Эсмеральда Файн внимательно рассматривала объявление о розыске преступника, наклеенное на столбик веранды почтовой станции.

— Билли Дарлинг[1], — пробормотала она. — Пожалуй, не очень-то подходящее имя для бандита.

— Прошу прощения, мэм, только Билли вовсе не бандит. Он просто делает то, что нужно. Если кто-то заслуживает смерти, он его убивает, — обратился к ней старый ковбой, случайно подслушивавший ее размышления вслух. — Нельзя обвинять человека только за то, что он выполняет свою работу. К тому же Билли — единственный из всех Дарлингов, который после войны нашел своим рукам хорошую, честную работу.

— Что, видимо, означает, что теперь он убивает людей за деньги, а не ради собственного удовольствия? — язвительно продолжила Эсмеральда.

Она снова перевела взгляд на изображение наемного убийцы, угрюмо смотревшего на нее с объявления. Этот потрепанный непогодой листок был точной копией другого, аккуратно сложенного и спрятанного в ее ридикюле, который проделал с ней весь долгий и утомительный путь от Бостона.

Густые усы не позволяли отчетливо рассмотреть лицо преступника, но в его взгляде определенно чувствовалась угроза. Сколько несчастных смотрело в эти холодные глаза под дулом нацеленного на них ружья, с отчаянием сознавая, что это последнее, что им суждено видеть в этой жизни!

Лицо Эсмеральды омрачилось при мысли о своем брате, который был одним из них. Она с горечью сжала губы и обернулась к ковбою.

— Так как же этот образец добросовестного трудолюбия дошел до того, что за его голову назначили вознаграждение?

— Просто полицейские ополчились на Билли, когда он убил того, кого они хотели захватить живым. Кажется, этот парень был им нужен, чтобы дать показания против банды, которая продавала виски.

— Но ваш мистер Дарлинг решил самолично осуществить правосудие, не так ли? Что ж, это очень благородно с его стороны.

— У Билли были все основания разозлиться, мэм. Этот парень выстрелил ему в спину. Не будь он таким подлым, Билли не пришлось бы разнести на куски его пустую голову.

При этих словах Эсмеральда так побледнела, что встревоженный ковбой поспешно стянул с нее капор и начал усердно обмахивать им лицо девушки.

— Мисс, надеюсь, вы не собираетесь хлопнуться в обморок прямо мне на руки? — Он протянул руку к ее ридикюлю. — В вашей красивой сумочке, наверно, найдется нюхательная соль?

Эсмеральда судорожно прижала ридикюль к груди, охраняя его от бесцеремонного незнакомца.

— Не бойтесь, сэр, обморока не будет. Это от жары. Просто я не привыкла к такому зною.

В ее лихорадочных оправданиях была большая доля истины. Нарядный капор, прельстивший Эсмеральду в витрине магазина дамских шляпок мисс Аделаиды, не мог защитить ее от лучей палящего солнца. Даже две бархатные птички, украшавшие его, и те поникли головками, как только она отъехала на запад от Сент-Луиса. По правде говоря, освободившись от головного убора, Эсмеральда с облегчением вздохнула. Порывистый ветерок приятно трепал влажные пряди волос у виска.

Но леди не подобает идти навстречу превратностям судьбы с непокрытой головой. И, выхватив капор из заскорузлых пальцев ковбоя, Эсмеральда водворила его на место, ловко завязав бант под подбородком.

— Не могли бы вы указать дорогу к конюшне, сэр? Я хотела бы нанять лошадь и надежного проводника. Мне необходимо найти этого бандита до того, как он доберется до мексиканской границы, иначе...

— Но, черт побери, мисс, — растягивая слова, сказал старик. — Нет необходимости пускаться во все тяжкие только для того, чтобы потолковать с Билли. — Он лукаво подмигнул ей. — Между нами говоря, еще не родился такой Дарлинг, который упустил бы случай поухаживать за такой красивой леди.

Его цинизм покоробил девушку. Опыт ее взаимоотношений с противоположным полом ограничивался общением с богатыми бостонскими торговцами, которые нанимали ее учить музыке своих избалованных дочек. Тем не менее она со смутной тревогой представила себе приемы, которые такой негодяй, как Билли Дарлинг, может пустить в ход, «ухаживая» за женщиной.

Смахнув с лица капельки пота и поправив перчатки, Эсмеральда подхватила футляр со скрипкой и потертый кожаный сундучок с тем немногим, что осталось у нее после распродажи имущества перед путешествием.

— Могу вас уверить, что мистер Дарлинг не очень-то обрадуется встрече со мной!

— Почему бы вам самой не сказать ему об этом?

Эсмеральда вскинула голову и пристально посмотрела на ухмыляющегося старика. Ручка сундучка выскользнула, и он со стуком упал на доски. Слава богу, удалось спасти от падения драгоценную скрипку!

— Вы его видели? Где, когда? — забрасывала она старика нетерпеливыми вопросами. — Он был один? Вооружен? В какую сторону он ехал?

Ковбой небрежно махнул куда-то через улицу.

Эсмеральда заслонила глаза от солнца, отчаянно пытаясь определить направление.

— Он давно уехал? Сколько часов или дней назад? Какой масти у него лошадь?

— Лошади вообще не было. Он просто вышел из заведения мисс Мелли чуть позже полудня и поспешил прямо в салун.

Доски настила, казалось, закачались под ногами девушки. Вот когда ей действительно не помешал бы флакон с нюхательной солью. Она ошеломленно смотрела на обшарпанный фасад салуна на противоположной стороне улицы. Из дверей, открывавшихся в обе стороны, доносилось дребезжание расстроенного пианино.

Значит, он там! Теперь ей казалось, что она чувствует его на расстоянии. Затаившегося в ожидании ее и смертельно опасного, как свернувшаяся кольцами змея.

Девушка облизнула пересохшие губы. Могла ли она думать, что ее поиски так быстро увенчаются успехом! Когда она заговорила, ее голос заметно дрожал:

— Вы должны немедленно пойти за шерифом, сэр. Я настаиваю, чтобы он отправился в салун и взял преступника под стражу.

Морщинистое лицо ковбоя ничего не выражало. Он почесал в затылке, сдвинув шляпу на лоб.

— Дело вот в чем, мисс... Шериф-то уже в салуне. Сидит там, почитай, с самого утра.

Эсмеральда растерянно заморгала:

— И что же он, скажите на милость, там делает?

— Скорее всего играет в покер. Они с Билли играют без остановки вот уже почти три месяца. С тех самых пор, как Билли ранили и привезли к девочкам...

Едва не задохнувшись от гнева, Эсмеральда огляделась вокруг, но ничего, кроме вежливых поклонов проходящих мимо мужчин, не увидела.

— Что за порядки в этом вашем Каламити? Как шериф может спокойно общаться с преступником?!

— Э, мисс, не судите так строго шерифа Макгира. Он бы арестовал Билли, если бы знал, что от этого будет хоть какая-то польза. Но его нельзя держать в нашей тюрьме. Прежде чем приедет офицер и заберет его для суда в Санта-Фе, его братья притащат целую кучу динамита. Видите ли, мэм, братья Билли — настоящие разбойники. Они появились в округе после войны, и кое-кто говорит, что они были в шайке Куантрилла и кровавого Билла Андерсона.

Эсмеральда содрогнулась. Слухи о подвигах этих разбойников Конфедерации дошли до самого Бостона. Парни с обезумевшими глазами и их безжалостные предводители наводили панический ужас на людей, и без того измученных четырьмя годами войны.

Словоохотливый старик покачал головой:

— Никто не станет связываться с этими ребятами, Дарлингами. Билли для них все равно что любимый ребенок в семье. Вот оно как!

Стиснув зубы, Эсмеральда изо всех сил старалась сдержать гнев. Как можно сравнивать с ребенком хладнокровного убийцу Билли Дарлинга! Облик брата, какой не раз представлялся ей со времени его исчезновения, снова всплыл перед глазами — торчащие скулы на измученном лице, запекшиеся губы, черные волосы, слипшиеся от крови, и погасшие мертвые глаза.

Стараясь казаться спокойной, Эсмеральда бережно положила скрипку на крышку сундучка и опустила руку в сумочку, где нащупала гладкий тяжелый предмет.

Когда она сошла с помоста, старик окликнул ее:

— Мисс! Эй, вы забыли свою музыку и сумочку!

— Пожалуйста, последите за ними, — отозвалась девушка, не отрывая взгляда от дверей салуна. — Я скоро вернусь.

Появление Эсмеральды Файн в тот знойный день привлекло к себе большое внимание, о чем она даже не подозревала. Жители Каламити привыкли к проезжающим через их городок почтовым каретам, после которых в воздухе по нескольку часов висело облако густой пыли. Но обычно из этих карет никто не выходил здесь. Молодая, стройная, модно одетая женщина произвела на обывателей провинциального городка неизгладимое впечатление.

Не успела Эсмеральда сделать несколько шагов по пыльной улице, совершенно не беспокоясь за свои изящные кожаные ботинки на высоких каблуках, как в окнах появились любопытные лица, а из переулков потекли ручейки ребятишек. Когда же стало понятно, что она направляется в салун «Старая кляча», не вытерпели и лавочники. Один за другим они покинули свои безлюдные по случаю жары магазины и стали прилежно подметать тротуары, исподтишка бросая взгляды в ее сторону.

Они одновременно облегченно вздохнули, увидев, что у дверей салуна девушка замедлила шаги. Ни одна настоящая леди не осквернила бы своих ног ступенями подобного заведения. Мужчины закивали и заулыбались друг другу, радуясь еще одной порядочной женщине. Но радость их была недолгой. Девушка постояла не более минуты, затем решительно толкнула двери и исчезла в глубине салуна.

Резкий переход от солнечного света к полумраку почти ослепил Эсмеральду. Длинные тени полосами пересекали помещение. Проникавшего через слюдяные окна света хватало только на то, чтобы позолотить пылинки, пляшущие в воздухе.

Девушка задержалась у входа, присматриваясь к обстановке. Женщина с ярко накрашенным лицом сидела за фортепьяно и пухлыми пальцами с темно-красным маникюром выбивала из клавиш бесшабашную танцевальную мелодию. За длинной стойкой перед рядами бутылок, в которых таинственно сверкала жидкость янтарного цвета, стоял буфетчик и меланхолично вытирал стаканы. Несколько бродяг, облокотившись на стойку бара, пили дешевое виски, хрипло переругиваясь. Шум и крики доносились со стороны лестницы, ведущей на балкон. Там за столиком собралась веселая компания.

Два ковбоя, держа в громадных лапищах пустые стаканы, сидели по обе стороны широкоплечего седовласого мужчины с обвислыми усами. К его атласному жилету была приколота оловянная звезда. Эсмеральда без труда узнала в нем шерифа Макгира. Дорожка из банкнот и серебряной мелочи, разбросанной по выщербленной поверхности стола, вела к четвертому человеку. Он сидел спиной к стене, и лицо его было скрыто широкими полями шляпы. На колене у него восседала проститутка, окутанная дымом сигары, которую он держал во рту.

Эсмеральда сразу поняла, что он увидел ее. Сквозь густую тень, падавшую на его лицо, она заметила настороженный блеск его глаз. Лица всех присутствующих тут же обернулись к застывшей фигуре девушки. Музыка оборвалась. Полотенце буфетчика шлепнулось на стойку. В окнах салуна маячили лица зевак. Самые любопытные и нетерпеливые, забыв о приличиях, открыто глазели на нее.

«Подними выше голову и держись на шаг впереди остальных, девочка. Если ты будешь придерживаться этого правила, то обязательно добьешься своей цели», — вспомнила она наставления деда.

И хотя она никогда не слышала его голоса, очень живо представляла себе его манеру говорить — сдержанно, с истинно британскими интонациями. Эсмеральда не могла простить деду того, что он отрекся от ее матери. Но после смерти родителей именно его бессердечные, как она тогда думала, выговоры помогли ей справиться с горем и позаботиться о младшем братишке. Резкий, не терпящий «чувствительного вздора» характер герцога Уиндхема не позволял ей расслабиться и не раз в критические моменты приводил в чувство. Во всяком случае, до сих пор.

Она решительно подошла к столу и остановилась прямо напротив человека, в поисках которого проделала путешествие длиной больше двух тысяч миль. Обнимавшая его пышнотелая девица вызывающе смотрела на Эсмеральду темными, как ягоды терновника, глазами.

— Мистер Уильям Дарлинг?

Эсмеральда чуть смутилась, услышав, как громко прозвучал ее голос в этой неестественной тишине.

Единственной реакцией на ее слова было слабое подергивание желваков на скулах. От его сигары поднимался едкий дым и тающей лентой плыл по направлению к девушке.

— Ну, я, — наконец лениво произнес он, гася сигару и небрежно сдвигая шляпу назад.

Эсмеральда напрягла всю свою волю, чтобы не дрогнуть перед этим беспощадным извергом. И все же чуть не уронила ридикюль, когда из темноты выплыло его худощавое лицо с зеленовато-серыми блестящими глазами под темными густыми ресницами. Эти глаза откровенно изучали, оценивали ее.

Эсмеральда на ощупь выхватила из сумочки пистолет и нацелила его в грудь бандита.

— Вы арестованы, мистер Дарлинг!

Как повелось в последнее время, Билли Дарлинг предполагал провести начавшийся день за игрой в покер, не забывая, разумеется, и о выпивке. Он с сожалением посмотрел на свой еще нетронутый стакан виски, а затем перевел взгляд на девушку, рискнувшую испортить ему настроение.

— Можете выпить свой виски, сэр. Возможно, теперь вам не скоро доведется снова побаловать себя, — снисходительно сказала Эсмеральда, указав взглядом на стакан.

Билли с трудом подавил приступ смеха и высоко поднял стакан, воздавая должное отваге девушки. Между тем Норин слетела с его колен, подняв целый вихрь своими шуршащими юбками, а Даубер и Сил нырнули под соседний стол. Только Дрю — так обычно звали шерифа Макгира — не поддался общей панике, хотя на всякий случай отъехал со своим стулом на добрых два фута и поднял руки вверх. Нафабренные кончики его усов тревожно трепетали. Билли подозревал, что он охотно последовал бы примеру Даубера и Сила, если бы не боялся помять свой новый пестрый жилет, выписанный из Филадельфии.

Не первый раз Билли оказался под прицелом женщины и, возможно, не последний. Однажды в него даже стреляла охваченная ревностью некая девица из Абилена. Но она так горько рыдала и так искренне раскаивалась, что он простил ее раньше, чем его рана перестала кровоточить. Не то чтобы Билли принципиально возражал против возможности быть убитым женщиной. Просто он считал, что эту честь нужно еще заслужить.

Лениво потягивая виски, он изучал молодую женщину из-под полуопущенных ресниц. Оружие в любых руках представляет опасность. На этот раз инстинкт подсказывал Билли, что эта надменная девица и впрямь могла натворить дел. Ее изящно вырезанные ноздри трепетали, как у норовистой лошадки.

Билли попытался вспомнить, какое прегрешение он мог совершить против незнакомки. Она была не похожа на тех, что может принести визжащего младенца, заявив, что это его сын. Билли невольно содрогнулся при этой мысли и озадаченно нахмурился. Конечно, ему не однажды приходилось проводить ночь с красотками, чьи имена и лица он забывал на следующий день. И все же ему казалось невероятным, чтобы встреча с такой девушкой совершенно стерлась из его памяти. Изучая тонкие черты ее лица под широкими полями капора со смешным птичьим гнездом, он пришел к заключению, что видит эту молодую леди впервые. Он мог поклясться, что запомнил бы встречу с ней, если бы когда-нибудь эти целомудренные губы раскрылись для его поцелуя, а лицо запылало бы румянцем от страсти к нему, а не от негодования, как сейчас.

Осушив стакан до дна, он со стуком поставил его на стол, отчего девушка вздрогнула.

— Почему бы вам не опустить оружие, мэм? Вы же не хотите запачкать порохом ваши белоснежные перчатки, мисс...

— Файн. Меня зовут мисс Эсмеральда Файн, — с вызовом произнесла она свое имя.

— Эсмеральда? Пожалуй, слишком тяжеловесное имя для такой хрупкой леди. Что, если я буду называть вас просто Эсми?

— Лучше не стоит. Единственный, кто имел право так обращаться ко мне, был мой брат, — ответила она. — Впрочем, я согласилась бы в обмен на право называть вас просто Дарлинг.

Билли нахмурился:

— Последний парень, который позволил себе издеваться над моей фамилией, получил в живот целую горсть свинца.

На самом деле бедолага получил только разбитый в кровь нос, но Билли не видел греха в небольшом преувеличении.

— Не мой ли брат был этим несчастным? И вы посмели застрелить беззащитного мальчика только за то, что он осмелился затронуть ваше самолюбие?

— Ага! Это уже лучше, мисс Файн. Давайте попробуем продвинуться еще дальше. Пожалуйста, помогите мне освежить память. Не думаете ли вы, что я помню всех, кого, как предполагается, убил за свою жизнь?

Билли стало не по себе, когда он заметил, как глубоко его насмешка задела девушку. Она вздрогнула и еще сильнее сжала пистолет.

— Ничего другого я и не ожидала от такого животного, как вы, мистер Дарлинг. Вы не кто иной, как хладнокровный убийца, скрывающийся под личиной добровольного помощника властям в поимке преступников. Шериф, я требую, чтобы вы немедленно арестовали этого человека за убийство Бартоломью Файна Третьего.

— А что случилось с первыми двумя Бартоломью? — прошептал под столом Даубер Силу. — Их тоже убил Билли?

Сил молча ткнул приятеля в бок, получив в ответ приглушенное ворчание.

Дрю потянул себя за ус, как всегда в минуты крайнего замешательства.

— Послушайте, барышня, — промурлыкал он характерным для него говором, в котором смешивалась быстрая шотландская речь с ленивой протяжностью западноамериканского диалекта. — Не стоит вам так уж ершиться. Мне кажется, что эта личная размолвка между вами и мистером Дарлингом вполне может быть улажена цивилизованным способом, без применения оружия.

— Личная размолвка?! — Голос девушки задрожал от негодования. — Судя по тому объявлению на почтовой станции, этот человек представляет угрозу для общества. За его голову назначено вознаграждение! И немалое! Я настаиваю, чтобы вы взяли его под охрану!

Дрю начал бормотать что-то бессвязное, но его прервал ядовито-ласковый голос Билли:

— И куда же, по-вашему, он должен меня отвести?

Мисс Файн растерянно посмотрела на наглеца.

— Как куда? Полагаю, в тюрьму!

Стараясь не смотреть на девушку, Дрю полировал рукавом рубашки свой шерифский значок.

— Сожалею, но наша тюрьма недостаточно надежна, чтобы содержать в ней мистера Дарлинга. Вам лучше обратиться к начальнику полицейского участка в Санта-Фе.

Билли одарил молодую женщину ласковой усмешкой с намеком на то, что ей остается признать свое поражение и убираться прочь, предоставив ему возможность спокойно играть в карты. Однако его расчеты не оправдались.

— Если... — В ее голосе прозвучала нешуточная угроза. — Если это жалкое оправдание представителя закона...

— Минутку, барышня! — закричал Дрю, и его шотландский акцент от возбуждения заметно усилился. — Совершенно необязательно меня оскорблять и...

Мисс Файн перевела пистолет на шерифа, и возмущенное выражение на его лице сменилось замешательством. Тогда она снова направила оружие на Билли, целясь прямо ему в грудь.

— Если это жалкое оправдание, — твердо повторила девушка, — мешает вас арестовать представителю закона, я буду действовать сама — привяжу вас к дилижансу и протащу таким образом хоть до Бостона, мистер Дарлинг!

Потирая шею, Билли вздохнул. Ему ничего не оставалось, как доказать наивной девушке, что она ошибается. Увидев мрачное выражение его лица, буфетчик стремительно ретировался из-за стойки, а Даубер и Сил, украдкой наблюдавшие за происходящим из-под стола, предусмотрительно заткнули уши пальцами.

С обманчивой медлительностью Билли положил обе руки на стол ладонями вниз.

— Вот как? — лениво протянул он. — И каким же образом вы собираетесь осуществить свои намерения?

Мисс Файн продолжала сжимать рукоятку пистолета.

— Вас убедит пойти со мной один-единственный выстрел!

Билли с мастерством фокусника извлек «кольт» сорок пятого калибра и с чарующей улыбкой ответил:

— А я располагаю шестью выстрелами из этого «кольта», что подсказывает мне, что я могу вам не подчиниться.

Эсмеральда ошеломленно уставилась на оружие. Секунду назад руки Дарлинга спокойно лежали на столе, и вдруг в них оказался огромный черный револьвер. По сравнению с ним ее изящный пистолетик казался просто детской игрушкой. И хотя на губах преступника продолжала сиять обворожительная улыбка, взгляд его стал жестоким и холодным.

Судорожно переведя дыхание, Эсмеральда невольно вскрикнула. Долгими бессонными ночами она представляла себе тот момент, когда наконец найдет убийцу брата. Но никогда эта встреча не рисовалась в ее воображении как сцена вооруженного противостояния. Она лихорадочно думала, как достойнее поступить в подобной ситуации, и не находила ответа. Усилием воли подавив приступ истерического смеха, она пошевелила онемевшими пальцами.

— По-моему, мисс Файн, это ваша первая попытка выстрелить в человека, — спокойно сказал Дарлинг. — Поскольку мы оба вооружены, остается определить, кто из нас обладает достаточным мужеством нажать на курок. Мне кажется, вам следует положить свой пистолет на стол и уйти отсюда. Тихо и спокойно.

— Билли, — встревожился шериф, — ты никогда не стрелял в женщин!

— До сих пор ни одна из них не вынуждала меня к этому.

— Опустите свое оружие, сэр, — с трудом выговорила Эсмеральда и добавила упавшим голосом: — Пожалуйста.

Она чувствовала себя униженной этим сильным и наглым человеком. Все ее усилия оказались напрасными. Чтобы отомстить убийце любимого брата, она продала все, что заработала упорным трудом: свою музыкальную школу, которой так гордилась; крошечный домик с красными ставнями и цветущей геранью на окнах; бесценные книги и нотные тетради, купленные на сэкономленные с таким трудом деньги...

Она принесла в жертву все, чтобы добраться до этого забытого богом местечка и по заслугам наказать убийцу брата. И вот он сидит перед ней, нагло и презрительно ухмыляясь. Более того, он угрожает ей...

Эсмеральда вдруг поняла, что ее больше не волнует вопрос справедливого наказания преступника. Она жаждала примитивной мести. От унижения и усталости нервы не выдержали. По щеке скользнула горячая слеза, за ней другая. Она с досадой смахнула ее свободной рукой, но слезы продолжали литься, затуманивая ей взор.

Шериф, с облегчением вздохнув, выпрямился на стуле. Он знал: Билли Дарлинг мог не моргнув глазом застрелить сбежавшего преступника, но совершенно не выносил женских слез.

— О, черт, не плачь, малышка! Я не хотел тебя напугать!

Билли вскочил на ноги и бросился к ней, протягивая руки, чтобы утешить. Эсмеральда Файн зажмурилась и нажала на курок...

Когда спустя несколько часов из заведения мисс Мелли вышел Билли Дарлинг и неторопливо направился через дорогу, вздымая сапогами клубы пыли, шум толпы, собравшейся перед домом шерифа, мгновенно смолк. Сопровождаемый угрюмыми взглядами, Билли спокойно прошествовал прямо в контору, хотя шериф угрожал снести голову первому, кто посмеет сунуться в дверь.

Шериф Макгир сидел, откинувшись на спинку дубового стула и водрузив ноги на стол. Его начищенные башмаки сияли, как и оловянная звезда, приколотая к жилету. Он уткнулся носом в книгу и, казалось, был полностью погружен в чтение. Уютно устроившись рядом, рыжая кошка громко урчала во сне, на коленях лежало ружье. Кошку ему подарил Билли Дарлинг, а ружье — правительство штата Техас при его уходе в отставку после двадцатипятилетней службы.

— Добрый день, Дрю, — врастяжку произнес Билли.

Шериф нехотя поднял взгляд:

— Привет.

— Хорошенькая шайка у тебя здесь собралась. Задумали кого-то линчевать? — спросил Билли, указывая на дверь.

— Да нет. Скорее, хотят устроить танцы.

Билли уселся боком на край стола и, болезненно сморщившись, кивнул на кошку.

— Мисс Китти дремлет, откуда тогда этот «кошачий» концерт?

Эндрю Макгир старался сохранять спокойствие, но на самом деле он уже несколько часов вынужден был слушать пронзительные звуки, доносившиеся из тюремной камеры. Тонкий женский голос выводил заунывную мелодию, от которой можно было сойти с ума.

Завывания усилились и перешли в визг, заставив шерифа передернуться.

— Это она! Молится и поет церковные гимны с той самой минуты, как очнулась после обморока. Она заявила, что занимается преподаванием музыки.

Дрю склонился к Билли и доверительно прошептал:

— Кажется, ей особенно нравится военный гимн республики.

Лицо Билли окаменело. Дрю отлично знал, что каждый, кто сражался на стороне побежденных в войне за объединение штатов или потерял кого-то из близких в этой войне, имел все основания ненавидеть эту песню.

Дрю хохотнул.

— Она просила у меня Библию, — усмехнулся он, — но я предложил ей взамен свою любимую книгу, от которой она с возмущением отказалась.

Билли взял книгу из рук шерифа и, взглянув на название, улыбнулся.

— Ты предложил ей «Любовные приключения красотки Белль»?

— А что? Это очень хорошая книга!

Билли задумался.

— Она проявляет какие-нибудь признаки раскаяния или угрызения совести? — спросил он серьезно.

Шериф погладил проснувшуюся кошку по гибкой спинке.

— Она заявила, что господь в своей бесконечной милости, безусловно, простит ее грех, потому что она избавила мир от неисправимого преступника Билли Дарлинга.

Билли нахмурился:

— Что ж, господь, может, и простит ее, но я, черт возьми, не собираюсь ей этого прощать!

Из коридора послышалось очередное завывание. Бросив страдальческий взгляд через плечо, Дрю погладил приклад ружья.

— Еще один гимн, и я убью ее... или себя!

Дарлинг перегнулся через стол и снял с крючка на стене связку ключей. Дрю поспешно вскочил на ноги, бесцеремонно сбросив кошку. Ему явно не понравился опасный блеск в глазах друга.

— Постой, приятель! Эта девушка готовится к встрече с богом, а вовсе не с тобой!

— Об этом ей нужно было подумать прежде, чем она явилась в Каламити. Я намерен выяснить, почему смазливая и изнеженная девица решила отстреливать таких негодяев, как Билли Дарлинг.

Старательно обойдя шерифа, Билли направился в темный коридор, небрежно позвякивая ключами.

— Имей в виду, — крикнул ему вслед Дрю, — если девушка закричит, мне придется открыть огонь. Она под защитой закона.

Билли усмехнулся.

— А если закричу я? — бросил он через плечо.

Дрю уселся на стул, вновь приняв излюбленную позу, и пробормотал, пряча улыбку за книгой:

— А ты, дружище, сам за себя отвечаешь.

Исполнив очередной гимн, Эсмеральда стиснула руки и воздела глаза ввысь в молитвенном экстазе. Она надеялась получить какой-нибудь знак приближения Христа: может быть, луч света, падающий с небес, или музыку небесных арф. Но, кроме потолка тюремной камеры, она ничего не увидела. «Сколько еще осужденных за убийство сидели на этой самой койке, устремив тоскливый взор к невидимым небесам», — тоскливо думала Эсмеральда.

С трудом поднявшись с ноющих колен и устало опустившись на жесткую койку, она потерла озябшие руки. В камере было сухо и тепло, но с того момента, как она очнулась от обморока, ее все время знобило. Пробуждение оказалось тем более жестоким, что действительность резко контрастировала с ее сном. Ей вдруг приснилось, что она, как котенок, свернулась клубочком на широкой груди мужчины, от которого уютно пахло табаком. Она обвила руками его шею и впервые после смерти родителей чувствовала себя в полной безопасности.

Проглотив слезы, она запела очередной псалом, но не закончила и первого куплета. Горло у нее болезненно сжалось. Она распевала религиозные гимны и псалмы не столько из благочестия, сколько желая заглушить голос совести, напоминавшей ей о ее страшном деянии.

Ее неотступно преследовали глаза Билли Дарлинга. Только она никак не могла вспомнить, какого они были цвета. Если уж ты собираешься отнять у человека жизнь, то, по меньшей мере, должна иметь смелость смотреть ему в глаза. А она трусливо зажмурилась, чтобы не видеть страшных последствий содеянного.

Что она запомнила очень хорошо, так это его ресницы. Золотистого цвета, густые и шелковистые, они придавали мужественному выражению его лица оттенок ранимости. Теперь эти густые золотистые ресницы навсегда останутся неподвижными на его застывшем, бледном лице.

Сдерживая рвущийся из груди стон запоздалого раскаяния, Эсмеральда встала и беспокойно заметалась по узкой камере. Мысль о предстоящей казни не так пугала ее, как страх оказаться в аду. Ее собственная тень в скудном свете от керосиновой лампы в коридоре напоминала ей об адских муках...

С тех пор как холера унесла обоих родителей, Эсмеральда стремилась стать образцом христианской добродетели, примером младшему брату. И ей это более или менее удавалось. С самого детства она безжалостно подавляла любой свой каприз или эгоистическое желание. Она не позволяла себе резкого слова, когда с отчаянием обнаруживала, что их жалкий ужин из пшенной каши пригорел. Она заставляла себя торопливо проходить мимо витрин с заманчиво разложенными на шелке перламутровыми гребнями или плиссированными розетками для украшения платья. Она отдавала Бартоломью последний кусочек бекона, когда у самой от голода сводило желудок...

Неуклонное стремление к добродетели оказалось напрасным. Несмотря на долгие годы стоического самоотречения, сатана готовится праздновать свою нечестивую победу. И все из-за неисправимого грешника... Из-за него она так и не узнает радостей жизни. Горькое сожаление охватило все ее существо.

— Будь ты проклят! — в неистовом безумстве прошептала Эсмеральда, вцепившись в металлические прутья решетки камеры. — Будь ты проклят и ступай прямо к дьяволу, Билли Дарлинг!

— Не очень-то милосердное пожелание, мэм, даже от женщины, которая сделала все, что могла, чтобы отправить меня в преисподнюю...

Голос доносился из сумрака коридора. Эсмеральда в ужасе отпрянула от решетки, когда сам дьявол предстал перед ней в пятне смутного света, облаченный в серую рубашку, черный жилет и греховно обтягивающие его мускулистые бедра штаны с медными заклепками. На нем не было ни единой царапины — бесспорное свидетельство того, что он являлся воплощением сатаны.

Билли с деланной озабоченностью нахмурился, скрывая усмешку.

— Может, вам лучше присесть, мисс Файн? У вас такое лицо, как будто вы увидели привидение.

Эсмеральде оставалось только последовать его совету. Она отступила к койке, ее колени подогнулись, и она рухнула на жесткий матрац.

— Я... Я же застрелила... вас, — едва выговорила она помертвевшими губами. — Вы... вы должны были... умереть.

Свет лампы окрасил его непокорные волосы красноватым цветом. Он был похож на мстительного ангела, пришедшего по ее душу. Она лихорадочно пыталась рассмотреть, какого же цвета у него глаза...

Эсмеральда, как во сне, поднялась и стала медленно приближаться к призраку, испытывая странное чувство восхищения и ужаса одновременно.

Дойдя до решетки, она протянула дрожащую руку к его груди. Если бы в этот момент Билли дотронулся до нее или что-нибудь крикнул, она снова потеряла бы сознание. Но он только пристально и серьезно смотрел на нее.

Девушка медленно коснулась пальцами рубашки. Его сердце пульсировало под ее ладонью, окончательно убедив ее, что невероятный гость не дьявол и не ангел, а реальный, из плоти и крови, мистер Уильям Дарлинг.

Ничего не понимая, она отпрянула от него.

Дарлинг пригладил взъерошенные волосы.

— Сожалею, мисс Файн, что не могу доставить вам удовольствия своей смертью. Боюсь, эту увеселительную прогулку к дьяволу, которую вы любезно предложили мне, придется аннулировать... или хотя бы отложить на время.

— Как... это произошло? — охрипшим от волнения голосом спросила она.

Он пожал плечами и сочувственно улыбнулся.

— Вероятно, дьявольское везение! Не могу сказать, что вы плохо прицелились. Ваша пуля проделала дырочку в спинке стула как раз там, где должно было находиться мое сердце.

— Да есть ли оно у вас?! — воскликнула она, все еще не оправившись от потрясения.

Он с укором посмотрел на нее:

— Так вот, там могло находиться мое сердце, если бы я оставался на стуле в момент вашего выстрела... Пожалуй, вам необходимо научиться стрелять, не зажмуриваясь. Это опасная привычка. Другой бы на моем месте застрелил вас вместо того, чтобы подхватить на руки, когда вы потеряли сознание.

— Вы?! — прошептала она, вновь ужаснувшись. — Так это вы подхватили меня?

Он коротко кивнул:

— Не мог же я допустить, чтобы такая очаровательная девушка упала на грязный пол в салуне.

У Эсмеральды не было причин сомневаться в правдивости его слов. Она слишком хорошо помнила, как внезапно появился у него в руке пистолет. У этого человека гибкость и реакция ягуара. Но если Дарлинг подхватил ее, значит, он же и принес ее в камеру. Значит, это его запах преследовал ее в полусне. Это к его надежной груди она прильнула, как испуганный ребенок к единственному спасению.

Испытывая невыносимое унижение, Эсмеральда начала бормотать что-то несвязное, но Билли остановил ее, подняв руку.

— Вам не стоит благодарить меня. Мне это было приятно, — усмехнулся он.

Эсмеральда покраснела до корней волос. Господи, какие вольности мог себе позволять этот негодяй, пока она лежала у него на руках, безвольная и беззащитная? Ее ридикюль, перчатки и капор... Ничего этого она не нашла в камере, когда пришла в себя. Она невольно пробежала рукой по растрепанной прическе, затем коснулась кружевного воротничка своей блузки и с облегчением убедилась, что он наглухо застегнут. Она даже незаметно облизнула губы, страшась почувствовать на них вкус виски от его возможного бесцеремонного поцелуя, но, не ощутив его, окончательно успокоилась. Тем временем Дарлинг пристально изучал ее губы. Когда же он поднял глаза, то встретил взгляд девушки, полный презрения и ужаса.

— Если бы я позволил себе скомпрометировать вас, то вы бы это запомнили, черт возьми! Может, для вас это прозвучит неубедительно, но мы, Дарлинги, предпочитаем не иметь дело с женщинами в бессознательном состоянии.

Возмущенная своей ролью робкой жертвы негодяя, Эсмеральда гордо выпрямилась.

— Если я не убила вас, мистер Дарлинг, о чем крайне сожалею, то почему меня держат здесь взаперти?

— Полагаю, за попытку убийства, — холодно ответил он.

Она инстинктивно шагнула назад, радуясь, что их разделяет толстая железная решетка, но тут же увидела связку ключей у него в руках. Их позвякивание отдалось в ушах девушки погребальным звоном.

Забившись в самый дальний угол камеры, она, как загнанный зверек, смотрела на Билли, понимая, что находится в полной его власти. Самое ужасное заключалось в том, что никто не знал, где она находится. Никто не знал, что в поисках убийцы своего брата она забралась так далеко, в этот затерянный в просторах Дикого Запада городок. Никто, кроме деда...

— Мистер Дарлинг, — начала она, запинаясь от нервного напряжения, — я, к-конечно, понимаю, что вы могли немного рассердиться...

— Скажите лучше, разъяриться!

Она попыталась вздохнуть, но проклятый комок страха словно засел в горле.

— Д-даже разъяриться на меня за... за...

— За то, что вы хладнокровно пытались убить меня, — любезно улыбаясь, помог ей Билли.

— За то, что стреляла в ту сторону, где вы находились, — мягко уточнила она, слегка овладев голосом.

Он распахнул дверь камеры.

— Но ведь вы не оставили мне выхода! Если бы вы сдались шерифу, как я предлагала...

— Требовали!

— Хорошо. Скажем, настаивала, — уступила она. — В этом случае...

— В этом случае вместо вас за решеткой оказался бы я.

Эсмеральда позволила себе улыбнуться, обманутая его спокойным тоном.

— Но, согласитесь, это было бы справедливо. Ведь вы, в конце концов, преступник, а преступник и должен находиться за решеткой.

— Да, я — преступник. Обвиненный, осужденный и приговоренный к смерти одной-единственной женщиной.

Билли медленно двигался к Эсмеральде. Отступать было уже некуда, и она всем телом вжалась в стену.

— Согласна, я не имела права подменять собою закон. — Стараясь сохранить жалкие остатки самообладания, она вскинула голову. — Но кому, кроме меня, есть дело до убийства моего брата?!

— Я никогда не слышал о вашем брате, мисс Файн. И абсолютно уверен, что не убивал его.

Слова Билли прозвучали так убежденно, что впервые после отъезда из Бостона Эсмеральда испытала мучительное сомнение и... странный трепет.

Билли остановился так близко, что даже в полумраке камеры она различила темно-золотистый оттенок его выцветших на солнце длинных волос, рыжеватую щетину на худощавых щеках. Загадкой оставался цвет глаз, переливающийся от серого к зеленому. Широкоплечая фигура была высокой и стройной.

Эсмеральда чуть не задохнулась от страха, когда он протянул к ней руку. Но вместо того чтобы начать ее душить, Билли убрал прядку волос с ее щеки. Она почувствовала прикосновение его грубоватых пальцев.

— Что же вы не кричите? — спросил он.

— Почему я должна кричать? — недоуменно прошептала она.

— Шериф обещал примчаться к вам на помощь, если вы закричите. По-моему, сейчас самое время.

Эсмеральду возмутило его самодовольство.

— Я могла упасть в обморок в исключительных обстоятельствах, мистер Дарлинг. Но вы ошибаетесь, принимая меня за истеричную девицу, которая визжит при малейшем...

Густые ресницы Билли опустились, его губы были совсем близко...

Эсмеральда отчаянно закричала.

Когда Дрю примчался на крик, он застал Билли и Эсмеральду в противоположных концах камеры. Девушка забилась в угол, раскрасневшаяся и смущенная. Билли стоял, небрежно прислонившись к решетке и помахивая шляпой. С широко распахнутыми глазами, опушенными длинными ресницами, он был сама невинность.

Это показалось Дрю подозрительным, и он сурово нахмурился.

— Должен сказать, Уильям, ты довольно естественно смотришься за решеткой. Может быть, есть основания оставить тебя здесь?

Билли безразлично пожал плечами.

— Спроси у леди.

Дрю учтиво понизил голос, обращаясь к пленнице:

— Я услышал ваш крик. Мистер Дарлинг напугал вас?

— Я не кричала, — ответила она, вызывающе взглянув на Билли. — Я просто... пела.

— Я даже рад, что вы пришли, шериф, — сказал вдруг Билли. — Мы тут с мисс Файн обсуждали, какое наказание полагается за попытку убийства, если я буду на нем настаивать.

Эсмеральду поразила легкость, с которой лгал этот негодяй. При этом он с серьезным видом разглаживал поля своей шляпы, делая вид, что полностью поглощен этим занятием.

Шериф в замешательстве потер подбородок.

— Я могу только одно — держать арестованную здесь, пока в город не приедет начальник полицейского участка. Правда, это может произойти через несколько недель или даже месяцев.

— А если я не стану настаивать на том, чтобы мисс Файн привлекли к ответственности?

— Послушай, Уильям, я не могу допустить, чтобы по городу носилась взбалмошная женщина и стреляла в людей, когда это взбредет ей в голову. Я охраняю в Каламити закон и порядок!

Не обращая внимания на ироничную усмешку Эсмеральды, Макгир задумчиво подергал свой ус.

— Однако арестованную можно было бы отпустить при условии внесения определенной суммы под залог ответственной стороной.

— Какая сумма тебя устроит? — немедленно спросил Билли.

— Пятнадцать долларов, — сказал шериф. Увидев, что Билли вытянул из кармана пачку банкнот, Макгир усмехнулся.

— Золотом, — уточнил он. Бросив на приятеля свирепый взгляд, Билли достал из другого кармана кошелек и бросил ему.

— Держи, это поможет тебе в игре сегодня вечером.

Дрю ловко поймал кошелек одной рукой.

— Премного обязан, Билли, девушка твоя.

Дарлинг нахлобучил шляпу на голову.

— Пойдемте, мисс Файн? Тюрьма не место для леди.

Эсмеральда с ужасом наблюдала за всей сценой, онемев от ужаса и унижения.

— Да как вы смеете! Я не бочонок виски и не мешок сахара, что вы здесь из-за меня торговались! — возмутилась она.

Билли перевел задумчивый взгляд с ее башмачков на взъерошенную прическу.

— А сахар-то в мешке не сказать чтобы сладкий.

Она круто обернулась к Макгиру:

— И вы смеете называть этого человека «ответственной стороной»?! Убил он моего брата или нет, но его разыскивает полиция!

— Только до тех пор, пока он снова не понадобится полиции, чтобы выследить еще одного контрабандиста или грабителя почтовых карет. Билли — лучший следопыт в наших краях, и они это прекрасно знают. Как только им позарез станут нужны его услуги, они приползут к нему на коленях с мешком золота и обещанием полной амнистии.

Эсмеральда перевела недоверчивый взгляд с одного мужчины на другого, понимая, что с ними бесполезно спорить. Поэтому она молча повернулась к тюремной койке и опустилась на ветхий матрац, как будто решила провести здесь всю оставшуюся жизнь.

— Я скорее предпочту заживо сгнить в тюрьме, чем оказаться во власти этого негодяя, — решительно заявила она.

— Не стоит так резко выражаться, мэм, — спокойно сказал Билли. — Вы рискуете задеть мое самолюбие.

Она вложила в ответ всю силу своего презрения.

— Не думаю, что такой человек, как вы, способен что-либо чувствовать, — ответила она с презрением.

— Тогда вам, вероятно, еще предстоит удивиться, — вкрадчиво произнес Билли, не отрывая от нее своего бархатного взгляда.

Шериф тяжело вздохнул:

— Ничего не могу сделать, Уильям. Я должен уважать желание леди. Не тащить же ее отсюда против воли.

Дарлинг понимающе кивнул:

— Ясно, шериф. Будем надеяться, что полиция появится здесь раньше, чем мои братья.

Эсмеральда встревоженно вскочила.

— Ваши братья? Почему они должны здесь появиться?

Билли не обернулся. За него ответил Макгир:

— Слухи, мисс. Они ведь быстро разносятся, как пожар в прерии. Думаю, Дарлингам не придется по вкусу известие, что их брат чудом избежал смерти. Вероятно, они пожелают нанести виновнице скромный визит.

Девушка невольно вздрогнула, припомнив предостережение старого ковбоя: «Никто не станет связываться с этими ребятами, с Дарлингами. Для них Билли вроде как любимый ребенок в семье».

— И сколько же у него братьев?

— Всего четверо, — сказал Дрю. — Уильям из них самый младший и слабенький. Ничего не поделаешь, последыш...

Эсмеральда растерянно замолчала и искоса взглянула на Дарлинга. Ростом он был, пожалуй, не меньше шести футов, не считая каблуков на сапогах. Вид у него при этом был слегка виноватый. Видимо, он понимал, что предлагает ей выбрать между виселицей и расстрелом. Он не пытался уговаривать ее, не предлагал ей руку помощи, а просто стоял, ожидая ее решения.

Когда Билли отрицал свою причастность к убийству ее брата, он показался ей достаточно убедительным. Но с таким же успехом он мог оказаться наглым лжецом или безжалостным убийцей. Если сейчас она позволит ему уйти, то, может быть, так никогда не узнает правду.

— Хорошо, шериф. Если вы будете любезны принести мой капор и ридикюль, я пойду с мистером Дарлингом.

Билли пришлось признать, что маленькая леди имеет характер.

Эсмеральда выплыла из камеры с таким царственным видом, словно оказывала ему великую честь. Билли с Дрю обменялись за ее спиной взглядами и потащились за ней, как два вышколенных лакея.

Нетерпеливо топнув ножкой, когда Дрю слишком долго копался в ящиках стола в поисках ее вещей, она раздраженно выхватила у него из рук свой капор. Хорошенькая шляпка подверглась серьезным повреждениям во время переполоха в салуне. Расстроенная Эсмеральда пыталась вернуть подобающий вид смятым и запачканным перышкам. Билли одновременно трогала и раздражала забота о какой-то шляпке в такой, казалось бы, совершенно неподходящий момент. Скользнув взглядом по точеной фигурке девушки, он наклонился к ней и прошептал:

— В следующий раз, когда вы после попытки убить меня упадете в обморок, я оставлю вас валяться на полу, но спасу вашу шляпку.

В этот момент Дрю выложил на стол ее пистолет. Она хотела взять его, но Билли быстро отодвинул его подальше.

Эсмеральда улыбнулась, скрывая досаду.

— Но, мистер Дарлинг, вы же не можете возражать, если сам шериф решил вернуть мне оружие. В конце концов, он даже не заряжен.

— Насколько я понимаю, это всегда можно исправить. — Он опустил миниатюрный пистолетик себе в карман. — А ты, Дрю, если вдруг обнаружишь, что я погиб, прежде всего осмотри мне спину. Там может оказаться большая шляпная булавка.

Взглянув на Билли с ненавистью, мисс Файн рывком натянула капор. Бархатная птичка свесилась на прищуренный глаз, как сломанная ветка. Билли с сожалением вздохнул. Когда ее густые каштановые волосы с медовым отливом свободно обрамляли нежное личико, она выглядела очень соблазнительно... Он отогнал от себя опасные мысли, передал ей ридикюль, и они направились к выходу.

У самых дверей смелость вдруг изменила Эсмеральде. Она сжала руку Дарлинга и подняла на него глаза, карие с золотистыми мерцающими крапинками.

— Я не могу выйти отсюда. Разве вы не слышите, как они страшно кричат? Боже, они требуют моей крови!

Билли наклонил голову, делая вид, что прислушивается, хотя и без этого отлично слышал зловещий ропот и возмущенные крики мужчин. Но, в отличие от девушки, он не заблуждался относительно их смысла. Пряча в уголках губ лукавую усмешку, он серьезно посоветовал ей:

— Просто держитесь поближе ко мне, мэм. Пожалуй, они действительно слишком распалились в своей жажде крови.

Эсмеральда инстинктивно прижалась к нему, и он с удивлением почувствовал нежную округлость ее бедра, чего никак не ожидал при ее кажущейся худобе.

Стоило им появиться на веранде, как возбужденный гул сменился выжидающей тишиной. Казалось, здесь собралось все мужское население Каламити. В первых рядах толпы Билли увидел Даубера и Сила. Горящие жадным любопытством глаза приятелей ярко выделялись на старательно отмытых от пыли и грязи лицах, а гладко зачесанные волосы лоснились от такого количества медвежьего жира, что его с лихвой хватило бы, чтобы задарить целого слона.

Он учтиво подал руку Эсмеральде, помогая ей спуститься на тротуар, и мужчины отступили на почтительную дистанцию. В задних рядах толпы разгорелась драка между двумя старыми городскими пьяницами.

— Проваливай, приятель, и не мешай мне! Я первым ее увидел! — кричал один.

— Черт побери, Элмер! Ты же близорукий, как степная собака! Ты даже в двадцати ярдах от себя ни черта не видишь! — разорялся другой.

— Джентльмены! — раздался бас недавно овдовевшего банкира Каламити. — Вынужден вам напомнить, что здесь находится леди.

Пристыженные оборванцы сконфуженно стянули с себя запыленные шляпы и прижали их к груди с заискивающими улыбками.

Молодой парень в одежде ковбоя с юношеским пушком на щеках поднял руку. Эсмеральда сжалась, ожидая, что в нее полетит гнилой помидор. Но он только застенчиво улыбнулся, обнажив ряд крепких, похожих на кукурузные зерна зубов, и неловко передал ей букетик полевых гвоздик. Девушка растерянно оглянулась на Билли, прежде чем решилась принять подношение. Сжимая ее локоть, Билли уверенно вел Эсмеральду через толпу. Отовсюду доносились довольно смелые предложения.

— Эй, мисс, у меня десять акров земли и два мула!

— Моя Эффи, упокой, господи, ее душу, умерла и оставила мне девять сорванцов. Им позарез нужна мамочка, мэм!

Они уже почти перешли улицу, когда какой-то ковбой не выдержал и, сорвав с себя шляпу, швырнул ее на землю.

— Черт побери, Билли! Ты забираешь себе самых хорошеньких девушек! Это несправедливо!

Наконец они миновали шумную толпу, и Эсмеральда озадаченно посмотрела на Билли.

— Я так и не поняла, что это за мужчины?

— Ваши поклонники, — коротко ответил Били, еще крепче сжав ее локоть.

— Ничего не понимаю! Откуда их столько взялось? У меня в жизни не было ни одного поклонника!

Он недоверчиво посмотрел на девушку, Что ж, если она сказала правду, значит, в Бостоне живут близорукие мужчины. На ее порозовевшем от волнения лице с точеными чертами ярко сияли огромные карие глаза, опушенные длинными ресницами. Такую девушку нормальный мужчина заметит даже в сутолоке огромного города.

— Значит, теперь они у вас появились, — сказал он. — Видите ли, мисс Файн, в Каламити мужчин гораздо больше, чем незамужних женщин.

Эсмеральда рассмеялась:

— Но неужели они не видят, что я уже стара для замужества!

У Билли брови поползли вверх от удивления. Он знал, что большинство мужчин выбирали себе невест из молоденьких девушек, но сам всегда предпочитал им взрослых женщин. Эсмеральда говорила о себе так, словно ее жизнь уже клонилась к закату, в то время как первые лучи рассвета только коснулись ее свежей кожи. На первый взгляд она казалась слишком хрупкой, и грудь у нее было небольшая, но многообещающие изгибы бедер выглядели очень волнующе.

Хрипло откашлявшись, Билли отвел глаза от ее фигурки.

— Матушке Шивели сто лет в обед, а она только в прошлом году получила сразу несколько предложений, разбив перед этим сердце не одного ухажера.

— Надеюсь, вы не вините эту бедную женщину за то, что она слишком разборчива.

Эсмеральда украдкой обернулась. Билли знал, что она там увидит. Жадно устремленные ей вслед мужские глаза: одни — еще полные надежды, другие — уже потухшие. За одну ободряющую улыбку Эсмеральды они готовы были вырвать свои сердца и бросить их ей под ножки. Билли испытывал к ним презрение и надеялся, что их любовная горячка незаразна. Как бы поправляя шляпу, он незаметно пощупал свой лоб. Он показался ему горячим. Неужели он заболел?

— Из всех здешних мужчин только мы с Дрю не ищем себе жен, — вдруг заявил Билли.

— А что же остальные? — поинтересовалась Эсмеральда. — Неужели они готовы ухаживать за женщиной, которую обвиняют в попытке убийства?

— Главное, чтобы вы не отравили своих предыдущих мужей. А некоторые и на этот грех смотрят сквозь пальцы.

Взглянув на увядший букетик цветов, Эсмеральда грустно сказала:

— Как это мило!

Билли с досадой подумал, что она, вероятно, романтическая дурочка. Только этого не хватало! Такие женщины не в его вкусе.

С бесстрастным выражением лица он нарочито жестко сказал:

— Конечно, это очень мило, когда мужчина может заполучить себе женщину бесплатно...

Эсмеральда испуганно посмотрела на него, покраснела и вся как-то съежилась. Билли даже пожалел, что лишил ее иллюзии. Она была похожа на ребенка, у которого отобрали конфету. Они уже почти добрались до цели, когда Эсмеральда вернулась к их разговору.

— А вы не допускаете, что у этих мужчин более чистые мотивы, чем ваши, мистер Дарлинг?

— Возможно, вы правы, мэм. Только этим и можно объяснить, почему они всю неделю старательно копят деньги, чтобы в субботу пожертвовать их этому благотворительному заведению.

С этими словами он толкнул дверь двухэтажного бревенчатого сооружения, занимавшего самое заметное место на единственной улице Каламити. Солнечные лучи проникали через цветные стекла окон, которые мисс Мелли специально выписала из Сан-Франциско, чтобы клиенты не могли бесплатно заглядывать в окна.

Билли посмотрел на свою спутницу и с удовлетворением отметил, что мисс Файн потрясена увиденным.

Небольшая гостиная была обставлена с учетом мужского вкуса. Здесь господствовали восточные ковры и кожаная мебель с медными заклепками. Но сейчас в ней отдыхали женщины, наслаждаясь драгоценным дневным временем, которое можно было целиком посвятить себе. Они бродили по комнате в небрежных утренних туалетах со следами вчерашних румян. Их улыбки и смех были естественными и по-девичьи беззаботными.

На диване с высокой спинкой дремала Мод, беззастенчиво раскинув полные колени. Каролина в коротком халатике красила ярким лаком ногти на точеных ножках Эстер. Три закадычные подружки, Элиза, Дороти и Би, бесшабашно просаживали за игрой в покер свой вчерашний заработок. Все три дружно попыхивали сигарами, выпрошенными или украденными у своих клиентов.

Благородный носик мисс Файн брезгливо сморщился. Здесь пахло дешевой сиреневой водой, табачным дымом и сексом. Раньше Билли не обращал на это внимание.

Вдруг повеяло свежим, тонким ароматом персиков. Он с любопытством огляделся, пытаясь найти источник этого приятного запаха, и наконец понял, что исходит он от прижавшейся к нему Эсмеральды. Он взглянул на женщин в гостиной ее глазами: на их откровенно выставленные напоказ полные груди, на черные кружевные подвязки, что виднелись из-под распахнутых капотов; на спутанные сальные волосы, красные губы, постоянно припухшие от поцелуев чужих мужчин.

Казалось бы, оскорбленная невинность Эсмеральды должна была вызвать его обычную усмешку. Однако его охватило совсем другое, давно забытое чувство — глубокий стыд.

Понимая, что уже поздно исправлять свою ошибку, он схватил ее за руку и потащил к лестнице, расположенной у задней стены гостиной, решив быстро и незаметно проскочить комнаты. Но их появление сразу привлекло внимание. Лица всех женщин обратились в их сторону. Билли яростно сдвинул брови, надеясь своим грозным видом предотвратить замечания. Он знал, что, если дело дойдет до насмешек, эти девицы способны проявить больше жестокости, чем целое собрание старых дев. Но зверское выражение лица не помогло. За его спиной послышался хрипловатый смешок. Он узнал Мод.

— Уж не та ли это девушка, что вчера пыталась убить тебя, Билли? Что ты в ней нашел?

Эстер шаловливо погрозила ему пальчиком.

— Имей в виду, Билли, мисс Мелли запретила таскать сюда приблудных.

Каролина задумчиво подула на только что накрашенный ноготь Эстер и промурлыкала:

— О, не беспокойся, уж этой-то овечке он найдет место для ночлега.

Девицы взорвались хохотом.

Дороти весело подмигнула Эсмеральде:

— Не волнуйся, милочка. Может, сейчас он и торопится, но, когда надо, наш Билли делает все не спеша.

Лицо Билли пылало, но, к счастью, они уже достигли спасительной темноты лестницы. У Эсмеральды подгибались колени, и Билли пришлось почти нести ее наверх.

Наконец он втащил ее в одну из комнат под крышей и поспешно захлопнул дверь. Он приготовился выслушать суровую отповедь по подводу своей нравственности, а точнее, в связи с полным отсутствием таковой. Но Эсмеральда вовсе не походила на разгневанную обличительницу, а испуганно пятилась от него, так побледнев, что на переносице стали заметны крошечные веснушки.

— Пожалуйста... прошу вас, — сбивчиво шептала она.

Наткнувшись спиной на столбик кровати, она вздрогнула, словно сзади ее схватило какое-то чудовище. Увидев слезы в ее глазах, Билли вдруг осознал, в ком она видит настоящее чудовище. Судя по всему, она решила, что он притащил ее в это место, чтобы цинично расправиться с ней за тот выстрел... Не желая верить своим предположениям, Билли в упор посмотрел на нее.

— И вы считаете, что я на это способен?!

Слабый судорожный вздох, вырвавшийся из груди Эсмеральды, был достаточно красноречивым ответом.

Билли не смог бы объяснить, почему ее поведение так уязвило его. Казалось, ему пора было привыкнуть к тому, что люди предполагают в нем самое худшее. Ведь в его венах текла дурная кровь Дарлингов. Единственное, что ему оставалось делать, когда он сталкивался с подобным мнением о себе окружающих, — это постараться не очень разочаровывать их.

Он прислонился к двери, сложив руки на груди.

— Я понимаю ход ваших рассуждений, мисс Файн. Вы считаете, что принадлежите мне, поскольку я за вас заплатил. Но я не намерен воспользоваться ни фунтом вашего тела в качестве возмещения за ваше преступное намерение убить меня. Поверьте мне, в этом доме достаточно женской плоти, чтобы удовлетворить даже такого ненасытного мужчину, как я. Вы слишком высокого мнения о себе, если думаете, что я истратил пятнадцать долларов именно с этой целью, когда любая из этих девушек обойдется мне всего лишь за доллар,

Эсмеральда молча стянула с себя капор, еле удерживаясь от слез. Билли невыносимо было видеть ее дрожащие губы и героические попытки овладеть собой.

— Извините меня, мистер Дарлинг. Просто сегодня был такой тяжелый день. Я думала...

— Когда вы последний раз ели, мисс Файн? — прервал ее Билли.

— Этим утром, — слишком поспешно ответила она и отвела глаза в сторону.

— Дайте-ка мне вашу сумочку, — грубовато потребовал он.

Эсмеральда только крепче прижала ее к себе.

— Да не собираюсь я вас грабить. Обычно я ворую только фамильное серебро у беспомощных старушек и сладости у детей.

Она сердито посмотрела на него и отдала ему ридикюль. Он открыл его и высыпал содержимое на кровать. Пара скомканных перчаток и монета в два цента с надписью «На бога уповаем» — вот и все, что там оказалось.

Смущенно потупив глаза, Эсмеральда пробормотала:

— У меня кончились деньги в Нордфорке.

Билли прикинул в уме, что это в двух днях езды на почтовой карете от Каламити. Не сказав ни слова, он резко повернулся и выбежал, хлопнув дверью.

Как только Билли исчез, Эсмеральда бросилась к двери и попыталась повернуть круглую медную ручку. К ее удивлению, дверь тут же открылась, и снизу, из гостиной, донесся веселый женский хохот.

Эсмеральда захлопнула дверь и в изнеможении прислонилась к ней спиной. Если бы ее заперли, она приложила бы все силы, чтоб выбраться из этой комнаты, хотя идти ей было некуда. Да и вряд ли у нее хватило бы смелости снова пройти мимо этих женщин с их лукавыми взглядами и пошлыми намеками. Наверняка Билли сейчас там, с ними, от души потешается над ее жалким высокомерием.

От стыда она спрятала лицо в ладони. И как только ей удалось оказаться в таком дурацком положении! Она добрела до кровати, присела на краешек и огляделась. Обстановка была очень скромной: деревянная кровать, на которой она сидела, гардероб, маленький столик и старый книжный шкаф. На покосившемся стуле у окна дремала черная кошка.

Эсмеральда не обнаружила здесь ни зеркала на потолке, ни красных плюшевых занавесей, что, по ее не слишком искушенному мнению, было необходимыми атрибутами подобных заведений. Постельное белье было сшито не из черного шелка, а из обыкновенного белого полотна, кстати, довольно поношенного и грубоватого на ощупь. Повинуясь странному порыву, она наклонилась и понюхала простыню, ожидая ощутить пряный запах духов, оставленный последней любовницей Билли. Однако простыни пахли только мылом с примесью еле уловимого запаха кожаных ремней. И тут она все поняла. Эта комната не была местом свиданий. Это было жилище самого Билли Дарлинга!

Смущенная тем, что сидит на неубранной постели мужчины, Эсмеральда поспешно вскочила на ноги. Она прошлась по комнате, рассеянно погладила кошку. Почему человек живет в публичном доме? Здесь не чувствовалось присутствия женщины, хотя бы потому, что мебель была покрыта толстым слоем пыли. Хотя если Билли Дарлинг приглашал к себе женщину, то, наверно, не для того, чтобы она вытирала пыль или подметала пол. Женщины из этого дома скорее готовы были сминать его простыни, чем стирать и гладить их!

Боль в желудке несколько отвлекла ее от этих мыслей. К тому же она поняла, что именно сейчас и здесь можно поискать доказательства, уличающие Билли в убийстве ее брата. Разумеется, такой законченный негодяй, как Дарлинг, не настолько глуп, чтобы хранить у себя какие-либо улики, но попробовать можно...

Она опустилась на колени и заглянула под кровать, но не нашла там ничего неожиданного, кроме толстого бассета, который взглянул на нее своими скорбными глазами и снова впал в ленивую дремоту. Зато в книжном шкафу ее ждала находка, которая ее удивила.

Тоненькая книжка, которую она взяла посмотреть, поначалу вызвала разочарование. Это был всего лишь бульварный роман в дешевой бумажной обложке. На обложке красовался мужчина с огромным значком шерифа на сюртуке. Шериф попирал ногой униженного извивавшегося преступника. Герой выглядел одновременно благородным и самодовольным. «Бесстрашный техасский рейнджер», — прочитала она название. Эсмеральда решила посмотреть другую книжку — «Бич преступных банд». Затем еще одну. «Гордость канадской полиции».

Она ничего не понимала. Почему Дарлинг собирал книги о полицейских, когда ему следовало бы читать повести, прославляющие кровавые подвиги отчаянных бандитов вроде него самого? На первом листе книги она увидела имя Билли Дарлинга, написанное аккуратным почерком, а вовсе не каракулями, как можно было ожидать от него. Размышляя обо всех этих странностях, она не услышала, как открылась дверь.

На пороге стоял хозяин комнаты. Он держал в руках тарелку с вареной картошкой и аппетитным жареным бифштексом. Билли смотрел на девушку осуждающим взглядом. Она густо покраснела и отвела глаза в сторону.

Поставив тарелку на стол, Билли взял книгу из рук девушки и поставил ее на место.

— Она принадлежит одному парню, который жил здесь до меня, — сказал он не очень убедительно.

Эсмеральда только удивленно подняла брови. Дарлинг оказался не таким уж бессовестным лжецом, как она ожидала, и все же его поведение было ей непонятно. Давая уроки музыки, она нередко встречала среди своих учеников тех, кто не умел читать и всячески это скрывал. Билли же, напротив, скрывал свою грамотность.

Рискуя вызвать его недовольство, она сняла с полки книгу.

— Именно такие книги мечтал писать мой брат Бартоломью, — сказала она грустно. — Когда он был маленьким мальчиком, он часто просил меня почитать о Диком Западе, о людях, которые его осваивали.

Билли презрительно усмехнулся:

— Например, о таких самоубийцах, как Джордж Армстронг Кастер?

Вздохнув, она закрыла книжку.

— Боюсь, моего брата больше привлекали самые неприглядные герои — авантюристы разного рода...

— Одинокие вооруженные разбойники, — перебил девушку Билли, задиристо усмехаясь.

Она поставила книгу на место.

— Наши родители умерли, когда мне было двенадцать лет, а Бартоломью — только шесть. Я знала, как они мечтали о том, чтобы он поступил в университет. Мне удалось скопить достаточно денег на полный годовой курс обучения в колледже. Конечно, пришлось многим пожертвовать ради этого...

Дарлинг пытливо посмотрел ей в глаза.

— Так почему же этот целеустремленный молодой человек сейчас не за партой в колледже?

Эсмеральда опустила голову.

— У нас произошла ужасная ссора. Он заявил, что будет учиться только после того, как проведет на Западе хотя бы год, чтобы собрать материал для своих первых рассказов. Конечно, я запретила ему и думать об этом.

Билли улыбнулся, представив, как эта трогательная девчонка занималась воспитанием брата.

— А когда на следующее утро я проснулась, то обнаружила, что он исчез, а с ним — и деньги на обучение.

Эсмеральда подняла на Билли глаза, полные боли и отчаяния.

Он равнодушно пожал плечами, хотя на самом деле ему хотелось утешить ее.

— Может быть, вашему брату просто надоело цепляться за женскую юбку? Большинство мужчин охотнее лезут под юбку к женщинам...

— Мой брат не был из этого вашего большинства, — возмущенно оборвала его Эсмеральда.

— Значит, это и есть тот самый ваш брат, которого, как вы предполагаете, я убил?

— Конечно, у меня нет других братьев.

— Мисс Файн, вы образованная женщина, живете в культурном городе Бостоне. Не могу никак понять, как вы можете обвинять человека в таком страшном преступлении, не имея на это никаких оснований.

— Но это не так, мистер Дарлинг. У меня есть серьезное доказательство, можно сказать — неоспоримое!

Он удивленно уставился на нее, когда она вдруг стала ловко расстегивать многочисленные перламутровые пуговки высокого воротничка. Наконец она извлекла потертый конверт. Билли еле удержался от искушения заглянуть в потайное местечко. Их руки соприкоснулись, когда она передавала ему пакет, хранивший тепло ее тела.

Билли открыл конверт и высыпал его содержимое на стол: золотые карманные часы, траурная брошь, сплетенная из шелковых волос того же оттенка, что и у Эсмеральды, автоматическая серебряная ручка, сложенный листок бумаги и фотография улыбающегося молодого человека с этими самыми карманными часами.

Он потянулся, чтобы взять часы, но Эсмеральда опередила его, как будто боялась, что он может своим прикосновением осквернить драгоценную памятную вещь. Она так бережно касалась часов, что Билли даже позавидовал. Никто и никогда не касался его так нежно.

— Часы и ручка принадлежали моему отцу, — тихо проговорила Эсмеральда. — А эта брошь — из волос моей матери. Все это — вещи моего брата, мистер Дарлинг... Были его вещами до того, как его убили...

Билли внимательно изучал фотографию, но ему так и не удалось найти сходство между черноволосым юношей с ямочками на пухлых щеках и его чопорной сестрой.

— Сколько ему было лет?

— Девятнадцать. — Эсмеральда нежно погладила фотографию. — Совсем еще мальчик.

Билли невольно вспомнил собственное детство. В свои тринадцать он уже носился верхом по просторам Запада. В четырнадцать впервые убил человека и познал женщину. И то и другое произошло в одну и ту же ночь, когда старшие братья взяли его в публичный дом отпраздновать победу над неприятелем. Билли не запомнил ту проститутку, но навсегда запомнил взгляд янки, который в последний момент своей жизни протянул к нему окровавленные руки...

Билли выхватил фотографию из рук Эсмеральды и еще раз внимательно посмотрел на лицо юноши.

— Я никогда раньше не видел его, — решительно сказал он.

— В самом деле? Тогда как вы объясните вот это?

Эсмеральда схватила со стола сложенный листок бумаги и торжествующе передала его Билли. Тот удивленно посмотрел на нее, осторожно развернул бумагу и стал читать...

Здесь было все: неудавшееся ограбление почтовой кареты; невинная девушка, направляющаяся в один из мексиканских монастырей, чтобы выполнить свой обет; пылкий юноша, готовый отдать жизнь за честь своей спутницы. Странно, но все это почему-то тронуло Билли до такой степени, что он вынужден был отвернуться от Эсмеральды, чтобы скрыть подступившие к глазам слезы.

Он вдруг почувствовал, как ее рука легко коснулась его вздрагивающего плеча.

— Ну, ну, мистер Дарлинг, успокойтесь. Видно, у вас не такое уж жестокое сердце.

Она почти прошептала эти слова, и Билли невольно представил себе, как звучал бы ее голос ночью, при погашенной лампе, если бы они остались вдвоем...

— Даже для таких злодеев, как вы, господь всегда предоставляет возможность раскаяния и искупления.

Билли захохотал. Испуганная Эсмеральда смотрела на него — он промокал мокрые глаза, не в силах остановить истерический приступ смеха, сотрясающий тело. Наконец, успокоившись, он потряс перед Эсмеральдой листком бумаги.

— Кто бы ни написал эту галиматью, его расследование и яйца выеденного не стоит. Я никогда не занимался ограблением почтовых карет, мэм. Я ловлю и арестовываю грабителей. Возможно, вы не можете уловить, в чем тут различие, потому что выросли в Бостоне, но, уверяю вас, это совершенно разные занятия.

Эсмеральда выхватила у него из рук драгоценный листок.

— Я не понимаю... Мистер Снортон клялся, что...

— Мистер Снортон? — переспросил Билли. — Тот самый Флавил Снортон — маленький человечек с большими ушами и голосом, как у кастрированного кузнечика? Верно?

Пораженная, Эсмеральда уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Прошло какое-то время, прежде чем девушка снова обрела дар речи.

— Он представился мне как лучший детектив агентства Пинкертона, — прошептала она упавшим голосом.

Билли захотел прижать ее к себе и утешить — такой жалкий был у нее вид.

— Он никогда не работал у Пинкертона. Он просто карточный шулер-профессионал. Черт побери, его разыскивают в нескольких штатах. Да я сам гонялся за ним до самого Канзас-Сити прошлым летом... Постойте! Так вот почему ему пришло в голову мое имя, когда он подыскивал кого-нибудь на роль убийцы вашего брата!

Эсмеральда недоверчиво смотрела на Билли.

— Почему я должна вам верить? Вы заявляете, что мистер Снортон — шулер-профессионал, а сами-то вы кто?

Билли пропустил ее слова мимо ушей.

— Скажите, вы обращались в агентство лично или Снортон сам пришел к вам?

— Я отправилась в контору Пинкертона сразу, как только исчез Бартоломью, но мне отказались там помочь, потому что я не могла оплатить их услуги. Два месяца спустя ко мне явился мистер Снортон. Он сказал, что Пинкертон все это время втайне работал по моему делу, и что, если у меня найдется немного денег, чтобы финансировать его поездку на Запад... — Эсмеральда тяжело вздохнула, припоминая все, что случилось потом. — Я закрыла свою школу, продала мамино пианино. Я отдала ему все, что мне удалось собрать, оставив себе жалкие крохи, чтобы потом, когда его найдут, привезти Бартоломью домой.

— А он вместо брата прислал вам его вещи в аккуратном пакете, перевязанном бечевкой. Правильно?

Эсмеральда без сил опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Билли пожалел о своей жестокости, когда увидел ее вздрагивающие плечи. Но не слезы были тому причиной. Она тряслась от гнева и возмущения.

— Как?! Этот несчастный коротышка! Этот жалкий, напыщенный...

Билли насторожился — неужели строгая мисс Файн осквернит свои уста ругательством?

— Этот лопоухий карлик! — закончила она, к полному его разочарованию. — О господи! Я чуть не убила невиновного человека!

На лице Билли сияла одна из его самых соблазнительных улыбок.

— Может, у меня и много достоинств, мисс Файн, но невинность не входит в их число. Если бы вы меня убили, вы могли бы просто поехать в Санта-Фе, получить там вознаграждение и спокойно пуститься в обратный путь, будучи уверенной в том, что смерть вашего брата отомщена.

— Смерть моего брата?! Но, может быть, мой брат не умер? — с надеждой в голосе сказала она громко, и глаза ее засияли, а на щеках появился румянец.

Билли очень не хотелось лишать ее надежды, но надо было реально смотреть на факты.

— Не следует вам очень рассчитывать на это, мэм. Вот и вещи, которые ему принадлежали... Почему они у вас?

Эсмеральда стала бережно складывать дорогие сердцу предметы.

— Но что они доказывают? Он мог быть ограблен одним из сообщников Снортона. Или у него кончились деньги, и он продал самое ценное, что у него было, чтобы купить себе еды или какую-нибудь одежду. Что, если он находится сейчас где-то здесь, в этих краях? Растерянный и одинокий...

Ее глаза блуждали по комнате, как будто она видела эти бескрайние, безлюдные земли, где бродил ее несчастный братишка. Вдруг взгляд ее остановился на Билли. И от этого взгляда у него по спине забегали мурашки, как перед нападением индейцев или перед лихорадкой, вызванной резкой сменой погоды. Настроение мисс Файн резко переменилось, и она заговорила совершенно другим, деловым тоном:

— Шериф Макгир сказал, что вы — самый лучший следопыт. Если мне кто-то и может помочь, то только вы!

Даже если бы она вдруг предложила ему жениться на ней, он бы удивился меньше.

— Я? Вы хотите нанять меня? Да всего несколько часов назад вы собирались меня убить!

Она улыбнулась, и на щеке у нее образовалась милая ямочка.

— Хватит об этом говорить, мистер Дарлинг! Это было досадное недоразумение, о котором я очень сожалею!

Впервые она произнесла его имя с уважением.

Билли придвинул ей тарелку с едой.

— Думаю, вам лучше поесть, мэм. Это вам от голода приходят в голову такие странные мысли.

Эсмеральда оттолкнула тарелку.

— Я потеряла аппетит... Но главное — я потеряла брата. Вот у вас есть братья, мистер Дарлинг. Как вы будете себя чувствовать, если один из них бесследно исчезнет?

— Отлично, — коротко ответил он.

Он всегда знал, где можно найти их — в ближайшем салуне, в публичном доме или в тюрьме.

В соседней комнате хлопнула дверь. Эсмеральда нервно оглянулась, но Билли не обратил на это внимания. Возможно, это одна из женщин привела своего первого, раннего клиента со старой лесопилки. Тяга к грешным удовольствиям порой оказывалась сильнее острых колбасок и струделя, которые ждали рабочих во время обеденного перерыва.

— Простите, но разве не вы только что сказали, что остались совсем без средств? — спросил Билли. — Как же вы собираетесь оплатить мои услуги, мисс Файн?

— А сколько они стоят?

— Во всяком случае, больше той суммы, которой вы располагаете.

За стеной раздавались стоны наслаждения и ритмичное поскрипывание кровати. Эсмеральда взглянула на поблекшие обои, не осознав поначалу значения этих звуков. Потом покраснела и отвела взгляд от Билли.

— Не могли бы мы пойти еще куда-нибудь, чтобы обсудить нашу сделку? Вряд ли здесь подходящее место.

— Наоборот, мисс Файн, — сказал Билли, прекрасно понимая ее состояние, — именно в этом заведении чуть не каждый час обсуждаются сделки... Но если вам будет удобнее... — Он подошел к стене и постучал по ней кулаком. — Эй, вы там! Потише! У меня в гостях леди!

Его требование было встречено приглушенным смехом обоих партнеров.

Когда он вернулся к столу, в глазах у Эсмеральды уже не было прежнего презрения к нему. Безусловно, эта девушка была сильной натурой, готовой на риск. И сейчас она пыталась втянуть его в свое отчаянное предприятие. Билли представил себе, как она бродит по грязным салунам в поисках следопыта, и ему стало грустно. Он видел слишком много невинных девушек, приехавших сюда за своим счастьем. Но все, что они могли здесь найти, — это работа в жалких заведениях, где за нищенскую плату приходилось ублажать грубых рабочих из иммигрантов и ковбоев. Вряд ли утонченная и благовоспитанная мисс Файн достойна такой судьбы. Единственный способ уберечь девушку — это убедить ее как можно скорее уехать отсюда.

— У меня нет наличных денег, — сказала Эсмеральда, — но могу вас уверить, что у меня есть другие источники...

Билли смерил ее взглядом с головы до ног.

— О, в этом я не сомневаюсь...

Их взгляды встретились. Стоны за стеной достигли кульминации. Послышалось женское рыдание, звон монет, осторожный скрип двери... Комната вдруг показалась Билли маленькой и тесной. Стало трудно дышать...

— Хочу, чтобы вы знали, сэр, что мой дед — лорд королевства.

— А что, это почетно? — притворился он непонимающим.

— Он герцог, — выразительно сказала она. — Очень состоятельный человек. И он до безумия любит моего брата. Всегда любил. Как только мое письмо, в котором я написала об исчезновении Бартоломью, достигнет Лондона, он сразу предложит приличное вознаграждение тому, кто сможет вернуть ему внука. Я уверена в этом.

Билли искоса взглянул на нее.

— Все равно, живого или мертвого?

Если бы взгляд мог действительно убивать, Эсмеральде больше никогда не понадобился бы пистолет. Она расхаживала вокруг стола, стараясь смягчить выражение своего лица.

— Да поймите же, Бартоломью — единственный внук и наследник деда, и между ними всегда была глубокая привязанность. Я отправила письмо в Лондон больше четырех месяцев назад, когда только готовилась к путешествию. Дедушка, вероятно, уже получил его и наверняка первым же пароходом отплыл в Америку. А значит, он может прибыть в любую минуту! Если вы поможете мне, мистер Дарлинг, то получите все, что я буду вам должна. Я даю вам слово!

Она стояла совсем близко, умоляюще глядя на него карими глазами.

Билли сдвинул шляпу назад, делая вид, что обдумывает предложение. Он был хорошим знатоком блефа, так как играл в покер с детства, и прекрасно понимал, что мисс Файн виртуозно лжет.

Ее ложь заинтересовала его, он решил действовать более решительно.

— Я приму ваше предложение, герцогиня, но только на моих условиях. Если ваш дед не появится с мешком золота, когда я найду вашего брата, я потребую полной оплаты... — Он взял ее лицо в ладони и многозначительно посмотрел ей в глаза. — Я потребую полной оплаты. От вас.

В ожидании ее ответа он позволил себе провести кончиком пальца по соблазнительно нежным губкам девушки. Ее глаза широко распахнулись, рот слегка приоткрылся, небольшая упругая грудь напряглась...

Вожделение охватило Билли с такой невероятной силой, что он вынужден был отстраниться от девушки. Что-то особенное, неуловимое было в выражении ее лица. Страх? Ярость? Отчаяние? Если бы можно было зарыться в эти шелковистые пряди каштановых волос и поцеловать ее...

Но прежде чем он решился уступить этому опасному искушению, лицо девушки окаменело. Билли приготовился к неминуемой пощечине, которую он, безусловно, заслужил, но она не двинулась с места.

— Очень хорошо, мистер Дарлинг. Я принимаю ваше предложение, — холодно сказала Эсмеральда.

Его руки безвольно упали. Этого Билли не ожидал. Он был почти уверен, что она со слезами и проклятьями выбежит из комнаты. Навсегда. Очевидно, он все же недооценил ее бесконечную преданность брату.

Пока он стоял, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами, Эсмеральда деловито надела на себя злополучный капор и собрала вещи.

— Я переночую в гостинице, если она найдется в этой глуши. Встретимся завтра утром в ресторане и обсудим наши планы. — Она натянула перчатки. — Мне не хотелось бы беспокоить вас, сэр, но не могли бы вы одолжить мне немного денег, чтобы я заплатила за ночлег в гостинице?

Он машинально сунул руку в карман и передал ей толстую пачку банкнот, выигранных в покер. Эсмеральда могла бы взять их все, но она выбрала из пачки самую мелкую купюру и вернула ему остальные.

— Не забудьте приплюсовать это к моему долгу, — добавила она, полоснув по нему острым взглядом.

— Разумеется, мэм.

Девушка направилась было к двери, но вернулась за тарелкой с давно остывшим бифштексом и картофелем.

— Не пропадать же такому замечательному ужину, — рассудительно заявила она, покидая комнату.

Билли без сил плюхнулся на кровать и стянул с себя шляпу, не зная, смеяться ему или плакать. Кошка уставилась на него своими зелеными глазами, сохраняя невозмутимость, свойственную ее кошачьей природе. Бассет вылез из-под кровати и уткнулся в его ноги. Билли рассеянно погладил собаку.

— Будь я проклят! — тяжело вздохнул он, хотя вовсе не чувствовал себя проклятым.

«Мой дорогой дедушка», — писала Эсмеральда своим аккуратным почерком. Погрызла в раздумье кончик самописки, потом вычеркнула «дорогой», оставив только «дедушка».

Эсмеральда решила написать отчаянное письмо с просьбой о помощи, но даже это обычное обращение казалось ей слишком фальшивым.

Скомкав еще один испорченный лист, она достала новый. Уже давно миновала полночь, но она была слишком возбуждена и не хотела спать. Если бы шериф Макгир не проявил любезности и не прислал в гостиницу ее дорожный сундучок и скрипку, ей пришлось бы писать это письмо на обороте объявления о розыске Билли Дарлинга: другой бумаги у нее не было.

«Лорд Уиндхем, — торопливо нацарапала она, уже не заботясь о каллиграфии, — с большой тревогой, но без малейшего сожаления сообщаю вам, что из-за вашего постоянного безразличия и пренебрежения я была вынуждена продать свою невинность беспощадному негодяю».

Она оперлась щекой на руку, вспоминая властное прикосновение Билли Дарлинга к ее губам. Кажется, он собирался напугать ее, но его рука была нежной, как рука любовника. Эта мысль вызвала в ней странную дрожь. Сегодня она чуть не убила человека, а потом бесстыдно лгала ему в лицо. К этому списку грехов ей ужасно не хотелось прибавлять еще и мысленное распутство.

Поджав под себя босые ноги, она вернулась к письму: «Надеюсь, вы не будете страдать из-за меня, так как никогда этого не делали. Всегда преданная вам ваша внучка... Эсмеральда Файн».

Закончив писать, она поставила точку, нажав на перо с яростным раздражением. На странице появилась жирная клякса. Эсмеральда застонала и в отчаянии уронила голову на руки. Она может отправить письмо уже на рассвете, но в Англию оно все равно попадет только спустя долгие недели. Да если даже каким-то чудом письмо и оказалось бы там уже завтра, то ничего, кроме недоуменной насмешки деда, оно бы не вызвало. Это хладнокровное чудовище ничто не может тронуть, иначе он откликнулся бы на то ее письмо об исчезновении Бартоломью, полное горя и отчаяния. Она ждала ответа целых три месяца, но так и не дождалась...

Эсмеральда вспомнила их разговор с Билли и еще раз поразилась тому, что додумалась сочинить полную абсурда басню. Угораздило же ее похвастаться тем, что дед якобы может пересечь океан ради ее спасения. И это при том, что он не взял бы на себя труд перейти улицу Лондона, чтобы подать ей фартинг, если бы она стояла босая на снегу и просила милостыню.

Солгав однажды, она уже, похоже, не могла остановиться. Глубокое отчаяние только разжигало фантазию, рисуя ей картины, о которых она не решилась бы рассказать даже Бартоломью. Ей представлялся человек со снежно-белыми волосами и пушистыми седыми усами. Они щекотали бы ей щеку, когда он обнимал ее и нежно целовал. Ей чудилось, что этот человек ласково гладит ее по волосам и шепчет: «Ну, ну, девочка, успокойся. Ты все сделала правильно, тебе не о чем беспокоиться, нам пора ехать домой».

При всей сладости этой мечты на душе было тяжело. Она знала, что в реальной жизни не будет такого доброго дедушки и ей придется рассчитывать только на себя и... на опасного незнакомца — Билли Дарлинга.

Оставшись одна после смерти родителей, она старалась пробиваться в жизни самостоятельно, не ожидая помощи от других. Но Билли Дарлинг ей необходим. Без него она никогда не найдет Бартоломью.

Неужели он действительно жив, ее маленький, бесконечно любимый брат? От одной этой мысли у нее повеселело на душе. Когда он сбежал из дома, ей казалось, что она этого не переживет. Но думать о том, что он умер, было просто невыносимо.

Охваченная воспоминаниями, она прикрыла глаза. Ей вспомнилось, как однажды она чуть не потеряла его. Они вместе пошли на кладбище посадить цветы на могилу родителей. Вдруг он начал хныкать, жалуясь, что у него болит животик. Был жаркий июльский день, а он весь дрожал от озноба.

Объятая ужасом, она ухаживала за ним днем и ночью, по капле вливая в него свою энергию, пытаясь отогнать от малыша тень смерти. Когда доктор, печально покачав головой, признался, что ничем не может помочь, она с неистовым отчаянием прижала к себе распухшее тельце маленького Бартоломью, умоляя господа сохранить ему жизнь. Она не знала, чего боялась больше: потерять брата или остаться совсем одной. Вся в слезах, она молилась и давала обет господу, что будет неустанно заботиться о брате, вырастит его хорошим человеком, как об этом мечтали мама с папой. Только бы он выжил...

С того момента вся ее жизнь полностью была посвящена заботам о Бартоломью. Она старалась удержать его подле себя в полной безопасности, но, видимо, слишком стесняла его волю. И вот он ускользнул от нее...

Обернувшись шалью, Эсмеральда подошла к окну и отдернула занавеску. Городок Каламити дремал в лунном свете — крошечный островок цивилизации в безбрежных просторах дикого края. Почти все окна были темными, только в мансарде дома напротив горела одинокая свеча.

Зачарованная ее мигающим пламенем, Эсмеральда прижалась лбом к стеклу. Интересно, спит ли уже мистер Дарлинг? Она представила его под ветхим одеялом, поверх которого уютно устроилась мурлычущая кошка.

Эсмеральда задумчиво смотрела в окно, из которого хорошо было видно заведение мисс Мелли. Вдруг дверь его распахнулась, и на улицу, спотыкаясь, вывалился пьяный ковбой, таща за собой упирающуюся женщину. Она вырвалась из его объятий, но он опрокинул ее на спину прямо на пыльной дороге и набросился на нее, как дикое, разъяренное животное...

Она отпрянула от окна, чувствуя, как загорелось лицо от беспомощного негодования. Когда она снова решилась выглянуть, женщина уже исчезла, а ковбой, сильно покачиваясь, двигался к салуну. Она перевела взгляд на окно со свечой. Именно это окно не давало ей покоя.

«Тебя совершенно не касается, как мистер Дарлинг проводит ночи, — размышляла она, — пока дни он посвящает поискам твоего брата. Когда Бартоломью найдут... можно будет просто пересмотреть условия их договора».

Эсмеральда всегда гордилась своим умением торговаться. Когда умерли родители, в их скромный домик, как стая прожорливых грифов, слетелись кредиторы, требуя немедленной уплаты долгов отца. Испугавшись, что они вызовут констебля и ее с Бартоломью отправят в приют для сирот, она пустила в ход свое искусство уговаривать и в результате заставила их убраться вон. Она никогда не просила милостыню и не воровала, но всегда соблюдала золотое правило: не платить и десяти центов в понедельник. Науку поведения с кредиторами она постигла в совершенстве.

Однако ее мучило опасение, что с Билли Дарлингом договориться будет непросто.

— Хороших сновидений, мистер Дарлинг, — прошептала она, опуская занавеску.

Через минуту в его окне мелькнули какие-то тени. Свеча погасла.

Билли непроизвольно стиснул челюсти, глаза его сверкали стальным блеском. Так вот оно что! Он знал, что Эсмеральда обманывала его, но ему и в голову не могло прийти, какой козырь она прятала в рукаве!

Когда он резко поднялся, Дрю настороженно отступил, но Билли только пожал плечами!

— Никогда раньше не видел этого человека, — равнодушно сказал он.

— Вот как? — удивился Уинстед. — А мне кажется, что вы познакомились с ним сегодня днем, когда некая очаровательная молодая леди навестила вас в вашей комнате.

Билли обвел внимательным взглядом лица помощников Уинстеда и заметил самодовольную усмешку на одном из них.

— Так вот, значит, кто был в комнате Доротеи... Думаю, полковник, вам следовало бы найти себе шпиона с менее пылким нравом. Этот ваш человек провел в соседней комнате не больше трех минут.

Дрю и все остальные разразились хохотом, оглядываясь на шпиона, который злобно оскалился и в бешенстве шагнул к Билли.

Жестом руки Уинстед заставил его отступить.

— Не беспокойтесь, мистер Дарлинг, он находился там достаточно долго, чтобы успеть выяснить то, что меня интересовало. Теперь нам известно, что вы встречались с женщиной, которая хотела вас нанять для розыска этого человека.

Билли мрачно кивнул:

— Это его сестра, Эсмеральда.

Уинстед презрительно усмехнулся:

— Не думаю, чтобы вы клюнули на эту старую уловку. Преступник, подобный Барту Файну, вероятно, имеет таких «сестер» в каждом поселке ковбоев или лагере золотоискателей от Канзас-Сити до Сан-Франциско.

В зловещей ухмылке Уинстеда было что-то такое, от чего Билли нестерпимо захотелось двинуть его по самодовольной роже.

— Но, черт побери, она же пыталась пустить мне пулю в сердце, потому что думала, что я убил ее сопливого братца!

— Об этом я уже слышал. Весьма впечатляющее проявление чувств сестры, не так ли? А может, отчаявшейся любовницы?

Билли не мог ни подтвердить, ни отрицать этого предположения. Чтобы успокоиться, он отыскал в сумраке конюшни стойло Бэллы, своей кобылы. Уинстед следовал за ним по пятам.

— Я выяснил из достоверного источника, — рассказывал он, — что Барт Файн — единственный ребенок в своей семье. Он, конечно, не знает этого, но я располагаю отчетами агентства Пинкертона о слежке за этой женщиной с того момента, когда она заходила в их офис в Бостоне. Сейчас вам удалось убедить ее, что Барт жив, поэтому мы надеемся, что она постарается с ним встретиться. Я хочу, чтобы вы были при их встрече и арестовали его.

Билли подошел к Бэлле и погладил ее бархатистую морду.

— То есть вы хотите, чтобы я использовал девушку в качестве приманки?

— Можете использовать ее как вам заблагорассудится, мистер Дарлинг. Со своей стороны, в качестве дополнительной страховки я позаботился еще об одной приманке.

— Что сделал этот парень, полковник? Почему вы так настроены против него? — небрежно спросил Билли.

— Он скрылся с казенным золотом, которое везли в крупный банк Сан-Франциско. За отправку этого груза отвечал я.

— Стало быть, сделал из вас дурака? Что ж, с этим трудно смириться. — Он усмехнулся в ответ на свирепый взгляд полковника. — Но зачем вам понадобился я? Почему вы сами его не арестовали? Ведь у вас в распоряжении целая армия полицейских, агентов, не считая этих выдающихся помощников.

Он махнул рукой в сторону покалеченных им мужчин, которые с ненавистью следили за каждым его движением.

Уинстед обернулся к своим людям и рявкнул:

— Вы свободны, ребята. Подождите меня на улице.

Помощники побрели из конюшни, как провинившиеся школьники. Дрю попытался незаметно улизнуть вместе с ними.

— Стой, Дрю! — крикнул Билли. — Возможно, полковнику и не нужны свидетели нашего разговора, но мне свидетель понадобится.

Билли всегда считал Уинстеда прямолинейным и честным воякой, но сегодня полковника окутывала какая-то атмосфера скрытности, и Билли счел нужным принять свои меры предосторожности, для чего и попросил Дрю остаться.

— Объясните мне, чем отличается эта работа от любой другой? — спросил он, кивнув на смятый свиток бумаги. — Почему вам понадобилось вытаскивать меня из постели посреди ночи? Обычно вы просто говорили мне, кто вам нужен, и я приводил его.

— В том-то и дело. На этот раз я не хочу, чтобы вы его приводили.

Билли стало не по себе.

— Я добровольный следопыт, полковник, а не наемный убийца.

За прошедшие сутки ему уже дважды пришлось объяснять разницу между этими занятиями.

— Разве не ты убил Эстеса?

— Только потому, что он стрелял мне в спину, — спокойно ответил Билли.

Уинстед вздохнул:

— Не обязательно стрелять в этого человека. Можно просто организовать... небольшой несчастный случай уже после того, как он будет арестован. Ну, допустим, его конь споткнется, и парень расшибется насмерть. Или он захлебнется и утонет, когда будет переправляться через реку...

— Захлебнется, если кто-нибудь потянет его под воду? — подсказал ему Билли.

— Вот именно! — вскричал Уинстед, явно не заметивший сарказма в голосе Билли. — Что-нибудь в этом роде!

Билли обменялся с Дрю быстрыми взглядами.

— А если я соглашусь на эту работу, что мне причитается?

— Ваша жизнь, мистер Дарлинг. Ваша жизнь в обмен на его.

Взгляд Уинстеда стал тусклым и пустым.

— Если вы откажетесь от этого предложения, мои люди сегодня же отправят вас в Санта-Фе. Вы предстанете перед судом за убийство Хуана Эстеса и скорее всего будете повешены.

— Думаю, что вы постараетесь подобрать подходящих присяжных.

— Об этом я уже позаботился, вы правы.

В воздухе повисла напряженная тишина. Нарушил ее смех Билли.

— Да подите вы к черту, Уинстед, вместе со своими помощниками! — крикнул он сквозь смех и направился к выходу.

— Стойте! — заорал Уинстед. В его голосе прозвучало неприкрытое отчаяние. — Что, если я изменю условия сделки? Я мог бы предложить вам кое-что, помимо вашей амнистии.

Билли не останавливался.

— Что, если я предложу вам этот значок, который вам всегда хотелось иметь?

Билли замер на месте, затем медленно повернулся. На ладони Уинстеда блестел значок. Маленькая звездочка мерцала в тусклом свете лампы, такая же недостижимая для Билли, как звезда в черном небе. В этот момент он ненавидел Уинстеда больше, чем когда-либо раньше.

— Что мне пользы в этой бляхе? Мы ведь с вами знаем, что, как только я стану официальным лицом, я должен буду арестовать своих братьев.

— Я уполномочен гарантировать амнистию не только для вас, но и для ваших братьев. Правда, при условии, что в будущем они перенесут свою... деятельность на юг от границы. — Уинстед протянул Билли значок. — Пожалуйста, возьмите его.

Ощущая на себе тревожный взгляд Дрю, Билли взял значок и почувствовал, как острая булавка застежки уколола большой палец, причинив ему острую боль.

Уинстед наблюдал за ним, засунув руки в карманы жилета.

— Как вам хорошо известно, я человек щедрый. Если вы согласитесь сотрудничать с нами в этом деле, можете также рассчитывать на вознаграждение в сумме пятисот долларов.

— Тысячи долларов, — не моргнув глазом, поправил Билли, — при этом пятьсот — авансом.

Уинстед колебался всего секунду, после чего протянул руку. Когда Билли сделал вид, что не замечает ее, полковник извлек из ранца увесистый мешочек.

— Письменное свидетельство об амнистии для вас и ваших братьев вы получите только после окончания работы.

Билли бросил мешочек ошеломленному Дрю.

Полковник резко защелкнул ранец, давая понять, что ему самому не терпится покончить с этим грязным делом.

— Последний раз Черного Барта видели в окрестностях Джулали. Один из моих осведомителей предполагает, что его банда скрывается там. Я решил организовать отправку новой партии казенного золота, которая окажется в тех местах в пятницу утром. Накануне вечером это золото, как бы в силу обстоятельств, будет выгружено в Первом национальном банке в Джулали. Я слышал, что в этом банке самые подходящие подвалы.

Дрю побледнел. Его надежды на спокойный уход в отставку растаяли, как дым от индейской трубки мира.

— Черт, Уинстед, если вы дали огласку этой информации, сюда слетятся все преступники от Додж-Сити до Сан-Франциско!

— Вполне возможно. Но мистер Дарлинг отвечает за поимку только одного из них. — Он взглянул на Билли. — Я сделал все, чтоб и банковские служащие, и местные власти ожидали вас. Мне бы очень не хотелось, чтобы за свои труды вы получили пулю в спину.

Билли нахмурился:

— Если вы уже устроили засаду, то зачем вам понадобилась эта женщина?

— Я уже объяснял вам — для страховки. Полагаю, мистер Файн, ворвавшись в банк и столкнувшись там нос к носу с любовницей, передумает стрелять и предпочтет сбежать, прихватив ее с собой!

Слово «любовница» Билли явно не понравилось.

— Должен предупредить вас, что наш Черный Барт проявляет особую склонность к драматическим эффектам. Ему не подходит банальный взрыв сейфа в глухую, безлунную ночь. Он предпочитает действовать при полной луне, с оглушительной пальбой из ружей. — Уинстед вкрадчиво склонился к Билли: — Так как, мистер Дарлинг, вы будете там, когда он нагрянет?

Билли бессознательно скомкал листок с портретом Бартоломью Файна.

— Да, я буду там. Можете положиться на меня.

Когда Уинстед ушел, захватив свой ранец, Дрю протяжно свистнул.

— Ну, Уильям, дружище, кажется, я могу сорвать то объявление о розыске с почтовой станции.

— Я бы на твоем месте не очень торопился.

— Но ведь ты только что согласился...

— Я согласился? — Билли уставился на него наивными, как у ребенка, глазами. — Я даже не пожал руку Уинстеду. Я просто взял его деньги. Меня упрекнули в том, что я продаюсь тому, кто мне больше заплатит. Может, мне действительно пора именно так поступать.

— Но что может быть дороже, чем жизнь, тысяча долларов и значок шерифа?

С несвойственным ему грустным выражением лица Билли посмотрел на звездочку.

— Именно это, Дрю, я и хочу выяснить.

Женщина, назвавшая себя Эсмеральдой Файн, крепко спала. Билли осторожно прикрыл за собой дверь ее номера и остановился. При взгляде на освещенную утренним солнцем кровать, угрюмое выражение его лица смягчилось. Он думал, что чопорная мисс Файн чинно уляжется спать на правый бок с ладошками под щекой.

Но она лежала на животе, согнув одну ногу в колене и сбросив во сне клетчатое одеяло. Ночная рубашка задралась, обнажив нежные бедра и округлые ягодицы.

Билли изучал манящие холмики взглядом знатока, последние три месяца проведшего в борделе. Следуя современной моде, мисс Файн носила корсет и турнюр, но, разумеется, совершенно в них не нуждалась: талия, изгибы бедер были выше всяких похвал.

Девушка перевернулась на спину, отбросив в сторону руку. Темно-золотистые волосы разметались пушистым облаком по подушке, а из тонко очерченного носика доносилось мягкое, почти детское сопение. Билли завороженно двинулся к кровати.

Восхищенный свободной непринужденностью расслабленной во сне девушки, он вдруг подумал, что она совершенно не похожа на ту сдержанную, строгую мисс Файн, с которой он был знаком.

Он поморщился и коснулся своей вздувшейся губы. До встречи с Уинстедом он намеревался за завтраком в гостинице дать Эсмеральде пятьдесят долларов и посадить ее в первый же дилижанс, направляющийся на восток.

Но сообщение Уинстеда полностью все изменило. Билли терпеть не мог тайны и решил во что бы то ни стало выяснить, кому на самом деле нужен был Бартоломью Файн и почему.

Взгляд Билли задержался на нежной округлой груди девушки... Она согласилась на его предложение с подозрительной легкостью. Может, ей уже не раз приходилось предлагать свое тело в обмен на жизнь брата. Или, возможно, на жизнь своего любовника!

Стараясь быть беспристрастным, он изучал лицо девушки и не находил никакого сходства с портретом преступника, который называл себя Черным Бартом. Ее лицо разрумянилось во сне, золотистые ресницы отбрасывали легкую тень на щеки. Кем бы она ни приходилась преступнику, Билли не мог забыть, что ее преданность этому человеку едва не стоила ему жизни.

Когда он склонился над девушкой, его внутренний голос шепнул, что он встал на опасный путь. Обостренный инстинкт самосохранения не раз выручал его во время стычек, которые могли иметь для него фатальный исход. Благодаря ему он вовремя уклонялся от пуль и стрел. Именно он подтолкнул его сделать шаг вправо, а не влево в ту самую секунду, когда Хуан Эстес нажал на курок и выстрелил ему в спину. В результате пуля оцарапала ему ребра, не задев сердца.

Та же интуиция подсказала ему, что на этот раз ему не так повезет.

Он осторожно опустился на кровать, стараясь не задеть разметавшихся волос девушки. Эсмеральда благоухала сладким теплом, как пушистая шерстка его кошки холодным зимнем вечером. Не так давно он уверял Эсмеральду, что Дарлинги предпочитают иметь дело с женщинами, когда те сознают это, но в данном случае он охотно сделал бы исключение...

Проснувшись и открыв глаза, Эсмеральда увидела склонившегося над ней Билли Дарлинга. Густые ресницы придавали его взгляду ангельское, невинное выражение, но циничный изгиб губ напоминал, что ангел — падший.

Эсмеральда вскрикнула, но Билли тут же закрыл ее рот ладонью. Она возмущенно смотрела на него.

Билли усмехнулся:

— Доброе утро, герцогиня.

В ответ Эсмеральда вцепилась зубами в его ладонь.

Отдернув руку, Билли слизнул выступившие капельки крови и укоризненно посмотрел на девушку.

— Моя кобыла тоже любила кусаться, пока я не приручил ее.

Чувствуя себя неловко от его близости, она села и удивленным взглядом обвела комнату.

— Как вы сюда проникли?

Билли показал блестящий бронзовый ключ.

— У вас есть ключи от всех комнат в Каламити, мистер Дарлинг? — испуганно спросила она.

— Только от тех, за которые я плачу. — Он опустил ключ в карман своей темно-желтой рубашки. — А тот, кто платит за комнату леди, имеет право приходить и уходить когда пожелает. И хозяин гостиницы прекрасно это понимает.

Эсмеральда постаралась отодвинуться от него подальше.

— Но ведь он может подумать...

— Правильно, он может так подумать. — Билли беззаботно усмехнулся и сдвинул шляпу назад. — Так что, если хотите, можете кричать. Это пойдет на пользу моей репутации, особенно в глазах женщин.

Эсмеральда подумала, что на самом деле он не нуждается в подобной рекламе. Выглядел Билли еще более обольстительным, чем вчера, несмотря на следы побоев. Она не удержалась и коснулась кончиком пальца его вздувшейся губы.

— Кто вас ударил? — шепотом спросила она.

Билли крепко обхватил ее тонкое запястье и внимательно посмотрел на нее. Взгляд был серьезным и жестким. Эсмеральда почувствовала какую-то неуловимую перемену в его отношении к ней.

— Мне приснился плохой сон, — ответил Билли.

«Скорее всего была драка в баре, — подумала Эсмеральда, — из-за какой-нибудь красотки». Она опустила глаза и вздохнула.

— Мне тоже снятся всякие кошмары с тех пор, как исчез Бартоломью.

При упоминании о брате Билли встал. Он стоял перед ней, высокий и стройный. Штаны из потертой оленьей кожи облегали бедра, накидка с капюшоном подчеркивала могучие плечи.

— Именно из-за вашего брата я и пришел так рано. Кажется, я нащупал ниточку, которая приведет нас к нему. Человек, который по описанию очень похож на него, был замечен в городке Джулали, к югу отсюда.

Вскрикнув, Эсмеральда бросилась к сундучку и дрожащими руками стала собирать чистую одежду.

— Нельзя терять время, — продолжил Билли. — Я немедленно отправляюсь туда.

Эсмеральда смотрела на него, прижимая к груди охапку белья.

— О, нет, не уходите! Не уезжайте без меня. Я уже получила урок от мистера Снортона.

— Но я не Снортон, мэм. Я постараюсь, чтобы ни одно пенни из ваших денег не было истрачено понапрасну.

Он надел шляпу, низко надвинув ее на глаза, но она чувствовала его обжигающий взгляд сквозь тонкий муслин ночной рубашки. Казалось, ему доставляло удовольствие напоминать ей об условиях их договора.

— Вы тоже получите все сполна, — уверенно сказала Эсмеральда, — когда дедушка приедет из Англии. Но при одном условии — вы разрешите мне поехать с вами в Джулали.

Билли смерил ее оценивающим взглядом, и Эсмеральда постаралась ничем не выдать своего отчаяния. Она понимала, что на этого человека не подействуют слезливые просьбы.

Он приподнял шляпу и насмешливо поклонился.

— Вы хозяйка, герцогиня.

— Я не герцогиня, — холодно возразила она, — я просто внучка герцога.

В ночной рубашке, из-под которой выглядывали босые ноги, с неубранными волосами, Эсмеральда скорее походила на жену фермера, чем на даму благородного происхождения.

— Мне нужно одеться и собрать свои вещи...

Она кивком указала ему на дверь.

— Я подожду вас здесь, — ответил он, таким же кивком указав ей на ширму, отделяющую один угол комнаты.

Не желая вступать в дальнейшие пререкания, Эсмеральда скрылась со своей одеждой за ширмой. Скинув ночную сорочку и перебросив ее через верх загородки, она надела панталоны и рубашку. Затем посмотрела на остальную одежду, впервые осознав, как непрактичны все эти корсеты и турнюры, особенно здесь, в жарком Нью-Мехико. Немного подумав, она смело отвергла все, кроме нижней юбки. Пожалуй, без турнюра одежда будет длинновата, но лучше она несколько раз споткнется, чем весь день будет погибать от зноя.

Пока она возилась с крючками и пуговками на баске, шелковая ночная рубашка начала медленно скользить. Эсмеральда поздно заметила это, и ей оставалось только смириться с тем, что легкая сорочка, еще хранившая тепло ее тела, может попасть в руки мистера Дарлинга.

— Так вы говорите, что очень близки с вашим братом? — услышала она его хрипловатый, взволнованный голос.

— Конечно! — ответила Эсмеральда, испытав облегчение оттого, что он выбрал столь безобидную тему для разговора. — Думаю, на свете нет других, так нежно и преданно любящих друг друга людей.

— Как это трогательно! А знаете, мне всегда хотелось иметь сестру.

Ей показалось, что в его голосе прозвучала ирония. Она приподнялась на цыпочки и посмотрела через верх ширмы, но встретила его невинный, как у ягненка, взгляд.

Усмехнувшись своей фантазии, она опустилась на низенький стульчик, чтобы надеть полосатые чулки и башмачки, но тут услышала шуршание бумаги. Господи, она совсем забыла, что на столе лежит ее письмо к деду... Эсмеральда выбежала из-за ширмы и едва успела выхватить бумагу из рук Билли, прежде чем он прочитал в нем весьма нелестную для него характеристику.

— Я написала дедушке, — сказала она, спрятав письмо за спину, — чтобы сообщить ему о положении дел, как это принято между нами.

Билли понимающе кивнул.

— Это очень заботливо с вашей стороны. Мы ведь не станем понапрасну тревожить старого человека, верно? Почему бы вам не оставить письмо здесь, на случай, если он приедет, когда нас не будет?

Эсмеральда колебалась, не зная, как лучше поступить. Вспомнились написанные ею слова: «Я вынуждена продать свою невинность безжалостному негодяю». Она взяла конверт, аккуратно сложила записку и спрятала ее внутрь. В конце концов, вряд ли ее бессердечный дед когда-нибудь прочтет ее.

— Позвольте, я отнесу письмо вниз, хозяину гостиницы, — предложил Билли.

— О нет! — Она прижала к себе конверт. — В этом нет необходимости. Я просто оставлю его на столе, когда мы уйдем.

— Что ж, именно так и сделайте, мисс Файн, — сказал Билли.

Эсмеральду охватило мрачное предчувствие. Она не могла отделаться от ощущения, что он доверяет ей не больше, чем она ему.

Братья Дарлинг посыпались с крутого откоса, оглашая ущелье каньона визгом и криком, как школьники в первый день каникул. Эсмеральде казалось, что Билли так же парализован ужасом, как и она. Но он встал, схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.

— Вы должны делать все, что бы я ни сказал. Поклянитесь в этом, Эсмеральда. Возможно, от этого будет зависеть ваша жизнь!

Отчаяние в его глазах заставило Эсмеральду кивнуть в знак согласия. Билли вынул из повозки длинную веревку, и не успела девушка возразить, как он обмотал ей запястья и затянул узел.

— Что вы делаете, сэр! Я не намерена...

— Вы же обещали! — сурово напомнил он.

— Мне все равно, что я обещала! Вы не имеете пра...

— Т-с-с! — Он приложил палец к ее губам, прервав ее на полуслове.

В наступившей напряженной тишине стал слышен тяжелый топот. По каньону мчались его братья. Билли с сожалением посмотрел на девушку.

— Если вы не можете молчать, прелесть моя, боюсь, мне придется принять строгие меры.

— Но я...

Быстро выхватив торчавший из кармана ее баски кружевной платочек, Билли затолкал его в рот Эсмеральде, после чего замотал нижнюю часть ее лица сдернутым с себя шейным платком.

— Потом вы поблагодарите меня за это, — прошептал он, завязывая узел на затылке девушки.

Вне себя от злости, Эсмеральда могла только возмущенно топнуть ногой и издать приглушенный крик.

Билли довольно улыбнулся:

— Вот так, мой ангел, отлично. Так и притворяйтесь, что ненавидите меня.

— А я и в шамом деле ваш ненавижу! — прошипела Эсмеральда через платок.

Топот бегущих ног приближался, и Билли придирчиво осмотрел девушку.

— Что ж, вы достаточно раскраснелись, чтобы поверить в вашу ненависть ко мне, но для полноты картины нам нужно кое-что добавить.

Он снял с нее злосчастный капор и небрежно отбросил его в сторону. Вынул все шпильки из ее пышных волос, и они свободно рассыпались по плечам. Наконец, после секундного колебания, он принялся быстро расстегивать пуговки на высоком воротничке ее баски. И без того оскорбленная насилием над собой, Эсмеральда испытала дополнительное потрясение — видимо, этот человек слишком хорошо знал тайны женского туалета, если так ловко справлялся со всеми этими застежками.

Вдруг он нечаянно коснулся ее обнаженной груди и вздрогнул — на ней не было ни лифа, ни корсета. В широко распахнутых глазах Эсмеральды промелькнуло торжество, длинные ресницы затрепетали. Их глаза встретились, и оба замерли, с волнением прислушиваясь к биению своих сердец.

— Какого черта ты прячешься, Билли? Не рад нас видеть, что ли?

Билли вздрогнул от неожиданности и стал лихорадочно застегивать высокий воротничок Эсмеральды.

— Необходимо, чтобы вы выглядели пленницей, а не пленительной, — бормотал он, застегивая последний крючок под подбородком девушки. — И постарайтесь выглядеть напуганной! — приказал он, наклонившись к ее уху.

Уже в следующий момент шумная толпа оттеснила ее от Билли. Мужчины с криками хлопали его по спине, кто-то визжал фальцетом, один из них безрассудно палил в воздух. Эсмеральду обдало сильными парами виски.

Обступив Билли плотным кружком, они совершенно не обращали на нее внимания, и Эсмеральда принялась рассматривать родственников Билли.

Один из них выделялся поистине гигантским телосложением. Он был на голову выше Билли и, судя по густой седине на висках, являлся старшим братом.

С размаху хлопнув Билли по спине могучей лапой, отчего тот невольно пошатнулся, великан заревел густым басом:

— Я так и знал, что это ты! Никто, кроме моего маленького братишки, не смог бы сделать такого выстрела!

Билли, казалось, задыхался в его объятиях. Наконец ему удалось вырваться.

— Черт, Вирджил, ты ограбил столько почтовых карет! Мог бы потратить несколько монет на баню и стрижку! — сказал он с отвращением.

Вирджил запрокинул мохнатую голову и разразился хохотом. Его белоснежные зубы сверкали сквозь рыжую бороду в волчьем оскале. Эсмеральда вынуждена была признать, что в этом человеке была какая-то дикая, первобытная красота.

— Билли, ты же знаешь, что в нашей семье только Джаспер заботится о своей внешности. Он выливает на себя столько сиреневой воды, что пахнет, как дешевая проститутка!

— Лучше пахнуть как проститутка, чем как свинья! — презрительно возразил другой верзила, вероятно, Джаспер.

Вирджил двинул ему в грудь кулачищем, на что тот немедленно ответил таким же резким ударом. Эсмеральда уже была готова увидеть кулачный бой двух великанов, но Билли встал между ними.

— А не вздуть ли мне вас обоих, братцы?

Джаспер сбил с Билли шляпу и по-дружески взъерошил ему волосы огромной пятерней.

— Ну, ну, не будем. Где же ты прятался все это время? Если б я не знал тебя, мог бы подумать, что ты избегаешь своей семьи. Своей родной плоти и крови!

Эсмеральда заметила, что Билли вздрогнул при последних словах и нагнулся, чтобы поднять шляпу.

От ответа его спасла Сэди, тяжело выпрыгнув из повозки.

— Я смотрю, она все еще у тебя, моя старая вшивая собачонка! — сказал Джаспер, небрежно отшвыривая Сэди носком сапога. — Эта сука слишком стара. Не понимаю, почему ты не дал мне пристрелить ее в тот раз.

— Просто не хотел, чтобы потом пристрелили тебя, — угрюмо ответил Билли.

Сжимая кулаки, они двинулись друг к другу с решительными лицами. Настала очередь Вирджила разводить противников.

— Наш маленький братец очень занятой человек, — сказал он и обернулся к двум мужчинам, стоящим за его спиной. — Энос, где та бумага, которую я отдал тебе на сохранение?

С растрепанными волосами и редкими рыжеватыми бакенбардами Энос выглядел бледной копией своих старших братьев. Он растерянно мигнул воспаленными веками, потряс головой и ткнул пальцем в неуклюже сгорбившегося парня рядом с собой, похожего на него, как две капли воды.

— Т-ты дал его не мне, б-брат. Ты дал его С-сэму.

Сэм медленно вынул из складок запыленной куртки лист бумаги и передал его Эносу, тот — Джасперу, Джаспер — Вирджилу.

Последний торжественно развернул бумагу.

Эсмеральда узнала этот лист. Она так долго изучала портрет, изображенный на нем, что он стал преследовать ее во сне. Это было объявление о розыске Билли Дарлинга.

Вирджил посмотрел на рисунок, затем перевел хмурый взгляд на Билли.

— Я надеялся на лучшее, сынок. Я очень разочарован в тебе. Что скажет мама?

При этих словах все братья, кроме Билли, тяжело вздохнули и, сняв шляпы, прижали их к груди.

После минуты почтительного молчания Вирджил снова нахлобучил шляпу и подмигнул Джасперу.

— А кого вообще-то волнует, что скажет мама? Билли пришлось потратить много времени, чтобы достать эту картинку для семейного альбома.

— Верно! — хором заорали мужчины и, окружив Билли, снова стали радостно хлопать его по спине, выражая свое одобрение.

Сообразив, что они искренне гордятся своим братом, совершившим убийство, Эсмеральда ужаснулась. Но еще больше ее поразила самодовольная усмешка, с которой Билли принимал их поздравления. Она поняла, что доверилась человеку, которого, в сущности, совсем не знала.

В этот момент ее заметил Джаспер. Он окинул ее взглядом от башмачков до связанных рук и растрепанных волос, и по его красивому лицу расползлась восхищенная улыбка.

— Кто это, Билли? Ты приготовил нам подарок?

Длинноногий Джаспер с чисто выбритым лицом больше всех братьев походил на Билли. У него был такой же выразительный, чувственный рот, но в его ухмылке было что-то от хищника.

Встревоженная жадным блеском глаз Джаспера, Эсмеральда отступила на шаг. Ее взгляд испуганно заметался между обоими мужчинами, такими похожими и в то же время такими разными. Вдруг Билли властно обнял девушку за талию и прижал к себе, не обращая внимания на ее приглушенный протест.

— Извините, ребята, но эта женщина моя. Я решил немного развлечься с нею, а потом продать команчерос. Думаю, это будет выгодным дельцем!

По спине Эсмеральды пробежала дрожь страха. Ей приходилось слышать о команчерос — разбойничьих бандах, состоящих из индейцев, мексиканцев и разного сброда. Они торговали оружием, спиртными напитками и женщинами вдоль всей мексиканской границы. Тех, кто к ним попадал, ожидала страшная судьба.

Вероятно, Билли почувствовал, как она дрожит, потому что его рука еще сильнее обняла талию.

— Черт побери, Билли, нельзя же быть таким эгоистом! — вскричал Джаспер.

Он уставился плотоядным взглядом на ее грудь, и Эсмеральда ощутила себя совсем беззащитной, хотя воротничок ее баски был наглухо застегнут.

— Ее не назовешь пышной, но и того, что есть, достаточно, чтобы получить удовольствие.

Вирджил жадно облизнулся.

— Джаспер прав. У меня тоже не было женщины вот уже целую неделю.

— Девушка кажется д-довольно м-миленькой, — робко добавил Энос.

— И ручаюсь, что от нее приятно пахнет, — присоединился к братьям Сэм.

Билли старался держаться спокойно и дружелюбно.

— Если ты намерен подраться из-за женщины, Сэмюэль, я не против. Надеюсь, ты не забыл, что я сделал с твоим ухом во время нашей последней драки?

Низко склонив голову, чтобы скрыть недовольную гримасу, Сэм снял шляпу, обнажив ухо, вернее, то, что от него осталось. Эсмеральда приглушенно вскрикнула.

Но Вирджил и Джаспер были не из тех, кого можно было так просто остановить. Обменявшись быстрыми взглядами, они незаметно скользнули в стороны друг от друга, явно намереваясь обойти Билли с Эсмеральдой с флангов. Девушка инстинктивно прижалась к Билли, ища защиты от похотливых рук его братьев.

— Не обращай на него внимания, Сэм, — процедил Джаспер, засунув большие пальцы рук за пояс. — Просто наш Билли очень жадный. Он всегда был избалованным маменькиным сыночком.

Билли добродушно засмеялся, усыпляя их внимание, и вдруг... в его руках оказался пистолет. Все четверо поспешно отступили назад, схватившись за свое оружие, но никто не посмел его вытащить.

Эсмеральда изумленно смотрела на эту сцену. Только теперь она поняла, что Билли не боится своих братьев, он боится только за нее. Сердце Эсмеральды взволнованно и радостно забилось.

Вдруг девушка ощутила на своем виске прикосновение дула пистолета.

Холодный металл скользнул по ее щеке, затем Билли приподнял стволом ее подбородок и провел им по шее девушки, потом вниз — по груди, словно помечая свою территорию.

Овладев вниманием братьев, Билли насмешливо протянул:

— Ты прав в одном, Джаспер. Я никогда не любил делиться тем, что считал своим.

Подавленная ужасом, Эсмеральда все-таки понимала, что Билли только блефует.

Первым сдался Вирджил, подняв руки, Сэм и Энос тут же последовали примеру старшего брата. Только рука Джаспера по-прежнему держалась за рукоятку пистолета.

Билли счел возможным пренебречь его угрожающим поведением.

— А теперь, джентльмены, извините нас. Мы с леди на некоторое время удалимся вон в те заросли кустов на утесе. И попросим нам не мешать, не нарушать наше уединение.

Как бы подчеркивая смысл своих намерений, Билли откинул волосы девушки назад и провел губами по ее горлу, отчего у нее невольно подогнулись колени.

Воспользовавшись ее слабостью, он начал медленно отступать с ней назад, по-прежнему сжимая пистолет в руке.

— Да, Джаспер, я был бы тебе очень благодарен, если бы ты поймал мою кобылу. Твои идиотские выстрелы насмерть перепугали бедняжку.

Джаспер только злобно усмехнулся, не снимая руки с оружия.

Вирджил толкнул его в бок.

— Ты слышишь, что тебе сказано, парень. Давай поворачивайся! Притащи сюда его кобылу!

Джаспер раздраженно оттолкнул руку брата и с яростным проклятием исчез в темноте. Только теперь Билли вложил «кольт» в кобуру, а Энос и Сэм облегченно вздохнули.

Проходя с Эсмеральдой мимо повозки, Билли вытащил оттуда спальный мешок. Вирджил положил свою тяжелую руку ему на плечо.

— Если девчонка начнет сопротивляться, ты только крикни. Мы с радостью поможем тебе, братишка.

— Спасибо за твою доброту, Вирджил, но, думаю, я и сам справлюсь.

Билли тащил Эсмеральду вверх. Сердце ее тревожно колотилось. Она так и не могла понять, спасал ли он ее от своих братьев, или преследовал свои цели? Был он тем самым человеком, который подхватил ее в салуне и бережно унес оттуда на руках, или безжалостным обманщиком?..

Билли чувствовал себя совершенно вымотанным. Даже со связанными руками Эсмеральде удалось выскользнуть из его рук и ударить в грудь. Она колотила его пятками по ногам, наверняка оставляя на них синяки. Билли настороженно оглянулся, желая убедиться, что братья уже не могут их видеть, и взвалил девушку себе на плечо, где, как он надеялся, она не сможет мешать ему двигаться вверх.

Но Эсмеральда продолжала бить острыми кулачками по пояснице, заставляя его охать и ругаться. Наконец он не выдержал и слегка хлопнул ее по голове шерстяным одеялом.

— Ну, довольно, это и так было отлично проделано, милочка. Сомневаюсь, чтобы Бэсс Сэлли из старого Дивайн-театра в Санта-Фе могла бы лучше изобразить сопротивление.

Когда он понял, что девушка борется с ним по-настоящему, он помрачнел.

— Потерпи, малышка, осталось недолго, — бормотал он, развязывая веревку, стягивающую руки Эсмеральды.

Как только девушка почувствовала себя свободной, она налетела на обидчика с новой силой. Билли стоически перенес несколько ударов, понимая, что заслужил их. Затем ловко схватил ее кисти одной рукой и поднял их у нее над головой, другой прижимая ее к каменистой почве.

Эсмеральда поняла, что не сможет вырваться, пока этот грубый самец лежит на ней. Тогда она ослабила борьбу, продолжая яростно сверлить его взглядом поверх повязки на лице.

Билли развязал шейный платок, а затем, предусмотрительно держа пальцы подальше от ее зубов, быстро выдернул изо рта кружевной платочек. Девушка зарыдала от бессильной ярости.

— Как вы посмели так обращаться со мной?! — прошипела она, понимая, что его братья могли скрываться прямо под утесом и слышать каждое их слово.

— У меня не было другого выхода! — сердито буркнул он в ответ. — Мне пришлось заявить на вас свои права, пока это не сделал один из моих братьев.

— Разве вы не могли им просто объяснить, что я наняла вас?

— Уж поверьте мне, это не привело бы ни к чему хорошему. Одна только мысль о том, что кто-то из родных братьев работает на женщину, заставила бы их поставить ее на место.

— Каким это образом, позвольте спросить?!

Билли хотел было приукрасить нравы своих братьев, но решил, что для нее же лучше будет, если она не станет их недооценивать.

— Да просто опрокинули бы на спину и задрали бы ваши юбки.

Ужас промелькнул в огромных глазах Эсмеральды, когда она осознала, какая опасность ей грозила. Пытаясь сдержать дрожь, она твердо прошептала:

— Может, ваши братья и боятся вас, мистер Дарлинг, но будьте уверены, что я — нисколечко!

Билли прекрасно понимал, что она храбрится.

— Я и не хотел, чтобы вы меня боялись. А что касается братьев, то мне ничего не оставалось, как заставить их остерегаться меня. Вы же слышали. Я самый младший из них, и они не очень-то жалели меня в детстве. Ведь они были сильнее меня. Чтобы защититься, мне пришлось доказывать им, что я хитрее их, лучше стреляю и что со мной лучше не связываться.

— И поэтому вы стреляли в ухо своему брату?

Билли нахмурился.

— Я и не думал в него стрелять. Последний раз, когда мы с Сэмом подрались, мне было всего десять лет. Я просто откусил ему ухо. — Он слабо усмехнулся.

Эсмеральда в испуге откинула назад голову, опасаясь, что он может укусить и ее. Сказать по правде, Билли с удовольствием сделал бы это. Он еще чувствовал на губах вкус ее нежной кожи и с волнением думал, как, должно быть, упоительна эта изнеженная девушка, от которой так вкусно пахнет свежим персиком.

Искушение было слишком велико... Билли отпустил ее руки и лег рядом. Эсмеральда тут же попыталась встать, но он резко потянул ее назад.

— Пустите меня! — яростно прошипела она, вырываясь.

— Не пущу, черт побери! Вы что, хотите, чтобы ребята пальнули вам в спину?

Эсмеральда опустилась на землю и стала тщательно осматривать свои запястья в поисках синяков, но так и не обнаружила их.

— Не хочу быть невежливой, мистер Дарлинг, но мне безразличны ваши братья.

Билли помрачнел.

— Они не всегда были такими беспутными. Как и большинство мальчишек, конечно, любили озорничать и, если бы не война, выросли бы бесшабашными дьяволятами. Но потом, повзрослев, остепенились бы, женились на какой-нибудь фермерской дочке. Завели хозяйство, растили ребятишек. — Он посмотрел на Эсмеральду и подумал, что его тоже ждала такая жизнь. — Но то, что они связались с Куантриллом и Андерсоном, здорово изменило их, и до сих пор они не могут расстаться с жестокой памятью о войне.

Избегая его взгляда, Эсмеральда теребила оборку юбки.

— А что бы вы стали делать, если бы они догадались, что вы просто запугиваете их, вытащив свой пистолет? Если бы, например, Вирджил ударил вас или Джаспер тоже выхватил бы оружие?

Билли вспомнил плотоядный взгляд Джаспера и жадно облизывавшего губы Вирджила, которые видели в девушке всего лишь лакомый кусочек плоти, дешевый и доступный.

— Я бы спустил курок, — бесстрастно сказал он и вдруг понял, что именно так и поступил бы.

Эсмеральда недоверчиво посмотрела на него.

— Вы убили бы своего брата? Ради меня?

Билли задумался. Собственно, он никогда не мог спокойно смотреть на грубое обращение с женщинами. Именно поэтому мисс Мелли и ее девочки с радостью дали ему приют в своем доме. Одно его присутствие зачастую утихомиривало самых буйных гостей. Но то, что он чувствовал сейчас, глядя в карие глаза Эсмеральды, было нечто другое.

Сознавая всю неестественность ситуации, Билли все же заставил себя насмешливо улыбнуться.

— Уверяю вас, я сделал бы это ради любой другой леди, — заявил он, стараясь сам в это поверить.

Ему показалось, что в ее взгляде промелькнуло разочарование.

— Как это благородно с вашей стороны, мистер Дарлинг.

— Билли, — шепотом подсказал он ей.

— Эй, Билли! — Мощный голос Вирджила заставил обоих вздрогнуть. — Что-то там, у вас подозрительно тихо. Может, мне стоит подняться и научить тебя, как заставить женщину визжать от удовольствия?

Билли предостерегающе прижал палец к губам Эсмеральды.

— Не беспокойся, Вирдж, старина! На этот счет я знаю побольше тебя.

В ответ раздался веселый гогот.

Обменявшись взглядами, Билли и Эсмеральда подползли к краю утеса и заглянули вниз. Слабые отблески костра и звон бутылок, передаваемых из рук в руки, подтвердили их опасения. Братья разбили лагерь в узком ущелье каньона как раз под самым утесом.

— Проклятье! — прошептал Билли. — Этого я и боялся. Теперь они ни на минуту не оставят нас в покое, пока мы не дадим им то, чего они так жаждут.

— А если предложить им немного змеиного яда? — пробормотала Эсмеральда.

Билли подавил усмешку.

— Вот немного шума на некоторое время успокоит их.

Он вынужден был откашляться, потому что у него внезапно пересохло в горле.

— Шума? — недоумевающе спросила она.

— Неплохо было бы покричать, постонать, в конце концов, хрюкнуть. Лишь бы они поверили.

Эсмеральда надменно взглянула на него.

— Я не хрюкаю, мистер Дарлинг!

Билли в замешательстве потер затылок.

— Вот... если бы вы просто попробовали воспроизвести те звуки, которые... ну, которые вырываются у женщины, когда она... ну, словом, с мужчиной...

Эсмеральда так озадаченно уставилась на него, что он решил: или она действительно невинна, или еще более искусная актриса, чем он предполагал.

— Вероятно, вы имеете в виду те звуки, которые издавала та женщина в... в...

— В публичном доме, — помог он ей, начиная получать удовольствие от этой игры. — Вот-вот. Как будто сначала вам не нравится то, что я хочу с вами сделать, а потом это становится для вас приятным против вашей воли.

Он был почти уверен, что она даст ему пощечину, но, к его удивлению, она расстелила одеяло на земле и застыла, прижав ладони к лицу. В этой драматической позе она оставалась несколько минут.

— Закройте глаза, сэр, — вдруг сказала она.

Он притворился, что уступает ее приказу, радуясь, что длинные ресницы, из-за которых в детстве он перенес столько насмешек, теперь сыграют полезную роль.

— И не подглядывайте! — добавила она.

Он выругался про себя, но на этот раз подчинился.

Крик Эсмеральды испугал его. Открыв глаза, он увидел, что она лежит на спине, крепко зажмурившись. Лицо ее в лунном свете искажено страстью и болью.

С бесстыдным восхищением Билли наблюдал, как ее вздохи перешли в глубокие гортанные стоны, потрясающие своей дикой, первобытной силой. Внизу стояла мертвая тишина, по которой нетрудно было заключить, что братья Билли тоже заворожены этими звуками. Он живо представлял себе их блестящие в свете костра глаза, горящие вожделением.

Эсмеральда выгнула спину, ее маленькие упругие груди напряглись. Все, что ему нужно было сделать, это нагнуться и расстегнуть одну пуговку, потом другую...

Он резким движением сорвал с себя шляпу и шейный платок, вытер выступивший на лбу пот. За те несколько месяцев, что он провел в заведении мисс Мелли, все эти вздохи и стоны перестали его волновать. Особенно после того, как он узнал, что девушки часто имитируют страсть в надежде выманить у клиента побольше денег.

Но сейчас его тело отозвалось на звуки чувственной песни в исполнении Эсмеральды. Мучительная боль в паху усиливалась, заставляя его постепенно осознавать, что означает эта древняя, как мир, мелодия.

Уинстед был прав. Этой страсти ее мог научить Барт Файн или кто-то другой. Значит, невинный блеск этих огромных карих глаз — иллюзия? Маскировка, к которой прибегают бандиты, готовясь ограбить банк? Только Эсмеральда использовала ее для того, чтобы украсть не деньги, а его сердце.

Все эти размышления, однако, не охладили его страстного желания. Ему хотелось унести эту женщину от своих братьев, заставить ее забыть того мужчину, который первым коснулся этого прекрасного тела.

Он неслышно подполз поближе, пока не оказался прямо над ней.

— Черт возьми, о чем вы сейчас думаете?

Эсмеральда открыла глаза и весело улыбнулась ему.

— Я мечтаю о французской слойке с кремом и повидлом...

— После того, как мы с братом остались одни, — начала она свой рассказ, — мне пришлось самой ходить на рынок, а дорога туда проходила мимо булочной на Бэкон-стрит. Каждое утро они выставляли в витрине целый поднос только что испеченной сдобы. Она так пахла! Я изо всех сил удерживалась, чтобы не купить хотя бы одну булочку, но у меня не было денег на такие лакомства. — Она тяжело вздохнула. — Я часто останавливалась там и долго стояла, пытаясь себе представить, как я слизываю с булочки сладкую глазурь, потом кусаю легкое слоеное тесто, а потом наконец появляется крем, который прячется в самой серединке и...

Билли поднял руку, призывая ее замолчать. Если Эсмеральда могла так распалить себя воображаемым удовольствием от булочки, то что с ней будет от плотского наслаждения! Грустно, конечно, что она с самого детства была лишена самых простых радостей, в то время как он никогда не отказывал себе в удовольствиях. Во всяком случае, до сих пор.

Эсмеральда сладко потянулась, как женщина, и в самом деле испытавшая оргазм, который она так искусно имитировала.

— Пойду посмотрю, как там дела, — сказал Билли, — а вы пока немного отдохните.

— Есть, сэр, — ответила она, улыбаясь, и отдала ему шутливый салют.

Он уже собрался уходить, но вернулся и бросил на одеяло ее пистолет.

— Осторожно, он заряжен. Смело стреляйте в первого, кто попытается грубо обойтись с вами.

— Даже если это будете вы?

— Особенно если этим человеком окажусь я.

Спускаясь по склону каньона, Билли старательно взъерошил волосы и расстегнул ворот рубашки, чтобы придать себе естественный вид мужчины, возвратившегося с любовного свидания. Он надеялся, что братья достаточно осоловели от спиртного и не заметят обмана.

Подходя к лагерю, он перешел на медленную, небрежную походку уставшего от плотских забав любовника.

Вирджил сидел у костра, важный, как индейский вождь, самодовольно попыхивая сигарой, в которой Билли признал свою, вытащенную из его седельной сумки. Джаспер растянулся на земле, опершись на локоть, нежно обнимая свободной рукой бутылку виски. По его злобному лицу Билли понял, что братец еще не остыл от их схватки. Сэм сосредоточенно терзал кусок вяленого мяса, а Энос рассеянно поглаживал за ушами прильнувшую к нему Сэди, которая, заметив хозяина, приветствовала его, лениво помахивая хвостом. Из жестяного котелка, подвешенного над огнем, поднимался пар, благоухающий традиционным ужином из консервированных бобов.

Вирджил понимающе подмигнул Билли.

— Надеюсь, она была с тобой нежной, сынок? Ты ведь сказал ей, что она у тебя первая, верно?

Билли усмехнулся:

— Думаю, она была первой еще у тебя, старина, потому что уверяла меня, что я оказался лучше всех прежних.

Вирджил расхохотался. Джаспер же пребывал в угрюмом настроении. Он отпил добрый глоток виски и бросил на утес презрительный взгляд.

— Уж я бы задал этой малышке такую скачку, что она ее никогда бы не забыла.

Билли в ярости шагнул вперед, готовый стереть эту самодовольную ухмылку с лица своего наглого брата, но внезапно понял, что Джаспер и в самом деле поверил в спектакль, разыгранный Эсмеральдой.

— Может, оно и так, Джаспер, да только это была бы твоя последняя скачка. Не так давно я узнал, что за кражу лошади вешают.

Джаспер стал приподниматься, готовый броситься на Билли, но Вирджил прижал его к земле своей тяжелой ручищей.

— Не надо сердиться, сынок. Уверен, Билли просто намекал на то, что ты слишком много выпил.

Энос и Сэм нервно засмеялись. Вирджил вырвал бутылку у Джаспера и протянул ее Билли вместе с одной из его же сигар.

Билли уселся по другую сторону костра. Ощущая на себе злобный взгляд Джаспера, он нарочито тщательно вытер горлышко бутылки рукавом, после чего сделал так необходимый ему глоток. Он надеялся, виски поможет ему справиться с неудовлетворенным желанием, но алкоголь только усилил его.

Он чиркнул спичкой и зажег сигару, стараясь хоть немного расслабиться. Сэм закончил возиться с мясом и задумчиво смотрел на Сэди.

— Я бы еще подкрепился. Разве это еда? Каждый день одно и то же: бобы да тощие степные собаки.

Билли встрепенулся и похлопал себя по бедру. Сэди вывернулась из-под руки Эноса и вперевалку подошла к хозяину. Он ласково погладил ее поседевшую морду.

— Могу тебя уверить, Сэм, что Сэди вовсе не такая вкусная, как твои нежные ушки.

Сэм натянул шляпу поглубже и приступил к густой бобовой похлебке.

Билли сделал глоток виски и глубоко затянулся сигарой.

— Так куда же направляетесь, ребята? Никак не рассчитывал встретить вас здесь.

Энос открыл было рот, но его опередил Вирджил:

— Да вот подумываем двинуться на юг. В Мехико-Сити.

Билли облегченно вздохнул. Хоть они и были братьями по крови, но если бы узнали о значке шерифа, спрятанном в кармане рубашки, то стали бы его смертельными врагами.

— Неплохое решение, — сказал он. — По слухам, в Мехико-Сити есть чем поживиться таким предприимчивым молодым ребятам.

— Вообще-то мы п-пока не с-собираемся в М-мексику. С-сначала завернем в Д-джулали, — неожиданно вмешался в разговор Энос.

— Джулали?! — переспросил Билли. Он чуть не уронил сигару.

— Зачем вам понадобился Джулали? Это же настоящая дыра. Да и женщины там, по слухам, страшнее самого городка.

— Но м-мы-то идем в Д-джулали, чтобы ограбить т-тамошний б-банк! — объяснил Энос.

Солнце уже согрело жаркими лучами землю, когда Эсмеральда наконец проснулась. Она томно потянулась, откинув одеяла. Теплый ветерок играл с ее волосами. Что-то давило ей на ноги, и она с улыбкой обнаружила там свернувшуюся клубочком и сладко посапывавшую Сэди.

Эсмеральда вспомнила вчерашний день. Кто бы мог подумать, что она безмятежно проспит на каменистой земле, завернувшись в грубое одеяло, когда всего в двух шагах от нее расположился лагерь закоренелых преступников?

И тут она увидела Билли. Она спал, сидя на земле и прислонившись спиной к скале, держа на коленях свой «винчестер». Вероятно, он уснул после долгих часов бодрствования, сраженный усталостью.

Осторожно подобравшись к Билли, Эсмеральда стала разглядывать его лицо. Это было лицо человека, знавшего слишком мало нежности в своей жизни, но слишком много продажных ласк. На нем были видны следы недавних битв. Тонкий шрам, видимо от лезвия ножа, пересекал правую бровь в опасной близости от глаза. Такая же отметина портила чистую линию упрямого подбородка. Судя по искривленной переносице, ему не раз приходилось участвовать в кулачных боях.

Изучив его лицо с разных ракурсов, Эсмеральда пришла к выводу, что оно ей нравится. Шрамы нисколько его не портили. Напротив, делали его более мужественным. Морщинки вокруг глаз и рта Билли нисколько его не старили, а взъерошенные, непокорные волосы придавали ему мальчишеский вид.

Прилив нежности заставил Эсмеральду забыть об осторожности. Она поддалась искушению, от которого ей пришлось отказаться, когда Бартоломью подрос и стал смущенно сторониться ее ласк, называя их «девчоночьим сюсюканьем». Девушка протянула руку и нежно откинула упрямый завиток, упавший Билли на лоб. В тот же миг Билли открыл глаза и, схватив ружье, нацелил его на Эсмеральду. Она медленно подняла руки вверх, как это сделали братья накануне.

— Пожалуйста, не стреляйте, я сдаюсь.

Хотя при этом она насмешливо улыбалась, в этих невинных словах он уловил несколько иной смысл. Сама Эсмеральда тоже поняла двусмысленность сказанного, но уже в следующую секунду опомнилась и с улыбкой кивнула на его ружье.

— Как видите, я сдалась вам без борьбы. Может быть, вы отложите оружие?

Билли положил ружье рядом и смущенно потер отросшую за ночь щетину на щеках.

— А ведь я мог вас застрелить. Видно, мама не учила вас, что подкрадываться к мужчине с заряженным ружьем очень опасно?

Эсмеральда с трудом подавила нервный смешок.

— Она не думала, что подобная наука может мне пригодиться. Она учила меня, как правильно складывать салфетки к ужину, вышивать на носовых платках монограммы и штопать носки.

Девушка с грустью подумала, что эти навыки ей не придется использовать, так как давно уже смирилась с мыслью, что у нее никогда не будет ни мужа, ни своих детей.

Испугавшись, что он может догадаться о ее мыслях, девушка быстро спросила:

— Вы всегда просыпаетесь таким сердитым?

Он резко наклонился к ней и вкрадчиво спросил:

— А вам бы хотелось это узнать?

— Пожалуй, я слишком мягко выразилась. Следовало бы сказать — несносным!

— Вы бы тоже стали несносной, если бы вам полночи пришлось следить, как бы братья с голода не зажарили Сэди.

— А вы предложили бы им моего мула, он ведь гораздо толще!

Он мрачно посмотрел на нее и встал. Девушка заметила темные круги под глазами Билли. Вероятно, он мало спал, но много пил с братьями. Он мог ворчать сколько угодно, но она понимала, что он жертвовал своим сном не ради безопасности Сэди...

Билли потянулся и сделал несколько махов руками, чтобы вернуть мускулам гибкость, утраченную за время сна в неудобном положении. Затем пригладил рукой волосы и, закончив на этом утренний туалет, подошел к краю каньона и заглянул вниз.

Братья уже проснулись. Лагерь ожил, наполнившись их хриплыми после вчерашней попойки голосами. До Билли доносился запах дыма и аромат кофе. Он с отчаянием понял, что они не собираются изменять свои планы и откладывать налет на Джулали.

Ни о чем не подозревавшая Эсмеральда с удивлением увидела, как его лицо вдруг помрачнело.

— Мистер Дарлинг! — окликнула она его.

Он неохотно обернулся.

Девушка смотрела ему прямо в глаза.

— Спасибо вам за заботу обо мне прошлой ночью.

— Но я только выполняю свою работу, герцогиня!

На этот раз от Эсмеральды не укрылось, что, несмотря на насмешливый тон, его взгляд оставался спокойным и даже строгим, вызывая в ней какое-то необъяснимое предчувствие.

— Кажется, вы именно за это и собираетесь мне платить.

Эсмеральда еще была во власти странного оцепенения, как вдруг утреннюю тишину прорезал пронзительный визг. Сэди неуклюже вскочила и, задрав морду, завыла.

Билли насторожился:

— Что за черт?!

Эсмеральда заткнула уши, не в силах выносить дикие вопли.

— Господи! Это похоже на кошку... Или нет? — В ее глазах мелькнула догадка. — Это же моя скрипка!

Она схватила валявшийся на одеяле пистолет и бросилась вниз по тропинке.

Когда Билли оправился от потрясения и стремительно сбежал у утеса, сопровождаемый тяжело пыхтящей Сэди, Эсмеральда уже держала всю банду Дарлингов под прицелом своего пистолета.

Она застала их в тот момент, когда они бесцеремонно перетряхивали содержимое ее сундучка. Джаспер так и застыл, держа в одной руке изящный флакончик. Вирджил, с сигарой во рту, прижимал к груди шелковые панталоны девушки. Билли готов был наброситься на этих наглецов, осмелившихся ворошить белье девушки своими грязными лапами.

Утреннюю тишину нарушил голос Эсмеральды.

— Уберите руки от моей скрипки! — Она оттянула курок. — Я не шучу, Сэмюэль Дарлинг, сию же минуту оставьте инструмент, или я вынуждена буду застрелить вас! Клянусь, я это сделаю!

Парень с рыжеватыми бакенбардами в ужасе смотрел на нее.

— Я не С-сэм, м-мэм. Я — Энос. — Он кивнул на своего близнеца, замершего с ворохом ее нижних юбок.

Взгляд Эсмеральды метнулся в его сторону, затем вернулся к первому.

— Ваш братец тоже хорош. На мой взгляд, и его стоит пристрелить за наглость. — Она угрожающе сощурила глаза. — А может, Энос, мне выстрелить вам в ухо, чтобы никто не мог отличать вас друг от друга.

С пылающими от ярости щеками, с разметавшимися по плечам волосами, Эсмеральда ничем не походила на робкую пленницу, какой Билли представил ее накануне. Решительно сжимая пистолет, она в упор смотрела на бандитов. Билли искренне любовался девушкой — праведный гнев только украшал ее.

Оторвав от Эсмеральды восхищенный взгляд, он увидел, как свободная рука Джаспера стала осторожно опускаться, подбираясь к поясу с оружием.

— На твоем месте не стал бы я этого делать, — спокойно сказал Билли, — девушка прекрасно владеет оружием. Когда мы встретились с ней впервые, она едва не всадила мне пулю в сердце.

Эсмеральда кинула на него удивленный взгляд. Он ободряюще подмигнул ей. Она смутилась, рука с пистолетом дрогнула.

— Я н-не хотел ее испортить, мэм. П-просто я всегда очень любил, когда играли на скрипке, — извиняющимся голосом пролепетал Энос.

Эсмеральда передала пистолет Билли и схватила скрипку. Позабыв обо всем, она бережно стирала с деки следы жирных пальцев.

— Отдай леди ее духи, Джаспер! — рявкнул Билли, наведя оружие на брата.

— Черт побери, да это не духи, а экстракт персика! — Он весело усмехнулся, ткнув в бок Вирджила. — Теперь понятно, почему она так аппетитно пахнет.

У Билли дрогнул палец, лежавший на спусковом крючке. Что, черт возьми, с ним происходит! Он чуть не застрелил брата!

Эсмеральда решительно подошла к Джасперу и выхватила свой флакон.

— В отличие от вас и ваших братьев, сэр, я покупаю то, что мне необходимо, а не просто отнимаю это у тех, кто слабее. Зачем мне попусту тратить деньги на сиреневую или лавандовую воду, когда достаточно только капельки экстракта?

Билли тронуло, с каким достоинством она отбрила его нахального братца. Но, черт побери, эта женщина достойна самых дорогих духов, а не дешевого экстракта персика! На ее туалетном столике должны стоять духи из Парижа и дорогие благовония из восточных стран.

Пока Эсмеральда собирала свои разбросанные вещи и аккуратно складывала их в сундук, Энос следовал за ней по пятам, как влюбленный щенок.

— С-скажите, а вы в с-самом деле можете играть на этой скрипке, м-мэм?

— Да, конечно.

— М-мэм, я очень люблю скрипку. Д-да мы все ее очень любим. М-может быть, вы окажете нам честь и сыграете что-нибудь?

Билли решил вмешаться:

— Я не думаю, что это хорошая мысль.

Однако Эсмеральда польщенно улыбнулась.

— С удовольствием, сэр. Мне просто не приходило в голову, что среди вас есть любители музыки. Что бы вы хотели послушать? «Неистощимое милосердие» или «Вперед, воины Христа»?

— С-спасибо, м-мэм. Любую старинную мелодию. — Энос радостно улыбался.

Сэм и Вирджил подошли поближе, неумело скрывая свое нетерпение. Джаспер чиркнул спичкой о подошву сапога, чтобы раскурить новую сигару.

Билли обескураженно пожал плечами:

— Что ж, попробуйте. Говорят, музыка укрощает даже диких зверей.

— И смягчает душу, — добавила Эсмеральда.

Билли зажмурился, ожидая первых пронзительных звуков. Но когда Эсмеральда коснулась смычком струн, произошло чудо...

Потрясающей красоты музыка заполнила душу Билли. Она нахлынула на него, поражая своей чистотой и изяществом. У него сжалось горло от острой тоски по прекрасным землям, где он никогда не бывал. С трудом сдерживая слезы, он завороженно смотрел на чистую, целомудренную Эсмеральду Файн, которая никогда не сможет полюбить такого человека, как он.

Прикрыв глаза, девушка целиком отдалась вдохновенной игре... Она то плавно вела смычком по струнам, то с силой ударяла по ним, извлекая из инструмента волшебные звуки нежной и страстной любви. Да, Эсмеральда Файн играла на скрипке божественно.

Мелодия закончилась жалобной нотой, окончательно разбередив душу Билли. Вирджил и Энос обменялись смущенными взглядами, а Сэм озадаченно поскреб в затылке.

— Это было здорово, мэм, но как-то не похоже на ту музыку, которую у нас играют. А вы можете сыграть «Веселый Губер Бэг» или «Джимми Корн»?

Эсмеральда нахмурилась, явно не желая их разочаровывать.

— Мне самой следовало догадаться, что вам безразличен Моцарт.

— Я уверен, что этот ваш Мотарц н-неплохой парень, — сказал Энос, — но мне ужасно хотелось бы послушать хоть один куплет песенки «Два мертвых шалопая в заплатанных штанах».

Эсмеральда взглянула на сосредоточенное лицо Билли и задорно улыбнулась.

— Я сыграю вам песенку, которую вы все должны знать.

При первых же нотах Билли вздрогнул. Он узнал эту песню. Это была мелодия в стиле «диски» — простая, веселая и незатейливая, напоминавшая всем об утраченной юности с ее простодушием и невинностью. Один за другим братья Дарлинг стянули с себя шляпы и молча внимали бойкой мелодии. Казалось, перед ними витали призраки тех мальчишек, какими они были когда-то. И тех мужчин, какими они могли бы стать, если бы судьба повернулась к ним лицом.

Когда Билли встретил взгляд Эсмеральды, устремленный на него поверх грациозно летающего смычка, он понял, что эта мелодия предназначена не его братьям, а лично ему. Девушка хотела извиниться перед ним за то, что невольно оскорбила его чувства во время их вчерашнего разговора о войне. Но он считал, что не заслуживает извинений. Она солгала ему, рассказывая о себе, и тем самым предала его. Но и он, в свою очередь, тоже собирался предать ее, как только найдет человека, для розысков которого она его наняла.

Билли протянул руку и осторожно коснулся струн, прервав мелодию.

— Ну зачем ты это сделал, черт побери?! — возмутился Сэм.

Вирджил сокрушенно покачал головой:

— Ты бы поостерегся, малыш. Нам приходилось убивать людей и за меньшее.

Избегая смотреть на Эсмеральду, Билли обернулся к братьям:

— Как бы прекрасно ни играла леди, мы не можем здесь торчать целый день и слушать концерт. Надеюсь, вы не забыли, что нас ждут дела в Джулали?

— Ваши братья хотят помочь нам найти Бартоломью? — громко спросила Эсмеральда, пытаясь перекричать шум толпы. Они с Билли ехали верхом на его кобыле по главной улице Джулали.

— Можно сказать и так, — так же громко ответил ей Билли, оборачиваясь. — Но это было бы неправдой, — добавил он тихо самому себе.

Билли не покидало волнующее чувство от близости Эсмеральды. Ее ручки в белых перчатках обнимали его талию. Упругая девичья грудь прижималась к его спине.

Когда Энос, покоренный игрой Эсмеральды на скрипке, настоял на том, что сам будет править мулом, чтобы она не натирала себе нежные ручки поводьями, Билли ничего не оставалось, как предложить ей место на кобыле за своей спиной. Он не мог допустить мысли, что она будет сидеть рядом с Эносом, слушая его грубые шутки, а также язвительные насмешки Джаспера, скачущего рядом. Таким образом весь путь до Джулали Билли с Эсмеральдой двигались впереди. За ними следовали три брата, отказавшиеся скакать впереди, чтобы пыль от их лошадей не оседала на Эсмеральду. Замыкал процессию Энос на тележке.

Игра Эсмеральды на скрипке произвела на всех неожиданно сильное впечатление. Билли никак не мог предположить, что его братья придут в такое восхищение от музыки, тем более что она исполнялась девушкой-янки. Даже пресыщенный Джаспер поддался ее чарам и, отозвав Билли в сторонку, предложил ему за девушку карманные часы и превосходные сапоги, недавно снятые с какого-то убитого бедняги.

Проезжая контору шерифа, Билли нервно заерзал в седле и ослабил свой шейный платок, который вдруг стал напоминать ему петлю, затягивающуюся у него на шее. Он уже не раз проклял в душе Уинстеда, распустившего слухи о золоте, которое на одну ночь будет выгружено в Джулали. Билли предчувствовал, что должна случиться беда.

Он резко повернул коня, чтобы объехать старую колченогую повозку, слегка задев толстого погонщика мула, который разразился бешеной руганью. Билли был в Джулали семь месяцев назад. С тех пор городок сильно изменился. Недавно открытое месторождение серебра на руднике, расположенном неподалеку, в считанные дни привлекло сюда потоки старателей и разного авантюрного люда. По традиции вслед за ними стали прибывать целые караваны фургонов с девицами легкого поведения, никогда не упускавшими случая подзаработать. За несколько месяцев маленький сонный городишко превратился в гудящий, словно улей, центр крупного прииска.

Проезжая мимо салуна, путники услышали взрывы пивного гогота и разудалую музыку. На резном балконе собралась пестрая кучка полуодетых женщин.

— Эй, ковбой, ты, кажется, новенький здесь? — бойко крикнула Билли рыжеволосая красотка. — Почему бы тебе не зайти к нам?

— А почему бы вместо него мне не зайти к вам? — взревел Вирджил. — Не зря же они называют меня своим большим братом.

Женщины разразились звонким хохотом, посылая ему и Джасперу воздушные поцелуи. Вирджил подъехал к Эносу и Сэму, пошептался с ними, затем подмигнул Билли:

— Во всяком случае, ты будешь знать, где искать нас ночью.

Билли мрачно кивнул, подумав про себя, что проститутки могут хоть на несколько часов удержать его братьев от тюрьмы. Он приложил немало усилий, чтобы убедить Вирджила и Джаспера, что сейфы банка лучше грабить с наступлением темноты. Теперь он надеялся задержать их до тех пор, пока у него не появится шанс арестовать Барта Файна и уйти из города.

Представив Эсмеральду в объятиях этого негодяя, Билли еще больше помрачнел. Идея подстроить несчастный случай, в котором Барт может погибнуть, уже не казалась ему такой уж плохой.

Билли остановил кобылу и снял Эсмеральду. По ее довольному виду он понял, что, к счастью, девушка не слышала тот грубый обмен репликами между проститутками и его братьями. Она была полностью поглощена тем, что озабоченно оглядывала толпы снующих во всех направлениях людей, как будто надеялась увидеть среди них мистера Файна.

Пока Билли возился, привязывая лошадь к повозке, Эсмеральда очнулась от своего транса.

— А куда исчезли ваши братья?

— Они начали розыски, — ответил он, забираясь на козлы.

— Может, нам начать с того, что осмотреть миссии и церкви во всей округе. Если Бартоломью ограбили или ранили, он мог найти там убежище, — с надеждой предложила Эсмеральда.

Билли ожесточенно стегнул мула, пряча горькую улыбку. На самом деле она наверняка знала, что Бартоломью легче найти у проституток, чем в церкви.

Он подъехал к стоянке перед симпатичным строением, которое еще пахло опилками и свежим тестом. Это был Сильвер-Лайнинг-отель — лучшее заведение города, сверкающее новенькими медными лампами и огромными окнами.

«А почему бы нет, — мрачно подумал Билли, слезая на землю. — Герцогиня заслуживает самого роскошного отеля, тем более что это будет оплачено кровавыми деньгами Уинстеда».

Перед внушительными парадными дверями гостиницы оживленно сновали люди, но Билли понимал, что она опустеет сразу, как только серебряная лихорадка стихнет, исчерпав рудник.

Пока он привязывал мула к столбику и выгружал вещи Эсмеральды, Сэди тяжело плюхнулась на землю и подошла к Эсмеральде, волоча по пыли отвислое белое брюхо. Девушка окинула здание недоверчивым взглядом.

— Оно вовсе не похоже на церковь.

— Это не церковь, а гостиница, — буркнул Билли и сунул ей в руку банкноту. — Возьмите себе комнату, закажите ванну и горячую еду. Мне нужно ненадолго отлучиться по делам.

Не тратя время на дальнейшие объяснения, он нахлобучил шляпу и нырнул в толпу, ведя за повод кобылу. Он оглянулся только один раз и увидел, что Эсмеральда и Сэди так и стоят на тротуаре, сиротливо глядя ему вслед.

— Бартоломью, — повторила Эсмеральда, и глаза ее затуманились слезами. Ей казалось, что это сон.

— Бартоломью?! — рявкнул один из разбойников в маске, резко обернувшись и недоуменно глядя на девушку.

— Думаю, теперь он называет себя Бартом, — сказал Билли с мрачным видом. — Черным Бартом.

— Черным Бартом? — Эсмеральда брезгливо поморщилась. Что за отвратительное прозвище!

— Но оно ему чертовски подходит, — вмешался Сэм.

Бартоломью попятился назад. Вид у него очень испуганный.

— Должно быть, вы приняли меня за кого-то другого, мэм. Я даже не слышал никогда такого имени. Лучше отойдите, пока мне не пришлось застрелить вас!

Отступая назад, он наткнулся спиной на длинную стойку, отделяющую служащих банка от зала для посетителей, и схватился за нее, чтобы не упасть.

Эсмеральда пристально смотрела на него, чуть склонив голову набок, и вспомнила, как, будучи еще шустрым малышом лет четырех, ее братишка точно таким же манером натягивал материнский платок на свой курносый нос, подкрадывался к отцу, тыкал ему в спину деревянной ложкой, изображавшей разбойничий нож, и требовал кошелек с деньгами. Притворяясь испуганным, отец опустошал карманы, высыпая блестящие монетки в подставленные пухлые ладошки. Ободренный успехом, Бартоломью придумал новую игру. Он выскакивал из темноты, пугая неожиданными воплями. Это продолжалось до тех пор, пока однажды сестра не поймала его и не зажала его курчавую головенку между двумя книжками. Оскорбленный, он заревел на весь дом, за что Эсмеральда получила от родителей строгий выговор. Но после этого она могла спокойно передвигаться по дому, не опасаясь нападения из-за угла.

Сейчас Эсмеральда была так возмущена, что слезы мгновенно высохли и глаза засверкали гневом. Обеспокоенный, Билли схватил ее за руку, но она оттолкнула его.

— Вот, значит, как? — обратилась она к брату. — Ты ли это, Бартоломью? Разве я учила тебя так нагло разговаривать? Так вот кем ты стал после тринадцати лет моих стараний!

Налетчики в масках застыли на месте, огорошенные нападением Эсмеральды на своего предводителя. Бартоломью шарил рукой по стойке, но натыкался на решетку, мешающую ему перепрыгнуть. Прежде чем он успел придумать другой способ бегства, она сорвала с его лица алую повязку.

В банке воцарилась изумленная тишина, нарушаемая только приглушенными рыданиями старушки в углу. Бартоломью опустил голову. Если бы не зловещая черная борода, он выглядел бы тем же ангелоподобным малышом, которого так любила Эсмеральда. Казалось, его пухлые губы вот-вот задрожат, а из больших черных глаз ручьем польются слезы. Она не знала, чего хотела больше: отшлепать его или броситься к нему с поцелуями.

— Что ж, Бартоломью Игнатиус Файн, мне придется поставить тебя на колени!

— Игнатиус?! — воскликнули все, удивившись.

Джаспер толкнул локтем Вирджила.

— Я бы с удовольствием стоял перед ней на коленях хоть каждый день!

Спрятав пистолет в кобуру, Бартоломью откинул волосы со лба и с затаенной ненавистью посмотрел на сестру.

— Что ты наделала, Эсмеральда! Эти люди уважали меня. Во всяком случае, пока ты не появилась и не испортила все. Ты никогда не давала мне развлечься!

— Развлечься?! — возмутилась Эсмеральда, взглянув на лежащих на полу испуганных посетителей банка. — Ты называешь это развлечением? По-твоему, это развлечение — наводить ужас на невинных горожан, красть заработанные ими деньги, которые они отложили на черный день?!

Он упрямо вздернул голову, как делал это, когда она заставала его за кражей леденцов в аптеке, пока она занималась покупками.

— Просто я собираю материал для своих рассказов. Прежде чем писать о жизни, я должен попробовать ее на вкус.

Вся боль, накопившаяся в душе Эсмеральды за последние несколько месяцев, вылилась в слезы, вновь навернувшиеся на ее глаза.

— Значит, тебя не трогает, что, пока ты здесь вкушаешь жизнь, я оплакиваю тебя, думая, что ты погиб?

Молодой человек опустил голову:

— Мне очень жалко, Эсми. Клянусь, я не хотел. Я нанимал Снортона не для того, чтобы доставить тебе боль, а чтобы помешать тебе ехать сюда. Здесь очень опасно, особенно для одинокой девушки.

— Ты нанял Снортона? — прошептала она. — Так это ты сам нанял этого отвратительного хорька?!

— Пойми, Эсми, я действительно хотел, чтобы ты поверила в мою смерть. Это был единственный способ, чтобы остановить тебя. Я же знал, что иначе ты бы поехала искать меня.

— И ты позволил Снортону выманить у меня последние жалкие гроши и придумал эту душещипательную историю? Да еще подбросил свои вещи, чтобы сделать ее более убедительной!

Бартоломью мрачно насупил брови.

— Почему душещипательную? Мне казалось, это достаточно правдивая и трогательная история. Пока я сочинял ее, у меня слезы наворачивались на глаза!

Эсмеральда услышала за спиной смех Билли.

— Понимаешь, Эсми, — продолжал Бартоломью, — получилось так, что я очень досадил одному человеку, опасному и могущественному. И мне пришлось сказать, что я — единственный ребенок в семье. Если бы он узнал о тебе, то мог использовать против меня, а еще хуже — навредить тебе.

— Сомневаюсь, чтобы он мог сделать мне больнее, чем это сделал ты, — холодно сказала она.

Бартоломью подошел к сестре и нежно улыбнулся.

— Когда-нибудь ты поймешь, что все это я сделал для нас обоих. Я ждал, когда ты немного успокоишься, чтобы связаться с тобой и сообщить потрясающую новость. Теперь я богатый человек, сестра. Настолько богатый, что тебе больше никогда не придется жертвовать собой и ходить из-за меня голодной; никогда не придется трястись над каждым пенни и слушать, как бездарные, избалованные девчонки барабанят по клавишам в нашем доме. Ты сможешь покупать себе любые безделушки и красивые вещи, которых у тебя никогда не было, но которых ты заслуживаешь больше, чем кто-либо на свете! Ты ведь еще не старая, Эсми. Стоит тебе немного принарядиться да подкраситься, и ты сможешь еще поймать какого-нибудь вдовца, иметь свою семью, детей!

Возмутительная болтовня брата была невыносимой, тем более что ее слышал Билли. Неужели он находит ее такой же жалкой?

Неожиданно для себя она дала Бартоломью такую сильную пощечину, что с его лица сразу слетело самодовольное выражение, а все присутствующие вздрогнули.

Потирая щеку, он отступил назад. Его темные глаза наполнились слезами.

— Как ты могла, Эсми? Ты ни разу не поднимала на меня руку с тех пор, как умерли папа с мамой!

— Да, и начинаю думать, что допустила серьезную ошибку!

Брат и сестра смотрели друг на друга. Билли незаметно подошел сбоку и увидел упрямо сжатые губы и гордо поднятые подбородки.

— Будь я проклят! — изумленно выдохнул он. — Так вы и в самом деле брат и сестра?!

Эсмеральда была на грани истерики.

— Разумеется, я его сестра! А вы что думали?

Встретив его взгляд, она ясно поняла, что именно он думал. Вспомнились все их предыдущие разговоры, полные смутных намеков на эти его непристойные предположения, но она была слишком наивна, чтобы уловить их смысл. Это открытие потрясло ее сильнее, чем предательства брата.

— А это еще кто, черт возьми? — спросил Бартоломью, тоном ревнивого ребенка. — И почему он так смотрит на тебя?

Эсмеральда не слушала его. Ее внимание было целиком приковано к Билли.

— Вы знали об этом? — тихо спросила она.

Билли не пытался ни искать себе оправдания, ни просить прощения. Он просто смотрел на нее.

У Эсмеральды вырвался не то смех, не то рыдание.

— Просто восхитительно! Один из вас считает меня увядшей старой девой, а другой — любовницей преступника!

— Так вы считаете мою сестру проституткой, сэр?! — возмутился Бартоломью.

Билли с глубоким презрением взглянул на него.

— Я Уильям Дарлинг! Человек, которого ты, неблагодарный щенок, позволил Снортону обвинить в твоем убийстве!

Сунув руку в карман, он вынул оттуда что-то блестящее, а другой рукой выхватил пистолет.

— А кроме того, я заместитель начальника полиции и собираюсь отвести тебя, жалкий осел, в тюрьму!

Потрясенный, Вирджил вытаращил глаза на значок. Увидев оловянную звезду, Эсмеральда онемела. Что же касается ребят Бартоломью, то они с шумом вылетели через все три двери. Только их и видели. Только Сэди осталась невозмутимой. Она проковыляла к Билли и любовно облизала его сапоги.

— Убирайся отсюда ко всем чертям, Вирдж! — приказал Билли, не сводя глаз с Бартоломью. — Все уходите, пока мне не пришлось арестовать и вас.

Энос и Сэм прижались друг к другу от страха. Джаспер фыркнул от ненависти, а Вирджил удрученно покачал головой:

— Ты разбил мое старое сердце. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда один из Дарлингов снюхается с властями!

Братья молча вышли. Только Джаспер задержался в дверях, чтобы с презрением плюнуть через плечо.

Игнорируя это грубое оскорбление, Билли повернулся в сторону банковских служащих и клиентов.

— Вы тоже можете уходить, — выкрикнул он. — Я не стану тратить время на уговоры, выметайтесь поживее!

Обрадованные клиенты осторожно направились к выходу и стремглав выскочили на улицу. В опустевшем холле остались Билли, Бартоломью и Эсмеральда.

Она все еще не пришла в себя после потрясения. Вдруг Бартоломью отчаянно дернул ее за руку.

— Не позволяй ему забрать меня, Эсми! Я не сделал ничего такого, чтобы заключать меня в тюрьму. Он сам может в этом убедиться!

— Отойдите от леди! — сказал Билли, не отнимая руки от пистолета.

Бартоломью отступил на шаг.

— Этот тип заплатил тебе, верно? — закричал он Билли. — Заплатил тебе, чтобы ты убил меня! Что же, если я умру, он никогда не узнает, где спрятано золото! И ты тоже!

— Какое еще золото? — очнувшись, воскликнула Эсмеральда. — И что это за тип, о котором ты говоришь?

Бартоломью указал на Билли.

— Спроси у него. Он знает, кто его нанял.

— Уж кто это хорошо знает, так это я. Потому что именно я и наняла его.

Спокойное признание сестры поразило Бартоломью. Он недоуменно уставился на нее.

— Как ты могла нанять его? У тебя же нет денег!

— Мистер Дарлинг осведомлен о моем теперешнем бедственном положении, — сказала Эсмеральда, — причем я вынуждена напомнить тебе, что этим положением я обязана только твоему бегству из дому. Однако мистер Дарлинг был настолько любезен, что согласился дать мне отсрочку платежа. Особенно после того, как я объяснила ему, что наш дед будет рад проявить великодушие к человеку, который нашел тебя. — Она постаралась как можно более естественно улыбнуться. — Уж мы с тобой знаем, что дедушка не остановится ни перед какими расходами, когда дело касается его любимого внука!

— Дедушка?! — рассмеялся Бартоломью. — И после этого ты смеешь называть мою выдуманную историю душещипательной?!

— Еще раз говорю вам: отойдите от леди и положите руки на голову, — предупредил Билли, начиная терять терпение.

— Делай, что тебе приказано. — Она подтолкнула брата. — Мы во всем потом разберемся.

— А почему бы не теперь? — Бартоломью перевел взгляд на Билли. — Мы с вами, мистер Дарлинг, вполне можем стать партнерами. Я могу отдать вам долю Уинстеда. Сколько бы он вам ни заплатил, это не может сравниться с тем богатством, которое я спрятал всего в нескольких милях отсюда.

Эсмеральде казалось, что они оба сошли с ума. В отчаянии она подбежала к Билли.

— Ради бога, скажите мне, о чем он толкует? Кто этот Уинстед? И почему Бартоломью хочет подкупить вас?

Билли обнял девушку и притянул к себе. Она взглянула на брата. Он улыбался.

— Возможно, вы считаете, что мне нельзя доверять, — сказал он, — но, клянусь, я и не думал обманывать Уинстеда, если бы случайно не услышал, как он приказывал одному из своих гангстеров убить меня после того, как я вернусь с золотом.

Билли раздраженно вздохнул.

— Мне не нужно твое золото, сынок. Мне нужно, чтобы ты держал руки за головой и чтобы я мог их видеть.

Лицо Бартоломью перекосило от страха. Он стал поспешно отступать, но зацепился за свою же ногу и рухнул на пол. Даже с этой своей разбойничьей бородой, скрадывающей детскую округлость лица, он выглядел беззащитным ребенком.

Эсмеральда облегченно вздохнула, но в этот момент он потянулся рукой к кобуре пистолета.

— Не делай этого! — Крикнул Билли.

— Бартоломью, не надо! — отчаянно закричала Эсмеральда.

Билли взвел курок. Этот щелчок отозвался в ушах девушки громче, чем сам выстрел. Освободившись от рук Билли, она бросилась к брату и упала ему на грудь.

— Бог мой, — охрипшим голосом прошептал Билли, — я же мог убить тебя, малышка!

Билли опустил пистолет. В ужасе от того, что могло произойти, он не услышал встревоженного ворчания Сэди и не обратил внимание на предостерегающее покалывание в затылке...

Раздался громкий выстрел. Билли почувствовал сильную боль в груди. Он выронил пистолет и, прижимая руку к кровоточащей ране, посмотрел на Эсмеральду глазами, полными обиды и горечи.

От выстрела у нее звенело в ушах. Едкий запах пороха щипал глаза. Она увидела, как колени Билли подогнулись и он медленно осел на пол. Из раны хлестала кровь.

Первой, кто пришел в себя от шока, оказалась Сэди. Таща за собой поводок, она прошлепала к хозяину и начала облизывать горячим языком его бледное, без единой кровинки лицо. И тут из груди Эсмеральды вырвался отчаянный крик. Она бросилась к Билли. Грудь его едва заметно вздрагивала. Рубашка пропиталась кровью.

Трясущейся рукой Эсмеральда откинула волосы с его лба. Густые ресницы отбрасывали тень на неподвижное лицо. Он выглядел совсем юным и беззащитным.

Билли слабо застонал, когда Эсмеральда осторожно положила его голову себе на колени и прижала руку в белой перчатке к его груди, пытаясь остановить кровь.

— Что ты наделал! — с отчаянием крикнула она брату.

С немым ужасом Бартоломью уставился на пистолет, выпавший из его руки. Эсмеральда вдруг поняла, что он впервые нажал курок и только теперь осознал страшные последствия своего отчаянного поступка. Раньше она почувствовала бы жалость к попавшему в беду братишке. Теперь же он вызывал у нее настоящую ненависть. Слезы потекли по ее щекам.

— Так ты хотел познать жизнь, Бартоломью? Ты стремился испробовать, что значит лишить человека жизни! Теперь ты набрался жизненного опыта, чтобы написать одну из своих дурацких мелодрам?!

Он медленно поднял на нее глаза. В них она не увидела ни стыда, ни раскаяния. Один только безумный страх! Он подбежал к сестре, схватил ее за руку.

— Нужно убираться отсюда, Эсми! С минуту на минуту здесь будет полиция!

Девушка решительно выдернула свою руку.

— Я никуда с тобой не пойду!

Бартоломью в тревоге оглянулся на дверь.

— Идите... с ним.

Они одновременно вздрогнули, услышав свистящее дыхание Билли.

— Идите, — с трудом проговорил он сквозь стиснутые зубы. — Если вы останетесь... мне... придется арестовать вас за оказание помощи преступнику и сопротивление властям...

Он замолчал, превозмогая боль. На лбу его выступили капельки пота.

— Тогда мне лучше сдаться вам и рассчитывать на снисхождение суда, не так ли? — попыталась шутить Эсмеральда.

— Снисхождения... не будет, — прошептал он, и его глаза закрылись.

Когда она подняла голову, то обнаружила, что брат убежал. Она знала Бартоломью с первого дня его рождения, и он исчез, предав ее. Билли она знала только три дня, и он никогда не сделал бы этого.

С улицы донеслись крики и топот бегущих ног. Эсмеральда с тревогой подумала, что побег брата не прошел незамеченным. Но ее внимание было сосредоточено на Билли, который пытался подняться.

— Успокойтесь! — умоляла она, обнимая его. — Мы должны дождаться доктора!

Он судорожно ухватился за кружевную оборку ее платья и притянул ее к себе. Его лицо исказилось сильной болью и отчаянием.

— Вы умная девушка, Эсмеральда, — с трудом заговорил он. — Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали меня. Уинстед — начальник полиции, которого обманул ваш брат. Он обещал мне содействие, пока я не схвачу Барта, но теперь его люди скоро узнают, как все обернулось. Если Уинстед узнает, что Барт рассказал нам о его участии в том ограблении, то мне понадобится не доктор, а гробовщик. А заодно и вам!

Эсмеральда понимала, что единственный выход — побег. Но Билли был очень слаб и мог умереть от потери крови. Оставаться же было бессмысленно, так как здесь с ними наверняка расправятся наемники Уинстеда. Наконец она решилась.

— Попытаемся уйти. Не хочу, чтобы гробовщик продал этот проклятый костюм новому обреченному!

— Через... заднюю... дверь, — прошептал он, почти теряя сознание от боли.

Обхватив Билли за талию, она подставила ему свое плечо, сокрушаясь в душе, что невелика ростом. Он же старался не обрушиться на нее всей тяжестью своего тела и цеплялся за стойку. К тому же мешала Сэди, путаясь в ногах. Кое-как им все-таки удалось добраться до выхода.

— Н-не могу... дальше... идти. Вы... одна... — прошептал, задыхаясь, Билли.

Мысль уйти без него была так же ужасна, как и возможность оставить его здесь.

— Я наняла вас, надеясь, что вы способны довести дело до конца. Если вы решили остаться здесь, в луже крови, обливаясь слезами жалости к себе, значит, я могу больше не беспокоиться о том, чтобы заплатить за ваши хлопоты!

Она удивлялась своему голосу — резкому и властному. Он поднял голову и сердито посмотрел на нее, как ей показалось, с ненавистью.

— Какое это имеет значение? Вы в любом случае не собираетесь заплатить мне.

— Ошибаетесь, мистер Дарлинг. Я всегда отдаю свои долги!

И тут Эсмеральда прильнула к его губам. Сначала его губы были плотно сжаты, но через секунду он впился в ее рот таким страстным поцелуем, что она чуть не потеряла равновесие. Она ощущала в этом безумном поцелуе привкус отчаяния, потрясшего ее. Опасаясь упасть в обморок, девушка прервала поцелуй. Если они хотели живыми выбраться из этого несчастного банка, то хотя бы один из них должен твердо держаться на ногах.

Билли спрятал лицо у нее в волосах.

— Черт возьми, вы хотите убить меня или помогаете выжить?!

— Я думаю, вам стоит постараться выжить, чтобы разобраться в этом, — подбодрила она его.

Но силы его были на исходе. К тому моменту, когда они достигли распахнутых дверей, Эсмеральде пришлось тащить Билли на себе.

Узкий переулок был тих и безлюден. Она быстро огляделась. У ближайшего столба была привязана кобыла Билли, рядом с ней — вторая лошадь, вероятно, предназначенная для того, чтобы увезти ее брата в тюрьму. Значит, она была права, и Билли не собирался возвращаться к ней в гостиницу. Отогнав от себя горькие мысли, она потащила его к лошадям. Он раскачивался, как пьяный, не в состоянии сохранять равновесие.

— Темно, — пробормотал он. — Не думал... что уже... так поздно.

Эсмеральда испугалась — на небе сияло яркое солнце!

— Господи, — взмолилась она, — не допусти, чтобы и в самом деле оказалось слишком поздно!

Ее отчаяние возросло, когда они наконец добрались до его кобылы. В ней было не меньше двадцати футов роста. Выбиваясь из сил, Эсмеральда пыталась поднять обмякшего Билли в седло. Она умоляла, приказывала, ласкала и кричала. Раза два даже прибегала к резким выражениям, рассчитывая разозлить его. Когда ей уже почти удалось закинуть его ногу, кобыла шарахнулась в сторону, испуганная запахом крови.

Билли рухнул на землю. Его глаза широко распахнулись и вдруг закатились.

Сэди плюхнулась на задние лапы, задрала морду к небу и начала выть так, как будто с нее живьем сдирали кожу. Эсмеральда в отчаянии готова была вторить ей.

Чувствуя свою абсолютную беспомощность, заливаясь горячими слезами, она упала на колени рядом с неподвижным телом Билли.

— Не умирай! Не смей умирать на моих глазах, Билли Дарлинг! Я этого не перенесу! Ты слышишь меня?

Она прижалась ртом к его губам, пытаясь вдохнуть в него жизнь, но он оставался неподвижен.

В полном отчаянии девушка уронила голову ему на грудь и зарыдала.

Она не слышала грохота колес повозки. Она ничего не слышала, пока высоченный гигант не склонился над ней и, мягко отстранив, поднял Билли на руки, как маленького ребенка.

Осторожно прижав брата к своей могучей груди, Вирджил подмигнул девушке:

— Мы, Дарлинги, мэм, иногда ссоримся и даже деремся, но мы одной крови, мэм, а это что-нибудь да значит.

Когда он бережно опустил Билли на дно повозки, Эсмеральда закрыла руками рот, чтобы заглушить рыдания.

Жарким субботним полднем обитатели Каламити были потрясены невиданным зрелищем. В их жалкий пыльный городок торжественно въехала роскошная карета.

Прятавшийся в прохладном сумраке конюшни Донли Эзелл стоял в дверях и взглядом знатока провожал глазами шестерку великолепных, серых в яблоках, лошадей. Старая матушка Шивели не могла отвести затуманившегося взора от кучера, важно восседавшего на козлах в алой ливрее и напудренном парике. По ее сморщенному лицу бродила задумчивая улыбка.

— Как он похож на того красавчика, который ухаживал за мной, когда мне было шестнадцать лет! — воскликнула она, обращаясь к своей старой подруге Мод.

— Смотри, мама! — с восторгом закричала какая-то малышка, так сильно дернув мать за руку, что та чуть не выронила решето с яйцами. — Это же король Нью-Мехико! — Девчушка указала на гербовый щит Уиндхемов, тщательно выписанный золотом на черной лакированной дверце.

Сидевшая в карете Анна раздраженно опустила занавеску. Она чувствовала себя совершенно ужасно от непривычной жары и всепроникающей пыли.

— Надеюсь, ты доволен, Реджинальд! Вряд ли мы привлекли бы больше внимания, если бы прибыли в тыкве, запряженной шестеркой белых мышей!

Ее брат сидел напротив, откинувшись на подушки, и тоже изнывал от зноя. Его белоснежная рубашка потеряла первоначальную свежесть. Анна взглянула на него с сочувствием, но решила промолчать, так как брат стал очень раздражительным с тех пор, как они покинули любимую Англию.

Тяжело дыша, он то и дело промокал пот, струившийся по раскрасневшемуся лицу и блестящей лысине.

— Просто возмутительно, что в этой глуши не подают чай в пять часов. Мне и так пришлось пожертвовать чуть ли не всеми удобствами.

Анна лениво обмахивалась веером.

— Вот из-за твоей привычки к роскоши мы и потратили массу драгоценного времени на погрузку этой проклятой кареты сначала на пароход, а потом на поезд. Лучше бы мы употребили его на розыски Эсмеральды!

Стряхнув с себя оцепенение, Реджинальд гневно стукнул тяжелой тростью по полу кареты.

— Я уже говорил тебе, что не намерен везти свою единственную внучку в Англию в какой-то повозке, запряженной дохлыми мулами!

Их взгляды встретились, затем оба отвели глаза в сторону, скрывая друг от друга тревогу. Что, если они уже опоздали? Что, если Эсмеральда уже встретилась с человеком, о котором сообщала в своем письме? С человеком, который, возможно, был убийцей ее брата. Анна содрогалась при мысли о том, что мог сделать этот жестокий негодяй с ее невинной племянницей.

Не в состоянии и дальше терпеть бездействие, она выхватила трость из руки брата и постучала в потолок кареты. Пока тяжелый экипаж со скрипом останавливался, она поспешно собирала ридикюль, зонтик и веер. Затем нетерпеливо распахнула дверцу.

— Черт возьми, куда ты собираешься идти? — требовательно спросил герцог, цепляясь за ее рукав, как испуганный ребенок.

Анна мягко похлопала его по руке.

— Успокойся, Реджи. Просто я решила больше не терять времени понапрасну. Пока ты устроишь для нас комнаты, я расспрошу здешнего констебля. Может, он что-нибудь знает о нашей девочке.

— Анна! — окликнул он сестру, когда соскочивший с козел кучер помогал ей выйти из кареты. — Ты ее найдешь, правда?

Анна молча послала ему воздушный поцелуй, предпочитая не давать обещания, которое могла не сдержать.

Уже минут десять Анна нервно топталась у запертой конторы шерифа, когда к ней робко подошел старик, заросший седыми космами.

— Бесполезно здесь ждать, — сказал он. — Шерифа нет.

Анна была шокирована фамильярным обращением незнакомца, от которого исходил терпкий запах пота и лошадей. Она быстро достала из ридикюля надушенный носовой платок и поспешно прижала его к лицу.

— Может, вы скажете мне, где я могу его найти?

— Вот там, в салуне. — Старик махнул рукой через дорогу.

Он так бесцеремонно разглядывал ее с ног до головы, что ей пришлось удостовериться, застегнуты ли крохотные перламутровые пуговки на ее жакетке из тонкой шерсти. Она уже хотела направиться в указанном направлении, но старик загородил ей дорогу.

— Этот красивый экипаж, из которого вы вылезли, принадлежит вам, мэм?

— Нет, эта карета принадлежит герцогу Уиндхему, — сухо ответила она.

— Видать, этот мистер Уиндхем здорово богатый!

От Анны повеяло аристократическим холодком.

— Уиндхем — это его титул, а не имя. И обращаться к моему брату следует «лорд Уиндхем» или «ваше сиятельство».

— Стало быть, его сиятельство не ваш муж?

— Очевидно, раз я его сестра. Я не замужем.

Суровое лицо старика осветила радостная улыбка. Анна подняла брови, собираясь поинтересоваться, что привело его в состояние такого восторга, но он уже повернулся и торопливо засеменил по улице, загребая пыль потрескавшимися от старости сапогами.

— Элмер! Эй, Элмер! Ты не поверишь, но у нас появилась еще одна!

Несколько смутившись оттого, что оказалась единственной женщиной в старой таверне, Анна тем не менее решительно подошла к единственному занятому столику.

— Прошу простить меня, господа. Я ищу городского констебля.

Двое мужчин, похоже близнецы, в одинаковых широкополых шляпах, клетчатых рубашках и хлопчатобумажных штанах, растерянно переглянулись.

— У нас нет никакого констебля, — ответил один из них, нервно поправляя шейный платок.

— Может, вам нужен наш шериф Макгир? — сказал другой, указывая на сидящего напротив него человека.

Шериф взглянул на Анну, оторвавшись от карт.

— Я буду к вашим услугам, мэм, после этой взятки.

Анна потрясение смотрела на него, не веря своим ушам. Возможно ли, чтобы официальное лицо вело себя так непочтительно?! Неужели Реджинальд прав, уверяя, что в этой стране живут исключительно невоспитанные люди?

Она смотрела на его обветренное, обожженное солнцем лицо, на серебристо-пепельные волосы, широкоплечую, стройную фигуру. Его рубашка была ослепительно белой, а пестрый жилет тщательно выглажен, так что даже придирчивый Реджинальд не смог бы упрекнуть его в небрежности. Чувственные губы шерифа обрамляли седые усы.

Макгир продолжал играть, не обращая на Анну никакого внимания. Терпение ее наконец иссякло.

— Я не хотела бы прерывать вашу игру, шериф, но позвольте представиться. Меня зовут Анна Гастингс. Я сестра лорда Уиндхема и ищу свою племянницу — молодую женщину по имени Эсмеральда Файн.

Он взглянул на нее с удивлением.

— Надеюсь, мэм, вы не вооружены?

Застигнутая врасплох странным вопросом, она пробормотала:

— Конечно, нет.

— Хорошо! — Он усмехнулся и подмигнул ей. — Сейчас, я только сделаю ход.

Стиснув зубы, Анны начала нетерпеливо постукивать башмачком.

Между тем Дрю только делал вид, что поглощен игрой в карты. На самом деле его заинтересовала женщина, с нетерпением дожидавшаяся его внимания. Он слышал нервное постукивание изящного кожаного башмачка. До него доносился едва уловимый аромат ее изысканных духов. Дрю украдкой рассматривал ее... Пышные пепельные волосы выбивались из-под модного капора. «Анна! Что ж, ей подходит это элегантное имя, — подумал он. — Она могла бы быть очень привлекательной женщиной, если бы не это кислое выражение надменного лица с недовольно поджатыми губами. Интересно, как она среагирует, если ее поцеловать?»

Вернувшись к картам, шериф обнаружил, что Даубер выбросил четыре четверки. Ах, черт, а у него ничего не было, кроме валета червей! Дрю с раздражением бросил карты на стол, взял свой пиджак со спинки стула и встал. Подкрутив кончик свисающего уса, чтобы скрыть невольную улыбку, Дрю почтительно поклонился и вежливо показал на дверь.

— Только после вас, мэм.

Зоя Дарлинг умела держать слово. В течение недели, пока ее сын находился между жизнью и смертью, она и пальцем не пошевелила, чтобы помочь ему. Зато без единого слова неудовольствия заботилась о его кобыле.

Устроив Билли в дальней комнате на грубо сколоченном деревянном топчане и оставив с ним Сэди, Эсмеральда спустилась за своими вещами. Вернувшись, она обнаружила у дверей комнаты аккуратный сверток. Это оказалась старая холщовая рубашка, принадлежавшая, видимо, еще отцу Билли, — вот и все, что сделала мать для умирающего сына.

Зоя Дарлинг и Эсмеральда ухитрялись сосуществовать в маленьком домике, не обмениваясь ни словом, ни взглядом. Девушка научилась сама справляться с насосам и набирать воду, чтобы стирать пропитанные потом рубашки и простыни Билли.

Горячее желание спасти жизнь Билли заставило ее хитрить. Однажды она подглядела, как Зоя подкрадывается к курице, беспечно клюющей рассыпанные по лужайке перед домом зерна. Через некоторое время на столе в кухне лежала уже ощипанная тушка. Эсмеральда дождалась, пока Зоя покинет кухню, затем схватила курицу и опустила ее в горшок с закипающей водой. Когда могучая фигура женщины снова замаячила у входа, она уже наливала ароматный бульон в миску Билли, бойко напевая себе под нос веселую мелодию.

Злобно фыркнув, Зоя развернулась и направилась во двор ловить другую жертву себе на ужин. Эсмеральда подозревала, что она с большим удовольствием свернула бы шею незваной гостье.

В другой раз, когда Эсмеральда дремала в кресле-качалке у кровати Билли, ей вдруг почудилась какая-то тень у дверей. Сэди, как всегда лежавшая в ногах хозяина, подняла голову и насторожилась. Когда Эсмеральда окончательно проснулась, никакой тени не было, и она решила, что это был просто сон... А может быть, Зоя Дарлинг все-таки беспокоилась о сыне?

Целых шесть дней Билли не приходил в себя. Однажды вечером у него снова подскочила температура и, несмотря на удушающую жару в комнате, появился сильный озноб. Эсмеральде с трудом удалось напоить его из ложки. Она укрыла Билли всеми одеялами, которые смогла найти в доме, но он метался в лихорадке и сбрасывал их прочь.

Наконец он успокоился, но его неподвижность казалась девушке еще более страшной. Стараясь не поддаваться панике, она нежно дотронулась до лба, но тут же отдернула руку — таким он был горячим.

Эсмеральда еще в детстве узнала страшный лик смерти: восковой цвет кожи, прерывистое, затрудненное дыхание. Ей пришлось пережить то горькое и безысходное отчаяние, которое оставляет смерть, забирая с собой тех, кого вы любили. Ужас охватил девушку.

Она вспомнила, как своими слезными молитвами просила бога оставить жизнь маленькому брату. Господь услышал ее тогда. Может, попробовать еще раз...

Сжав безвольную, горячую руку Билли, Эсмеральда встала на колени рядом с кроватью и спрятала лицо в смятые простыни. Она готова была дать господу истовый обет в обмен на жизнь Билли, но сомневалась, что бог согласится его принять от такой грешницы, как она. После нескольких минут мучительного молчания она отчаянно прошептала:

— Пожалуйста, господи! Умоляю тебя...

Чья-то рука коснулась ее плеча... Она повернула голову, на мгновение поверив в чудо... И увидела Зою. В руках она держала Библию в темном кожаном переплете.

— Возьми вот это и продолжай молиться. — Она кивнула на распростертое тело Билли. — Это его Библия.

К удивлению Эсмеральды, она не ушла, а тяжело опустилась на старую качалку, скрипнувшую под ее тяжестью. Глядя на сына, она стала монотонно раскачиваться. И вдруг заговорила...

— Билли был первым из всех Дарлингов, который сам научился читать. — Девушке даже показалось, что в ее грубом голосе проскользнули нотки нежности. — Когда мы еще жили в Миссури, он вырезал свистки и продавал их проходящим через городок разносчикам за книги. Но братья всегда издевались над ним. Они говорили, что чтение — это занятие для девчонок. Они таскали его книги, когда его не было дома, и сжигали их.

Эсмеральда чуть не разрыдалась. Она вспомнила, как обнаружила в мансарде заведения мисс Мелли несколько книжек, на которых старательным почерком было написано его имя. Так вот почему он так упорно отрицал, что они принадлежат ему. Он боялся ее насмешек! Зоя вздохнула.

— Тогда я решила отдать ему нашу семейную Библию. Уж на что мой Джаспер был отчаянным и вредным, но и он знал, что сжечь Библию — великий грех!

Эсмеральда открыла книгу и перелистала ее тонкие и хрупкие страницы. Она живо представила себе Билли мальчиком, который читает при свече, отбрасывающей золотистые тени на его темноволосую головку. Старательно шевелит губами...

Зоя Дарлинг встала с кресла.

— Я подумала, что ему будет приятно снова услышать какие-нибудь старые истории, — продолжала она. — Больше всего ему нравилось читать про Даниила в берлоге горных львов и про короля Давида, который выстрелил гиганту прямо между глаз.

Эсмеральда затаила дыхание, когда Зоя направилась к кровати. Она протянула руку к щеке сына. Ее пальцы дрогнули, как лепестки дикого цветка, не знавшего ласкового прикосновения солнца, но тут же снова упрямо сжались в кулак, так и не дотронувшись до лица Билли.

— Когда он решил остаться здесь, — тихо сказала она, — я поняла, что ему суждено здесь умереть. — Зоя обернулась, пытливо глядя на девушку. — Вы знаете, что вырезают на могильном кресте над могилой погибшего во время войны, если его лицо изуродовано до неузнаваемости? Или если после боя не осталось никого, кто знал бы его имя?

Эсмеральда покачала головой.

Глаза Зои стали темными от горечи.

— «Чей-то дорогой» — вот что пишут на кресте.

Эсмеральда содрогнулась, представив Билли, лежащим в одной из таких могил.

— Никогда он не будет лежать в такой могиле! — неистово закричала она. — Он не умрет! Слышите?

Зоя посмотрела на нее с сожалением.

— Вы жена ему?

Эсмеральда была готова сказать «да».

— Нет, — ответила она.

Зоя Дарлинг погрозила ей пальцем.

— Тогда не смотрите на его наготу. Это неприлично!

И Зоя Дарлинг исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив девушку наедине со своим сыном.

Эсмеральда долго сидела на полу, прижимая к груди Библию и прислушиваясь к затрудненному дыханию Билли. Несмотря на свое смелое заявление, она все-таки решила обратиться к богу с мольбой о прощении грехов Билли. Она снова встала на колени, но, передумав, забралась на топчан и устроилась рядом с Билли, потревожив недовольную Сэди. Осторожно положив голову ему на плечо, она открыла Библию...

Проснувшись утром, Эсмеральда увидела, что Билли смотрит на нее. Она так испугалась, что скатилась с кровати и упала на Сэди. Собака взвыла и отскочила от девушки, которая лежала на спине, прижав руки к гулко бьющемуся сердцу. Билли осторожно приподнял голову.

— Неужели ты действительно назвала мою маму старой злобной каргой или мне это приснилось?

— Боюсь, что и в самом деле назвала, — проговорила она осипшим голосом, так как всю ночь читала вслух Библию, пока перед рассветом ее не сморил сон.

Билли со стоном сел и откинулся на подушки.

— Нам чертовски повезло с этой вашей врожденной способностью стрелять, если кто-то стоит у вас поперек дороги.

— Это относилось только к Дарлингам, — с возмущением возразила она.

С кровати донесся легкий смех. Она озадаченно посмотрела на Сэди, затем встала на колени и заглянула в лицо Билли, который улыбался и был похож на выспавшегося ребенка.

Не веря своим глазам, Эсмеральда протянула руку и коснулась его груди, стараясь не задеть повязку. Тело было прохладным, дыхание — ровным и глубоким. Силы вдруг оставили девушку. Она спрятала лицо в его руки, горячо и бессвязно бормоча благодарственную молитву.

Билли легко погладил ее по волосам. Она подняла голову и встретилась взглядом с его серо-зелеными глазами.

— Не плачь, милая, — прошептал он, смахивая пальцем слезы с ее щек. — Я не хочу, чтобы ты плакала, — сонно пробормотал он и снова погрузился в забытье.

Билли спал уже вторые сутки. Но теперь это было не тяжелое забытье. Он спал глубоким, целительным сном выздоравливающего человека. Даже Сэди, почувствовав, что хозяину лучше, покинула свой пост и топталась под ногами равнодушной Зои.

Когда утром Эсмеральда внесла в спальню таз с водой, чтобы умыть Билли, он все еще крепко спал. Она замерла, любуясь его обнаженной грудью, покрытой золотистыми волосками. «Тебе нельзя смотреть на его наготу, девушка. Это неприлично!» — вспомнила Эсмеральда слова Зои.

Но сейчас Зоя занималась хозяйственными делами во дворе. Сэди тоже была с ней. Никто не мешал девушке спокойно изучать мужественное лицо Билли с темно-каштановой бородкой, отросшей за время болезни.

Почувствовав странную дрожь, она решительно поставила таз на стул и намочила мочалку в мыльной воде. Осторожно протерла шею, лицо. Затем, стараясь не намочить свежую повязку, провела влажной мочалкой по груди. Капельки воды поблескивали, как роса, на жестких золотистых колечках, прежде чем скатиться на плоский, мускулистый живот. От прикосновения полотенца Билли напрягся и застонал. Она виновато отдернула руку, решив, что сделала ему больно. И, уже совсем легко касаясь его, Эсмеральда продолжила процедуру. Но он снова напрягся и выгнулся так резко, что ей пришлось схватить простыню, чуть не соскользнувшую с его бедер.

Не выпуская полотенца из рук, девушка вытерла рукавом выступивший на лбу пот. Странно, ей показалось, что сегодня жарче, чем обычно.

Раздосадованная своим непонятным состоянием, она поправила простыню на груди Билли и перешла к ногам. Девушка старалась работать быстро, мочалка в ее руках мелькала перед глазами Билли. Он чувствовал ее прикосновение на щиколотках и думал о том, что последует за этим.

Закончив с этой частью туалета, Эсмеральда старательно закрыла его тело простыней и замерла. Оставалось то, что чего она всегда боялась. Когда Билли лежал без сознания, ей казалось совершенно естественным мыть его, как больного, беспомощного ребенка. В конце концов, это было все равно что купать Бартоломью. Но сейчас...

Однако Эсмеральда была не из тех, кто бросает дело на полпути. Стараясь не обращать внимания на отчаянный стук сердца, она отвернула лицо в сторону, закрыла глаза и быстро просунула руку с мочалкой под простыню.

Билли застонал. Эсмеральда быстро отняла руку и взглянула ему в лицо. Оно было спокойным и блаженным, длинные ресницы не дрогнули.

Преодолевая нервозную слабость, она снова проникла под простыню и очень удивилась. У нее возникло ощущение, что в его теле появилось что-то новое. Вдруг она испуганно распахнула глаза. Верно, этого раньше не было!

Понимая, что ее любопытство просто смешно, но не в силах побороть его, Эсмеральда слегка приподняла простыню...

— Ну что, герцогиня? Вы нашли то, что искали?

Эсмеральда замерла, услышав знакомые насмешливые нотки в голосе Билли. Она была готова отскочить от кровати и спрятать руки за спину, как девочка, которую застигли за кражей печенья.

Вместо этого девушка заставила себя спокойно опустить простыню и смело встретила взгляд Билли.

— Я искала мочалку.

Билли изобразил невинное удивление.

— Ту, которая у вас в руках?

Эсмеральда посмотрела на мочалку, с которой стекала вода, и почувствовала сильное желание запустить ее в лицо нахально усмехавшегося больного.

— Мне показалось, что я выронила ее, — сказала она, покраснев.

— А мне казалось, что я умер и нахожусь в раю!

— Я уже говорила вам, мистер Дарлинг, что райские кущи никак не могут быть вашим последним пристанищем.

Эсмеральда стала полоскать мочалку в тазу и искоса наблюдала за Билли.

Тем временем он вытянулся на кровати, положив руки за голову. Простыня соскользнула, обнажив его мощный торс. Он тоже следил за каждым движением девушки и выглядел при этом вполне бодрым и мужественным, как в их первую встречу. Недоставало только шляпы, сигары, небрежно зажатой в зубах, и пистолета в руке. Уже тогда Эсмеральда поняла, что есть вещи, гораздо более опасные, чем пуля сорок пятого калибра, выпущенная из «кольта».

Неожиданно Билли схватил ее за руку. Она испуганно вскрикнула, решив, что он хочет втащить ее на кровать. Но он только повернул руку ладонью вверх и нежно провел по ней пальцем, отчего девушку пронзила тревожно-сладкая дрожь.

— В этом нет сомнения, — говорил он как бы сам с собою. — Меня обмывал волшебный ангел. Значит, меня действительно готовили к раю.

Их взгляды встретились, и Эсмеральде показалось, что эти серо-зеленые глаза, опушенные длинными густыми ресницами, видят ее насквозь. Она не сразу осознала смысл его последней фразы.

— Так вы не спали? — воскликнула она.

Продолжая усмехаться, он виновато развел руками.

— Только с того момента, когда вы стали протирать мне шею. Вы делали это так энергично, что я проснулся.

Смятение и глубокий стыд охватили Эсмеральду. Она вспомнила, как нежно касалась его тела, любуясь великолепной мускулистой грудью, упругим плоским животом, стройными лодыжками. Вспомнила и мучительный стон, вырвавшийся у него, когда она в первый раз проникла под простыню. «Значит, он чувствовал мое прикосновение», — с ужасом подумала она, подавив собственный стон унижения.

Билли не мог оторвать восхищенного взгляда от пылающего румянцем лица девушки. Он чувствовал, что и сам весь горит. Никогда еще прикосновение женщины не действовало на него так сильно.

Когда он очнулся от сна и ощутил на своем теле ее нежные руки, он замер, борясь между желанием остановить ее и опасением, что она вдруг прекратит эту волшебную муку. Затем он целиком отдался острому наслаждению, испытывая сладкую, ноющую боль внизу живота.

Когда девушка приподняла простыню, он не выдержал и открыл глаза, повинуясь внезапному порыву, остановил игру. Билли боялся самого себя, боялся того, что может сделать, не совладав с собой.

— Что с тобой, милая? Ты так странно выглядишь?

Эсмеральда невольно коснулась своих растрепанных волос. За все это время она ни разу не подумала о себе и только теперь представила, как ужасно выглядит: прическа отсутствует, под глазами синяки, платье мятое... Она смущенно потупилась.

Но Билли обратил внимание вовсе не на эти мелочи. Он протянул руку и обнял ее за талию.

— Господи, как ты похудела. От тебя остались только кости да кожа!

Тронутая его заботой, Эсмеральда небрежно пожала плечами.

— Ничего страшного! Наверно, я была слишком поглощена тем, чтобы выкормить тебя бульоном с ложечки, и забывала поесть сама.

Его лицо еще больше помрачнело.

— И сколько же дней я пролежал?

— Сегодня восьмой.

— Я не забыл, — начал он сердито, снова переходя на «вы», — что вместо меня на этой постели могли лежать вы с пулей в спине! Не нужно вам было бросаться к вашему братцу! Он не стоил ваших тревог! А кроме того, я не собирался его убивать, только ранил бы.

— И куда же? В сердце?

— В палец, который он держал на курке!

Эсмеральда недоверчиво посмотрела на него, хотя прекрасно понимала, что такой искусный стрелок, как Билли, способен поразить любую цель.

— Несмотря на ваше плохое мнение о нем, Бартоломью вовсе не такой безнадежный. Он еще очень молод. Его просто ввели в заблуждение...

— Не знаю, о каком заблуждении вы говорите. Он жадный, избалованный и опасный человек!

— Я растила его, не щадя сил! — воскликнула уязвленная в самое сердце Эсмеральда. — Он ни в чем не нуждался!

— Вот именно. Может, отсюда-то все и пошло, — тихо заметил Билли.

Эсмеральда резко отвернулась, чувствуя его правоту.

— А этот мошенник-офицер действительно заплатил вам за то, чтобы вы убили моего брата? — спросила она.

— Нет, — коротко ответил Билли.

Она уже обернулась, готовая все простить, но холодный взгляд Билли остановил ее.

— Он заплатил мне за то, чтобы я убил вашего любовника.

— И сколько же? — прошептала она.

— Тысячу долларов, из них пятьсот — авансом. Остальное, когда будет сделано дело. Кроме того, он обещал амнистию мне и моим братьям и также место заместителя начальника полиции округа для меня.

Эсмеральда без сил опустилась на край кровати и рассмеялась.

— Что ж, по крайней мере, никто не сможет сказать, что вы продали себя дешево. После такого великодушия начальника полиции мое предложение показалось вам, наверное, просто жалким!

Билли нежно дотронулся до ее руки, отчего у девушки гулко заколотилось сердце.

— О нет! В том, что вы предложили мне, вовсе нет ничего жалкого. Напротив!

Загипнотизированная блеском его глаз, Эсмеральда с трудом перевела дыхание. До сих пор ни один мужчина не вызывал в ее душе одновременно страх и восторг.

Притворившись, что не поняла его, она встала и отошла от кровати.

— Вы совершенно правы. Я уверена, что мой дед так щедро наградит вас, что предложение Уинстеда покажется по сравнению с ним ничтожным.

— Ах да, ваш дедушка! Я и забыл про него. Он ведь герцог!

Эсмеральда почувствовала в его голосе насмешливые нотки.

— Обычно, мистер Дарлинг, если уж вы решаете кого-то убить, то вам это всегда удается. Моему же брату удалось уйти из банка живым. И это после того, как он стрелял в вас!

Билли угрюмо насупился.

— Во-первых, я сказал вам, что не собирался убивать его, хотя мог сделать это очень легко. Во-вторых, мне стало известно, что Барт действительно является вашим братом.

— В любом случае, вы не сделали этого, — тихо сказала она.

Он отвел взгляд в сторону, не отвечая, а Эсмеральда посмотрела в окно.

— А бедный Бартоломью все еще где-то в этих краях. Жив ли?

— Как только смогу, постараюсь это выяснить, — мрачно сказал Билли.

— Да, но на кого вы будете работать? На меня? — Она помедлила, понимая, что рискует, возможно, больше, чем только жизнью брата. — Или на Уинстеда?

Он долго молча смотрел на нее, потом ответил:

— Судя по делам вашего брата с Уинстедом, этому янки доверять нельзя. С другой стороны, — его голос вдруг стал глубоким и волнующим, — там, в банке, вы уверили меня, что всегда платите свои долги...

Эсмеральда вспомнила про свой смелый поцелуй, который она запечатлела на его губах в тот отчаянный момент. Значит, несмотря на подлый выстрел брата и тяжелое ранение, Билли помнил о ее опрометчивом обещании!

В полном смятении Эсмеральда направилась к выходу.

— Герцогиня!

— Да? — Она нехотя обернулась.

— Кажется, вы не закончили меня мыть, милочка? — Невинно глядя на нее, Билли выудил из таза мочалку и протягивал ей. — Я ждал, когда же вы снова этим займетесь, а вы вдруг уходите!

Он обрадовался, увидев, что она приближается к кровати, но не заметил мстительной улыбки на ее губах.

— Вы совершенно правы, мистер Дарлинг, — ласково пропела девушка. — Какая небрежность с моей стороны! — Она подняла тазик. — Я забыла ополоснуть вас!

Сдернув с Билли простыню, Эсмеральда опрокинула целый таз воды ему на колени, после чего вылетела из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Ну, подожди! Я отплачу тебе за это, негодная девчонка! Клянусь, отомщу! — кричал он ей вслед и громко хохотал.

Эсмеральда прислонилась спиной к двери, зажимая рот. Ее тоже разбирал смех.

— Вот этого я и боюсь! — пробормотала она.

...Наконец Билли достаточно окреп, чтобы самостоятельно мыться и есть. В тот вечер Эсмеральда тайком наблюдала, как он бреется перед старым зеркальцем, придерживаясь одной рукой за стену. Увидев ее отражение в зеркале, он метнул на нее такой свирепый взгляд, что девушка поспешила ретироваться.

Ночью Эсмеральда устроилась спать на полу в главной комнате вместо уже ставшего привычным кресла-качалки рядом с кроватью Билли. Разбудили ее дразнящие ароматы теста для бисквитов и жарящегося бекона. Вкусные запахи вызвали чувство острого голода, и, накинув старенькое одеяло поверх ночной рубашки, еще сонная, она побрела к столу.

К ее великому удивлению, у раскаленной плиты орудовал Билли. Зоя, сгорбившись, сидела за столом. У ее ног устроилась Сэди, смотревшая на происходящее большими влажными глазами.

Билли ловко разбил очередное яйцо и вылил его на сковородку. У Эсмеральды горло пересохло от жажды, и она с радостью увидела на столе кувшин пенящегося молока.

Положив часть яичницы в тарелку, Билли поставил ее перед матерью. Зоя брезгливо сморщила нос и опустила тарелку на пол. Сэди тут же ткнулась носом в невиданное лакомство, в восторге колотя хвостом по ножке стола.

Билли быстро наполнил другую тарелку и передал ее Эсмеральде. Ярко-желтые яйца, мягкие в серединке и поджаренные по краям, тонкие ломтики золотистого бекона, пышный и благоухающий бисквит! Девушка восторженно ахнула и одарила Билли благодарной улыбкой, но он уже повернулся к плите.

— Доброе утро, девушка, — прогремела Зоя таким густым басом, что даже Вирджил съежился бы от страха.

Застигнутая врасплох неожиданной любезностью, Эсмеральда чуть не поперхнулась.

— Д-доброе утро, миссис Дарлинг.

— Нечего разводить такие церемонии. — Зоя протянула через стол чудовищно толстую руку и похлопала Эсмеральду по плечу. — Зови меня просто «мама».

Эсмеральда растерянно уставилась на нее.

Улыбка Зои производила еще более пугающее впечатление, чем ее обычно хмурое лицо. Эсмеральда отпила молока, чтоб пропихнуть застрявший в горле кусок бисквита.

— Это очень великодушно с вашей стороны, мэм. Моя мама умерла, когда я была еще маленькой.

Зоя схватила уголок одеяла и стерла с ее губ полоску молока.

— Я всегда мечтала иметь дочь вместо этой команды совершенно бесполезных парней. Даже выйдя замуж, она всегда остается преданной своей матери. — Зоя с сожалением покачала головой. — Каждая женщина должна иметь дочь. Когда у нее появятся дети, она сможет понять, как мучилась ее мать, рожая и воспитывая ее.

Вспомнив Бартоломью, Эсмеральда грустно улыбнулась.

— Возможно, ваши страдания ценятся больше, чем вы думаете.

Зоя смотрела поверх головы Билли.

— Мои сыновья ценили только то, что могли съесть, или украсть, или...

Билли откашлялся и спокойно взглянул на мать, та пробурчала что-то невразумительное.

Эсмеральда снова взяла вилку, другой рукой машинально заправив за ухо прядку волос.

— Думаю, девушка, тебе следует причесаться. Не годится сидеть за столом в таком виде.

Зоя тяжело выбралась из-за стола и, топая, как бегемот, подошла к буфету. Порывшись в коробке с нитками, она вытащила оттуда выцветшую ленточку. Зоя собрала волосы Эсмеральды в пучок и с невероятной ловкостью завязала ей на затылке бант. Глаза у Билли странно сверкнули.

— Ну, вот. Правда, красиво? — Зоя отступила на шаг, любуясь своей работой.

— Спасибо, мэм... я хочу сказать... миссис... мама, — выдавила наконец Эсмеральда.

Билли усмехнулся:

— Не будем церемониться, миссис Дарлинг. Может, мне тоже звать вас мамой?

Зоя нахмурилась. Она молча направилась к выходу, прихватив по дороге топор. Сэди бодро прошлепала за ней.

Билли невозмутимо вернулся к своему завтраку.

— Тебя не волнует, что твоя мать так сурова с тобой? — спросила Эсмеральда.

— Она имеет на это право, — ответил он, аппетитно впиваясь белоснежными зубами в свежий бисквит. — Мы не виделись с ней целых четырнадцать лет.

Билли запивал бисквит молоком и слизнул пену с губ.

— Когда я сказал ей, что собираюсь вернуться в Миссури и примкнуть к шайке кровавого Билла, в которой были мои братья, она не проронила ни слова. Я был единственным из братьев, кто поехал с ней в Нью-Мехико, чтобы помочь ей устроиться, и она, видимо, решила, что я останусь с ней. Когда я уходил, она даже не пыталась меня удержать. Мне было бы легче, если бы она заплакала или ударила меня. Но после смерти отца у нее просто не осталось слез. — Он грустно покачал головой. — Я никогда не выносил женских слез и дал себе слово найти тех негодяев, которые заставили плакать мою мать.

— Так, значит, вы были там, — поразилась Эсмеральда, — в ту ночь, когда вашего отца... убили?

Он кивнул:

— В то время я был тощим и слабым тринадцатилетним мальчишкой. Что я мог сделать? В отчаянии пытался остановить солдат, но они, конечно, оттащили меня. Потом, когда они наконец ушли и я перерезал веревку, на которой они повесили отца, было уже поздно.

Эсмеральда пришла в ужас и постаралась отогнать от себя это страшное видение.

— Если бы у вас тогда в руках оказалось ружье, они убили бы и вас, а ваша мать провела бы эти четырнадцать лет, оплакивая вас обоих.

— Думаю, она и так оплакивает меня... Конечно, нельзя обвинять ее в том, что она тяжело восприняла мой уход. Ведь я был ее последней надеждой. Она всегда мечтала о том, что ее мальчики добьются лучшей доли, чем их отец — бедный фермер. И уж, конечно, не думала, что они станут преступниками. Между прочим, ее родной брат был юристом, работал в Спрингфилде.

Эсмеральда с сочувствием смотрела на Билли.

— Должно быть, она вас очень любила, — тихо сказала она.

Билли смущенно улыбнулся.

— Вы знаете, — смущенно сказал он, — мама всегда выделяла меня. Братья так ревновали, что готовы были продать меня цыганам.

— Мистер Дарлинг, а как вам удалось узнать эту историю? — спросила Эсмеральда.

— Да попалась где-то на глаза, — невнятно пробормотал он, откусывая новый ломтик бисквита.

Но Эсмеральда отлично знала, где именно она ему попалась на глаза — на страницах старой семейной Библии. Знала она и то, что он станет горячо отрицать это, если его прижать. Точно так же, как отрицал принадлежность ему книжек о подвигах знаменитых полицейских. Так же, как отрицал бы свое страстное желание стать одним из них.

— Мама всегда оставляла мне самые лакомые кусочки, — продолжал Билли, — а я буквально изводил ее в те дни, когда она пекла что-нибудь. Она притворялась, что ужасно сердится, и выгоняла меня из кухни, а потом я находил на столе вот этот самый кувшин с молоком и здоровенный кусок пирога. Да, она всегда любила меня...

«Разве можно было его не любить!» — подумала Эсмеральда.

Как могла Зоя Дарлинг не любить своего красивого смелого сына, восставшего против жестокости и разгула братьев? Мальчика, который в раннем детстве вынужден был видеть то, что никогда не должны видеть дети? Который, несмотря на все эти ужасы, вырос добрым и нежным. Разве можно было его не любить?!

Казалось, время остановилось. Только золотые пылинки без устали кружились в воздухе над головой Билли, и Эсмеральда не могла оторвать от них взгляд. Потом резко встала, чуть не опрокинув стул.

Билли удивленно посмотрел на нее.

— Что случилось, милая? Ты побелела как полотно. — Он шутливо показал на пустой стакан. — Может, молоко оказалось прокисшим?

— Нет... мне... Молоко было просто замечательным. М-может, что-то другое.

Это «что-то другое», высокого роста, с длинными стройными ногами, серовато-зелеными глазами находилось сейчас рядом и пыталось понять причину ее замешательства.

Эсмеральда резко повернулась, но забыла, что закутана в одеяло, и запуталась в нем. Билли стремительно выскочил из-за стола и подхватил ее, не дав упасть. Она взглянула в подернутые дымкой глаза и, вырвавшись из его рук, опрометью вылетела на улицу, как будто за ней кто-то гнался.

Бартоломью Файн начинал сходить с ума. Скрывшись в пещере каньона после своего постыдного бегства из банка, он проводил дни и ночи в безумном страхе перед призраком смерти. Призрак этот воплотился для него в незнакомце, одетом во все черное, в широкополой шляпе, затеняющей лицо. Он оказался неплохим собеседником, склонным к шутке, и не проявил ни малейших признаков враждебности. И тем не менее Бартоломью даже в мыслях называл его мистер Смерть. Бартоломью в ужасе ждал того момента, когда тень от полей шляпы исчезнет и он увидит в глазах призрачного незнакомца дьявольский огонь.

Зная, что мистер Смерть постоянно маячит перед выходом из пещеры, Бартоломью, не имея возможности выйти, коротал время с бутылкой виски. Он никогда не любил спиртное, но сейчас пол его пещеры был завален опустевшими бутылками. И все из-за этого бесплотного привидения, сторожившего его снаружи.

Бартоломью был парализован страхом. Однажды он осмелился подползти к выходу, чтобы помочиться в углу, и случайно нашел там осколок старого зеркала, перед которым, бывало, подстригал свою бороду, когда пещера служила укрытием его шайке. У него вырвался крик отчаяния, когда он увидел отразившееся в зеркале одичавшее существо, в котором с трудом узнал себя. Дикие воспаленные глаза, встрепанная, отросшая борода, провалившиеся щеки. Он в ужасе отпрянул и закрыл лицо руками, а в ушах у него звучал издевательский смех мистера Смерть.

Ночами было еще хуже. После захода солнца становилось довольно холодно, мистер Смерть никогда не разжигал костер.

Каждую ночь Бартоломью беспокойно вертелся на жестком сыром ложе, пытаясь заснуть, чтобы поскорее миновало страшное ночное время, но усилия его были тщетны.

В темноте пещеры ему виделась кровь. Она была повсюду, но главное — на белых перчатках его сестры. Он в ужасе закрывал глаза, но перед ним всплывало лицо Эсмеральды. В глазах сестры был стыд. Стыд за него.

Он вспомнил, как Эсмеральда светилась от гордости, когда он прибегал из школы, зажав в кулачке листок с рассказом, за который его похвалил учитель. Как она волновалась и ликовала, когда он делал свои первые, еще слабые попытки писать стихи. Он помнил, как она ободряла и успокаивала его, когда менее способный ученик был удостоен ежегодной премии за свое сочинение. А теперь его сестра стыдилась его!

Однажды ночью, когда уже прошло больше недели его унизительного пребывания в пещере, его измученное бессонницей и страхом воображение подсказало ему, что у той истории в банке мог быть другой финал. Ему рисовалась Эсмеральда, беспомощно распростертая на полу в луже крови, убитая его собственной рукой...

Бартоломью очнулся от страшного видения с бешено стучащим сердцем, в холодном поту.

Он плакал, как сопливый мальчишка, каким когда-то был. Но на этот раз рядом не было Эсмеральды, которая склонилась бы к нему с носовым платком.

Беспомощно уронив голову на руки, он с ужасом размышлял о том, как все могло так быстро измениться к худшему. Когда он задумал создать Черного Барта, он предполагал, что это будет лишь прообраз аморального, но обаятельного героя его первой повести о Диком Западе. На деньги, которые Эсмеральда откладывала на его образование, он обзавелся подходящим для такого героя костюмом и новеньким блестящим «кольтом». Он надеялся, что гонорар за эту повесть удвоит, а то и утроит истраченную без спроса сумму, и он вернется к сестре признанным автором быстро раскупаемых книг, что позволит им обоим жить в роскоши! Одетый в новый эффектный костюм, он зачастил в салуны и игорные залы. Там он общался с разным людом, а затем спешил в гостиницу, чтобы подробно записать в дневник впечатления дня. Довольно скоро он так вошел в роль, что жизнь его круто изменилась. Женщины, которые раньше не взглянули бы на круглолицего паренька, который старательно учился в колледже, теперь развязно прислонялись к плечу Черного Барта, подсказывая ему, с какой карты лучше пойти. Терпкий запах их духов и прикосновение грудей волновали его больше, чем глоток бурбона в компании завсегдатаев баров. Однажды, когда одна из них увела его к себе наверх, он не устоял.

Именно там, в темной комнате, рядом с одной из этих легкомысленных женщин, и родилась легенда о Черном Барте. Охрипшим от страсти голосом он рассказывал им по секрету об ограбленных им поездах, о женщинах, которых покорил, об убитых им людях. Поутру он вставал с мятой постели, надевал свой оружейный пояс и так горячо целовал их на прощание, что они искренне верили — этот поцелуй мог оказаться последним! После его ухода женщины бежали к своим подружкам и с восхищением делились с ними своими впечатлениями. Разумеется, не обходилось без некоторых преувеличений, к чему так склонны эти романтические создания. Так постепенно его легенда обрастала живописными деталями и становилась все более правдоподобной.

Вскоре к нему потянулись мужчины. Это были в основном отчаявшиеся люди, ленивые и алчные от природы, такие, например, как Флавил Нортон. Они рассчитывали поживиться, когда Черный Барт вскроет очередной сейф в банке или остановит почтовую карету. Упиваясь их восхищением и уважением, Бартоломью не замечал, как постепенно сливался с созданным им образом, еще не совершив ни единого преступления.

Однажды ночью в салун, где Черный Барт играл в покер, легкой походкой вошел Тадеуш Уинстед. Дело происходило в Санта-Фе. Бартоломью вел разговор от лица Черного Барта, удивляясь наглости созданного им образа, то есть самому себе.

К сожалению, Черный Барт с его сверкающими новыми пистолетами, ни разу не побывавшими в действии, был настолько наивным, что искренне верил в честность настоящих преступников. Он и не подозревал, что коварный Уинстед намерен просто использовать его. А затем предать. В результате Бартоломью оказался заложником созданного им образа.

Где-то в глубине души он подозревал, что ограбление банка в Джулали — не что иное, как засада, но, чувствуя на себе уважительные взгляды людей, он не посмел отказаться от предложения Уинстеда. Он решил, что сможет переиграть Уинстеда теперь, когда уже знает правила игры. Увы, он сильно заблуждался. Когда Черный Барт ворвался в банк, то столкнулся там лицом к лицу с мистером Смерть.

Он знал это лицо. Мрачное, решительное, безжалостное. Лицо, перед которым Черный Барт почувствует себя всего лишь жалкой карикатурой на разбойника. Лицо, которое он готов был увидеть под полями шляпы того, кто охранял вход в пещеру.

Бартоломью судорожно схватился за последнюю бутылку виски. Янтарная жидкость поблескивала в лунном свете призрачным золотом. Настоящее золото было спрятано в мешках и ящиках у задней стены пещеры. Или оно тоже призрачно?

За ним гоняются только безнадежные глупцы. И он оказался одним из этих глупцов!

Бартоломью жадно отхлебнул из бутылки.

— Мне очень жалко, Эсми, — прошептал он. — Честное слово, я только хотел, чтобы ты мною гордилась.

Слезы текли по его щекам. Бартоломью повалился на бок и погрузился в тяжелый сон.

Его разбудило яркое солнце, безжалостно бьющее в лицо. Он медленно сел, прикрывая глаза рукой.

Выход из пещеры был свободен! Призрак мистера Смерть исчез! «Не может быть», — подумал Бартоломью, но тут же замер, услышав за спиной, совсем рядом шаркающие шаги. Он стиснул зубы, стараясь преодолеть смертельный ужас.

Значит, мистер Смерть проник в пещеру, когда он спал...

Бартоломью потянулся за пистолетом и только теперь вспомнил, что выбросил этот ненавистный предмет перед бегством из банка. Оставалось надеяться только на судьбу. Он медленно обернулся и увидел перед собой четыре пары запыленных сапог.

Он растерянно протер глаза. От виски вполне могло двоиться в глазах. Чья-то мощная ручища схватила его за воротник и вздернула высоко в воздух, так что он оказался лицом к лицу с настоящим великаном.

— Привет, сынок, — прогудел великан громоподобным басом, и сквозь его светлую бороду пробилась издевательски-добродушная улыбка. Три его товарища со спокойным безразличием наблюдали за происходящим. — Не хотелось тревожить тебя, но, по-моему, ты как раз тот самый сукин сын, который стрелял в моего младшего брата!

Задыхаясь от жесткой хватки великана и его тяжелого табачного дыхания, Бартоломью все же заметил некое сходство между ним и мистером Смерть. И еще он заметил веревку, которую великан держал в свободной руке.

С самого раннего детства Эсмеральда приучала себя быть точной и аккуратной во всем. Она тщательно следила за всеми расходами, и если у нее оказывалось хоть на пенни больше или меньше, она просиживала до полуночи, скрупулезно проверяя заполненные расходные книги. Так же тщательно девушка занималась приготовлением пищи, строго следуя рецептам. Такое же стремление к точности отличало ее занятия музыкой, когда все соответствовало записям в нотной тетради.

И вдруг все рухнуло, все изменилось. Какая-то неведомая сила овладела ее сердцем, хотелось кричать, петь, радоваться. Хотелось жить...

Судорожно вздохнув, Эсмеральда завернулась в одеяло и села. Сверху доносился мощный храп Зои, сотрясающий стены ветхого дома. Раньше, дежуря у постели Билли, она не слышала этих звуков.

Сквозь открытую настежь дверь падал мерцающий лунный свет, манящий навстречу ночи. Может, если она хоть на какое-то время покинет удушливо-жаркую комнату, ей удастся сбросить с себя это странное состояние, не покидающее ее с момента завтрака с Билли. Отбросив одеяло, она прошлепала босыми ногами по полу и выскользнула на веранду.

Сильный порыв ветра разметал пряди волос. Ей показалось, что она чувствует привкус приближающегося дождя. С запада надвигались огромные тучи, бросая тени на широкие просторы.

Эсмеральда ухватилась за столбик веранды, тревожно вглядываясь в ночь. Она рассчитывала найти покой под ночным небом, но ветер унес ее покой в кромешную тьму.

Девушку колотила нервная дрожь, она не знала, плакать или смеяться. Потому что она, Эсмеральда Файн, которая всегда гордилась своей рассудительностью, вдруг поняла, что безрассудно влюблена...

Пребывая в состоянии полного смятения, она вдруг почувствовала в ночном воздухе запах табачного дыма. Пытаясь унять дрожь, она резко обернулась.

— Вы, видимо, получаете удовольствие, выслеживая меня? — с сердитым укором бросила она в темноту.

Билли выступил из глубокой тени с горящей сигарой в уголке рта.

— Поскольку я вышел первым, могу возразить, что это именно вы выслеживаете меня, — раздался совсем рядом голос Билли.

Он стоял в призрачном свете луны, без рубашки, босой, с сигарой во рту.

— Вам не следовало бы сейчас курить. Где вы взяли сигару?

— Из запаса матери. — Он улыбнулся. — Я так и знал, что господь пошлет мне наказание за то, что я стащил ее. — Он отбросил сигару в сторону. — Ну, теперь вы удовлетворены?

— Конечно, нет. Почему вы без рубашки? Ветер очень холодный. Не хватало вам еще простудиться, — отрезала Эсмеральда.

Взгляд Билли скользил по ее фигуре. Ветер жадно льнул к ее телу, обтягивая грудь тонкой тканью рубашки. Она хотела было закрыться руками, но вызывающий взгляд Билли заставил ее назло ему выпрямиться.

— Сейчас все-таки не зима, и такой опасности нет. — Билли шагнул к ней. — Вы придираетесь ко мне, милая. Мне кажется, вы просто заботитесь обо мне.

— Вы ошибаетесь, — упрямо возразила она. — Я не желаю, чтобы вы снова валялись в кровати вместо того, чтобы искать моего брата.

— Вы совершенно правы, мисс Файн. Человеку в таком ослабленном состоянии не стоит ни курить, ни дышать ночным воздухом, — согласился он.

Оставив Эсмеральду, удивленную его покорностью, он направился к веранде и вдруг покачнулся. Девушка мгновенно слетела вниз и подхватила его. Проклиная себя за сварливый характер, она тревожно вглядывалась в лицо Билли.

И вдруг почувствовала, что он обнимает ее за талию.

— Вы наглец, сэр! — гневно воскликнула она.

— А вы, мэм, поразительно доверчивы.

— Ваша мама... — протестовала Эсмеральда, пытаясь вырваться.

— Мама работает как лошадь, но зато потом спит мертвым сном.

Как будто в подтверждение этого из темного дома донесся безмятежный храп.

Билли усмехнулся, и на его щеках появились трогательные ямочки.

— Я еще в банке предупреждал вас, что, возможно, мне придется арестовать вас. И, насколько я помню, вы обещали спокойно сдаться мне.

От его веселого поддразнивания ей вдруг захотелось плакать, и она отвернулась.

— Не надо играть со мной. Это слишком жестоко, — прошептала Эсмеральда.

Билли приподнял ее лицо, заглянул в глаза.

— Но, герцогиня, играть с вами было бы таким неземным удовольствием. — Он опустил голову, коснувшись ее виска, и глубоко вздохнул. — Я говорил вам, какие пироги я люблю больше всего?

Эсмеральда чувствовала на щеке его дыхание и перестала сопротивляться. Восхитительная нега заполнила все ее существо.

— Может... яблочные? — с трудом переведя дыхание, предположила она.

Он покачал головой и провел губами вниз, по щеке, потом и вверх — к раковине ее изящного ушка.

— Нет, и даже не черничные. Я, конечно, люблю и с яблоками, и с черникой, но есть такие, перед которыми не могу устоять.

Он дотронулся губами до бархатистой мочки уха.

— Это пироги с персиками.

Эсмеральда задыхалась от его обжигающего дыхания.

— Когда мама пекла пироги с персиками, я хватал их прямо с подоконника, куда она ставила их остудить. Я знал, что она отрежет мне кусок, если я попрошу, но ничто так не разжигает аппетит, как запретный плод.

Он прильнул к губам девушки, и голова у нее закружилась. Не задумываясь о последствиях, она жадно приняла его поцелуй. У Билли вырвался страстный стон.

Увидев Эсмеральду ночью на веранде, он решил, что было бы недурно украсть у невинной девушки пару поцелуев. Но, обнимая ее, вдруг почувствовал себя одним из своих грубых братьев. Он не знал, как вести себя с женщиной, которую нельзя купить. В какой-то момент он даже пожалел, что Эсмеральда — сестра Файна, а не его любовница. Тогда все было бы куда проще. Оба знали бы, что им нужно друг от друга. Сейчас все было по-другому. Никогда он не испытывал такого безумного желания, никогда раньше он не целовал так ни одну женщину. Он был так поглощен этим новым чувством, что не заметил первых капель дождя, упавших ему на спину. Дождь был редким явлением в жарком Нью-Мехико. Громкий удар грома возвестил о настоящем ливне.

Когда холодные струи обрушились на них, они только теснее прижались друг к другу. Почувствовав, как дрожит Эсмеральда, Билли отстранился и мягко обнял ее за плечи.

— Пойдем-ка лучше в конюшню, — неловко пробормотал он.

Она удивленно посмотрела на него... Тонкая рубашка, намокнув от дождя, прилипла к телу, подчеркивая все его прелести. Губы припухли от поцелуев. Билли едва удержался от искушения упасть к ее ногам и умолять...

— Клянусь могилой отца, что не скомпрометирую вас, — прошептал он, смахивая с длинных шелковых ресниц девушки капли дождя. — Я хочу... только ощущать вас... касаться вас.

Эсмеральда прерывисто вздохнула. Нежные прикосновения Билли, его серьезный взгляд внушали доверие. Хотелось обо всем забыть и полностью раствориться в этом доверии.

Застенчиво кивнув, Эсмеральда спрятала лицо на груди Билли, и он увлек ее через двор к конюшне.

Потревоженные лошади зашевелились в своих стойлах и тихонько заржали, приветствуя хозяина. Через полуоткрытую дверь были видны ослепительные вспышки молнии на фоне черного неба.

Билли устроил девушку на мягкой постели из свежего сена и, опустившись рядом, провел ладонью по ее лицу. Капли дождя бились о железную крышу в такт ударам сердца Эсмеральды.

— Если ты не хочешь, — прерывистым голосом прошептал Билли, — обещаю, что не трону тебя и пальцем.

— Разве что одним пальцем... — неуверенно выговорила Эсмеральда, поражаясь своей смелости.

По лицу Билли пробежала легкая улыбка, и он шутливо отдал ей честь.

— Есть, мэм! Ваше желание для меня — закон.

Он провел пальцем по ее лбу, по горящим щекам, по тонкой переносице, пока она не почувствовала себя такой же размякшей, как Сэди, когда ее гладили по животу. И опять вспомнился Бартоломью. Ему она отдавала всю свою нерастраченную нежность, пока он был маленьким мальчиком. А потом долгие годы была лишена чьей-либо ласки и даже не подозревала, как истосковалась по ней...

Билли обвел подушечкой пальца контуры ее губ. Они затрепетали и инстинктивно раскрылись... Билли мучительно застонал. Он нагнулся и приник к ним в горячем, страстном поцелуе, от которого Эсмеральда потеряла чувство реальности и не заметила, как ловкие пальцы Билли развязали ленточки на воротничке ночной рубашки.

Почувствовав на обнаженном плече его горячее дыхание, она испугалась и попыталась сесть.

— Билли!

— M-м? — пробормотал он, нежно поглаживая чувствительную кожу.

Эсмеральда понимала, что именно она установила правила этой игры, в которой Билли оказался таким искусным знатоком. Сжав руками его голову, она заглянула Билли в глаза.

— Обещай, что не будешь мошенничать!

— У меня правило — никогда не мошенничать во время игры в карты.

— Но мы играем не в карты!

Он хитро подмигнул ей.

— Тебе остается только рискнуть, верно?

Эсмеральда всегда презирала любителей азартных игр, но что-то подсказывало ей, что если она не рискнет, то будет жалеть об этом всю жизнь. Давным-давно она смирилась со своим одиночеством, но отказаться в эту ночь от Билли было выше ее сил. Она снова опустилась на постель из душистого сена и отдалась на милость этого сильного и ласкового мужчины. Он бережно стянул влажную рубашку с ее плеча...

Резкая вспышка молнии осветила обнаженную грудь девушки, и она смущенно поежилась.

— Это персики, ангел мой. Самые прелестные и свежие, какие только можно себе представить! — восхищенно прошептал Билли ей на ухо.

Груди, которые всегда казались ей маленькими и некрасивыми, под его рукой словно набухли и округлились. Билли мягко коснулся ее губ. Раз, еще раз, пока его палец нежно ласкал розовые соски. Он старался не торопиться, чтобы не напугать девушку, и, когда наконец коснулся губами соска, Эсмеральда вскрикнула, потрясенная незнакомым ощущением.

Поймав ее губы, Билли заглушил крик жарким поцелуем, продолжая пальцами ласкать грудь. Дрожь наслаждения охватила Эсмеральду, и она инстинктивно сжала колени, стараясь подавить острый взрыв желания. Казалось, он касался не сосков, а запретного и пульсирующего места.

Эсмеральда испытывала полное смятение, раздираемая жаждой чувственных ласк и стыдливым ужасом перед безнравственностью своего поведения. Но искусные уговоры Билли пробудили дремлющий в ней женский инстинкт, и он проснулся с неистовой силой. Она жадно впитывала острый запах его разгоряченного тела: упивалась вкусом его рта, слегка отдающего табаком; с трепетом вслушивалась в его хрипловатый от желания голос, поддаваясь его очарованию. Он нашептывал ей, как это будет невероятно восхитительно, если она позволит его губам бродить там же, где разрешено путешествовать баловню-пальцу.

Охваченная горячим томлением, Эсмеральда не вполне уяснила себе смысл мольбы Билли, пока он не проник под ее рубашку и не провел рукой по внутренней стороне судорожно сжимавшихся бедер. В то мгновение, когда он коснулся шелковистой поросли на бугорке, бедра безвольно расслабились, уступая ему дорогу.

Эсмеральда не слышала своих стонов.

— Ш-ш-ш, милая, — успокаивал он. — Не бойся, я не причиню тебе боли.

Но она стонала не от страха, а от неистового наслаждения. Сладостное и сильное, оно наполняло все ее существо.

Дыхание Эсмеральды стало учащенным и прерывистым, когда он нашел напрягшийся в ожидании бутон, спрятанный в шелковистых складках, и начал нежно ласкать его, пока она не застонала в сладкой истоме. Только тогда он проник в истекающую нектаром пульсирующую сердцевину.

— Ты персик... со сливками, — простонал он.

Эсмеральда выгибала спину, инстинктивно прижимаясь к его горячей ладони, но он продлевал эту восхитительную муку только одним пальцем, раздразнив ее до бешеного экстаза.

— Пожалуйста, — выдохнула Эсмеральда, уткнувшись лицом в жаркий изгиб его шеи.

Разгоряченным дыханием он щекотал ей влажные завитки у виска и вдруг неуловимым движением словно разбил все ее существо на миллион сверкающих осколков. Раздался крик великого потрясения. Эсмеральда распростерлась без сил.

Она лежала, погруженная в сладкую истому, пока не услышала резкое прерывистое дыхание Билли. Открыв глаза, Эсмеральда увидела, что он сидит рядом, обхватив колени руками с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Дождь прекратился. Сквозь туманную мглу пробивался бледный луч лунного света, освещая четкий профиль Билли. Было даже видно, как бешено пульсирует жилка на его виске. Эсмеральда вдруг осознала, как великодушен был Билли, доставив ей неземное наслаждение. Ей, но не себе.

Она села, быстрыми движениями оправив рубашку.

— Боже, Билли! Мне так жалко! Я должна была...

— Упокойся, — с трудом выговорил он, не глядя на нее. — Ты ничего мне не должна.

Его поза была такой напряженной, что Эсмеральда боялась дотронуться до него. И все же робко коснулась его колючей щеки. Он схватил ее руку, повернул ее и поцеловал в ладонь. Прежде чем она очнулась от нового потрясения, вызванного этой неожиданной нежностью, Билли подхватил ее на руки и бросился к дверям.

— Куда ты меня несешь, сумасшедший? — пробормотала она, обнимая его за шею.

— В кровать! — зловеще ответил он.

За первым выстрелом раздался бешеный топот мчащихся лошадей и несколько новых выстрелов. Билли прижался к стене и осторожно выглянул в окно, опасаясь случайной пули.

Когда он увидел, кто затеял этот переполох, у него вырвалось проклятие. В отчаянии Билли распластался по стене.

— Мистер Дарлинг? Я знаю, что по утрам вы имеете обыкновение пребывать в раздраженном состоянии. Но как вы смеете так ругаться в присутствии леди!

Билли быстро задернул занавески из грубого полотна, жалея, что окна не закрыты ставнями.

— Извини, милая, что прервал твой сон. Попробуй снова заснуть.

Эсмеральда протерла заспанные глаза кулачками. Она была похожа на очаровательного ребенка, и Билли безумно захотелось забраться к ней под одеяло.

— Что там за шум? — рассеянно спросила девушка.

— Наверное, мама пытается подстрелить себе курицу на завтрак. Ты же ее знаешь. Если она решила заполучить курицу, ее ни за что не остановишь.

— Твоя мать стреляет в кур?! — Глаза Эсмеральды недоверчиво округлились.

Проклиная себя за неловкую ложь, Билли приблизился к ней.

— Тебе нет нужды вставать так рано. Ты позволишь снова уложить тебя?

Он выхватил из-под девушки одеяло и шутливо натянул ей на голову. Однако оно не смогло заглушить ни шума во дворе, ни возмущенных протестов Эсмеральды. Наконец ей удалось выпутаться из-под одеяла, но к этому моменту стрельба прекратилась, и раздался оглушительный мужской голос:

— Эй, братишка! Ты еще жив?

Билли сокрушенно покачал головой.

— Да, Вирджи, я здесь! — крикнул Билли.

— Ну, тогда давай присоединяйся к нам, — весело заревел его брат. — Здесь у нас молодой парень. Кажется, он желает извиниться за то, что стрелял в тебя. Хочет очистить свою душу покаянием, прежде чем мы вздернем его на дереве.

Эсмеральда побледнела как полотно. Их глаза встретились, и оба бросились к ружейному поясу, висевшему на ручке двери. Эсмеральда оказалась первой.

Она схватилась за рукоятку пистолета, Билли сжал ее руку. Они боролись за оружие, не желая уступить друг другу.

— Если ты снова попробуешь выстрелить в меня, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, — я не прощу тебе этого!

— Тогда отпусти меня! — закричала она, отчаянно пытаясь вырваться из его рук.

Билли выпустил девушку, и она чуть не упала от неожиданности.

По ее торжествующему взгляду Билли понял, что она преждевременно радуется. Как бы подчеркивая силу своей позиции, Билли прислонился к двери спиной и спокойно сложил руки на груди.

— Я мог бы отнять у тебя пистолет силой, но предпочитаю, чтобы ты сама отдала его мне.

— Они собираются повесить моего Бартоломью, — со слезами простонала Эсмеральда. — Боже, они повесят моего маленького братишку!

— Успокойся! Этого не будет. — Билли протянул ей свою сильную руку. — Доверься мне. Я не допущу этого.

Лицо ее заливали слезы. Она подняла голову, и в глазах ее сверкнула гордость. Гордость, которая помогала ей сражаться за жизнь и благополучие своего маленького брата с самого раннего детства. Билли задержал дыхание и напряженно ждал. Если сейчас она отдаст оружие, значит, доверяет ему. А это было бы для него гораздо важнее тех вольностей, которые она разрешила ему ночью.

Эсмеральда сначала подняла пистолет, но тут же передала его Билли и улыбнулась сквозь слезы. Он быстро привлек ее к себе.

— Клянусь, ты никогда не пожалеешь об этом! — прошептал он, погрузив лицо в ее спутанные шелковистые волосы, пахнущие персиком.

Когда Билли ушел, Эсмеральда без сил прислонилась к стене. Его слова все еще звучали в ушах. Поцелуй Билли еще горел на ее губах. А в сердце трепетала слабая надежда на счастье. Грохочущий голос Вирджила вывел ее из оцепенения.

— Мы не хотели начинать без тебя, сынок, но не собираемся торчать здесь целую вечность.

— Боже, Бартоломью! — с ужасом прошептала Эсмеральда.

Она распахнула дверь и выбежала в соседнюю комнату. Там в плетеном кресле-качалке сидела Зоя Дарлинг. Она спокойно покачивалась и курила трубку, как будто во дворе не готовилась страшная расправа над беззащитным человеком. У ее ног на старом коврике блаженно похрапывала спящая Сэди.

Эсмеральда упала на колени перед ней и взглянула в суровое лицо.

— Мама! — Впервые у девушки естественно вырвалось это забытое обращение. — Возьми свое ружье. Не стоило выпускать Билли одного. Ты же знаешь, что твои сыновья могут... слишком погорячиться и потерять голову.

— Мальчик уже достаточно взрослый. Он сам во всем разберется. — Зоя снова невозмутимо затянулась.

— Но всего несколько дней назад он умирал! У него еще не восстановились силы!

Зоя окинула девушку насмешливым взглядом, от растрепанных волос до ночной рубашки и босых ног.

— В самом деле? — усмехнулась она. — А мне кажется, что они уже достаточно восстановились!

Покраснев до корней волос, Эсмеральда поднялась с колен.

— Хорошо, миссис Дарлинг, вы ожесточили свое сердце против тринадцатилетнего мальчика, убежавшего, чтобы отомстить за своего отца. Знайте же, что он пошел на это только ради вас. Потому что он не смог смириться с мыслью, что негодяи, повесившие вашего мужа, заставили вас плакать!

У Зои чуть заметно задрожал подбородок, но Эсмеральда не стала терять время на утешения. Гордо распрямив плечи, как будто на них мантия герцогини, а не выцветшая старая рубашка, она поспешила на веранду.

Увидев Бартоломью, Эсмеральда вдруг так ослабела, что была вынуждена ухватиться за столбик веранды. Он сидел на лошади, руки были связаны за спиной, на шее болталась веревочная петля. Свободный конец веревки уже привязали к ветке мертвого дуба. Веревка натягивалась при каждом движении переступающей с ноги на ногу лошади. Поникшие плечи и безнадежное выражение глаз брата потрясли Эсмеральду.

Сэм и Энос наблюдали за всем с той самой повозки, которую Билли нанял еще в Каламити, а Джаспер держал под уздцы лошадь, на которой сидел Бартоломью.

Билли решительно шагнул к Вирджилу. Тот походил на веселого великана, приветствующего лилипутов.

— Приятно снова видеть тебя на ногах, братишка! — загудел он. — Прежде чем мы начнем, я хотел бы сказать несколько слов...

— Обрежь веревку! — сурово приказал Билли.

Лицо Вирджила помрачнело. Он приложил руку к уху.

— Повтори-ка! Кажется, я ослышался.

Билли поднял пистолет.

— Я сказал — обрежь веревку!

Энос и Сэм обменялись взглядами. Вирджил отступил назад, нервно глядя на пистолет в руке брата.

— Черт, Билли, ведь это я одолжил тебе оружие. Не собираешься же ты убить меня из моего же пистолета?!

— Если меня к этому вынудят, — твердо ответил Билли.

Несколько долгих минут Вирджил испытующе смотрел на Билли.

— Обрежь веревку, Джаспер, — бросил он брату.

— Черта с два! — ответил тот.

Билли перевел дуло пистолета на Джаспера. Лицо Джаспера перекосилось в злобной ухмылке.

— Ты же не станешь в меня стрелять, братишка! Если ты меня ранишь, я могу отпустить уздечку. А если я ее отпущу, великолепный мистер Файн отправится в свою последнюю скачку!

— Нет! — сорвавшимся голосом крикнула Эсмеральда.

При всем доверии к Билли она не смогла совладать с собой. Сбежав с веранды, она бросилась к брату, но на пути ее перехватил Билли и с силой прижал к себе. Она почувствовала, как сильно бьется его сердце.

— Успокойся, милая, — тихо прошептал он ей на ухо. — Ты можешь испугать лошадь! Понимаешь?

— Д-да, — с трудом выговорила она.

Билли поднял голову и устремил спокойный взгляд на Джаспера.

— Это дело тебя не касается, — заявил он. — Парень стрелял в меня.

— Но мы — родственники, — заносчиво возразил Джаспер. — Тот, кто посмел обидеть одного из нас, обидел нас всех. И должен платить за это!

Вирджил, Сэм и Энос согласно закивали.

Билли посмотрел на Бартоломью.

— Сдается мне, что этот парень уже здорово поплатился за свою глупость. Это не твои кулаки так разрисовали его физиономию, Джаспер? Я всегда говорил, что ты готов избить всякого, у кого связаны руки.

— Ах ты, паршивый... — Джаспер двинулся было к брату, но крепко зажатые в руке поводья остановили его.

Лошадь шарахнулась в сторону, Эсмеральда испуганно закричала.

— Ну, ну, — успокаивающе проговорил Билли. — Я хочу сказать, что, раз парень только ранил меня, было бы слишком жестоко повесить его.

При воспоминании о том, что жизнь Билли висела на волоске всего неделю назад, сердце Эсмеральды дрогнуло от нежности.

— И что же ты собираешься делать? — презрительно фыркнув, спросил Джаспер. — Достанешь эту свою блестящую побрякушку и арестуешь его?

Билли склонил голову набок, как бы обдумывая решение.

— Принимая во внимание, что ничего серьезного не произошло, возможно, я просто приму его искренние извинения. — Он впервые обратился к Сэму и Эносу: — Как это вам покажется, ребята? Если брат этой леди извинится, вы будете за то, чтобы обрезать веревку?

Он незаметно подмигнул Эсмеральде. Смекнув, что от нее требуется, девушка выразительно посмотрела на близнецов.

— Я буду вечно у вас в долгу!

Сэм почесал в затылке.

— Как-как?

— Она будет очень обязана вам, — перевел Билли.

Братья нерешительно переглянулись, затем Энос смущенно кивнул.

— Она з-здорово играет на с-скрипке.

— Ты, Вирдж? — спросил Билли.

Вирджил в сердцах сорвал с себя шляпу и хлопнул себя по бедру.

— А, черт, ладно! Хотя, конечно, жалко отказываться от такого прекрасного развлечения!

— Джаспер?

Не глядя брату в глаза, Джаспер только сердито дернул плечами, что должно было означать согласие.

Эсмеральда впилась нетерпеливыми глазами в брата. Она затаила дыхание, когда Бартоломью приподнял голову настолько, насколько позволяла натянутая веревка, и судорожно сглотнул. Он коротко взглянул на Билли, потом перевел взгляд на Эсмеральду.

— Я не хотел причинить вам боль, — проговорил он. — Очень сожалею.

Взглянув в его полные слез глаза, Эсмеральда поняла, что он искренне раскаивается. Возможно, впервые за свою жизнь. Горло ее сжалось от сдерживаемых рыданий. Бартоломью снова был ее братиком, мальчиком, с которым она по воскресеньям ходила на кладбище положить цветы на могилу родителей. Мальчиком, который сочинял удивительно трогательные стихи о своей маме. Мальчиком, который нежно обнимал ее и гладил по лицу, когда видел, что она устала, грустит или чем-то расстроена.

Она смотрела как зачарованная в покорные глаза брата, когда Джаспер вдруг заорал:

— Ах, ты сожалеешь? Более сожалеющего сукина сына мне не приходилось видеть!

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Джаспер отпустил повод и хлопнул лошадь по крупу. Эсмеральда в ужасе вскрикнула. Оттолкнув ее, Билли припал на одно колено и выстрелил, целясь в веревку. В эту же секунду прогремел мощный выстрел откуда-то сзади. Пуля переломила ветку, и Бартоломью рухнул на землю.

Эсмеральда обернулась и увидела, как с веранды спускается Зоя Дарлинг, держа в руке ружье, из дула которого еще шел дымок. Она так и не выпустила изо рта дымящуюся трубку. По пятам за ней плелась Сэди.

Зоя шла вверх по склону зеленого холма мимо Билли, мимо Вирджила, мимо Джаспера.

Она остановилась только около Бартоломью, беспомощно лежащего на спине.

— Ты в порядке, сынок? — спросила она.

Бартоломью медленно сел, потирая натертую веревкой шею.

— Кажется, да, — хрипло сказал он. Ему пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем он смог добавить осевшим голосом: — Спасибо, мэм. Вы спасли мне жизнь.

«Слава богу, он еще не забыл о вежливости», — отметила про себя Эсмеральда.

Зоя мягко улыбнулась ему.

— Считай, что я это сделала для собственного удовольствия. Мне никогда не нравился обычай публичного линчевания. Тем более в моем собственном дворе.

Она обернулась к сыновьям, и ее улыбка исчезла. Она яростно затянулась, выпустив густые клубы дыма. Джаспер поежился. Вирджил крадучись направился к своей лошади. Эсмеральда в страхе сжала руку Билли.

Но первый взрыв гнева Зои обрушился на близнецов, прижавшихся друг к другу, как трусливые ягнята.

— Сию же минуту убирайтесь отсюда, паршивые дворняжки!

Энос и Сэм поспешно выпрыгнули из повозки на землю.

Зоя погрозила пальцем перед их побледневшими лицами.

— Мне следовало бы отдубасить вас, жалкие трусы, за то, что вы участвовали в таком грязном деле.

— Но, мама! — хором заныли они. — Это нас Вирджил заставил!

— А ты! — Она бросила свой гневный взгляд на Вирджила, который уже собирался вскочить на коня. — Постыдился бы! Ты ведь самый старший! Какой же пример ты подаешь своим слабоумным братьям?

Вирджил уставился в землю.

— Прости, мама. В следующий раз буду умнее. — Он робко поднял голову и с надеждой посмотрел на нее из-под выцветших бровей. — Честное слово, мама!

Эсмеральда с изумлением смотрела на Зою. Кто мог подумать, что одна старая женщина может обуздать шайку взрослых мужчин!

Удовлетворенная обещанием Вирджила исправиться, она приблизилась к Джасперу. Он стоял, глядя прямо перед собой, — злой и упрямый. Зоя бесцеремонно сбросила с него шляпу.

— Ты что, не знаешь, что должен снять шляпу в присутствии матери? Разве я не учила тебя, как нужно себя вести?

— Учила, конечно, — неохотно выговорил он.

— Мэм! — сурово напомнила она сыну.

— Учила, мэм, — послушно повторил он, и его нижняя губа задрожала.

Эсмеральда готова была пожалеть этого униженного вояку, если бы не его намерение разделаться с ее братом.

Зоя повесила ружье на плечо и строго оглядела сыновей. По их пристыженным лицам видно было, что они только ожидали ее приказа, чтобы немедленно убраться.

Она раздраженно покачала головой.

— Похоже, что за все четырнадцать лет вы ни разу не видели настоящей бани и вкусной еды. Марш в дом! Вскипятите воды, а я приготовлю чего-нибудь поесть.

Их лица просветлели. Сейчас они были не бандитами, а блудными сыновьями, которых после долгих лет скитаний пригласили войти в материнский дом.

— И не смейте возражать! — добавила Зоя, как будто не замечая их счастливых глаз. — Если придется, я поколочу любого из вас. И не надейтесь, что не справлюсь!

И они направились в дом, сопровождаемые Зоей. Она напоминала пастуха, который гонит домой стадо неразумных овец.

Эсмеральда поняла, что приглашение к Билли не относится. Он убрал пистолет в кобуру с хмурым, замкнутым лицом. Эсмеральда собиралась утешить его, но хриплый кашель, донесшийся от дуба, напомнил ей, что у нее есть свой блудный сын. Которого нужно приветить.

Добравшись до вершины холма, она опустилась на траву рядом с Бартоломью. Он посмотрел на нее с таким униженным и несчастным выражением, что Эсмеральда не выдержала и раскрыла ему объятия. Вместо того, чтобы уклониться от них, как он это делал последние годы, брат бросился ей на грудь и зарыдал, тяжело переживая все ужасные события этого дня.

Эсмеральда нежно успокаивала брата, поглаживая его по темным вьющимся волосам, что-то ласково приговаривая.

Билли отвернулся. Слава богу, этот человек всего-навсего ей брат, и нет причин ревновать девушку. Но любовное воркование Эсмеральды над своим братом и доносящееся с веранды добродушное ворчание матери заставили его почувствовать свое одиночество. От нечего делать он направился к повозке и, заглянув в нее, присвистнул от удивления.

Барт тут же высвободился из объятий сестры. Он поднялся и выразительно подмигнул Билли, который настороженно смотрел на него.

— Я действительно очень сожалею. Ведь я еще ни разу не стрелял в человека! Признаться, мне не хотелось бы повторить этот эксперимент!

Билли пожал плечами.

— Ничего, я остался жив. А вот вам грозят сильные неприятности, если не придумаете, что делать с этим грузом.

— С казенным золотом? — Барт нервно оглянулся на дом и понизил голос до шепота: — Кажется, ваши братья собираются оставить его себе.

Билли покачал головой:

— Вряд ли это у них получится.

— Вы считаете, что его должен забрать я? — обрадовался Барт.

Эсмеральда вскочила на ноги. Ночная рубашка раздувалась на ветру, как парус. Билли пожалел, что у него нет ничего под рукой, чтобы прикрыть девушку. Она с отчаянием смотрела на Бартоломью.

— Боже мой, о чем ты только думаешь?!

Бартоломью обернулся к сестре.

— Я думаю о том, каким жалким человеком я был! Я думаю о том, что позволял тебе жертвовать ради меня всем. Если бы я пошел учиться, как ты этого хотела, то прошли бы еще долгие годы, прежде чем я смог бы тебе купить все, чего ты заслуживаешь! — Он сжал плечи Эсмеральды. — Ты не знаешь, как мне было больно и стыдно, когда я видел, как ты в стареньком мамином платье учишь этих разодетых дочек богатых торговцев!

В глазах Эсмеральды заблестели слезы.

— Но я никогда и не мечтала о роскошных платьях! Я только хотела когда-нибудь полюбить приличного человека и иметь своих детей.

Это невольное признание девушки задело Билли. Дарлингов никто не называл «приличными». «Приличным» мог быть какой-нибудь служащий в магазине или юрист, каждый день возвращающийся домой с кожаной папкой под мышкой. Билли представил, как он сам приходит домой, где его встречает Эсмеральда в белом переднике, от которого пахнет свежеиспеченным пирогом с персиками. В доме целая куча веселых детишек, которые собираются вокруг пианино, и Эсмеральда напевает церковные гимны...

Билли почему-то расстроился.

— Ладно уж, что сделано, то сделано, и нечего об этом спорить, — сказал он мрачно. — Я могу завезти это золото в банк Джулали по дороге в Каламити. Потом пошлю телеграмму начальнику полиции, чтобы он знал, где оно находится. Он проследит, чтобы золото не досталось Уинстеду или какому-нибудь другому молодчику, вроде нашего неоперившегося Барта.

— Ну, разве это не чудесно! — воскликнула Эсмеральда. — Мистер Дар... — Она взглянула на него, вспоминая их восхитительную ночь, и решила, что имеет право называть его по имени. — Билли вернет золото, а ты сможешь спокойно вернуться домой!

Барт помрачнел.

— Боюсь, что я не вернусь в Бостон.

— Как не вернешься? Почему?

Билли в замешательстве закашлялся: он всегда страшился этого момента.

— Ваш брат прав, — вмешался Билли. — Он не может вернуться... во всяком случае, сейчас. Я могу позаботиться о вас и о себе, но пока Уинстед со своими людьми на свободе, Барту нельзя возвращаться в Бостон.

Бартоломью нежно обнял сестру за плечи.

— Пойми, Эсми, я уже вырос из коротких штанишек! Пора мне найти свою собственную дорогу в этом мире.

— Но как же колледж? Родители всегда мечтали о том, что ты получишь образование и станешь журналистом, как папа.

— Они умерли, — тихо сказал он, — а у меня есть свои мечты. Я не хочу всю свою жизнь провести в пыльном кабинете, сочиняя передовицы и некрологи, которые люди будут лениво читать за утренним кофе. Меня влечет другое. Я хочу сочинять рассказы и повести, которые заставят людей плакать, смеяться, мечтать!

— И куда же ты пойдешь?

Бартоломью устремил мечтательный взгляд за горизонт.

— Мне всегда казалось, что Южная Америка — та самая страна, которая вдохновит меня на мой первый рассказ. — Он рассмеялся. — Хотя ничего не скажешь, я и здесь получил довольно материала для него!

Билли вытащил из кармана толстую пачку денег и протянул ее Бартоломью.

— Я получил эти деньги от Уинстеда, который хотел, чтобы я убил вас. Мне кажется, будет справедливо, если вы используете их, чтобы начать новую жизнь!

— Я в долгу перед вами, сэр, — проговорил Барт, протягивая ему руку. — Я этого никогда не забуду!

Глядя на это дружеское рукопожатие, Эсмеральда совершенно растерялась, не в силах осознать быструю смену событий этого утра. Билли решил ненадолго оставить ее одну и, обращаясь к Барту, кивнул в сторону дома.

— Уверен, мама будет рада покормить тебя перед дорогой. Кажется, она к тебе неравнодушна.

Выразительно поежившись, Барт потер горло.

— Думаю, мне лучше не заходить туда. У меня впереди долгое путешествие. Можно остановиться в ближайшем городке, чтобы запастись всем необходимым. — Он повернулся к Эсмеральде и крепко прижал ее к себе. — Я напишу тебе, сестренка, как только устроюсь.

И он решительно зашагал к жеребцу, пасшемуся на склоне холма.

— Бартоломью Файн! — повелительно крикнула Эсмеральда, очнувшись от потрясения.

Барт на секунду замедлил шаги, но не остановился.

— Не смей держаться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю! Я не потерплю такой дерзости! — Голос Эсмеральды сорвался.

Рыдая, Эсмеральда умоляюще схватила Билли за руку.

— Господи, я ведь только что нашла его! Я не могу потерять его снова! Пожалуйста, Билли, ты должен его остановить!

Он обнял ее за плечи.

— Я мог бы ранить его в ногу, если бы знал, что ты не возненавидишь меня за это.

— Я не хочу, чтобы ты его ранил! Я только хочу, чтобы ты вложил хоть немного здравого смысла в моего несчастного мальчика!

— Он уже не мальчик, Эсмеральда, — мягко возразил Билли. — Он мужчина!

Рыдая, она вырвалась у него из рук и стала всматриваться в даль, надеясь еще раз увидеть брата. Но Барт послал лошадь галопом, и на горизонте осталось только легкое облачко пыли. Эсмеральда только теперь поняла, что брат не вернется. В отчаянии она опустилась на траву.

Билли нестерпимо хотелось подойти к ней, но он заставил себя выдержать паузу. Прислонившись к борту повозки, он молча наблюдал, как облачко пыли на горизонте постепенно растаяло. Только тогда он направился к Эсмеральде.

Она сидела, подобрав колени и опершись на них подбородком. На щеках виднелись следы пролитых слез. Билли не решился обнять ее. Он уселся рядом, облокотился на согнутую руку и начал жевать травинку, приготовившись к долгому ожиданию. К его удивлению, Эсмеральда нарушила тишину довольно скоро:

— Маленький Бартоломью очень переживал смерть родителей. Я пыталась заменить их, но, видно, не смогла.

Билли не понравился ее тон.

— Черт побери, Эсмеральда, ты же не виновата, что они умерли!

Она взглянула ему прямо в глаза.

— О, еще как виновата!

Она снова медленно отвернулась от него, и Билли мог видеть только ее тонкий профиль.

— В детстве у меня была подруга Ребекка. Я всегда была очень застенчива и с трудом сходилась с ровесницами, поэтому Бекки была мне особенно дорога. Однажды вечером я случайно услышала, как мама сообщила папе о ее внезапной тяжелой болезни. Я вбежала к ним в комнату и стала просить, чтобы они разрешили мне навестить Бекки. Мама очень испугалась и побледнела, а папа, который никогда не повышал голоса, закричал, чтобы я не смела и думать об этом, а немедленно отправлялась к себе. Я заплакала и убежала в свою комнату. Я была очень послушной девочкой, но на этот раз решила, что мои родители просто эгоистичны. Я знала, что Бекки сразу станет лучше, если мы с ней увидимся. Даже приготовила для нее небольшой букетик чайных роз из папиросной бумаги.

— Я дождалась, пока все уснули. Затем потихоньку спустилась по задней лестнице и выбежала из дому, прижимая к груди свой жалкий бумажный букетик. Как только я оказалась рядом с домом Бекки, мне сразу стало ясно, что произошло нечто страшное. В их гостиной расхаживали незнакомые люди. Мать Бекки сильно плакала, а ее отец сидел, закрыв лицо руками. Вдруг он поднял голову и посмотрел в окно. Но он смотрел не на меня, а сквозь меня! Я никогда не забуду его взгляд! Тогда я побежала к задней стенке дома, куда выходила спальня Бекки. Через окно я увидела, что она лежит на кровати в очень красивой ночной рубашке, а в углу спальни на стуле дремлет какая-то старушка.

Я влезла в окно и на цыпочках подошла к кровати. Бекки была всегда такая веселая и цветущая девочка. Я очень испугалась, когда увидела ее совершенно белую и неподвижную. Я подняла руку и дотронулась до ее щеки. Она была холодной как лед. Вероятно, я вскрикнула, потому что старушка вдруг проснулась и закричала: «Как ты здесь очутилась? Уходи отсюда, глупая девчонка».

Я так испугалась, что выронила цветы, выскочила в окно и помчалась домой. Я бросилась в постель и с головой накрылась одеялом. От ужаса у меня стучали зубы. Потом я узнала, что Бекки умерла в то утро... От холеры.

Я не сказала родителям о своем поступке. Даже тогда, когда они оба лежали в лихорадке и мокром поту. Даже тогда, когда у них потрескались губы и по углам стекала кровь. Я старательно ухаживала за ними, пока болезнь не сделала свое дело и они не умерли, оба... а я никогда не болела. Ничем, даже насморком!

Теперь Билли понял, почему она считала себя виноватой. Этот единственный случай неповиновения и его последствия сокрушили детскую душу. Всю дальнейшую жизнь она безмолвно искупала свою вину, пожертвовав своими мечтами и желаниями, чтобы заменить маленькому Бартоломью умерших родителей. Теперь, когда он уехал, в душе ее осталась тоскливая пустота.

Осторожно выбирая слова, Билли заговорил:

— Когда я еще был в шайке Куантрилла и Андерсона, мы теряли больше людей от разных болезней, чем от пуль янки, — дизентерия, тиф, инфлюэнца... холера. Почти все эти болезни распространялись через пищу или питьевую воду. Не думаю, что ты заразила родителей холерой только потому, что дотронулась до щеки умершей девочки. Скорее всего они пили воду из того же источника, что и она.

Эсмеральда с надеждой смотрела на него.

— Ты думаешь, что не я принесла в дом моих родителей эту страшную заразу?

Билли знал, что она не поверит ему на слово. Он погладил ее по спутанным волосам.

— Ты ведь была ребенком, милая. У тебя было доброе детское сердце. Даже если бы родители узнали о твоем поступке, неужели ты думаешь, что они стали бы ругать тебя или захотели бы, чтобы ты всю жизнь винила себя?

Эсмеральда вскочила на ноги.

— Я не могу оправдать себя, даже если сам бог меня простит!

Билли с тревогой взглянул на нее. Сейчас Эсмеральда напоминала ту девушку, которая решительно ворвалась в салун и направила на него пистолет.

— Вы сделали все, что могли, — продолжала Эсмеральда. — Даже отправили моего брата подальше от опасности. Больше мне не нужны ни ваша жалость, ни ваши услуги. Вы уволены, мистер Дарлинг!

Билли показалось, что его снова ранили — такая резкая боль пронзила сердце. Величественным жестом подхватив подол ночной рубашки, Эсмеральда направилась к дому.

Когда Билли вернулся, он застал Эсмеральду сидящей на своем сундучке с чинно сложенными на коленях руками. На ней был слегка помятый дорожный костюм, в котором она была в день их первой встречи. Волосы были тщательно причесаны. На голове красовался злополучный капор. Вид у нее был неприступный.

— Если вы ждете почтовой кареты, — небрежно сказал он, прислонившись к косяку двери, — приготовьтесь к долгому ожиданию.

Она подняла голову. Тщательно умытое лицо было бледным и холодным.

— Я надеялась, что вы проводите меня до Каламити, где я пересяду в дилижанс. — В голосе девушки прозвучали язвительные нотки. — Мне казалось, что уж это вы в состоянии сделать!

— Я способен на гораздо большее! — так же язвительно усмехнулся Билли. — Но не стану этого делать.

За этой сценой с интересом наблюдала вся семья. Джаспер с независимым видом допивал кофе, Вирджил и мать курили, сидя рядом у очага. Сэм подбирал крошки яблочного пирога со стола, а Энос робко таращился на брата, обхватив тощие колени.

— Я намерен отвезти золото в Джулали и сдать в банк, — веско заявил Билли. — Более того, я дам знать об этом законному владельцу. И имейте в виду, что не потерплю никаких возражений!

— А мы и не собираемся возражать, — искренне сказал Вирджил. Он бросил на мать заискивающий взгляд. — Мама нас такому не учила. «Не укради»! Правда, мам?

Зоя величественно кивнула, самодовольно попыхивая трубкой. Сэди не сводила с нее обожающего взгляда.

Билли прошел в спальню и через несколько минут появился в сапогах и в рубашке, старательно выстиранной и заштопанной Эсмеральдой.

Девушка ожидала его на веранде, уже попрощавшись с остальными. Он прошел к двери и обернулся.

— Идем, Сэди! — скомандовал он. Собака вопросительно посмотрела на Зою большими печальными глазами.

Билли присел на корточки и протянул руки.

— Сэди, иди же ко мне! — Его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Сэди забилась под юбки Зои.

«Черт, — подумал он, — как бы не разрыдаться здесь, перед всеми, если Сэди откажется от меня».

Зоя мягко подтолкнула собаку.

— Ну, пошла отсюда, старушка. Здесь хватает и одной старой привереды!

Сэди вперевалку подошла к Билли и ткнулась влажным носом в его руку. У него отлегло от сердца, и он ласково почесал ей за ухом.

Братья подошли к Билли, похлопали его по спине и пожелали счастливого пути. Вирджил всучил ему несколько сигар. Даже Джаспер протянул руку. Билли взглянул на мать. Она выглядела невозмутимой.

Он подумал, что приятно будет вернуться к мисс Мелли. Девочки там всегда были милы с ним, любили поболтать и даже давали понять, что не отказались бы и от всего остального, стоило ему захотеть. Но его личный кодекс чести удерживал его от того, чтобы пользоваться своим преимуществом, пока он жил под одной крышей с ними. Кодекс, который, возможно, стоит пересмотреть.

Пока он готовил свою кобылу и впрягал мула в повозку, Эсмеральда стояла на ступеньках, нетерпеливо постукивая башмачком. Он молча погрузил в повозку ее сундучок и футляр со скрипкой. Не обратив внимания на предложенную им руку, девушка самостоятельно забралась на сиденье и взяла поводья. Сэди притулилась рядом.

Билли тут же послал кобылу рысью, делая вид, что его не интересует, следует ли за ним Эсмеральда. Они уже почти достигли подножия холма, когда наверху с шумом распахнулась дверь.

Билли вздрогнул, услышав резкий голос матери.

— Будь осторожен, сынок, слышишь? И позаботься о девушке! Бог свидетель, она не сможет сама о себе позаботиться! И пореже стреляй!

— И ты тоже последи за моим сыном, девушка! — снова раздался голос Зои. — Не позволяй, чтобы его снова ранили! И не смей разбивать ему сердце, а не то ответишь мне!

Билли обернулся и внимательно посмотрел на Эсмеральду. Ему показалось, что в ее глазах промелькнуло смятение. Держа направление на север, он пришпорил лошадь.

Поздно вечером следующего дня Билли и Эсмеральда добрались до Каламити. Повозкой управлял Билли, а Эсмеральда спала, удобно устроившись рядом с Сэди, подмявшей себе под бок многострадальный капор девушки. Украденное золото передали в банк в Джулали до появления Элиота Куртни с его людьми. Куртни поклялся, что, как только Уинстед будет найден, его призовут к ответственности. Этот казнокрад в обличье шефа полиции исчез сразу после неудачного налета Черного Барта на банк. Зная об этом, Билли внимательно вглядывался в каждую тень и держал руку на кобуре.

Но не от этого у него тревожно сжималось сердце. Причиной была девушка, безмятежно спавшая рядом.

— Эсмеральда! — тихо позвал он, остановившись у конюшни, где в свое время нанимал мула с повозкой.

Луна призрачным сиянием освещала улицы Каламити. Он с любопытством отметил, что в конторе Дрю горит огонек. Из салуна доносились слабые звуки музыки и веселого смеха, приглашая его домой.

Билли поймал себя на мысли, что назвал своим домом место, где жаркие ласки продаются за деньги, где за одну ночь женщина вынуждена сменить не одного партнера, чтобы получить жалкие монетки на жизнь. «Возможно, на большее, чем этот, презираемый всеми дом, я не могу рассчитывать», — с горечью подумал он.

Билли обернулся и посмотрел на спящую Эсмеральду. С полуоткрытыми розовыми губками и ладошками в белых перчатках, подложенными под щеку, она выглядела такой прелестной и ранимой...

Он наклонился и легонько потрепал ее по плечу. Девушка тут же проснулась и возмущенно уставилась на Сэди, хлопающую глазами.

— Почему собака уселась на мой капор?

Билли спокойно пожал плечами.

— Ночью в пустыне холодно, у нее, наверное, замерзли лапы.

— А у меня — уши!

Билли окинул ее оценивающим взглядом.

— Судя по вашему румянцу, не скажешь, что вам холодно.

Эсмеральда стала выбираться из повозки и чуть не упала. Что-то бормоча и охая, она принялась растирать мышцы затекших ног.

Билли закурил сигарету, ожидая конца представления. Потянувшись и несколько раз попрыгав, чтобы размяться, Эсмеральда попыталась достать сундучок, но высокие борта повозки мешали ей. После того, как сундучок в очередной раз вырвался из рук и упал на дно повозки, она обернулась к Билли.

— Вы не могли бы...

— Боюсь, что нет, герцогиня. — Он выпустил аккуратное колечко дыма. — Я ведь уволен, если вы помните, и больше не работаю на вас.

Она вздохнула.

— Если бы я знала, что вы окажетесь таким несговорчивым, я попросила бы Джаспера проводить меня.

— Он бы показал вам, где раки зимуют, — насмешливо фыркнул Билли.

Она испуганно взглянула на него. Поняв намек, она покраснела и снова занялась своими вещами. Основательно запыхавшись, она наконец выволокла и сундучок, и футляр со скрипкой.

Все еще тяжело дыша, Эсмеральда одернула жакет и расправила складки на платье. Билли пристально смотрел на ее неловкие руки, затянутые в белоснежные перчатки. Ему хотелось сорвать их зубами и нежно покусывать каждый пальчик, пока она не застонет от страсти и не попросит пощады.

Она прижала к себе скрипку и, подхватив сундучок, слегка качнулась под его тяжестью.

— Очень благодарна вам за помощь, мистер Дарлинг. Мне было бы очень одиноко без вас в этой пустыне, — произнесла она, глядя мимо него. Затем повернулась и направилась к гостинице.

Билли изумленно застыл на месте. Значит, она действительно намерена покинуть его, исчезнуть из его жизни. Как будто никогда не лежала в его объятиях, содрогаясь от наслаждения! Как будто это не она подставляла ему губы для упоительного поцелуя! Как будто не она однажды ворвалась в салун и пленила его сердце!

Наконец Билли встретился противник, которого он не мог ни застрелить, ни оттащить в тюрьму. Он был в ярости от этой мысли. Но, в конце концов, он был Дарлингом. Возможно, наступил момент, когда он должен действовать, как все мужчины этого отчаянного племени!

Он выскочил из тележки, с грохотом приземлившись на землю. Машинально ухватился за кобуру, как будто готовился открыть стрельбу.

— Мисс Файн! — окликнул он девушку.

Эсмеральда, не оборачиваясь, остановилась.

— Снимите ваши перчатки!

«Итак, он позволяет мне уйти из его жизни, не проклиная, не стреляя в спину и не угрожая бросить в тюрьму», — с отчаянием думала Эсмеральда, направляясь к гостинице.

Она хотела было уронить сундучок, чтобы Билли бросился ей на помощь, но побоялась ушибить себе ноги.

— Мисс Файн! — раздался его резкий окрик. Несмотря на холодный тон Билли, сердце Эсмеральды радостно забилось. Наконец-то он додумался попросить у нее прощения за то, что позволил Бартоломью уйти. Если он извинится, она забудет о своей раненой гордости и признается, что очень сожалеет о тех гадостях, которые наговорила ему. Конечно, он тоже простит ее.

— Снимите ваши перчатки! — Это был приказ, а не просьба.

Эсмеральда выронила вещи. Она медленно обернулась, и ее радостное ожидание уступило место невольному испугу, когда она увидела незнакомца, стоящего посреди улицы в неприступной позе. Весь его облик дышал угрозой. Сейчас он был таким, каким она увидела его в объявлении о розыске, которое она прятала под подушкой долгие недели одинокого путешествия. Она ненавидела и боялась его.

Перед ней стоял Билли Дарлинг, ставший легендой. Но это был живой человек, которого разыскивала полиция и которого в глубине сердца она страстно любила. Эсмеральда знала, что он был опасным человеком, еще когда только разыскивала его. Теперь, когда она его любила, он мог стать для нее еще более опасным.

Билли стоял, засунув большие пальцы рук за пояс, широко расставив ноги. Его поза казалась небрежной, но Эсмеральда знала, как быстро в его руках может оказаться пистолет. Однако, вглядевшись в его дьявольскую улыбку, она поняла, что он готовит для нее более изощренное наказание.

— Простите? — охрипшим голосом переспросила она.

— Я предположил, что вам захочется снять перчатки. Впрочем, если хотите, можете их оставить. — Он озорно подмигнул ей, — говорят, ковбои ни при каких обстоятельствах не снимают шляпы!

Эсмеральда против воли направилась к нему, не в силах противостоять гипнотическому обаянию его улыбки.

— Я не понимаю вас. О чем вы говорите?

Усмешка пропала с лица Билли, и оно снова стало холодным.

— Я говорю, мисс Файн, что настало время нам рассчитаться. Я не занимаюсь благотворительностью. Напоминаю, у нас с вами был договор. — Он указал пальцем на повозку за ее спиной. — Этому свидетельница Сэди.

Услышав кличку, Сэди выразительно фыркнула.

Сердце Эсмеральды упало.

— Я не забыла о нашем договоре, как только прибудет дед...

— Ах, герцог! — насмешливо протянул Билли. — Все время почему-то забываю про него. Ну, конечно! Приедет ваш дед в роскошной карете, запряженной парой великолепных лошадей, швырнет мне полные пригоршни рубинов и бриллиантов и заключит вас, свою ненаглядную внучку, в объятия!

Эсмеральда гневно взглянула на него. Его саркастическое описание встречи с дедом очень напоминало ее детские фантазии.

— Я думаю, что приблизительно так и будет, — гордо сказала она.

— Тогда остается одна проблема. — Билли шагнул к девушке. — Я что-то не вижу его. А вы?

Эсмеральда дрожала, как кролик, загнанный в угол. Она машинально огляделась вокруг. В окне шерифа мигал веселый огонек, но улица была пустынна. Девушка разозлилась.

— Я также не вижу и своего брата! — напомнила она Билли.

Билли недоуменно пожал плечами.

— Меня нанимали, чтобы найти его, а не задержать.

Против этого Эсмеральда ничего не могла возразить. Конечно, Билли дал Бартоломью денег и поддержал его решение, но брат покинул ее по собственной воле.

Тяжело вздохнув, Эсмеральда пристально посмотрела на Билли. Она знала, что под маской зловещего сыщика с оружием в руке скрывается ее Билли. Человек, который защищал ее, заботился о ней. Человек, который старался снять с ее души бремя вины за смерть родителей. Человек, который подарил ей невероятное наслаждение, не думая при этом о себе, а потом уложил спать в свою постель и всю ночь дежурил рядом.

Повинуясь внезапному порыву, Эсмеральда схватила его руку.

— О Билли, я наговорила тебе таких ужасных вещей! Я понимаю, как ты сердишься.

— Мистер Дарлинг, — поправил он девушку, осторожно высвобождая свою руку. — До тех пор, пока мы не уладим наше дело, милая, нам лучше обращаться друг к другу официально. Работа на вас, мисс Файн, оказалась более убыточным предприятием, чем я ожидал. Я потерял часть вознаграждения, обещанного мне Уинстедом, и теперь, пока его не поймают, вынужден день и ночь опасаться его мести. Если Элиоту Куртни не удастся убедить судью предоставить мне амнистию за возвращение казенного золота, возможно, мне придется на какое-то время скрыться в Мексике. Мне кажется, я заслуживаю, чтобы мне возместили убытки...

Эсмеральда и в самом деле как-то забыла об их сделке, но ни на минуту не забывала о том, что Билли был превосходным игроком в покер. Очевидно, он решил играть по самой высшей ставке, что ж, она тоже умеет рисковать.

— Вы совершенно правы, мистер Дарлинг, — серьезно сказала она, не скрывая своего уважения к нему. — Я никогда бы не позволила себе лишить вас того, что по праву вам принадлежит. Тем более что я обещала... — Эсмеральда закинула руки ему на плечи и притянула его к себе, так что их дыхание смешалось, и ее пылающие губы коснулись его, — уплатить вам сполна!

Удивление промелькнуло в его серо-зеленых глазах. Затем он приник к ее рту сладким, невероятно нежным поцелуем, обнял ее, приподнял, и их тела тесно сплелись. Когда наконец он поставил девушку на ноги, голова у нее приятно кружилась, а лицо раскраснелось от счастья. Вздохнув от полноты чувств, она прижалась щекой к его широкой груди, ожидая услышать ласковые слова.

Он схватил ее за руку и потащил за собой по улице.

— Минутку! Куда мы направляемся? — Эсмеральде пришлось бежать вприпрыжку, чтобы поспевать за ним.

На бегу она оглянулась назад и увидела зевающую Сэди.

— Мой сундучок! — закричала Эсмеральда. — В нем вся моя одежда!

— Сегодня ночью она вам не понадобится! — усмехнулся Билли.

Сердце Эсмеральды затрепетало от волнения. Слишком рано открыла она свои карты, совершенно забыв о риске. Билли никогда не прекращал игру, пока у него на руках не оказывалась козырная карта. Времени сокрушаться о своей ошибке у Эсмеральды не оставалось...

Когда дверь в гостиную мисс Мелли резко распахнулась, городской банкир, поспешно сбросил с колен девицу, одетую в один корсет. Он пригладил редеющие на затылке волосы и поправил очки, чтобы получше разглядеть ворвавшегося молодого человека и женщину, которую он тащил за собой.

— Нечего таращиться на меня, Гораций! — бросил Билли, проходя мимо.

Доротея, как кошка, снова прыгнула на колени банкиру, беспечно болтая в воздухе босыми ногами.

— Добро пожаловать домой, Билли, — весело пропела она. — Без тебя было чертовски скучно!

У камина стоял хмурый Даубер со стаканом виски в руке. Билли выхватил у него стакан, одним глотком опустошил его и вернул владельцу вместе с серебряным долларом.

— Послушай, приятель, перед конюшней ты найдешь кобылу, мула и собаку, которая не расстается с раздавленной шляпкой.

— Это был очень красивый капор, пока вы не наступили на него ногой и не отдали своей собаке, — возмущенно возразила Эсмеральда.

Билли не обратил на нее внимания.

— Позаботься о них, приятель.

— А как же я?! — возмутилась девушка.

— О вас позабочусь я лично, — пообещал Билли, лукаво подмигнув ей.

Даубер уставился на них, открыв рот от удивления.

— Черт, будь я проклят! А Дрю знает, что ты...

— Убирайся к черту! — рявкнул Билли. — Ты же получил доллар, так поторопись к девчонке!

Не выпуская руки Эсмеральды, Билли потащил ее наверх. Навстречу им спускались Каролина и Эстер с одним из сыновей Циммермана с остекленевшими глазами и прилипшими ко лбу спутанными волосами.

Загородив Билли дорогу, они с интересом разглядывали девушку за его спиной.

— Милый, тебе нужно кое-что узнать, прежде чем ты отведешь ее наверх, — сказала Каролина.

Билли улыбнулся:

— Очень благодарен, вам, леди, за заботу, но, поверьте, вы не можете сказать мне ничего нового.

Вежливо кивнув им, он протиснулся мимо, задержавшись лишь на секунду, чтобы что-то шепнуть Циммерману. Парень покраснел и стал застегивать комбинезон.

Билли с Эсмеральдой были уже почти наверху, когда из кухни показалась мисс Мелли с подносом, уставленным стаканами с виски.

— Уильям! — закричала она, увидев их.

Билли вынужден был обернуться.

Когда мисс Мелли увидела, чью руку он так властно сжимает, она качнулась, словно собиралась сделать реверанс или упасть в обморок.

— Я не знала, что ты уже вернулся. Не хочешь ли присоединиться со своей подругой к нам и выпить?

— А что, это мысль! У меня в горле пересохло, — воскликнула Эсмеральда и начала поспешно спускаться, пока Билли не остановил ее.

— Боюсь, нам придется отказаться от вашего великодушного предложения, мисс Мелли. Моя подруга и я, мы только что вернулись из долгого и трудного путешествия и хотели бы отдохнуть. — Он бросил грозный взгляд на гостиную. — Предупреждаю, я готов застрелить любого, кто потревожит нас до рассвета!

В гостиной все замерли и оставались неподвижными, пока Билли и Эсмеральда не исчезли. Только когда наверху захлопнулась дверь, Доротея осмелилась протяжно свистнуть.

— Никогда не видела его таким злым! Как вы думаете, он ее побьет?

Мисс Мелли бросила взгляд на галерею, и ее доброе лицо нахмурилось.

— Каким бы Билли ни был злым, он никогда не поднимет руку на женщину. Его мать, да благословит ее господь, научила его хорошему поведению.

— Судя по блеску его глаз, — проговорила Эстер, выразительно поднимая тонко выщипанные брови, — он собирается поднять вовсе не руку!

Каролина грустно вздохнула.

— Ему очень идет, когда он сердитый. — Она ревниво надула губки. — И почему только этим чванливым девчонкам так везет!

Гораций взял с подноса стакан. Рука его слегка дрожала.

— Вы не думаете, что нам стоит предупредить шерифа?

Мисс Мелли тяжело опустилась на стул.

— Вы не слышали, Гораций, — любой, кто потревожит его до рассвета, может иметь неприятности. Видит бог, у нашего шерифа и так достаточно неприятностей!

Дед продолжал ласково гладить Эсмеральду по волосам, бормоча что-то успокаивающее, очевидно, совершенно забыв о сопровождающих его людях. Тем временем в комнату вошли шериф Макгир, за ним — незнакомая Эсмеральде женщина, а за ней — запыхавшаяся и раскрасневшаяся мисс Мелли со своими полуодетыми девочками. Несколько мужчин — видимо, их клиенты — замыкали шествие.

Пылая от стыда и унижения, Эсмеральда готова была с головой спрятаться под одеяло.

Невысокая, седовласая, богато одетая незнакомка привстала на цыпочки и отерла с виска шерифа струйку крови, сочившуюся из неглубокой ранки.

— Кто эта женщина? — шепотом спросила Эсмеральда у деда.

— Но это же моя сестра Анна. Твоя тетка, — добродушно улыбаясь, пояснил дед. — В ней тоже течет кровь наших родовитых предков!

— Да успокойтесь же вы! — крикнула Анна. — Вы можете хоть минутку постоять спокойно, чтобы я могла остановить кровь!

Макгир покорно наклонился к ней и усмехнулся.

— Ничего этого не было бы, если бы вы не ударили меня рукояткой моего же пистолета.

— Интересно, а как еще я могла достать ключи от моей камеры?

— Вы арестовали мою тетю?! — возмущенно воскликнула Эсмеральда.

Макгир сердито насупился.

— Только, пожалуйста, не смотрите так на меня. Я сделал это для вашей же пользы! Она и ее сумасшедший братец вздумали разыскивать вас. Я не арестовал их, а просто предоставил им помещение на время остановки в Каламити. Кстати, бесплатное! Если вас не устраивает мое гостеприимство, — проворчал Макгир, — рекомендую вам обратиться к мэру.

И он указал на мужчину, прячущегося за спинами едва одетых молодых леди. Анна обернулась и, шокированная, схватилась за сердце.

— Как, неужели это вы, мистер Стампельмейер?!

Мэр, он же банкир, почтмейстер и мировой судья Каламити, смущенно пожал тощими плечами.

— Мисс Гастингс, я уже почти два месяца как вдовец. У меня есть кое-какие потребности, поймите меня правильно.

Анна задумчиво посмотрела на него.

— Так вот почему ваше предложение звучало так прочувствованно!

— Мистер Стампельмейер сделал вам предложение? — не веря своим ушам, спросила Эсмеральда.

Тетка снисходительно усмехнулась.

— И не только он... За одну неделю я получила не меньше двух десятков пылких предложений. Весьма неплохой улов для старой девы, не так ли?

— И поэтому мисс Гастингс не обращала на меня ни малейшего внимания, — сказал Дрю. — Я единственный человек в городе, которому хватает благоразумия не свататься к ней.

Неожиданно герцог поднялся и с недоумением огляделся.

— Кто эти... женщины? — сурово спросил он. — Я полагал, что это пансион для молодых женщин с хорошей репутацией...

В ответ одна из девиц разразилась похотливым смешком.

— О, дорогой, у меня, конечно, есть репутация. Боюсь только, она не покажется вам достаточно хорошей!

Дед в растерянности обернулся к Эсмеральде.

— Ничего не понимаю! Может быть, дорогая, ты объяснишь мне, почему ты находишься в этом заведении?

Эсмеральда беспомощно смотрела на деда, опасаясь потерять только что обретенную любовь. Напряженную тишину нарушил скрип двери, и девушка с облегчением поняла, что Билли сейчас все уладит.

Герцог медленно обернулся и увидел еще одного незнакомого человека. Утреннее солнце окрашивало в золотистый свет его загорелую грудь и каштановые спутанные волосы.

Билли дружелюбно усмехнулся.

— Рад увидеть вас, сэр. — Он стрельнул лукавым взглядом на Эсмеральду. — Ваша внучка очень много рассказывала о вас.

Наконец у Эсмеральды было все, о чем она мечтала. И обожающий ее дед. И вкусная разнообразная пища. И роскошный дом, отнять который не смогут никакие кредиторы.

По желанию внучки дед нанял настоящего детектива из агентства Пинкертона, которому удалось обнаружить Бартоломью, живого и здорового, в Южной Америке, с увлечением работавшего над своей первой книгой. Герцог даже уступил просьбам Эсмеральды и посылал внуку весьма значительную сумму за каждую законченную главу.

Эсмеральда была свободна и беззаботна. К ее услугам был полный гардероб дорогих платьев, изящные кольца с бриллиантами и изумрудами. Она спала в очаровательной спальне матери, стены которой были задрапированы нежно-голубым дамаском с бордюром из крошечных розовых бутонов. Кровать была застлана шелковыми простынями и стеганым атласным одеялом. Сидя за туалетным столиком своей матери, заставленным прелестными коробочками с пудрой и хрустальными флакончиками с изысканными духами, она наблюдала в зеркало, как услужливая горничная бережно укладывает ей прическу. Дед готов был и одевать Эсмеральду в платья матери, если бы пышные кринолины не вышли из моды двадцать пять лет назад.

Впервые в жизни девушка поняла, скольким ее мать пренебрегла ради своей любви.

Словно призрак Лизбет, Эсмеральда бесцельно бродила по замку Уиндхем, порой теряясь в его лабиринтах. Однажды ей даже пришло в голову, что, наверное, нужно оставлять за собой крошки бисквита, как это делал Мальчик-с-пальчик. В библиотеке она лениво перелистывала какую-нибудь книгу. Потом переходила в музыкальную комнату и рассеянно проводила пальцами по клавишам огромного фортепиано.

Дед очень любил слушать игру Эсмеральды, но ей больше нравилось не играть самой, а обучать кого-нибудь музыке. Как-то теплым октябрьским днем она вошла в музыкальную комнату и застала там одну из горничных, смахивающую пыль с клавиш из слоновой кости.

— Ты хотела бы научиться играть на пианино? — вдруг спросила ее Эсмеральда.

Девочка смущенно теребила передник.

— О нет, мисс, — наконец вымолвила она, — я не смею трогать такую дорогую вещь.

Не обращая внимания на ее возражения, Эсмеральда усадила девочку на вертящийся стул и начала свой первый урок. Когда величественный Поттер, дворецкий герцога, появился на пороге, привлеченный робкими звуками пианино, и увидел горничную, его чуть не хватил удар.

Придя в себя, он приказал девочке немедленно удалиться в помещение для слуг, и Эсмеральда снова осталась одна.

Казалось, она была просто не создана для жизни в праздной роскоши. Однажды она предложила Анне помочь подвести итоги в расходной книге по хозяйству, но та выгнала ее прочь, заявив, что девушка должна наслаждаться бездельем, потому что в будущем ей предстоит самой вести хозяйство.

Расстроенная, Эсмеральда схватила шерстяное пальто и выбежала из дома, чтобы подышать свежим осенним воздухом. Она шла по расчищенным дорожкам парка вокруг замка, подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку. Странно, но, когда она представляла себе собственный дом, она видела перед собой не старинный прекрасный замок с высокими башенками и просторным ухоженным парком, а скромный двухэтажный домик. На первом этаже этого домика должна быть уютная гостиная, где в уголке, при свете керосиновой лампы, ее муж учил бы читать их маленького сына. Ей виделся старый, поседевший бассет, похрапывающий на коврике у камина, и пушистая рыжая кошка, свернувшаяся калачиком в кресле-качалке. Но особенно отчетливо она видела маленького темноволосого мальчика с широкой улыбкой, которая согревала душу.

Эсмеральда прижала руки к груди, стараясь приглушить боль. У нее не будет такого ребенка, Билли позаботился об этом. Во время их переезда в Англию она молилась, чтобы его старания оказались безуспешными, хотя и понимала, какие осложнения принесет внебрачный ребенок. И не только ей самой, но и деду с теткой. Увы! Билли удалось сделать так, что между ними не осталось ни одной связующей нити!

Из глубокой задумчивости девушку вывели непривычные крики и суматоха у дома. Она завернула за угол и увидела своего деда, возглавляющего процессию улыбающихся слуг. Замыкала процессию весьма раздраженная тетя Анна.

Дед с сияющей улыбкой приветствовал Эсмеральду:

— Добрый день, дорогая. Я принес тебе подарок!

По его знаку слуги расступились, и Эсмеральда увидела крапчатую лошадку, едва доходящую ей до пояса.

— Дедушка, но мне уже двадцать пять лет! — воскликнула она. — Это бедное создание просто рухнет подо мной!

Реджинальд растерянно замигал:

— Д-да, об этом я как-то не подумал... Но я всегда мечтал подарить своей внучке маленького пони!

Эсмеральда пожалела, что испортила деду настроение. Она встала на цыпочки и поцеловала его в морщинистую щеку, а затем взяла поводок из его руки.

— И ты правильно сделал, дедушка. Пони просто замечательный! — Она ласково погладила шелковистую серую мордочку. — Мне кажется, он похож на того пони, который сбросил меня на деревенской ярмарке, когда мне было всего пять лет.

Анна, которая с раннего детства была приучена ездить верхом на настоящих лошадях, с удивлением выслушала неожиданное признание племянницы. Кое-кто из слуг позволил себе засмеяться и похлопать в ладоши, когда Эсмеральда торжественно двинулась по гаревой дорожке, ведя за собой пони.

Дед обожал осыпать ее подарками. Возвращаясь в свою спальню, она нередко находила то изящный зонтик, отделанный тончайшим кружевом, то набор черепаховых гребней. Однажды за ужином она развернула салфетку, и ей в руку скользнул серебряный медальон, когда-то принадлежавший ее матери. И хотя ее несколько смущала щедрость деда, она с благодарностью принимала его подарки, чтобы не огорчать старика. В глубине души она понимала, что таким образом он старался искупить свою вину перед ней за то, что долгие годы не проявлял к ней родственного внимания.

Каждый вечер после ужина все трое переходили в музыкальную комнату, где Анна занималась вышиванием, Эсмеральда музицировала, а дед наслаждался любимой сигарой. Вскоре Эсмеральда стала избегать этих вечеров в музыкальной комнате. Что бы она ни играла, на всем лежал отпечаток меланхолии, а терпкий запах сигары пробуждал в ней такую острую тоску, что глаза застилали слезы, и она не видела нот.

За рождественским ужином дед едва сдерживал странное возбуждение. Он быстро расправился с едой и, не дождавшись, когда Эсмеральда попробует инжирный пудинг, нетерпеливо похлопал в ладоши и пригласил ее в музыкальную комнату, украшенную по случаю праздника сосновыми ветками.

Свежий смолистый запах будил радостные детские воспоминания. В камине весело потрескивал огонь, а на высоких окнах сияли свечи в бронзовых канделябрах, отгоняя прочь темноту зимней ночи.

На позолоченной стойке лежала скрипка с алым бантом на изящном грифе. Эсмеральда дрожащими руками развязала бант и благоговейно коснулась темного полированного дерева.

— Страдивари? — прошептала она, недоверчиво глядя на деда огромными глазами. — Мне?!

Герцог налил себе стакан портвейна и высоко поднял его. Глаза деда сияли радостью и гордостью.

— За мою внучку, вернувшую музыку в этот дом и в мое сердце!

Он отпил глоток вина и уселся в высокое кресло, а Эсмеральда бережно взяла скрипку и смычок. Она робко провела смычком по струнам и ахнула, завороженная безупречным звучанием драгоценного инструмента.

Дед сложил руки на груди и закрыл глаза, приготовившись слушать радостные мелодии Моцарта или Вивальди, но комната вдруг наполнилась печальными звуками песенки «Джонни ушел на войну». Он удивленно уставился на внучку, которая извлекала из струн рыдающие звуки. По лицу Эсмеральды текли слезы. Горькие воспоминания о Билли терзали ее сердце и заставляли скрипку плакать вместе с ней.

Закончив играть и увидев грустное лицо деда и сдержанное сочувствие в глазах Анны, Эсмеральда поспешно пробормотала извинения и выбежала из комнаты, сжимая в руках скрипку.

Впервые после встречи с Эсмеральдой Реджинальд выглядел дряхлым стариком.

Анна нервно расхаживала перед камином, шурша парадным платьем.

— Ради бога, Реджи, пойми наконец! Счастье нельзя купить!

Он возмущенно стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Собственно, почему нет?

— Потому что у нее разбито сердце, а не коленка! Этого не исправишь ни золотыми безделушками, ни пони. Ни даже драгоценным инструментом!

Герцог постепенно успокоился, но его напряженное молчание беспокоило Анну больше, чем отчаяние.

— Ты совершенно права, — тихо сказал наконец герцог. — Для разбитого сердца есть только одно лекарство!

Он вскочил с кресла и торопливо направился в свой кабинет, настолько возбужденный, что забыл трость. Анна поспешила за ним, недоумевая, что еще затеял ее взбалмошный братец.

— Вероятно, девочка чувствует себя одинокой, — предположил герцог, усаживаясь за письменный стол. — В конце концов, все эти месяцы я вел себя как законченный эгоист, не отпуская ее от себя ни на шаг. — Он потряс в воздухе пачкой визитных карточек. — Ты только посмотри на эту кучу приглашений, которые я отверг по ее просьбе, да еще радовался при этом! Где же это?.. А, вот! — Он вытянул карточку с золотым обрезом. — Граф Сенсир предлагает абонемент в театр с первого января. — Ткнув в чернильницу первой попавшейся ручкой, он начал писать ответ на оборотной стороне карточки. — Я немедленно принимаю его предложение, а ты, дорогая, будешь сопровождать Эсмеральду.

— Сенсир? — переспросила с ужасом Анна. — Но ты не можешь думать о нем всерьез! Он в два раза старше Эсмеральды да к тому же пользуется дурной славой.

Реджинальд небрежно отмахнулся от сестры:

— Это только потому, что он почти двадцать пять лет носился со своим разбитым сердцем. Бедняга так и не женился после того, как моя Лизбет бросила его у алтаря. Ты же помнишь эту историю! Думаю, он будет очень рад познакомиться с ее дочерью. Наверняка ее сходство с матерью поразит его точно так же, как и меня.

Анна возмущенно смотрела на брата.

— Кажется, ты снова собираешься заняться сватовством, Реджи? Ты забыл, что Лизбет ушла из дому из-за твоего вмешательства? Надеюсь, ты не повторишь той же ошибки с ее дочерью!

Реджинальд невинно взглянул на нее, моргая редкими ресницами.

— Я только хотел ввести свою внучку в общество и найти ей подходящего мужа. Ты же не станешь возражать против этого?

Зная, что возражать брату бесполезно, Анна оставила его одного и поднялась наверх. Перед комнатой племянницы она задержалась и прислушалась. За дверью стояла хрупкая тишина.

В своей гостиной Анна подошла к изящному письменному столу. Усевшись в обитое бархатом кресло, она извлекла из ящика чистый лист бумаги и долго сидела в раздумье, теребя перо. Только что она ругала Реджи за его попытку самовольно устроить жизнь племянницы, но план, который пришел ей в голову, был еще более дерзким и своевольным. И даже опасным...

Успокоившись, Анна глубоко вздохнула и, обмакнув перо в чернила, написала: «Дорогой сэр...»

Мужчины его боялись и сторонились. Женщины страстно хотели и одаривали бесстыдными, зазывными взглядами. Их лица мрачнели от неудовлетворенного вожделения и обиды. Они не привыкли, чтобы их бесцеремонно сталкивали с колен, тем более что они готовы были спать с ним бесплатно. Некоторые считали его сумасшедшим, но никто не осмеливался говорить об этом вслух, опасаясь пробудить в нем дьявола.

Он появлялся в одном из мексиканских баров каждый день после полудня и проходил в своем развевающемся шерстяном пончо к столику, который никто не осмеливался занимать. Прислушиваясь к ленивому бренчанию гитары, он просиживал там часами со стаканом виски, который небрежно крутил в длинных пальцах. К вечеру на столе вместо стакана появлялась целая бутылка. Он пил молча и никого к себе не подпускал.

Сначала к нему подходили мексиканцы, американцы, европейцы. Среди них были богатые и влиятельные люди. Их руки украшали дорогие перстни, а языки так и сыпали лживыми обещаниями. Он прогонял их всех. Потому что его нельзя было купить за деньги, будь то доллары, песо или золото. Его ружье больше не продавалось тем, кто хотел расправиться со своими врагами чужими руками. Теперь оно принадлежало ему одному.

Он всегда усаживался лицом к двери. Говорили, что он избегает нападения сзади. Что когда-нибудь появится тот, кто заставит его убраться отсюда. Женщины уверяли, что он ждет смерти, даже жаждет ее, как влюбленный мужчина жаждет прекрасную женщину, заранее зная, что она погубит его жизнь.

Однажды жарким субботним вечером Билли, как всегда, сидел, прислонившись спиной к стене, и мечтал о том, что вот-вот в бар ворвется Эсмеральда. На этот раз он сам попросит ее выстрелить ему в самое сердце, чтобы не умирать долго и мучительно.

Сквозь шумную пьяную толпу протиснулась одна из проституток, броская черноглазая красотка, и, подойдя к столу, наклонилась к Билли, бесстыдно выставив напоказ полные груди. Билли поднял на нее вопросительный взгляд.

— Здесь, у стойки, один человек, — сказала она. — Он ищет тебя.

Билли даже глазом не повел, только передвинул сигару в угол рта.

— Скажи ему, что меня нет. Не желаю никого видеть.

Никакого другого ответа она и не ожидала.

— Еще виски? — предложила красавица, коснувшись пальцем горлышка уже опустевшей бутылки, зажатой у него в руке.

Он искоса посмотрел на нее. Она знала ответ и на этот вопрос и спрашивала, только чтобы задержаться хоть немного дольше. Ее черные, блестящие, как вороново крыло, волосы задели его лицо, когда она потянулась через стол за бутылкой.

— Виски не поможет тебе забыть ее, — страстно шепнула она, облизав пухлые губы, — а вот я могу помочь.

Скользнув рукой под стол, она стала нежно поглаживать его бедро. Билли лениво убрал ее руку и поглядел на нее с мрачной усмешкой.

— Спасибо, сеньорита, но я никогда не вынимаю оружие, если не собираюсь пустить его в ход.

Ощетинившись, девица сердито откинула назад длинные волосы и стала пробираться назад, к стойке.

Покуривая, Билли снова погрузился в глубокое раздумье. Девица ошибалась, как и многие. Он пил не для того, чтобы забыть. Просто алкоголь мог хоть немного развеять тоску, которая терзала его все это время. Когда по утрам Билли выгонял овец на пастбище, ослепительное солнце делало эту тоску еще более невыносимой, и тогда он молил темноту как можно скорее спуститься на землю. Порой он старался успокаивать себя тем, что и тоска когда-нибудь уймется и он забудет Эсмеральду. Забудет эту необыкновенную отважную девушку, которая не испугалась его матери. Забудет ее трогательную доверчивость, с которой она отдалась ему. Забудет бледное, испуганное лицо в тот миг, когда он так грубо отказался от нее.

Но кое-что он все же оставит для воспоминаний. Ее нежную улыбку, смягчившую надменное выражение лица, когда она открыла ему дверь в тот незабываемый день в Джулали. Вкус ее сладостных поцелуев и ощущение гибкого девственного тела в его объятиях...

На столе появилась бутылка виски. Не поднимая глаз Билли бросил банкноту через стол. Она вернулась к нему, как осенний листок, гонимый ветром.

— Придержи свои деньги, парень. Сегодня вечером плачу я.

Билли поднял глаза. У стола стоял шериф Макгир.

— Боже, Уильям, ты чертовски плохо выглядишь! — воскликнул Дрю, усаживаясь напротив.

Сам он, несмотря на адскую жару, был похож на новенькую хрустящую банкноту в своем новом двубортном жилете, начищенных до блеска сапогах и широкополой шляпе.

Настороженно глядя на друга, Билли потер заросшую щетиной щеку.

— Ты шел через всю Мексику, чтобы сказать мне об этом?

— Если хочешь знать, я пришел сделать тебе предложение.

— Извини, Дрю, не понимаю, о чем ты.

Билли потянулся в бутылке, но вместо нее обнаружил тарелку с горячей едой — пестрые бобы и еще что-то, очень аппетитно пахнущее и завернутое в кукурузную лепешку. Он не мог оторвать глаз от тарелки, только сейчас осознав, что очень голоден. Ни слова не говоря, он схватил вилку и начал расправляться с едой.

Дрю довольно наблюдал, как он ест, и тоже не проронил ни слова, пока тарелка не опустела.

Билли кинул на товарища хмурый взгляд.

— Мне казалось, ты собирался угостить меня выпивкой.

— Верно, — сказал Дрю и щелкнул пальцами, подзывая черноволосую девицу.

Та подошла, вызывающе виляя бедрами, и грохнула на стол большую глиняную бутыль. Билли жадно отхлебнул из нее, но тут же выплюнул жидкость на пол.

— Это же вода! — возмутился он.

— Ну да! А если хочешь чего-нибудь покрепче, заказывай сам.

Билли вскочил на ноги. Он презирал Дрю за жалость к нему и себя за то, что вызывал эту жалость.

— Иди к черту! Мне не нужна твоя благотворительность! — крикнул он в лицо Дрю, стараясь удержаться на ногах.

— Сядь, Билли, — невозмутимо сказал Дрю.

— А если я не сяду, — прорычал тот, — ты что сделаешь? Арестуешь меня, шериф?

— Боюсь, мне придется поручить это кому-нибудь другому. Я больше не работаю шерифом в Каламити.

Не в силах устоять на ногах от потрясения, Билли кое-как плюхнулся на стул. Трясущейся рукой он потянулся к звездочке на жилете Дрю.

— Тогда какого черта ты еще носишь значок?

— Я отказался от работы, но оставил себе звание. — Дрю с довольным видом откинулся на спинку стула. — Ты же знаешь, как давно я мечтал оставить свою опасную профессию. Теперь у меня появилась блестящая идея — шоу шерифа Макгира «Дикий Запад».

— Ты никогда в жизни не занимался этим. Пойди остуди голову холодной водой! — презрительно заявил Билли.

Дрю снисходительно улыбнулся.

— Под эту идею мне надо получить кредит. А родилась она после недавнего разговора с мистером Уильямом Коди. Он играл главную роль в мелодраме, написанной Недом Бантлайном.

Билли было знакомо это имя. Бантлайн был автором многих книг, которые остались в мансарде заведения мисс Мелли. Вспомнив, как они ему нравились, Билли пожалел, что не захватил их с собой.

— Коди объяснил мне, — продолжал Дрю, — что для шоу мне понадобятся лошади, пистолеты, ковбои, дикие индейцы...

— Откуда ты возьмешь их, если ни одного не знаешь? — усмехнулся Билли.

— Как это не знаю?! А Безумный Джо из Каламити!

— Джо-парикмахер?!

— Во всяком случае, я уверен, что он владеет томагавком так же ловко, как и бритвой. — Дрю уткнулся подбородком в ладони и стал пристально изучать Билли. — А сейчас мне совершенно необходим меткий стрелок. Такой, чтобы мог попасть в монету, подброшенную в воздух, или разрезать пополам игральную карту со ста двадцати футов.

Билли резко отодвинул стул.

— Ну уж нет, даже не мечтай! Если ты еще не слышал, то заявляю тебе, что я навсегда оставил свои пистолеты.

Покачнувшись, он ухватился за стол, затем оттолкнулся и, покачиваясь, направился к выходу.

— Я уже получил приглашение на наши первые гастроли за границей, — сказал ему вдогонку Дрю.

Небрежно брошенное сообщение остановило Билли на полпути. В затылке закололо. Робкое предчувствие отозвалось в сердце слабой надеждой покончить со своей тоской, со своим одиночеством.

— Куда? — прошептал он.

— В Лондон...

Билли развернулся и очень медленно, как будто боялся разбиться, подошел к столу. «Боже, — подумал он, — мне срочно нужно выпить». Он спрятал под стол дрожащие пальцы и подумал, что в таком состоянии не сможет даже удержать пистолет в руке, а тем более — выстрелить в цель.

Он посмотрел в голубые глаза Дрю.

— Я знаю, почему ты это делаешь.

Дрю лучезарно улыбнулся ему.

— Я так и думал. Человек с твоим вкусом и разборчивостью наверняка оценил мою Анну.

Билли пропустил слова Дрю мимо ушей.

— И я очень благодарен тебе за заботу, но... — продолжал он, озадаченно глядя на Дрю. И тут смысл его слов дошел до него. — Анна? Анна Гастингс? Эта старая высохшая груша?

— Придержи язык, парень! — Дрю предостерегающе поднял руку. — Спешу сообщить тебе, что, во-первых, она моя невеста, а во-вторых, Анна не груша, а спелый роскошный гранат, который трепещет от ожидания, чтобы упасть в мои объятия!

— В последний раз, когда я ее видел, она трепетала от ярости, а не от ожидания твоих объятий, — язвительно заметил Билли.

— Несмотря на наши разногласия, Анна согласилась финансировать мое предприятие. Я предпочитаю рассматривать это как своего рода приданое. И вообще, должен тебе сказать, что мы прекрасно понимаем друг друга.

— О, я отлично помню, как она презирала тебя и желала тебе смерти.

— Что было, то прошло, — сказал Дрю. — Могу тебя уверить, что она была очень нежна со мной в нашей переписке.

Билли замолчал. Пусть Дрю не думает, что он унизится и станет расспрашивать об Эсмеральде.

Дрю пристально посмотрел на друга.

— Как-то раз Анна упомянула в своем письме о племяннице, — небрежно сказал он. — Если не ошибаюсь, речь шла о каком-то ее ухажере, кажется, графе.

Билли нервно забарабанил пальцами по столу.

— Кажется, это тот самый граф, который ухаживал еще за матерью Эсмеральды, — продолжал Дрю. — Поскольку матушка больше двадцати пяти лет назад бросила его у алтаря, он теперь решил обратить взоры на ее дочь. Анна пишет, что в свои пятьдесят лет он в полном порядке — привлекательный, мужественный. Правда, пользуется славой охотника до женского пола... но, видимо, молодая невеста им довольна...

Билли потянулся через стол и схватил Дрю за его безупречно повязанный модный галстук. Треньканье гитары оборвалось. Посетители оставили свои привычные занятия и уставились на них, в изумлении открыв рты.

Билли долго вглядывался в глаза Дрю. Затем осторожно опустил его, тщательно расправил галстук и решительно спросил:

— Так когда же мы едем?

Только когда все участники гастролей садились на пароход в Нью-Йорк, Билли узнал о том, кто на самом деле подсказал Дрю изобразить в своем шоу бандитскую шайку.

— Даже мама благословила нас, братишка, — широко улыбаясь, прогудел ему Вирджил, когда они поднимались на борт парохода. — Она сказала, что больше не потерпит, чтобы ее сыновья славились своими бандитскими выходками. Другое дело, если мы станем изображать эту банду на сцене. Против этого она не возражает. — Он наклонился и оглушительно прогрохотал Билли в самое ухо, искренне полагая, что говорит по секрету: — Мама еще просила присмотреть за тобой. Она говорит, ты просто теряешь голову, когда дело доходит до женщин.

Билли потер звенящее ухо.

— Что ж, она права. Если бы я не потерял голову, сейчас мне не пришлось бы ехать через океан, чтобы добиться девушки, которой я сам позволил уехать.

Билли очень обрадовался, когда увидел очаровательную особу, с которой ему предстояло делить свою каюту предстоящие полторы недели.

— Ах ты, моя дорогая девочка! — воскликнул Билли, когда Сэди тяжело плюхнулась на пол и с шумом бросилась приветствовать хозяина.

Он ласкал Сэди и от души хохотал, когда она с обожанием облизывала его лицо длинным розовым языком.

«Вряд ли Эсмеральда встретит меня с таким же восторгом», — невольно подумалось Билли. Он вспомнил, как сам уверил ее в том, что она была для него лишь очередным любовным приключением, и поклялся сделать все, чтобы убедить ее в своих истинных чувствах, даже если на это придется потратить всю оставшуюся жизнь.

С самого начала путешествия пассажиры явно не одобряли шумную компанию Дрю, и в этом не было ничего удивительного. Словоохотливый Вирджил бродил по всему судну, заглушая своим ревом грохот морских волн и завывания ветра. Джаспер волочился за любой женщиной моложе семидесяти лет. Энос, тяжело страдающий от морской болезни, целые дни висел на поручнях с позеленевшим лицом и громко стонал и проклинал все моря на свете. В состав труппы Дрю пригласил около десятка безработных ковбоев, в том числе и Даубера и Сила, которые должны были изображать первых поселенцев. Их ночные игры в покер нередко переходили в шумные ссоры с пьяными драками, от которых никому не было покоя.

Билли тоже невольно вносил свою долю в эту беспокойную суматоху, так как целыми днями тренировался в стрельбе на корме. Дрю подбрасывал монеты в воздух, а Билли старался на лету попадать в цель. Они так надоели этой стрельбой пассажирам, что те шарахались в стороны, даже тогда, когда Дрю всего лишь пытался предложить им рекламные листовки, приглашая посетить свое шоу в Лондоне, Однажды Билли медленно прогуливался по палубе. Утро было холодным и ветреным. Это нравилось ему, потому что каким-то образом умеряло нетерпение, как можно скорее добраться до Лондона. Он шел, беззаботно насвистывая, и внезапно наткнулся на какого-то человека, закутанного до самых глаз.

— Извини, приятель, — небрежно бросил Билли, вежливо наклонив голову.

Продолжая насвистывать, он прошел дальше, как вдруг остановился, ощутив знакомое покалывание в затылке. Билли обернулся, но закутанный пассажир уже исчез. Он покачал головой и усмехнулся сам себе, потирая затылок. На этом корабле он был в большей безопасности, чем в Каламити, где за его голову назначили вознаграждение.

Билли поднялся на верхнюю палубу и увидел «дикого индейца» из их труппы. Джо так полюбил костюм краснокожего дикаря, которым его снабдил Дрю, что не снимал его ни ночью, ни днем, несмотря на холод. Он выглядел бы еще более устрашающим в своей боевой раскраске и набедренной повязке, если бы на нем не было котелка и он не занимался бы таким обычным делом, как стрижка Сэма.

Сэм восседал на деревянной бочке, прикрывая рукой здоровое ухо и заметно вздрагивая при каждом щелчке ножниц.

Билли подмигнул Джо и, наклонившись к Сэму, прошептал:

— На твоем месте я бы не об ухе беспокоился. По-моему, он собирается содрать с тебя весь скальп!

Сэм бросил на парикмахера боязливый взгляд и еще больше напрягся.

Следующим, кого он встретил, был Энос. Бледный, с измученными глазами, он возвращался после очередного поклона морю.

Билли решил, что сейчас самый момент отплатить братцу за то, что тот однажды заставил его, маленького несмышленыша, съесть лесного клопа.

— Завтрак сегодня просто роскошный, — сообщил он ему. — Представляешь, яичница с беконом, бисквиты, оладьи с медом да еще...

Бросив на брата убийственный взгляд, Энос схватился за живот и снова побежал к перилам.

Казалось, у всех были какие-то проблемы. Вирджил жаловался на скуку, Джаспер — на отсутствие проституток, Билли же в этом путешествии восхищало все — ритмичный шум паровых машин; повизгивание цепей, на которых раскачивались повешенные над палубой шлюпки; соленые ледяные брызги, летящие ему в лицо, когда он стоял на носу корабля.

Конечно, он понимал, что его восторженное настроение объясняется не столько самим путешествием, сколько надеждой на встречу с Эсмеральдой. Он снял шляпу, пока ее не сорвало резким порывом ветра и, запрокинув голову, смотрел в серое зимнее небо. Холода он не чувствовал. Волнение перед встречей горячило кровь.

Желание увидеть любимую женщину, оказаться в ее объятиях, целовать ее нежные губы было настолько сильным, что Билли крепко сжал поручни и наклонился вперед, словно подталкивая судно, помогая ему мчаться быстрее через этот огромный, разделяющий их океан.

Крик оборвался и растворился в оглушительной тишине зрительного зала.

Билли медленно встал на ноги и устремил на Эсмеральду пристальный взгляд. Затем ударил шляпой по бедру, стряхивая с нее клочки сена, и манерно поклонился. Зал взорвался бешеными аплодисментами, восторженными криками и одобрительным свистом.

Наконец Эсмеральда осознала, в какое смешное положение себя поставила. Она отчаянно оглянулась. Девицы уставились на нее в немом изумлении. Граф поперхнулся орехами и кашлял. А тетка с бесстрастным лицом изучала программку.

Против воли Эсмеральда снова посмотрела на человека, стоящего в сверкающем ореоле. Встретив его настороженный взгляд, она почувствовала, как в ней с новой силой пробуждаются чувства, словно она вернулась в тот самый салун, где произошла их первая встреча. Не в силах справиться с потрясением, она затравленно огляделась по сторонам, движимая одним желанием — убежать.

Не обращая внимания на стоны графа, она протиснулась мимо него и стала пробираться дальше, к боковому выходу. Никто не промолвил ни слова. Все были захвачены драмой, неожиданно разыгравшейся у них на глазах.

Скинув по дороге шаль, зацепившуюся за набалдашник чьей-то трости, Эсмеральда выбралась из своего ряда. Не оглядываясь, она побежала по покрытым ковром ступенькам, думая только о том, как бы не упасть. Наконец благополучно спустившись вниз, девушка облегченно вздохнула.

Тем временем Билли выхватил поводья из рук растерявшегося индейца и, вскочив на коня, поехал по арене навстречу Эсмеральде. В ярком свете электрических ламп его волосы, казалось, отливали золотом.

Он перевел лошадь на неторопливый шаг и прикоснулся к шляпе, вежливо приветствуя девушку, как будто они случайно встретились на лесной тропинке.

— Могу я предложить вам прокатиться, мэм?

— Уверяю вас, сэр, — сурово проговорила она, — что вам абсолютно нечего мне предложить.

— На вашем месте я бы не был так в этом уверен, милая, — лукаво прошептал Билли.

Эсмеральда ускорила шаги, направляясь к выходу. Билли преследовал ее.

— Мне нужно поговорить с тобой! Ты должна меня выслушать.

— Мне безразлично все, что вы хотите мне сказать.

— Если это так, то почему же вы закричали, когда вам показалось, что я убит?

Эсмеральда не остановилась.

— Просто я огорчилась, что лишусь возможности самой убить вас.

В ответ на этот злой выпад Билли развернул лошадь и молча выехал на середину арены. Послышался голос Эндрю Макгира с сильным шотландским акцентом:

— Леди и джентльмены! Смертельный номер! Самый меткий стрелок американского Запада...

Заслышав топот копыт, Эсмеральда обернулась. Билли мчался галопом прямо к ней. Глаза его сверкали решимостью.

— ...одно имя которого наводит ужас на юных девушек и законопослушных граждан, — продолжал вещать Макгир.

Сердце Эсмеральды бешено заколотилось. Парализованная беспомощным страхом, она застыла на месте, пока Билли не свесился набок и, подхватив ее сильной рукой, не усадил себе на колени.

— ...мистера Билли Дарлинга! — закончил наконец Макгир.

Публика шумно выражала свое одобрение, не сомневаясь, что все происходящее является частью шоу. Зрители, которые минуту назад направлялись к выходу, торопливо возвращались на свои места.

Билли прижал Эсмеральду к себе. Оказаться снова так близко к нему, вдыхать такой знакомый, такой родной запах его тела было одновременно и несказанным счастьем, и невероятной мукой.

— Расслабьтесь, герцогиня, — пробормотал он ей в волосы. — Не надо бояться лошади!

— Я ее не боюсь, я...

«Боюсь, я все еще люблю вас», — чуть не вырвалось у Эсмеральды, но она вовремя прикусила язык.

— Просто прижмись ко мне и представь, что ты в кресле-качалке.

Она повернула голову и посмотрела ему в глаза долгим взглядом.

Лошадь выбежала рысью на середину арены, где в круге света стоял Дрю. Он с трудом подбирал слова, чтобы прокомментировать скандальное похищение девушки.

— Как вы видели... гм... леди и джентльмены, — прокричал он, — пользующийся дурной славой стрелок похитил эту прекрасную леди... — увидел, как Билли соскользнул с лошади и начал стаскивать сопротивляющуюся Эсмеральду, — в очередной раз доказав, что ни одна женщина не в состоянии устоять перед обаянием преступника!

— Я могу устоять! — заявила Эсмеральда, нарочно наступив Билли на ногу.

Он склонился в глубоком поклоне, скрывая гримасу боли, заставляя поклониться и девушку.

— Может, вы предпочитаете играть вместе с Дрю? — прокричал он Эсмеральде, перекрывая шум рукоплесканий. — Мне не хотелось бы испортить вашу репутацию.

— Вы уже это сделали, — громко крикнула она в ответ. — Или уже забыли?

Он посмотрел на нее пылающим взглядом. Он не забыл ничего: ни одного поцелуя, ни одной ласки, которые они дарили друг другу в ту роковую ночь.

Эсмеральда понимала, что Билли прав. Она уже стала посмешищем Лондона. Сопротивление или побег с арены только еще больше унизили бы ее. Когда Билли дал знак выпрямиться после поклона, она заставила себя улыбаться.

Взволнованный Дрю промокнул лоб.

— Мистер Дарлинг проделал долгое путешествие с Дикого Запада, чтобы продемонстрировать вам искусство стрельбы. Вы никогда не видели ничего подобного в вашей добропорядочной стране.

Лысый ковбой, представлявший недавно возницу почтовой кареты, появился из-за занавеса, катя перед собой чайный столик на колесиках. Четверо всадников с лицами, до самых глаз закрытыми пестрыми шейными платками, мчались галопом по кругу и стреляли в воздух. Проезжая мимо Эсмеральды, Вирджил весело подмигнул ей.

Билли покачал головой, неодобрительно глядя на братьев.

— Надеюсь, у них холостые патроны.

— А если нет? — нервно улыбаясь, спросила Эсмеральда.

Когда столик подкатили ближе, она увидела на нем хрустальный бокал, наполненный монетами, новую колоду карт и огромный «кольт» сорок пятого калибра. Сообразив, что он должен быть заряжен настоящими, боевыми, патронами, Эсмеральда потянулась к пистолету.

Отстранив ее, Билли быстро схватил пистолет и опустил его в кобуру. Девушка метнула на него непримиримый взгляд. Опасаясь, что они начнут ссориться на арене, шериф Макгир поспешил вмешаться:

— С любезной помощью леди мистер Дарлинг доставит нам удовольствие своей беспримерной отвагой!

Услышав, что Дрю представил ее помощницей Билли, Эсмеральда растерялась.

Билли иронично взглянул на нее и вытащил из бокала монету.

— Не будете ли вы настолько любезны...

Устояв перед искушением швырнуть монету в его улыбающуюся физиономию, Эсмеральда изо всех сил подбросила ее вверх.

Поблескивая и переворачиваясь в воздухе, монета растворилась в сиянии света. Плавным движением выхватив пистолет, Билли выстрелил. Монетка упала, пробитая пулей.

Восторженный рев зрителей все усиливался по мере того, как Билли повторял этот номер. Он ни разу не промахнулся и попадал в невидимую цель, даже когда отошел на дистанцию в девяносто футов.

Тогда Эсмеральда вдруг схватила целую пригоршню монет и подбросила их в воздух. Шесть выстрелов прогремели один за другим. Шесть простреленных монет упали вместе с остальными.

Раздались оглушительные рукоплескания. Билли подошел к Эсмеральде и отвесил низкий поклон, торжествующе улыбаясь.

Когда все успокоились и замерли в ожидании, Дрю снова заговорил:

— Следующий номер мистера Дарлинга требует именно такой, абсолютной тишины. Убедительно прошу почтеннейшую публику также не делать случайных движений. — Он понизил голос до драматического шепота: — Жизнь леди зависит от вашего поведения, уважаемые леди и джентльмены!

Нельзя сказать, чтобы это зловещее предостережение придало бодрости Эсмеральде. Она с трепетом наблюдала, как Билли взял со столика колоду карт, развернул ее с ловкостью профессионального игрока в покер и протянул ей. Он находился так близко, что Эсмеральда отчетливо видела его шелковистые длинные ресницы и резко обозначившиеся складки в уголках рта.

— Леди должна выбрать карту, — объявил Дрю.

Еле справляясь с нервной дрожью, Эсмеральда протянула руку и вытащила одну из карт. Она взглянула на нее и, не удержавшись от улыбки, показала ее Билли.

— Королева червей! — громко возвестил Дрю.

Зрители вытянули шеи и замерли в ожидании.

Билли одной рукой обхватил Эсмеральду за талию и поставил ее на нужную позицию. Прикосновение его руки вызвало у девушки чувственное волнение, но она старалась держать себя в руках.

— Ничего не бойтесь и доверьтесь мне, — прошептал Билли.

— Никогда! — ответила она, почти не разжимая губ и глядя прямо перед собой.

Дрю завязал Билли глаза черным шелковым платком.

— О нет! — простонала Эсмеральда, отчаянно покачав головой и отступая назад. — Скорее я готова рискнуть с метанием ножа!

Она уперлась спиной в широкую грудь великана Вирджила.

— Не волнуйтесь, милая, — прогудел он ей на ухо. — Братишка проделывал этот трюк, когда еще был мальчишкой, и за все время ни разу не промахнулся.

— Тогда вы и держите эту карту, — ответила она, пытаясь всучить ему злосчастную королеву червей.

Он с усмешкой отклонил ее предложение и отошел в сторону, где его ждали братья. Эсмеральда обернулась. Билли замер на месте, широко расставив длинные ноги и небрежно держась за пояс.

«Доверься мне», — вспомнила она слова Билли. Эсмеральда вздохнула, понимая, что у нее нет другого выхода. Билли держал ее под прицелом так же уверенно, как в ту лунную ночь в Каламити. Она не могла помешать ему выстрелить в нее, как не могла помешать разбить свое сердце.

Она медленно подняла руку вверх, держа карту самыми кончиками пальцев, и закрыла глаза.

Выстрел прогремел. Толпа дружно ахнула. Эсмеральда вздрогнула и, открыв один глаз, ощупала грудь, чтобы уточнить, куда именно она ранена. Ничего, кроме медальона матери, она на груди не обнаружила. Тогда она решилась открыть второй глаз и посмотреть на свою руку, сжимавшую карту.

Эсмеральда не поверила глазам — Билли Дарлинг промахнулся! Такого с ним никогда не было. «Он не стал рисковать моей жизнью ради дешевого фокуса», — подумала она с нежностью. Потом медленно поднесла карту к свету. И увидела дымящуюся дырочку прямо на месте сердца несчастной королевы...

Зрители сходили с ума от восторга. Банда Дарлингов снова вскочила на коней и понеслась по кругу, чтобы разрядить напряжение зала.

Билли сорвал повязку с глаз и направился к Эсмеральде. Она выпустила из похолодевших пальцев карту. Ей хотелось убежать и затеряться в потоке зрителей, которые покидали свои места и двигались к выходу.

— Не убегай от меня, милая!

Потрясенная отчаянной мольбой человека, который никогда не просил, Эсмеральда круто обернулась к нему.

— Я вам не милая, мистер Дарлинг! И не прелесть, и не ангел! Я для вас ничто, мистер Дарлинг. И вы дали мне понять это еще при нашем расставании в Америке!

Он грустно покачал головой:

— Я тогда говорил совсем не то, что чувствовал. Клянусь вам! Иначе я не пересек бы полмира, чтобы увидеть вас. И сказать...

— Не сомневаюсь! Вы готовы наговорить что угодно, лишь бы заманить женщину в постель. Теперь-то мне известно, как человек, подобный вам, дорожит своей свободой!

Против ее воли слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам.

— Ведь вы никогда бы не сделали такой глупости, как дать себя поймать. Даже после той прекрасной ночи, которую мы провели вместе!

Билли не удержался и смахнул слезинки с ее щеки, невольно задержав руку.

— Я действительно говорил эти ужасные вещи, но только для того, чтобы не связывать вас, потому что считал, что вы слишком хороши для такого человека, как я!

Эсмеральда гордо выпрямилась.

— И вы были совершенно правы, Уильям Дарлинг. Я слишком хороша для вас.

Она резко обернулась и ушла не оглядываясь, оставив после себя тонкий аромат персика. Билли наклонился и поднял выпавшую из руки Эсмеральды карту. Королева смотрела на него с немым упреком.

Дрю весело ударил его по плечу.

— Отличный выстрел, верно, парень?

Билли кисло кивнул, потирая грудь.

— Да, прямо в сердце!

— «Леди и ковбой», — прочитал герцог, презрительно скривив губы.

Эсмеральда закашлялась, поперхнувшись шоколадом, и испугалась, что может забрызгать любимую газету деда.

Герцог озабоченно посмотрел на нее.

— С тобой все в порядке, дорогая?

Она улыбнулась, промокая губы салфеткой.

— Все в порядке, дедушка, не беспокойтесь. Мне только показалось, что шоколад сегодня какой-то горький.

Дед снова погрузился в чтение, а Эсмеральда бросила сердитый взгляд на тетку. Она не разговаривала с Анной после вчерашнего бегства из театра, когда предпочла вернуться домой в наемном кебе, чем вызвала недовольство тети. Анна опустила глаза и снова принялась за чай. Руки у нее так дрожали, что чашка дребезжала на блюдце.

Герцог презрительно фыркнул:

— Оказывается, вчера в театре внимание всех привлекла какай-то девица. Ни одна леди не позволила бы себе так позорно вести себя. Вероятно, это была какая-то актриска или проститутка, наряженная леди.

— Реджинальд! — Анна кивнула в сторону племянницы: — Тебе не следует употреблять такие выражения в присутствии ребенка.

Эсмеральда отодвинула от себя тарелку с копчеными сардинками и яйцами.

— Как глупо тратить деньги на какое-то дурацкое шоу! — Дед удрученно покачал головой. — Просто позор, что подобные представления считаются в наши дни развлечением. Если уж решили прославлять этих американских дикарей, то лучше бы вернули старые виды английского спорта вроде травли медведей или петушиных боев. — Он внимательно прочитал очередной столбец. — Кажется, они окрестили этого таинственного снайпера Дарлингом из Лондона. Как ты думаешь, что заставило их дойти до этого нелепого...

От неловкого движения Эсмеральды ее чашка опрокинулась, и струйка еще теплого шоколада потекла на колени герцога. С испуганным криком она вскочила на ноги. Анна подбежала к брату с другой стороны и, забыв о существовании салфеток, в панике схватила газету и стала промокать ею мокрое пятно на его брюках.

— Оставь меня в покое, женщина! — раздраженно закричал он, отталкивая ее руки. — Ты делаешь только хуже!

— О дедушка! — сокрушенно воскликнула Эсмеральда. — Мне так стыдно за свою неловкость!

Когда герцог увидел мокрое пятно на коленях, его уши побагровели. Эсмеральда никогда не видела, чтобы дед терял свое знаменитое самообладание, но, когда увидела его руки, облепленные липкой массой, готова была ко всему.

Однако Реджинальду удалось подавить приступ ярости, хотя его прощающей улыбке недоставало обычной искренности.

— Не о чем беспокоиться, девочка. Все бывает.

Он встал из-за стола, нащупал свою трость и медленно вышел из столовой. Только оказавшись в коридоре, он дал себе волю и яростно заревел, призывая дворецкого:

— Поттер, сюда!

Эсмеральда и Анна чуть не попадали со стульев от неожиданности. Когда постукивание его трости по полу стихло, они облегченно перевели дух.

— Благодарю вас, — сдержанно сказала Эсмеральда.

— Это было самое меньшее, что я могла сделать, — ответила Анна.

— Пожалуй, — согласилась Эсмеральда. — Сегодня нам удалось отвлечь его от этой газеты, но все равно он скоро узнает.

Анна поспешила ее успокоить:

— Реджинальд обладает огромным весом в обществе. В его присутствии никто не осмелится проронить ни слова о его любимой внучке.

— Возможно, но я уверена, что они не откажут себе в удовольствии пошептаться за его спиной. Ждать осталось недолго. Маскарад состоится уже на следующей неделе. — Эсмеральда встала и взволнованно заходила вокруг стола. — Как вы могли это сделать, тетя Анна? Разве недостаточно того, что он уже разбил мое сердце! Зачем вы позволили ему приехать сюда?

Анна умоляюще взглянула на племянницу:

— Когда я предложила Макгиру привезти сюда мистера Дарлинга, я действительно полагала, что это к лучшему. Ведь ты была так несчастна!

— Что ж, поздравляю вас! Теперь я несчастна вдвойне!

Эсмеральда села на стул рядом с теткой и спрятала лицо в ее руки. Анна ласково погладила ее по волосам. Что-то в этом неловком прикосновении напомнило Эсмеральде Зою Дарлинг, завязывающую ленточку в ее волосах. И еще вспомнилось, как мать расчесывала ее непокорные волосы и заплетала их на ночь в аккуратные косы. Она подняла голову и сквозь пелену слез посмотрела в доброе серьезное лицо тетки.

— Я видела, Эсмеральда, как он вчера смотрел на тебя. Ах, если бы когда-нибудь на меня так посмотрел какой-нибудь мужчина... — Анна тяжело вздохнула. — Что ж, тогда я не жила бы в этом доме, играя жалкую роль няни и горничной при своем взрослом ребенке — братце Реджинальде!

— Знаете, он вчера уверял меня, что все те ужасные слова, которые он сказал мне перед расставанием, — неправда. Но как я могу ему верить? Что, если он обманывает меня?

— А если нет?

Не зная, что ответить, Эсмеральда встала и со вздохом направилась к выходу.

— Дорогая!

Эсмеральда обернулась и увидела озабоченное лицо тетки.

— Я совсем забыла сказать тебе... Сенсир намерен сделать тебе предложение во время маскарада.

— Возможно, я и приму его предложение, — презрительно усмехнулась Эсмеральда. — Пусть самоуверенный мистер Дарлинг не думает, что застал меня безутешной, когда снова ворвался в мою жизнь!

...Эсмеральда брезгливо глянула на графа Сенсира, который в этот момент был сосредоточен на креветках. Поймав ее взгляд, он самодовольно усмехнулся и лукаво погрозил ей испачканным в жиру пальцем. Очевидно, он принял ее гримасу за кокетливую улыбку. Но, к счастью, по дороге к ней его отвлек поднос с новыми закусками, который с трудом тащил лакей. Плотоядно облизывая толстые губы, граф отказался от преследования девушки.

Спрятавшись за мраморную колонну, Эсмеральда поправила золотую полумаску, опушенную перьями. Хотя маскарад давался дедом в ее честь, она скорее чувствовала себя наемной актрисой, чем хозяйкой. Сливки лондонского общества, приглашенные герцогом, несомненно, находили занимательным ее затруднительное положение.

Как и говорила Анна, даже самые злостные сплетники не посмели сообщить герцогу о скандальном поведении его внучки на шоу «Дикий Запад». Однако это не остановило их насмешливых намеков на ее безрассудство. Многим не помешали элегантные черные смокинги, и они надели шелковые шейные платки в качестве полумасок. Некоторые щеголяли масками из клетчатой ситцевой ткани. Один молодой человек внушительного телосложения даже ухитрился раздобыть полный костюм американского офицера.

И если Реджинальд не замечал косых взглядов гостей, то Эсмеральда видела все. Даже когда кто-то и обращался непосредственно к хозяйке бала, то их смущенное бормотание и робкий шепот говорили о многом.

Решив незаметно пробраться к веранде, Эсмеральда осторожно выглянула из-за своего укрытия и заметила неподалеку какого-то мужчину.

Он стоял, небрежно прислонившись к колонне широкими плечами. В его темных волосах мерцали золотые отблески газовых ламп. В отличие от многих других на нем были только безупречные смокинг и черная шелковая маска. Изящные линии одежды подчеркивали стройную фигуру. Ослепительно белый галстук оттенял медово-золотистый цвет лица. Длинные пальцы медленно вращали ножку бокала с шампанским.

Встретив ее взгляд, незнакомец молча поднял бокал, приглашая выпить. У Эсмеральды не было ни малейшего желания флиртовать с неизвестным ей великосветским богачом, каким бы привлекательным он ни казался. Она отвернулась, и ее взгляд упал на появившегося в арке бального зала Поттера, который возвестил о прибытии новых гостей.

Эсмеральда метнулась за колонну, но поздно. Ее уже заметили. Девицы в облаках кисеи и кружев, как и положено юным созданиям, засеменили по полу легкими бальными башмачками.

— Эсмеральда, это ты? — пронзительным шепотом запищала самая смелая из них.

— Нет, — мрачно ответила та. Тем не менее через секунду ее уже окружили сгорающие от любопытства и возбуждения лица.

— С твоей стороны невероятно смело показаться в обществе после того, как тот негодяй так обошелся с тобой!

— Я чуть не упала в обморок, когда он схватил тебя! Мы все так боялись, что он увезет тебя в свое разбойничье логово! Это был просто ужас!

Все согласно закивали тщательно уложенными прическами. Эсмеральда невольно залилась краской смущения и стыда.

Наслаждаясь ее реакцией, закудахтала еще одна из Беллей:

— С другой стороны, женщина твоего возраста и без особых надежд на будущее могла бы согласиться и на такого отчаянного грубияна...

У Эсмеральды больше не было сил молча сносить их ханжеские улыбки и соболезнования.

— Именно это я и сделала! — бросила она в лицо маленькой нахалке.

Это вызвало общий шок. Оставив растерянных девиц оправляться от потрясения, Эсмеральда подхватила юбки и поспешила уйти. Мечтая только о том, чтобы поскорее добраться до своей спальни, она ловко избежала встречи с дедом, затем уклонилась от графа Сенсира и... налетела прямо на незнакомца, чуть не выбив у него из рук бокал с вином.

— Извините, пожалуйста! — Она смахнула своим платком капли шампанского с его белоснежной манишки. — Очень сожалею, сэр, о своей неловкости.

Крайне смущенная, она взглянула в глаза незнакомца, сверкающие озорным весельем.

— Я прощу тебя, ангел мой, — протянул он, сжимая ее руку и притягивая ее к своей груди, — только если ты простишь меня.

Его сердце колотилось под ее ладонью. Она смотрела на Билли и понимала, что все еще находится во власти невыразимого обаяния этого человека.

Его неожиданное появление на маскараде, небрежная грация, с которой он носил костюм лондонского денди, напомнили ей его поразительную способность изменять облик, как когда-то в Джулали. По сравнению с ним остальные мужчины в зале казались неуклюжими куклами в смокингах.

Понимая, что они привлекают внимание, Эсмеральда вырвала у него руку.

— Сэр, насколько я помню, вы не были приглашены на маскарад.

Он выразительно пожал плечами.

— Мы, Дарлинги, обычно не получаем приглашения на подобные приемы. Тем не менее это не мешает нам чувствовать себя здесь как дома.

— Дарлинги? — с ужасом переспросила она. — Все Дарлинги?

Она огляделась вокруг и поняла, что не ошибается. Братья Дарлинг присутствовали в полном составе, в смокингах и черных масках. У камина в небрежной позе расположился Джаспер, выглядевший весьма эффектно. Молодые девушки исподтишка бросали на него кокетливые взгляды, любуясь его стройной фигурой. Энос застенчиво прятался за бронзовый бюст Вильгельма Завоевателя, а Сэм топтался рядом с ним, нервно теребя прядку волос, прикрывающую поврежденное ухо. Вирджила не было видно, но его мощный бас временами раздавался в разных концах зала, заглушая веселую танцевальную музыку.

Эсмеральда подумала было, что это тетка пригласила их всех, и в этот момент заметила Анну, о чем-то спорившую с джентльменом в белой шелковой полумаске, с роскошными серебряными волосами до плеч и с безукоризненно нафабренными усами. Девушка узнала в нем шерифа Макгира.

— Можете чувствовать себя как дома, мистер Дарлинг, если желаете, но это вовсе не означает, что вам здесь рады.

— А я помню время, когда вы были мне рады, мисс Файн. Рады были принять меня в свое сердце, — он понизил голос, наклоняясь к ее уху, — в свои объятия!

У нее захватило дыхание от напоминания об их интимной близости. Еще не вполне овладев собой, она со страхом увидела, как из толпы веселых гостей появился Реджинальд в маске из коричневого бархата, отделанной перьями совы. Эсмеральда замерла, но дед скользнул по Билли беглым, безразличным взглядом. Только позже она поняла, почему дед не обратил на него внимание. В своем смокинге Билли производил впечатление настоящего джентльмена из общества.

— Вот ты где, дорогая! — воскликнул Реджинальд Уиндхем. — Я повсюду искал тебя. Хотел предложить нашим гостям перейти в музыкальную комнату для небольшого перерыва, а затем возобновить танцы.

Рука Эсмеральды с бокалом шампанского задрожала.

— О нет, дедушка! Не думаю, что это хорошая мысль.

— На мой взгляд, это великолепная идея! — возразил Билли, искусно подражая английскому произношению.

Герцог взглянул на молодого человека.

— Не думаю, что имею удовольствие знать вас, сэр.

Прежде чем Билли успел ему ответить, Эсмеральда подхватила деда под руку и стремительно увлекла его прочь.

— Позже у вас будет время познакомиться с этим джентльменом. После того как я сыграю гостям, — сказала она деду, нежно улыбаясь.

По приглашению герцога гости охотно собрались в большой музыкальной комнате. Эсмеральда подозревала, что втайне они рассчитывали на такое захватывающее представление, которое видели на Друри-лейн. Братья Дарлинг держались вместе и с одинаковым нетерпением ждали начала. Вскоре к ним присоединился Эндрю Макгир с Анной. Билли стоял у камина с насмешливой улыбкой.

Эсмеральда потянулась к драгоценному подарку деда, но в последний момент какое-то сентиментальное чувство побудило ее взять старую скрипку матери. Пока она настраивала инструмент и лихорадочно подбирала в уме подходящую пьесу, человек в форме американского офицера тихо проскользнул в комнату.

— Поскольку сегодня все оживленно обсуждают вчерашнее представление об американском Западе, — обратилась Эсмеральда к собравшимся, — мне хотелось бы оказать уважение этой прекрасной молодой нации и ее отважным представителям. Я исполню одну из их самых любимых песен.

Раздались восторженные возгласы. Эсмеральда одарила Билли нежным взглядом и взмахнула смычком.

Просторное помещение заполнилось воодушевляющей мелодией «Военного гимна республики». Усмешка Билли пропала, глаза злобно прищурились. Джаспер машинально схватился за пояс, где обычно носил оружие. Вирджил рванулся к исполнительнице, но Энос и Сэм удержали его. И только незнакомец в форме американского военного стоял навытяжку, почтительно вслушиваясь в бравурную мелодию.

Восторженная аудитория разразилась рукоплесканиями, дед сиял. Не глядя на Билли, Эсмеральда поклонилась публике и направилась к фортепьяно.

На полпути к инструменту она обернулась к гостям.

— Поскольку вы все оказались благодарными слушателями, мне бы хотелось доставить вам удовольствие вокальным номером.

Сложив руки на груди, Эсмеральда запела песенку в стиле диксиленда. На втором куплете Вирджил узнал песню и снова сделал попытку кинуться к девушке. На этот раз понадобились усилия всех четырех братьев и Дрю, чтобы остановить его. Билли с трудом сдерживал возмущение.

Когда песня закончилась, воцарилась полная тишина, нарушенная несколькими растерянными хлопками.

Побледневший герцог судорожно перевел дыхание и натянуто улыбнулся.

— Это было замечательно, дорогая, но, если ты не возражаешь, я дам знак музыкантам к продолжению танцев, — сказал он и быстро вышел.

Остальные тоже потянулись к выходу. Предоставив братьям успокаивать Вирджила, Билли приблизился к Эсмеральде. Зловещее выражение лица не предвещало ничего хорошего. Пытаясь скрыться от него, она отчаянно пробиралась сквозь толпу, бормоча извинения. В результате он оказался прямо за ее спиной. Рядом с ним стоял Макгир.

Внезапное появление графа Сенсира вызвало у Эсмеральды вздох облегчения. Она вцепилась в его локоть, чуть не опрокинув тарелку с закуской, с которой он не расставался ни на минуту.

— Это вы, дорогой граф! — притворно-ласково пропела она. — Наконец я нашла вас!

С полным ртом он пробормотал что-то неразборчивое.

Не отпуская его, она обернулась к Билли и Дрю.

— Вы должны извинить меня, джентльмены, что не сделала этого раньше. Разрешите представить вам графа Сенсира, моего жениха.

Граф закашлялся и стал багровым. Пуговицы жилета, обтягивающего огромный живот, оторвались и покатились по полу.

Билли недоуменно смотрел на старого толстяка.

— Так это и есть граф Сенсир?!

Дрю беспомощно пожал плечами.

— Я говорил тебе, что он славится отменным аппетитом.

Раздались плавные звуки вальса. Билли взял Эсмеральду за руку.

— Поскольку графу предстоит наслаждаться вашим обществом всю жизнь, — едко сказал он, — думаю, он не станет возражать, если я приглашу вас всего на один танец.

— Он, может, и не будет, но я против, — ответила Эсмеральда, в то время как Билли упрямо тащил ее за собой.

Сопротивляться было бесполезно, и уже через секунду Билли грациозно заскользил под музыку, обняв ее за талию сильной рукой и привлекая к себе на каждом головокружительном повороте. Стараясь не подавать виду, что испытывает острое блаженство от его близости, Эсмеральда проговорила, задыхаясь:

— Для человека вашей профессии, мистер Дарлинг, вы замечательно танцуете.

Он широко улыбнулся:

— Каждый уважающий себя парень в Миссури умеет танцевать вальс.

Как бы в подтверждение его слов неподалеку вальсировал Джаспер, сжимая в объятиях очаровательную барышню.

— Кажется, мы начинаем привлекать внимание, — заметила Эсмеральда, хотя лично ее это нисколько не беспокоило.

— Видимо, они предполагают, что вам грозит опасность быть похищенной опасным грубияном, — прошептал он, низко наклоняясь к ней.

— А мне действительно угрожает такая опасность? — спросила она.

Ничего не ответив, он увлек ее в танце на веранду.

Здесь музыка звучала тише и от этого казалась таинственной. Прижимая девушку к себе, Билли развязал ленточку маски, и лунный свет упал на ее лицо. Чувствуя, что теряет самообладание под его пристальным, нежным взглядом, Эсмеральда резко повернулась к нему спиной. Он снял фрак и накинул ей на плечи, стараясь не прикасаться к ним.

— Ну вот, я простил вас за то, что вы разлили мое шампанское, — нервно усмехнувшись, проговорил он. — Теперь ваша очередь простить мне все то, что я наговорил вам в тот раз?

Эсмеральда медленно отступила в тень, надеясь, что он не увидит ее пылающего румянцем лица.

— Я не могу простить вас не за ваши слова, а за то, что вы сделали, — ее голос сорвался на шепот, — или не сделали...

— Вы сердитесь на меня, потому что я отверг предложение вашего деда жениться на вас, да?

Ее дрожащий голос невольно выдавал ту горечь, которая накопилась в ее душе за время их разлуки.

— Зачем вам было жениться на мне! Вы поняли, что в этом нет необходимости, а я была слишком глупой, чтобы осознать все это! Господи, какой же вы считали меня жалкой!

Билли покачал головой:

— Я никогда не считал вас глупой и жалкой. Я находил вас невинной наивной девушкой.

— Да, я была наивной и не могла понять, что вы просто играете моими чувствами. Я была наивной и верила вам, когда вы сказали, что любите меня и хотите на мне жениться. Я была наивной и не понимала, как мужчина может наслаждаться обществом женщины, не рискуя потерять свою драгоценную свободу!

Билли метался по веранде, сорвав маску и взъерошив волосы. Когда он обернулся, его лицо при свете луны было искажено страданием.

— Я знал, что ты желала меня, милая. Но не был уверен, смогу ли внушить тебе любовь. Возможно, тебе захотелось провести ночь с одним из Дарлингов, но провести с ним всю жизнь — это совсем другое дело. — Он раскинул руки в беспомощном жесте. По-мальчишески растрепанные волосы и отчаянное выражение лица делали его неотразимым. — Я могу одеться и вести себя как джентльмен, но от этого никогда не стану им! А теперь взгляните на себя, герцогиня. Вы леди до мозга костей. Такая утонченная и обворожительная, что у меня захватывает дыхание, когда я смотрю на вас. — Он почтительно положил ладонь на ее живот. — Ничто не заставило бы меня гордиться больше, чем если бы это прекрасное тело округлилось, вынашивая моего ребенка!

От неожиданного признания Билли и его интимного прикосновения у Эсмеральды в горле встал комок. С ресниц капнула слезинка, затем вторая. Она провела кончиком пальца по щеке Билли.

— Вы не поняли главного, мистер Дарлинг. Я уже тогда любила вас, — прошептала она.

Страстно и нежно Билли приник к ее губам, обнял за талию и оторвал от пола, сжимая в своих объятиях так сильно, как будто боялся потерять.

— Я никогда не мечтала выйти замуж за джентльмена, — продолжала она шептать, порывисто целуя его куда попало. — Я мечтала о настоящем мужчине. О тебе, Билли!

Когда Билли взял ее за руку и повел в сад, Эсмеральда последовала за ним без возражений. Они подбежали к первой же беседке, страстно желая уединиться.

— О, простите! — пробормотал Билли и попятился назад.

Эсмеральда кинула взгляд через его плечо и увидела влюбленную пару, слившуюся в страстном поцелуе. Сквозь решетчатые стены беседки струился лунный свет и серебрил их головы.

— Тетя Анна! — выдохнула пораженная и восхищенная Эсмеральда.

Ее тетка смутилась и притворно толкнула Макгира в плечо.

— Уберите руки, мошенник! Что за вольности вы себе позволяете!

Билли засмеялся:

— Мы лучше удалимся, Дрю. А то эта леди устроит тебе такую головомойку, что ты ее до конца дней не забудешь!

Все еще смеясь, они бежали по саду, когда где-то сзади хрустнула сухая ветка.

— Что это? — прошептала Эсмеральда встревоженно. — Нас кто-то преследует?

— Не знаю... — Билли потер затылок. — Только это чувство... За последнее время оно не первый раз возникает у меня!

Стряхнув наваждение, он подхватил Эсмеральду и поставил ее на низкую каменную кладку, опоясывающую огромную клумбу. Живая изгородь из елочек обеспечивала влюбленным прекрасное укрытие.

С решительным блеском в глазах Билли опустил к девушке свое лицо.

— Мистер Дарлинг! Что вы собираетесь делать?

— Я намерен окончательно скомпрометировать вас!

Скрывая радостную улыбку, она сказала:

— Думаю, что даже такой неисправимый негодяй, как вы, не способен на это.

— Не забывайте, мисс Файн, я — из Дарлингов! А потому способен на все, — произнес он драматическим свирепым тоном. Потом крепко обнял ее и слился с любимой в страстном поцелуе. Они забыли обо всем на свете.

И в этот момент появился Реджинальд, таща за здоровое ухо Сэмюэля Дарлинга.

Не стесняясь и не скрывая своих чувств, они стояли обнявшись перед герцогом и смотрели на него счастливыми глазами.

Дед был без своей традиционной трости, что, как знала Эсмеральда, являлось признаком его крайнего возбуждения. Следом за ним из-за изгороди выбежали два запыхавшихся лакея и резко остановились, тараща глаза на внучку герцога в объятиях незнакомца.

— Отвернитесь! — свирепо рыкнул герцог.

Сэм попытался выполнить его приказ, чуть не оторвав свое ухо, крепко зажатое в руке Реджинальда.

— Не ты, а они!

Лакеи быстро повиновались и стали к нему спиной. Их старомодные парики, которые они носили по требованию герцога, съехали набок, придавая им нелепый вид.

— Убирайтесь прочь! — скомандовал герцог.

Не успели они скрыться за елочной изгородью, как из-за угла показалась встревоженная Анна, на ходу поправляя сбившуюся прическу.

— Ради бога, Реджинальд, из-за чего вся эта суматоха? — раздраженно спросила она у брата.

Герцог злобно дернул Сэма за ухо.

— Я видел, как этот негодяй украдкой выскользнул из столовой и стал за ним следить. Полюбуйтесь, с чем я его поймал!

Он выхватил из рук Сэма старую сумку и перевернул ее вверх дном. Оттуда со звоном посыпались серебряные ложки, вилки и ножи, а вслед за ними — три бронзовых подсвечника.

— Что это, Сэмюэль Дарлинг? — вскричала Эсмеральда. — Вы подумали о вашей матери? Каково ей будет узнать об этом?

Обескураженный воришка потупил голову, покраснев от стыда.

— Он был не один, но второй мерзавец удрал! — негодующе воскликнул дед.

— Энос? — прошептала девушка.

Билли кивнул. Его глаза горели от ярости. Он стоял с гордо поднятой головой, не прячась от холодного, испытующего взгляда герцога.

— Итак, мы снова встретились, мистер Дарлинг! Вижу, вам недостаточно того, что вы скомпрометировали мою внучку. Вам понадобилось привезти в Англию всю свою семейку, чтобы ограбить мой дом!

— Я никогда не преследовал цели скомпрометировать вашу внучку, сэр. Я любил ее тогда и люблю сейчас.

Герцог презрительно усмехнулся:

— Вы настолько сильно ее любили, что воспользовались ее наивностью, а потом отказались за ненадобностью!

— Я позволил ей уйти в тот раз, потому что думал, так будет лучше для нее. Но я ошибался и больше не повторю подобной ошибки. Может, вы мечтали не о таком муже для своей внучки, но... Клянусь, никто не сможет любить ее больше, чем я! С вашим благословением или без него!

Сердце Эсмеральды наполнилось нежностью и гордостью за любимого. Герцог от гнева побагровел и начал задыхаться.

Билли обнял Эсмеральду за плечи, нежно глядя ей в лицо.

— Сейчас я должен идти, сердце мое. Не хочу, чтобы твоего деда хватил удар. Мы остаемся в Лондоне еще на одну ночь. Если ты все еще хочешь стать моей женой, ты знаешь, где меня найти.

Он крепко и нежно поцеловал ее и ушел, сопровождаемый Сэмом, который держался за горящее ухо.

Дед в изнеможении прислонился к каменной стенке. Эсмеральда осторожно дотронулась до его плеча.

— Дедушка, ну пожалуйста...

Он брезгливо стряхнул ее руку.

— Оставь меня, неблагодарная! Ты ничем не отличаешься от своей матери.

Он с трудом оторвался от стены и, спотыкаясь, побрел прочь.

Расстроенная до слез, Эсмеральда долго смотрела ему вслед, пока Анна не обняла ее и не увела в дом.

Последний раз Эсмеральда шла по длинным пустынным коридорам замка Уиндхем. На ней был скромный дорожный костюм, в котором однажды она высадилась из почтовой кареты в Каламити. Весь свой роскошный гардероб, подаренный дедом, она оставила в своей спальне. Она взяла только старый потертый сундучок и футляр со скрипкой матери. С грустью она подумала об оставленной скрипке Страдивари.

Она неслышно скользила по каменным плитам в своих прежних козловых башмачках. Днем здесь постоянно мелькали лакеи и горничные, но сейчас никто ее не видел. Подойдя к высоким дверям, отделяющим холл от курительной комнаты деда, она чуть не позавидовала своей матери, у которой хватило духу убежать, не простившись с отцом.

Глубоко вздохнув, она тихо отворила одну створку двери. Глаза не сразу привыкли к сумраку, царившему в комнате. Наконец она разглядела тетку, сидевшую на стуле с высокой спинкой. Увидев девушку, Анна оставила вышивание и сердечно улыбнулась ей.

Эсмеральда поставила на пол свои вещи и устремила грустный взгляд на деда. Он сидел у камина в кресле на колесиках. Несмотря на жаркий огонь, его колени были укутаны шерстяным пледом. В одной руке герцог, который прежде не курил, держал курительную трубку. Плечи его сгорбились, и весь он выглядел маленьким и ссохшимся старичком, ничуть не похожим на властного и самоуверенного деда, приехавшего за своей внучкой на другой конец света.

Рядом на столике стояла открытая шкатулка розового дерева, из которой высовывалась пачка пожелтевших писем, старательно обвязанных выцветшей ленточкой. Эсмеральда без труда различила несколько листков, исписанных ее собственной рукой.

Слезы обожгли глаза девушки, жгучие слезы острой жалости к деду, но ничто уже не могло ее остановить. Решение было принято. Билли ждал ее в театре на Друри-лейн.

Она подошла ближе и встала перед дедом. Герцог продолжал рассеянно смотреть на танцующее пламя в камине.

— Прошлой ночью вы обвинили меня в том, что я ничем не отличаюсь от своей матери, — тихо сказала она. — Наверное, вы правы. Она пожертвовала всем самым дорогим, чтобы соединиться с человеком, которого полюбила. Даже одобрением любимого отца.

Эсмеральда сняла с себя медальон Лизбет и вложила его в руку деда.

— Мама любила вас до последнего дня. И я буду так же любить вас, — шепнула она ему.

Поцеловав Анну, Эсмеральда подхватила свои вещи и тихо выскользнула в коридор. Здесь она перевела дух и быстрыми шагами устремилась к выходу.

Анна отложила вышивание и встала. Собравшись с духом, она приблизилась к брату и взглянула ему в лицо.

— Реджинальд, если ты собираешься провести остаток жизни в этом кресле и лелеять оскорбленное самолюбие, — пожалуйста. Но я не останусь здесь, чтобы сочувствовать тебе. Мне вовсе не улыбается состариться в этом доме рядом с капризным мальчиком, которому давно пора было стать мужчиной.

Герцог очнулся от задумчивости и изучающе посмотрел на сестру.

— Это единственный дом, который ты знала, женщина. Куда же ты думаешь уйти?

Решительно сверкнув глазами, Анна гордо подняла голову.

— Туда, куда пойдет шериф Макгир. Если, конечно, он согласится взять меня с собой.

— А что, если ему не нужна острая на язык, стареющая ведьма вроде тебя?

Анна на секунду задумалась, затем весело улыбнулась.

— Тогда я сама вернусь в Каламити и выйду замуж за какого-нибудь красавца-ковбоя или за этого милого мистера Стампельмейера.

Чувствуя себя гораздо моложе своих лет, Анна быстро вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Не успела она пересечь холл, как гневный рев герцога нарушил похоронную тишину замка. Она остановилась, а затем решительно поднялась по лестнице. Громкий крик ее брата перешел в жалкие завывания.

Изо всех дверей показались удивленные лица. С верхней площадки лестницы свесились две головы в чепчиках горничных. Даже древняя Бриджит, последнее время не покидавшая кухню в подвале, приковыляла в холл, держась за стенку.

Анна сбежала вниз, держа в руках небольшую сумку, куда наспех побросала кое-какие вещи, и твердым шагом направилась к парадной двери. Она слышала резкие крики брата, но не собиралась и на этот раз позволить ему лишить себя, может быть последнего, шанса на счастье.

Вопли герцога прервались пугающими булькающими звуками. Затем внезапно в его комнате воцарилась тишина. Анна замерла всего в нескольких шагах от выхода.

— Черт бы тебя побрал! — в сердцах пробормотала она и наткнулась на испуганного лакея.

Резко развернувшись, она бросилась назад, намереваясь показать братцу, что значит фамильный гнев Уиндхемов. Распахнув дверь курительной, она застыла на пороге.

Реджинальд стоял рядом со своим креслом и изо всех сил сжимал свою трость.

— Нечего тут стоять с открытым ртом, как рыба на берегу! — заревел он, треснув тростью по полу. — Прикажи немедленно подать экипаж, женщина! Я нужен моей внучке!

Эсмеральда изнывала от нетерпения, сидя в наемном кебе. Ей казалось, что он движется невыносимо медленно, и она ежеминутно смотрела на золотые часики, приколотые к жакету.

Наконец не выдержав, она высунулась из окна и почувствовала на лице капли моросящего дождя.

— Не могли бы вы ехать поскорее, сэр? — обратилась она к кебмену. — Я опаздываю на встречу.

«На самую важную встречу в моей жизни!» — подумала она про себя.

— Ничего не получится, мэм, — ответил возница. — Мы можем только перевернуться. Из-за этого дождя дорога превратилась в настоящий кисель!

Расстроенно вздохнув, она поспешила спрятаться, спасаясь от потоков воды, брызнувших из-под колес обгонявшей их повозки.

Вечерняя темнота уже окутала улицы Лондона. Недавно установленные фонари с электрическими лампами не могли разогнать туманный мрак. Эсмеральда прикинула, что теперь они доберутся до театра не раньше, чем Билли закончит представление.

Она несколько приободрилась, когда кеб наконец свернул на Друри-лейн, но радость ее длилась недолго: дорогу им преградила перевернувшаяся повозка. Та самая, которая недавно обогнала их. Расколовшиеся при падении бочки с элем источали крепкий аромат. Около них уже появились какие-то темные фигуры и жадно припали к вожделенному источнику. Освободившиеся из сломанных оглоблей лошади невозмутимо наблюдали, как возница, чертыхаясь, топчется у рухнувшей повозки.

Вскоре за ними остановились и другие подъезжающие экипажи, и улица огласилась криками и раздраженными проклятиями. Эсмеральда поняла, что ждать нечего, и спрыгнула на мостовую. Ноги по щиколотку оказались в жидкой холодной грязи.

— Эй, мэм! А как насчет того, чтобы заплатить?

Она пошарила в сумочке и сунула ему все, что там было, лишь бы поскорее уйти.

— Пожалуйста, доставьте мой сундучок и футляр со скрипкой в театр, как только освободится дорога.

— Слушаю, мэм, — услужливо сказал возница, обрадованный щедрым вознаграждением.

Подобрав юбки, Эсмеральда бросилась бежать так быстро, словно от этого зависела ее жизнь.

Билли инстинктивно схватился за рукоятку пистолета, и Эсмеральда вся сжалась от ужаса. У него были холостые патроны. У Уинстеда, конечно, боевые!

Судя по тому, что Билли отступил назад, он тоже понимал это.

— Что же ты не бежишь? — поддразнил его Уинстед. — Я не из тех, кто стреляет в спину трусливому предателю. Мне уже приходилось расправляться с вашей белой швалью из южных штатов, и я готов сделать это еще раз!

— О да! — протянул Билли. — Ты побил нас. Ты и твоя ненавистная объединенная армия.

Эсмеральда зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она вдруг вспомнила того самого незнакомца на маскараде, одетого в форму американского военного. Боже, значит, Уинстед уже тогда следил за Билли!

Зрители с интересом вытягивали шеи, боясь что-нибудь упустить. Эсмеральда с отчаянием огляделась. Она не могла спокойно стоять и смотреть, как этот негодяй убьет Билли. Поблизости не было ни Вирджила, ни Джаспера. Тогда она схватила со стола заряженный «кольт», но у нее так тряслись руки, что она не попала бы и в слона.

Билли отступил еще на шаг. Он был совершенно беззащитным — идеальная цель для мстительного негодяя. Повинуясь безотчетному порыву, Эсмеральда схватила свободной рукой пригоршню монет и выбежала на арену.

Она отчаянно выкрикнула имя Билли и подбросила монетки в воздух. Отвлеченный этим, Уинстед на мгновение отвел глаза от своей жертвы. Именно это и нужно было Эсмеральде. Она бросила Билли заряженный пистолет. Билли ловко поймал его, перевернул в руке, прицелился и выстрелил...

Пуля попала в бедро. Уинстед рухнул, мыча от боли. Зрители повскакивали с мест, бешено аплодируя и требуя продолжения. Подоспевшие к самой развязке Вирджил и Джаспер бросились через арену к Уинстеду. Им очень не нравилось, когда кто-то обижал их младшего братишку.

Эсмеральда подбежала к Билли, и он обнял дрожащую от страха девушку.

— Глупая, глупая девчонка, — говорил он, покрывая ее милое лицо бесчисленными поцелуями. — А если бы он выстрелил в тебя?

— Я увернулась бы, — засмеялась она и крепко его поцеловала.

В этот момент в пятне света появился Дрю, покачиваясь и держась за голову.

— Черт, какое яркое солнце, — болезненно прищурившись, проговорил он и, потеряв равновесие, упал на пол.

Эсмеральда удивленно распахнула глаза, когда мимо промчалась ее тетка. Она опустилась радом с Дрю, приподняла его голову и прижала ее к своей груди, горько рыдая.

— Не плачь, милая, — проговорил Макгир. — Он ранил меня не так сильно, как это удалось тебе!

Почувствовав, как чья-то ласковая рука гладит ее по голове, Эсмеральда не сразу поняла, что эта рука принадлежит не Билли, а ее деду.

— Что за смелая девочка! — восторженно бормотал Реджинальд. — Что за умница! Ты заставила старика гордиться тобой!

Эсмеральда недоверчиво посмотрела на него.

— Ты гордишься мною, дедушка? Даже после того, как я стала причиной такого скандала?

Раскрасневшийся от гордости герцог пренебрежительно махнул рукой в сторону зрительного зала.

— Тем более после этого! Кто из них способен на такой отважный поступок? Никто!

Растроганная, счастливая, Эсмеральда расцеловала деда в обе щеки.

В это время из толпы, собравшейся на арене, вышли вперед три человека. Двое их них были в широкополых шляпах, со значками офицеров армии на одежде, а третий — сухопарый мужчина в фетровом котелке.

— Элиот Куртни! — с удивлением воскликнул Билли, не выпуская девушку из объятий. — Какого черта вы делаете в Лондоне?

— Выслеживаем Тадеуша Уинстеда, — грустно признался тот, — с помощью Скотленд-Ярда!

— Считайте, что вы нашли его, — сказал Билли, указывая на жалкую фигуру, скорчившуюся на полу. Вирджил накладывал незадачливому мстителю жгут на бедро.

— Благодарим вас. Мы уже догадались, что это он, — сухо сказал детектив из Скотленд-Ярда. — Мистер Уинстед проник на борт парохода, на котором вы отправлялись из Нью-Йорка, под чужим именем.

Билли усмехнулся и потер затылок.

«Когда-нибудь я научусь обращать больше внимания на это ощущение!» — пообещал он себе.

— Полагаю, вы заслужили награду за поимку, мистер Дарлинг, — сказал довольный Куртни. — Я также уполномочен сообщить вам о полной амнистии и...

Куртни обменялся взглядами со своим помощником и достал из кармана значок, такой же блестящий, как и его собственный.

— Казначейство Соединенных Штатов рекомендовало предложить вам работу начальника полицейского участка. Что скажете, мистер Дарлинг? Ведь вы как раз такой человек, какой нам нужен.

Эсмеральда затаила дыхание. Билли взглянул на Анну и Дрю, которые, ничего не замечая, смотрели друг на друга.

— Боюсь, мне придется отказаться от вашего предложения, джентльмены. Я слышал, в Нью-Мехико есть городок, который нуждается в шерифе. Говорят, это хорошее место для семейной жизни. — Он подмигнул Эсмеральде. — Во всяком случае, если у меня будет много дочерей, у них не будет недостатка в женихах.

Эсмеральда почувствовала, как слезы радости затуманили ей глаза.

— Если это предложение, мистер Дарлинг, то я согласна.

Он притворно хмурился.

— А кто сказал, что я женюсь на тебе? Мое сердце отдано одной из кузин в Миссури. Она станет мне отличной женой, когда на следующий год ей исполнится тринадцать.

Эсмеральда мстительно прищурилась, топнула ножкой и простерла руку, обвиняюще указывая на Билли.

— Дедушка, этот человек скомпрометировал меня. Я настаиваю, чтобы вы заставили его жениться на мне. Немедленно.

Герцог величественно выпрямился.

— Вы слышали, мистер Дарлинг? Вы женитесь на моей внучке! Иначе вам придется стреляться со мной. — Он наклонился к Билли: — Должен предупредить тебя, сынок, что в свое время я был отличным стрелком!

— Что ж, сэр, — ответил Билли, подмигивая Эсмеральде, — если вы настаиваете...

Весело засмеявшись, Эсмеральда бросилась в его объятия.

— Но я не поняла... я думала, ты всегда мечтал стать начальником полицейского участка.

— Мечтал, — согласился он, — до того дня, когда ты ворвалась в тот салун.

Они снова прильнули друг к другу в долгом поцелуе, а Сэди радостно ковыляла вокруг них и повизгивала от удовольствия. Тем временем на арену ворвалась стайка жадных до новостей лондонских газетчиков.

— Это правда, — выкрикнул один из них, — что сегодня последний вечер, когда вас можно называть Лондонский Дарлинг?

Прежде чем он успел что-либо сказать, Эсмеральда взяла его лицо в ладони и ответила репортеру, хотя ее нежный взгляд был предназначен только Билли:

— Правда, сэр. Потому что после этого вечера он будет не чей-то Билли Дарлинг, а только мой!