В 2331 году начались раскопки на Королевской площади в Альтдорфе, призванные подготовить это место к постройке нового святилища в честь нашего бога-покровителя, Зигмара. Рабочие, копавшие глубокие траншеи под фундамент — ибо только такие ухищрения позволяют строениям людей стоять вечно, — обнаружили древнее захоронение, над которым был построен наш город. Вокруг гробницы было найдено немало превосходных образцов бронзовых доспехов, украшенных драгоценными камнями шлемов в форме волчьей морды, деревянных щитов с железными унбонами и коротких мечей, не утративших остроты.

Это был отблеск таинственного прошлого нашей расы, того времени, когда люди жили разрозненными племенами, а по земле беспрепятственно бродили дикие твари. Это было время боев, тьмы и страха. Многие ученые считали людей того времени варварами, почти ничем не отличающимися от жестоких дикарей, что и по сей день обитают в холодных северных пустошах.

Но обнаруженное захоронение показало, что уже в то время человек владел ремеслами и был знаком с металлургией, что и тогда ритуал и поклонение были для него такой же частью повседневной жизни, как и сейчас. Открытие позволило нам приблизиться к нашим далеким предкам, значит — приблизиться к нашему богу-покровителю Зигмару Молотодержцу, ибо Он жил среди них.

Найденный могильный холм вызвал в научных кругах вспышку интереса к истории того периода, закончившегося две тысячи лет назад, и в результате было сделано немало новых открытий. По крупицам собирая знания, мы смогли больше узнать о Зигмаре: что Он носил, как Он сражался, как Он относился к Своему народу. Прежде чем стать богом, Он был человеком, поэтому нам следует знать Его таким, каким Он был, прежде чем присоединился к сонму богов.

Эта книга — не просто собрание избранных историй о Зигмаре, полученных из разных источников. Она позволяет нам почувствовать атмосферу тех далеких темных дней, когда первые проблески просвещенности забрезжили на горизонте человеческой истории. Мы с гордостью представляем вам эту книгу, и надеемся, что она послужит развлечению и совершенствованию граждан нашей прекрасной Империи, которую Зигмар создавал при помощи силы и стали.

Прочтите эти истории, и пусть перед вашим внутренним взором предстанут события давно прошедших времен. Пусть перед вашими глазами пройдет жизнь Зигмара.

Давным-давно, когда земля была куда более пустынной, чем сейчас, а наша Империя была лишь мечтой мудреца, один из волков задрал голову, и из его глотки вырвался дикий вой, заставивший похолодеть сердца всех, кто слышал его. Этот вой пронесся меж деревьев, через долины и холмы, покрытые густым кустарником; от него качались звезды в небе и дрожал воздух. Люди шепотом возносили молитвы своим старым богам, но старые боги не слушали их, а волки подходили все ближе, и вместе с ними шла смерть.

Волк взбежал на вершину холма и посмотрел на простиравшуюся внизу землю. Его стая охотилась неподалеку, розовые языки свешивались из пастей, полных острых зубов, а парок от дыхания поднимался к небу. В лесу под холмом волки заметили несколько мазанок, которые, казалось, стремятся прижаться друг к другу как можно теснее, чтобы сохранить тепло. Из отверстий в соломенной кровле поднимался дымок, мягкий свет струился из кое-как прорубленных окошек и дверных проемов. Блеяли козы, пытаясь вырваться из загона, повизгивали свиньи с поднявшейся дыбом щетиной. Они чуяли опасность и боялись ее. Где-то заплакал ребенок.

Тучи рассеялись, и свет двух лун залил вершину холма. Зловещее сияние Моррслиба — самого таинственного из всех небесных тел — отразилось в желтых глазах волков. Хищники были голодны, и запах жертв заставлял их облизываться в предвкушении.

Коротко рыкнув, волк приказал стае следовать за ним. Прижав уши и задрав хвост, он скачками помчался к затаившейся в страхе деревушке. Кровь быстрее струилась по его венам, от освещенных лунным светом боков шел пар, подобный серому туману, а из пасти капала слюна. В нос волкам ударил запах плоти, и вся стая, порыкивая и лая, начала клацать зубами. Их бег ускорился, лишь деревья слегка замедляли его, и тогда воздух наполнялся звуком мягких шагов. Перед ними лежала беззащитная деревня. А затем хищники замерли, не в силах сделать больше ни шагу.

На тропинке перед ними стоял человек. Он был высок — выше, чем большинство его собратьев, — и широкоплеч. В руке он держал боевой молот на длинной рукояти; спину человека покрывала волчья шкура, волосы его растрепались на ветру. На нем были надеты поношенные бронзовые доспехи. Он был тверд и непоколебим, как скала, спокоен, как сама земля, а его сила, казалось, превосходит все мыслимые пределы. Его лицо было скрыто железным шлемом, забрало которого имело форму головы дикого медведя. Через отверстия забрала было видно, как блестят в темноте глаза человека.

Вожак стаи нерешительно топтался на месте, посапывая и рыча. Наконец, вздернув голову, он коротко взвыл. Его стая, заскулив, бросилась врассыпную и скрылась в ночи. Вожак повернулся и, бросив назад короткий взгляд, побежал вслед за своими волками.

Подул свежий ветер, зашелестевшая листва, казалось, облегченно вздыхает. В деревне люди начали засыпать, животные успокоились, а ребенок перестал плакать.

Воин взошел на холм и, пока он осматривал все окрест, на земле воцарилась тишина. Поселения людей были в безопасности, потому что этой ночью сам Зигмар охранял их.

Случилось так, что король Бьерн, вождя племени унберогенов, человек весьма доблестный и пылкий, и его милая жена Гризельда вскоре после свадьбы зачали ребенка. Пока люди молились и приносили жертвы богам, прося своему королю здорового отпрыска, животик Гризельды округлялся, до времени скрывая новую жизнь. Часто Гризельда спускалась в деревню и говорила со своими подданными — так как была она женщиной сострадательной, и многие любили ее — и благодарила их за призываемые на нее благословения и дары, будь то подношение пищи и одежды или доброе слово и обещание вознести молитву милосердной Шалии.

Король Бьерн повелел устраивать пиры в честь своей жены и будущего ребенка, и много людей веселилось на этих пирах, в отношениях же с богами король был честен и исправно приносил жертвы на их алтарях. Весь народ знал, что ребенок нужен для продления рода короля; мужчина, не способный зачать потомка, считался слабым и не годился на роль вождя.

Шли недели, и волнение становилось все сильнее. Мудрые люди деревни собирались вместе, чтобы обсудить знамения и знаки, свидетелями которых они становились.

«В день солнцестояния», — сказал один из них — «я слышал, как петух трижды прокукарекал на восходе солнца, а затем, в первой половине дня, шел дождь». Это заявление вызвало кивки одобрения у всех собравшихся, ибо такие знаки считались доброй приметой.

«Вчера утром», — сказал второй — «я видел, как ворона села на ветку дерева, перепрыгнула с ноги на ногу, а затем улетела на восток. Это было доброе предзнаменование». И все собравшиеся согласились с ним.

«По правде говоря», — подхватил третий — «я своими глазами видел в первый день этого месяца, как кукушка вытолкнула яйцо из гнезда, и оно упало на землю. Но яйцо не разбилось, а когда на следующий день я пришел туда, яйцо треснуло, и из него вылупился птенец».

Этот рассказ вызвал удивленные вздохи, поскольку в нем говорилось о поистине добрых знаках.

Еще один старик сказал: «В ночь зачатия, да будет оно благословенно, когда корень жизни нашего вождя восстал, а чрево его леди приняло семя, я видел, как три звезды сошлись в небе над их замком».

Если у кого-то из собравшихся и возникли вопросы насчет того, что старик делал неподалеку от спальных покоев короля в ту ночь, никто не стал ничего спрашивать.

Следующий человек выступил вперед, и собравшиеся заворчали, поскольку он был известен не только своей болтливостью и хвастовством, но и привычкой дополнять правду вымыслом. Давно было решено, что король Бьерн держит при себе этого человека только потому, что его развлекают многословные речи и хитрые истории говоруна.

«Два дня назад», — сказал он — «когда я прогуливался в лесу, пошел дождь. Но струи воды поднимались от земли вверх, и птицы, летающие у меня над головой, приняли форму рыб, при этом летали они хвостами вперед! Они подлетели ко мне и, заговорив весьма благозвучными голосами, сообщили, что этот ребенок будет достоин восхваления, ибо он приведет свой народ ко многим победам. Разве это не добрый знак?»

«Добрый-то добрый, вот только не знак», — пробормотал кто-то.

И так продолжалось обсуждение. Все знамения, о которых говорилось, были признаны добрыми. Но у одного из собравшихся, старого Дрего, самого старшего и мудрого среди них, было свое мнение. Он пошел к королю Бьерну, ибо в его сердце поселилась тревога.

«Сир», — сказал он. — «Я хотел бы этой ночью погадать на внутренностях зайца».

«Сегодня?» — сказал донельзя удивленный Бьерн. — «Но мы не совершаем этот обряд до начала родов».

«Я знаю, сир, но все же прошу дозволения поступить по-своему».

Бьерн дозволил, ибо он доверял Дрего больше, чем остальным своим советникам.

Им принесли живого зайца. Дрего взял его за шею и воткнул мясницкий нож ему в брюхо. Животное тщетно пыталось вырваться, но Дрего лишь сильнее сжал его шею и внимательно смотрел на внутренности, вываливающиеся на стол. Затем он отбросил зайца в сторону и начал пристально изучать разложенную на столе требуху, над которой поднимался парок.

«Ну, и что ты видишь, старик?» — спросил его король Бьерн.

Дрего побледнел и заговорил приглушенным голосом: «Знаки предвещают большую беду. Сир, когда у вашей леди начнутся роды, и она, и дитя умрут, вне всяких сомнений. Мы должны заранее ко всему подготовиться и отправиться в туманные топи Бракенвельша, чтобы найти там Мать всех ведьм. Только она знает, как спасти их».

Взволнованный Бьерн сделал так, как сказал ему старый Дрего. Они покинули деревню той же ночью; Гризельда лежала в крытой повозке, а Дрего сидел рядом с ней. Рядом с повозкой верхом ехали двенадцать стражников короля.

Когда они достигли Бракенвальшских топей, им пришлось оставить повозку, так как почва стала слишком болотистой.

«Мать ведьм живет в самой середине болот, у единственного дерева, растущего в этом пустынном месте», — сказал Дрего, указывая на восток. — «Там она занимается своим колдовством. Прежде чем она поможет нам, мы должны будет поднести ей дары».

«Я отдам ей все, что у меня есть, лишь бы она спасла моих жену и ребенка», — сказал Бьерн.

Путешественники вступили на изменчивую, топкую землю пустошей. Гризельда ехала верхом на пони, и за все время пути ни одного слова жалобы не слетело с ее уст. Бьерн ехал рядом с женой, не сводя с нее глаз.

Обычно никто не осмеливался заходить в Бракенвальшские топи, полные страха и ужасных тварей. Поговаривали, что болотные тропки могут завести прямиком в преисподнюю. Когда путники оставили за спиной зеленые холмы и леса своей родины, мир вокруг них изменился. Местность была идеально ровной, но все равно что-то мешало смотреть вдаль. Чахлая осока и камыши плотно окружали илистые озерца, покачиваясь под теплым удушливым ветром. Тропки, по которым ехали путники, извивались между широкими озерами с горьковато-соленой водой и предательскими топями. Низкое серое небо, казалось, давит на плечи.

Безымянные создания барахтались в заполненных грязью лужах, в воздухе раздавались странные, дикие крики. Мошкара тучами роилась вокруг, и люди были вынуждены постоянно хлопать себя по рукам, ногам и лицу. Лошади были напуганы до полусмерти, но это были породистые, выносливые скакуны, и они безропотно переносили трудности.

Бьерн успокаивающе похлопал жену по плечу, и Гризельда улыбнулась ему, скрывая страх. Говорят, что сюда тридцать лет назад, во время большой облавы, проводимой Драгором Красной Гривой, бежали скриани. Люди постоянно оглядывались вокруг, поджидая их появления.

Наступила ночь. Стало холодно. От болот поднялся студеный туман, подобно призраку просочился между камышами, и вскоре одежда путников стала тяжелой от сырости.

«Не сходите с тропки», — предупредил Дрего. — «Мы приближаемся к концу нашего пути».

Гризельда вскрикнула и схватилась за живот. «Муж мой, наш ребенок вот-вот родится. Я чувствую, как он ворочается во мне. Нам следует поторопиться».

Бьерн соскочил с коня и забрался на пони позади своей жены, одной рукой сжав вожжи, а другой обняв Гризельду за живот.

«Вперед! Нам надо как можно скорее добраться до Матери ведьм», — сказал он.

Они поскакали по болотам, вода и болотная жижа летели из-под копыт их коней, и вскоре бока животных были забрызганы грязью. Бьерн по-прежнему обнимал жену, он чувствовал ее страх и боль так, будто был с ней одной плотью. Наконец осока, росшая вдоль тропинки, стала редеть. Они въехали на холм, и земля под копытами коней стала тверже. Там, где кончался подъем, стояло старое дерево, лишенное листвы, согнутое, подобно пальцу, которым старик подзывает детей.

«Здесь живет Мать ведьм», — прокричал Драго. Он первым забрался на холм и теперь осматривался вокруг. Под деревом стояла жалкая хижина из досок и тряпок, но в ней никого не было. Дрего увидел подвешенный на крюк котелок и заглянул в него. На донышке котелка плескалась жидкая каша с комьями желтого жира, плавающими на поверхности. Увидев ярко-голубой глаз, смотревший на него из каши, Дрего вздрогнул. Его сердце на мгновение замерло, когда он разглядел обглоданные кости, разбросанные вокруг очага. Человеческие кости. «Я чую орков», — сказал он Бьерну. — «Похоже, они сварили Мать ведьм в ее собственном горшке».

Всех охватило отчаяние. В самом деле, нельзя не испытать разочарования, пройдя столь долгий путь и не найдя в конце того, что искал.

«Дрего», — сказал Бьерн. — «Придется тебе самому принимать ребенка».

«Я сделаю все, что в моих силах», — ответил тот. — «Привяжите леди к дереву, чтобы облегчить роды. Накиньте ей на плечи плащ и разведите огонь».

Ночь царила на земле, но ее тишину нарушали крики и стоны Гризельды. ЕЕ лицо перекосилось от боли, по ногам текла кровь. Дрего помогал ей, как мог.

Странный возглас привлек внимание Бьерна, и тут же к нему подошел один из стражников: «Сир, я вижу, как на болотах что-то движется».

«Покажи мне», — приказал Бьерн.

Они отошли от освещенного пространства и посмотрели на топи. Великое множество темных фигур двигалось сквозь туман, приближаясь к холму с людьми.

«Похоже, это орки, сир», — сказал стражник.

«Орки!» — закричал Бьерн. — «Эти проклятые твари возвращаются сюда. Похоже, их привлекли крики Гризельды и запах крови. Боги не благоволят нам. Неужели мой род пресечется сегодня? К оружию, ребята, мы атакуем их!»

Воины извлекли мечи из ножен и сняли со спин топоры. Кое-кто из них взялся за лук и стрелы, но ночь была слишком темна, чтобы можно было стрелять. Люди окружили дерево, всматриваясь в темноту перед собой. Все они были готовы отдать свои жизни за Гризельду и ребенка. Бьерн стоял перед женой, сжимая в руках тяжелую боевую секиру. Люди слышали приближающееся ворчание и вдыхали вонь разлагающейся плоти и экскрементов.

Толпа орков выскочила из тумана и окружила людей со всех сторон. Они посапывали и скалили зубы. С утробным рычанием они выпрыгивали вперед, размахивая тесаками и короткими копьями. Умберогены были готовы отразить удар и, когда волна орков обрушилась на них, ударили в ответ, подняв щиты. Боевые кличи смешались в завываниями орков, воздух наполнился клацаньем железа.

Бьерн сражался как одержимый, отчаянно пытаясь защитить жену и ребенка. Самый большой из орков вызвал его на бой. Это была огромная тварь с желтыми клыками и чудовищными украшениями — с его ушей свешивались высохшие кисти рук. Орк взревел, и от его зловонного дыхания Бьерна затошнило; королю едва удалось уклониться, когда тот нанес удар своим молотом. Бьерн почувствовал, что молот просвистел буквально в волоске от его головы.

Бьерн увидел, что орк на время потерял равновесие, и нанес тому удар в грудь заостренным концом своей секиры. Шкура окра смягчила удар, но все же он рухнул на землю, выронив оружие. Когда Бьерн стоял над тварью, подняв секиру, орк бросился на него и вцепился когтями королю в бедро. Человек упал. Боль охватило его, и его зрение померкло.

Все вокруг замедлилось. Король видел, как его люди сражаются неподалеку от него. Вот зеленокожий голыми рыками раскроил человеку череп, вот двое стражников мечами рубят бледнокожего орка на кусочки, вот командир отряда ищет свою отрубленную руку, а вот уже какой-то орк пронзает его копьем. И в центре всего этого ужаса — его жена, в ее широко раскрытых глазах плещется страх. Дрего лежал на спине рядом с ней, словно пытаясь прикрыть руками голову. Над Дрего стоял завывающий орк. Тварь рывком вырвала тесак из живота старика, и внутренности человека выпали на землю. Перед глазами Бьерна промелькнуло видение жертвенного зайца. Сделав свое грязное дело, орк повернулся к Гризельде. Бьерн нечеловеческим усилием заставил себя подняться, страх когтями вцепился ему в сердце, но прежде, чем король смог подойти к жене, он услышал рычание.

Перед Бьерном стоял орк с желтыми клыками, его красные глаза гневно сверкали. Человек и орк — вечные враги — бросились друг на друга, подняв оружие. В последний момент Бьерн опустил секиру и поднырнул под замах орка. Одним быстрым движением он выхватил длинный кинжал из ножен, что висели у него на поясе, и, отпрыгнув, воткнул клинок в шею твари. Чудовище рухнуло на землю, захлебываясь собственной кровью.

Увидев, что их вожак убит, остальные орки помчались вниз с холма, за ними гнались охваченные жаждой мести люди. Бьерн подбежал к жене. Угрожавший ей орк лежал на земле, из груди у него торчал нож. Поверх трупа распростерся старый Дрего, его худые пальцы все еще сжимали рукоятку ножа.

Люди победили, но за победу унберогены заплатили высокую цену. Дрего и семеро стражников были убиты. Гризельда обессилено повисла на поддерживающих ее веревках, влажные спутанные волосы закрывали безжизненное лицо. Бьерн всхлипнул, обнимая ее тело.

У ее ног что-то зашевелилось, и в ночи раздался крик. В крови орков и людей барахтался младенец. Его голова была покрыта густыми черными волосами, и видно было, что мальчик родился в «сорочке».

Высоко в очном небе появилась огромная комета с двумя огненными хвостами, знаменую рождение Зигмара, того, кто вошел в мир под звуки битвы и чью кожу смочила кровь орков.

То было время, когда Империи, какой мы ее знаем, не существовало. Сегодня мы строем окруженные стенами города с высокими башнями, путешествуем между ними по рекам и дорогам, любуемся возделанными полями, сулящими обильный урожай. Человек подчинил себе землю, цивилизация и порядок — вот что свидетельствует о его власти. Но две тысячи лет назад наша земля лежала под покровом тени. На ней не было ничего, кроме древних лесов, в которых обитали дикие животные и чудовищные твари, изменчивых топей, населенных визгливыми болотными демонами и хитрыми скриани, и бескрайних степей, что были домом для племен желтокожих карликов, пожиравших плоть своих сородичей. Добрые люди дрожали в своих хижинах и жили в постоянном страхе.

Люди тогда подчинялись не власти единого избранного Императора, как мы. В те времена люди смотрели друг на друга с подозрением и слушались только своих мелких царьков. Вожди убивали вождей, и смерть повсюду следовала за ними. Рассеянные племена выживали только за счет земли и вели постоянные войны. В их диких сердцах часто жило желание мести. В том мире рождались такие же мальчики и девочки, как и вы, но их матери плакали, ибо знали, что многие из них умрут от нужды или будут убиты, не дожив и до двух лет.

И в таком мире родился Зигмар.

Зигмар был единственным сыном вождя племени унберогенов, короля Бьерна, который правил местностью, что ныне мы называем Рейкландом, опорой Империи. Унберогены были гордым племенем свирепых воинов, и со всех сторон их окружали другие могущественные племена и объединения.

Однажды летом, в день, когда ему исполнилось девять лет, Зигмар на деревенской рыночной площади поспорил со своим лучшим другом, Вольфгартом. Вольфгарт был на три года старше Зигмара и гораздо сильнее, но Зигмар все равно победил его.

В тот день Зигмар решил не пользоваться своим мечом. Он пробрался в кузницу и взял кузнечный молот. С молотом, как ему казалось, он точно победит своего друга. На маленькой рыночной площади, где купцы и лавочники раскладывают свои товары, два мальчика начали бой. Они добродушно поругивали друг друга и размахивали своим оружием: Зигмар молотом, который был для него слишком тяжелым, а Вольфгарт — тупым мечом, удары же они парировали деревянными щитами.

«Маши своим игрушечным молотом изо всех сил, малыш Зигмар, тебе меня не одолеть!» — хвастался Вольфгарт, в очередной раз увернувшись от яростного замаха своего противника. Когда Зигмар споткнулся, Вольфгарт ногой ударил его пониже спины, и тот растянулся в грязи. Вольфгарт откинул назад голову с копной волос и громко рассмеялся.

Вокруг них собрались люди, посмеиваясь и покачивая головами. «Юный Зигмар откусил больше, чем смог проглотить», — сказали они, когда сын вождя встал на ноги и начал вытирать лицо от грязи.

Зигмар увидел, как веселится Вольфгарт, и гнев охватил его. Двумя руками он поднял молот на головой и с рычанием бросился на Вольфгарта. Зигмар со всей силы ударил напуганного мальчика по локтю, и Вольфгарт закричал, падая на колени и схватившись второй рукой за больное место. Между его пальцев торчала белая кость, покрытая красными потеками.

Когда Вольфгарт закричал от боли, гнев Зигмара испарился, подобно туману под лучами солнца. На глазах его выступили слезы сожаления, и он опустился на колени рядом с другом, одной рукой обняв того за плечи. Жители деревни расступились, давая дорогу отцу Зигмара.

«Отведите Вольфгарта к лекарю», — приказал он. — «А ты, мой мальчик, следуй за мной».

Он повел Зигмара, чье лицо стало пепельно-серым, в Зал Воинов, где обычно отдыхали люди унберогенов. Там король Бьерн остановился и посмотрел на сына.

«Все люди гневаются, но, чтобы стать великим вождем, ты должен научиться управлять своим гневом. Сегодня ты поддался своим чувствам и причинил вред тому, кто этого не заслужил. Ты растешь сильным, но ты еще растешь. Научись применять силу на благо своего народа, а не во вред ему». Он опустил крепкую руку мальчику на плечо. «Для тебя пришло время отправиться к погребальным курганам и послушать, о чем шепчутся мертвые. Сегодня — твой Судный день, и ты должен принести жертвы Морру». Король дал Зигмару холщовую сумку и мягко подтолкнул к тропинке, ведущей к холмам.

Зигмар забрался на холм и, достигнув вершины, услышал, как его отец сказал: «Слушай их, мальчик. Слушай их, и ты узнаешь, как стать королем».

Зигмар поплотнее закутался в плащ из шкуры медведя, так как на холме было холодно. Когда по густой траве, покрывавшей погребальные курганы, прошуршал ветерок, по спине мальчика забегали мурашки. Казалось, где-то неподалеку шепчутся люди. Мальчик шел через места последнего упокоения, он прислушивался к словам мертвецов, и его дыхание становилось все чаще по мере того, как он знакомился с кровавой историей своего племени; рассказ о давних событиях обрушивался на него возле каждой могилы.

Зигмар остановился между двумя самыми большими курганами. Слева от него покоился его дядя Беронгундан, которого убила гарпия в Срединных Горах. Справа лежал отец его отца Дрегор Красная Грива, закованный в бронзу свирепый воин, который умер, упав поверх груды орочьих трупов, и из груди его торчало тринадцать стрел. Кто-то откатил тяжелый могильный камень, закрывавший вход в курган, и из темного отверстия поднимался едва заметный дымок. Зигмар вошел в курган.

Вниз, к гробнице, вел низкий проход, и Зигмару пришлось наклониться, показывая тем самым уважение к мертвому. Мальчик часто моргал, потому что сладковатый дымок щипал глаза. Через отделанный камнем дверной проем он вошел в погребальную камеру. Горящие факелы торчали из вбитых в стену колец, по всему помещению плясали сумасшедшие тени. В центре камеры стояла гробница Дрегора. Гладкие каменные блоки были уложены один на другой, и каждый из них был покрыт сценами из жизни Красной Гривы: его рождение, его многочисленные победы в битвах, его достойная гибель. Зигмар провел руками по тонким линиям.

На камнях лежал сам Дрегор Красная Грива. Его кости были облачены в искусно изготовленный бронзовый доспех, рядом лежало оружие и множество драгоценностей. В его ногах стояло широкое блюдо, заполненное тлеющими углями и травами. Зигмар опустился перед гробницей на колени, достал из сумки бычье сердце и положил его на блюдо. Раздалось шипение, в лицо мальчику брызнула кровь. Черный дым наполнил комнату. Зигмар вознес молитвы Морру, прося принять бычье сердце вместо его собственного. Завершив ритуал, он взял факел и покинул камеру.

В проход не проникал солнечный свет, и Зигмар с замиранием сердца понял, что кто-то закрыл выход из кургана камнем. Кто мой сделать такое? Боги? Враги? Он толкал камень и звал на помощь, но камень не сдвинулся ни на дюйм, и никто не пришел на зов. Факел погас, и тени окружили Зигмара. Был ли он обречен на смерть в этой тьме? Зигмар опустился на колени и начал истово молиться всем богам. Он не услышал ответа, поэтому обратился к Ульрику, богу зимы.

«Ульрик, господин охоты, вожак волков, дай мне свою силу, и я докажу, что достоин тебя. Приказывай мне, и я выполню все, что ты велишь, но не дай мне погибнуть раньше времени».

За его спиной пронесся ледяной ветер. Казалось, он что-то шепчет мальчику в ухо. Зигмар уперся ладонями в неподатливый камень и толкнул его изо всех сил. Его мускулы напряглись, по лбу струился пот, сердце бешено колотилось. Камень начал поддаваться. По краям отверстия засияло солнце, и Зигмар надавил на камень плечом. Наконец, после еще одного толчка, тот откатился в сторону, и мальчик вновь почувствовал, как солнечные лучи ласкают его лицо. Он побежал прочь от могилы, не переставая благодарить Ульрика. Взбежав на вершину холма, он ладонью прикрыл глаза от солнечного света.

Перед ним простиралось королевство его отца. Зигмар видел темные леса и редкие деревушки. От очагов в хижинах, теснившихся за шаткими деревянными частоколами, к небу поднимался дымок.

Зигмар видел неуверенность и слабость, и сердце его трепетало. Люди жались друг к другу, вечно напуганные, вечно уязвимые. Деревни походили на острова посреди океанской пучины, и враги все ближе подбирались к ним. Он виден несчастливую природу сынов человеческих, их врожденную слабость, в основе которой лежали зависть, недоверие и тщеславие. Он вспомнил гнев, который так недавно ощутил, и припомнил треск, с которым сломалась рука Вольфгарта под его яростным ударом. В этом его поступке, казалось ему, отразилась вся человеческая сущность. Голоса его предков что-то нашептывали ему, и Зигмар знал, что ему следует сделать.

Зигмар без колебаний вступил на свой путь: он должен был объединить племена и создать Империю людей. В тот день родился Молотодержец.

Король Бьерн был мудрым человеком, хорошо знавшим историю своего народа, ибо он считал, что в прошлом можно найти немало поучительный историй и полезных советов. Много раз Зигмар сидел у ног отца, внимая рассказам об ужасных чудовищах и героях давних времен. Однажды отец рассказал ему о кабане по прозвищу Черный Клык.

Холодным вечером в середине зимы, когда ветер завывал в застрехах крыши, а над потрескивающим в очаге огнем жарился насаженный на вертел кабан, и жир с него время от времени капал в жадное пламя, Зигмар зачарованно внимал каждому слову своего отца.

«Скажи мне, сын, что, мы сделали, когда вернулись с охоты и принесли в Большой зал кабана?» — спросил его отец.

Зигмар указал на жарящуюся в очаге тушу, у которой отсутствовало плечо и задняя нога: «Мыы отрезали самые лучшие куски и поднесли их Таалу, богу охоты, чтобы поблагодарить его за добычу».

Отец кивнул: «Так, дитя мое. Мы должны всегда помнить о богах, ибо они даруют нам пищу. Мы должны отделять им часть от каждого собранного урожая, от всех зверей и птиц, убитых нами на охоте, и от каждой победы в бою. Несчастье ждет тех, кто забудет о богах». Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, покусывая ус, как он делал всегда, когда думал о чем-то.

«Пятьдесят лет назад», — вновь заговорил он — «брат твоего деда, Свейн Сердце Дуба, повел охотников в западную часть Рейкландского леса, к реке Скиен. Они охотились весь день, и воистину Таал благоволил им! Той ночью наши люди долго и весело пировали, эль лился рекой, и запах жареного мяса пропитал всю долину. Люди ели кабана и фазана, куропатку, кролика и дикую свинью. Эх, то была ночь веселья и изобилия!». Он вздохнул, словно заново переживая те прекрасные, но далекие мгновения, и склонился к сыну.

«Но они так наелись и напились, что заснули, не сходя с места. Никто не принес жертву Таалу, никто не поблагодарил его за милость, столь явно проявленную к охотникам. Глупцы. Они долго сожалели о том дне», — он поудобней устроился в кресле. — «Той ночью на холмы и долины обрушилась страшная буря. Ночное небо пронзали молнии, воздух сотрясался от гневных раскатов грома. Дождь, пролившийся из туч, был таким сильным, что он прибил к земле все посевы, а с людей, рискнувших выйти из дому, полосками сходила кожа.

Буря прекратилась только через три дня, и когда люди выбрались из своих хижин, они увидели, что вся их еда сгнила. В мясе животных ползали черви, и запах, исходивший от него, вызывал тошноту. Вождь племени — в то время это был Дрегор Красная Грива — приказал Свейну возглавить еще одну лесную охоту, чтобы добыть еще животных, принести их в жертву и тем самым смягчить гнев богов.

Охотников не было два дня. Никто не решился последовать за ними, и люди все сильнее страдали от голода. На третий день в деревнею вернулся один Свейн. В животе у него была большая рана, которую он прикрыл листьями, чтобы не дать внутренностям выпасть наружу. Он рассказал об огромном кабане, большом, как пони, который напал на охотников и убил их. Глаза его были полны божьего гнева, а острые окровавленные клыки наводили на мысль о мести. Вскоре Свейн умер от ран. Такова была его жертва, которая спасла деревню от нужды и голода».

Лицо Бьерна было залито светом огня, и неровный шрам у него на щеке казался расщелиной в скале. Зигмар начал подремывать и лег у очага. Запах кабаньего жира и дыма убаюкивал его, но прежде, чем он погрузился в сон, он услышал, как его отец сказал: «Черный Клык, как его назвали, до сих пор обитает у реки Скиен, постоянно напоминая нам, что богов надо чтить. Не ходи туда, где он живет, сын, ибо ты можешь столкнуться с гневом богов».

Зигмар спал, и во сне видел Черного Клыка, красноглазого и злобного.

На следующий день Зигмар созвал своих ближайших друзей.

«Сегодня мы пойдем на рыбалку», — сказал он. — «Приносите свои удочки и сети».

Когда мальчики вернулись с удочками, Вольфгарт спросил: «И куда же мы пойдем рыбачить?»

«Мы пойдем на реку Скиен», — ответил Зигмар.

«Но там, как говорят, живет Черный Клык», — возразил Вольфгарт. — «Никто там не рыбачит».

«Точно», — сказал Зигмар. — «А это значит, что рыбы там будет много». Он положил удочку на плечо и пошел вперед, не оглядываясь. Друзья, придя в себя после его заявления, поспешили за ним. Дойдя до реки, они вошли в холодную воду и начали удить рыбу. Все мальчики не сводили глаз с берега, чутко прислушиваясь к каждому непонятному звуку. Только Зигмара, казалось, ничего не беспокоило.

Его друзья переговаривались между собой:

— Говорят, Черный Клык большой, как пони.

— Я слышал, что он большой, как бык.

— Мой отец говорил, что один его взгляд может убить человека.

— Может, нам лучше пойти домой?

— Успокойтесь, — проворчал Вольфгарт. — Вы хуже, чем моя матушка. Это всего лишь сказка, чтобы пугать детишек, таких, как вы.

Зигмар улыбнулся своему другу; никто не сомневался в храбрости Вольфгарта. Но Зигмар знал, что Вольфгарт ошибается. Он продолжал ловить рыбу, но вовсе не обитателей реки мечтал он поймать в этот день.

Солнце поднялось высоко в небо, и вода весело блестела под его лучами. Серебристые рыбешки сновали туда-сюда, и вскоре мальчики увлеклись рыбалкой и думать забыли о Черном Клыке. Они смеялись, шутили и подбадривали друг друга, когда рыба попадалась на крючок или оказывалась насаженной на копье.

Вольфгарт стоял ближе всех к берегу. Он не двигался, стоя по пояс в воде и подняв над головой копье, и вглядывался в воду, стараясь не пропустить рыбу. Когда на него упала тень, он поднял голову, и тут же лицо его исказилось от страха и копье выпало из рук. Разбрызгивая воду, он побежал к середине реки.

На берегу, всего в нескольких ярдах от него, стояла тварь из ночных кошмаров: огромный кабан, сам Черный Клык. Его передние ноги — толстые, как три ствола — подрагивали от гневного нетерпения. Хребет и спина зверя заросли жесткой щетиной, топорщившейся вдоль позвоночника, бока были покрыты шерстью, черной с бурыми пятнами, похожими на засохшую кровь. Но больше всего в нем пугала голова, потому что она казалась слишком большой по сравнению с телом. По бокам от розового рыла торчало два клыка, черных и длинных, как мечи. Из пасти капала слюна, из ноздрей вырывался пар. Красные глаза, в которых, казалось, горел огонь гнева, не отрываясь смотрели на перепуганных мальчиков. Над водой потек животный запах мускуса.

Мальчики отступали, стараясь не поворачиваться к чудовищу спиной, а когда кабан сделал шаг вперед, все подобие мужества покинуло их, и они бросились к середине реки, то плывя, то пытаясь бежать, не переставая при этом взывать к богам о помощи.

Черный Клык вошел в реку, подняв вокруг себя фонтан засверкавших на солнце брызг, и мальчики испугались еще сильнее.

Зигмар выступил вперед. Черный Клык шел к нему, опустив голову и выставив вперед острые клыки, но Зигмар протянул к нему руку и посмотрел чудовищу прямо в глаза.

— Зигмар! — прокричал Вольфгарт. — Во имя Таала, беги!

Но Зигмар, казалось, не слышал его. Черный Клык набросился на него, но мальчик по-прежнему не отступал. Чудовище нависло над ним; холодные голубые глаза человека не отрываясь смотрели в полыхающие алым глаза зверя. Черный Клык заколебался, затем остановился, когда его дыхание почти коснулось руки Зигмара. Мальчик зашептал что-то, и зверь покачал головой. Ребята в страхе наблюдали за ними.

Зигмар коснулся ноздрей животного, затем провел рукой по щетинистой голове и обхватил кабана за шею. Вторая его рука скользнула по черной шкуре и нащупала что-то, застрявшее сразу за ухом, там, где кожа была мягче. Все это время он не переставая говорил с животным тихим, успокаивающим голосом, поглаживая и почесывая ему нос. Резким рывком Зигмар извлек какой-то предмет из плоти кабана. Черный Клык вздрогнул и завизжал, затем кивнул, развернулся и пошел к берегу, где и скрылся меж деревьев, не переставая искать на земле корм.

Зигмар показал затаившим дыхание мальчикам предмет, который держал в руке. Это был отломанный наконечник копья, покрытый кровью.

— Вот поэтому-то зверь и злился, а вовсе не из-за проклятия. Может быть, в тот судьбоносный день Свейн охотился за ним, и кабан хотел отомстить тем, кто причинил ему столько боли.

— Но его размер? — спросил Вольфгарт.

Зигмар пожал плечами:

— Не знаю. Может быть, боги решили сделать его наказанием или предупреждением для нас. В этом мире столько всего, чего мы не знаем.

— Мне вот интересно, отшлепает тебя твой отец за то, что ты нарушил его запрет, или устроит пир в твою честь, — хихикнул Вольфгарт. — По правде говоря, друг мой, ты не перестаешь меня удивлять.

Мальчики пошли домой, переполненные впечатлениями от увиденного. Все они испытывали благоговение перед сыном вождя. Зигмар бросил последний взгляд на лес, в котором скрылся Черный Клык, и поспешил вслед за своими друзьями к деревне.

Когда Зигмару исполнилось пятнадцать, его отец повелел ему предстать перед советом в Большом зале. Традиция унберогенов требовала, чтобы мальчик, достигший совершеннолетия, в бою завоевал себе щит.

Вокруг было много врагов, земли племени наводняли бандиты, убийцы, зеленокожие, зверолюды и множество других опасных тварей. Жизнь людей часто висела на волоске, и обязанностью вождя было защищать свой народ от опасности. Такая проверка показывала, что сын вождя будет храбрым и достойным предводителем. Зигмар ждал этого дня всю свою жизнь, и вот он стоит в центре Большого зала и просит разрешения отправиться за щитом.

— Государь, благородные лорды, — произнес он чистым голосом. — Я достиг возраста совершеннолетия и прошу оказать мне честь и позволить возглавить наших воинов в бою, добыть себе щит и уважение моих людей, чтобы после того, как моего отца призовет Морр, они согласились следовать за мной.

Король Бьерн подарил своему сыну круглый щит, покрытый прочной кожей, которая крепилась медными гвоздями. Щит был зеленым, с изображением кабана. Зигмар улыбнулся, ибо это был Черный Клык, с которым он встретился год назад.

— Ты выступишь завтра с половиной воинов нашей деревни, — сказал ему отец. — Отправишься на юг, потому что мне донесли, что наши люди там страдают от набегов грозного оркского вожака. Поговаривают, что сам Гримгут Сокрушитель Костей — да разобьет Ульрик его кости на мелкие осколки — спустился с гор. Я приказываю тебе избавить наши земли от этой угрозы.

Бьерн прижал сына к груди:

— Возвращайся назад со щитом или на щите, — прошептал он.

Той ночью был устроен пир. В Большом зале стояли длинные столы, и воины, которые должны были завтра отправиться с Зигмаром, сидели за ними на низких скамьях, смеялись и пили за юного принца. Столы ломились от угощений: здесь был и жареный поросенок в меду, и вкусные кабанчики, зажаренные на вертелах, и ягнята с розмарином, и все эти яства были разложены по широким блюдам и сдобрены овощами, а над блюдами поднимался аппетитный парок. На тарелках были разложены тушеные молодые фазаны и цыплята. Густой, наваристый суп разливали прямо из котлов, и постоянно из бочонков лился пенный эль. На столе стоили и корзины, до краев наполненные яблоками и грушами, а также плоскими хлебцами, только-только вынутыми из печи.

Зигмар сидел рядом со своим отцом во главе стола. Он смеялся и шутил, облизывал жирные губы и кружками пил мед. Он заигрывал с девушками-прислужницами, которые все как одна пытались привлечь его внимание, с кокетливыми улыбками предлагая ему угощения и напитки — и не только!

Бьерн смотрел на сына и видел, что скрывается за этой бравадой. Он знал, что страх змеей свернулся в сердце юноши, потому что сам испытывал точно такой же страх в свои пятнадцать лет. Нет, его наследник не боялся смерти. Он боялся потерять лицо, не оправдать доверия всех этих людей. Но больше всего он боялся, что в конце концов окажется недостойным продлить королевский род, о котором так беспокоился его отец.

— Сын, — сказал Бьерн. — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты и я во многом похожи, хотя иногда, в минуты покоя, ты напоминаешь мне свою мать. Это хорошо, что ты сейчас боишься. Человек должен встретиться со страхом и победить его, как он побеждает врага на поле битвы, — он указал на людей, пировавших за столом. — Завтра эти люди станут твоими воинами, и они последуют за тобой без колебаний.

Он улыбнулся и указал на лохматого Вольфгарта, сидевшего неподалеку от них. Вольфгарт заметил, что на него смотрят, и поднял кубок, приветствуя их. На лице его появилась широкая ухмылка.

— Вот твой друг, и завтра он тоже отправится с тобой. Разве сможешь ты проиграть, когда на твоей стороне сражается этакий негодник? — Бьерн засмеялся.

Зигмар улыбнулся в ответ:

— Ты прав, отец. Но я не могу совладать со своим страхом. Ведь у тебя нет другого сына, которому ты мог бы передать мантию вождя.

— Мне не нужен другой сын. Я знаю, что ты станешь великим человеком, и люди будут долгие годы произносить твое имя с почтением и страхом. Давай выпьем, ты и я. А завтра ты уйдешь, чтобы стать мужчиной.

Прокричал петух, и наступил ясный солнечный день. Вся деревня собралась на площади, чтобы посмотреть на отряд воинов. Зигмар сидел верхом на сером в яблоках жеребце. Щит был закинут за спину, в руке юноша держал копье с узким наконечником. Его ноги и предплечья были закрыты бронзовыми доспехами, покрытыми переплетающимися узорами, в которых можно было различить луны, солнце и двухвостую комету, напоминание о знамении, что сопутствовало его рождению. На плечи Зигмар набросил волчью шкуру, к поясу прикрепил прямой обоюдоострый меч с простой рукоятью и круглым «яблоком», украшенным ярко-зеленым изумрудом.

Когда отец подошел к воротам в ограде, Зигмар надел железный шлем, укрепленный полосами яркой меди. Медная личина защищала глаза и нос, отверстия для глаз были украшены рубинами, напоминавшими капли крови.

Рядом с Зигмаром стоял Вольфгарт. На плече у него был боевой молот, ясные глаза юноши блестели. Слева от него ехал знаменосец, один из лучших воинов племени по имени Пендраг. Его длинные рыжие волосы наводили на мысль о закатном солнце, мускулистая рука сжимала знамя Зигмара с изображением кабана, плещущееся на ветру. Женщины племени трудились над знаменем, не покладая рук, и оно еще не было обагрено кровью врага.

Позади них выстроился отряд. Три сотни воинов в боевых доспехах были вооружены копьями, чьи острые наконечники, казалось, пронзали небо. Мужчины всматривались вдаль, словно надеясь поскорее заметить врага, на поиски которого они отправились, кони их нетерпеливо переступали по земле.

Король Бьерн стоял у ворот ограды. Он воздел меч над головой, и луч восходящего солнца заиграл на лезвии, окрашивая его в цвет крови. Король не произнес ни слова, он открыл ворота и отступил в сторону, давая отряду выехать на лесную дорогу.

— Вперед! — вскричал Зигмар, вскидывая над головой копье, отбросившее длинную тень, и поспешил выехать из Рейкдорфа. Всадники поспешили за ним, подбадривая друг друга веселыми выкриками и приветствиями. Кони, наконец тронувшиеся с места, подняли лежавшую на дороге пыль. Отряд пронесся мимо Бьерна, который приветствовал их радостным ревом и желал им вернуться с победой.

Он смотрел вслед отряду, скачущему по дороге, до тех пор, пока тот не скрылся из видимости, оставив за собой лишь облако пыли. «Нет человека более одинокого, чем вождь ушедших воинов», — пробормотал он себе под нос. Бьерн вернулся в деревню только тогда, когда на дороге уже ничего нельзя было разглядеть.

«Может быть, это и не так», — продолжил он. — «Может быть, еще более одинок отец, который ждет своего единственного сына».

Отряд двигался по дороге, шедшей вдоль правого берега реки на юг от Рейкдорфа, по обеим сторонам от дороги возвышался лес. Слева постоянно доносился плеск воды, порой люди даже видели реку, когда деревья становились чуть реже.

Они ехали мимо крохотных деревушек, прилепившихся к берегу реки, выживающих только за счет рыбы и того немногого, что они могли вырастить. Жившие в этих поселения люди, обитатели леса, вечно чего-то опасающиеся, смотрели на чужаков с подозрением. Они выходили их хижин, когда слышали шум приближающегося отряда, но никто не приветствовал воинов, потому что даже здесь, в землях унберогенов, люди не доверяли друг другу.

Через несколько дней пути отряд добрался до места, где река разделялась на два рукава, и поехал вдоль одного из них на запад. Течение реки становилось все быстрее, деревья встречались все реже. Перед отрядом расстилалась равнина, зелень травы кое-где сменялась пятнами вереска и утесника. Река бежала мимо лугов подобно сверкающей на солнце дороге, ведущей в горы. Дальше, на западе, у Серых Гор — их вершины гордо устремлялись к небу, словно пытаясь пронзить его, — ландшафт становился холмистее. Кое-где на холмах виднелись группки деревьев.

Зигмар и Вольфгарт вместе выехали из леса. Впервые в жизни они забрались так далеко на юг, и никогда раньше они не видели равнины, потому что с рождения жили в лесу.

— Я и представить себе не мог, что мир такой большой, — сказал Зигмар.

— Да уж, друг мой, а ведь мир еще больше, чем тебе кажется. Твой отец странствовал вдоль границ наших земель и за их пределами, сражаясь с врагами.

Зигмар вдохнул чистый воздух и потрепал коня по холке. «Он не прочь пуститься в галоп», — сказал он и повернулся к своим людям. — «Стройтесь в линию, трубите в рога! Выедем на открытое пространство и объявим о своем прибытии!» Он гикнул, посылая вперед скакуна, и его люди поспешили за ним. Солнце играло на их доспехах, воздух наполнился стуком копыт и звонким зовом рогов.

Достигнув излучины реки, они остановились и спешились, чтобы напоить коней кристально-чистой водой. Зигмар созвал совет и спросил у старших воинов, что ему следует делать дальше. Первым заговорил Пендраг.

— Сир, ходят слухи, что Гримгут Сокрушитель Костей досаждает жителям этой местности. Самый крупный город здесь — Астофен, он лежит в тридцати лигах к западу отсюда, — он пальцем указал на самый высокий пик Серых Гор, похожий на последний зуб во рту старика. — А там находятся владения Сокрушителя Костей, — палец опустился ниже и теперь указывал на зеленую долину под горами. — Видите те клубы дыма? Это Астофен, и сдается мне, что дым поднимается вовсе не от очагов, — он повернулся к Зигмару, лицо его было мрачным, — Боюсь, что на Астофен напали враги.

— Тогда нам не следует медлить, — сказал Зигмар. — Мы направляемся к Астофену, где я смогу завоевать свой щит.

Остаток дня они скакали на запад, подгоняя коней, и перед глазами у них все время был столб черного дыма, что подобно обожженному пальцу указывал в темнеющее небо. Когда наступила ночь, они разбили лагерь у подножия холма, с другой стороны которого, как сказал Пендраг, лежал Астофен. Зигмар приказал лазутчикам пробраться поближе к врагу и вернуться с докладом. Огней зажигать не стали, чтобы раньше времени не выдать своего присутствия врагам.

— Мы где-то в лиге от города, — сказал Пендраг, жуя полоску сушеной оленины. — Сейчас нам надо отдохнуть, а утром мы посмотрим, что мы можем сделать.

— Это орки шумят, можно не сомневаться, — сказал Зигмар, когда ветер донес до них хриплые выкрики и грубый смех. — Ну и воняет же!

Пендраг усмехнулся:

— Благодарите богов, что ветер сейчас дует в нашу сторону. У орков отличный нюх, и если бы они учуяли нас или наших лошадей, у нас была бы неспокойная ночь.

— Мой отец говорил: «Никогда не сражайся с орками в темноте, потому что они видят, слышат и чуют лучше, чем люди», — сказал Вольфгарт, проводя оселком по лезвию меча. — Но я предпочел бы сражаться этой ночью, если бы только это помогло бедолагам в городе.

— Успокойся, храбрый Вольфгарт, — ответил Пендраг. — Завтра ты будешь сражаться. Но сейчас мы будем отдыхать.

Воины завернулись в одеяла и вскоре заснули.

Той ночью Зигмар стоял на страже, потому что он знал, что заснуть ему не удастся. Он смотрел, как луны движутся по небосводу, и слушал смех и крики зеленокожих, которые ветер доносил до лагеря. Зигмар молился Ульрику и старался поплотнее завернуться в свой плащ из волчьей шкуры. Казалось, ночь никогда не кончится.

На следующее утро Зигмар, Вольфгарт и Пендраг взобрались на вершину холма, чтобы осмотреть окрестности.

Внизу лежал Астофен. Город был окружен каменистыми холмами, с юга его защищала излучина реки. Недалеко от города через реку был переброшен мост, перейдя через который, можно было попасть в широкую долину к югу от Астафена. За крепким деревянным частоколом теснились убогие лачуги. С углов город защищали башни, каждая из которых несла на себе символ парящего ястреба, выжженный на бревнах. Люди стояли на стенах и в башнях, обстреливая окружившую город армию.

Кое-где горели здания, подожженные горящими стрелами гоблинов, дым густо стелился над городом. Горожане подносили к местам пожаров ведра с водой, чтобы не дать пламени распространиться дальше.

Орки стояли неорганизованной толпой, потрясая над уродливыми головами тесаками и копьями и оглашая окрестности воплями и дерзкими выкриками. Их лагерь с разбросанными всюду шкурами животных был украшен ужасными трофеями, и немало человеческих голов торчало на кольях, наводя страх на врага.

Огромный орк в центре толпы метнул боевой топор в ворота города и издал воинственный вопль. Топор просвистел в воздухе и вонзился в дерево, из которого были сделаны городские ворота. Этим орком был Гримгут Сокрушитель Костей. Так он подал сигнал к атаке.

Шагая в такт боевой песне, бою барабанов и поступи орочьей орды, двадцать черных орков, напрягая все мускулы, тянули к стене города таран на колесах. Люди осыпали таран горящими стрелами, но орки вымочили его в моче, и огонь никак не мог разгореться. Все ближе и ближе страшное орудие подкатывалось к городу.

— Похоже, мы прибыли вовремя, — заметил Зигмар.

— Нам нужно поторопиться, — сказал Вольфгарт. — Мы должны атаковать, пока мы можем застать их врасплох.

Пендраг сплюнул в траву:

— Никакая неожиданность нам здесь не поможет — их слишком много. Мы не можем сражаться с ними здесь. Нам нужно открытое пространство, чтобы наши кони могли втоптать их в землю.

Зигмар посмотрел на мост, затем — на орков.

— У меня есть план. Мне понадобится пятьдесят добровольцев.

С жутким треском таран врезался в ворота. Деревянные стойки скрипели и шатались под ударами, которые орки снова и снова наносили по воротам кое-как обтесанным стволом дерева. Покрытые потом люди подпирали створки с обратной стороны, но все они знали, что рано или поздно ворота рухнут. Орки облепили стены, они лезли вверх, вгоняя в бревна свое оружие, завывая и хрипя, одержимые желанием попасть в город. Почуяв их нестерпимую вонь, люди отворачивали головы.

К воинам, подпиравшим ворота, подошла подмога. Лица людей были мрачными, их руки, сжимавшие щиты и копья, блестели от пота. Все они были готовы погибнуть в бою, но в сердцах их поселилось отчаяние. Сквозь утробный вой орков до них доносился плач и крики детей и женщин, которые прятались в домах, ожидая конца. Наполненный дымом воздух раздражал горло, кожа покрывалась волдырями от жара, исходящего от горящих зданий.

Затем защитники города услышали, как где-то далеко затрубили рога. Люди на стенах и в башнях встрепенулись и разразились радостными кличами, потому что вдалеке, на холмах, появилась цепочка всадников, которые пришпорили коней и поскакали вниз, к сторожевой линии орков, не ожидавших фланговой атаки. Во главе всадников скакал Зигмар на сером жеребце. Демонстрируя презрение к врагу, юный воин не надел доспехов. Одной рукой он сжимал копье, во второй держал щит. Кони неслись к оркам, которые вопили в ярости и колотили топорами и изогнутыми мечами по щитам.

Гримгут протискивался через ряды своих оторопевших воинов, выкрикивая приказы и раздавая оплеухи и подзатыльники. Передний ряд торопливо выставлял перед собой щиты, мощные ноги орочьих воинов напряглись, готовясь к удару, и всадники неожиданно оказались перед ощетинившейся копьями стеной из тяжелых деревянных щитов, к каждому из которых была прикреплена отрубленная человеческая голова.

Почти доскакав до рядов орков, всадники метнули в них копья и, развернувшись, помчались назад, на холм. Копья пробили щиты, расколов их, и вошли в плоть врагов. Орки, пронзенные копьями, падали в грязь, но их место становились новые.

Пендраг возглавил вторую волну всадников, спускавшуюся с холма. Когда до орков оставалось всего несколько ярдов, воины вытащили из-за спин изогнутые луки, и воздух наполнился свистом стрел с белым опереньем, которые пролетали между щитами или раскалывали их, с одинаковой легкостью пронзая плоть и доспехи. Всадники развернулись, сделали еще по одному выстрелу и поскакали к холму.

На этот раз орки ответили; щитоносцы расступились и из-за их спин вышли воины, метнувшие копья вслед отступавшим всадникам. Несколько всадников упало с коней, из их спин торчали копья. Орки бросились вперед, добивая раненых топорами, тесаками и подкованными железом башмаками.

На холме Зигмар перестраивал отряд. Лошади фыркали и били копытами, в любой момент готовый сорваться с места и броситься вперед, на врага. Зигмар повернулся к Пендрагу:

— Не забывай о плане, — сказал он. — Не заходи слишком далеко. Я дважды протрублю в рог, и это будет тебе сигналом.

Пендраг кивнул:

— Мы сильно рискуем, но это наш единственный шанс.

Зигмар поднес рог к губам, протрубил в него и, пришпорив коня, понесся вниз по склону холма. За ним, издавая воинственные кличи, последовали его воины. Их кони неслись так быстро, что за ними клубилось облако пыли, и казалось, будто всадники несут с собой ярость и дым преисподней. В полном строю они достигли ровной местности, каждый удар копыт по земле сокращал расстояние между ними и врагами, чьи руки крепко сжимали копья, а глаза поблескивали из-за стены щитов.

Орки расступились и вытолкали вперед гоблинов-лучников, которые торопливо начали стрелять. Большая часть стрел пролетела над головами всадников, ведь гоблины трусливы, при виде врага их сердца наполняются ужасом. Лучники побежали назад, к своим рядам, но орки только смеялись над ними и не пускали их за щиты. Гоблины прижались спинами к щитам, из их полных желтых зубов пастей вырывались вопли ужаса. С холмов к ним спускалась их судьба.

Зигмар метнул копье и возблагодарил Ульрика, когда оно вошло в глаз орка и вышло с другой стороны головы, выбив твари мозги. Он вытащил из ножен меч и закричал, его конь обрушился на ряды врагов, круша копытами щиты и дробя кости. Воины Зигмара последовали примеру своего вождя. Копья, брошенные в орков, не смогли пробить брешь в линии обороны — орков, живущих ради битвы, не так-то просто убить, — но закованный в броню всадник наносил куда больше ущерба, чем копье.

Передний ряд врагов прогнулся под напором всадников и их верных коней: копья дрожали в предвкушении крови, копыта наносили удары, сбивая орков с ног, пробивая им черепа, перемалывая конечности, втаптывая тела в грязь. Зигмар колол и рубил окруживших его врагом мечом, отбивая удары щитом, но орки уже пришли в себя и пошли вперед, собираясь стянуть всадников на землю или пробраться между ног их коней и ножами вспороть брюхо животным. Зигмар знал, что вся сила кавалерии проявляется только при неожиданном нападении; в случае же рукопашной их всех просто порвали бы на куски.

Унберогены попали в трудную ситуацию. Завывания орков мешались с криками людей, железные мечи ударялись об деревянные щиты, воздух пропах страхом и кровью. Орки начали окружать всадников, потрясая копьями и размахивая тесаками. Зигмар убрал меч в ножны и поднес к губам рог. Дважды протрубив, он развернул коня и понесся прочь от места битвы.

— Отступаем! Отступаем! — кричал он, и его конь галопом мчался к реке. Подхватив его крик, оставшиеся в живых всадники пробивались через окружившие их тела и скакали за ним. Кое-кто, спеша убраться подальше от битвы, бросал на землю копья и мечи.

Орки, радостно вопя, потрясали в воздухе оружием. Горожане на стенах в отчаянии смотрели, как исчезает, подобно скрывшемуся за тучами солнцу, их последняя надежда на спасение. Они видели, как всадники, так и не восстановившие строй, скакали к мосту, а за ними по пятам мчались орки во главе с Гримгутом.

Зигмар первым доскакал до моста, его люди следовали за ним, выстроившись цепочкой. Унберогены начали перебираться через мост, орки по-прежнему не отставали от них. Молодой всадник в самом конце колонны оказался слишком медлительным, и орк, прыгнув вперед, вцепился в хвост его коня. Испуганное животное громко заржало и, встав на дыбы, сбросило наездника на землю. Орки немедленно набросились на упавшего человека. Зигмар в ужасе содрогнулся, увидев, как они оторвали своей жертве руки и ноги и, потрясая жуткими трофеями, начали вырывать из тела кровоточащие куски мяса и пихать их себе в пасть. Он видел бледное лицо воина, покрытое кровью, его широко распахнутые глаза и рот, раскрывшийся в беззвучном крике. А затем воина заслонили вопящие туши орков.

Зигмар поторапливал своих людей, переходивших через мост. «Скорее, скорее!» — повторял он. Из его груди вырвался вздох облегчения, когда Вольфгарт, последний в колонне, вступил на мост. Зигмар поехал за ним, оглядываясь через плечо на приближающихся орков. Перебравшись на противоположную сторону реки, он протрубил условленный сигнал. Рядом с мостом появилось два отряда общей численностью пятьдесят человек, до этого прятавшихся на берегу. Они поприветствовали своих собратьев по оружию и выстроились на мосту, направив острые копья на наступающих орков. Зигмар развернулся и поскакал вслед за остальными всадниками. Он слышал рев орков, бросающихся в атаку на его арьергард.

Всадники остановились в четверти лиги от моста. Они спешились и начали торопливо разбиратье запасные мечи и копья, до этого спрятанные в тайниках среди травы. Пендраг подскакал к Зигмару. Прикрыв ладонями глаза от солнца, они смотрели в сторону моста.

— Они хорошо держатся, — сказал Пендраг.

Орки заняли весь мост, но большая их часть все еще толпилась на противоположном берегу, стремясь как можно скорее ввязаться в схватку. Копейщики старались сдержать их при помощи своих длинных копий, но все были вынуждены отступать. Если бы они сошли с моста, орки окружили бы их с флангов, и для людей все было бы кончено.

— Им надо бежать, иначе они погибнут, — сказал Зигмар.

— Будет вам, мой лорд, — ответил Пендраг. — Приказ, который вы им отдали, обрек их на смерть. Они знали об этом, так не притворяйтесь, что вы не догадывались о таком исходе. Они пожертвовали собой ради нашей победы. Отрицая это, мы лишим их заслуженной славы.

Зигмар склонил голову:

— Ты прав, Пендраг. И я сделаю все, чтобы их жертва не осталась напрасной.

Орки на мосту рвались вперед. Когда все люди сошли на берег, их командир — человек по имени Триновантис — поднес к губам рог и протрубил отступление. Копейщики, побросав оружие, побежали в сторону всадников. Озверевшие от крови орки преследовали их по пятам.

— Готовьтесь к атаке! — приказал Зигмар. Воины по бокам от него выстраивали своих лошадей в линию. У каждого из них было новое копье и меч. Они смотрели, как их товарищи на мосту гибнут под ударами орков, и в сердцах их закипал гнев.

Зигмар легким галопом проскакал вдоль линии всадников.

— Ждите, — приказал он. — Ждите, пока эти проклятые твари не пересекут реку. Когда они выйдет на открытое пространство, мы нападем на них.

Они смотрели, как не выдержал и побежал последний воин из арьергарда. Орки бросились через мост, метая копья вослед отступающим людям. Их утробный смех доносился до всадников, подогревая в тех жажду мести. Убегающие люди рассыпались по всей равнине, орки упорно преследовали их. Вскоре все они пересекли реку и теперь пытались догнать людей; стремясь убить всех своих противников, до последнего воина, они не заметили выстроившихся на краю равнины всадников.

Рог Зигмара подал сигнал к атаке. Все всадники, как один, пришпорили коней и поскакали вперед. Они перешли в галоп, и клацанье доспехов стало громче; опустив копья, люди мчалисьна врагов.

Когда орки заметили их, было уже поздно. Победные вопли застряли у них в глотках. Они посмотрели друг на друга и поняли, что их ряды заметно поредели. С рычанием поворачивались они к всадникам, готовясь к нападению.

Солнце играло на бронзовых доспехах всадников, но впереди них мчался воин, единственной одеждой которого были штаны и башмаки; копна светлых волос обрамляла его лицо, на котором, казалось, застыла маска ярости. С грозным кличем юный Зигмар ворвался в ряды врагов — снеся ударом меча голову Гримготу, — прорубая доспехи и раскалывая черепа, и очень скоро его обнаженный торс покрылся черной кровью орков.

Битва была короткой. Закованные в железо и бронзу воины смели орков, как осенний ветер сметает листья. Враги пытались бежать, но их преследовали и убивали. Те, кто попытался пересечь реку, столкнулись с воинами Астофена, которые вышли из города, чтобы напасть на противника и помочь всадникам. Битва закончилась до того, как солнце начало садиться; вся равнина была усыпана телами мертвых.

Той ночью они пировали в поселении. Множество чаш было выпито в честь павших, были принесены жертвы богам войны, позволившим хитростью одержать победу. Зигмар сидел во главе стола вместе с Пендрагом и старейшинами города.

— Сегодня ты одержал славную победу, юный господин, — сказал Пендраг. — У тебя было множество врагов, местность была неудачной, но твои хитрость и мужество позволили тебе выманить их на открытое пространство. Я пью за это, — он сделал большой глоток, затем медленно опустил кубок с подогретым вином на стол.

Зигмар выпил, но ничего не сказал.

— Ты думаешь о людях на мосту, — понял Пендраг. — Твой замысел решил их судьбу. Но помни: все они сейчас отдыхают в покоях Ульрика, где — да не обидятся на нас наши славные хозяева — еда вкуснее, а вино — крепче, чем все, что стоит на этом столе. Рано или поздно мы встретимся с ними, и я уверяю тебя: ни один из них не согласился бы изменить свою судьбу, если бы им была предоставлена такая возможность. Они погибли славной смертью, в битве, и за это они будут благодарны.

Итак, отряд вернулся в Рейкдорф, и король Бьерн, выслушав историю о битве, обнял сына и вручил ему щит. Зигмар показал себя не только как воин, но и как вождь. Всю свою жизнь будет он помнить уроки, полученные у Астофена, и его ненависть к оркам с той поры стала еще сильнее.

Зигмар сидел в Большой зале и пил эль. Вот уже три года трава покрывала могильных холм, под которым покоился его отец. Народ унберогенов охотно признал Зигмара своим вождем. Король Бьерн погиб в битве, сражаясь вместе с талеутенами против северян, вторгшихся в их владения. Бьерн вызвал на поединок вражеского вождя и отсек тому голову, но затем его зарубили одержимые местью варвары. Зигмар посмотрел на гобелен над камином, на котором была изображена смерть его отца, и в молчаливом приветствии поднял кружку с элем.

— Что еще у вас? — спросил он.

— Почти нечего, мой лорд, — ответил Эофорт, его самый доверенный советник. — Вы вынесли решения по всем спорным вопросам, касающимся судебных дел. Десятина почти вся собрана и подсчитана. Закрома ломятся от запасов зерна…

Зигмар вздохнул. Ему не хватало действия. Разумеется, государственные дела были важны, но с куда большим удовольствием он странствовал бы в компании людей, собравшихся под его знаменем, в поисках славы и приключений. Его размышления были внезапно прерваны: кто-то сильным рывком распахнул двери в зал. Два человека, по виду — лесных жителя, втащили в зал третьего, безвольно повисшего между ними.

— Кто посмел прервать совет? — грозно спросил Зигмар, хотя в душе он был доволен внезапным перерывом. — Кто этот человек, которого вы принесли в мой дом в таком состоянии?

— Это не человек, сир, — сказал один из лесников, пытаясь поклониться. — Это дварф, из тех, что живут далеко на востоке, в горах Края Мира! Он говорит, что у него важные новости и что ему нужна помощь!

Они уложили раненого дварфа на покрытую соломой кровать. Тот смотрел на Зигмара единственным оставшимся у него глазом; раны его были весьма серьезными. Он сказал, что его зовут Трунги, что он — щитоносец короля Кургана Железной Бороды, повелителя дварфов Караз-а-Карака, который направлялся в гости к своим сородичам, живущим в восточных горах.

— Они напали на нас на перевале Хелскрак, — прохрипел дварф. — Их были тысячи, они наступали со всех сторон. Но мы сражались. О, как мы сражались!

Прочные телеги, запряженные быками, неторопливо поднимались к горному перевалу. Путь от Караз-а-Карака к поселениям дварфов в Серых горах был долгим и опасным, поэтому король Курган Железная Борода позаботился, чтобы в дороге его подстерегало как можно меньше неожиданностей. Путешествие подходило к концу, еще четыре дня — и они увидят каменные стены, охраняющие поселение их западных сородичей.

Охранники короля, Железная Стража, шли впереди колонны. Они были закованы в покрытую священными рунами серебряную броню, их головы защищали богато украшенные закрытые шлемы, блестящие глаза внимательно смотрели сквозь прорези в забралах, обшаривая взглядом все уголки и закоулки горной дороги. На плечах они несли топоры и боевые молоты. Шаги быков, поступь охранников в тяжелых башмаках и бряцанье доспехов эхом отражались от нависших над дорогой скал.

— Спокойно, ребята, — сказал король Железная Борода. Он стоял во главе колонные на широком щите, который на двух жердях несли четверо самых доверенных его воинов. — Я чую вонь зеленокожих. Смердит, как из переполненной уборной. — Он щедро сплюнул на дорогу.

По склону осыпалась струйка мелких камней. Железная Борода нахмурился и приказал колонне остановиться. «Тревога!» — прокричал он, отвязывая свой топор. — «Сдвигайте телеги и готовьтесь к нападению!» Краем глаза он заметил какое-то движение: быстрые тени мелькали на скале у них над головой, спускались вниз по склону воль узких выступов породы. Железная Борода скривил губы от отвращения: «Гоблины», — прорычал он. — «Поднять щиты!»

Стрелы с черным опереньем застревали в щитах и отскакивали от доспехов. Против дварфской стали стрелы были почти бессильны, но Железная Борода был достаточно умен, чтобы понять: это всего лишь уловка со стороны врага, чтобы заставить их держать головы опущенными до тех пор, пока не появится настоящий противник.

Когда дварфы выстроились плотными рядами, стены ущелья задрожали от боевых кличей и боя барабанов: низкими глухими звуками, перемежаемыми более высокими, как будто костью колотили о кость.

«Это не отряд», — подумал Железная Борода. — «Это армия».

— Не вздумайте отлынивать, дварфы! — закричал он. — Охраняйте телеги! Я не позволю каким-то зеленокожим запустить лапу в мои сокровища!

А затем ущелье наполнилось завывающими тварями, которые выпрыгивали из трещин и углублений в скалах, из пещер, словом, сыпались со всех сторон. Их были тысячи — огромные черные орки, визжащие гоблины и неуклюжие тролли с длинными конечностями.

Железная Борода пробормотал отходную молитву и поклялся продать свою жизнь как можно дороже.

— К моему стыду, меня ударил тролль, и я упал, — закончил Трунги. Он откинулся назад, закашлявшись, на его бледных губах пузырилась кровь, ее капли, подобно рубинам, поблескивали в бороде дварфа.

— Отдохни теперь, — сказал Зигмар.

— Нет! Я должен рассказать обо всем сейчас или никогда, — он закрыл глаза и Зигмар с удивлением увидел, как слезы катятся по его щекам. — Я упал, и щит короля упал вместе со мной. Когда я очнулся, я был один. Я осмотрел всех мертвых, но не нашел среди них моего короля. Это моя вина. Я умру от позора. — И с этими словами он упал на соломенный тюфяк, потеряв сознание.

— Ты думаешь, дварфский король еще жив? — спросил Зигмара Вольфгарт.

— Я не знаю, — задумчиво ответил Зигмар. — Может быть. Если орки взяли в плен короля Караз-а-Карака, они наверняка решат, что теперь им нечего бояться.

— Нам надо присматривать за нашими границами, — предостерег Пендраг. — Перевал Хелскрак не так уж далеко от нас.

Вольфгарт повернулся к кровати, на которой лежал терзаемый лихорадкой дварф.

— Пройти такой путь с такими ранами… — пробормотал он. — Я знал, что горный народец вынослив, но чтоб настолько…

— Без сомнения, он захочет, чтобы мы нашли его короля, — сказал Зигмар. — Он вернутся туда, и не важно, пойдем мы с ним или нет.

— Дварфов не очень-то беспокоят дела людей, — мешался Пендраг. — Они пересекают наши границы, не спрашивая разрешения, и при этом ничего не предлагают нам взамен. Во имя богов, это первый раз, когда у нас в деревне появился дварф, а ведь мы жили неподалеку от них в течение долгих лет. Они годы и упрямы. Придут ли они к нам на помощь в случае нужды? Я думаю, нет.

— Да уж, мы не очень-то любим друг друга, — признал Зигмар. — Но они и не питают к нам злобы. Я, например, не хотел бы навлечь на себя неприязнь дварфов без веской на то причины, — он подошел к спящему щитоносцу и всмотрелся в его изможденное серое лицо.

— Дварфы могли бы стать нам могущественными союзниками, — пробормотал он. — Они никогда не забывают обид, но и память об оказанном им благодеянии они хранят вечно.

Пендраг покачал головой и грустно улыбнулся. Он знал, о чем сейчас думает его повелитель. Вольфгарт ухмыльнулся и засунул большие пальцы рук за ремень.

— Я призываю к оружию, — сказал Зигмар. — Собери моих лучших воинов. Мы отправимся в путь, как только наш новый друг сможет присоединиться к нам.

— У нас осталось еще несколько дел, которые надо бы решить, сир, — сказал Эофорт с легким упреком в голосе.

— Прочь от меня с государственными делами! — закричал Зигмар. — Вопросы войны — вот что надо сейчас решать.

Когда Трунги услышал, что унберогены собираются помочь ему в поисках короля, его настроение значительно улучшилось. Отчаяние сменилось стремлением как можно скорее отправиться в путь, и через три дня желание дварфа было удовлетворено. К тому времени, как он был готов присоединиться к отряду, охранники Зигмара собрали свое военное снаряжение, устроили несколько пиров и принесли козла и кабана в жертву Ульрику и Морру. Все были готовы к походу.

Они не собирались вести открытую войну, потому что у унберогенов не было для этого достаточно воинов. Скорее, это было что-то вроде набега. Это было опасное предприятие, и Зигмар с нетерпением предвкушал его.

Некоторое время они ехали по лесной дороге на запад, пока не выехали на просторную равнину. Только четыре раза солнце совершило свой путь у них над головами, прежде чем они очутились в прохладной тени Серых гор.

По дороге им не раз встречались селяне из лежащих впереди деревень, тащившие на себе все свои пожитки. Они говорили, что банда зеленокожих расположилась в горах и собирается спуститься в земли людей и захватить их. На вопрос о количестве зеленокожих они отвечали, что тех собралось великое множество, и вновь устремлялись на восток, подальше от гор.

— Желаю вам поскорее вернуться домой, — прошептал Зигмар, осеняя уходивших знаком Шалии.

Чтобы найти лагерь орков, много времени не понадобилось. Лазутчики донесли Зигмару, что орда зеленокожих расположилась во временном укреплении у подножия скалы на запад от перевала Нелскрак.

— Готов спорить на что угодно: скоро они выйдут из укрепления и начнут грабить окрестные земли, — сказал Зигмар. — Орки редко спускаются с гор надолго, так что эти ребята или слишком глупы, или самоуверенны. И то, и другое может сыграть нам на руку.

— Что ты задумал, король Зигмар? — спросил Трунги.

Зигмар по-волчьи оскалился:

— Мы собираемся устроить набег, мой низкорослый друг. Мы собираемся увести вашего короля прямо из-под носа этих тварей.

Он повернулся к Свейну, своему главному разведчику:

— Видел что-нибудь, что указывало бы на место нахождения короля?

— Разумеется, сир, — ответил тот. — Его и еще двадцать дварфов держат в деревянной клетке в центре лагеря. Похоже, все они сейчас чувствуют себя отвратительно. Но это и не удивительно, потому что орки тыкают в них палками и показывают им свои задницы.

— Предупреди людей, мы выступаем после того, как стемнеет, — Зигмар положил руку на плечо Трунги. — А ты, друг мой, останешься здесь. Молись за нас своим богам. Не беспокойся, ты еще сумеешь отомстить.

Ночь накрыла небо темным плащом, и Зигмар призвал людей, которые должны были участвовать в набеге. Он выбрал четырех лучших воинов: Вольфгарта, Пендрага, Свейна, который был его главным разведчиком, и брата Свейна, Эйрика. Они надели кольчуги и латы, покрыли лезвия мечей и вычернили лица сажей из лагерного костра. Вскоре они вышли из лагеря, тихо и незаметно.

Они быстро бежали вперед и вскоре увидели множество огней, поднимавшихся вверх от подножия горы, и услышали шум, издаваемый орками: ругань, фырканье и храп.

— Впереди караульные, — шепотом предупредил Свейн. — Они пьяны. Эти твари так осмелели из-за своего количества, что не боятся нападения.

— И в этом они правы, — ответил Зигмар. — Но им следовало бы помнить, что в лагерь можно проскользнуть тайком, и именно это и сделают сейчас унберогены.

Люди проползли по каменистой расщелине, зажав ножи в зубах. Они напали на ничего не подозревавших караульных, дремавших на посту, и перерезали тем глотки. Затем они натянули на себя грязную одежду и доспехи орков и опустили забрала тяжелых железных шлемов, чтобы скрыть лица.

— А что делать с запахом? — спросил Пендраг. — Орки решат, что мы пахнем розами, когда мы подойдем поближе.

— И в самом деле, — ответил Зигмар. Он наклонился и подобрал кусок орочьего помета. — Вотрите это в кожу и одежду. Это поможет скрыть наш запах. — Несмотря на явное отвращение на лицах своих товарищей, он понюхал дерьмо. — Обычные орочьи испражнения. В основном — мясо, а также несколько поганок. Есть здесь и немного дварфского эля. Это огорчит нашего низкорослого приятеля, — он хихикнул.

Люди нехотя обмазали тела и одежду орочьим пометом и направились к лагерю. Они не пытались передвигаться скрытно, наоборот, они всячески подражали манерам орков: размахивали оружием, шагали вразвалку и широко ухмылялись.

В лагере орков было довольно тихо, большая часть тварей, наполнив утробы дварфским элем и мясом, впала в своего рода оцепенение. Те, кто еще бодрствовал, не обращали никакого внимания на четверых людей, пробиравшихся между палатками и спящими тут и там зеленокожими.

Дойдя до клетки с пленными дварфами, люди бесшумно прирезали похрапывающих стражников и сняли брус, закрывавший дверцу клетки. Взволнованным дварфам — их было двадцать пять — объяснили план побега, те в ответ поклялись, что отомстят за унижения, как только окажутся на свободе. Вскоре скованные наручниками дварфы шеренгой шагали к выходу из лагеря, по бокам их окружали переодетые люди, постоянно насмехавшиеся над ними и подталкивающие их своими тесаками.

Орки, создания довольно тупые, мало что заметили. Тех из них, кто просыпался, быстро приканчивали длинными кинжалами и мечами, поэтому никто так и не поднял тревогу. Люди прошли через орочий лагерь, миновали мертвых караульных и присоединились к остальному отряду. Бесшумно снявшись с места, они направились к Рейкдорфу. Так были спасены король Железная Борода и его дварфы. Трунги воссоединился со своими собратьями, по поводу чего было немало радости. Но дварфы поклялись отомстить, и Зигмар пообещал помочь им.

Собрались все дварфы, жившие в Серых горах, и их армия, объединившись с унберогенами, напала на лагерь орков. После кровавой битвы, продолжавшейся до полудня, все орки были преданы мечу, потому что они не могли сопротивляться ярости дварфов и постоянным конным атакам людей Зигмара.

В благодарность за спасение король Курган Железная Борода подарил Зигмару огромный молот, Гол Мараз, Колун Черепов — сейчас он является символом Империи. Между унберогенами и дварфми всех гор был заключен союз прочнее стали.

Весне наконец удалось разрушить леденящие оковы зимы. Небо было голубым, но на горизонте собирались тучи, обещая разразиться первый в этом году ливнем. Мужчины и женщины племени унберогенов прокладывали на полях первые борозды, распахивая слежавшуюся землю. Оттаявшая суглинистая почва, подобно юной новобрачной, была готова принять в себя семя. Деревья в лесу, ранее отчаянно пытавшиеся вцепиться в небо напоминавшими костлявые руки ветвями, теперь готовились зазеленеть и расцвести. Они стряхнули последние воспоминания о зимних морозах и протягивали листья навстречу солнцу. Под корой бежал живительный сок, первые цветы порывали землю незатейливым узором.

После того, как сошел снег, горные тропы и лесные дороги снова стали проходимыми, и в город Рейкдорф вновь начали прибывать торговцы. Город рос, бурлил энергией, подобно животному, очнувшемуся от зимней спячки.

После смерти отца и принятия титула вождя прошло всего три года, но Зигмар уже успел многое изменить. Отличаясь предусмотрительностью, он знал, что его народ, чтобы выжить, должен быть готов не только к войне. Он приказал срубить множество деревьев, и теперь Рейкдорф был окружен полосой голой земли шириной в милю. Он отдал эту землю лучшим фермерам, которые согласились за это поставлять пищу воинам, защищающим их. Еды стало больше, на случай плохого урожая были построены хранилища для зерна, кукурузы и ячменя.

Срубленные деревья пошли на укрепление городских стен. Было построено множество башен. Вокруг этих укреплений был вырыт глубокий ров, утыканный острыми кольями. Лесные и равнинные дороги были расширены и отремонтированы, так что теперь по ним свободно могли ездить телеги. Дварфы из восточных гор, ставшие союзниками Зигмара после того, как он освободил их короля, Кургана Железную Бороду, от орков, приезжали в Рейкдорф, привозя с собой отличное оружие и доспехи на продажу. В свои горные укрепления они возвращались с телегами, наполненными мехами, шерстью, мясом и ржаным хлебом. Со временем все поселения и города унберогенов оказались связанными между собой дорогами, что весьма облегчило торговлю и путешествия.

Но по новым дорогам ездили не только торговцы и путешественники. Однажды к Зигмару прибыло два посла.

Слава Зигмара и богатство его племени постоянно возрастали, и другие вожди хотели побольше узнать о нем. Кто он, этот великий воин? Правда ли, что он огромен, как медведь? Почему его невозможно победить? Так ли уж сильно его племя на самом деле?

В тот день король Зигмар сидел на своем деревянном троне в Большом зале. На нем была короткая кожаная куртка с железными заклепками, красный плащ, заколотый у горла золотой брошью в форме головы рычащего дракона, покрывал его плечи. Слева от него стоял его тан, Вольфгарт, у ног лежали два верных волкодава, шумно обгладывая кости. Когда дверь в конце зала открылась, они подняли головы и посмотрели в том направлении.

Два незнакомца — мужчина и женщина — шли по залу к Зигмару. Дойдя до помоста, они извлекли из ножен свое оружие и положили его на пол, как велел обычай. Затем они низко поклонились, приложив правый кулак к сердцу, и Зигмар в ответ поприветствовал их.

Женщина была гибкой и жилистой. Под кожей ее обнаженных рук выступали мускулы, тонкие запястья были крашены бронзовыми браслетами с замысловатым узором. Темная кожа была покрыта переплетающимися синими татуировками, которые, подобно змеям, обвивали ее конечности. Черные тусклые волосы доходили до середины спины. Они были заплетены в косы, и Зигмар заметил, что в них были вплетены косточки животных. На ней была длинная кожаная куртка, на которую нашили множество металлических колец, покрытых темной смазкой, чтобы скрыть их блеск. Ее движения были быстрыми; Зигмару она напоминала птицу, осторожную и недоверчивую. Под курткой она носила темно-коричневые штаны, перетянутые на ногах кожаными ремешками. Ступни ее были босыми и грязными. Она положила на пол два метательных топорика, короткий меч с широким лезвием и легкий лук.

— Ты — посол племени асоборнов, так? — Он знал, что асоборны жили глубоко в лесах к востоку от земель его племени. Они сроили свои дома на низких ветвях деревьев или вкапывали их меж корней. Никто из чужаков не знал, где находятся их поселения, так искусно они были спрятаны. Это было дикое племя, живущее при матриархате. Во главе его стояла жестокая королева Фрейя. Поговаривали, что она задушила своего мужа в супружеской постели. Под ее руководством асоборны стали сильным племенем. Они были хорошими охотниками, умело устраивали засады; на поле боя они выезжали на быстрых колесницах.

Женщина выпрямилась и внимательно посмотрела на Зигмара.

— Да, мой господин, — она говорила с легким мелодичным акцентом. — Меня зовут Гвиннед, я пришла сюда с моим спутником, чтобы говорить с тобой. — Она указала на мужчину рядом с собой, который все еще стоял, согнувшись в поклоне.

Он был высоким и широкоплечим. Его круглое, широконосое лицо обрамляли густые рыжие волосы, на них плясали отблески огня из очага и, казалось, они горят в этом огне. Его предплечья покрывали серебряные браслеты, выполненные в форме свернувшейся змеи, медные наголенники, укрепленные железными вставками и начищенные до блеска, защищали его ноги. На нем был надет чешуйчатый доспех, каждая чешуйка которого была украшена изображением змеи, кусающей собственный хвост. Оранжевый плащ спускался до лодыжек, у горла его удерживала брошь в форме лошадиной головы. На пол он положил двуручный меч, знаменитый фламберг племени талеутенов. Он выпрямился и посмотрел на Зигмара, глаза его были голубыми, и в них плясали отблески огня.

— А ты пришел от талеутенов? — спросил Зигмар. Талеутены жили на просторных равнинах к северо-востоку от унберогенов. Это было гордое и жестокое племя, и все признавали, что они были лучшими объездчиками лошадей и владели самой лучшей конницей на земле.

Мужчина кивнул:

— Меня зовут Курбад. Мы благодарим тебя за честь, которую ты оказал нам, приняв в своем доме.

После обмена положенными приветствиями Зигмар широко улыбнулся, откинулся на спинку кресла и оперся подбородком на сцепленные в замок кисти рук.

— Рад приветствовать вас. Прошу вас, садитесь. Сейчас подадут вино и еду, ибо, как я понимаю, нам многое надо обсудить.

Гвиннед улыбнулась ему в ответ:

— Истинно так, господин мой. Быть может, ты знаешь, что племена асоборнов и таулетенов заключили союз. Когда мы идем на войну, наши воины шагают вместе, подобно родственникам.

Зигмар кивнул:

— Много воинов — это сила, — сказал он. — Вы поступили мудро. Но двухголовый козел редко живет долго.

— Теперь, когда наши племена объединились, никто не сможет противостоять нам, — прорычал Курбад. — И мне не нравится, что меня сравнивают с козлом.

Гвиннед кашлянула:

— Спокойно, Курбад, — она вновь повернулась к Зигмару. — На наших границах собираются орки. Они грабят наши деревни и жгут наши поля, но, объединив силы, мы можем удерживать их. Впрочем, наш союз дает нам и другие преимущества.

Зигмар хмыкнул. ОН знал, что последует за этим заявлением.

— Мы требуем, чтобы племя унберогенов платило нам дань, размер которой не будет превышать ваших возможностей, — сказала женщина.

— Почему мы должны платить вам дань? — поинтересовался Зигмар.

— Пока мы сражаемся с зеленокожими, твои люди живут в безопасности. Мы просим лишь возместить нам кровь, что проливают наши воины, — сказал Курбад.

— Ты собираешься слушать этих глупцов и тот бред, что они несут? — прошептал Вольфгарт Зигмару на ухо. Молодой король поднял руку, приказывая товарищу замолчать.

— А если мы откажемся? — спросил он.

Гвиннед и Курбед подняли оружие.

— Когда наши племена объединяются, мы насчитываем свыше трех тысяч копий. Сдается мне, что больше тысячи человек ты под своим знаменем не соберешь, — сказал Курбад.

Послы направились к выходу из зала.

— Наши племена жили в мире во времена твоего отца, — сказала Гвиннед. — Я искренне надеюсь, так будет и теперь. Пришлите нам дань до того, как осенние листья опадут на землю, и вы получите двух могущественных союзников. Если же вы откажетесь, вы приобретете двух новых врагов, а их у вас и так немало. — Затем она перешагнула через порог и ушла.

— Ты же не думаешь уступать этим жалким червям? — воскликнул Вольфгарт.

— Тише, друг мой. Дай мне немного подумать, — ответил Зигмар.

Вольфгарт неодобрительно фыркнул:

— Здесь не о чем думать. Мы соберем наших воинов, дойдем до их хибар, сажем им, что принесли требуемую дань, а затем убьем их всех.

Вперед выступил главный советник Зигмара, Эофорт:

— Мой государь, я решительно не советую так делать. У объединившихся талеутенов и асоборнов людей может оказаться намного больше, чем нам удастся собрать. Их земли тянутся вдоль всей восточной границы нашей территории. Они могут напасть на нас в любом месте, и тогда нам придется отбиваться от них. И потом, мы долгое время жили с ними в мире. Это не одно и то же, как если бы нам пришлось платить дань злейшему врагу.

— Унберогены никому не платят дани, — сказал Вольфгарт. — Если уж у нас мир, так пусть он и остается, только без дани. Мы платим своей кровью за то, чтобы восток не страдал от набегов зеленокожих с западных гор. Этой дани достаточно, — он сплюнул в огонь, и слюна зашипела на углях. — Давайте накажем их за их высокомерие, — пробурчал он.

— Что вы скажете, господин? — спросил Эофорт.

— Оба вы в чем-то правы. Поэтому мне и нужны советники. Умный правитель внимательно слушает, что ему говорят его люди, и выбирает из их слов крупицы мудрости, — он встал и зашагал по комнате. — Ты прав в том, что люди этих племен, если объединятся, превзойдут нас числом, — он посмотрел на Эофорта. — Но прав и ты, когда говоришь, что унберогены никому не платят дани, — добавил он, переводя взгляд на сердитого Вольфгарта. — Но я не вижу, как те решения, что вы предлагаете, можно обратить нам на пользу. Война будет нам многого стоить, мы можем проиграть ее…

— Что ж, тогда мы погибнем с честью, — начал было Вольфгарт.

— Но без смысла, — подхватил Зигмар. — Однако, мы не можем заплатить им дань, иначе они решат, что мы их боимся. В тот самый момент, как мы сделаем это, их люди почуют запах крови в воде и начнут думать, что мы слабы.

Вольфгарт и Эофорт смотрели на своего короля.

— Так что нам делать? — спросил Эофорт.

Унбеногены провели в пути несколько недель, и к тому времени, как они увидели перед собой Таалахим, столицу племени талеутенов, уже стояла середина лета. Когда они выехали их леса, люди, работавшие в полях, уставились на них, затем побросали свои орудия и побежали к городу, чтобы спрятаться за его стенами. Последний из них забежал внутрь, и ворота захлопнулись за ним.

Таалахим стоял на плоском холме, со всех сторон окруженном глубоким рвом. Сам холм по большей части состоял из земли, выкопанной во время сооружения рва. Город окружал высокий частокол из толстых бревен. На воротах виднелась чеканка по золоту, изображающая гарцующих боевых коней, многочисленные сторожевые башни были построены в форме огромных лошадиных голов. Талеутены настолько почитали лошадей, что самым большим строением у них были конюшни, расположенные в самом центре города, где было безопаснее всего.

За несколько недель до этого разведчики талеутенов донесли своему правителю, что к их землям приближается большой отряд унберогенов, который ведет сам вождь, молодой Зигмар. Сразу же были отправлены гонцы к королеве асоборнов Фрейе: вот-вот будет решено, чего же ждать — войны или дани. Сейчас король талеутенов Кругар, Гвиннед и Курбад стояли на украшенных золотом воротах города и смотрели, как к ним приближается процессия всадников. Они собрали своих воинов, сейчас выстроившихся на городских стенах. Воины с мрачными или сердитыми лицами сжимали в руках копья, стены стонали под тяжестью людей. За копейщиками выстраивались лучники.

В лесу, окружавшем город, залегли в засаде женщины-воительницы племени асоборнов, готовые по сигналу со стены напасть на унберогенов. Лесные жительницы были одеты в легкие кожаные куртки. При себе у них были метательные копья и маленькие круглые щиты, из-за поясов торчали рукоятки топориков. Лезвия топоров были покрыты смесью масла и пепла, чтобы случайный луч света не отразился от них и не привлек врагов.

Кавалерия талеутенов выстроилась в открытом поле по обе стороны от отряда Зигмара, в любой момент готовая пойти в атаку. Все всадники были в тяжелой броне, из вооружения у них были длинные топоры и овальные щиты. Их лошади — прекрасные животные, защищенные тяжелыми кожаными попонами, — нетерпеливо переступали копытами и ржали.

Все это Зигмар увидел, скача во главе колонны на своем верном боевом коне. На короле были его лучшие бронзовые доспехи, сияющие на солнце. За широкими плечами развевался красный плащ, голову защищал знаменитый шлем с личиной в форме кабаньей морды. На плече у него лежал Гол Мараз, и казалось, что короля окружает аура силы и беззаботности. Он не смотрел ни на талеутенов, окруживших его с двух сторон, ни на темный лес, где скрывались воительницы. Вместо этого он смотрел вперед, и его ясные глаза ярко блестели.

Позади него скакали самые лучшие воины. Все они были облачены в начищенные до блеска доспехи, при себе у них были длинные копья и широкие щиты. Рядом с лошадьми бежали длинноногие охотничьи собаки. С Зигмаром были не только всадники. Сотня охранников Большого зала маршировала через равнину. На плечах они несли секиры, украшенные золотом доспехи ярко блестели на солнце и разбрасывали вокруг себя солнечных зайчиков.

Зигмар приказал колонне остановиться. По его сигналу пешие солдаты сошли с дороги и начали строиться рядами. Свои секиры с заостренными рукоятями они вонзили в землю, показывая, что сегодня не собираются пользоваться ими. Гвиннед облегченно вздохнула.

Мимо расступившихся людей медленно проехало восемь накрытых телег, в которые были запряжены быки. Рядом с телегами ехал Вольфгарт. Он поднес рог к губам и затрубил на низкой, пронзительной ноте.

— Зигмар, вождь унберогенов, привез множество даров талеутенам и асоборнам, — его низкий голос легко достигал ушей тех, кто стоял на стенах. — Мы надеемся, что эти подношения покажут нашу добрую волю, а также продемонстрируют, что унберогены обладают немалой силой. На вашем месте я бы повнимательней осмотрел дары и подумал, какую пользу можно извлечь из союза с нами.

Король Кругар дал знак часовым на воротах, и те распахнули тяжелые створки. Зигмар и его люди вступили под арку, за ними тянулись телеги.

— Этот трюк сработает, как ты думаешь? — шепотом спросил Вольфгарт.

— Они ожидают от нас несколько телег с зерном, мясом и элем. То, что мы везем, удивит их и заставит задуматься. А сработает ли наш замысел, я узнаю только тогда, когда посмотрю им в глаза.

Унберогены остановились на небольшой площади у ворот. Со стен к ним спустились король Кругар, Гвиннед и Курбад в сопровождении множества солдат.

— Добро пожаловать, вождь Зигмар, — сказал Курбад. — Позволь представить тебе короля Кругара, повелителя всех талеутенов и моего сеньора.

Два знаменитых воина посмотрели друг на друга и коротко поклонились. Зигмар решил, что в глазах короля читается неуверенность.

— Добро пожаловать в мои земли, вождь Зигмар. Я хорошо знал твоего отца. Мы не раз сражались вместе, — сказал Кругар.

— Воистину так, — ответил Зигмар. Отец рассказывал мне о вашей коннице. Он говорил, что никогда не видел ничего подобного ей в битве. По его словам, у вас лучшая армия из всех, что ему приходилось видеть.

Улыбка Кругара стала чуть уверенней:

— А ваши воины оказали нам немалую помощь в войнах. Мне не раз доводилось пользоваться гостеприимством твоего отца.

— Многое в моих землях изменилось с тех пор, как отец ушел в Зал Вечных Воинов.

— Вот как?

— Да, — Зигмар подал сигнал погонщикам быков, и они быстро расчехлили телеги. Окружившие их люди подались вперед, вытягивая шеи, чтобы рассмотреть, что же там лежит. Они увидели не мешки с зерном, не ящики с соленым мясом и не бочонки с элем, не связки мехов. На телегах лежали прекрасные доспехи и оружие, способные вызвать зависть даже у величайшего из королей.

Овальные щиты, украшенные чеканными узорами и сценами древних великих битв, грудами делали на повозках, завернутые в мягкую кожу. Копья с гладкими древками и широкими наконечниками были связаны вместе, подобно колосьям пшеницы. Бронзовые мечи, покрытые гравировкой и украшенные драгоценными камнями, висели на деревянных перекладинах. На дне телег лежали доспехи: шлемы, кирасы, наголенники, наручи и оплечья блестели на солнце, привлекая к себе взгляды восхищенно переговаривавшихся воинов и горожан.

Пораженные, Кругар, Курбад и Гвиннед молча смотрели на сокровища. Дары Зигмара во многом превзошли их ожидания, и теперь они не знали, что делать. Наконец они пробрались к телегам, чтобы получше рассмотреть оружие.

— Такой дар наше племя решило преподнести твоим людям, — сказал Зигмар.

— Мы отдали куда больше, чем могли бы себе позволить, — прошептал ему Вольфгарт.

— Ты об этом знаешь, я об этом знаю, но они-то этого не знают, — ответил Зигмар. — А это для нас самое важное.

— Это дварфская работа, — сказал удивленный Курбад, держа в руках шлем и проводя пальцами по тонким рунам, выгравированным по железу. — Но эту вещь делали для человека, не для дварфа. Воистину, королевский дар.

Зигмар кивнул, скрывая улыбку:

— Да, я получил эти вещи от Железной Бороды, короля Караз-а-Карака, — ему пришлось приложить усилия, чтобы не засмеяться при виде недоверия, появившегося на лице Курбада.

Гвиннед взяла длинный лук и сейчас проверяла его натяжение:

— Сдается мне, что этот лук — работа древнего народа. Это и в самом деле оружие лесных эльфов?

— Ты права. Мы заключили союз с дварфами, что живут в горах Края Мира, и теперь ведем с ними торговлю. Вообще-то, единственный товар, который мы не продаем им, — это наш эль. На вкус дварфов, он слишком слабый. А дварфы уж долгое время торгуют с дивным лесным народом, и теперь и мы можем извлечь из этого пользу.

Зигмар соскочил с коня и подошел к Кругару.

— Наш договор с дварфами гласит, что если нашим народам будет грозить опасность — любая опасность, — мы придем на помощь друг другу. Тебе ведь известно, как серьезно дварфы относятся к подобным клятвам, — он улыбнулся.

Кругар улыбнулся ему в ответ, но улыбка не затронула его глаз, полных сомнения.

— Прими эти дары с нашими наилучшими пожеланиями, — сказал Зигмар ясным голосом. — Я хочу мира между нашими народами, — он вернулся к коню. — Если в будущем талеутены или асоборны позовут нас на помощь, мы придем и приведем с собой наших союзников-дварфов. Если же помощь понадобится нам, вы придете на наш зов. Никто из нас не будет платить дани. Вы согласны с такими условиями?

Кругар, Гвиннед и Курбад, склонив друг к другу головы, быстро о чем-то переговорили, затем Гвиннед выступила вперед:

— Мы принимаем твои условия. Мы будем соблюдать договор до тех пор, пока в наших жилах будет течь кровь.

Зигмар и его воины вновь ехали по дороге, ведущей к Рейкдорфу.

— Этот договор дорого нам обошелся, — заметил Вольфгарт.

— Вовсе нет, друг мой. Щедрость нашего дара убедила их в том, что наше могущество куда больше, чем они подозревали. Мы больше не будем платить им дани, к тому же мы приобрели сильных союзников. Они не скоро забудут силу и благородство унберогенов, и, как люди честные, они не станут преступать клятвы. Договор был заключен в нашу пользу. Как ты и говорил весной, мы никому не кланяемся.

Так Зигмар с триумфом вернулся домой. Благодаря его смекалке и умелой дипломатии удалось избежать длительной вражды между племенами. Железный кулак в шелковой перчатке, угроза, скрытая за дарами, — вот что помогло Зигмару выиграть бой, не пролив ни капли крови. Теперь лучшие лазутчики и всадники на земле готовы были сражаться на его стороне.

К востоку и югу от земель унберогенов, там, где сейчас расположена провинция Аверланд, лежали владения племени бригундианов. Бригундианы всегда сторонились унберогенов, хотя и вели оживленную торговлю с остальными своими соседями.

Юго-восточная часть их земель была богата железом, там были плодородные почвы, позволяющие выращивать зерно. Постепенно бригундианы становились все богаче и сильнее. Шпионы предупреждали Зигмара, что это возрастающее могущество со временем может оказаться угрозой для его племени. В конце концов, унберогены и бригундианы не заключали мирного договора, им было мало что известно друг о друге, а ничто не вызывает такой подозрительности и враждебности, как неизвестность.

Итак, Зигмар решил, что надо что-то делать, потому что он знал, что могущественные друзья увеличат силу его собственного племени. Он созвал совет и велел всем собравшимся высказать свое мнение по этому вопросу. Кто-то предлагал начать действовать только после того, как бригундианы сделают первый шаг. Другие заявляли, что единственным правильным решением будет объявление войны. Было даже предложено подослать убийц к представителям правящего дома бригундианов. Но Зигмар отверг все эти советы. Он понимал, что его советники в своих решениях основываются только на слухах и предположениях, потому что бригундианы никогда не причиняли вреда его племени.

— Я сам отправлюсь туда и переговорю с ними, — заявил он. — Я уверен, мы сможем договориться.

Несмотря на возражения советников, на следующий же день он покинул Рейкдорф, выбрав лесную дорогу, ведущую на восток. Он ехал мимо рек и холмов, через леса, болота и поросшие кустарником долины, до тех пор, пока не достиг пределов своих земель и не вступил на территорию бригундианов.

Их земли были более равнинными и пустынными, чем его. До самого горизонта простиралась равнина, кое-где возвышались небольшие холмы, покрытые пучками пожухлой травы, да торчали зазубренные камни, на фоне зелени выделявшиеся подобно обгоревшим балкам в разоренном городе. Бескрайняя пустошь пробудила в сердце Зигмара странное желание: ему хотелось вечно скакать вперед, позабыв обо всем мире. Но вместо этого он повернул коня на юг и направился к Сиггурдхейму, столице бригундианов.

Далеко впереди, подобно иссеченной ветрами каменной стене, протянувшейся с севера на юг, возвышались Черные горы. Их зубчатые вершины были скрыты за серыми тучами, по которым время от времени пробегали молнии. Зигмар скакал вперед, пока не достиг Сиггурдхейма, гордо возвышавшегося на каменистом холме в окружении каменных стен. По дороге он видел немало телег, нагруженных товарами, на которых создавалось все богатство племени.

Доехав до ворот, Зигмар назвал свое имя и титул чем вызвал немалый переполох, и был препровожден в Большой зал короля Сиггурда. Там его приняли настороженно, но с соблюдением всех приличий, и спросили, что за дело привело его в такую даль.

— Земли людей простираются от Серых гор до Срединных, от Края Мира до Черных гор, — ответил Зигмар. — Наша славная раса наполняет их подобно тому, как драгоценное вино наполняет золотой сосуд, и каждый раз, когда рождается ребенок, наши силы возрастают. Но люди набрасываются друг на друга, подобно диким собакам, и не обращают внимания на мольбы о помощи, что приходят от их соседей. Мы окружены врагами со всех сторон. Можем ли мы и дальше оставаться разобщенными?

Король Сиггурд внимательно слушал Зигмара. Это был мудрый и осторожный правитель. Он оценил значимость сказанных слов и согласился с ними. Но все же он пытался найти для себя дополнительную выгоду в любой ситуации: ведь в основании империи мог лежать любой пустяк.

— Ты говоришь, что люди должны приходить на помощь своим соседям? — спросил он.

— Воистину так, — ответил Зигмар. — Разве можно преуспеть, позволяя волку безнаказанно ходить среди стада?

— Я слышал, ты — великий воин, — продолжил Сиггурд, опутывая Зигмара паутиной своих слов. — Твоя сила и мужество, живущее в твоем сердце, защищают твои земли.

— Я участвовал во многих битвах, — сказал Зигмар, — и никому еще не удавалось одолеть меня.

— Что ж, это заслуживает похвалы. — Сиггурд подошел к пылающему очагу. — Богатство моего народа создано не столько силой оружия, сколько дипломатией и торговлей. На наших фермах растет зерно, которое затем мы продаем асоборнам и мерогенам. Мы торгуем даже со скупцами-дварфами, что живут в Черных горах. Они берут у нас ячмень, из которого варят эль. Эти народы стали нашими друзьями, поэтому наши земли защищены, — Сиггурд повернулся к Зигмару, на его лице читалось беспокойство. — Но некоторые создания не прислушиваются к голосу разума, не ищут мира и не нуждаются в торговле. Истинное зло нельзя превозмочь таким способом, а мой народ страдает от великого зла, справится с которым я не в силах. Может быть, ты поможешь мне, вождь Зигмар? Как ты говорил, добрый человек должен прийти на помощь соседу, если тот в беде.

Ловушка захлопнулась.

Лошади бежали по равнине, оставляя за собой тучи пыли. Зигмар скакал рядом с королем Сиггурдом, за ними скакали телохранители короля. Все ближе и ближе были горы, которые, казалось, нависают над равниной.

Желто-зеленая трава сменилась камнем, и всадники начали подъем. Достигнув узкой расщелины, по которой текла быстрая горная речушка, они остановились. Вода под солнцем блестела, подобно полированному серебру, и весело бурлила вокруг камней. Но эта красота не могла скрыть разорения, царившего на противоположном берегу.

Когда-то там была расположена маленькая рыбачья деревушка. На берегу теснились хижины, теперь частью сожженные, частью почерневшие от пламени. Местами река была завалена обломками строений. Пучки соломы с крыш шуршали под порывами ветра и срывались вниз, в реку, вкопанные в землю обугленные опоры мрачно торчали на фоне скал. Здесь не осталось никаких следов жизни.

— Здесь была деревня Креалхейм. Считается, что это было первое поселение нашего племени. Здесь родились мои отец и мать, — сказал Сиггурд. — На моих границах есть еще несколько поселений, разоренных чудовищем.

— О каком чудовище ты говоришь? — спросил Зигмар, потрясенный открывшейся перед ним картиной.

— Его зовут Скаранорак, — ответил Сиггурд приглушенным голосом, и его люди осенили себя знаком Ульрика при упоминании этого имени. Дракон-огр. Мы думаем, что из гор его выгнали дварфские воины. Теперь он ищет себе жертв на моих землях, разоряя деревни и убивая людей. Мы не в силах справиться с ним.

— Много славных воинов уходило в горы, чтобы сразиться с ним, но никто из них не вернулся, — печально добавил один из телохранителей.

Сиггурд положил руку на Зигмару на плечо:

— Говорят, ты — лучший из воинов. Только ты можешь одолеть это чудовище и избавить мой народ от постоянной угрозы. Если ты сделаешь это, я буду вечно тебе благодарен.

Зигмар взялся за рукоятку Гол Мараза и посмотрел на то, что осталось от деревни. Его взгляд скользил по почерневшей земле и обугленным хижинам. Он заметил рыбачью лодку, привязанную к столбу на берегу. Лодка, покачивающаяся на волнах, осталась единственным нетронутым предметом во всей деревне.

— Я убью чудовище. Это станет символом союза между нашими племенами. Ждите меня здесь. Я вернусь, когда выполню свое обещание, или же не вернусь вовсе.

Зигмар направил своего коня к горной тропе. Бригундианы били себя кулаками в грудь и бормотали благословения. Никто из них не верил, что они увидят Зигмара еще раз.

Зигмар все ближе подъезжал к подножию огромной горной цепи. Над головой у него собирались тучи. Недалеко от деревни он переправился через реку. Раздутые трупы людей и животных по-прежнему плавали в покрытых пеной заводях. Проплывая мимо них, он вдыхал провонявший смертью воздух. Из-за течения казалось, что трупы двигаются; торчащая из-под воды обожженная рука словно пыталась подманить его к себе.

Зигмар поднимался все выше, и трава уступала место камню, из которого кое-где торчали деревья с голыми ветками. Когда он добрался до горной тропы, небо было сплошь покрыто низко плывущими тучами. Зигмар привязал лошадь к полусгнившему древесному стволу и шагнул в узкую расщелину. С неба посыпался мелкий холодный дождь, накрывший весь мир серым покрывалом. Зигмар поднимался по пологим склонам все выше, стремясь попасть в холодные объятия скалы.

Через два дня и две ночи, проведенных в пути, Зигмар вышел из ложбины и оказался на открытом месте. Над его головой раскинулось небо, огромное, тусклое и сизое, как кусок сланца. Он увидел, что стоит на скале, выступающей из тела горы. Зигмар посмотрел вниз и не увидел ничего, кроме клубящегося тумана, скрывшего все остальное под своей холодной пеленой. Вокруг него возвышались горы, их склоны кое-где были окутаны облаками. Под ногами скрипела галька и перекатывались булыжники; между ними белели кости лошадей, коров, овец и людей. Зигмар понял, что он рядом с логовом Скаранорака.

Он медленно пробирался вперед, перебегая от одного валуна к другому. Шепот дождя и вой ветра звучали в его ушах, но сквозь их шум до него доносилось глубокое, ритмичное рокотание: дыхание огромной спящей твари, и с каждым его шагом оно становилось все громче. Но какого же размера должна быть тварь, чтобы производить такие звуки?

Он увидел пещеру, напоминавшую шрам на гладкой поверхности выступающей вперед скалы. У входа в пещеру было навалено множество почерневших камней, обожженных и оплавленных каким-то сильным жаром. Там же лежал спящий Скаранорак. Зигмар задохнулся от удивления, увидев чудовище.

Тварь была создана из плоти и крови, но казалась старше, сильнее и прочнее окружавших ее скал, которые она считала своим домом. Ее голова, покрытая длинной черной шерстью, покоилась на валуне. Глаза были закрыты, но Зигмар заметил яростный блеск, прорывающийся меж неплотно сжатых век. Над выпуклым лбом возвышался костяной гребень, острый и загнутый вперед, как рог у оленя, но лицо твари было до отвращения схоже с человеческим.

Зигмар чувствовал горячее дыхание, вырывающееся из ноздрей, и ему казалось, что тварь, делая вдох, втягивает в себя весь окружающий ее воздух. Рот создания был приоткрыт, и меж зубов размером с дротик свешивался толстый язык.

Его туловище было подобно туловищу человека — хотя ни один человек не мог вырасти до таких размеров. В мускулистых руках тварь сжимала огромный топор. На коричневато-красной коже виднелось множество шрамов. От пояса и ниже тварь имела форму дракона и была покрыта черными чешуйками, блестевшими, как хороший уголь. У нее было четыре крепкие ноги, толстые, как ствол дуба, на концах которых виднелись острые когти. Красный костяной хребет шел от макушки широкой головы через широкие плечи до самого кончика гибкого хвоста. Зигмар застыл в восхищении перед этой дикой красотой.

— Сегодня боги улыбаются мне, — подумал он. — Я могу убить его, пока он спит. Хотя мне кажется нечестным отобрать его жизнь таким негодным образом.

Боги услышали его слова и решили еще раз проверить силу Зигмара. Насколько же силен этот человек, возвысившийся среди своих собратьев? Если он убьет Скаранорака во сне, это невозможно будет проверить. И боги вмешались в игру.

Когда Зигмар подобрался к чудовищу, он чуть ли с ног не падал от вони гниющего дерева и крови. Пошел дождь. Сначала почти незаметный, он становился все сильнее и сильнее, и вскоре по камням бежали потоки воды, а ущелье наполнилось грохотом водяных потоков, падающих вниз, в расщелины и трещины. Стена густого тумана скрыла горы. В небе сердито заворчал гром, воздух вокруг дрожал от напряжения.

Скаранорак зашевелился, и Зигмар ускорил шаг. Теперь он мог рассмотреть чудище получше: жесткая черная шерсть на руках, темно-пурпурный оттенок кожи, который та принимала на свету, кусочки мяса — и обрывки одежды, — застряашие между зубов, широкий наборной серебряный пояс на талии, колючки, торчавшие на кончике беспокойного хвоста.

Стараясь двигаться как можно более бесшумно, Зигмар забрался на валун, на котором лежала голова чудовища. Он вскинул молот и, пробормотав «Прощай», с силой опустил его вниз. В тот же самый миг раздался раскат грома, подобный грохоту сходящей лавины. В небе извивались молнии, копьями вонзаясь в скалу вокруг пещеры. Зигмар не удержался на камне и упал на спину. Вокруг грохотал гром, дождь превратился в ливень. Частицы небесной энергии обвивались вокруг просыпающегося чудовища мерцающими голубыми лентами, вливая новую силу в его плоть и кости.

Тварь поднялась на ноги. Молния вонзилась ей в грудь. Чудовище вытянуло над собой руки, закинуло голову к небесам и взревело. Задрожали камни вокруг пещеры, Зигмар прижал ладони к ушам. Когда затем он посмотрел на руки, оказалось, что они покрыты кровью. Частицы первобытных энергий вонзались в тело Скаранорака, он становился все выше и толще, кожа его шла рябью, словно какая-то сила пыталась вырваться наружу.

Зигмар подался назад, когда тень чудовища упала на него. Он побежал под ледяным дождем, затем спрятался между валунами и вознес торопливую молитву Ульрику, спрашивая, что же ему теперь делать.

Чудовище вышло из пещеры вслед за ним. Оно было огромным, даже горы уже не казались большими на его фоне. Скаранорак, дрожа от гнева, ударил топором по скале, выбивая фонтан острых осколков. Земля содрогнулась. Он взвыл так громко, что Зигмар испугался, как бы горы не обрушились на них. Дрожал воздух. Сквозь всю эту какофонию Зигмар расслышал далекий смех в небесах.

Собрав все свое мужество для предстоящей битвы, Зигмар выступил из-за валуна, готовясь встретить чудовище. Ни о чем другом он думать не мог. Тварь приковывала к себе его взгляд. Это чудовище пришло из глубины веков, создание столь могучее, что ему нипочем были тысячелетия: оно лишь становилось сильнее с каждым днем и каждым новым убийством. Зигмару казалось, что сами боги придали камню столь отвратительную форму и наполнили ее неукротимой жизнью. Сквозь пелену дождя они смотрели друг на друга, подняв оружие, думая лишь о том, как им убить противника. Все остальные заботы отступили перед важностью момента.

Они сражались много часов подряд. Зигмар перескакивал с валуна на валун, уклоняясь от ударов чудовища, Скаранорак сокрушал скалы, пытаясь нанести смертельный удар. Время шло, противники устали, но жажда битвы пылала в их сердца, заставляя легкие работать, а сердца — громко биться в груди. И Скаранорак и Зигмар были покрыты кровоточащими ранами и порезами. После суток битвы небольшое плато было полностью разгромлено. Воздух дрожал от боевых кличей и воплей, и этот шум перекрывал раскаты грома, срывавшиеся с неба. Стены ущелья под ударами топора и молота покрылись трещинами.

В наступившую за этим полночь Зигмар и Скаранорак стояли друг против друга, покрытые потом, в из глазах горел гнев.

Чудовище с невероятной грацией и скоростью бросилось вперед, занося топор для удара, который должен был бы снести Зигмару голову, но тот отпрыгнул в сторону и укрылся за валуном; лезвие зазвенело, ударившись о древний камень. Прижавшись спиной к валуну, Зигмар слушал. Дыхание чудовища доносится слева? Звук шагов — справа? Руки Зигмара скользили по рукояти молота, сырой от дождя и крови.

Когтистая лапа вслепую шарила по валуну. Зигмар вскрикнул, когда коготь вырвал кусок мяса у него из бедра, но все же смог, неловко извернувшись, ударить молотом по пальцу твари. Гол Мараз вонзился в плоть, и руны на нем засверкали. Тварь заревела и отдернула руку. Зигмар вскарабкался на валун, и на мгновение глаза человека оказались вровень с глазами чудовища. Затем Зигмар прыгнул на голову чудовищу, ухватился за костяной гребень, пытаясь удержать равновесие, и со всего маху ударил тварь молотом по черепу, прежде чем перескочить на соседний валун и забраться на выступ скалы. Он вжался в узкую расщелину и лежал там, тяжело дыша.

Чудовище выло от боли, схватившись за голову. Черная кровь текла из раны, смешиваясь с дождем и заливая глаза. Дракон-огр обходил плато, принюхиваясь, стараясь уловить запах своего мучителя. Когда он почуял запах человека справа от себя, глаза его сузились. Он подобрал камень и швырнул его в расщелину, в которой прятался Зигмар. Человеку пришлось нырнуть вперед, чтобы спастись от начавших сыпаться сверху камней, которые грозили завалить выход из расщелины. Задыхаясь от поднятой камнями пыли, Зигмар выбрался на выступ скалы и спрыгнул вниз, на плато.

Скаранорак стоял над ним. Размахивая когтистыми лапами, он вынудил человека отступить к скале, затем занес кулак, намереваясь одним ударом размозжить противнику голову. Зигмар поднырнул под живот чудовища и проскочил у того между ног. Он извлек из ножен меч, затем Гол Маразом ударил тварь по задней ноге. Скаранорак потерял равновесие и упал назад, на выставленный вверх меч. Его вес был таким большим, что меч вошел в тело по самую рукоять. Чудовище рванулось в сторону, пытаясь вытащить погрузившееся в его плоть оружие.

Зигмар забрался на валун и прыгнул вперед.

Дождь сек его тело — тысячи ледяных игл, впивавшихся в кожу. Он прыгнул, слегка согнув ноги для более удобного приземления, воздев над головой молот. Взгляд его не отрывался от цели. В прыжке он со всей силы ударил Гол Маразом по повернутому вверх лицу твари. Молот раздробил нос чудовища, пробил его череп и погрузился в мозг. Выпустив рукоять молота, Зигмар приземлился на согнутые ноги.

Чудовище лежало перед ним, раскинув руки, его когти слегка подрагивали. Топор выскользнул у него из рук и со стуком упал на землю. Уродливое лицо было раздроблено, превратилось в отвратительную мозаику из темной крови, костей и мозга. Гол Мараз по-прежнему торчал из раны.

Медленно, так, как проходят века, Скаранорак, бич земли, сокрушитель скал и один из первых драконов-огров, завалился на бок и умер без единого стона. Зигмар отступил в сторону, когда, собрав последние силы, тварь ударила кулаком по камню, расколов его. Сверху за ними наблюдали боги.

Утомленный, Зигмар опустился на землю и заплакал, сокрушаясь из-за гибели столь могучей твари. Когда из глаз его потекли слезы, дождь наконец прекратился.

Когда Зигмар вернулся в деревню и рассказал обо всем Сиггурду, король долго не мог оправиться от изумления. Зигмар вырвал зуб из пасти твари и принес его с собой, чтобы подтвердить свои слова. После того, как они вернулись в Сиггурдхейм, зуб поместили на рыночной пощади, чтобы он постоянно напоминал о нерушимом союзе между унберогенами и бригундианами. Также Зигмар принес с собой кусок шкуры Скаранорака, из которого затем сделали плащ, сверкающий подобно звездам в ночи и способный отразить любое лезвие. Вскоре по всей земле говорили о невероятном поединке между Зигмаром и Скаранораком, и слава короля унберогенов возросла еще больше.

Так случилось, что, где бы не располагались грубые линии на человеческих картах, там всегда было горе и печаль, и орды зеленокожих наводняли южные земли. Долгие годы люди и орки сражались не на жизнь, а на смерть, война изматывала племена, и сердца людей наполнялись отчаянием.

Зигмар и его воеводы изо всех сил старались сдержать наплыв врагов, не дать им захватить северные земли, уничтожить недавно появившиеся человеческие народы, и под предводительством Зигмара людям удалось оттеснить гоблинов и орков за реки Штир и Авер. Но территории между Черными и Серыми горами были полностью захвачены врагом, и те немногие, кому удалось избежать гибели, говорили, что никогда ранее не видели они столь многочисленные армии противника. Люди мерогенов и менеготов оказались осажденными в своих столицах, с трудом отражая атаки, а те из жителей южных поселений, кому повезло уцелеть, бежали на север, подальше от надвигающейся опасности, и оказывались в еще не затронутых войной землях асоборнов и остраготов.

Зигмар объединился со своими союзниками, и вместе они разбили немало орочьих племен и гоблинских армий, но слухи о новых армиях, разоряющих их земли, приходили снова и снова. Никто не мог спать спокойно ночами, и даже храбрый Зигмар уже отчаялся встретить день, когда он сможет спокойно преклонить голову и заснуть, ни о чем не заботясь. Вольфгарт жаловался, что, едва он смывает с себя кровь орков, как новая жертва, вереща в полный голос, стремится насадиться на его клинок. Казалось, нашествие врагов никогда не кончится.

Племена людей забыли о старых раздорах и часто вместе сражались с зеленокожими, но с каждой одержанной победой их армии становились все слабее, и надежда покидала их с той же неизбежностью, с какой вода покидает треснувший кувшин. Когда Зигмару исполнилось двадцать шесть лет, большинство людей были уверены, что скоро настанет конец света. Зигмар отправился на юг с лучшими своими воинами и в сопровождении союзников — тех из них, кто не был занят отражением нашествия орков с востока. Он знал, что ему предстоит удержать мосты через реку Штир, не уступить их приближающимся оркам, иначе земли людей будут обречены.

Это было время, когда один человек собрал вокруг себя племена, сжал их в кулак, как рукоять меча, и повел в сражение против зеленокожих, из которого они должны были выйти с честью или не выйти вовсе.

— Кто удерживает западный мост? — спросил Зигмар.

— Черусены во главе с королем Алоизисом, — ответил Вольфгарт.

Зигмар прбормотал:

— Хорошо. Его ребята с топорами — славные воины. Если кто и удержит мост, так это они.

— Да, к тому же он призвал людей с гор.

— Берсерков? Ха! Они обернут ярость окров против них самих и увеличат ее десятикратно! А восточный мост?

— Там стоят талеутены и асоборны.

— Они выдержат?

Вольфгарт пожал плечами:

— Может, и выдержат. Я спрашиваю, выстоим ли мы, господин мой.

— Против этой жалкой кучки гоблинов? — усмехнулся Зигмар. — Друг мой, меня удивляет твое маловерие.

Оттуда, где они стояли, казалось, что земля перед ними охвачена огнем. От реки и до самого горизонта местность была усеяна лагерными кострами. Река Авер напоминала извилистую рудную жилу, в которой миллионами светлячков отражаются огни костров. Языки пламени пронзали воздух и окрашивали низкие тучи в цвета золота и крови. В огонь бросали как горючие остатки строений из разоренных поселений, так и тех несчастных жителей, кому не удалось бежать и не посчастливилось погибнуть. Вокруг бесчисленных костров расположились орки и гоблины, которые заклинали своих примитивных богов, обгладывали кости и швыряли вопящих пленников в огонь.

Зигмар и его воеводы в окружении Стражи Большого зала стояли на небольшом пригорке. Солнце уже давно скрылось за холмами, и Зигмар спрашивал себя, неужто оно навсегда отвернулось от людей. «Что ж, если мы предоставлены сами себе, мы выстоим и в одиночку», — подумал он.

Четыре дня удерживали они мост через Авер. В памяти Зигмара остались отчаянные схватки, приход подкреплений и изматывающие арьергардные бои, не позволившие дикарям пересечь реку. Множество раз он благодарил бога-покровителя Авера за ливень, который превратил обычно спокойную реку в бурный поток. Перейти через реку можно было только по мосту, а там орков встречали железо и мужество унберогенских воинов. Но Зигмар знал, что времени у них осталось мало.

Горные переходы более не охранялись, южные земли были наводнены орками, и племена зеленокожих беспрепятственно проникали на территории людей, собираясь подчинить их своей власти. Все племена орков и гоблинов были объединены этой целью. Каждый день Зигмар наблюдал за тем, как увеличивается армия его врагов, потому что все больше и больше отрядов вливалось в нее. Его же союзники с каждым днем становились все слабее. Он знал, что скоро будет вынужден отступить от реки, потому что его люди будут изнурены постоянными битвами. Но все же у него еще оставались шансы.

Едва забрезжил серый рассвет, к Зигмару, внимательно наблюдавшему за врагом, подъехал всадник. Орочьи лучники уже выстроились в ряды и сейчас засыпали защитников моста градом стрел.

— Расстреляйте этих тварей из катапульт. Сомните их. Я хочу, чтобы мои люди порвали их на кусочки, — приказал король, прежде чем повернуться к всаднику. Это был Свейн, его самый быстрый гонец и лучший разведчик. Зигмар широко улыбнулся и обнял его.

— Я рад, что ты жив, друг мой. Ты выглядишь ужасно. Твоя матушка никогда не говорила тебе, что перед встречей с королем надо привести себя в порядок?

Свейн с улыбкой поклонился:

— Нужда заставила, господин. Я без остановки скакал в течение двух дней и двух ночей.

— Ты принес хорошие новости? — спросил Зигмар.

— Да, владыка. Король Курган нападет на врагов на рассвете четвертого дня новой луны.

— То есть, через два дня. До тех пор мы должны удерживать мост. Отлично, Свейн, ты у нас еще станешь дипломатом.

Еще два раза заход заставал унберогенов в жаркой схватке. Наконец наступил четвертый день новой луны, и Зигмар начал исполнять свои замыслы. На рассвете он послал лучших своих воинов через мост. Орки были захвачены врасплох, но вскоре оправились от удивления, решив, что враг, отчаявшись, решился на крайние меры.

Пока копейщики унберогенов сражались с орками, Зигмар приказал всем своим лучникам и катапультам открыть стрельбу по заградительным отрядам орков, а затем помчался через мост на помощь своим людям. На врагов обрушилась смерть. Разозленные орки удвоили усилия, пытаясь захватить мост, но при этом они позабыли об отрядах, оставшихся в лагере. Сердце Зигмара радостно забилось, когда он услыхал пение рогов, доносившееся оттуда, где расположились лагерем враги.

— Вперед, друзья! Давайте встретим наших союзников-дварфов на земле, покрывшейся черной кровью орков! — прокричал он.

Яростные воины короля Кургана Железной Бороды прошлись по тылам врагов подобно смерчу. Оказавшись между дварфским молотом и человеческой наковальней, орки гибли сотнями. Затем доблестные армии разделились, и дварфы отправились на восток, а люди — на запад вдоль реки, чтобы помочь союзникам, удерживающим остальные мосты.

Так завоевание на время было приостановлено. Но это было лишь предвестие куда более ужасной войны.

После победы на мостах реки Авер союзники направились в южные провинции, преследуя убегавших зеленокожих и вырезая их. В конце концов они достигли перевала Черного Огня. Было убито немало тысяч орков, а также сотни их вожаков. Люди надеялись, что, оставшись без руководства, орки рассеются по горам и холмам, где и будут зализывать раны, поверженные и подавленные. Но наступила на удивление холодная зима, армия Зигмара не могла больше идти вперед, и люди были вынуждены разойтись по домам, оставив лишь несколько отрядов для защиты юго-восточных земель от остатков орочьей армии, еще не успевшей достичь гор.

Земли меноготов, мерогенов, полуросликов и бригундиан были разорены. Целые поселения исчезли с лица земли, деревни разрушены, поля сожжены, а запасы еды — разграблены. Множество людей умерло от голода, и никто не смог избежать потерь: кто-то потерял все имущество, кто-то — родню, а кто-то лишился всего. Когда зима покрепче сжала землю в своих ледяных объятиях, люди с юга бежали на север, надеясь найти нам убежище и пропитание. Мосты через реки Штир и Авер оказались заполненными беженцами. Кое-кто даже рисковал переходить реку по льду, надеясь поскорее добраться до противоположного берега. Зигмар приказал, чтобы никому не отказывали в приеме.

Весь народ, бежавший от угрозы голода и холода, благословлял Зигмара, и его имя стало символом храбрости и милосердия.

После Праздника мертвых — в тот год особенно печального и мрачного — Зигмар созвал в Рейкдорфе большой совет, чтобы обсудить, как им быть дальше. Эта встреча была названа Советом Одиннадцати. На ней присутствовали Зигмар Молотодержец, король унберогенов и тевтогенов (Зигмар стал править этим племенем после того, как убил короля Артура в поединке), Марбад, король эндалов, Отвин, король турингианов, Алоизис, король черузенов, Кругар, король талеутенов, Фрейя, королева асоборнов, Сиггурд, король бригундианов, Маркус, король меноготов, Хенрот, король мерогенов, Адельхард, король остаготов, и Вольфила, король удосов.

Пока беженцы обустраивались в городе, их правители решали, как же им справиться с трудностями. Мало кто знал — помимо Зигмара, — что эта встреча предвещала новый век сотрудничества и товарищества между достойными племенами людей. Единодушно было решено, что все протянут руку помощи бездомным скитальцам, и каждое племя проведет зиму, готовясь к войне. С разоренного юга возвращались лазутчики, которые говорили, что в тех землях еще осталось несколько тысяч орков, и еще большее их количество собирается на границах. Все согласились, что все имеющиеся в наличии силы нужно собрать к самому началу весны, когда можно будет выступить в поход. Короли вернулись в свои земли, чтобы позаботиться об их защите и подготовиться к летней военной кампании.

После их отъезда король Зигмар собрал самых доверенных своих советников.

— Ничего еще не закончилось, — сказал он. — Зеленокожие захотят отомстить нам. Нам придется настучать им по носу.

— Мы должны как можно быстрее нанести удар, — прорычал Вольфгарт. — Если мы нападем на них сейчас, когда они не готовы, у нас будет возможность разбить их наголову. А также возможность найти достойную смерть в битве.

— Я согласен с благородным Вольфгартом, мой король, — заговорил Пендраг. — Но хотел бы заметить, что мы заметно ослабели. Нам понадобится поддержка со стороны союзников. А кто скажет, вернутся ли они, как обещали? Человек, только вернувшийся к родному очагу, едва ли захочет покидать его, особенно если между ним и врагами находимся мы.

Зигмар кивнул:

— А ты что скажешь, Эофорт?

— Нам необходимо объединить силы, — ответил тот. — Пусть наши люди вернутся к своим семьям, потому что они заслужили отдых. Тем временем к горам надо послать лазутчиков, чтобы они наблюдали за зеленокожими, и разослать гонцов ко всем союзникам. Нельзя, чтобы они забыли о своем обещании. Когда наступит весна, наши армии объединятся и выступят единой силой.

— Здравый совет, друг мой. Да будет так, как ты говоришь. Мы начнем войну с наступлением весны. До тех пор мы будем готовиться. Возьмемся же за работу!

Так и получилось, что в течение всей зимы унберогены готовились к войне. Когда мороз укутал землю белым саваном, Зигмар распустил своих воинов, повелев им возвращаться к родным очагам и присматривать за своими владениями и семьями. Они должны были вернуться в Рейкдорф в первый месяц весны, наточив мечи и закалив сердца.

Кузницы по всей земле унберогенов наполнились звоном молотов, ковавших новые лезвия; из труб вырывались искры, летевшие от закаляемой стали. Оружейные заполнялись связками мечей, топоров и молотов, копий, пик и дротиков, грудами больших и маленьких щитов, кожаными пращами, луками с ослабленными тетивами, бочками с кишками, из которых затем будут делать запасные тетивы, бронзовыми оплечьями и поножами, железными шлемами, кожаными и бронзовыми нагрудниками и огромным количество стрел. Военное снаряжение, в том числе и недавно изобретенная тяжелая пика, изготовлялось в невероятных количествах.

Конюхи ухаживали за лошадьми, седельники просиживали ночи, прикрепляя стремена к остальной упряжи. Это нововведение, предложенное талеутенами, произвело на Зигмара сильное впечатление. Однажды он привел Пендрага на холм. Там было установлено два шеста, к каждому из которых был прибит деревянный щит. Он попросил Пендрага расколоть щит копьем. Пендраг пустил коня в галоп, далеко отвел руку с копьем — так, как делали унберогены в атаке, — и, промчавшись рядом с шестом, швырнул копье в щит, где оно и застряло, дрожа и раскачиваясь.

Не говоря ни слова, Зигмар уперся каблуками в стремена, взял наперевес пику и на полном скаку направился ко второму щиту. К удивлению и восхищению Пендрага, пика вонзилась в щит и расколола его на тысячи обломков.

Тогда было приказано, чтобы все конные воины племени обучились этому новому приему кавалеристской атаки. «С пиками», — заявил Зигмар, — «Мы проломимся сквозь ряды орков, как сквозь сухой тростник».

К горам послали лазутчиков, которые должны были следить за орками. Кое-кто из них уже вернулся, но все принесенные ими новости нельзя было назвать хорошими: надвигающаяся опасность казалась куда серьезней, чем предполагали союзники. Орки снова собирались в армию, на этот раз — к востоку от перевала Черного Огня, но на этот раз это не была разобщенная толпа, ведомая вечно враждующими вожаками, где у каждого племени и каждого отряда были свои цели. Теперь орки и гоблины из-под гор были объединены в единую орду, и во главе ее стоял могучий вождь.

Казалось, что дикие твари извлекли полезный урок из поражения, понесенного на мостах через Авер и Штир, и смогли объединить рассеянные племена в единую силу, собрав осколки предыдущей армии и превратив их в мощное орудие, способное преодолеть любое сопротивление. Лазутчики говорили, что горы сотрясаются от грохота десятков тысяч военных барабанов, а воздух дрожит от боевых кличей, вырывающихся из сотен тысяч глоток. Земли у подножия гор превратились в унылое, покинутое всеми место, где встречались только отряды мародерствующих орков да призраки умерших. Приближалась война, худшая из всех возможных, а с ней, быть может, приближалась и гибель человечества.

Во все столицы союзных племен были разосланы гонцы, которые должны были напомнить о заключенном договоре. Никто не пожелал нарушить его. К исходу зимы все юноши и молодые мужчины племен были вооружены и объединены в отряды. Как порешили вожди и короли, каждая деревня должна была выставить своих воинов — одного человека из двух, способных сражаться, — и вооружить их копьем, щитом и клинком. Большинство деревень вооружили всех своих мужчин, так велико было их желание победить.

К мужчинам присоединилось и множество женщин, также пожелавших сражаться. Они были вооружены мечами с узкими лезвиями и длинными ножами, многие из них несли с собой луки. Вообще-то, в войсках асоборнов, черузенов и удосов всегда было немало женщин, чья ярость и боевые навыки позволили изменить ход не одной битвы; порою одной их пугающей внешность и пронзительных боевых кличей было достаточно, чтобы вселить страх в сердца врагов. Люди верили, что мужчины будут лучше сражаться, если будут знать, что их жены и сестры находятся рядом с ними, потому что проиграть в их присутствии было бы жесточайшим унижением для воина.

Для воинов, присоединявшихся к отрядам, повсюду устраивали пиры. Селяне собирались вместе вокруг больших костров, ели и пили, смеялись и танцевали. Но среди этого веселья было пролито немало слез, потому что все знали: многие из сидящих у костров воинов осенью не вернутся домой, погибнув в бою. Мужчины прощались с женами и детьми, потом поворачивались спиной к родному порогу и уходили, зная, что многим не суждено вернуться.

Некоторые племена людей — из тех, что не участвовали в Совете Одиннадцати — отвернулись от своих собратьев. Мариус, король ютонов — да будет проклято его имя — решил, что родные болота и пустоши защитят его, и отказался посылать своих людей на юг. Он подарил гонцу охотничий лук, как бы желая удачи. Зигмар сломал этот лук и отправил обломки обратно, велев передать, что ему не нужна удача, ему нужны люди. Бретонны (теперь мы зовем их бретонцами) тоже отказали в помощи. Они решили, что как-нибудь сами справятся с бедой, покинули свои земли и оправились в Серые горы, где и прозябают до сих пор.

Богам войны — Ульрику и Мирмидии, богине здоровья и исцеления — Шалии и Морру, владыке смерти, были принесены жертвы, в их честь устраивались празднества. Люди возлагали на алтари богов заколотых животных и возносили молитвы. Никто не посмел отказать богам в уважении и не почтить их.

После того, как все новички прошли обучение, а весна сменила зиму с ее холодами, армии людей выступили в поход. Впереди отрядов ехали командиры и вожди на лучших лошадях, по дорогам дни напролет шагали шеренги воинов с острыми копьями на плечах и многоцветными щитами на спинах, многие из них распевали хвалебные песни. Между пешими солдатами пробирались всадники, оставляя за собой тучи пыли. Поскрипывающие колесницы асоборнов, ведомых королевой Фрейей, чьи светлые волосы свободно развевались на ветру, а глаза сверкали боевой яростью, с грохотом катились по дорогам, прикрепленные к ступицам колес серпы подрагивали в такт движению. По лесам пробирались дикие воины Волчьего братства.

Воины короля Марбада, называемые ольфхеднарами, передвигались по рекам. Каждый из этих полубезумных людей, чья нагота была прикрыта только оленьими шкурами, нес с собой два меча. Их окружала тайна, которую не могли рассеять даже многочисленные легенды, шепотом рассказываемые у костров. Поговаривали, что перед битвой они пьют какое-то перебродившее травяное зелье, смешанное с кровью змей, чтобы ввести себя в боевое безумие.

— С нетерпением жду того момента, когда мне придется командовать ими в сражении, — сказал Зигмар.

— Никто не командует ольфхеднарами, господин мой, — ответил Пендраг. — Они не подчиняются никому, разве что тому яростному духу, что обитает в их сердцах.

— Тебе приходилось видеть их в бою?

— Да, и я никогда этого не забуду. Марбад, король эндалов, прислал нам могучих воинов.

Таким образом, к середине весны племена людей объединили свои силы. Их армия расположилась в зеленой долине неподалеку от того места, где начинался подъем к перевалу Черного Огня. Копейщики, алебардщики, пикенеры, боевыми топорами и молотами, мечники, щитоносцы, пращники, метатели дротиков, застрельщики, лазутчики, тяжелая кавалерия, конные и пешие лучники и колесницы, запряженные двумя лошадьми, собрались в тени гор. Вскоре должна была начаться битва.

— Рад видеть тебя, друг мой. Благодарю тебя за то, что ты присоединился к нам, — сказал Зигмар корою Железной Бороде. — Вам пришлось торопиться, что бы попасть сюда от Караз-а-Карака в назначенное время.

— Ничто так не воодушевляет дварфа, как предвкушение хорошей битвы, за исключением, разве что, кружки доброго эля.

Зигмар решил, что это был намек:

— Вольфгарт, принеси королю эля!

Железная Борода скривился:

— Не стоит беспокоиться. Мне нужна нормальная выпивка, а не та ослиная моча, что вы, ребята, пьете. — Он хлопнул в ладоши, и к нему поспешило несколько дварфов, несущих вместительный бочонок и огромную пивную кружку, которую украшал узор из молотов. — Я никуда не выбираюсь без припасов.

— Наши народы будут сражаться вместе, — сказал Зигмар, оглядывая долину. Повсюду, насколько хватало глаз, сидели или стояли воины. — В детстве, когда я мальчишкой играл в лесу, я и представить себе не мог, что буду стоять здесь.

Король Железная Борода хмыкнул:

— Дети дварфов не играют. Мы сражаемся с этими дикарями еще с тех времен, когда вас и в помине не было. Но должен признать: тебе удалось достичь того, чего не удавалось достичь ни одному человеку за всю вашу короткую историю. — Он отхлебнул эля и вытер бороду тыльной стороной ладони. — Собрать их всех здесь — это только начало. Тебе еще предстоит сплавить их в единую армию. Я не хочу, чтобы мои ребята шли в бой рядом с неумехами. Это испортит им настроение.

Зигмар подумал, на что похож дварф в хорошем настроении, но удержал свои мысли при себе.

— Завтра мы проведем военный совет. Там я объявлю, что все вожди племен становятся командующими и переходят под мое руководство.

— И эти верзилы согласятся? Люди горды и завистливы. Раньше это не раз приводило их к падению.

— Они будут подчиняться мне, — твердо сказал Зигмар.

— Надеюсь, король Зигмар, надеюсь.

В палатке Зигмара установили круглый стол, за который уселись все вожди племен, а также король Железная Борода и его кравчие, которые, по его словам, были ему просто необходимы. Вольфгарт стоял за спиной Зигмара, наблюдая за то разгоравшимся, то утихавшим спором, и поражался спокойствию своего повелителя. Казалось, тот вознамерился выслушать все насмешки и оскорбления, которыми обменивались спорщики во время обсуждения грядущей битвы. Зигмар сидел, потирая одной рукой подбородок, а вторую положив на рукоять Гол Мараза, и ловил каждое произнесенное слово.

Король Железная Борода попивал эль, облизывал губы да время от времени щелкал пальцами, требуя, чтобы ему вновь наполнили кружку. Ему было все равно. Когда придет время, он и его дварфы будут сражаться, и неважно, что решат эти глупые люди.

Вольфгарт раздраженно выдохнул, когда Адельхард, король остаготов, вновь взял слово — казалось, уже в тысячный раз за все время совета.

— Даже если я соглашусь передать кому-нибудь командование над моими воинами, они не будут подчиняться никому, кроме меня. Почему в этой важнейшей из всех битв я должен оставаться всего лишь зрителем?

— Никто не просит тебя становиться зрителем, Адельхард. Лично я буду находиться в гуще сражения, рядом с моими братьями и сестрами, — насмешливо ответила королева Фрейя.

— Я говорю с точки зрения стратегии, — огрызнулся Адельхард. — Также меня интересует, смогу ли я омыть свой меч кровью орков.

— Ты можешь сколько угодно рассуждать о стратегии, старый дурак, — вмешался король Сиггурд. — Но сейчас мы должны передать командование нашими людьми лорду Зигмару, или мы проиграем. Я голосую за Зигмара.

Зигмар кивнул, благодаря за оказанное ему доверие.

— Я тоже, — сказала королева Фрейя.

Король Железная Борода громко срыгнул и настойчиво потребовал еще эля.

— Я никому не позволю командовать моими людьми, — вступил в спор король Марбад. — Они будут сражаться под моим знаменем с вороном и под моим руководством.

— Тогда мы все умрем! — сказал король Вольфила. — Если мы выступим против орков разрозненными группками, они завалят перевал нашими трупами. Я подчинюсь Зигмару, и сделаю это с радостью.

— А что скажет Зигмар? — спросил король Марбад. — Что, если орки нападут прямо сейчас? Что тогда он будет делать?

Все посмотрели на Зигмара. Даже король Железная Борода прекратил пить и скосил на Зигмара налитые кровью глаза. Зигмар встал. Он двумя руками схватил Гол Мараз, поднял его над головой и со всей силы, с диким рыком, ударил им по столу. Стол рассыпался на куски, во все стороны полетели щепки. Все, кто сидел вокруг стола, с криками попадали на спины, а король Железная Борода облился своим собственным элем.

Они лежали там, где упали, не сводя глаз с Зигмара, который стоял над ними с непроницаемым лицом.

— Вот наше поражение, — сказал он. — Вот — признак жестокой болезни, которая позволит низшей расе втоптать нас в грязь. Орки смогли объединиться, а мы по-прежнему разобщены. Если мы не встанем плечом плечу навстречу общей угрозе, наша раса будет разбита так же, как разбит этот стол.

Зигмар обошел пораженных вождей, помогая им подняться на ноги и провожая к креслам.

— Подчинитесь мне, делайте то, что я говорю, и мы выстоим. Если же вы выйдете отсюда, не договорившись, мы погибнем.

— Отличное окончание переговоров, — с улыбкой сказал Вольфгарт.

Зигмар, не выдержав, рассмеялся. Он сидел на стуле, прихлебывая из кружки дварфский эль. Его только что признали главнокомандующим объединенной армии людей. Вожди стали военачальниками над собственными армиями, но все они согласились на поле боя подчиняться приказам Зигмара. Король Железная Борода сохранил власть над своими воинами — ни один дварфский король ни за что не подчинится человеку, каким бы великим тот не был, — но согласился придерживаться избранной стратегии. Объединенная армия людей и дварфов должна была напасть на врага на рассвете следующего дня. Нападение, как сказал Зигмар, — вот лучшая защита.

По всей равнине, куда не падал взгляд, горели лагерные огни; казалось, ночное звездное небо упало на землю. Зигмар вдыхал запахи горящего дерева, жарящегося мяса, нагретого масла и благовоний и поверх всего этого — явственно ощущаемый в холодном воздухе запах опасности.

Палкой он поворошил дрова в костре, затем помешал желтый козий жир в широкой чаше, стоящей на потрескивающих поленьях. Он прошептал молитву Ульрику.

— Великий волк, бог войны, ярости и битв, даруй мне сил своих рук, мужество твоего сердца и жар твоего чрева, чтобы утром я победил и навеки остался в памяти своего народа.

Зигмар развернул ткань и достал из свертка четыре бычьи бедренные кости. Он натер их пахучим маслом и кинул в закипающий козий жир, который тут же зашипел. Густые клубы сладковатого дыма устремились к небу.

— Прими мое подношение. Я обещаю тебе богатые жертвы, если завтра победа будет за нами.

Он встал и подошел к краю холма. Эофорт сидел на стволе поваленного дерева и смотрел в небо. Он пальцем указал вверх, и Зигмар, подняв голову, увидел множество птиц. Они не издавали никаких звуков, кроме мягкого шума крыльев.

— Хороший знак? — спросил Зигмар.

Эофорт продолжал разглядывать птиц.

— Они летят на юг. Птицы каждый год улетают на юг, ведь так, господин мой?

— Так. Выходит, это не знамение.

— Обычно они улетают на юг по осени, господин мой, а сейчас только середина весны. — Эофорт встал и спустился с холма. — Они покидают земли людей. Решай сам, что это значит.

И он ушел, а Зигмар остался стоять, охваченный страхом.

Наступило утро, ясное и прохладное, и дымка, застилавшая горы, рассеялась под бледными лучами солнца. Лагерь пришел в движение: люди завтракали сушеным мясом, черным хлебом и сыром. Солдаты надевали доспехи, точильщики устанавливали точильные камни и принимались править лезвия. Люди собирались в группы, разговаривали, пересмеивались, но все время от времени бросали настороженные взгляды в сторону гор и узкого перевала, спускающегося к долине.

Король Железная Борода подошел к Зигмару, который стоял, разглядывая свою армию. Дварф положил свой боевой молот на землю, рядом бросил подушку и сел.

— Хороший денек, а, Зигмар? Как раз подходит для того, чтобы задать оркам небольшую взбучку, — пророкотал он, прежде чем отхлебнуть из кружки с элем. — Чистый воздух, чтобы заполнить его криками тех, кому пришлось расстаться с жизнью. Сухой дерн, чтобы впитать кровь павших, — он постучал пальцами по рукояти своего молота. — И отличный дварфский металл, чтоб довести дело до конца. Ха! Сегодня и вправду славный денек!

Зигмар никогда не видел короля таким веселым. Он порадовался за друга.

— Ты выглядишь обеспокоенным, человече, — сказал Железная Борода. — Ты тут что, всю ночь простоял?

— Истинно так, король Курган. — Зигмар провел ладонью по лицу, и дварф внезапно понял, каким постаревшим тот кажется. — Я сражался всю мою жизнь. Я не чураюсь войны, смерть всегда стоит за моим плечом, с тех самых пор, как мой доблестный отец научил меня держать меч.

Железная Борода кивнул и помахал кружкой своим кравчим. Он чувствовал, что ему предстоит выслушать долгую речь.

— Я возглавлял воинов в битвах с людьми, с коротышками, населяющими равнины Фраенменч, со зверолюдами и жуткими тварями, живущими в диких чащах моих лесов, с орками, гоблинами и троллями. Никогда я не знал сомнений, трусость никогда не пятнала моего сердца. Но сегодня все по-другому. Сегодня за мной будут наблюдать мои боги, и если они того пожелают, мы все погибнем, и жизнь, которую я хотел принести моему народу, будет утрачена. Король Железная Борода, какой совет ты дашь мне пред тем, как я поведу своих воинов в их судьбе?

Почтенный дварф с шумом осушил кружку и поставил ее на землю. Он радостно рыгнул и сказал:

— Владыка Зигмар, для военачальника ты слишком много думаешь. Битва, как жизнь, — штука простая. Подберись к мразям поближе, а заем бей их со всей силы. О последствиях будешь размышлять потом, а если день будет для нас неудачным, тебе, при малой толике везения, уже не придется об этом беспокоиться. Я дал тебе этот молот, чтобы ты разил им орков. Помни об этом, и ты не собьешься с пути. Идем, нас ждет война, в которой мы должны победить.

Перевал Черного Огня наводил на мысли о пасти голодного животного. Огромная долина, в которой собралась армия людей, словно вливалась в глотку горной цепи, и лазутчики, пробравшиеся туда, говорили, что места там жутковатые и непредсказуемые.

Зеленая трава и пологие холмы широкой долины постепенно сменились голыми скалами, кое-где торчащими сухими деревьями и разбросанными тут и там валунами. С двух сторон над перевалом нависали скалы, и чем дальше уходила горная тропа, тем сильнее казалось, что горы вот-вот сомкнутся над ней, чтобы раздавать безрассудных смельчаков.

Лазутчица асоборнов торопливо пробиралась между скал, окаймлявших западную сторону перевала. Она постоянно оглядывалась назад. Земля была покрыта зеленой травой, блестевшей под лучами всходящего солнца, но женщина видела, как вся эта зелень постепенно накрывается густой тенью. Над огромной армией висела пелена пыли, и лазутчица улыбнулась, увидев ее. Войско Зигмара заполнило долину, как новый поток, питаемый дождями, наполняет старое русло реки. Воины шли вперед ровными колоннами, они подходили к горам, и солнце светило им в спину, наконечники копий горели в его лучах, подобно язычкам пламени.

Она слышала тяжелую поступь и грубые боевые кличи. Впереди всех скакал Зигмар, по бокам от него — его военачальники. Увидев едущую в колеснице королеву Фрейю, чьи волосы развевались за покрытой кольчугой спиной подобно шелковому плащу, лазутчица сделала знак Таала. Затем она поцеловала оберег Шалии, висевший на шнурке у нее на шее, и поспешила вверх по перевалу.

— Лазутчики вернулись? — спросил Зигмар.

— Нет, сир, но нам не нужны лазутчики, чтобы понять, что враг близко. Они производят слишком много шума, — ответил Пендраг.

Зигмар криво улыбнулся.

— Так, друг мой. Я помню, как много лет назад ты сказал мне, что мы должны становиться так, чтобы ветер дул от орков к нам. Что ж, мой нос говорит мне, что стоим мы правильно.

Армия объединившихся племен шагала по равнине; король Железная Борода присоединился к отрядам унберогенов Зигмара. Они шли вперед, напоминая издалека огромную сороконожку, чьи десять тысяч щетинок отливают серебром на солнце; их шаги поднимали в воздух тучи пыли, разносимые легким ветерком.

Капитаны выкрикивали команды, солдаты во всю глотку горланили боевые гимны. Рокотали барабаны, пели рога, и воздух звенел от радостной, дикой песни мужчин и женщин, полных решимости уничтожить врага. Никто не остался бы равнодушным при виде столь славной армии. Никогда ранее не было ничего подобного: армия объединившихся людских племен, во главе которой стоит великий воин, равного которому не знал мир.

Зигмар ехал верхом на своем любимом боевом коне, бока и ноги которого были прикрыты зеленой попоной, расшитой золотыми изображениями нападающего кабана и двухвостой кометы.

Скалы перевала Черного Огня, сжавшие армию с боков, становились все выше и выше. Грохот тысячи барабанов эхом отражался от суровых горных склонов. Зигмар знал, что многие из орочьих барабанов обтянуты кожей мужчин, женщин и детей. Лошади начали нервничать, перебирая копытами и всхрапывая. Зигмар потрепал своего жеребца по холке и успокаивающе зашептал ему в ухо. «Он тоже их чует», — подумалось ему.

Из узкого ущелья впереди доносилась тяжелая, едкая вонь. Зигмару она была хорошо знакома. Это был запах зеленокожих: пот, испражнения и гнилое мясо. Его рот наполнился слюной; битва должна была вот-вот начаться. Он сплюнул на землю. Множество мух ползало по отвесным скалам и кружилось над головой, наполняя воздух ленивым жужжанием. Зигмар решил, что сюда их привлек запах орков. Запах и предвкушение гор мертвой плоти, которыми будут завален проход еще до конца дня.

Зигмар вскинул руку:

— Стой!

Пендраг протрубил в рог, и все военачальники подхватили сигнал, наполняя долину слаженной песней боевых рогов. Воины замерли на месте, и когда умолкли последние отзвуки сигнала, все услышали доносящиеся издалека рев и визг орков, все еще прятавшихся среди скал. Казалось, крики тварей доносятся отовсюду. Над головой начали собираться облака, подгоняемые прохладным ветром с вершин гор; они покрывали небо темной пеленой, за которой скрывалось солнце. Похолодало.

— Время пришло, — сказал Зигмар. — Готовься к бою! — прокричал он.

Трижды пропел рог, и армия людей и дварфов бросилась в атаку. Военачальники и их свита, сняв богатые одежды, присоединились к своим воинам. Все возможные действия были заранее решены и согласованы, и Зигмар лично следил за всем, чтобы убедиться, что все идет, как запланировано.

Эофорт протиснулся к нему и произнес:

— Сир, вы должны стоять за рядами воинов и оттуда руководить боем.

Зигмар, не говоря ни слова, развернул коня и поехал через ряды своих людей, которые расступались перед ним и приветствовали его радостными криками. Он вскинул кулак, салютуя им, но глубоко в душе он был недоволен тем, что ему приходится покидать своих воинов. Он всегда сражался впереди, лично вел своих людей в атаку и всегда был в гуще сражения. Его тело было покрыто сетью шрамов, доказывающих храбрость его сердца. Но он знал, что в этой решающей битве, самой великой из всех битв в истории сынов человеческих, он должен наблюдать и руководить.

Когда ряды воинов сомкнулись за ним, он прокрутил у себя в голове ход предстоящей битвы. Было решено, что они должны напасть на врага и выбить почву у того из-под ног. Когда он добрался до вершины каменного выступа, вознесшегося над землей — его называли Орлиным Гнездом, потому что его форма напоминала крючковатый клюв этой птицы, — он увидел, что хорошо выбрал место для битвы. Когда-то здесь располагалась сторожевая застава местного племени. Зигмар спешился, чтобы было удобней следить за ходом сражения, и оказался в тени разрушенной каменной башни.

Место, где расположилась его армия, было ровным, с небольшим уклоном, идущим от северной стены ущелья к южной. От одной стены до другой было примерно две мили, и армия Зигмара, выстроившаяся для боя, заняла все это пространство. С флангов ее защищали стены перевала, сначала пологие, а затем резко взмывающие ввысь серыми мрачными скалами, на которые мало кто из людей мог бы вскарабкаться. Зигмар поразился, увидев ловких асоборнов с короткими луками, забравшихся на скалы и перепрыгивающих с камня на камень с грацией и уверенностью снежной козы. Кое-кто из асобонов, обойдя строящуюся армию, прятался за валунами и вжимался в узкие расщелины в земле. Затаившись, они ждали врага. Умелая стрельба из лука — вот то оружие, которым Зигмар хотел воспользоваться в полной мере. Через некоторое время шум, издаваемый перестраивающейся армией, затих.

Воины выстроились в боевой порядок, и взгляды всех военачальников обратились к Зигмару. Снова стал слышен все усиливающийся грохот орочьих барабанов. Он отражался от стен ущелья, уменьшая решимость в людских сердцах. Армия стояла перед входом в ущелье, широкое, темное и вроде бы пустое. Но рокочущие барабаны говорили об обратном. Зигмар вскинул Гол Мараз над головой, и его воины пошли в наступление. Взревели рога, словно отвечая барабанам; шум шагающей армии разносился эхом далеко вокруг.

Они взошли на перевал. Зигмар видел, как они миновали ряд огромных валунов, каменных холмов, которые отделяли одну часть перевала от другой. Большая часть пехотинцев остановилась и начала перестраиваться в шеренги, некоторые отряды продолжали идти вперед, не отставая от кавалерии и колесниц королевы Фрейи. Зигмар послал вперед ударные отряды, которые должны были встретиться с орками; за их спиной выстраивалась линия обороны, с двух сторон защищенная скалами. За линией обороны стояли лучники, катапульты и воины, чьей задачей было восполнить собой потери и укрепить линию в случае прорыва. Все это Зигмар наблюдал, стоя на Орлином Гнезде. Но он так и не увидел ни малейших признаков вражеской армии.

— Я надеюсь, что лазутчики вернутся, — сказал он. — Мне надо знать, какими силами располагает враг. Будет ли достаточно тех воинов, что я послал вперед? Не обрек ли я цвет моей армии на жестокое поражение?

— Я не могу ответить на твои вопросы, господин мой, — откликнулся Эофорт. — Но я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было.

Отойдя где-то на четверть лиги от боевых порядков, кавалерия остановилась. Пыль медленно оседала на землю. Лошади били копытами и вскидывали головы, предчувствуя битву. В центре линии всадников стояли унберогены и талеутены, которые считались лучшими наездниками на земле. Они облачились в свои лучшие доспехи, их лошади щеголяли кожаной сбруей и войлочными попонами. По бокам от них стояли всадники других племен; правый фланг полностью был сформирован быстрыми колесницами королевы Фрейи. Командиры, вооруженные длинными пиками, ездили вдоль линии, воодушевляя своих людей, вселяя в их сердца мужество и ненависть к врагам.

За всадниками стояли самые дикие воины армии Зигмара: обнаженные фанатики, берсерки, мечники с тяжелыми «бастардами», пращники, метатели голов и мочевых пузырей, вопящие гарпии, огневики, потрошители и лесные варвары, которые, выходя на бой, облачались в шкуры медведей или волков. Король с удивлением наблюдал за тем, как они готовятся к битве.

Вопящие гарпии вводили себя в состояние транса, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормоча и пришептывая. Шум становился все сильнее, пока не превратился в дикий визг, вырывавшийся из самых глубин их неприкаянных душ. Это был вопль горя, вопль женщин, оплакивающих своих мужей и сыновей, которых ждала неминуемая смерть. Гарпии размахивали бледными руками и дергали себя за волосы, их глаза яростно вращались.

Метатели голов хранили молчание. Эти люди жили в южной части Срединных гор. К их кожаным рубахам было привешено по нескольку отрубленных голов, натертых солью; часть голов была проткнута длинными спицами. В ночь перед битвой метатели высасывали мозг из своих страшных снарядов и натирали им хитро переплетающиеся татуировки у себя на теле. Зигмар видел, как эти варвары благословляют каждую голову, целуя ее в сморщенные губы, словно стремясь тем самым вселить в нее дух мести, а затем усаживаются на землю, подогнув под себя ноги.

Огневики ловко вертели в воздухе горящие ленты и танцевали под звуки барабана и флейты. Они походили на уличных артистов, участвующих в буйном карнавале, но это были настоящие воины, и они доказывали свою любовь к огню, прикладывая огненные ленты к телу. Кожа их мужчин и женщины была покрыта рубцами и шрамами, образующими красивый, но пугающий узор.

Обнаженные фанатики постоянно подпрыгивали и подскакивали, не в силах стоять спокойно. Они полностью обрили свои тела, и их голая кожа была окрашена в ярко-голубой цвет. Лица они натерли мелом, глаза обвели сажей, и теперь походили на ухмыляющихся скелетов. Они были вооружены щитами с выступающими с двух сторон шипами, на которые они насаживали своих врагов.

Вооруженные «бастардами» мечники затеяли дружеские поединки, выбивая своим двуручным оружие искры и производя немыслимый грохот. Пращники в легких доспехах уселись на землю, чтобы сыграть в кости, — ведь завтра они могут быть мертвы, и игры не выйдет. Потрошители наносили себе неглубокие порезы своими острыми, как бритва, ножами, и обмазывали друг друга кровью, потому что верили, будто кровь способна отвести любой удар.

Люди из братства волка и медведя сидели, поджав под себя ноги и обложившись со всех сторон шкурами. Они раскачивались взад и вперед, вознося молитвы Ульрику и распевая гимны. На каждом из них была надета шкура его зверя-покровителя, лица закрывались масками, сделанными из костей животных. К запястьям они привязали длинные костяные спицы, напоминающие когти. Кое-кто из них выл, подобно волку, кто-то — рычал; казалось, каждый из них взял част привычек от того животного, которому поклонялся. Братья волка скачками носились меж лошадей, подражая настоящим волкам, бросаясь то в одну, то в другую сторону, а братья медведя стояли, расслаблено опустив руки, и, откинув назад голову, нюхали воздух.

Но самыми интересными из всех этих иноземных воинов были берсерки. Они были облачены в меха и шкуры, полоски кожи, усеянной острыми шипами, обвивали их конечности. Их длинные нечесаные волосы были украшены костями и клыками хищников. Кое-кто заплел волосы во множество косичек, другие при помощи смеси из пепла и крови смастерили из волос рога, торчащие над головой. С собой у них были длинные мечи и широкие шиты.

Эти странные люди собрались в круг, положив друг другу руки на плечи, и принялись реветь, подобно диким зверям. Лица их исказились от ярости. По кругу пошел мех с выпивкой, каждый из берсерков делал большой глоток и, откинув назад голову, полоскал горло. При этом изо ртов у них вырывались фонтаны красной жидкости, покрывавшей их лица пятнами и усеивающей бороды и волосы мужчин красными блестящими капельками. Жидкость была гуще и темнее, чем вино.

— Они пьют кровь своих врагов, — прошептал Эофорт. — Так они поступают перед каждой битвой. Кровь смешивают с травами и плесенью, чтобы получить эликсир, который приводит их в ни с чем не сравнимую ярость.

Пока они смотрели, берсерки начали дрожать и стучать зубами; их лица кривились и оплывали, наводя страх.

— Хотел бы я знать, как орки посмеют выйти против них, — сказал Зигмар.

Берсерки протолкались сквозь ряды всадников и выстроились в неровную линию. Они бросались вперед, затем возвращались, бряцая оружием и кусая кромки щитов до тех пор, пока их десны не начинали кровоточить.

Ветер внезапно изменил направление, унося весь шум от Зигмара. На короткое мгновение перевал Черного Огня погрузился в тишину. Все мужчины, женщины и дварфы замерли на месте. На тысячах копий, пик и шестов развевались вымпелы с символами всех племен и командиров армии. Здесь были изображения кабанов и волков, медведей и собак, ястребов, лошадей, молотов, скрещенных мечей, черепов, драконов, змей и колесниц. Лошади били копытами, звенела броня, раскачивались копья, над головой кружили вороны и стервятники, терпеливо ожидая, когда смерть накроет для них пиршественный стол.

Зигмар еще раз проверил, где и как стоят его отряды. Кавалерия и ударные отряды прикрывали основную боевую линию. Рыцари в тяжелой броне стояли в центре, по бокам располагались легковооруженные конники и колесницы асоборнов. В центре второй линии, составленной из пехотинцев, стояло несколько подразделений копейщиков и пикинеров. Эти отряды были почти непобедимы, когда сражались лицом к лицу с противником, накалывая его на копья, но против фланговых атак им было не устоять. Помня об этом, Зигмар повелел отрядам мечников защищать их с флангов.

Небольшие подразделения пехоты стояли за линией обороны, готовые усилить собой те участки, где вот-вот может прорваться враг. Кое-кто из них, прикрывшись щитами, втыкал в землю стрелы — наконечником вниз, чтобы затем проще было стрелять. У лучников эндалов были с собой горшочки смолы, используемой при стрельбе горящими стрелами. Запсные отряды стояли за лучниками: копейщики, мечники и несколько подразделений тяжелой кавалерии. Еще дальше выстроились катапульты, уже взведенные и заряженные камнями.

Армия короля Железной Бороды выстроилась рядом с унберогенами. Сам король стоял среди своих воинов, вооруженных огромными боевыми молотами. На дварфах были конические шлемы с личинами, их драгоценные бороды были защищены железными пластинами. Плотные тела покрывали длинные серебристые пластинчатые доспехи, перед собой дварфы держали тяжелые бронзовые щиты. Больше всего они напоминали непробиваемую стену из прочного металла. Зигмар улыбнулся, когда увидел, как король Курган подзывает своих кравчих, и те несутся к нему сквозь ряды воинов, чтобы подать очередную кружку эля.

Итак, король Зигмар осмотрел свою армию и остался доволен. Но все же его не отпускало желание оказаться там, рядом со Стражей Большого зала, которые стояли в центре первой линии. Когда ветер вновь поменял направление, он услышал шум от множества шагов и пугающий стук копий, ударяемых о щиты. Утробные выкрики и вой доносились от движущейся армии, шагающей в такт барабанному бою. Из-за скального выступа, закрывавшего людям вид на перевал, показались клубы пыли, указывающие на приближение орочьей орды.

Люди облизывали сухие губы и смаргивали повисшие на ресницах капли пота. Солнце стояло высоко над головой, доспехи тяжело давили на плечи. Большая часть воинов видела только своих соседей слева и справа, всадников впереди и клубящуюся вдалеке пыль.

— Нет ничего хуже, чем ждать, — сказал один воин другому.

— А, не знаю, — ответил тот. — Чем дольше я жду, тем дольше я остаюсь в живых.

Именно тогда вернулся первый из разведчиков. Зигмар услышал резкий треск, а затем свист, который бывает при выстреле из катапульты, и над скальным выступом высоко над головой что-то пролетело. Когда это что-то приблизилось, он разглядел, что у него есть руки и ноги, привязанные к колесу, затем услышал крик. Непонятный снаряд с влажным стуком ударился о землю где-то в двадцати футах от Вольфгарта и Пендрага, стоявших во главе Стражей Большого зала. Крик прекратился, тело задергалось, пытаясь пошевелить изогнутыми конечностями. Зигмар увидел, что это была одна из асоборнских женщин, и с грустью отметил, что с шеи у нее свешивается на шнурке изображение Шалии. Богиня исцеления ничем не могла помочь своей служительнице.

Катапульты вновь выстрелили, и воздух наполнился летящими телами и криками. Кое-кого из пленников орки подожгли, прежде чем отправить в полет, и теперь они яркими кометами проносились над головами; никто из тех, кто слышал их жалобные крики, никогда не смог забыть их. Часть тел упала на передние ряды, прибивая людей к земле и ломая в щепки копья.

А затем они впервые увидели врага. Орки шли вперед, и казалось, что на людей движется зеленая, пышущая яростью стена. Они обошли скальный выступ — быстро обежали его, так легко, словно их ноги не касались земли, — и начали заполнять собой ущелье. На их широких плечах покоились копья, в руках они держали массивные деревянные щиты. Они шли строем, и Зигмар поразился их дисциплинированности. Взгляды красных глаз не отрывались от его воинов, и он читал в них ярость, которая вот-вот вырвется наружу. На мгновение Зигмар ощутил неуверенность.

Над орками возвышалось немало троллей, похожих на ходячие валуны. На их уродливых глупых лицах не отражалось ни тени мысли, но Зигмар знал, насколько опасны эти твари в сражении, когда их черты искажаются дикой ненавистью. В когтистых лапах они держали оружие, сделанное из костей, черепов и камней. У многих с поясов свешивались гнилые рыбины, трупы людей и домашнего скота. Тролли ворчали и пыхтели, позволяя оркам гнать себя вперед.

Между орков тысячами сновали гоблины. Их отвратительные лица всовывались из-под капюшонов, тела, грязные и воняющие дерьмом, были прикрыты тряпками, кое-как сметанными вытянутыми и высушенными кишками. Они рассеялись меж камней и скал, что-то бормоча и перекрикиваясь меж собой. Рядом с рядами пехотинцев неслись сотни волков, на спинах которых сидели гоблины. Волки, худые и голодные, явно давно не получали еды от своих хозяев, которые хотели, чтобы звери были злее в битве. «В этот день моя судьба соткана из грубой нити», — подумал Зигмар.

Две армии смотрели друг на друга, разделенные четвертью мили. Они стояли так близко, что могли рассмотреть мелкие детали из снаряжения своих противников: клыки, которыми орки протыкали носы, крючковатые наконечники их копий, шипы на щитах, части тел, свешивающихся, как куски туш в лавке у мясника, с их потрепанного знамени.

Орки заполнили весь перевал, и Зигмар увидел, что их армия имеет куда больше рядов, чем его собственная. К тому же, никто не знал, сколько вояк оставалось у них в резерве. Зигмар заметил гоблинов верхом на пауках, пробирающихся по склонам стен перевала, и понадеялся, что затаившиеся асоборны разберутся с ними.

Затем войско зеленокожих погрузилось в тишину. Умолкли барабаны, орки прекратили свои насмешки, гоблины задрожали в страхе. Откуда-то издалека донесся едва слышимый ритмичный гул, похожий на шелест крыльев огромной птицы. Вопль отчаяния вырвался у людей, когда они заметили черную тень, появившуюся в небе над горами.

Тварь была похожа на птицу, но чем ближе она подлетала, тем яснее становилось, насколько она велика. Шум исходил от ее кожистых крыльев, заканчивающихся когтями. Длинную отвратительную шею венчала вытянутая голова, усеянная шипами и снабженная острыми зубами. Хвост, оканчивающийся изогнутыми железными лезвиями, изящно раскачивался в воздухе. Когда тварь приземлилась на поле боя, она обернула хвост вокруг мускулистых лап. Свет отразился от ее чешуек, заставив их засверкать. Тварь фыркнула и помотала головой, не сводя черных пронзительных глаз с перепуганных людей.

Это была виверна, привезшая на своей спине военачальника орков. Зигмару еще не приходилось встречать такого огромного зеленокожего — он был выше, чем свойственно его племени. Его раздутая, уродливая голова привлекала к себе внимание. Всадник и его тварь неподвижно сидели на скале. Затем, вождь не торопясь поднял вверх руку с топором. Орки взревели, выставив уродливые лица меж щитами. Так они напоминали уродливых злых горгулий. Они потрясали оружием и веселились, предвкушая бойню. Тролли размахивали своими дубинами, не особо заботясь об окружающих, — так они приводили себя в ярость перед боем. Рычали волки; гоблины, увидевшие, насколько велика их армия, приобрели немного мужества и теперь рыскали туда-сюда, дразня стоящих перед ними людей непристойными жестами. Все они производили ужасающий шум, и Зигмар заметил, что многие его воины оглядываются в страхе.

— Так вот она, эта тварь, пролившая реки крови, в которых утонул перевал. Труби в рог, — приказал он одному из своих танов.

По перевалу пронесся долгий, протяжный зов рога. Все посмотрели на Зигмара, который, выпрямившись, стоял в Орлином Гнезде, завернувшись в плащ из шкуры Скаранорака и крепко сжимая в руке Гол Мараз. Когда он заговорил, его низкий голос разнесся от одной стены перевала до другой.

— Сегодня великий день, ибо мы встретились с самым опасным из всех врагов. Я говорю не о толпе зеленокожих, стоящей перед нами, я говорю о страхе, с которым каждый из нас сражается в своем сердце. Только страх может сокрушить нас. Посмотрите направо, и вы увидите лицо своего соседа. Прикройте его щитом. Покрепче сожмите клинок и копье, и постарайтесь удержать линию, не смотря ни на что. Племена людей объединились, и ничто не в силах одолеть нас. Пусть ваши мечи уничтожат тех, кто так долго унижал нас. Никогда более человечество не будет дрожать при виде врага, ибо, объединившись, мы превратились в стальной заслон. Объединившись, мы выстоим.

Солдаты радостно завопили, ударяя копьями о щиты и стуча по земле ногами. Когда они вновь обернулись к врагу, с их лиц исчез страх. Передние ряды уперли копья в землю и с громким треском одним движением выставили их перед собой. Мечники извлекли клинки из ножен, кое-кто из них лизнул лезвие, другие поцеловали рукояти. Лучники натянули тетиву.

Орки стояли, слегка присев, соединив щиты и выставив вперед наклоненные копья. Они походили на темный лес, состоящий из ржавых клинков. Гоблины высунулись из-за валунов и приготовились стрелять, на их физиономиях появились злобные ухмылки.

Первыми в атаку пошли берсерки. Безо всякого приказа все четыре сотни воинов бросились вперед, к центру линии орков, оставив за собой кавалерию и по мере приближения к врагу все увеличивая скорость бега. Они кричали, широко разевая рты, по подбородкам у них текла кровь, смешанная со слюной. Мечи и топоры они вскинули высоко вверх.

Хихикающие гоблины выступили из своих укрытий и начали прицеливаться в бегущих людей, в чьих глазах теперь пылал гнев. Берсерки жаждали крови, и кровь вот-вот должна была пролиться.

Кое-кто их гоблинов, не выдержав, выстрелил слишком рано, и их стрелы, не принеся никакого вреда, ударились о скалы перед мчащимися вперед берсерками. Они попытались выстрелить еще раз, но их подвела дрожь в пальцах. Задрав головы, они смотрели на приближающихся людей, чьи лица были искажены ненавистью. На бегу берсерки протяжно завывали, пугая врагов. Те их гоблинов, что были похрабрее, выстрелили залпом, но ни одна стрела, к их ужасу, не достигла цели. Берсерки поклонялись могущественным богам войны, поговаривали, что их божества куда ближе к Тьме, чем божества большинства людей, и в тот день боги выставили щит и защитили своих диких почитателей.

Гоблины подались назад, не сводя глаз с приближающейся смерти. Затем, с яростью, рожденной Ульриком, берсерки обрушились на них. С невероятной скоростью берсерки мечами и топорами рубили всех вокруг себя, снимая головы и отрубая ноги. Не замедляя шага, они подпрыгивали в воздух, и их лезвия обрушивались на головы, прорубая черепа. Гоблины вопили и падали на землю, бросая оружие. Многие из них обмочились от страха. Берсерки, почти не обращая на них внимания, шли по их телам, потому что их лезвия требовали орочьей крови. На бегу они подносили клинки к горлу, тем самым демонстрируя свои намерения.

Орки заворчали, многие начали выть от ярости. Вот-вот воины должны были сойтись в смертельной схватке.

Зигмар, потрясенный, смотрел, как одно из мелких подразделений его армии идет в атаку. Они видел, что линия орков зашаталась и стала менее ровной. В тех местах, где недисциплинированные орки пробирались в передние ряды, чтобы сразиться с людьми, стена щитов была нарушена. Орки вскидывали вверх оружие, выли и скрипели зубами.

— Да уж, дисциплинированная у тебя армия, — с удовлетворением произнес Зигмар, наблюдая за орочьим военачальником, который слез со своего ужасного «скакуна» и теперь кричал на своих командиров, приказывая им выровнять линию. Это не помогало, потому что дикие твари почувствовали запах крови, и теперь ничего не могло остановить их. Зигмар понял, что у него появился шанс, пренебречь которым было нельзя.

— Трубить атаку! — приказал Зигмар. — Вперед идет кавалерия. Пики опустить. Нам надо прорвать строй.

Его тан затрубил в рог, а стоящие в рядах бойцов музыканты повторили мелодию. Звонкая трель пронеслась по долине, вызывав улыбки на губах всадников. Пендраг и Вольфгарт вскинули пики и закричали:

— В атаку, люди унберогенов!

Их крик подхватили командиры по всей линии, и всадники двинулись вперед. Звенели уздечки, лошади встряхивали головами, широко раскрывая глаза, рвались в бой. На губах у них выступила пена.

Берсерки и орки бросались друг на друга, одержимые равной яростью, что пылал в их крови. Лица берсерков были искажены гневом, уродливые вытянутые морды орков с массивными челюстями стали еще уродливей из-за раззявленных пастей, из которых вырывался дикий вой.

Оба войска с трепетом наблюдали за тем, как две линии сошлись, врезавшись друг в друга с громовым треском.

Вождь берсерков первым из всех убил врага. Подпрыгнув, он одним ударом острого, как бритва, лезвия снес орку голову с плеч. Его собратья сражались рядом с ним, вспарывая плоть и дробя кости врагов. Воинское искусство берсерков, не ведомое оркам, не ступало их ярости, и Зигмар с удивлением смотрел, как эти люди появлялись то тут, то там, нанося зеленокожим удары.

В первые минуты битвы потрясенные люди наблюдали за тем, как берсерки прорубаются сквозь ряды орков. Но военачальник орков тоже это видел, и он знал, что надо делать. По его сигналу первые ряды орочьих копейщиков медленно пошли вперед. Вожак понимал, что на открытом пространстве и при наличии свободы маневра все преимущества были за берсерками, но при столкновении с плотной стеной щитов им придется поумерить пыл. Копейщики перешли на бег, держа строй. Берсерки, охваченные горячкой боя, не замечали приближающейся опасности.

Зигмар смотрел, как кавалерия приближается к противнику.

— Слишком медленно, — пробормотал он. — Слишком медленно.

Он вскочил на коня и прежде, чем его советники заговорили, произнес:

— Я не позволю, чтобы мои люди в одиночку шли на врага.

И он помчался вперед, туда, где разгоралась битва.

Педраг перехватил пику для удара и прищурил глаза. В ушах отдавался стук копыт и звенели боевые кличи его воинов. Слева от себя он видел, как легкая кавалерия спешит вперед, обстреливая из луков построения орков, а затем достает из ножен мечи. Талеутены неслись на врага, опустив острые пики, их серебряная броня ярко горела на солнце. Он ухмыльнулся, и сердце радостно забилось у него в груди.

К нему подскакал всадник, и Пендраг с удивлением увидел перед собой Зигмара. Вся конница приветствовала короля радостными криками, когда он проезжал рядом с ними в сверкающей броне, воздев над головой Гол Мараз. В его глазах горела жажда битвы и вера в победу. «Воистину, — подумалось Пендрагу, — боги облекли его в гром и влили молнии в его вены».

Всадники пронеслись мимо берсерков, которые приканчивали последних орков, шедших в первой волне, слизывали кровь с клинков и вешали на грудь щиты. Когда они пошли вслед за кавалерией, к ним присоединилось множество остальных отрядов, тоже желающих попробовать крови крага.

Копейщики орков остановились. Перед собой они видели всадников, на полном скаку несущихся на них. Их командиры прокричали приказы, и орки сомкнули щиты, уткнули копья в землю и наклонили их вперед. От войска к ним спешило множество орков, чтобы усилить линию, но уже было поздно. Вожак в смятении наблюдал, как всадники врезались в ряды его солдат.

Нет ничего столь впечатляющего, как зрелище тяжелой кавалерии, стирающей в порошок первые ряды врага. Тяжелые пики раскололи стену из щитов, разламывая их в щепки, и лошади прорвались в самый центр орочьих построений, круша древки копий и черепа орков. Лошади ржали и били врагов копытами, с их морд капала пена. Люди с громким уханьем рубили противников мечами. Пришло время настоящей битвы.

Зигмар ударил щитом в лицо орка, сломав тому нос и заставив упасть в грязь. Колун Черепов в это время врезался в подбородок второго орка, отрывая его от земли и отправляя в полет к кучке гоблинов неподалеку. Зигмар направил коня вперед, в мешанину тел и оружия. Стремительная атака подошла к концу, теперь все сражались в ближнем бою, в крови и грязи. Пики и копья уступили место мечам, топорам, молотам и булавам, воздух, пропахший потом и кровью, дрожал от криков и воплей.

Слева от Зигмара сражался Вольфгарт, справа — Пендраг, и мало что могло сравниться с их яростью; Вольфгарт с глухим ворчанием отрубил орку руку, Пендраг, рыча, отбил щитом копье и, развернувшись, насадил противника на меч. Зигмар оглянулся и с облегчением увидел тяжелую пехоту, спешащую к месту битвы.

Он также видел, что тяжелая конница буквально смела орочьих копейщиков, оказавшихся у нее на пути, а вот всадникам в легком вооружении, расположенным на флангах, повезло меньше. Их лошади не были защищены доспехами, у них не было пик, позволяющих нанести сокрушительный первый удар. Орки бросались вперед, потрясая секирами и копьями, и кололи лошадей в брюхо, заставляя тех вставать на дыбы и сбрасывать наездников.

Легкая кавалерия начала отступать. Их окружали разъяренные орки, метавшие копья во всадников; хихикающие гоблины проскальзывали у лошадей между ног, подрезали им сухожилия и вспарывали животы. Конники разворачивали всхрапывающих коней, по дуге объезжая павших товарищей. Орки наступали, переходя от обороны к атаке. А затем подошла человеческая пехота.

Метатели голов бежали к оркам, размахивая у себя над головами своими страшными снарядами, а затем со всей силы бросая их в противника. Когда они ворвались в пошатнувшиеся ряды врагов, в руках у них оказались унизанные шипами головы, которыми они сражались как булавами.

Вопящие гарпии, пронзительно завывая, кромсали орков длинными ножами и колотили деревянными булавами; никакие шлемы не могли защитить врагов от атаки огневиков. Метатели пузырей швыряли во врагов наполненные перебродившей мочой снаряды, которые, лопаясь, начинали гореть и ослепляли орков.

Ничем не сдерживаемая ярость атаки заставила орков заколебаться. Заметив это, Зигмар поднес рог к губам и протрубил сигнал, заставивший людей удвоить усилия. Сердце Зигмара затрепетало, когда он увидел, как колесницы королевы Фрейи проносятся через ряды врагов, как серпы отрубают оркам конечности, подбрасывая искалеченные тела в воздух. Колесничие же в это время выпускали стрелу за стрелой, и ни одна из них не пропала даром. Орки в беспорядке начали отступать.

— Поворачивайте, мои воины! — прокричала королева Фрейя. — Давайте смешаем этих зеленых ублюдков с грязью!

С потрясающей слаженностью колесницы развернулись, расшвыривая оставшихся орков. С грохотом, подобным грохоту сходящей лавины, колесницы врезались в задние ряды врага. Окруженные со всех сторон, орки запаниковали и были уничтожены армией Зигмара.

Зигмар стоял, глядя на усеянную мертвыми телами долину. Его конь встал на дыбы, показывая всем почерневшие от орочьей крови копыта. Воины радостно кричали, глядя, как авангард орочьей армии гибнет под стрелами лучниц королевы Фрейи, промчавшихся мимо рядов врага. Зигмар вскинул молот вверх, и он засверкал на солнце. Король встал в стременах и закричал, бросая вызов военачальнику орков.

Тот неподвижно сидел на своем «скакуне», сверху вниз глядя на своего противника. Как бы отвечая на вызов, он поднял над головой топор, а затем медленно опустил его, указывая на всадников. Основные силы орков пошли в наступление. Они подходили все ближе, а из глубины перевала появлялись все новые и новые отряды. Гоблины прыгали по скалам, зажав в зубах ножи, вскоре показались и волчьи всадники.

Зигмар понял, что те силы орков, что он видел до этого, были лишь авангардом огромной армии. Оказалось, что его победа была не более чем победой в первой стычке с врагом.

К Зигмару приблизился Вольфгарт, нервно потирающий локоть, по которому Зигмар ударил его много лет назад.

— Они проверяют наши силы, мой лорд. Ульриком клянусь, сегодня нам придется тяжело!

Зигмар взглянул на стену щитов, спускающуюся по склону подобно снежной лавине.

— Это работа для пехоты. Отведи кавалерию за боевые порядки. Пришло время проверить, насколько отважны пехотинцы людских племен.

Зигмар отер орочью кровь с лица. Эофорт перевязал ему раненую руку.

— Сир, я умоляю Вас: воздержитесь от сражения. Вы нужны нам здесь, чтобы руководить нами.

— Я не буду стоять без дела и приказывать моим людям сражаться насмерть, отказываясь при этом разделить с ними эту участь. — Зигмар отхлебнул эля из меха, прополоскал рот и сплюнул эль на траву, покрытую пятнами крови. — И потом, я не чувствую течения битвы, если не нахожусь рядом со сражающимися.

Он посмотрел вниз, на идущий под Гнездом Орла бой. Солнце касалось горных вершин, окрашивая их в красный цвет. Через проклятую долину уже тянулись длинные тени. После сокрушительной первой атаки воины ввязались в ближний бой, жестокий и кровавый. Ряды орков и людей сошлись с ужасающим грохотом и теперь старались втоптать друг друга в землю; трещали и ломались копья, люди пытались пробиться вперед, помогая себе щитами, а орки встречали их тесаками и топорами. Передняя линия воинов стояла, выставив вперед копья, защищенная широкими шиитами; копейщики то и дело кололи нападавших орков и отбрасывали их назад прочными древками. Воины, стоявшие за ними, метали поверх их голов копья, разбивавшие оркам морды, а задние ряды плечами подпирали товарищей, когда орки пытались прорвать строй.

Командиры задних эшелонов, заметив, что боевая линия начинает ломаться, послали вперед резервы. Воин стояли так плотно, а давление было таким сильным, что даже погибая человек оставался стоять, зажатый соседями, подобно живому мертвецу.

Зигмар видел, что по сравнению с ордой орков линия его воинов была тонка, как шелковая нить, и удивлялся, почему они до сих пор сдерживают врага. Стрелы, залпами выпускаемые с обеих сторон, закрыли небо. Не было нужны в прицельной стрельбе, потому что людей и орков было так много, что мало кому из лучников удавалось промахнуться.

Кровавая битва шла всю вторую половину дня и продолжилась даже тогда, когда в темно-синем небе начали появляться первые звезды. Сражающиеся устали, они то и дело поскальзывались на изувеченных телах, отовсюду слышались крики раненых. Люди и дварфы нанесли оркам немалый урон, и их линия еще держалась, но армия орков казалась бесконечной. Все новые и новые волны врагов захлестывали боевые порядки людей.

Время от времени боевая линия прорывалась, люди бежали, и тогда вперед выступали отряды кавалерии, удерживающие наседавших орков до тех пор, пока не подходили свежие подразделения копейщиков, способных заткнуть собой брешь. «Хвала Ульрику за эти скалы», — подумал Зигмар. — «Только они и не дают нашей линии развалиться окончательно».

Шли минуты, превращаясь в часы, а воздух по-прежнему был заполнен звоном стали. Люди больше не кричали — разве что от боли, — потому что на крик уже не осталось сил. Запах крови и страха пропитал все вокруг. С каждым мгновением строй людей становился все тоньше, а резервов — все меньше.

Зигмар отказался остаться за строем. Он бросался в самую гущу сражения. Много раз ему удавалось удержать врага тогда, когда, казалось, все уже было потеряно. Он помчался на левый фланг, где пращники и боевые псы меноготов сражались с гоблинами-лучниками, которые осыпали стрелами пехоту. Его свита была окружена волчьими всадниками, которые зарубили его стражей и чуть было не убили его самого. На помощь пришел король Марбад, который ввязался в схватку и отогнал гоблинов, но тут в горло Марбаду попала стрела, и он умер. В гневе Зигмар дробил черепа гоблинов, разбрызгивая их мозг по земле.

В то мгновение, стоя над телом короля Марбада, Зигмар понял, что ему нужно сделать. Пришло время раз и навсегда положить конец кровопролитию.

Зигмар остановил коня позади строя. Он видел, как напряжены спины его воинов, пытающихся сдержать натиск врага. Вокруг него лежали и сидели воины, перевязывая раны или просто отдыхая от тягот битвы. Те, кто замечал его, кивали, приветствуя правителя, и Зигмар видел в их глаза отчаяние. Он спешился, затем со всех ног промчался к скале, вспрыгнул на нее и нырнул в середину орочьей толпы, крича и размахивая Гол Маразом.

Черная кровь ручьем полилась на землю, вокруг падали орки. Они рвались вперед, чтобы уничтожить этого безумца, но Колун Черепов, не останавливаясь, наносил удары. Зигмар, казалось, наслаждался кровавой схваткой. Все, кто видел это, были охвачены изумлением. Люди удвоили усилия, пытаясь отбросить орков. С криками «Зигмар! Зигмар!» они начали оттеснять врагов к скалам.

Военачальники Зигмара, увидев, что происходит, приказали всем резервным отрядам подтянуться к месту боя. Они знали, что настал тот момент, когда будет решен исход всей битвы. Конники садились на своих измученных скакунов и готовились к последней атаке.

Гол Мараз наносил удары направо и налево, круша кости и сминая черепа. Зигмар орудовал им с силой молодого бога. Его руки были сильны, как сталь, гибки, как новый лук, а в сердце пылал огонь. Он пробивался вперед, вглубь орочьей армии, убивая всех, кто оказывался поблизости, оставляя за собой кровавую просеку. Он шел к горе, на которой расположился вражеский военачальник.

На него бросились тролли, размахивая увесистыми дубинками, но Зигмар раздробил им черепа, выпустив наружу их жалкие мозги. Стрелы отскакивали от его залитых кровью доспехов, клинки уходили в сторону, пугаясь пылающего ненавистью взгляда. Вскоре орки побежали от этого закованного в броню воплощения ярости. Враги заколебались.

Герои прочих племен тоже ворвались в ряды орков, нанося удары. Берсерки с ревом били врагов щитами с острыми краями, боевые псы лаяли и кусали зеленокожих за ноги, гарпии, не прекращая визжать, разили орков кинжалами, браться волков с завываниями рвали их когтями, воины меноготов дробили им кости усеянными шипами булавами. Очень скоро орки по всей линии начали отступать.

Когда люди увидели, как виверна с орочьим военачальником на спине поднялась в воздух и направилась к Зигмару, стоящему в окружении тысяч зеленокожих, они не сумели сдержать крик.

Зигмар был настолько залит кровью, что порой ему казалось, будто он может в ней утонуть. Он стоял на куче мертвых орков, отрубленных голов и отсеченных конечностей. Его топор с радостным свистом рубил наседавших со всех сторон врагов. Казалось, он приобрел силу бога, питаемую неудержимым гневом. На него летели брызги крови и ошметки внутренностей, когда его молот, чью жажду крови невозможно было насытить, врезался в орков.

Орки, стремясь добраться до него, карабкались по мертвым телам и падали вниз, изувеченные могучим королем, чья огромная тень тянулась через все поле боя. Он тяжело дышал, стиснув зубы, глаза его, полные ярости, выделялись белыми пятнами на покрытом запекшейся кровью лице. Он был похож на мстительного демона из древних легенд.

А затем орки остановились. Толпа, со всех сторон окружавшая кучу трупов, подалась назад, прекратив оглашать окрестности боевыми кличами. В наступившей тишине стал слышен шелест крыльев, и на Зигмара упала огромная тень.

Зигмар посмотрел вверх и увидел, что к нему приближается виверна, несущая на себе вожака орков. Вождь людей вскинул вверх молот. Лицо его было мрачным. Он ждал. Виверна подобно молнии обрушилась с неба, растопырив крылья и раззявив пасть. Она протянула к Зигмару заканчивающиеся крючковатыми когтями крылья, готовясь схватить его, проломить ему череп и вспороть живот, но Зигмар отразил удар молотом и ушел в сторону.

Громадная тварь опустилась на груду трупов, по склонам которой покатились отрубленные головы орков. Она развернулась к Зигмару и пронзительно завизжала, заметив, что он пытается отойти подальше, чтобы не попасть под ее когти и удары топора орочьего вожака. Виверна прыгнула вперед, низко опустив голову, приподняв плечи, она щелкала зубами, глаза ее ярко горели. Зигмар ударил по ней молотом, но рукоять Гол Мараза, влажная от крови, выскользнула у него из рук.

Виверна поднялась перед ним на дыбы, вожак орков торжествующе завопил, потому что великий воин, который вознамерился разгромить его армию, выронил свое могучее оружие и теперь, без сомнения, умрет.

Зигмар вытащил из ножен меч и приготовился к последней, самой важной битве. Виверна рванулась к нему.

Дротик воткнулся твари в бок, за ним — еще один. Тварь отодвинулась в сторону, отбивая летящие снаряды передними конечностями. Люди, потрясая оружием, забрались на груду трупов, а затем все вместе с боевыми кличами напали на чудовище. Зигмар увидел унберогена, орудующего топором, тевтогена с копьем, эндала и асоборна, стреляющих из луков, дикого турингиана, рвущего плоть зверя голыми руками с длинными когтями, черузена с молотом, талеутена с обломком кавалерийской пики, бригундиана с кинжалом, мерогена и меногота с булавами и остагота и удосена с мечами-«бастардами». Они кололи и рубили виверну, и наконец она рухнула на землю и замерла.

Вожак, придавленный к земле телом виверны, пытался выбраться из-под него. Когда к нему подошел Зигмар, он замер и посмотрел на человека горящими красными глазами. Пламя в них померкло, когда он понял, что видит перед собой свого победителя и убийцу. Он оскалил зубы и зарычал. Зигмар вскинул Гол Мараз вверх, а затем ударил, превращая голову орка в мешанину из костей и мозгов.

На мгновение над полем боя повисла тишина, а затем люди подняли над головами оружие и торжествующе закричали, глядя на орков, потрясенных смертью вожака. Зеленокожие начали отступать, затем развернулись и побежали вглубь перевала Черного Огня, породившего их. Воины объединенных племен, ведомые Зигмаром, безо всяких приказов преследовали их и без жалости убивали.

Так впервые объединившиеся племена разгромили величайшую из всех армий орков. Так была создана Империя.

История эта сохранилась в баснях Григхайма.

После битвы на перевале Черного Огня гоблины и орки разбежались, и люди радовались этому и веселились, потому что верили, что время испытаний для них прошло. Король Зигмар стал для них верховным правителем, которого признавали все племена. Он получил из рук старшего жреца Ульрика корону императора, и все народы благоговели перед великим королем-воином, который избавил их от погибели.

Но мир не продлился долго, потому что в земли людей пришли враги.

До Зигмара дошли слухи, что Корона Волшебства — могущественном артефакте, дарующем великую силу и мудрость тому правителю, который носит его, — попала в руки жуткого некроманта Мората. Морат, убивший бывшего владельца короны, волшебника Кадона, якобы хранил ее в своем имении.

Величественная жемчужная башня, в которой Кадон некогда творил удивительные чудеса, теперь почернела, и ее постоянно окружали грозовые облака, закрывавшие небо. Темные твари, привлеченные некромантией Мората, стекались к башне. Злое влияние колдуна чувствовалось на много миль окрест.

Итак, Зигмар отправился к тому месту с армией и осадил башню Мората. Много дней живые сражались с мертвыми, до тех, пор, пока сам Зигмар не расколотил железные врата и не встретился с Моратом на верхушке башни. Черная молния обрушилась на них, и те, кто стоял внизу, были оглушены шумом и ослеплены вспышками.

Наконец, Зигмар сбросил Мората с башни, и тот разбился о землю.

Зигмар получил Корону Волшебства и стал очень могущественным правителем. Драгоценные камни подобно звездам сверкали на его высоком лбу. Но слухи о чудесном артефакте расходились все дальше, и в восточной части далекой Арибии, где древние короли ворочались в своих саркофагах, начали собираться неупокоенные.

Жестокий Нагаш, владыка всех мертвых, услыхал о нахождении короны. Он собрал армию и выступил в поход. Это была его корона, он сам создал ее силой своего искусства много веков назад, и теперь он жаждал заполучить ее обратно, потому что с ней он смог бы поработить живых и подчинить весь мир холодной руке смерти.

Он шел по землям людей, и так велика была его сила, что мертвые вставали из могил и присоединялись к его армии. Никто не мог устоять перед ним, он сеял страх в сердцах живых. Многие умирали. лишь увидев его отвратительный облик.

Его армия отделяла друг от друга деревушки и города, а затем по одиночке уничтожала их с той же неотвратимостью, с какой петля затягивается вокруг шеи повешенного. Солнце было скрыто тучами летучих мышей, насекомых и тварей с костяными крыльями. Немногочисленные человеческие поселения одно за другим исчезали с лица земли.

Зигмар знал, чего и почему хочет Нагаш. Но как мог он победить столь могучего противника? Ведь в его армии шли не орки, смертные твари, которых можно поразить копьем и мечом. Воинами Нагаша были неупокоенные, и страх был их оружием. Зигмар не знал, что ему делать.

На исходе зимы армия Нагаша, подобно черной тени, собралась вокруг Рейкдорфа. Призраки и духи кружились в небе, наполняя воздух леденящими души криками. Восставшие трупы с пустыми глазницами шатались по округе, пугая всех стонами и пережевывая мясо, которое им удавалось найти. Скелеты маршировали плотно сомкнутыми рядами, громыхая костями и странного вида оружием, их голые черепа были украшены высокими золотыми венцами с голубыми камнями. Повсюду разъезжали вампиры на своих жутких скакунах, они не сводили холодных глаз с Рейкдорфа, а их ноздри трепетали от запаха крови.

Рейкдорф был переполнен беженцами, спасающимися от армии Нагаша. На улицах толпились перепуганные люди, шепотом возносившие молитвы своим богам.

Нагаш остановился перед воротами. Тем, кто отваживался смотреть на него, он являлся в виде черной колонны из теней и пронзительного ветра. Он казался сверхъестественным существом, окутанным в развевающиеся одеяния, на которых поблескивали постоянно меняющиеся рун. Из его вечно открытого рта струился черный дым, клубами собиравшийся у его ног.

Он плыл над землей, и там, куда падала его тень, раскалывались камни, словно были не в силах выносить его присутствие. Насекомые поднимались с земли и стремились к нему, черви выползали из грязи и извивались, словно в экстазе. Нагашу не нужен был воздух, но он дыхнул на ворота, и те потрескались и начали раскалываться, словно под действием жестокого мороза.

— Люди — это скот, — прошелестел он.

Жители Рейкдорфа вдыхали вонь разлагающихся трупов своих собратьев, и в их душах поселялся страх. И тогда Зигмар понял, что ему нужно сделать. Он покинул Большой зал и собрал вокруг себя свой народ: воинов, лазутчиков, советников, пахарей, седельщиков, женщин, детей, торговцев, дровосеков, ремесленников — всех тех, в чьих жилах текла горячая кровь. Когда он заговорил, его голос был слышен во всех уголках города:

— Люди Рейкдорфа, — сказал он. — Нас осаждает армия мертвых. Жестокий Нагаш, первый из некромантов, пришел сюда, чтобы забрать Корону Волшебства. С ее помощью он хочет поработить все земли живых. Я не буду стоять в стороне, наблюдая за тем, как он творит зло. Я знаю, какой страх терзает вас, подобно змее, но вы должны быть мужественными, потому что вы — живые люди. В наших жилах течет живая горячая кровь, наши души свободны, мы — никому не рабы. Те, кто стоит под стенами города, еле передвигают ноги, они скулят, пресмыкаясь перед тенью своего темного господина, который боится нас. Возьмите же оружие, и мы выйдем навстречу этим мерзким тварям. Вместе мы победим и низвергнем их в преисподнюю, где их уже заждались. Ко мне, мои унберогены, ко мне!

Сказав так, Зигмар прошел через приветствующую его толпу и приказал открыть ворота. Он выбежал наружу, сжимая в руках Гол Мараз, и лицом к лицу встретился с повелителем мертвых. За его спиной собирались его люди — знать и крестьяне, старики и юноши, они шли вперед плечом к плечу, в сердцах из пылало мужество, и воздух дрожал от боевых кличей.

Всю ночь продолжался бой, и ни разу унберогены не поворачивались спинами к врагам. Зигмар всегда был в гуще сражения, Корона Волшебства ярко сияла на его челе, его молот опускался на врагов, калеча и убивая их.

В саамы разгар битвы два военачальника — владыка людей и повелитель мертвых — сошлись в поединке. Это была великая битва. Нагаш был вооружен длинным мечом, чей клинок наточила сама смерть, Зигмар орудовал Гол Маразом. Но Нагаш, увидевший свою корону на голове смертного, пришел в ярость, он попытался сорвать ее своими длинными костлявыми пальцами, и Зигмар повалил его на землю. Гол Мараз ударил по черной кирасе Нагаша, и тот, завывая, отправился в земли мертвых.

Армия мертвых, лишившись связывающей ее силы, рассыпалась в пыль, которую разметал ветер. Так закончилось вторжение Нагаша в земли живых.

Зигмара снова и снова называли спасителем людей. Он правил новорожденной Империей, и в сердце его жила справедливость, а в руках — сила. Люди процветали и знали, что никто не Сумеет победить их, пока ими правит такой король, как Зигмар.

Шли годы, немало испытаний было выдержано, и в конце концов Зигмар понял, что ему пришло время уходить. Об этом и повествуется в последней нашей истории о жизни Зигмара.

И вот настал тот момент, на котором заканчивается описание жизни любого человека. Поэтому давайте завершим нашу книгу самой последней из наших историй. Это было самым простым из Его деяний, но и самым загадочным. Это история о том, как Зигмар покинул нас, чтобы вновь вернуться, когда нам будет трудно. Никто не знает, как Зигмар выбрал время для ухода, потому что, не смотря на возраст и тяжкие испытания, он по-прежнему был полон сил и энергии.

В тот знаменательный день он взял Гол Мараз и вышел из Большого зала. Он прошел мимо Вульфгарта и его отборных стражей, которые смеялись над какой-то шуткой или предавались воспоминаниям о минувших днях. Он спустился к рыночной площади, где толпились горожане, громко торгуясь и обмениваясь колкостями. Он прошел мимо них, вдыхая запах жарящегося на огне мяса и слыша звонкие голоса детей, играющих в канавах, как он часто делал в годы своей юности, так много лет назад. Он шел по улицам, где мужчины играли в кости или о чем-то спорили, а женщины, привязав к спине младенцев, болтали с соседками, готовили еду или хлебали бобовый суп из стоящих у них на коленях глиняных мисок. Девушки, собравшись небольшими группками, склонялись над вышиванием. Зигмар видел, что жизнь в городе идет своим чередом. Никем не замеченный, он шел дальше.

Миновав обитые железом ворота, он пошел по хорошо знакомой ему дороге. Мимо катились телеги, везущие в город товары. По бокам от дороги простирались поля, на которых трудились мужчины и женщины. Он сеяли хлеб, доставая семена из подвязанных к шее корзин. За ними бежали дети, колотя в барабаны и громко крича, чтобы отпугнуть круживших над головами ворон. Зигмар видел мирно пасущихся овец и коз, за которыми присматривали пастухи.

Затем он вошел в лес и пошел на восток, к горам. Лесорубы очищали тракт от упавших стволов и веток и ставили ловушки на дичь. Они были вооружены охотничьими луками и топорами, и всюду за ними следовали послушные гончие. Но собаки не почуяли никакого запаха, и Зигмар молча благословил их, проходя мимо.

Когда Он вышел из лесов на восточную равнину, Он больше не был одинок. Слева от Него трусцой бежал волк с седой головой, а справа — огромный кабан с черными клыками. Он начал подниматься по склону холма, и звери последовали за Ним: волк с его любовью к свободе и мужеством и кабан, упорный и сметливый.

Дойдя до вершины холма, Зигмар оглянулся. Перед собой Он видел лес, простирающийся к северу и западу. Через лес было прорублено множество дорог, связывающих все города, села и хуторки. По дорогам, подобно муравьям, перемещались путники и торговцы, принося во все уголки страны новости и процветание. Отряды пеших воинов и всадников маршировали во всех направлениях, защищая мирных жителей от опасностей. От деревенских крыш к небу поднимались дымки. Деревни росли, превращаясь сначала в небольшие, а затем и в крупные города. Всюду, куда бы ни обратил взгляд Зигмар, Он видел возрастающую мощь человечества.

Благодаря Ему племена смогли объединиться в единую нацию. Повсюду были враги, но вместе люди могли одолеть их. Зигмар смотрел на творение рук своих, возникшее благодаря Его силе, мужеству и уму, и понимал, что Его путь окончен. Пришло время другим облачиться в Его мантию и продолжить создание непобедимой Империи. Он высоко вскинул Гол Мараз, словно приветствуя человечество с его несгибаемой волей и вместе с тем прощаясь с людьми, которых Он любил. Теперь ему осталось совершить еще одно, последнее путешествие.

За Его спиной возвышались вершины Гор Края Мира. Он повернулся к ним и, более не оглядываясь, зашагал к своей судьбе и своему пристанищу, заработанному великими деяниями, несравненным мужеством, кровью и болью. Он шел, чтобы присоединиться к пантеону вечных богов.

Список гравюр

Гравюра 1. Рождение Зигмара

Гравюра 2. Битва на Астофенском мосту

Гравюра 3. Зигмар получает Гол Мараз

Гравюра 4. Зигмар сражается со Скаранораком

Гравюра 5. Битва на перевале Черного Огня.

Гравюра 6. Зигмар покидает Империю.

Список иллюстраций:

(i) Секира — типичное оружие, используемое во времена Зигмара. Обратите внимание на змеиный орнамент на лезвиях.

(ii) Жрец Ульрика. В праздничные дни жрецы Ульрика, нарядившись в волчьи шкуры, ходили по улицам. Мужчины, носящие оружие, преподносили им дары, получая в ответ благословение.

(iii) Дикий Волк — воплощение Ульрика, бога войны. Волков боялись и уважали, многие воины украшали себя изображениями волков, которые, как считалось, приносят удачу и добавляют сил в битве.

(i) Знахарка — считалось, что такие женщины могут предвидеть будущее, исцелять болезни, накладывать проклятия, принимать роды. Иногда им поклонялись как богиням.

(ii) Пожиратели плоти скриани. Эти отвратительные существа обитали по берегам реки Рейк, где вели совершенно дикий образ жизни, пожирая собственных собратьев в случае голода. Во время очистительного похода Драгора Красной Гривы они были оттенены в Бракевальш, где постепенно и вымерли. Они угрожали всем, кто попадался на их пути.

(iii) Гол Мараз — таинственное оружие, подаренное Зигмару королем Железной Бородой в благодарность за спасение от орков. Все враги боялись этого огромного молота из-за могущественных рун, выгравированных на нем. Сейчас Гол Мараз — символ нашей славной Империи.

(iv) Клеймение преступника. В дни Зигмара законы были суровы. Считалось, что наказание должно соответствовать преступлению. Бригундианы часто клеймили вора, пытавшегося угнать их скот, тем же клеймом, что они ставили на животных в своих стадах. После этого преступник должен был жить среди скота до тех пор, пока не наступало время забоя.

(i) Человеческое поселение. Во времена Зигмара большая часть человеческих поселений выглядела именно так: мазанки, окруженные частоколом. Здания, имеющие большое значение, например, конюшни и Большой зал, строились в центре поселения.

(ii) Потрошение — самым распространенным способом казни в племени черузенов было потрошение, когда жертве вспарывали живот и извлекали внутренности. Смерть была исключительно болезненной.

(iii) Виллан — большая часть людей, работавших на земле, носила простые рубахи из грубой ткани. Их жизнь полностью зависела от погоды и плодородности почвы, поэтому вилланы всегда с большим почтением относились к богам природы.

(i) Ловля рыбы. Во многих племенах для ловли рыбы применяли копья или заостренные и обожженные с одного конца палки. Рыбак должен был неподвижно стоять в воде и дать, когда мимо проплывет рыба. Затем он должен был быстро насадить невезучую рыбу на острие копья или палки.

(ii) Зигмар и Черный Клык. Художники в течение многих лет изображали встречу Зигмара и Черного Клыка. В некоторых провинциях говорят, что Зигмар столкнулся с медведем, но самой распространенной версией является рассказ об огромном кабане с черными клыками и красными глазами.

(iii) Охота была распространенным развлечением среди знати, а также — как и в наши времена — важным источником мяса.

(iv) Смерть и чревоугодник. За изобилие еды нужно благодарить богов, потому что только их милостью мы можем наслаждаться вкусной пищей. Смерть подстерегает тех, кто приберегает лакомые кусочки для себя, а также тех, кто пирует, не почтив богов.

(i) Пир. Пиры проводились, чтобы почтить богов, мертвых или отметить победу в сражении. Обычно на них подавалось множество пикантных и острых блюд. Некоторые из этих блюд еще сохранились в меню наиболее отсталых регионов Империи.

(ii) Унберогенский конный лучник. Унберогенские всадники в мастерстве уступали только талеутенам. Конные лучники приближались к врагу, осыпали его стрелами, а затем сходились с вражескими воинами в ближнем бою, демонстрируя отличную выучку.

(iii) Знамя Зигмара. Боевой стяг Зигмара всегда был рядом со своим владельцем. Обычно его нес Пендраг, самый отважный из всех телохранителей короля.

(iv) Воин талеутенов. Искусные воины, умело орудующие молотами, не сходя с коней. Обратите внимание на облегающую тело кольчугу.

(v) Танцующий медведь. Уличные развлечения в те дни были разнообразны и довольно шумны, как и в наше время. Одним из наиболее популярных среди них был танцующий медведь, и чем больше и сильнее был зверь, тем лучше.

(vi) Воин-северянин. Дикие обитатели северных земель были отличными наездниками. Они устраивали набеги на южные территории, грабя, убивая и сжигая все, что попадалось на их пути. Король Бьерн погиб в схватке с одним из таких воинов.

(i) Орк. Бич человечества. Зигмар не раз побеждал этих злобных тварей.

(ii) Шлем телохранителя Зигмара. Отборные телохранители Зигмара носили украшенные узорами доспехи и шлемы, выполненные в форме морды Черного Клыка, кабана, некогда встреченного Зигмаром. Ремесленники унберогенов были одними из лучших в своем деле благодаря тесным связям с дварфами.

(iii) Всадник асоборнов. Люди асоборнов не знали себе равных в метании дротиков. Их дикость и бесстрашие в атаке были хорошо известны. Обратите внимание на затейливые татуировки, которые должны были показать уважение к богам.

Зигмар посылает дань талеутенам и асоборнам

(i) Конюх. Наши предки высоко ценили лошадей, потому что на этих благородных животных они пахали, путешествовали и воевали. Унберогены были одними из лучших коннозаводчиков. Конюхи были важными членами племени, поскольку от их умений зависело благосостояние народа. Воины сражались, сидя верхом на конях, и выносливые скакуны были просто необходимы для выживания племени.

(ii) Зигмар принимает посла. Вожди племен посылали дипломатов к соседям, чтобы заключить союз или договориться о торговле. Послы должны были соблюдать определенные правила, показывая свое уважение к принимающему вождю.

(iii) Пахарь. Большинство людей во времена Зигмара работали на полях. Это был тяжелый труд, и очень часто селяне работали от рассвета до заката.

(iv) Рубка деревьев. Для жизни племени требовалось огромное количество древесины. Деверья вокруг поселений часто полностью вырубались, а бревна использовались для постройки зданий, поэтому нападавших врагов можно было заметить издалека. Те дровосеки, что рисковали углубляться в лес, должны были быть готовы к схваткам с дикими животными, зверолюдами и мутантами.

(v) Казнь. Во времена Зигмара многие преступления карались смертной казнью. В племени талеутенов за прелюбодеяние преступнику отрубали голову. Тело сжигалось, а голова подвешивалась к ветвям дерева, чтобы душа согрешившего вечно блуждала, слепая, глухая и бесчувственная, не в силах найти путь в мир мертвых.

(i) Зверолюд. Леса были населены жуткими созданиями, но постоянные походы Зигмара уберегали наши земли от их нашествий.

(ii) Щит берсерка. Щиты, которыми пользовались в бою наводящие страх берсерки, часто имели по шипу с обеих сторон, поэтому их можно было применять в качестве оружия ближнего боя.

(iii) Волынщик. В племени эндалов приказы на поле боя часто передавали мальчики-волынщики. Они ходили на ходулях, поэтому могли видеть поверх голов воинов и передавать приказы командирам отрядов.

(iv) Распятие. Этот ужасный способ казни встречался среди меноготов и мерогенов. Жертва медленно задыхалась, потому что ее легкие сжимались под тяжестью висящего на кресте тела. Смерть была медленной и мучительной. Страдания жертвы зачастую увеличивали: ей могли перебить ноги, изорвать лицо крючьями или измазать медом, который привлекал насекомых.

(v) Бык и телега. Обратите внимание на изображение двухвостой кометы.

(i) Боевые собаки. Многие племена в сражениях использовали собак. Огромные мастиффы, прошедшие специальное обучение, вцеплялись в глотки воинам и рвали животы и ноги лошадей.

(ii) Гоблин. Эти трусливые создания сражались на стороне орков. Чаще всего они были вооружены луками.

(iii) Черузен, дующий в рог. Черузены любили громкую быструю музыку, поэтому в их отрядах всегда были барабанщики и трубачи. Считалось, что производимый ими шум поднимает из могил души их предков, чтобы те могли полюбоваться победой, одержанной их потомками.

(iv) Почитатель Ульрика. В дни Зигмара культ Ульрика был одним из самых распространенных. Паломники бродили по всей земле, часто облаченные в шкуры волков. Многие годами странствовали от храма к храму, желая почтить своего бога.

(v) Позорный столб. Частым наказанием за преступление (как и в наши дни) было унижение. Прохожие швыряли в преступников объедками и прочим мусором. Часто к столбу привязывали какое-нибудь издохшее животное, чтобы сделать наказание еще более отвратительным.

(vi) Флагелланты. Как можно увидеть на этой гравюре, религиозные фанатики, известные как флагелланты, появились в наших землях уже достаточно давно. На гравюре изображены люди, наносящие себе увечья во имя веры. Кажется, что во времена Зигмара люди были склонны к фанатизму не менее, чем сейчас.

(vii) Метатель голов. Эти люди вселяли ужас в сердца своих противников. Метнув во врага свои отвратительные снаряды, они затем принимались избивать противников усеянными острыми шипами головами. Часто воины покидали поле боя, едва заслышав, что им придется сражаться с метателями голов.

(viii) Жрец-воин. В Старом Свете культ Зигмара распространен шире остальных религий. Жрецы-воины Зигмара — это одержимые идеей люди, посвятившие всю свою жизнь проповедям о Зигмаре; там, же где слова оказываются бессильны, они прибегают к помощи молота.

(ix) Горец. Из-за постоянных войн и потрясений многие люди подвергались гонениям и были вынуждены уходить в незаселенные местности. Там они постепенно превращались в варваров, питаясь тем, что попадалось им под руку, и ведя себя подобно животным.

(x) Щит талеутенов. Такого рода щиты носили известные талеутенские воины-змеи. Они были известны скоростью атаки и бесстрашием в бою.

(xi) Талеутенский меч. Изгиб на конце лезвия позволял мечникам отрубать руки защищенным щитами противникам.

(i) Солнце, луны и комета. Человек подолгу смотрел в небо, пытаясь понять, что ждет его в будущем. В дни Зигмара мудрецы могли предсказывать будущее по путям звезд и их отражению в линиях на земной поверхности. Сейчас это искусство практически утрачено, но кое-кто из ученых по-прежнему утверждает, что будущее можно предсказать по звездам.

(ii) Воин унберогенов. Яростные воины из родного племени Зигмара. Обратите внимание на изображение волка на щите.

(iii) Неупокоенный. Ходячие мертвецы веками бродили по землям людей, и мало что могло больше напугать человека, чем напоминание о том, что с ним самим станет после неизбежной смерти.

(iv) Засохшее Дерево Надежды. Говорят, что на краю света есть дерево, от которого происходит все живое на земле. Когда оно засыхает, приходит конец всему живому. В одной из историй рассказывается о том, как Зигмар пришел к этому дереву и увидел, что его листья начинают усыхать и желтеть. Именно тогда Он пообещал вернуться, если человечеству понадобится его помощь.

(i) Поединок воинов. Во времена Зигмара битва была неотъемлемой частью жизни, поэтому все мужчины тренировались, повышая своей умение владеть оружием.

(ii) Дикий кабан. Любимое животное охотников, чему способствуют его размеры и свирепость. Охотники во времена Зигмара относились к кабанам с большим почтением.