— Принимай! Быстро, быстро, шевелись! Взяли! Взяли!

Портовые рабочие споро перехватили канат, наматывая его на причальные тумбы, плотнее притягивая корабль к причалу. Рабочим платили деньги за то, чтобы они швартовали суда — работа вполне приличная и неплохо оплачиваемая. Каждый капитан платил за швартовку немалую сумму — обычная практика портов Замара. Впрочем — никто не жаловался, всё равно бесполезно. Да и некуда жаловаться. Так воспринимается дождь или град — не богам же отправлять жалобу на стихийные бедствия. Для чего тогда строить порт, если не выкачивать деньги из судовладельцев?

С грохотом пал трап, и по нему, прогибая толстые доски, сошёл пассажир — огромный широкоплечий мужчина, заросший лохматой копной седых волос, спадающих на тёмные глаза, зыркающие из глазных впадин так, как зверь выглядывает из своей норы на жестокий, опасный мир, в котором найдёт добычу или погибнет в борьбе за жизнь.

Толпа на причале была разношёрстной. Вопили разносчики пирогов, предлагающие свои подозрительные изделия всем желающим приобрести за два медяка расстройство желудка, проносились полураздетые грузчики, на покатых мускулистых плечах проносившие сразу по два мешка или здоровенный бочонок. Шатались подвыпившие матросы, уже с обеда надравшиеся в кислого вина. Их поливал отборной бранью помощник капитана и пинал в твёрдые сухие зады, просоленные, как корабельная пенька. Бегали подозрительные мальчишки — то ли попрошайки, то ли воришки, отправившиеся в порт за поживой — если у кого и водятся денежки, то это у моряков, вернувшихся из плавания, а таких тут было великое множество — корабли стояли у причала, на рейде, десятки кораблей разного вида и конструкций. Одни из них поднимали паруса — эти суда были загружены по до предела, и похожие на огромных китов, наевшихся планктона отправлялись в свой тяжкий рейс. Другие, потрёпанные жестокими штормами, качались на волнах под лучами жаркого солнца, впав в спячку, как морской зверь, обожравшийся жирной рыбы.

Мужчина, сошедший с корабля, равнодушным взглядом осмотрел причал, глянул наверх, на дорогу уходящую из порта в центр города, и поправив на плече лямку походного вещмешка, зашагал по брусчатой мостовой. Куда — он сам пока не знал. Денег у него оставалось не так много, но при достаточной экономии мужчина мог прожить около месяца — не шикуя, снимая койку в самой дешёвой из гостиниц. Если Нед не появится в городе в течение месяца — тогда придётся зарабатывать тем, чем Жересар умел заниматься — лекарским делом. Чего — чего, а уж лечить бывший армейский лекарь умел. Не маг — лекарь, конечно, но хирург отличный, и в снадобьях разбирался как никто другой. Армейская школа, годы службы в Корпусе Морской Пехоты не прошли даром.

Что Жересар собирался сказать Неду? Что сам собирался сделать? Ну — уж само собой, не уговорить Неда простить тех, кто убил Санду, убил Имара Шорокана, и главное — убил его, Жересара, сыновей.

После гибели сыновей Жересар будто выгорел изнутри. Высох, как старый дуб после многолетней засухи. Не осталось ничего, кроме сжигающего желания отомстить тем, кто лишил его счастья, лишил жизни, лишил тех, кто был смыслом жизни — сыновей.

Дальше мести планы Жересара не распространялись — уничтожить врага, а там… там можно будет подумать, как жить. А жить ему не хотелось. Ну да — красавица — жена, дочь… но никогда он не обнимет сыновей, никогда.

И сам виноват — зачем взял их с собой, в Корпус? Зачем согласился на их уговоры? Что теперь говорить… поздно. Первая мысль была — пойти, и порвать на куски гадов из Военного Совета, организовавших нападение, своими руками уничтожить виновников случившегося. Но ведь убьют. Никто не сможет дойти до членов Совета, напасть на них и остаться в живых. Да и напасть-то не дадут — убьют на подходах. Нет уж — надо добраться до Неда — вот тот точно дойдёт до негодяев. И убьёт. И отомстит за всех! За сыновей! За свою Санду! За Хеверада! Только бы найти Неда… Он должен быть где-то в этих краях — не сейчас, так позже — но всё равно будет тут. И бывший лекарь его найдёт. Ах Нед, Нед… бывший пастух, бывший сержант Корпуса… а теперь — могучий боец, чёрный маг — демонолог… друг. Друг! И это главное. Если он потребует от Жересара жизнь в уплату за месть убийцам сыновей — Жересар не задумываясь её отдаст. Месть! Месть! Месть!

А в городе хорошо. Жересар не ожидал, что этот захолустный город окажется таким большим, чистым и красивым. Высокие дома, ухоженные улицы, мощённые брусчаткой, канализационные сливы — видно, что тут не бывает потоков из помоев и грязи — всё цивилизованно и продуманно, не хуже, чем в столице, а может даже и получше. Только вот странно — откуда эта груда развалин? Как будто кто-то огромным кулаком ударил по башне и развалил её под самый фундамент. Возятся рабочие, разбирая постройку, груда кирпичей выше забора. Плохо построили? Обрушилась? Но кирпичи обожжены. Пожар? Вероятно пожар.

Жересар с минуту разглядывал полуразваленный большой дом, пожал плечами и пошёл дальше. Какое ему дело до чужих проблем?

Народ на улицах ничем не отличается от столичного, но по ощущениям — двигаются как-то помедленнее, или так кажется? В столице все куда-то бегут, как будто им в зад вставили шило — бегают все, от разносчика булочек, до зеленщика с тележкой. Иногда кажется, что это их последняя пробежка в жизни — иначе чего они так стараются как можно скорее прибыть в место назначения? Будто от смерти бегут…

Наряд стражи подозрительно посмотрел на огромного человека, но Жересар спокойно встретил взгляд капрала, и тот, сам не ожидая того, отвёл взгляд — приезжий смотрел спокойно, но так тяжело, что казалось — на плечи стражника взвалили штук двадцать кирпичей из разваленного дома. Стражник было дёрнулся — проверить, что это за странный человек, похожий на югра, вставшего на задние лапы, а потом передумал — что ему, больше всех надо? Треснет по башке, и всё — прощай обед с кислым вином (Опять тварьский трактирщик налил каких-то помоев, а не вина!), прощай любимая жена, родившая ему двух детей, прощай ещё более любимая любовница — жёнушка капрала Иструга (Не дай боги узнает, пьянь проклятая! Пришибёт! Но сладкая баба…), прощай трактир «Зелёная корова» со столом, на котором так славно катятся кости, обещая удачу и благосостояние. И обманывают — как и всегда. Опять придётся занимать монет на игру.

Стражник уже забыл о странном прохожем, занятый своими важными проблемами, а Жересар пошёл дальше, к рынку, туда, где можно найти дешёвую гостиницу. Возле рынка обязательно была недорогая гостиница, в которой жили возчики и небогатые купцы — там и стоило поискать комнату. Хотя Жересар и сомневался, что так сходу её найдёт — что-то в городе многовато приезжих. Намётанный глаз городского жителя сразу усмотрел неподобающую провинциальному городу суету. Да и в порту слишком много кораблей. Впрочем — это же крупный северный порт, почему бы и нет? Убедиться в наличии или отсутствии комнат можно только придя в гостиницу — так чего заранее заморачиваться по этому поводу? В крайнем случае можно и на конюшне переночевать, на сене. Не очень приятно, зато под крышей, а там можно и комнатку поискать — всегда полно пожилых, одиноких вдов, за недорого сдающих комнаты. В этом жестоком мире вдов всегда хватает, а вот достатка — увы, маловато.

Пожалел — отказался от обеда на корабле. Надоела их убогая еда, однообразная и невкусная (повара привязать к верёвке и протащить десяток ли за кораблём, чтобы знал, как эту дрянь готовить!). Но еда хоть и убогая, безвкусная, была сытной — а теперь нужно искать, где перекусить. Организм большой, требует своё — ему безразлично, что хозяин в печали и встал на дорогу мести. Дай ему жрать, и всё тут! И пить — неплохо бы кружку — другую пива выпить. А то живот совсем пропал…

Жересар не уставал удивляться происшедшим с ним переменам — до трагедии он был массивным, даже слишком массивным — большой живот, лишний жирок. Теперь — куда-то это всё подевалось Так он выглядел только в юности — массивные кости, мощные мышцы. И ни грамма жира. Теперь Жересар был в хорошей форме. Видимо демон, вселившийся в его тело не желал, чтобы носитель быстро загнулся, потому поддерживал организм в «боевой готовности».

Базар шумел, толкался. Горой стояли новенькие корзинки, стояли торговки с куриными яйцами, с подозрительным тёмным мясом, лениво сгоняя с него деловитых жирных мух, отблёскивающих на солнце зелёными брюшками. Зеленщик истошно вопил, зазывая хозяек, привлекая их «особо свежей» зеленью, увядшей, как мужская сила старого базарного сторожа. Пахло пирожками, жареными осьминожками, на свою беду угодившими в сетку рыбаков, висела копчёная рыба, поглядывающая на покупателей сонным взглядом и портили воздух лошади, всхрапывающие в липкой жаркой одури полудня.

Жересар продирался через ряды, досадуя, что не обошёл базар сбоку, по дуге — он терпеть не мог массовые скопления народа, эти пахнущие потом и портянками тела, эту вонь жаровен, обугливающих «трупы» осьминогов и рыб. Кроме того — нужно было опасаться воришек, коих на рынках великое множество. Держи кошельки и карманы! Останешься нищим, под смех добрых горожан, радостно встречающих беду ближнего своего — ведь наказали не их, а какого-то придурка, ничуть не стоящего жалости. Придурков ведь нужно учить!

Насторожился — чья-то ловкая рука пролезла под куртку, добираясь до кошелька, прикреплённого к ремню. Денег там было немного — десяток серебряников, два десятка медяков, но и это деньги — на неделю попитаться хватит. Нет уж — не дам!

При всей своей массивности Жересар умел двигаться быстро, а потому его ладонь, больше похожая на лопату, прихлопнула шаловливую ручонку воришки так, как торговка мясом прихлопывает тряпкой особо надоевшую муху, покусившуюся на хозяйкин потный нос.

Мальчишка взвыл, забрыкался, выпустив кошелёк, до которого успел добраться и начал вопить, закатывая глаза:

— Ай — яй! Помогите! Помогите! Проклятый извращенец! Люди, помогите! Он мне руку ломает за то, что я отказался с ним спать!

Люди! Люди!

Жересар молча, не обращая внимания на вопли пленённого супостата, поволок парнишку туда, где стояли две будки — лавки — зеленщика и торговца пирожками. Между ними было два шага свободного пространства, и на этом пяточке, свободном от базарной толкотни, лекарь собирался побеседовать с парнем, разузнать о Неде — вдруг воришка что-то знает? Базар — средоточие новостей и банк информации — это известно любому горожанину. Впрочем — большинство сведений с базара зачастую оказывались бесполезными — базарный люд любит приврать. Но тут уж смотри сам — голова-то на что?

— Пуусти! Пусти! Аааа! Сссуууукааа! Помогите! Аааа!

— Да заткнёшься ты, или нет?! — рявкнул Жересар, разозлённый вопливым парнем, извивающимся, как змея — я просто поговорю с тобой, и всё!

— Пусти! Помогите! — не слушая, блажил парень, и Жересар с досадой решил — без толку с таким идиотом общаться. И только собрался его отпустить, как сзади послышался густой хриплый голос:

— Эй, извращенец, чего мальчишку пытаешь?! Проходу уже от вас, поганцев, нету! Пусти его!

Жересар обернулся и увидел здоровенного парня лет тридцати, с маленькими колючими глазками под низким лбом — типичный уличный задира, или грабитель. Его засаленные волосы стягивала серебряная заколка с кричаще ярким красным камнем, скорее всего — стеклянной подделкой. Для дешёвого металла заколки камень был слишком большим, так что не было никакого сомнения — фальшак. Задира выглядел довольно сильным парнем, его покрытые наколками руки упирались в крутые бока, а рядом с ним стояли ещё трое парней похилее, но выглядевшие не менее агрессивно и опасно, чем их вожак.

Жересар пожал плечами и выпустил воришку:

— Да забирай. Он хотел у меня кошель срезать, не получилось.

— Врёт он! — плаксиво заныл вор — он предлагал мне пойти в гостиницу, а я отказался! Он чуть руку мне не сломал! Пусть заплатит на лечение! Я теперь рукой неделю двигать не смогу, а мне семью кормить!

— Какая семья — у тебя, поганца?! — усмехнулся Жересар — скажи спасибо, не оторвал руку напрочь и не отлупил ей тебя! А надо было, чтобы не шастал по базару и не воровал!

— Слышь, ты, извращенец! Заплати парню за ущерб! — предводитель шайки нагнул голову, как атакующий был и потянулся за спину, извлекая короткую дубинку с кожаной петлёй на конце — с тебя десять золотых, и разошлись полюбовно! Плати, а то башку разобью! Я очень вас не люблю, глиномесов!

«Коллеги» бандита перекрыли проход между палатками, чтобы отрезать путь чужаку, сзади был высокий забор, ограждающий базар — бежать некуда. Жересар вздохнул — это же надо, в первый день и так влипнуть! Похоже, что кто-то его проклял — удача отвернулась, и навсегда. Слишком было всё спокойно и хорошо в его жизни — до тех пор, пока Совет на организовал нападения на дом Хеверада.

— Ну что вытаращился, как баран? — усмехнулся бандит — давай сюда котомку, будем смотреть, что там у тебя есть!

Жересар скинул с плеча вещмешок, взял его в левую руку и шагнул вперёд, передавая его осклабившемуся разбойнику. Тот протянул руку, принимая мешок, и тогда Жересар ударил — со всей мощью, на какую был способен. Его массивный, гранитный кулак врезался в челюсть парня и она сломалась с треском, похожим на треск ломающегося пересохшего хвороста. Разбойник как стоял, так и упал, потеряв сознание.

Спутники негодяя на секунду застыли, не в силах поверить в происшедшее, и Жересар успел двумя ударами сбить ещё двух разбойников, разлетевшихся в стороны, как придорожные травинки, срубленные хворостиной мальчишки.

Оставшийся на ногах громила успел выхватить нож и броситься с ним на чужака, но тут же завопил от боли в сломанной руке, потом замолчал, добитый коленом в хрустнувший нос.

Воришка успел сбежать. После первого же удара он скользнул между громилами, скрывшись в толпе, старательно не замечавшей разборки у палаток — кому нужны чужие неприятности?

Жересар пару раз сжал и разжал пальцы, слегка онемевшие от соприкосновения с головами противников, поднял с пыльной земли вещмешок и отправил его туда, где он был до столкновения — на левое плечо. Повернулся, чтобы уйти, и тут заметил, что кто-то смотрит в дырочку, проделанную в стене торговой палатки. Глаз мелькнул, потом исчез, а через несколько секунд появился его хозяин, боязливо выглянувший из-за угла:

— Сваливай отсюда, и быстрее! Он сейчас толпу приведёт! Вот тебя угораздило с ними связаться! Иди отсюда, а то и мне достанется — ещё палатку попортят, когда тебя месить начнут! Понаедут тут!

Красноносый полноватый мужчина — торговец пирожками с тухлятиной — был полон искреннего негодования от того, что чужак приволок к его палатке неприятности, потому кипел от злости как чайник на огне.

Жересар промолчал, перешагнул через поверженных, истекающих кровью разбойников и шагнул в толпу, успев заметить, как лавочник, воровливо оглянувшись, наклонился над лежащими без сознания парнями — якобы для того, чтобы оказать им помощь, но лекарь видел, как рука проходимца шарит по карманам. А что? Всё равно спишут на чужака — мол, он обворовал бесчувственных разбойников.

Лекарь хотел вернуться и дать пинка мародёру, но передумал — какое ему дело до базарных страстей? Вор вора обобрал — и что? Да чтоб они все сдохли…

Через базар ему пришлось пробираться ещё с полчаса — Жересар заблудился, уткнувшись в какие-то фургоны, заставленные клетками с кудахчущими и дико вопящими птицами, долго выбирался, блуждая в этом лабиринте, резко пахнущем птичьим дерьмом, вымазал башмаки и злющий, как цепной пёс всё-таки выбрался ко второму выходу с базара, в который уже раз нещадно костеря себя за то, что не обошёл базар стороной.

У выхода его снова ожидал сюрприз. Возле будки базарного сторожа, собирающего деньги за въезд повозок, лекарь увидел давешнего воришку, внимательно разглядывающего прохожих.

Жересар удручённо вздохнул — ну вот, неприятности не кончаются! Всё-таки привёл своих подельников, поганец! Осмотрел выход — нет, никого подозрительного не было. Тем более, что рядом с будкой стояло человек шесть — семь городских стражников, стоящих спиной к базару и живо обсуждающих свои проблемы, опершись на копья, уткнутые в землю потемневшими от времени древками.

Жересар расслабился, и пошёл на выход, не обращая внимания на воришку. Однако, как только лекарь приблизился к воротам, парень завопил противным, визгливым голосом:

— Вот он! Вот — разбойник, напавший на честных граждан, сломавший челюсть Брюску! Хватайте его! Держите!

Стражники тут же прервали разговор, обернулись и наставили копья на Жересара, опешившего от такой встречи. Он попытался что-то сказать, объяснить, что это ошибка, что наоборот — это его пытались ограбить, но стражники ничего не слушали, а один из них, худой, длинный капрал, зайдя за спину лекаря достал тяжёлую дубинку и со всей силы ударил Жересара по затылку.

Когда лекарь упал, стражники начали пинать его ногами, бить древками копий и успокоились только тогда, когда лицо чужака превратилось в кровавую маску, потерявшую человеческие черты. Затем, капрал подозвал дежурного извозчика и чужака, не подававшего признаков жизни, погрузили в повозку, с трудом подняв его громоздкое тело.

Капрал обшарил карманы лекаря, выгреб всё, что там было, срезал кошелёк, привязанный к поясу, вытряхнул из мешка чужака какие-то баночки, склянки, траву, противно пахнущую лекарствами. Всё это выкинул в бочку с мусором, стоявшую у будки. Прощупал одежду повнимательнее, и крякнув от удовольствия, вытряс из тайного кармана на груди три золотых, сунув их в свой кошель под жадными взглядами подчинённых.

— Это на лечение Брюску! — хмуро пояснил он, скривив рот в надменной гримасе — везите парня в «собачник», завтра потащим к судье — если выживет, конечно.

— А может сразу его… в море? — предложил один из солдат, шмыгая носом и вытирая сопли рукавом, заскорузлым от покрывающей его белой корки — может он уже сдох?

— Нет — живой! — нахмурился капрал — сердце бьётся. Хотя мы ему хорошо вломили! Проклятый бродяга! Будет знать, как нападать на наших!

— А может не бродяга? — нерешительно спросил молодой стражник, только недавно принятый в стражу. Ему было лет шестнадцать — папаша, торговец птицей дал кругленькую сумму, чтобы его взяли на службу, считающуюся выгодной и престижной среди горожан. Капралу тоже перепало от щедрот купчишки, хотя и немного.

— Вроде приличный мужик-то — снова заканючил отпрыск торгаша — склянки-то вроде как лекарские! Как бы проблем не было, а, Девад?

— Идиот! — рявкнул капрал, краснея, как варёный краб — он моему троюродному брату челюсть сломал! Он должен за это ответить! И кто о нём знает? Какой-то чужак — то ли лесоруб, то ли морячишка! У нас свидетели есть, что парень напал на Брюска и остальных! А ещё — он их обобрал, забрал деньги с бесчувственных тел! Мародёр!

— Если он забрал деньги — почему их при нём нет? — пожал плечами настырный юнец — может не всё так просто, господин капрал?

— Ты что, умнее всех?! — прищурился стражник — что, ты утверждаешь, что я вру? Смотри, не будешь себя правильно вести, вылетишь из стражи так же быстро, как сюда и попал! И вообще — я смотрю на тебя, и каждый раз думаю — чего этот придурок здесь, в страже, делает? Эта работа точно не для тебя, щенок!

— И я убеждаюсь в этом каждый раз, как гляжу на твою морду — тихо буркнул парнишка, и не желая вступать в пререкания с начальником отошёл в сторону, отведя взгляд от капрала.

— Что?! Что ты там сказал, придурок? — рявкнул капрал, но парень промолчал, сделав вид, что не слышал.

Капрал покачал головой, решив для себя, что нужно будет отделаться от молодого придурка при первой возможности. С ним можно влипнуть — это точно. Дурачок шёл в стражу «бороться с преступностью и помогать людям — романтический идиот. Такие опасны. Тем более, что сын торгаша не желает держать язык за зубами.

Брюск теперь должен — надо будет попросить разобраться с этим дурачком. Ткнут стилетом, когда тот пойдёт домой, и долг списан. В команде должны быть только проверенные, свои люди, такие, как он сам, Девад, оттрубивший

на этой работе уже двадцать лет! Зря согласился взять парня к себе — на деньги позарился. А получил конопатую проблему.

— Давайте-ка быстрее, везите! — рявкнул капрал — потом можете пообедать! Вот вам! — он кинул своим парням кошелёк чужака, проверенный на наличие золотишка — сбор через два часа, здесь же.

— Давай! Пока он не очнулся! Ну что ты за глупая скотина? Скорее!

Быстрая рука пробежалась по карманам и нагло полезла за пазуху. Мужчина наклонился над лекарем, второй стоял рядом, с интересом глядя на то, как парень лазит по карманам лежащего в беспамятстве человека.

— Вроде нет ничего! Стражники все повытаскивали!

— Тщательнее ищи, тщательнее! За подкладкой смотри! Они там всегда ныкают!

Жересар видел этих двух будто сверху, как если бы вышел из своего тела и воспарил к сводчатому кирпичному потолку. Несколько секунд лекарь смотрел, как человек с грязными, засаленными волосами обшаривает его тело, потом пришла мысль: «Почему это он лазит у меня по карманам? Кто ему позволил?»

Эта мысль кольнула сознание, и душа Жересара мгновенно юркнула в «хранилище», удобно расположившись в большой лобастой голове.

И тогда пришла боль. Не очень большая, не такая, от которой умирают, но вполне даже приличная, выжимающая слезу из глаз. Если бы конечно лекарь не разучился плакать. Болело всё — руки, ноги, живот, плечи — такая боль была тогда, когда лекарь очнулся на берегу реки, вытекающей из пещеры. Тогда он был практически мёртв, изрубленный, избитый шатриями Ширдуан. А теперь?

Вспыхнула яркая картинка — вопящий воришка, лоснящиеся лица стражников, наставивших на него копья, и… вспышка, окончившаяся чернотой. Затем он открыл глаза где-то в повозке — и снова вспышка и чернота. И так дважды. Пока не оказался в этом полутёмном помещении, в виде парящей души.

Картинки проскочили за секунду, и пришло понимание — скорее всего он лежит в темнице, и какой-то негодяй обшаривает его тело.

Жересар поднял руку и молча схватил негодника за горло. Мужчина захрипел, задёргался в тяжёлой руке лекаря, а его напарник завопил и попытался помочь напарнику, лягнув Жересара в висок. Вернее — попытался лягнуть, потом что тот поймал ногу пинающего, и повернув её до хруста в суставах, опрокинул противника на пол, отчего тот крепко приложился о каменный пол и замер, дёрнувшись пару раз.

Первый мужчина так и продолжал хрипеть, синея и закатывая глаза, когда лекарь ослабил хватку:

— Я тебя сейчас отпущу, не будешь драться?

Парень помотал головой — нет, мол.

— Ответишь на мои вопросы?

Снова помотал головой — да, отвечу.

— Хорошо.

Жересар разжал ладонь, парень упал на пол, судорожно вдыхая воздух, попытался отползти, но лекарь поймал его за ногу, притянул к себе и без замаха сильно ударил в бок. Что-то хрустнуло, и мужчина побелел от боли — видимо Жересар сломал ему ребро.

— Ты обещал, что ответишь на мои вопросы — бесцветно сказал лекарь — ещё попытаешься сбежать — я сверну тебе башку. Совсем сверну.

— Эй, ты чего там разбушевался? — раздался голос из полумрака, лекарь повернул голову и увидел — на него смотрят человек двадцать людей разного возраста, разного телосложения. Не было никаких особых признаков, по которым можно было бы определить, почему этих мужчин засунули сюда, в темницу — молодые, старые, прилично одетые и в рванине — мужчины смотрели на Жересара, лежащего в углу, и молчали. Говорил один — лет сорока, кряжистый, кривоногий человек, одетый так, как одеваются портовые грузчики, вышедшие в город, чтобы напиться в трактире — свободная куртка, широкие штаны из парусины и вязаная шапочка, которую носили и матросы, и грузчики, и все, кому не хотелось напечь голову или застудить её на морском ветру.

— Отпусти его, а то я тебе сейчас уши обрежу!

Жересар медленно встал, продолжая держать пойманного противника за предплечье, попробовал, как тело держит равновесие — вполне недурно, как оказалось — и перехватив воришку за пах и горло, поднял его, как пушинку и со всей силы метнул в человека с ножом.

Парень, которого он метнул, был не большим и не маленьким. По весу примерно равен камням, которые метала крепостная камнемётная машина. Хотя Жересар и не был камнемётной машиной, но эффект, произведённый этим живым снарядом, был так же действен, как если бы в толпу влетел подобный по весу камень.

Человека с ножом снесло, как и двух парней, на своё несчастье стоявших рядом с ним, и теперь они вяло шевелились на полу рядом со «снарядом», потерявшим сознание. Жересар тяжёлыми шагами подошёл к оцепеневшей толпе, испуганно раздавшейся в стороны, и тяжёлым басом спросил:

— Ещё кто-то хочет мне что-то отрезать? Или хочет проверить мои карманы?

— Парень, ты не сможешь не спать вечно! — заметил кто-то из толпы, намекая на то, что как только Жересар уснёт — его тут же прирежут. Лекарь шагнул вперёд и медленно спросил:

— Кто это сказал? Иди сюда, не бойся. Я сказал — вышел сюда! Иначе я сейчас всех перебью к демонам!

Мужчины отодвинулись от высокого мужчины, напоминавшего того, что угрожал Жересару ножом, и парень смело посмотрел в глаза лекарю:

— Я сказал. И что?

— Мне нужно, чтобы кто-то ответил на мои вопросы. И это будешь ты.

— А если не отвечу?

— Тогда я разобью тебе башку — равнодушно сказал лекарь — а потом возьму другого, и предложу то же самое.

— Эфос, да ответь ему! — раздражённо сказал кто-то из стоящих справа — видишь, он не в себе! Ответь — да пусть валяется, как и все мы!

— Тебя не спросились! — огрызнулся Эфос — чего тебе надо, чужак?

— Откуда ты знаешь, что я чужак? — спросил Жересар.

— Тут все про всех знают — усмехнулся парень — ты что, убил их?

— Может и убил — пожал плечами лекарь — наплевать. Пойдём, расскажешь мне кое-что. А вы расходитесь. Что вам, представление комедиантов? Лучше помогите вашим приятелям.

— Тут нет приятелей — хмыкнул кто-то слева, и народ стал расходиться, не глядя на побитых мужчин, копошащихся на полу.

Жересар схватил первого поверженного им противника, того, что приказывал обшаривал карманы, сильно ударил его в живот, вынул из бесчувственной руки нож и переломив его между пальцами, оттащил мужчину к остальным, двое из которых уже начали поднимать головы. Бросил как бревно, не обращая внимания на кровавый след, оставшийся на полу за разбитой головой воришки. Потом кивнул Эфосу:

— Пошли в угол. Не бойся — мне всего лишь нужно кое-что узнать. Расскажешь — и делай, что хочешь.

— Я и не боюсь! — вскинулся парень, но покорно побрёл за Жересаром в тёмный угол и уселся рядом на охапку несвежей соломы, пахнущей прелостью и мочой.

— Где я нахожусь? — спросил Жересар, опершись на кирпичную красную стену и глядя в маленькое окошко под потолком, с трудом пропускающее свет.

— В темнице, где же ещё? — скривился Эфос — как и все мы.

— Давно я тут?

— Нет. Привезли, втащили, бросили. Парни пошли прощупать у тебя карманы — а ты очнулся. Не думали, что ты очнёшься.

— Почему это? — поднял брови лекарь.

— А ты себя со стороны видел? Весь в крови, лица-то еле рассмотришь. Да и стражники сказали, чтобы как ты сдохнешь — им покричали. А ещё сказали, что когда ты перекинешься, можем забрать твои шмотки себе. Мёртвому-то она всё равно не нужна!

— Ясно. Что-то говорили, за что я здесь?

— Кто? Стражники?

— Стражники — что-то говорили о том, за что я здесь? — медленно, как для идиота повторил Жересар.

— Ну… да. Говорили, что ты разбил челюсть троюродному брату капрала Девада, что на базаре шастает. Что напал на Брюска, избил его и ограбил.

— Понятно. Что мне грозит? Что теперь будет?

— Ну что… в рабство продадут скорее всего. Ты — вон какой здоровый. В рабство, и всё! Не повесят — нет. В рабство, ага.

— А здесь кого собрали? Что за люди?

— Всякие. Есть уважаемые люди — авторитетные. Есть просто пьяницы, которых прихватила стража за буйство в трактире, а у них не было денег оплатить разгром. Щас ждут когда родственники выкупят. А то мож и отрабатывать заставят. Всякие есть.

— А как же авторитетных-то сюда загнали — усмехнулся Жересар — если они авторитетные? Насколько понимаю — все ваши банды платят стражникам.

— Само собой платят. Иначе работать не дадут. А эти… вовремя не заплатили, или работали не там, где им позволили работать стражники. Если кто работает в порту — не моги лезть на базар. И наоборот. Вон тот жену убил. Скорее всего повесят — убивать можно только благородным или по суду, палачу. Вон те подрались — соседи, и на них подали жалобу. Вон тот… да какая разница? Ты кто вообще? Откуда взялся? Чего ты этого козла покалечил? Дай догадаюсь — они хотели тебя на деньжонки потрясти, а ты их уложил? Здоров ты, да… вот только не рассчитал. Так-то Брюск крыса ещё та, я его не люблю. Так ему и надо. Но капрал Девад авторитетный, да. Он всех на базаре строит — там, где ему позволено сержантом строить.

— Плевать мне на капрала и сержанта — хмуро прогудел Жересар — ты вот что скажи — мне человека найти надо, он должен был сюда приехать. Нед его звать. Молодой такой, лет двадцать.

— Ты чудак такой! — хихикнул парень — ты хоть представляешь, сколько людей приезжает в этот город? И сколько здесь живёт? В порту не протолкнёшься от приезжих!

— А чего так много приезжих? — поинтересовался Жересар — всегда так было?

— Всегда. Большой порт, да. И металл везут из Винурга — всё через Шусард, и золотишко мыть стали на западе, и вообще — людей много приезжает, город растёт.

— Здесь кормят?

— Есть захотел? Кормят. Один раз в день. Вечером. И воды дают. Ежели в сортир — вон туда, там канава в полу. Удобства тут никакого, но и долго обычно не задерживаются. Завтра к обеду будешь болтаться в петле, или звенеть цепями. Девад злой на тебя шибко.

— И что, все на самом деле решат, что приезжий набросился на банду Брюска и ограбил их? — криво усмехнулся Жересар — неужели настолько продажный судья?

— Да ему плевать на нас! — хихикнул собеседник — ты что думаешь, кто-то будет разбираться? Есть показания капрала и его двух — трёх помощников. Не верить им основания нет. Почитает судья их писульки — и всё, шагай к палачу! Закуют в цепи и отправят на рынок, туда, где торгуют рабами! И вечером ты будешь или на гребной карюге, или ещё где-нибудь — кто купит, у того и будет, в общем. Ты что, не знаешь, как это делается? С луны упал?

— Честно сказать — никогда не задумывался, как тут всё происходит. Меня это дело не касалось. Военный суд — это знаю, а вот гражданский — никогда

не имел дела.

— А! Ясно! Вояка бывший, да? Вон откуда ты такой здоровый-то. В лесорубы скорее всего купят, будешь на цепи лес рубить. Убежать-то не дадут, не надейся. Лучники сажают стрелу прямо в затылок, так что не балуй.

— Всё, шагай отсюда, я спать буду — опустошённо сказал Жересар и закрыл глаза.

— Можешь не проснуться — серьёзно предупредил парень — ты уважаемого человека покалечил и его людей. Теперь сиди, да оглядывайся.

Лекарь промолчал, а парень поднялся с охапки соломы и пошёл дальше, туда, где сидела основная масса людей. Они сидели, лежали небольшими группками и по одному, а когда парень подошёл, дали ему место и он начал что-то говорить — видимо рассказывая, о чём беседовал с новичком.

Жересар проводил его взглядом, потом закрыл глаза — видеть то, что он видел сейчас — совсем даже не хотелось, и у лекаря на душе было гадко и тоскливо. Попасть в темницу вместе с ворами, пьяницами, убийцами и другими ублюдками всех мастей и статей — великолепное завершение лекарской карьеры в Корпусе Морской Пехоты. А ещё хуже было бы остаться тут, в этой темнице, с отрезанной башкой. Если продырявят, это ерунда, хуже дырявили, и выжил — спасибо демону. А вот если башку отрежут — здесь уже без вариантов, покойник. Да будь что будет!

Жересар вытянулся вдоль стены, подложив под себя солому и закрыл глаза, впадая то ли в сон, то ли в какой-то ступор, транс — чего с ним никогда не было. Ему опять стало казаться, что он поднимается над своим телом и взлетает вверх, к крыше — бесплотный и свободный, как утренний ветер с моря.

Посмотрел на себя сверху — грязный, в синяках, лицо, с пробившейся седой бородой, окровавлено, на правой щеке засохшие рубцы, как будто сюда кто-то ткнул копьём, или кинжалом.

«Может и ткнули, свободное дело!» — подумалось лекарю — «Лихо махали копьишками-то! Суки! В первый ряд бы их, да чтобы налетела лавина исфирцев, закованных в сталь! Небось сразу забыли бы о поборах на рынке и наложили в штаны, подонки!»

Поругавшись, Жересар пожелал оказаться над группой «товарищей по несчастью», среди которых он увидел побитых им негодяев. Те все были живы, хотя и не очень здоровы — с разбитыми лицами, перекосившиеся, как старый дом, кривые, они не были похожи на учёных или лекарей, а больше всего напоминали побитых бандитов, собиравшихся затеять заговор против своего обидчика. Потому следовало послушать, о чём супостаты говорят — если получится, конечно.

А говорили они о том, что как только всё затихнет, все уснут, надо подойти и воткнуть в глаз этой твари нож. Под «тварью», надо понимать, они имели в виду Жересара, на которого заговорщики бросали огненные взгляды.

Жересар повисел над ними несколько минут, и когда ему надоело перечисление кар, которые должны пасть на голову нечестивца, посмевшего обидеть таких уважаемых людей, отплыл в сторону и стал подниматься вверх, сквозь кирпичное перекрытие.

Душа Жересара пронизывала толщу обожжённых кирпичей, как ветер проходит сквозь открытое окно. Ни малейших затруднений, ни каких-то неприятных ощущений — вот только что он был в темнице, и уже стоит в большом пустом зале, в окна которого заглядывает низкое вечернее солнце (Что, уже день прошёл?! Ну и ну…)

Жересар немного полетал по судебному залу, потом вылетел наружу, на улицу, повиснув над головами прохожих, спешащих по своим делам.

Решив полетать по городу, лекарь начал движение, но отлетев шагов на сто, вдруг остановился, как вкопанный, будто кто-то держал его на привязи. Догадался — видимо это предел того расстояния, на которое он может удаляться от своего тела. Немного подосадовал, потом выругал себя — как можно было оставлять своё тело без присмотра? А вдруг за это время его прирежут?! Рванул назад и через мгновение, уже завис над телом — и вовремя. Тот, кому поручили прирезать лекаря, осторожно, стараясь на нашуметь и не спугнуть жертву, подходил к распростёртому на полу телу Жересара, и совсем не для того, чтобы узнать у него методы лечения вывиха плечевого сустава. Скорее всего, он хотел сделать аккуратный хирургический разрез на шее чужака, чтобы выпустить из него дурную кровь.

Лишней крови у Жересара не было, потому он рванулся к своему телу, дабы встретить супостата ударом, дробящим кости пациента (Вы думаете врач только вправляет кости? Он ещё и ломает их!)

В юности Жересар был завсегдатаем трактиров и отличался буйным нравом и огромной силой. Нрав с годами у него смягчился, а вот сила никуда не делась, и возможно, став массивнее, чем в юности, он сделался ещё сильнее.

Вдруг Жересара навестила одна мысль, и не заняв своё тело, он бросился к убийце, крадущемуся в пяти шагах от предполагаемой жертвы. Вернее, так — не бросился, а мгновенно переместился, да не просто переместился, а нырнул в тело противника, помня, как до того легко прошёл через кирпичную стену.

Дело в том, что когда Жересар проплывал через кирпич, у него возникло странное ощущение — он как будто чувствовал этот кирпич, ощущал его неровности, шероховатости, структуру искусственного камня, ощущал его «руками», невидимыми руками. И если он ощущал эти шероховатости, так почему тогда не мог воздействовать на тот объект, который «пощупал»? Может, конечно, не то время, чтобы ставить эксперименты, но у него есть несколько секунд, и пока враг нерешительно крадётся к телу, можно попробовать сделать то, что хочет. А что он хочет?

Честно сказать — лекарь сам этого не знал. Остановить врага? Испытать свои силы? Наказать его за подлые намерения? Вероятно — все сразу.

Внутри человека должно было быть темно, но Жересар видел всё, как днём — красную плоть, пропитанную живительными соками, мышцы, передвигающие тело хозяина туда, куда он пожелает, белые кости и всё, что может «увидеть» душа лекаря, пробравшаяся в чужой организм. Мускулистый мешочек сердца бился часто, так часто, то казалось — сейчас он разорвётся, проталкивая кровь по сосудам. Опытный глаз лекаря сразу увидел и язву желудка, грозившую прорвать стенки желудка насквозь, и увеличенную печень — результат неумеренного употребления дурного вина, и язву на кишке, которая должна была доставлять много неприятных ощущений.

Лекарь протянул невидимую руку и сжал сердце мужчины, ощутив, как бьётся этот тёплый, гладкий комок плоти, а затем рванул его, опуская вниз, в полость живота, обрывая сосуды, как гнилые верёвочки.

Человек ещё не понял, что он умер — резкая боль, хватается за грудь… Убийца умер так же верно, как если бы ему отрубили голову. Он упал возле ног Жересара — тела и больше не шевелился.

Жересар — дух вышел из тела разбойника, удовлетворённый эффектом. Совесть его не мучила. Этот человек с ножом знал, на что он шёл. Жересар — дух мгновенно переместился туда, где затаились сообщники убийцы, пославшие его на смерть. Секунда! И лекарь в теле следующего противника. Рывок! И ещё один захрипел, падая на пол.

За пять секунд лекарь расправился с тремя заговорщиками, остановив их сердца. Поднялся к потолку, посмотрел сверху — в темнице мало что изменилось. Кто-то спал, кто-то разговаривал о своём, собравшись в кучку и не обращая внимания на остальных. Смерть убийцы и его товарищей возможно и привлекла внимание, но окружающие предпочли сделать вид, что ничего не видели. Так-то оно вернее… много знаний — много скорби.

Жересар вернулся в своё тело, втянувшись в него, как дым очага втягивается в трубу дымохода. Его волновало — сможет ли он восстановить контроль над своим телом, но — всё прошло нормально. Только подумал о том, чтобы двинуть руками и ногами, как что-то будто щёлкнуло, зазвенело струной, и лекарь ощутил боль в отбитых рёбрах и разбитой голове.

Впрочем — боль была уже не сильной, как будто повреждения получены день — два назад и остались лишь синяки.

Подвигав конечностями, лекарь облегчённо вздохнул и замер, прикрыв глаза. Он был хорошим лекарем, просто великолепным, и последние события в его жизни не смогли выбить знания о лекарском деле и научный подход к делу. И теперь Жересар соображал — что же такое с ним случилось?

После получасовых размышлений пришёл к выводу — теперь он умеет убивать, не двигаясь с места, и для него не служат преградой ни стены, ни земля, ни стальная броня. И первым желанием Жересара было — оказаться там, где сидят люди из Совета, пощупать их грязные сердца! Увы, теперь он был в полутора тысячах ли от негодяев и не мог достать подлецов.

Лекарь даже застонал от разочарования — ну почему, почему умение проявилось только сейчас, а не тогда, когда он был в столице?!

Впрочем — ещё полчаса размышления дали понимание — он не всесилен. Да, против него теперь нет защиты, нет укрытия. Если только не отойти на сто шагов. А ещё — он не может убить толпу одним движением руки. Только под одному — два человека в секунду, и его тело при этом совершенно беззащитно — делай что хочешь. А вот то, что с ним будет, если уничтожить тело — Жересар не знал. Скорее всего, после смерти тела демон унесёт душу туда, откуда пришёл — в преисподнюю. И лекарю пока что не хотелось на тот свет. Не все дела завершены. Успеется в иной мир. Не все сердца подержал в руках.

Жересар на задумывался и не хотел думать над происшедшими с ним переменами сознания — почему тайное убийство теперь не кажется ему противным и подлым делом? Почему он так холодно воспринимает смерть людей, примерно так же, как если бы сорвал травинку, а не вырвал сердце у человека? Да, в глубине души лекарь осознавал — это ненормально. Это странно, и страшно. Но загонял мысль глубоко, совсем глубоко, туда, где сидел демон, слившийся с его душой.

Через два часа загремели засовы дверей, зашумели, загомонили узники, выстраиваясь в очередь — у всех в руках были плошки из глины, деревянные ложки, и люди оживлённо переговаривались, предвкушая долгожданный ужин.

Похоже, что передачи с воли здесь были не приняты, лекарь не заметил, чтобы кто-то здесь ел или пил за всё то время, что он сидел в темнице. Видимо — такое тут не принято. Поел раз в сутки — и хватит. Впрочем — какая разница, что тут не принято? Сейчас нужно что-то поесть — организм требует.

Жересар встал, оттолкнувшись рукой от грязного пола — рука тут же вляпалась во что-то скользкое, и он с отвращением вытер ладонь о стену, оставив широкий красный мазок.

Перешагнул через труп убийцы, так и лежащего на полу, и пошёл к очереди, выстроившейся возле входа. В голове очереди уже началась раздача еды — мужчина лет пятидесяти, с лицом, на котором жизнь оставила глубокие отметины — шрамы, большим черпаком доставал из котла на колёсиках липкую белую массу с тёмными вкраплениями и шлёпал её в подставленные плошки. Туда же бросал ломоть тёмного хлеба, а из другого котла черпал пахнущего пряной травой отвара, переливая его в кружку заключённого.

Лекарь подошёл к голове очереди и оттеснил плечом первого, кто стоял с пустой плошкой, не обращая внимания на его злобное ворчание. Раздавальщик закончил выдавать порцию парню впереди, и опустив черпак поднял глаза на Жересара:

— Ты кто? Когда прибыл?

— Он первый день здесь! — крикнул кто-то сзади — к полудню его привезли, с базара! От Девада!

— Первый день? — хмыкнул черпальщик — первый день еды не положено. Завтра я принесу для тебя чашку и кружку. Если раньше не осудят.

— Осудят — хмыкнул стражник позади черпальщика — завтра его в суд поведут. Девад на него сильно зол. Парень челюсть сломал его брату, шум устроил на рынке. Могут и повесить.

— Не повесят — буркнул другой стражник, довольно-таки доброжелательно глядя на Жересара — Брюск обнаглел, зарвался! Средь бела дня уже начал людей щемить! Давно надо было ему укорот дать! Сюда ЕГО надо, а не этого мужика. Эй, дайте ему чашку и кружку! Пусть поест. Ему и так сегодня крепко досталось. Есть свободные чашки?

— Есть, Эбар! — из очереди вышел парнишка лет двадцати с узким хитрым личиком — целых четыре чашки освободилось, и четыре кружки! Четыре покойника у нас, парни.

— Это как так? — нахмурился стражник — кто? Зарезали, что ли?

— Да нет — пожал плечами другой, мужчина лет сорока, с воспалёнными красными глазами пьяницы — никто их не трогал. Как сидели, так и сидят. Дохлые. А вон тот — пошёл к нему — поговорить видать — и упал. Тоже дохлый. Мы их не трогали, как сдохли, так они и лежат.

— Этого ещё не хватало — пробормотал первый стражник — за него только что внесли… Эй, не трогай труп! Я сам посмотрю! Вот не было ещё проблем…

Жересар наелся липкой каши с кусочками мяса — как ни странно, еда была вполне приличной, съедобной. Поразмышляв, пришёл к выводу, что выдавая приличную еду, власть таким образом бережёт своих «авторитетных людей» — иначе с кого получать деньги? Дойную корову нужно беречь, кормить. А что такое темница, как не загон с «дойными коровами»? Судя по тому, что Коста услышал от заключённого и от стражников — девяносто процентов тех, кто сюда попал, скоро выйдут на волю за большую или маленькую мзду. Останутся лишь те, кто неинтересен власти. Он, Жересар, например. Или вон тот пьяница — если не найдёт денег на взятку.

Ночью лекарь снова летал. Тем более, как оказалось — в бесплотном состоянии спать ему не надо — тело-то ведь отдыхает, а чего отдыхать душе? Душа всегда бодрствует. Есть ей не надо, пить не надо, спать не надо.

Вообще-то Жересару даже понравилось быть бесплотным духом — летишь, куда хочешь чистый разум, свободный от страстей и боли. Ничего не хочешь, ничего не отягощает. Вот если бы только не был привязан к старому, избитому и поломанному телу, если бы мог существовать без него. Полетел бы тогда в столицу, и…

Картины, одна ярче другой проплывали в воздухе — вот он убивает трёх членов Совета, предателей, убивших своего короля и королеву, вот добирается до Великого Атрока — и она ничего не может с ним поделать.

Впрочем — может она ни причём в убийстве его детей? Имар ведь дрался как раз с её врагом, бывшим любовником этой страшной женщины. Страшной — когда-то. Теперь она ему не страшна. И кстати — можно было бы решить проблему Неда — угробить её раньше, чем она доберётся до паренька.

Нед, Нед… он был Жересару как сын! Лекарь всегда хотел иметь такого сына! Умный, порядочный, сильный… нельзя оставить его без помощи. Жаль Санду — Нед будет горевать, сильно горевать. Но он молодой, найдёт себе женщину… а вот он, Жересар — как он сможет вернуть таких сыновей? Шальных, немного беспутных, но дорогих, дороже жизни…

Жересара накрыла волна горя и он загнал его поглубже — горе мешало логично думать, принимать взвешенные решения. А решение нужно было принять, и быстро.

«Итак — что я имею? Способность проникать сквозь стены в бестелесном виде. Но воздействовать на объекты могу. Кто я — демон? По всем признакам — да! То есть — сейчас я как-то управляю демоном, впитавшим мою душу. Стоп! А если не так? Если я впитал демона, а не он меня? Тьфу! Что так, что эдак — какая мне разница? Главное — демон мне подвластен. И встаёт вопрос другой — как выйти из темницы? Попробую рассуждать логично.

Итак, чтобы выйти из темницы, надо её открыть, и выйти. Чеканные выводы! Звенящие, как сталь! И глупые. Без моего живого мозга, похоже, думается плохо.

Ладно — идём дальше. Открыть дверь могут только стражники. Значит — нужно как-то заставить стражников выпустить его наружу. Как? А вот как он, «демон», управляет своим телом? Если попробовать заставить стражника открыть темницу? Ну — могу же я управлять своим телом? А его телом? Почему и нет? В любом случае — пока не попробую, не узнаю. Так. Хорошо. Открыл, вышел — дальше что? Без денег — как жить? Воровать на базаре? Впрочем — в грузчики можно пойти, сила пока есть.

И какого демона я сейчас решаю, что будет ПОСЛЕ, пока это ПОСЛЕ не наступило? Действовать надо, а не строить планы! Сказано древними — «Если не знаешь, что делать, делай шаг вперёд!»

Жересар мгновенно переместился туда, где в караульной сидели пятеро стражников ночной стражи. Они сидели за дощатым столом, катали игральные кости и вяло переругивались, вспоминая какие-то служебные дела и дружно, все вместе, ругая сержанта, который несправедливо вычел из их жалованья по целому золотому за какие-то прегрешения.

С кого начать? У кого ключи, кто здесь главный? Минут десять Жересар пытался решить, кто тут командир, но так и не понял. Знаков различия не было. Ключи висели на стене — вязанка здоровенных ключей от всех пяти камер.

В этой темнице было пять камер, и на каждой висело два здоровенных замка, запирающих стальные засовы. Лекарь сразу сделал вывод — если взять ключи, незаметно для остальных стражников дверь не откроешь, лязгу и грохота будет на всю округу.

Итак, с кого начать? Вероятно — с самого большого и сильного, чтобы мог сопротивляться остальным. Кто из них?

Осмотрел всех — нет, мужчины, выделяющегося особой статью не имеется — все какие-то усреднённые, плюгавые, как будто их недостаточно кормили. Удивился — какого демона такую мелкоту берут в стражники? Недомерки! Потом решил — а зачем тут, в тюремщиках, особо сильные люди? Замок запереть много силы не надо. А если перевозить заключённых — так всё равно им не доверят, пришлют кого-то поосновательнее. Ну — наверное так. Жересар в тюремщиках не разбирался, потому мог лишь строить предположения.

Тогда — кто попадётся, тот и будет жертвой!

Стоп! Слетать, посмотреть — что с телом! Метнулся, завис над собой — всё в порядке. Камера спит, храпит и пускает газы. Можно заняться делом.

Назад, в караулку.

Повис над одним, шустрым человечком виртуозно матерящимся, когда кости ложились не так, как ему надо.

Рывком — в голову! Ну! И?!

Стражник вздрогнул, схватился за голову и замер, покраснев, как варёный краб.

Жересар не ожидал такого ожесточённого сопротивления — душа стражника сопротивлялась со всем отчаянием человека, борющегося за свою жизнь. Жересара выталкивало наружу, как пробку из бутылки с игристым вином, и он со всей силы сопротивлялся, пока его всё-таки не выкинуло наружу — стражник оказался человеком с железной волей.

— Что? Что с тобой? — забеспокоились сослуживцы стражника, но лекарь не дал совей жертве возможности ответить. С яростью, достойной демона, он снова бросился на приступ чужого мозга.

Рывок, сопротивление, и… хлоп! В нос ударил запах дешёвого вина, пота, оружейного масла и железа. Где-то в глубине мозга копошился червячок сознания стражника, загнанный в свою норку, но тело уже было под контролем лекаря.

— Всё в порядке — хрипло сказал стражник — Жересар и взяв со стула тряпку, протёр лоб, вытирая выступивший пот — поиграйте пока без меня. Я пойду воздухом подышу.

— Ты чего? Ты же знаешь — нам нельзя покидать пост! У тебя чего с головой?! Узнают — вылетишь со службы, как птица!

— Да, да… знаю — буркнул Жересар и встал — ноги разомну. Без меня играйте.

Стражники пожали плечами — мол, как хочешь. Жересар отошёл к стене за спинами своих коллег и огляделся в стражницкой, потягиваясь и проверяя, как работают руки и ноги.

Странно было ощущать себя в другом теле — каком-то мелким и слабосильном по сравнению с собственным. А ещё — нарастало что-то вроде зуда, как будто организм старался исторгнуть из себя чуждый разум. Похоже — нужно торопиться.

Постояв минуты три, Жересар взял в руки короткую деревянную дубинку с петлёй на конце, просунул руку в петлю, прикинул оружие на вес. Дубинка была увесистой, окованной стальными кольцами для крепости, и махать ей не так просто. Серьёзное оружие, особенно против невооружённых заключённых и стражников, сидящих без шлемов спиной к нападавшему.

Бам! Бам! Бам! — дубинка со стуком врезалась в черепа стражников, и они повалились на пол, как деревянные чурки — только загрохотало надетое на них железо.

— Ты что?! Аааа! Ты что?! — четвёртый стражник, сидевший лицом к лекарю, вскочил на ноги, и отпрыгнув к стене, потянул из ножен меч, ухватив за рукоять трясущейся рукой.

Спасло положение то, что рукоять, сквозь которую был протянут кожаный ремешок, стражник привязал к ножнам, видимо для того, чтобы не выпал клинок, когда меч снят с пояса — дома, например. И чтобы вытащить меч, надо дёрнуть за кончик завязки, распустить узел. А догадаться развязать узел, после того, как увидел бессмысленное, безумное нападение своего товарища, которого знал много лет — стражник просто не смог. Мозг впал в ступор от страха и нереальности происходящего. И получив удар тяжёлой дубинкой — отключился.

Жересар хотел присесть на скамью — ноги противно дрожали и накатывала слабость. Нападение на стражников забрало у него силы, а кроме того — пришлось удерживать непокорное тело в подчинении. Оно тряслось, дёргалось и грозило чем дальше, тем больше выйти из под контроля. Нужно торопиться.

Лекарь мог убить всех стражников, легко и просто — как сделал это с преступниками. Но то были преступники, а это… это всё-таки солдаты, несущие свою службу. И они ему ничего не сделали. Даже сейчас Жересар не мог пойти проторённым путём, остатки прежнего Жересара не давали ему это сделать. Так что пришлось использовать дубинку — глушить, рискуя провалить операцию. Впрочем — чем он рисковал? В случае провала, он всё равно мог вернуться к первому варианту — всех убить.

Сорвав со стены вязанку ключей, стражник — Жересар побрёл по длинному, тускло освещённому коридору туда, где над дверью камеры мерцал масляный фонарь. Подойдя к двери, долго возился, отыскивая нужные ключи, пробовал, пока не подобрал, и через десять минут оба замка были вынуты из петель. Аккуратно, чтобы не зашуметь, один за другим положил замки на пол, с трудом отодвинул тяжёлые полосы засовов, и сосредоточившись, погрузился в организм стражника, выскочив из его мозга. Подумал секунду — как свалить этого человека, и не нашёл ничего лучшего, как пережать сосуд на шее. Жересар знал, что если на некоторое время перекрыть этот сосуд, человек вырубается на несколько минут — что и требовалось.

Стражник мягко осел на пол, так и не успев понять, что случилось, а лекарь выскочил из чужого тела и метнулся к себе, с облегчением заняв родной организм.

Жересар поднял голову, прислушался — тихо, темно. Все спят. Встал, и тихо, аккуратно шагая, стараясь не задеть спящих людей, пошёл к двери.

Дверь открылась неожиданно легко — видимо по контрасту с хилым стражником, для которого физические усилия были раз в десять более трудоёмки, чем для лекаря. Впрочем — может просто петли этой двери были хорошо смазаны.

Длинный коридор вывел к лестнице, поднимающейся вверх, к стальной двери, на которой тоже висел замок. Жересар открыл и его, бросил на ступеньку, не заботясь о тишине, рванул дверь и глотая свежий, ночной воздух, выскочил наружу.

Широкий двор, окружённый высокой стеной. Ворота, возле которых стоит одинокий стражник, прислонивший копьё к стене. Опершись спиной о камни стены, он дремлет, прикрыв глаза и напрашиваясь на штраф в размере месячного жалованья. Нет страшнее преступления, чем уснуть на посту! В Корпусе за такие прегрешения порют, превращая спину и зад нарушителя в кровавое месиво. Зато он на всю жизнь запоминает, что сон постового есть смерть для него и для его товарищей. Запоминает — если выживает, конечно. Бывает — после порки и не выживают.

Вот и сейчас — был бы часовой настороже, увидел бы громадную тёмную фигуру, крадущуюся к нему в ночи — поднял бы шум, ткнул бы в супостата стальным наконечником, оставив его кишки лежать на улице в пыли и плевках. А что получил? Удар гранитным кулачищем по макушке, отчего его слабые разумом мозги едва не рухнули в штаны! И за дело! Скажи спасибо, что башку не снесли.

Долой ключи с пояса стражника, калитка открыта, и… вот она, свобода! Только что с ней делать?

Жересар досадливо сплюнул — почему не обыскал тех пятерых стражников? Почему не забрал у них деньги?! Вот что значит — вбитые в голову дурацкие понятия о порядочности! Нельзя мародёрничать, нельзя обворовывать тела павших! Если это не вражеские солдаты, конечно. А он, Жересар, как идиот, до сих пор не поймёт, что он на войне, что все вокруг — суть враги, и относиться к ним нужно как к врагам! Долой понятия о чести, порядочности! Целесообразность — вот что должно занимать голову, вот что должно быть положено в основу всех действий!

Вернулся, пошарил по карманам часового — нашёл три серебряника, десяток медяков. Негусто. Ну а кто берёт на службу много денег? Хорошо, что и это-то есть.

Чёрная луна уже вышла на небосвод. Глубокая ночь. Куда идти? Что делать? После того, что лекарь тут устроил, его будут разыскивать — это точно. Значит — куда-то нужно спрятаться. Легко сказать — спрятаться, при его-то габаритах. Ну что же — размышляем? Где можно затеряться дереву? В лесу. Человеку? Где всегда много людей?

На рынок нельзя. Там его хорошо запомнили. В порт? Да, скорее всего — в порт. Если Нед появится в городе — обязательно в конце концов окажется в порту. Он же собирался к ардам, а к ардам без корабля не попадёшь.

Набрав раздувшимися ноздрями прохладного ночного воздуха, Жересар зашагал по мостовой вниз, туда, где под красной луной тускло отсвечивала морская гладь. Любой человек знал, что в порту легко можно устроиться на корабль, и никто не спросит — кто ты, откуда, зачем завербовался. Главное, чтобы ты работал и беспрекословно подчинялся капитану. Иначе — будешь висеть на рее, как мешок с тряпьём. Капитан на корабле — король. И когда ты подписываешь контракт, или ставишь в нём крестик по причине неграмотности — ты отдаёшь себя в безраздельное владение капитана. Не рабство, нет, но что-то подобное в этом есть.

Что-то ползло по щеке. Отвратительное, многоногое, ядовитое. Щёлкали жвала, капал яд, и многоножка приближалась к горлу, туда, где пульсировал сосуд, подводящий кровь к голове. Сейчас — укус! И смерть. От яда этих многоножек не было противоядия! Уж Жересар-то знал это наверняка. Он же лекарь!

Многоножка неожиданно начала расти, стала величиной с крысу, потом с небольшую собачку, и вдруг, раскрыв жвала, сказала, тонким пронзительным голоском:

— Спит! Глянь! Мож покойник?

Жересар вскинулся, вскочил… и со всего размаха врезался головой в ветхий борт перевёрнутой лодки, обрушив за шиворот поток мусора и букашек, тут же занявшихся весёлой беготнёй по широкой спине лекаря. От лодки с визгом и смехом побежали двое мальчишек и девчонка — чумазые, растрёпанные — типичные дети города.

В столице таких маленьких бродяжек много. В провинциальных городках их было меньше. Почему? Видимо — люди там отзывчивее, чем столичные жители, и не позволяют детям оставаться беспризорными. А может — сирот в провинции было меньше потому, столица вечно бунтовала или воевала, а значит — поломанные судьбы, беда, сироты, беспризорники.

Впрочем — лекарь обычно об этом мало задумывался. Как и все обычные люди он проходил мимо маленьких живых осколков жизни, спеша по своим важным делам. И только теперь, оказавшись на самом дне, бездомный, голодный, без крыши над головой он почему-то вспомнил тех, столичных детей и горько усмехнулся — теперь и он беспризорник. Беспризорный старик…

Жересар выполз из-под лодки, поднялся, отряхнув колени, и хмуро, уже без улыбки посмотрел вслед детишкам. Впрочем — он уже давно не смотрел весело. Чему веселиться-то? Это проклятые боги сговорились испытывать на нём всю свою изощрённую фантазию. Проклятые небесные извращенцы! Лекарь сплюнул, потом не выдержал и погрозил небесам кулаком — хрен возьмёте!

Для верности сделав небу ещё и неприличный жест, коим он показывал, как имеет Создателя и богиню любви вместе с богиней смерти, лекарь побрёл по берегу туда, где виднелся высокий забор, ограждавший порт. Ночью Жересар попытался войти на портовую территорию, но охрана его завернула, заявив, что в эту пору в порт могут войти и выйти только те, кто имеет специальное разрешение от портового начальства. Или никто. И чтобы он сваливал отсюда, пока не получил по башке древком копья.

В очередной раз получать по башке Жересар не хотел, потому ушёл от караулки со всей возможной скоростью.

Где-то всё-таки нужно было перебыть ночь, потому, обойдя порт по широкой дуге, под деревьями, торчавшими возле косогора, лекарь подыскал под ночлег старую рыбацкую лодку, некогда выброшенную на берег могучей рукой морского ветра. Ночь была тихой, чистой, звёздной, безветренной, так что замёрзнуть Жересар не боялся. Следовало скрыться от любопытных глаз — до того часа, когда откроется проход в порт. На всякий случай. После того, что с ним произошло в Шусарде, лекарь не собирался пускать дело на самотёк. Хватит глупых приключений.

До утра оставалось совсем немного — часа три — четыре, и провести их лекарь решил как можно комфортнее — если считать за комфорт кучку прелых рыбацких сетей, пахнущих тухлой рыбой и пылью — на них Жересар и устроился. Спал он как убитый, и похоже, что во сне скатился с кучки сетей, после чего голова оказалась снаружи, высунувшись из-под лодки — чем воспользовались детишки, тыча его сухим прутиком, валяющимся теперь на гальке. Развлеклись, так сказать…

Жересар не знал, что берег моря возле порта служил нищим людям чем-то вроде «банка», где они иногда получали неожиданные подарки в виде выброшенного на берег трупа, с которого можно неплохо разжиться одеждой, или даже спрятанными на теле монетами.

Заметив спящего лекаря дети вначале сочли его мёртвым, чему очень обрадовались — такие подарки перепадали им не часто — взрослые нищие перехватывали все лучшие трупы, а каждое тело могло дать самое меньше два серебряника, а попробуй-ка их заработать в этом злом городе! А два серебряника — это много хлеба и много соуса, оставшегося в трактире после того, как всё мясо из сковороды съели. Нет ничего лучше пахучего свежего хлеба, макнутого в коричневую, острую подливу! Увы, сегодня судьба не благоволила трём попрошайкам, которые скоро пополнят армию уличных воров и разбойников.

Солнце уже полностью показало свой сияющий лик суматошному миру, потому следовало поторопиться — ворота в порт открывались с рассветом, и там уже кипела бурная деятельность — причаливали суда, не успевшие причалить до закрытия, грузились те, кто провёл ночь у причала и отходили гружёные суда.

Через полчаса Жересар подходил к открытым воротам. Предварительно он как следует вымылся освежающей морской водой и прополоскал испачканные в крови рубаху и куртку, решив, что при первой же возможности выстирает их в пресной воде, иначе соль испортит одежду, а её у него было маловато.

В воротах на него никто не обратил внимание. Ну — идёт себе мужик звероподобного вида, и пусть идёт — тут каждый второй грузчик то ли зверь, то ли бык — особенно когда побегает с тюками весом с человека.

Первое, на что посмотрел лекарь — нет ли того судна, на котором он прибыл. Почему-то ему показалось, что будет легче договориться с тем капитаном, который привёз его в Шусард. Однако — того корабля уже не было, похоже что он уже загрузился и отправился в обратный путь. Тогда предстояло решить — на какой корабль попроситься.

Жересар пошёл вдоль кораблей, поглядывая на высокие корпуса, торчащие над причалом. Торчали они не очень высоко, на локоть — два — причал был приподнят над берегом и с него очень удобно грузиться — а для чего ещё служить причалу, если не для погрузки? С высоты роста лекаря хорошо было видно то, что происходит на палубе, и Жересар искоса разглядывал суда, никак не решаясь сунуться на первый попавшийся корабль.

Куда он точно не хотел попасть — это на работорговый корабль. И не потому, что Жересар боялся пополнить состав рабов, обитающих в Замаре. Просто он терпеть не мог работорговцев. Они казались ему подлыми, мерзкими типами, перед которым меркнут прегрешения воров и разбойников. Владеть человеком ему не нравилось. И он считал это попущение богов неправильным делом. Впрочем — в мире много чего неправильного — например, есть мужчины, которые занимаются любовью с такими же мужчинами, как они сами. Отвратительно? Но боги это попускают. Только вот он, Жересар, не обязан следовать этому попущению. Так обстоит дело и с рабовладением.

Рабы? Он был равнодушен к рабам. Каждому своя доля. Они ведь как-то попали в рабы? Допустили это? Наказания без вины не бывает — ходила в народе древняя пословица.

Лекарь не совсем был согласен с этим доисторическим утверждением, но по сути верно — в рабы частенько попадали те, кто косвенно был сам виноват в своей беде. Те же преступники, например — зачем воровали и грабили? Чего теперь на судьбу пенять? Если, конечно, забыть, что Жересар сам едва не пополнил состав гребцов на карюге, то… в общем — наплевать ему было на рабов. Самому бы выжить. Но служить на судне уродов — рабовладельцев не собирался. Как и на судах, где использовали для передвижения не только паруса, но и вёсла, к которым приковывались эти самые рабы.

Рабовладельческие суда, и суда, где работали узники — гребцы легко вычислялись. Они воняли. Тяжко, как передвижные сортиры. Никто ведь не выводит рабов для отправления надобности — вот и превращались эти суда в плавающие сортиры. И потому Жересар сосредоточенно принюхивался, подходя к каждому судну, исключая из потенциальных работодателей рабские карюги.

Теперь нужно было определить — какие суда из оставшихся ему подойдут. Новые, богатые суда следовало отсеять — подозрительный громила вряд ли найдёт на них работу. А вот суда поплоше, те, что занимаются исключительно грузовыми перевозками, потрёпанные и неприхотливые — это его будущее.

Жересар не знал, по сути — он повторяет путь Неда, некогда решавшего ту же задачу. Если бы Неду не попался вербовщик в армию — кто знает, где бы сейчас был Нед и что бы с ним было. В этом порту он подписал контракт и стал солдатом Корпуса Морской Пехоты. Лекарь же прошёл мимо вербовщика отвернувшись — так, на всякий случай. Не дай боги узнает. Начальник лекарской части Корпуса был слишком заметной личностью, и капрал — вербовщик его знал.

Спрятавшись за грузчиком, несущим здоровенный тюк немытой шерсти, Жересар проскользнул мимо будки вербовщика — ни к чему разговоры о том, что кто-то видел исчезнувшего лекаря в порту Шусарда. Ведь он числится в розыске — хотя официально это и не объявили. Пока этот розыск на уровне слухов. Однако — в любой момент Совет может разослать приказы по всем городам, и тогда — снова темница. И в другой раз, возможно он не сможет выбраться из неё так быстро. Впрочем — почему-то лекарь не сомневался, что выберется из любой темницы. Вот только жертв при этом будет гораздо больше. А несмотря на то, что Жересаром владел демон… или сам Жересар владел демоном? В общем — он не хотел лишних жертв. Но при этом знал — если придётся, если не будет другого выхода убет без малейшего колебания. Вы хотели получить зверя вместо лекаря, спасающего жизни? Вы его получили. И теперь не плачьте, что он слишком жесток. Можете пожаловаться Создателю…

Пройдя вдоль причала шагов двести, Жересар наконец-то выбрал тот корабль, который был нужен. По крайней мере — ему показалось, что это именно то самое судно, что он искал.

Старый, но крепкий пузатый «купец», с высокой кормовой надстройкой, крепким исправным парусным снаряжением, довольно чистый, хотя и потрёпанный временем и ветрами. Его трюм был раскрыт, и грузчики таскали оттуда чушки металла, напрягаясь и поблёскивая на солнце мокрыми от пота мускулистыми загорелыми спинами. За процессом разгрузки наблюдал корабельщик, время от времени недовольно поглядывая на высоко стоящее в небе солнце. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти с окладистой бородой, одетый так, как одеваются купцы средней руки во всём мире — широкие штаны, жилетка, украшенная золотой вышивкой, блестящая шёлковая рубаха, шапочка, покрывающая лысоватую голову и на ногах мягкие сапоги — хотя в жару лучше ходить в сандалиях, но солидному купцу не пристало сверкать голыми пятками. Видимо — это был владелец груза, нанявший корабль для перевозки.

Жересар немного постоял, обдумывая, что он скажет корабельщику, и невольно вздохнул — ему ужасно не хотелось уезжать из Шусарда, так и не разузнав о Неде. Но что поделаешь? А если его снова повяжут, когда он появится в городе? Нет уж — на некоторое время нужно отсюда убраться. Вернуться он ещё успеет.

Решившись, шагнул к корабелу, повернувшемуся спиной к грузчиками и наблюдавшему за тем, как трое матросов, по пояс голых и босых, драют палубу возле командирского мостика. Делали они это вяло, без огонька, и корабел кривился, глядя на потуги изобразить бурную деятельность. Посмотрев минуты две, мужчина разразился серией такой отборной брани, что Жересар усмехнулся — корабелу могли позавидовал и сержанты Корпуса, великолепно владеющие этим универсальным языком общения с подчинёнными, не желающими выполнять свои служебные обязанности. Впрочем — на бездельников эта тирада подействовала меньше чем никак — матросы продолжали скрести палубу так же вяло, как и раньше.

— Уважаемый! — Жересар перехватил корабела, собиравшегося перепрыгнуть на палубу корабля, вероятно для того, чтобы покарать ленивых нечестивцев — могу ли я получить работу?

— А чего умеешь-то? — раздражённо спросил корабел — вино жрать? Воздух портить? Таких придурков у меня уже хватает! Эй, ты, вша покалеченная! Ну чего ты ласкаешь палубу как бабу?! Да прижимай ты, тварь, прижимай скребок! Найду хоть одно грязное пятно, я тебя задом протащу по нему столько раз, сколько понадобится, чтобы твоя задница стёрлась до самого брюха! Да что же ты гнида делаешь?! О боги, зачем вы послали мне этих идиотов!

— Ну, так что насчёт работы? — осведомился Жересар, с интересом глядя, как один из матросов вдруг выблевал на только что очищенную палубу — будет работа, или нет?

— Работы полно — страдальчески скривился корабел — только видишь, что делается? О боги… ну за что ты мне посылаешь эти испытания?! Этого только не хватало…

— Что, желудочные колики? Отравились? — спросил лекарь, глядя на бледных матросов — рвёт не с кровью? Лекаря из города вызывали? Похоже на отравление.

— Да какой лекарь, ты чего? — встрепенулся корабел — сейчас вызови, так они шум подымут, решат — чума! А у меня груз, его отдать надо, а за каждый день простоя убытки! Какие, к демону, лекари?! Стоп. Ты кто? Ты что, лекарь?

— Лекарь — кивнул Жересар — вот — ищу работу.

— А где твои снадобья? Где вещи?

— Нет снадобий и вещей — хмыкнул Жересар — потерял. Тут такой город что можно и не только вещи потерять, но и голову. Мне работа нужна. Если хотите, чтобы на борту был лекарь — принимайте.

— Лекарь, лекарь… — задумчиво проговорил корабел — был у нас лекарь. Спился и выпал за борт. Ночью. Теперь лекаря нет. Впрочем — одновременно он был ещё и повар. Мы не можем себе позволить держать отдельного лекаря. Это же не военный корабль, у нас всего десяток матросов команды. Сколько хочешь получать за работу? Ты будешь и лекарем, и поваром.

— А сколько предложите жалованья?

— Хмм… багажа нет, снадобий нет… похоже — в городе для тебя горячо. Отравил кого-нибудь? Прибил мужа любовницы? Рожа-то у тебя вон какая разбойничья… а речь правильная… нездешний? Не из столицы? Да ладно, ладно… не наше дело. Пошли со мной. Пошли, пошли — я помощник капитана, сейчас с капитаном поговорим. Погоди-ка… эй, парни, скоро закончите?

— Часа два! Потом грузиться начнём. До вечера справимся!

— Хорошо. Пошли. Как тебя звать?

— Меня звать… — Жересар запнулся, после секунды промедления прогудел — Герсер меня звать. Герсер!

— Ну что же… Герсер — помощник капитана ухмыльнулся, сделав паузу и дав понять, что он знает — имя лекаря фальшивое — я думаю, что тебе хватит золотого к неделю. Ну и питание, конечно. Согласен?

— Согласен — усмехнулся Жересар, который когда-то имел жалованье, сравнимое с жалованьем полковника и свободно мог купить такой корабль, как этот — но мне нужны снадобья, чтобы я мог полечить этих парней. Можете послать кого-нибудь к травнику?

— А сам? А! Понял. Боишься идти в город. Напишешь — я пошлю матроса. Всё, идём к капитану — черкнёшь пару строк и всё, ты член команды. Надолго?

— На рейс. Когда корабль вернётся сюда — я сойду на берег. Устроит вас?

— Хмм… — нахмурился помощник — всего на рейс? Ну да ладно — на рейс, так на рейс. Но вылечишь всех наших. Смотри — если ты врёшь, что настоящий лекарь — получишь палок. Не люблю вралей!

— Стой! Ну — стой, что ли?! — Жересар разозленно рявкнул, но матрос продолжать качаться, как пьяный, потом закатил глаза и рухнул на пол, забившись в судорогах и пуская пену.

Лекарь ошеломлённо посмотрел на парня, потом резко наклонился и схватив рубаху матроса за подол, дёрнул её вверх. Посмотрел, и отшатнулся, закусив нижнюю губу:

— Чума! Это чума!

Жересар пощупал сосуд на шее парня — пульса не было. Тогда лекарь сел на стул, приделанный к полу и бессильно бросил руки на колени. Что делать?

В своей жизни он единожды сталкивался с чумой. Это было давно, когда лекарю было двадцать с небольшим лет. Он только что закончил лекарскую школу при офицерской академии, и был распределён в Корпус — чему способствовал приятель, Хеверад. И по дороге в Корпус молодой лекарь остановился в трактире, находящемся в деревушке возле тракта. И вот туда пришла чума.

Откуда она бралась — никто не знал. Поговаривали, что её приносили звери, из леса. Достаточно было повредить руку, когда разделываешь дичь, или съесть не прожаренное мясо больного животного — и вот тебе чума. Но в Замаре уже давно не видели этой болезни, которая считалась наказанием богов за человеческую гордыню. Когда люди начинали считать, что стали равными богам — те насылали чуму.

Жересар прикрыл глаза и чуть не застонал, вспомнив, как сегодня утром ругал Небеса и показывал им неприличные жесты в своём яростном безумии. И вот результат — чума! Неужели за его прегрешения погибнут теперь все члены экипажа судна, а потом ещё и жители города? Необходимо срочно уводить корабль, иначе беда! Вот это вляпался! Куда там темнице… эта напасть будет гораздо похуже!

Поднявшись на ноги, лекарь тяжело зашагал к лестнице, ведущей из кубрика на палубу. Нужно было предупредить капитана и помощника, а ещё — быстро валить отсюда как можно быстрее. Во — первых, чтобы не заразить весь город, во — вторых, чтобы их не сожгли вместе с кораблём. Чума «лечилась» единственным способом — дома, где жили чумные, сжигали вместе с больными. Иногда — ещё живыми. Впрочем — после того, как на них появлялись чумные нарывы, жить больному оставалось считанные часы, а иногда — минуты. Так что тех, кто ещё шевелился и даже соображал, все можно было считать мертвецами.

Поднявшись на палубу, лекарь нашёл взглядом помощника капитана, разговаривающего с каким-то человеком — видимо хозяином горы тюков, сваленных перед широким трапом. Подошёл, и тронув помощника за плечо, предложил:

— Давай отойдём на пару слов.

— Ты что не видишь, я с клиентом разговариваю?!

— возмутился мужчина — потом поговорим! Уйди, не мешай!

— Сейчас поговорим! — прогудел Жересар, глядя на мужчину сверху вниз тёмными, запавшими глазами — это не терпит отлагательства!

— Уважаемый, подождите — мы сейчас договорим — мягко сказал клиенту помощник капитана, и отойдя за Жересаром шагов на десять, яростно фыркнул — ты охренел?! Ты имеешь понятие о том, как вести себя на корабле? С начальством?! Подождать не мог, что ли?!

— Чума — коротко кинул лекарь, и лицо мужчины сделалось землисто — серым даже сквозь густой морской загар, делавший морехода похожим на чернокожего с южного континента.

— Ты уверен? Может — ты ошибаешься! Может какой-то чирей принял за чумной нарыв! — спохватился он, недоверчиво мотая головой — откуда я знаю, может ты такой же лекарь, как я — глава города Шусард?!

— Тот матрос, которого я обследовал, уже мёртв — мрачно сообщил Жересар — если хочешь, сходи в кубрик и посмотри на его нарывы. Если ты когда-нибудь видел чуму, сразу её узнаешь. Ошибиться невозможно.

— О боги, боги! — застонал помощник капитана — что же это будет-то?! Если кто-то узнает — нам конец! Что же делать, что же делать?!

— Где остальные матросы? В городе есть кто-нибудь?

— Нет. Все на борту. Мы же под погрузкой. Пока не загрузимся — никаких отпусков — закон. Я даже дома ещё не был. И капитан не был.

— Никакой загрузки. Уходить надо! — буркнул лекарь — вы все заражены. И я с вами тоже. И возможно — весь город. Матросы ходили в город?

— Нет. Я же сказал — пока с грузом не решили — в город не ногой. Да и плохо они себя чувствовали. Думал — перепили лишнего… у них попойка была по приходу в порт, заблевали всё. И я их наказал, заставил палубу драить.

— Грузчики спускались в трюм… хозяин груза заходил на борт… всё равно чума могла выйти. Ладно — уходить надо! Гони отсюда купца, и отчаливай!

— И таможенники заходили… ой — ей… если вспомнят, что они заболели после того, как поднялись на борт корабля — нам конец! Убьют!

— Ты вначале выживи — чтобы кто-то тебя убил. Пошли к капитану.

— Ты чего раскомандовался?! — вспыхнул помощник, и тут же увял — да, пошли. Какая теперь разница, кто командует и по праву ли — всё равно подыхать!

— Шансы выжить есть? — капитан был спокоен и сосредоточен. На его лице, изборождённом шрамами, воцарилась мрачная покорность судьбе — моряки видали всякое, и нечего вопить и биться головой о стену, если корабль тонет — надо откачивать воду!

— Процентов пять — десять выживает, не больше — хмуро бросил Жересар — то есть из двенадцати человек выживет человека два — три, в лучшем случае. Может — меньше. Двое уже с нарывами, пятеро плохо себя чувствуют, их лихорадит. Остальные пока вроде как в норме — но это ничего не значит. Они могут быть уже заражены, но пока этого не ощутят. Чума может выскочить в любой момент.

— Может, встанем на рейде? Поднимем чумной флаг? — предложил помощник — тогда тот, кто выживет, сможет потом вернуться на берег, и…

— Что «и»?! — перебил капитан — спалят корабль, и всё. А выжившего убьют. Уходить надо — правильно он говорит. Иди на мостик — подымай ребят. Пусть ставят паруса. Пока могут…

— А куда пойдём? Где отстоимся?

— В Чёрный овраг пойдём. Встанем на рейде, в бухте. Вернее — не в Чёрный овраг, а… как они теперь называются? Чёрный город? Вот туда и пойдём.

— Уверен? Там же эти… дикари. А если что случится? Пираты же!

— Дурак! Нам теперь все равны — пираты, или ещё кто. Всё равно подыхать. Так может хоть пиратов с собой захватим — у меня к ним свои счёты. Они папашу моего убили. И я когда-то чуть башку не сложил. Так что не жалко. А тут — город! Тут вся жизнь моя прошла, семья тут. И твоя семья тоже — кстати. Детей, внуков жалко. Уходим! Решено! В Чёрный город! «Не мир я вам несу, но чуму!» — кто так сказал? Да похрену — кто. Главное — теперь мы корабль Смерти.

— Сколько?

— Двое.

— За борт отправили?

— Да. С камнем на ногах, чтобы не всплыли. Ещё трое на подходе.

— Итого — уже шестеро! Кто на руле?

— Поставил Никра. Ирган за бортом, больше некому править.

— Он же только что ходил, Ирган, как здоровый ходил?!

— Два часа — и готов. Он тех двух, первых, выбрасывал. Вот и поплатился. Руками взялся — и готов.

— Этих кто хоронил?

— Лекарь. Кстати — дельный мужик. Основательный.

— Был основательный. А теперь — как мы. Покойник.

— Не сказал бы. Если кто и выживет — так это он. Свежий, как янгар, только что сорванный с дерева. Хорошо, что он у нас есть. Хоть похоронит…

— Похоронит! — перебил капитан — это не похороны! Я всегда хотел лежать на берегу, в своём саду! А не крабам на корм! Ну что теперь сделаешь… лишь бы чума в Шусард не ушла. Не узнал — откуда она взялась? Ну — откуда наши её принесли?

— Ты чего? Откуда я знаю? Это же Винург! Туда стекаются люди со всех лесов! Золотоискатели, рудознатцы! Где они могли подцепить эту пакость?! Как ты узнаешь? Возможно, что этого Винурга вообще уже нет… вымер нахрен, пока мы шли к Шусарду.

— Как думаешь, сколько времени живёт чума? Ну, вот к примеру — заболели на корабле, мы их выкинули, а сами взяли, и не заболели. И дальше что? Сколько времени надо сидеть тут, чтобы стало ясно — нам ничего не грозит? Или грозит…

— Я что — лекарь? Спроси у него… кстати — вот и он! Герсер, присаживайся. Капитан интересуется — если не заболеем — через сколько времени чума исчезнет?

Жересар уселся на табурет, привинченный к полу, положил на стол огромные руки, покрасневшие от мыла и горячей воды, в упор осмотрел капитана и его помощника. Помолчал, затем глухо выдавил:

— Никогда. Никогда она не исчезнет. Вы что думаете — так просто сжигают дома, в которых жили чумные? Ради весёлого огонька? Поплясать вокруг костра? Я читал в медицинских трактатах, что можно избавиться от чумы, если прокипятить вещи в крутом кипятке, или замочить их в крепком вине, но… палубу в кипятке не сварить, и вином не пропитаешь. Корабль впитал заразу, и теперь она здесь навсегда. Мне жаль, парни…

— Не верю! Такого не может быть! — с болью сказал капитан — я сросся с «Рескаром»! Я всю жизнь на нём прожил! И что — сжечь?!

— Не сожжёшь — гарантии, что чума не вырвется наружу — нет. У вас, вероятно, есть семьи? Дети? Подумайте о них. И о людях на берегу. Кстати, я так и не понял — куда мы плывём? Что за чёрный город? Расскажете? Или это какая-то тайна? Пиратский город? Что за пираты?

— Чёрный город. Арды там живут. Теперь арды живут. Раньше там была деревня — называлась Чёрный овраг. А теперь — Чёрный город. Тысячи две ардов. Откуда пришли — никто не знает. Говорят — магией перенеслись — только я в эту хрень не верю. Болтовня базарная. Главный у них парень какой-то, маг. Говорят — зверь, вот какой парень. Ард. Звать его — Чёрный. Нед Чёрный. И вот этот Нед… ты чего?! Герсар?! Ты чего?!

Жересар резко вскочил с места, упёрся руками в стол и навис над помощником капитана:

— Повтори! Как звать этого предводителя ардов?! Ну?!

— Ты чего раскомандовался? Нед его звать, и что? Это же ард! Он в Шусарде так нашумел, что до сих пор все его вспоминают. Народу поубивал — сотни! Там, в Шусарде, его люди остались — дом у него там. Охрана, его люди. Ардки ходят по городу, как у себя дома. А в Чёрном городе теперь крепость — уже почти построили. Он народа пригнал кучу, крепость буквально за неделю поставили. Денег выкинули на неё — немеряно! Куда мир катится… пираты устраивают свою крепость на землях Замара! Твари! А ты что, знаешь его? Да откуда… ты же приезжий, так?

— Знаю… — Жересар уселся и бессильно опустил руки на колени. Ему хотелось смеяться и материться одновременно. Был в двух шагах от цели, и не сумел найти кончик ниточки, которая приведёт его к Неду! И вот — на чумном корабле! Ну не смешно ли? Боги — есть боги. Все они, проклятые! Измываются!

Жересар скрипнул зубами и зажмурил глаза так, что они заблестели слезами. Ему было досадно и хотелось врезать себе по глупой башке. Уж лучше бы тот воришка украл его кошель! Зачем он его поймал?! Почему сразу не отпустил?! Всё, всё пошло кувырком. И теперь продолжает катиться вниз, как с горы, как запущенный кем-то камень! Может боги запустили этот смертоносный камень в Неда? Может он, Жересар, то оружие, которым жестокие боги собрались снести Неда? Ну уж нет… не получится! Демоны не дадут им умереть. А их люди? Ведь там Герлат, внуки Имара, их люди, арды — и что, им всем погибнуть?! Ох, боги!

— Ну что же — если и сдохнем, так хоть не зря — усмехнулся капитан — с собой ардов прихватим. Хоть какая-то польза будет! Встанем на их пристани. Они там вроде как порт строят. Так-то эту пристань я знаю — глубокая, там и крупные суда могут подойти. А мы пустые, легко встанем. И когда арды придут на борт — ничего не скажем насчёт чумы. Пусть подыхают, твари!

— Не будет — тяжело сказал Жересар — пользы не будет. Никуда мы не встанем.

— То есть? Через час уже на месте будем, я смотрю — мы уже мыс Астуль прошли. Скоро будем на месте.

— Мы встанем на рейде и никого не пустим на борт. У вас есть «чумной» флаг? Я знаю — по закону должен быть. Так вот — встанем на рейде и подымем «чумной» флаг. Понятно? — Жересар встал, и выглянул в квадратное окошко каюты — не будет мора. Мы предупредим жителей Чёрного города.

— С какой стати?! — напрягся капитан — не будем мы никого предупреждать! Я здесь командую! Как скажу — так и будет! Пристаём к стенке и запускаем на борт ардов. Всё, закончили!

— Я вам не дам пристать — покачал головой лекарь и обернулся к капитану, спокойно глядя в глаза — вы обязаны предупредить людей. Это будет вероломное убийство. Я не дам этого сделать.

— Ты не дашь?! — прищурился капитан и потянул из ножен меч. Меч в ножнах стоял за шкафом, и во время разговора капитан тихонько поставил его поближе к руке. Разговоры нового лекаря ему не нравились. Мутный человек, опасный.

— Я не дам — кивнул Жересар — готовьтесь встать на рейде.

Капитан встал изза стола и кивнул помощнику, бросившемуся к открытому сундуку, где лежал армейский арбалет. В руке капитана блеснул недлинный широкий клинок, которым удобно работать в тесноте корабельных помещений. Арды для этого использовали тяжёлые топоры, прорубающие любые доспехи.

— Бунт? Сейчас я отучу тебя бунтовать! — моряк вышел изза стола, шагнул вперёд, и несмотря на то, что был уже не первой молодости, сделал неожиданно быстрый выпад, встав в боевую стойку. Он не был новичком в схватках.

То, что произошло после — повергло его в ступор. Меч пронзил грудь лекаря, неосторожно перешедшего дорогу отчаянному капитану, но громадный мужчина, не обращая внимания на торчащий клинок, шагнул вперёд и нанёс удар открытой ладонью, так, будто хотел дать оплеуху непослушному, шаловливому мальчугану.

Капитана будто сдуло порывом морского ветра. Он улетел в угол, врезался в сейф и затих там, не подавая признаков жизни.

Жересар выдернул из себя меч, сплюнул кровью, поморщился и шагнул к помощнику, трясущимися руками натягивающему арбалет, пробивающий стальную броню тяжёлого латника.

— Не дури! — прогудел лекарь — не нужно бояться. Я тебе ничего не сделаю — если ты не будешь глупить. Нед, тот самый «зверь» — это мой друг. Можно сказать — мой сын. Положи арбалет и займись работой — нужно встать на рейде. Найди «чумной» флаг. Ну?! Прекрати!

Жересар шагнул к помощнику, но тот, вытаращив глаза как рыба, которую вынули с огромной глубины, поднял арбалет и направив его в лекаря завизжал от страха и нажал на спусковой крючок.

Мощнейший арбалет, укреплённый магией, выметнул болт, который пробил тело Жересара чуть ниже печени, ударился в стену и остался торчать, дрожа, как его хозяин, повизгивающий от страха возле входа.

Лекарь поморщился, шагнул вперёд и отвесил помощнику капитана оглушительную оплеуху, отбросив его на пол. Потом нагнулся, поднял мужчина за шиворот и под треск рвущейся одежды потряс, как щенка:

— Идиот! Делай то, что я сказал! Иначе я сам тебе кишки вырву, веришь?! Там, в городе, есть лекарь — маг, возможно что он сумеет вылечить чуму! Но пускать корабль в порт нельзя! Люди погибнут! Ты понимаешь меня?! Нужно встать на рейд! Проверь — что там с капитаном. Ну, быстро! Ты же сказал — скоро будем у города, так что нужно поторопиться!

— Да, да — конечно! — выдохнул помощник, в глазах которого забрезжила надежда. Он бросился к капитану, нагнулся над ним, потом выпрямился и растерянно сказал:

— Он мёртв! Голову разбил о сейф! Что теперь будем делать?!

— Да ничего — поморщился лекарь и витиевато выругавшись, вздохнул — о боги, боги… готовься к постановке на рейд! Теперь здесь командую я! И не забывай — в любой момент могу тебя прибить — как муху! Капитана — за борт. Он умер от чумы. Впрочем — так оно и есть… кто виноват в его гибели, как не чума. Потом так и скажешь наследникам.

— Думаешь — есть надежда? — переспросил помощник, к лицу которого вернулись краски.

— Надежда всегда есть — буркнул Жересар, и шагнул к лестнице.

— Эй, на судне! Эй! — звучный голос человека с баркаса долетел до мостика, на котором стояли Жересар и помощник капитана — что у вас случилось?! Почему чумной флаг?

— Потому, что у нас чума, болван! — рявкнул лекарь — Нед где? В городе? Герлат?

— Коста, дружище, это ты?! — послышался радостный голос мага — лекаря. Он взобрался на нос баркаса рядом с ардом — таможенником и весело замахал рукой — какими судьбами, друг?! Откуда ты здесь? Что с кораблём?

— Герлат, друг — беда! У нас чума! Настоящая чума! Не приближайтесь! Если можешь — забрось нам снадобий — я тебе скажу какие. Не влезайте на корабль! У нас уже половина команды умерла! Герлат, мне надо сказать Неду важное — в столице бунт! Хеверад и Санда погибли! Погиб Имар! Мои сыновья погибли! Я пришёл за Недом, чтобы отомстить гадам! Власть захватили три полковника, Военный совет! Нас всех объявили государственными преступниками! Ты слышишь, друг?! Если я не выживу — пусть он отомстит за моих ребят, за королеву, за Нулана, за Имара! Где он, я хочу его увидеть!

Герлат молчал, не в силах справиться с комком, перекрывшим горло. На его глазах выступили слёзы, потом маг справился, и хриплым, сорванным голосом крикнул:

— Неда нет здесь, Коста! Он ушёл в Ардию, к драконам! Нет его! И Харалд с ним! И мои ребята с ним! И когда вернётся — я не знаю!

Над морем повисло молчание, и лишь ветер свистел в ушах, поднимая волны и срывая с них белоснежную, похожу на маленькие облачка пену. Оба товарища молчали, не зная, что сказать.

А что ещё скажешь? Не так они представляли себе встречу, не так…

— Возвращаемся! — Нед схватился за голову, будто боялся, что та сейчас лопнет, как гнилая тыква. Его трясло — нестерпимо, крупной дрожью, будто он несколько часов пробыл в ледяной воде, и казалось, что сейчас его сердце остановится от невыносимой нагрузки.

— Что? Зачем? — нахмурился Харалд, с испугом глядя на друга — что с тобой? Ты синий, как покойник!

— В город, быстрее, Хара! Нужно вернуться, забрать Гиру! Пока она там не померла! Если мне так хреново, что чувствует она? Впрочем — я знаю, что чувствует. Хреново ей. Помирает. Давай, скорее, а то поздно будет!

— Говорил я вам — не надо оставлять девицу в городе — хмыкнул Бордонар, со страхом глядя на Неда — я же вам говорил, Гира должна быть рядом со своим двойником! Иначе…

— Ничего ты не говорил! — огрызнулся Нед — рядом, это как? На каком расстоянии? И с какого хрена она мой двойник?! Я всегда считал, что двойник — это копия! Что я, на бабу похож?! Врежу сейчас тебе, узнаешь, как меня бабой называть!

— Мда… ты поглупел со своей головной болью. Я имел в виду духовного двойника! Вы с ней духовные двойники, связанные между собой каналом между аурами. И вас нельзя разделять на большое расстояние. Видишь — теперь мы знаем предел расстояния. Сколько ли прошли? Двадцать ли, не больше, да? Капитан лучше скажет, ему виднее, но на мой взгляд — примерно так.

— Ну что вы всё болтаете, идиоты?! Кто-нибудь повернёт этот демонский корабль?! — простонал Нед — изверги!

— Сейчас, сейчас! — Харалд дёрнул дверь каюты, выскочил, и минут через пять Нед почувствовал, как корабль, накренившись, делает медленный, плавный разворот — назад, к Шусарду.

Ещё полчаса он чувствовал, как из головы уходит тянущая боль, как голова будто собирается в единое целое, до того расколотая на мелкие кусочки. Ему было препогано. Теперь Нед окончательно понял — этот «довесок», эта «гиря», повисла на его ногах крепко и на неопределённое время. На какое? Он не хотел об этом думать. Не позволял себе об этом думать. Иначе ему захочется освободиться от этой женщины быстро и навсегда, и Нед не хотел проверять — взаправду ли он умрёт, если умрёт Гира.

Нед перелопатил много литературы, пока они сидели в Шусарде, искал — как можно освободиться от приворотного заклинания, которое на него наложила магиня, и не нашёл ничего, что могло помочь. Оставалось или рисковать своей жизнью, уничтожив магиню, или оставить всё, как есть, заключив её под стражу и занимаясь своими делами. И вот — теперь новое известие. Нед не мог заниматься своими делами, если магиня была от него на большом расстоянии. Теперь же стало ясно, на каком максимальном расстоянии она может находиться. И Неда всё это совершенно не обрадовало.

— Ведь не тронешь. Не сможешь — буркнул Харалд.

— Кого? — вырвался из своих раздумий Нед — А! Понял. Да зло берёт, точно. Но и жалко её. Конечно не смогу. Юрагор бы смог — я — нет. Хладнокровно перерезать ей горло? Ты думаешь, я не размышлял над этим? И такой вариант рассматривал. По честному — заслужила. Но… не могу.

— Ты всегда был слаб на баб — ухмыльнулся Харалд — хочешь, скажу — почему?

— Ну-ка, ну-ка — скажешь? Я, кстати, почему-то считал что спокойно отношусь к женщинам и не делаю из них божества — поднял брови Нед — давай, выдай свою версию, а я послушаю! Что-то новенькое — Харалд выдаёт версию, вместо того, чтобы запереться в каюте с красивой ардкой и…

— Не заводись — перебил Харалд — да, ты всегда бы лакомым куском для женщин и всегда относился к ним не так, как к другим людям. Ты прощаешь им такие вещи, которые многие мужчины бы в жизни не простили!

— Пример?! — резко бросил Нед — по — моему, ты несёшь чушь! Только раздражаешь! Пример давай!

— Хорошо. Давай вспомним. Санда, твоя любовь? Как она когда-то тебя женила на себе? Объявила, что нажалуется — ты её изнасиловал. И что — ты? Ты простил её! Ты на ней женился! И потом, когда она дала своё согласие и вышла замуж за генерала Хеверада — пусть даже и под угрозой смерти. Но вышла! И если бы не ты — спала бы с ним, как миленькая, и родила бы от него! Не так, скажешь? Ну не хмурься, не хмурься — так оно всё и есть. Теперь моя сестрёнка. Она ведь сходу на тебя глаз положила. С первой минуты, как тебя увидела. Помнишь, что она сказала? Что ты женишься на ней. И всё то время, что мы путешествовали, она целенаправленно тебя скрадывала, как зверя скрадывает охотник. И что, ты этого не знал? Знал. Ты умный парень, ты прекрасно всё видел. Но позволил ей себя поймать. А с Гирой? С Гирой вообще смешно! Ты, полудемон, не знал, что с твоей кровью можно творить заклинания высшего уровня?! Что опасно давать кому-то для заклинания свою кровь?! Знал. Но позволил ей взять каплю твоей крови. Почему? Знаешь почему? Потому, что в ней для тебя объединились две твои женщины — Санда, и Амела. Она невероятно красива, шустра, как моя сестричка, и ты в неё влюбился. И как влюблённый осёл позволил ей сотворить это с собой! Ну да, да — ты не знал. Но предположить-то мог! Ты же стреляный зверь, битый — перебитый! Влюбился, рассиропился, растёкся, как мёд по столу, и… тебя сожрали! О боги! Все твои беды в женщинах! Ты побеждаешь демонов, магов, армии, а стоит показаться какой-нибудь красотке с твёрдой круглой попкой, так ты сразу падаешь на спину и поджимаешь лапки, как жучок гургуля!

— Сам ты гургуля — усмехнулся Нед — кстати, откуда ты знаешь, что её попка твёрдая? Уже пощупал, что ли? Скотина ты этакая… жеребец. Да, кстати — ты толковал чего-то про мою психологию, и про то, почему я таю перед бабами и не могу им дать по морде, как «нормальный замарский мужик»! И вот ещё что — а чего ты-то версию озвучиваешь? Ни в жисть не поверю, что это твои умозаключения. Тут попахивает учёными мозгами, заплесневевшими над научными трактатами.

— Вот видишь! Голова у тебя работает! А как бабскую задницу заметишь — так сразу разум теряешь! — хохотнул Харалд — ну да, мы с Бордо обсуждали проблему. И я с ним согласен!

— Лекари душ человеческих… хреновы — хмуро буркнул Нед — кстати, радуйтесь, что я на бабскую задницу разум теряю, а не на мужскую.

— Ага! Нам бы только этого не хватало! Я бы сразу к деду сбежал! — расхохотался Харалд и ему вторил принц — спасибо, Нед, что ты не из этих! Я бы тебя не полюбил!

— Тьфу, гадость какая — сморщился Нед — Бордонар, ты эту дурь придумал, ты и объясняй, раз начал. Объясните, почему я так падок на баб, прощаю им всякие пакости и… чего там ещё? А! Доверчив с бабами. Верю им, хотя верить нельзя. Итак, слушаю. Если объяснение не понравится — я тебе надену на голову помойное ведро!

— А тут нет помойных вёдер — опасливо огляделся принц — не буду говорить под лавиной угроз! Учёному невозможно работать, когда ему угрожают всякие солдафоны и чёрные маги одновременно! Ничего не скажу!

— А демона подсадить в задницу? — вкрадчиво осведомился Нед — чтобы он тебе прочистил мозги с тылу? Да ладно, ладно — шучу я. Вроде как головная боль прошла, не представляете — как мне было хреново! И демон не помогал. Кстати — не знаю, почему не помогал. Может и это объяснишь?

— Фантомные боли — отрезал принц — это болит не тело, не мозг — душа болит. Ваши души соединены нитью, и она натянулась так, что чуть не оборвалась. Теперь нить снова расслабилась, и тебе стало легко. Кстати — что сейчас делает Гира? Скажи — а за то время, когда вы были связаны, она ни с кем не занималась любовью? Ты же всё чувствуешь! И как ощущения? Ну не смотри, не смотри на меня так! Хара, я его боюсь! Глянь, как вытаращился! Демон, ну сущий демон! Ай! Кидаться-то зачем? Тебе, значит, можно шутить, а мне нет? Про фантомные боли — это правда. Это описано в трактатах. Я нашёл. Тело у тебя в порядке, болит душа. Демон душу не лечит. Он даже не ощущает, что у тебя что-то болит. Все твои телесные повреждения он восстанавливает — в пределах возможности, конечно. Убить тебя можно — но трудно. А что касается женщин — ты вырос без материнской ласки, и в каждой женщине ты видишь свой мать! Только не набрасывайся на меня с кулаками, ладно? Я не предполагаю, что ты какой-то там извращенец, нет. Говорят, что каждый мужчина выбирает себе женщину, сравнивая её со своей матерью. Он ищет похожую.

— Чушь какая! — фыркнул Нед — я же найдёныш! Я никогда не видел своей матери! Как я могу подбирать себе женщину по матери, и как я могу видеть в этих женщинах мать?! Ты чего несёшь? Ты там не мазисом обкурился?

— К сведению — я никогда не употреблял и не употребляю мазиса! — оскорблённо поджал губы принц — он плохо воздействует на ум, потому это не для меня. Что касается женщины — матери — я бы мог тебе прочитать целый трактат по этому поводу, но не буду. Времени жаль. Поверь — всё так, как я сказал. Ты в каждой женщине подсознательно видишь свою покойную мать, стосковавшись за годы своей жизни по домашнему уюту, по материнской ласке. И… прощаешь «матерям» всё то, что они с тобой творят. Даже Великого Атрока и её беспутную дочь ты воспринимал не только как врагов. Вот и Гира — она смогла сотворить с тобой эту пакость только потому, что ты…

— Тьфу на тебя! — рявкнул Нед — пошли вон отсюда, оба! Не хочу с вами разговаривать! Спать буду! Валите отсюда! И не беспокойте, пока сам не выйду. Гиру тащите на корабль, и сразу отплываем, без команды. Всё, всё, пошли вон отсюда! Надо же такое скотство придумать — я со своей матерью сплю! По хорошему вам бошки пооткручивать надо! Гады!

— Да никто не говорит, что ты с матерью… Ой! Ну чего пихаешься?! У тебя кулак-то как железный! Зверюга! Уходим, уходим! Пошли, Харалд, научная мысль всегда подвергается гонению у тупых солдафонов! Ой! Слушай — с тем ли мы дружим? Это надо же — какой злобный тип!

Нед швырнул в дверь снятым с ноги сапогом, но принц Бордонар уже успел скрыться, оставшись без справедливого возмездия.

Сбросив второй сапог, Нед улёгся на постель, закинув руки за голову, закрыл глаза и задумался — неужели принц был прав? Семнадцать лет Нед жил без ласки, без материнского тепла, на положении изгоя. Неужели и правда теперь он пытается восполнить то, что недополучил за годы гонений, сиротской жизни? И слова про то, что он попался, и что влюбился в Гиру — справедливы. И не нужно врать самому себе! Он в неё влюблён, и это притом, что так же влюблён и в Санду, и в Амелу — которой, кстати, он обязан до конца жизни. Его жизни. За то, что она спасла эту самую жизнь.

С мыслями о своей несчастной судьбе Нед незаметно уснул. И снова ему привиделась Санда, которая грустно смотрела на него откуда-то издалека, и на её плечах почему-то лежала земля — она сыпалась с девушки, камешки щёлкали о каменный пол, шелестел песок и Нед с удивлением смотрел, как сыплющаяся земля образует вокруг Санды холмик, засыпавший её уже выше колен. Нед рванулся вперёд, хотел схватить жену за руку, но девушка вдруг удалилась и превратилась в тёмную точку на горизонте.

Нед посмотрел по сторонам, и вдруг заметил, что стоит на огромной ладони, а сверху на него смотрят глаза — гигантские, немигающие. Их было много, много глаз — синие, чёрные, зелёные, бесцветные. Они смотрели на Неда, разглядывая, как букашку, и он понял — это боги! Боги смотрят на него и они… они… смеются! Им смешно!

Нед прикрыл глаза, открыл — вокруг стояло множество женщин в белых одеждах. Они были прекрасны, и все похожи на Гиру. Вернее — все эти женщины были Гирой, он знал это, и знал, что это ещё и Амела, и Санда… Они надвигались на Неда, протягивали к нему руки с ухоженными, длинными пальцами, заканчивающимися когтями, как у лесного зверя. Не доходя до Неда пары шагов, все эти «Гиры» вдруг сказали низким, приятным голосом:

— Прости! Прости меня! — и впились в него когтями.

Нед рванулся, отбросил руки женщин, и… проснулся.

Рядом на стуле сидела Гира, она смотрела на Неда, страдальчески кривилась и потирала ушибленную руку. Нед тоже почувствовал боль в руке — видимо девушка дотронулась до него, и… получила.

— Кто позволил тебе войти в мою каюту? — резко спросил Нед

— Я сказала, что ты меня ждёшь. Приказал прийти — грустно сказала Гира — прости. Я хотела извиниться. И сказать — что всё сделаю, чтобы…

— Я это уже слышал! Всё одно и то же! — перебил Нед — хватит об этом. Давно на корабле?

— Только что приехала — оживилась магиня — якоря подняли, теперь плывём в Чёрный город. Я чуть не умерла ведь… зря ты меня оставил. Ведь говорила — нельзя меня оставлять! Теперь ты убедился. Прости, но теперь тебе придётся везде таскать меня с собой — пока мы не найдём средство разорвать нашу связь. Я предлагаю поговорить, обсудить наши отношения. Ведь мы так и не удосужились это сделать. Если не считать того разговора, когда ты меня разоблачил, помнишь? И с тех пор мы с тобой так и не пообщались. А ведь прошло уже две недели! Или больше? Нед, пойми, мы теперь единое целое, я никогда не смогу причинить тебе зло — ведь тогда я причиню его себе! Я твоя до последней капли крови! Скажи, что ты намерен делать в ближайшее время? Куда направиться? К чему мне готовиться?

— К путешествию — холодно сказал Нед, садясь на кровати — я собираюсь лететь к драконам.

— Куда?! — поразилась магиня.

— В Ардию. На поиски драконов. В ледяную пустыню. Так что собирай тёплые вещи. И вот что, Гира… ты в курсе, что я чувствую всё, что ты делаешь. Как бы тебе это сказать…

— Как есть, так и скажи — усмехнулась девушка, щуря умные глаза — ты хочешь, чтобы я ни с кем не спала, так? Могу обещать, что не буду спать ни с одним из мужчин — это тебя устроит? Кроме тебя — мужчин, само собой. Позовёшь — я приду и буду с тобой спать. С другими не буду. С тебя я такое обещание не беру. Кстати, забавно ощущать то, что чувствуют мужчины… с кем ты прошлой ночью был? С Хелдой? Очень, очень интересные ощущения.

— Я буду спать с той, с которой захочу… и тебя не спрошусь — слегка покраснел Нед — ты это всё устроила, так что терпи. Что касается наших с тобой отношений — раз судьба заставила нас терпеть друг друга — то… в общем, отстань. Будешь работать рядом со мной, на общих основаниях. И вот ещё что — занятия боевыми искусствами для тебя обязательны. Ты должна уметь держать в руках клинок.

— А я занимаюсь, Хелда говорит — делаю успехи. Она говорит, что у меня врождённое чувство равновесия, я хорошо ощущаю клинок и обладаю быстрой реакцией. Кстати, мне кажется — это передалось от тебя! Я стала быстрее двигаться, мышцы сильнее — это точно. Видимо это результат нашей связи. Когда я тренируюсь, твой организм заставляет моё тело работать так, как если бы я была тобой. Забавное ощущение. Ты ещё поспишь, или может пойдём пообедаем? Капитан сказал — сейчас будет обед.

Гира встала, подойдя к двери открыла её, потом полуобернулась к Неду, стоя на фоне голубого неба в полупрозрачном, просвечивающем платье, обрисовывающем её стройную фигуру (явно — нарочно так встала!). Помолчала, и глядя на Неда зелёными колдовскими глазами, сказала:

— Я вечером приду к тебе. Не бери никого из охранниц — я лучше их. И докажу это. Я ведь красивая, правда? Ты ведь хочешь меня, я знаю. И любишь меня. Ты же помнишь — я часть тебя, и тебе от меня ничего не скрыть — плохо это, или хорошо. Не надо противиться судьбе и своему разуму.

Гира улыбнулась, облизнула полные губы, и неожиданно подмигнула Неду, хмурившему брови:

— Всё будет хорошо, конор, я знаю! Ведь я провидица, и очень, очень хорошая. Во всех местах!

Девушка довольно хихикнула и выскочила из каюты, оставив Неда сидеть на постели, и чувствовать себя полным, законченным идиотом. Впрочем — он не первый, и не последний мужчина, которого коварная женщина обвела вокруг пальца.

Вздохнув, и потерев лоб, Нед начал натягивать сапоги — пора было отправляться к обеденному столу, и своему великому будущему, предсказанному пронырливой, подлючей, но… желанной провидицей.

— Эгей, привет, конор! — Герлат радостно обнял Неда крепкими руками, прижав его к себе — наконец-то! Слышал я про твои приключения в Шусарде — гадал — останется город на месте, или ты его снесёшь! Особенно, если с тобой мои ребята! Идите сюда, пакостники — соскучился по вам!

Маг прижал к себе Игара и Магара, племянников, близнецов, и по совместительству белого и чёрного магов. Похлопал их по крепким спинам, отстранил, и удивлённо покачал головой:

— Возмужали, а? Ты что там с ними делал, что они так выросли?! Бил палкой? Или плёткой? Неужто поумнели?

— Нормально — улыбнулся Нед — хорошие ребята, молодцы. Они мне помогали. Герлат, представляю — это Гира. Гира Ютиран. Магиня.

— Здравствуйте, прекрасная дама! Я вижу, что магиня — с непонятной интонацией протянул маг — странная аура у вас, госпожа Гира. Вы демонолог?

— Хмм… нет — Гира споткнулась о канат, брошенный на пристани и восстановила равновесие, ухватившись за локоть Неда — я белый маг, лекарица.

— Белый маг?! — недоумённо протянул Герлат — как так может быть? Нед, похоже — тебе придётся кое-что мне рассказать, да? Вижу — да. Харалд, привет! Ох, и здоров же ты, жеребец! Силён! И с каждым днём всё здоровее делаешься! А где чёрный тип с копьём? Где Васаба?

— Васаба нас покинул — усмехнулся Харалд, обнимая Герлата — нет, нет — живой! Нашёл себе богатенькую аристократку и с головой ушёл в разврат. Ничего — скоро надоест быть быком — производителем, назад придёт. Рассказывай, как вы тут?

— Сам смотри — кипит всё! Строится! Бурлит, как в котле! — гордо улыбнулся Герлат — О! Вот и Устра с Геором! Эй, Устра, глянь, кто приплыл! Она тебя часто вспоминала! Только — тссс! Хочет от тебя ребёнка! Только я ничего не говорил!

Нед вдруг почувствовал волну неудовольствия, исходящую от Гиры, и удивлённо бросил на неё взгляд — та ревновала! Заметив, что Нед это почувствовал, девушка незаметно пожала плечами, мол — ну вот так, я что, из железа? Ну и ревную!

— Привет, конор! — Устра обняла Неда и прижалась к нему твёрдым мускулистым телом воительницы. Она была одета в простые полотняные штаны и белую свободную рубаху, безоружная — не было даже перевязи с мечом, что для ардок совершенно невозможно. Увидеть ардку без меча — всё равно как Главу города Шусард на балу без штанов!

«Странно!» — подумалось Неду — «Нужно будет выяснить, что тут происходит».

— Привет, Нед! — глава рода Геор пожал его руку воинским приветствием и довольно поправил длинные усы — заждались тебя! Ты удивишься, как изменилась деревня!

— Не деревня — с улыбкой поправил Нед — Чёрный город, вот как он теперь называется. Что с крепостью? Построили?

— А ты что, не видел? Её с моря хорошо видно! — ухмыльнулся Геор — Стены не заметил? Шёл, наверх глядел — боялся, что каменюка со стены свалится? Сейчас я всё вам покажу! Стройка идёт полным ходом! Эту крепость и стенобитными машинами будет не взять! И с моря не взять! Здесь хороший рельеф, резкий уклон к морю, с башен можно обстреливать всю бухту! А пристань видел? Мы её расширили, строим склады, продляем причал!

— Вижу — кивнул Нед, разглядывая людей, как насекомые облепивших берег — вообще-то потрясающе, за такое короткое время вы столько сделали! Молодцы! Честно — не ожидал, что так быстро построите.

— А сделать нужно будет ещё много — довольно кивнул Геор — и если бы не твои обозы, корабли, если бы не деньги… все строят, не отлынивают от работы. Понимают — стены, это наша жизнь. Не построим — нас сомнут. Боятся люди и очень надеются на тебя. Ну а так-то — всё хорошо. Все здоровы, работают, питаются хорошо. С местными неплохо живём, все довольны. Не без проблем, конечно — и драки есть, и поединков полно, но — бессмысленных смертей нет. И это уже хорошо. Ты где будешь жить — в своём старом доме, или в новом? Мы тебе дом построили — каменный! Конор должен жить в самом лучшем доме — чтобы и охране место было, и место под казну, под запасы, под арсенал. Посмотришь?

— Посмотрим. Всё посмотрим. Ну что, ребята, пошли? — и Нед зашагал от пристани вверх, где на небольшом возвышении виднелись ряды городских домов.

— Где мы?! Что это за штука?! — голос Гиры едва не дрожал от любопытства, она долго сдерживалась, не спрашивая, но когда Нед взял Амелу на руки, прижав к себе, как ребёнка и пошёл к колонне перемещения, всё-таки не выдержала.

— Ты, вероятно, слышала, что мы прибыли в Замар через колонны перемещения, так вот — это одна из них — пояснил Нед — сейчас мы переместимся в заколдованный замок, оставим там Амелу и вернёмся назад, в город.

— А что за замок? Ну, пожалуйста, расскажи! Ты же чувствуешь — я сгораю от любопытства!

— Чувствую. Но ничего не скажу — усмехнулся Нед — сама увидишь. Держись ближе ко мне, не вздумай отойти. Если останешься здесь — мы оба можем погибнуть. Прижмись ближе. Вот так.

— Как родного обняла — усмехнулся Харалд — ну что, готовы?

— Меньше болтай ерунды! — нахмурился Нед, искоса глядя на ухмыляющегося Харалда — давай. Готов!

Нед выдернул ключ — кинжал из щели в колонне, Харалд встал рядом и коснулся одной из граней сооружения.

Завертело, закружило, замелькали звёзды и накатила тошнота, прекратившаяся через несколько секунд. Эти секунды были долгими, такими долгими, как жизнь. Может это были секунды, а может столетия — в в Межмирье нет времени, нет пространства, есть только «сейчас», и нет «вчера» и «завтра». По крайней мере — так говорили древние трактаты Хозяев, построивших эти сооружения.

После долгих раздумий, Нед решил переместить Амелу туда, где она будет в безопасности, и где о ней позаботятся — в заколдованный замок. В нём она может лежать тысячи лет, и никто не сможет ей повредить. Невидимые слуги будут ухаживать за её телом, пока не придёт тот, кто разбудит девушку. Или же пока она не проснётся сама. Но доза кальдраны, которую получила Амела, была такова, что сон должен длиться долго, очень долго. Сколько? Никто не знал. Знания по этому поводу утеряны в веках.

Нед собирался покинуть Чёрный город, отправившись на поиски драконов, и боялся оставить Амелу на чьё-либо попечение. Он и так уже сто раз изругал себя за то, что не сделал это сразу — не переместил любимую женщину в заколдованный замок.

Почему он этого не сделал? Всё просто. Ему хотелось, чтобы Амела была рядом, чтобы Нед в любой момент мог зайти в её комнату, посидеть рядом… потрогать за руку. Когда он сидел возле возлюбленной, ему казалось, что Амела что-то чувствует, что девушка просто спит — до него, как ему казалось, доносились отголоски эмоций, будто ей было приятно, что Нед сидит рядом. Вот ради этих минут он и не хотел отправлять девушку под надзор домашних демонов. Ради этих минут, и… чего скрывать — в глубине души таилось недоверие к магическим существам. Кто знает, что те могут сделать Амеле? Вроде бы — эти демоны не могут нанести вреда человеку, находящемуся в замке, но… но… вот так. Нет веры — и всё тут! Демон — есть демон!

Они обсуждали всё это с Бордонаром и Харалдом, и принц долго, с пеной у рта доказывал Неду, то, что судя по книгам Хозяев — эти демоны совсем даже не демоны, что это магические сущности, души, которых заключили в артефакт, продлив жизнь, что они никак и никаким способом не могут повредить человеку. Споры длились долго, наконец — Нед сдался.

Логикой он понимал, что нет лучшего способа обезопасить Амелу, как только заключить её в замок. И что он не может гарантировать безопасность девушки, отправляясь в дальние края, оставив её на попечении чужих людей, пусть даже и лояльных подданных. До Амелы могут добраться шатрии Ширдуан, убить, или скорее всего — похитить, чтобы устроить ловушку Неду. Потому — через день после того, как они вернулись в Чёрный город, всё-таки было принято решение переместить девушку под попечительство домашних демонов.

Нед не взял с собой в замок никого, кроме Харалда, и само собой — Гиры — куда ж без неё? Порывались отправиться в путешествие и девушки охраны Неда — «Тени», но он категорически запретил. Зачем? Лучше подождут возле колонны, тем более, что он долго в замке не задержится.

Вот так Нед и оказался у знакомой колонны в ясный полдень, с Амелой на руках в объятьях Гиры.

Зал колонн ничуть не изменился за то время, что Нед тут не был. Мерцающий свет колонн, запах, как после грозы, чистота и сухой воздух, без признаков сырости.

Нед поудобнее перехватил Амелу, которую боялся уронить во время перехода, и негромко приказал, с усмешкой глядя на ошеломлённую Гиру:

— Слуги, отнести Амелу в комнату. Впрочем — всех отнести в эту комнату!

Магиня взвизгнула от неожиданности, когда невидимые «руки» подхватили её и спутников, подняли в воздух и понесли в коридор. Нед и Харалд плыли рядом — Нед спокойно, сумрачно, Харалд же торжествующе улыбался, будто эти магические фокусы его заслуга.

Через полчаса Амела лежала на кровати, накрытая белой простынёй. Её глаза были закрыты — как и всегда. Лицо — как у простыни.

«Статуя. Ну, чисто — статуя! Прекрасная статуя… Что тебе снится, в твоём зачарованном сне? Ты не испытываешь боли, сомнений, страданий… даже завидно. Спи себе и спи. А мне — как жить думать надо! И за тебя думать — тоже. И за эту красотку, при взгляде на которую кровь приливает… ко всем частям тела. Ты думаешь мне легко сдерживаться? Думаешь я разлюбил тебя? Ошибаешься. Только вот что мне делать со всеми вами? Сбежать бы куда-нибудь подальше, и начать всё с начала! Только куда сбежишь, когда вы висите у меня на ногах, как камень, и я не могу вас стряхнуть. Да и не хочу «стряхивать» — я не смогу без вас. Увяз, по самое…

Всё, милая, прощай. А лучше — до свидания!»

— Всё, я простился — Нед посмотрел на Харалда, задумчиво наблюдающего за Недом, на Гиру, поглядывающую то на Неда, то на Амелу, то на убранство комнаты, уставленной странной, непривычной мебелью, пришедшей из древних веков.

Всё здесь было так, как когда-то любили обустраивать хозяева замка, ушедшие в иной мир. Какой? Никто не знал. Бордонар пытался найти упоминание о том, что это за мир, в который ушли Хозяева, но так и не смог. А если уж Бордонар не смог, то Нед и подавно не найдёт. У него и времени-то на поиски не было. Тогда, когда они жили в замке, всё свободное время Нед посвящал «общению» с Амелой. Впрочем — ничуть об этом не пожалел. Воспоминания о днях, когда они с Амелой любили друг друга и наслаждались этой любовью, были самыми светлыми воспоминаниями в жизни Неда. Если не забыть воспоминания о том, как он счастливо жил после того, как женился на Санде…

Ещё раз бросив взгляд на подругу, Нед повернулся и пошёл к двери. Дело сделано. Теперь — назад. Теперь — амулет Великого Атрока.

Снова перелёт, снова мелькание звёзд и жар, обжигающий тело.

В этот раз Нед приземлился неудачно — склон горы принял его не очень ласково, и приземлившись он едва не сломал ногу, подвернув её на камне, впившемся в землю возле колонны. Гира тоже вскрикнула — от боли, и Нед с неожиданным для себя мстительным удовлетворением подумал о том, что когда ты приковываешься к партнёру запретным заклинанием, получаешь не только приятные ощущения, чувствуя, как тот занимается любовью, но и ощущаешь боль всех его ран. И поделом. Красивые цветы частенько имеют шипы, больно ранящие тех, кто хочет насладиться запахом прекрасных растений…

В замке они пробыли около часа, за это время Нед пристроил Амелу, а ещё — заказал демонам запасной ключ к колоннам. Вернее — два запасных ключа. Это следовало сделать ещё в первый раз, но… тогда ему было не до того. Теперь — Нед исправил свою ошибку.

Демоны доставили ему ключи — они ничем не отличались от того, что когда-то он забрал у высохшей мумии одного из хозяев замка, а вернее — хозяйки. Небольшой плоский кинжальчик из серебристого металла, вернее — предмет, похожий на кинжал. Когда этот артефакт висел на шее, он мало чем отличался от кинжалов, которые носили на своих шеях ардки. «Любовный кинжал» — так они назывались, и показывали статус владелицы. Не носили кинжалов только рабыни. Впрочем — и рабы. Рабам вообще не было позволено иметь оружия. Так что если в Ардм ты встретил человека, и у него на поясе нет хотя бы ножа — это раб.

Один кинжал — ключ Нед повесил на шею Гиры — теперь она выглядела как заправская ардка, другой — надел Харалд.

— Ребята — никому ни слова об этих кинжалах, слышите? Никому! Передвижение через колонны наш секрет, никому его не раскрывайте.

— Васаба всё разболтает — пожал плечами Харалд — зря предупреждаешь. Чушь это всё.

— Чушь, не чушь, но лишнего не говорите — иначе беда — устало покачал головой Нед — впрочем, мы без беды, как нищие без вшей. Всё, пошли. Хелда, как тут, всё спокойно? Никого чужих не заметили? Лошадок наших там не попёрли? Охрану-то оставили?

— Да перестань — усмехнулся Харалд — тот, кто попрёт коня у конора — долго не проживёт! Все боятся тебя, как огня!

— Обижаешь, конор — фыркнула Хелда — правильно Харалд говорит, тот, кто тронет имущество конора — погибнет!

— На конях-то не написано, что они принадлежат конору! — возразил Нед, отодвигая еловую лапу и с отвращением стирая с лица липкую паутину — тьфу, пакость какая! Представляете — а ведь когда-то к колонне вела дорога. Каменная дорога. Колонна стояла внутри здания. Большого здания. Я видел картинку здешнего храма, или как его там назвать. Кстати — не храмы это. Более того — чего-то сомневаюсь, что хозяева поклонялись каким-нибудь богам.

— Потому и сгинули! Как без веры? Во что-то же надо верить! Вот боги их и наказали — тут же откликнулся Харалд — да наплевать. Ты лучше скажи — куда мы сейчас?

— За амулетом Великого Атрока, забыл для чего мы вообще-то сюда собирались? В деревню едем.

— И как ты собираешься его искать?

— Увидишь — кивнул Нед и в очередной раз сняв с себя паутину, похлопал прядающую ушами лошадь по гладкому крупу — поехали. Нас ждут великие дела!

Они взобрались в сёдла и поехали по еле заметной тропе, выбитой в лесной хвойной подстилке поколениями каких-то зверьков, перемещающихся по лесу по своим, важным делам.

Вдоль тропы всё было изрыто, переворочено — здесь некогда прошли две тысячи ардов, перемещённых сюда Недом, спасавшихся от армии, грозившей уничтожить род Геора и Устры. Следы ног, следы волочения — здесь на волокушах тащили раненых — до того места, где могли подойти подводы с лошадьми.

Ехать до крепости недолго, пару часов, и эти часы путники проехали в полном молчании, думая каждый о своём.

Нед думал сразу о многом — о поисках амулета, о будущем путешествии, о Санде, которая лежала за полторы тысячи километров отсюда, и о крепости, которая возвышалась поперёк дороги, закрывая бывшую деревню мощным каменным щитом.

Неду понравилось, как спроектировали крепость. Им пришлось собрать лучших зодчих, и те сделали на самом деле прекрасное и очень прочное сооружение. Арды понимали толк в войне и строили хорошие укрепления, ведь вся их жизнь проходила в беспрерывных войнах и если ты построишь плохую крепость, одним прекрасным утром можешь и не проснуться.

Внутри крепости протекала речка, питающая город водой. Стены, высотой в четыре человеческих роста, на которых можно было проехать четырём лошадям в ряд, да ещё осталось бы место для стрелков, укрывшихся за зубцами. Настоящие крепостные стены — как у крупного города.

Впрочем — главное начать, и почему Чёрному городу не стать крупным? За крепостной стеной, на которой всё ещё шли строительные работы, стройными рядами стояли дома ардов. Лес выше по склону был вырублен — там тоже стояли дома. Теперь каждая ардская семья имела свой дом. Работали мастерские, торговал базар, у пристани стояли купеческие суда, рядом с ними — суда Чёрного города, по сути — суда Неда. Жизнь в чёрном городе развивалась взрывообразно, и этот город грозил стать северной столицей Замара — если не помешают, конечно. Завозились запасы продуктов — огромные склады забивались мукой, крупами, сушёным мясом, солью, — всем, что может пригодиться на время длительной осады. Нет — осада не ожидалась, но… кто знает?

Нед не собирался пускать дело на самотёк. Он целенаправленно готовил для себя базу, то место, где он может отсидеться, случись в королевстве какие-то перемены, например — если кому-то не понравится наличие на северном окончании материка большого города, где правят арды. Мало ли что бывает… отойдёт, к примеру, Санда от власти, сложит свои королевские полномочия, и… Хеверад вдруг решит, что Чёрный город ему не нужен.

Ну, хорошо — не Хеверад, а кто-нибудь другой решит. Ведь и Хеверад не вечен, и Нед не мог рисковать. Теперь, он решил — всё по плану, всё обстоятельно и правильно, как и полагается умному властителю клана. Да, Нед мог бы сбежать, спрятаться в заколдованный замок, но… бросить свой народ? Вечно прятаться в магическом замке? Вряд ли замок сможет принять и обслужить столько народа — его ресурсы тоже не безграничны. А сбежать, бросить всё, Нед не мог — арды теперь ему не чужие. Так что — выбора не было.

— Точно, ты помнишь, что тут? Не ошибаешься? — Бордонар с недоверием посмотрел на почти незаметный бугорок позади домов, там, где поле было распахано под посадку клубней ситата — тут ничего не видно! Ни камней, ни фундаментов! И как ты будешь искать?

— Магией — как же ещё-то — задумчиво ответил Нед, оглядываясь по сторонам — ты не забыл, что я великий маг, бла — бла — бла и всё такое прочее. Стыдно будет не отыскать магический артефакт такому великому магу, не правда ли? Парни, девчонки — а не свалить ли вам шагов за сто, а? Вы мне мешаете!

— Интересно же, Нед — виновато протянул Игар — когда это увидишь работу архимага?! Да ещё и демонолога! Да ещё и раскапывающего древние сокровища! Честно — я готов отдать несколько лет жизни, чтобы посмотреть поближе, как ты всё это делаешь!

— Дурак, что ли? — фыркнул Нед — годы жизни не вернёшь, а заклинание я потом тебе напишу, если хочешь! Только оно тебе всё равно не пригодится — высокого уровня, да и кроме как для активирования Великого Амулета, больше его никуда применить нельзя.

— Ну хоть расскажи — как ты искать будешь, ну пожалуйста, Нед! — взмолился парень.

— Правда, расскажи, а? — с улыбкой попросила Гира, вздохнув так, что её рубаха едва не лопнула, поднятая твёрдой грудью.

Женщина так и не оставляла попыток затащить Неда в свою постель. Или, скорее — запрыгнуть в его постель. Но он держался, не сдаваясь агрессорше.

Честно сказать, такое истовое сопротивление Гире доставляло Неду какое-то извращённое удовольствие. Он мог бы поиметь эту красивую женщину, которая его очень сильно хочет (он же чувствует это, не скроешь!), но отказывается заняться с ней любовью! И чем больше Гира на него нажимает, тем больше он сопротивляется, этим приводя её в ярость — это Нед прекрасно чувствует. И забавляется происходящим.

Иногда Нед думал — может с памятью Юрагора ему передалась жестокость древнего мага? Почему испытывает такое удовольствие от того, что дразнит эту женщину? От того, что не позволяет ей добиться желаемого?

Мстит, за то, что она его обманула? А может, наказывает самого себя за допущенную глупость? Нед давно уже не брал в постель ни одну женщину, ну… достаточно давно. С неделю, не меньше, что при его «аппетите» было не вполне нормально — и что сразу же заметили соратники. Харалд по этому поводу подсмеивался и спрашивал — не решил ли Нед посвятить себя служению какому-нибудь из богов и не взял ли на себя обет целомудрия. Но Нед сам не понимал, что с ним сейчас творится, решив — пусть всё идёт так, как идёт. Время всё расставит на свои места. Не до любовных страстей — есть дела поважнее. Впрочем — есть ли?

— Есть специальное заклинание, на которое реагирует медальон — усмехнувшись, сказал Нед, глядя на оживлённые физиономии своих соратников, жадно ловящих каждое слово своего друга и предводителя — я произнесу его, и медальон откликнется. Как? Увидите. Это будет интересное зрелище. Он спрятан в тайнике, потому я вам и говорил, что уверен — медальон уцелеет. Есть ли в нём магический заряд — не сомневаюсь, что есть. Он зачарован на постоянную подпитку магией. Заклинание двенадцатого уровня, а может и выше. На крови, между прочим. Я вам не стал говорить — но потому я и не хотел делать амулет заново, что для его активации нужна жизнь человека, и не одна.

— А сколько жизней?! — жадно переспросил Бордонар, записывая что-то на листке бумаги свинцовым карандашом, пачкающим руки.

— Самое меньшее — пять жизней — нахмурился Нед — а я не хочу заниматься кровавыми жертвоприношениями. Всё? Удовлетворили любопытство? Тогда отваливайте на сто шагов от меня и заткнитесь. И ещё — не подпускайте сюда никого! Вообще — никого! Уже любопытные собираются, смотрите, сколько народа набежало!

Нед кивнул в сторону жителей города, собравшихся на городской стене, на строителей, побросавших работу, столпившихся у недостроенных ворот и снова усмехнулся:

— Интересно, чего они ждут?

— Да просто интересно всем — чего это их конор вылез на огород и топчет грядки ситата! — рассмеялась Хелда, и скомандовала — все отошли на сто шагов! Зрителей не подпускать! Колдуй, конор, мы не помешаем!

Нед дождался, когда все отойдут, вздохнул, вдыхая пахнущий солью ветер, прилетевший с моря, оглянулся на солнце, склонившееся к горизонту, затем вынул небольшой нож, острый, как лезвие бритвы, и начал читать заклинание — нараспев, негромко, плавно, меняя интонацию и высоту голоса.

Заклинание было длинным, довольно сложным, и радовало только то, что к нему не прилагались пассы — не нужно было запоминать как повернуть ладонь, на какую высоту её поднять, как растопырить пальцы и в какой момент взмахнуть рукой. Всего этого не было, но было кое-что и похуже.

Через минуту после того, как он начал читать заклятие, Нед поднял левую руку, правой задрал рукав рубахи, и острым ножом, который так и держал в правой руке, полоснул вдоль неё, распарывая вену.

Фонтаном брызнула кровь, оросив грядку, с которой уже выкопали клубни, впиталась в землю, и над тем местом, куда она упала, тут же поднялся дымок, как если бы на землю упали капли расплавленного металла.

Нед даже не поморщился — ни одного лишнего движения или звука. Только тяжёлые, падающие как камни слова древнего заклинания. Ни малейшей тени сомнения — если он ошибётся — умрёт. Это заклинание слишком опасно, чтобы его прервать, или изменить слова. В воздухе, как всегда бывает при активировании заклинания высшего порядка, пронеслась череда запахов — тошнотворные и приятные, сладкие и резкие, запахи странные и привычные — Нед раньше ощущал эти запахи.

Как следовало из трактатов по магии, на самом деле никаких запахов и не было, это человеческое сознание реагировало на то, что заклинание привело в действие силы магии, пропитавшей вселенную как вода пропитывает лесную почву.

Как работало заклинание, почему происходили некоторые побочные эффекты — непонятно, и непостижимо. По крайней мере — для человека. Главное — заклинание работало.

До конца отчитки заклинания оставалось около минуты, когда Нед вдруг заметил, как возле стены, там, где были сложены глыбы камня, из которых и была сложена стена, из-за глыбы поднялся человек с луком в руках. Нед ничего не успел сделать, кроме как шагнуть в сторону, чтобы пущенная стрела не врезалась ему в грудь, не сбила дыхание и не заставила издать лишний звук, который мог бы стать последним в жизни Неда. Заклинание двенадцатого уровня, вырвавшееся из-под контроля, могло испепелить не только Неда, но и тех, кто находился рядом — такие случаи бывали в истории магии. Сама по себе стрела была ему не страшна — если только не попадёт в голову — древняя кольчуга из металла «тамил» непробиваема ни для одного из видов оружия, но эта кольчуга не уберегает тело от синяков и ушибов, а стрела, летящая с огромной скоростью может спокойно переломить ребро при попадании в бок.

Стрела скользнула по боку Неда, пройдя навылет через его одежду, впилась в землю позади него. Фиксируя взглядом противника, Нед продолжал читать заклинание, не ускоряясь и не меняя интонации. Краем глаза он видел, как девушки охраны, огибая его по дуге, рванулись вперёд, туда, где среди глыб возле недостроенной стены показались фигуры неизвестных бойцлв с мечами и луками в руках. Следом за охранницами рванулись Харалд и все остальные, выхватывая свои клинки.

Нед не мог их остановить, не мог прервать заклинание. Он отстранился от происходящего и заставил себя не слышать звона клинков, боевых возгласов и стонов раненых. Только заклинание, только то, что он задумал.

К концу заклинания чуть поодаль от того места, где по воспоминаниям Неда должен был находиться вход в тайник, воздух начал светиться, потрескивая, будто кто-то зажёг огромный фонарь. Свет шёл из-под земли, столбом, имел голубоватый оттенок и освещал все вокруг на двадцать шагов. Стало жарко, как в самый жаркий полдень, затем там, где пролилась кровь Неда, земля начала вращаться, образуя чёрную воронку — вначале маленькую, всего с ладонь, потом увеличившуюся до размеров двух пядей, затем — четырёх, восьми — через несколько секунд шелестящая осыпающейся землёй впадина могла вместить человека.

Выкрикнув последние слова заклинания, Нед представил себе искомый объект и с трудом, будто поднимал огромную тяжесть, потянул его на себя невидимыми нитями, «прикреплёнными» к рукам.

Некоторое время ничего не происходило, потом в воронке показался сверкающий шар, размером с кулак человека. Этот шар светился, будто солнце, на него трудно было смотреть, но Нед не отвёл глаза — он подошёл на расстояние шага от артефакта, выкрикнул несколько слов, и амулет, пригасив сияние послушно лёг в ладонь, свесившись золотой цепочкой.

Жёлтый квадратик, обычная цепочка — на первый взгляд нельзя было сказать, что амулет, артефакт прошлых веков, обладает огромной магической силой и впитал в себя кровь и жизнь людей — но это так и было.

Артефакт светился голубым светом, отказываясь утихомириться и признать хозяина кровь которого прошла сквозь землю и оросила его поверхность магическим дождём.

Нед надел амулет на шею, и только тогда тот успокоился — но не до конца — так и продолжая мерцать, будто маленький лесной жучок.

Когда артефакт упокоился на груди, Нед позволил себе оценить обстановку вокруг, и первое, что заметил — Стрелу, состоящую из Герлата, Магара, Игара, Гиры и Харалда.

Магар, как обычно, стоял на острие стрелы, остальные маги отдавали ему магическую силу, касаясь плеч друг друга. Магар колдовал заклинание, и Нед узнал «Ледяной шторм», при котором на противника обрушиваются острые, как иглы сосульки, от которых не спасают ни щиты, ни кольчуги — убойная сила этих сосулек сравнима с ударами болтов армейских арбалетов.

Магов прикрывали щитами несколько ардов и ардок, принимающих удары стрел в круглые щиты — в щитах уже торчали по нескольку стрел, так что защита была совсем не лишней.

Неда прикрывала охрана — девушки выстроились в ряд и создали непробиваемую защитную стену, через которую до Неда не могла добраться ни одна стрела. Две «тени» были ранены случайными стрелами и лежали на земле — одна без признаков жизни, со стрелой в груди, вторая перетягивала ремнём ногу, из бедра которой обильно текла кровь, орошая грядки с остатками стеблей ситата.

Бой не остался незамеченным, и от домов уже бежали арды, потрясая мечами и топорами — многие держали щиты, но были и такие, кто бежал без какой-либо защиты, лишь с оружием в руках.

Нед мгновенно оценил происходящее, бросил несколько слов заклинания, усиливающего голос, и взревел, как небесный гром после удара молнии:

— Всем стоять! Прекратить стрельбу! Прекратить кастовать заклинание! Переговоры! Великий Атрок Северного испаса требует переговоров! Остановиться!

Со стороны нападавших стрельба прекратилась. Магар перестал кастовать, и недоумённо уставился на Неда, будто не понимая, чего тот хочет.

Нед поднял руки, развёл их в стороны — в знак того, что он идёт без оружия, с мирными намерениями, и пошёл вперёд, к недостроенной стене, из-за которой летели стрелы.

Шаг, ещё шаг. Каждая секунда — ожидание выстрела. Все на пределе — мышцы звенят от притока крови, готовые бросить тело в сторону, уйти от опасности. Мозг хрустально чист и ясен, глаза не видят ничего вокруг, кроме тёмных фигур среди груд камней и неясных теней за недостроенной стеной.

Нед прошёл мимо девушек охраны, лежащих на земле, прошёл мимо трупов нападавших, сделав ещё несколько шагов, встал перед противником. Часть пряталась за каменными глыбами, часть стояли перед камнями с обнажёнными мечами в руках. Их лица замотаны тканью — видимо, чтобы было не узнать, кто нападал, когда дело будет сделано и они уйдут в лес. Или же растворятся среди нескольких тысячах работников, нанятых в Шусарде.

— Я хочу говорить с атроком! — сказал Нед, снова усиливая голос, пролетевший над затихшей стройкой эхом отразившись от крепостной стены, построенной в невероятно короткие сроки — тысячи людей, которых должным образом стимулируют к работате могут сделать чудеса. Деньги — есть деньги. И потрачено их очень много.

— Я слушаю!

Высокий человек с закрытым лицом глухо ответил Неду бесцветным голосом, пристально глядя ему в глаза. Нед тоже посмотрел в лицо незнакомца, пытаясь уловить какие-то знакомые черты, но не заметил ничего узнаваемого. Мужчина, неопределённого возраста — встретишь, и не узнаешь! Если, конечно, ты не обладаешь даром читать человеческие эмоции и не видишь магическую ауру.

То, что это был атрок — Нед не сомневался. Магическая аура была мощной, ровной, и в ней проскакивали синие сполохи — демонолог. В остальном человек ничем не отличался от тысяч строителей — запылённая одежда, вязаная шапочка, кожаные сапоги, порыжевшие от времени. Человек, как человек. И сильный «запах» раскалённого железа — так Нед почему-то воспринимал атроков, обладающих сильным магическим потенциалом демонологов.

— Я Великий Атрок Северного испаса! — повторил Нед — Закон запрещает принимать заказ на членов Братства! Закон запрещает убивать Ширдуан, кроме как по решению Совета Братства! Ты знаешь этот Закон?

— Закон превыше всего! — повторил старую формулу атрок, делая жест подчинения Закону, осеняя лицо большим пальцем правой руки — тайный жест Ширдуан.

— Почему вы напали на Великого Атрока Северного испаса и на его людей? — спокойно и холодно спросил Нед, глядя на то, как по лбу атрок скатывается капелька пота и впитывается в тёмную повязку — почему вы нарушаете Закон?

— Мы не знали — глухо ответил атрок — но… как докажете, что вы — Великий Атрок? Я вижу ваш амулет, позволите мне его коснуться?

— Позволяю — кивнул Нед — можете активировать заклинание. Вы знаете — какое, раз вы атрок.

— Да. Я знаю — кивнул мужчина, вышел вперёд и шепнув несколько слов коснулся прямоугольника на груди Неда. Амулет откликнулся вспышкой голубого света и переливчатым звуком, напоминающим звук далёкой армейской трубы.

— Подтверждаю! Это амулет Великого Атрока и он на самом деле Великий Атрок! — воскликнул мужчина и коротко кивнул — прости, Великий Атрок. Я получил заказ и должен был исполнить его любой ценой. Это приказ Великого Атрока Южного испаса. Мы не знали кто ты такой. Закон превыше всего! Ты позволишь нам уйти? Мы выполняли задание нашего Великого, потому вся ответственность за преступление лежит на нём. Это Закон! Закон превыше всего!

— Закон превыше всего! — откликнулись шатрии, прячущиеся среди камней.

— Вы уйдёте. Вас не тронут. Но я хочу спросить — есть ли здесь другие члены братства кроме тебя, которым дано задание меня убить?

— Это последняя группа, господин. Ты уничтожил всех, кроме нас. Больше никого нет.

— Почему вы напали именно сегодня? Не вчера? Не завтра? Есть какая-то причина?

— Хмм… нет. Показалось — что сегодня удобнее. Ты вышел из-под защиты на открытое место, так что пришлось воспользоваться моментом.

— Где были шатрии? Среди рабочих?

— Да. Господин, я не могу рассказывать тебе о наших планах без позволения нашего Великого Атрока. Ещё раз поясню — мы не знали, кто ты такой. И вообще не знали, что Северный испас сохранился. Мы должны донести информацию до нашей госпожи. Мы уходим.

— Как твоё имя?

— Атрок! — серьёзно, испустив волну иронии сказал мужчина, и подав знак, перемахнул недостроенную часть стены, исчезнув за кустами. Нед проводил его взглядом и подумал о том, что нужно вырубить лес и кустарник шагов за пятьсот до крепостной стены. Оставлять растительность было ошибкой.

Через несколько минут там, где были спрятаны несколько десятков человек нападавших, не осталось ни одной живой души. Лежало несколько трупов, и как заметил Нед — тех, кто не мог идти сам — добили. Свои добили. Что не противоречило Закону Ширдуан — раненые, которых нельзя забрать с собой, должны быть уничтожены товарищами, или же покончить с собой — чтобы не попали в руки противника и не разгласили информацию. Что и было сделано.

Куда ушли Ширдуан? Нед был уверен, что они снова растворились среди тысяч рабочих, и возможно — ночью стройка недосчитается нескольких десятков разнорабочих и каменщиков, ушедших в никуда. Впрочем — возможно, что всё останется по — прежнему — шатрии так и будут изображать из себя обычных строителей, ведь им ещё нужно сделать запрос Великому Атроку, а как она отреагирует на сообщение о возрождении Северного Испаса — только богам известно. Возможно, она всё-таки подтвердит приказ на уничтожение цели. Неизвестно, как изменился Закон Ширдуан за сотни лет, и насколько нынешние Ширдуан его придерживаются. Вернее — насколько его придерживается Великий Атрок Южного испаса. Она — женщина решительная и способная на ломку сложившихся законов…

— Обсудим? Нед, ты как насчёт того, чтобы обсудить сегодняшний день и нападение?

— Не против — усмехнулся Нед — давай, обсудим. И кстати — нужно решить ещё один вопрос…

— Хорошо, что один — пожал плечами Харалд — а мне кажется, их много, вопросов-то. Тебе не кажется? Или ты решил с нами не советоваться?

— Харалд! — предупреждающе буркнул Бордонар — мы уже это обсуждали! Он — главный. Потребует совета — тогда и будем советовать. А требовать от него ответов на вопросы — это просто глупо. Это — неправильно.

— Ты тоже так считаешь, Нед? — нахмурился Харалд

— Хара, что ты хотел спросить? — спокойно ответил Нед — я отвечу, если смогу. В общем-то я и сам хотел поговорить — завтра мы уходим. Я ухожу. Ну и Гира — само собой. Давайте обсудим всё, что нам предстоит.

— Что хотел спросить? — Харалд снова уселся за стол, на котором стояли кувшины с соком и водой, кружки и тарелки с печевом — ну… первый вопрос — ты оставил Амелу на попечение демонов замка. Не боишься? И как они будут за ней ухаживать, если демоны не могут воздействовать на другого человека?

— Я могу пояснить! — вмешался Бордонар — не совсем так, чтобы не могли. Напрямую — не могут. Например — держать, не пускать, тащить куда-то — если только те сами не пожелают. А вот накрыть простынкой — запросто. Притом — у Амелы все жизненные процессы заторможены. Чего за ней ухаживать? Пыль только стирать, да простыню менять, когда ткань истлеет. А так — лежит «статуя», и лежит. Что ей сделается? Лишь бы крысы не сожрали. А крыс там нет — вот что значит забота демонов. Чужих в замок они не пустят — снаружи вход закрыт, открыт только изнутри, через колонны. Шанс того, что через колонны кто-то придёт совсем минимален, практически ноль. Если за тысячи лет никто не пришёл — вряд ли сейчас это случиться.

— Ясно — кивнул Харалд — так куда мы завтра уходим, Нед?

— Я ухожу. Уходите ли вы — большой вопрос — хмыкнул Нед — я не могу требовать от тебя, Харалд, меня сопровождать. И от тебя, Бордонар — тоже. Вот кто обязательно со мной пойдёт — это Гира — по понятным причинам. И вообще, Хара, я хочу тебя попросить остаться здесь. Мне нужно, чтобы кто-то близкий оставался здесь, в крепости — мало ли как всё повернётся? Видишь, как сегодня вышло — думали, что всех атроков, посланных из столицы искоренили, а что оказалось? Вот так.

— Ценит тебя Великий Атрок! — усмехнулся Харалд — столько атроков извести, и не жалко? А сколько шатриев погибло! У неё, интересно, ещё кто-то остался?

— Остались, уверен. Ну что там погибло? Сотню шатриев? Из них большинство вообще не знали, что они шатрии! Обычные разбойники, и всё. Считали, что были членами какой-то из преступных шаек. Я не знаю, сколько у Ширдуан Южного испаса людей, но возможно, их количество может измеряться тысячами. Запросто. В Северном испасе на момент его гибели было полторы тысячи человек. И это постоянных членов Братства, а сколько даже не знали, что работают на Ширдуан? Чтобы перебить шатриев и атроков понадобилась вся армия Замара. И я уверен, что не смогла уничтожить всех. Они просто растворились в Шусарде, и стали жить как обычные жители, не выдавая себя. Не удивлюсь, когда выяснится, что если пошарить в родословной некоторых дворян Шусарда, можно найти потомков членов Северного испаса. Но вопрос не в том. Я не доверяю власти королевства. И как ты думаешь, почему я истратил столько средств, чтобы быстрее поставить крепостную стену в кратчайшие сроки? То-то же… Итак, завтра нам нужно уходить. Мы обсудили этот вопрос с Бордонаром, с Устрой и Геором, место перемещения выбрано. Кто уходит со мной? Магар, Игар — вы остаётесь с отцом. Герлат — само собой, тут, в крепости. Иса с Арнотом — в Шусарде. Хара, мне бы хотелось, чтобы ты остался здесь.

— Нет. Я с тобой — мотнул головой Харалд — мы вместе шли, вместе и дальше пойдём. Я отказываюсь оставаться. Достаточно Герлата, чтобы командовать в крепости.

— А мы тоже отказываемся! — Магар вызывающе посмотрел на Неда и подмигнул брату — вы без нас не уйдёте! Мы будем тащиться сзади, а когда вы начнёте перемещаться, прыгнем к вам! И вы нас не остановите! Мы тоже хотим путешествовать! Правда, Игар? Что за свинство оставлять нас в самый интересный момент? Нед, ты не можешь так с нами поступить!

— Дураки! Там страшный холод, опасность, ну зачем вам это надо? Здесь сытно, тепло, много девушек — зачем вам в ледяную пустыню?!

— Мы хотим увидеть драконов! Хотим, чтобы про нас пели

музыканты, складывали баллады о том, как мы с тобой шли на север, к драконам! Как добыли яд для противоядия! А ты заставляешь нас сидеть в этом глухом углу! Нет — мы отказываемся!

— Я могу приказать связать вас и, и выпустить только тогда, когда мы улетим — усмехнулся Нед. Близнецы покосились на командира, потом встали с места и пошли к дверям:

— Не выйдет! Сбежим!

— Конор, задержать их? — Хелда с другой Тенью перекрыла выход, встав перед парнями, как стальные статуи.

— Не надо — вздохнул Нед — если они такие дураки, пусть идут со мной. Сядьте на место. Неслухи! Надеюсь, что вы останетесь живы… Герлат, может ты на них подействуешь? Убеди их не ходить со мной — это смертельно опасно, ты же знаешь.

— Как я подействую? — вздохнул маг — бить их? Приковать к столбу? Ничего не могу сделать, увы. Я уже смирился. Предупреждаю, поганцы — если кто-то из вас погибнет, я возьму его труп и буду сечь, пока не сломается палка! Ну что из вас выйдет — уму непостижимо! С вашей дисциплиной вы в конце концов отправитесь на плаху!

— Нет. Мы хотим стать магами — экспериментаторами — ухмыльнулся Магар — разрабатывать новые заклинания. Не хотим служить в армии, и вообще служить! Мы хотим быть свободными, как птицы!

— Ага — вы уже умеете гадить на людей, как настоящие птицы — усмехнулся Бордонар — осталось научиться летать.

— Неплохо бы — вздохнул Игар — всегда хотел летать!

— К делу давайте — Нед постучал пальцами рук по столу, и продолжил — итак, я, Гира, Харалд и близнецы. Ещё — нам нужны арды. Те, кто хорошо знает обычаи Ардии, а ещё — хорошо разбирается в том, как надо путешествовать на севере, в снегах. Без такого человека мы погибнем.

— Нед, а какова необходимость ехать в Ардию зимой? — нахмурился Бордонар — дождаться лета, и нормально поехать на остров — на корабле. Зачем это дурацкое путешествие? Почему так срочно? Было бы разумно выждать, и всё.

— Мы уже это обсуждали, забыл? По льду перейдём пролив между островом и материком, и… всё. Посмотрим, что и как. Летом надо будет нанимать корабль, и… в общем — завтра, всё. Не забывай — мы и так уже задержались с путешествием к драконам. Сколько мы уже сидим в Замаре?

— Я понимаю, Нед, что тебе не терпится разбудить своих женщин — осторожно сказал принц — ну да, Санда, Амела — ты соскучился по ним, тебе хочется с ними… хмм… пообщаться, но это не повод, чтобы забыв про всё бросаться вперёд! Зимой — опасно!

— Мы это обсуждали — слегка раздражённо парировал Нед — и Устра, и Геор сказали, что зимой меньше шансов нарваться на шайку бродячих безродных, или же на отряд ардов, которые отправились в поход на соседей! Я не хочу убивать больше, чем это необходимо для дела. Что касается холода — одеться как надо, и холод не страшен.

— Нед, а ты думал над тем — вот мы нашли дракона, и что дальше? Как ты его убьёшь? — Харалд встал, и подойдя к окну посмотрел на море, покрытое белыми «барашками» на вершинах волн — тебе нужно изъять у него ядовитую железу, вырабатывающую особую жидкость. И как ты это сделаешь? Непробиваемая шкура, огонь из пасти, когти, клыки — ты вообще на что рассчитываешь? Напустить на него демонов? Так вы же с Бордо выяснили — колдовство на драконов не действует! Как ты будешь его убивать? Матерными словами? Мечом? Для него меч, как иголка для человека! По — моему, прежде чем ты не уяснишь для себя, как будешь бороться с драконом — ехать к нему чистое самоубийство. До сих пор ты так и не высказал никакой идеи — что ты намерен делать с чудовищем. Не поделишься ли с нами своим планом?

— Хмм… Хара, как мы можем узнать, каким способом его убить, если мы никогда не видели дракона? Вернее видели, но лишь на картинках! Ты ждёшь от меня невозможного… Вначале я увижу чудовище, узнаю, как оно живёт, где живёт, чем питается, как охотится, а уж потом… Считай — поездка разведывательная. Узнаем, и если не сможем убить дракона сразу — вернёмся, чтобы подготовить другую поездку. Устраивает такое объяснение?

— Ну… что-то подобное я и ждал — улыбнулся Харалд и снова уселся в кресло — кого ещё возьмёшь с собой? И куда переместимся?

— Теней возьму с собой — иначе они будут потом смотреть на меня как побитые собаки — ухмыльнулся Нед — ещё, Устра с Геором отправляют с нами двух ардов — Зигара и Агора, специалистов по выживанию на севере. Поправка — Тени отправятся не все — хватит четверых. Хелда, подбери самых выносливых и умелых. Чтобы не боялись холода.

— У нас все не боятся холода и все выносливые! — фыркнула Хелда — сегодня же устрою поединки за право отправиться с конором! Я сама поеду, и троих подберём по результатам схваток.

— Эй, ты чего? — Нед недоумённо поднял брови и осуждающе покачал головой — какие схватки?

— Не беспокойся, конор — схватки на тупых мечах, без крови… почти. Они же должны бороться за счастье отправиться в легендарное путешествие?! Если я просто назначу тех, кого посчитаю нужным — это обида. Нет уж, пусть дерутся, завоёвывают право. Если позволишь — я сейчас же отправлюсь к Теням и сообщу твоё решение.

— Иди. И не переусердствуйте там! Тупым мечом можно и башку разбить… лекари — посмотрите потом, что они натворили, вылечите. Девки злостные, могут быть последствия.

— Я посмотрю — торопливо сказала Гира — вылечу, если что!

— Ты? — хмыкнул Нед — а они тебе физиономию не набьют? Я помню, как девчонки отнеслись к известию, что ты меня захомутала! Ты мне нужна здоровенькая, а не с распухшим носом.

— Точно ли я тебе нужна? — грустно усмехнулась Гира — нет, не набьют. Мы уже помирились. Девочки всегда хотят что-то изменить в своей внешности — убрать шрам, выправить нос или подправить торчащие уши. Я всегда буду в почёте, не сомневайся. Впрочем — как и ты. Девушки тебя просто боготворят. И очень обижаются, что ты перестал их приглашать в постель.

— Я тебя просил распространяться о моих пристрастиях? — резко спросил Нед — не нужно распускать язык! Иди к ним. Свободна!

Гира кивнула головой и быстро вышла из комнаты, низко наклонив голову. Впрочем — Нед успел заметить, как на её глазах заблестели слёзы. Заметили это и его собеседники, потому что Герлат с лёгким осуждением сказал:

— Жёстко ты с ней. Надо ли? Так-то девочка хорошая, дельная. Как магиня она очень сильна, очень! Архимаг, не меньше. Хорошо, что она будет с тобой — сможет вас лечить. Ну — вышло так, да! Она, конечно, виновата, но не тиранить же её всю жизнь? Как-нибудь развяжетесь… если захотите. Я верю, что ты сможешь когда-нибудь убрать связь между вами. Ладно, ладно, не хмурься! Ты сказал, что вы решили — куда отправитесь. Так — куда? Разве не туда, откуда пришли наши арды?

— Нет. Мы отправимся на материк, с другой стороны острова Хессерн. Колонна стоит в горном районе, и от неё десять ли до города Эссторг — Арду. По крайней мере, по картам Хозяев — десять ли. Может чуть меньше, может чуть больше. Насколько понял — этот город что-то вроде постоянно действующего рынка. Туда съезжаются арды, которые хотят что-то продать, или купить — от оружия, до рыбы и мяса. Больше всего продавцов и покупателей именно зимой — море перемерзает и позволяет всем, кто хочет, приехать в город без путешествия на кораблях. Там мы купим лошадей, снаряжение и поедем к Хессерну. От города до острова сто ли. Если всё нормально — доедем за два дня. Да — я уже предвижу возражения, мол — это не лето, не надо рассчитывать на пятьдесят ли в день. Согласен. Но что поделаешь? Будем стремиться проходить в день расстояние побольше. Продукты — из расчёта на десять дней, по дороге, возможно удастся поохотиться — вот так.

— Через какое время тебя ждать? На сколько дней ты рассчитываешь? — Герлат задумчиво посмотрел в окно, взял со стола печенье, хотел положить в рот, но с сожалением отложил в сторону — худеть надо! Что-то я потолстел в последние годы.

Нед проводил взглядом его руку и усмехнулся, не показывая виду — что такое случилось, что Герлат вдруг начал заботиться от своей внешности? Раньше ему было наплевать на лишний вес и мешки под глазами после вечерней выпивки. Неужто — влюбился?

— Я не могу точно сказать. Несколько дней мы будем жить в Эссторге, закупать снаряжение, ну а потом — пойдём на Хессерн. Что там будет — я не знаю. Потому — как могу сказать точные сроки? Ждите. Вернусь. Достраивайте стену, тренируйте бойцов, никто не должен войти в город без вашего позволения. Герлат — проверь всех работников. У шатриев в подмышке татуировка, я тебе её показывал. Всех, у кого эта татуировка — выгоняйте. Ещё — отбери из числа детей и подростков тех, кто может колдовать. Нам нужна своя агара. Пошли весточку Исе и Арноту — пусть в Шусарде набирают учеников в агару и присылают сюда. Ну что ещё… всё, вроде. Ждите, берегите город — мы скоро вернёмся. Обязательно вернёмся. Теперь — расходимся по своим домам… Герлат, останься на минуту.

Все встали с мест, будто только и ждали команды командира. Бордонар и близнецы пошли вместе — Нед чувствовал их предвкушение, похоже было, что они задумали что-то весёлое, вроде попойки и других, не менее весёлых развлечений. Харалд тоже куда-то заторопился — Нед подозревал — друг пошёл смотреть на то, как девицы будут драться за право сопровождать Неда. Остались только двое — Нед, и маг, который едва не стал его приёмным отцом.

Герлат выжидающе смотрел на Неда, потом не выдержал молчания и с виноватой улыбкой сказал:

— Конечно, я не мог и надеяться скрыть от тебя перемены. Да — я стал немного другим. И хочу спросить у тебя разрешения жениться.

— Что-то подобное я и подозревал — усмехнулся Нед — только с какой стати ты спрашиваешь у меня разрешения? Ты чего? Как я могу тебе запрещать или разрешать жениться?

— Можешь — серьёзно кивнул Герлат — и я пойму это. Ты глава клана, а я дал клятву верности. А ещё… я хочу жениться на вдове твоего приёмного отца, Седоре. Ты не против?

— Я? С какой стати? Могу только порадоваться за тебя. И дам тебе приданое за Седорой. Прими от меня дом Бранка — это теперь твой дом. А ещё — все деньги, что были у Бранка.

— Мы не знаем, где его деньги — растерянно развёл руками Герлат — Седора не

знает. Искали, но не нашли. Спасибо за дом. Не стоило. Так-то я… хмм… вроде не нищий, но…

— Ты не нищий, маг — лекарь не может быть нищим. Но мне хочется сделать вам подарок. Кроме того — я не хочу этого дома. Я прожил в нём совсем не лучшие годы моей жизни. Дом теперь у меня есть, спасибо, что построили — тут я и буду жить. А деньги… я тебе скажу, где лежат деньги Бранка. Если не нужны — потратишь на агару, которую ты и возглавишь. Кстати — бери всех способных детей, девочек тоже. Гира так-то дело говорила про то, как плохо обучают девочек — магинь. Исе с Арнотом обязательно напиши, чтобы девочек вербовали так же, как и мальчиков. И не только девочек — девушек, женщин — тоже. Даже семейных — перетаскивай прямо с семьями, с мужьями и детьми. Ну что ещё добавить… поздравляю, Герлат. Я рад за тебя.

— Нед… — Герлат тяжело встал, закусил губу и потёр большой, наморщенный лоб — я нашёл, где похоронили твою мать… и мою жену. Перенёс прах. Ты не против?

Нед почувствовал, как у него в горле встал комок. Он встал, подошёл к магу, посмотрел ему в глаза и глухим, изменившимся голосом сказал:

— Знаешь, я бы хотел, чтобы у меня был такой отец, как ты, правда. Конечно не против. Потом покажешь мне место. Иди, отдыхай. Мы завтра улетим, в ночь, чтобы попасть на Северный материк утром. День нам на сборы. Тоже немного отдохну.

Герлат кивнул, похлопал Неда по плечу, молча вышел из комнаты. Нед остался в комнате один.

За окном шумела стройка, переговаривались охранницы, стоящие за дверью и у окон, на кухне гремела посуда и кухарка переругивалась с рабочими, загружавшими мясом подземную кладовую — ледник. В доме пахло деревом, воском, которым натёрли полы, пирожками, тонким запахом благовоний — оставшимся то ли от Гиры, то ли от Теней, которые любили намазаться чем-нибудь пряным так, что Нед однажды выговорил Хелде за приверженность воительниц к благовониям.

Впервые за долгое, очень долго время он остался один — ни тебе охранниц, пялившихся на Неда из угла, ни многочисленной свиты друзей и сторонников. Впрочем — разве он один? Стоит включить сверхчувственное восприятие, и в мозг ударит волна эмоций, захлестнёт, как штормовая волна. Кроме того — Нед чувствовал всё, что чувствовала Гира. Вот сейчас она чему-то радуется — видимо смотрит, как Тени лупят друг друга тупыми мечами, а теперь — переживает, вероятно, что кому-то из её подружек хорошенько досталось по голове, и ей теперь придётся лечить несчастную.

Жизнь идёт своим чередом — подумалось Неду, и немного помедлив, он пошёл наверх, в спальню, поднявшись по длинной лестнице на второй этаж.

Дом был построен из камня, и всё ещё пах сыростью штукатурки и раствора, связывающего глыбы, но вся его внутренность отделана хорошим, пахучим деревом, которое специально для того привезли из Шусарда.

Неду нравился запах этой красноватой древесины, было приятно спать под аромат, похожий на аромат благовоний. Большая спальня отделана именно этим деревом, и подойдя к стене Нед любовно погладил деревянную пластину — наконец-то у него свой дом! Не доставшийся после кого-то, а свой, построенный только для него, новый, красивый!

Сел на кровать, сбросил сапоги, и швырнув на пол портянки, с облегчением вытянул ноги. Сегодня был тяжёлый день. Очень тяжёлый.

Нащупал на груди амулет Великого Атрока, поднёс его к глазам, рассмотрел как следует — квадратик, как квадратик… ничего особенного. Символ власти — тайной власти. Когда-то он покоился на груди Юрагора, последнего Великого Атрока Северного испаса. Тот своими руками положил его в тайник, сделанный в стене подземного храма.

Подумалось — а не вскрыть ли подземелье? Может там лежат сокровища? Сумел же сохраниться Великий Амулет? Почему не сохраниться и другим ценностям? Были же ведь ещё тайники. И тут же решил — когда-нибудь. Не сейчас. Деньги есть, деньги поступают — пусть пока всё останется так, как есть. Главное — он сумел притянуть к себе Амулет, хотя… в этом были сомнения. Но всё получилось. Теперь, его задача — драконы.

Нед не особо верил, что драконы до сих пор живут на белом свете — не считая тех, что хранились в заколдованном замке. Но он должен был сделать то, что собирался сделать, должен использовать любой шанс — даже если тот шанс совсем мал. Если не найдёт драконов, не добудет яда — значит нужно будет вырастить взрослого дракона из драконят. А всё это время ждать, искать противоядие, и снова ждать.

За грустными мыслями Нед незаметно уснул. Проснулся он от того, что почувствовал — в комнату кто-то вошёл. Нед тут же опустил руку на рукоять меча, лежавшего рядом, но знакомый глубокий голос сказал:

— Это я, Гира!

Гира прошла к кровати, села рядом, взяла руку Неда и погладила его по запястью твёрдой, сильной ладонью. Нед осторожно выдернул руку и покачал головой:

— Уходи.

— Почему ты меня избегаешь? Я ведь чувствую — ты меня хочешь! Ну сердишься, да — и за дело! Но зачем противиться очевидному? Наши судьбы взаимосвязаны, ты же знаешь!

— Я женат. Кроме любимой жены у меня есть ещё любимая женщина, которая отдала за меня свою жизнь. Тебя я не люблю. Какого демона ты ко мне лезешь? Да, я хочу тебя. Но это лишь плотское желание, ничего не имеющее общего с любовью. И чем больше ты навязываешься, чем больше мне хочется послать тебя подальше — неужели ты этого не понимаешь?

— Понимаю всё… но суть-то в том, что я тебя люблю. А то, что ты пока меня не любишь — это ничего. Полюбишь, я хорошая. Правда, правда — хорошая!

Лицо Гиры наклонилось над Недом, её губы уже почти коснулись его губ, когда Нед резко толкнул девушку в плечо так, что она едва не упала с кровати, чудом удержавшись на краю.

— Уходи! Вон отсюда! Я тебе всё сказал!

Гира встала — её губы дрожали и Нед чувствовал горькую обиду девушки, ей хотелось разрыдаться, но она сдержалась. Гордо подняв голову, Гира вышла из спальни, даже не хлопнув дверь, хотя на её месте Нед саданул бы дверью так, что она слетела бы с петель.

Гира ушла, и Нед снова погрузился в тишину и ничегонеделанье. И снова задремал, заставив себя успокоиться.

Уже ночью, Нед снова вдруг проснулся — его захлёстывала волна удовольствия. Его просто корёжило, корчило, волны наслаждения накатывали на него, как морской прилив, и Нед с яростью подумал о том, что Гира не теряет времени зря — раз он ей отказал, значит, решила она, можно пуститься во все тяжкие.

Впрочем, по ощущениям, он понял — Гира была не с мужчиной… И слава богам. А через некоторое время — на него навалилось опьянение. Такое мощное, такое одуряющее, что у Неда голова кругом пошла. Правда — ненадолго. Его персональный демон тут же справился с алкогольным отравлением, оставив лишь остатки похмелья.

Следом — опять волна наслаждения, и Нед снова корчился на постели, вздрагивая в судорогах — оргазм был сильным и таким длительным, какого он никогда не испытывал.

И тогда Нед не выдержал. Усевшись на край кровати, он быстро намотал портянки, сунул ноги в сапоги и сбежал по лестнице вниз, чуть не сбив по дороге Бордонара, шагавшего из кухни с подносом свежевыпеченных пирожков. За столом в столовой сидели Харалд и близнецы — они с удивлением взирали на красного, с перекошенной физиономией Неда, и когда он грозно рявкнул: «Где Гира?!» — недоумённо пожали плечами.

Нед выскочил наружу, увидел двух охранниц, сидящих на скамье у дверей, и когда они вскочили при виде конора, повторил вопрос:

— Где Гира?!

— Мы видели, как она шла с Гестой — смущённо ответила воительница — они вроде как к трактиру шли!

Нед кивнул головой, и бросился по улице туда, где виднелось здание трактира.

Трактир за последнее время разросся — рабочие, получавшие на строке хорошую плату, желали пить, гулять, развлекаться, а потому — это было самое популярное место в городке. Пока — самое популярное и единственное в своём роде. Нед уже распорядился построить трактир, гостиницу, гораздо больше размером и поприличнее, но она пока ещё была не готова. Так что кроме старого трактира некому было удовлетворить жажду приезжих, которых здесь было великое множество — они сидели внутри и снаружи, под большущим навесом — пили пиво, вино, танцевали и всячески прожигали свободное время в компании своих приятелей. А ещё — легкомысленных девиц, понаехавших из Шусарда в надежде на хороший заработок. И не ошиблись — рабочие буквально стояли в очередь к каждой из этих «дам». Нед был не против — человеческую природу не изменить, зачем противиться очевидному?

Впрочем — и трактир уже не был тем, каким привык его видеть Нед. Трактирщик пристроил второй этаж, где теперь имелись комнаты для желающих уединиться, Нед подозревал, что Гира сейчас именно там и находится.

Как оказалось — нет. Гиры в трактире не было. Как сообщили Неду — Гира была, набрала вина, пирогов и ушла — несколько часов назад.

Теперь оставался только один путь — идти, и расспрашивать всех, кто мог её видеть. Что Нед и сделал — пошлёпал дальше, по улице, с твёрдым намерением отыскать Гиру и… что? Что он ей сделает за это безобразие? Пока — сам не решил.

Первая попавшаяся воительница тут же указала на дом, стоящий на склоне горы, и пояснила, что видела Гиру там — часа два назад. Там ли она сейчас — не знает, потому что за лекаркой не следит.

Ну что же — Нед потащился туда, ругая Гиру на все буквы.

Стучать в дверь не пришлось — она была полуоткрыта, и Нед спокойно прошёл внутрь дома, где и нашёл бравую провидицу в объятьях ардской девицы — те валялись на кровати в спальне. Обе голые, как в момент рождения, спали, сплетясь, как два осьминога.

Нед не любил этих штук, хотя, впрочем, к женщинам относился гораздо более терпимо, чем к мужчинам. Честно сказать — ТАКИХ мужиков он вообще не считал мужиками. Хотя и убивать их не собирался — ему на них было просто наплевать. Его не трогают, не вяжутся — да пусть что хотят делают. Это их дело. А на том свете боги рассортируют, кому куда отправиться.

Нед подозревал, что таких извращенцев будут в преисподней пользовать раскалёнными приспособлениями — согласно их пристрастиям.

Женщины подобного окраса почему-то его забавляли, но только не тогда, когда истязали своими ощущениями.

Нед подумал секунд пять, постоял возле сопящих, как младенцы, «извращенок», и решительно потянул из штанов пояс, не глядя на ухмыляющихся охранниц позади, за спиной. Потом передумал и снова затянул ремень — не дай боги штаны спадут, и тогда он будет выглядеть ещё более глупо. Можно ведь воспользоваться подручными средствами!

Подобрав кожаные штаны второй девицы, вытащил из них ремень, примерился, и крепко врезал им по заду Гиры, с досадой ощутив боль на своей собственной заднице. Потом врезал ещё и ещё — по спине, по бёдрам, по крепкому, упругому заду!

Девушка проснулась после первого удара, вначале не сообразила, что происходит, потом вскочила и лишь прикрывала руками грудь, повернувшись к Неду спиной, пока он порол её кожаным ремнём.

Наконец, Нед выплеснул досаду, успокоился, и чувствуя себя ещё большим извращенцем чем мятежная девица, исполосовавшим сам себя, приказал Гире одеваться, что она и проделала, испуганно косясь на Неда. Вторая девушка на кровати даже не проснулась, пока Нед занимался наказанием нечестивой распутницы.

Через пять минут они уже шагали к дому Неда. Охранницы — Тени улыбались, предвкушая, как будут рассказывать подругами забавные подробности этой сцены, а Нед злобно молчал — ему хотелось врезать по глупой башке умной магини, нашедшей отличный способ отомстить за пренебрежение. И придраться было нельзя — она обещала не спать ни с одним мужчиной. И не спала. А про женщину ничего сказано не было. Так что он мог виноватить лишь сам себя. Да и насчёт выпивки договорённости не было. Сейчас Нед чувствовал жесточайшее похмелье, с которым едва справлялся его организм.

— Больше не пей вина — холодно сказал Нед — и никаких женщин — тоже. Иначе запру в подвал, и будешь там сидеть всё время, пока я нахожусь рядом. Поняла?

— Поняла — хмуро сказал Гира и подняв руку, потёрла лоб — голова болит. Ты меня обидел, я пошла и напилась. И я уже давно не была ни с кем в постели. Мне что теперь, похоронить себя? Ты меня отверг — что я должна была делать? Мне хочется любви, ласки…

Нед промолчал. Почему-то ему вдруг стало смешно, и он подумал о том, что ему достаются какие-то особо злостные бабы. Ну — ни одной нет простой и незамысловатой! Одна чудней другой!

Месть богини любви? Неужели эта богиня так злопамятна, и всё ещё мстит за то, что Нед когда-то пожалел серебряника на алтарь Селеры? Всё может быть — этих богов, ну никак не понять. Вот привязали его к этой бабе, не отличающейся ни особой совестливостью, ни нравственными устоями — зачем? Почему боги так пошутили? Только ведь не ответят… промолчат, как и всегда. Увы.

«Странно — почему сегодня я назвал Герлата отцом? Он даже вздрогнул, когда я так сказал! «Останетесь с отцом». Вот как я ляпнул! Не думая. А может — не ляпнул? Муж моей матери, хороший человек — может это мой мозг решил, что этот мужчина достоен быть моим отцом? Всё может быть. Но странная оговорка, да. Впрочем — пусть всё идёт так, как идёт… утром скажу ему — где спрятаны деньги. Пусть порадуется. Сомневаюсь, что он просто так возьмёт, и потратит их — пропьёт, прогуляет. В дело пустит, уверен. Кстати сказать — ведь ему принадлежит доля в тех деньгах, что мы получили в пещере. Нужно будет выплатить их ему. Всё потом, когда вернусь. Хоть бы уж получилось, с драконами-то. Иначе… иначе я не знаю, что мне делать. Совсем не знаю…»

Сияющая, великолепная пустота. Почему великолепная? Потому, что позволяет летать в небесах — жемчужных, прекрасных — розовых… синих… голубых… красных… Какие они, эти небеса? И небеса ли они? И кто она? Да — кто она такая?

Сознание плавало, рассыпаясь в пространстве, и сущность долго не могла собрать себя — цельную, имеющую душу, осознающую реальность.

Потом вдруг появилась точка. Она была маленькой, незаметной, но внезапно выросла и стала размером с кулак, а потом ещё больше— с голову! Чью голову? Ну — чью-то, да.

Существо сидело перед ней и щурило сияющие жёлтые глаза. Его крылья и гладкое, покрытое голубой и красной чешуёй тело — всё было прекрасно. Оно улыбалось, скаля белые, здоровенные зубы, потом неожиданно, мелодичным, как колокольчик, голосом, заявило:

— И как ты тут оказалось, чудо?

— Где — оказалось? И вообще — кто я?

Существо рассмеялось, будто кто-то начал бить в серебряный колокольчик серебряной же ложкой. Отсмеявшись, покачало головой:

— Если этого не знаешь ТЫ, как могу это знать Я?! Задача!

— А на кого я… похоже?

— Ну… не знаю. У тебя четыре лапы, розовая шкура, два глаза. Вообще — ты выглядишь отвратительно. Ты не нашего рода — это точно. И не рода Хозяев. У них головы большие, а тело маленькое. Ты же довольно большое существо, а голова маленькая. Ты — дура? С такой маленькой головкой — как ты можешь соображать? Ты вообще — понимаешь, что я тебе говорю?

— А почему я дура, а не дурак? Как ты это определило?

— Оп! Во — первых, я — она! Я девочка! А во — вторых — как я могу не понять, что ты «она», когда прекрасно это вижу? У тебя нет того предмета, что присущ мальчикам. Понимаешь? Значит ты тоже девочка. Если, конечно, эта штука не прячется где-то у тебя внутри. Ну-ка, дай я тебя рассмотрю! Раздвинь лапы!

— Не буду. Не раздвину. Я помню, что это нехорошо. Кроме… определённых случаев. Каких — я не помню. Да, я девочка, точно. Я человек. Женщина. Девушка. Помню!

— Ну вот — уже хорошо! — усмехнулось существо — что-то помнишь. А как тут оказалась — не помнишь?

— Нет… я летала… летала… летала… а потом, вдруг — ты! И как мне тебя называть? Кто ты?

— Я? Высшее существо. Если не считать хозяев, конечно. А вот ты кто… слуга? Одна из стенов?

— Кто такие стены? Я не знаю.

— Нуу… слуги хозяев. Как и мы. Только вы низшие, а мы высшие. Вы сделаны для того, чтобы за нами ухаживать. Когда я ещё не уснула, вы приносили нам еду, выносили наши испражнения. Но тут мы не едим и не испражняемся — и зачем тогда ты здесь?

— Где — здесь? Я где?

— Хмм… опиши — что видишь. Давай, попробуй!

— Яйцо. Или пузырь? Прозрачный такой, но… не совсем. Упругий — я сижу на нём… в нём, и мне удобно. А вокруг — ничего. Небо… и ты, странное существо. Ты как-то должно называться, но я забыла название! Что-то такое с тобой связано, но что — вот вопрос! Высшее существо? Почему-то мне так не кажется. Высшие — это мы. Видишь — у меня пальцы, руки. А у тебя зубы. Острые, как у зверя. А все, у кого такие зубы — не высшие существа.

— А кто тогда? — радужное создание хлопнуло крыльями, и дважды прикрыло жёлтые глаза с вертикальными зрачками — как это не высшее? Я всегда знала, что мы высшие существа! Мы вырастем, и будем летать в небе! А пока — спим. И ты спишь. Наверное… Или не спишь?

— Ты чего пристала? Я что, знаю — сплю я, или бодрствую, если я вообще не знаю, где нахожусь?! Ты глупое существо, совсем даже не высшее! Пошла вон отсюда!

— Шшшш! Сейчас я тебе врежу! — существо вдруг выросло до размеров большой собаки, захлопав крыльями, бросилось на девушку, вскочившую на ноги, и вдруг… оказалось за стенкой пузыря, беспомощно болтая крыльями, кувыркаясь, как брошенный с крыши плод дерева чуфа.

Девушка подошла к стенке пузыря, посмотрела на то, как существо пытается выправить полёт и негромко хихикнула:

— Так тебе! Будешь ещё зазнаваться! Поганец! То есть — поганка, если ты девушка.

— Девушка, девушка — вдруг раздался голос, и существо зашипело, устроившись на полу пузыря — как ты это сделала?

— Чего — как?

— Ну… выкинула меня?

— Опять началось! Да не знаю я ничего! Просто захотела, чтобы тебя тут не было, и всё тут!

— Жаль… — существо нахохлилось, опустив крылья, опавшие, как две тряпочки — а мне хотелось с тобой поговорить. Скучно здесь. Одни и те же морды. Уже всё обсудили, всё обговорили — ни одного нового существа нет! Большинство уже и не хочет выходить в межмирье. Делать тут нечего. Зекеры попрятались, они нас чуют на расстоянии, не поймать. Остаётся только парить в пространстве… или, вернее — между пространствами — и мечтать, что когда-то проснёшься. И полетишь! Высоко в небо! Туда, где буйствуют ветра! Туда, где видно горы, снега, море! Так всегда говорил Наставник. А потом сказал, что нужно лечь поспать. Немного поспать. И скоро нас снова разбудят. Но так и не разбудили. Хорошо хоть, что мы научились выходить в межмирье. Сначала тут было весело — кучи зекеров! Они вначале нас хотели сожрать, а когда мы их стали есть — попрятались.

— А кто такие зекеры?

— Ну как тебе объяснить… их сделали Хозяева, чтобы переносить душу из одного тела в другое. А потом бросили их в межмирье, и всё. А они тут испортились. Стали злыми, всех хотят жрать. Друг друга жрут. Только не спрашивай — зачем. Жрут, и всё тут. А мы их едим. Тоже не спрашивай — как. Не знаю. Схватишь его, оп! И нету. А мне радость. Нет — правда радость, приятно его слопать. Не так, как когда-то — свежего мяса, но слопать. Слушай, а с тобой интересно говорить, да! Так давно не было никаких новых морд, так давно! Расскажи о себе — ну что помнишь, да. Как ты тут оказалась? Может хоть что-то помнишь? Ты напрягись! Я, вначале, тоже ничего не помнила, а потом — стала вспоминать. Чем больше стараешься, тем больше вспоминаешь — это чистая правда! Ну, давай — кто ты?

— Я… я… девушка!

— Тьфу! Шшшшш… не мальчик — точно! Дальше! Как твоё имя?

— Я… не знаю. Не помню. И почему я сплю — не помню. Может, я скоро проснусь?

— Сомневаюсь. В межмирье не бывает тех, кто просто спит. Иначе тут не протолкнуться было бы. Представляешь, сколько существ в мире спят?

— А ты — представляешь?

— Честно? Нет! — радужное создание захихикало, и зашипело — откуда же я знаю? Летаю тут уже… уже… вечность! Вот! Как я могу знать, сколько там, в мире, спят существ?

— Расскажи тогда о себе. Может я что-то и вспомню?

— Меня звать Хессерада. Так меня назвали Хозяева. Я прожила в мире пять лет. Вернее — тело моё прожило пять лет. А душа… не знаю — сколько. Мой народ летает в небе, среди облаков. Мы служим Хозяевам. Вернее — служили. Теперь — не знаю. Мой грун усыпили, зачем — тоже не знаю. И сколько

из нашего груна осталось в живых — не знаю. Понимаешь — через какое-то время тебе надоедает жить. Правда — правда! Вот ты летаешь тут, и делать тебе нечего. И думаешь — а не сдохнуть ли? И когда ты принимаешь такое решение — исчезаешь. Так исчезли Дустра, Эждера, Ааарусис… много ещё кто. Некоторые снова ушли в тела, впали в спячку. Кто-то путешествует в межмирье. А я вот заметила тебя и решила поболтать.

— Вспомнила! Драконы! Вы — драконы! — девушка вскочила на ноги, и взволнованно заходила по пузырю — что-то связано с этим названием, что-то очень важное, такое важное, что просто вопрос жизни и смерти! Не помню. Но я вспомню, обязательно вспомню!

— О боги! Как тут холодно! — Магар похлопал себя по плечам, заодно сметая снег, насыпавшийся на плечи, на спину — он неудачно приземлился, и долго выкапывался из сугроба, укрывшего колонну перемещения почти до половины — слушайте, как же мы пойдём?! Тут снега по пояс!

— Это здесь, в распадке, по пояс — хмыкнул высокий кряжистый мужчина с окладистой бородой — сейчас вылезем на ровное — там всё сдуло. Почти всё, конечно. Не переживай — тут идти-то… часа два, не больше. На ходу согреешься — пар от тебя валить будет. Кстати — следите за носами, ушами, щеками — на ветру поморозить щёки плёвое дело. И ещё — дышите носом, старайтесь закутать лицо. В такой мороз птицы на лету замерзают! Я иду вперёд, показываю дорогу, вы за мной. Скоро будем на месте. Пошли!

Ард решительно пошёл вперёд, пробивая верхнюю, уплотнённую корку, под которой лежал сухой, сыпучий снег, взвизгивающий под ногами путешественников. Идти по проторённому следу было легче, но если такая дорога будет и дальше — придётся меняться с головным колонны, иначе он вконец обессилеет. Это было ясно сразу — посмотреть только, как ард возится в снегу глубиной выше пояса. Лыж, увы, у них не было — никто не захватил их с собой в Замар. Хорошо хоть нашли меховые штаны, куртки, сапоги, шапки — в Замаре найти их было практически невозможно — зачем подобные меховые изделия в крае вечной весны?

Нед шёл сразу за головным, увязая в снежной каше и пряча руки в меховых рукавицах. Из-под одеяния быстро улетучивалось тепло, захваченное из Замара, и в голове проскальзывала предательская мыслишка — «Сумеем ли? Это не по замарскому лесу шастать! Эдак и сдохнуть можно!» Но тут же эти мысли улетучивались, оставляя лишь злость и желание всё преодолеть — вопреки судьбе, вопреки… всему миру! Идти вперёд и проламываться сквозь преграды! Впрочем — как и всегда.

В два часа они не уложились. Даже на открытом месте снег лежал по колено, а твёрдая корка была не настолько плотной, чтобы удержать взрослых людей, отягощённых одеждой и поклажей — оружием, бронёй и вещмешками, в которых лежали деньги и питание на два дня. На всякий случай. Мало ли как дело обернётся….

Через три с половиной часа они подходили к высокой стене, на которой виднелись деревянные будки дозорных — Зигар пояснил, что без этих будок, без жаровен с углями, дозорные превратятся в ледяные столбы за считанные часы. Не мудрено — когда плевок замерзал на лету и о землю ударялся мутной ледышкой.

Впрочем — на жизнь ардов холод не оказывал никакого влияния — город был полон жизни. Дымили трубы домов, в воздухе пахло хлебом и жареным мясом, многочисленные лавки, ожидающие покупателей, светились маленькими окошками, подмигивая из-за заиндевевшего стекла огоньком масляного фонаря. Город жил — ходили люди, ездили сани, которые были запряжённые невероятно мохнатыми, низкорослыми лошадёнками ардской породы, из ближайшего трактира слышался рёв пьяных выпивох, распевающих древние и современные баллады. Нормальная городская жизнь, ничего необычного, если забыть, что ты находишься в Ардии, где уже давно не видели ни одного замарца — кроме как в качестве раба.

Нед кивнул Зигару — первое, что следовало сделать — найти гостиницу. Потому — не мешкая, путешественники отправились вдоль по улице, уворачиваясь от саней, проносящихся по утоптанной ледяной дороге и стараясь поменьше привлекать к себе внимание.

Впрочем — на них мало кто смотрел. Люди, как и везде, были заняты делами, погружены в свои проблемы. Тем более, что всем хотелось поскорее покинуть негостеприимную улицу и укрыться в тёплых домах, где их ждали горячее вино и раскалённый очаг, дарующий тепло и жизнь.

«До сих пор жив… крепкий парнишка оказался. Организм сопротивляется, не хочет умирать. Сколько дней? Пять? Нет — семь. Семь дней держится. Может — выживет? Вряд ли. Уже нарывы начались… Жаль, очень жаль. Жить бы ему, да жить… проклятая чума! Давненько её не было…»

Жересар взял мокрую тряпку, намоченную в растворе уксуса и стёр испарину со лба молоденького парнишки, тяжело дышащего на капитанской кровати.

Это был последний из членов экипажа, оставшихся в живых. Все остальные сейчас лежали в трюме, уложенные штабелями, как дрова. Хоронить в море лекарь их не стал — не дай боги выбросит на берег — начнётся мор. Да и заражать местных крабов и рыбу не хотелось. Лучше уж спалить вместе с кораблём, когда умрёт последний человек из экипажа судна. А он всё не умирал и не умирал. Отказывался уйти со Смертью.

Жересар присел у стола капитана, посмотрел на больного и нахмурился, подумав о том, как мало знают люди, как ничтожны их знания о болезнях и вообще — о мире. Откуда берётся чума, что это такое — никто не знает, и скорее всего — никогда не узнает. Говорят, что чуму насылают боги, когда людей в мире становится слишком много. Эту болезнь не берёт ничего — кроме очищающего пламени. Или магии. Но мало кто из магов решится лечить чумного больного — ведь для этого нужно подойти вплотную, а это равносильно тому, как если бы маг воткнул себе в сердце нож.

Жаль сжигать корабль, но ещё жальче людей. Ведь у каждого есть близкие, которые будут переживать, плакать… как Жересар, потерявший сыновей.

Лекарь потёр лоб огромной ладонью, потом в сердцах стукнул кулаком по краю стола, едва не сломав полированную дубовую пластину. Его раздражало собственное бессилие, невозможность сделать что-то такое, чтобы изменить положение вещей. Должно же быть какое-то лекарство от чумы! Должно быть!

Усмехнулся — если болезнь от богов, тогда нужно попросить лечить эту болезнь демонов!

«Оп! Демонов? Я-то не болею, а что это значит? Это значит, что мой демон убивает болезнь. Как он это делает — другой вопрос. Сродни тому — откуда взялась чума. Не узнаешь, не поймёшь. Но результат имеется, а это главное.

Попробовать? Почему бы и нет? Что я теряю? Хмм… а вдруг он умрёт в тот момент, когда я буду в его теле? Что будет со мной? Да ладно… как влетел, так и вылечу. Наверное…

Пробовать надо. Может и спасу парня. В конце концов — я лекарь, или — кто? Впрочем, уже не разберёшь — кто… но… попробую. Хуже уже не будет… надеюсь».

Жересар ушёл в каюту помощника капитана и лёг на кровать, закрыв глаза. Для того чтобы выйти из своего тела, ему понадобилось меньше секунды.

Оставив своё бездушное тело, воспарил вверх, к потолку каюты, повисел с минуту, привыкая к новому состоянию, затем медленно потащился к стенке каюты, перемещаясь к больному. Осторожно прошёл сквозь стену и завис над мечущимся в горячке парнем.

Опускаться в тело больного было страшно. Очень страшно. Одно дело — залезть внутрь здорового человека, да ещё тогда, когда тебе угрожает опасность и деваться некуда, когда на кону стоит твоя жизнь, и совсем другое, когда ты входишь внутрь полутрупа, заражённого самой страшной из болезней мира.

Да, ощущения оказалось не из приятных. Жересара начало бить в лихорадке, тело, которое он занял, чуть не подпрыгивало на кровати, сотрясаемое крупной дрожью. Ему стоило больших усилий не клацать зубами, сдерживая биение больного организма.

Дрожь успокоилась только минут через пять. Жересар не руководил процессом излечения, с интересом наблюдая, как нарывы на руках бледнеют, рассасываются, исчезают — сами по себе. Демон на глазах восстанавливал тело, убивая болезнь.

Для полного излечения понадобилось около часа. К истечению этого времени парень, загнанный куда-то в глубины мозга, очнулся, и начал паниковать — его душа металась, в ужасе пытаясь освободиться из той темницы, в которую его загнали и Жересар опасался, что парень совершенно спятит, не понимая, что с ним происходит. Потому — лекарь срочно вышел из тела парнишки и полетел к себе, с облегчением снова став самим собой.

Уже очнувшись от транса, подумал о том, что хорошо, конечно, на какое-то время стать молодым, как этот мальчишка, но… своё тело всё-таки роднее и приятнее.

— Герсер! Герсер, ты спишь?!

— Нет, не сплю! — Жересар, сел на кровати, снова привыкая к телу. Возвращение требовало времени — душа будто пропитывала тело, и пока она не заселится как следует, заполнив все уголки тела, взяв над ним контроль, тело ощущалось как чужое — онемелое, неловкое. После того, как он вернулся из организма парнишки, прошло всего минут пятнадцать, и лекарь до сих пор не успел восстановиться — видимо потому, что пробыл вне тела довольно долго — больше часа.

— Герсер, я жив!

— Да ничего себе! Правда?! Не может быть! — лекарь пока что чувствовал себя не очень хорошо, и потому жёлчь сочилась из него легко и свободно — а ты проверь, может ты уже умер?

— Герсер, правда, я жив! Поверь, жив! — парнишка не понял юмора, и Жересар устыдился — правда, чего он на него напал? Разве парень виноват, что лекарь немного устал и не чувствует онемевшей задницы?

— Ладно, ладно — верю. Есть хочешь?

— Хочу… скажи, как так получилось? Ведь от чумы не выздоравливают! Это ты меня вылечил?

— Хмм… ну… в общем-то да. Я вылечил. Но насчёт чумы у тебя сведения неверные. Кое-кто выживает, но… мало. Очень мало. Пойдём, сготовим чего-нибудь на обед.

Лекарь тяжело поднялся и хромая, пошёл к двери, чувствуя, что к ногам начала возвращаться чувствительность.

— А я больше не заболею?

— Имеешь в виду — чумой? Честно сказать — не знаю. Вроде не должен. Чумой болеют один раз. Впрочем — выживших настолько мало, что никто не может знать наверняка.

— А как дальше? Что мы будем делать дальше? Куда мы теперь?

— Сейчас мы пообедаем тем, что послали нам боги и мой друг Герлат. Потом поднимем флаг вызова, и к нам приплывёт лодка с берега. Мы сообщим радостное известие о том, что нас, распространителей страшной заразы, теперь двое. Они, счастливые, поплывут к Герлату, тот подготовит нам дом, который потом не жалко будет сжечь, и мы немножко поплаваем. Ты хорошо плаваешь? Умеешь?

— Я моряк, сын моряка, как я могу плохо плавать? — парнишка гордо задрал нос, и тут же, шмыгнув, утёрся рукавом — честно сказать, пловец из меня не очень. Дерьмовый пловец. Но шагов пятьдесят проплыву, пока не отправлюсь на корм крабам.

— Вот ещё незадача… — проворчал Жересар — до берега пятьсот шагов, и я не для того тебя воскрешал, чтобы накормить рыб и крабов. Хреново дело. Ладно, что-то придумаем. Пошли готовить. И кстати — меня Жересар звать на самом деле. Лекарь Жересар.

— Жересар… а что с нашими? Остальные… умерли?

— Умерли. Все. Я ждал, пока ты не умрёшь, чтобы уйти на берег. Сжигать тебя живьём было как-то неправильно.

— Почему сжигать? Зачем сжигать? — парнишка судорожно сглотнул, и вцепился в косяк побелевшими руками.

— А ты как думал? Всё, что тут есть — будет сожжено — сумрачно пояснил лекарь — сейчас тебе нужно найти чистую одежду, вымыться как следует. На берег мы уйдём голые. Не возьмём ничего. На берегу нам дадут всё, что нужно. Понял?

— Понял — парнишка снова сглотнул, закашлялся, с минуту никак не мог успокоиться. На его глазах показались слёзы, лицо покраснело, и лекарь с неудовольствием подумал о том, что болезнь могла задержаться в лёгких, вот откуда и кашель. Это было бы очень, очень нехорошо. Десять дней, не меньше, нужно будет провести в доме отдельно от всех, чтобы выяснить — не принесли ли они с собой Чёрную Смерть.

— Вот такие дела, брат Герлат — Жересар вытянул ноги, откинувшись на спину кресла и покосился в окно, за которым, на таком же кресле, сидел маг — теперь ты всё знаешь.

— Коста, мне очень, очень жаль твоих ребят — печально ответил Герлат, потирая лоб ладонью — не знаю, что и сказать. То, что я разрезал бы этих гадов на кусочки за твоих парней? Ты это и так знаешь. Или то, что им теперь не жить? Что Нед вывернет их наизнанку? И это ты знаешь. Что будешь делать? Каковы твои планы?

— Ждать. Дней десять надо сидеть в этом доме, пока Нед не вернётся. Потом — пойду с ним в столицу. Что будет после — не знаю. Я имею в виду — после того, как мы всех гадов порвём. Так далеко я не заглядываю.

— Коста… а как же жена, Эльза? Как твоя дочь? Разве их нет в твоих планах?

— Есть. Но после того, как я уничтожу негодяев. Только после того.

— Да, Коста, ты изменился. Прежде ты вначале подумал бы о жене и дочери, и лишь потом о мести.

— Раньше мои ребята были живы — голос Жересара не дрогнул, и был жёстким, как сталь клинка — не прощу. Никогда не прощу.

— Ну что же… будь, что будет — вздохнул Герлат — ждём Неда. Кстати, не расскажешь ли, как вылечил этого парнишку? Похоже, что мне у тебя придётся кое — чему поучиться. Я так и не понял, как ты это сумел. И вот ещё что, Коста… ты уверен, что Санда и Хеверад погибли? Ты ведь не видел их трупов.

— Трупов не видел. Но то помещение, где они находились, обрушилось. Они должны были быть раздавлены. Спастись не было ни одного шанса. Впрочем — ты прав, пока не увидим их трупы, будем считать, что они живы. Кстати сказать, если их даже и раздавило, есть шанс оживить. Не будем забывать, что они не просто живые существа, они «замороженные». То есть — если голова не раздавлена, есть шанс, что они выживут. Вылечим. Где они находятся — я помню. Откопаем — увидим.

— Слушай, а что за история в Шусарде? Ты случайно там не нашумел? До нас слухи дошли о каком-то здоровиле, который сумел выбраться из темницы, непонятным образом открыв двери и вырубив толпу стражников. Это не ты?

— Я — хмыкнул лекарь — меня ограбили и хотели осудить в рабство. Им ноги поотрывать бы надо. Негодяи! Не лучше этих тварей из Совета!

— Расскажешь?

— Расскажу… кстати, это связано с лечением парня. Эй, парень — иди отсюда, нечего подслушивать! Это не для твоих ушей. Да, да — в кухню вали! Так-то ничего парнишка, но любопытный… как и все они в этом возрасте. Лезет, нос суёт, расспрашивает. В общем, слушай…

— Гады! Ну какие гады,

а?! — Герлат был в ярости, его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. Попади ему в руки один из этих стражников — разорвал бы.

— Плевать на них — холодно бросил Жересар — мы до них ещё доберёмся — будет время. Главные гады там, в столице. Они виновники всего. Если бы я мог — достал бы их сам. Но боюсь, что без Неда я прогажу всё дело. Погибну, а до негодяев не доберусь. А я должен добраться. Хочу сам, лично их убить!

— Я уже тебе говорил — не чуть — чуть не успел. Они за день до тебя ушли. Смотри, что получается — семь дней ты был на корабле, тут день. Нед должен вернуться дней через десять — если всё нормально будет. Остаётся лишь ждать. Он вот — вот появится.

— Скажи, а если Нед не вернётся? Если с ним что-то случится? Он сильный маг, убить его очень трудно, но… возможно. Потому — нужно рассмотреть вариант, когда Неда нет. Вообще нет. Мы сможем что-то сделать без него?

— Сможем — нахмурился Герлат — хотя я не верю, чтобы с Недом что-то случилось. Он живуч, как… как… не знаю, с чем сравнить! Более живучего, и везучего существа нет в мире! Но если, всё-таки, с ним что-то случится… мы всё равно сможем отбиться и наказать тех, кто должен понести наказание. Иса в Шусарде, а под ним вся организация Суры. У нас есть деньги, есть люди — мало Совету не покажется!

— Не покажется… — эхом повторил Жересар и замер в кресле, полуприкрыв глаза — надеюсь.

— Ой! — здоровенный парень с тупым, похожим на бычью морду лицом вскрикнул, и недоумённо посмотрел на небольшую стрелку, которая только что торчала в его шее. Потом глаза парня закатились, и он упал, как подкошенный, свалившись под ноги своим соратникам на заплёванную землю рынка.

— Ты чего, Бык, ты чего? — заволновался небольшой, вёрткий парень, недоумённо глядя на валяющегося под ногами громилу — эй, Брюск — глянь! Бык свалился! Что-то не то с ним! Ой!

Парень вздрогнул, дёрнулся и недоумённо посмотрел на стрелку в своих руках. На её тупом конце был пристроен клочок ваты, а сама стрела напоминала шип дерева гоук — впрочем, им некоторое время назад она и являлась.

Тот, кого звал воришка, опасливо оглянулся, и не оглядываясь, припустился бежать по рынку, сбивая прохожих и перепрыгивая через прилавки — к испугу торговок и заезжих крестьян. Через пять минут он подбежал к будке стражников возле выхода из рынка, и задыхаясь влетел внутрь, к недоумению четырёх блюстителей порядка, катающих кости по замусоренной крошками и чешуёй крышке стола.

— Девад! Девад! — Брюск от возбуждения и бега не смог сказать ни слова, покраснел и закашлялся, брызгая слюной на ближайшего к нему стражника, брезгливо стёршего липкие слюни со своей щеки. Капрал недоумённо уставился на своего родственника, хмыкнул и возмущённо спросил:

— Сдурел? Ты чего врываешься, как к себе домой? Ты видишь — мы заняты? Мы должны когда-то обедать, придурок?! Эй, что случилось? — сменил гнев на милость негласный глава рынка — ты мне такое везение перебил! Я три раза подряд выкинул «удачу»! А тут ты! Вот гадство!

— Девад! — выдавил Брюск и капрал раздражённо сплюнул:

— Да что ты заладил — Девад, Девад! Всю жизнь уже Девад! Девадом и помру! Дайте ему чего-нибудь попить, что ли — иначе слова не дождёшься!

Один из стражников подал Брюску кувшин, тот жадно схватил и начал пить, пуская дорожки пахнущей хмелем жидкости по грязному подбородку. Девад раздражённо посмотрел на Брюска, испортившего хорошее пиво, которое капрал собирался выпить минут через десять, вздохнул, и приготовился выслушать плохие новости. То, что они должны быть плохими — капрал не сомневался. Чтобы так напугать Брюска, не отличающегося особым воображением, нужно сильно постараться.

— Успокоился? Рассказывай!

— Убивают нас! Кто-то нас убивает! — выдавил Брюск, и бросил на стол стрелку, взятую из руки воришки — вот! Прилетает, парни падают, и… всё. Вначале не поняли, потом я понял — кто-то убивает! Эти стрелы ядом намазаны, точно!

— Кому дорогу перешли? — деловито, нахмурившись спросил капрал — кто-то зарился на рынок? Кто-то наезжал?

— Нет, ты что! Всё давно поделено! Мы работаем на рынке, никто не смеет влезать! Отстёгиваем свою долю, работаем, как всегда! Парни уже боятся на рынок выходить!

— Кстати — как твоя челюсть? — вдруг спросил капрал — вылечил?

— Вылечил — дёрнул плечом Брюск — обошлось в двадцать золотых! Убил бы этого придурка! Стой! Ты почему спросил?! Ох ты… точно! Все, кто тогда был со мной, когда мы этого клопа хотели развести — все убиты! Ты голова, Девад!

— Потому я тут главный — кивнул капрал — а не ты. Худо дело. Похоже — непростой это был парень. Ну какого демона ты на него полез?! Других не было?!

— Да что — он первый, что ли? Не он первый, не он последний! Мы живём с этого, не забыл?! А если он деловой — надо было объявиться, узнать, кто тут рулит, на рынке!

— Поздно! — в тишине стражницкой вдруг прозвучал незнакомый бесцветный голос, и дверь в помещение сама собой закрылась, задвинув засов.

— Кто здесь?! — Девад вскочил с места, схватив меч и оглядываясь по сторонам, как вор, застигнутый на краже.

— Твоя смерть… — прошелестел голос, и в воздухе свистнул клинок, врубившись в ключицу капрала. Из Девада выхлестнул фонтанчик крови, он как-то странно икнул, закатил глаза и мешком свалился на пол, подрагивая в последних судорогах. После этого воздух как-то странно замерцал, открыв небольшую худощавую фигуру человека, с завязанным тканью лицом. Его тёмные глаза смотрели безжалостно и строго на замерших в ужасе людей. Потом человек негромко сказал:

— Вы напали не на того человека и за это будете наказаны.

— Мы не знали! — с мольбой выкрикнул Брюск, падая на колени — прости нас! Мы не хотели! Он нам не объявился!

— Это неважно — почти весело заявил незнакомец и одним ударом чисто снёс голову бандита. Она стукнулась об пол, моргнула, и замерла, касаясь ноги одного из стражников, от которого вдруг резко запахло мочой — он напустил под себя здоровенную лужу, и в тишине стражницкой было слышно, как на пол капают вонючие капли.

— Это всё Девад, это он! — затрясся стражник — это он нас заставлял!

— Я знаю — кивнул незнакомец и вонзил узкий меч в горло говорившему — но ведь ты не отказался. А мог. Потому — умри!

Два других стражника, очнувшись от ступора, в который впали при виде расправы, вскочили с мест, выхватили мечи и встав в боевую стойку напали на убийцу. Эти стражники не были трусами, и вполне сносно владели своими железками, но как они могли сравниться с учеником Имара? С атроком? Он мог убить их голыми руками, этих пропитанных пивом и мазисом увальней, засидевшихся на своём сытном месте.

Но сделал это мечом, располосовав, как свиные туши.

Закончив своё дело, вытер клинок о форменные штаны ближайшего стражника, удовлетворённо хмыкнул, вздохнув, активировал амулет невидимости. Из кармана достал небольшую бумажку, нагнулся, вынул из ножен на поясе Брюска кинжал с причудливой рукояткой, выполненной в виде женской ноги, несколько секунд любовался на затейливое изделие оружейников, а потом одним быстрым движением приколол бумагу к столу.

Был позыв присвоить кинжал себе — больно уж интересная вещица, скорее всего бандиты отобрали её у кого-то из жертв, всё равно кому-то достанется — но Иса преодолел это желание и открыв дверь вышел наружу. То, что он хотел — то и сделал. Лично. Хотя Арнот и предлагал ему воспользоваться услугами убийц «Суры». Но Исе хотелось самому наказать обидчиков Жересара, и кроме того — ему претила мысль, что они живут на деньги, которые получают вот от таких бандитов, и косвенно сами виновники того, что те напали на лекаря. Хотелось хоть как-то загладить свою вину. А ещё — наказать стражников, которые вместо того, чтобы ловить бандитов, бороться с преступниками сами — хуже этих преступников.

Выйдя из стражницкой, Иса прошёл через ворота рынка, отошёл туда, где его никто не увидит — под сень густых колючих кустов, которыми заросла базарная стена, отключил амулет и дальше, до дома, шёл уже как обычный прохожий — худощавый молодой человек приятной наружности, хорошо одетый — типичный юноша из приличной семьи, прогуливающийся после занятий в школе фехтования, либо собирающийся навестить друга, такого же как и он молодого человека, мечтающего о любви и карьере.

Записку, оставшуюся на столе в стражницкой, нашёл торговец мясом, который пришёл, чтобы «заслать» свой процент от торговли всемогущему Деваду.

Записка гласила:

«Они плохо несли службу и сотрудничали с преступниками. Так будет с каждым, кто нарушит служебный долг»

Иса не смог отказать себе в удовольствии внести смятение в головы стражников. Если хоть один из них, узнав о смерти коллег — мздоимцев оставит свои преступные намерения — разве это плохо? Может одним честным стражником станет больше?

Наивный парень — даром что хладнокровный убийца!

— Зачем?

— Они должны были быть наказаны! Это справедливо.

— Ты что, рассказал ему и про деда?!

— Я что — идиот?! Нет, конечно. Пока нет. Нед появится — тогда и расскажем. Иначе — Иса может сорваться и помчаться в столицу. И погибнуть. Он сильный воин, но — всего лишь юноша семнадцати лет.

— Это правильно. Жаль…

— Что жаль?

— Жаль, что я не видел, как подыхает этот капрал! Разорвал бы! Откуда берутся такие гады, как думаешь?

— Честно? Даже не думаю. У меня много гораздо более важных проблем, которые нужно обдумать — каждый день, каждый час. Стройка, лечение, устройство новичков — магов — я же агару делаю, не забыл?

— Как мне надоело тут сидеть… жуть! Уже неделю сижу! С тоски сдыхаю! Что-то давно нет Неда, тебе не кажется?

— Кажется. Но что я могу сделать?! Хочешь — покричу — «Нееед»! «Нееед»! Легче станет? Ладно, прости… у меня самого уже голова не в порядке… волнуюсь.

— Я понимаю. Завтра выйду. Хватит уже сидеть в этой конуре. Палить дом будем?

— Смысл? Не вижу смысла. Есть вино тройной перегонки — обольётесь, вымоете всё, чего касались, и всё.

— Лучше спалить… не хватало ещё ползать с тряпкой в руках!

— Обленился… хе хе… ничего, немного разомнётесь. Парня заставишь — пусть работает. Матросы — они привычные к работе, не переломится. Ну, всё, Коста, пора мне. Сегодня первое занятие агары — надо с новичками поговорить. Странное ощущение — стоим у истоком чего-то большого, чего-то нового… Здорово! Мне нравится.

— Вы уверены? Это верные сведения?

— Вернее некуда. Мне передали с голубиной почтой тайные агенты из Шусарда. Нед основал на севере материка город — крепость. И насколько нам известно — обладает могуществом выше архимагов. Если мы сейчас не пресечём его деятельность, то последствия могут быть непредсказуемы. Он узнает о том, что вы убили его женщину, Санду, придёт сюда и ваши кишки развешает по стенам!

— Как и ваши — замечу — проворчал Зайд, хмуря густые брови — как и ваши. И почему бы вам им не заняться? У вас же были с ним какие-то личные счёты? Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Но я посылала за ним три группы своих людей. Все они погибли. Более того — он подмял под себя филиал Ширдуан в Шусарде. Но самое главное — теперь я не могу его убить. По определённым, не касающимся вас причинам. Впрочем — возможно я вам о них и расскажу… И вот ещё что — а с чего вы взяли, что он мои кишки развешает по стенам? Я не убивала его жену. Я не убивала его друга Имара, кстати — моего отца! Это сделал ваш человек! Мой враг! И я ношу ребёнка Неда. Он не станет убивать мать своего ребёнка, какая бы она не была.

— Это ещё что такое?! Вы беременны от Неда? — поразился генерал Броган — Зайд, ты слышал? После этого я уже ничему не удивляюсь! Как это произошло, Женевера? Вернее — госпожа Асторт!

— Да. Госпожа Асторт. И не забывайте об этом, господин генерал! — холодно парировала Великий Атрок — что касается, как это произошло… Я сняла одежду совсем, да. Люблю этим делом заниматься нагой. Потом Нед… Продолжить? Или вы уже большой и знаете, как это бывает между мужчиной и женщиной?

— Как ни странно знаю — покраснел от ярости генерал Броган — если только вы не применяли при этом каких-то особых приёмов. Впрочем — я готов послушать, как ЭТО у вас происходило. Подождите, только пошлю слугу за вином, и продолжите. Люблю слушать баллады со всеми удобствами.

— Ну хватит, хватит, господа! — вмешался генерал Эвор — не время для склок! Вернёмся к насущным проблемам, главной из которых является Нед Чёрный! Итак, что мы имеем — усиление Неда и в магических способностях, и в военной силе. Сколько, вы сказали, у него ардов? Две тысячи? Около того, да? Это серьёзная сила. А если он наберёт рекрутов, подомнёт гарнизон Шусарда — немаленький, скажу я вам, гарнизон — он представит собой большую опасность! А если он пойдёт на столицу? Что будет?

— Да ничего не будет — пренебрежительно отмахнулся Броган — столицу не взять никому. И уж не каким-то там полудиким ардам — это точно. Хватит нагонять панику! Госпожа Асторт, есть ещё какая-то информация о Неду? О его планах? О том, чем он в настоящее время занимается?

— Судя по всему — он до сих пор не знает о том, что случилось с Сандой и Хеверадом — устало закрыла глаза Великий Атрок — Нед занят своими делами и ему не до вас. Он ищет лекарство для своей женщины. А вот когда найдёт — тогда вас всем можно заказывать гробы. Вы какие гробы предпочитаете — из красного дерева, или белой угры? Я бы советовала из красного дерева — оно не гниёт и хранится сотни лет. Но стоит дорого.

— Опять она своё несёт! Ну что за женщина! — взревел Броган — вы хоть слово можете сказать без… без… тьфу! Ничего дельного, одна желчь!

— Я пытаюсь вбить в ваш разум мысль о том, что Нед для вас смертельно опасен! — холодно отчеканила Женевера — настолько опасен, что вы сейчас должны просто обделаться от страха, а не сидеть со скучающими физиономиями, будто обсуждаете забег лошадей в честь праздника плодородия! Вы сейчас, немедленно, должны решить — что делать, как избавиться от Неда, прежде чем он придёт и попытается избавиться от вас! Да, мы приняли все меры, чтобы у него здесь ничего не вышло, у нас подготовлена ловушка и все возможные барьеры на его пути, но это же Нед! Вы просто не представляете, ЧТО это такое! Честно сказать — сейчас и я не представляю, что это такое — Нед — внезапно пробормотала Атрок, снизив голос — если он восстановил магию, его уровень может быть просто феноменально высок. Он может быть выше высшего уровня, а мы по сравнению с ним — дети! И ещё — он нашёл способ перемещаться в пространстве — мгновенно, на огромные расстояния, через какие-то магические порталы. Какие — выясняю. Как он это делает, какими заклинаниями — тоже выясняю. Ещё раз — я не могу отдать приказ его убить! Скажу, ладно — он теперь Великий Атрок Северного испаса! Как это вышло — тоже предстоит выяснить. Но те люди, что мне донесли — врать не будут. А раз так — я не могу лично на него напасть, не могу позволить напасть на него ни одному своему человеку. Иначе вся система подчинения Ширдуан посыплется — если можно нападать на одного Великого Атрока, значит можно и на другого. А я не хочу копать яму под себя саму. Более того — я не могу нападать ни на одного человека Неда — все эти арды теперь суть Ширдуан! Закон Ширдуан запрещает нападать на других Ширдуан, кроме как по решению совета Ширдуан! А совета нет! Не существует! Значит — нападать нельзя вообще!

— Зачем вы это нам рассказали? — после недолгого молчания осведомился генерал Эвор — это же, как я понял, тайна Ширдуан? Вы так нам доверяете?

— Я вам?! — рассмеялась Атрок — я вам вообще не доверяю! Никак! Вы мне нужны потому, что через вас я получаю свой кусок власти, вот и всё. Не обольщайтесь, новоиспечённые генералы. Если Нед вас прижмёт — я палец о палец не ударю, чтобы вас выручить. Мне своя жизнь дороже.

— Но вы же говорите, что беременны от Неда? — осторожно осведомился Броган — и он вас не тронет. Почему же вы опасаетесь за свою жизнь? С какой стати? Противоречие, не находите?

— Никакого противоречия. Если взбесить быка — он не разбирается, кто перед ним стоит — усмехнулась Женевера — поднимет на рога и дальше помчится. Я с вами, и я ваша советница. Мне нужно, чтобы вы остались у власти, потому — сделаю всё, чтобы вы остались наверху. Думайте, как уничтожить Неда и Северный испас. Однажды это уже случилось, хотя и не без серьёзных потерь. В далёком прошлом. История повторяется. Северный испас должен быть уничтожен! Но вашими руками.

— Ах вот как… — усмехнулся Зайд — я понял. Вы не можете сами убрать конкурентов, потому до сих пор держитесь за нас. Вам нужна наша армия и наши агары, так?

— Именно так — невозмутимо кивнула Атрок — вы должны уничтожить Неда и его испас. Это в наших общих интересах. Я снабдила вас нужной информацией, помогу и в будущем. Но силовые действия должны производить только вы.

— Теперь ясно — усмехнулся Эвор — всё на свою сторону одеяло тянут, но тут все едины в желании уничтожить Неда. Из этого и будем исходить. Говорил я вам — преждевременно мы начали операцию по захвату королевы и Хеверада, не так надо было. Поспешно сделано и глупо. Не послушались… теперь вот будем расхлёбывать. Госпожа Асторт, у вас есть какие-то предложения, план — как уничтожить нашего врага?

— Только не с помощью Корпуса! — тут же отрезала Атрок — Корпус Морской Пехоты не должен участвовать в этой операции!

— Почему!? — удивился — Зайд — это самое боеспособное подразделение королевства! Да он растопчет ардов, как тараканов! А Неду будет жаль уничтожать своих бывших товарищей, потому — он не применит своих, как вы говорите, богоподобных способностей. Возможно — не применит. Ну а если и применит — что же, солдаты подписали контракт, пусть его выполняют.

— А вы уверены, что у Неда в Корпусе не будет тайных помощников? Вообще-то он пользовался в Корпусе огромным авторитетом, и его многие помнят. И ещё — я вас огорошу — вы знаете, что жив Жересар?

— Жерасар? Только не говорите, что он у Неда в городе — нахмурился Зайд — это плохо. Его все любили, все в Корпусе знают. Они с Жересаром и в самом деле могут внести в ряды Корпуса разброд и шатание. Да, в ваших словах есть смысл.

— Кроме того — даже если Корпус сумеет взять Чёрный город, корпус будет перемолот, практически уничтожен. А вы сами сказали — это наиболее боеспособное соединение, если мы его убьём — кто будет защищать Замар от Исфира? Или от тех же ардов? Вы подумали? У вас и без корпуса хватает солдат. И тяжёлой пехоты, и лучников. Предлагаю сделать вот что: объявить Неда государственными преступником — официально, с чтением указа на рынках. Чтобы каждый государственный человек, который его заметит, был обязан арестовать преступника. Затем — выдвинуть к Чёрному городу десять полков тяжёлой пехоты, прихватить и гарнизон Шусарда. Из агары столицы собрать всех магов, что есть — возможно, придётся сровнять Чёрный город с землёй. И не возможно — а придётся. Нужно уничтожить всех, кто там есть. Безжалостно, до единого человека.

— И местных?

— И местных. Всех! Срыть эту крепость с лица земли! Как королевский дворец! Как дом Хеверада!

— Добрая ты, Женевера… — усмехнулся Броган — просто сама доброта.

— Другого выхода нет — Атрок бросила на Брогана быстрый взгляд и слегка скривила губы — в прямом столкновении с Недом ваша армия не устоит. Этот человек очень опасен. Да и человек ли он?

— Ну что же, госпожа Асторт, мы вас услышали — кивнул генерал Эвор — теперь нам нужно обсудить информацию. Я лично за ваше предложение. У меня только одно замечание — а кто сказал, что агара пойдёт на Неда?

— Может и не все, но маги пойдут! — уверенно кивнула Атрок — а мы можем помочь им принять решение. Они все зависят от государства, финансируются из государственного кошелька. Откажутся — останутся без единого медяка.

— А если их заставить другим способом? — предложил Зайд — у них семьи… да и сами они боятся смерти. Пару — тройку загадочных смертей, слушок, что те, кто не подчиняется Совету вдруг умирает, и агара у нас в кармане? Как вам такое предложение?

— Я легализовалась не для того, чтобы вызывать удар на себя — нахмурилась Атрок — и не желаю ссориться с магами. Я же сказала — вы будете решать проблемы с силовыми операциями. Я помогу вам информацией, и… советом.

— Удобное решение — усмехнулся Броган — в случае выигрыша — она вроде как участвовала, в случае проигрыша — участия не принимала и вообще ни причём! Да ещё, оказывается — таскает в животе отпрыска главного врага! Я ей не верю, господа!

— Да мне плевать, во что вы верите, генерал — презрительно сморщила носик Великий Атрок — совет вполне может состоять из двух генералов. А может — из двух генералов и женщины — советника. Не задумывались над этим?

— Угрожать?! Мне — угрожать?! — Броган, красный, потный, схватился за рукоять меча и привстал на месте, нависая над маленькой, сухощавой женщиной, бесстрастно взирающей на беснующегося вояку — как ты посмела, сучка! Мне, боевому офицеру?!..

В воздухе что-то свистнуло, и в шее генерала вырос маленький «цветок» — стрелка. Броган вздрогнул, закатил глаза, захрипел и рухнул на пол, забив пятками в судорожной попытке прожить ещё немного, ещё несколько секунд. Потом затих.

— Броган виноват в смерти моего отца, господа — спокойно сказала Атрок, белоснежным платком стирая с рукава шёлкового зелёного платья брызги слюны покойного генерала — он бы так и так умер, не сегодня, так завтра. Всех его дел было — пьянствовать, да с девками валяться. Его дом давно уже превратился в бордель. Теперь вы поняли, что я в любой момент могу убить любого из вас? Не спасут никакие охранники, никакие замки. И я могла это сделать давно — как сегодня. Только пальцами щёлкнуть — и вы покойники. Но вы мне нужны. Я не собираюсь править официально. Тем более что если Нед доберётся до столицы — мне это совсем ни к чему. Впрочем — я всегда могу исправить положение и перевести вас в статус вашего товарища. Легко. Есть такое желание? Судя по вашим расстроенным лицам — нет, такое желание отсутствует. Итак — ваши замечания?

— В общем-то Броган мне никогда не нравился — хмыкнул Эвор — но что мы объявим народу?

— Генерала Брогана убил мятежный Нед Чёрный, что же ещё-то? — усмехнулась Атрок — вот вам и преступление. Формулировку придумаете сами. Зайд, вы как? С нами?

— Куда же я денусь, мать вашу?! — выругался генерал — сделаем. С агарой будет проблема, уверен. Но магов найдём. На Неда многие злы — человек тридцать недовольных точно найдём, особенно если пообещаем им какие-нибудь блага. Денег, власть — что угодно можно пообещать. Дворянство. Жалко, что ли? Пусть тешатся. Потом с ними разберёмся.

Генерал помолчал, подумал, и продолжил:

— Неделю нужно на сборы армии. Дней десять до места будут плыть корабли. Итого… в общем — берём три недели, не меньше. А вы говорите, что Нед может перемещаться мгновенно? Как бы он за это время не появился в столице и не оторвал нам головы, а?

— Я постараюсь обеспечить вас охраной — улыбнулась Атрок — как вы уже поняли — вокруг вас всегда мои люди. Кстати, не забывайте об этом, если начнёте строить козни против меня. Вы умрёте в ту же минуту, как я об этом узнаю.

— И с кем мы связались — простонал Эвор — зачем мне это всё надо?! У меня огромное желание бросить всё, уехать в горное имение и сидеть там, пока вы грызёте друг другу глотки! Может так и сделать?

— Не сделаете — усмехнулась женщина — во — первых, слишком любите власть, вы уже попробовали её, вкусили сладости беспредельной власти, отказаться от неё уже не сможете. А ещё — я вам не дам этого сделать. Убью и вас, и ваши семьи — жену, детей, внуков — всех! Я хочу власти, и вы мне нужны, чтобы ей владеть! Всё понятно?! Вижу — понятно! Завтра в десять утра встречаемся здесь, вы должны предоставить ваши мысли о том, как взять Чёрный город. Ваши мысли. Свои у меня есть. И вот что — я подготовлю бумагу, что всё состояние Броган завещал мне, его дальней родственнице. Вы подпишете. Ведь всё равно у него нет близкой родни — кроме Санды, конечно, а она умерла. Вы подпишете указ. А вот это — план того, что уже настроил Нед. Кстати — сооружения серьёзные, хотя и не до конца готовые.

Женщина положила на стол сложенный вчетверо лист бумаги, «украшенный» подозрительными бурыми мазками, похожими на кровь, не прощаясь, вышла из зала, оставив бравых боевых генералов сидеть в прострации.

«Твари! У, твари какие! Грохнуть обоих! Ненавижу! Если бы вы не были мне нужны!

Поставить вокруг них охрану — если Нед придёт их убивать, он должен будет пройти через моих людей. И как только он убьёт хотя бы одного из них — Закон будет нарушен. И руки у меня развязаны. «Ибо сказано: если член Братства нападёт на другого члена Братства без решения Совета, он ставит себя Вне закона, и жертва имеет право защищаться, и безнаказанно убить нападавшего».

Приманка? Да, приманка, но… не совсем приманка. Они мне и правда ещё нужны. Приманкой перестанут быть тогда, когда я полностью возьму в руки исполнительную власть. И кстати — кто сказал, что убивать могут только Ширдуан? Поставить стрелков со стороны, армейских, или наёмников, с приказом стрелять только в голову, устроить ловушки, поставить магов, поставить защитные заклинания — какой бы ты ни был великий маг — не пройдёшь! Ведь я не просто маг, я Великий Атрок и знаю, как бороться с великими атроками. Жаль Бордонара — если будет возможность, нужно его сохранить. Впрочем — а зачем? Ведь он нужен мне только ради власти, а как мужчина… как мужчину — я предпочла бы Неда. Жаль, что придётся Неда убить»

Великий Атрок покинула здание Совета с чувством выполненного долга. Всё идёт как надо. Пока — как надо.

— Ты проснулась?

— С ума сошла! Как я могу проснуться, когда я вообще нахожусь во сне? Я сплю! Как я могу проснуться, и одновременно с тобой говорить?

— Почему и нет? У сна много уровней. Есть такой, в котором ты никогда не проснёшься.

— Это смерть…

— Ну да, смерть… но сон ведь? Вечный сон! Полетели, посмотрим мир? Мне хочется тебе чего-нибудь показать. Правда — тут ничего нет…

— Насмешила! Как ты мне покажешь то, чего нет?

— Ты будешь себе представлять, а я, вроде как, показывать. Давай?

— Мне кажется это скучным… давай — просто поговорим? О вас, о мире, обо мне?

— Давай… чего ещё делать-то. Спрашивай. Всё какое-то занятие.

— Почему никто из людей до сих пор не смог попасть в Межмирье? И что вообще такое — это Межмирье?

— Хмм… я давно здесь, очень давно. Думала над этим. То, что нам рассказал Наставник… в общем — мало рассказал. Почти ничего. Мы рождаемся уже с запасом знаний. Можем летать, можем есть, пить, ходить. Понимаем речь, и даже умеем читать — знаешь, что такое «читать»? Ага, знаешь. Ну — вот. А потом нас воспитывают Наставники. И взрослые. Драконы, так ты нас называешь? Ну а что — почему бы и нет… драконы, так драконы. Раньше мы назывались по — другому. Ну вот — что нам успели рассказать, то мы и знаем. Итак — Межмирье, это то место, куда уходят наши сны, то место, где обитают наши мечты, куда уходят наши души после смерти. Красиво, правда? Это я сама придумала! А на самом деле — никто не знает, что такое Межмирье. Наставник говорил что-то про мир, отличающийся от нашего на долю секунды. Вроде мир — и не мир. Мы должны были учить это года через три, не меньше. Вот. Поняла?

— Ничего не поняла. По — моему ты сама не знаешь, и только важно раздуваешь щёки! Между прочим, я в школе училась! И не дура!

— А что такое школа? И откуда ты знаешь, что училась? Ведь ты не помнишь, кто ты такая?

— Не помню… но помню, что училась в школе и у меня были два брата!

— Хмм… это уже интересно. А можешь их описать? Братьев? Они такие же, как ты? Как их имена? Чем они занимались?

— Дразнили меня… но я из всё равно люблю. Они хорошие. А как их имена… не помню. Знаешь, у меня такое ощущение, что я вот — вот чего-то вспомню, вот — вот, сейчас, ещё секунду! И тут же ощущение пропадает. И я печалюсь. Мне хочется плакать. Но плакать я не могу — ведь я же во сне!

— Ну… сон — это понятие растяжимое. Может и не сон! А хочешь, я покажу тебе сны людей?

— Как это — покажешь? Ты же сказала, что сюда не могут попадать люди? Что кроме драконов и демонов тут никого нет?

— Тут — да. Но я тебе покажу другое межмирье! Хочешь?

— Само собой, хочу! А что нужно сделать?

— Захотеть. Представить, что ты вышла из этого пузыря, и летишь. Представь, что у тебя крылья! Вот, вот — получается! А теперь — что пузыря нет! Что ты висишь в пространстве, в чистой пустоте! Собственно — крылья тебе не нужны. Тут летаешь усилием мысли.

— А за каким демоном ты потребовала, чтобы я отрастила эти самые крылья?

— Ну так… красиво же! Разве может быть красиво существо без крыльев? Ты посмотри, какая у меня красота! Они в точности, как настоящие!

— Я сейчас отращу клыки, как у тебя и тяпну тебя за это красивое крыло!

— А ты попробуй, догони! Давай — за мной! Быстрее! Ещеее быстрееее!

Чувство полёта! Жемчужный шар внизу переливается всеми цветами радуги, а звёзды на тёмном небе подмигивают, как старые знакомые. Чтобы лететь быстро — надо всего лишь захотеть.

Самое смешное, оказалось — можно было переместиться и одним желанием, как если бы ты вначале несёшься по скрученному в кольцо листу бумаги, а потом проколол в нём дырочку и переместился кратчайшим путём, мгновенно, через эту самую дырочку. Ну а как тогда быть с удовольствием от полёта? Если ты представишь себе свист воздуха, струи, обдувающие тема в небесах — их и получишь! Даже если обдувать тебя нечему…

— Вот, смотри! — дракончик повис перед чёрным Ничто, разделяющим Межмирье и то, что они сейчас перед собой видели — видишь, пузыри? Постарайся представить, что они приблизились, что ты можешь рассмотреть их содержимое! Видишь? Видишь, что там?

— Что это?

— Я думаю — это сны всех существ, которые живёт в обычном мире. Каждое существо создаёт себе свой мир. И этот мир здесь, в Ничто, появляется и живёт до тех пор, пока сущность видит сон. А потом — этот мир исчезает. Знаешь, мне иногда кажется, что мы сами живём в сне какого-то существа… может так и есть? Его сон рождает чудовищ — демонов, как ты их называешь. А другой сон — людей. Третий сон… не знаю. Много, много чего может создать спящий разум неведомого существа. Тут — скопление снов, потому мы их видим, и я полагаю, что это скопление снова здесь потому, что сны не могут быть далеко от своих создателей. И таких скоплений множество — видишь, в Ничто сверкают точки? Это сны других миров, неведомых. Только я ещё не научилась перемещаться к этим снам. Пока мы с тобой живём в одном сне, в Межмирье.

— Ты меня совсем запутала… Так что же — Межмирье — это сон? Тогда ЧЕЙ это сон?

— Может бога? Спящего бога? А может его домашнего зукра? Ты спрашиваешь такие вещи, о которых не может сказать никто. Ты о другом думай. Пытайся вспомнить, кто ты такая, откуда пришла. Так хочется узнать что-то новое…

— А мне хочется попасть туда, в сны! В чужие сны!

— Думаешь — мне не хочется? А ты попробуй, ткнись туда, ну! А! Вот! Отталкивает, да? То-то и оно! Сколько раз я не пробовала, столько и не получалось… Я бы только и делала, что путешествовала по этим мирам. Зачем мне мой сон? Он скучный!

— Сон разума рождает демонов… интересно было бы разбудить это существо, во сне которого мы летаем!

— Дурочка! Не будет сна, не будет и нас! Где нам тогда летать?! Хорошо хоть в этот сон пробились! Вообще-то я сплю в замке, вместе с моими братьями и сёстрами, не забыла? И похоже — ты где-то рядом спишь. Как и мы. Потому и оказалась рядом с нами. Со мной.

— Замок? Я помню какой-то замок… он пустой, в нём хозяйничают духи. Они приносят то, что ты хочешь, и если захочешь — покатают тебя на невидимых руках. Да — там есть комната, и в ней маленькие драконы, и яйца — да, точно — яйца! Большие такие…

— Из таких мы вылупляемся — хмыкнул дракончик — я помню, как вот этим когтем прорезала скорлупу. И лицо Наставника помню. И Наставника — дракона. Годы учёбы помню… а вот почему я стала спать — не помню. Кстати — многого не помню, да. Но я уже это говорила, правда? Давай подумаем, как нам добраться до чужих снов? Есть какие-то соображения? Впрочем — не спеши. У нас времени полно, всё равно чем-то нужно заняться… расскажи ещё — что ты видела в замке…

— Это ты сделал!

— Нет — ты!

— И чего? Так даже теплее!

— По — моему мне стало даже холоднее! Ты знаешь, никогда не думал, что действительность так отличается от того, что пишут в балладах.

— Чем же? Хотя я знаю ответ — сходить по — большому — приключение, да?

— Дааа… это кошмар какой-то! Я скачу, как лягушка, снизу у меня уже всё звенит, как колокольчики, ощущение, что я сейчас примёрзну! Я бы убил этих демоновых балладников, распевающих песни о том, как герои преодолевают препятствия и с песнями идут вперёд! Почему-то никто не рассказал о таких гадостях. А сколько мы уже не мылись? Неделю? От меня воняет, как от козла! А представляешь — девчонки как себя чувствуют? Бррр… интересно, как арды тут на севере вообще живут — завшиветь, раз плюнуть. Помыться-то негде! Нет возможности!

— Тссс… Неда разбудишь! Жалеешь, что пошёл с Недом?

— Хмм… да нет… так-то надо всё попробовать, чтобы было с чем сравнить. А ты, жалеешь?

— Не — а… будет о чём вспомнить. Так-то, если не считать некоторых моментов, вполне приемлемо. Жрать есть чего. Выпить тоже, спать — тоже есть где. Девчонки горячие, греют. Долго только идём, а?

— Долго. Снегу навалило — арды сказали, что они сами такого не ожидали. Я уж хотел предложить Неду повернуть назад, попробовать потом пойти, а как глянул в его глаза — и не стал ничего говорить. Обложит в три этажа, и всё. Есть он что-то вбил себе в голову — теперь это никто не выбьет!

— Это точно. Кстати — беспокоюсь насчёт жратвы. Скоро жрать-то будет нечего… я заметил, как арды с Недом шептались. Я заклинание сотворил, подслушал — говорят, еды осталось на три дня. А мы ведь ещё не дошли! Скорее всего — ничего у нас не получится. Придётся возвращаться. И дай боги — дойти живыми. Понимаешь?

— А чего молчишь-то? Вот ты скотина… я тебе брат, или не брат? Как тебе спину прикрывать — так брат, а как новости рассказать — молчишь?

— Да я хотел рассказать и уснул. Сейчас вот рассказываю, не гони волну! Как думаешь — вернёмся?

— А чего гадать-то? Без жратвы — куда мы пойдём?

— Эй, хватит шептаться! — проворчал Харалд — всех перебудили. Все вас уже полчаса слушают! Или вы нарочно? Ведь нарочно, не иначе! Впрочем — оно и к лучшему. Нед, так что будем делать? Домой пойдём? То есть — в город вернёмся?

— Продовольствие на исходе — мрачно сказал Нед, потягиваясь во тьме снежной пещеры — и корм лошадям — тоже. Другого выхода у нас нет нет. Вернёмся, побудем в городе, пока закончатся метели, и снова в поход. Если, конечно, нет какого-то способа добыть необходимое. Зигар, Агор — что скажете?

— Я уже говорил — нужно было поворачивать ещё дня два назад — мрачно ответил Зигар — но ты конор, тебе виднее. Скажешь — мы все здесь останемся, под снегом. Если сейчас повернуть, дойти будет трудно. Придётся забить одну из лошадей. Мы-то прокормимся, а вот они… Груз перераспределим на остальных лошадей. Другого выхода нет, если только…

— Если только? — заинтересовался Харалд — ну, что? Есть ещё какой-то выход?

— Я вчера определился на местности — хмыкнул Агор — мы в районе Клыка Дракона. Это скала такая на берегу моря, торчит одна, как клык. Так вот — в полудне пути от нас — селение бесклановых. Мы могли бы отсидеться там. Если, конечно, они нас примут. И если захотят иметь с нами дело. Я бы лучше повернул назад, не связывался с этими бездомными! Себя не уважать — иметь с ними дело! Вот так вот! Не хочу с ними иметь дело. И вам не советую.

— Так. Интересно. А пояснить? Честно сказать — я не очень сведущ в том, кто такие бесклановые, и почему они живут вместе. Это клан такой, что ли?

— Нет, конор — это бесклановые — буркнул Агор — то есть те, кого кланы не захотели видеть в своих рядах. Бездомные, в общем. Кто-то в бегах, кто-то не желает выполнять законы клана, а другой клан его не принял. Как бы это лучше пояснить… сброд всякий, в общем. Живут сами по себе, законы у них какие-то есть — законы того селения, где они живут — но законам кланов не подчиняются, их голоса не учитываются на Сборах. Среди них есть и потомки рабов — замарских, и даже чёрных. Кого только нет…

— Стоп! Что получается — клана нет, но клан есть? — хмыкнул Нед — фактически, ведь есть? Я имею в виду — каждое селение бесклановых суть клан? Со своими законами, своими конорами?

— Нет! — хором выкрикнули все арды и ардки, и в темноте снежной пещерки раздался дружный смех.

— Нет, не клан. С чем мы сравнить… город. Свой глава, да. Свои законы. Но не клан. Клан — это большое, это честь, это… это… всё! А бесклановые — они никому не подчиняются, они как звери!

— Интересно. Очень интересно. А каковы их отношения с кланами? Как кланы терпят существование? И с какой стати? Если там скрывающиеся преступники и всякая пакость? Если все их так ненавидят?

— А кому надо связываться с бесклановыми? Ну — уйдут они в тундру, и всё. Гоняйся потом за ними. Ну да — можно разорить селение. Но ведь бесклановые не будут спокойно смотреть, как их дома грабят, они люди отчаянные. Да и кроме того — что у них брать? Живут бесклановые грабежом, потом всё спускают в городе, пропивают, прогуливают.

— Хрень какая-то… я не понимаю! Это нелогично, вы что, не понимаете? Бродячие шайки, которые никому не подчиняются, и никто не попытался прибрать их к рукам? И даже — не бродячие… не удивлюсь, если главы селений бесклановых поддерживают между собой связь! Кстати сказать — разве другие арды не живут грабежом? Чем бесклановые отличаются от клановых? Стоп! А если кланам выгодно, что у них есть такие бесклановые? Бывает такое, чтобы кланы набирают себе наёмников из бесклановых?

— Не слышал о таком. Если только тайно…

— А что — нанять бесклановых, не трогая своих! Направить их на тех, кто не угоден — в том числе и на сокланников, оставшись в стороне. Или на тех, кто не желает войти в клан. Третья сила? Мда.

— Ты с кем сейчас говорил? — хихикнул Магар — ты лучше скажи — потащимся назад, или пойдём к этим дикарям?

— К дикарям! — решительно заявил Нед — будем отсиживаться там.

— Тогда готовьтесь к походу — хмуро сказал Агор, и расстегнув застёжки спального мешка, кряхтя вылез наружу, касаясь головой заваленного снегом навеса — сейчас прокопаем в снегу дыру, сходим до ветру — парни так это всё расписали, что я еле терпел! Попьём кипятка — эй, девки, подъём! Пора готовить! Лошадок покормим, ну и… двинемся, навстречу неприятностям.

— Ой, пар валит от меня! — Магар нагнулся сбрасывая ледышки с покрытого инеем платка, закрывающего лицо — сдохну я! Это просто невозможно! Я за эту неделю похудел в два раза!

— Зато стал стройнее, красивее! — хмыкнула Хелда — шагай, шагай! Ты же по следам идёшь, чего плачешь-то? Агору труднее приходится, по целине!

— Всё равно тяжко! И ветер не кончается! Тут что, всегда так дует?

— Нет. Это мы такие удачливые — покачала головой девушка — такие метели за всю зиму бывают раза два — три, и надо же было нам так угадать! Не повезло. Мы бы уже вернулись, если бы всё было нормально.

— Бы, да бы! — огрызнулся Магар — ещё не факт! Интересно, как в таких условиях выживают драконы?! Тут вообще ничего не может выжить! Откуда столько снега в этом забытом богами месте?!

— Море рядом — пояснил Нед — вода испаряется, напитывает небеса, а потом замерзает и падает вниз снегом. А вот насчёт ветра, это да — что-то мы очень везучие. Или я? Меня как будто останавливает, не даёт идти вперёд! Гадство какое-то! Агор, далеко ещё?

— А вон, видишь, дымок? Ну вон там, на горизонте?

— Да ни демона тут не рассмотришь, метёт всё! Как ты можешь в такой мутной хрени вообще находить дорогу?! Колдовство какое-то!

— Хе хе… что есть, то есть — мой отец и я всегда славились способностью находить нужное направление. Что в море, что в тундре — без разницы. Это передаётся по наследству, на знаю, откуда что взялось. Но я знаю, что идти нужно именно туда, а не в другом направлении. Честно сказать — я тоже не вижу никакого дыма, это я так… пошутил. Но если мы в течение двух часов не найдём селение — придётся снова ночевать в поле — лошади устали. Снег по грудь лошадям, и даже если он рыхлый — больше четырёх часов подряд они идти не могут. Тем более — после недели такого похода. Вот же угораздило нас, а?

— Не сыпь соль на рану — буркнул Нед — я всё больше убеждаюсь, что затея с зимним походом была просто дурацкой! Лучше бы летом, на корабле! Уж как-нибудь отбились бы от пиратов. Хотелось побыстрее, и вот результат!

— Что у тебя не отнимешь, конор — умеешь ты признавать ошибки — хмыкнул ард — а это для властителя большое дело. Не все, совсем не все властители могут вслух признаться…

— Стой! — перебил Нед, и ард послушно замер на месте, неосознанно схватившись за топорище на поясе — я что-то чувствую!

— Что?! Люди? — настороженно оглянулся ард — лошади волнуются!

— Что-то впереди. Стойте на месте, я проверю!

— Нед, я с тобой! — всполошился Харалд — что ты чувствуешь?

— Зло. Ожидание. Голод. Ярость. Он нас чует! Он знает, что мы рядом! Агор, какой зверь может сидеть под снегом в тундре? Это зверь! Стоп! Он не один! Стая! Стая! Они чуть дальше и ждут сигнала!

— Сирвалы! — ард яростно взмахнул рукой и скомандовал — в круг! В круг, скорее! Сейчас будет атака! Держитесь! О боги, дай нам удачи!

Арды выхватили мечи и топоры, а маги встали друг рядом с другом, — Игар положил руки на плечи Магару и так они замерли, оглядывая тундру, в которой крутились снежные вихри.

Внезапно, снежные сугробы по курсу каравана взметнулись вверх, будто из них ударили фонтаны, и на людей помчались существа, размером с небольшую лошадь. Их было пятеро — средоточий злобы, ярости и голода. Последнее, что подумал Нед — «Хорошо бы сейчас армейские копья и щиты!»

Огненные шары, пущенные Магаром, выбили крайнего — здоровенного самца, с чёрным пятном на груди — он вспыхнул, как факел и завыл от боли, корчась на снегу и кусая себя за бок, будто пытаясь избавить от огненного зверя — шара, прогрызающего его внутренности. Двух других успел срезать Нед — его шары отбросили нападавших назад, и следующая серия превратила их в обугленные статуи зверей на шипящем снегу.

Две оставшихся в живых твари взметнулись вверх, и обрушились на лошадей, мгновенно располосовав трёх несчастных кобыл, жалобно заржавших и оросивших сухой снег струями горячей крови. В стороны полетели клочья спальных мешков, пологов — теперь волей — неволей путешественникам придётся идти в гости к неклановым — ночёвка в поле сделалась проблематичной.

Вырвав из ещё живых лошадей огромные куски мяса торчащими из пасти кинжалоподобными зубами, твари бросились в пургу, намереваясь уйти от возмездия, а возможно — приготовиться к новой атаке. Нед и Магар не дали этого сделать — выстрелы огнешарами спалили снежных грабителей, будто сухой хворост.

Люди замерли, боясь поверить, что всё закончилось. Они ждали новой атаки, но её не было. Нед прощупал пространство вокруг — чисто, никаких эмоций, никаких спрятавшихся агрессоров.

— Всё! Закончилось! — хрипло сказал Нед — больше никого! Кто это вообще был-то?

— Сирвалы! Белая смерть! Все целы? Не может быть! Чтобы выдержать нападение стаи сирвалов, и не было убитых и раненых?! Чудо! Конор — ты великий колдун, честное слово! И вы, парни, молодцы! Вообще-то я ожидал, что нас станет в три раза меньше… никто не остаётся цел после нападения сирвалов!

— Да что за сирвалы-то?! — раздражённо переспросил Харалд — что за твари?!

— Звери. Живут в тундре. Зимой ищут поживу, прячутся под снегом. Охотятся стаями. Ну что ещё… как размножаются, где живут — неизвестно. Если зачуют караван — жди беды. Вообще-то редкий зверь. Они живут в основном на островах — там еды больше, тюлени, моржи. А сюда приходят по льду, в большие морозы. Шкура очень ценится — жаль, что они сгорели, мы бы за них получили много денег. Впрочем — клыки тоже ценятся. Я сейчас выбью у них клыки — за них можно будет получить и ночлег, и еду. А вы пока соберите барахло — всё, что уцелело! Освежуем лошадей — мяса возьмём, сколько унесём. Остальное бросим — потом можно будет сходить, подобрать. Всё-таки боги нам благоволят, соклановцы! Сегодня Смерть приходила, но промахнулась!

— Чуете, запах дыма? — ард сдёрнул повязку и как зверь, поводил носом из стороны в сторону, широко раздувая ноздри — тут! Вон там! Я бывал тут, в юности. Хотелось посмотреть, что за бесклановые, мир повидать, вот и пустился в глупые поездки с двумя приятелями. Они здесь и остались…

— Что, их убили? — глухо, из-под затянутой инеем повязки спросил Харалд.

— Ну… в общем — да. Один остался лежать в чужой земле — в набеге, другой был убит в поединке из-за женщины. А я потом опомнился, вспомнил о чести и вернулся в клан. Вот так.

— Хмм… что-то вроде вольницы для молодых? — пробормотал Нед себе под нос — хочешь покуролесить, иди к бесклановым? Забавно.

— Да, можно назвать и так — услышал его ард — кстати, в отличие от клановым, там больше мужчин, чем женщин. Женщины неохотно идут за приключениями к бесклановым. И ещё — женщины там совсем не в таком положении, как у нас, клановых. Они там примерно в том статусе, как в Замаре. Не зря же в бесклановых много потомков рабов. Ладно, всё. Ищем вход в селение — там должен быть столб с черепом. Вон, вон он! Видите? Дорожки занесло — в такую погоду все сидят в землянках, кому охота сопли морозить? Набега в такую погоду ждать не надо — какой дурак сунется сейчас в тундру? Хмм… мда, кроме нас. В общем — сидят щас по домам. Глохчут брагу, да развлекаются.

— Чем? Драками и пьянством?

— И этим тоже. Слушают балладистов, спят, едят. Зимой развлечений немного… нам надо найти главу селения. У него самый большой дом в центре — само собой, самый большой. Вот туда и отправимся.

— Как нам себя вести? Кем себя представим?

— Кем? Да тем, кто есть — идём посмотреть драконов, попали в метель. Мы не с набегом идём, просто путешественники, потому, надеюсь, они не встретят нас копьями…

— И я надеюсь. Не хотелось бы снова воевать.

Стены у селения не было. Никаких укреплений. Ряды землянок, по крышу вкопанных в землю и теперь представляющих собой сугробы, из которых шёл дым, разбрасываемый колючими лапами метели.

Нед прикинул, куда поставить лошадей, но так и не увидел ни конюшни, ни какого-то загона. Как будто услышав его мысли, ард пояснил:

— Конюшня тоже под землёй. Тут всё закопано в землю. Тепло берегут. Сам видишь — с теплом хреновато, нужно беречь. Щас всё найдём, не переживай, конор! Эй, ребята, стойте пока тут! Я с конором к главе! Укройтесь за лошадями — скоро будем в тепле! Потерпите! Пошли, конор…

Нед зашагал по еле заметной тропинке, глядя в широкую спину бородача и в очередной раз подумал о том, что без этих двух угрюмых мужчин это путешествие закончилось бы ничем. Арды знали, где заночевать, как выкопать в снегу подобие землянки, в которой всем будет тепло и уютно, как укрыть от ветра лошадей. Знали всё, что нужно человеку, чтобы выжить в этих, совершенно нечеловеческих условиях. Их не смущал ни холод, ни отсутствие малейших удобств. Видно было, что арды могут жить так годами, десятилетиями, не испытывая ни малейшего неудобства. Девушки — ардки мало чем уступали мужчинам ардам — за всё время путешествия Нед не услышал от них ни слова жалобы. И это притом, что они уже привыкли жить с комфортом в гостеприимном, тёплом Замаре. Впрочем — все спутники Неда показали себя достойно. Даже близнецы, которые хоть и ругались, стонали и ворчали, но исправно шли вперёд и даже умудрялись хулиганить, время от времени стараясь попасть плевком в затылок друг друга — плевок на лету замерзал, и в голову попадала ледышка, летящая как камень из пращи. Близнецы утверждали, что таким способом они осваивают новый способ единоборства — если умело плеваться, можно ледышкой выбить глаз противнику и лишить его способности сопротивляться.

Нед не протестовал против их шалостей — чтобы не делали, лишь бы не ныли. Нытья он не переносил категорически и приходил от него в ярость. Его характер с некоторых пор стал гораздо более взрывным, а преодолеваемые трудности не прибавляли спокойствия душе Неда. Он на самом деле терзался мыслью — правильно ли поступил, отправившись в это путешествие. Всё-таки нужно было дождаться лета… наверное.

Толстая деревянная дверь открывалась внутрь дома — ну это и понятно, если завалит вход, а дверь открывается наружу — как выбираться на белый свет? Судя по следам, из дома сегодня выходили, но следы были уже прочно заметены метелью. Похоже, что обитатели дома не очень-то торопятся подышать свежим воздухом — подумалось Неду.

Агор толкнул дверь — массивный деревянный щит, окованный железом, даже не вздрогнул от толчка крепыша. Тогда ард несколько раз сильно ударил в дверь ногой, крепко выматерившись и буркнув что-то вроде «Заснули, животные!» Тогда, минуты через две, дверь внезапно открылась, выпустив наружу струю тёплого, пахнущего псиной, хлебом и горелым маслом воздуха. В узком дверном проёме показалась физиономия, украшенная густой бородой и уродливым шрамом через всё лицо, сделавшим физиономию владельца «украшения» подозрительно — злобным, страшным, как у демона из сказок. Впрочем — и без шрама человек явно не отличался добрым и покладистым нравом, его бесцветные глаза из запавших глазниц смотрели с прищуром, как в прицел арбалета. Окинув взором Агора, Неда, улицу со стоящими на ней путешественниками, человек утробно рыкнул:

— Чего надо?! Кто такие? Пошли вон отсюда, пока брюхо не пропорол!

— Эй, Шрам, не узнаёшь? — хмыкнул Агор — смотрю, ты как всегда добр и весел!

— Это кто тут вякнул? Дуб? Ты? Чего припёрся? Ты же вроде снова вернулся в свой сраный клан!

— Но — но, потише насчёт клана! — нахмурился Агор — и вообще, я сейчас в другом клане! Вот мой конор! И хватит дурака изображать! Мы хотим поговорить с главой! Где твой братец, спит, что ли?

— Среди дня? — ночи хватит, спать-то! — буркнул Шрам — заходи, коль припёрся! Нахлебничать, что ли? Со жратвой в этом году не шибко хорошо, а ты сам припёрся, да ещё нахлебников притащил!

Тёмный зев подземного дома принял двух путешественников, как если бы их проглотила огромная морская рыба. Внутри этой «рыбы» царил полумрак, и поначалу, после улицы, разглядеть нутро дома было трудно — мелькали какие-то огоньки, по всей видимости язычки огня масляных фонарей, или скорее — жировых, потому что стоял запах горелого рыбьего жира. По деревянным лавкам возле стен сидели люди, они сидели и возле огромного стола посреди дома, над которым тоже висели фонари. Под ногами бегали собаки, мокрыми холодными носами тыкавшиеся в руки вошедших, на удивление мирно восприняв появление чужаков.

Главным объектом в этом доме была печь — огромная, длинная, с вделанными в неё котлами и чугунными плитами. От неё дышало жаром, и люди вокруг были по пояс обнажены — кроме женщин, замотавших грудь в тонкую ткань, обрисовывающую формы. Мужчины — крепкие, массивные, поросшие шерстью, как звери — ели, пили, теряя капли на лоснящуюся от жары грудь и громко смеялись, от избытка чувств стуча по столу толстыми, покрытыми шрамами руками.

— Эй, Лапа — гляди, кто к нам пришёл! — рявкнул Шрам, перекрывая гул голосов, и смех сразу же затих, а глаза сидящих за столом обратились к вошедшим — Дуб нас посетил! Да не один! Припёр с собой каких-то нахлебников! Говорит — это конор его!

— Конор?! — рыкнул сидящий во главе стола мужчина с седой бородой и могучими, узловатыми ручищами, будто сделанными из корня старого дерева — что за конор? Откуда здесь конор?! Ну-ка, посмотрим, что это за конор такой… добавьте огня!

Мужчина легко, несмотря на массивность и возраст, встал с места, двигаясь ловко, как призовой боец, и подойдя к Неду, сунул фонарь к его лицу, впиваясь в черты гостя тёмными, колючими глазами.

— Ни хрена себе! Это что такое?! Свей?! Каким судьбами?! Зря ты сюда пришёл, Свей. Здесь тебе не рады. От души тебе скажу — ты отсюда не уйдёшь, обещаю! Слишком много парней здесь тебя «любят». Но ты смелый! Прийти сюда, зная, что оставишь тут свою башку?! Я бы так не смог! Что, обложил селение? Парни, проверьте! А ты стой, и не шевелись! Одно движение, и в тебе будет торчать стрела!

— Лапа, это не Свей! — прогудел Агор — ты что, не слышал, Свей убит! И убил его этот человек, наш конор, Нед Чёрный! Вы что тут, совсем от мира оторвались, ничего не знаете?!

— Ты кому мозги крутишь, Дуб?! Какой Нед?

— Это ты крутишь, Лапа! А я ничего не кручу! — рявкнул Агор — спроси у своих, тех, кто ездил в город последний месяц! Вся Ардия знает — Свея давно нет в живых! Хватит изображать дурачка!

— Эй, Кит, что там в городе говорят — что, правда Свея убили? Или врут?

— Ну я же тебе рассказывал, Лапа! — мужчина у стола вытер губы кулаком и встал, отставив глиняную кружку — точно, убили! Битва была, теперь они между собой грызутся за место конора. Вернее — грызлись, до весны затихли. До весны — какая грызня? Надо жрать, пить, спать, баб валять — на холоде какое удовольствие грызться?

— Дааа?! А я забыл! — хитро сверкнул глазами Лапа — может ты мне плохо рассказал, что я забыл? Ладно, поверю тебе Дуб! И чего ты вернулся? Ты же сказал, что тебе честь дороже, и что пора семью заводить, а не болтаться по тундре, как стая плешивых волков! Так зачем ты теперь к плешивым волкам вернулся? Или выперли тебя соклановцы? И зачем ты привёл этого «конора»? Конора чего?! Какого клана?

— Что-то меня всё это уже раздражает — тихо, под нос, сказал Нед — может подсадить ему демона, чтобы немножко покорчился на полу? Или башку снести?

— Не надо — быстро, тихо проговорил Агор — попробуем пока договориться без драки. Лапа, нам нужна помощь. Нужно отсидеться, пока не кончится метель, нужен корм для лошадей. Потом мы уйдём. За корм и постой заплатим. Нас десять человек и семь лошадей. Люди мёрзнут на улице, сам знаешь, какой там холод, так что давай поскорее решим проблему.

— А какая проблема? — ухмыльнулся Лапа — я сейчас соображаю — то ли вас сразу прибить, то ли немного погодя! Бабы у вас есть? Могу обменять постой на баб! Нам свеженьких нужно, эти старые, поросшие мхом брёвна надоели!

Нед шепнул несколько слов, и демон первого круга незаметной тёмной точкой рванулся к Лапе, исчезнув в его внутренностях. Лапа ничего не почувствовал — ну, может кольнуло в животе — так то бывает и от переедания! Он продолжал что-то говорить, что-то требовать, развлекаться — стало видно, что он тяжко пьян. Настолько, что обычный человек давно бы свалился и уснул, проспав сутки в беспамятстве. Этот же стоял, говорил, но большая часть мозга у него работала только на поддержание равновесия, на другие мысли почти ничего не осталось. Минуты через три Глава почувствовал боль. Ему показалось, что в живот будто воткнули кол — Лапа пошатнулся, побледнел, сел на скамью и замолчав, махнул рукой кому-то в углу:

— Эй, ты, лекарь — сюда! Сюда иди! Лечи! В животе заболело!

Со скамьи поднялся худой человек, непохожий на здешних ардов. Нед присмотрелся, и с удивлением поднял брови — он, не он? Сомнения развеял Агор:

— ТЫ?! Поганый лекаришка! Жаль, не поймали тебя, когда ты привёл Свея! Тварь! Жаль, не нашли! Но это можно ещё исправить! — ард шагнул вперёд, потянув из петли на поясе топор, но был остановлен рыком Лапы:

— Не трогать! Мой лекарь! Иди, лечи! Ты, Дуб, что-то слишком разошёлся! Откуда ты знаешь этого лекаря?

— Он в нашем роду жил. Привёл врага в наш дом — сумрачно пояснил Агор — предатель это. Заслуживает смерти.

— Я не знаю ещё — чего вы заслуживаете — фыркнул Лапа — вот сейчас полечусь, и решу — может вас голыми на мороз выкинуть! Или бошки отрезать. Стой, и не суетись — ты тут никто!

— Когда отрежешь им головы — дай мне, я из них чаши сделаю — многообещающе кивнул лекарь, лицо которого нервно перекосилось — проклятые замарцы! Этот вот — он замарец! Его нужно убить!

— Чаши — это конечно, хорошо — задумчиво сказал Лапа — только и тут замарцы есть. И потомки замарцев. Так что потише языком, а то ведь выйдешь до ветру, а кто-нибудь тебе нож в спину воткнёт. Это тебе не в клане языком трепать, тут надо быть потише. Ну что ты мешкаешь — лечи! У меня кишки от боли сводит!

— Лечу — растерянно пожал плечами маг — только не получается. Что, так и болит?

— Болит! — поморщился глава селения — просто выворачивает! Что за хрень такая?!

— Ну так что, Лапа, примешь нас? — спокойно осведомился Нед, переглянувшись с Агором — продашь корму для лошадей? Позволишь пожить несколько дней?

— Да не до тебя теперь! — натужно рявкнул глава, хватаясь за живот и выпучивая глаза — подыхаю! Лекарь хренов! Если сейчас не вылечишь — башку оторву!

— Да не могу! — покраснел лекарь, нервно дёргая глазом — не получается!

— Толку тогда от тебя! — захрипел Лапа, опускаясь на руки соратников, обступивших его с двух сторон — положите меня на лежанку!

— Я могу помочь — повысил голос Нед — могу вылечить. Надо?

— Что хочешь за это? — угрюмо спросил Шрам — хотя и так знаю. Лапа, позволишь ему лечить? Он хочет, чтобы выполнили его просьбу. Согласишься? Или может наш лекаришка что-то сделает?

— Пошёл он…. наш лекарь! Можешь — лечи, замарец! Обещаю — будете жить у нас столько дней, сколько надо, чтобы переждать бурю. Корм — продам. Пущу в дом пожить и поставлю лошадей. Если вылечишь. Не вылечишь — убейте их всех. До одного! Нет — баб оставите, бабы всегда нужны.

— Может у них нет баб? — угрюмо переспроси Шрам.

— Есть. Они всегда с собой баб таскают! Они же под бабами живут, ублюдки! Лечи, всё сделаю, чего стоишь?! Охх… умираю! — Лапа задёргался в болезненной судороге и Нед поспешил подойти — эдак ард и вправду мог помереть, а им сейчас это никак не нужно.

— Это что за камни? — Нед с сомнением пошевелил серые пластины, наваленные возле печи — что, это горит?

— Ещё как горит, видишь же — хмыкнул Агор — сейчас нагреем воду, наварим конины, похлёбку — ммм! Вкусно! Здорово вышло с Лапой! Только не говори ему, что это ты наслал на него демона! Хотя, знаешь — он может оценить «шутку». Ты не смотри на его звероподобный вид, он совсем не дурак. И посмеяться может. Только вот смех у него бывает на — особицу. Не смешной для окружающих. Смертельный. С придурью мужик, да. Что, замёрзли, ребята? Грейтесь… сейчас печь как следует разогреется, жарко будет, разденемся. Главное — лошадей пристроили, сами спрятались — теперь не страшно. Я вот что предлагаю — пару клыков Лапе подарить, в знак уважения и за постой, а остальные — отдать за корм лошадям и еду. Эй, ну что вы застыли? Давайте, давайте готовить еду, застилать лежанки, подметите — не ходить же по костям и остальному мусору! Здешний люд к чистоте относится без восторга, не то что чистюли в Замаре.

Дверь в дом распахнулась, и ввалился Шрам, с неудовольствием глядя по сторонам. Заметив Неда, подошёл, и откашлявшись, сообщил:

— Лапа зовёт. Хочет с тобой поговорить. И с Дубом. Сейчас можешь прийти?

— Нуу… сейчас подойду. Надолго? А то мне хотелось бы помыться. Да и отдохнуть тоже не мешало.

— Как получится — пожал плечами Шрам — нужно посидеть, выпить с парнями, с Головой, оказать уважение. Или ты не уважаешь нашего Голову? Считаешь, что тебе ниже твоего достоинства посидеть с Головой за пиршественным столом? Съесть с ним кусок мяса?

— Нет, не ниже достоинства — вздохнул Нед — хорошо, я сейчас приду. Мы придём. Агор ещё нужен? То есть — Дуб?

— Ну да… можешь взять с собой и какую-нибудь из твоих женщин, если хочешь. Голова тогда посадит за стол свою жену. Она хочет поговорить с вашими бабами, посплетничать.

— А может тогда ваших женщин сюда пришлём? — усмехнулся Нед — поговорят, посплетничают, заодно помогут нашим убраться в доме. Воды надо натаскать — помыться, то есть снега — воды-то тут нет.

— Хорошо. Так и сделаем — кивнул Шрам — я скажу Лапе. Я пошёл, ждём вас.

Ард вышел, оставив за собой облако морозного пара и запах рыбьего жира, а Нед остался стоять, раздумывая о том, что предстоит рассказать Лапе. И стоит ли рассказывать то, ради чего они отправились в морозную тундру.

Нед оглянулся на своих спутников, они стояли в ожидании приказа. Он пожал плечами и коротко сказал:

— Мы с Агором уходим, вы остаётесь. Поговорите с женщинами — уверен, они очень много знают. Могут что-нибудь подсказать по нашему делу. И попросите у них какие-нибудь корыта! Помыться хочется, а придётся тащиться на пир. И чего нельзя это сделать завтра?

— Нельзя — серьёзно кивнул Агор — Голова, есть Голова. Он здесь конор. А мы гости. Если он приглашает — надо идти.

— Ну что же — пойдём, я что, против, что ли? — вздохнул Нед и запахнул меховую куртку — возьми клыки этих тварей, будем торговаться…

— А ты хорошо держишься! Ты выпил не меньше меня, а сидишь, как столб! — проревел Лапа, наклонившись к уху Неда и перекрывая завывания балладера, бренчащего на ужасно громком музыкальном инструменте. Кроме того, все, кто сидел за столом в такт музыканту стучали кулаками, потому расслышать Главу было проблематично. Однако зычный голос арда, а тем более, то обстоятельство, что он уткнулся мокрыми усами в ухо Неда способствовали слышимости. У Неда даже мурашки пошли по коже, а ухо на короткое время оглохло, не выдержав рыка ардского предводителя.

Уже два часа они беспробудно пили какую-то мутную дрянь, и если бы не способность Неда восстанавливаться не только от ран, но и после отравления, лежать ему на столе, как Агору, удобно устроившемуся на недоеденной лопатке неизвестного зверя — скорее всего тюленя.

Нед, глядя на своего спутника, завидовал его безмятежному сну и ужасно хотел бы сейчас завалиться на лежанку и уйти из этого мира часов на десять, самое меньшее. Но, увы — ускользнуть от гостеприимного хозяина не было никакой возможности. После всего выпитого у того проснулось неистребимое желание поболтать обо всём, что его интересовало, интересовало же его всё на свете… А особенно — то, что у Неда случилось со Свеем, кто он такой и откуда взялся, что происходит в Замаре и так далее. Его интересовало всё, и в подробностях, так что до цели Недова путешествия они добрались только через два часа возлияний, жрачки и пустопорожних разговоров. Нед рассказывал, конечно, не всё, многое умалчивая, но и того, что он выложил Лапе хватило, чтобы тот восхищённо качал головой и в восторге стучал кулаком по столу, требуя всё новых подробностей.

Нед его понимал — в замкнутом мирке людей, занятых выживанием, а сейчас — вынужденным бездельем, путешественники явились кладом информации и единственным развлечением, скрашивающим тусклые дни жителей селения, ведь каждый из этих дней похож на предыдущий, на последующий, на все дни этой длинной, тягучей зимы. Одни и те же лица, одни и те же события — ничего не меняется, ничего не случается, а весна так далеко, что кажется забытым сном, нереальным, как красивая мечта.

— Так значит на вас напала стая сирвалов?! И вы их уложили?! Молодцы! Завтра пошлю людей — пусть соберут мясо! Чего пропадать лошадям? Кстати — сирвалов тоже можно есть! Я тебе потом покажу — мясо сирвала, если его вымочить с травой сотрак, будет вкусным — язык откусишь! Понял, замарец?! Оооо! Я знаю толк в мясе! И в браге — тоже! Как тебе эта брага? Мы добавляем в неё грибы, которые растут в тундре весной у Клыка Дракона — сушим вначале, конечно, но результат очень, очень хорош! Так что ты там говорил насчёт драконов? Я так и не понял — вы что, всерьёз собирались идти на остров, в драконье гнездо?

— Серьёзно. Ты можешь что-то рассказать об этом гнезде? Там правда есть драконы?

— Ты скажи — только честно — зачем тебе драконы? Я слышал когда-то, что они вроде как золотишко собирают, только ты не верь! Дерьмо это всё! Ха ха — точно — дерьмо! Там дыра в горе, и в ней одно дерьмо! Они гадят и гадят, гадят и гадят, гадят и гадят… тьфу! Воняет — как от ящерицы! Гадость такая! А говны знаешь какие? С нас ростом! Хо — хо — хо! С нас ростом! Лежат — и с нас ростом, говны-то! Хо — хо — хо! Если бы я мог такие говны…

— Слушай, Лапа — Нед срочно прервал яркие воспоминания арда, некогда потрясённого видом драконьего дерьма — драконы живы?! Они есть? Только без вранья — есть драконы, или их нет?!

— Хмм… — озадачился ард — ты знаешь, давно не видал. Может ночью летают? Они вообще-то ночью любят летать! Днём не любят! Днём — они спят! Точно, точно — днём спят! Ночной охотник! Я молодой ещё был, когда в эту пещеру попал — тоже был, как ты — поживлюсь, думаю, наберу золотишка, богатый стану. Корабль заведу, свою дружину, и на промысел в Замар! Баб себе наберу молодых, красивых, рабов — чтобы таскали меня в кресле, а я на них плевал! Дом построю — настоящий, с деревянным полом, с ванной! Как в Замаре! Ну и… шиш! Говны одни! Здоровые такие! Ух, здоровые! Да эта пакость ещё — шипит, плюётся, бегает, как лошадь! Когти — во! Здоровенные! А сама — в три роста человеческих высотой! А может и выше! Плюнула огнём, тварь — еле ушёл. А со мной два братка были, из моей шайки, так их спалило на месте, как кусок мяса! Вот, глянь! — ард достал из-под стола босую ногу и задрав её, положил грязной пяткой прямо на столешницу — глянь, глянь — вот! Видишь? Видишь, что тварь сделала?

На ноге арда виднелся след сильного ожога, поднимавшийся от ступни до колена, и вероятно — выше, под штанину. Лапа закатал её только до колена, и не было видно, обожжено бедро, или нет. Скорее всего — обожжено, потому что шрам не заканчивался на видимом пространстве.

— Видал? Это дракон! Тварь эдакая! Если бы я был не таким шустряком — так бы и остался в пещере, на корм гаду!

— А он что, людей ест? — поинтересовался Нед, пытаясь сосредоточить мысли, расплывающиеся в хмельном угаре.

— Нет — он их трахает! — заржал Лапа — что он ещё с ними может делать-то?! Не будь дураком!

— Постой. Дракон, получается — один? Или есть ещё драконы?

— Вроде один — пожал плечами ард, наблюдая, как на открытом пространстве схватились бороться два мужчины, подбадриваемые радостными воплями собутыльников — да чтоб он сдох! Больше моржей и тюленей останется! Он же, тварь, повадился выхватывать их у нас из-под носа! Только мы к лежбищу подкрадёмся, а гад сверху — рраз! И нет моржа! А остальные разбегаются!

— И часто он так? Ну это — ррраз!

— Да нет — подумав, сказал ард — но раза два было, точно. Года два назад разок… и… в юности тоже видел. Так что, Нед, насчёт золотишка ты пролетел… как дракон на лежбищем! Хе — хе — хе! Нет там ничего! Кроме смерти и дерьма! Здоровые говны, да! Ох, здоровые! Видел я…

— А убить не пробовали? — перебил Нед — дракона этого самого? Взять копья, и воткнуть ему в брюхо! Неужели не нашлось смельчаков?

— Ну почему… смельчаки находились. Только потом их не находили! Хе — хе — хе! Ты что думаешь, это кит с мягким брюхом? Или тюлень? У него чешуя почище брони! Я ведь успел топором его врезать — ты думаешь чего он за мной галопом скакал? Я по брюху ему врезал топором так, что и броня бы не выдержала! А ему всё похрену! Только разозлил! Топор от него отскочил и чуть башку мне не снёс! Но как я бежал — знаешь, никогда в жизни так не бегал ни до, ни после того. Сирвалы не сравнятся по скорости — я бы мог обогнать их в ту минуту как детей!

— А магов привлекать не пробовали? Ну — чтобы убить чудовище?

— А зачем? Ну, на кой нам с ним бороться? Ну да — попрёт он у нас моржа… раз в два года. И что? Да и где у нас маги? Этот недоделанный, что ли? Ты смеёшься? У бесклановых — маги? Хрен с ним, летает ящерица, и пусть летает. Если не сдохла уже… ты наливай, наливай! Чего кружка пустая?! Веселись! Ты крепкий парень, это хорошо! Будет с кем выпить долгими вечерами!

В «свой» дом Нед шёл качаясь, даже демону было трудно переварить такое количество выпитого. Тем более, что под конец пира Лапа приказал подать что-то особо огнедышащее, шибающее запахом птичьего дерьма. Глава многообещающе подмигивал, наливая это пойло в кружку своему гостю, и Нед скоро понял почему, когда его ноги отказались держать многострадальное тело, а перед глазами поплыли красные круги. Как заявил Лапа, после такого напитка душа отлетает к небесам и видится с богами, иногда не желая возвращаться обратно.

В то, что душа может и не вернуться в тело Нед легко поверил — человека послабее эта демонская штука могла наверняка убить, да и сильного — тоже.

Лапа вырубился после второй кружки. Нед же ещё смог встать, надеть на себя куртку, шапку и выйти из дома. Прислуга и женщины хозяина предлагали Неду остаться, обещая ему место на лежанке рядом с Лапой, но Нед упорно, цепляясь за остатки разума побрёл к своим, пытаясь выдавить из мозга тяжёлый хмель.

Выдавить хмель пока не получалось, но вот исторгнуть из себя ядовитую жидкость получилось — как только Нед оказался на свежем воздухе. Сугроб у входа принял в себя содержимое желудка Неда, скрыв следы «преступления» белой, завывающей, как зверь метелью.

На улице было темно. Снег перестал идти, но сильный ветер наметал сугробы, скрывал тропинки и Нед вначале потерялся, не зная, куда идти, пришлось минут пять стоять, мучительно соображая и выбирая направление движения. Направление никак не приходило, и Нед уже собрался повернуть назад — не замерзать же тут, между домами, позорно не найдя дороги? Но внезапно к нему метнулась тёмная тень, и кто-то обхватил его за пояс, положив руку себе на плечи:

— Пойдём! Пойдём, я отведу!

Нед мотнул головой и послушно пошёл туда, куда повела его Гира, прижавшаяся с левого бока. Ему не хотелось думать, не хотелось быть большим командиром и великим магом, ему хотелось прижаться к кому-нибудь, чтобы его вели, за него командовали. А ещё — хотелось упасть и никуда не идти. Вообще никуда.

Эта мысль внезапно развеселила его, Нед начал глупо хихикать, потом его снова затошнило, и они с Гирой стояли, пока тошнота не прошла. Снова пошли по тропе, где был только след Гиры — видимо она выскользнула из землянки тогда, когда никто не видел и все спали, почувствовав, как Неды пытается пробраться к дому.

Они ещё не прошли и полдороги, когда их встретили двое Теней — Хелда и ещё одна девушка, видевшие, как Гира выходит на улицу, и понявшие — зачем. Они подхватили Неда и последующее передвижение сделалось гораздо быстрее.

Следующий час Нед запомнил плохо — его мутило, голова кружилась, он будто плавал в пространстве, а над ним нависали огромные головы, в которых он узнавал то Гиру, то Хелду, то других девушек охраны.

Его раздели, не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, усадили в здоровенное корыто и начали поливать горячей водой, вертя как куклу из стороны в сторону. В корыте он совсем расслабился и уснул, похрапывая и не обращая внимания на своих «мучительниц». Неда вынули из корыта, насухо вытерли и не обращая внимания на смешки Харалда и близнецов, проснувшихся и наблюдавших за процедурой как за представлением комедиантов, отнесли на лежанку в дальнем, почётном углу возле печи, накрыли меховым одеялом и только после этого в доме стало тихо — если не считать завывания ветра где-то над головой, да гула пламени в печи, уничтожавшей странные серые камни, которые горели не хуже, чем дрова.

Нед спал как убитый, и скоро его организм почти полностью восстановился, уничтожив одурящий напиток, отравивший организм. Через два часа Нед уже спал как обычно — как спит усталый человек, отмахавший несколько ли по рыхлому снегу под ураганным ветром и страшным морозом, превращающим в ледышку даже плевок.

Ночью ему приснилось, что он лежит рядом с Амелой. Во сне она почему-то летала, обнажённая, прекрасная, какой он запомнил её в последнюю ночь. Амела смеялась, грозила ему пальцем, а потом… опустилась на лежанку, спрятавшись под одеялом и прижавшись к боку Неда упругим, горячим телом. Неду до воя захотелось её обнять, прижать к себе… она будто почувствовала это, обхватила его руками и ногами… и всё случилось. Ему было очень хорошо, но страшно хотелось спать. И Нед забылся — уже без снов, без видений.

Гира тихо лежала рядом с Недом, боясь шевельнуться. Рука любовника лежала на её груди, едва прикрытой тонкой тканью рубахи, задранной до пояса. Несколько минут назад она с трудом сдерживала стоны, страстно вжимаясь в Неда, прижимаясь к нему всем телом, будто пытаясь вобрать его в себя без остатка, наслаждаясь каждым мгновением случайной близости… ведь когда ещё доведётся? То, что эта близость случайна, было ясно с самого начала. Нед до сих пор не отошёл от выпивки, Гира чувствовала его опьянение, чувствовала, как его мозг с трудом осознаёт действительность — она и сама-то была как в тумане, получая через магическую связь волны опьянения. Впрочем — не такие сильные, одуряющие, как это можно было бы ожидать. Как это было раньше. Может она научилась блокировать ощущения? Скорее всего — это Нед каким-то образом научился притуплять свои ощущения, не передавая их девушке. При его способностях немудрено…

Хотя — многое из того, что он чувствовал сегодня, Гира ощущала во всей красе — как будто это не он выпивал, а девушка сидела рядом с ним за столом и поднимала кружку за кружкой.

Почувствовала она и его растерянность, когда Нед не мог найти дорогу домой и стоял между домами на обжигающем, пронизывающем ветру.

После того, как Неда положили под одеяло, девушка выждала время, дождалась, когда в доме всё затихнет, и тихонько прокралась к Неду под бок. Будто ожидая этого, Нед с готовностью принял её в объятья и не просыпаясь овладел Гирой — так страстно, так сладко — как она всегда и мечтала. Даже не поняв, что переспал со своей «обидчицей». Впрочем — так ли это? Может и понимал, но мозг, расторможенный алкоголем и долгим воздержанием не выдержал напора страсти…

Да, вероятно завтра ей достанется за то, что она без спросу влезла в его постель и соблазнила своего партнёра, но… это будет завтра. А сегодня — её ночь. Ну — пусть не ночь, пусть полчаса — но все её!

Никогда ей не было так хорошо, так сладко — к своим ощущениям от соития с мужчиной, она одновременно ощущала страсть, наслаждение Неда, и её удовольствие было помножено в несколько раз! После такого, как сегодня — ей точно никто не нужен. Ни мужчины, ни женщины…

С тех пор, как Гира связала себя с Недом магическими узами, она не знала покоя, думая, переживая — правильно ли она сделала? А ещё — что будет впереди? Что будет с ней? Что будет с Недом?

Конечно, она понимала то, что совершённое ей нехорошо. И что Нед должен сейчас её ненавидеть. Должен… но не ненавидел. И злился от того, что хотел её, желал её, и больше всего — от того, что Гира знала об этом. Теперь скрыть от неё что-то было невозможно — все эмоции, желания, чувства, ощущения — всё, чем жил Нед было для неё таким же, как если бы это были её эмоции и желания.

Честно сказать — она сама не ожидала такого эффекта. Ну да, знала — будет связана, будет ощущать эмоции, но это казалось таким забавным, таким нестрашным. И только по прошествии времени, Гира поняла, что она натворила. Вот только уже было поздно.

Нед шевельнулся, и девушка замерла, крепко сжав губы. Рука Неда шевельнулась и переместилась на голое бедро Гиры, где и замерла, погладив её бархатную кожу, покрывшуюся мурашками от ласки сильной руки. Нед улыбался во сне — похоже, что ему что-то приснилось, и Гира тихонько вздохнула — вряд ли ему приснилась она. Скорее всего — одна из его женщин.

Девушка не раз думала о том — как встретят её Амела и Санда? Убить, конечно, не убьют — это всё равно, как если бы они убили Неда, но что Гира им скажет? Как вообще сложатся отношения?

Неожиданно для себя Гира улыбнулась — вот это Нед нажил проблем! Впрочем — многие из мужчин были бы счастливы попасть в такие ласковые сети. Разве Нед иной? Ведь всё, что от него требуется — позволить себя любить. А они, женщины, уж как-нибудь между собой договорятся. Мужчины всегда думают, что они правят миром… а разве так?

Хихикнув, Гира закрыла глаза отдалась объятьям бога сна, навевающего спящему человеку мечты и видения будущего. В конце концов — она ведь провидица, и знает, что всё будет хорошо. По крайней мере — с Недом и с ней, Гирой.

Десять дней прошли в пьяном угаре. Нед никогда в жизни столько не пил. Действительно, у ардов, закрытых в тесном пространстве подземных домов, не было никакого развлечения, кроме как есть и пить, есть и пить, есть и пить. Ну и всё с этим связанное — балладер, который сорвал голос, в который раз выкрикивая очередную порцию длинных, душещипательных песен, к десятому дню слёг с горячкой и потерял голос, собутыльники Неда и Лапы десятки раз передрались, потеряв немало зубов и поломав немало носов.

А метель всё не кончалась, и не кончалась.

Нед приходил в «свой» дом, падал в заботливые руки женщин, отпаивающих его травяными отварами, благо что и с собой, и у местных ардов травы было предостаточно, в том числе и той, что помогает от похмелья, и засыпал на лежанке возле печи.

На второй день к пиру присоединилась и мужская половина каравана путешественников, но долго пьянствовать они не смогли, быстро сбежали к себе, под пренебрежительные замечания местных. Так что Неду пришлось отдуваться за всех.

С ним вместе страдала и Гира — она пусть и в уменьшенном объёме, но чувствовала всё, что испытывал от этой бесконечной пьянки Нед, и целыми днями страдала, валяясь на лежанке и мучаясь похмельем. Помогал Игар, который лечил и Неда, и Гиру, снимая похмелье, восстанавливая их организмы — насколько это было возможно.

Ночью Гира так и спала с Недом — иногда просто спала, иногда они занимались любовью. На этот факт никто из спутников уже не обращал внимания, вроде как так и должно быть. А может и действительно так должно было быть? Что предопределено, того не изменишь — Нед это знал наверняка. Впрочем — как и все люди.

Нед немного смягчился по отношению к девушке — ну в самом деле, глупо было бы относиться к ней как к врагу, когда знаешь вкус её губ, знаешь, как сладко тихонько стонет она под тобой в тишине подземного дома, чувствуешь, как трепещет её тело, откликаясь на твою страсть…

Часто, ночью, они тихонько разговаривали, лёжа под меховым одеялом, накрывшись с головой, чтобы никто не мешал беседе и они никому не мешали спать. Когда спишь, время идёт быстрее, а теперь это время было таким длинным, таким тягучим, что без помощи бога сна бороться с ним было почти невозможно.

Как однажды пошутил Харалд, впору принять кальдрану, уснуть и проспать до весны, чтобы этот проклятый снег, засыпавший их с головой наконец-то растаял и выпустил из своих злобных объятий.

Во время долгих разговоров, Гира рассказала ему о своей жизни, о том, как пробивалась наверх, о том, как училась в агаре, где никто не воспринимал женщин всерьёз.

Даже когда она начала выказывать недюжинные способности, превосходящие способности большинства — если не всех учеников — всё равно никто не прочил ей большого будущего. Ну — магиня, ну — провидица, и что такого?

Более того, когда узнали, что она провидица, её стали бояться и ненавидеть — неприятно вдруг узнать, что ты на следующей неделе разобьёшь себе голову, свалившись с лошади. Или что твоя жена родит не мальчика, как ты ожидал, а двух девочек. Или то, что ты, отправившись к любовнице, будешь застигнут её мужем и бит до посинения, а твоя жена выкинет тебя из дома, узнав об измене. И ты ведь ничего не сможешь сделать, потому что её папа богатый купец, и у него великолепная команда здоровенных грузчиков, способных вышибить дурь из любого, кто обидит его дочь.

Поползли слухи о том, что она насылает неудачи, проклятия, и от Гиры отшатнулись многие. Многие — но не все. Теперь — к ней потянулись те, кто хотел напустить на соперников неудачу и наслать проклятие. Они приходили тёмными вечерами, под капюшонами и вуалями, по тупости своей забыв спрятать фамильные гербы. Эти типы просили навести порчу на недругов, а когда Гира отказывала — грозились карами. Впрочем — у них не хватало духу причинить что-то серьёзное грозной магине — а вдруг прознаёт?

А ведь ей тогда было всего пятнадцать лет Девчонка совсем — зелёная, да, но… не глупая. Раз она осталась одна, раз у неё нет защитника, помощника, нет никого, кто её защитит — значит это нужно делать самой.

И тогда Гира стала распускать слухи о том, что трогать её опасно. Придумывала страшные истории, как кто-то попытался кинуть камень в её дом, и после этого рука бросавшего отсохла, превратившись в сухую ветку. А потом — весь бросавший превратился в сухое дерево перед домом магини. (Она ночью вкопала перед воротами дома срубленное заранее сухое деревце, нарядив его в мужскую одежду.)

Рассказывая Неду — хихикала, уткнувшись в ухо. Поверили или нет, но после установки пугала, открыто против неё уже никто не выступал, и лишь когда она шла на рынок за продуктами, злобно бурчали вслед, следя, чтобы магиня не слышала.

Впрочем — скоро ходить на рынок самой ей уже не приходилось — магиня разбогатела и наняла прислугу. Неожиданно Гира получила довольно обширную практику. Увы — ничего хорошего, кроме потока денег, в этом не было.

Аборты. Сколько она сделала абортов — сама сбилась со счёту. С горечью говорила Неду, что скорее всего отправится не на небеса, а в преисподнюю, за то, что убивала неродившихся детей.

К Гире отправлялись все дворянки, «залетевшие» от своих любовников и не желавшие, чтобы кто-то знал о их «интересном положении», и уж точно не желавшие, чтобы об этом узнал муж. Почему к ней? Во — первых магов — женщин больше не было. Если только полуграмотные лекарки с их порошочками, повитухи с грязными щипцами, после использования которых женщины могли умереть за считанные дни. После посещения Гиры «вылеченные» от беременности уходили так, как будто никогда и не было никакой операции, и не было никакого зародыша.

Магия могла делать чудеса — на то она и магия. Правда для этого надо было владеть магией на уровне десятом, не меньше. А ещё — знать запретные заклинания. А Гира их знала, получив доступ к библиотеке агары. Как получила? Не совсем легко…

Это был её первый мужчина — лысоватый, пятидесятилетний маг — хранитель библиотеки. Почему она отдалась ему? Почему именно он стал первым, кто овладел её прекрасным, желанным телом? Может — из чувства протеста, против того, что все в ней видели именно этот желанный, прекрасный кусок мяса — «да не достанусь я никому!». Пусть меня трахает этот старикан! Назло всем!

А может — она знала, как много в её жизни будут значить знания, которые ей даст только эта, запретная часть библиотеки — ведь она провидица, в конце-то концов! И она видела в своих туманных снах, в туманных картинках, что ей НУЖНО быть в этой библиотеке, и ей НУЖНО знать все заклинания, запретные, древние, страшные и не очень — если она хочет выбраться, всплыть со дна наверх, туда, где её будет ожидать ослепительное, яркое будущее. А то, что оно должно её ожидать — Гира знала наверняка. Разве могло быть иначе?

Первый раз Гира увидела Неда в своих видениях ещё тогда, когда ей было лет десять. Видения приходили нежданно, негаданно — она могла в этот момент есть, или сидеть на горшке, но вдруг пространство мутнело, в ушах возникал звон, в животе тошнота… и плыли картинки.

Первое, что она тогда увидела — младенца, на берегу бушующего моря — она в тот момент сама была этим младенцем, и чьи-то чужие руки подняли её — свёрток — младенца, и грубый, хриплый голос сказал: «Глянь, ардский выкормыш»!

Гира долго гадала, чтобы это значило, но так и не поняла значения видения, как ни старалась.

Второе видение пришло тогда, когда она о первом уже и позабыла, отбросив его, как что-то ненужное, случайное, совсем не пригодившееся в жизни. Ей привиделся берег моря, белый песок, покрытый круглой галькой, море, набегающее на этот берег и юноша, обнажённый, прекрасный, гибкий и стройный, как молодое деревце. Он счастливо смеялся, лёгкими прыжками проносясь вдоль прибоя и отбрасывая ногами сверкающий песок. За ним неслась собака, заливисто лая и улыбаясь во все белоснежные зубы. Псина изображала, как хочет ухватит парнишку за ногу, и он смеялся ещё пуще, беззаботный, лёгкий, как морской ветер.

Гира в это время как раз сидела в ванне, натирая мыльной пеной тело, залапанное липкими руками библиотекаря, и когда очнулась от видения, начала тихо плакать, печалясь о своей несчастной жизни.

Потом, вспоминая предвидение, она решила, что это её душа протестует против того, что она отдаётся плешивому старику, платя телом за знания — вот и привиделся ей этот прекрасный юноша. Хочется юношу — получила плешивого старика.

Следующий раз Нед привиделся ей уже тогда, когда ей было лет двадцать.

Это видение она поняла только теперь — чудовище, огромное, клыкастое, с громадными жёлтыми глазами перечёркнутыми вертикальными зрачками — на его фоне Нед — в обычной одежде, мало похожий на того беззаботного мальчугана на берегу моря, но всё-таки похожий — она знала точно, что это он. И откуда-то знала, что это ещё и тот младенец у бушующих волн.

После видения с чудовищем, Гира стала видеть Неда регулярно — раз в год, в полгода, это самое меньшее. К тому времени она уже могла вызывать видения искусственно, но делала это для себя редко, так как после такого вызова некоторое время её тошнило, болела голова, как после тяжкого похмелья. Впрочем, и немудрено — для вызова видения использовалось снадобье, в состав которого входили грибы, собираемые где-то на северном побережье. Она скупала их у лекариц — травниц, платя полновесными серебряниками — грибы стоили недёшево, их любили использовать всякие извращенцы. Кроме видений, грибы вызывали приток любовного желания — и у мужчин, и у женщин. В малых дозах, конечно. В больших дозах — паралич и смерть — что случалось, и нередко. Кстати — это было ещё одним обстоятельством, из-за которого Гира не желала лишний раз использовать эти грибы — нет, не то обстоятельство, что после них несколько часов ты будешь лезть на стенку, желая мужчину. С этим как раз проблем не было — только щёлкни пальцами и выстроится очередь из желающих удовлетворить красивую магиню. Нет. Совсем другое. Не рассчитаешь дозу — кто тебя будет спасать? Против яда этих грибов не помогали никакие снадобья — только магия, и то — высших уровней.

Гира вызывала видения — но не для себя, и за большие деньги. Если уж страдать — так хоть знать, за что — меньше ста золотых она за предвидение не брала.

В следующие свои озарения, она видела Неда, и… себя рядом с ним. В одном видении она стояла позади, а перед Недом преклонялись толпы вооружённых людей, в другом — они с Недом лежали в постели, и Гира знала — только что занимались любовью.

А ещё — она видела странное — Нед, на троне, с короной на голове. Но не такой, как у короля Замара, а другой, странной… и на груди его — сияет амулет, излучая синий, яркий свет. Что это было Гира понять не могла, однако знала — это символ могущества, видение могущества. А этот повзрослевший парень её судьба.

Первого мужчину она вспоминала без отвращения, но и без любви. Да ну какая любовь, когда за то, чтобы посещать запретную кладовку с книгами, раз в неделю нужно было лежать под пыхтящим, тонкогубым мужчиной, подкладывающим тебе под задницу свод уложений магической агары, чтобы не проваливаться в старый пыльный диван?

Впрочем, надо отдать должное библиотекарю — он был нежен и научил её в любовным ласкам — многому из того, что должна знать женщина. Это ей пригодилось потом, когда Гира отдавалась уже для удовольствия, а не для того, чтобы заплатить кому-то за услуги.

Видимо тогда же, в протест против вынужденной связи с этим мужчиной, она впервые попробовала любовь с женщиной — эта была молоденькая дворянка из старой дворянской семьи — невинная на вид девочка, обратившаяся к Гире за помощью — заколдовать её от беременности. В семнадцать лет эта девочка уже видала виды…

С женщиной, особенно с такой молоденькой и красивой, Гире понравилось. И с тех пор она разнообразила «меню» красивыми подружками, благо, что желающих на такую любовь было предостаточно — местные дворянки обладали широкими взглядами на жизнь. Крутить любовь с молоденькой лекаркой, славящейся своими способностями — это не только развлечение, но и «вложение капитала», особенно, когда выяснилось, что Гира умеет подправлять то, чем природа обидела несчастных женщин. Например — могла увеличивать грудь, или снова делать её упругой, могла убрать родинку там, где ей не надо быть, или поставить там, где её присутствие придаёт очарование. Могла убрать морщинки и подтянуть подбородок — в общем, совершенно незаменимая лекарка. Притом — образованная, умная, разбирающаяся и в городских интригах, и в постельных премудростях.

То, что Гира разбиралась в интригах, было следствием тех же самых постельных утех, в водоворот которых она бросилась со всей страстью недолюбленной, недооценённой женщины. Все почему-то просто мечтали рассказать ей подробности городских интриг, и мужчины, и женщины. Возможно, этому способствовала внешность Гиры — при её возрасте за двадцать, она так и оставалась шестнадцатилетней девчонкой, с невинным, прекрасным личиком, так обманывающим постельных партнёров своей наивной красотой. Казалось, что эта невинная девушка не способна не то что на какие-то интриги, а и просто запомнить пару слов из того, что рассказывали ей любовники и любовницы. Ошибались. Магиня обладала великолепной памятью, такой острой, такой прочной, что ей достаточно было дважды прочитать самую сложную научную книгу, чтобы запомнить её до последнего слова и навсегда.

В любовниках Гиры перебывали с десяток мужчин — начиная с библиотекаря, и заканчивая офицером гвардии, которого Гира держала на примете как племенного жеребца — захотелось постельных утех — записку с нарочным, и гвардеец тут как тут, трудится, не покладая… хммм… в общем — старается, парень.

Любовниц — женщин она не считала. Сбилась со счёта. Для неё эти постельные подружки были как глоток травяного отвара на ночь — выпила — и забыла.

Почему Гира не старела? Почему ей приходилось накладывать грим, старящий её лицо? А как иначе — ведь те, кто приходил к ней за помощью в первый раз, подозрительно смотрели на молоденькую девчонку, которой нужно доверить своё драгоценное тело.

Гира думала над своим замедленным старением, и после прочтения множества трактатов в закрытых и открытых источниках, пришла к выводу — это действие магии, замедляющей старение организма.

Давно было подмечено — чем больше маг пользуется магией, тем меньше он стареет. Были и такие предположения, что если бы маг (теоретически) кастовал заклинания беспрерывно — мог бы прожить вечно. И чем больший уровень был у мага, тем меньше он старел. Если колдовал, конечно.

Волею судеб Гира получила свой высокий уровень колдовства ещё тогда, когда ей было двенадцать — тринадцать лет, так что к двадцати восьми годам она выглядела как девушка семнадцати — восемнадцати лет, а может и меньше, с помощью косметики «увеличивая» свой возраст лет до тридцати.

Все эти годы Гира искала того, кто был ей назначен судьбой — и в Шусарде, и в столице — но не находила. Впрочем, магиня знала — чему быть, тому не миновать. Уж ей ли, провидице, не знать это дело? Она предсказывала людям их судьбу — не раз они пытались её изменить, и что выходило? Ни — че — го! Такая уж судьба у провидиц — знать, и не мочь изменить. Впрочем, судьба — как и у всех людей, магов или не магов. Для богов они все едины.

Тот час, ту минуту, когда она встретилась с Недом — Гира запомнила навсегда. Её как молния прошибла — она даже оцепенела, когда увидела этого парня входящим в кабинет командира гарнизона. Внешне она никак себя не выдала, но для себя решила — всё, хватит прозябать в этом городишке, пора!

Пора — это значило, что заклинание, которое Гира узнала из книг тайного хранилища, должно было сработать. «Нить Селеры».

Как это сделать? И почему она должна была это сделать?

Первый вопрос — дело техники. Гира знала, насколько сильны её женские чары. Нет, не магические — просто женские. В неё — умницу, красавицу, просто невозможно не влюбиться, если ты мужчина. Впрочем — и женщина тоже. А обмануть влюблённого просто — это она знала точно.

А вот второй вопрос был более сложным.

Гира долго колебалась — стоит ли начинать жизнь со своим суженым с обмана? Простит ли её этот мужчина, когда она сделает то, что сделает? И в конце концов, пришла к выводу — игра стоит затрат! Стоит опасности! Это главная игра в её жизни, и Гира не может её проиграть. Тем более что — магиня влюбилась в Неда с первого взгляда и была готова на всё, лишь бы удержать его рядом с собой. На всё.

Вот так и случилось то, что случилось.

— Ну — благослови нас Создатель! — хрипло рявкнул Агор, осенив себя знаком почтения к богам. За ним повторил Зигар, и все остальные — кроме Неда. Он промолчал, подумав о том, что если что-то и делает, то вопреки воле богов, а не потому, что они так пожелали.

Эта богохульная мысль вызвала на его лице усмешку, и Зигар с опаской и недоверием покосился на предводителя, отказывающегося поклоняться богам. Особенно, когда отряду предстоит отправиться туда, откуда можно и не вернуться.

На одиннадцатый день метель начала стихать, на двенадцатый — мир застыл, впитывая солнечные лучи, копьями бьющие в сверкающую под солнцем заснеженную равнину. Вокруг всё сверкало, сияло, искрящийся снег отбрасывал мириады маленьких, колючих лучиков, вонзавшихся в глаза путешественников как раскалённые иглы. Пришлось даже надеть специальные приспособления — дощечки с узкими прорезями, которые Агор и Зигар смастерили в то время, когда караван пережидал ледяную бурю. Эти дощечки соединялись между собой тонкими ремешками и закрывали глаза — по дощечке на каждый глаз, завязки на затылке — и вот, вместо лиц людей, какие-то эпические чудовища из песен балладеров.

Нед просил Лапу дать им проводника — указать гнездо дракона — но тот категорически отказался, сказав, что никого не пошлёт на верную смерть, даже за те сокровища, что лежат в пещере дракона. На вопрос — «Какие сокровища, если говорил, что нет никаких сокровищ?» — Лапа лишь хитро щурился и многозначительно кивал, мол — «Болтай, болтай! Я знаю, зачем ты идёшь!»

На двенадцатый день после того, как Нед и его спутники пришли к бесклановым, караван снова двинулся в путь. До места осталось около десяти ли, почти все — по морскому льду. Остров, который возможно служил последним пристанищем последнего из драконов мира, виднелся с берега тёмной полоской, стеной, возвышающейся на белым безмолвием.

Теперь идти было легко — ветер сдул лишний снег, уплотнил оставшиеся небольшие сугробы до состояния покрытия каменной мостовой. Лошади, застоявшиеся за время вынужденного простоя, шли весело, всхрапывая и выпуская из ноздрей клубы морозного пара. За время стояния в стойлах они слегка округлились — Лапа не пожалел корма для гостей. Впрочем — за это он получил вполне приемлемую, и даже с лихвой — плату. Клыки снежных тварей ценились на вес золота и дороже — это Нед выяснил за время десятидневной пьянки из разговоров с хозяином — так что и корм, и постой, и угощение гостям не стоили и десятой части стоимости переданных Лапе «сокровищ». Но Нед не жалел, что отдал клыки зверей арду — он бы отдал и больше, лишь бы получить желаемое. В этих краях кров и огонь стоили гораздо больше, чем какие-то кости, или золото. Золотом не согреешься и золото есть не станешь.

Утром, не рано, они вывели лошадей из подземного укрытия, расчистив выход лопатами, погрузили пожитки, и скоро шагали по сверкающей тундре, спускаясь к берегу моря.

Подойдя к самому краю замёрзшей морской глади, на песчаный пляж, частично занесённый снегом, постояли, и попросив защиты у богов, сошли на звонкий, вылизанный ветрами синий лёд. Теперь до места, судя по рассказам ардов, оставалось не более восьми — девяти ли.

— Вон там! Видите, два пика… ну — две скалы, как два зуба? Вот между ними пещера — если верить Лапе — кивнул Нед — давайте так сделаем, я пойду вперёд, разведаю, как и что, потом вернусь, и мы решим, что нам делать.

— Один не пойдёшь! — нахмурился Харалд — если тебя сожрут драконы, я должен донести до народа весть, что скоро ты появишься на белый свет в виде дерьма. А то пропадёшь, и гадай потом — что с тобой сталось! Мучайся, понимаешь ли!

— Добрый ты, Харал — улыбнулась Гира — но ты и в самом деле прав. Я тоже пойду с Недом, моя жизнь зависит от него, потому — я тоже хочу принять участие. Если он умрёт — и я умру.

— И я пойду! И я! — заблажили близнецы, блестя глазами, а Магар добавил — Нед, если ты нас не возьмёшь, это будет само большое свинство в твоей жизни! Просто подлость! Мы зачем шли сюда с тобой?! Думаешь для того, чтобы слышать, как Гира стонет в твоей постели? Нет уж! Раз все, так все!

— Не надо завидовать, мальчики! — ехидно улыбнулась Гира — хотите, я вас с кем-нибудь свяжу «Нитью Селеры»? Знаете, какие интересные ощущения? Не знаете? Узнаете!

— И мы пойдём! — запротестовали Хелда и остальные девушки — ардки — куда конор, туда и мы!

— Да мне нужно только посмотреть, я не буду никуда лезть! — попробовал протестовать Нед, но был встречен стеной глухого молчания и тут же сдался — демон с вами! Идите, и получите на свою задницу приключений! Вы не видели, какая задница у Лапы, нет?

— Вот чего — чего а задницу Лапы мы точно не разглдяывали — подозрительно покосился Магар — это зачем он тебе задницу показывал? Вижу — вы там причудливо отдыхали, командир! Мог бы не сообщать такие интимные подробности!

— Болван! — фыркнул Нед — обожжённая у него задница! Он три раза мне свою корму показал, хвастался, как едва ушёл от дракона, и тот опалил ему весь зад! Я бы не сказал, что мне было приятно созерцать его зад.

— Представляю… — покачал головой Игар — вот задница Гиры — да, прекрасное зрелище, а задница лапы… фффууу… надо было пинка ему дать, чтобы не тряс своей волосатой кормой!

— Опять подглядывал, да, Игар? — хмыкнула Гира — невозможно от вас спрятаться! Везде нос суёте! Всё разглядели и расслышали!

— Нет — ну интересная ты такая! — возмутился Магар — одна комната, пусть и здоровенная, моешься — ты особо и не прикрываешься, разгуливаешь голышом, как будто нас нет! Как тут не разглядеть?! Особенно, когда ты почти три недели без бабы! Командиру-то хорошо, у него все бабы есть, а мы? Эти мерзавки не дают! Ноют: «Мы конору посвящены, мы не может с другими мужчинами» Бе — бе — бе! Дуры!

— Ты язык-то придержи — «дуры»! — возмутилась Хелда — а то щас тебе отрежу, язык-то поганый! Рассказать, как ты там возился под одеялкой, глядя на голую Гиру? Чего ты там пыхтел? Чего так покраснел-то? Дело житейское, только не на подругу конора, мерзавец!

— Всё! Разошлись в стороны! — выдавил из себя Нед, душимый приступами истерического смеха — скоро дома будем, там к вашим услугам все ардки, что захотят. И все остальные женщины, что захотят! Вот, Харалд, не жалуется! А вы что, потерпеть не можете?

— Сам терпи — мрачно буркнул Магар — Харалд пристроился к вдовушке одной, мы что не знаем? Старуху какую-то нашёл и к ней бегал… лошадей проверить, вроде как! Вот он и молчит, как каменный столб!

— Ну и вы бы нашли — расхохотался Нед, глядя на смущённого Харалда.

— Не нашли. Они тут чуть ли на вес золота, бабы эти! — удручённо ответил Игар — и боятся своих мужиков. Мужички тут буйные, рёбра переломают. Не смогли уговорить.

— Точно, буйные — расхохотался в бороду Агор — конор, давай так поступим — я вижу вон там местечко для лагеря — затишек, без снега. Мы костёр разведём, воды вскипятим, обедать-то надо будет. А вы идите на разведку — оставьте лишнее барахло, и всё. Если что — быстро свернёмся и свалим. Кстати — нам долго задерживаться нельзя — неизвестно, сколько продержится ясная погода. А то застрянем ещё недели на две — три. Моя печень не выдержит столько браги, годы мои уже не те, сдохну. Тебе-то всё нипочём, а я до сих пор от похмелья отойти не могу!

— Давай Игар полечит, или Гира? Чего ты больной ходишь? — предложил Нед — они же тебя вроде подлечивали?

— Да не люблю я эти магические штучки — смущённо признался ард — пока своими силами справляюсь, а там видно будет. Идите, мы с Зигаром лагерем займёмся. Лошадей рассёдлывать не будем, чтобы если что — сразу сбежать.

— Вот два самых умных людей среди вас! — вздохнул Нед — ну куда вы со мной прётесь-то? Одному и сбежать легче, и меньше опасности, что чудовище нас заметит! И… эххх… ладно, пошли.

— Конор, копья возьмёте? — ард указал на притороченные к седлу два огромных копья с длиннющими древками, похожими на копья третьего ряда тяжёлой пехоты — вдруг что, хоть отобьётесь от твари!

— Пока нет. Не возьмём — мотнул головой Нед — разведаем, а уж потом… пойдёмте тогда, страдальцы! Дойдём до гнезда дракона — всем слушать мои команды. Без команды — ни шагу! Кто бы ни был — начнёте действовать без приказа, нарушите мой приказ — буду бить прямо по хитрым мордам!

— А чего сразу мы-то? Чего сразу на нас смотришь?! — в два голоса возмутились близнецы — как что, так сразу мы! А почему не Гира? Может это Гира нарушит?!

— Гира не нарушит — коротко кинул Нед, и не глядя на спутников пружинисто зашагал вперёд, придерживая рукояти мечей, засунутых за пояс. Вряд ли мечи чем-то могли помочь в битве с драконом, но держась за рукояти Нед приобретал уверенность, успокаивался, хотя и понимал, что даже магические мечи против описанного Лапой чудовища — всё равно как лучинка против сирвала.

Снега на острове было мало. Могучие ветра сдували его со скал, с камней, высыпавших на берег будто из огромной корзины Создателя, так что идти не мешало ничего, кроме тех же самых камней, похожих на окаменевших овец. Приходилось перепрыгивать с камня на камень и Нед опасался, что кто-нибудь подвернёт или сломает ногу — в тяжёлой зимней одежде люди становились не очень ловки.

Но всё обошлось. Через полчаса подъёма, вспотевшие путники оказались возле двух скал, торчащих как клыки огромного чудовища, окаменевшего от времени. Чуть выше — подъём выводил на широкую площадку, шагов триста в диаметре, заканчивающуюся тёмной широкой дырой в горе — как и обещал Лапа, побывавший здесь много лет назад.

Нед остановился, подняв руку, прислушался — ушами и сверхчувственным восприятием.

Тихо. Ветра нет. Небо чистое, голубое, глубокое, как море. Ничего живого вокруг. Нед нахмурился — может Лапа соврал? Может тут и нет ничего и никого? А зачем арду врать? Всё то время, пока они пили, Нед прощупывал эмоции главы бесклановых и не обнаружил ненависти, агрессии — кроме той, что была направлена на мальчишку, опоздавшего налить очередную порцию браги в кувшины, или к женщине, которая недостаточно быстро подала ему миску с рагу из сирвала.

Кстати сказать — сирвалы, как ни странно, оказались довольно приятными на вкус. Их мясо было пряным и сочным — возможно из-за того, что их вымочили со специями. При воспоминании об этом блюде рот Неда невольно наполнился слюной — видимо просто он давно не ел. Лапа послал целый отряд, чтобы доставить мясо сирвалов в свой дом. Впрочем — Нед подозревал, что не ради мяса ард направил своих людей к месту битвы, а чтобы узнать, как там всё происходило, и правда ли Нед и его люди убили сирвалов — может они вообще их дохлых нашли.

— Слышишь чего-нибудь? — тихо спросил Харалд, оглядываясь по сторонам — есть, нет? Что там, Нед?

— Ничего… совсем ничего! Не понимаю. Соврал Лапа?

— Пока не влезем в эту проклятую дыру — ничего не узнаем — задумчиво сказала Гира — предлагаю пойти вместе.

— Почему это с тобой вместе? — раздражённо спросил Харалд — толку-то от тебя?! У меня меч! А ты? Шпилькой для волос затыкаешь зверюгу?

— Ты глуп, Харалд — холодно сказала Гира — от меня ему будет больше пользы, чем от всех вас, вместе взятых. Больше, чем от всех армий мира!

— Я понял! — Нед медленно кивнул, глядя в глаза девушки и увидел, как тонкая улыбка коснулась её губ — пойдём. Вы все оставайтесь на месте.

— Нед, я… — начал Харалд.

— На месте, я сказал! — рявкнул Нед, и уже тише добавил — спрячьтесь в укрытие — под камни, или под скалу. Если дракона нет в пещере, он может быть на охоте, а значит — может вернуться в гнездо. Я не хочу, чтобы он вами закусил на обед. Ко входу в пещеру близко не подходите.

Нед повернулся и шагнул на площадку перед пещерой, чувствуя, как сзади поспевает Гира. Девушка сочилась довольством и радостью. Она была удовлетворена — вовремя подала верный совет, а её избранник понял, и выполнил её просьбу.

Всё начинается с малого. Сегодня он понял, что её совет верный, а завтра Нед поймёт, что без её советов ему труднее жить. А разве это не то, чего люди ждут от женитьбы — замужества? Нет — не власти одного человека над другим — понимания, всего лишь понимания. Будет понимание — всё у них с Недом сложится. Она надеялась на это.

Нед шёл, как уже бывало — настороже, запустив все свои чувства на высший уровень восприятия. Сердце работало как сумасшедшее, выталкивая в сосуды всё новые и новые потоки крови, омывающие мозг свежей энергией.

Мозг, омытый волнами горячей крови, работал как никогда чётко, ясно, выгнав из всех, даже самых дальних уголков последствия вчерашней «отвальной» пьянки, превосходящей по количеству и ядовитости выпитого все предыдущие раза в три, а то и четыре. Нед был свеж, бодр и находился на высшем уровне физического и психического здоровья.

Гира шла чуть позади, почти наступая ему на пятки, и Нед чувствовал, как девушка боится, как её руки и ноги дрожат, в предвкушении появления чудовища. И немудрено было бояться — если у испытанного в боях воина, каким был Нед, по душе пробегал липкий холодок, то что было для неё посещение гнезда дракона? Для неё, домашней девушки, никогда не бывавшей в боях, сражениях! Нежной, холёной, избалованной роскошью последних лет жизни магини!

Пещера поражала величиной. Если издалека она смотрелась, как тёмное пятно — сравнить размер входа было не с чем — то теперь вход нависал над головой, как потолок главного храма Создателя, теряясь где-то в вышине.

Пахло из пещеры чем-то странным — Нед вспомнил рассказ Лапы о вонючей ящерице, и невольно усмехнулся — и правда, пахло то ли змеёй, то ли ящерицей, а ещё — дерьмом, будто где-то рядом находились скотный двор или конюшня.

Когда глаза Неда привыкли к сумраку пещеры, он увидел то, о чём с таким смаком говорил Лапа — окаменевшее, засохшее дерьмо, похожее на птичьи погадки. Его было много, очень много — залежи этого самого дерьма, и оно было именно таким огромным, как описал ард.

Гира позади Неда судорожно вздохнула, и негромко, как будто горло перехватил спазм, сказала:

— О Создатель! Не хотела бы я видеть задницу, выдающую ТАКОЕ дерьмо! Нед, ты посмотри, оно чуть не с тебя ростом! Это какая должна быть тварь, чтобы произвести этакую штуку?!

— Достаточного размера тварь — с нервным смешком сказал Нед — а мы копья на неё навострили, наивные! Помнишь наши копья? Интересно — как их убивали наши предки? Как они сумели их извести? Даже не верится!

— Ты же знаешь — огромные стрелометы, яды, ловушки. А ещё — убивали детёнышей, разбивали яйца. Какой бы ты не был огромный и сильный — уберечь детёныша проблема нелёгкая. А уж тем более уследить за яйцом. Вот и выбили. Мы с тобой это уже обсуждали, забыл?

— Не забыл. Но одно дело разговаривать, а другое — видеть это воочию. И ещё — я не представлял себе, что эта штука такая большая! Как он летает? Какие у него должны быть крылья, чтобы поднять эту зверюгу в небо?

— Магия, что же ещё — усмехнулась Гира — если бы знать заклинание, которым драконы облегчают свой вес! Я читала в книгах, что люди тысячи лет искали это заклинание — заклинание полёта. Говорят, что древние умели летать — как птицы, и лишь мы, глупые потомки потеряли это умение, растеряли в веках. Ну что, пойдём, посмотрим, где там прячется эта ящерица — так её назвал Лапа?

— Так — усмехнулся Нед — а ты что, рада, что дракона нет на месте?

— Можно подумать ты сейчас заплачешь с горя, что эта ящерица не нагадила на нас вон той здоровенной кучей! — тихонько рассмеялась Гира — скорее всего, мы бы такую дерьмовую атаку не пережили!

— Тихо! Стой и не двигайся! — вздрогнул Нед, чуть приседая и поводя головой из стороны в сторону, как принюхивающаяся собака — я что-то слышу! Там что-то впереди, что-то живое, вон, за той скалой!

Нед кивнул на здоровенный булыжник, скалу, очертания которой терялись в тени, и медленно сделал несколько шагов вперёд, заглядывая за эту глыбу в темноту, туда, куда свет почти не доходил.

Они с Гирой вошли уже достаточно глубоко, шагов на двести внутрь пещеры, и вход теперь виднелся позади светлым пятном, почти закрытым изгибом огромного тоннеля.

Оставив Гиру позади, чуть дальше скалы, ближе к входу, Нед пошёл вперёд.

Прошёл несколько десятков шагов — медленно — медленно, осторожно, каждую секунду ожидая атаки из глубины тоннеля. Снова прислушался — он чувствовал живое существо, но где-то далеко, очень далеко, потому что это были даже не эмоции, а их отголоски, слабые, неверные, неощутимые на «вкус».

Нед не мог определить, кому принадлежали эти эмоции — то ли человеку, то ли летучей мыши — если мыши, конечно, могут иметь какие-то эмоции. Впрочем — почему и не могут? Ведь ощущал же Нед коров или баранов. Эмоции тупые, простые, практически бесцветные — но они были. На уровне — «боль», «жажда», «страх».

Остановился, снова прислушался, присмотрелся — нет, в этой бархатной, непробиваемой темноте ничего не рассмотреть. Тоннель здесь сужался, и посреди него лежала громадная скала, видимо вывалившаяся из потолка — определить её размеры было невозможно — они терялись во тьме. Фактически тоннель был наполовину перегорожен этой скалой и оставались лишь небольшие проходы справа и слева.

Слегка подумав, Нед решил не ходить дальше, тем более что факелов у него не было и рассмотреть внутренности пещеры проблематично. да и что там искать, мифическое золото? Дракон, если он и был, скорее всего улетел на охоту, так что ждать его нужно возле входа в гнездо. Другое дело — зачем ждать? Как его убить? Дурацкими копьями?

Магией, конечно — решил Нед — чем же ещё? Придётся использовать и близнецов, и Гиру, и самому пострелять огненными шарами. Против шаров ни одна тварь не устоит. Несчастные сирвалы, имевшие неосторожность напасть на такую заманчивую добычу на своей шкуре узнали — что такое огнешары. И кроме огнешаров есть штучки, которые не понравятся дракону.

Нед пошёл назад, к выходу, и когда уже почти дошёл до расширения тоннеля, внезапно на его снова нахлынули отголоски чьих-то эмоций. Теперь эти эмоции были более различимы, как будто существо приблизилось, значительно сократив расстояние. В эмоциях чувствовалась досада, раздражение и злость, будто кто-то в глубине тоннеля почуял Неда и недоволен его присутствием.

Нед остановился, прислушался. Ничего не изменилось. Подошёл к скале, опёрся на неё ладонью, задумался, прислушиваясь к ощущениям и стал неосознанно постукивать по камню кулаком. Только секунд через пять он осознал, что скала, к которой прикоснулся, реагировала на его постукивания совсем не так, как подобает приличной скале. Под ударами тяжёлого кулака Неда она будто слегка прогибалась, пружинила, и по ощущениям была слишком гладкой для добропорядочной скалы.

Нед всё понял тогда, когда было уже практически поздно. Веко, размером в половину роста человека, стало медленно подыматься, обнажая жёлтый, пересечённый вертикальным зрачком глаз, слегка светящийся во тьме пещеры. «Скала» дрогнула, шевельнулась, стала приподниматься, с неё полетели осколки камня и пыль.

— Беги! Гира, беги! — завопил Нед, рванувшись к выходу так, что затрещали мышцы. Гира, видимо оцепеневшая от ужаса, так и осталась стоять, глядя то, как скала оживает, превращаясь в громадного дракона, раскрывающего огромную пасть вслед Неду.

Нед добежал до девушки за считанные секунды, врезался в неё, подхватив на ходу, как тряпичную куклу, и уже с Гирой на руках помчался дальше, на выход.

— К стене! Нед, к стене! — вдруг хрипло выкрикнула закатившая глаза Гира, и Нед, не раздумывая, прижался к стене, обняв Гиру и повернувшись спиной к тоннельному проходу. Тут же воздух заревел, затрещал — раскалённый, разорванный потоком синего пламени. Оно было таким жарким, таким убийственным, что одежда на спине Неда вспыхнула, скорчилась, выпуская в воздух вонючий густой дым. Если бы у тоннеля не было изгиба, за которым и спрятались Нед с Гирой, им пришёл бы конец. Пламя коснулось Неда только лишь самым краем, но и этого хватило, чтобы его спина покрылась пузырями.

— Бежать! Скорее — бежать! — сказала Гира, закрытая от страшного огня телом любовника, и Нед снова, не раздумывая бросился бежать по коридору, слыша позади страшный утробный рёв, напоминающий шум огромного водопада.

Гира лежала на руках Неда закатив белки глаз, и Нед чувствовал, что она где-то далеко, ощущение было, что девушка спит — настолько мало было в ней эмоций, так мало, что казалось — это на самом деле кукла, а не энергичная, эмоциональная девушка.

Позади слышался топот — чудовище неслось следом, отбрасывая лапами помёт, камни, грязь, накопившуюся в пещере за тысячелетия и покрывавшую пол толстенным слоем.

Нед бежал вперёд, не замечая веса подруги, со всей скоростью, со всей мощью, которую мог выдать его изменившийся организм. И едва успевал убежать. Если бы он был один… а сейчас каждый лишний зусан веса мешал ему ускользнуть от смерти. Держа на руках «довесок» бежать не так-то удобно.

Внезапно Гира встрепенулась, очнулась и от неё пошла волна безумного, дикого страха. Впрочем — не затмившего её разум.

— Пугай! Пугай его! — снова выкрикнула девушка, и Нед, сосредоточившись, впитал в себя весь её и свой страх, усилил его во много десятков, сотен раз и метнул, выпустил этот ужас в набегающий сзади «огнемёт».

Удар эмоций был такой силы, что как потом рассказал Харалд, они, находясь в сотнях шагов от пещеры, едва не бросились бежать, не в силах уберечься от беспричинного, нестерпимого ужаса, накатившего удушливой волной. Не спасли и амулеты, защищающие от магических ударов — видимо в момент наивысшего напряжения сил Нед выдал такой результат, на который не мог рассчитывать даже он. И остановил дракона. На время, достаточное для того, чтобы выбежать из пещеры, добежать с Гирой на руках до стоящих под скалой соратников и крикнуть:

— Копья! Магар, Гира, Игар — «Стрелу»! Бить чем можете, скорее! Сейчас он появится!

И дракон появился.

Серый, похожий на скалу, весь засыпанный пылью и грязью, сквозь которую проглядывала зелёная и синяя чешуя. Рогатая голова с огромными жёлтыми глазами разворачивалась из стороны в сторону, как сифон со смертельным жидким огнём, разыскивая тех, кого нужно спалить, убить — святотатцев, посмевших проникнуть в его гнездо!

Дракон был огромен — размером с корабль, он выползал из пещеры, взрёвывая на ходу и Нед подумал о том, что такая страшная зверюга не может быть разумной. Ну как можно быть разумным, если у тебя торчат клыки чуть не в рост человека, и ты выбрасываешь струю огня длиной в несколько десятков шагов? Впрочем — думать об этом было некогда.

Двое ардов — мужчин сорвали с сёдел здоровенные копья и уперев их в землю, направили наконечники в небо. Что бы ни было, но ардам нельзя было отказать в мужестве — дракон ли напал, или боги, но сильные руки крепко держат древко копья — попробуй, возьми!

Магар уже кастовал «Стрелу», соединяя магические усилия всех магов в единое целое, а Нед отошёл чуть в сторону и его губы уже выпевали одной из самых страшных заклинаний, которое есть в мире — «Огненный шторм».

Из рук Магара вырвались здоровенные огнешары и вереницей полетели в чудовище, разгоняющееся для взлёта и хлопавшее крыльями, которые закрывали площадку, как простынёй.

Тут же сверху на дракона стала опускаться огненная сеть — результат колдовства Неда, забывшего обо всём, кроме желания убить эту тварь, которая содержит в себе то, что нужно людям, нужно ему, нужно его близким, его любимым женщинам.

Сеть была красной, как уголья, раздуваемые морским ветром, сеть мерцала, а её крупные ячейки пульсировали, будто голодные пиявки. Это было одно из самых страшных и запретных заклинаний — если ветер переменится, дунет в сторону путешественников — гибель. Огненной сети всё равно, в кого впиваться — дракон ли это, или мягкая плоть людей.

Огнешары ударили в дракона, как если бы их выпустили из огромной пращи. Брызнули искры, языки пламени поднялись выше скал — Магар не пожалел магической энергии. Страх, как видно, способствует колдовским делам. На пару секунд пламя окутало всю переднюю часть дракона, скрывая его с головой. Следом опустилась смертная огненная сеть, которая прожигала всё — дерево, металл, камни и плоть — особенно плоть, которая пронзалась огненными нитями как брусок масла раскалённым добела ножом.

Но ничего не случилось. Кроме одного — дракон, который выскочил из пламени целым и невредимым, предстал во всей красе — сверкающий, прекрасный, отсвечивающий на ярком солнце перламутром и огнём! Обгорела пыль, грязь, камни, насыпавшиеся на спину гиганта за то время, когда он спал в тёмной глубине пещеры.

Сколько спало это существо? Год? Два? Десять? Неизвестно. Драконы могут спать долго, очень долго — это Нед знал точно. Древние источники говорили, что драконы могут засыпать на века. Так ли это — проверить невозможно, да и не о том сейчас думал Нед и его спутники. Ни о чём не думали, кроме того, как не дать поджарить свои зады, и другой мысли у них не было. Впрочем — как и обычно.

— Нед, его не берёт магия! — скривился Магар, тяжело дыша и теряя капли пота с наморщенного лба. От него валил пар, будто парень несколько часов бежал со всей возможной скоростью. Магия не даётся просто так, за всё нужно платить.

— Отходим! — скомандовал Нед, глядя на то, как дракон, захлопав крыльями, всё-таки взлетел с края площадки там, где она обрывалась в пустоту, образуя обрыв высотой в несколько человеческих ростов — сейчас снова он начнёт атаку!

— Почему он не плюёт огнём?! — с ужасом спросила Хелда, двумя руками держа перед собой обнажённый меч, как будто он мог уберечь от гнева разъярённого дракона.

— Видимо не может плевать часто — спокойно сказала Гира, бледная, но непоколебимая, как статуя — железы, вырабатывающие яд, которым он плюётся — этот яд и горит на воздухе — они опустошены выстрелом, когда гад пытался поджарить нас в тоннеле. Сейчас подкопит яду, и вперёд, делать из нас румяные, поджаристые куски мяса! И спрятаться негде.

— Есть где. В кучу, становитесь в кучу! — крикнул Нед — лошадей тоже! Да бросьте вы эти дурацкие копья, на них только мясо жарить! Скорее! Скорее же!

Люди, кони всё смешалось в кучу — кони ржали, пытались вырваться, обеспокоенные запахом палёного, пламенем, чувствуя волнение людей. Путешественники едва удерживали их под уздцы, повисая на поводе всем весом. Наконец, все затихли и Нед начал каст, краем глаза следя за тёмной точкой, приближающейся к ним со стороны моря.

Дракон сделал круг и теперь возвращался, полный ярости и желания убивать, убивать всех, кто окажется рядом. От него «пахло» серой, раскалённым железом и ящерицей — Нед чувствовал «вкус» этих эмоций за много сот шагов от существа — дракон теперь просто кипел эмоциями.

Ближе, ближе, ближе — гигантская, сверкающая туша приближалась, как камень, выпущенный из камнеметалки. Были видны здоровенные когти — каждая из лап этими когтями могла удержать взрослую лошадь.

Раздвоенный хвост с острыми рогами на концах вытянут на всю длину и слегка шевелился, управляя движениями гладкого, веретеннобразного тела.

Морда дракона, напоминающая морду ящерицы, направлена на нарушителей спокойствия, жёлтые глаза, размером с тележное колесо каждое, двигались, будто выбирая цель. Впрочем — так оно и было — дракон определённо нацеливался на группку лошадей и людей, столпившихся на берегу моря.

Он не стал выпускать огонь. Вероятно, решил — зачем, если можно выхватить из толпы свою жертву стальными когтями?! А может у него так и не успел восстановиться нужный запас огнежидкости. Ведь всё-таки дракон был стар, очень стар. В любом случае, случилось то, что случилось — дракон сложил крылья, как атакующий сокол, расставил когти и с разгону… врезался в невидимый купол физической и магической защиты так, что задрожала земля, а силовая стенка купола заискрила, приняв нагрузку, равной которой она ещё не видала.

Если бы защиту ставил маг уровня пониже — защита могла и не выдержать. Дракон весил как корабль, а может и побольше, и этот вес, помноженный на скорость… результат мог стать катастрофическим.

Но защита выдержала. Никто под куполом не завизжал, не закричал, люди лишь стояли, и смотрели на то, как когти чудовища царапают искрящуюся оболочку купола.

Дракон с трудом поднялся, заковылял в сторону от купола, заревел, прошипел что-то на непонятном языке — Нед мог поклясться, что тот что-то говорил — злобное, резкое, ругательное, а потом — выпустил свой знаменитый поток синего пламени, против которого не могли устоять ни камень, ни металл.

Пламя разбилось о купол, снова заискривший, затрещавший, и снова сдержавший напор чудовища. Увидев, что ничего не вышло — дракон разбежался, чертя крыльями по песчаному пляжу, взлетел, и низко, как-то боком, пошёл над морем за горизонт.

— Неужто, всё?! — выдохнул Игар, бессильно опускаясь на камень, похожий на низкую табуретку — что делать будем, командир? Мы его не убьём, ты же видишь! Его магия не берёт! Копья не возьмут. А размер? Мы не сможем его убить!

— Вероятно — да. Пока — да — хмуро кивнул Нед — уходить надо. В общем-то, мы нашли, то, что хотели. И не наша вина, что у нас не получилось. Он слишком силён. Будем думать, как поступить дальше. Мы ещё вернёмся.

— Если дойдём — удручённо сказал Харалд — если он не спалит нас на обратном пути.

— Не спалит — уверенно мотнул головой Нед — идём настороже, следим за небом. Как только увидим точку в небе — кастую купол, и мы отсиживаемся под ним. Улетает — идём дальше. Вот так.

— Нед… а если его демонами? — предложил Харалд — укрыть нас под куполом, а ты демонов на него! Демоны тебя не тронут, а от дракона ты убежишь. Купол продержится и без тебя, тем более — если что, объединёнными усилиями мы его снимем.

— А что — если что?! — воинственно спросила Гира — мы под куполом, а Неда наружу, под удар дракона?! Не бывать этому! «Если что» — понимаешь ли! Охренел!

— Не ругайтесь — Нед остановил Харалда, уже набравшего в рот побольше воздуха, чтобы дать отпор «зарвавшейся магичке» — ты всё правильно сказал, Хара. Но — если не действует обычная магия, значит — не подействует и демоническая магия. Не тронут его демоны. А если бы тронули — ну что толку от разорванного на части дракона?! Нам что, ошмётки его нужны? Демоны не принесут железу с ядом. Так что смерть дракона будет бесполезна. Зачем убивать зря, да ещё и лишать себя последней надежды?

— Понятно. Ну что же — тогда пошли! — кивнул Харалд — снимай свою защиту, и побежали, пока эта тварь не прилетела. Так хотелось пожрать, но гад всё перепортил.

— Не перепортил — равнодушно сказал Агор — котёл на месте, вода кипит. Сейчас попьём отвара, поедим и пойдём. Зря я, что ли, эти демоновы камни разжигал, весь изматерился? Нет уж — без обеда не пойдём, пошёл нахрен этот дракон! Если что — в куполе будем обедать, так, конор?

— Так, Агор — усмехнулся Нед — а потом пойдём. Нам ещё далеко идти. Заночуем у Лапы — не в ночь же тащиться в тундру, ну а на следующий день отправимся восвояси. В этот раз полегче пойдём, если, конечно, эта проклятая ящерица не будет пытаться нас поджарить. Но почему-то мне кажется больше он не нападёт. Не дурак.

Дззззыннньь! Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!

— Госпожа, откройте, это я, госпожа! — голос управляющего. Мужчина сильно испуган, он чуть не взвизгивает от волнения.

Чернокожий делает три больших шага, как есть — голый, со странным копьём в руках, похожим на меч с длинной, очень длинной рукоятью — не мешкая отодвигает засов на двери. Седовласый мужчина на шестом десятке лет, отдуваясь, вваливается в спальню, утирая пот.

— Госпожа, беда! Дом штурмуют, город захвачен!

— Да кем?! — пухлые губки беловолосой вдовушки сложились в недоумённую гримаску — как это захвачен? Арды?

— Нет, не арды! — управляющий был бледен, как полотно, едва не бледнее прекрасной хозяйки дома, кажущейся белее снега, особенно на фоне тёмного, как камень любовника — в порт вошли корабли, высадили десант! Говорят, что в городе обосновался предатель, убийца королевы и короля некий Нед Чёрный! На рынке и на перекрёстках дорог сейчас зачитывают указ Совета! Захвачен банк, осадили дом, где жил Нед Чёрный! Но они успели сбежать — дом пуст. И денежки с собой успели прихватить — говорят, их счета в банке пусты! Теперь ищут пособников этого самого предателя!

— Да откуда ты всё это знаешь? — женщина, не смущаясь управляющего, встала, потянулась, и её упругие, крупные груди колыхнулись, приковывая к себе взгляд чернокожего, облизнувшего губы с плотоядной ухмылкой. Подумала, и обращаясь к любовнику, добавила:

— Похоже, что мои родственники указали на тебя — скорее всего этот хренов кузен — он всё хотел добраться до моей задницы, прыщавая тварь! Бежать тебе надо! Я всё улажу, тогда и вернёшься. Я этого кузена… в порошок сотру!

— Потомки королей не бегают от врага! — чернокожий гигант потянулся и ласково потеребил женщину с нереально белоснежной кожей за розовый сосок своими длинными, тёмно — коричневыми пальцами — я приму бой!

— Дебил! Это они сейчас тебя примут, и прямо в задницу копьём! Кузен обещан наткнуть тебя на кол, чтобы ты корчился там три дня!

— Какие неприятные у тебя родственники, Далида! — поморщился чернокожий, почёсывая твёрдую, как камень задницу. Под его тёмно — коричневой, почти чёрной кожей перекатывались длинные, эластичные мышцы и женщина невольно залюбовалась — ну зверь зверем! Животное! Самец!

Может это и в самом деле извращение, всё равно как с животным? — проскочила невольная мысль — но как хорошо с ним! Если это и в самом деле извращение — да идут все…..! Хочу — и буду! Я дворянка десятого ранга! Могу себе позволить маленькие слабости в виде большого чернокожего «жеребца»!

Дворянка накинула на себя прозрачную рубашку, потом, подумав, начала натягивать костюм для верховой езды — широкие штаны, приталенную курточку, высокие сапоги. Если придётся бежать — так уж лучше это делать в удобной одежде. Впрочем — куда и зачем ей бежать?

— Вернулись люди из города, доложили. Раньше не могли — улицы перекрыты, всех проверяют — везде солдаты, латники. Слышали — грохот? К нам пытались ворваться! Сказали, что вы укрываете пособника Неда Чёрного, его раба, который околдовал вас своими чарами!

— Так и сказали? — поморщилась женщина — околдовал своими чарами? Тварь! Кузен — я имею в виду. Это его рук дело. Небось, послал кого-нибудь к командованию и доложил о Васабе. Ну, ничего — к нам не так просто войти! У меня двести человек охраны, ворота окованы сталью, стены высокие — нужно попотеть, чтобы взять наш дом. Не смогут. А я пошлю людей к командиру гарнизона — он же мой дядя, в конце-то концов, пусть пришлёт гвардейцев!

— Госпожа! Начальник охраны сказал, что мы не удержим дом — хмуро прокомментировал управляющий — их тысячи! Корабли огромные, как плавучие острова! И кстати, насчёт командира гарнизона — он уже не командир гарнизона. Его арестовали и посадили в темницу — за сотрудничество с дезертиром Недом, ардами и вообще… по совокупности деяний. Поговаривают, что его уже повесили. Но может и враки.

— Что они хотят? Ну, те, кто ломится к нам в дом? — женщина побледнела, хотя казалось — куда уж больше? Белоснежная кожа, светлые, почти белые волосы. Ярко — синие глаза смотрят с испугом, и… любовью. Она обожает свою чернокожую «игрушку». Только этот могучий чернокожий смог доставить ей такое удовольствие, что каждый раз женщина почти теряла сознание. Такое не забывается…

— Хотят забрать господина Васабу — кивнул управляющий — говорят, что он друг мятежника и убийцы королей. И что его надо повесить за… в общем не любят они его. И если вы не впустите, не выдадите господина Васабу — возьмут дом штурмом, а вас… вас… плохо будет, госпожа. Очень плохо.

— Без стенобитных машин не возьмут — неожиданно трезво и ясно сказала женщина — мой покойный муж всегда говорил, что здесь мы можем удержать целую армию и сидеть в доме годами. Стены высокие, на арнийском растворе сделаны, практически монолит. Двери — даже тараном месяц надо разбивать. Колодец есть, запасов еды на годы всему гарнизону. Хрен им, а не господин Васаба!

— Они камнеметалки обещали поставить — потупился управляющий — мы долго не выдержим, если начнут поджигать. Запаса воды в пруду хватит ненадолго… спалят, точно спалят.

— Не спалят! — женщина, предки которой сотнями лет отбивались от пиратов, воевали с соседями и просто дрались на дуэлях решительно застегнула куртку и шагнула к шкафу, откуда извлекла длинный кинжал на перевязи. Ножны кинжала потёрты, поцарапаны, видно было, что это не игрушка для церемоний, а боевое, испытанное в деле оружие. Он достался ей от деда, а тому — от его деда. И Далида умела с ним обращаться — чувствовалось даже по тому, как она отработанным движением выдернула серебристый клинок до половины и отправила обратно, в уютный «дом».

— У нас воды хватает, вёдер, слуг полно — потушим. Начальника охраны ко мне. Открыть арсенал, раздать оружие слугам — верным. Рабам не давать. Кипятите воду! Подогреем этих негодяев! Васаба, одевайся. Пойдём на стену.

Бам! Бам! Бам!

Ворота даже не сотрясались, когда здоровенное бревно ударяло в их середину. Сержант яростно матерился, поливая солдат четырёхэтажным матом, вспоминая всех родственников унылых солдат, раскачивающих ствол гуары, которая ещё вчера росла на перекрёстке дорог в трёхстах шагах от стены, огораживающей поместье Далиды Шунской, дворянки восьмого ранга, только недавно получившей десятый ранг — за хорошие деньги. Особого преимущества этот ранг не давал, но приятно же носить на плече заколку — знак своего ранга. Чтобы соседки умерли от зависти, встречаясь с ней на балу!

Охранники поместья, в надвинутых на лица шлемах, стояли на стене с оружием наголо. Лучники наложили стрелы на тетивы, арбалетчики приготовили болты — все готовы к штурму, но пока не стреляли, ожидая команды. Охрана Далиды, вышколенная, отборная, была наготове, не выказывая следов волнения или растерянности. Наступил момент, когда они должны были показать — за что получают жалование.

— Госпожа! — мужчина лет сорока с резкими чертами лица, одетый в кожаный костюм — подлатник. Лат сейчас на нём не было, только кольчуга — безрукавка. Короткие с проседью волосы торчали ёжиком, а взгляд серых глаз был насторожен и колюч.

— Слушаю, Шессель! — Далида внимательно посмотрела в глаза наёмнику, он не отвёл глаз и отрапортовал:

— Ворота штурмует группа вооружённых людей, численностью несколько сотен человек. По виду — типичные солдаты регулярной армии. Сброд, в общем. Полукрестьяне, мать их…

— Без ругани, Шессель — бросила женщина, оглядывая двор, в котором проносились слуги, перетаскивая корзины и вёдра.

— Простите. Солдаты регулярной арии Замара штурмуют наши ворота. Их командир утверждает, что у них есть информация о том, что в доме находится изменник, друг предателя и дезертира Неда Чёрного. И у них приказ — найти всех пособников Чёрного и уничтожить. И если мы не выдадим означенного изменника — дом возьмут штурмом и всех в нём уничтожат. Друг этого Неда Чёрного — чернокожий по имени Васаба. Приказа стрелять я пока не отдавал, ожидая вашего распоряжения.

— А чего меня так поздно позвали? — нахмурилась женщина.

— Вы же сами сказали — не беспокоить вас, даже если с неба спустится Создатель и наложит кучу на городскую управу. Я и не стал вас беспокоить, госпожа.

— Болван ты, Шессель — поморщилась вдова — ну почему меня окружают одни болваны? Это же особый случай! Ты хоть спросил у них, откуда такая информация, что у меня этот самый предатель, изменник и всех законов нарушитель?

— Спросил — усмехнулся наёмник — так кто мне ответит? Так-то весь город знает, что вы живёте с Васабой… господином Васабой. Какие секреты? Кто-нибудь, да донёс. Они ночью высадились, а вы как заперлись в спальне со вчерашнего вечера, так и не выходили. Вот и пропустили эту комедию. Или трагедию. В городе десант, по слухам — собираются идти на Чёрный город, друзей господина Васабы ставить на место… на эшафот. В городе погромы — ищут и находят друзей Неда Чёрного.

— Каких таких друзей? — не поняла женщина — кого они там находят? Управляющий сказал — друзья Неда сбежали!

— Эти сбежали, а других — нашли. И почему-то все в винных лавках, в трактирах, в лавках украшений — везде были друзья Неда. Грабят город, скоты, как будто вражеский. Так что ждать хорошего не приходится. Несколько тысяч латников на десантных кораблях. Что будем делать? Какие будут распоряжения, приказания?

— Какие ещё могут быть приказания? Готовимся к осаде — пожала плечами Далида — и оденьтесь как следует! Что, вас с кухарки сняли, что ли? Чего неодетый? Где ваша броня? Мне каждый человек сейчас дорог, особенно начальник охраны! Не дай боги случайная стрела прилетит! Сейчас же наденьте броню, Шессель! А я пока что поговорю с налётчиками. Если это и правда солдаты — они должны предъявить какой-то указ, какое-то распоряжение высшего командования — неужели так запросто можно ворваться в дом дворянки десятого ранга? Это никому из высшего общества не понравится! Да — вот ещё что — приготовьте комнату для раненых и пришлите туда нашу лекарку и женщин в помощь. С бинтами, горячей водой — всем, что нужно. Ну не мне вас учить, вы же воин, а не я!

— По вас и не скажешь — тихо буркнул под нос начальник охраны, и стоящий рядом охранник улыбнулся, покосившись на то, как рука женщины привычно сжимает рукоять кинжала на поясе.

Далида повернулась, и сопровождаемая непривычно молчаливым и сосредоточенным Васабой, пошла к стене, к лестнице, ведущей наверх, на стену. За ней двинулись два телохранителя — охранника, поглядывая по сторонам и готовые в любой момент прикрыть хозяйку круглыми щитами с острыми, начищенными до блеска умбонами.

Подъём на стену не занял много времени. Женщина влетела на стену как пёрышко, как будто не было бессонной ночи и утра с дикими «скачками», когда им с Васабой удалось поспать всего пару часов. Далида очень любила любовные игры и была неистощима в изощрённых придумках.

За стеной — вся площадь была заполнена солдатами — она кишела людьми в броне, как помойка насекомыми. Вояки лежали, сидели, пили, ели, испражнялись, не стесняясь окружающих. Да и кого тут стесняться? Таких же как они замороченных службой мужчин, одуревших от муштры и полуденного пекла? Такое впечатление, что командиры специально выдерживали солдат на солнцепёке, чтобы те были позлее и охотнее шли на штурм — хотя бы для того, чтобы прекратить эту муку. Часть солдат долбала в ворота тараном, и над всем этим сборищем стоял гул голосов и колыхалось облако вонючих испарений, пахнущих мочой, испражнениями и потом. Обычный запах войска, запах войны. Не хватало лишь запаха железа и внутренностей — но этого будет вдосталь, когда армия по — настоящему пойдёт на приступ, сколотив штурмовые лестницы. А то, что лестницы скоро должны были доставить к стенам дома, ясно наверняка — на краю площади колотили, пилили, строгали.

— О богиня плодородия! Неужели это все за мной?! — оторопело похлопал глазами Васаба — всё это войско? Я начинаю чувствовать себя великим королём!

— Ты великий король постели! — ухмыльнулась Далида — там тебе нет равных!

— Только там? — обиделся чернокожий — ты просто не видела меня в бою! Я разгоню этих хиляков, как крыс, как мышей, как… как…

— Хвастун ты — хихикнула женщина, осторожно выглядывая за парапет — языком ты работаешь что надо! Хмм… да. Язычок у тебя сладкий. Кто тебя так научил работать им в постели?

— Неважно — ухмыльнулся Васаба — после меня ты не сможешь ни с одним из мужчин! Они все будут казаться тебе ничтожными, мелкими, как птичка кури, лепящая гнёзда под карнизом! Это я тебе говорю, принц Васабанотуракиторанвал. Моё имя значит: «Тот, кто сильнее всех и кого любят женщины»

— Как, говоришь? Васабанотурки… тьфу! Не выговоришь! То-то у тебя язык такой шустрый — вы нарочно даёте детям такие имена — чтобы тренировать языки! Ладно, хватит о любовных потехах. Под нами армия, а мы тут всякую ерунду обсуждаем. Нужно переговорить с этими негодяями, выслушать своими ушами — чего они хотят. Честно, не пойму, почему тебе такая честь — пригнали целый полк, чтобы выколупать нас из дома. Ты же не Нед Чёрный, и не принц Бордонар. Хмм… кстати — его тоже объявили мятежником, или нет? Странно, всё странно! Кто из них главный, угадать бы… наверное вон тот, самый громкоголосый. У меня всегда было такое мнение, что скорее всего, командирами назначают тех, кто громче и противнее орёт. Чем противнее голос — тем лучшим считается офицер. Мой покойный муж вопил так, что лошади приседали — когда слуга не успевал ему подать очередную бутылку вина. Вовремя его залягал жеребец — они почему-то не любят пьяных. Впрочем — как и я. Если бы его жеребец не прибил — я бы ему как-нибудь подсыпала яду, он меня так достал!

— Вот потому твои лошади и не любят пьяных — ты приучила, и нашептала жеребцу, чтобы он залягал твоего полковника — хмыкнул Васаба — вы, бабы, колдуньи!

— А не надо было руки на меня распускать! И это притом, что его «дружок» работал раз в год, и то после того, как теребишь два часа! Зачем мне такой муж? Хорошо хоть папенькино наследство не успел пропить, мерзавец!

— Нехорошо про покойных говорить плохо — притворно нахмурился Васаба — он был достойным человеком — оставил мне красивую вдову почти нетронутой… хе хе хе! Что касается командира — да, вон тот придурок в дурацком костюме — мундир он у вас называется? Идиотство ходить в таком на жаре! Гораздо лучше — как я, правда?

Далида окинула взглядом Васабу, одетого в лёгкие шаровары и лёгкую безрукавку, хмыкнула, и снова перегнувшись через парапет громко закричала, заглушая вопли толпы звучным, как сигнал трубы, голосом:

— Эй, вы, там! Командира сюда! Я хозяйка поместья, госпожа Далида Шунская, дворянка десятого ранга! Хочу узнать, кто ответственен за это безобразие?!

Толпа солдат притихла, раздвигая подчинённых, на расстояние слышимости подошёл мужчина в мундире капитана. Он задрал голову и с интересом уставился в белое, как мраморное лицо женщины стоящей на стене. Помолчал, и звучно, с лёгкой хрипотцой в голосе, сказал:

— Я капитан Эдертон, из второго полка тяжёлой гвардии Замара! Я слышал, что вы сказали! Предлагаю вам открыть ворота и впустить моих солдат, чтобы они могли арестовать мятежника, приспешника предателя и дезертира Неда Чёрного!

— Здесь нет никакого Неда Чёрного, капитан! Вы чего, с ума сошли?! Какой Нед? — возмутилась женщина.

— Вы не так поняли — слегка смутился молодой капитан — нас нужен чернокожий, именующий себя Васабой! У нас есть информация, что он друг и приспешник известного дезертира, цареубийцы и мятежника Неда Чёрного! Васаба должен быть допрошен по делу Чёрного, и по результатам допроса понести наказание!

— Вот сын пуахи, обгаженной стугами! — пробормотал Васаба — и чего же я такого наворотил?! Ей — ей, это нашествие — повод просто полазить у тебя по закромам! Тебе не кажется?

— Кажется — сквозь зубы процедила Далида — вижу руку кузена моего покойного мужа — он зарился и на наследство мужа, и на мою упругую задницу двадцати трёх лет от роду. Я ему отказала, когда он на второй день после смерти мужа попытался залезть на меня, выжрав бутыль вина для храбрости. Я и трезвому ему бы не дала, с его мерзкой крысиной мордой. Я и мужа-то едва терпела, только ради наследника, так эта пьяная тварь даже наследника не смог заделать своим гнилым огрызком. Только заразил меня дурной болезнью, от которой, слава богам, меня избавила Гира, моя подружка — лекарка. Тварь!

Женщина помолчала, собираясь с мыслями, потом громко закричала:

— Капитан! Не могли бы вы предъявить свидетельство преступлений упомянутого Неда Чёрного и его приспешников?! Я не хочу кровопролития, у меня тут пятьсот охранников, и двести слуг в полном вооружении! Зачем вам терять своих солдат, может договоримся?! Если ваш приказ законен, Васаба будет вам выдан, как подарок на День Любви — в ленточках и росписи!

— Неплохо ты прибавила охранников и слуг! Можно подумать, что у нас тут армия! — ухмыльнулся чернокожий — верно придумала, вишь, как призадумались, гады.

— А то делать? Я слабая женщина, и сильна лишь умом и языком. Кстати — тебе понравилось, как я им работала, языком?

— Нууу… конечно, можно было и ещё получше, но уже очень хорошо! — широко улыбнулся чернокожий — тебе бы на месяц в бордель, на практику, и тогда…

— Мерзавец! — женщина хихикнула и незаметно ущипнула любовника за бок, так вывернув кожу, что она побелела. Тот даже не поморщился, и только подмигнул Далиде, хитро щурившей глаза.

— Вам зачитать, госпожа, или вы сами прочитаете? — крикнул капитан, держа в руках футляр — в таких хранились свитки бумаги или пергамента, чтобы не помялись и не намокли при переноске.

— Сама! Кидайте сюда, честью клянусь, верну! — пообещала женщина, и вполголоса приказала — Васаба, лови свиток, у тебя это лучше получится.

Капитан передал футляр стоящему рядом высокому солдату с мощными длинными руками, тот подошёл ближе в стене, размахнулся, и запустил свиток высоко вверх, по дуге, прямо в хозяйку поместья. Футляр вращался в воздухе, но Васаба ловко подхватил его, вынув из воздуха как птичка, поймавшая стрекозу над прудом.

Далида выхватила футляр из рук Васабы, с лёгким хлопком раскрыла, сняв крышку, и развернув желтоватый свиток стала читать, бормоча вслух отдельные пункты указа:

— Бла бла бла Совет… бла бла бла… преступный принц, желая завладеть троном, не принадлежащим ему по праву, направил своего наёмника — дезертира, убийцу и чёрного мага Неда Чёрного… бла бла бла… предательски убили королеву и короля… бла бла бла… скрылись от правосудия, и вступили в преступный сговор, с пиратами, разбойниками и негодяями из Ардии… бла бла бла… Чёрный город….бла бла бла… их приспешники и соратники — Васаба Чёрный, маг Герлат, маг Магар, маг Игар, дезертир Арнот, и все, кто им помогал — остальных пособников будет выявлять королевское правосудие!

Женщина помолчала. Потом посмотрела свиток на свет, поглядела на печать и приложила к ней перстень с синим камнем, надетый на палец левой руки. Перстень коротко вспыхнул, и Далида удручённо вздохнула:

— Настоящая государственная печать. Плохи дела. Ты на третьем месте в перечне государственных преступников. Интересно, откуда о тебе знают в столице? Только не говори, что о тебе знают во всём мире! Не поверю…

— И я не поверю — покачал головой чернокожий — всё хуже, чем я думал. Они убили жену Неда. Похоже — заговор.

— Какую ещё жену Неда? — недоумённо скривила губы женщина — тут про королеву речь шла. Чего ты несёшь?

— Я знаю, что несу — криво ухмыльнулся Васаба — забудь. Это я так, мыслям своим. Интересно, а почему они не указали в преступниках Амелу, Харалда, Ису? Это наталкивает кое на какие мысли… вот откуда ноги-то растут.

— Откуда? — снова не поняла женщина и рассердилась — ты чего загадками говоришь?! Объясни, или заткнись!

— Заткнусь — замолчал чернокожий, и после недолгой паузы, добавил — ну что делать будем? Крови прольётся не меряно. Тебе это надо? Давай, я выйду к ним? Сдамся? А ты пошлёшь гонцов к Неду, в Чёрный город. Он их по косточкам разнесёт, идиотов. Нам бы выиграть время…

— Не отдам! — тут же отреагировала женщина — они тебя убьют тут же, на моих глазах! Не хочу! В кои века мне попался настоящий мужчина, и я должна его отдать на растерзание? Нет уж! Гонца мы пошлём, да и его уже небось послали — слышал, что говорили про дом Неда в городе — его штурмовали. А значит — весточка уже летит. Так что нечего чудить, никуда ты не пойдёшь. О! Вот и Шессель! Начальник охраны — что там у нас по периметру?

— Обложили — хмуро кивнул наёмник, держа в руках помятый, но начищенный до блеска стальной шлем — со всех сторон обложили — цепью стоят. Не выйти. Если что — тут же толпой сбегутся, по сигналу. Госпожа, все готовы — по команде можем начать стрелять. И помоги нам боги!

— Ты говорила, что мы годы здесь просидим! — Васаба, тяжело дыша, опёрся на копьё. Он был залит кровью с ног до головы, на предплечье длинная резаная рана — от меча латника. Болт арбалетчика сорвал у него клочок кожи над бровью, и тёмное лицо, украшенное кровавыми разводьями, напоминало маску бога войны во время празднования ритуала поклонения.

Чернокожий оглянулся на горящий, как факел дом, на суетящихся вокруг огня слуг, часть которых в виде хладных трупов лежала во дворе, и с горечью сказал:

— Говорил я, надо мне уходить! Зря ты меня остановила, Далида! Сколько неприятностей я тебе принёс!

— Ещё не всё закончилось, мой гигант — криво усмехнулась женщина, поправляя слишком длинную ей кольчугу — стены целы, мы не пустили их. Живы. Так что ещё посмотрим, кто кого! А неприятности — что неприятности… плевать. Зато ты мне столько приятного сделал! И сделаешь… надеюсь… иначе я тебя зарежу! И всех твоих баб!

— Госпожа! Ещё пару таких штурмов, и защищать стены будет некому — начальник охраны был сумрачен, как дождевая туча и покрыт кровью так же, как и Васаба — а скорее всего, сейчас они приведут магов и развалят стены и дом. Чуете — успокоились. Скоро начнётся. Теперь мы просто так, малой кровью не отделаемся. Головы нам точно снесут.

— И что предлагаете? — холодно спросила Далида, глядя в глаза наёмника — сдаться?

— Сдаваться нельзя. Бежать нужно.

— Вниз? — кивнула помягчевшая хозяйка.

— Вниз. Другого пути нет.

— Куда — вниз? — не понял Васаба, поглядывая то на любовницу, то на Шесселя.

— В тоннели — нахмурилась женщина — вначале в канализацию, потом в тоннели.

— Что за тоннели?

— Ты не знаешь — пожала плечами Далида — до конца никто не знает. Но вход есть.

— А чего молчала-то? — фыркнул Васаба, скаля белые зубы — я бы ушёл туда, и всё! А теперь что делать?

— Переговоры вести. Договариваться, чтобы не тронули слуг — жёстко отрезала женщина — уйти, потом открыть ворота. Штурма с магами мы не выдержим.

— А если я уйду у них на глазах? К примеру — спрыгну со стены — вас не тронут?

— Тронут. После того, как мы перебили сотню, не меньше, солдат — нас повесят. Теперь мы мятежники. Впрочем, ты знаешь, мы и до штурма были мятежниками, если бы открыли ворота, выдали тебя — всё равно хорошим бы это не закончилось. Жила с мятежником — значит мятежница. Тем более, что это нападение было не просто так устроено. Не переживай — ты не виноват. Наплевать. Уйдём к твоему другу. Мятежники — значит мятежники. Кстати, Шессель, откуда они взяли камнеметалки?

— С кораблей, госпожа, откуда же ещё? Собрали из деталей — долго ли? Горшки же с «небесным огнём» всегда есть в запасе каждого полка. Кстати — на складе гарнизона были — видимо оттуда и взяли. Что касается тоннелей — это риск. Плана тоннелей нет, неизвестно, куда они выводят.

— Куда ведут все — я не знаю, но куда выведет один тоннель — я знаю. Не переживайте, я вас выведу — усмехнулась Далида — я в своё время посылала туда добровольцев — за хорошие деньги. Так, на всякий случай. И сама там бывала… по молодости. У меня есть карта — не полная, но есть.

— Это хорошо — еле заметно, облегчённо вздохнул начальник охраны — вот только дурные слухи ходят об этих тоннелях. Я, конечно, не верю всяким рассказам о живых мертвецах, призраках и всяком таком, но то, что там может водиться какая-нибудь пакость типа стай одичавших собак или ещё чего похуже — это запросто. Да и разбойники — говорят Сура устраивает там свои склады. Как бы не нарваться на неприятности.

— А вы на что? Вы охранники, или дети малые? — скривилась Далида — мечи есть, броня есть — чего может устрашиться мужчина?! Только если женщину…

— Точно. Против такой как вы никакая броня не поможет — ухмыльнулся Шессель — а что со слугами? Мы не сможем их всех забрать с собой. А раненых куда?

— Оставляем. Идут только крепкие боеспособные мужчины. И женщины — если такие найдутся — нахмурилась Далида — остальные пусть тушат дом, и… молятся, чтобы их оставили в живых. Сейчас я попробую договориться с капитаном этих дерьмецов, чтобы выторговать нам отсрочку и успеть уйти. Как только уйдём — слуги откроют ворота. Ну а там уже — будь что будет. Дом восстановим, а деньги у меня есть, кое — где припрятаны. Это же не одно моё поместье, в конце концов. Заберу только свои драгоценности, их не так и много. Я никогда не была любительницей увеживать себя безделушками. Только мамины — они мне дороги как память. Отберите нужных людей, распорядитесь, чтобы каждый взял еды, питья — а я сейчас поговорю с командиром этих ослов!

— Слушаюсь, госпожа — кивнул Шессель, и с улыбкой добавил — вам бы отрядом наёмников командовать, а не поместьями!

— Всегда жалела, что родилась не мужчиной, и что боги дали мне смазливую физиономию вкупе с соблазнительным телом — рассмеялась Далида, и лукаво посмотрев на Васабу, добавила — хотя… иногда это мне нравится. Всё, по местам, парни!

Женщина хлопнула в ладоши, вздохнула, и прижавшись к зубцу на стене, чтобы не попасть под выстрел лучника, громко крикнула в сторону солдат, копошащихся на противоположной стороне площади:

— Эй, вы там — переговоры! Зовите командира, будем говорить!

— Это сухой тоннель канализации, он заложен с двух сторон — голос Далиды звучал гулко и громко в темноте подземелья — через сто шагов будет дверь. Вот там и начнутся настоящие подземелья — здешние так, ерунда, всё равно что спуститься в домашний погреб.

Женщина уверенно зашагала вперёд, держа в руке зажжённый фонарь. Васаба, усмехнулся, шепнул несколько слов и над его плечом повис яркий светлячок магического фонаря. Далида округлила глаза и подняв светлые брови укоризненно сказала:

— Не знала, что ты маг! Почему никогда об этом ничего не говорил?

— Ну… я не хотел хвастаться — скромно пояснил Васаба, и женщина прыснула со смеху, хлопнув его по заду:

— Ну, уморил! Не хотел хвастаться! Да ты только и делал, что хвастался все дни и ночи, что мы с тобой были!

Васаба посмотрел на смеющуюся подругу и тоже хихикнул. Потом посерьёзнел и вздохнул:

— Слабый из меня маг. Почти никакой. Но кое-что могу. А если бы у меня был заряженный магической силой амулет…

— Если бы — не считается. Но и это хорошо — Далида кивнула на «светляка» — можно факел гасить, а то закоптит, как дичь на костре. Терпеть не могу запах факелов. Шессель, все прошли? Сколько человек?

— Сто сорок. Легкораненых я забрал с собой. Оставил только тех, кто не мог идти. Люк заперли — они его не вскроют. Ну а если и вскроют… нас тут уже не будет. Двадцать молодых женщин с нами — это кроме ста сорока бойцов. Пожелали уйти, боятся, что их будут насиловать.

— Хорошо. Уходим!

Женщина решительно зашагала вперёд, подтолкнув Васабу, он пошёл рядом с ней, прислушиваясь к звукам в тоннеле и держа наготове копьё, готовое рассечь любого врага. Сейчас Васаба очень жалел, что Нед не успел заколдовать его копьё, посадить туда демона. Раны саднили, перевязанные лекаркой, а с демонским копьём давно бы зажили. Впрочем — эти раны не мешали ему двигаться и никак не повлияли на боеспособность. Гигант был опаснее двух десятков солдат, и Далида, искоса наблюдая за тем, как он двигался, чувствовала, как кровь приливает к её лону:

— Хорош, мерзавец! Может и вправду околдовал? Маг же! Ну не может же быть так, что я хочу его днём и ночью, как больная безумием матки! А может это любовь?

Далида слышала о так называемой любви, но как-то за двадцать три года жизни ей не пришлось испытать этого чувства. Её выдали замуж в тринадцать лет, едва пришли первые крови. За блестящего офицера, на поверку оказавшегося настоящей пьянью, едва сумевшего лишить её девственности, и захрапевшего рядом, воняя перегаром и потом из волосатых подмышек. После этого Далида решила, что любовь — это придумка досужих балладеров, а постельные удовольствия — никак на зависят от мужчин. Лучше уж женщина — чистенькая, пахнущая притираниями, благовониями и свежестью — как подруга Гира, исчезнувшая следом за «мятежником» Недом в Чёрном городе. Перед тем, как поселиться под кровом «бунтовщика», Гира пришла к Далиде, обняла и сладко поцеловав в губы, туманно сказала: «Я ухожу к своему будущему. Но мы ещё встретимся, и не раз. И тебя тоже ждёт великое будущее. Всё в твоих руках. Не упусти свой шанс!»

Далида долго думала — что бы значили её слова, ведь Гира провидица, но так и не пришла ни к какому выводу. Слова пророчиц часто туманны, и лишь когда событие уже произошло, человек понимает — вот оно то, о чём его предупреждали. Только уже поздно…

Васабу она встретила в городе, на рынке, когда ехала в паланкине — возвращалась от дяди — злющая, как демон. После беседы с этим старым идиотом её всегда колотило от раздражения и хотелось напиться. Или прибить кого-нибудь. Он опять требовал от Далиды, чтобы та срочно вышла замуж, и настаивал, чтобы это был старый, пахнущий мочой очередной аристократ из «благородного семейства» — конечно, для укрепления влияние дяди в обществе. И вот когда женщина проезжала мимо рынка, сумрачно глядя на улице сквозь кисейные занавеси паланкина, её взгляд упал на чернокожего гиганта, стоящего возле стены дома и опирающегося на странное копьё. Вначале она решила, что это чей-то раб, но потом отбросила эту мысль — никакой раб не может ходить с копьём. Кроме того, Васаба носил множество амулетов и украшений, что для раба тоже было странно.

Во внешности чернокожего было что-то такое… животное, сильное, он был похож на молодого вороного жеребца, дикого, необузданного, красивого. И Далида внезапно ощутила такое неистовое желание оказаться с ним в постели, что не выдержала, и послала слугу — найти чернокожего и пригласить его к себе в дом.

В этот же вечер они оказались в постели… и больше не расставались, ни на день. Далида мучительно ревновала Васабу даже к друзьям, а он, всё-таки вырываясь назад, к своим, скоро возвращался, потому что испытывал к этой женщине такое же влечение, как и она к нему. Вероятно — это была любовь с первого взгляда. Боги любят шутить над смертными… неисповедимы их пути и планы.

— Вот тут — Далида пошарила рукой по стене, выбрала какое-то место и нажала, после чего кирпич мягко ушёл в стену, а сама стена начала отодвигаться, бесшумно, по смазанным жиром полозьям. Васаба заметил, что полозья только недавно мазали и вопросительно посмотрел на женщину, молча подмигнувшую любовнику. Она ничего не пояснила, а Васаба не стал спрашивать. Захочет — сама расскажет, а мужчине не пристало проявлять излишнее любопытство!

Колонна беглецов медленно втянулась в тёмный тоннель, под гул и треск горящих факелов. Из подземелья тянуло запахом земли, камней, чем-то неуловимо неприятным, как если бы раздавили жука и его кишки размазали по мостовой. Что находилось там, в подземельях — никто не знал, потому все люди были насторожены — мужчины держали руки на рукоятях мечей, а женщины боязливо кутались в плащи, скрывающие их с ног до головы. Последней у входа в подземелье осталась Далида, закрывшая за собой тайную дверь, не доверив её секрет ни одному человеку.

Они шли уже три часа — Далида и Васаба впереди, за ними Шессель, воины. Женщины шли в середине — распоряжение Далиды. Тоннели ветвились, расходясь в стороны, и время от времени предводительница останавливалась, проверяясь, сверяясь с какими-то метками на стенах, и снова шагала дальше, туда, где по её словам должен был быть выход на поверхность.

— Сколько ещё идти? — Васаба внимательно заглянул в тёмный отвержек тоннеля сбоку — ему всё время казалось, что оттуда за ними наблюдают чьи-то глаза. Васаба не любил тёмных холодных тоннелей, он любил солнце и тепло.

— Часа полтора… или два — слегка запнувшись, неуверенно ответила Далида — по расчётам где-то так. Если я не ошиблась в этих самых расчётах.

— Ты тут бывала когда-нибудь? — осторожно осведомился чернокожий.

— Да. Но давно. По молодости частенько тут ходила. Я люблю всё необычное, странное. Разве ты не заметил?

— Заметил — улыбнулся Васаба, и неожиданно добавил — поедешь со мной в моё королевство? Ты будешь моей королевой! По твоему приказу тысячи воинов будут бросаться в бой и умирать, славя твоё имя!

— У тебя много жён? Мне придётся их убить — Далида улыбнулась, и пощупав стенку тоннеля, выдолбленного в белом камне, свернула вправо, туда, откуда тянуло холодным сквозняком — я не потерплю рядом с тобой конкуренток!

— Много жён! Очень много! Я отдам их тебе — убивай! У нас есть алтарь богини плодородия — там лучше всего приносить их в жертву. И тебе хорошо, и богине приятно! Дождь даст, урожай даст. Я же должен заботиться о моём народе, правда?

— Правда.

Далида помолчала, потом прыснула со смеху:

— Что, правда отдашь мне их на заклание? Всех своих жён?

— Правда — немного сердито ответил Васаба — ты что думаешь, я шучу? Я всех своих жён убью по твоему приказу, только скажи, любовь моя!

— Ух… зверь! — рука женщины ласково обняла любовника за пояс и её глаза увлажнились — я хочу, чтобы ты бросил к моим ногам всё королевство! А я буду вытирать об него ноги!

— Сделаю! Всё королевство! Всё твоё! — довольно кивнул Васаба — вот выберемся, и я попрошу Неда отправить нас ко мне домой. Полетишь?

— Я…

— Госпожа! Госпожа! — Шессель прошёл вперёд и Далида осеклась — лицо начальника охраны было мрачным и у женщины почему-то по спине прошёл холодок. Глаза охранника были расширены, как будто он увидал что-то из ряда вон выходящее.

— Преследование? Что случилось? Вы чего так взволнованы?

— Вам надо это видеть — кивнул Шессель — пойдёмте.

Они прошли мимо ряда застывших охранников, женщин, с надеждой проводивших взглядом своих предводителей и остановились в конце колонны, возле группы охранников, разглядывающих что-то на полу тоннеля. Далида просунулась мимо людей, раздвинув их плечом, и оказалась стоящей над молодым парнем в кольчуге и без шлема — он был без сознания, или мёртв, и лицо его опутывало что-то вроде паутины — липкой, толстой, такой, что её невозможно порвать рукой. Далида попробовала эту паутину пальцем, и палец откликнулся неприятным жжением, онемел. Женщина тут же стала вытирать его о стену тоннеля, стирая липкую жидкость — паутина была ядовита!

— Он мёртв? — спросила Далида, со страхом вглядываясь во тьму тоннелей.

— Можно считать — да. Не дышит. Госпожа, что это такое? Вы знаете?

— Нет. Так же, как и вы. Раньше такого не было. Возможно, что эта тварь поднялась из глубины, с нижних уровней. Тут их много, уровней этих, и никто не знает — сколько. Я читала, что на нижних уровнях живут древние чудовища, недоступные разумению людей. Но никогда с ними не встречалась. Он один пострадал?

— Нет. Пропали ещё трое. Шли последними. Когда на него напали — успел вскрикнуть, товарищи услышали. Бросились к нему — но поздно.

— А что заметили? Видели кого-нибудь?

— Что-то видели, но что — никто сказать не может. Какая-то тень — мелькнула, рраз — и нет её. Сколько нам ещё идти, госпожа? Люди боятся.

— Часа полтора — два — Далида посмотрела в мутные глаза парня, потом перевела взгляд на Шесселя, и спросила — что с ним будем делать?

— А что мы можем… здесь оставим. К нему опасно прикасаться, он считай что мёртв. Не тащить же его с собой, и кроме того…

Шессель не успел договорить — в тоннеле сбоку что-то застрекотало, и оттуда вышло существо каких люди не видели никогда — оно было похоже на гигантскую многоножку — розовое членистое тело, бронированная хитиновая голова с красными здоровенными жвалами, покрытые волосками ноги, заканчивающиеся когтями, а сзади — длинный, упругий хвост, на конце которого виднелся шип, влажно поблёскивающий в свете факелов и магического фонаря. Глазки чудовища маленькие, размером с орех, в отличие от тела, толщиной превышающего человеческое. Голова крупная, похожая на голову гигантского муравья, и усики на голове беспрерывно шевелились, будто ощупывая воздух тоннеля.

— О боги! Откуда эта тварь вылезла, из какой преисподней?! — ахнул один из охранников и медленно потянул из ножен меч, одновременно прикрываясь круглым щитом. Его примеру последовали и остальные охранники, Васаба же оттолкнул себе за спину Далиду, и встал в боевую стойку с копьём, высоко подняв его над головой и направив наконечник — меч в сторону многоножки.

Существо защёлкало челюстями, поводило антеннами, и вдруг выбросило из себя несколько петель паутины, накрывшей одного из парней, стоящих ближе у чудовищу. Тот успел прикрыться щитом, но часть паутины упало ему на волосы, схваченные сзади воинским хвостом, и те на глазах стали съёживаться, будто сжигаемые невидимым пламенем. Его сосед схватил пучок волос товарища и отхватил их почти под корень, бросив отрезанные волосы на пол.

— Не давать упасть паутине на вас! — скомандовал Шессель — отступаем! Уходим!

— Если нам дадут это сделать — проворчал парень справа от Васабы, и как будто услышав его слова, тварь рванулась вперёд, начав атаку — молча, без стрекотни и лишних движений. Вот она — долю секунды назад стояла — и уже летит по воздуху, обрушиваясь на несчастного парня, которого многоножка избрала жертвой. Видимо было в нём что-то такое, что привлекло к себе внимание чудовища — может запах, может ещё какие-то особенности. В любом случае — это было уже не важно. Тварь сбила парня с ног — весила она не меньше лошади по прикидкам Васабы — и молниеносным ударом вогнала в несчастного ядовитый шип, ударом хвоста пробив стальную кольчугу, как бумажную. Потом мелькнул в сторону и одним движением жвал оторвал руку другому охраннику, вырвав её из плеча, будто бумажную.

Охранники шарахнулись назад, прикрывшись щитами, Васаба попятился, отталкивая спиной женщину, выхватившую из ножен свой кинжал, а потом дико завизжал и бросился вперёд, вращая копьём так, что очертания копья сливались в туманный круг.

Первый удар пришёлся в розовое тело чудовища, неприкрытое хитином — копьё, сделанное из древнего металла, развалило бок гигантского насекомого, оставив в нём прореху, из которой брызнула пенящаяся жёлтая жидкость, пахнущая раздавленным жуком.

Второй удар отсёк несколько волосатых ног чудовища, отчего оно завалилось на бок, защёлкав жвалами.

Третий удар Васаба нанести не успел — длинный хвост стеганул, как плеть и ядовитый шип воткнулся чернокожему в плечо. Хвост содрогнулся, выталкивая из себя яд, парализующий тело жертвы, и чернокожий замедлился, будто засыпая.

Уже падая, Васаба неимоверным усилием воли поднял копьё и воткнул его рядом с головой насекомого, пробив его насквозь и всем весом навалившись на древо, приколол его к полу, как булавкой. Существо забилось, пытаясь освободиться и раздирая свою плоть, но охранники уже навалились на него, рассекая мечами, разрывая на части, яростно крича, будто пытаясь отомстить за пережитые минуты ужаса. Через минуту от чудовища остались лишь клочки кожи, белого мяса, лужи вонючего скользкого содержимого брюха, да крупная голова, которая щёлкая жвалами, не желая умирать и не веря, что всё кончено.

Васаба лежал безмолвно, глядя в потолок остановившимися глазами, вытянувшись во весь свой громадный рост. Далида встала на колени, стёрла с лица любовника слизь чудовища, кровь убитых охранников, забрызгавшую всё вокруг и глухо сказала:

— Взять его с собой. Мы отнесём его в Чёрный город.

— Госпожа, он мёртв… не дышит — попробовал возразить Шессель, но женщина, из глаз которой не пролилось ни слезинки, холодно, бесстрастно сказала:

— Вы хорошо меня расслышали? Никаких возражений! Мы берём его с собой и отнесём в Чёрный город. Там лучший лекарь которого я знаю — Гира. Вот когда она скажет,

что мой мужчина мёртв, тогда… Взяли и понесли! Вперёд! И поставьте самых сильных бойцов в охранение. Боюсь, что эта тварь была не одна.

Женщина тяжело встала, глядя перед собой омертвевшими глазами, поправила пояс с кинжалом и пошла вперёд — указывать дорогу колонне.

— Меня как будто что-то не пускает! Будто я упираюсь во что-то твёрдое, как скала!

— То-то же… думаешь — я не пробовала перелететь? Считаешь, что вы, люди, совершеннее нас, высших существ, и можете разобраться в том, в чём мы не разобрались?

— Почему бы и нет? Выше нас только боги!

— Боги? Это кто?

— Ну… те, кто создал нас всех. Те, кто управляет нашими поступками.

— То есть, это — наши Создатели? Те, кто создал драконов, людей, демонов и всё — всё?

— Ну… да. Наверное.

— А тогда кто создал богов?

— Ну что ты пристала, вредное существо! Ну не знаю я! Задаёшь глупые вопросы, на которые нет ответа! Создали — не создали, какая разница?

— Просто интересно. Вы считаете, что всеми вашими поступками управляют боги? То есть — мои хозяева управляют тобой, когда ты испражняешься? Ты считаешь, что у них нет другого занятия?

— Иди ты в…

— Это ещё куда? Какое интересное слово! Расскажешь мне, что это такое? А! Ясно. У нас она называлась… Так что — попробуем ещё? Очень уж хочется попасть в чужие сны! Ну так хочется!

— Стоп! Мысль! Я придумала!

— Разве вы тоже думаете? Как и высшие существа?

— Отстань, а? Давай к делу! Мне подумалось — а если объединить усилия?

— Как это?

— Ну, ты что — никогда не делала что-то вместе с кем-то? Поднять что-то, перекатить — вместе, когда не хватает своих сил. Не было у тебя такого?

— Нет. Зачем высшим существам чего-то катать? Для этого есть такие как ты — слуги.

— Вот что, дорогая, ещё одно слово про высших существ — и я тебя пошлю туда, какое слово у вас тоже есть. Будешь сама с собой разговаривать. Надоела уже своим зазнайством!

— Прости… признаю свою ошибку. Расскажешь, как это — объединить усилия?

— Прощаю. В общем, так — я обхвачу тебя руками, вроде как обхвачу — мы же с тобой души, а не живые существа, и попробуем объединиться. Подумай о том, что ты хочешь проникнуть, переместиться туда — на ту зелёную лужайку. Вон в тот пузырь. Поняла?

— Поняла… хмм… ты думаешь наши души смогут объединиться? Твоя, и моя — выс… хмм… прости. Давай, попробуем. Что мы теряем? Почему-то мне никогда не приходило в голову, что можно вот так, объединиться. Странно.

— А что странного? Вы, драконы, как мне кажется — одиночки. Вам даже в голову не приходит делать что-то вместе. Вас такими создали… Создатели. Слушай, а правда, может они боги? Ну, эти — Создатели?

— Я не знаю что такое боги. Мне кажется — их создали вы. Богов.

— Это ещё как? Ты чего несёшь? Как это мы можем создать богов, если они создали нас?

— Да откуда ты знаешь, что вас создали боги? Ты их видела, как они создавали? Откуда знаешь? Кто-то тебе сказал? А ему кто сообщил? А вот насчёт богов — ты не задумывалась, что если о чём-то долго мечтать, оно может и сбыться? Ты поняла, что я имею в виду?

— Не совсем. Пояснишь?

— Поясню. Если ты представила себе богов, дала им имена, молишься им, то в конце концов, они могут и ожить!

— Да ну… я что, создатель богов? Ерунда.

— Ты, одна, может быть и нет. А если миллионы людей, на протяжении тысяч лет? То-то же. Вот смотри — мы с тобой тут разговариваем, общаемся — без тел, одной душой. Одним усилием воли. Разве мы не боги? Мы тоже боги. Только мааааленькие!

— Запутала совсем! Иди сюда, давай-ка займёмся делом. Давай я тебя обхвачу руками. так… так… оххх! Это что за штука из нас получилась?! Человекодракон? А разделиться сможем? Мне что-то страшно…

— Ап! Вот и разъединились, и чего ты боялась? Что я узнаю твои страшные тайны? Нет, мы не смешиваемся, я не могу увидеть твои воспоминания… увы. Давай попробуем снова. Тааак… есть! Теперь представляем, что мы перелетели туда, на лужок… ага! Аааааа! Получилось! Девочка — ты высшее существо, признаю! А давай прыгнем туда? В тот пузырь? Приготовились… есть! Отлично! Ох… это не лужок. А чего это они делают? Размножаются? Вы так размножаетесь? Как-то странно… а чего она так вопит, будто из неё яйцо выдирают когтями? Ей что, больно?

— Нет — ей хорошо. Я тебе потом расскажу. Полетели отсюда… похоже, что это сон какого-то юнца.

— Это потому здесь столько девочек? Понятно. Полетели.

— А мне вот что пришло в голову. Вот подумай — мы перелетаем из сна в сон, видя объект, куда нужно переместиться. А если нам поступить по — другому? Представить того, кого знаешь, его лицо, и перелететь в его сон? Если он этот сон видит, конечно. Кстати — а если сон пропадёт? Где мы окажемся? Не опасно ли?

— Мне кажется — нас отбросит сюда. А может — мы повиснем между снами. Но в любом случае — сможем переместиться туда, куда надо — сны-то рядом. А что касается чьих-то снов — я поняла так, что ты хочешь найти кого-то из близких? Поговорить с ним? Заглянуть в их сны? Ну… почему бы и нет. Забавно. К кому полетим?

— Я знаю — к кому. Цепляйся за меня, и… полетели!

— Где мы?

— Пока сама не знаю… сад какой-то. Запущенный… никто не ухаживает видать.

— А чей сон? К кому ты прилетела?

— К кому летела — я знаю. А вот к кому прилетела… это мы сейчас выясним. Пойдём в дом?

— Давай заглянем в окно? Мне любопытно… потом и войдём. Вот… Послушай, почему так получается, что в какой бы мы сон не попали, твои соплеменники всегда совокупляются?

— Что — опять?! Мда… точно. Ну что тебе сказать… это мечты. Ты о чём-то же мечтаешь? Что-то бы хотела увидеть во сне? Вот и они — видят то, что хотят. Они строят свой сон. Тут они — боги! Только не начинай свою тягомотину о богах и всяком таком, ладно? Меня от твоей зауми просто корёжит!

— Это ты правду не любишь. Ну ладно, ладно — чего сразу хмуришься? Пойдём, врежем по заду, который мы видели через окно. Вот весело будет! Это его сон?

— Не знаю. Только никого бить не будем. И я первая войду. Слышишь? Первая!

— Ну… первая. Чего так разволновалась-то? Что-то я не видела такого пыла, когда ты разглядывала кучу своих голых соплеменниц, ползающих по тому парню. Это место что-то значит для тебя? Или эти люди?

— Я вхожу. Ты позади. Потом поговорим.

Двое сплелись в тесных объятьях. На спине мускулистого, сухощавого парня — капельки пота, но он неутомим, двигаясь, как колодезный насос. Девушка под ним оплела его руками, ногами и сладко стонет, закатывая глаза, отбросив спутанную шапку волос. Она не видит вошедших, и вся отдаётся наслаждению, впиваясь ногтями с кожу мужчины, оставляя на ней красные, кровавые полосы. Девушка кусает парня за плечо, едва не прокусывая до крови и мычит в очередном приступе оргазма. Сотрясается в судорогах, успокаивается, и… открывает глаза. И только тогда замечает стоящую рядом с постелью гостью.

— Ты?! Как ты тут оказалась?

Мужчина вдруг исчезает, медленно растворяясь в воздухе, и девушка остаётся одна. Она сидит на постели — уже одетая, в лёгком, полупрозрачном платье, в котором она когда-то произвела фурор на турнире Базы Корпуса. Смотрит на гостью и недоумённо спрашивает:

— Так как ты тут оказалась? Почему ты обнажена?

— А кто я? — с надеждой спрашивает гостья, и получает ответ:

— Амела! Ты Амела! Кто же ещё?

И тут всё становится на свои места. В голове гостьи будто что-то щёлкает, все детали, все кусочки мозаики становятся на свои места. Воспоминания — разбросанные, раскиданные по уголках души, слепляются вместе как комья снега в метель, распределяются по рангу значимости, по ячейкам, и… личность осознаёт себя.

— Привет, Санда. Мне так много нужно тебе рассказать!

— А хватит времени?

— Хватит. У нас с тобой много, очень много времени…

— Я пойду в столицу. Мне нужно туда!

— Без позволения Неда? Бросив всё? На тебе организация в Шусарде — куда ты пойдёшь?

— Ты такой же Сура, как и я. Я здесь сейчас не нужен — ты прекрасно справишься и без меня. Не хочу ничего слышать! Я должен отомстить! Твари убили моего деда!

— Хорошо. Ты должен отомстить. Но как быть с тем, что Нед поставил тебя на эту должность, рассчитывая на тебя, надеясь на тебя? Ты обманешь его доверие? Вижу — обманешь. Ну а если ты попадёшь в ловушку? Может тебя в столице уже ждут? Если тебя схватят? Ты погибнешь, и не выполнишь то, что должен сделать. Правильно было бы дождаться Неда, Харалда, посоветоваться, наметить план мести. Против Неда они ничего не смогут сделать! Совсем ничего! Он разорвёт их за твоего деда! И за свою женщину…

— Я не знаю, когда он вернётся. И не хочу ждать. Ему сейчас будет не до мести — Чёрный город в опасности. А я хочу мести! Я убью их — и никто меня не остановит, не ты, ни кто-нибудь иной!

— Ты поступаешь неверно. Я этого не одобряю. И тебе будет стыдно перед Недом.

— Стыдно? За что?! Он поступил бы так же, уверен. А насчёт способностей — ты слишком низко меня ценишь. Считаешь меня слабым, неумелым бойцом? Пошёл бы ты, Арнот…

— Иса, опомнись! Иса! Не уезжай!

— Я нанял самый быстрый корабль. Отдал кучу денег. И через час я отбываю. Всё, это не обсуждается. Тебе меня не остановить!

— Я и не собираюсь. Неужели ты думаешь, что я буду с тобой драться? Кто ты, и кто я? Меня не учились с самых младенческих лет убивать людей. Я всего лишь капрал Корпуса Морской Пехоты. Однако, я усвоил навсегда — от того, как ты ведёшь себя на поле боя, может зависеть жизнь твоих товарищей. И твоя. Нельзя бросать строй. Нельзя подвергать опасности товарищей.

— Я никого не подвергаю опасности, кроме себя! Никого не заставляю! Всё, прощай.

Молодой человек легко встал, поправил перевязь с двумя мечами и кинжалом, опустил на лицо капюшон тёмного плаща, постоял секунды две, и широко шагая, вышел из комнаты в коридор. Через несколько секунд стукнула дверь, закрываясь за спиной парня, и наступила тишина.

Арнот с минуту сидел неподвижно, опустив руки на колени и глядя в пустоту, потом глубоко вздохнул, выдохнул, прикрыв глаза, и позвал, вполголоса сказав в темноту коридора:

— Юстана! Иди сюда.

Из коридора вышла ардка в боевом снаряжении, увешанная оружием поверх кольчуги. Её синие глаза смотрели бесстрастно и спокойно, как у человека видевшего всё и вся. Во время исхода ардов из Ардии она прикрывала колонну и была тяжело ранена, но выжила, будучи на волосок от смерти. Теперь девушка возглавляла маленький гарнизон ардок, охранявших дом и предприятия Неда в Шусарде. Нед с Хелдой покинул город, и главная охранница назначила Юстану ответственной за жизнь, здоровье друзей и служащих Неда. Когда дом, где обитали Арнот и Иса осадили — все, кто был в доме, ушли через потайной люк в канализацию, а оттуда — в заранее подготовленное убежище. Тут они находились уже сутки, и теперь следовало решать — что делать. Ардки были слишком приметными, чтобы оставаться в городе — смешаться с толпой они никак не могли. Арнот — другое дело, он местный, а вот девушки… Впрочем — и он не был в безопасности, находясь в Шусарде. Мало кто не знал в лицо советника и управляющего могущественного Неда Чёрного, ныне объявленного мятежником.

— Слышала?

— Слышала — хмыкнула девушка, опираясь плечом о косяк, покрытый шелушащейся выцветшей краской. Дом, в котором они устроили убежище, был старым, и снаружи как будто неживым. Убежище временное — отсюда нужно было уходить, пока кто-то не услышал звуки внутри «заброшенного» поместья и не сопоставил это с исчезнувшими охранниками «Чёрного Дома», как его называли в городе.

— Ну и? — сердито переспросил Арнот — чего скажешь?

— А что я должна сказать? Это его дело, дело чести. Когда касается мести, бывает, что всё остальное отходит вдаль. Хотя тут вопрос сложный — он присягал конору? Если присягал — служба конору превыше всего. Превыше его личной мести. Если не присягал — кто может его остановить? Только не я! Тем более что…

— Тем более что он тебя просто убьёт, да? — сердито закончил Арнот — боишься?

— Ну и боюсь — ухмыльнулась охранница — парень очень силён. Никто из нас не смог превзойти его ни на мечах, ни в рукопашном бою — тем более в рукопашном бою. Он ходит как тень, он бегает, как лошадь. Мне ли с ним состязаться?

— Он бы тебя не убил.

— А я не хочу проверять — убил бы, или нет. Это их дела, с конором, и лезть между молотом и наковальней я не хочу.

Охранница отделилась от стены, подошла к Арноту, сидящему на скамье, и устроилась рядом, прижавшись к парню упругим бедром. Потом обняла рукой за пояс, и повернув голову, тихо сказала:

— Не ругай себя. Ты сделал всё, что мог. Я слышала. Он силён, но глуп. Ты был полностью прав. И чую — мы ещё поимеем проблем с этим парнем. У него совсем другие понятия о дисциплине, чем у нас.

Арнот повернул голову к подруге, слегка улыбнулся и тихо сказал:

— Умеешь ты успокоить. Спасибо. Особенно о проблемах — вовремя. Ладно, давай думать — что дальше делать.

— Уходить в Чёрный город, и ждать конора, что же ещё? Другого пути не вижу. Мы в городе как белые вороны, а он наводнён врагом. Перебьют, как крыс. И уходить надо быстро, пока темно.

— Девчонки готовы?

— Ждут команды. Драгоценности упакованы, распределены между бойцами, как и деньги. Остальное, что не смогли унести — как ты и сказал — в трёх тайниках. Всё-таки ты молодец — забрал деньги из банка. Ты знал, что получится такая беда? Предвидел?

— Всю жизнь не доверял государственному банку! — ухмыльнулся Арнот — вдруг стукнуло в голову — а если они решат, что нам деньги не нужны? Вдруг государство решит забрать наши деньги? Не хочу им дарить! Вот и распорядился банкиру — выдать всё оставшееся.

— Молодец, командир! Так что, когда выступаем?

— Сейчас. Готовность пятнадцать минут. Уходим через канализацию к морю, оттуда пойдём на Чёрный город. До рассвета, надеюсь, дойдём.

— Это я сомневаюсь — девушка встала и одёрнула куртку — не забывай — мы с грузом, да и пешком — не на лошадях. Не разбежишься особо. Но в любом случае — сидя дома путь не уменьшишь.

— Стой! — Шессель поднял руку, и колонна остановилась. В предрассветной темноте еле просматривались белые пятна рубах и светлые лица людей.

— Госпожа! Дозорный докладывает — сбоку к нам движется группа из тридцати — сорока человек. Быстро идут. Все вооружены. Идут пешком. Что будем делать? Мы от них не уйдём, догонят. Могут ударить в спину. Возможно, что это передовой отряд разведчиков, а за ними идёт вся армия.

— Что предлагаешь? — Далида устало села на камень у дороги. Дорога далась непросто — она не очень-то привыкла ходить пешком. Паланкин, повозка, и редко — лошадь верхом, больше для удовольствия, чем от необходимости. Приятно прогуляться по тропам за городом, подышать свежим морским и лесным воздухом, после города, загаженного горожанами, продымлённого раскалёнными очагами.

— Засаду. Нас больше, и мы навалимся на них скопом. Нас вчетверо больше. Возьмём пленного, узнаем, что и как. Если это передовой отряд, то главное войско за ними часах в двух — в трёх.

— Давай. Готовь свою засаду — Далида встала, и кивнув на носилки с Васабой, приказала — унесите его в безопасное место, чтобы случайно не попал под удар. Приставьте группу охраны. Нет — не так. Пусть несут его в Чёрный город. Мы останемся

здесь и встретим врага.

— Госпожа, уходите с ним! Возьмите десяток человек охраны, всех женщин и уходите! Мы останемся здесь, прикрывать.

— Нет. Я вас повела, и я останусь с вами. Отправляйте, быстро!

Шессель отдал команду и вдоль колонны побежали посыльные. Группа с носилками быстрым шагом пошла вперёд, за ними женщины, в своих длинных дорожных плащах с капюшонами и через пять минут на месте остались только бойцы и Далида, наблюдающая за тем, как уносят её любовника.

Она понимала, что скорее всего, Васабу уже не воскресить, но в глубине души всё равно надеялась на лучшее — кто знает, может он ещё и жив? Бывают же чудеса. Насекомые не всегда убивают сразу, часто они парализуют жертву, чтобы со вкусом сожрать её в свободное от размышлений о смысле жизни время. Или не сожрать, а нормально отложить в жертву яйца, чтобы детишки твари попировали сладкой плотью парализованного существа. Всё равно — никто, кроме магов Чёрного города не мог бы вылечить Васабу, так что оставалось лишь тащить его туда и надеяться на чудо.

Далида в который раз ругала себя за то, что не сразу ушла в подземелья, не скрылась, не доводя дело до боя. Но она почему-то считала, что обломав зубы при штурме, нападавшие больше не полезут, осадят дом — крепость и будут сидеть вокруг, не предпринимая попыток его захватить. Рассчитывая взять измором. А за это время Нед и его приспешники либо договорятся с армией, либо её уничтожат. То, что нападающие применят камнемёты — такого исхода дела хозяйка дома не предвидела. Да и вообще не думала, что кто-то посмеет так нагло напасть на одну из самых уважаемых и богатых женщин города, дворянку десятого ранга, почти родственницу королевской семью — по рангу, конечно. Такого в королевстве не было уже давно. Дворяне такого ранга суть неприкасаемы.

Не должно было быть и штурма — она считала, что всё закончится переговорами, болтовнёй, угрозами, а потом войско уйдёт к Чёрному городу, где и сгинет — судя по тому, что она успела узнать о Неде из слухов и сплетен, а также со слов Васабы, считавшего Неда чем-то вроде воплощения бога войны.

Вот и результат её ошибки — любовник лежит трупом, и будет ли жить — неизвестно. Всё было так хорошо… что это наводило на мысль о том, что всё должно кончится очень плохо. Потому что — слишком хорошо. Почему-то боги очень любят устраивать такую пакость — дать человеку очень много, чтобы он был счастлив, а потом — ррраз! И отнять всё. Да так отнять, чтобы было как можно больнее. С корнем выдрать. Отнять самое дорогое.

Честно сказать — Далида впервые за её жизнь влюбилась, и даже подумывала о том — а не отправиться ли к этому шумному хвастуну на родину? А что — она сумеет привести в порядок эту дикую страну, научит — как правильно жить. Вырваться из этого затхлого городишки и стать великой белой королевой чёрного континента! Не зря же провидица Гира предрекала ей великое будущее? Может не всё ещё потеряно?

— Сюда, госпожа! — прервал её мысли Шессель — разведчик прибежал, идут!

Они улеглись на траву под высокой сосной. Лес вокруг тракта был густым, небо затянуто ночными облаками, так что укрывшийся отряд не было бы видно даже если б кто-то подошёл к лежащим бойцам на расстояние двух шагов. Залегли с двух сторон дороги, чтобы сразу окружить разведчиков врага, не дав им скрыться и сообщить своим о нападении.

— Идут! — тихо шепнул лежащий слева мужчина в помятом шлеме пехотинца, пристально вглядываясь к появляющихся из темноты чужаков.

— Ждём, подпустим ближе — бросил Шессель и тут же поморщился, выругавшись сквозь зубы. Кто-то из лежащих в засаде неловко повернулся и задел мечом то ли о камень, то ли об оружие товарища — в тишине ночи раздался явственный металлический звук, прозвучавший, как удар колокола.

Чужаки тут же остановились, вытащили мечи и нацепили на руку небольшие круглые щиты, что-то напомнившие начальнику охраны. Но раздумывать времени не было, и он громко скомандовал:

— Атака!

Охранники, сотня с лишним человек, с рёвом бросились вперёд, будто желая разом отомстить захватчикам и за сожжённый дом, и за страх, испытанный ими в подземельях под городом, и за гибель товарищей на стене и в челюстях подземного чудовища. Шессель рассчитывал на эффект неожиданности, и на численный перевес, однако ничего не вышло — первая волна охранников схлынула, оставив на месте пять человек убитыми и ранеными. Чужаки стояли крепко, искусно работая длинными мечами и принимая удары на щиты.

Далида, которая не участвовала в атаке, могла лишь бессильно смотреть, как гибнут её люди, не в силах преодолеть сопротивление врага. Она как будто впала в ступор, слыша звон мечей и ругань, стоны раненых бойцов. Потом — её будто прострелило — что-то неверное, неправильное в этом бое! И чужаки двигаются как-то неверно, и вооружение не такое, как у обычных бойцов — красная луна как раз прорвала густой облачный покров и осветила поле боя, на котором уже лежало с десяток охранников дворянки. И она поняла, чуть не завыв, как зверь от разочарования!

— Стоять! Всем стоять! — Далида закричала так, что Шессель вздрогнул, тут же отступив назад от чужака, сумевшего каким-то чудом отбить его искусный выпад.

— Прекратить бой! — женщина, задыхаясь подбежала к Шесселю и встала рядом, глядя на ощетинившийся мечами строй чужаков — это арды! Ардки! Какой идиот сказал, что это враг?!

Шессель ошеломлённо посмотрел на хозяйку, на чужаков, присвистнул, и удручённо покачал головой:

— О боги! Вот же идиотство! Я иссеку плёткой этого идиота Бтиска! Не отличить ардок от замарских пехотинцев!

— Не иссечёшь, командир. Он мёртв. Вон, лежит — говорящий указал мечом на тело одного из убитых охранников — одним из первых полёг. Неужели бабы? Да как их отличишь — они же в шлемах. И штаны мужские. Десяток наших положили — а у них никого, похоже не зацепили. Эй, девки, кончай войну! Ошибка вышла! Наша господа Далида идёт в Чёрный город! За помощью! Свои!

— Идиоты вы — свои! — раздался женский, с хрипотцей голос, из строя вышел человек и снял шлем. Красная луна осветила лицо — красивая девушка, женщина, лет под тридцать, с короткой причёской на светлых, почти белых волосах. Она неодобрительно посмотрела на мужчин, стоящих перед ней, перевела взгляд на Далиду, и требовательно спросила:

— Что, нельзя было увидеть, что вооружение не имперское? Это же любому идиоту ясно! Загубили бойцов, а нам теперь каждый воин дорог! Я так понимаю — вы подруга Васабы? — Юстана слегка смягчилась, глядя на женщину, и тут же недоумевающее переспросила — а он-то что, не мог узнать своих? Где, кстати, он?

— Ранен. Его унесли вперёд, в город — печально ответила Далида. Разведчики решили, что вы — передовой отряд армии Замара. Жаль людей. Надеюсь никто у вас не ранен?

— Лёгкие царапины. Ерунда — пренебрежительно хмыкнула ардка — не тот уровень у ваших парней, чтобы с нами состязаться. Если у армейских такая же подготовка — мы их размажем, как соплю.

— Но — но — сердито парировал Шессель — то, что выбили молодых бойцов — ничего не значит. За вас как следует и не брались. Радуйтесь, что из арбалетов не расстреляли. Просто мы их не взяли — тащить тяжело. А то бы валялись сейчас — как они.

— Прекратите! — резко бросила Далида — осмотрите бойцов! Раненых — с собой. Погибших — похоронить. Времени нет! Кто старший у вас?

— Я старший! — вперёд вышел Арнот, неловко зажимающий раны на левой руке — у вас есть лекари?

— Нет. Отослали вперёд — там есть лекарка, но не маг. Сейчас перевяжем — вздохнула Далида — ну что же, давайте знакомится, господа и дамы?

— Ты спала с моим мужем?! Как ты посмела?! Я тебя убью!

— Хмм… а если я тебя? Вообще-то, он тебе не муж, не забыла? Твой муж — Нулан Хеверад. Король, так сказать. Ты развелась со своим мужем, предала его. Он теперь свободный мужчина!

— Как ты смеешь?! Ты же знаешь, что я сделала это не по своей воле, а под угрозой…

— Какой? Какой угрозой? Убийства?

— Ну и убийства… тоже. Да! Мне убийством угрожали!

— И ты развелась с мужем. Даже девственность восстановила. Чтобы быть праведной королевой. А как ты заставила Неда жениться на себе? Не забыла? Пригрозила, что подашь на него в суд за изнасилование? Ты чего, девочка? ЭТО любовь?

— Я любила его… люблю. И он любит меня. Иначе почему бы он отправился на край света за лекарством? Он любит меня! И я, я люблю его!

— И я люблю его. И сколько знаю его, столько и люблю. И буду любить. И что будем делать, подруга?

— Подруга?! Какая ты мне тогда подруга?! Ты, укравшая у меня мужа, любимого мужчину!

— Но если не подруга — тогда у меня руки развязаны. Будем воевать? Бороться за Неда? Посмотрим, кто победит, а? Ты там, далеко, лежишь себе во дворце и сопишь в две дырочки, а я с ним… ну… почти с ним. Буду с ним. Он меня оживит первую, уверена. А когда оживит, я сделаю всё, чтобы не отдавать его тебе! Хочешь так?

— А с чего ты решила, что я лежу во дворце? Ничего-то ты не знаешь, моя бывшая подруга…

— И чего я не знаю?

— Лежу я сейчас, моя милая Амела, в маленькой нише, полузасыпанная землёй. А рядом — мой так называемый муж, король Нулан. Переворот случился, насколько я поняла. Ты же ведь тоже слышишь то, что происходит рядом, так? Только ни сказать ничего не можешь, ни сделать? Вот. И я так. Всё слышу, но ничего не могу. Ужасно. Кто придумал эту гадость — кальдрану — убила бы его! Хуже всего — слышишь, понимаешь, но сделать ничего не можешь. Хорошо хоть боли не чувствуешь. Вообще ничего не чувствуешь. Вот — хоть тут можно пожить, помечтать. Неда увидеть… что бы ты не говорила — люблю я его.

— Себя ты любишь, моя дорогая! Себя — несчастненькую… королеву! Скажи, только честно — разбудят тебя, уйдёшь с Недом? Бросишь трон, поселишься с ним в Чёрном городе? В его деревне?

— Хмм… почему и нет? Может и уйду!

— Может? Что-то нет уверенности в твоей речи, а? Ладно, проснёмся — тогда поговорим. Но знай — я Неда без боя не отдам!

— Я беременна от него! У меня ребёнок от него будет!

— А у меня — зверёныш, что ли? И я беременна. Только он этого пока не знает…

— Ну Нед… везде успел! Может у него и ещё есть отпрыски?

— Есть, ты чего? От Великого Атрока, от этой любвеобильной дамочки! И как бы ещё и от её дочери не было!

— Три! Или четыре?! А может пять?! Больше никого не знаешь? Ну и жеребец… удавила бы гада… если бы не любила!

— Может и ещё есть… я почему знаю… он сильный… но слабый. Он без женской любви не может, ему нужно, чтобы кто-то его обожал, о нём заботился. Недолюбил в детстве — вот и результат.

— Мда… угораздило нас полюбить, а, подруга?

— Опять — подруга?

— Да ладно… чего уж там. Раз так получилось. Я не в обиде. Нед не стёрся, а мужчина без женщины не может. Как будем делить?

— Кого?! Неда? Как это — делить?

— Ну… по очереди. Сегодня ты, завтра я. Или мы сразу обе? А что — забавно. Я не пробовала — ни разу. А ты?

— Спятила? Я вообще-то девственница была! Ты мне приписываешь невесть что!

— Да я так… может ты поопытнее в этих делах-то.

— Нет. Не опытнее. Я же дважды замужем не была…

— Ты про меня, что ли? Да один раз — я так считаю. За Недом. А с Хеверадом у меня ведь ничего не было. Кстати, ты знаешь, а он ведь неплохой человек, Нулан. Он меня не стал насильно брать. Отказался, пожалел.

— Герой!

— Не смейся — может и герой. Надо знать мужчин — я ведь не совсем уродина, а? И чтобы отказаться от МЕНЯ, это какую надо иметь силу воли и порядочность!

— Да Неда он испугался. Придёт и глаз на задницу натянет, вот тебя и не трахнул. Медяк за сто золотых, что так!

— Не спорь, проиграешь. Я лучше знаю Нулана, чем ты. Есть в нём порядочность. И он будет хорошим королём. Ну да ладно — что будем делать? И кстати — что за таракана с крыльями ты с собой приволокла? Что это за существо?

— Это я-то таракан с крыльми?! Я не знаю, что такое таракан, но ты, ты… вечно совокупляющаяся самка!

— Хмм… это что, оно меня шлюхой назвала, что ли? Вообще-то не надо входить без спроса туда, куда входить не надо! И не увидите то, что не предназначается вашим глазам! Это мой сон! Захочу — выкину вас отсюда, как поганых насекомых!

— Смотри-ка, как развоевалась! Твоя подружка, что ли? Тебя Амела звать, как я поняла?

— Амела, да. У нас один мужчина, как оказалось. Ну — самец, по вашему. И когда мы вошли, эта вот… подруга, представляла себе, как совокупляется с моим… с нашим мужчиной.

— Так это значит он был. Интересно. Смотрю — ты уже нацепила на себя одежду? Что, восстановилась память?

— Восстановилась. Всё помню, дракоша. Санда, представляю тебе — это моя подруга, дракоша Хессерада. Она тоже спит, вроде нас. Рядом со мной, в заколдованном замке.

— Привет, дракоша! Рада познакомиться.

— А я нет. И вообще — не зовите меня дракошей! Что за непочтительность такая?!

— Не обращай внимания, подруга. Хесси преисполнена излишнего самомнения. Считает, что драконы высшие существа — в отличие от нас, людей.

— Как вижу, тебе есть ещё что мне рассказать. Не всё ты мне рассказала.

— Как и ты… Скажи, а этот «Нед», которого ты вызвала… он правда — Нед? Нет, не так… как бы это точнее выразить…

— Получаю ли я такое же удовольствие, как от любовных ласк с живым? Нет, конечно… но почти, почти. Не забывай — это сон. А «Нед» — это воспоминания. Я всё-таки подольше тебя во сне, и знаю, что к чему. Кстати — ты знаешь, а ведь мне иногда казалось, что я вижу Неда. Вероятно, я как-то добиралась до его сна.

— А как ты определила, что это он, Нед? А не твоя придумка? Кстати — когда мы вошли… точь — вточь Нед. Мне хотелось тебя прибить! Не каждый день видишь, как твой мужчина лежит на другой женщине, и не просто лежит…

— Увидишь ещё… хе хе… хмм… надеюсь. Нет — это был настоящий Нед. Я не могла его изменить. Исправить облик. Он был как будто за стеклом — когда кричишь, а он не слышишь, зовёшь — а он не понимает. Это был его сон.

— Эй, люди! Ничего, что я тут? Не помешаю вам? Из вашей беседы я поняла, что этот ваш Нед отправился в поход, чтобы убить дракона? Взрослого дракона?

— Хмм… нууу… да. Да. Нет — не совсем так! Убивать не обязательно! Нужно всего лишь немного яда из железы дракона, той, с помощью которой он вырабатывает огонь! Тогда Нед сделает лекарство, и мы проснёмся.

— Да вы враги?! Убить дракона! Вон чего задумали! А я-то с ними, как с разумными существами!

— Подожди, Хесси… да подожди ты! Мы откуда знаем про драконов?! Мы вообще и не знали, что драконы разумные существа! Думали — животное, летающее животное, и всё! Прости, если что не так! Мы не хотели тебя обидеть, честное слово. И правда — если Нед доберётся до дракона, он ведь его убьёт, точно убьёт! Нед — великий, могучий маг! Непобедимый! Шарахнет магией, и всё!

— Как шарахнет — так и ляжет. Драконы не подвержены магическому воздействию. Нас можно убить другим оружием, у вас такого нет. Надеюсь. А вы уверены, что в вашем мире остались драконы? Может они ушли за Хозяевами в другой мир?

— Нет. Они были в нашем мире. А потом — люди их всех уничтожили. Постепенно, не сразу — но уничтожили. Мы надеялись, что Нед найдёт драконов на севере — но… ты уже слышала. Нашёл, или нет — не знаю. Не найдёт, не добудет лекарство — мы останемся спать ещё сотню, две или больше лет. Вот так обстоят дела.

— Присаживайся, подруга, на моё любовное ложе. Посиди. Вот тут, в этом домике, мы жили с Недом после того как поженились. Маленький домик, но уютно, правда?

Амела, «одетая» как ардка, села на кровать к своей «подруге», и замерла, подперев голову руками. Потом усмехнулась, и вдруг, взмыв вверх, к потолку, зависла над головой Санды, «улёгшись» на этот самый потолок:

— Вот так буду лежать. Не забыла — это сон? А во сне мы всё можем!

— Кроме как проснуться — грустно усмехнулась Санда — впрочем, мне сейчас посыпаться нельзя. Проснуться под кучей земли — верный способ помереть. Скажи Неду, когда проснёшься, что я жива, ладно? Вдруг забудет, или с ним что-то случится — пройдёт двести лет, я проснусь под землёй, и… умру в мучениях.

— А где ты лежишь?

— Где-то под землёй… где — не знаю. Твой дед, Жересар и его дети — они тащили нас вниз, в подземелье. Я слышала, как они говорили о перевороте. Положили нас в комнатке, вышли — говорили что-то о возможной засаде. Потом обвалилась земля и нас завалило. Так мы и лежим.

— А дед? Куда делся мой дед? Почему он вас не откопал? И Жересар — он ведь не оставил бы вас лежать засыпанными землёй. Санда, ты понимаешь?!

— Понимаю, Амелочка… но может всё-таки не так плохо? Я ведь не видела, что они погибли!

— Если бы дед был жив, он бы вернулся. И Жересар не такой, чтобы бросить вас лежать под землёй. Значит — дело худо. Если только их захватили? В темнице? О боги! Как мне хочется проснуться! Хесси, что ты говорила про вашу ядовитую железу?

— Ничего не говорила. Чего это я о железе должна говорить? Ты же не говоришь о двух железах у тебя спереди? Почему я должна говорить о своих интимных органах?

— Перестань! Скажи — можно ли добыть яд из этой железы?

— Можно. Если убить дракона. А больше никак.

— Почему — никак? Ну плюнул немного, и всё! Почему убивать-то?

— Глупая! Потому, что на воздухе содержимое железы загорается! Она, железа эта, состоит из двух камер! И когда жидкость из неё выходит струёй — тут же эта струя загорается, понимаешь? Нельзя добыть яд, не убив дракона! А с какой стати содержимое нашей железы вам нужно? С чего вы решили, что оно вам нужно?

— Оно входит в состав сонного зелья, кальдраны, которым нас усыпили, и входит в состав противоядия. И без него мы проснёмся только через сотни лет. Вот так.

— И значит, чтобы вы проснулись, надо убить моего Наставника? Да? Как ты там говоришь — дед? Представь — чтобы разбудить меня, надо убить твоего деда. Как тебе такое?

— Хесси, не трогай её деда! Ты что, не видишь — она страдает! Дед их воспитал, с младенчества растил!

— Прости, Амела. Значит это был твой Наставник… тогда ты меня поймёшь. Нельзя убивать дракона. Нужно искать другой выход. Стоп! Что-то я переживаю… если ваш Нед такой хитрый и могучий, как вы сказали — не найдёт ли он способ убить дракона? Может он в этот момент его как раз убивает?! Нужно остановить его! Остановить!

— Хочешь полететь в сон Неда? Почему и нет… немного вот отойду от известия… Может он всё-таки жив, дед мой? Вы не представляете — какой он был! Он могучий, он… вечный!

— Вечного ничего не бывает… даже драконов, моя человеческая подруга. Пожалуйста, полетели? Я без тебя не смогу.

— А я?! Меня здесь оставите?! В моём сне? Я тоже хочу в сон Неда!

— А не боишься, что увидишь, как он в своём сне спит со мной? Или ещё с кем-нибудь?

— После того, как я узнала, что он спал с тобой… какая разница? Одной больше, одной меньше? Или десятком… нет — десяток — это уже перебор. Тебя я ещё как-нибудь вытерплю, а вот десяток…

— Хватит болтать, девицы! Лететь надо! Хочешь с нами — ты должна объединиться душой — со мной и с Амелой. И лететь туда, куда она тащит, складывая усилия. Поняла?

— Ну… вроде поняла. То есть — я должна представить себе Неда. И лететь к нему?

— Что-то вроде этого.

— Не пускает! Не могу!

— Почему?

— А я знаю? Вы чего меня-то спрашиваете? Может это вы тормозите? Санда — выйди из нас. Не дуйся — попробуем без тебя, потом попробуем с тобой. Мы с Хесси уже спевшиеся подружки, а ты, возможно, неосознанно тормозишь, потому что не хочешь допустить меня в сон Неда. Сама не зная того.

— Вот ты ляпнула! Ничего я не торможу! Ну и пожалуйста…

— Опять не могу. Нет, не получается.

— Эй, высшие существа без крыльев! А никому в голову не пришло, что он, возможно, сейчас не спит?

— Хмм… не пришло. Молодец, Хесси! Если Нед не спит — как мы попадём в его сон? Мы-то с тобой спим, считай, вечным сном, потому можем в любой момент переместиться в сон друг друга, а он…

— Как ты гадко сказала! Никаким не вечным сном! И с чего ты взяла, что в этом сне мы всегда спим? Тут тоже есть периоды, когда я забываюсь и мечтаю. А есть — когда я слышу всё, что происходит вокруг меня. Если есть что слышать. Это не обычный сон, не путай.

— Не хочу влезать в научные исследования — плевать мне на твои рассуждения! Одна мне мозги ломала, рассказывала про богов и мироздание, вторая начинает меня в дебри тянуть! Во встретишь Бордонара — с ним и будешь перемывать все подробности. Он любит долгие заумные рассуждения. Мне же сейчас нужно решить — что делать Если Хесси права — Нед сейчас и вправду может нормально отрезать башку этому самому дракону! Зная Неда, уверена — ему и толпа драконов не страшна — он всё равно что-нибудь придумает и накрутит им хвосты!

— Чего-то я сразу не залюбила этого вашего Неда. Пакость какая! Убивать драконов — что может быть хуже?!

— Особенно, если его практически невозможно убить… Кстати, всё-таки, а чем их убивали? Если убивали вообще.

— Не скажу. Это тайна!

— Ой уж. тайна… небось здоровенные катапульты, и всё. Подбить крыло — оно должно быть слабее всего, кости тонкие и шкура — приземлить, а там уже и добивать из камнеметалок и метателей копий! Мы с Недом как-то обсуждали эту проблему, и он сразу сказал, как можно было бы убить дракона. Скажешь — не так?

— Я уже ненавижу этого вашего Неда! Какие вы всё-таки мерзкие, пакостные существа — люди! Почему вам надо всех убивать?

— Интересное дело… а ну-ка, ответь мне — зачем тебе такие здоровенные клыки? Вскрывать орех гуа? Или может выкапывать корешки? Где вы добываете пищу?

— Мы не убиваем разумных! Только животных!

— А откуда вы знаете, что они не разумные? Ты и меня посчитала неразумной, однако можешь передвигаться по снам только прицепившись ко мне!

— Только ради истины, соглашусь — да, в мире много есть того, что недоступно нашему разуму. Сегодня это существо неразумное, а завтра… кто знает? Что касается передвижения по снам — ты же сноходица, разве не поняла?

— Как это?

— Ну, как… есть такие существа — драконы ли, или ещё какие-то, они видят сны, и могут из своих снов переходить в сны других существ. Как это делается — никто не знает. Почему проявляются такие способности — тоже никто не знает. Но я знаю, что такое бывает — Наставник рассказывал. Поняла?

— А почему я без тебя не могла перейти в сон Санды?

— Хмм… не натренировалась, видать. Так тоже бывает. Мы все обладаем способностью ходить по снам — одни меньше, другие больше. Видимо тебе не хватало чуть — чуть, чтобы самой полететь в нужный сон. Ну как поднять вес — ты сильная, но поднять не хватает сил, а вместе — мы подняли. Устраивает такое объяснение?

— Не хуже любого другого. Только может хватит этих научных бредней? Перейдём к делу? Эдак ты можешь сутками напролёт рассуждать о научных исследованиях.

— Да, я люблю порассуждать. Сама подумай — что можно было делать все эти сотни лет, тысячелетия, кроме как думать и рассуждать?

— Тогда рассуди — что нам теперь делать, если мы не можем добраться до Неда? Стоп! Мысль! Если мы не можем добраться до Неда, тогда — может попробовать добраться до дракона? Если он жив, конечно!

— А какого именно дракона? Не смеши! Когда я бодрствовала, драконов были сотни и сотни! Они летали по всему миру! В сон какого дракона ты проникнешь? И как ты найдёшь нужного? Ты даже не представляешь его внешности! Ты не знаешь его «лица»!

— Какое лицо… морда и есть морда. Лицо!

— Ффффф… это у вас морда! А у нас лицо! Вы для меня на одну морду! Вот чем вы отличаетесь? Одинаковые лица, одинаковые фигуры со всеми дырками там, где, вероятно, и положено! Только у одной шерсть на голове короткая, а у другой длинная! А состриги шерсть — ни один дракон с первого взгляда вас и не отличит! Нужно целый день запоминать, чтобы узнать!

— Хмм… никогда не думала о себе с этой стороны. Наверное ты права. Ну всё, хватит! Мы утопили дело в пустой болтовне! Полетим туда, куда полетится. Куда нас пустят. Будем по месту уже смотреть — тот дракон, или нет. Разговаривать с ним будем.

— Я с вами хочу!

— А зачем? Сиди тут себе… с «Недом» кувыркайся. К чему тебе летать по драконам? У тебя поинтереснее есть занятие.

— Амела, не будь стервой, а? Ну чего ты сейчас пакостничаешь? Жалко тебе, что ли? Мне тоже хочется попутешествовать!

— Возьми её. Пусть полетает с нами.

— Чего это ты вдруг так за неё заступаешься? Тебе-то какое дело?

— А может мне интересно смотреть за вашими скандалами! Может, подерётесь — всё развлечение какое-то. Я рада, что ты сумела прорваться в Межмирье — я с тоски умирала. Буквально умирала! А теперь — сколько развлечений! Спасибо!

— То есть мы ради твоего развлечения должны набить друг другу морды?!

— Ага… весело было бы.

— Слышала, Санда? Это существо, которое жрёт сырое мясо как зверь, ещё хочет и развлечься за наш счёт! Не бывать этому. Не будем драться. Ладно, пошли — слетаем. Только не знаю — куда. Давайте, быстро — соединяемся… ап!

— Это что — сон дракона? Почему так темно? Мы куда этому дракону попали?

— Даже предположить боюсь — куда.

— Эй, Амела — ты почему не строишь сон под себя? Сноходцы могут это делать!

— А как? Как я его должна строить?

— Не догадываешься? Ума не хватает? Представь, что над головой сияет солнце… вот так! Замечательно. Представь, что вокруг зелёный луг… ага. Можешь добавить цветов, деревьев… стоп! Почему у тебя деревья такие странные? Что это на них за странные плоды? Впрочем — догадываюсь! Какие, люди, всё-таки похотливые существа! Контролируй свои мысли! Убери эту гадость! Ну! Тьфу! Ну что это за насекомые?! Фу, как гадко! Изобразить меня в виде мухи?! Лучше ничего в голову не пришло?! Ещё навоз бы… тьфу! Какая гадость! Необученная сноходица — что может быть хуже?! Контролируй мысли, я тебе говорю, глупая самка! Это что за щупальца?! Ай!

— Это не я — щупальца! Это не я!

— А кто?!

— Это я! Как посмели, явиться в мой сон! Ничтожные твари! Убийцы! А ты кто?! Помощница убийц?! Как посмели?! Уничтожить! Уничтожить!

— Амела, рви, они меня душат! Душат!

— Сейчас! Пошла вон, дура! Или дурак? Отвяжись! Отвяжись, тебе говорю! Ах так! Ну — получи! Хватайте её! Держите! Нравится?! Будешь связываться со сноходицей?!

— Амел, держи её… если бы я была сейчас в теле, а не бестелесной душой — я бы описалась от страха! Или ещё чего хуже! Представляешь — они меня чуть не задушили, эти щупальца! Вот это и есть взрослый дракон? И ничего впечатляющего… замухрышка какая-то. Нед бы её одной рукой, как букашку! Она ведь не больше лошади!

— Это сон. И такой она себя во сне видит. Какая она в самом деле — неизвестно. Может с гору величиной! Хесси, насколько вырастают драконы?

— Наставник у меня был действительно «с гору величиной». Когда взмахивал крыльями — слуг сдувало. Драконы растут всю жизнь, а живём мы долго, очень долго. Если не убивают. Отпусти ей пасть, она же не может говорит! Опутала верёвками — и хватит. Теперь ничего не сможет нам сделать. Милая, мы не хотим причинить тебе вреда! Наоборот — прилетели тебя спасти! От злого человека! Покажи ей злого человека, ну!

— Чего это злой-то? Никакой не злой! Сейчас и тебя опутаю за такие слова, так, что пасть разинуть не сможешь! Злой, видишь ли! Прилетаешь спасать, а что получаешь? Щупальце с крючком?! Неблагодарные драконы!

— Ладно, ладно — понимаю, это твой самец. Для тебя он самый лучший. Но для нас? Извини, не хотела обидеть. Открой ей пасть, дай говорить. Должны же вы выяснить — кто она, где живёт, и вообще — всё про моих родственников!

Яркое, похожее на сияющий медный поднос солнце освещало землю, покрытую густой невысокой травкой, в которой были разбросаны яркие красные цветы. Названия их Амела не знала, но видела такие в палисаднике старого лекаря — понравились. Санда и Амела сидели в мягких креслах, вытянув ноги, рядом — небольшой дракончик, похожий на разноцветную игрушку, раскрашенную в цвета радуги. Перед ними возвышался взрослый дракон — зелёный, сияющий, с красно — голубым брюхом. Существо яростно таращило глаза пленителей, будучи скованным сотнями витков толстенной верёвки — в том числе и пасть. На всякий случай. А вдруг во сне дракон тоже умеет плеваться огнём?

Амела с удовольствием посмотрела на «жертву», мгновенно, так что не заметил глаз, сменила костюм ардки на лёгкое платье с разрезами по бокам, почти не закрывавшее ноги, и ревниво покосившись на Санду, одетую в красивое полупрозрачное платье, спросила:

— Дракон, ты не будешь плеваться в нас огнём? Драть не будешь? Мне надо с тобой поговорить! Мы специально прилетели, чтобы найти тебя и спасти от нашего мужчины… хмм… самца, так вы называете? Он поехал охотиться на драконов, для того, чтобы добыть лекарство и разбудить нас с Сандой. Но мы не хотим, чтобы тебя убили. Если понял — или поняла — два раза моргни. А если не будешь нападать — ещё два раза моргни. Вот так. Теперь я открою тебе пасть. Извини — всю пока освобождать не буду — я, конечно, добрая девушка, но не дура. И если ты сейчас плюнешь огнём — сверну тебе голову. Всё поняла? Моргни два раза! Вот так.

— Убийцы!

— Ну что ты заладила! — убийцы, убийцы! Ну да — убийцы! Но прилетели тебя спасти! Вот, посмотри, ты его не видела?

Амела создала образ Неда, и Санда судорожно вздохнула — да, это был он, Нед, во всей красе. Мускулистое тело, сильные плечи…

— Одень его! Не стыдно разглядывать голым?

— А чего такого? Драконам всё равно. А мы с тобой его видели всякого, не так ли? Меня ревнуешь? Хе хе хе… ничего, отучишься, я тебе обещаю. Эй, дракон, как к тебе обращаться? Я — Амела. Это Санда. А это — тоже дракон, драконица — Хессерада. Ну что молчишь?

— Я — Дриона! Последняя из драконов. Как ты посмела принять облик дракона? Помощница убийц?!

— Никакая я не помощница убийц! Спятила, что ли? Я детёныш дракона! Ты что, забыла, как выглядят дети дракона?!

— Лжёшь! Драконов больше нет на свете! Убийцы уничтожили последнего — моего самца Истрогана много, много лет назад! Больше драконов в мире нет. И детёнышей никаких нет! Вы пробрались в мой сон чтобы убить меня!

— Интересно… если тут убить душу дракона, то что будет с телом? Оно тоже умрёт? А что, это выход…

— Ты чего там бормочешь? Это так ты спасаешь мою родню?!

— Да я ничего… просто так. Хмм… вот тебе и оружие! Поняла! Они убивали драконов во сне! Знаю! Знаю! Как только дракон уснул, сноходец пробирался в его сон и убивал душу дракона! А с ней умирало и тело!

Молчание… долгое молчание.

— Неужели

правда? А тогда — куда делись сноходцы? Почему мы не слышали о таком умении? А если такие были — они ведь могли бы убивать во сне не только драконов, понимаешь?

— А если и были? Может их запретили? Представляешь — что может человек, который безнаказанно убивает во сне? Его не поймаешь, ему не поставишь заграждения — он просто придёт, и убьёт!

— Не придумывайте себе всяких глупостей! — хмыкнула Дриона — чушь это всё. Детей наших убивали. Нас беспокоили — стрелометами и камнемётами. Вот и всё. Фантазёры вы, как я посмотрю. Если меня убить здесь — я просто проснусь и вернусь в своё тело. Я и сейчас могу проснуться, но хочу посмотреть, что вы за существа. Вы меня заинтересовали.

— А уж как ты нас заинтересовала! Кстати — а ты уверена, что одна на белом свете? А может есть ещё драконы? Где-нибудь в дальних краях?

— Нет, не думаю. Все умерли. Я одна осталась, и то — жить мне жалких пару сотен лет. Стара. И размножаться не могу. Да и с кем? А вашего убийцу я видела. Только он был не голый, а в шкурах. Я его едва не спалила — жаль, ушёл! Он маг. Сделал защиту, и я едва не погибла, ударившись о купол. Скажи — ты правда драконий ребёнок? Откуда ты взялась? Из какого ты гнезда? Как сохранилась? Люди убили всех детёнышей, разбили все яйца! Никого не осталось.

— Я сплю в хранилище, в замке Хозяев. Нас там много — несколько десятков, есть и яйца — только не знаю, живые ли. И мои товарищи — тоже не знаю, живы ли. Нас усыпили тысячи лет назад. Зачем — тоже не знаю. Вероятно Хозяева хотели вернуться, но забыли про нас. И теперь мы так и лежим в этом замке.

— Я слышала что-то такое про замок, в легендах драконов. Но не верила. Я рождена в этом мире, на другом континенте. Никогда не видела Хозяев. Были только мы, и вот они, люди. Люди преследовали нас, убивали, пока не уничтожили всех, до единого. Это злобные, коварные твари. Я сплю в своём гнезде на севере, на острове. Просыпаюсь раз в несколько десятков лет, чтобы поохотиться. Мне незачем выходить в мир, незачем летать, незачем существовать. Я умираю. Весь наш род умрёт вместе со мной.

— Какая печальная история… Амел, мне её жалко… ужас какой! Зачем же они убивали драконов? Почему такое случилось?

— Почему? Позвольте, я сделаю предположение. Представь себе некий мир. В нём живут люди, они разводят скотину — коров, лошадей, баранов. Хорошо живут, сытно… пока не прилетает стая драконов и не сжирает всех этих коров. По какому праву? По такому — они большие, сильные, пускают огонь. А ещё — считают, что выше всех по статусу, и все должны им прислуживать. Что всё на свете принадлежит им. Пастбища, коровы на них… люди. А люди с этим не согласны. Они хотят жить, а не кормить каких-то там драконов. Возможно, что были попытки договориться с крылатыми существами, но те ответили людям агрессией, убивали их. И тогда люди решили — драконы — это безмозглые твари, пользы от них нет — один вред. А то, что приносит вред — надо уничтожать. И взялись за драконов как следует! Результат ты видишь.

— Дриона, что, так всё и было? Неужто — именно так?

— Этот мир был наш! Люди не по праву его заняли! Они созданы Хозяевами, чтобы прислуживать!

— Видала? Честно сказать — мне Бордонар рассказал, хе хе хе… я не такая хитроумная, как можно подумать. Оказалось — всё точно. Хесси, видала — вот результат гордыни, завышенного мнения о себе и неспособности договариваться. Жаль драконов, да, но если бы они договорились с людьми — такого бы не было. Ведь жили же они с Хозяевами! Возили их по миру, а те в награду кормили, холили, лелеяли драконье племя!

— Как-то ты легко восприняла гибель всего драконьего племени, а? А если бы это было твоё племя? Вы, люди, бесчувственные существа! Ты говорила, что убили твоего Наставника — и где твои переживания?! Ты как каменная!

— Что ты понимаешь?! Может я вою внутри, как зверь! Дед учил не выдавать своих чувств, что бы не случилось. И я не опозорю его памяти!

— Амел, может он ещё и жив? Может ты рано его похоронила?

— Нет. Я чувствую. Он погиб. Я попробовала его найти — сознаюсь. Его нет в мире живых. Всё-таки не верю, что нельзя через сны воздействовать на реальный мир! Вот бы здорово — слетать и уничтожить своих врагов! Кстати — я так и не поняла — кто напал? Кто виноват в гибели деда? Ты ничего не сказала.

— Говорили что-то о перевороте. А кто нападал, кто руководил переворотом — я не знаю. Прости. Я рассказала всё, что знаю.

— Что получается… значит ещё есть существа моего рода? Есть драконята? Можно возродить наше племя?! Не могу собрать мысли… вы меня ошеломили. А как пробудить драконов? Вы умеете это делать?

— Нед умеет. Уверена. Если не умеет сейчас — научится позже, осталась огромная библиотека, где должно быть сказано о заклинании, останавливающем время. Но мы не будем это делать, пока не убедимся в том, что с драконами можно договориться. Пока — вы для нас опасные существа, которые пожирают наши стада и убивают людей. Ничего не изменилось. Что ты первое сделала, когда увидела нас? Напала. И почему ты лжёшь, что если во сне напасть на душу, ей ничего не будет? Разве это так?

— И так, и не так… Сноходица может многое, но не всё. Но я не расскажу тебе всё. Я тебе не верю. Вы хотели убить меня, чтобы сделать что-то с моим телом — лекарство?

— Мы в тупике. Я не верю тебе, ты не веришь мне. Что будем делать? А если попробовать убить тебя здесь? Ну — ты же всё равно проснёшься! Оторву тебе голову, и всё. Сейчас вырежу руку побольше и сверну тебе башку…

— Не надо! Ты убьёшь меня!

— Ага! Значит я была права… ты врёшь. Так как — можно убить во сне, или нельзя?

— Можно. Если вовремя не сбежать. Или поставить защиту, которую ты не сможешь пробить. Сноходицы очень редки. И защититься от них можно. Если знаешь как. Это сложно, я сразу и не объясню… Впрочем — я и сама толком не знаю. И вообще — я растеряна, и не знаю, что делать и как себя вести. Вы свалились в мой сон и мучаете. Что вы от меня хотите? Зачем ко мне пристаёте? Спасать меня не от чего — я жива. Зачем только жива…

— Ты разве не хочешь возродить свой род, род драконов? Есть дети, которые спят в замке, их можно разбудить, вырастить. Они дадут потомство, а ты будешь их матерью — всех этих детей. Наставницей. Тебя это разве не интересует?

— А зачем это мне, ты не задумывалась? Ты решила, что я сейчас обойму тебя крыльями, вылижу языком, как спасительницу моего племени? Глупая девочка — убийца… ты не подумала, что я могу быть усталой, старой драконницей, которой уже ничего не нужно. Лишь бы меня оставили в покое и дали дожить свои две — три сотни лет. Меня давно ничего не интересует, я давно уже ничего не хочу. И вы мне не нужны.

— Вот как?! И Тебя не волнует, что пропадёт твой драконий род? Что маленькие драконы будут расти без надзора, без Наставника?

— Ни на коготок не интересует. Кто они мне? Да никто. Непонятные яйца, отложенные незнакомыми драконами. Всё ясно? Если ясно — уйдите из моего сна и не мешайте мне спать. Я наелась, и теперь хочу спокойно переварить, забыться в сладком сне. В таком сне я когда-нибудь уйду в мир иной, где встречусь с моим любимым, с мамой и отцом. А вы мне не нужны, черви, паразиты моих снов! Кыш отсюда!

— Мне стыдно за наших потомков! Мне стыдно, что это дракон! — Хессерада была взволнована и парила над головами собеседников, как грозовая туча. От неё и в самом деле били искры — молнии, и Амела на всякий случай прикрылась невидимой защитой.

— Как ты можешь так говорить?! Мы можем возродить род драконов, а ты — «мне они никто»! Жаль, что Нед и правда тебя не прибил. Я рвалась тебе помогать, ругала людей, за то, что они делают, а оказалось — ты не заслуживаешь жалости!

— Всё сказала?! — драконица, так и опутанная верёвками, пренебрежительно фыркнула и высунула длинный, раздвоенный язык — если всё — валите отсюда поскорее, я спать буду!

— Не будешь! — неожиданно сказала Амела, стукнув кулаком по поручню кресла — я буду приходить к тебе каждый раз, как ты заснёшь! Я буду мучить тебя, колоть иголками, вязать верёвками, напускать на тебя молнии — вот такие! — с неба шарахнула огромная молния, и драконица застонала от боли — ты не будешь спать! Я не люблю, когда кто-то ведёт себя нехорошо. А ты сейчас ведёшь себя совершенно непорядочно, как самолюбивая тупая дрянь! И это существо с тысячелетним опытом, которое должно быть мудрым, учить детей как правильно жить! Нееет… я так это не оставлю! Ты у меня попляшешь последние свои двести лет жизни! А ещё — я узнаю, как лучше тебя убить и убью, позвав Неда! И он вырежет из твоего брюха, или где они там?! — нужные железы. Нед сделает лекарство и мы с Сандой проснёмся! А что — кто ты нам такая? Чужая драконица, которой на всё плевать! Чего мы должны тебя жалеть?

Молчание.

— Что вы от меня хотите? Я поняла, что вы можете превратить мои последние годы жизни в муку. Я должна как-то заплатить, чтобы вы от меня отстали, так? И что вам надо? Вырезать мои железы и отдать вам я не могу. Ещё что-то? Убийцы…

— Ну не надо так трагично! Тебя всего лишь просят сотрудничать, воспитывать дракончиков, помочь людям — забыть, что они твои враги. Мы тебе не враги — это точно. А за это обязуемся тебя кормить, создать тебе самые лучшие условия жизни! И ещё — тебя будут помнить, как прародительницу драконов! Новых драконов! Которых никто не будет преследовать, а все будут только любить! Новая раса драконов! И ты — Наставница! На многие тысяч лет вперёд, в памяти драконов — ты, навсегда — Дриона — Наставница! И никто не узнает, что ты была чёрствой, тупой, бессердечной тварью, отказавшейся нянчить детей!

— Вы, люди, всегда отличались хитростью и жестокостью… это надо же как всё вывернуть! С одной стороны сладкий кусок мяса, а с другой — боль и смерть! Так? Так… выбирай, старая! А подумать я могу?

— У тебя было время подумать. Теперь — нет. Или — или. Хватит уж вилять, принимай решение!

Молчание. Долгое…

— Хорошо. Я согласна. Я выполню всё, что ты попросишь. Но! Ты обеспечиваешь меня питанием, и что касается воспитания драконов — не лезешь не в своё дело! Только вот… а как ты собираешься проснуться, без лекарства? Тебе же оно нужно.

— Ну что же, что нужно… буду ждать, может — когда-нибудь, кто-нибудь раскроет секрет лекарства и создаст его и без твоего яда. У меня есть время. Другого выхода нет. А ты должна выполнять всё, что я тебе скажу. И сотрудничать с теми, с кем я скажу. Обещаю — я не попрошу от тебя ничего такого, что выше твоих сил.

— Понятно. И с чего начнём?

— А вот с чего…

— Прибыли, господин!

Стук в дверь сорвал Ису с места, и он, как подброшенный камнеметалкой камень, взвился со своей кровати, где пребывал последние часы в полудрёме, обдумывая кары, которые обрушит на головы убийц деда. То, что достанет негодяев Иса не сомневался — его подготовки хватит, чтобы обойти любые рогатки, выставленные подлецами. Узнает, где они обитают, и вперёд!

«Вначале схожу к Сенераду, разведаю — что и как. Поживу у него какое-то время, ну а потом… потом займусь делом. Прости, Нед, но это семейное дело. И я должен наказать убийц. Всё равно простишь меня, я тебя знаю.

Ах, дед, дед… ты лучший из людей, кого я знал! Ну как же так, как же так?! А если к этому приложила руку мать? Тогда что мне делать? Я не смогу поднять на неё руку. Какая — никакая, а мать, она меня родила, пусть даже потом и бросила деду. Нет, вряд ли это мать…»

Иса подхватил вещмешок с деньгами, с запасными защитными амулетами и вышел из каюты на палубу, обдуваемую свежим ветром. Корабль, узкий, длинный, сильно раскачивало с борта на борт и ему пришлось держаться на стенку каюты, чтобы не упасть. Как раз сейчас совершался разворот, и удар ветра пришёлся на борт, что и для широкого корабля было бы не очень приятно, а уж этот скоростной, бывший военный корабль королевского флота, шатался на волне, как пьяный грузчик после вечерней попойки.

Но что поделаешь — чтобы добраться до столицы всего за пять суток, пришлось воспользоваться услугами «гончей», и эти пять суток не были самыми лучшими в жизни Исы. Его мутило от бортовой качки и еда никак не хотела лезть в желудок — скорее наоборот.

— Господин! Подходим к причалу! — приветливо махнул рукой капитан — ждём назад! Щедрому пассажиру всегда рады!

Иса отвалил за это скоростное путешествие кучу денег — впятеро против обычной суммы найма корабля, потому ему была понятна приветливость капитана — не каждый раз найдёшь болвана, что готов платить такие деньги! Ни тебе груза, болтающегося в трюме, ни тебе простоя под погрузкой — всего лишь один парень, который безвылазно сидит в своей каюте. Это ли не выгода?

Грохнул трап, и пассажир легко сбежал на берег под пристальным взглядом капитана. Моряк проводил Ису взглядом и нахмурился — кого-то этот парень ему напоминал! Так и не вспомнил, выругался, и пошёл в каюту — нужно было заплатить портовый сбор за стоянку корабля, а потом зайти в контору, дать заявку на груз. Разок заработал — но не стоять же вечно у причала, его работа мотаться по морям и возить, возить, возить… Время стоит денег.

Дорога до лекаря не заняла много времени — полчаса по булыжной мостовой, и вот он — домик в тихом переулке, окружённый низким палисадником, с клумбами, засаженными экзотическими цветами.

Лекарь любил цветы и выписывал их с юга, где они отличались особой красотой и пышностью. Высокого забора у лекаря не было, дверь выходила прямо на улицу — чтобы любой, кто хочет воспользоваться услугами лекаря мог подойти постучать.

Иса с лёгким волнением подошёл к дому. Взобрался на низкое крыльцо и только собрался стукнуть в дверь, когда та резко открылась и выпустила женщину средних лет, мельком мазнувшую по лицу Исы взглядом и поспешившую по улице, не оглядываясь и придерживая небольшую плетёную корзинку. Дверь стала закрываться, когда тот, кто за ней стоял, заметил парня, провожавшего взглядом даму — Исе показалось, что он где-то её видел.

— Чего встал?! — послышался знакомый скрипучий голос с ворчливыми нотками — если чего надо, говори! Нет — нечего торчать на крыльце! Пачкать тут ногами!

— Приветствую, господин Сенерад — повернулся Иса, и старик охнул, широко раскрыв глаза:

— Ты?! Тут?! Что, и Нед здесь?! Заходи скорее! Давай, давай, потом поговорим! Я один — служанка ушла на рынок, скоро придёт!

Иса перешагнул порог и оказался в чистенькой просторной гостиной, она же кухня — Сенерад жил простенько, хотя Иса подозревал что старик не так прост, как кажется, и у него есть кругленькая сумма на приличный, соответствующий званию лекаря — мага дом. Но лекарь жил тут. Причину Сенерад не говорил, да и кому какое дело до его мыслей? У каждого свои тайны.

Иса бросил вещмешок к вешалке, на коврик, пройдя к длинному дубовому столу, сел на стул, положив руки на столешницу. Сенерад сел напротив, внимательно глядя в лицо гостю, и после недолгого молчания спросил:

— Знаешь, да?

— Знаю. Потому и приехал. Хочу расквитаться.

— Нед здесь?

— Нет, он не знает, что я здесь. Нед в Ардии, ищет драконов. В Шусарде армия, ловит Неда и Бордонара, объявили их государственными преступниками. На всех перекрёстках зачитали указ Совета. Одного не пойму — почему нас — меня, Харалда, Амелу не объявили преступниками? Только Неда, Герлата, близнецов и Бордонара. Забыли про нас?

— А ты не в курсе? — усмехнулся лекарь — никто ничего не забыл. Твоя… ваша мать в Совете рулит. Она советник советников, но я подозреваю, что это она всей кухней и заведует. Теперь она зовётся Женевера Асторт, дворянка десятого ранга. Живёт в городе, более того — заняла дом вашего деда. Теперь она там обитает.

— Вот как… интересно, а как мать восприняла то, что этот самый Совет убил её отца, моего деда?

Сенерад встал, заглянул в отверстие очага, глядя на пламя, пододвинул на плиту большой медный чайник, и снова уселся на место, тяжко, по стариковски вздохнув. Иса посмотрел в его лицо и неожиданно понял — насколько тот стар, а может — устал. Под глазами мешки, вокруг глаз чёрные круги. Старик то ли был болен, то ли не выспался — выглядел он не очень хорошо.

— Что, хреново выгляжу? — усмехнулся Сенерад, и кривая усмешка озарила его лицо — много работаю. Принимаю посетителей, а в свободное время пытаюсь найти противоядие к кальдране. Что только не перепробовал уже! Спать не могу — работаю, работаю, работаю. Есть кое — какие варианты, но… пока ничего близкого не нашёл. Всё равно не хватает драконьего яда, и всё тут. Не могу найти заменителя! Доходили до меня кое — какие слухи, когда я разговаривал с аптекарями и поставщиками магических редких зелий. Про Южный метерик. Якобы… хммм… ладно, пока это не проверено, нечего болтать зря. Ты мне вот что расскажи — Нед восстановил магическую силу? Слухи доходили, но ничего конкретного.

— Восстановил. Магическая сила у него теперь просто жуткая. Не знаю, какой уровень — но сильнее его сейчас наверное нет. Вряд ли кто-то сможет его остановить.

— Вот как? Это хорошо… надеюсь, само восстановилось? Или он всё-таки рискнул и выпил моё снадобье?

— Давайте-ка я вам всё по порядку расскажу. Времени хватит? Служанка давно ушла? Не скоро придёт?

— Да ты с ней встретился на крыльце. Она сейчас к родне пойдёт, у неё мать тут живёт, у северных ворот, а потом на рынок. Раньше, чем вечером и не жди.

— Служанку завели? Раньше вы всё сам делали.

— Ну да… времени не хватает… да и женской руки в доме хочется. Грязью зарастаешь — усмехнулся Сенерад — хорошая женщина.

— Ясно — улыбнулся Иса, покосившись на слегка смутившегося старика. Не всё так просто у старика с этой служанкой — точно. Да и почему старик? Не старше деда, а дед мужчина был хоть куда. Несмотря на свои сто лет.

— Ну, тогда слушайте, по порядку — кивнул Иса, и начал свой рассказ.

— Вот оно как вышло — Сенерад вздохнул, и вытер запястьем повлажневшие глаза — вытащила своего любимого! А сама лежит! Эх, ну никак не получается со снадобьем! Я все усилия приложил, чтобы найти противоядие! Разложил эту кальдрану на составляющие — я знаю, как её делать! Но замены драконьему яду нет! Ничего… всё равно найду. Даже если драконов нет на свете — найду что-нибудь похожее. Да, интересное повествование. Теперь, видимо, ты хочешь услышать о том, что происходит в городе? Сразу предупрежу — до конца я всё не знаю, могу только делать выводы, да передавать тебе то, что услышал от своих знакомых. Так-то я справки наводил, да — ведь когда-то вы должны были прийти, информация понадобится. Вот ты и пришёл. Только я против того, чтобы ты лез в эту кашу — без Неда. Нед — это сила. Он стоит их всех вместе взятых, и ещё останется. В общем — слушай. Сейчас во главе королевства стоит Совет — два генерала, бывшие полковники Корпуса, и твоя мать, она же Великий Атрок, она же Женевера Асторт.

— Два? А где третий полковник? Их же было три?

— Одного убили Нед и Бордонар со своими приспешниками! — усмехнулся Сенерад — это ещё одно из государственных преступлений, которые совершил Нед Чёрный. Ты слушай, не перебивай. Я тебе всё расскажу. Итак, короля и королеву пытались похитить, а потом убить. Но им это не удалось. Нед Чёрный, обезумев, решил завладеть королевой, отравил короля и королеву, и потом решил совершить то, что совершил. При этом он убил твоего деда, пытавшегося защитить короля, Жересара, который тоже сопротивлялся похищению и его сыновей.

— Жересар жив — снова перебил Иса — он в Чёрном городе у Неда. Я разве не сказал? Забыл… Он приехал к Неду. А мне ничего про деда не сказал… я узнал о гибели деда только тогда, когда на город напал экспедиционный корпус.

— Видимо берег тебя. Не хотел, чтобы ты кинулся в столицу мстить. Как сейчас — нахмурился лекарь — совершенно напрасно ты отправился на это дело без Неда! Одумайся! Я тебе сейчас доскажу, а ты делай выводы. Рад, что Жересар жив. Он один из самых порядочных людей, которых я знаю. Очень жаль его сыновей…

— Неужели народ поверил, что Нед мог убить деда, которого он очень уважал, и Жересара — ведь все знали, что они друзья! Не понимаю! Отравил! Их же на свадьбе отравили! Как можно поверить этой ерунде?

— Да кому какое дело… народу сказали что так, кто будет проверять? Все заняты своими делами, более важными, чем интриги в правительстве и драка между магами. Чем бредовее измышления, тем легче в них верит народ. Итак, Нед и его приспешники убили деда, Жересара, попытались похитить короля и королеву и попытались сбежать. Но прежде — убили ещё и генерала Брогана! Вот тут не поймёшь — то ли они скрывались в городе, и убили, то ли подослали к нему убийц. В любом случае Броган мёртв, богатство Броганов отошло к Совету, который его и поделил — что в казну, а что… в общем, поделили как надо. Броганы были богаты, а наследников вдруг не оказалось. Все мертвы. Похоже, что твоя мамаша постаралась. И ходили слухи, что это она Брогана прихлопнула. А ещё — поговаривали — что как раз Броган и приложил руку к нападению на королевскую чету, понимаешь? И такие слушки проходили.

— Что, получается — она отомстила за деда? — нахмурился Иса.

— Вот! Умный мальчик! Получается — так. Так какой тогда смысл тебе нападать на Совет для мести за деда? Нужно дождаться Неда, и спокойно свернуть этот Совет на помойку.

— Подождите… а как королева и король были найдены? Где? И где хранятся их тела? Откуда известно, что дед погиб? Если выжил Жересар, совсем даже не маг, то уж дед-то…

— Прости. я не всё тебе сказал… Я знал, что Жересар жив. Он пришёл ко мне после боя, того боя, в котором погиб Имар. Пришёл весь изрубленный, жил у меня несколько дней. Он просил никому не говорить, но… я не могу умолчать. Ты мне многое рассказал, да и не чужой. И я хочу удержать тебе от опрометчивого поступка.

В общем — Жересар уже не просто лекарь, он демонолог. Каким образом — не знаю. Когда твой дед бился с тем, кто на них напал — а это был бывший муж вашей матери, атрок — они выпустили демонов, и вот один из демонов каким-то образом вселился в Жересара и уберёг его от гибели. А дед твой погиб — Жересар это видел сам, своими глазами.

А ещё — видел странное. Он мне рассказывал, но я вначале не придал этому значения. Потом долго думал над этой информацией, сопоставлял, и однажды всё у меня сошлось. По моему мнению — в нападении на королевскую чету участвовали три стороны.

Первая сторона — Броган. Он хотел усилить свою власть, шантажировать Совет. Мне так думается.

Вторая сила — это основная ударная сила — бывший атрок, тот, кого Нед, как считали, уничтожил в королевском дворце, с помощью магов агары. Их уничтожил твой дед, с помощью Жересара и его сыновей.

А вот третья сила… Жересар рассказал мне, что видел непонятного человека, который не участвовал в схватке. Он видел его лицо только мельком, при свете магических огнешаров, но память у Косты великолепная. Он мне его описал. Молодой мужчина около тридцати лет, смазливое лицо, тонкие черты лица — типичный дворянский отпрыск. Парень стоял в стороне и следил за схваткой. Что с ним стало после схватки — непонятно. И вот через некоторое время мне показали Хранителя Королевы, того, кто следит за сохранностью тел королевской четы в Королевском Хранилище. И меня как стукнуло! Это ОН! Понимаешь?!

— Ничего не понимаю. Они сумели найти королевскую чету? И положили их в какой-то дом?

— Да! Они, якобы, нашли брошенную королевскую чету — злой преступник, уходя от преследования, бросил их по дороге. Тела положили в особняк в центре города, укрепили его со всех сторон, обставили охраной, и назначили Хранителя. Имя его никто не знает — Хранитель, и всё тут. Он нередко выходит в свет, и один из клиентов показал мне его, когда тот был в гостях. Этот Хранитель любит женский пол, и мой клиент — тоже. Вот и сошлись. Дворянчик гнида порядочная. Но деньги он платит хорошие, вот и хожу к нему по вызову, в основном чтобы лечить от дурных болезней. Шлюх водят. Ну да неважно. И вот тогда у меня как щёлкнуло — это он там был, Хранитель! Не знаю, почему я так решил — но уверен, это он! Лицо — точно, как описал Жересар. Слащавенький такой, и ещё — он чёрный маг!

— Вот как… и что, больше никакой информации?

— Доходили слухи… якобы он родом из Исфира, что человек жестокий, подлый, заносчивый.

— А вы уверены, что король и королева лежат в этом доме?

— А вот тут интересный вопрос. Понимаешь — никто не видел королевскую чету после того, как их нашли! К ним не допускаются ни лекари, ни слуги — НИКТО. Кроме Совета — никто не имеет право входить в помещение Хранилища. Это объясняется необходимостью обеспечить безопасность королевских особ.

Да, да — я знаю, что ты скажешь — нет там никаких королевских особ! Так где же тогда они? Жересар сказал мне, что их засыпало в подземелье. Оставили Санду и Нулана в тоннеле, а когда начался бой — тоннель обвалился. Скорее всего — они там так и лежат. Никто землю не раскапывал. Никто не знал про тоннель. Живы или нет — неизвестно. Вот такие дела, друг мой… Ну что же, давай-ка, устраивайся, подумай, как дальше жить. Мой настоятельный совет — без Неда никуда не суйся.

— Подождите… вы считаете, что нас нет в списке государственных преступниках потому, что это мать так сделала? Прикрыла нас?

— Я считаю — да. Это её рук дело. На Неда она охотится, Бордонар ей тоже нужен — он реальная угроза её планам — вдруг предъявит права на трон? Остальные — просто за компанию пошли. Ну а вы… дети. Может она рассчитывает, что как-нибудь приберёт вас к рукам? Чтобы вы с ней сотрудничали? Работали на неё? Недаром она заняла ваш дом. Не знаю. В её голову не влезть, Женевера слишком непредсказуема. Кстати — она беременна. Будет у вас братик, или сестрёнка… хе хе. От Неда. Ты же в курсе, как она его использовала? Нет? Хе хе… забавно. Неважно. Теперь — в курсе.

— Шустрая мамаша — неприязненно буркнул Иса — как она его заставила? Это когда поймала?

— Ага. А заставить она может кого угодно — опасная женщина. Иди вымойся с дороги. Сейчас я печь растоплю, вода в котле есть. Долго добирался? Мыло, мочалку, полотенце сейчас дам…

— Вон, видишь? Это и есть Королевское Хранилище. А зачем тебе? Хочешь прилечь с королевой? Хе — хе…

Пирожник был в совершенном восторге от шутки, и пока Иса от него отходил, повторил ещё раза три:

— Прилечь с королевой! Хе — хе! Прилечь с королевой! Прилечь…

Иса отвернулся и решительно зашагал к городской площади, сцепив зубы — ему хотелось врезать по маслянистой толстой харе пирожника, но вместе с тем парень понимал — не за что. Ну — городской болван, ну — уличный разносчик пирогов — в другое время он, сам, Иса, похихикал бы с Харалдом, что неплохо было бы прилечь со спящей красоткой — королевой. Но сейчас, когда он был уже совсем не ТЕМ Исой, любые шутки связанные с королевской семьёй казались ему страшным оскорблением. Вероятно потому, что Санда была женщиной Неда, а Неда он уважал так же, как и своего деда. Ну. почти так же. Ведь всё-таки Неда он знает поменьше времени, чем деда, который растил его с самого рождения.

Иса не был безответственным парнем. И понимал, что бросив все дела, уехав в столицу, вместо того чтобы идти на помощь Чёрному городу, он нанёс определённый вред тому же Неду, но… ничего не мог с собой поделать. Семья превыше всего — с младенчества вбивал в его голову дед. Вначале семья — потом весь мир. Иначе в этом мире не устоять.

И вот теперь — деда нет. Вечного, могучего, неуязвимого и мудрого деда — нет! Мир рухнул, зацепив Ису и перевернув в его голове следующую страницу жизни. Теперь он должен был закрыть старую книгу судьбы, и открыть новую — но только после того, как отомстит за деда. Кому? А вот это предстояло решить.

Сегодня, после того, как он поговорил с Сенерадом, помылся, переоделся в чистую одежду — Иса решил прогуляться по городу. Сенерад заранее провёл беседу, на тему: «Как будет неправильно делать что-то без Неда и соваться в Совет, как дураку» — Иса кивал головой, поддакивал, но это ничего не значило. Если он решит заняться этими двумя придурками из Совета — он ими займётся. Но пока не решил — стоит ли.

Ису занимала одна мысль — знала ли мать о том, что во время нападения на деда на месте боя находился ещё один человек — тот самый незнакомец, он же Хранитель? Если, конечно, это был он. Сенерад мог ошибаться в своих умозаключениях, и Жересар мог неточно передать внешность этого мужчины. Если на месте битвы был Хранитель — он точно был замешан в гибели Имара. Но мать об этом знать не могла — если бы она знала, Хранитель точно бы умер.

Хотя… кто знает? Этот человек мог быть жив д сих пор в двух случаях: во — первых, если мать Исыпросто не знала, что Хранитель замешан в убийстве.

Во — вторых — если Женевера решила, что он ей пока что нужен, и держит убийцу в живых в каких-то своих целях, до поры, до времени.

И тот, и другой вариант были совершенно реальны, но убедиться в истинности выводов можно было только одним способом — проникнуть в Королевское Хранилище и взять этого Самого Хранителя за горло.

То, что Иса сможет проникнуть во дворец — он не сомневался. Его умение как шатрия, как атрока были настолько высоки, что возможно, в искусстве проникновения и маскировки Иса превосходил и Харалда, и даже Амелу. Худощавый, гибкий, сильный — Иса был при этом неприметным, «серым», не вызывающим никаких подозрений. А если добавить к его незаметной внешности умения атрока, совершенного убийцы — Иса в тайной войне был эффективнее своего брата и сестры. Те великолепно дрались в открытом бою, впрочем — как и Иса — но в тайном деле Иса их превосходил. Не зря именно его Нед оставил на должности «Суры» в Шусарде. Незаметный, тихий, терпеливый и молниеносный, как змея устарт, Иса был страшным оружием. Увы, не всегда разумным — как сейчас, когда разум парня сжигала одна единственная мысль — «Убить! Отомстить! Во что бы то ни стало отомстить!»

Никто не мог заподозрить, что этот простой прохожий — парнишка, на самом деле не болтался по площади, глазея на пробегающих девушек, а определял подходы к Хранилищу — отмечал наличие охраны, подходы, рассчитывал возможность отхода — Иса не собирался платить жизнью за смерть какого-то там паршивого мага. Если шансов отойти не будет — Иса не пойдёт на акцию.

Дед всегда учил — платить своей жизнью за чью-то жизнь можно только тогда, когда нет другой возможности и тогда, когда ты делаешь это ради семьи. Во всех остальных случаях достаточно подождать, и нужный момент, шанс, приплывёт в твои руки. Сумей лишь им воспользоваться, поймай его, определи — что это твой шанс.

Вот этим Иса сейчас и занимался, прогуливаясь по площади и обводя рассеянным взглядом стены зданий, прогуливающихся горожан, лавки с дорогим товаром, извозчиков, которые спали у обочины, клюя носом под здоровенными шляпами с широченными полями — обязательным атрибутом городских извозчиков, известных своим аппетитом к деньгам и сварливым нравом.

«Странно. Охраны на подходах к зданию почти нет. А ведь должна быть. К дворцу Хеверада подойти нельзя было без того, чтобы трижды не остановили стражники. А последний пост пропускал только по специальному пропуску. А теперь что? После покушения, после всех этих событий — незащищённый снаружи дом? Быть этого не может. Ловушка. Вот что это такое. Ловушка!

Дед всегда говорил — лучше пусть будет жёсткая охрана снаружи, это значит, что внутри не так всё и страшно. Страшнее, когда легко войти. Вот там самая главная засада.

Теперь нужно подумать — что там внутри? Кто охраняет «короля и королеву», если они там есть, конечно.

Шатрии? Хмм… может, и шатрии. А может и нет. Чего там охранять, если королевской четы там нет? Что-то я запутался в рассуждениях — если там некого охранять — зачем большая охрана? Достаточно, чтобы нельзя было пройти внутрь. А что для этого нужно? Охранники внутри здания — у входов, у окон, на крыше. Магические ловушки — что может быть? Ну… обычные сигнальные пятна, завывающие, когда на них становишься, огненные ловушки они вряд ли поставят — дом сгорит. Механические ловушки? Почему и нет — запросто, если они прикрывают подходы к телам королевской четы. В общем — всё, что может быть установлено — всё может быть. Дед всегда говорил — рассчитывай на любую гадость — тогда не будешь удивлён случившейся пакости.

Итак — двери заперты, окна под охраной, что остаётся? Крыша? Но на неё ещё надо попасть. Как? Не с центрального входа, это точно. За оградой охраны не видно, только у ворот — два скучающих стражника. Нужно обойти с тылу и посмотреть там…

Ага, отсюда видно — высокий забор, наверху пики — всё как обычно. Дураки! За пики очень хорошо цепляться «крысой». Верёвку, «крысу» между лапами, а дальше уже дело техники. Что я, через пики не лазил? Помню, как ногу распорол… дед к лекарю со мной бегал. А потом заставил перелезть через стену с пиками пятьдесят раз! За неделю…

Итак — тут понятно. Стена здания глухая, придётся применять «липучку». Как я не люблю эту гадость! Потом оттираться — целая история. Зато можно по стене залезть — по — другому тут никак. Попрошу Сенерада поколдовать над «липучкой». Хотя… а почему я сам не могу? Привык, что мне дед всегда заколдовывал эту пакость, но я ведь и сам теперь маг! Заклинание знаю — оно простенькое. Нед передал его Харалду и мне.

Что ещё? Ещё — «смертельные трубки» — я знаю, где они у Сенерада в доме лежат, Хара показывал. Нед сложил на всякий случай. Удавка, нож, мечи, метательные ножи. Что ещё? Да вроде всё… амулеты есть, заряжены. «крысу» я сейчас на рынке куплю, верёвку и снадобья для «липучки» — там же. Сенерад будет очень, очень недоволен…

Так, а если там шатрии? Тогда как? Вообще-то я Ширдуан из Северного испаса! Посмеют они на меня напасть? Секретные знаки Ширдуан я знаю — но знают ли их они? Должны знать. Иначе давно поубивали бы друг друга, случайно встретив где-нибудь на акции. Ведь Ширдуан из своих соратников знают в лицо совсем немногих. Другой вопрос — будут ли они соблюдать закон? Скорее всего — будут, иначе Ширдуан развалятся, сами себя выбьют — Нед об этом уже как-то говорил. А вот пакостей — ловушек ждать точно стоит — дом непростой.

Стоп! А может, есть подходы снизу? Через канализацию, или тоннели? Вряд ли. Уверен — мать закупорила их намертво. Уж кто-кто а она знает систему тоннелей до последней дырки в земле. Как и дед знал. А вот нас не научил… эх, дед, дед…

Значит — дорога на рынок. Наблюдать за домом не буду — чего за ним наблюдать? Смену караула? Так может они сидят там неделями, у меня нет времени сидеть неделями. Одного врага я уже упустил — мать грохнула, второго… вот — вот вернётся Нед, и он ничего не будет слушать о мести и всяком таком. Сам грохнет гада и всё. А я хочу допросить, хочу услышать о последних минутах жизни деда. Пусть негодяй расскажет, как на самом деле было. А уж потом… кстати — а как его разговорить? Надо «снадобье правды» сделать. Но это тоже на базар — травы и прочее — там… И тут уже Сенерад нужен — моего уровня не хватит. Дед хорошенько выжег из нас магические способности. Не хотел, чтобы мы становились атроками. И демонологами. Увы…».

Иса отвернулся от Хранилища и пошёл в сторону рынка — он прекрасно знал город, отсюда до рынка двадцать минут ходьбы. Извозчика брать не хотел — не потому, что нет денег — денег у него хватало с лихвой, нет, просто не хотелось привлекать внимание. Тихо появился, тихо исчез… и никто не видел, никто не сможет его описать врагу.

Акцию Иса назначил на два часа ночи — время, когда по поверьям на охоту вылетают демоны. В это время охранников начинает бросать в сон, их внимание притупляется, а ещё — на улицах не будет ни души. Горожане не любят ходить по городу в «Час Демона»

Небольшая трезубая «крыса» мягко легла между зубьями стены — она была обмотана тканью и лишь самые кончики крючков торчали из холстины. Из-за этого звук получился приглушённым, при всём желании его нельзя было расслышать далее трёх шагов даже в ночной тишине. Тем более, что дул послеполуночный ветер с моря, унося, обрывая звуки и стараясь забраться прохладными лапами под тёмный свободный костюм.

Подъём на стену не занял много времени. Осторожно миновав заточенные прутья и отметив для себя, что они расположены слишком далеко друг от друга, Иса подтянул верёвку вверх и перекинул через ограду, спустив вниз. Скользнув до земли и прочно встав пятками в мягкую траву возле забора, послал по верёвке волну и ловким движением сбросил «крысу» вниз, затем пристроил верёвку и якорёк у пышного куста с крупными цветами, укрыв так, чтобы нельзя было рассмотреть с тропинки. Уходить будет той же дорогой — не пробиваться же через охрану у ворот. Шатрий должен быть незаметным, как летучая мышь — сделал своё дело, и ушёл, исчезнув как утренний туман.

Теперь нужно было подняться по стене на плоскую крышу поместья.

Надо сказать, что практически все дома в городе имели плоскую крышу — Имар когда-то рассказывал — почему. Ничего мистического или сложного — всего лишь военная необходимость. На этих плоских крышах сидели лучники, и когда враг всё-таки преодолевал городскую стену, проламывал её, или подкапывал, или ещё как-то забирался в город — здесь его ждал неприятный сюрприз в виде острой и неудобоваримой стрелы в брюхо.

Подойдя к стене, Иса достал из котомки за спиной глиняную бутылочку, откупорил её, выдернув пробку, и полил содержимым руки, вобрав в ладони горсти зелёной жидкости, похожей на сопли. Воняла она так же ужасно, как и выглядела, потому Иса ненавидел это снадобье, однако — обойтись без него было невозможно.

Намазал жидкостью колени, ступни, обутые в мягкие сапоги, ощущающие все шероховатости стены, натёр живот и грудь. Всё стало липкое, противное, и таким останется ещё около трёх часов. Если за это время он не успеет уйти из дома тем же путём, придётся выходить через двери, или же просто спрыгивать из окна — действие «липучки» не вечно.

Иса подошёл к стене, приложил руку — она тут же с тихим чмоканием присосалась к камню. С усилием оторвал руку от стены и удовлетворённо кивнул — работает. Хорошо работает!

Осмотрелся по сторонам, прислушался — всё тихо, уже вышла чёрная луна — глубокая ночь. Собак, слава богам, здесь не держали.

Снова поморщился — почему не держали? Охотники тоже маскируют ловушки так, чтобы зверь не заподозрил плохого. В душе внезапно проснулся страх — куда он лезет? Может, слишком самоуверен? Может тот, кто сидит в доме, опаснее, чем думает Иса? Отогнал эти мысли — они расхолаживали и отвлекали от дела. Если принял решение — надо исполнять, а не доводить себя до исступления мыслями — «а если вдруг». Что будет, то и будет.

Шлёп! Шлёп! Шлёп! — Иса быстро и уверенно поднимался по стене, прилипая к ней как огромный слизень. До уровня крыши он добрался за считанные секунды, и подползая к каменному выступу, за которым должны укрываться лучники, затормозился, и медленно, как ползущая улитка, выглянул за парапет.

Их было четверо. Два лучника, два мечника. Вообще-то они должны были стоять по углам здания и наблюдать за тем, что происходит внизу, но как и следовало ожидать — какие наблюдения в Час Демона? Всё равно внизу ничего не видно! А главная задача в этот глухой час — уберечься от внезапной проверки старшего, когда дремлешь, сидя под прикрытием парапета.

Нет ничего лучше украденного у службы сна, и нет приятнее ощущения тёплой спины товарища, на которую ты опираешься, укрывшись от холодного ночного ветра.

Охранники спали сидя спина к спине — не дремал лишь один несчастный, которому по жребию выпало охранять товарищей, уберегая их от гнева проверяющего. Он нахохлился, как птица под дождём, прижавшись к будке, закрывающей вход на крыше и стоял, полуприкрыв слипающиеся глаза.

Иса прикинул расстояние — для выстрела парализующим дротиком было слишком далеко. Нужно подойти поближе. Амулет невидимости, отводящий глаза, был активирован, но на таком расстоянии он бесполезен, потому следовало надеяться лишь на ловкость и способность бесшумно передвигаться.

Слава богам — охранник стоял спиной к лазутчику, потому Исе не составило труда подойти почти вплотную — двигался молодой атрок тихо, как мышь, потому никто ничего не услышал до тех пор, пока ядовитый дротик не воткнулся в шею жертвы.

Иса расправился с ними за считанные секунды — первым упал бодрствующий, остальные полегли во сне, так и не понял, что за насекомое их ужалило.

У Исы была мысль допросить этих людей, узнать, в какой комнате живёт Хранитель, но он побоялся, что допрашиваемый поднимет шум, закричит, и тогда всё будет очень плохо, настолько плохо что и представить нельзя. Пока Иса не обнаружен — он охотник. Как только в доме узнают, что атрок здесь — уйти будет очень сложно, не говоря уж о том, что акцию исполнить будет невозможно. Иса не мог рисковать Он был уверен — ему дана лишь одна попытка.

Дверь не закрыта. Никаких постов внизу — тихо, темно, нет даже масляных фонарей, обычно освещающих коридоры. Иса шагал тихо, прижимаясь к стене, наступая всей площадью стопы, готовый бросить тело в любую сторону, уберегаясь от опасности. Все чувства напряжены до предела.

Дед всегда говорил, что у Исы великолепное чувство опасности, и частенько демонстрировал другим внукам, как младший ускользает от неминуемой травмы, каким-то сверхъестественным чутьём угадывая, что сейчас на него свалится камень, или полетит палка, изображающая метательный нож.

Шаг за шагом, шаг за шагом. Длинный коридор, в конце горит слабый масляный фонарь и возле него стражник — стоит, как доспехи, украшающие дома богатых дворян. От этих доспехов отличается лишь тем, что время от времени переминается с ноги на ногу и позвякивает, поскрипывает сочлениями брони. Тяжёлая штука — эта самая броня, выстоять в ней неподвижно больше трёх часов трудно — если не иметь возможности присесть. А такой возможности у стражника нет. Сколько времени осталось до смены поста — неизвестно. Если охранника убрать — поднимется шум. Хорошо хоть, что стоит он спиной к коридору и видеть Ису издалека не может, а вблизи — работает амулет невидимости. Если работает, конечно.

Работал. Потому что когда Иса подошёл почти вплотную, охранник, как будто почуяв его приближение, повернулся и уставился на него прорезями шлема, похожего на голову огромного блестящего муравья.

Иса замер, следя за рукой «статуи», находящейся на поясе, рядом со здоровенным мечом, похожим на меч Харалда. Охранник был самое меньшее на голову выше лазутчика — настоящая штурмовая башня. И не надо думать, что высокие, массивные люди медлительны — нет правил без исключений. Пример тот же Харалд, или Нед — быстрые, как звери на охоте. Но вообще-то броня не только благо, но и проклятие — она сковывает движения, замедляет их, потому — у человека без брони есть шанс выиграть в бою за счёт скорости.

Нет, стражник не увидел Ису. Амулет благополучно сработал, отведя взгляд охранника, тот отвернулся, встав так, как стоял все минуты что Иса за ним наблюдал.

Иса благополучно проследовал мимо охранника по лестнице, застеленной ковровой дорожкой, усмехаясь — дорожку положили вероятно для того, чтобы лазутчику было сподручнее идти вниз, чтобы не было слышно его шагов.

Внизу — такой же коридор, только без ковра. Голые каменные стены, проход только налево — видимо выход с этажа там. Наверху почему-то нет ни одной комнаты — только длинный коридор, и всё. Здесь — то же самое. Ощущение, будто это тоннель, а не коридор в доме. Никаких комнат, никаких украшений — только голые каменные стены и каменный же пол. Темно — освещения нет. Вообще никакого. Идти можно лишь на ощупь.

Глаза, хоть и привыкли к темноте, но рассмотреть ничего не могут — здесь нет ни окон, ни фонарей — ничего, чтобы могло помочь рассмотреть содержимое коридора и сказать — длинный он, или короткий.

По стене, боком, прижимаясь к камню, шаг за шагом, шаг за шагом.

Мелькает мысль — не вернуться ли, и не взять ли в оборот этого типа в броне? Какого рожна он там стоит? Чего охраняет? Может это вообще какие-то технические помещения, а то, что нужно Исе скрыто за тайными дверями? А почему бы и нет? Вполне разумно было бы разместить обитаемые комнаты за секретными дверями. Иса именно так бы и сделал. А в коридоре, который вёл в никуда, сделал бы ловушку для идиотов, решивших посетить запретный дом.

После этой мысли Иса, который успел пройти уже шагов пятьдесят, повернул назад и со всей возможной скорость рванул назад… чтобы со всего размаху врезаться в толстую решётку, упавшую с потолка.

Оглушённый ударом лазутчик прикрыл глаза, в которые ударил яркий, режущий свет, но успел заметить, что такая же решётка преграждает ему путь в глубину коридора.

Иса находился в помещении, подобном клетке для зверей, из которой не было никакого выхода — ни калитки для служителя, ничего, что могло послужить лазейкой для мага. Не было дверцы и замка, которые он мог открыть отпирающим заклинанием — только толстая решётка, поднять которую не смогли бы и несколько могучих мужчин.

Иса едва не завыл от бессильной ярости — знал ведь, что тут ловушка! Ну почему, почему не послушал Сенерада! Понадеялся на свой опыт, на своё умение! И ведь никаких магических ловушек — поймали как крысу крысоловкой!

Потряс решётку — прутья, толщиной в большой палец, даже не вздрогнули. Вторая решётка — такая же.

Несколько минут было тихо. Над головой сияли магические фонари — они вспыхнули, когда решётки упали вниз. Глаза постепенно привыкли к яркому свету, и теперь Иса отчётливо видел то место, в котором он оказался. Только вот радости зрелище ему не доставило. Что на ощупь, что на взгляд — голый коридор, каменные стены, каменный пол — то ли тоннель, то ли темница — идеальное место, чтобы держать в нём пойманного молодого идиота, не сумевшего сделать то, что задумал. Эта мысль билась у Исы в голове, как молоток кузнеца, доводя до исступления.

Потом в голову пришло: «Это смерть! Они заставят всё рассказать, и через меня выйдут на организацию «Суры», на Неда, на Сенерада! Я всех, всех подставил! Идиот! Что я наделал?!»

То, что рассказать его заставят — Иса не сомневался. Если он умеет заставить человека говорить то, что он хочет услышать — почему остальные не могут? Его охватило отчаяние, такое всепоглощающее, такое безнадёжное, что ему не было предела.

И тогда плавным, отработанным движением Иса выхватил меч. Не размышляя ни секунды, он повернул меч остриём к груди и вонзил его в сердце.

— Иду к тебе, дед! — слабо шепнул, улыбнувшись, Иса, и умер, упав, как подкошенный на каменный пол.

Через несколько минут к решётке подошёл молодой мужчина лет тридцати с красивым, слегка бледным лицом. Он посмотрел на тело лазутчика — того нельзя было как следует рассмотреть из-за бесформенного костюма и специальной шапки, закрывающей всю голову и оставляющей открытыми лишь глаза.

Мужчина обернулся к своим спутникам — три лучника и тот самый мужчина в броне, который стоял наверху, у лестницы:

— Пойди, проверь — может притворяется. Эти Ширдуан очень умелы на различные хитрые штучки. А вы держите лазутчика на прицеле — если «оживёт» — стреляйте, но не наповал, а так, чтобы обездвижить. Мне очень хочется с ним поговорить. Очень.

— Да, хозяин! — хором подтвердили готовность слуги, и мужчина подал рукой команду невидимым наблюдателям. Ближайшая решётка стала подниматься, пропуская стражника. Он тяжело зашагал к лежащему лазутчику, наклонился, сбросил перчатку и пощупал пульс:

— Нет. Готов! Сердце пробил. Вон, меч торчит из спины!

Стражник стянул с головы погибшего шапку, открыв лицо, и хозяин дома, подойдя, с интересом вгляделся в парня:

— Кто тут у нас такой? Хмм… вы не знаете его? Нет? И я нет… Вот неудача! Так хотелось с ним поговорить по душам! Ты лишил меня удовольствия, парень… хотя я ждал другого человека. Ну, ничего. Теперь будем умнее. Следующий раз не дожидайтесь, когда я появлюсь — упала решётка — сразу стреляйте обездвиживающими, парализующими стрелами! Поняли?

— Поняли, хозяин! — нестройно прогудели стрелки.

— А раз поняли — завтра утром ко мне на порку. По двадцать горячих каждому за то, что не успели его обездвижить! Чтобы крепче запомнили, твари!

— Хозяин, ну как мы могли успеть… — попробовал возразить один из лучников, и мужчина тут же его перебил:

— Двадцать пять горячих. Чтобы не перебивал хозяина. Ещё вопросы есть? Вопросов нет. Этого — в лабораторию, завтра с ним займусь. Решётки на прежнее место, подготовить всё к приёму следующего любопытного. Да! — Битрог, замени сторожевых на крыше. Похоже — они уже покойники. Их тоже в лабораторию. Исполняйте!

Мужчина пошёл к лестнице, не обращая внимания — бросились исполнять его распоряжение, или нет. Бросились. Куда они денутся?! Он вывернет придурков наизнанку, если не исполнят. С Эстрогом шутки плохи!.

— Не могу! — Герлат устало опустился в кресло, и отбросил голову назад, на подголовник — я сделал всё, что мог, но эта штука сильнее. Парализующий яд. Коста, знаешь, мне что это напоминает? Действие кальдраны. Я очистил организм, яд уничтожен, но он спит! Посмотри — нет дыхания, нет пульса — но он жив! Не знаю, что ещё могу сделать. Я сделал всё, что мог.

— Я дам вам денег! Я дам много денег! — женщина, поражавшая красотой, белой кожей и белыми волосами, была решительна и спокойна — спасите его, и я озолочу вас!

— Вы любите его… — грустно усмехнулся маг — поверьте, я сделал всё что мог, и даже если вы засыплете меня золотом по самую шею — большего сделать не могу. Может быть кто-то посильнее меня сможет, но… я не могу. Простите, и мне очень жаль. Прилетит Нед, с ним магиня — она самая сильная магиня — лекарша, кого я знаю, самый сильный лекарь, или лекарица — не знаю, как сказать. Она попробует ещё. Организм цел. Он просто спит. Васаба может проснуться через минуту, через день, через сто лет — я не знаю когда. Вы или ждёте, или не ждёте.

— Я буду ждать — кивнула Далида — когда вернётся Нед?

— Кто знает… когда сочтёт нужным. Или когда позволят обстоятельства. Нед ходит там, где хочет и столько времени, сколько хочет. Или хотят боги… Его судьбой управляют боги, и мы не в силах угадать, что с ним будет в следующий час или месяц. Мы устроим вашего мужчину в безопасном месте и будем ждать. Ждать, и надеяться.

— Подождите — Жересар поднялся со скамьи, и своей громадной фигурой заполнил комнату, сделав её совсем маленькой — я хочу попробовать. Ведь получилось у меня вылечить парня от чумы, может и тут получится? Конечно, надежда слабая, но кто знает?

— Попробуй. Только я сомневаюсь. Тут совсем другое воздействие на организм, чем у чумы, или какой-то другой болезни. Но — по крайней мере мы можем сказать, что сделали всё возможное.

Жересар кивнул головой, и вышел в соседнюю комнату. Скрипнула кровать, принимая тяжесть большого тела, и настала тишина. Далида пыталась что-то спросить, но Герлат остановил её, приложив палец ко рту. Молчали и все, кто был рядом — Бордонар, Геор с Устрой, девушки охраны. В молчании прошло минут пятнадцать, потом кровать снова скрипнула и Жересар вернулся в комнату — мрачный, как грозовая туча. Отрицательно мотнув головой, он сел на скамью:

— Всё. Не вышло. Я сделал всё, что мог. Теперь только Нед — может он что-то придумает. Организм цел, но спит. Ран нет, болезни нет. Ты прав — действие яда очень похоже на действие кальдраны. Будем ждать Неда.

— Геор! Устра! Наблюдатели заметили движение на дороге! Солдаты идут! — в комнату ворвалась молодая девушка. Она была возбуждена, тяжело дышала — видимо долго и быстро бежала.

— Закрыть ворота. Все к стенам! — Геор поднялся, вставил в петлю на поясе боевой топор и угрюмо кивнул — началось. Герлат, Коста, готовьтесь принимать раненых. Женщин я к вам пришлю. Жаль, что нет Неда…

— Жаль — мрачно кивнул Герлат — и благослови нас боги!

— … и требует открыть ворота, сложить оружие. А также — передать командованию злокозненных Бордонара, именующего себя принцем крови Замара, Неда Чёрного, мага Герлата, магов Игара и Магара, дезертира, бывшего капрала Арнота, лучника Итрока, чернокожего раба Васабу. В противном случае вся деревня Чёрный Овраг, ныне именуемая Чёрный город, будет уничтожены силами королевской армии — вместе со всеми, кто будет найден в пределах крепостных стен. Вам всё ясно? Вы принимаете наши условия?

— А условий пока не выдвинуто! — хмыкнул Герлат, заглядывая за парапет стены — что это за такие условия, когда вы не сказали, что с нами будет, если мы сдадимся!

— Арды будут проданы на рабском рынке, освобождённые жители деревни как жили, так и будут жить, город займёт армия — здесь будет военный пост! Государственные преступники будут препровождены в столицу на суд и понесут наказание за свои преступления! Гарантируем, что вы будете живы — до суда!

Майор в форме королевской армии сочился довольством — он не сомневался в превосходстве армии Замара над дикарями — ардами и жалкими гражданскими. Разведка уже донесла, что Неда и других чёрных магов нет в Чёрном городе — так что можно спокойно штурмовать крепость. Численное превосходство было огромным, и что могут какие-то арды против организованной армии Замара, да ещё и против двух десятков королевских магов!

— А мы можем подумать? Сколько у нас есть времени? — спокойно осведомился Герлат, переглянувшись с Геором.

— Можете подумать! — благодушно ответил майор — до завтрашнего утра. А мы пока подготовим таран, камнеметалки, лестницы, сколотим штурмовую башню. Вы что думаете, отсидитесь за этими стенами? Да, стены хорошие. Качественно сложенные. Но они не устоят против магов, как ворота не устоят против тарана. Вы понимаете это?

— Мы всё понимаем — кивнул Герлат — у вас всё? Или ещё что-то?

— Нет, ничего — усмехнулся майор — завтра, в девять утра ждём открытых ворот. Выходите, сдаёте оружие. Всё, до завтра, преступники!

— До завтра, майор — тоже усмехнулся Герлат, и нахмурившись, отошёл от края стены.

Геор и Устра внимательно посмотрели на мага, он пожал плечами:

— Вы всё слышали. Пойдёмте, обсудим.

— А что обсуждать?! — буркнул Геор — сдаваться никто не собирается, мы что, идиоты? В рабство?! Да я лучше себе и своим детям, внукам — горло перережу!

— Да не сдачу обсуждать — досадливо поморщился Герлат, неодобрительно осматривая кольчугу, которая облегала его, как вторая кожа — маловата, надо худеть — нам нужно составить план обороны. Мы в общих чертах уже обсудили, но давайте пройдёмся по деталям. Арнот — с нами. Бордонар — а ты куда собрался? Нет уж, и ты пошли. Может какую-нибудь дельную мысль подашь. Ты много книг прочитал — посмотрим, какую пользу они принесут. Нет — нет, я не смеюсь — тут не до смеха. Может что-то придумаешь — как нам уцелеть, когда у нас нет ни одного чёрного мага, а вражеская армия превышает нас по численности в несколько раз. Меня, честно говоря, это очень заботит.

— И меня — хмыкнул Жересар, который молчал и не показывался на глаза осаждавшим, так, на всякий случай — пошли, обсудим.

Они спустились со стены, на которой стояли лучники и лучницы, внимательно следившие, как враг устраивался в половине ли от крепости — солдаты рубили деревья, копали ямы, строили временные укрепления, опасаясь атаки осаждённых. Нормальная подготовка лагеря армии — Герлат и Жересар видели такое много, много раз в различных вариантах. Конечно, это была не жёсткая эффективность Корпуса Морской Пехоты, но этих солдат было так много, что если они пойдут вперёд, остановить будет очень, очень сложно, несмотря на их не очень блестящую подготовку. В лагере армии стучали топоры, молотки, звенели пилы — готовили штурмовые средства.

Штаб осаждённые устроили в доме, где когда-то жил Нед. Теперь это был дом Герлата и его жены.

— Ну что, кто выскажется? — спросил Герлат — обсуждать условия сдачи будем?

— Сказано же — не будем! — буркнул Геор — обсудим, как умереть. Это правильнее.

— Ничего не правильно! — прогудел Жересар — перестаньте даже думать об этом! Мы победим! И по — другому быть не может! Другое дело — победа может достаться нам большой, или малой кровью. И вот ещё что — не нужно рассчитывать на Неда. Самим нужно выбираться. Что мы имеем? Крепкие стены, окружённые рвом, попасть к нам можно только по мосту. А мы его подняли. С моря — там тоже стена. Людей, чтобы держать стену у нас хватает. Пока хватает. Есть и камнеметалки, правда они нам мало чем помогут. Чего нужно опасаться — это магов. Они просто снесут стену. Но не сразу. Вначале будет несколько попыток взять крепость без магов.

— Почему без магов? Чего им людей терять? Снесли бы крепость, и всё тут — пожал плечами Геор — я бы так и сделал.

— Это ты бы сделал — пожал плечами Бордонар — а им хочется взять город целиком. Чтобы стены были исправны. Чтобы дома целы. Я бы на их месте превратил город в самый северный укреплённый город — например для того, чтобы обороняться от ардов. Чтобы устроить тут воинскую базу.

— На сколько шагов нужно подойти магам, чтобы сокрушить стену? — задумчиво осведомилась Устра.

— Шагов на триста, не меньше — ответил Герлат, внимательно глядя на женщину, закованную в сталь. Воительница была в полном боевом облачении, как и её муж. Миловидное лицо, слегка испорченное шрамом, спокойно и решительно.

Арды вообще легче воспринимали смерть, для них она была лишь новым состоянием жизни, гораздо лучшей, чем в этом мире. Однако и на тот свет не торопились — всему своё время. Да и кто знает, куда попадёшь после смерти. Несмотря на свою покорность судьбе, арды отличались большой практичностью.

— То есть, если и не подпускать магов ближе, чем на триста шагов, они ничего не смогут сделать?

— Не совсем так — Бордонар встал с места, и аккуратно вытерев нос белым кружевным платочком, начал расхаживать по комнате — они будут бить заклинаниями, колеблющими землю, чтобы разрушить стены. При этом не обязательно, чтобы центр воздействия заклинания находился прямо под стеной. Достаточно, чтобы заклятие хорошенько потрясло землю в округе. А для того маги могут находиться и в самом лагере — если у них хватит сил на такое мощное магическое воздействие. Может стены и не повалятся сразу, но трещины могут дать. Ослабнут. А тогда можно добить таранами. Или повторить колдовство — раз, два, три — сколько надо, пока стены всё-таки не падут.

— Всё так — кивнул Герлат — в столице воздействовали на дворец короля и на большем расстоянии, и дворец сложился, как игрушечный. Правда там были свои особенности — пустоты, пещеры под зданием. Туда дворец и провалился. Здесь пустот нет. Фундамент у стены крепкий. Но… ничего не вечно. Особенно крепостные стены. Здесь когда-то уже стояла крепость, и где она? Один только мост остался…

— Насколько я поняла, маги для атаки выстраиваются особым строем, так? Вы называете это «Стрела»? Ага. Так вот — если выбить из строя переднего мага? Чёрного мага, через которого идёт вся магия? Что будет?

— Ясно — что будет… Ничего не будет. Ляжет он. А «Стрела» развалится. — пожал плечами Герлат — только как до них достать? Я тебе объясню — когда кастуют «стрелу», один или два мага держат купол, который нельзя пробить никаким оружием, кроме магического, и то сомнительно — купол держат самые умелые в этом деле маги. Потом, когда «Стрела» готова, купол мгновенно снимают, и заклинание летит во врага. На поле боя очень трудно, почти невозможно кастовать боевые заклинания — из-за нахождения в этом месте большого числа людей заклинания плохо срабатывают, рассеиваются. То есть — если начнут палить огнешарами — скорее всего те просто не долетят до цели, так как заклинание ослабнет. Гораздо выгоднее кастовать заклинание, управляющее силами природы. Такие заклинания срабатывают наверняка. Но тоже не всё. Зависит от специализации мага. Большинство наших архимагов работают с землёй. Меньше — с воздухом, ещё меньше — с водой. С огнём практически всё, в зависимости от уровня.

— А как вы вообще определяете уровень? — с любопытством спросила Устра — чем меряете?

— По размеру магического фонаря — усмехнулся Герлат — правда, правда, не смейтесь! Чем больше размер шарика, тем выше уровень мага. Первые уровни делают шарик с ноготь, или вообще не делают. А вы видели, какой шар может делать Нед? То-то же…

— В общем, как я поняла, главная опасность — маги. Особенно чёрные маги. А белые что могут? Могут они кидать огнешары? Воздействовать на природу?

— Лекари. Белые — лекари. А ещё — они могут отдать свою магическую силу чёрному магу. Вот те маги боевые. Да, главная опасность — маги. Если их уничтожить — мы продержимся дольше. Но добраться до них точно не дадут — их охраняют как самое большое сокровище. Где живут маги, в каких палатках — знает только командующий. Да, да — я понял, вы хотели послать лазутчиков под прикрытием амулетов невидимости, пришибить магов и тем устранить опасность. Так вот — в лагере вы до них скорее всего не доберётесь. Они рассредоточены и хорошо охраняются. Уязвимы маги только тогда, когда на поле боя на несколько секунд открываются для атаки. Но в этот момент их охраняют солдаты, прикрывают щитами от случайных стрел.

— То есть — в момент атаки они все собираются в одном месте и не нужно их разыскивать по лагерю? — Устра задумчиво покачала ногой, затянутой в стальной понож, и подняла глаза на мужа, внимательно наблюдавшего за ней.

Геор укоризненно покачал головой:

— Война — мужское дело. Атаковать должны мои парни. Вы нужнее на стенах.

— Вы о чём? — недоумённо переспросил Герлат — как только начнёте атаку на магов, вас тут же сомнут! Никто не сможет уйти и самое главное, вряд ли успеет добраться до магов! А как вы подберётесь? Под амулетами невидимости? Но вы же знаете, что скрытых под этими амулетами бойцов видно уже с пары десятков шагов! Как только побежите на врага — тут вам и конец. Расстреляют из луков, а магов спрячут за стеной щитов. Тактика давно отработанная.

— Мда… печально — удручённо вздохнула

Устра — ну что же, тогда всё-таки ничего другого не остаётся, кроме как проникнуть в лагерь врага. Этой ночью. Завтра может быть уже поздно. И пойдут мои девочки — из числа Теней Неда.

— Почему твои?! Почему не мои парни? — рассерженно буркнул Геор — вы, женщины что-то слишком много свободы забрали! Ты не забыла, кто командует на войне? На корабле?

— Это не корабль — усмехнулся женщина — и времена меняются. Тени подготовлены лучше, чем ктолибо. Их учили Нед и Харалд. Они специально готовились к тайным операциям. А вы только реветь как звери можете и топорами махать. Девочки — прирождённые лазутчицы, настоящие убийцы! И если ты выйдешь против кого-нибудь из них со своим топором — она тебе просто уши обрежет, поверь мне! И твоя сила тут ничего не значит — главное скорость. Они войдут в лагерь, возьмут пленного, выпытают сведения о месте, где могут жить маги, проберутся в их шатры и вырежут всех, кого найдут. Кстати сказать — прирежут и командиров, если удастся. Это внесёт смятение в ряды врагов. Когда некому командовать, войско превращается в стадо скота. Пока это араги выберут главного, пока договорятся — а время работает на нас.

— А если девчонки не вернутся? Это же вылазка на верную смерть! — тяжело сказал Герлат, постукивая кулаком по столешнице — ты понимаешь, что посылаешь на смерть?

— Понимаю — равнодушно скривила губы воительница — ну, во — первых, у них есть шанс вернуться. Если повезёт. А во — вторых… мы воспоём их в балладах. Их будут помнить в веках. И они найдут приют в чертогах бога войны. Девушки знали, на что идут, когда становились воительницами. А чтобы у них было больше шансов вернуться — вы расскажете им всё о лагере — как ставится частокол, где обычно стоят палатки, где могут быть маги, где живут командиры, как отличить чёрных магов от белых — всё расскажете, подробно, не упуская ни одной детали. Что-то вам покажется мелочью, но оно может быть настолько важным, что спасёт им жизнь. Понимаете?

— Понимаю — медленно кивнул головой маг, поджав губы — сколько хотите отправить на с… задание?

— Двадцать девушек. И они ещё будут соревноваться за право пойти в бой! Веришь? — улыбнулась Устра.

— Верю — вздохнул Герлат — вы, арды, сумасшедший народ. Иди, зови сюда лазутчиц. Будем рассказывать, как влезть в ловушку. Амулетов у нас хватает — на двадцать человек точно наберём. Я как знал — попросил Неда как следует поработать, наколдовать их побольше. Надеюсь — у них всё получится. Кто будет старшей?

— Ирга. Ты знаешь её — небольшая такая девушка с тёмными волосами. Видно в родне у неё кто-то из замарцев — темноволосых у нас немного. Да не в том суть. Она очень быстрая, опасная, как змея. А ещё — умная, и зря лезть в огонь не будет.

— Жалко Иргу — голос Бордонара дрогнул, и он выглянул в окно на залитый солнем двор — а другую нельзя?

— Влюблён? — усмехнулась Устра — не ты первый, не ты последний. Я тебя расстрою — всё равно бы ничего не вышло. Во — первых, она дала обет — пока служит Неду, ни с кем из мужчин не спать, а во вторых — Ирга предпочитает женщин.

— Всё равно жалко — покраснел принц — может вернётся? Жересар, как считаешь, есть у них шанс вернуться?

— Шанс всегда есть — серьёзно прогудел лекарь — например, у меня есть шанс плевком через форточку сбить вон ту пчелу. Скажешь — нет шанса? Есть… только очень мал. Ты хоть представляешь, что такое воинский лагерь? Ну, сейчас я тебе расскажу… Зовите девочек, будем разговаривать.

— Коста, а тебе не жалко девчонок? — Бордонар упрямо уставился взглядом в носок своего сапога, отказываясь поглядеть в глаза собеседнику — им лет-то всего ничего! Это же верная гибель!

— Мне что, врезать тебе по морде? — рявкнул Жересар — ты чего нервы всем треплешь?! Да, скорее всего они погибнут! Но эти два десятка бойцов спасут тысячи жизней! И твою, между прочим! Лучше подумай, как облегчить им путь! Может в твоей высокомудрой башке созреет какой-нибудь дельный план! А не созреет — заткнись, и не лезь в разговор! А то и правда врежу, не посмотрю, что ты принц! Тем более, что ты принц и должен уметь принимать такие решения, когда нужно послать человека на смерть, чтобы спасти сотни и тысячи!

— Ладно, успокойся — совсем упал духом Бордонар — чего раскричался? Всё понимаю, а сердце кровью обливается! Такие девчонки, и… молчу, молчу…

Арнот обвёл взглядом сидящих на скамьях девушек и сердце у него защемило — сейчас они такие свежие, красивые, стройные… а скоро — трупы! «Кто-то должен за это ответить!» — пришло ему в голову.

— Итак, что из себя представляет армейский лагерь? Обычно — это обнесённая частоколом площадка, утоптанная, лишённая растительности. На ней в строгом порядке располагаются палатки солдат и командиров. Порядок расположения я вам сейчас расскажу. Он не меняется уже сотни, тысячи лет и записан во всех уставах, которые знает любой профессиональный солдат. Частокол вы видели — ничего нового, отёсанные колья, брёвна, вал земли. Двое ворот — южные и северные. Патрули. Дневные и ночные. О составе патрулей и порядке обхода я вам тоже сейчас расскажу. Вначале — о том, как располагается наш лагерь… вернее — лагерь наших противников. Он находится на дороге, между обрывом моря, и крутым склоном горы. То есть — справа от него склон горы, вначале пологий, потом крутой. Палатки стоят ровным квадратом, на выдолбленных в горе площадках. Представляю, как матерились солдаты закапываясь в гору… А ведь всего лишь надо было пойти вверх по ручью, там есть луг — и нормально на нём встать. А теперь чего? Идиотизм и наплевательское отношение командования. Это даёт вам шанс. Корпус никогда бы не допустил такой ошибки — Хеверад был отличным командиром, правда, господин Жересар?

— Правда. Рассказывай дальше. Если что — я поправлю. Но пока что ты всё точно говоришь, нечего добавить.

— Итак — вся эта масса скучилась в одном месте. Злые, голодные, на сухом пайке — обозы до сих пор не подошли, так что солдаты сидят на той жратве, что у них с собой. Спят чутко — на голодный желудок сильно не поспишь, имейте в виду это обстоятельство. Лучше бы они обожравшись спали. План я вас сейчас нарисую… Смотрите сюда — вот — северные ворота… это — склон горы…

— Попрыгали на месте! Если у кого-то что-то брякнет — я ей лично глотку перережу! Готовы? Айра первая, за ней остальные. Благослови нас боги!

Девушки одна за другой исчезали в ночной тьме, и только подёргивающаяся верёвка указывала на то, что они не просто спрыгнули со стены крепости, а спускаются, скользя, как паук по своей паутине. Лица девушек закрыты масками, вокруг глаз натёрто сажей. Если что-то и белеет в темноте, так это белки глаз. Их никуда не спрячешь. Спускались на верёвках, с северной стороны, подальше от глаза наблюдателей врага — те должны были следить за воротами чтобы не допустить ночной вылазки. Это основы военного дела.

Спуск не занял много времени, и скоро двадцать лазутчиц осторожно скользили вверх, в гору, не издавая звуков, как призраки ночи. Это время было выбрано ещё и потому, что обычно в Час Демона дул послеполуночный ветер, гасивший звуки. Часовые в этот час стоят в полудрёме, их внимание ослаблено — по крайней мере, на это рассчитывали те, кто собирался проникнуть в военный лагерь.

Через час группа была у частокола. Погода снова благоприятствовала — небо затянуло тучами и сыпал противный дождик, липнувший к лицу холодными мелкими брызгами.

«Сейчас часовые должны натянуть шапки, поднять воротники, прячась от холода — спасибо боги, что даёте нам шанс!» — довольно подумала Ирга, и коснувшись рукой соседки, показала на частокол. Та молча кивнула и пригнувшись пошла к насыпи. Остальные лазутчицы замерли, лёжа на земле и сливаясь по цвету с грязью. Их костюмы, сшитые ещё в Шусарде, были похожи на бесформенные мешки, покрытые полосками ткани. Основа костюма — ткань, применяемая для дорогих плащей, плохо пропускала влагу снаружи, и хорошо выпускала испарения человеческого тела. Недешёвые костюмы, надо сказать, но когда речь идёт о жизни бойца, нельзя экономить на снаряжении — тем более, если деньги есть. Так считал Нед. Потому все лазутчицы сейчас не испытывали холода, а после пробежки от крепости почти не вспотели — маскировочный костюм отлично пропускал пот, давая возможность телу свободно дышать. Лёжа на мокрой земле, девушки не рисковали здоровьем… если забыть, что через короткое время все они могут погибнуть от рук врага.

— Тихо. Можно перелезать! — шепнула вернувшаяся разведчица, и командирша подала сигнал, после которого лазутчицы взметнулись с земли, как согнутые и выпущенные деревья и гуськом двинулись к забору.

Последней за частокол ушла Ирга, осмотревшись по сторонам и сделав жест поклонения богам. Она не было особо религиозной, но в таком деле никогда не помешает предпринять все возможные меры — а вдруг поможет?

Палатки стояли стройными рядами, и за толстым полотном слышался храп солдат. Возле частокола лежал труп часового, с перерезанным горлом. Его оттащили в сторону, в тень, чтобы не сразу бросался в глаза. Сколько теперь времени оставалось до смены караула, когда обнаружат труп и поднимут тревогу — неизвестно. Следовало действовать быстрее. Остальные часовые, расставленные через пятьдесят шагов, ничего не заметили — их соратника убили так быстро, как если бы прихлопнули муху.

Лазутчицы рассыпались по территории, прижавшись к земле, не теряя из виду предводительницу. Ирга выглянула из-за ближайшей палатки, определились с направлением движения, и махнув рукой побежала вперёд, перебегая от одного шатра к другому.

Девушки были под защитой амулетов невидимости, но с расстояния в двадцать шагов их можно было легко рассмотреть — действовали эти амулеты только вблизи, воздействуя на сознание людей, находящихся рядом. Увы, невозможно руководить группой, когда подчинённые тебя просто не видят — Ирга не активировала амулет, и могла рассчитывать только на свою ловкость и умение оставаться незамеченной.

Горели костры, но пламя, вяло шевелясь под дождём с шипением давилось мелкими каплями, не в силах разогнать ночные тени. И эти тени укрывали Теней, неуклонно продвигающихся к центру лагеря.

Ирга использовала любые укрытия, чтобы броском продвинуться вперёд, к одному из охраняемых шатров, которые она выбрала для атаки. Возле шатра стоял часовой — одинокий, нахохленный, как мокрая птица. Его копьё служило подпоркой для усталого тела, а воротник закрывал и глаза, и уши — отличная мишень для метательного ножа.

Но Ирга не напала на него — она сделала жест, означающий, что все, кроме неё и ещё одной девушки должны остаться возле палатки и ждать, сама же дважды нажала на амулет, активировав отводящую глаза магию. Теперь можно было спокойно идти мимо часового.

Солдат, пошатывающийся на холодном ветру, не обратил внимания, как полотно палатки на входе тихо отогнулось и снова закрылось — дважды. Так же горели костры — через каждые сорок шагов, так же терзал мокрые палатки морской ветер, завывая в струнах растяжек. Тихо. Спокойно. Хочется спать…

В палатке, в сравнении с тем, что снаружи — тепло, уютно, и… вонько. Человек на кровати в углу сопел, источая запах вина — война войной, а выпить на сон грядущий — дело богоугодное. Возле дверей, на подстилке, скрючился слуга, закутанный в одеяло. Парень укрылся с головой, так что Ирга не сразу нашла, где у него горло.

Парнишка тихо захрипел, забулькал, и второй Тени пришлось придержать его ноги, чтобы не застучали о пол в предсмертной судороге.

Горит масляный фонарь — тихим, коптящим пламенем, источая запах прогорклого масла. Два шага к офицерской кровати, амулет отключён. Девушка вглядывается в лицо спящего, и усмехается — тот самый наглый майор, который приходил требовать выдачи конора и его людей. Повезло. Им, Теням, повезло. Не ему. А как им могло не повезти, когда должно было повезти? Богам молились, на тренировках занимались до изнеможения, сделали всё правильно — везение удел подготовленных! И прихоть богов…

Задумалась на секунду, оглянулась на Ниту и кивнула на спящего. Потом взяла с раскладного столика полотенце, сделала его жгутом, зашла со стороны головы майора, изготовилась, дождавшись, когда Нита подойдёт к ногам и быстро захлестнула жгут на шее майора, оттягивая его назад. Напарница навалилась на ноги мужчины, и когда тот задёргался, брыкаясь, извиваясь, как, как пойманная рыба, не дала поднять шума.

Мужчина брыкался недолго — скоро он обмяк, застыл, и девушка осторожно убрала удавку, тут же пощупав место, где должна была биться жилка, показывая, что человек ещё не покойник. Майор был жив, но в глубоком обмороке — Ирга довольно кивнула и показала Ните на полотенце, потом перевернула мужчину на бок и ловко стянула его руки за спиной тем же самым жгутом, которым до того душила. Нита сдёрнула с кровати покрывало, вынула небольшой, бритвенно острый кинжал и в считанные секунды этим кинжалом распустила ткань на длинные полосы. Этими полосами лазутчицы стянули ноги майора и перебросив путы через кровать, притянули туловище намертво. В рот сунули кляп, сделанный из носка майора, снятого с ноги. Затянули вокруг головы ленту, удерживающую кляп, Ирга оглянулась — на столике стояла недопитая бутыль вина. Взяла её в руки и стала лить розовую пахучую жидкость на лицо, на шею, на грудь пленника.

Мужчина судорожно вздохнул, тогда девушка зажала его ухо и повернула, будто пытаясь напрочь его оторвать. Майор задёргался от боли, открыл глаза и с ужасом посмотрел на стоящую рядом бесформенную серо — чёрную фигуру без лица. Нельзя было разобрать — человек это, или призрак и несколько секунд майор не мог понять — реальность это, или сон. Потом понял — не сон, когда острый кончик кинжала уткнулся ему в лоб над правой бровью и проколол кожу до кости. В глаз потекла тонкая струйка крови, и у майора почему-то мелькнула мысль, что даже маленькие ранения в голову дают очень много крови, непонятно почему. А ещё — что больше он не попробует дорнийского вина и не увидит шлюху по имени Эстра, так что не получит она свой золотой, который майор задолжал ей в Шусарде…

Ирга медленно провела кинжалом над бровью, отчего кожа майора легко расползлась в стороны, обнажая белую кость черепа, залитую кровью. Потом тихо шепнула, наклонившись над ухом мужчины:

— Я сейчас уберу кляп. Ты ответишь мне на вопросы. Если ответишь правильно, скажешь то, что я хочу знать — останешься жить. Если закричишь — умрёшь. Я воткну тебе кинжал в глаз. Ты всё понял? Кивни, если понял. Ага, вижу. Жить хочешь? Кивни. Хочешь. Отлично. Вопрос будет таков: где палатки магов. Где они живут? Хорошенько подумай, как сказать. Ты должен рассказать это так, чтобы я поняла. И вот ещё что — ты можешь меня обмануть. Но я не одна, и остаюсь здесь. И мне скажут, что ты меня обманул. И тогда я тебе отрежу член и выколю глаза. Отрежу пальцы. Вырежу язык. И оставлю так лежать. Мне всё равно, что со мной будет — я с радостью умру, чтобы оказаться в чертогах богов. Ты же будешь жить уродом много, много лет. Если выживешь. А чтобы тебе не думалось, что я вру…

Ирга подошла к босой ноге майора, оттянула мизинец, и не обращая внимания на то, что он мотал головой, пытаясь как-то остановить пытку — одним движением отсекла палец под самый корень. Брызнула кровь, Ирга бесстрастно вытерла кинжал о бедро майора и снова подошла к изголовью.

— Минуту на размышление. Потом ты должен всё сказать. Это был всего лишь мизинец — ничего страшного. Жить будешь. Ну что — готов? Хорошо. Говори!

Ирга освободила рот майора, и тот, захлёбываясь и хрипя, стал рассказывать — всё, что знал. Ирга внимательно слушала, задавая наводящие вопросы. Через десять минут она знала всё, что нужно. Довольно кивнув, ободрительно улыбнувшись и похлопав по плечу успокоившегося майора, девушка левой рукой зажала мужчине рот, а правой вонзила узкий клинок в глаз майора, погрузив в мозг по самую рукоять. Мужчина задрожал, ослаб и больше не шевелился.

Ирга снова вытерла клинок о его тело — оружие должно быть чистым, это знает каждая ардка с младенческих лет — сунула кинжал в ножны и шепнула Ните:

— Часового. Аккуратно. И зови остальных.

Тень молча шагнула к выходу из палатки, активировала амулет, выглянув наружу на секунду прильнула к копейщику, обмякшему, будто его сморил сон. Сон этот был вечным. Нита едва успела подхватить копьё, падающее на землю, потом схватила часового за шиворот, и как муравей, волочащий толстую гусеницу, втянула тело несчастного в палатку.

Через несколько минут в палатке стало тесно от собравшихся в ней лазутчиц.

— Слушать меня! — Ирга осмотрела толпу «призраков» — палатки магов стоят вот тут…

— Слушай, Шерег, ты воняешь, как тухлая рыба — мужчина в помятой форме мага сел на подстеленном одеяле, моргая заспанными глазами, и громко хлопнул по заду лежащего рядом парня, такого же мага, как и он — ты когда-нибудь вообще моешься?

— Эй, вы — дадите поспать, или нет? — отозвался из угла мужчина лет пятидесяти, выглядывая из спального мешка — и так хреново, так вы ещё поспать не даёте! Ни поесть, ни поспать, и палатка одна на десять человек! Ну что за жизнь?! Спите!

— Поспишь тут — проворчал первый мужчина — на голодный желудок не поспишь, да ещё этот тип воняет! Какого демона потащились сюда без обозов?! Скорость, скорость! Чего даёт эта скорость? Идиоты. Военные всегда были идиотами. А наши — идиоты вдвойне! А ты зачем согласился выступать с ними, когда нет никакого обеспечения?

— Чего ты разорался? Утром придут обозы, я был у полковника, всё будет. Везут палатки, вино, продукты — всё как полагается. Что касается скорости — надо же было обложить крепость, чтобы предатели не ушли! Соображать же надо! Кстати — солдатам приходится гораздо хуже. Нас хоть дичью покормили, а они легли спать на голодный желудок. А перед этим ещё и ограду делали! Так что хватит ныть — избаловались в агаре, разучились воевать! Потерпеть ночь не можете… стыдоба! Всё, господа — спать. Утром всё будет нормально.

Мужчина отвернулся от собеседников к стене палатки, и вдруг — не поверил своим глазам — полотно палатки стало расходиться, впуская холодный ветер. Маг хотел что-то сказать, крикнуть, но тут же захлебнулся кровью из рассечённого лица — меч невидимого убийцы, дробя зубы, разрезая рот, вонзился в его череп.

Следом умер спящий рядом белый маг — лекарь. Он умер во сне, так и не узнав, что умирает. Ему меч воткнулся в затылок.

Тот, кто проснулся первым, успел вскрикнуть, вскочить на колени, но это ему не помогло — голова того, кто любил свежий воздух и хорошую еду, покатилась по полу с глухим стуком, будто полено, отброшенное истопником.

Солдат, стоящий на страже у входа услышал вскрики, стоны, хрип, ворвался в палатку и был убит на ходу, пронзённый сразу двумя мечами. Через минуту после начала бойни, в палатке не было ни одного живого человека — кроме убийц, безжалостно полосующих своих жертв клинками, добивающих тех, кто ещё дёргался в последних судорогах.

Закончив смертельную жатву, лазутчицы замерли, прислушиваясь к крикам снаружи — видимо второй группе не удалось сделать акцию чисто, их заметили. А может, нашли убитого часового. А может — кто-то вошёл в палатку майора, заинтересовавшись, почему возле неё нет охраны. В любом случае — нужно было уходить, и быстрее. Если получится.

— Пробиваемся на выход, девочки! — скомандовала Ирга — и благослови нас боги! Каждый сам за себя! Сбор — помните где! И… не сдаваться. Смерть будет плохой… лучше сразу.

Ирга выскочила из палатки первой, наткнулась на солдата с мечом в руках и тут же снесла ему голову так чисто, как если бы шея парня лежала на пеньке, а она орудовала мясницким топором. Порадовалась — не зря точила клинок, платок на лету разрубает! И сталь хороша — не зря потратила деньги в оружейной мастерской пять лет назад.

Девушка понеслась дальше, наталкиваясь на мечущихся солдат.

Звучат трубы сигнальщиков, из палаток выбегают солдаты — становится тесно и очень трудно не врезаться в разъярённых ночной побудкой людей. Сзади кто-то вопит — что-то вроде: «Вот он! Вот! Держите!» — указывая вслед лазутчицам, но солдаты не могут понять — кого держать, ведь рядом никого не видать.

Свистнула стрела, пролетев возле плеча и едва не угодив в сержанта, заревевшего дурным голосом такие матерные слова, каких Ирга не слышала ни разу в жизни. Слова тут же захлебнулись в крови — лазутчица полоснула кинжалом по кадыку, проносясь мимо жертвы. Не оставлять же в живых командира, раз он попался на дороге? Чем больше сумятицы, чем больше страха — тем лучше. Пусть боятся!

Между людьми, скорее, скорее! Как при игре в мяч — арды любили эту игру, вот только на ней не умирали. Самое большее — глаз подобьют, или ногу сломают ловким подбивом под колено. И ставка обычно была — кругленькая сумма серебряников. Здесь ставка — жизнь!

Ворота закрыты, и возле них идёт бой. На земле лежит кто-то из девушек — голова рассечена, из неё виднеются жёлто красные мозги. Вокруг лазутчицы несколько человек солдат в различной степени порубленности — Айна дорого отдала свою жизнь.

Молча, без крика — двое солдат падают, рассечённые острым клинком почти надвое — с потягом, со всей силой, яростью и умением. Стрела бьёт в спину и острый наконечник вылезает из груди. Запоздалое сожаление — не успела родить. Никого не оставила на этом свете.

Но долой мысли! Успеть убить ещё несколько человек!

Последняя мысль: «Меня будут помнить! Боги! Примите меня как следует!»

Кровь наполняет лёгкие, голова кружится и перед глазами девушки возникает картина — сияющая фигура, невероятно прекрасная, с огненным мечом в руке — бог войны! Он берёт Иргу за руку своей могучей дланью, и вот она уже поднимается к небесам, летит, как, птица! Ей хорошо — весело, радостно, и немного страшно — как её встретят герои прошлого?! Достойна ли она чести пировать рядом с ними?

Изрубленное тело девушки падает рядом со своими соратницами в лужу крови, и ещё минуты три озверевшие солдаты рубят, колют, превращают в кровавые ошмётки тех, кто навёл на них такой страх, тех, кто заставил проснуться посреди ночи, лишил сна — единственной радости голодного и усталого солдата.

Из двадцати девушек выжило пятеро. Они сумели спрятаться там, где их не стали бы искать — в палатках солдат, а потом, воспользовавшись суматохой, лазутчицы убили часовых и перемахнули через частокол.

За Ночь Резни были убиты все маги, заместитель командира корпуса, десять офицеров и десятки солдат. Полковник Юбар, командующий карательным корпусом, уцелел чудом — в момент нападения он находился в сортире для высших офицеров и потом благословлял копчёную рыбу, подтухшую после дневного перехода. Именно эта рыбёшка, ниспосланная ему добрыми богами и хитрой торговкой с шусардского рынка, спасла командующего от верной гибели — все те, кто был возле шатра и внутри его, вырезаны самым безжалостным образом.

Потом стало ясно — кто навёл на магов и командование, кто дал информацию о местонахождении офицеров. Майора нашли в его шатре, и следы пыток всё сказали умным людям, способным связать несколько очевидных событий воедино.

Теперь, для того чтобы начать штурм крепости, нужно было не менее двух — трёх дней — следовало выбрать командиров, дать им время сработаться с подчинёнными. Ценой своей жизни Тени выиграли драгоценные дни, а возможно — спасли весь свой клан.

— Как это возможно?! Как вы допустили, чтобы вырезали весь командный состав?! Почти весь командный состав?! — полковник едва не визжал, брызгая слюнями, красный, как варёный краб — я чудом избежал гибели! Охрана лагеря никуда не годится! Часовых — всех высечь! Забить палками до смерти! Как они могли пропустить лазутчиков, и кого?! Девок! Это девки! Вас трахнули девки! Лейтенант Херцог, ваша рота охраняла лагерь?! Я разжалую вас в рядовые! Почему вы уцелели?! Почему вы даже не ранены?!

— Вообще-то он ранен, господин полковник — вмешался мрачный седой сержант — у него плечо разрублено. Он проверял посты, когда всё началось, и организовал преследование лазутчиц. Так что…

— Я сам отвечу за свои дела — Херцог встал с места и упрямо наклонив голову, как атакующий бык, продолжил — я предлагал усилить охрану лагеря. Я сообщал командованию, что марш без обозов, с голодными, усталыми солдатами — это самоубийство. Но меня не послушали. Сейчас легко перекладывать ответственность на других, но не стоит ли задуматься — может ошибки в командовании исходят откуда-то повыше, чем уровень командира роты?

— Вы что себе позволяете? — взвизгнул полковник — я разжалую вас! Уволю из армии с красным заключением!

— Да плевать! — скривился лейтенант — говорил мне отец: «Не ходи на армейскую службу, ничего хорошего там не получишь — кроме пинков и ругани» Вижу, папа был прав. Думали, напугали? Всяко лучше будет, чем исполнять идиотские приказы! Я удивляюсь, как это арды не вырезали нас всех!

— А почему вас не прирезали? — холодно осведомился полковник — спрятались в сортире?

— Я-то — нет, ухмыльнулся лейтенант и покосился на багрового полковника — когда лазутчики проникли в мой шатёр, я успел схватить меч, потому и отделался разрубленным плечом. Моим товарищам повезло меньше. Извините, виноват — выжил!

— Господа! Мы не о том говорим, вам не кажется? — встал капитан Хокин, лоб которого был завязан тряпицей, сквозь которую проступила кровь — господин полковник, нужно решать вопрос с командованием. Или мы ждём, когда к нам пришлют новых командиров, или придётся срочно выдвигать лучших солдат в сержанты, и ставить их на отделения. А нынешних сержантов на роты и выше. Нам нужно самое меньшее три — четыре дня на приведение в порядок структуры армии. Без этого, я считаю, штурмовать крепость нельзя. Если это вообще возможно — без магов.

— Согласен — поднялся лейтенант Гронг, ночевавший вместе с лейтенантом Херцогом и получивший удар в ключицу — кольчуга, которую он поленился снять на ночёвку, уберегла его от верной смерти — нужно успокоиться. Солдаты взволнованы, голодны, напуганы — мы не можем атаковать. Более того — нужно молиться, чтобы арды сами нас не атаковали! Этот напуганный сброд, в который превратились солдаты, сейчас не способен сдержать более — менее серьёзный натиск. Честно сказать — такого я не помню. Это самая эффективная операция лазутчиков на моей памяти. Даже в литературе не описано таких случаев. У меня отличная память и я интересовался военной историей. Господин полковник! Предлагаю укрепиться в лагере, ждать обозы с продуктами, послать фуражиров по окрестности — на охоту, и по деревням — если такие здесь найдём. Долго без еды мы не продержимся. В крепости сидят нормально — у них нормальное питание, вода — всё, что нужно. А мы под стенами крепости как идиоты — голодные, холодные.

— Я сам буду решать — когда атаковать, а когда нет! — полковник был взбешён. Он понимал, что им допущена ошибка, и это бесило ещё больше. Юбар, потомок древнего рода потомственных военных, не привык признавать свои ошибки — даже если он очевидны. Тем более, когда в эти самые ошибки тычут грязным пальцем подчинённые!

— Мы будем атаковать — через три дня! Даю вам три дня на то, чтобы привести батальоны в боевую готовность! — уже спокойнее продолжил полковник — да, мы потеряли две сотни человек, среди них все наши маги, но — разве мы не военные? Разве мы не воевали без магов?! Разведка донесла — у них тоже нет магов! Боевых магов! Мы превышаем их по численности в десятки раз! У нас воинское умение, наши отцы и деды били ардов не раз, и не два — мы что, позволим взять над собой верх?! Я лично поведу людей на штурм! Если больше некому… Жду от вас списки тех, кого вы планируете поставить на командование подразделениями. Высших офицеров прошу остаться, лейтенанты и сержанты — в подразделения. И вот ещё что — обозы будут к вечеру, приехал посыльный. Будут продукты, будет снаряжение. Мы отомстим за каждого погибшего солдата! Ну и за магов тоже… А часовым всё равно всыпьте по десятку ударов палкой — пусть знают, что нужно хорошо нести службу. Усильте охрану по ночам. Поставьте лучших разведчиков в скрытое охранение — это нужно было сделать сразу. Пусть те, кто искушён в хитростях скрытого наблюдения — все специалисты по ловушкам будут задействованы. Враг может предпринять попытку повторить налёт — сделайте всё, чтобы у них ничего не получилось. Лейтенант Херцог — вы назначаетесь командиром роты специального назначения. Наберите туда головорезов — вам поручаю тайную охрану лагеря. Если вы такой шустрый на язык — вам будет просто и в бою. Вы же всё знаете, как надо сделать — вот и делайте.

Полковник криво усмехнулся, и вздохнул — теперь он будет знать, с кого спросить.

«А не надо вылезать со своим поганым языком! Справится — можно и не заметить. А если не справится… тогда, сучонок, тебе и в твоём поганом деревенском поместье будет неуютно. Можно такую волну поднять, так расписать твою убогость и скотство, что ни один дворянин тебя на порог не пустит! Зря ты начал гавкать. Каждый щенок должен знать своё место!»

Полковник махнул рукой, и новый слуга, принятый вместо зарезанного лазутчиками парня, налил ему в кружку вина, оставшегося в бутыли, купленной на рынке Шусарда. После ночных переживаний требовалось расслабить душу. Да и на больной желудок вино действовало успокаивающе. Полковник уже сто раз пожалел, что не обратился за помощью к лекарю — магу, прежде чем всех лекарей зарезали. Постеснялся — обделавшийся полковник суть комедиант и позор армии. Юбар очень следил за тем, как его образ, образ несгибаемого полководца, представлялся армии и всему королевству.

— Спасибо, девочки! — Жересар встал со скамьи, подошёл к каждой из грязных, Измученных Теней и обнял, прижимая к могучей, выпуклой груди — вы сделали невозможное. Геор, Герлат — нужно будет наградить девочек! А что касается погибших… тоже наградить. Их семьи. Поставить памятник. Я не знаю — но что-то нужно сделать! Чтобы о них помнили!

— Сделаем — кивнул Герлат — правда, Геор, Устра? Что-нибудь сделаем! Перепишите их имена — подвиг должен быть увековечен!

— Согласен — кивнул Бордонар — вернётся Нед, я с ним поговорю. Нельзя забыть этот подвиг. Они дали нам время. И возможно — жизнь.

— Идите, девочки, отдыхайте — кивнул

Геор, и когда Тени исчезли за дверь, с грустной улыбкой добавил — разве нас можно победить? Только убить!

— Только убить — задумчиво повторил Герлат — как думаете, когда они начнут штурм?

— Не раньше, чем дня через три — четыре — прогудел Жересар — я хорошо знаю эту систему. Пока они назначат командиров, пока те погоняют солдат — пройдёт время. Теперь у нас есть шанс дождаться Неда. А с ним мы разгоним этот сброд. И вот ещё что — если бы это был Корпус Морской Пехоты — мы бы ничего не смогли сделать. Радуйтесь, что против нас стоят не они.

— Радуюсь — усмехнулся Герлат — Геор, как там твои парни?

— Парни всегда готовы — усмехнулся ард — топоры наточены, щиты проверены — ждут, когда можно будет разбить пару — тройку голов. Все сыты, отдохнули — здешняя жизнь против нашей прежней жизни — просто небесные чертоги! Ни тебе холода, ни тебе прогорклого мяса и вонючей рыбы. Вкусная еда, спокойная жизнь — как бы не расслабились арды! Превратятся в мягкотелых замарцев!

— Ну, уж не такие и мягкотелые — рассмеялся Герлат — но в чём-то ты прав. Надо будет больше гонять, тренировать бойцов. Крепость почти достроена, задача воинов воевать, а не таскать камни для стен. Впрочем — мне кажется, на вашу долю войны ещё хватит. Думаю, что скоро Исфир попытается воспользоваться нашими дрязгами. Не упустят возможности напакостить. Но это всё потом. Когда-то. Надо ещё дожить до того

— Это всё хорошо, и девушек мы прославим — вмешалась Устра — но вы подумали, что мы будем делать эти три дня, пока враг набирается сил? Не пора ли дать им урок?

— Хочешь сделать вылазку? — Геор поднял брови и отрицательно покачал головой — я против. В открытом бою у нас нет никаких шансов против регулярной армии Замара. Даже если это не Корпус. Вот когда они полезут на стены — тогда мы и дадим им понять, кто тут хозяин. А лезть на копья — чистое самоубийство. Потом стены некому защищать будет.

— Ну что вы, мужчины, такие прямолинейные? — фыркнула Устра — есть другие способы напакостить! Ночью, забраться на гору, под которой они стоят лагерем и пустить стрелы! Пока они бегают, подстрелить десятка два — три, и уйти. Всё меньше на стены полезут! Опять же — мы знаем, где стоят их камнеметалки, где они их строят — кто мешает поджечь? По крайней мере попробовать. Чего они будут спокойно спать, убив моих девочек? Да хрен им!

— Да, в деле «напакостить», вы, женщины, не имеете себе равных — хихикнул Геор — дельное предложение. Я согласен.

— Учтите — после ночной вылазки они теперь установят посты вокруг крепости, на подходах к своему лагерю. Больше подарков нам не будет! Ведь почему они потерпели такое поражение? Они посчитали нас идиотами. Мол, арды, дикие, мы их всегда били и бить будем — вот и получили по — полной.

Герлат помолчал, и добавил:

— А предложение дельное, да. Беспокоить ночами, не давать спать. Попробовать поджечь палатки — если те просохнут, конечно. Промочило всех хорошо. Лужи кругом. Пусть теперь спять вполглаза и боятся. Мы их к себе не звали, на них не нападали — будем считать — это враг. Как исфирцы.

— Ну что же… пошла готовить Теней к работе — кивнула Устра — всё обсудили? Вопросов больше нет? Я ушла.

Мужчины проводили женщину взглядом, и когда за ней закрылась дверь, Геор с гордостью сказал:

— Видали, какая женщина? Огонь! Она за меня на поединках двадцать соперниц побила! Ни секунды не жалел, что на ней женился! И на сносях уже — плодовитая! Мечта мужчины!

— Это точно — серьёзно кивнул Герлат — ну что, расходимся? Всё обсудили. У меня, честно, камень с души упал! Жалко девчонок, но… слов нет.

— Вечная им память! — глухо сказал Жересар, встал, и сделал жест поклонения богам.

— Вечная память! — вторили соратники, и тоже встали, осеняя себя рукой — пусть на небесах им будет хорошо в чертогах богов!

— Скорее бы всё закончилось! — Зерт подбросил в огонь костра несколько сухих сучьев, и подпёр голову руками, поставив их на колени — домой хочу! Дурак я был, завербовался! Позарился на три золотых, что вербовщик сулил… вот и сижу теперь как дурак, когда парни из нашей деревни девок тискают и вино глотают!

— Ничего, скоро потискаешь девок! Видал, какие там девки есть? Поставить такую на коленочки, и…

— И она тебе член оторвёт! — закончил мечник Юстар, криво ухмыльнулся и сплюнул в костёр. Плевок зашипел на головешке и солдат заворожено наблюдал за тем, как жёлто — зелёная масса пузырится, распространяя противный запах.

— Точно, оторвёт — кивнул головой Зерт — видели, как они дерутся? Никогда не думал, что бабы могут так драться! Каждая из них унесла с собой больше десятка наших! И это тут, у нас, в лагере, окружённые со всех сторон! А представляете, что будет, когда мы полезем на стены? Как же у них дерутся мужики, если бабы такие зверины?! Похоже — конец нам тут пришёл.

— Чего панику разводишь, Зерт? — послышался хриплый, резкий голос, сержант Искир появился из ночной тьмы, как воплощение бога войны — седой, с кривым, сломанным когда-то носом, придающим ему зловещий демонской вид, в чёрной, воронёной кольчуге, поножах — полном боевом вооружении.

Поговаривали, что Искир вообще не раздевается, даже гадит в доспехи, чтобы его не могли застать «на горяченьком», чтобы всегда быть наготове к бою. Враньё, конечно. Сержант был всегда чист, будто только что надел свежевыстиранную одежду. Как он умудрялся остаться таким чистюлей даже сейчас, в слякоть — уму непостижимо. Хуже всего, что он требовал такой же чистоты от подчинённых, и не одна солдатская физиономия ощутила на себе тяжесть кулака ветерана.

Появление сержанта заставило замолчать солдат, коротающих время перед сном у костра — не перед Искиром же откровенничать и делиться своими переживаниями. Эта бездушная боевая машина не то что не поймёт — ещё и высмеет за неосторожные слова, брошенные тоскующим солдатом. А ведь известно, что нет большей сладости для служивого, чем поплакаться о своей тяжкой жизни и обматерить тупых вороватых командиров, которые ни в чём не разбираются и ведут демон знает куда — на верную погибель.

— Ничего не развожу. Правду говорю — хмуро бросил Зерт, не глядя на командира. Сейчас было время недолгого отдыха от муштры, и надо же было этой кривой твари явиться именно тогда, когда солдат так хорошо и приятно устроился у живого огня!

— Ну как не разводишь? — спокойно — зловеще осведомился сержант — ноешь, рассказываешь, как плохо в армии. Если уж попал сюда — не ной. Нас больше, чем тех, в крепости. И настоящих парней хватает — не таких, как ты, деревенский нытик! Возьмём крепость, позабавимся с девками, пограбим ардов. Ты знаешь, что предатели, которые спелись с ардами, получили в банке миллионы золотых? Не знаешь? Так знай. Где, думаешь, эти деньги? То-то же! Ты бы оставил деньги где-нибудь без присмотра? Вот и они не оставили. Крепость полна денег! А деньги — это всё — девки, вино, вкусная еда, красивая одежда, дом в твоей гребаной деревне! Уволишься из армии — когда закончится контракт, конечно — купишь себе дом, женишься, детей заведёшь! Что, плоха служба в армии? Да за счастье служить….!

Сержант не успел закончить фразу — в его глазнице вырос экзотический цветок, и секунду никто не мог понять что случилось. И только когда стары вояка свалился с чурбака головой в костёр, стал виден блестящий бронебойный наконечник, высунувшийся из его затылка.

Солдаты прыснули в стороны, и только оцепеневший Зерт тупо смотрел на труп, волосы которого потрескивали, скручиваясь в пламени костра. Рядом свистнули ещё несколько стрел — они вонзились в землю далеко от первой стрелы, и одна из них пронзила ногу Юстара, вскрикнувшего от боли.

Стрелы сыпались, а Зерт всё сидел и смотрел, как лопается кожа сержанта, обнажая обгоревшее мясо, как поднимается дым от одежды и сладко пахнет жареным. В голове билась мысль: «Я теперь долго не смогу есть жареного на углях мяса!»

В лагере трубили трубы, солдаты срочно вооружались, суетились командиры — прежние и новоиспечённые — ждали атаки. Но атаки всё не было, из темноты часто сыпались стрелы — длинные, смертоносные, с красным оперением — такие были только у ардов.

После первых минут замешательства, командующий армией отправил отряды для поимки невидимых убийц. Как в общем-то и ожидалось — поиски негодяев ни к чему не привели. Следы ног — больших и поменьше — уводили в лес, и там растворялись среди деревьев, уходя дальше, в холмы.

Выставленные возле крепости заслоны и посты наблюдателей были вырезаны, или просто обойдены стороной — лазутчики показали очень высокое умение, что, впрочем, никого не удивило — если прошлой ночью полтора десятка ардов сумели пробраться в центр лагеря — что им стоит забраться на гору, и оттуда послать стрелы по кострам, по палаткам — попробуй, найди в ночи этих подлецов!

В результате этого нападения погибло не так уж много народа — человек сорок, не больше, ранено столько же, но эффект был силён — солдаты боялись спать в палатках, боялись зажигать костры. Дальнобойные ардские луки посылали свои стрелы на большое расстояние, и это расстояние увеличилось из-за того, что стрелки находились на большой высоте над лагерем. Некоторые стрелы попали в цель практически вертикальна, будто с небес, и укрыться от них можно было только под щитами.

После короткого совещания с офицерами, полковник Юбар пришёл к выводу, что нужно подыскать другое место для лагеря — открытое, далеко от холмов или гор, с которых удобно пускать стрелы. Выставить заслоны — чтобы арды не могли подойти на выстрел. А пока… пока пережить эту ночь.

Всю ночь сыпал дождь из стрел — редкий, но опасный. Солдаты спали под щитами, скрючившись, как в утробе матери, проклиная судьбу, и рисковали проснуться от вонзившейся в бедро стрелы, пробившей ткань палатки.

Обстрел прекратился только под утро, на рассвете, и хмурые, невыспавшиеся солдаты начали собирать вещи, чтобы переместить лагерь на два ли в сторону, на берег реки вверх по течению, на огромный луг, где в общем-то и должен был находиться лагерь с самого начала — если бы кто-то из командования как следует над этим подумал.

За время ночного обстрела погибло не менее двух сотен солдат. Ранено — столько же. Ни одного лазутчика поймано не было. Полковник Юбара едва не хватил удар от злости — он едва не подпрыгивал на месте и яростно матерился — сам едва не попал под шальную стрелу. Стрелы изрешетили его шатёр, и если бы полковник не ночевал в этот раз в простой солдатской палатке — лежал бы сейчас остывающим трупом под своим щегольским плащом.

Утром, когда весь лагерь был готов к переходу, пришло новое неприятное известие — обоз, который шёл к армии, перехватили неизвестные — вот почему он не пришёл вечером, как должен быть придти. В дне пути от конечной точки назначения его расстреляли из луков и арбалетов, а оставшихся в живых вырезали до последнего человека. Снаряжение солдат, оружие, продукты — всё пропало. Судя по следам — нападавшие выкинули трупы и снаряжение в море, бросив с обрыва. Глубина в этом месте довольно велика, потому надеяться на то, что можно что-то достать не приходилось. Мешки с сушёным мясом, крупой, бочки с вином — всё пошло на радостный пир крабам и прочим морским обитателям, кишевшим у каменной стены, облизываемой морским волнами.

Полковнику Юбару пришлось отправить большой отряд в город за новыми обозами, и теперь предстояло решить — что делать. То ли лезть на стены — так, как есть, голодными, усталыми, или же обложиться частоколом и сидеть в лагере, пока не прибудет новый обоз и солдаты будут накормлены.

После нового совета, и по здравому размышлению, Юбар, который не был идиотом, скорее наоборот — хитрым, изворотливым человеком — принял единственно верное решение: атаковать, и как можно скорее. Солдаты, голодные и злые, ещё не отчаялись так, чтобы полностью потерять боевой дух. Они голодны, устали — но тем лучше! Злее будут драться.

Приняв это решение, Юбар назначил атаку на вечернее время — за несколько часов до заката. Солдаты уже закончили обустройство лагеря и у них было пару часов, чтобы отдохнуть. Бойцам раздали последнюю еду, которую тащили с собой на вьючных лошадях, забили несколько лошадей, чтобы накормить мясом, и когда солдаты набили похлёбкой свои подтянувшиеся от голода и усталости животы, прозвучал сигнал на построение.

— Солдаты! Посмотрите туда! — полковник показал рукой в сторону громады крепости, и солдаты в строю повернулись — там засели предатели! А ещё — там еда, вино, девки! Нужно только влезть на эту проклятую стену и разбить головы паре — тройке ардов! Нас в десятки раз больше, чем их! Они ничего не смогут сделать против вас — солдат Замара! Вы умелые, сильные, злые — отомстите за своих товарищей! Добудьте себе славу, деньги, вкусную еду! За стеной несколько миллионов золотых, которые предатели похитили из имперского банка — они все ваши! Заберите их! Весь город ваш — убивайте, насилуйте, забирайте всё, что хочется! Всё ваше! Убивайте вероломных тварей, которые бьют со спины, под покровом ночи, боясь открытой схватки! Нет им пощады! Убить их! Убить! Убить! Убить!

— У — бить! У — бить! У — бить! — вначале тихо, потом всё громче, громче и громче кричали солдаты, и вот уже будто из одной гигантской глотки вырывается рёв:

— У — БИТЬ! У — БИТЬ! У — БИТЬ!

Глаза блестят, руки с мечами колотят по щитам, от чего стоит невыносимый шум, грохот, поднявший птиц со всей округи. Солдаты в боевой ярости — полковник умеет говорить. Он дёрнул за все струнки души солдата — вино, бабы, деньги и отпущение грехов за все злодеяния — это ли не то, что может повести солдата на бой? И бойцы были готовы к тому, чтобы их повели в бой. Забыты усталость, страх — остался единый порыв — закончить всё как можно быстрее. Ожидание смерти хуже самой смерти. Лучше напрячься и взять проклятую крепость, чем каждую ночь умирать от страха, ожидая смерти, прилетевшей из темноты на оперении ардской стрелы.

Снова зазвучали трубы, сдвинулись деревянные щиты, закрывающие проход и солдаты двинулись к своей судьбе. Какой она будет? Решат боги. А пока — туда, где над дорогой нависла новая, пахнущая извёсткой и яичными белками стена, туда, где спрятались дикие арды, нуждающиеся в хорошем, смертельном уроке!

— Чего там эти придурки всполошились? — Устра внимательно посмотрела вдаль, приложив ладонь козырьком ко лбу.

— Похоже — штурм будет — ответил Геор — Истр, сигнальный костёр! Давай! Бей в било! Всех на стены! Чую, тяжко придётся!

Дым и звонкие удары в металлическую полосу всполошили крепость. Отовсюду бежали люди, на ходу поправляя кольчуги, мечи, топоры. Через десять минут на стене было черно от бойцов, тревожно вглядывающихся в наступающих солдат. Колонны шли медленно, волоча за собой камнеметалки, поставленные на полозья. Камни были заранее заготовлены и лежали кучей на том месте, где раньше располагался лагерь армии. Солдаты набрали их на склонах горы ещё в первый день, когда строили частокол.

Количество тех, кто собирался снести головы обитателям крепости впечатляло — пространство заполнено человеческими фигурками, как джунгли бродячими кусусами, сжирающими всё на своём пути. «Насекомые», одетые в стальную броню, со стальными жалами и непробиваемыми панцирями лились бесконечной рекой, угрожая залить крепость, как вешние воды заливают берег реки.

— Ну как, справимся? — прогудел кто-то за плечом Геора, и обернувшись, тот с удивлением увидел Жересара, поправляющего на плече здоровенный топор. Где тот взял это стальное чудовище — непонятно. Нормальный человек не мог бы орудовать им и десяти секунд, лекарь же держал топор небрежно, будто он ничего не весил.

— Ты какого демона здесь? — нахмурился глава рода — у нас лекарей — ты, да Герлат! Нечего здесь болтаться! Тебе лечить надо!

— Пока лечить некого, а лишний топор на стене лишним не будет — помотал головой Жересар — фехтовальщик из меня никакой, но пару голов разбить — это запросто. Молодые девчонки вышли на стены, женщины, оставив детей, а я, здоровенный детина, буду отсиживаться? Нет уж! Я сам решу, где мне быть. Не будет успевать Герлат — пойду к нему. А так — и без меня лекарей хватает. У тебя есть знающие женщины, снадобья я оставил — справятся.

— Как знаешь — пожал плечами Геор, вглядываясь в то, как солдат выстраиваются рядами, держа на весу длинные лестницы — убьют, сам будешь перед Недом отчитываться — зачем полез на стену!

— Отчитаюсь — ухмыльнулся лекарь и взял наперевес топор, проверив левой рукой остроту лезвия. Местный кузнец сковал этот топор специально для него, уважительно поглядывая на крутые плечи Жересара. Лекарь был гораздо крупнее даже кузнеца, такого здоровилы тут ещё не видали.

— Лучники, готооовсь! — прокричал Геор, уже забыв о лекаре, стоящем рядом — первый залп по команде! Затем — каждый как может!

Стоящие на стене стрелки, в основном девушки и женщины, наложили на тетиву стрелы, изготовились к выстрелу. Все замерли в ожидании. Наконец, загремели, забубнили трубы, и вся масса солдат пришла в движение. Впереди бежали самые крепкие, сильные солдаты — часть несли штурмовые лестницы и брёвна для настила, часть прикрывали их большими полуцилиндрическими щитами. Позади трусцой бежали лучники и арбалетчики — их было так много, что пространство перед крепостью заполнилось до отказа — в этом месте был не очень широкий перешеек между обрывами — один обрывался в реку, другой — в сторону моря. Поперёк дороги широкий ров, заполненный водой. Подъёмный мост стоял сейчас вертикально и прикрывал ворота, окованные сталью, сделанные из выдержанного тёмного дерева, которое добывали на юге, в джунглях. Это дерево было настолько прочным и твёрдым, что топор с трудом оставлял на нём зарубку. Чтобы построить эти ворота пришлось сильно попотеть и загубить немало пил и топоров. Зато теперь этим воротам не был страшен даже огонь — железное дерево практически не горело, и лишь обугливалось, если его долго держать в пламени.

— Стреляй! — крикнул Геор, глухо зазвенели тетивы, и стая воющих стрел обрушилась на толпу наступающих солдат.

Удары стрел были такими сильными, что людей отбрасывало назад, будто невидимый великан бил по строю своей огромной дубиной. Мощные луки ардов, сделанные из рога и дерева, всегда славились мощным боем, что и доказали очередной раз.

Часть стрел прошла мимо, часть застряла в огромных щитах, но много стальных жал нашли себе добычу и сотня солдат мгновенно превратилась из боеспособных особей в корчащиеся мешки боли. Раненые — те, кто могли, сразу поползли и поковыляли в тыл, где их подхватили бригады помощников лекарей — при армии всегда были и простые лекари, не маги, так что лечить бойцов было кому. Вот только лечить было почти нечем — обоз разграблен и оставались лишь те средства, что каждый боец носил с собой — перевязочные ленты, присыпка, мазь, избавляющая от лихорадки.

Со стороны атакующих тоже сыпались стрелы, но не с такой эффективностью, как из крепости. Во — первых, арды не стояли на открытом месте, а выстрелив, прятались за зубцы, укрывались за парапетом стены.

Во — вторых, стрелять сверху гораздо легче, чем снизу вверх. Тем более, если при этом ты не бежишь галопом, как взбесившийся конь, задыхаясь от невыносимого бега, покрытый потом и пылью, поднявшейся от первых рядов.

Увы, всё равно некоторые стрелы нападавших находили свою поживу. Уже были раненые и убитые — один из бойцов Геора пал рядом с Жересаром, равнодушно проводившим взглядом тело соратника, кувыркнувшееся по лестнице со стрелой во лбу.

«Чему быть, тому не миновать!» — подумал по этому поводу лекарь.

Жересар и так уже жил не своей жизнью. Его жизнь осталась там, в подземельях под столицей, рядом с погибшими сыновьями. Даже если он и умрёт на этой стене — ну и пусть, скорее встретится со своими парнями — если, конечно, загробный мир существует.

Нападающие добежали до стены, оставив по дороге сотни убитыми и ранеными, и остановились возле рва, наполненного водой из речки по специально прорытому каналу.

Несколько десятков солдат вгорячах бросились в воду, чтобы переплыть широкую канаву, и тут же пожалели о своём порыве — под водой, как оказалось, их ожидал сюрприз — острейшие колья, протыкающие тело как копьём. Собственно говоря — это и были копья, вбитые в дно, и когда солдаты, отягощённые кольчугами и оружием, начинали погружаться, они нанизывались на острия, истошно крича и взбивая кровавую пену. Во рву осталось около сотни нетерпеливых бойцов — это были солдаты в лёгкой броне, в основном арбалетчики и мечники. Тяжёлые копейщики в мощной пластинчатой броне с большими щитами не рискнули сунуться в ров, и теперь стояли под градом стрел, прикрывая себя и товарищей, набрасывающих на ров заранее приготовленные длинные шесты и брёвна.

Задержка стоила армии ещё не менее сотни солдат, расстрелянных как на тренировочной площадке. С высоты стен удобно выбирать цель и трудно промахнуться, когда бьёшь по густой толпе. На стене потерь почти не было, стрелки били почти наугад, не прицеливаясь и особо не высовываясь за парапет — так приказал Геор, однако их стрелы почти всегда находили цель.

Наконец, армия навела мосты, и с яростными криками толпа понеслась к стене, подымая длинные лестницы со стальными крючьями, цепляя их за край. Арды тут же схватили длинные шесты с развилкой на конце, и начали сталкивать лестницы вместе с взбирающимися по ним солдатами.

На штурмующих полетели камни, разбивая головы, ломая кости, сбивая с лестниц вниз, прямо на своих товарищей. Через считанные минуты внизу образовался вал из шевелящихся и замерших окровавленных тел — сотни, и сотни солдат. Однако живые латники, увлечённые единым порывом, не замечали, как над полем боя проносится серп богини Смерть, собирая обильную жатву. Они были будто пьяны, и всё, о чём думали — лишь бы добраться и разорвать тех тварей, которые пытаются противиться их натиску.

«Твари» тоже впали в боевой экстаз — арды рычали, визжали, завывали и радостно хохотали, когда очередной булыжник разбрасывал жёлто — красные мозги солдата по баррикаде из трупов, или пущенная стрела выходила из затылка солдата, только сегодня утром мечтавшего вернуться к своей матери в деревню.

И с той, и с другой стороны люди потеряли человеческий облик, превратившись в диких зверей, одержимых манией убийства.

Убить! Убить! Убить! — больше никаких мыслей, никаких желаний. Убить — и не быть убитым, вот что было важно сейчас, сию минуту!

Несмотря на то, что защитники скинули больше половины лестниц, часть всё-таки удержалась, и по ним полезли латники, держа в руках обнажённые мечи. Щиты отброшены — со строевыми щитами по лестницам не полазишь. Защитники крепости тоже бросили щиты — двумя руками бить топором сподручнее, а на стене особо не развернёшься.

Первые солдаты с рёвом ворвались на стену, и тут же полегли, изрубленные, проколотые, рассечённые. Арды сплеча рубили топорами — могучие, высоченные, закованные в сталь воины. Они были похожи на лесорубов, мерно опуская и поднимая топоры, наточенные до бритвенной остроты. Удара топора не выдерживали никакие доспехи. Даже если лезвие не прорубало пластину брони, оно вминало её в тело так, что под ней оставалось месиво из мяса, костей и крови, не способствующее весёлой и радостной жизни.

Жересар никогда не дрался в битве, и уже тем более — против тех, кого он лечил всю свою сознательную жизнь. Первый налетевший на него солдат едва не убил лекаря — увидев солдатскую форму, Жересар замер, подняв топор, и если бы не девушка из Теней, всадившая длинный клинок в грудь врага, мог остаться без головы.

— Ты чего застыл?! — девица врезала по плечу лекаря так, что пошёл звон, будто она ударила не в покрытое кольчугой плечо, а в кузнечную наковальню — бей, не стой! Другой раз я могу не успеть!

Жересар выругался и вышел из ступора, выбросив из головы все мысли о том, что он бьётся против «своих». Осталось лишь желание хорошо сделать свою работу. А теперь его работа была — убивать!

Следующий взобравшийся по лестнице солдат получил сокрушительный удар громадным топором лекаря. Полукруглое серебристое лезвие мелькнуло в воздухе, и врезалось парню в левую ключицу, прошло сквозь пластинчатый доспех, будто сквозь трухлявый пень, вышло под правой рукой, развалив тело на две части.

Кровь залила Жересара с ног до головы, брызнув горячим солёным фонтаном, как если бы бог войны совершил ритуал приобщения некогда мирного лекаря к воинскому делу.

Лекарям было запрещено брать в руки оружие, когда они находились на службе в армии. Их не убивали, а брали в плен и потом выкупали, или обменивали на своих. Потому сейчас для Жересара было дико то, что с ним происходило, и он уже не чувствовал себя тем Жересаром, каким был когда-то. Впрочем — он уже давно стал другим, оставалось сделать последний шаг, и он сделал его.

Топор опускался и снова поднимался, с каждым ударом лишая жизни одного из людей. Стоило показаться голове за парапетом, как тут же её владелец падал вниз, лишаясь этой самой головы. На том участке, где стоял бывший лекарь ни один штурмующий не смог больше взойти на стену. Даже арды с лёгким ужасом поглядывали на Жересара, возвышающегося над всеми как осадная башня. Он был залит кровью, а глаза лекаря сверкали каким-то странным, красным блеском, будто в них отражалось пламя преисподней. Он не получил ни одной раны, а стрелы облетали его стороной, как отведённые рукой богов. Нападавшие просто не успевали нанести ему ран, умирая, будто муха прихлопнутая мухобойкой скучающего трактирщика.

Несмотря на потери, озверевшие солдаты лезли на стену, как будто эта война была для них не обязанностью за не очень большие деньги, а личным делом, личной местью дикарям, посмевшим устроить свой город на земле Замара. Возможно, это проснулось что-то вроде родовой памяти — видишь арда — убей его! Иначе он убьёт тебя!

А может быть и вправду солдаты хотели отомстить за погибших товарищей, за ночи без сна и недоедание последних дней и ночей. И неважно, что солдат никто сюда не звал, что фактически они были агрессорами, убийцами, напавшими на мирный город — сейчас это не имело ровным счётом никакого значения.

Всё новые и новые лестницы вцеплялись в стены, и всё больше солдат то молча, то с криками и стонами падало вниз, ко рву, уже заполненному плавающими в бурой жиже трупами. Ноги бойцов скользили по камню стены — кишки, кровь, мозги, лохмотья мяса и кожи мешали биться всем — и защитникам, и штурмующим крепость.

Внезапно в уши Жересара ворвалось глухое, утробное пение, как будто пел огромный, многоголосый хор. Этот монотонный, странный и страшный звук накрывал поле боя, заглушая крики боли, боевые кличи и звон клинков.

Арды — мужчину пели Песню Боя — ритмично, заунывно, будто одновременно и прощаясь с жизнью, и черпая силу духа для битвы.

Жересар разобрал слова — они были просты, почти без рифмы, и говорилось в них о том, что воин должен убить и умереть с честью, что его ждут боги, что не жить человеку вечно да и не для чего жить вечно, когда главное для бойца — убить, или умереть.

Топоры ардов поднимались и поднимались, как будто они рубили лес, а «лес» всё лез и лез на стену, будто в солдат вселились демоны, лишившие их разума.

До заката армия Юбара потеряла три тысячи убитыми и втрое больше ранеными. Эта битва была в последствии названа «Вечер Чёрных Лесорубов» — уж очень арды в тот момент напоминали этих самых лесорубов. Фактически, за одну битву — бездарную, тупую, было потеряно половина бойцов карательного корпуса. Большая часть раненых впоследствии умрёт от тяжёлых ран и горячки, занеся грязь в открытые раны.

Только лишь когда начало темнеть, армия, потрясённая потерями, усталая, голодная, больная, стала отходить к лагерю, унося с собой раненых бойцов. Дух её был потерян почти напрочь. Впереди ожидались смертельно опасные ночи и голодные дни в ожидании нового обоза.

В столицу срочно полетела почтовая птица, несущая на себе записку с воплем о помощи — Юбар требовал на подмогу себе Корпус Морской Пехоты и новых магов, взамен убитых, сообщал о своих потерях, понесённых в результате коварных, подлых действий противника.

Он ничего не сообщил ни о тупой попытке взять крепость нахрапом, без подготовки, ценой тысяч жизней солдат, ничего не написал о том, как во время обеда доверенный лекарь всыпал в котлы, кипящие на кострах, по щепотке мазиса, хранящегося в тайных сумах специально для тех случаев, когда солдат надо взбодрить, невзирая на последствия.

Наркотики применялись в армии тогда, когда нужно было сделать так, чтобы солдаты, забыв о смерти, об усталости, о голоде, шагали туда, куда укажут офицеры, пока не упадут от изнеможения. Юбар решил что наступил именно тот случай.

Официально практика опаивания солдат мазисом не разглашалась, но лекари и командование знали о таких случаях, и в запасе имелся запас наркотика, достаточный для нескольких десятков тысяч солдат. Вот и получился единый порыв. Вот почему у солдат отсутствовал обычный страх смерти, вот почему они лезли наверх, невзирая на последствия.

Возможно, что Юбар и был по — своему прав — он поставил на один бросок кости всё, что имел, и мог выиграть — будь на месте ардов исфирцы, или кто-то в этом роде. Но арды не боялись смерти, и были великолепными воинами. Если на равнине замарцы могли их победить за счёт воинской выучки, воинского строя — самого передового в этом мире — то при штурме стен крепости ни выучка, ни строй не имели никакого значения. Стойкость, боевой настрой — вот что было главным. И каждый из ардов стоил десятка замарцев. Тем более, что они бились не за жалованье, а защищали свои семьи, свой дом, свою жизнь, своё будущее. Им просто некуда было идти — или победить, или умереть.

Погибло сто двадцать три арда — мужчины, женщины, подростки и совсем молоденькие девчонки. Все, кто мог держать оружие — вышли на стены.

Раненых было впятеро больше, и Герлат сбился с ног, занимаясь лечением. Практически каждый ард, находящийся на стене, был ранен. В первую очередь — лечили тяжелораненых, потом уже тех, кто мог потерпеть.

Геор уцелел — он получил глубокую рубленую рану плеча, но был вылечен магом.

Устра не участвовала в битве — муж отослал её к Герлату, помогать с лечением — у женщины уже заметно торчал животик, и Геор не хотел рисковать ребёнком. Устра беспрекословно его послушалась — на войне мужчина всегда главный. Тем более — она сама понимала, что муж прав.

Из Теней, уцелевших после знаменитой ночной резни, уцелело двое — одна тяжелораненая, и другая — без единой царапины. Три девушки из этой пятёрки погибли на стене — одна из них была та, что спасла Жересара в самом начале штурма.

Жересара не тронули ни стрела, ни меч врага — он не получил ни единой царапины. Лекарь стоял прочно, как сама крепость, и бросался туда, где враги, поднявшиеся на стену, всё-таки сминали строй защитников — вламывался в толпу солдат, как в хилую лесную поросль, вырубая её под корень. Никто не мог перед ним устоять — настоящее воплощение бога войны. Его кольчуга, руки, лицо — всё было покрыто слоем крови, будто он работал забойщиком на бойне.

Испытывал ли Жересар сожаление, убивая этих солдат? Нет. Его душа, очерствевшая, окаменевшая, как древнее дерево, смотрела на происходящее будто со стороны, будто это происходило не с ним, а с кем-то другим, незнакомым, непонятным, страшным. Тело действовало само по себе, на уровне простых желаний, из которых главным было желание убить.

Когда всё закончилось, и солдаты отступили, Жересар замер на краю стены, опустив глаза, держа топор на плече, и долго арды боялись к нему подходить, беспокоить — они перешёптывались между собой, шепча на ухо друг другу: «Одержимый!»

Так закончился первый штурм крепости Чёрный Город.

— Ну не бреши! Не бреши! — красный, разгорячённый очагом и выпитой брагой Лапа навис над Недом, опершись на огромные кулаки — был в логове дракона, и не нашёл никакого золота?! И ушёл живым?! Скажи лучше — нет никакого дракона! И не был ты ни в каком логове! Дошли, глянули, и вернулись!

— Пусть будет так! — устало хмыкнул Нед, и посмотрев на «закисших» рядом с ним скамье своих людей, осоловевших от выпивки и тяжёлой мясной еды, поднялся — пора нам. Отдыхать надо. Завтра пойдём в Эссторг.

— Слабый народ — презрительно усмехнулся ард — я был молодым — жрал, пил, куролесил ночи напролёт, а потом дрался сутками, и ничего! Только крепче стал! Сядь, ты должен уважить хозяина! Ещё кружку — и пойдёте!

— Последнюю, согласен? — осторожно осведомился Нед.

— Самую распоследнюю — побожился ард, хитро сверкнул глазами и сделав жест поклонения богам — но полную! И сразу не пей — посиди, поговори со мной! Ладно — этих олухов можешь отправить восвояси, всё равно от них толку никакого, а ты сиди, разговаривай!

Нед растолкал Харалда, спавшего на столе, тот мутным взором посмотрел на Неда, вдвоём растолкали Игара с Магаром, двух ардов — проводников, и через десять минут вся компания, исключая Неда, вышла из дома Лапы, шатаясь и поддерживая друг друга.

Надо сказать, что соратники Лапы тоже давно свалились — никто не мог перепить главу бесклановых и Неда — и при этом Нед начал подозревать, что в арде сидит демон — ну не может же нормальный человек столько пить, и при этом оставаться в разуме? Нед был полудемоном, а этот ард? Тоже? Вряд ли…

— Ну вот — теперь все отдыхают, можно и поговорить. Пей потихоньку. Ещё налью! Нравится моя бражка? Мы туда немного куриного помёта добавляем — для крепости, чтобы пробирало! Хороша, да?

Нед внезапно почувствовал, как его желудок забурлил, когда представилась картинка петуха, гадящего прямо в чан с брагой. Его замутило, но он удержал в себе выпитое — как-то неправильно будет заблевать стол хозяина, может не так понять. Удержав содержимое желудка, кивнул головой:

— Да, хороша!

Потом, чтобы отвлечь Лапу от темы дерьмобраги, спросил:

— Скажи, Лапа, а как ты оказался в бесклановых? Как сумел их возглавить? Ты об этом не рассказывал…

— Вот сразу видно, что ты замарец! — усмехнулся Лапа — кто же такие вещи спрашивает?

Здесь почти все не по своей воле — ну кроме тех, кто тут и родился. Например мои поганцы — он кивнул на широкие скамьи у второй печи, где вповалку спало его многочисленное семейство — убил я. Родственников конора. Молодой был, горячий… двух братьев его, а потом ещё и троих друзей. Искали меня, не нашли. Вот так тут и прижился. Ну а потом подмял всю эту шантрапу — долго ли, если можешь? Я всегда был сильным — сильнее всех. И горячим. Вот это и сгубило. Но не жалею — хрен ли мне эти коноры — тут я сам по себе, хозяин! Что мне — жрать нечего? Баб не хватает? Всё что хочу — возьму! Я сам конор! Настанет весна — в поход пойдём! Грабить! Бить «правильных»! Так и живём.

— Не боишься, что как-нибудь обложат и вырежут всех? — не удержался Нед, с тоской глядя на бурду в кружке — неужели не хочется жить как все? Спокойно, с достатком?

— Что у меня, достатка нет? — Лапа бухнул кружкой по столу — всё что мне надо, у меня есть! Жить как все? Это скучно. Хочу сдохнуть в бою, или за пиршественным столом, а не на лежанке, дряхлым стариком! Так-то! Ладно, двигай отсюда — тоскуешь сидишь! Я не дурак, вижу, как ты на дверь поглядываешь! Ну что же, ты вполне неплохой парень. Рад был с тобой посидеть за столом. Приезжай весной — в поход пойдём, пограбим, повеселимся всласть! Жратва и выпивка вкуснее, когда ты добыл её в бою!

— Спи, мне не до того — Нед повернулся к стене и убрал руку Гиры со своего бедра. Та тихонько вздохнула, и негромко осведомилась:

— Может тебе попить принести? Худо, да?

— А ты не чувствуешь? — скривился Нед, голова которого никак не успокаивалась, кружилась, и к горлу подкатывала тошнота — ты знаешь, что они в брагу кладут? Мне сегодня Лапа сказал.

— Что? Только не говори, что какие-то наркотики!

— Куриное дерьмо! — фыркнул Нед — я как представлю эту курицу, гадящую в мою кружку…

— Фу, какая гадость! — хихикнула Гира и замолчала. Потом снова спросила:

— Что думаешь делать дальше? Насчёт дракона… убьёшь его?

— Тебе жалко?

— Ну… да. Последний ведь.

— А может ты хочешь, чтобы моя жена не проснулась и любовница тоже?

— Как ты мог подумать?! Ну… да. Не хочу. А чего? Я с ними теперь соперничаю за тебя. А в любви все средства хороши! Нет — не подумай чего, я никогда не причиню им вреда, ведь они твои, устраивая им какие-то неприятности, я наврежу тебе, а как я могу причинить тебе вред? Не могу. Во — первых я тебя люблю, а во вторых — мы с тобой навечно связаны узами. И всё твоё горе, все твои переживания чувствую как свои! Так что не беспокойся — ничего я не сделаю твоим женщинам, прислушайся к ощущениям, ты же знаешь, что я не вру.

— Не врёшь. И тем хуже для тебя — вздохнул Нед — и вообще, всё так запуталось, что… ладно, спи давай. Завтра в дорогу. Что касается дракона — понадобится — убью. Найду как-нибудь способ. Гору на него обрушу, к примеру, потом раскопаю и вырежу железу с ядом.

— Тоже можно — кивнула Гира, прижимаясь к боку Неда и будто невзначай просовывая колено между его ног — спим!

Нед улыбнулся, но на хитрую атаку своей нечаянной коварной подруги не поддался. Он и в самом деле закрыл глаза и стал медитировать, успокаиваясь, пытаясь заснуть. Через некоторое время ему это удалось, и Нед засопел, к полному разочарованию Гиры. Помучившись ещё минут десять, слегка раздражённая девушка, потерпевшая крушение «коварных» планов тоже уснула — без сновидений, сопя в две дырочки Неду в подмышку, что, впрочем, не мешало ему отдаваться в объятия бога сна самозабвенно и со всей душой.

Около часа ему ничего не снилось, потом пришли образы — странные, непонятные. Видел он Санду, Амелу, а ещё — маленькое чудовище, похожее на ту громадину, что едва не сделала из них с Гирой великолепное жаркое в собственном соку. Только во сне это чудовище было маленьким, размером с большую собаку. Оно скалило зубы, махало крыльями и показывало язык — почему-то чёрный, как… как… у змеи. Если у змеи чёрный язык, конечно. Амела и Санда одеты в платья — полупрозрачные, лёгкие, и это было удивительно — нет, не для Санды — она как раз в таких платьях и ходила. Для Амелы — ведь Нед её практически и не видел в девичьих платьях, всё больше в мужской одежде, или же в кожаных костюмах ардок. Обе девушки и дракончик были как будто за толстым стеклом — бились о невидимую прозрачную преграду, что-то кричали, разевая рты, но Нед ничего не слышал, и только смотрел на них, удивляясь и улыбаясь родным лицам. Потом сон померк, и Нед уснул уже совсем, погрузившись во тьму отдохновения.

Солнце светило, твёрдый снег, утрамбованный ветром, хорошо держал людей и лошадей, маленький караван ходко двигался к горизонту, за которым их ждал главный город ардов, большой, шумный, пахнущий жареным мясом, дымом и оружейным маслом.

Честно сказать — Неду ужасно надоела эта белая равнина, сверкающая, как магический шар. Надоели деревянные дощечки, закрывающие слепнущие глаза, надоел снег, поскрипывающий под ногами. Видимо его замарская сущность была сильнее, чем ардские корни. Поскорее бы вернуться! Настанет лето, они возьмут большой корабль и снова вернутся к острову, разбираться с драконом.

То, что с ним придётся что-то делать — Нед, к своему сожалению, был уверен. Ему тоже было жалко одинокое чудовище, но если на чаше весов жизни Амелы и Санды, а на другой судьба незнакомого, вредного чудовища, пусть даже и единственного в мире — кого он выберет? Такова жизнь, и Нед не собирался её менять. Своя куртка теплее, как говорили арды.

— Конор, что-то в воздухе! — послышался голос Хелды, и вся процессия остановилась, глядя туда, куда показывала охранница. Солнце слепило, снег сверкал, потому некоторое время Нед не мог разобрать ничего в этом лазурном небесном море, пока вдруг и вправду не заметил тёмную точку, медленно увеличивающуюся в размерах.

Птица? — первое, что пришло в голову Неду, но когда солнечные лучи блеснули на крыльях объекта зелёным блеском, сомнения сразу отпали — дракон! Это летит дракон!

— В кучу! Быстро! — рявкнул Нед, и не дожидаясь, когда спутники сгонят лошадей, начал кастовать непробиваемый купол. Он был очень удивлён появлению дракона, но не сомневался, что прилёт связан именно с его персоной — на кой демон дракону лететь сюда, в снежную пустыню, туда, где у чудовища нет никакой поживы, кроме каравана с вкусными лошадьми и ещё более вкусными людьми, посмевшими забраться в логово? Кто знает этих драконов — может они мстительны и злопамятны — полежал, попереваривал жирного тюленя, а потом решил — дай-ка я разомнусь, слетаю, выпущу кишки из наглых двуногих тварей!

Люди лихорадочно сгоняли обеспокоенных животных в кучу — лошади ржали, храпели, прижимали уши, а их хозяева с тревогой поглядывали в небо, туда, где росла громадная туша, сияющая как драгоценный камень.

Перепончатые крылья, отливающие сине — зелёным цветом, мерно взмахивали, передвигая в пространстве невообразимое существо, вытянувшее по ветру длинный хвост, отливающий снизу багровым цветом. Дракон был прекрасен, и у Неда внезапно защемило сердце — неужели всё-таки придётся его убить? А ещё — в голове билась мысль — справимся ли? Что задумал этот монстр?

Дракон сделал заход на караван, снизившись почти до самой земли, подняв крыльями тучи снежной пыли и устроив вихрь, запорошивший невидимый купол защиты. Снежная пыль медленно стекла вниз, и тогда стало видно, что существо приземлилось в ста шагах от каравана и стоит, опершись на когтистые лапы, глубоко ушедшие в снежный сугроб под тяжестью неимоверно большого тела.

Сравниться с драконом по тяжести и размерам в этом мире могли только киты — подумалось Неду, с любопытством разглядывающему прекрасное существо, голова которого была увенчана двумя рогами, придававшими дракону сходство с козой. Нед неожиданно для себя хихикнул, когда в голове всплыла картинка — летающая коза, и Харалд недоумённо обернулся к другу:

— Чего смешного увидел? Как будем убираться отсюда? Тварюга прилетела специально по нашу душу, ставлю сто золотых против медяка! Глянь, как разглядывает нас хитрым глазом, так вчера Магар разглядывал дочь Лапы, мечтая её трахнуть!

— Кто ещё кого мечтал трахнуть! — тут же откликнулся маг, гнусно хихикнул, и добавил — сам-то…

— Заткнитесь — коротко скомандовал Нед — я должен сосредоточиться. Чего-то слышу, но не пойму… вот! Есть! Он настроен благодушно, но раздражён. Он нас не любит, но жрать не собирается.

— И за то спасибо! — хмыкнула Гира, и вдруг вскрикнула — ой! Глянь, он что, правда машет лапой? Эта безмозглая тварь подзывает нас, маша лапой?! Не верю своим глазам…

— Точно! — с интересом вгляделся Игар, приложив руку к бровям, сдвинув деревянные дощечки и закрывая глаза от солнца — интересно, он нас узнал? Как он мог нас узнать?

— Не будь тупым! — раздражённо буркнул Магар — только такие идиоты как мы, могут путешествовать по Ардии в этих местах в такое время года! Так что ему было очень просто нас найти. И узнать. Что будем делать? Как мы отрубим ему башку?

— У меня предчувствие, что нам не нужно будет отрубать ему башку — пробормотала Гира, и откликаясь на недоумённые взгляды соратников, смущённо добавила — ну да, да — видение было. Не сегодня, но… было. И я видела этого дракона на снежном поле. Но только не поверила видению. И Нед с ним разговаривал. Ночью было видение, когда Нед пил с Лапой. Я думала это мне просто приснилось, а теперь убедилась — нет, это видение.

— Раз видение, тогда не будем идти против судьбы, правда? Снимаю купол. Пойду, поговорю с этим летающим кораблём.

— Мы с тобой, конор! — запротестовала Хелда, вытаскивая меч из ножен — куда ты один пойдёшь?! Сожрёт — так всех сразу! Если мы останемся живы, а ты выйдешь драконьим дерьмом — нам всё равно не жить!

— Фуу… как ты гадко сказала — поморщился Игар — девушкам так говорить не пристало!

— Это когда ты стал таким воспитанным и чувствительным? — весело фыркнула Хелда, не прошлой ли ночью, когда пытался облапить меня за грудь, думая, что я сплю? Кстати — как там твой синяк?

— Злая ты! Не буду тебя любить! — покраснел Игар и отвернулся от Хелды под хихиканье зловредных девиц.

— Я иду один — помотал головой Нед — стойте тут. На всякий случай. Но я не думаю, что этот случай будет — не чувствую от него агрессии, только скуку и раздражение. А ещё — нетерпение. Дракон хочет, чтобы я поскорее подошёл.

— Ему не терпится пообедать сладким, пряным телом демонолога? — хмыкнул Магар — ты что, правда к нему пойдёшь? Это глупо!

— Вот когда станешь конором, тогда и будешь решать — что глупо, а что не глупо! — Хелда больно ткнула Магара в бок, и тот выругался длинной витиеватой фразой, вызвав радостный смех охранниц.

Нед прекратил начинающуюся свару, поднял руку и шагнул вперёд, по направлению к дракону, нагнувшему голову и насмешливо поглядывающему на суетящихся людей. Нед чувствовал исходящую от того волну иронии, и смятенно подумал о том, что если ему придётся убить это существо — придётся заставлять себя. Одно дело уничтожить пусть редкую, но неразумную тварь, и другое — живое существо, разумное, обладающее развитым мозгом, способным понять юмор.

Снег повизгивал под ногами, кололись иглы солнечных лучей, а дракон, по мере приближения, рос, уходя головой в вышину. Монстр будто нарочно распустил разноцветный радужный гребень, и просвечивающее сквозь него солнце окрасило Неда в причудливые цвета, как если бы светило сквозь цветное стекло.

Подойдя поближе, Нед остановился на расстоянии десяти шагов от чудовища и замер, глядя в жёлтые глаза, пересечённые вертикальной щелью зрачка. Он молчал, ожидая от дракона каких-либо действий — в конце концов, не Нед же прилетел к дракону и звал его, помахивая когтистой лапой!

Но то, что произошло дальше, повергло Неда в ступор — ошеломлённый, он застыл на месте, разинув рот.

— Ты Нед! — заявил дракон хриплым, неестественным голосом со странным акцентом, почти не двигая пастью, насмешливо взирая на застывшего у его ног человека — тебе передают привет Санда и Амела.

Сказать, что Нед удивился — ничего не сказать. Ощущение было такое, будто его со всего размаху двинули ногой в поддых. Спазм сжал горло, не позволяя выдавить из себя хоть одно слово, а дракон уселся на задние лапы и подняв правую переднюю задумчиво почесал себя в подмышке.

— Вы были правы, Женевера! Что-то меня убеждает, что вы всегда правы — усмехнулся Зайд — вам следовало родиться мужчиной.

— Вы думаете — это комплимент? — усмехнулась Великий Атрок — почему считается, что женщины глупее мужчин? Да вы ни одной интриги не можете провести как следует — прямолинейные до дури! За что не берётесь — вам лишь бы сломать через колено, вы не способны на красивую интригу, на долговременные планы!

— Ну — ну… не преувеличивайте — криво улыбнулся генерал — если вы такая мудрая, почему же вы связались с нами, дураками?

— А так проще — холодно отрезала женщина, и на секунду Зайду показалось, что перед ним не живая красивая женщина, а мраморная статуя, настолько ледяным, холодным, совершенным был её профиль — легче управлять вами, чем вылезать на свет и пытаться взять власть на себя. В случае проигрыша вам перережут горло, а я останусь в стороне, ничего не потеряв.

— Вы циничная, бессердечная… — задохнулся генерал, сжимая в руке надушённый кружевной платок.

— Да, да — и бойтесь сделать что-нибудь не так! Не так, как я скажу! — голос Женеверы звенел, как ледышка, упавшая на замёрзшее ардское море — по большому счёту вы мне не нужны. Я в любой момент могу вас убрать. Если вы, наконец, не поймёте, кто здесь хозяин. Или, вернее — хозяйка. Ну, хватит хмуриться, господа — улыбнулась Атрок, и оба генерала едва не вздрогнули — таким резким и неожиданным был переход от воплощения богини Смерть, до воплощения богини любви Селеры — прекрасной, весёлой и обаятельной. Когда, в какой момент Женевера была настоящей? Возможно, она и сама этого не знала…

— Перейдём к нашим насущным делам, если не возражаете — улыбнулась женщина, и тихонько погладила выпуклый живот — из письма этого дебила Юбара мы узнали, что он прогадил всю операцию, уложив под стенами крепости Неда половину своего войска и всех магов. Кстати — это ваша вина, какого демона вы поставили во главе армии этого идиота? У вас есть какие-то оправдания данному факту? Заткнитесь! Нет оправданий! Зайд — он ваш троюродный брат, так? Так. Решили возвысить его на гребне маленькой победоносной войны? Дали возможность пограбить ардов?

— Ну — родственник, и что? — вяло бросил генерал — какие-то арды, чего там сложного? Нам нужно прогнать армию через горнило войны, подготовить солдат — Исфир не дремлет, сами потом скажете, что подготовленных войск у нас мало, и что кроме Корпуса воевать некому. Мы дали ему крепкую армию, не наша вина, что он не смог взять жалкую крепость. Да, мы собирались поставить его командующим вооружёнными силами, это был экзамен. Юбар с ним не справился. Значит — уберём Юбара, засунем его в какую-нибудь дыру, пусть на границе с Исфиром хлебает дерьмо.

— Ладно — внезапно сменила гнев на милость Атрок — Корпус возьмёт крепость? Осечки не будет? Ваше мнение?

— Почему не возьмёт? — пожал плечами Зайд — ещё не было такой задачи, которую не выполнил бы Корпус. Кроме того, мы ведь послали военные корабли с лучшими камнеметалками, а ещё — корабли с огненными сифонами. Мы просто выжжем их, как заразу!

— Да, с сифонами — это хорошо — довольно кивнула Атрок — некогда Северный испас Ширдуан только сифонами и смогли взять. А тот испас был как раз на месте Чёрной крепости. История повторяется, не правда ли? Забавно. Как думаете, они уже на месте?

— Точных сведений нет, но вообще-то корабли должны уже пройти Шусард — последняя почтовая птица пришла как раз тогда, когда они приближались к городу. Полковник Серт доложил, что всё идёт как полагается, без происшествий. Погода благоприятствует, и скоро корабли смогут подойти к городу… если его можно назвать городом, конечно! Вообще-то не понимаю, как это Юбар не смог взять крепость, где из защитников всего — навсего горстка ардов?! Как это может быть?

— Не будьте глупцами, господа — арды лучшие в мире бойцы! — резко бросила Атрок — если они не применяют современной военной тактики, это не означает, что они не могут разбить башку солдату Замара, который лезет на стену! А ещё — им есть что защищать — свой дом, свои семьи. Они будут драться до последнего человека, их можно убить, но не победить! Как некогда Северный испас. Кроме того — там был Нед, и он сумел организовать оборону. Скажите спасибо, что в настоящий момент Нед пропал где-то в Ардии, иначе давно кишки вашей армии висели бы по кустам!

— Нашей армии, госпожа Женевера, нашей армии — усмехнулся Эвор — вы зря отделяете себя от нас. Если мы потерпим неудачу, следующая на очереди — вы. Думаете, Нед простит вам заговор? Мы не будем молчать, мы всё расскажем — кто тут всем командовал. Зря вы считаете, что удержитесь у власти без нас.

— Посмотрим… — женщина глянула на генерала холодным, леденящим взглядом и ему вдруг на долю секунды показалось, что между её полных, сочных губ мелькнул раздвоенный чёрный змеиный язык.

— Десять кораблей. На четырёх флаги Корпуса Морской Пехоты, остальные — транспортники, военные корабли с камнеметалками, и самое страшное — два корабля с зажигательными сифонами.

— Что за сифоны? — нахмурился Геор — не слышал о таких.

— Их редко применяют. Очень редко — пожал плечами Жересар — если честно, я за всё время службы в Корпусе только слышал о применении сифонов, но ни разу не видел, чтобы их использовали. Страшное оружие, если верить хроникам. Там специальные насосы, и трубы, длина которых может увеличиваться в зависимости от необходимости. Сам корабль, фактически — плавающая бочка, заполненная горючей смесью. Эта смесь — одна из самых охраняемых тайн государства. Честно сказать — я думал, что секрет изготовления этой смеси вообще утерян. Она горит в воде, на земле — где угодно. Потушить её можно только засыпав землёй. Горят камни, сталь, дерево — всё, на что она попадёт. Избавиться от неё практически невозможно. Где они выкопали эту пакость — не знаю. Вероятно, вскрыли тайные запасы государственного хранилища оружия. Видно очень им хочется нас достать…

— Какова численность Корпуса? — осведомилась Устра, бледная, отёкшая — беременность вкупе с последними событиями её совершенно не красила.

— Пять тысяч — ответил Жересар, постукивая пальцами по столу — плюс — минус сотню — две. Впрочем — может и больше. Потери в исфирской войне были, но шла вербовка, так что — скорее всего Корпус полностью укомплектован. Пять тысяч самых боеспособных солдат этого мира. Плюс — самые умелые и сильные маги, среди которых достаточное количество чёрных магов. Если не случится чуда — не вернётся Нед — нам конец. Это наверняка, не сомневайтесь.

— Ты строишь слишком мрачные прогнозы, Коста — усмехнулся Геор — мы от двадцати тысяч отбились, а тут пять! Сифоны? Устроим им… сифоны… хреновы. Вот маги — это да. Маги — это серьёзно. Как думаешь, что они сделают с самого начала? С чего начнут?

— Давай так — магов пока опасаться не нужно. Маги будут работать с земли. Чтобы им высадиться — нужен порт. Порт мы прикрываем, простреливаем — они на такой риск не пойдут. Бесполезный риск. Им нужно было пойти из Шусарда и присоединиться к армии Юбара, а потом… хмм… — Жересар вдруг застыл, замолк, и прищурясь посмотрел в пространство — если только они не высадились к Шусарде и уже не едут к нам по суше. Может потому корабли и застыли на рейде…

Жересар снова замолчал и посмотрел в окно, на зелёно — голубое пространство моря, как будто хотел рассмотреть вражеские корабли. Помолчав, взял кружку с разведённым колодезной водой красным вином, отпил, вытер губы чистой тряпкой, подобранной со стола, продолжил:

— Скорее всего, они так и сделали — высадили магов где-нибудь в Шусарде, и с мощным эскортом отправили сюда. Через день — два следует их ждать. До тех пор они вряд ли предпримут атаку — я бы не рискнул. Зачем зря губить солдат?

— Не понимаю — пожал плечами Геор — тогда зачем вообще пригнали сюда Корпус, если можно было обойтись одними магами? Прислали бы магов, и всё! Они бы всё тут решили! С нами…

— Во — первых, эти маги — часть Корпуса. Они там служат. Сами по себе маги не бродят. Они слишком ценны. Во — вторых, должна быть обеспечена их безопасность. В третьих… а в третьих — мне думается, в ближайшие часы нужно ждать переговорщиков. Не обязательно — если прибыло войско, значит сейчас начнёт штурм. На их месте я бы вначале попробовал договориться о сдаче. Офицеры в Корпусе в основном были всегда очень разумны, Хеверад дураков не терпел и выживал их всеми возможными средствами. Скоро пришлют команду на переговоры. Скорее всего — приедет командир Корпуса — я слышал, что командиром поставили майора Серта, вернее — бывшего майора Серта, ныне полковника Серта. Раньше он заведовал службой безопасности, был заместителем майора Шентеля. Когда Нед убил этого самого Шентеля, Серта поставили командовать безопасностью.

— Как убил? — заинтересовался Геор — и ему ничего за это не было?! Как так?

— Там сложная история — поморщился Жересар — когда-нибудь расскажет… если захочет. Шентель напал на него со спины, хотел убить. Наркотиков нажрался, решил отомстить. Не в том дело. Насчёт Серта — это хитрый, неглупый и очень осторожный человек. Настоящий безопасник. Потому я уверен — скоро он появится у нас, будет разговаривать по поводу сдачи. Будет обещать всё, что угодно — только верить нельзя. Как только мы сдадим город — нам конец. Вырежут до единого. Мы половину армии Юбара положили при штурме. Они до сих пор опомнится не могут — ни одной попытки штурма больше не было, даже когда прибыли обозы. Дух солдат упал. Однако, с прибытием Корпуса — оживятся. Корпус — символ победы. Тот, с кем Корпус, тот и будет побеждать.

— Неужели Корпус настолько хорош? — недоверчиво помотала головой Устра — что-то мне не верится. Солдаты, как солдаты… чего в них такого-то?

— Лучше тебе не встречаться с ними в бою — усмехнулся Жересар — лучше не проверять. Это я тебе как ветеран Корпуса говорю..

— Коста, а душу не скребёт? — нахмурил брови Геор — это же твои бывшие товарищи… А тебе, Арни? Ты же с ними ел — пил у одного костра. Как вы будете с ними драться?

— Как обычно — нахмурился Арнот — а что делать? Если на тебя набрасывается безумный товарищ с мечом в руках, что ты сделаешь? Дашь себя убить? Как-то не хочется помирать. И что значит — дружба? Это у вас — род, клан, а там — солдаты по контракту. Работают за деньги. Как я работал. С кем-то дружишь, кого-то не любишь — всё, как в обычной жизни.

— Ему проще — кивнул Жересар — а я всю жизнь провёл в Корпусе. Мои сыновья служили здесь. Я знаю всех офицеров, а многие из солдат прошли через мои руки, я их лечил, выхаживал. Да, трудно будет, но верно сказал Арнот — если на тебя нападает безумный товарищ — не подставлять же свою башку? Будем драться, что же ещё. Только вот что скажу — шансов у нас никаких. Скорее всего, Нед вернётся к остывшим углям на месте домов. И всей крепости.

— Значит — мы все умрём и попадём на небеса! Значит — так тому и быть! — Устра упрямо наклонила голову — но мы всё сделаем для того, чтобы не попасть туда до времени! А я считаю — наше время не пришло! Давайте думать, давайте решать — что и как делать! В конце концов — кто тут мужчина — я, или вы?! Чего заладили — нет шансов, нет шансов! Шансы всегда есть! Думать надо!

— Ну что же, давайте думать — слегка улыбнулся Жересар — Герлат, ты чего всё молчишь? Есть какие-то предложения? А ты, принц?

— Из меня военный — как из дерьма арбалетный болт! — тут же отреагировал Бордонар, под смех присутствующих — книжная моль, что я могу насоветовать таким ветеранам, как вы? Сижу, и думаю — буду ли жить через день, два… хочется всё-таки посмотреть что там, впереди, в будущем! Хочется увидеть драконов в небе, хочется семью, детей… да, да — не смейтесь! Семью хочется! Никогда не думал, что так скажу… а вот теперь, когда понял, что могу и не прожить этой недели — так остро захотелось семьи, покоя, детей, сесть у камина с книжкой и не думать, что сейчас тебя поджарят из поганой трубы незатухающим пламенем…

— Да мы и не смеёмся — грустно заметила Устра — каждый нормальный человек хочет детей, семью… я тебя понимаю.

— Примерно то же самое, что и принц, хотел сказать я — усмехнулся Герлат — только добавлю — устал я неимоверно. Лучше пойду — посплю, если не возражаете. Руки и ноги трясутся. Вы думаете, что лечить магией простое дело? Военные планы — ваше дело. А я буду лечить. Вы — калечить. Простите…

Герлат тяжело встал с места, и вышел в соседнюю комнату. Через некоторое время заскрипела кровать под тяжестью большого тела, а члены военного совета переглянулись:

— Вымотался — хмыкнул Жересар — тяжкое дело — лечение. Итак, какие будут предложения? Давайте, давайте! Что угодно, первое, что придёт в голову — пусть самое безумное! Всё равно нам уже терять нечего…

— Кто в лодке?

— Вон тот, на корме — это и есть Серт. Рядом — капитан Эстон, командир мечников, майор Нивор, командир батальона, и… хмм… сержант Дранкон? Он тут откуда? Похоже — вытащили всех ветеранов, обобрали Базу. Интересно — кто там остался, на Базе? А вон тот — Брантар, чёрный маг. Держите его на прицеле, если он начнёт колдовать — сразу валите. Это ещё тот козёл, лучший «друг» Неда — он ненавидит демонологов лютой ненавистью. И по — моему — он вообще всех ненавидит. Кстати сказать — чёрные маги никогда не отличались уравновешенным характером и любовью к людям. Мне кажется это одно из свойств их сущности. Главы корпусной агары нет, да и понятно — Зарагор теперь глава всекоролевской агары, чего ему таскаться по сражениям.

— Спустимся к ним?

— А надо ли? Мы и со стены услышим, что они хотят сказать. Только время терять.

Жересар внимательно всмотрелся в группку людей, несущих красный флаг переговоров, и тяжело вздохнул — что бы он не говорил, а на душе погано. С этими людьми прошёл огни и воды, сидел рядом за одним столом. А теперь — страшнее их врагов нет.

Офицеры медленно подошли к крепостной стене, подняв голову, посмотрели наверх, стараясь рассмотреть защитников города. Затем сержант Дранкон крикнул хриплым, но звучным голосом, привыкшим к командам:

— Эй, на стене! Мы хотим говорить с вашими командирами!

— А ты кто? — немного насмешливо откликнулся Геор, заглядывая за парапет — и вообще — кто вы такие?

— Слушай, ард, не дури! Ты прекрасно знаешь, кто мы такие — буркнул Дранкон — у вас же отступник Арнот, он прекрасно знает цвета флагов Корпуса, если вы, арды, их не знаете. Давайте поговорим! Здесь командир Корпуса полковник Серт. А ты кто?

— Я глава рода Геор — откликнулся ард — хочу предупредить, если вон тот человек в чёрном начнёт двигать руками и бормотать свою чушь — получит стрелу в живот, обещаю! Никакого колдовства во время переговоров!

— Да никто и не собирается колдовать! — пожал плечами Дранкон — не о том речь ведёте. Выслушайте, что вам скажет полковник Серт. Готовы слушать?

— Пусть говорит — хмыкнул Геор — только сомневаюсь, что он скажет что-то дельное.

— А чего сомневаешься-то? — поднял брови полковник — на вашем месте я бы выслушал. У вас нет никаких шансов, вы должны это понимать, если у вас есть хоть частица разума. Мы разрушим стены, возьмём город. Мы не будем гнать солдат на стены — просто спалим вас, как головешки. Ты знаешь, что такое «чёрный огонь»? Ты знаешь, как плавятся стены, как кипит песок, как лопается кожа от нестерпимого жара? Если не знаешь — имеешь шанс это узнать. В ближайшее время. Кстати — а где ваши корабли? Мне доложили — у вас есть флот! Где же он? Дайте-ка догадаться — ушли в море, да? Причал пустой. Рассчитываете на помощь с моря? Зря. Спалим, как хворост! Сдавайтесь, и после справедливого суда, мы решим вашу судьбу — возможно, вы и останетесь живы. Кроме тех, кто запятнал себя предательством! Кроме тех, кто пошёл против присяги, против своих короля и королевы! Видишь — я честен перед вами, не обещаю того, что обещать не могу. Что скажешь на моё предложение? Честно сказать — мне на вас плевать. Но я не хочу губить своих солдат на этих поганых стенах!

— Серт, а с чего ты взял, что тут предатели? — прогудел мощный голос, и офицеры Корпуса едва не вздрогнули, раскрыв рты и задрав голову вверх — тут нет предателей, Серт! Предатели сидят в Совете! Это они устроили покушение на короля и королеву! Это они захватили власть! Эти подонки — Броган, Зайд и Эвор, клятвопреступники и негодяи!

— Это кто там говорит?! — растерянно переспросил Серт — Жересар, ты?! А нам сказали, что тебя убили! Или ты не Жересар?!

— Я Жересар, и я объявляю — всё, что вам сказали о Неде, о Бордонаре, обо всех остальных — есть ложь! Совет захватил короля и королеву, препятствует тому, чтобы мы нашли противоядие и разбудили их! Совет хочет править сам, от лица короля и королевы! Ребята, это предательство! Нивор — ты знаешь меня пятнадцать лет — я хоть когда-нибудь запятнал себя нечестным поступком? Эстон, я был у тебя на свадьбе, мы с тобой дружили семьями, наши дети дружили — ты знаешь хоть один случай, чтобы я вёл себя как подлец, как клятвопреступник?! Эстон, они убили моих мальчиков, моих сыновей — те защищали королевскую чету до последнего вздоха, подлецы прислали наёмников и убили их! Как убили Имара Шорокана! Как хотели убить меня, но я на их несчастье выжил и могу рассказать о предательстве! Дранкон, старый ты пень, сколько мы с тобой знакомы? Двадцать лет? Сколько я зашил на тебе ран? Вправил костей? Сколько мы с тобой выпили пива и вина? Ты знаешь хоть один случай, чтобы я скривил душой, чтобы наподличал? Чтобы нарушил клятву? Ребята, вас послали на неправедное дело! Эти люди, арды — друзья, считайте — семья Неда, Нед сейчас в Ардии, ищет лекарство для Санды и Хеверада, эти люди ему помогают. Он привёл их сюда, чтобы арды встали на поддержку королевского трона, и что они получили? Неда здесь нет, как нет и Игара с Магаром, они в северной пустыне, и Совет знает это — ведь Совет сам и послал их туда! У нас грамоты от Совета! С их печатями, подписями! Вы сами подумайте — как так может быть, чтобы Совет одной рукой подписывал грамоты, дающие нам широкие полномочия, а другой — отдавал приказ нас уничтожить?! Парни, вы же не дураки, вы должны чувствовать, что я не вру! Я вообще не умею врать, вы же знаете меня! Парни, вас послали на смерть — если Нед вернётся, он разнесёт всех, кто встанет на его пути! А если он вернётся — а вы успели нас уничтожить — как вы думаете, что он сделает?! Вам не жалко Замара?!

— Я услышал тебя — перебил Жересара полковник Серт — Коста, у меня приказ. Я рад, что ты жив. Сдайся — я обещаю тебе справедливый суд. Большего я предложить не могу. Нед вернётся, разнесёт? Он бог? У нас сорок магов, архимагов. Среди них два чёрных мага. Мы сотрём крепость с лица земли. Если она сможет устоять после атаки магов — мы зальём её «чёрным огнём». Сдайтесь! Положение безнадёжно! Коста, я не знаю, кто из вас прав — Совет, или ты. Там сидят люди, которых я тоже знаю много, много лет, и не доверять которым у меня нет причин. Они мои непосредственные командиры, и я связан присягой. И они приказали — уничтожить крепость, если она не сдастся. Вместе со всем содержимым. Вместе с ардами, вместе с местными жителями, которых, как мне сказали, вы держите в рабстве. Я не ожидал встретить тебя здесь, честное слово не ожидал. И надеюсь на твой разум — ты прошёл не одну военную кампанию, ты же знаешь — шансов нет! Мы уничтожим Чёрную крепость, чего бы это нам не стоило! Корпус не проигрывает битв! Сдайся, Коста! На размышление вам — сутки. После этого мы начинаем обстрел крепости и штурм. Завра в полдень вы должны выставить чёрный флаг сдачи, открыть портовые ворота, открыть северные и южные ворота и выстроиться возле них — без оружия. Оружие сложить перед собой в кучу. Каждый, кто будет захвачен хотя бы с ножом в руке или на поясе — будет убит на месте. Я всё сказал. Прости, Коста — я ничего не могу больше для тебя сделать. Господа офицеры, за мной!

Полковник Серт чётко, как на плаце, повернулся и пошёл к лодке, где ожидали матросы и солдаты, слышавшие весь разговор. Офицеры последовали за ним — хмурые, молчаливые. Они не смотрели друг на друга — теперь операция не казалась им такой однозначной, и у каждого в голове бродили совсем не уставные мысли.

Быстро погрузившись в лодку, офицеры сели на скамьи, матросы ударили вёслами и огромная спасательная лодка, больше похожая на маленький корабль, понеслась к флагману флота вторжения — десантному кораблю «Меч возмездия», где и обитал полковник Серт.

— Что скажете, господа? — полковник Серт был мрачен, как никогда. Его видавшая виды душа безопасника чувствовала, что от всего этого дела ощутимо пованивало — но что он мог поделать? Приказ, есть приказ!

— А что мы должны сказать? — поднялся майор Нивор — весь Корпус гудит. Известия разнеслись, солдаты обсуждают, матросы обсуждают, офицеры обсуждают — одни обсуждения! Вот и мы собрались — обсуждать! Тьфу! Воняет от этого дела, вам не кажется, господин полковник?

— Точно, воняет! — поддержал капитан Эстон — я знаю Жересара — он никогда бы не пошёл на клятвопреступление! Ни — ког — да! Чтобы там кто ни говорил! А про сыновей — это выдумать нельзя! Они были его жизнью! Его смыслом существования! Кстати — Нед был честнейшим парнем! И вдруг он испортился?! Я не знаю, что там случилось у него с Советом, но то, что тут дело нечисто — это ясно даже идиоту!

— Я не знаю, что тебе там ясно, Эстон — скривился Серт — мне ничего не ясно, кроме одного — у меня есть приказ взять крепость! И я должен его выполнить! А законна эта власть Совета, или незаконна — это может сказать один единственный человек! Нет — два человека — король, и королева! И больше никто! Вот они мне скажут, что всё враньё, что Нед — их человек, что Зайд и Эвор — суть демоны, тогда я поверю! А пока — есть приказ, и мы должны его выполнить!

— Господин Серт! — сержант Дранкон был мрачен, как грозовая туча — я давно служу. Вышел из солдат, вы знаете. Никто не может сказать, что я хоть раз не выполнил приказ. Я сам бы снёс плетью шкуру человеку, не выполнившему приказ командира! Но я не верю в вину Неда, и тем более Жересара. Корпус волнуется, люди обсуждают то, что здесь происходит. Вы уверены, что они с охотой пойдут на стены крепости? Солдаты говорят, что в столице нечисто, что Жересар зря не скажет — его знает каждая вошь в этой армии! И ему верят! В Корпусе никогда не было бунта. Это может произойти в первый раз. Поверьте, я никогда не говорю зря, вы меня знаете. Я всё сказал.

— Я услышал тебя, Дранкон — Серт стал ещё мрачнее, чем был — а что нам скажет глава корпусной агары, господин Брантар? Что вы думаете по нашему вопросу?

— Маги прибудут в армию Юбара завтра. Вы должны высадить меня на побережье, там, где можно, и под охраной препроводить туда же, куда прибудут мои люди. Мы будем атаковать, нам неинтересны настроения ваших солдат. Мы и без солдат снесём эту крепость с лица земли. Одними магами. Потом в крепость войдут войска Юбара. Так что можете сидеть на корабле и продолжать пить дрянное вино — Брантар скривился, как будто в рот к нему попало что-то гадкое, кислое, противное — я вообще не понимаю, чего вы обсуждаете! Есть приказ, его надо исполнить! Солдаты отказываются выполнять? Рубить им головы! Мягкотелость — вот второе название нынешней армии! Кстати сказать — два корабля с «чёрным огнём» подчиняются непосредственно агаре! Этот состав сделали наши алхимики совместно с магами, и если вы не решаетесь сделать то, что положено — я возьму ответственность на себя! Я выжгу этот город дотла! Я всё сказал!

— Ещё будут какие-то мнения, господа? — вяло осведомился Серт — что, больше никто не хочет ничего сказать?

— А что говорить? Кто в крепости главный — Нед! Где он? Может Нед уже достал лекарство, сейчас оживляет короля, и тот скажет — вы, твари, гниды, вы что вытворили?! А ну-ка, пожалуйте на плаху! — ухмыльнулся Дранкон — кто хочет на плаху? Есть тут такие? Почему бы не дождаться Неда, и не попробовать узнать, что же всё-таки происходит? ЗАЧЕМ уничтожать этот демонов город, никто не скажет? Арды никому не угрожали, никуда не пошли, высадились на материке? И что? Они кого-то грабили? Нет. Строили город, наняли людей, дали им работу — вы же всё знаете! Мы день стояли в Шусарде, ни одного плохого слова про ардов не было! И про Неда тоже! Все разговоры, что арды держат местных рабами — чушь, бред и поклёп! Поясните мне смысл операции! Где вторжение, которое нам расписали? Где угроза государству? Вы что, не чуете, что от этого всего воняет дерьмом?! Я лично чую, что нас втравливают в какую-то пакость, и мы может за это огрести больших неприятностей. Предлагаю дождаться Неда и выяснить ситуацию.

— И сколько мы будем ждать? Месяц? Два? Ты сам-то думаешь, что говоришь, Дранкон? — не выдержал Серт — а если он вообще не вернётся?!

— Мы можем стоять на рейде не одну неделю. Воду можно взять из реки — она втекает в море рядом с портом. Продуктов хватит — транспортные корабли забиты под завязку. Можем подождать — Нивор утвердительно кивнул, глядя на Серта — определённых сроков нам ведь не ставили, так что приказ мы не нарушим. Подождём, чем это всё закончится. Брантар настолько самоуверен, что считает, будто обойдётся без армии — так дадим возможность нашим доблестным магам проявить себя! Пусть подымут зады и повоюют — посмотрим, как они справятся без армии. Мягкотелой армии. Хотят зажигательные корабли — дайте им! Пусть, пусть воюют, умники! А если эти умники обделаются — с них и спрос. Пусть хоть немного отвечают за свои слова!

— Пусть! Пусть отвечают! — зашумело офицерское собрание — дело говорит Нивор! Хотят — пусть попробуют повоевать без армии, заносчивые болваны!

— Попробуем — холодно улыбнулся Брантар — а вы все будете отвечать перед Советом, когда мы вернёмся и я доложу о ваших изменнических речах! А крепость я возьму, не сомневайтесь. Господин Серт, подпишите приказ о том, что я командую экипажами зажигательных судов. И обеспечьте мне охрану во время высадки на побережье.

— Как думаешь, что они сейчас сделают? Нет, не так — о чём сейчас они говорят, и что, в конце концов, будут делать? Как ты считаешь, прислушались офицеры к твоим словам, поверили?

Жересар задумчиво посмотрел за окно, потом повернулся к Бордонару, задавшему вопрос, и вздохнул:

— Серт действительно получил приказ, и действительно должен его исполнить. В противном случае — это будет государственная измена. И есть только два человека, которые могут ему приказать, или отменить приказы, два человека, чьи приказы будут для него неопровержимы — не считая членов Совета, конечно. Это король и королева. Если Серту дали приказ взять крепость в определённые сроки — он это сделает. Если же ему дали приказ без сроков, и это скорее всего — ну какой идиот будет ставить временные ограничения в таком важном деле? — тогда у него есть возможность маневрировать. Полковник, возможно, поверил мне, ну и что? Ну и поверил — дальше что? У него своя жизнь, своя карьера, и если сейчас он увидит возможность возвыситься, пусть даже за счёт выполнения незаконного приказа — Серт это сделает. Однако, существует фактор неопределённости — третья сторона, непонятная, тёмная — Нед. И вот этот пункт может перевесить всё, что существует. А вдруг Нед и правда так силён, что может противостоять всему государству, если он сейчас вернётся и достанет из мешка противоядие для королевской четы, поднимет короля, и… дальше что? Совет низложен, а человек, исполнивший заведомо неправедный приказ на всю жизнь запятнан, как возможный участник заговора, если не лишится головы, то будет засунут в такую дыру где-нибудь на границе с Исфиром, так, что рискует никогда оттуда не выбраться.

Жересар хмыкнул, помолчал, и криво усмехнулся:

— Серту не позавидуешь…

— Я сейчас заплачу от жалости к этому надутому гуссану! — буркнул Геор — ты ближе к делу давай, плевать на судьбу Серта! Что они сделают, ты должен знать, ты всю жизнь прослужил в Корпусе! Что могут сделать сейчас остальные офицеры? Они решатся на бунт?

— Никогда — решительно отрезал Жересар — офицеры никогда не решатся на бунт! Корпус самая боеспособная и лояльная трону воинская часть! Но, замечу — трону, не Совету.

— Не понимаю — растерянно пожал плечами Геор — бунтовать не будут, выполнят приказ. И при этом они лояльны трону, но не Совету — это как? Что за мешанина?

— Пойми — есть неопределённость. Есть король и королева, которые не могут управлять, вместо них правят другие люди, и сомнения в праведности этих людей имеются. Корпус сейчас меж двух огней — если он выполнит приказ Совета, и тот окажется неправ — кто ответит? Командир Корпуса. Если не выполнит приказ — кто ответит? Командир корпуса — Совет повесит на него обвинение в измене. А если Совет всё-таки прав, и Нед со товарищами предатель, изменник? Что бы вы сделали, будучи на месте этого командира? Ты, Бордо, что бы сделал?

— Ничего. Я бы ничего не делал! — усмехнулся принц, и глядя на недоумённые лица товарищей, добавил — с точки зрения командира Корпуса лучшая тактика сейчас ни во что не вмешиваться, сидеть себе на корабле и ждать, пока всё не разрешится само, пока «нарыв» не лопнет тем или иным способом. Еды у них хватает, воды — вон, целая река впадает в море. Спи, ешь, пей — и ничего не делай. Пусть себе Нед дерётся с Советом, пусть уничтожают друг друга — а Корпус в стороне, целый, сохранный — аргумент, который можно будет положить на весы любой из сторон — когда придёт время. Верно, Жересар? Верно. Вот только ты забыл ещё один фактор неопределённости — маги. Брантар. Как они поступят?

— Ну а ты как думаешь? — серьёзно спросил лекарь — ты ведь уже неплохо знаешь магов, и про Брантара слышал — что сделают они? Попробуй представить.

— Они будут воевать, и уверен — у них отдельное задание, независимое от командования Корпуса. Совет должен был подозревать, что может произойти что-то подобное, и дать отдельные, дополнительные указания и Серту, и Брантару. Маги не зря идут по суше — они присоединятся к войску Юбара, и когда они там обоснуются — последует атака всеми магами сразу. И тогда нам не поздоровится. Но больше всего меня беспокоят два зажигательных корабля — они ушли от эскадры в сторону Шусарда — почему? Арни, ты как думаешь — почему?

Брантар. Это он ушёл. Они высадят его на сушу, скорее всего — в десяти ли от крепости, он возглавит группу магов, а с зажигательными судами договорится о каком-нибудь сигнале — маги начнут атаку с одной стороны, а корабли с другой. И тогда всё. Нам конец. Корабли скоро вернутся.

— Верно. Только я не понимаю — почему Серт отдал эти два корабля Брантару? С какой стати? Дополнительные распоряжения Совета? Герлат, ты что думаешь?

— Там должны быть свои маги, на этих судах. Поддерживать длину огненной струи, руководить процессом. Маги — алхимики. Это же их состав — «чёрный огонь». Так что вполне разумно, что эти корабли подчиняются именно Брантару. Вы прекрасно знаете, насколько сильны противоречия между магами и кадровыми военными. Они ненавидят друг друга, не доверяют друг другу. Мне даже кажется, что Серт может нарочно подставить Брантара под ситуацию — если у мага получится с крепостью, и Совет расправится с Недом, со всеми остальными — Серт скажет, что это его заслуга, и он сделал то, зачем его послали. Если же Брантар облажается — это щелчок по носу всем магам, что приятно — докажет глупость и непрофессионализм магов в воинском деле, их вторичность, ущербность. Ну а если Нед всё-таки не преступник и разберётся с Советом как положено — можно сказать, что Корпус отказался выступить против Неда, Корпус не участвовал в заговоре. Со всех сторон хорошо!

— Гадость какая! — поморщился Геор — всё-таки вы, замарцы, такие интриганы, такие….у меня слов нет!

— А что ты хотел — вы там живёте родами, в дикости, а тут королевство! — хихикнул Бордонар.

— Плевал я на такое королевство! — буркнул Геор — ничего по — простому, все интриги, все какие-то хитрости…

— Да ладно тебе! — отмахнулся Герлат — у вас в Ардии тоже хватает интриг и вероломства! Только масштабы поменьше, да всё попроще, а так — похоже. Мы верно разложили ситуацию, вот только теперь нужно понять — как устоять против сорока магов, разрушающих стены, а ещё — против двух кораблей, сжигающих всё, куда направят свои трубы?

— Есть план — мрачно кивнул Жересар — только он мне не нравится…

— Вот они! На якорях стоят… — громкий шёпот в ночном воздухе показался грохотом, Жересар тряхнул рыбака за плечо и зажал ему рот здоровенной лапищей. Потом притянул голову парня поближе, и приложив губы к его ушам, шепнул:

— На воде звуки разносятся на много шагов! Молчи! Действуем так, как договорились. Главное — вовремя уйти.

Парень кивнул головой и Жересар удовлетворённо вздохнул, окинув взглядом своих спутников.

То, что он собирался сделать, было невероятно опасно, и чем закончится сегодняшнее «приключение», лекарь не знал. Из числа добровольцев выбрали тех, кто был готов пойти на авантюру, не объясняя до конца, что будет сделано — сказали лишь, что будет твориться большое колдовство, и что необходима их помощь. Нашли рыбака, готового предоставить свою лодку для нужд защитников крепости.

Надо сказать, рыбак легко согласился участвовать в предприятии. Уже весь город знал о том, что будет с жителями города в том случае, если войска возьмут крепость, и те, кто раньше жил в селе Чёрный овраг, и те, кто переехал сюда из Шусарда — все сотрудничали с ардами. Судьба у всех теперь одна — жить вместе, или умереть вместе. Это понимал любой житель крепости, даже ребёнок.

Жересар очень не хотел делать то, что сейчас собирался сделать, но… другого выхода не было. Когда наблюдатели доложили о том, что зажигательные корабли вернулись на рейд крепости, подготовленная группа, состоявшая из шести ардов, рыбака, хозяина лодки и Жересара, отправилась в ночное плавание. Арды сидели на вёслах, рыбак правил, Жересар же сидел и думал, как жить дальше. И как выжить.

Они выбрали глухое время суток — Час демона. Вахтенные на корабле должны сейчас потерять бдительность, и это было бы очень, очень хорошо. Ведь лодке предстоит приблизиться на сто шагов…

Жест гребцам, и лодка застыла на месте. Тихо, ни ветерка, слышно как с вёсел падают капли, а под расходящимися кругами возникает свечение — кружатся в вечном хороводе мелкие существа, обитающие в морской пучине. Пахнет рыбой, морем, водорослями, а ещё — перегаром — кто-то из гребцов не так давно выпивал, и запах браги перебивает ароматы моря.

«У меня сделался слишком острый нюх» — с усмешкой подумал Жересар, бросив на лодочный настил куртку, спустился со скамьи и сел, опершись на борт качнувшейся лодки.

Лекарь закрыл глаза, его голова опустилась на грудь — со стороны казалось, что он заснул под тихое покачивание судёнышка. Арды и рыбак уважительно уставились на распластавшееся на полу большое тело и замерли в ожидании, как приказал этот человек, которого люди уважали безгранично — одни за силу, ярость и стойкость в бою, другие — за незлобивость, доброту и мудрость, какие нечасто встретишь в этом жестоком мире.

Лодка осталась внизу, и Жересар мгновенно переместился к ближайшему кораблю, чернеющему на глади моря. На палубе горел небольшой масляный фонарь, и два охранника сидели на палубе, прислонившись спиной к борту. Солдаты передавали друг другу флягу, отхлёбывали из неё и вели неспешную беседу — о жизни, о бабах, о жаловании и стёртых ногах — о чём могут ещё разговаривать два взрослых мужчины, которые слегка подпили, хотят спать, но боятся, как бы их не застал командир. Вообще-то и пить-то на посту было нельзя, но что может случиться сейчас, когда они стоят на якоре, а враг заперт в крепости и боится высунуть оттуда нос?

Повисев над двумя нарушителями дисциплины, рванулся к каюте капитана, прошёл сквозь стену, повисел над спящим человеком. Подумал — нет, не то! Где маг? Неужели его здесь нет?

Маг спал в соседней каюте — на стуле форма чёрного мага, у кровати мягкие дорогие сапоги. Жересар его не знал — видел как-то в столичной агаре, но лично знаком не был. Знал только, что тот состоит в группе алхимиков, занимавшихся изготовлением снадобий, исследованиями.

Мужчине было сорок с небольшим лет, довольно крупный, но конечно не дотягивающий до размеров Жересара. Руки в давно заживших шрамах от ожогов — непременный атрибут алхимика, волей — неволей хватавшегося за раскалённые тигли и жгучие препараты.

Медленно опустившись на тело, Жересар бесплотным облачком проник в мозг человека, обволакивая его, пропитывая, как вода пропитывает пористую губку. Мозг не отторгал агрессора — он спал, и видел сны. Магу снилось, что он в большом зале агары, стоит на трибуне и весь зал ему рукоплещет — ну как же, победитель злобных ардов! Уничтожитель предателей, врагов королевства!

Жересар не стал углубляться в сон — мозг вдруг начал проявлять признаки беспокойства, и канальцы, через которые душа Жересара проникала вглубь сознания спящего стали закрываться. Тогда лекарь со всей силой рванулся вперёд, раздирая, ломая эти каналы, грубо вламываясь в сущность человека.

Душа мага заверещала, как раненый зверь, завыла, но лекарь железной лапой схватил её и… раздавил, разодрал, как перезрелый плод. Теперь, даже если бы маг очнулся, он уже никогда не стал бы магом. Вообще никем бы не стал. Его душа была уничтожена, осталась лишь живая оболочка, которую держал под контролем Жересар. Уйди и он, тело просто перестанет дышать и умрёт за считанные минуты.

В нос ударил запах смолы, пропитавшей переборки корабля, а ещё — непонятный запах, чужой, резкий. Он был не сильным, одуряющим так, чтобы болела голова, но явственным, шибающим в нос непривычному к нему человеку.

Лекарь спустил ноги с кровати и сел, ощупывая тело, неуклюжее, не такое, как у него. Посидел с минуту, привыкая к ощущениям, затем встал, качнувшись, как лодка на волне, поймал равновесие и уже решительнее шагнул к лежащим на стуле штанам и рубахе. Так-то ему было плевать на свою наготу — разгуливать можно и голышом, но пока не стоит привлекать излишнее внимание.

Надел штаны, рубаху, натянул сапоги, ещё немного подождал, обдумывая свои дальнейшие действия, привыкая, затем толкнул дверь каюты и вышел наружу.

На палубе было темно, хоть глаз коли. Когда Жересар летал в виде бестелесного призрака, он видел как днём. Почти как днём. Цветов не различал, всё было оттенками белого и серого, но видел совершенно отчётливо. Теперь же палуба, стены каюты, борт скрывались в темноте, тем более непроницаемой от того, что луна как раз скрылась за облаками. В последние недели под утро обычно шёл небольшой, и побольше — дождь, так что следовало поторопиться. После дождя начинался предутренний ветер и лодку с телом могло отнести от кораблей — хоть Жересар и приказал держать её на одном месте, но вдруг в темноте ошибутся и судёнышко унесёт и тогда… тогда лекарь не знал, что с ним случится. Скорее всего — выдернет из занятого им тела как пробку из бутылки с шипучим молодым вином.

На палубе никого из команды не было — все спали, двое охранников сидели дальше к носу и не обращали внимания на корму, где и находилась каюта. Жересар прошёл к двери капитанской каюты, поднял руку, чтобы постучать, и… передумал. Отошёл к борту, встал, разглядывая соседний корабль, стоящий на якоре впереди, в семидесяти — ста шагах от этого судна. Посмотрел на небо — облака сгущались, и уже почти что не было прогалов, в которых виднелись звёзды. Скоро дунет ветер…

Лекарь вернулся в «свою» каюту, нашёл там фонарь, кресало, вышел на палубу и зашагал туда, где сидели охранники. Они быстро вскочили, видя мага, один из них, тридцатилетний мужчина в сдвинутом на затылок шлеме, тревожно спросил:

— Что-то случилось, господин маг?

— Случилось — кивнул Жересар — проводи меня в трюм, к ёмкости с зельем. Возьми со стены топор. Надо кое-что поправить.

— А как же мой пост? — нахмурился солдат — как я могу уйти? Получу нагоняй от сержанта!

— Получишь ещё больший нагоняй, когда он узнает, что ты пил на посту. А ещё — за то, что не выполнил моё приказание! — холодно ответил маг — быстро, бери топор, и пошли!

— Как скажете — растерянно протянул солдат, шагнул к стене палубной надстройки и снял с неё топор на длинной рукояти, предназначенный для обрубания снастей, если сломается мачта. Жересар почиркал кресалом, зажёг фонарь и передал солдату, который пошёл вперёд, держа фонарь в руке.

Люк был заперт только на засов, и Жересар облегчённо вздохнул — он боялся, что будет висеть замок, и ему понадобится шуметь, сбивая запор. Откинуть крышку люка — дело секунды, и вот двое мужчин уже спускаются по деревянным ступеням туда, откуда идёт резкий запах горючего вещества. Солдат приостанавливается и со страхом говорит:

— А можно ли сюда с фонарём? Нам же говорили, что с огнём сюда нельзя! Может загореться!

— Не бойся, я же с тобой — хмыкнул Жересар и внутренне скривился — несчастный солдат… он оказался не в то время, не в том месте. Такова воля богов.

Маг захлопнул за собой люк и под недоумённым взглядом охранника запер его за собой на здоровенный засов, мысленно поблагодарив строителей за такой подарок. Непонятно — зачем этот засов был изнутри. Предположение можно строить разные — например, чтобы магу не мешали работать с содержимым ёмкости, расположившейся вдоль судна по самой его середине, укреплённой специальными захватами. Из ёмкости впереди выходила труба, упирающаяся в нос суда, она торчала и снаружи — это и был выход для страшного вещества, покоящегося в дубовой цистерне, метательная труба. По бокам цистерны стояли насосы, которые приводились в действие вручную и могли выбрасывать жидкость через трубу на большое расстояние.

— Дай сюда фонарь — приказал Жересар, принял медный сосуд с огоньком за мутным стеклом, поставил светильник на полку у стены, потом протянул руку:

— Дай топор.

— Зачем вам топор? — с внезапным страхом спросил солдат, но лекарь молча вырвал древко у него из рук. Охранник внезапно понял, что происходит непредвиденное, непонятное, странное, потянулся за висящим у него на поясе мечом, но… умер.

Топор лекаря с хрустом разрубил его голову на две половинки, сбив с головы помявшийся шлем, со звоном покатившийся по полу. Этот стук, вероятно, слышал второй охранник, потому что он постучал в крышку люка и негромко спросил:

— Что там у вас? Что происходит?

— Всё нормально — спокойным голосом ответил Жересар, прикидывая куда лучше ударить. Примерился, и стал равномерно рубить стенку ёмкости, окованной стальными полосами. Твёрдое дерево подавалось с трудом, но Жересар не оставлял свои попытки пробить дыру и думал только о том, что на его счастье маг обладал довольно сильным телом. Не таким как у него, Жересара, но сильным.

С очередным ударом доска громадной бочки не выдержала, потекла чёрно — зелёная, вонючая жидкость, булькая, источая невыносимый запах, теперь уже бьющий в голову, отравляющий, удушающий, как дым преисподней. В глазах Жересара плыло, но он продолжал рубить, расширяя дыру, заполняя всё пространство между бочкой и бортами судна. Жидкость хлестала резво, как вешние воды с крутой горы, и скоро уровень вытекшей субстанции поднялся выше щиколоток. Убедившись, что жидкость льётся как надо, Жересар переключился на борт корабля, решив пробить в нём дыру — пусть жидкость вытечет из него на поверхность моря и достанет до другого судна.

Он уже замахнулся, чтобы ударить, когда вдруг подумал о том, что действует не совсем правильно — а почему не обеспечить свободный выход жидкости через метательную трубу? Если получится, конечно.

Жересар метнулся вперёд, уже почти по колено в едкой жидкости, поднялся по лесенке к носовой трубе и с радостью заметил задвижку, перекрывающую выход из трубы — открыть её, и выход жидкости обеспечен. Вот только она оказалась на замке — здоровенном, запирающем рукояти открывания задвижки.

Лекарь чуть приостановился, переводя дыхание, и только сейчас услышал крики, стук в люк, удары топоров, врубающихся в дерево — команда поднялась по тревоге и пыталась добраться в трюм — зачем, непонятно. Достать его? Так уже поздно. Стоит бросить этот фонарь в лужу…

Жересар осторожно поставил фонарь на бочку, снова поднял топор и начал бить по замку мощными ударами, вкладывая последние силы отравленного испарениями тела. После десятка сильнейших ударов замок всё-таки сдался, дужка отлетела, освободив механизм открывания задвижки. Через минуту труба была свободна, а палубный люк наконец сдался усилиям толпы людей.

По лестнице загромыхали ноги охранников и матросов, когда Жересар бросил в слегка светящуюся лужу масляный фонарь, затрещавший и выбросивший сноп искр. Затем — вырвал себя из чужого тела и взвился в вышину, поднявшись на судном выше мачты.

Это был похоже на извержение вулкана. Громадные столбы пламени поднялись так высоко, что их было видно судам, которые плыли за горизонтом. Столбов получилось два — один вертикальный — пламя ушло вверх, огненным фонтаном, и второй, косой, по направлению, на которое указывала боевая труба — сифон — горючая жидкость, вытолкнутая из бочки при взрыве, полетела огненной струёй в сторону стоящего на якоре второго зажигательного корабля, и струя эта была такой длинной, что ударила судну в борт, облизав его сине — зелёным пламенем.

На втором судне завопили, закричали, забегали, попытались поднять якоря, уйти от расплывающегося, горящего пятна, образовавшегося вокруг первого судна, уничтожаемого жадным пламенем — но нет, куда там — горящая жидкость, ударившая в борт, прилипла, и прогрызала себе дорогу в недра судна, прожигая дерево всё глубже и глубже, пока наконец в судно не хлынул поток воды вперемешку с неутолимым огнём. И тогда команда начала бросаться в воду с другой стороны судна, куда огонь ещё не дошёл.

Не успели. Пламя так быстро проедало себе дорогу, что через считанные минуты оно добралось до ёмкости со страшной жидкостью. Ёмкость взорвалась, выбросив фонтан огня и огненный шар. Никто не уцелел. Люди сгорели на судне и на воде, умерев в одно краткое мгновение.

И тогда Жересар опомнился, посмотрел, где находится лодка с его телом и обнаружил, что пламя подкрадывается прямо к ней — остались считанные шаги до борта судна. Арды держались, почти не трогались с места и лишь тихонько отгребали, боясь нарушить приказ Жересара. Он прикинул — такими темпами пламя догонит лодку через несколько секунд.

Лекарь метнулся в своё тело, взвыл от боли — быстрое внедрение в тело вызвало невероятную головную боль — встрепенулся и хрипло приказал:

— Гребите, быстро! БЫСТРО!

Арды ударили вёслами так, что те согнулись дугой. Мощные плечи, руки северян трещали от напряжения, но лодка рванулась вперёд так, будто ей дали пинок под зад.

Синее пламя, крадущееся по волнам, замерло на расстоянии двух шагов от лодки, не в силах её догнать, а гребцы всё увеличивали и увеличивали скорость, отрываясь от синей горячей смерти.

Жересар, задыхаясь, смотрел туда, где полыхал страшный костёр, а ещё — на корабли эскадры, стоящие на рейде на расстоянии ли от пламени. Били в колокола, бегали матросы — никто не мог понять, что происходит, и на всякий случай суда стали поднимать якоря.

Впрочем — пламя так не дошло до эскадры — оно растеклось по поверхности воды, подул ветер и горящую жидкость начало уносить в сторону от кораблей — на их счастье.

Жересару вдруг пришло в голову — а хватило бы у него духа захватить один из зажигательных кораблей, подойти к десантным судам и спалить их вместе с содержимым? Вместе с людьми, которые там находятся? Вместе с теми, с кем он служил, кого знал, с кем дружил семьями и ел за одним столом? И Коста Жересар, командир лекарей Корпуса Морской Пехоты не смог ответить на свой вопрос…

Баммм! Баммм! Баммм!

— Как они надоели! — Геор в очередной раз витиевато выругался, поминая бога моря, богиню любви и бога земли. Бога войны, как заметил Бордонар, ард трогать не решался. Ну зачем злить того, к кому возможно скоро отправишься? Это по меньшей мере непрактично.

А то, что у бога войны на небесах скоро будет пополнение — сомневаться было очень нелегко. Уже два дня камнеметалки армии Юбара сосредоточенно молотили по стенам крепости, по воротам, отдававшимся металлическим гулом, по городу, запуская туда то зажигательные снаряды, то какую-то тухлятину в виде кусков прогнившего мяса, то здоровенные камни, уже разрушившие несколько домов на окраине. Далеко эти снаряды не летели — не хватало мощности орудий, ближе поставить камнеметалки армейцы не могли — персонал метательных орудий тут же выбивался ардами, луки которых легко стреляли на несколько сотен шагов, тем более — с высоты крепости. Потерь от камнеметания почти не было, за исключением нескольких человек, посечённых осколками разлетевшихся камней, да случайно попавших под удар бедолаг. Их быстро вылечил Герлат, усталый, похудевший, вымотанный за время осады. Маг спал тогда, когда выпадала такая возможность, ел между лечениями, спал, когда наваливалась усталость — Бордонар искренне боялся, что Герлат долго не выдержит такой нагрузки и свалится. И вот тогда будет очень плохо.

Герлат спасал совершенно безнадёжных больных, тех, кого не могли спасти обычные лекари.

— Геор, ты не видел Жересара? Куда он пошёл? — спросил принц, с опаской поглядывая на увеличивающуюся в размерах точку, несущуюся со стороны противника. Враги сегодня поставили камнеметалки на склоне горы, используя превышение над местностью, что увеличивало дальность этих приспособлений.

— Он в лекарской, где ему ещё быть? Командует лекарками — пожал плечами ард, и крикнул — осторожно, прячься!

Бам!

Камень ударил в зубец на крепости прямо перед Геором и Бордонаром, кладка жалобно крякнула и дала трещину. Геор опять выругался и бессильно потряс кулаком в сторону вражеского приспособления.

Отправить лазутчиков на уничтожение этих демонических творений не представлялось возможным — Юбар, наученный горьким опытом, окружил крепость плотным строем наблюдателей — стрелков, находящихся на расстоянии от крепости. Они контролировали стены и не было никакой возможности выйти из крепости даже под прикрытием магических амулетов — стены просматривались и простреливались, в чём защитники убедились не так давно. Группа Теней, попытавшаяся спуститься со стены на верёвках, была расстреляна лучниками, и только чудом обошлось без убитых — они и были бы, но тяжело раненых воительниц тут же подняли в крепость и Герлат их вытащил практически с того света — девушки были истыканы стрелами, как швейные подушечки иголками.

Бордонар сбежал по ступеням каменной лестницы, оглядываясь назад и в небо. Путь его лежал в бывший трактир, превращённый теперь в лекарский пункт — здесь удобнее всего было нагреть воду и больше всего места для раненых. Трактирщика, пытавшегося противиться устройству лекарской, Жересар просто выбросил из дверей как щенка, пригрозив, что оторвёт ему голову. Трактирщик поверил.

Жересар сидел на скамье у стола, опустив руки на колени. На нём был надет кожаный фартук как у мясника, заляпанный чем-то красным, на что Бордонар совершенно не хотел смотреть — у него от вида внутренностей и крови накатывала тошнота, принц ничего не мог с собой поделать — не всем же быть воинами, или лекарями!

На принца лекарь не обратил ровным счётом никакого внимания, глядя перед собой и погрузившись в какие-то свои мысли, недоступные простому смертному.

Жересар в последнее время частенько сидел вот так, задумавшись и глядя в пустоту. Особенно после того, как он каким-то способом уничтожил два самых опасных вражеских корабля. Каким способом — он отказывался сообщить. Нет, не отказывался, а просто мрачно смотрел и молчал, когда Бордонар пробовал узнать подробности подвига. А когда принц попытался воззвать к его совести, говоря, что должен запечатлеть этот подвиг в веках, записать его в научные книги — послал таким матом, какого Бордонар в жизни никогда не слышал, настоящим армейским матом, от которого, говорят, уши сворачиваются в трубочку.

Уши у Бордонара не свернулись, но расспросы он прекратил, решив в будущем действовать через Неда, которому Жересар точно расскажет всё во всех подробностях.

— Коста, можно с тобой поговорить? — осторожно осведомился Бордонар, заглядывая в тёмные глаза лекаря. Тот вначале никак не отреагировал, потом скосил глаза на принца и тихо, утробным рокочущим голосом сказал:

— Говори.

— Может быть не тут? — поморщился принц — может, куда-то выйдем? От этого запаха у меня в голове мутится. Да и нечто странное я хочу тебе рассказать… не хочется, чтобы все слушали.

— А что такого странного? Прыщ на причинном месте выскочил? Мыть надо чаще!

— Я рад, что к тебе вернулось чувство юмора — хмыкнул Бордонар, чувствуя, как у него загорелись уши — женщины, которые прибирали в комнате тихонько хихикали и переговаривались, глядя на принца — но мне нужно поговорить. Я не знаю, насколько это серьёзно, но… может быть важно.

— Ну что же… пошли — вздохнул Жересар, окровавленными руками развязал завязки фартука, бросил его на скамью. Потом подошёл к тазу с водой, окрашенной в розово — бурый цвет и начал тщательно отмывать запястья, покрытые засохшей кровавой коркой.

— Что, много работы сегодня было? — участливо спросил Бордонар, наблюдая за лекарем.

— Много. Камень в дом попал, пришлось четверым вправлять кости, а одному зашивать живот. Ребёнку. Пошли, я готов.

Жересар зашагал к выходу, сотрясая половицы, Бордонар затрусил следом, пытаясь успеть за широко шагавшим лекарем. Догнал он его уже на улице, у крыльца. Лекарь посмотрел по сторонам, в небо, и предложил:

— Давай-ка вон там усядемся, под деревом. И солнце не палит, и тихо. Камни сюда не долетают. Ну что же, рассказывай — что у тебя приключилось. Заболел, что ли? Ты извини, что я пошутил, коли так…

— Да я даже рад, что ты пошутил — хмыкнул принц — ты разучился улыбаться. Надеюсь, когда-нибудь снова научишься…

— Надеюсь — серьёзно сказал лекарь — так всё-таки, что с тобой? Давай-ка побыстрее, а то у меня ещё дел полно, да и отдохнуть хотелось бы. Я уже сутки на ногах.

— Сон мне приснился — решившись, выпалил Бордонар — нет — нет, не смейся — сон, но не простой! Понимаешь — всё было так реально, так ясно — будто происходило на самом деле! Я проснулся в холодном поту, и вначале ничего не мог вспомнить. А потом кааак… стукнуло в голову — сон! Вспомнил! И решил тебе рассказать. Только не смейся, хорошо? Что-то странное в этом сне…

— Не буду смеяться, только побыстрее рассказывай — кивнул Жересар, откидываясь на спинку скамьи и закрывая глаза — я в последнее время столько странного повидал, что не удивляюсь уже ничему. Совсем ничему.

— Я спал, и вдруг — моя библиотека во дворце. Та самая, которая погибла во время атаки магов. Во сне она была нетронутой. Мой диван, на котором я перечитал сотни, тысячи книг. Стол, заваленный свитками — на нём я писал свой трактат. Гляжу — посреди комнаты стоят — Амела, и… Санда! Санду я никогда не видел вблизи, но я знал, что это она. Тем более, что Санда сама мне представилась. А ещё — в комнате сидел дракон!

— Сон — есть сон — кивнул Жересар — как дракон может вместиться в библиотеку? Или она очень большая библиотека? Я никогда не был во дворце, так что тебе виднее.

— Дракон был маленьким, и он говорил! И Санда говорила, и Амела. Санда рассказала, что она лежит под землёй, полузасыпанная, рядом с Хеверадом. Она жива, но спит. И что Амела научилась ходить по снам, вытащила её, вытащила маленькую драконицу, которая находится в заколдованном замке и прилетела ко мне, чтобы узнать, что тут у нас делается. И потом они начали меня расспрашивать — я им всё подробно рассказал, всё, до того часа как я уснул. Потом уже Амела начала мне рассказывать то, что происходит с ними и с Недом. Нед жив, он на севере, но почему-то они никак не могут пробиться к нему в сон — видимо он очень сильно закрывает свой мозг. А ещё — они рассказали, что связались с большой драконницей, которая едва не убила Неда, заставили её служить им, и теперь она сделает всё, что девушки скажут. А драконица потом будет воспитывать маленьких драконов. Вот. Теперь можешь смеяться!

Жересар внимательно посмотрел в глаза принцу — сонливость лекаря как рукой сняло. В голову бросилась кровь, стуча, как кузнечным молотом.

— Нечему тут смеяться, парень! Разве ты не читал о сноходцах?! Неужели… о боги, хорошо бы, чтобы это было правдой, а не привиделось! Что они ещё сказали, когда ты рассказал им о нынешнем положении крепости?

— Что они пошлют Дриону — это большая драконица — к Неду, и та расскажет ему всё, что у нас происходит. И попросит помощи. Коста, ты думаешь это не просто сон? Мы можем надеяться? — кусая губы, спросил принц.

— Мне кажется — да! — кивнул Жересар, и резко поднявшись с места, бросил — пошли к Герлату, надо ему рассказать! И Геору! О боги, позвольте Неду успеть! Следующего штурма мы не переживём!

— Ну что ты застыл, как столб? — хрипло громыхнул дракон, и Нед, выйдя из ступора, вдохнул морозный воздух широко раскрытым ртом — ты знаешь таких — Амелу и Санду? Знаешь. Они передают тебе информацию.

— Какую информацию? — хрипло, почти как дракон, спросил Нед, ощущая, как от громадного чудовища исходят волны веселья. Дракон явно наслаждался моментом, ему было очень смешно — и это удивляло! Как это — у дракона и чувство юмора?! У чудовища?

— Информация такова: крепость осаждена войсками королевства и в скором времени может пасть. Тебя обвинили в государственном преступлении. В королевстве переворот, власть захватил Совет. Убит Имар, Санда и Хеверад неизвестно где — лежат где-то под землёй. Крепости нужна помощь, и срочно. Ты должен вернуться как можно скорее, если ещё не поздно. Всё. Больше ничего не скажу — и это-то пришлось учить долгое время, еле запомнила.

— Ты всё точно передал?! — побелел Нед — ничего не перепутал? Имар?

— Во — первых не передал, а передала! Я самка. Моё имя Дриона. Во — вторых, ничего не перепутала. Мы, драконы, запоминаем трудно, но если уж запомним — это на всю жизнь.

— Как ты связалась с Амелой? Откуда ты всё узнала?

— Амела ходит по чужим снам. Она спит в заколдованном замке, рядом с маленькими драконами. Откуда она всё узнала? Какое мне дело? Она мне рассказала, я тебе передала. Амела попыталась с тобой связаться, но не смогла — ты не пускаешь их в свои сны. Пришлось лететь мне.

— Дриона, ты можешь полететь к крепости, и помочь осаждённым?

— Могу. Но не полечу — одна не полечу. Во — первых, я не знаю, где эта крепость, во — вторых — для меня все люди одинаковы. Откуда я знаю, кто враг, а кто нет? И тем более — с какой стати я буду для вас драться?

— А с какой стати ты вообще нам помогаешь? С такой стати и будешь драться. Ты как договорилась с Амелой?

— Не скажу! — нахмурилась дракониха — это касается только нас двоих. Нет — троих — Амелы, меня и Санды. Нет — четверых — Амелы, меня, Санды и Хесси. Так что будешь делать? Что мне передать Амеле?

— Ты сможешь отнести меня на Срединный материк? Меня, и ещё — одну женщину?

— Почему нет? Смогу. И больше смогу, чем вас двоих. Но не всех, конечно. Только я не представляю, как вы удержитесь у меня на спине. Вы окоченеете, пока мы летим. Лететь довольно долго.

— Я хочу поговорить с товарищами. Ты можешь подождать? Не замёрзнешь тут?

Дракониха фыркнула, едва не обдав Неда брызгами слюней, потом улеглась, положив огромную голову на снег, пару раз моргнула глазами — каждое с тележное колесо — и только тогда удостоила ответа:

— Скорее ты замёрзнешь, чем я! Вы уже забыли, кто мы такие, драконы… Иди, говори. Я жду. Что для меня время? Это вы, однодневки, должны заботиться о времени. Для меня оно ничто!

— Хорошо — кивнул Нед, и не оглядываясь на горообразную тушу дракона, зашагал к своим товарищам, стоявшим поодаль. Он шёл медленно, нехотя, не представляя — как расскажет Харалду о смерти его деда…

— Неужели не достанем?! — со стоном выговорил Бордонар, глядя, как группа из нескольких десятков людей выстраивается двумя шеренгами. Впереди стоял человек в чёрном, вздымающий руки, делающий пассы.

— Не достанем — мрачно подтвердил Геор — не долетают камни. Да и толку-то, они же накрыты куполом, вы же знаете — сами говорили. Как думаете, устоят стены?

— Нет — медленно помотал головой Герлат — не устоят. Ты даже не представляешь, что такое сорок архимагов, какая это мощь! Выводи всех, кто может держать оружие — если погибать, так с песней! Чтобы помнили!

— А ты молодец! — уважительно протянул Геор, смерив лекаря взглядом — я думал ты мягкотелый! Да, с песней! Песней Смерти!

Возвысив голос, ард приказал:

— Все уходим со стен! Вниз! Все вниз! Взять щиты, топоры, мечи! Построиться напротив ворот!

Защитники крепости горохом посыпались со стен, вынимая мечи из ножен, вытаскивая топоры. Построившись у ворот, арды замерли, глядя, как к ним идёт глава рода. Геор был мрачен, но решителен. Выйдя на свободное место перед строем, он встал спиной к воротам, помолчал секунд двадцать, потом громко крикнул:

— Братья и сёстры! За нами — наши дома! За нами — дети! Нам больше некуда бежать! Нам нужно драться! Насмерть! Сегодня многие из нас уйдут на небо, в чертоги бога войны, но уйдут с честью, сделав всё, что могут! А можем мы многое! Каждый из нас умеет убивать, и умирать, и каждый может уйти лишь забрав с собой не меньше чем пять врагов! Бейтесь как можете, как умеете, знайте, у нас нет другого выхода! И будь, что будет — мы честно выполним свой долг, боги не будут на нас в обиде!

Геор замолчал, перевёл дух и осмотрел войско, которое стояло перед ним. Его глаз сразу выцепил людей, не похожих на ардов — черноволосые, не очень высокие — замарцы. Они стояли вперемешку с ардами — ремесленники, кузнецы, рыбаки и ловцы жемчуга — никто не остался равнодушным, никто не остался в стороне. Они вышли на бой с теми, кто хотел разрушить их жилища, кто хотел изнасиловать их жён, дочерей, убить детей! Забыты многовековые ненависть и недоверие, забыта неприязнь и злоба — вышли даже женщины замарцев, вооружившись, чем могли — неловко держа в руках мечи, копья, вилы. Остановились кузницы, закрылись дома — все, кто мог держать оружие в руках, были сейчас здесь.

Глава рода слегка улыбнулся — если всё-таки они выживут, вопреки всему, эти люди будут помнить, с кем вместе они стояли перед лицом опасности. И превратятся в один народ, в одно племя, в один Род!

— Люди Чёрного Клана! Держитесь! Сейчас будет трудно — враг вывел против нас могучую силу — магов. Они собираются разрушить стену, разрушить всю нашу жизнь — держитесь! Помощь близка! Мы связались с Недом, нашим Конором, и он скоро будет здесь! (Дай-то боги! — подумал Геор) Держитесь! Враг будет уничтожен!

— Славься! Славься! Славься! — грубые, хриплые голоса ардов — мужчин смешивались с голосами воительниц, среди которых были совсем молоденькие девчонки, при взгляде на которых у Геора щемило сердце — за что? Только начали жить, только всё стало налаживаться — дома, семьи, любовь, и… смерть! Несправедливо. Может хотя бы на небесах есть справедливость? Больше рассчитывать не на что — на земле справедливости нет. В этом Геор был уверен — жизнь научила.

Будто огромный кулак ударил по земле рядом с крепостью — Геора сбило с ног, бросило на землю и какое-то время он не мог нормально соображать — ударился головой при падении. Земля тряслась, как если бы огромная собака ухватила этот кусок земли и нещадно терзала его, рыча и завывая от ярости.

Из глубины земли шёл гул, глухой рокот, поднялась пыль и кое — где появились трещины, смыкающиеся и снова расходившиеся, как жадные рты. Стены крепости ходили ходуном — всё, что было выстроено за эти недели, месяцы — всё превращалось в прах. Геор с грустью и отчаянием смотрел, как обрушиваются башенки, зубцы, за которыми прятались лучники, как корчатся могучие ворота, выдержавшие удары десятков снарядов и лишь посмеявшиеся над противником.

Глубокие трещины прошли и через кладку. Часть стены, обращённая к югу, раскололась на несколько кусков, угрожающе раскачивающихся под невидимым магическим «ветром». Наконец, один из обломков не выдержал, качнулся в очередной раз и упал внутрь крепости, ухнув, как громадный молот и подняв облако пыли. После этого упал ещё один кусок — поменьше, и только тогда земля начала успокаиваться, удовлетворённая разрушением.

В стене образовался проём в двадцать шагов шириной, накрытый чем-то вроде каменного моста, состоявшего из упавших обломков.

Земля ещё содрогалась, когда Геор громко рявкнул:

— Все лучники на стены! Остальные — ждём здесь! Лучники — стрельба без команды! Вперёд!

Защитники крепости разделились на две части — лучники заняли место на стенах крепости, чудом устоявшей после магической атаки, остальные выстроились напротив прогала в стене, за которым было видно, как войско врага, напоминающее грязную приливную волну, медленно, но верно движется на крепость под бой барабанов и повизгивание труб.

Реяли флаги Замара, солдаты, прикрытые тяжёлыми щитами уверенно топтали землю, поднимая клубы пыли, и эта масса надвигалась на защитников крепости, возбуждённая, уверенная в себе, горящая желанием отомстить за понесённое ранее поражение. Прибытие магов, разрушение стен неприступной крепости — всё это подняло дух солдат и заставило поверить в победу.

Офицеры Юбара заранее долго рассказывали подчинённым, что с прибытием магов всё изменится, что как только разрушат стены крепости, у ардов не будет ни одного шанса, что они, как всегда в открытом бою, не выдержат удара доблестной замарской армии, и это доказывали своими копьями поколения воинов Замара на протяжении веков.

Два дня понадобилось, чтобы вбить в головы людей мысль о том, что они победят. Два дня, и… специальные снадобья, которые готовили маги и добавляли их в котлы бойцам. Нет, не наркотики — снадобья помогали людям поверить в то, что им говорят. Теперь это были полноценные солдаты, которые шли на штурм крепости без страха. Тем более — что войти в неё сейчас можно легко и свободно. По крайней мере — так казалось со стороны.

Корпус Морской Пехоты так и хранил нейтралитет — после ночной акции Жересара он снялся с якоря, удалился подальше от берега — в пределах видимости и выставил множество наблюдателей — на всякий случай…

Жжжжжж!

Десятки стрел полетели в сторону наступающих латников и вонзились в щиты, в землю, в тела, прикрытые стальной бронёй. Против бронебойных стрел не помогали ни кольчуги, ни закалённые пластины. Лишь щиты могли сдержать удар тяжёлых снарядов, и они теперь покрылись щёткой из дрожащих в нетерпении стрел, так и не напившихся крови.

Арды стреляли быстро, опустошая колчаны за считанные минуты. Каждый лучник выпустил по сорок стрел, туго набитых в свой «дом». Затем — лучники бросили луки, присоединившись к тем, кто встретил врага у пролома. А там уже шла жаркая схватка.

Если бы это было открытое место, если бы латники Замара наступали плотным строем — у защитников крепости не было бы никаких шансов — их оттеснили и вырезали бы до одного за считанные минуты. Но пролом давал возможность пройти только по нескольку человек в ряд, кроме того — не по ровной поверхности, а по упавшей толстой стене, вынуждая атакующих спрыгивать вниз, прямо на копья, топоры и мечи защитников. Солдаты гибли десятками, сотнями, изрубленные, заколотые, забитые бойцами клана.

Однако — нападавших было слишком много. Подпираемые сзади товарищами, как вода врывается в пролом запруды — волна нападающих бурным потоком вливалась в крепость — по трупам соратников, по телам убитых ардов и замарцев. Солдаты неуклонно шли вперёд, и даже великан с огромным топором, который убил не менее полусотни человек, был вынужден отступить назад, избегая окружения.

Длинные копья латников, преодолевших стену и выстраивающихся в настоящий армейский строй всё чаще находили свою жертву, унося её на небо, к милосердным богам.

Повторялось то, что когда-то уже случалось с ардами — они гибли, уступая поле боя замарцам, лучше приспособленным к массовым сражениям, более организованным и умелым в воинском деле, умеющим воевать строем, превращённым в единый механизм, успешно несущий смерть своим противникам.

— Я сдохну! Никогда больше не сяду на эту тварь! — губы Харалда были синими, как у покойника — я окоченел!

— Держись! — проклацал зубами Нед, прижимая к себе дрожащую Гиру — прижмись к ребятам, смотри, как они держатся! Даже не жалуются!

— По — моему они уже сдохли — угрюмо заметил Харалд, отпуская верёвку и трогая левой рукой Магара, сидящего с закрытыми глазами. Тот покачнулся, и едва не упал, встрепенулся и повернув голову, встретился глазами с приятелем:

— Чего пристаёшь?

— Ты не замёрз? — отбивая зубами дробь, удивлённо спросил тот.

— Замёрз. Но терпимо. Я хорошенько оделся, не то, что вы. Соображать надо было — куда собираемся!

— Хоть кому-то хорошо! — мрачно буркнул Харалд и сморщившись, скосил глаза вниз. Там виднелось море — уже открытое, свободное от льда, и лишь отдельные громадные льдины, видимо оторвавшиеся от ледников, разбавляли скучную бесконечность морского пейзажа, на котором глазу зацепиться было совершенно не за что.

Они летели уже несколько часов, дракониха согласилась забрать с собой только пять человек. Пришлось оставить в Ардии Хелду и всех остальных ардов, с тем, чтобы они переместились в Замар через колонну перемещения — Гира отдала ей свой ключ, а Нед рассказал, на какую грань должна была нажать девушка.

Хелда была очень расстроена, что её оставили — впрочем, как и остальные арды, хотя все они понимали, что по — другому не получится. За счастье и то, что дракониха всё-таки согласилась взять пятерых людей, правда — после небольшого спора и препирательств.

Нед подозревал, что препиралась она больше из вредности — характер Дрионы оставлял желать лучшего — вредная старушенция, это Нед понял с первых минут знакомства. Но приходится жить и работать не с тем, с кем хочется, а с теми, кого боги послали — это Нед уяснил себе уже давно. Ну что поделаешь, если нет больше в мире драконов — кроме этой сварливой, недоверчивой и вредной старушенции! Взрослых драконов…

Первое, что заявила Дриона, когда люди уладили вопрос с полётом в Замар — если кто-либо из них во время полёта наблюёт ей на спину — она вместе с этим поганцем нырнёт в море, чтобы смыть с себя содержимое его желудка и омыть негодяя в свежей морской воде.

Нед не сомневался, что драконица так и сделает, а ещё, сделал для себя одно открытие — драконы могут не только летать в небесах, они великолепно плавают. Иначе дракониха никогда бы даже не подумала о таком неожиданном манёвре.

Кстати сказать — если посмотреть на тело дракона, оно как нарочно приспособлено именно для плавания — длинное, вытянутое, похоже на змеиное. А как известно — змеи великолепно плавают!

Скорость полёта драконихи была невероятна — с ней не могли сравняться ни корабли, ни кони — даже скачущие во весь опор. Соответственно — седоки на драконихе испытывали большие трудности — попробуй-ка выжить, когда тебе в лицо бьёт встречный ветер со скоростью лошади, умноженной не менее чем в три раза! Дракониха вспарывала морозный воздух, как выпущенная из мощного лука стрела, и люди на ней страдали от невероятного мороза, обжигающего, леденящего, пробирающегося во все уголки тела. Одно утешало — лететь оставалось совсем немного, это было видно и по морю, уже освободившемуся от ледяного покрова, и по тонкой полоске земли, видневшейся далеко на горизонте.

Скоро, скоро Замар, скоро крепость, скоро Нед увидит друзей, скоро отомстит врагу за все его подлые деяния!

— Держись! Держись, парни! — хрипло рявкнул Геор, принимая на щит удар мечника, высунувшегося из-за копейщика первого ряда — нам приготовлены места у длани бога!

— Мы ещё погодим к богу! Время не пришло! — Жересар взревел, отбил наконечник копья, разорвавший ему кольчугу у самого плеча и прыгнул вперёд, будто обезумев. На его губах выступила пена, лекарь не обращал внимания на раны, покрывавшие его могучее тело и рубил, рубил, рубил!

Каждый удар приносил разрушения, или смерть — дробились щиты, от которых отлетали куски, будто те были сделаны из трухлявого дерева, разлетались головы, смятые вместе со шлемом, ломались древка копий, отбитые сверкающим топором. Жересар был страшен и смертоносен так же, как горный камнепад, слетевший с крутого склона на купеческий караван.

Солдаты дрогнули. В их рядах образовался прогал, они шарахнулись от смертоносного безумца и нарушили строй — что было катастрофично для наступающих. За Жересаром клином шли арды, мерно и хрипло распевающие Песню Смерти, и так же мерно опускающие тяжёлые топоры на врага.

За ними держались воительницы с длинными мечами, колющие из-за плеча воинов, достающие солдат туда, куда могли дотянуться серебристые клинки и следящие за тем, чтобы никто не мог подобраться к мужчинам.

За воительницами стояла разношёрстная толпа метателей дротиков — они метали короткие дротики, сделанные по типу тех, что использовал Корпус, и эти дротики легко находили свою цель в плотных рядах солдат, пробивая и кольчуги, и бронь любого копейщика или мечника.

Войско побежало. Бросая свои щиты, бросая копья, пытаясь уйти назад, за стены крепости, смяв тех, кто пытался войти снаружи. В проломе стены образовался затор, и арды, идущие по пятам солдат рубили ударившихся в панику, очумевших от ужаса, воющих замарцев.

Всех убить не сумели. Охваченные страхом, удесятерившим силы, солдаты смяли своих соратников и выбрались из крепости, под мат и вопли офицеров.

Атака захлебнулась, оставив на поле боя тысячи искалеченных и мёртвых тел. Раненые стонали, выли, кричали — все — и арды тоже, перед болью и смертью люди равны, где бы они не родились.

— Что они будут делать дальше? — Геор устало опустился на здоровенный кусок стены, отлетевший от большего обломка и прислонил топорище окровавленного топора к бедру — может, отстанут? Отложат штурм?

— Нет — помотал головой Жересар — сейчас они перегруппируются, встанут наготове, а пока — нами снова займутся маги. Жди магической атаки. Доломают стену, потом примутся за нас — выпустят что-нибудь вроде «Ледяного шторма», побьют нас градом. Впрочем — может и не будут — здесь же их раненые солдаты. Хотя… от Юбара можно ожидать чего угодно. Следующего штурма мы не переживём.

Жересар проводил взглядом женщину — беловолосую, с ярко — синими глазами — она прошла к Геору и села рядом, вытирая тряпочкой длинный меч, который взяла у кого-то из воительниц, погибших при штурме. Женщина была спокойна, её лицо умиротворено, как будто она сидела не на поле боя, заполненном умирающими бойцами и трупами, а где-то на берегу озера, возле столика с яствами и вином, рядом со своим любовником.

Лекарю неожиданно стало интересно — о чём думает эта красавица, которую прихоть богов занесла туда, куда она никогда и не думала попасть? Жалеет ли она о том, что оказалась здесь?

Далида перехватила взгляд Жересара, и слегка улыбнулась:

— Странно, я здесь как будто на своём месте! Геор, если выживем, возьмёшь меня в воительницы?

— Тебя? — серьёзно переспросил ард — конечно. Представляешь, Коста — она сегодня убила с десяток солдат! Везучая, как демон, быстрая, как змея — настоящая воительница! Ты посмотри — на ней ни одной царапины — а мы все изорваны! К ней благоволят боги!

— Жалеешь, что оказалась здесь? — спросил лекарь, глядя в синие глаза.

— Нет, не жалею — пожала плечами женщина — я любила, и люблю. Я испытала полноту жизни, меня здесь уважают не за то, что у меня много денег, а за то, что я такая, какая есть! Жаль, если у нас нет будущего — если бы мы выжили, я бы хотела отправиться к Васабе на родину, стать его женой — я всех их там построю! Они узнают, что такое белая женщина! Мы захватим весь южный материк, создадим чёрную империю, которая будет способна поспорить с любым из их королевств, а то и со всеми сразу! Мне стало интересно жить, понимаешь, Коста? Жаль, если не сбудется… если увижу, что мы проигрываем — я побегу, убью Васабу — я не дам его на поругание врагам. А потом вернусь и убью столько, сколько смогу!

— Молодец, баба! — крякнул Геор, и тут же нахмурился, глядя в сторону — что?

— Устра погибла — мрачно сообщила одна из женщин, незаметно подошедшая слева — болт арбалета. Прости, Геор, не уберегли. Жересар, Герлат — идите, скорее, Бордонар умирает.

Жересар и Герлат, сидевший рядом с топором в руке вскочили, как будто их обдали кипятком и побежали за воительницей, оставив на месте Геора, бледного, как снег, окаменевшего от горя. Его ошеломило известие и мужчина теперь не знал, как жить. Слёз не было — арды не плачут, слёзы — это признак слабости, но глаза жгло, как будто сейчас польётся целый водопад слёз.

Далида повернулась к предводителю ардов, обняла его и тихо сказала:

— Мне очень, очень жаль! Она стала мне подругой. Соболезную…

Геор осторожно отстранился, встал, подобрав топор, и пошёл вперёд, туда, где за кучей тел виднелось синее небо, туда, где стоял невидимый ещё враг, готовясь к новому штурму. Нужно было приготовиться встретить его как следует — пора умирать, но сделать это нужно так, чтобы враг захлебнулся в своей крови. Устра обязательно будет им гордиться, когда они встретятся на небесах.

— Поздно! — глухо сказал Герлат, глядя на развороченную грудь Бордонара — бедный мальчик! Он так и не написал свой научный трактат! Кто знает, может в его лице наука потеряла величайшего из учёных!

— Я уверен в этом — тяжело сказал Жересар, потирая лицо — он хорошо умер, честно. Как мои мальчики… Пойдём, нужно попробовать помочь кому-нибудь из наших раненых. Здесь делать уже нечего.

— Какой смысл лечить, когда они умрут — не сию минуту, так через полчаса, во время следующего штурма — опустошённо сказал Герлат, глядя на тело принца — вылечить, чтобы их убили?

— Не раскисай! — Жересар был в такой ярости, что Герлат испуганно отшатнулся от друга, будто тот собирался его ударить

— мы не первый раз на войне, люди гибнут, люди умирают, да! Но есть долг! Наш долг, долг человека, долг лекаря! Можешь спасти — спаси! Иди, лечи, спасай! И не лезь в бой — тебе и без этого работы хватит! Пошёл, ну!

Герлат кивнул, и сбросив оцепенение пошёл туда, где женщины города собирали раненых горожан — Жересар был прав — как и всегда.

— Дым! Я вижу дым — вон там, слева! — Харалд указал вперёд, и Нед, присмотревшись, в самом деле увидел некое подобие дыма, поднимающегося к небесам. Где-то там и должна была располагаться крепость, по прикидкам Неда. Направление полёта он вычислил по сторонам света — в этом ему помогли арды, великолепно ориентирующиеся в пространстве, как и все потомственные мореходы.

— Дриона, давай на дым! — крикнул Нед, дракониха будто проигнорировала его слова, однако солнце заметно сместилось на пядь в сторону — Дриона изменила направление полёта.

Ещё час прошёл в напряжённом ожидании, и скоро стало совершенно ясно видно и бухту Чёрного Города, корабли, стоящие на рейде, дым, поднимающийся над осаждаемой крепостью.

Крепость горела. То ли защитники её подожгли, то ли нападавшие, но дым, заволокший бухту, тянущийся чёрным языком не оставлял никакого места сомнению — дела крепости плохи.

Дриона неожиданно повернула голову и проревела своим сдавленным хриплым голосом:

— Твоё гнездо горит. Что будем делать? Где вас высадить?

— Дриона, я не прошу тебя воевать за нас. Единственное что — не могла бы ты полетать над городом так, как я скажу? Хочу напугать врага, который на нас напал.

— Хорошо. Сделаю. Командуй.

Драконица была огромной. Настолько огромной, что если бы приделать крылья к кораблю, который проплывал теперь под её брюхом, вряд ли он был бы больше. Если только толще? При своей длине Дриона отличалась довольно стройным телом, которое широченные, закрывающие небо крылья несли по воздуху легко и уверенно.

То, что какой-то объект закрыл солнце — на кораблях Корпуса заметили тогда, когда на них упала гигантская тень. Все, кто был свободен от вахты, все солдаты и матросы в этот момент наблюдали за тем, что происходит на берегу, и когда несколько человек завопили, показывая в небо — вначале не поняли, а потом и сами стали вопить — кто-то от восторга, кто-то от страха, а кто-то просто за компанию. Такое чудо они никогда ещё не видели, и увидят ли — это ещё вопрос.

Освещённый солнцем, сверкающий, как драгоценный камень дракон проплыл над мачтами так низко, что многие ощутили поток воздуха от его невероятно огромных крыльев. Дракон был величествен, нереально прекрасен и столь же чужд человеку, как… боги!

И мало кто заметил на спине чудовища крохотные, скорчившиеся фигурки людей — их стало видно только тогда, когда дракон проследовал к северной окраине осаждаемого города, сделал плавный разворот и поплыл туда, откуда в город вливалось войско, похожее на чёрную реку бродячих насекомых. Именно проплыл, потому что его движение было таким плавным, таким нереально лёгким, что казалось — сейчас он остановится и зависнет в воздухе, как сверкающее облако.

Не завис. Почти пройдя город насквозь, над южными воротами дракон заревел так, что это было слышно на всех кораблях эскадры, и выпустил огромный язык пламени длиной больше своего тела.

Это была река пламени, поток пламени, водопад пламени, и там, где синее, жаркое пламя коснулось земли, оно убило всё живое, расплавило камни, землю, превратив их в раскалённую, обугленную поверхность, усыпанную головешками, прижавшими к себе конечности в позе кулачного бойца.

Оставшиеся в живых солдаты — их было тысячи и тысячи, бросились бежать, побросав щиты, копья, спасаясь от крылатого ужаса, спустившегося с небес. Многие из этих парней, набранных из простонародья, никогда и не слышали о драконах, а если и слышали, считали их досужими вымыслами ушлых сказочников. И вот — сказка спустилась с небес.

Боги! Кто же ещё мог спуститься с неба? И кто может противостоять богам? Только дураки! А умные люди бегут подальше, и как можно быстрее — пока не случилось то же, что с их товарищами!

Дриона сделала разворот и приземлилась возле стены, рядом с тем местом, где ещё дымились обугленные останки солдат. До пролома в крепости здесь было около ста шагов.

— Посиди здесь, хорошо? — Нед, не дожидаясь ответа драконицы, соскользнул с её спины и бросился к воротам, бегом, не чувствуя под собой ног. Вернее — не к воротам, а к тому месту, где они были — стена лежала крошевом, не осталось целого куска размером более чем в обхват. И везде — трупы, трупы, трупы. Трупы солдат, трупы ардов, трупы горожан — замарцев.

У Неда плыло в глазах, в голове будто били молоты — опоздал! ОПОЗДАЛ!

Ворвавшись в крепость, взобравшись по щебёнке, первое, что он увидел, что бросилось ему в глаза — толпа латников, стоящая на коленях. Их было человек триста — они стояли на коленях, держа руки на голове в знак подчинения. Вокруг — окровавленные, почерневшие от усталости и сажи арды и горожане. Их было человек триста — столько же, сколько пленных.

Среди адов Нед заметил высокую фигуру, такую знакомую, такую родную, что у него защемило сердце. Нед бросился к мужчине, не обращая внимания на окружающих, схватил Жересара за плечи и обнял, пачкаясь в крови и саже, потом отстранился и посмотрел в тёмные, глубоко запавшие глаза лекаря. Тот молча смотрел на Неда, и в его глаза блестели слёзы. А может Неду просто показалось. Он ни разу не видел, чтобы несгибаемый, неукротимый Жересар плакал. А ещё — Неду почему-то пришло в голову, что его глаза теперь на уровне глаза этого великана. Когда Нед успел вырасти — он сам не понял. А может это просто Жересар стал меньше ростом, придавленный горем переживаний?

— Наконец-то — прогудел лекарь — ты не торопился. Мы уж и не надеялись тебя дождаться. Приветствую, конор. Приветствую, друг…

— Слава конору! Слава! Слава конору! — закричали вокруг усталые, исколотые, изрубленные люди, и впервые в жизни Нед едва не разрыдался…

Они с Жересаром отошли в сторону, наблюдая, как собирают раненых, унося их в уцелевший лекарский пункт, и лекарь в двух словах рассказал ему — что случилось в последние дни. Нед слушал и боялся спросить о том, кто из друзей остался жив. Потом всё-таки решился, дождавшись, когда лекарь замолчал, спросил:

— Кто?

Жересар понял, взглянул на друга сумрачным взглядом:

— Бордонар. Устра. Геор был при смерти — его ранили в последний штурм. Возможно выжил. Герлат жив — лечит. Арни при смерти — ему отсекли левую руку, но он каким-то чудом выжил. Погибло больше половины жителей города. Погибли лучшие бойцы — почти все бойцы ардов, почти весь отряд охраны Далиды. Васаба лежит парализованный. Второй удар магов уничтожил стены крепости наполовину.

— Отчего Васаба парализован?

— Это подробнее расскажет его женщина — вон, видишь, она обнимается с какой-то девчонкой? С тобой прилетела, да?

— Со мной. Это Гира. Мне тебе много нужно рассказать…

— Слышал про Гиру. Лекарка? Я пойду к ним, хорошо? Много раненых, нужно лечить. Игар с тобой? Присылай его к нам. А! Вон он. Вижу. Про Корпус я тебе рассказал, принимай решение. Если б они не остановились, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. С ними нужно быстрее решать. И лучше — мирно. Замару нельзя без Корпуса. Впрочем — чего я тебе рассказываю, ты сам всё понимаешь.

— Подожди! А почему ты ничего не сказал про Ису? Где Иса?

— В столице. Он самовольно покинул Шусард и поехал мстить за деда. Мы не смогли его остановить. С тех пор, как он уехал — известий о нём не было. Арни тебе подробнее расскажет — если выживет. Сильно его покалечили… Всё, я ушёл — некогда. Потом всё обсудим.

Жересар пошёл туда, где хлопотали жители, собирая раненых. Нед посмотрел ему вслед и пошёл к Дрионе, лежащей на берегу, наблюдающей за тем, что делают люди. На её морде был написан неподдельный интерес, драконица и в самом деле излучала волну любопытства — при её уединённом образе жизни такая суета должна была показаться ей очень странной. И казалась.

— Ну что, слетаем разок? — предложил Нед, и взобрался на спину драконице по любезно отодвинутому в сторону крылу. Без этого шансов забраться на неё у него не было.

— Спасибо тебе за помощь! — спохватился Нед — я тебе обязан!

— Вы все мне обязаны! — прошипела драконица, встала на четыре когтистые ноги и Нед едва не свалился со скользкой спины, удержавшись руками за перевязь, которую они сделали в Ардии. За счёт этой верёвочной перевязи Нед и его друзья удержались, не падая с дракона.

— Летит! — крикнул вахтенный, но все и так видели — дракон разбежался, оттолкнулся от земли и взмыл в небо, делая широкий круг. Сидел ли кто-то у него на спине, видно не было — далеко.

Описав круг, дракон направился к эскадре, и все, кто был на кораблях загалдели, зашумели, показывая на него пальцем. Что на уме этого чудовища? Все видели, как оно спалило войско Юбара, и теперь экипажи кораблей и десантников охватила паника — не по их ли душу?! Не пришёл ли последний час?! Командиры отдавали приказы, копейщики хватили копья и выстраивались на палубе, готовясь к отражению атаки — что бы ни было, Корпус не сдаётся! Даже сказочным чудовищам!

Чудовище спускалось всё ниже, ниже, и вдруг заскользило по воде, поднимая пенистые «усы», как большой скоростной корабль. Дракон скользил по морю не хуже, чем самый быстрый из кораблей, и напоминал собой морского змея, о котором ходило много легенд среди моряков.

Когда сказочный монстр приблизился к ближайшему десантному кораблю на расстояние корпуса, с его спины послышался звучный голос, вероятно усиленный магическим способом — так громко говорить не мог ни один человек:

— Я Нед Чёрный! Я хочу говорить с командиром Корпуса! Позовите командира Корпуса!

Полковник Серт обречённо вздохнул, и под взглядами своих офицеров, подошёл к борту корабля:

— Я командир Корпуса! Полковник Серт! Что вы хотели мне сказать?

— Хочу провести переговоры. И не хочу войны.

— Нед, мы тоже не хотим войны, но у нас приказ! Тебя объявили изменником, и даже то, что я сейчас с тобой разговариваю — уже государственная

измена!

— Совет захватил власть, это он начал войну, уничтожил десятки тысяч солдат, и тысячи моих людей! Но я вернулся. И теперь — дни Совета сочтены. Я предлагаю вам отказаться от исполнения преступного приказа, не участвовать в этой подлой войне, в противном случае… в противном случае я буду вынужден вас уничтожить, а мне это очень не хочется — Корпус мой дом, многих из вас я знаю, уважаю! Тут остались мои друзья! Не делайте неверного шага, одумайтесь! Я отправляюсь в столицу разбираться с Советом. Это произойдёт очень скоро и печально для Совета, заверяю вас. Они убили моих друзей, убили принца Бордонара, убили сыновей Жересара и ответят за это! Полковник Серт, генерал Хеверад уважал вас, считал умным человеком — примите верное решение!

— Нед, как ни печально — отменить приказ может только король, или королева! — полковник Серт закусил губу. Ему было немного жутко — вдруг Нед и в самом деле решит уничтожить корабли Корпуса? Тогда не будет спасения, и тогда Серт проклянёт себя за то, что не присоединился к Юбару и не сровнял крепость с землёй до того, как прилетит Нед.

— Я постараюсь, чтобы вы получили этот приказ — мрачно сказал Нед — и если по возвращению из столицы я узнаю, что вы напали на крепость, причинили вред хоть одному из моих людей — я вас уничтожу, а вы, лично, полковник Серт, умрёте страшной смертью, обещаю вам!

Драконица, подчиняясь негромкому приказу Неда, поплыла к далёкому причалу, не поднимаясь на крыло, а все, кто слышал переговоры, замерли, не решаясь сказать хоть слово. Потом люди загалдели, зашумели, обсуждая услышанное, а полковник Серт посмотрел на своих офицеров и недоверчиво помотал головой:

— Он что, правда привёз лекарство, чтобы разбудить королевскую чету? Я правильно понял?

— Вероятно, так — пожал плечами майор Нивор — я вам скажу одно… Нед — последний человек в мире, с которым я хотел бы столкнуться в бою, которого хотел бы иметь во врагах. И я не помню, чтобы он когда-то врал.

— И я не помню — заметил сержант Дранкон — если сказал — сделает. Я не хочу сгореть в драконьем огне. Говорят — это неприятно.

— Кто говорит? — растерянно переспросил полковник Серт, мучительно обдумывая услышанное.

— А все говорят — ухмыльнулся сержант — вон они, лежат на берегу, воняют и говорят: «Это неприятно, когда отгорает задница!»

— Тьфу! Шуточки у вас. Дранкон — покачал головой полковник — но насчёт Неда вы правы. Похоже, что Совет зарвался. Кроме того, я не поведу Корпус на заранее провальный бой. В Корпусе вся моя жизнь. Итак, господа — приказ! Соблюдаем нейтралитет, в боевые действия не вступаем. А ещё — предлагаю послать к жителям крепости наших лекарей — помочь. Кстати, там не только их раненые, там ещё и раненые солдаты. Мы не можем равнодушно смотреть, как умирают люди.

— Браво, господин полковник! — с чувством сказал майор Нивор, и его слова подхватили другие офицеры — Браво! Браво! Я рад, что у нас командир не хуже, чем был полковник Хеверад! Славься, полковник Серт! Славься!

— Славься! — вторили остальные офицеры. Серт слушал их голоса, слегка улыбался и думал о том, во что выльется его приказ. Что его ждёт — карьерный подъём, или же крутое падение?

В любом случае, он не чувствовал, что принял неправильное решение. Внутри крепло осознание того, что он поступил совершенно правильно. И будь что будет!

— Я ничего не мог сделать, Нед… поверь мне — голос Сенерада дребезжал, как колокол, давший трещину и Нед внезапно увидел, как стар стал лекарь. Под глазами Сенерада набрякли мешки, и он как-то потух, съёжился, будто высохший кусок хлеба.

«Сдал старик!» — с грустью подумал Нед

— Вы пытались узнать, куда он делся? — хмуро спросил Харалд, прикрыв глаза и положив сильные, обвитые синими венами кисти рук на столешницу.

— Пытался — удручённо кивнул Сенерад — а что там особо узнавать? Он пошёл в тот дом, где якобы хранятся тела короля и королевы. В Хранилище. Не зря же расспрашивал о нём. А кроме того — я нашёл разносчика пирогов, который его видел и с ним разговаривал. Могу поставить золотой против медяка — он забрался в Хранилище, и… не вернулся. Я не знаю, что с ним стало. Может он и жив — где-нибудь в подвалах этого дома.

— Вы узнали, кто этот Хранитель?

— Нет. Не смог. Я имею в виду — не смог узнать его настоящего имени. Знаю, что это маг — чёрный маг. И сильный маг. Молодой человек от двадцати до тридцати лет на вид. Впрочем — это ничего не значит — возраст мага определить не просто, вы знаете.

— Понятно… что ничего не понятно — хмыкнул Нед — охрана в этом Хранилище большая?

— Никто не знает. Никто. Охрана не из гвардейцев. Они там живут, ни с кем не общаются, говорят — даже не замарцы.

— Может просто атакуем, и всё? — задумчиво спросил Харалд, глядя в пространство — убьём всех, узнаем где Иса и вытащим его оттуда?

— Хара… ты же знаешь — Исы нет в живых — грустно ответил Нед, закусив губу — Амела не нашла его в снах. А раз его нет в снах — значит нет в этом мире.

— А может ему просто ничего не снится? Может его накачали наркотиками? — парировал Харалд — мало ли что Амела не нашла!

— Я был бы рад, если так — кивнул Нед — но… в общем — пока туда не попадём, не узнаем. Давайте-ка подумаем, что делать в первую очередь…

— Ису вытаскивать, конечно! — перебил Харалд — если ты не пойдёшь, я пойду один! Какие ещё дела?!

— Много дел — нахмурился Нед — например, где-то лежат Хеверад и Санда, их нужно достать.

— Нед, они лежали столько месяцев, и ещё полежат! А брат может быть сейчас умирает в руках чёрного мага! Нужно идти туда, в Хранилище и выручать Ису! Нед — я тебя не узнаю! Что с тобой? Прежний Нед кинулся бы спасать друга не раздумывая, забыв обо всём! А ты. ты…

Харалд замолк, и в кухне наступило молчание, тяжёлое, густое, как болотная грязь. Нед сидел, как оплёванный и не знал, что ответить другу, который, в общем-то, был прав. И… не прав.

— Тихо, мальцы! — прогудел Жересар, хлопнув по столу тяжёлыми ладонями так, что чайник жалобно звякнул о кружку Сенерада и едва не упал, подпрыгнув на месте.

Сенерад тут же встал и убрал медный, начищенный до блеска чайник на плиту, предусмотрительно долив в него воды — разговор предстоял по всему видно тяжёлый и долгий. Чем-то ведь надо будет заливать пересыхающие от споров глотки.

— Вы оба правы, и оба неправы! — Жересар шумно вздохнул и незаметно распустил завязки штанов на животе — плотно пообедал — итак, что мы имеем? Иса в этом демоновом Хранилище. Его нужно вытаскивать. Это бесспорно. Санда и Хеверад лежат под землёй — если лежат, если их ещё не выкопали. А если выкопали — они и взаправду в Хранилище. Значит, чтобы убедиться в том, что они лежат там, и чтобы вытащить Ису — надо попасть в Хранилище. Вот и всё. Вытаскиваем Ису, убеждаемся, что Санды и Нулана там нет — уходим. Ищем нашу парочку там, где мы их оставили. Находим, перемещаем в безопасное место. Занимаемся поиском лекарства, чтобы их пробудить. Это уже к Далиде вопрос — хорошо запомнила то место, где парализовало Васабу? То место, где вылезло это насекомое?

— Вроде запомнила — пожала плечами женщина — но оно могло вылезть из нижних уровней, и скорее всего так и было. Нужно опускаться в подземелья, искать. Кстати — здесь тоже есть подземелья, насколько я знаю. Тут о таких чудовищах не слыхали?

— Нет, не слышали — покачал головой Нед — я бы знал. Как не хватает Бордо! Он бы сейчас точно что-нибудь пояснил…

— Жаль парня — кивнул Сенерад — он показался мне правильным человеком. Очень жаль. Война — она не разбирает, кто правильный, а кто нет. Валит всех подряд. И частенько — самых лучших. Я тоже ничего не слышал о чудовищах в подземельях. Да они тут и не очень глубокие, подземелья-то, а вот в Шусарде — там другое дело. Там система древних пещер, никто не знает, как глубоко они заводят. Но это всё — потом. Харалд, не надо обвинять Неда, он ни в чём не виноват. Он думает сразу за всё, и ответственность на нём лежит очень большая. За ним люди — те, за кого он отвечает. Корпус, который ждёт, когда король отдаст им приказ отступить. Ты не забыл, что тысячи солдат ждут только приказа, чтобы добить остатки жителей крепости? И что вокруг крепости бегают остатки армии Юбара, разбежавшиеся по лесам и вернувшиеся в Шусард, чтобы пограбить? Нужно срочно решать с Корпусом, задействовать его на то, чтобы восстановить порядок на севере, нужно установить твёрдую власть в королевстве — вот — вот начнётся смута! Дошли слухи, что рулит всем твоя мать, и очень многим это не нравится, например — агарам. Уничтоженные у крепости маги — это не все, кто не любил демонологов! В агарах сотни магов, и самое меньшее половина из них ненавидят демонологов!

Сенерад помолчал, отпил из кружки травяного отвара, и добавил:

— Теперь ты видишь, как всё сложно? И кто-то должен навести порядок, кто-то должен взять на себя ответственность. И я считаю — это должен сделать Нед. Больше ни у кого нет такого авторитета, такой силы, как у него. За ним пойдут.

— Есть законный король и законная королева — поморщился Нед — пусть Хеверад, как очнётся, так и занимается наведением порядка. А я причём? Кто я такой? Сержант?

— Ты — вождь, как тебя не назови! Конор! Великий Атрок! Тебе наводить порядок на севере королевства, и никому более! Ну ладно, мы ещё поговорим на эту тему. У вас есть план, как попасть в Хранилище? Как добраться до этого самого Хранителя?

— Крюки, верёвки, можно липучку — как же ещё — пожал плечами Харалд — через крышу, потом шаримся по дому, ищем Ису, допрашиваем хозяина дома. Всё, как обычно.

— Как обычно? — Нед задумался, и внимательно посмотрел на Харалда — Иса тоже сделал — «как обычно». И пропал. Понимаешь?

— Понимаю — слегка растерялся Харалд — и что ты предлагаешь?

— Предлагаю? Сделать так, как от нас не ждут…

Тяжёлая дверь, окованная сталью. Возле входа — никого. Здоровенное медное кольцо, позеленевшее на открытом воздухе (неужели нет слуг, чтобы начистить?!), рукоять в виде головы дракона (забавно — как некий символ!). Рука ощущает гладкую, холодную поверхность рукояти, стук разносится по всей улице. Минута — и в зарешеченном окошке рядом с дверью появляется лицо:

— Кто такие? Что хотите?

— Мы хотим поговорить с хозяином по поводу его гостя, задержавшегося в этом доме.

— Как вас представить?

— Никак. Тот, кто хочется забрать гостя.

— Хмм… я должен доложить хозяину — ожидайте.

Лицо в окошке исчезло, окошко закрылось створкой. После этого тишина и долгое ожидание — минут десять, или пятнадцать. Наконец — дверь дома открывается, и человек, одетый в длинную тёмную одежду, при движениях приоткрывающую кольчугу, молча делает приглашающий жест.

Нед идёт вперёд, за ним Харалд — они насторожены, готовы к любым неожиданностям. Впрочем — какие тут могут быть неожиданности? Те, кто встретил Неда, ждут лишь команды, чтобы наброситься на него и убить. Об этом говорят также их руки, обнявшие рукояти мечей, и эти мозолистые руки привыкли орудовать клинками.

Нед вслушивается в чувства, эмоции охранников и слышит лишь готовность убивать, неприязнь к пришельцам и равнодушие. А ещё — слышит чувства тех, кто сидит там, наверху, и разглядывает вошедших через отдушины в потолке. Арбалетчики? Или лучники… Ну что же — этого и следовало ожидать. Магических ловушек не видать, но это ничего не значит — они могут быть активированы в любой момент.

— За нами следят из отдушин — тихо шепнул Харалду, и тот утвердительно кивнул головой:

— Я догадался. Не зря же они наделали столько отдушин. Вряд ли воняют так, что нужно устраивать здесь сквозняк. Впрочем — почему и нет? Может здесь живут вонючки. Если они что-то сделали с Исой — вонять уже не будут никогда!

— Мы куда идём? — Нед остановился, обратившись к главному стражников, высокому рыжему человеку, который звал их внутрь дома — где хозяин?

— Он ждёт вас внизу, в лаборатории — спокойно ответил человек, пожав плечами — вы же хотели с ним поговорить? Тогда к чему лишние вопросы?

— Действительно — к чему лишние вопросы — усмехнулся Нед и снова пошёл по длинному коридору за своим провожатым.

В доме было тихо, совсем тихо — обычно в больших домах бегают слуги, с кухни пахнет едой, гремят посудой, лают домашние собаки — идёт нормальная жизнь. Этот же дом напоминал склеп — тихий, безжизненный и мёртвый. Пахло чем-то неуловимым, но резким, неприятным, сладковатым, и запах усиливался по мере того, как Нед углублялся в это странное сооружение, почему-то именуемое хранилищем. Он не стал спрашивать провожатого — чем пахнет. Всё равно узнают сами, и скоро — в этом Нед не сомневался.

Коридор привёл к лестнице, ведущей вниз, в подвальное помещение. Высокие ступени, на стенах масляные фонари — много, через два шага. Горят ярко, стёкла начищены — порядок в доме. Лестница чистая, деревянная, даже половицы не скрипят — почему-то отметил для себя Нед. Оглянулся на провожатых — они шли молча, глядя вперёд, как ожившие статуи. Передний провожатый остановился перед лестницей и жестом показал на спуск:

— Вам туда. Вас там ждут.

Нед прощупал эмоции охранников — равнодушие, скука, ничего интересного. Нет радости — например от того, что привели посетителей в ловушку. Но что это была ловушка — Нед не сомневался.

— Нет. Мы туда не пойдём — спокойно сказал он — ваш хозяин выходит сюда, или мы сами начнём тут распоряжаться.

— У меня приказ привести вас к лестнице, ведущей в лабораторию хозяина — равнодушно пожал плечами рыжий громила — хотите — входите. Не хотите — стойте здесь. Мне плевать.

Охранник прошёл мимо Неда и Харалда, едва не коснувшись их плечом, и пошёл по коридору к выходу на улицу, видневшемуся примерно в ста пятидесяти шагов от Неда. За ним пошли и остальные, не обращая внимания на посетителей.

— Бред какой-то — прошептал Харалд — ну что, пойдём? Глупо как-то стоять на верхней ступеньке, как идиоты! Ты чувствуешь что-нибудь? Ловушки?

— Магических — нет — шепнул Нед — я бы почувствовал через амулет. Могут быть другие ловушки. Наверху стоят стрелки, за нами следят. Если бы они хотели нас убить — давно бы выстрелили. Значит хозяин на самом деле хочет с нами встретиться. Зачем? Узнаем. Пошли! — решился он — иди за мной, и делай всё, что я скажу. Всё, как договорились. Хорошо?

— Хорошо — кивнул Харалд, оглядываясь назад. В коридоре было пусто, полутемно, лишь свет из далёкого окошка и редкие фонари по стенам длинного коридора.

— Что, не по себе? — усмехнулся Нед.

— Угу — признался Харалд — такое ощущение, как будто лезем в пасть… дракону. Горячо и воняет.

— Она на тебя тоже дохнула, да? — хмыкнул Нед — старая вредная ящерица!

— Достала? — хихикнул Харалд.

— Есть немного. Вредное создание, и прожитые годы её не улучшили — это точно.

— Будет помогать, как думаешь?

— Будет. Чую — Амела её запугала до печёнок. И ещё — ей самой нравится. Скучно видать было жить… Ладно, хватит болтовни. Решили — значит идём. Это ловушка, но и мы не дети.

Вниз, ступенька за ступенькой. По прикидкам — глубина в несколько человеческих ростов. Уровень подземелий города.

«Вероятно, имеет выход в общую систему подземелий» — мелькнула быстрая мысль.

Коридор облицован кирпичом, даже не коридор, а тоннель — довольно широкий, можно идти четверо вряд, и останется место. Голова не упирается в сводчатый потолок и светло, почти как днём. В конце — массивная дверь, и четыре двери по бокам. Куда идти? Одна дверь слегка приоткрыта, будто приглашая войти.

Подошли к двери, Нед нажал, дверь отворилась, открыв несколько ступенек вниз, а за ними — большую, светлую комнату, освещённую магическим фонарём — довольно большим, размером с мужской кулак, или даже больше. Стены комнаты драпированы дорогой тканью, на которой изображены деревья, животные, диковинные звери с крыльями и без — и драконы тоже, золотисто — красные, синие, зелёные. Горит очаг, возле него стоит низкий столик, кресло, а в кресле человек с бокалом вина в руках. Он слегка улыбается и смотрит на пришельцев взглядом красивых тёмных бархатных глаз. Ставит на столик бокал с вином и приглашающе машет:

— Ну что же вы, заходите! Я что, такой страшный? Испугались? Ну надо же! И это неустрашимый воитель Нед, о котором я так много слышал! Вероятно — это ваш друг Харалд? Как приятно видеть вас у себя в гостях! Я так долго вас ждал, так надеялся, что вы придёте!

Нед молча перешагнул порог, за ним Харалд. Два шага, и они уже в комнате, стоят, глядя на незнакомца. Тот снова улыбается, вздыхает, и делает жест рукой, после которого дверной проём позади «гостей» тут же закрывается выскочившей из стены стальной плитой, с потолка падает стальная решётка с крупными ячейками, но недостаточно крупными, чтобы можно было сквозь них пролезть.

Нед и Харалд переглядываются, и Нед пожимает плечами:

— Я же сказал — ловушка. Хоть бы стулья нам здесь поставил, придурок! Ну что, поговорим? Как тебя звать? Как нас — ты знаешь. А ты кто такой?

— Моё имя? — задумчиво протянул молодой мужчина — а что оно вам даст? К примеру — Эстрог. И что? Что оно тебе? Легче стало? Одно удивляет — как это вы, такие опытные вояки и так попались! Легко, приятно — как детишки, выбежавшие на прогулку. Да, кстати — не советую использовать магию. Решётка — сплошной амулет, напитанный магией. Я её долго готовил! И дверь тоже. И стены. И потолок. Попробуете поколдовать — испытаете много интересных, по большей мере неприятных ощущений. И вот ещё что — вон там отдушины в стенах. Назначение их, думаю, вы знаете. Ага, знаете. И раз мы уже всё разложили по полочкам — приступаем к интересной, содержательной беседе. Что вас сюда привело? Как вы пояснили, этот бесполезный кусок мяса, который влез ночью в мой дом — ваш человек? Ну-ка, ну-ка, дайте-ка догадаться…

Эстрог подошёл на расстояние трёх шагов от пленников и задумчиво сощурил глаза.

— Ага! Похож, да! Брат? Ты брат?! Ох ты… вот это рыбка мне попалась! Хорошо, что я не сообщил об этой рыбке Женевере…

— Что ты сделал с Исой?! — рявкнул Харалд, вцепляясь в прутья решётки и тут же с криком отскакивая от неё — его как будто ударило палкой, а на руках возникли ожоги, похожие, на ожоги от горящей головни или раскалённого металла. Посыпались искры и запахло чем-то неприятным, першащим в горле, как после сильной грозы.

— Ха — ха — ха! Как вам моя магия?! Древняя магия! Тут такой не знают! Красиво, да? Хочешь ещё потрогать мою решётку? Вижу — нет. И кстати — следующего раза ты можешь не пережить! Ты о своём брате? Сейчас я тебе его покажу, сейчас…

Эстрог ушёл куда-то в в соседнюю комнату, некоторое время его не было, потом он появился, пятясь задом и делая руками пассы.

Нед вначале не понял, что тот делает, потом его буквально обдало морозом по коже — следом за Эстрогом шёл Иса! Он был бело — синим, почти голым — в одних лишь штанах. Глаза открыты — как деревянная кукла, едва передвигая ноги и расставив в стороны руки с растопыренными пальцами Иса шёл за своим кукловодом.

Эстрог дошёл до середины комнаты и остановился прямо перед пленниками, затем, смеясь, стал двигать руками, отчего Иса начал поднимать и опускать ноги, наклоняться, снова распрямляться, будто кукла на ниточках, управляемая рыночным бродячим кукольником.

— Ну-ка, станцуй нам! Станцуй! Ещё! Ещё! — заливаясь радостным смехом кричал Эстрог, и Нед, сквозь ужас происходящего отметил для себя белые сгустки пены в уголках рта мага — он был безумен! По — настоящему безумен! Ни один человек в разуме не мог такого сотворить — в этом Нед был уверен. Юрагор был одним из самых жестоких людей в мире, но никогда не занимался убийствами и глумлением над трупами ради удовольствия. Он всегда брезгливо относился к маньякам.

— Нед, убей его! Убей! — прохрипел Харалд, и закрыл глаза, не в силах смотреть на подонка, глумящегося над телом брата. Нед почувствовал, как тяжёлая, чёрная волна захлёстывает его разум, руки поднялись, чтобы совершить задуманное и прекратить это безумие… если получится. Но он остановил себя. Ещё не всё. Нельзя поддаваться эмоциям.

А труп Исы продолжал танцевать, дёргаясь и глухо вздыхая, когда воздух из тела выходил через горло и через рану в его груди. В воздухе отчётливо запахло трупом, разложением, и Эстрог, которому, наконец, наскучило его развлечение, остановился и сморщив нос капризно сказал:

— Ну никак, никак не могу подобрать состав, консервирующий трупы на длительное время без заморозки! Воняют они, и всё тут! Вы, случайно, не знаете такого состава? Нед, ты должен знать такой состав! У тебя знания древнего мага, да? Демонолога? Расскажешь мне? Обязательно расскажешь. Я вас теперь буду тут держать столько, сколько мне захочется. И ты мне расскажешь всё, что знаешь. А самое главное — как управлять демонами! Ты отсюда никогда не выйдешь, да, но время, проведённое у меня в гостях, можешь провести не так болезненно, как мог бы. Хотя и заслуживаешь большую, большую боль!

— Почему ты меня ненавидишь? — глухо спросил Нед, сгорая от желания разорвать эту тварь на части — я ничего тебе не сделал!

— Сделал. Ты едва не убил меня, искалечив, как последнего из рабов! — лицо Эстрога в миг исказилось, задёргалось, и он стал похож на того, кем и являлся — психически нездорового человека, маньяка и убийцу — забыл, как отправил по следу, оставленному моими Вестниками Смерти своих демонов? Когда я наслал их на Хеверада? Во время войны с Исфиром? Так я выжил, на твою беду! И долго тебя искал! И вот — нашёл! Привет, Нед!

Эстрог радужно улыбнулся и снова стал милым, симпатичным человеком с хорошими манерами. Он уселся в кресло и стал с любопытством разглядывать пленников, пожирающих его ненавидящими взглядами.

— После того, как вы умрёте в муках, я сохраню ваши тела! Вы будете стоять у меня в коллекции, как настоящие! Смотрите, какими красавцами вы будете!

Эстрог быстро встал, отдёрнул шёлковую занавесь в углу комнаты — обнаружилась большая ниша, и Нед содрогнулся — там стояли люди. Вернее, не люди — подобия людей. Они были как живые — мужчины, женщины… дети. Эти… «куклы», изображали что-то вроде сценок — стояли, сидели, «разговаривали», улыбались, но это были не куклы. Трупы, подкрашенные, одетые в различные одежды. Некоторые из них сохранились хорошо, видимо были свежими, недавно препарированными, а некоторые — покрыты тёмными пятнами разложения, которые не могли скрыть ни платья, ни краски.

Маньяк снова капризно надул губы, пожав плечами, заметил:

— Ну да, да — далёк от совершенства! Но я же только учусь! Видите, как мне не хватает знаний древних? Я пробовал пропитывать и мёдом, и различными снадобьями — плохо получается. Лучше всего выходило, когда я закачивал им мой состав в жилы ещё живым, тогда они не так быстро портились. Но нужно ещё много работать, чтобы довести до совершенства! Вот очень мне хочется получить кальдрану — представляете, как будет удобно — засыпал её в глотку, и стоит моя живая статуя веками! Вы же знаете, где лежат Санда и Хеверад? Мне очень хочется получить их тела! Они бы стали украшением моей коллекции! Кстати — я бы позабавился с Сандой, у неё красивое тело, я видел!

— Разве они не у тебя? — спросил Нед, сжимая руку Харалда. Рука дрожала — не от страха, в том Нед был уверен.

— Нет, конечно! — фыркнул Эстрог — а я считал, что у вас! Вот забавно! Ведь Шорокан бросил их, когда сбегал? Или нет? Где они? Впрочем — можешь пока не отвечать. Скоро мы с тобой поговорим по — другому. Скоро ты уснёшь. А когда проснёшься — ничто не сможет стоять между нами, ты будешь страдать, и просить меня о смерти. Но смерть надо заслужить!

— Это ты убил Ису? — перебил Нед.

— Нет, увы! — искренне расстроился Эстрог — это он сам, когда понял, что попался — как вы, например! Я надеюсь, вы не собираетесь покончить с собой? Впрочем — вы и не успеете. Я учёл ошибку, и как только вы потянетесь к мечу — арбалетчик раздробит руку. Потому — не делайте резких движений и наслаждайтесь общением.

— Ну что же, я думаю — мы узнали всё, всё что хотели — выдохнул Нед — теперь попробуем раздать долги. Стоп! Эй, Эстрог, ты был в подземелье, когда погиб Имар Шорокан? Это ты его убил?

— Нет, не я! — лучезарно улыбнулся Эстрог — я был там, да. А как догадался? Очень интересно! Ещё тайна! И ты мне её откроешь, когда я вырву тебе пару ногтей! Или больше. Убил его один придурок — демонолог, бывший муженёк доченьки Имара. Скоро, кстати, я это тварью займусь. Она набрала слишком много влияния. Пора ей умереть! А твой дед был крут, да, очень крут. Справиться с такой толпой — это непросто! Была даже мысль подобрать его труп, но он пачкался и вонял, да и тащить на себе противно. Хмм… интересно… а если попробовать напустить на Женеверу Вестника Смерти, сделанного из её сына? Вот забавно! Нет — опасно. Она слишком сильный маг! Вон как ты мне тогда навредил! Лучше нанять стрелка. Кроме того — она точно в амулетах ходит, не пробьёшь… Эй, ты чего там делаешь! Прекрати!

— Падай! — рявкнул Нед, и после того, как Харалд брякнулся на пол, активировал заряженный амулет, открывающий окно в Межмирье.

Этот амулет был сродни заколдованному кинжалу и колье — эти амулеты, артефакты далёкого прошлого открывали окно в Межмирье, впуская сюда демонов высшего круга, и чтобы подготовить такой амулет Неду пришлось очень, очень постараться. Ушло много крови — его собственной, крови Харалда, крови Жересара. Далида тоже порывалась дать кровь, но Нед не позволил, как не взял крови и у Сенерада. И Нед очень опасался, что крови не хватит.

Хватило. Чем выше уровень мага, тем меньше крови уходит на изготовление подобного амулета. Сейчас Нед мог бы сделать даже амулет переноса личности — у Юрагора на такой ушло крови от нескольких десятков человек, убитых им на жертвенном камне.

Нед упал на Харалда, закрывая его собой от демонов высшего круга и стараясь пригнуть голову как можно ниже. Ударили болты — в руки, ноги, прошивая их, пробивая навылет. Там, где кольчуга прикрывала руки до локтя, болты отскочили, оставив лишь кровоподтёки, тут же рассосавшиеся организм Неда восстанавливался очень быстро. Раны перестали кровоточить, но ужасно болели — конечности онемели, как если бы Нед их отсидел.

Чёрное зеркало, обрамлённое по краям сияющим ореолом, с хлопаньем пропустило в мир демонов — сгустков злобы, голода, ярости. Они вплыли медленно, плавно, с каким-то невероятным достоинством, пролетели над Недом, сделав круг по комнате, и как чёрные облака, посверкивая молниями разрядов, пошли к Эстрогу, завизжавшему, как если бы ему в зад воткнули древнее кривое копьё.

Визг оборвался, и ошмётки красной липкой плоти разлетелись по комнате, запятнав прекрасные стены и повиснув на трупах, лица которых были растянуты в неестественных, страшных улыбках. Затем демоны ушли в стены комнаты и оттуда послышались дикие, истошные крики, быстро растаявшие в толстых кирпичных перегородках.

Нед выждал несколько минут, с тревогой глядя на то, как поток демонов, ускоряясь, вливался в комнату, закручиваясь в смертельный хоровод, похожий на смерч, затем активировал другой амулет, закрывающий портал.

Чёрное зеркало стало белым, в воздухе будто прозвучала лопнувшая струна и демонов начало втягивать в портал, унося, как горький дым поленьев в трубу очага.

Через пять минут всё закончилось — портал схлопнулся, оставив на память звук струны и запах цветов, едва различимый сквозь вонь внутренностей Эстрога и трупный запах изувеченных им жертв. Нед осмотрелся, с трудом поднявшись, сел. Хлопнув Харалда по голенищу сапога, буркнул:

— Всё. Хватит разлёживаться. Давай-ка помогай мне…

Нед попытался уцепить за кончик арбалетного болта, глубоко ушедшего в бедро, и не смог — пальцы скользили, а кроме того, мешала боль, затуманивающая разум. Тогда Нед бросил эти попытки и улёгся на спину, глядя, как поднимается Харалд, садится, глядя на тело брата и застывает, не в силах что-то сказать или сделать.

— Берись, демон тебя задери! — рычит Нед, морщась от боли, встрепенувшийся Харалд подползает к нему на коленях и начинает выдирать скользкий снаряд, видимо вонзившийся в кость. Это ему так и не удаётся, и тогда Харалд принимается выдирать другие стрелы и болты, торчащие из конечностей Неда — их оказалось четыре штуки, в основном ранения в ноги. Толстые кости ног остановили снаряды, не дав им пролететь насквозь — как через руки.

— Хорошо хоть в голову не стреляли — покачал головой Харалд — ты был прав, когда об этом говорил.

— Я же тебе сказал — ему надо нас захватить, а не убить. Мы нужны ему живыми. Значит будут стрелять по конечностям. Ну вот… так и вышло. Не получится здесь достать болт. Он ещё и врос в кость, когда я стал восстанавливаться. Придётся до дома хромать.

— Отсюда ещё нужно выйти — осторожно заметил Харалд — ты помнишь, что он сказал о том, что вся решётка сплошной амулет закрывающий от магии? Знаешь, как меня шибануло? Я не знаю, что это такое, но руки горят, как от ожога! Думал — дух с меня вон, аж искры посыпались!

— Что-то подобное мы подозревали, так ведь? — хмыкнул Нед — будем пробовать выйти. Делаем так — беру амулет, задействуем их и бросаю на пол. Не забудь отвернуться — вспышка будет неслабая.

— А что это за амулет? Ты так и не сказал…

— Ну… как бы тебе объяснить… в общем — будет яркая вспышка, и всё. Что-то вроде одноразового магического светильника большой мощности. Есть амулет, защищающий от магии — двери, стены и пол — они будут сопротивляться нашей магии, заключённой в амулетах, поглощать её. Я закачал в наш амулет столько магии, что хватит осветить весь этот город. Главное — глаза береги! Так вот — амулеты против магии будут сопротивляться нашему магическому амулету, подавлять его, и… уничтожат друг друга. Надеюсь, что уничтожат. А тогда мы сможем колдовать.

— Подожди… а почему сработал амулет, открывающий портал для демонов?

— Ты же видел, как я высунул руку сквозь решётку — пожал плечами Нед — и потом, когда я закрывал портал, выбросил амулет закрытия наружу. Кстати сказать, вероятно, я и так бы смог что-нибудь наколдовать, прямо в клетке, но зачем рисковать? Защитные амулеты Эстрога могли бы ослабить мои заклинания, портал мог открыться не до конца, или совсем слабо. Ладно, мы заболтались. Ты не забыл, что во мне сидит болт и это не способствует хорошему самочувствию? Начинаем. Отвернись! Закрой глаза руками!

Нед снял с шеи амулет, похожий на крупную жемчужину, наподобие тех, что когда-то извлекал из раковин на берегу моря. Впрочем — это и была розовая жемчужина, напитанная магической энергией — теперь Нед знал, куда могут идти эти красивые розовые шарики, что с ними можно делать — кроме как украшать прелестные женские шеи.

Нажав на него определённым образом и сказав несколько слов, Нед бросил жемчужину позади себя, отвернулся к стене и закрыл глаза руками.

Вспышка ошеломила его. Даже сквозь одежду Нед почувствовал жар, а его глаза, плотно закрытые, увидели свет — яркий, такой яркий, что казалось, будто Нед вышел на солнечный пригорок. Запахло чем-то сладким, будто цветами, потом резкий запах серы, раскалённого железа, снова волна запахов, металлический звук, как если бы ударил колокол. Затем свечение начало стихать, стемнело, и выждав ещё секунд пять, Нед открыл глаза.

Комната будто почернела после магической атаки. Редкие масляные фонари с трудом пробивались сквозь темноту, кроме того, в воздухе плавал серый дым, заставляющий сжиматься горло Неда, рвущий грудь кашлем.

— Получилось? — неуверенно спросил Харалд, оглядываясь назад, на Неда мучительно отхаркивающего горькую слюну.

— Я откуда знаю! Может и получилось. А может, нет! — сварливо буркнул Нед, и тут же сменил тон — извини, что-то я не очень хорошо себя чувствую. Болит, нога, сука! Сейчас попробуем.

Нед несколько секунд произносил заклинание, и на глазах, решётка, закрывающая выход начала краснеть, нагреваться, раскалившись добела, и стекла крупными каплями, открыв проход вполовину человеческого роста. Затем Нед вернулся к стальной плите, закрывшей вход — тут пришлось повозиться подольше, одним заклинанием не обошлось. Плита оказалась толстой, тугоплавкой, и пока она расплавилась, Неду пришлось попотеть в прямом и переносном смысле слова — жар ото заслонки исходил как от раскалённой печи.

Наконец, и дверь сдалась, овальное отверстие было достаточным, чтобы в неё пролезть даже с грузом… То, что придётся идти с грузом — Нед не сомневался. Не бросать же Ису на полу в чужом доме?

— Пусть остывает — Нед кивнул на красную, покрывшуюся каплями металла дверь и осторожно выбрался из клетки — пойдём, посмотрим на лабораторию этого маньяка?

— Нет — отказался Харалд — ты иди, я сейчас поищу, во что завернуть Ису. Потом посмотрим… если время будет.

Нед медленно кивнул, глядя на то, как Харалд встал на колени возле тела Исы, наклонился, и убрал прядь волос со лба брата. Потом протянул руку и медленно, проведя по лицу Исы, закрыл ему глаза, застыл, низко наклонив голову.

— Мы с ним никогда не дрались — выдавил из себя Харалд — он был отзывчивым, хорошим пареньком! Он за своих готов был хоть в пропасть! Ты прости его, что он не послушался, подвёл тебя…

— Я не виню — горько сказал Нед, чувствуя, как у него жжёт глаза — я всё понимаю. И я любил его… как брата. И ты для меня как брат. И мне тоже тяжело…

Харалд кивнул, и снова застыл над Исой, а Нед, хромая на раненую ногу, пошёл туда, откуда Эстрог вывел мёртвое тело Исы.

Дверь была закрыта, Нед толкнул створку, и тут же в нос бросился неприятный запах — разложения, и чего-то едкого. Это был тот запах, который Нед ощутил ещё наверху — острый, резкий запах, непохожий ни на что.

В комнате темно — один масляный фонарь, освещавший вход, не мог отбросить тьму больше чем на пару шагов, помещение же занимало пространство примерно сто на пятьдесят шагов — это Нед увидел, когда зажёг над плечом большой магический шар — светильник.

А ещё — он увидел то, отчего у него заледенела душа — вдоль стен стояли клетки с мелкой металлической ячеёй, в которых лежали люди — мёртвые, покрытые зловонными нарывами — мужчины и женщины, старые и молодые. Они были мертвы, а на их телах копошились десятки, сотни крыс, обгрызая конечности, лица, ныряя во внутренности. В некоторых клетках крыс ещё не было, и голые тела лежали во всей своей красе — покрытые чёрными, слегка поблёскивающими чумными нарывами. Юрагор видел людей, умерших от чумы, и его память подсказала Неду — сомнений нет, это чума!

Нед замер, попятился назад — умом он понимал, что его организму не страшна чума, что болезнь не сможет одолеть полудемона, но настолько в крови ужился страх перед самой страшной болезнью в мире, что ноги сами по себе тащили его из этого страшного места. Уже в дверях Нед опомнился, и когда Харалд попытался заглянуть за его плечо, заинтересовавшись, чем же Нед так озабочен, и даже напуган — остановил его, оттолкнув назад:

— Не входи! Там чума! Похоже наш приятель готовил городу интересное событие — много поминок. Вот откуда в Шусарде была вспышка чумы! Корабельщики зацепили её здесь, в столице. Вырвалась какая-нибудь крыса, и всё, готово дело!

Харалд испуганно отшатнулся назад, даже не спрашивая, что и как — слово «чума» в мире было страшнее всего. А если к этому слову ещё приплюсовать имя «Эстрог» — результат должен получиться особенно ужасным.

— Он не только на Совет работал. А может и вообще на Совет не работал! Исфир? Наверное — пробормотал Нед — одно не пойму, как он сам не заразился? Как сумел уберечься от чумы?

— Теперь мы это не узнаем. Если, конечно, ты не умеешь вызвать дух Эстрога с того света. Хмм… не умеешь?

— Не умею — помотал головой Нед.

— Ффуххх… я уж было, подумал… от тебя чего угодно можно ожидать — выдохнул Харалд — а что будем делать с этим рассадником заразы?

— Иди, неси Ису наружу. А я… похороню людей. Пусть на небесах их приветят боги…

Харалд медленно кивнул, сделал жест поклонения богам, повернулся и пошёл к телу Исы. Нед подождал, когда стихнут шаги друга, выждал ещё пять минут, и начал творить колдовство.

Слова падали медленно, тяжело, как медные грузила в чугунный котёл. Они звенели, поднимались ввысь, и снова опускались, скатываясь почти до шёпота. Наконец, последнее слово сказано, рука выбросила вперёд ладонь, и… в помещении, превращённом маньяком в склеп, пыточную и комнату развлечений, запылало такое жаркое пламя, что в нём не могла уцелеть не только чума, но даже сами камни, из которых был сложен дом.

Нед быстро подался назад, перебрался через решётку, перешёл за дверь, в коридор, и там снова задействовал заклинание. Жаркое пламя охватило комнату, стирая все следы существования ненормального мага.

Теперь все тайные помещения Эстрога были уничтожены напрочь, выжжены до расплавленного камня. Нед выплеснул такой заряд магии, что с ним не могли бы сейчас сравниться и несколько десятков, а то и сотен магов. В нём кипели ярость, горечь и гнев, усилившие его и так немалые силы.

— Когда пойдём убивать Совет? — Харалд прищурился и скривился, глядя на то, как Жересар щипцами выдирает из бедра Неда застрявший арбалетный болт — или что вначале сделаем? Пойдём откапывать Санду и Хеверада?

— Совет всегда успеем прибить — пожал плечами Жересар — сейчас, после гибели Хранителя, они насторожатся, попрячутся. Да и не они теперь проблема. Их мы всегда сумеем достать. Откапывать надо.

— А как же месть? Ты же сам хотел убить этих негодяев — нахмурился Харалд.

Жересар бросил выдернутый болт в приготовленный тазик, и начал с неподдельным интересом наблюдать, как оставшаяся от снаряда кровоточащая дырка затягивается, кровотечение прекращается и на месте резаной раны начинает образовываться шрам, выглядящий так, будто ему уже много лет. Потом, лекарь знал — и этот шрам рассосётся, не оставив и следа. Он уже видел такие штуки — на себе, но каждый раз они его восхищали, как в первый раз.

— Ну что ты молчишь? Коста! Что будем делать? — не отставал Харалд — Сенерад, ты чего молчишь? Кстати — а где наши женщины? Где Гира, Далида, кухарка твоя где?

— На рынок пошли — нахмурился Сенерад — нужно погребальную одежду Исе купить. Чтобы он лежал как полагается дворянину древнего рода Шорокан.

— Да… я как-то не подумал — растерялся Харалд, и его лицо помрачнело — к отцу, да. Хочу похоронить его в семейном склепе. Ты знаешь, никак не могу поверить, что его нет в живых… кажется, сейчас войдёт, хлопнет меня по плечу…

Голос Харалда прервался, и он отвернулся к окну, чтобы скрыть слёзы. Мужчины сделали вид, что ничего не заметили, и Жересар обычным, будничным голосом, сказал:

— Откапывать пойдём. Нед сразу сказал — теперь туда, в подземелье. И прямо сейчас — как Нед очнётся. Времени терять не будем.

— Ты чем его опоил? — хмыкнул Харалд — ни разу не видел, чтобы он так отрубался! Его напоить невозможно — знал бы ты, какую гадость мы пили у ардов! И он так и не упал.

— Тебе не надо знать — уголком рта улыбнулся Жересар — это для тех случаев, когда человеку трудно терпеть боль, для операций. Неду не помешает отдохнуть… я ему в кружку подлил, иначе он бы не согласился.

— И не стыдно? — Нед поднял руку и вытер лоб — отравитель!

— Нет, не стыдно — хмыкнул лекарь — ты бы не стал пить, а я что, мучить тебя должен? Эта пакость застряла в кости, пришлось кость долбить, мясо резать. Теперь всё в порядке. Как себя чувствуешь?

— Устал немного. И есть хочу. Видно много сил потратил. Сейчас поедим и пойдём. Ты запомнил, где они лежат? Я про Санду и Хеверада.

— Только если идти от того места, где я выбрался — от выхода подземной реки — кивнул Жересар — Дойдём. Ночью будем Ису хоронить…

— Вы в курсе, что теперь в доме вашего отца живёт ваша мать? — осторожно осведомился Сенерад — вы собираетесь проникнуть в усыпальницу тайно? Это не получится. Великий Атрок вам не позволит.

— Мы не пойдём тайно — помотал головой Нед — мы пойдём открыто. И мне всё равно придётся поговорить с Женеверой, как один глава испаса с другим. И вот ещё что — господа, мне нужно всех вас принять в Ширдуан, в Северный испас. Вам понятно, почему?

— Понятно — кивнул Жересар — ты боишься, что она может на нас напасть — мы же не Ширдуан! А что нужно сделать, чтобы мы были Ширдуан?

— Я с помощью Амулета поставлю вам метки. Прямо на запястье. В присутствии Амулета ваши метки будут слегка светиться. Это недолго, не больно, и… навечно. Если не изобрести заклинания, снимающего метку. Но я такого не знаю. Обычно ставят метку в подмышку, но мне хотелось бы, чтобы сразу было видно что вы — это вы.

— Я согласен — кивнул Жересар — навечно, так навечно. Давай уж всем ставь, и Сенераду — тоже. Как ты, согласен, старый пень?

— Не такой уж старый, и не такой уж пень! — сердито фыркнул лекарь, и хитро блеснув глазами, добавил — восстанавливаешься, Коста? Давно не видел, чтобы ты шутил. Ладно, ладно — не зыркай. Согласен я, конечно. Хуже-то не будет. Интересно — Амулет-то твой какой нужный… я-то думал, это как символ власти как побрякушка, и всё. Послушай, Нед, а ты вообще думал над структурой государства, когда всё закончится? Только не говори, что ты засядешь в крепости, на краю света, и будешь там ловить рыбу, нырять за ракушками и спать со всеми своими жёнами… кстати — не знаю, как ты с ними разберёшься. Как я знаю баб — они и в одиночку мозг прогрызут, а уж втроём… бррр! То-то я не женюсь! Мне разу хватило.

— А куда твоя жена делась? — полюбопытствовал Нед — ты никогда о ней не говорил.

— А чего я буду распинаться перед вами, щенками малолетними? — хмыкнул Сенерад — не ваше дело! Да ладно, расскажу. Давно дело было. Я ещё при дворе тогда служил, королевским лекарем. Жена из дворян — само собой. Ну и… грызлись, днями и ночами. То ей надо денег на новые украшения, то на дом, то на лошадей — на выезд, то ещё что-то. Грызла целыми днями. Из-за неё и начал продавать не то, что надо, не тому, кому надо… пока не попался. Сука! Как только я в бега подался, она тут же сбежала с молодым дворянином с юга, прихватив все сбережения. Правда потом он её придушил — мне так говорили. И поделом. А начиналось всё так хорошо — любовь, жаркие ночи… закончилось вот плохо. С тех пор я предпочитаю платить за разовую любовь — заплатил, и доволен. На кой демон мне постоянная дура, которая мечется — мечется по дому, мечется — мечется… прибил бы!

— А кухарка? — хмыкнул Жересар — её ты откуда взял?

— Да просто получилось так… — смутился лекарь — пришла как-то полечиться — руку порезала рыбным ножом. Я и вылечил. Она никто, не дворянка, просто хорошая женщина. Ухаживает за мной и довольна. И я доволен. Ну не надо, не надо такие рожи делать! Кстати, Коста, а что с женой? Ты связывался с ней с тех пор, как ушёл на войну?

Жересар замер, его лицо стало неподвижным, будто выточенным из камня. Он долго молчал, и когда уже казалось, что лекарь не ответит на вопрос, он всё-таки сказал:

— Я боюсь. Боюсь пойти к ней, посмотреть в глаза и сказать: «Милая, прости — я убил наших сыновей!»

— Дурак! — резко сказал Сенерад — она ждёт тебя, волнуется, и что ты?! Ты ни в чём не виноват, Коста! Так получилось! Они честно выполнили свой долг! Тех, кто виноват в их смерти уже нет в живых! Не считая двух скотов… Ты должен поехать к жене, утешить её… а она утешит тебя. Ведь у тебя ещё дочь! И кроме того — твоя жена ещё молода, она может родить! Почему ты не рассматриваешь этот вопрос?

— Убил своих сыновей, и давай-ка я настрогаю новых, да? — скривился Жересар — а этих убью — новых сделаю?!

— Тьфу! Ну что за упрямое животное?! — выругался старый лекарь — ну как ты можешь так говорить, идиот?! Я сам с тобой поеду!

— И я — вмешался Нед — я поеду. Я тебя не оставлю. И Сенерад дело говорит. Подумай.

Снова молчание, потом Сенерад исподлобья глянул на Неда, и усмехнувшись, сказал:

— Всё-таки,

Нед — ты так и ушёл от ответа — каковы твои планы? Когда закончим всё это безобразие — что будешь делать? Ты не думал — ведь на самом деле ты можешь занять трон Замара? Способов много. И кстати — а что вы будете делать с мятежной мамашей Женеверой? Вы не думали о том, что она не захочет отдавать власть без боя? Вы вообще-то, уверены, что сумеете уйти из её дома живыми после похорон Исы? Ну, думаю — Харалда она не убьёт… возможно. А почему вы думаете, что она будет соблюдать законы Ширдуан? Давайте-ка рассмотрим такую ситуацию — она решает уничтожить всех вас скопом, и что? Вы допускаете такое? Мне кажется, вы слишком наивны. Я бы на её месте грохнул вас, и решил все проблемы!

— Допускаю. И не наивен — пожал плечами Нед, подняв медный чайник и журча струёй в глиняную кружку — давайте подумаем — что является основой её власти в Замаре? Совет. Эти два придурка, решившие, что они могут быть властителями, хотя их уровень не поднялся выше полковничьего разумения.

— Так что же всё-таки в первую очередь делаем?! Вы меня совсем запутали! — Харалд вскочил с места и забегал по кухне — так мы идём выкапывать Санду, или ловить негодяев?

— Выкапывать. Потом похороним Ису. Пока мы не завершим эти дела — ему придётся полежать в леднике. Ещё раз прости, Хара…

— Да я понимаю… не дурак же — кивнул Харалд — я вот что предлагаю, прежде чем откапывать, может всё-таки вначале займёмся этими негодяями? И ещё — Жересар, ты с нами пойдёшь?

— Нет — мотнул головой лекарь — этого я хочу больше всего на свете. Но не пойду. Потому что я не умею передвигаться так скрытно, как вы. Я вам всё испорчу. Вы отомстите за меня, за моих ребят.

— Да, Коста, отомстим. Ты верно решил — кивнул Нед — а что касается планов — давайте вначале сделаем дело. Там видно будет. Мне нужно поговорить с женой, нужно поговорить с Хеверадом — если мы их поднимем.

— А если не поднимешь? — прищурился Сенерад — власти нет, Совета нет — кто будет править? Великий Атрок Женевера? Кто? Вы не думали, что убрав Совет ввергнете страну в смуту? Безвластие? Сейчас хоть какая-то власть есть, а когда не будет никакой — может начаться резня, борьба за власть!

— Ещё не легче! Совсем запутал! Так что — теперь отложить месть?! — Харалд шумно выдохнул, плюхнувшись в кресло — что ты предлагаешь?

— Я предлагаю подумать — усмехнулся Сенерад — я много лет прожил при дворе, видел много интриг, во многих участвовал. И не всегда всё так однозначно и просто, как кажется. И вам нужно крепко подумать, что сделать в первую очередь. Нед, это тебя касается. Если ты сделаешь неверный шаг, поддавшись эмоциям, или давлению друзей — будут жертвы, будет много крови, будет плохо.

— Да, ты прав — отстранённо сказал Нед, глядя в пространство — сейчас я скажу то, что вам не понравится, друзья. Ису мы похороним, но не в семейном склепе. Пока не там. Похороним в Чёрной крепости. Или в другом месте. Если захочешь, Харалд, потом перенесёшь его домой. Но не раньше, чем я скажу, что это можно сделать. Я не спрашиваю — согласен ты, или нет. Ты не глупый человек, и понимаешь, что я прав. Исе уже всё равно, он на небесах, и ради того чтобы положить его пустую оболочку в определённое место я не могу рисковать ни тобой, ни всеми, кто мне дорог, ни всем народом страны. Дальше — мы пойдём, и найдём тела Санды и Хеверада. Потом отправимся в подземелья, найдём подземную тварь, и убьём её. И сделаем лекарство. А если оно не поможет — вернёмся в Чёрный город, и я найду способ, как подчинить себе Корпус. У нас будут тела короля и королевы, а это весомый аргумент. Если мне подчинится Корпус — никто не сможет нас победить. Мы подчиним себе Ардию, и я сколочу из них такое войско, что Замар не сможет сделать ничего! Но это уже крайний случай. Надеюсь, что смогу сделать лекарство. И вот ещё что, Сенерад, мне хотелось бы, чтобы вы отправились со мной в Чёрный город. Вы нужны нам. Я буду создавать агару, и без вас это сделать будет труднее. Вот такие планы. Как они вам?

— Ты изменился, Нед. Ты сильно изменился — усмехнулся Сенерад — ты всё верно разложил. Я тут распинался, а ведь ты всё уже решил, и давно, так ведь? И думаю, что ты не всё сказал нам. И правильно. На тебе сейчас большая ответственность, и если честно — я тебе не завидую. Тяжело, когда от любого твоего шага зависят судьбы сотен тысяч людей. И я рад, что ты стал таким взрослым, и… мудрым. Конечно, помогу. Я буду с тобой до конца — каким бы он ни был. Мне интересно, что у тебя получится, и мне кажется — у тебя всё получится.

— Здесь! Вот тут Имар бился с врагом, тут я упал, и больше не видел, что было потом. А вон там Эстрог стоял в тоннеле, и я видел его лицо. Вы знаете, мне кажется, что это он за всем и стоял. И за переворотом тоже. Могу побиться об заклад — это он! — Жересар рубанул кулаком, и Неду показалось, что воздух загудел от его кулачища, мелькнувшего над головой — смотрите, что получается — закончилась война, Исфиру дали по морде. Что они делают? Засылают в Замар агентов, и главный — это Эстрог. Да, он искал Неда, да, он хотел его убить. И что? Это было не главным делом. Главное — сделать так, чтобы Замар был ослаблен. Как это сделать? Чума. Выпустить на страну чуму, которая уничтожит население, ослабит армию. А потом… потом можно попробовать новую попытку захвата. Конечно, это мои умозаключения, но я уверен — это правда.

— Соглашусь — кивнул Нед — Юрагор так бы и сделал. Есть способы уберечься от чумы. Кстати — не зря мы сожгли одежду Исы и свою, омылись вином и омыли тело Исы. Во время Юрагора так и делали чтобы уберечься от болезни. Почему — не знаю. Но вино и огонь убивают чуму.

— Я всегда подозревал, что от вина есть польза — хмыкнул Харалд — меня всегда тянуло в трактир. Жалко Васаба валяется бревном — с ним было весело почудить где-нибудь в заведении Шусарда.

— Вино полезно только если не употреблять внутрь по кувшину за раз, а всего лишь протирать им кожу — прищурился Жересар — давайте-ка к делу. Смотрите сюда — видите эту насыпь? Вот под этой кучей то, что мы ищем. Придётся попотеть…

— Придётся… — уныло сказал Харалд, оглядывая груду земли, перемешанную с битым кирпичом. Куча возвышалась до самого потолка, и в длину была шагов двадцать.

— Где точно — вход? Вернее — где он был? — Нед внимательно осмотрел место действия, и с размаху вонзил в землю лопату, заранее наточенную, как бритва.

— Прости… точно не знаю… где-то там! — хмыкнул Жересар, и растерянно пожав плечами, махнул рукой, показав куда-то в центр груды земли, в ширину растёкшейся шагов на двадцать — честно сказать, мне тогда было не до запоминания точного места — где была дверь. Несколько негодяев в это время пытались лишить меня моей глупой головы, много лет назад отправившей своего хозяина на военную службу. Ну почему я не стал практикующим врачом в каком-нибудь провинциальном городишке?! Вправлял бы кости, лечил расстройства желудка и запоры! Был бы уважаемым семенным лекарем, пил пиво, ругал бы ребят за шалости… И — эхх…

— Что было бы… если бы. К делу! Глаза пугаются, а руки… руки должны делать — вздохнул Нед — копаем узкий тоннель, доходим до стены, а там уже и разберёмся, где была дверь. Ну что, начали!

Нед взял лопату, примерился и нажав ногой, вонзил её в насыпь. Земля была уплотнённой, слежавшейся, но поддавалась. Тяжело, конечно, главе клана и Великому Атроку копать землю, как простому землекопу, так что поделаешь? Нед усмехнулся своим мыслям и бросил далеко в сторону первую лопату земли из того, что ему предстояло перекидать в ближайшие часы.

Им понадобилось около суток, чтобы пробиться через завал. Могучие мужчины, казалось бы, не знающие усталости, часами долбили землю, отбрасывали камни, ворочали обломки стены, бросали землю — бросали, бросали, бросали… монотонно, упрямо, стиснув зубы. Женщины подносили воду, черпая её из подземной реки, кормили их, заменяли, когда мужчины уставали и присаживались, чтобы немного отдохнуть.

Ни Далида, ни Гира никогда в жизни не держали в руках лопату — потомственные дворянки — но и они, неловко держа ухоженными руками отполированное древко лопаты, копали, копали, копали, не жалуясь, и не стеная.

Чумазые, потные, пыльные — люди без устали пробивались к цели, будто от этого зависела их жизнь. Впрочем — а разве не так? От тех, ради которых они рвали жилы, зависела жизнь многих тысяч. Или даже сотен тысяч людей. Король и королева являлись единственным настоящим правительством этой страны, и от них зависело, будет ли кровь литься и в дальнейшем, либо же Замар всё-таки не утонет в огне братоубийственной войне.

Наконец, открылась кирпичная кладка, местами обожжённая, оплавленная колдовским огнём, и тоннель начали расширять в стороны — сразу попасть к входу не удалось.

Обрушенный, перекрытый оплавленными глыбами вход открылся им ещё через два часа, неожиданно — лопата Харалда после одного из ударов вдруг провалилась в пустоту, и он хрипло закричал, сплёвывая чёрную, пыльную слюну:

— Нашёл! Сюда! Я нашёл вход!

Бросив копать, Нед и Жересар пошли к Харалду, усевшемуся рядом с чёрным провалом, и присоединившись к созерцанию дыры, уходящей в стену тоннеля, замерли, тяжело дыша после многочасовой нагрузки.

— Да. Это оно — после недолгого молчания прогудел Жересар — других отверстий в стене тут быть не может. Нужно копать, но осторожно — как бы нам не зацепить ребят лопатой.

— Подождите. Коста, попробуй представить, вспомнить, где они могут лежать — покачал головой Нед — нам нужно копать так, чтобы добраться до них, но не обрушить сверху обломки тоннеля, понимаете? Прокопать нору к телам, через неё их и достать. Итак, давай, вспоминай.

Жересар согласно кивнул, закрыл глаза… и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Ну какой же я болван! Никак не могу привыкнуть! Сейчас всё будет. Только не мешайте, не отвлекайте — молчите!

Лекарь уселся на дно тоннеля, закрыл глаза, и… вылетел из своего тела. Поднявшись, повисел на месте, определяясь с направлением и решительно погрузился в мешанину из земли, кирпичей, обломков стальных дверей и лестниц. Втиснувшись в плотный грунт он почувствовал некое сопротивление — это походило на то, как если бы лекарь шёл, погрузившись в густую грязь — дело непривычное, неприятное и надо сказать — трудоёмкое. Ему сразу захотелось вернуться, юркнуть в своё тело и отдохнуть. Неимоверно тянуло сделать это — как усталого лесоруба тянет прилечь после дня тяжкой работы. Похоже, что душе не очень нравилось пробираться сквозь плотную преграду. Одно дело пройти сквозь стену, нырнуть в чужое тело, рыхлое, по сравнению с твёрдой массой уплотнённой земли, и совсем другое в этой самой массе летать туда — сюда, справа налево, слева направо, как корабль, идущий против ветра.

Тела Санды и Хеверада Жересар нашёл тогда, когда у него уже заканчивались силы. Металлическая лестница, ведущая наверх, переломилась под тяжестью перекрытий, когда поместье Хеверада осело вниз, скрутив жгутом толстенные металлические брусья и раскрошив кирпичную кладку. Однако там, где оставили тела королевской четы, по чистой случайности оказался воздушный «пузырь» — лестница тут упёрлась в стену и заслонила собой хрупкие людские тела, уберегая их от неминуемой гибели. Оба правителя королевства были засыпаны землёй — практически до самого горла, торчали лишь присыпанные чёрной «пудрой» лица, белые, как выточенные из камня. Руки, ноги — всё было скрыто под слоем земли, и без того, чтобы раскопать, невозможно выяснить, целы они, или нет. Можно было бы конечно снова нырнуть в землю и проверить, что там с ногами — руками королевской парочки, но для этого нужны были время и силы, а ни того, ни другого у Жересара не было. Неожиданно он очень устал от блуждания в толще земли — то ли вообще устал после долгого копания (что вряд ли), то ли отняло силы ползание в земле бестелесным призраком. В любом случае, нужно было срочно выбираться наружу и Жересар рванулся к своему телу, спеша занять его, пока не случилось какой-нибудь неприятности. Вообще-то лекарь не знал, что будет, если его силы истощатся и он окажется не в силах вернуться «домой» — возможно просто умрёт и его душа унесётся куда-нибудь… куда — он не знал. И узнавать это в ближайшее время не собирался.

Не теряя времени, Жересар нырнул в своё тело и облегчённо вздохнув, открыл глаза, чувствуя необычайную слабость — как тогда, когда очнулся на берегу реки, изрубленный врагами.

— Готово! — прохрипел он, делая жест рукой Гире и Далиде — девушки, воды! И чего-нибудь съесть… иначе я сейчас подохну. Никогда так не уставал… старею, что ли?

— Ты нашёл? — кусая губы спросил Нед — ну! Нашёл?!

— Нашёл. Целы — кивнул лекарь — не очень далеко лежат, и нужно быть осторожными. Ты прав — там всё в хрупком равновесии, один неверный шаг, и… будут лепёшки вместо короля и королевы. Чудо, что они вообще остались живы. Я сам, честно сказать, до конца и не верил, что у нас получится. Ты удачливый парень, это точно.

Жересар взял переданный ему Гирой медный чайник с водой и жадно присосался к длинному носику, роняя на подбородок струйки ледяной воды. Капли скатывались на грудь оставляя чёрные разводья, а Нед смотрел на лекаря и чувствовал, как у него отпускает душу — получилось! Ещё немного, ещё чуть чуть, и… Он не позволял

Лекарь схватил кусок лепёшки с наложенным на него ломтём копчёного мяса и жадно впился в него зубами. Прожевал, проглотил, и снова откусил от лепёшки, довольно заурчав, как большой зверь.

— Ооххх… хорошо! Я так проголодался, чуть не помер! Не думал, что понадобится столько сил чтобы полетать в подземелье! Может тут условия сложнее, чем наверху? Не знаю. Но мне было очень тяжко. В общем, так — они лежат…

Горсть за горсть, горсть за горстью… холодное, твёрдое тело, такое же прекрасное, как и было… наконец, земля открывает белое платье, похожее на погребальный саван.

Дунул в лицо — пыль взлетела, открыв такие знакомые и близкие черты.

«Слышишь ли ты меня? Видишь ли? Чувствуешь ли? Что с нами будет? Что будет с миром? О боги, что вы творите? Как всё запутано… Ведь всё, что я хочу — покоя и любви. Или вру? Нет, не вру. Только вот понятие о покое и любви изменилось. Почему? Много причин. Чужая память, чужая жизнь. Да, да — чужая жизнь! Эта жизнь не моя! Но разве я жалею об этом? Глупо было бы жалеть. Ну да не о том сейчас надо думать… Так… руки свободны, ноги свободны — пошли, милая? Пора!»

Нед потянул к себе тело Санды, пятясь, начал вытаскивать его по узкому проходу — норе наружу, на волю, к свободе. Через несколько минут, пыхтя и ругаясь, Нед был уже снаружи — грязный, усталый, но довольный. Полдела сделано.

— Она красивая! — Гира убрала полотенце, покосившись на Неда, слегка улыбнулась — но я ведь не хуже, правда? Она моложе, но у меня тело такое же молодое. Поставь нас рядом, и ты не отличишь разницы. И в постели…

— Слушай, заткнись, а? — не выдержал Нед — ты навязалась мне, а она… она…

— А я слышала, что она тебе тоже навязалась… — невинно заметила Гира — заставила на себе жениться. Разве такой брак может быть законным? Нас с тобой разделить невозможно… пока невозможно, да — может когда-нибудь и сумеют найти противозаклинание, но на сей момент именно так. И разве есть кто-то тебе ближе, чем я?

— Она беременна от меня — нахмурился Нед — и вообще — я её люблю. Оденься, хватит меня соблазнять. И вообще — что за привычка разгуливать нагишом?

— Нормальная привычка — пожала плечами Гира и натянула на себя прозрачную лёгкую рубашку, почти не скрывающую тело — без одежды организм отдыхает, его ничего не сдавливает, не сжимает. Беременна? Так это легко устроить. Хочешь, я рожу тебе ребёнка? Двух, трёх — сколько захочешь! И я не против того, чтобы Санда была с тобой, нет! Спи с кем хочешь, я не против — только меня не считай какой-то демоницей. Я ведь тебя люблю. И ты знаешь это.

— И ты примешь всех женщин, с которыми я буду спать? — криво усмехнулся Нед, закидывая руки за голову — и не будешь ревновать? Кому ты врёшь? Мне?!

— Я не вру тебе, и не пытаюсь — Гира лукаво улыбнулась, и сев рядом с Недом на постель, положила руку ему на бедро — милый, я же тебе сказала — никогда тебя не обману, и не собираюсь! Всё, что ты сделаешь — всё приму. Да, я ревную, да, я готова уничтожить всех баб, которых ты уложишь в постель, но никогда не нанесу тебе вреда — ведь уничтожив их, я причиню тебе зло. А это невозможно для меня. Потому — хоть десяток баб веди, вали их в нашу постель — я тебе слова не скажу. Ты повелитель, ты властелин, и я твоя. Это громко сказано, я понимаю, но это ведь так! Это правда! Потому — прими, как есть. Судя по тому, что ты мне рассказывал, и я узнала от других — Санда очень умная, хитрая девушка. Она поймёт. И ещё — а ты уверен, что она оставит трон ради тебя? И спрошу тебя — ты уверен, что хочешь того, чтобы Санда оставила трон ради тебя? Покопайся в себе — так ли ты уверен в том, что это нужно? То-то же… меня тоже не обманешь. Мы с тобой одно целое. Одни ощущения, как будто два человека в одном теле. И кстати — это мне нравится. Да, да — и в постели тоже! Я всегда хотела попробовать — что же ощущают мужчины в тот самый момент, когда…

— Извращенка! — ухмыльнулся Нед, и схватив Гиру за предплечье, уложил её на постель, навалившись сверху. Их лица почти соприкоснулись, зелёные глаза женщины горели, как у кошки. Гира слегка улыбнулась и тихо шепнула:

— Хочешь? Иди ко мне… ты же чувствуешь, что я тебя хочу… ну, скорее!

И Нед отбросил все мысли, кроме одной, вечной, как мир, как вселенная. Что может быть сильнее инстинкта размножения? Разве не ради этого создан мир? Иногда Нед думал — именно ради этого… Возможно, он ошибался, но сейчас был уверен, что важнее — нет ничего на свете.

— Огнём его!

— Каким, к демону огнём?! Потом чего, поджарку вырезать?! Назад, ну! Быстро!

Нед смотрел на подползающее чудовище глаза которого были разделены на множество маленьких глаз — ячеек, выбирая место удара, замер, как змея, поджидающая добычу.

Три дня они ползали в темноте пещер, забираясь всё ниже и ниже, пока к концу третьего дня не наткнулись на здоровенную тварь, встретившую их радостным пощёлкиванием жвал, напоминавших два здоровенных зазубренных серпа. Теперь нужно было убить тварь так, чтобы не повредить железу, питающую парализующий шип на конце хвоста.

Нед боялся применять магию — ударишь огнём, насекомое может свариться, как яйцо, и толку от яда не будет никакого.

Нед метнулся вперёд и нанёс сокрушительный удар мечом по бронированной голове, но к своему удивлению обнаружил, что острейший меч оставил на блестящей коричневой поверхности лишь зарубку — и это демонский меч, который легко крушил стальную броню, даже не теряя остроты!

Мимо просвистел хвост, щёлкнувший, как пастуший кнут. Нед увернулся, и ядовитый шип прошёл на расстоянии ладони.

Удар!

Меч погрузился в упругую плоть, завоняло чем-то неприятно пахучим, резким, как если бы на дорожке у дома раздавили жука.

Впрочем — это существо и было чем-то вроде жука, так что ничего удивительного.

Нед кромсал тело насекомого, отрубая конечности, вонзая мечи в розовую тушу. Из чудовищного порождения тьмы брызгала белая, липкая жидкость, вонючая, гадкая — от неё сразу зачесалась кожа и Неду подумалось о том, что надо будет как следует смыть эту пакость, иначе можно остаться и без кожи — облезешь, как после ожога.

Краем глаза Нед заметил, как подскочил Харалд и тоже стал рубить гада своим здоровенным мечом. Совместными усилиями бойцы разрубили насекомое на множество частей, и эти части продолжали шевелиться, как если бы каждое из них жило своей жизнью.

— Пакость какая! — брезгливо сказала Гира — а как найти эту самую железу? Как вы добудете яд?

— Полагаю, он где-нибудь в хвосте, поближе к шипу — пробормотал Нед, прижимая ногой хвост, сгибающийся и распрямляющийся, будто его хозяин всё ещё мог им управлять.

— Да, гадость ещё та! — кивнул Харалд — да сдохнешь ты когда-нибудь, или нет?! Вонючка проклятая! Ага — где-то тут! Тьфу, гад, чуть в руку не воткнул! У меня такое ощущение, что он думал не башкой, а задом! Его зад живёт сам по себе!

— Я встречала такое — хмыкнула Далида.

— И я — хихикнула Гира — ну таких задниц встречала в своей жизни — хуже этого гада!

— Хватит болтать — усмехнулся Нед — мешок давайте сюда. Пора отсюда сваливать. Надеюсь нам хватит яду из этой твари. Нужно поскорее возвращаться и делать лекарство — иначе яд испортится.

— Нед, а ты уверен, что этот яд поможет сделать лекарство? — Гира с сомнением покачала головой из стороны в сторону, глядя на то, как Нед засовывает в кожаный мешок дёргающийся обрубок хвоста.

— Я ни в чём не уверен — нахмурился Нед — и уже давно. Ты чего глупые вопросы задаёшь? Откуда я знаю? Тычемся, как слепые котята… получится — значит получится. Не получится… будем искать другой способ сделать снадобье. Вот и всё. Всё, хватит пустых разговоров, пошли! Хара, ты цел? Не задела тебя тварь?

— Нет, в порядке. Противно только, и щиплется. Хорошо бы помыться — поморщился Харалд — руки горят и лицо.

— Наверх выйдем, тогда и помоешься. Или тут можно, в подземной речке.

— Не хочу в подземной! — поёжился парень — влезешь туда, а там… вот такая гадость! Цап… за одно место! Или за два. Нет уж, потерплю.

Маленький отряд двинулся вперёд. В мешке за спиной Неда подёргивался неумирающий хвост подземного гада, а впереди были часы переходов по туннелям, потом — дорога до Чёрного города. До него оставалось пятнадцать ли по прямой, и нужно было поспешать.

— А хватит?

— Хватит. Его надо-то… три капли.

— А поможет?

— Ну чего ты заладил? Сиди, не мешай! Я же тебе сказал — не мешать!

— Прости… больно уж интересно. Если бы я не стал воином — стал бы лекарем… наверное. Изготавливать снадобья, людям помогать…

— Угу — копаться к грязи, в крови, в кишках — замечательное занятие! Нюхать испражнения, гниль, нечистоты! Нет уж — лучше боевым магом.

— Ты всегда испортишь, Мага! Тьфу на тебя! Игар, скажи, ведь хорошо быть лекарем?

— Ты знаешь… в чём-то он прав. У боевого мага работа почище… только вот убирать потом побольше. Но мне нравится быть лекарем, и…

— Заткнулись! Сейчас всех выгоню нахрен!

— Ребята, правда — не мешайте. Ошибётся, и наш Васа вместо того чтобы встать, отправится в мир вечной охоты. Так у них там называется то, куда отправляются чернокожие?

— Так. И если вы сейчас помешаете оживить моего мужчину, из-за вас он умрёт — я ночью прокрадусь к вам в комнату и перегрызу горло! Ясно?

— Где Васаба нашёл эту зверину? Она страшнее усцига! Тьфу! Да молчим, молчим! Глянь, засветилась!

— Тссс!

— Все молчать!

Герастарон…

сигнор…

амтор…

сиеаер….

Нед поднял фарфоровую плошку, на дне которой осел слой белого порошка толщиной в мизинец, посмотрел на свет, потом на своих друзей и сумрачно сказал:

— Если сейчас не получится… тогда я не знаю, что делать! Где брать лекарство… Вообще-то надежда слаба — кто сказал, что можно применить яд какой-то подземной твари вместо яда дракона? Это мы себе в голову вбили, что можно, а если нет?

— Пробуй, и узнаешь — пожал плечами Сенерад — как ты ещё узнаешь, работает твоё снадобье, или нет? Вначале на Васабе, ну а потом… видно будет.

— Мы тут побудем? Посмотрим? — глаза Игара блестели от любопытства, а Магар закусил губу, искоса поглядывая на Неда. Нед чувствовал волну опасения, исходящую от парней — им ужасно хотелось посмотреть, как Нед воскрешает «спящих». Все, кто тут был, волновались, по — своему, конечно.

Далида переживала за своего мужчину и ужасно боялась, что он умрёт.

Гира переживала за Неда, хотела, чтобы у него получилось, но при этом где-то в душе, совсем глубоко в душе, хотела… чтобы не получилось.

Жересар был спокоен, как никто — от него веяло силой, спокойной, могучей, уверенной. Он был уверен в успехе Неда и Нед с теплотой в душе подумал о том, что если и есть где-то на свете человек, на которого он может положиться наверняка — это Жересар. И ещё Нед подумал о том, что ему везёт на хороших людей.

Кто-то тронул Неда за плечо, он обернулся, оторвавшись от созерцания лежащих на лежанках «спящих» и непонимающе посмотрел на поданную Сенерадом стеклянную колбу с водой:

— Раствори в воде. Будет легче впитываться в ткани организма. Быстрее процесс пойдёт.

Нед кивнул, аккуратно поддел кончиком ножа твёрдый белый осадок в алхимической плошке, и зацепив кусочек размером с ноготь, бросил его в колбу, наполовину заполненную водой. Кусочек утонул, тут же погрузившись до самого дна, и начал бурлить, выделяя мутную волну, затянувшую колбу белой пеленой, будто Нед налил густого молока. Через минуту бурление прекратилось, вода стала очищаться, а ещё через пару минут в колбе снова была прозрачная жидкость, только теперь, вроде как, обладающая лечебными свойствами.

Оглянувшись на друзей, Нед подошёл к Васабе, пальцем левой руки отодвинул его толстую губу, сунул палец глубже, зацепил им за белоснежные зубы, оттянул челюсть и решительно влил в рот изготовленное снадобье.

Все в комнате затихли, не дыша и боясь сказать хоть слово. Только Сенерад усмехнулся и ворчливо заметил:

— Не все сразу. Пока впитается, пока разойдётся по организму…

— Он моргает! — вскрикнула Далида — моргает! О любимый! О скотина! Ты посмел меня оставить одну! Посмел меня так напугать! Убью, скотина!

Женщина бросилась к чернокожему гиганту, с размаху врезала ему по щеке так, что голова мотнулась в сторону, потом наклонилась и поцеловала Васабу в губы, схватив его за уши. Васаба поморгал, с трудом разомкнул рот и хрипло, натужно, выдавил:

— Наконец-то… горячая штучка! Ты лучшая женщина, которую я знал! Королева! Моя королева!

— Ясно дело — королева! — вытерла глаза Далида — как самочувствие?

— Никак — скривился Васаба — ни рук, ни ног не чувствую. Бревно.

— Это пока не чувствуешь — вмешался Сенерад — скоро будешь как новенький. Раз голова отошла, то и остальное поправится. Поздравляю, ты вернулся с того света, чернокожий!

— Это кто? — недоумённо спросил Васаба — Нед, ты уже тут? Ты знаешь, а я видел во сне Амелу, а ещё девчонку — она сказала, что её имя Санда, и что она твоя жена, королева Замара. Ты чего на меня так смотришь? Это я, Васаба! Ты что так выпучился, будто увидел морское чудовище?! Ой, ой, у меня всё зудит! Ааааа! Зудит!

— Ага! — торжествующе закричал Сенерад — кровь пошла по жилам! Кровь! Застоялась, а теперь расходится! Ну что, Нед, кого теперь будешь оживлять? С кого начнёшь?

— Санду — кивнул Нед — и Амелу. И Хеверада. Разводите порошок! Всё-таки нам, наверное, повезло… надеюсь.

— Отпусти её! Немедленно! Я сказал — отпусти! Да твою мать… мать….мать! Ты-то куда? Отвали! Аааа! Заразы! Харалд, сюда, скорее! Держи эту, она выскользает! А я этих… твою мать! Мать…! Да что вы за безумные…! Да что же это такое?! Хара, скотина, ты чего ржёшь?! Поубиваю всех! Изобью!

— Так поубиваешь, или отлупишь? — Харалд изнемогал от смеху, но не забывал удерживать объект — сопящий, пыхтящий и норовящий врезать его локтем в поддых.

— Поубиваю, а потом трупы отлуплю! — пообещал Нед, отталкивая Санду в угол так, что она едва не упала на пол.

Впрочем — девушка ушла не без добычи — в руке у неё остался пучок волос Гиры, а под ногтями кусочки кожи Неда. На его лице налились краснотой глубокие царапины, такие, будто драл дикий зверь. Ногти у Санды крепкие и острые — Нед запомнил это по первым дням семейной жизни, когда его спина была вечно исцарапана в кровь.

Гира сидела красная, сердитая, но смотрела гордо, как хищная птица с вершины горы, потрёпанная, но непобеждённая. Её причёска потерпела поражение, впрочем — кратковременное и локальное — Гира не любила длинные волосы, потому уцепиться как следует за её шевелюру было непросто. Нед готов был поклясться, что после сегодняшнего вечера она пострижёт волосы ещё короче, как у призовых бойцов арены. На войне, как на войне!

— Сука! Она с моим мужем спала! — задыхаясь сказала Санда, и сняв с ноги туфель, ловко метнула его в Гиру. Нед невозмутимо вынул туфель из воздуха, поймав его перед лицом спокойной и сосредоточенной Гиры, бросил под ноги, морщась ощупал затягивающиеся царапины на лице.

— Замечу, просто для объективности, что спала с твоим мужем не только Гира, а ещё и моя сестрица, только почему-то ты на неё не кидаешься с кулаками, а? — ухмыльнулся Харалд — а если вспомнить, сколько девиц обслуживали твоего Неда, когда не было Гиры, так пальцев на руках и ногах не хватит. Так что теперь, их всех убивать?

— Амела моя подруга — уже спокойнее бросила Санда, переводя дух — мы с ней всё обсудили. А эта тварь приковала его к себе, и больше всего бесит, что когда он ляжет со мной в постель, эта тварь будет чувствовать всё, что чувствует он! Будет подглядывать за нами! Что касается других женщин — это к делу не относится.

— Да! — вмешалась Амела — его законные жёны (она бросила быстрый взгляд на Санду) лежат отравленные, а эта тварь скачет на нём, как будто ей это позволено! Это как так? Он — мужчина, что с него взять — кобель, жеребец, он не может по — другому, а эта тварь воспользовалась и приковала его к себе! Ах, гадина! Ну ладно там — переспала разок — другой, но уводить у законных жён! Гадина!

— Букаха, когда это Нед стал твоим законным мужем? — Харалд иронически ухмыльнулся и вопросительно поднял брови — сама забралась в постель к Неду, как только Санда уснула! Забралась бы и раньше — да не успела. Скажешь не так?

— Ты против сестры? Ну погоди, я тебе задам, скотина! Был бы жив Иса, он бы за меня сказал, а ты… ты…

— Заткнись! — резко бросил Харалд и громко хлопнул сестру по заду, будто нашкодившего ребёнка — не трогай память Исы! И вообще — веди себя как взрослая женщина, а не как избалованный ребёнок! Иначе я сам сейчас тебя выпорю! Не посмотрю, что ты «законная жена» Неда! По старой памяти высеку!

— Если догонишь… по старой памяти — сварливо заметила Амела — ты ещё ни разу не догнал! Ладно, хватит. Пусти, что ли! Ухватил, как своё! Нед, что будем делать? Как жить? Как спать…

— Спать будем спокойно — хмыкнул Нед — а насчёт жить… ну что сказать… как вышло, так вышло. Санда, вопрос к тебе — ты останешься с Хеверадом, или будешь со мной? Ты же вообще-то королева. Не привлекает власть?

— Да какая там власть — хмыкнула Санда, усаживаясь в кресло и обмахиваясь непонятно откуда вынырнувшим веером — рядом с тобой гораздо больше власти. Да и неинтересно мне там. Пусть Нулан занимается. Я с тобой буду. А что, ты теперь всегда с тобой эту… таскать будешь?

— Буду — сухо ответил Нед, не глядя на Гиру — и не «эту… — её звать Гира. Ну что же, будем жить… как получится. Сразу скажу — если кто-то из вас устроит свару, скандал, драку из ревности — не подойдёт ко мне самое меньшее — неделю. Как вышло, так вышло. Будем жить такой большой, дружной семьёй.

Харалд довольно хохотнул, и все женщины бросили на него яростные взгляды. Он смущённо пожал плечами и шагнул к дверям:

— Ну что же, теперь вы и без меня разберётесь. Пойду, поболтаю с Хелдой… вы-то свою жизнь устроили, пора и мне.

— Я с тобой — кивнул Нед — мне надо поговорить с Нуланом. Утром полетим в крепость. Пора заняться государственными делами, хватит семейных дрязг. Дамы, а вы пока что поговорите между собой, обсудите — как дальше жить. Надеюсь, больше драки не будет?

— Не будет — вздохнула Амела, и Санда согласно кивнула:

— Не будет.

— Ну, вот и хорошо. Пойдём, Хара.

— Мне бы хотелось услышать от тебя, Нед — как мы будем сосуществовать? — Хеверад был мрачен, как туча, уткнувшись в столешницу взглядом, теребил руками салфетку, оставшуюся на столе — кто я теперь, и кто ты теперь? Коста мне всё рассказал. Я теперь кукла на твоей руке, да? Перчатка? Кто я?

Нед внимательно посмотрел на своего бывшего командира, откинулся на спинку кресла, и положив правую руку на стол, побарабанил пальцами по столешнице, отполированной древними мастерами.

Помолчал, холодно спросил:

— А ты как думаешь?

— Хмм… ты меня зовёшь на «ты»? — грустно усмехнулся Хеверад, и перевёл взгляд на Неда. Посмотрел в глаза парню, и тут же отвёл взгляд — это был Нед, и не Нед!

Перед ним сидел мужчина с жёстким, волевым лицом, тёмными глазами, в которых мелькал красный огонь. Сильный, уверенный в себе, твёрдый, как скала. Это был уже не тот мальчишка, новобранец, который когда-то пришёл в Корпус, копейщик первого ряда, а потом сержант, слегка неуверенный, добрый и весёлый. Этот мужчина был незнаком бывшему полковнику, и Хеверад не знал, как с ним говорить.

— Вот что, Нулан — вмешался Жересар — нужно забыть, кем вы были раньше. Что было раньше — ушло. Мы все теперь другие. Плохо это, или хорошо. Неду нужно забыть, что ты украл у него жену, собирался убить его самого, фактически предал. Тебе — надо забыть, что ты был его командиром, а он — был никем. Простым солдатом. Фактически — это ты сейчас никто. Король без королевства. И если бы Нед захотел — он бы не стал тебя будить. Скажи ему спасибо, что жив. Нед мог преспокойно жениться на Санде, править страной и никто не сказал бы ему ни слова. Ты понимаешь это?

— И ты изменился, Коста — усмехнулся Хеверад — ты был добрее.

— Ты тоже, Нулан — жёстко заметил Жересар — Нед, пожалуйста, изложи королю твоё видение того, как мы все будем жить дальше.

— Ты спросил меня — кто ты? Кукла ли ты на моей руке? — так же холодно начал Нед — да. Можно сказать и так. Пока ты делаешь то, что я одобряю — правишь, сидишь на троне. Делаешь всё, что хочешь — в пределах закона. Санда будет со мной. Она остаётся королевой, и все её дети, мои дети — наследники престола. Ты член Ширдуан, на тебе теперь стоит пожизненная печать испаса, и ты подчиняешься мне, Великому Атроку Северного испаса. Тебя не посмеет тронуть никто — даже Женевера. Потому, что ты Ширдуан. Она будет об этом извещена. Тронет тебя — будет уничтожена. Законы, которые ты будешь принимать в королевстве — согласовываешь со мной. Политику — со мной. Финансы — со мной. Заверяю тебя, я умею различать ложь и правду — если попытаешься меня обмануть — уничтожу.

Нед помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Что касается моих планов по поводу Замара — мы укрепим страну. Она будет жить, и жить лучше, чем жила. А потом… потом мы подчиним себе Исфир. За ним — Харад. Весь материк будет единой, великой империей, какая была в прошлом. Но это дело далёкого будущего — нам бы у себя пока разобраться, в Замаре. У нас есть Корпус, у нас есть сила, мы пойдём в столицу и вздёрнем твоих полковников, возомнивших, что они могут править страной. И будем жить. И страна будет жить. И я не спрашиваю — согласен ты, или нет. Ты или умираешь, или делаешь то, что я скажу! Всё понятно?

— Ты… Нед? — голос Хеверада дрогнул, и он пристально вгляделся в того кто

сидел перед ним за столом. Потом король отвёл глаза, и тихо сказал:

— Что-то подобное я и предполагал… ну что же, я умею проигрывать. Пусть будет по — твоему. В любом случае — это не худший вариант.

— Не худший — без улыбки кивнул Жересар — ни для тебя, ни для мира.

Хеверад снова посмотрел на Неда, медленно встал, постоял, потом низко, в пояс, поклонился:

— Славься, Император!

Корпус Морской Пехоты подчинился своему королю, восставшему из смертного сна. Проблем с этим не было никаких.

Да и честно сказать — солдаты и офицеры Корпуса и так уже не рассматривали Чёрный город своим врагом. Вместе с жителями города, всё время, пока Нед метался между столицей, заколдованным замком и Чёрным городом, солдаты помогали восстанавливать крепость, оберегали жителей от банд дезертиров, разбежавшихся по окрестностям.

Дезертиры довольно долго бесчинствовали в округе, в Шусарде, пока Корпус железной рукой не навёл порядок. После этого Морская Пехота отправилась в столицу — восстанавливать в столице.

Впрочем — особых усилий не понадобилось — мятежные полковники сбежали, скрылись в своих поместьях. Но это их не спасло — через несколько месяцев заговорщиков нашли, арестовали, и после короткого суда повесили на центральной площади столицы.

Бывшие властители королевства встретили свою смерть спокойно, как и подобает солдатам, единственное, о чём они просили — не причинять вреда их семьям.

Просьбу удовлетворили. Семьям оставили по одному поместью, часть денег, достаточную для безбедного существования — всё остальное было конфисковано в пользу государства, а этого остального было довольно много. Полковники успели хорошенько запустить руку в казну королевства.

Великий Атрок Южного Испаса скрываться не стала. Она спокойно восприняла известие о том, что её власть в королевстве закончилась.

Женевера умела проигрывать, и будучи умной женщиной, умела извлечь выгоду даже из проигрыша. Она образовала свою агару, договорилась с Недом о легализации своего испаса, и в общем-то, у неё всё сложилось вполне неплохо. В том числе и в семейной жизни — Женевера родила мальчика, которого назвала Исадором, или проще сказать — Исой.

Покойного Ису перенесли в родовой склеп, и теперь он покоился рядом с дедом, Имаром Шороканом. Женевера не пролила ни слезинки на его похоронах — Великому Атроку не подобает плакать. Железная женщина оставалась железной навсегда.

Дочь Женеверы пропала, и никто не знал, где она есть, и есть ли вообще. Великий Атрок отказывалась о ней говорить, Нед так и не смог узнать о судьбе этой девушки.

Впрочем — а оно ему надо? У него и без того хватало проблем. Поднимал голову Исфир, подгрызающий границу Замара, нужно было укреплять подточенное за время безвластия государство. Нужно было навсегда зарыть проблему Ардии, вечно нависающей с севера. А сделать это можно было только одним путём — присоединив Ардию к Замару, огнём и мечом — свободолюбивые, буйные арды никогда бы по своей воле не признали власть Неда. Ему предстояло сделать то, что не закончил его брат — близнец. И Неду это очень не нравилось. Впрочем — кто руководствуется понятиями нравится — не нравится, когда на чашке весов лежат государственные интересы? Приходится иногда делать и то, что не хочется.

Нед нередко вспоминал Бордонара… как ему не хватало принца, с его острым умом, с его умением разложить всё по полочкам! Но что тут поделаешь… случилось то, что случилось.

Жересар вернулся домой, к жене. Что там у них произошло, о чём они говорили с женой, и как та пережила смерть сыновей — не знает никто. Только скоро лекарь уехал в столицу, где стал советником Неда, и номинально — короля Нулана.

Жена Жересара забеременела, и по всем признакам, у неё должна была родиться двойня — два мальчика. Так сказала Гира, а она, великая лекарица и провидица, не ошибалась никогда.

Из своего города был вызван мастер боевых искусств Тираз Гозар, теперь он занимался обучением Северного испаса, вместе с Харалдом, атроком, заместителем Неда и его советником, близким другом, вторым человеком в государстве.

Кстати сказать — Харалд женился на Хелде, и скоро у них тоже должен был родиться ребёнок.

Тени, охрана Неда, так и остались элитной охраной — конора Чёрного Клана и Великого Атрока северного Испаса. Среди них теперь были и девушки из Замара — служить в элитной охране Неда престижно, и честно сказать — денежно.

Васаба, со своей любимой Далидой, отправился на родину, Южный материк, с чёткой целью — стать Властелином.

Нед был уверен — с такой женой тот точно завоюет все чёрные королевства. На время Васаба выпал из поля зрения Неда, но он был уверен, что ещё встретится с Чёрным Властелином. По крайней мере — так утверждала Гира. Она подсмотрела это в видении. Одно радовало — провидица утверждала, что Васаба никогда не будет воевать с Недом.

Герлат жил в крепости, со своей женой, бывшей мачехой Неда, и скоро собирался стать отцом. Его устраивала спокойная жизнь главы агары Чёрного клана и менять её на воинскую службу он не собирался. Впрочем — как жизнь позволит.

Игар и Магар вернулись в Корпус, где и служили раньше — теперь они были лейтенантами — магами, жили весело, о женитьбе не думали, ветер так и гулял у них в головах — по этому поводу их дядя сказал, что парни станут или великими магами, или сгинут где-нибудь в борделе, упившись до смерти. Впрочем — могло случиться и то, и другое сразу. Нед терпеливо ждал, когда близнецы перебесятся — у него на них были большие планы.

Арнот жил в Шусарде, по настоянию Неда заняв место начальника Городской Стражи — будучи одновременно Сурой. Этого однорукого спокойного молодого человека боялись, как огня — он знал в городе всё и всех, никто не мог ускользнуть от его внимания. Жениться он пока не собирался, но вниманием женщин обделён не был.

Геор правил в Чёрном городе, женился, и три его жены не жаловались на отсутствие внимания со стороны Главы. Все три были беременны — арды срочно восполняли свой клан, и делали это очень активно, и с удовольствием.

Сенерад помолодел, особенно тогда, когда Жересар забрался к нему внутрь тела и убрал зреющую опухоль, о которой молчал старик, страдающий от боли в животе. Жересар с Гирой хорошенько поработали над старым лекарем, и тот теперь выглядел самое большее на пятьдесят лет. Женился на своей кухарке, и жил — счастливый, здоровый — в особняке, подаренном ему королём. Теперь он был главным королевским лекарем — как он и мечтал. А ещё — советником Неда, его доверенным лицом, наблюдавшим за тем, что происходит при дворе.

По всему Замару преобразовывались агары, в них собирали всех людей, имеющих способности к магии, в том числе и женщин, девушек, девочек. Гира, когда не путешествовала с Недом и была рядом с ним, активно участвовала в преобразованиях.

Нед не сидел на одном месте — он перемещался между столицей, Чёрным Городом, переименованным теперь в город Бордонар, и заколдованным замком, где царила сварливейшая из сварливых, древняя драконица Дриона. Они всё-таки сумели разбудить спящих драконят, и забот у Неда, Дрионы и Хессерады хватало по горло, как и у Амелы, которая взяла на себя руководство этим зверинцем, или скорее — драконником. Драконята оказались злющими, своенравными — впрочем, как и было описано в книгах, найденных Бордонаром. Они и помогли разбудить маленьких драконов.

Семейная жизнь Неда текла не без проблем — хватало и скандалов, хватало дрязг, но все как-то быстро успокаивалось. Тем более, что беременным женщинам сильно волноваться нельзя. Санда была уже на сносях, у Гиры и Амелы заметно торчали животы.

Как народ Замара воспринимал то, что королева находится неизвестно где, и король выходит в свет один? А кому какое дело! Сплетни быстро пресекались железной рукой власти, бунты подавляли, и если кто-то за спиной и говорил гадости, то на людях язык придерживал — могут и отрезать. Прецеденты были…

Король Нулан правил жёстко, но справедливо. Никто не мог сказать, что он плохой король. Хеверад был на своём месте, и доволен жизнью — Нед это чувствовал. А что касается женщин, отсутствия жены — бывший полковник никогда не был в своей жизни в одиночестве. Женщины его любили. Он их — тоже.

Принцу Бордонару поставили памятник в городе его имени. Рядом — памятники Устре и Теням, отдавшим жизнь за свой народ. Помнили всех ардов и замарцев, погибших в борьбе за жизнь и свободу своего племени.

Барды сочинили песни об их подвигах, и почти каждый мальчик и девочка в королевстве мечтал быть похожим на этих воинов и мудрецов.

Нед официально числился… никем. Должности при дворе у него не было.

Дворянин двенадцатого ранга, богатый помещик, Великий Атрок и глава Чёрного клана Нед чёрный — официальной должности в королевстве Нед не занимал, но все знали, что без него не обходится ни одно важное государственное дело в королевстве.

Конечно, не всё шло гладко. Но ведь это жизнь, а в жизни всякое бывает. Бывает даже так, что найдёныш, сирота, низший из низших — вдруг становится самым могущественным человеком в королевстве. А может и во всём мире.

Всё во власти Провидения, а оно иногда играет в странные игры… кто может предугадать, как завтра повернётся жизнь? Только не человек.