Я поднимаюсь на посадочную площадку из черного базальта на восточной башне, и брат Хезен уже ждет меня там. Его взор устремлен куда-то вдаль, за крыши Большого Крыла, башни и купола крепости-монастыря.

Знаю, что он слышит мои шаги, но не оборачивается. В порывах пронизывающего ветра они еле слышны. Для нашей крепости такая тишина кажется неестественной — идя сюда в одиночестве по галереям, я слышал лишь свою поступь. Хезен первый Кровавый Ангел, которого я сегодня повстречал, его ярко-бордовая броня отполирована и блестит в лунном свете.

Он всё еще не повернулся ко мне.

Моя броня, эбеново-черная, как и предписано Хранителям, такая же чистая и неповрежденная, как и у него. Мы чистим и полируем её каждую ночь, даже если в этом нет нужды. На бедре у меня висит крозиус арканум с белоснежным крылатым черепом, указывающий на мой ранг и положение. На мгновение я задумываюсь, вспоминая, когда же в последний раз приводил в действие разрушительную мощь этого оружия; сейчас оно бездействует, но всегда готово к бою, как и мы.

— Хезен, — зову я по имени, и мой старый друг наконец-то соизволяет посмотреть на меня.

Он держит свой шлем подмышкой и ветер трепет его волосы с серебряными нитями седины. Над правым глазом проходит линия послужных штифтов, неизменно придавая его лицу недоуменное выражение.

— Брат Аркад, — он слегка поклонился. — С орбиты пришло сообщение. — Он коснулся своей вокс-бусины. — Небольшое судно вошло в атмосферу несколько минут назад. Разрешение на посадку уже получено.

— А что насчет корабля? — судно, легкий крейсер класса «Неустрашимый», впервые был замечен патрулем за орбитой Аммонаи, возле самого отдаленного аванпоста системы.

— Он под прицелом дюжины наших линкоров, — отвечает Хезен. — Едва он попробует запустить свои плазменные двигатели, они откроют огонь.

Я полагаю, что сообщение было довольно кратким: капитан корабля всего лишь сообщил нам, что доставил посланника от Регента Терры. Все сопутствующие позывные и коды были верными, и у меня не оставалось иного выбора, как согласиться.

Но сейчас были не те времена, когда всё основано на доверии, и я лишний раз убедился, что во всех башнях в поле зрения находятся бойцы, вооруженные болтерами модели «Охотник». Мы все слышали истории о предательстве на Исстване, Калте и других мирах, где боевые братья, поначалу казавшиеся лояльными, показывали свое истинное лицо и убивали тех, кто, приветствуя, жал им руку. Здесь такого не будет. Я в этом клянусь.

Услышав далекий шум двигателей, я расстегиваю зажимы и снимаю свой череполикий шлем. Пристегиваю его к замку на бедренной части брони и всматриваюсь в облачное небо. Некоторые говорят, что у меня вид неполноценного человека: у меня нет волос — последствие действия ядов, что чуть не убили меня на Ваддокс Прайм. Но надо сказать, я ношу свои увечья с гордостью. И если при первой встрече кто-то отведет от меня взгляд, то этому человеку я уже никогда не буду доверять.

А вот и челнок. Я вижу, как он быстро приближается с запада. Он серый, как сланец, и даже моё улучшенное зрение не может различить какие-нибудь идентификационные знаки на его борту. Рука сама собой опускается на рукоять крозиуса.

Хезен тоже его замечает. Он сжимает рукоятку болт-пистолета, пристегнутого на поясе. Мы готовы убить или быть убитыми сегодня. И я понимаю, что мы оба подспудно ищем предлог для этого.

Это «Штормовой Орел». Он делает заход над посадочной площадкой и приземляется с пронзительным ревом двигателей. Не успела осесть пыль, как открывается рампа и в люке вырисовывается силуэт.

Космический десантник. Это может быть только он — массивная силовая броня почти полностью заполняет внутренности челнока. Но какие цвета носит этот так называемый посланник? С первого взгляда я не могу их различить.

Я вспоминаю другого посланника, того, что был у нас пять лет назад. Тот момент всё так же чист и свеж в моих воспоминаниях — эйдетическая память вызывает его к жизни так, будто это всё происходит сейчас.

В отсеке не было кресел, отчего в ожидании Сета Корвину пришлось стоять. В отличие от пышных тронных залов и стратегиумов на линкорах Имперского Флота военный зал Расчленителей был пуст, лишь в центре стоял круглый стол. Корвин снял перчатку и провёл по нему рукой, вздрогнув от прикосновения стали. Повсюду на «Виктусе» царила атмосфера холодной чистоты, лишь усугублённая недостаточным отоплением и решётчатыми проходами. Нос онемел от холода, а дыхание оставляло в воздухе клубы пара.

Похоже, что Расчленителей не заботили те, кто был лишён их усиленных тел… Скрежет шестерёнок оторвал Корвина от раздумий, и тяжёлые медные двери распахнулись внутрь на изношенных за века петлях. Двери казались непомерно огромными, пока не появился Сет, легко заполнивший весь проход. За вошедшим в зал воином стелился алый плащ, а на спине возвышался окружённый бронзовыми крыльями железный нимб, добавлявший величия. Его доспехи, пусть и более украшенные, чем у Харахеля, были столь же просты, как и зал. Мощные заклёпки скрепляли вместе прочные пластины, чьи зазубренные края могли бы разорвать человека.

Затем Корвин посмотрел на лицо Сета. Казалось, что так непохожая на его патрицианское лицо угловатая челюсть великого магистра выдержала бы удар силового кулака.

— Лорд Сет, — инквизитор поклонился. — Благодарю вас за предоставленную аудиенцию.

Инквизитор был наделён властью истребить целый сектор. Он мог собрать боевые группы и стереть цивилизации с лица земли. Но перед великим магистром он казался ребёнком, которого можно отбросить небрежным взмахом руки. Корвин боялся, и Сет чувствовал это. Он посмотрел на Харахеля и Аполлуса.

— Отставьте нас.

Корвин вздрогнул, когда Расчленители вышли, ведь он совсем о них забыл. Скрывшие лица за шлемами воины стояли в углу так же безжизненно и неподвижно, как и статуи, увиденные им по пути из ангара. Инквизитор поборол желание выбежать за ними, когда двери закрылись, оставив его наедине с Сетом.

— Говори же, инквизитор, меня ждут воины.

— Вы… — Корвин сглотнул. — Вы, космодесантники, никогда не славились вежливостью, но я вижу, что вы так же холодны и решительны в делах мира, как и обычно на поле боя.

— Нет.

— Нет? — Корвин нахмурился и начал ходить, пытаясь держаться подальше от магистра и не показаться слабым.

Но Сета это не обмануло.

— Нет, инквизитор. Ты ошибаешься.

— Я…

— Нет мира среди звёзд, — Сет поворачивался следом за инквизитором и заполнял всё пространство, не делая и шага. — Ни здесь, ни где-то ещё.

— Как верно, — кивнул Геррольд, радуясь, что холод не даёт ему вспотеть. — Тогда перейдём же к делу… — теперь в голосе инквизитора раздалась нотка уверенности. — Уверен, что вы знаете, что это не первый раз, когда действия вашего ордена вызывают вопросы в моём Ордо.

Сет молчал, и по лицу его невозможно было ничего угадать.

— Войны Затмения прекрасно задокументированы. Известны все сражения. Кроме… — Корвин помедлил, а затем медленно договорил, позволив словам повиснуть в воздухе. — Смерти Чести…

От тревоги в глотке инквизитора пересохло, и он откашлялся.

— Согласно официальным докладам, Расчленители сыграли важнейшую роль в победе над архиврагом.

— Я видел доклады. К делу.

— Да, я полностью в этом уверен. И, как и вы, знаю важную правду.

— Да?

— Расчленители, ваши подчинённые, ваши братья, убили сотни имперских граждан. Хладнокровно. Сотни. Невинных.

— Так ли это? — Сет скрипнул зубами.

— Да, я полностью в этом уверен.

— Тогда ты опять ошибаешься. Граждане, — полный воинского презрения к слабакам Сет буквально выплюнул слово, — о которых ты говоришь, поддались порче. Они стали пешками архиврага. Они заслуживали смерти.

— Думаю, что это утверждение нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, учитывая, что ваши воины не оставили никого в живых.

— Выбирай свои слова осторожно, инквизитор… — голос магистра был полон угрозы.

И хотя инстинкты твердили ему об обратном, Корвин продолжал.

— Великий магистр, меня беспокоят не мои слова, но слова брата-сержанта Йорвика из Космических Волков.

При упоминании Волков из горла Сета вырвался тихий рык. Корвин попятился.

— Вы же сражались с Космическими Волками, не так ли?

— Они напали на нас. Ударили в спину как трусы.

— Они сражались, чтобы защитить народ улья…

Сет сжал кулаки. Он чувствовал, как стучит кровь в венах, слышал её рёв, призывающий к кровопролитию. Он хотел убить инквизитора, сорвать ему голову с плеч и раздавить.

— Прошу… — Корвин поднял руки, пытаясь успокоить разозлённого магистра, — я здесь лишь, чтобы понять и выслушать вас. Не осуждать.

— Это так? — голос Сета был похож на рёв тяжёлого болтера.

— Да и…

— Тогда пойми это, — за один удар сердца магистр оказался совсем рядом и поднял Геррольда за горжет, чтобы посмотреть в глаза.

Задохнувшийся Корвин вцепился в наручи Сета, пытаясь вырваться из хватки Расчленителя.

— Этот орден служил Императору ещё до того, как ты, скуля, выполз из утробы матери. Мы сражаемся и истекаем кровью, вы же относитесь к нам с подозрением и сомнениями, бесчестя всех воинов, погибших ради ваших жизней, — магистр отшвырнул Корвина. — Вот тебе мой ответ, инквизитор.

— Ты посмел… — начал Корвин, приходя в равновесие и в себя… — Ты посмел напасть на меня?

Сет молча повернулся к двери, но инквизитор подался вперёд. Гнев лишил его осторожности.

— Отвернуться от меня значит отвернуться от Трона!

Магистр резко обернулся, сверкая глазами.

— Осторожнее, инквизитор. Моё терпение не безгранично.

Корвин открыл рот, чтобы заговорить. Сет ему не позволил.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы покинуть мой корабль… и мне всё равно, покинешь ты его на своём судне или через шлюз.

Переход к аномалии / варп-разлом / «Горнило»/ — 8883 313.М41

— Что значит никто не пропал? — спросила Лиана, вручая инфо-планшет обратно провосту, который принес его в ее офис — маленькая кабинка на западе от бараков ополчения, которая казалась тесной даже для одного человека. А в данный момент там находилось трое. Юрген сидел в углу рядом с окном, которое Лиана распахнула настолько широко, насколько могла. Впрочем сам Юрген не возражал, поскольку оттуда открывался отличный вид на строения ополчений и город дальше, откуда изредка доносились выстрелы ручного оружия. Повстанцы предприняли организованную попытку закрепиться в южном квадранте, а Имперская Гвардия с таким же решительным намерением желала выбить их оттуда и показать ополчению как переломить почти годичное безвыходное противостояние в течении дней.

— Я имею ввиду всех пересчитали, мэм, — отозвался провост и отошел, на взгляд Юргена слишком уж стремительно.

— Кто-то играет с нами в игры, — произнес Юрген, — и получит очень серьезно, что прикрывает их. Достаточно распространенная уловка в Гвардии, когда бойцы просрочивают свои пропуска или же в таком похмелье, что не могут прибыть на службу.

— В конце концов атакующие вообще могли быть не солдатами, — задумчиво ответила Лиана.

— Но на них была униформа, — возразил Юрген.

— Ну однажды я пришла на вечеринку в костюме орка, — остроумно ответила Лиана, — это же не делает меня зеленокожим.

Юрген кивнул. Он видел, что так делал комиссар, когда раздумывал над не очевидным объяснением, и решил поразмыслить куда она клонит.

— Вы имеете ввиду, что кто-то претворялся бойцом ополчения, — наконец-то произнес он, разумно предположив, что до него наконец-то дошло.

— Это верно, — сказала Лиана, глядя на него чуточку странно.

— Использовали ворованную униформу, чтобы пробраться на базу.

Это показалось Юргену разумным. Если они могли спереть оружие, то могли с такой же легкостью украсть униформу.

— Я бы на их месте, — добавил он, — заложил бы подрывные заряды в оружейную, как только закончил бы там.

— Это первое, что мы проверили, поверьте мне, — уверила его Лиана, — там ничего нет.

— Хм…, — памятуя о том, что он гость в ее офисе, Юрген сплюнул в окно, не позволив струйке слюны капнуть на пол, — тут даже повстанцы не очень-то умные.

Даже если Лиана осознала, что это была не очень-то замаскированная критика местных сил правопорядка, то у нее хватило такта не обратить на это внимание. Вместо этого она призадумалась.

— Если бы повстанцы проникли на базу и сперли оружие, они определенно устроили бы саботаж, чтобы мы не могли воспользоваться оставшимся.

Юрген нахмурился.

— Тогда кто остается? — спросил он.

— Полагаю только бандиты, — ответила Лиана, — тут их полным полно, делят меж собой территорию, пока война слишком донимает нас, чтобы мы обратили на них внимание и приструнили. Она подняла взгляд, когда в офис вошел Мерсер.

— Есть новости?

— Вот что я вам скажу — в записях полный бардак, — ответил Мерсер, — избыточные запасы, пропажи, про половину материальных запасов вообще написали всякую чушь.

— Значит ничего в этой жизни не меняется, — Юрген пожал плечами, — ваши записи единственные, которые велись совершенно правильно.

Мерсер вспыхнул.

— Мне нравится уделять внимание деталям.

— Я заметил, — ответил Юрген. Он взглянул на хронограф и встал.

— Мне нужно возвращаться. Если я еще чем-то смогу помочь, свяжитесь с офисом комиссара.

— Конечно, — Лиана тоже встала, протянула было руку, затем спешно ее убрала, — мы будем держать вас в курсе.

— Конечно будем, — добавил Мерсер, отходя в сторону, чтобы освободить проход, — где ваш транспорт?

— Я пешочком пришел, — соврал Юрген и покинул кабинет.

Командный зал, расположенный за мостиком «Капитоля Империалиса», представлял собой большую комнату двадцать на тридцать метров, в центре которой находился яркий гололитический дисплей. Одну из стен освещал ряд коммуникационных панелей, за которыми работали сервиторы и помощники, тогда как другую переборку занимал визуальный дисплей, на котором транслировались передачи со сканеров и стратегической сети.

Гололит показывал Милвиан, огромный город, который много десятилетий назад разросся за пределы фортификационной стены и превратился в настоящий лабиринт пригородов мануфакторий и жилых зданий, кольцом окружавших оборонительные башни периметра и главные гарнизонные постройки. Громадные дворцы планетарной элиты высились на холме, который поднимался возле западного края стен. Холм защищали четыре форта над узким мостом, переброшенным через разделявшую город реку. Разведывательные самолеты и орбитальное изучение подтвердили, что все другие переправы были уничтожены защитниками.

Контрбатарейный огонь макропушек и стенных батарей ложился всего в паре километров, так что совет командования проходил на фоне нескончаемого обстрела валов и траншей, возведенных за последние дни саперами и их машинами.

Пока Марк говорил, субтрибуны управляли дисплеем гололита, мигающими стрелками и иконками прописывая формации и маневры.

— План не изменился, — сказал вице-цезарь командному совету. — Захват города состоит из четырех фаз. Первая — создание осадной линии в двух километрах от предместий, — уже завершена. Орудия полковника Голада и ракеты Тринадцатого полка Козерога нанесли урон внутренней линии обороны. Огневая завеса не дает главным силам предателей выйти из центра, из-за чего предместья уязвимы. Бойцы Тэриона под командованием префектов захватят внешний город, и будут готовиться к штурму стен, расчищая улицы и здания для прохождения танков и титанов, которые сформируют острие главного наступления.

Марк сделал паузу, когда на гололите заискрился синий купол.

— Мы полагали, что все идет по плану, пока во время предыдущей атаки не столкнулись с чем-то невиданным раньше. Подступы к городской стене экранируют силовые щиты, способные отражать снаряды и лазерные лучи, а также разрывающие плоть сильными разрядами энергии. Люди зовут его «молниевым полем», и ему удалось остановить их.

— Молниевое поле — крупное препятствие, но когда оно обрушится, — а Марк не сомневался, что оно обрушится, как только они найдут генераторы и выведут их из строя, — районы внутреннего города по обе стороны реки станут последними двумя целями. Мы заставим умолкнуть орудия орбитальной обороны, и Гвардия Ворона десантируется на укрепления за городом.

— Орбитальная поддержка?

Вопрос принадлежал генералу Кайхилу из саперов, коренастому жилистому мужчине, уже немолодому, и облаченному в потертый камуфляжный костюм.

— Не будет, пока мы не уничтожим оборону, — ответил Марк. — Мы не можем рисковать своими кораблями на низкой орбите, а любой другой удар будет слишком неточным. Для уничтожения молниевого поля нам нужен прицельный обстрел. Когда мы отключим энергетический экран, то получим поддержку с воздуха, но наша цель — захватить город, а не сравнять его с землей.

Вице-цезарь стал ждать новых вопросов от собравшихся офицеров. В глубине мыслей он до сих пор ощущал горячее дыхание зверя на своей коже и пронзающие тело клыки. Марк попытался отогнать чувства, но последний сон казался даже более живым, чем прежде, из-за чего он испытывал крайнее смущение. Он снова взглянул на голосхему, пытаясь найти слабину.

Его взгляд упал на городок Лавлин в четырех километрах западнее, вдоль главной оси атаки. Ранее он попал под мощный удар Тринадцатого полка Козерога и орбитальный обстрел, а саперы, зачищавшие местность, подтвердили, что врагов там не осталось, но все же он привлек внимание Марка.

— Мы уверены, что наш фланг в Лавлине прикрыт? — спросил он у Кайхила.

— Вражеских войск там нет уже двенадцать часов, — пожав плечами, сказал генерал. — Мы можем еще раз проверить руины, но потребуется время — я не могу снять людей с главной атаки.

Марк, почесывая гладко выбритый подбородок, обдумал возможные варианты действий. И хотя план казался безопасным — настолько безопасным, насколько вообще таким может быть план, — он не мог избавиться от сомнений, вызванных ночным кошмаром и отступлением.

— На случай угрозы флангу я отправлю десять рот в резерв, — он перевел внимание на один из экранов, отображавшее лицо принцепса-сеньориса Ниадансала из Легио Виндиктус, участвовавшего в совещании с мостика своего титана типа «Полководец».

— Пожалуйста, отправьте двух боевых титанов в резерв, принцепс, — попросил Марк.

— Это кажется пустой тратой ресурсов, — наморщив лоб, сухо ответил командир титана. — Десять рот и два титана могут внести значительный вклад в основное наступление.

— Мы сумеем преодолеть молниевый щит и без них, — возразил Марк. — Они смогут пойти вперед и поддержать главную атаку, когда фланг будет в безопасности.

— У вас есть сведения, о которых мы не знаем, вице-цезарь? — спросил полковник Голад из Козерогов.

— Сведений нет, — поспешно ответил Марк. Он замолчал, чтобы собраться с мыслями. — Наше продвижение в город должно пройти без заминок, вот и все. Лучше перестраховаться, чтобы потом не жалеть.

— Возможно, вы чрезмерно осторожны, вице-цезарь, — произнес Голад. — Потери — неизбежное следствие войны.

Валерий промолчал, понимая, что Козероги не принимали участия в штурме, а только сидели в траншеях в паре километров от города. Вместо этого он просто заворчал и пожал плечами.

— Да, я осторожен, но не чрезмерно, полковник, — спокойно сказал Марк, сдерживая резкий тон. Голад не знал, что в глубине души чувствовал Марк, и его нельзя было винить за сомнения.

— Кто будет командовать резервом? — спросил Антоний. Одетый в цветастую тэрионскую форму, с красной перевязью, перекинутой через нагрудник, префект напоминал Валерию его самого пару лет назад, когда он приводил планеты к согласию. Больше двух лет войны с предателями ничуть не ослабили энтузиазм Антония. Марк завидовал надежде младшего брата, но после увиденного им на Исстване и личного свидетельствования измены Гора, Марк отбросил всякие мысли о решающей победе и просто принимал каждый новый бой.

— Ты, — ответил Марк. Брату он доверял больше всех остальных, а «Железный генерал» не внес бы решающего вклада в наступление. — Я пришлю тебе подробности, придам шесть пехотных рот, четырех бронетанковых, прежде чем ты полетишь обратно на «Железный генерал».

Антоний кивнул, но в его взгляде читалось любопытство. Поначалу Марку казалось, что он заметил во взглядах других присутствующих подозрение, но понял, что это всего лишь паранойя, офицеры просто не понимали, к чему внезапные изменения в планах.

— Еще остались нерешенные вопросы? — спросил Марк, сменив тему. В последовавшей короткой паузе офицеры ничего не сказали и не спросили. — Хорошо. Бомбардировка Голада начнется через тридцать минут. Атакуем через сорок пять.

11:42 ч.

Подземное поселение представляло собой всего лишь обжитые туннели старой шахты, заполненные витками кабелей и тусклыми электрическими трубками люмен-ламп, прикрепленных к низкому потолку через определенные интервалы. От узких, длинных светильников исходило болезненно желтое сияние, окутывавшее Даэда и тех, кто вел его в глубь лабиринта, к командному центру, где ждал лейтенант Аризет. На покрытых тающим льдом стенах и потолках туннелей шла непрерывная битва между тепловыми кабелями и захватнической всепланетной зимой. В затхлый воздух просачивались едкие пары аммиака, и космодесантник по пути вниз заметил, что людям для выживания приходится скрывать лица за дыхательными масками.

Даэд постоянно поглядывал из стороны в сторону, примечая и осмысливая всё увиденное. Если всё население Кароса сейчас жило так же, как в этом подземелье, то орки явно могли бы выбрать более заманчивую цель для вторжения. Небольшие комнатки, многие из которых представляли собой расширенные или соединенные переходы, отходили от главных туннелей, словно ветви от ствола. В этих помещениях тренировались, отдыхали или просто сидели без дела гвардейцы, ожидая новых приказов.

Аризет ждал капитана в одной из таких комнат, сгорбившись над нарисованной от руки картой. Создавалось впечатление, что лейтенант пытается выработать новую стратегию или разгадать замыслы врага за счёт очень внимательного изучения очертаний ледяных полей. Подняв глаза и заметив вошедшего космодесантника, Аризет немедленно выпрямился.

— Вы очень кстати, капитан Даэд, — произнес он, не сумев скрыть нервозность в голосе.

Медный Минотавр оценивающе смотрел на лейтенанта сверху вниз, видя перед собой потрепанного и изнурённого человека. Лицо Аризета, по большей части, скрывалось за дыхательной маской, кожа вокруг которой почернела и шелушилась в результате обморожений. Укутанный в связки мехов, лейтенант также носил низко натянутую на лоб зимнюю шапку. На месте потерянного глаза у гвардейца жужжал и вращался механический протез, пытавшийся сфокусироваться на космодесантнике.

— Лейтенант, — сказал Даэд, голос которого глухо прозвучал в маленькой комнате, тут же наполнив её отзвуками эха, — Медные Минотавры прибыли, чтобы помочь в очищении Кароса от орочьей заразы.

— Вы говорите так, словно мы не пытались сделать это уже несколько месяцев, — подняв бровь, произнес Аризет, и в его тоне прозвучала нотка горечи.

Даэд не стал обращать на это внимания.

— Вам нужно рассказать мне всё, что известно о целях и стратегии зеленокожих, чтобы мы могли добиться успеха.

— С радостью, — ответил лейтенант. — Такое впечатление, что проклятые твари способны предугадывать каждый наш ход, каждый контрудар. Что бы мы ни делали, орки готовы встретить нас и врезать со всех сил в ответ, когда силы Гвардии растянуты и не готовы к обороне. У меня осталось мало людей, капитан. Многие тысячи бойцов погибли.

Медный Минотавр кивнул.

— А их цель?

— Война, разрушения, хладнокровные убийства… — пожал плечами Аризет. — Кажется, орки просто наслаждаются резней. Захватывая бронетехнику Гвардии, переделывают её по-своему, а потом вновь посылают в бой, и на нас обрушиваются наши же снаряды. Штурмуют ульи, обрывая подачу энергии к тепловым генераторам, и мирное население замерзает. Кажется, орков развлекают такие вещи. И, хуже того, им словно наплевать на проклятый холод.

— Они основали базу или опорный пункт? — спросил Даэд. На борту «Гордости Таурона» капитан видел данные сканирования, указывавшие на то, что орочья армия скапливается в одном определенном месте, но знал, что информация, которой располагает офицер на поверхности, стоит десяти отчетов разведки.

— Основали, — вздохнув, неохотно ответил Аризет. — Если вы возвращаетесь на поверхность, то я пойду с вами и покажу на месте.

Пока она отсутствовала, тишина мостика сменилась бурной деятельностью. И когда сопровождавший сестру Храмовник привёл её сюда, только кастелян и капеллан обратили на неё внимание. Ремонтные работы на “Неотвратимом Возмездии” почти завершились, системы проверили и перепроверили, готовя контратаку на эльдарских пиратов.

— Похоже, ты пришла слишком поздно, сестра, капеллан Гератий уже разгадал нашу таинственную передачу.

— С точными картами найти эту планету было несложно, а чтобы обнаружить по перекрёстным ссылкам необходимые тома в нашем архиве потребовалось всего несколько минут, — пояснил капеллан.

– “Если бы мне предоставили доступ к этим материалам, то наш разговор бы состоялся гораздо раньше”, — собралась высказать свои мысли Аджента, но благоразумие и инстинкт самосохранения взяли своё.

— Мы находимся на орбите Ремонора Майориса — одной из многих планет, которые привёл к Согласию Сам Император, — продолжил Гератий. — Его флот прибыл сюда в поисках умудрённой опытом человеческой культуры, которая сохранилась после Долгой Ночи, но лишённые благосклонности и владычества Императора люди выродились в декадентское общество. Они погрязли в разврате и ставили удовольствия превыше всего.

— Да, но… — Аджента попыталась прервать капеллана, но тот просто проигнорировал её.

— После того, как первые мирные предложения Императора были отклонены, Он решил наставить их на пути Империума. Настойчиво убеждая население Ремонора Майориса сойти с проклятого пути и приобщиться к Имперским Истинам. Целых два дня летописцы Его флота отправляли сообщения на планету, но безрезультатно. Людей так сильно поглотила жажда удовольствий, что их глаза стали слепы к очевидному. Когда стало окончательно ясно, что Ремонор не придёт к Согласию добровольно, Император лично обратился к населению.

— Но это не…

Капеллан снова грубо перебил сестру.

— Он убеждал их прислушаться к разуму и явил им милосердие. “Станьте вновь единым целым с человечеством или познайте его гнев”, — сказал Он. Но они не прислушались к словам Его и узрели гнев. С непоколебимой яростью имперские войска высадились на планете и положили конец извращённым путям Ремонора Майориса. Толпы тех, кто стремился избежать суда Императора, бросились на космодромы, но едва корабли покинули атмосферу, орудия флота взяли их в прицел и вот… — Храмовник указал на иллюминатор и пылевой пояс за ним, — результат. Кладбище нечестивцев.

— Пожалуйста…

Гератий больше не обращал на Адженту внимания, не говоря уже о её словах.

— Не прошло и дня, как планету привели к Согласию, и она вошла в состав Империума, а Император продолжил Своё великое дело по возвращению миров в лоно человечества и под Свою защиту. — Капеллан направился к вокс-системе. — Десять тысяч лет назад Империум одержал здесь великую победу, и сегодня произойдёт ещё одна. В тот день воины шли в бой, и в их ушах звучал голос Императора, также будет и с нами!

Он повернул гарнитуру вокса и из колонок раздался голос летописца, снова заполнив мостик. Астартес повернулся к девушке, наконец-то соблаговолив обратить на неё внимание.

— Твоя работа здесь закончена, девочка, и твои усилия будут… отмечены. Брат Атрей сопроводит тебя назад в каюту. Мы вызовем тебя, когда обнаружим подходящую планету, где тебя можно будет высадить, и ты сможешь попытаться вернуться в свой орден. — Гератий отвернулся, собираясь что-то обсудить с Калебом.

— Вы — ошиблись, — чётко и спокойно произнесла Аджента.

Капеллан медленно повернулся, в его аугметированных глазах пылал огонь.

— Вы — ошиблись, — повторила сестра.

Невероятно быстро Гератий устремился к Адженте, но первым перед ней оказался Калеб, преградив путь капеллану. Кастелян успокаивающе поднял ладонь.

— Давай выслушаем сестру. Она находится здесь из-за своих экспертных знаний, и с нашей стороны будет невежливо прогнать её не дав объясниться.

Гератий впился взглядом в Калеба.

— Хорошо, — сказал он, и кастелян кивнул Адженте, разрешая продолжать.

— Исследование капеллана Гератия очень обширно и, по сути, вполне верно, — начала она.

— Разумеется. Мои источники относятся к годам после Великой Ереси. Они столь же верны, как если бы я сам стоял там и всё видел лично.

Калеб снова поднял ладонь, на этот раз останавливая речь капеллана.

Девушка откашлялась.

— Дата вашего источника — вот самая главная проблема. За прошедшие после предательства Воителя годы миллионы книг и документов были уничтожены или оказались недоступны, потому что в них рассказывалось о героических деяниях предавших легионов ради Императора и славы добытой ими во имя Его. Любая работа или текст, где уважительно говорилось о предавших легионах или их примархах были уничтожены, а истории вычеркнуты или изменены в соответствии с новой Имперской Истиной, созданной на пепле предательства.

— Ложь и ересь! Покажи мне ближайший торпедный аппарат, и я вышвырну эту лживую грешницу. Откуда она может знать всё это? — яростно выпалил Гератий.

— Я знаю это, потому что переводила и расшифровывала такие документы. Хотя большую их часть сожгли ещё тысячи лет назад, время от времени некоторые находят в личных вещах еретиков или в развалинах давно забытых городов. В этом случае орден Расколотого Шифра переводит их, дабы наши повелители из Экклезиархии решили судьбу текста.

— Всё это конечно интересно, сестра, но почему ты решила, что капеллан неправ? — Калеб продолжал на всякий случай стоять между Аджентой и Гератием.

— Я знаю, что капеллан ошибся, потому что одной из моих первых обязанностей после вступления в орден был перевод рукописи, в которой подробно рассказывалось об умиротворении Ремонора Майорис. Она принадлежала перу летописца, сопровождавшего во время Великого крестового похода Шестнадцатый легион. Сам текст обнаружили в обломках разбившегося корабля этого легиона. — Аджента поправила очки на носу. — Когда летописец прекратит говорить, предполагаю что примерно через пятнадцать минут по терранскому исчислению, то вы услышите не голос Императора. Вы услышите голос Гора.

Капеллан рванулся вперёд, но кастелян толкнул его ладонью в грудь и отпихнул назад. Гератий, похоже, собирался повторить попытку, но царившее напряжение прервал голос капитана.

— Повелители, корабль ксеносов движется над нами и пытается обнаружить “Неотвратимое Возмездие”. Если мы атакуем, то на нашей стороне будет эффект неожиданности.

— Сколько осталось до полной готовности? — спросил Калеб, не сводя глаз с капеллана.

— Варп-двигатель снова работает, щиты — восемьдесят процентов. Бомбардировочное орудие ещё не отремонтировали, но все остальные системы вооружения в норме.

Кастеляну потребовалось всего несколько секунд, чтобы просчитать ситуацию.

— Капитан, “Неотвратимое Возмездие” покидает орбиту — пришло время отомстить вражеской кровью за гибель Палачей и “Гильотины”.

Команда мостика начала готовиться к бою и шум от её бурной деятельности почти заглушил женский голос из вокса. Гератий, наконец, отвернулся от Адженты и подошёл к вокс-передатчику. Он решительно повернул один из правых дисков, и голос летописца стал громким почти до невозможности.

— Вперёд. Мы идём в битву, зная, что скоро нас благословит голос Императора!

— Убить его! — завопила куртизанка, и вокруг вырос лес из стволов осколочных винтовок, нацеленных на инквизитора.

Слабое солнце мира смерти рухнуло за горизонт, и в шатре воцарилась глубокая тьма. Тени разрослись подобно чернильным пятнам, поглотив половину тех, кто в нем находился. Раздались вопли и крики ужаса и тревоги. Кабалитов окутал мрак, и темная глубина начала забирать их. Она хватала воинов темных эльдаров и всех, кто пытался отнять у тьмы то, что ей причиталось. Даже могучий сслит не выстоял, когда нечто, прячущееся в его собственной тени, схватило его за длинный хвост. Змеиное тело рванулось назад, сслит вцепился в пол шатра всеми четырьмя руками, но его усилия были тщетны. Тени забрали его. Когда наемник исчез, громадный культист начал дергаться и биться о решетку, пытаясь вырваться из оков. Оставшиеся воины не знали, куда целиться: в Чевака, в пытающегося сбежать культиста или во все остальное.

Когда долгожданное солнце мира смерти вернулось, и тьма перешла в сумерки, темные эльдары обнаружили, что Чевак одет в плащ арлекина, на одном его плече на ремне висит «Атлас Преисподней», а на другом — мелта-бомбы.

— Стоять! — приказала Лелит Гесперакс, когда один из воинов нацелил оружие в спину инквизитору. Куртизанка с побежденным видом уставилась на Чевака.

— Как? — спросила она.

Чевак похлопал по бронированной обложке «Атласа Преисподней». Потом, сжалившись над отравительницей, пояснил:

— Эти страницы излучают аннулирующее поле. Оно обезвредило скверну в сосуде, и оно предоставляет некоторую защиту от загрязняющего воздействия среды внутри Ока. А еще именно оно убило вашего паразита.

Куртизанка повернулась и обнаружила цепного наблюдателя мертвым, лежащим на полу позади нее.

— Мозгоплод! — завопила она в панике и набросилась на труп с одним из своих ножей-крисов. Она разделала тело-носитель паразита и вытащила драгоценный мозгоплод медузы вместе с сохраненными в нем воспоминаниями, ощущениями и кошмарами.

— Время на исходе, — сказал Чевак госпоже-ведьме. — Ты готова заключить сделку?

— Ты думаешь, что можешь доверять мне? — удивилась Лелит Гесперакс. Инквизитор не обратил внимания.

— Ты пошлешь одного из своих воинов, чтобы он освободил рабов из клетки и отвел их к кораблю, стоящему возле портала. Среди них есть офицер торгового судна, который может его пилотировать.

— И с чего бы мне делать это? — с хищным очарованием в голосе поинтересовалась Гесперакс.

— Потому что в обмен я расскажу вам, как спасти ваши собственные жизни, — ответил Чевак.

Ведьма пристально вгляделась в него. Чевак показал на крышу шатра и добавил:

— Тик-так.

— А что насчет него? — Гесперакс указала на культиста.

— Что ты делаешь? — перебила куртизанка, сжимая в руках прозрачный контейнер со спасенным мозгоплодом.

— Он остается, — настойчиво ответил Чевак.

На миг Лелит Гесперакс помедлила, а потом отправила воина, наблюдавшего за Чеваком, выполнять его инструкции. Пока они ждали, а слабый солнечный свет постепенно угасал, куртизанка приблизилась к своей любовнице.

— Не делай этого, — взмолилась она. — Госпожа, я могу заставить его говорить.

Но все ее просьбы встречала каменная стена молчания. Чевак услышал, как вдали загудели мощные двигатели транспорта культистов. Как и надеялся инквизитор, капитан Хугган и другие узники торопились как можно скорее убраться с мира смерти.

— Говори, — приказала Гесперакс инквизитору.

— Ты упоминала, что некоторые из твоих воинов прежде принадлежали архонту Мизриоху.

— Это не предательство, — ответила Гесперакс, обводя руками собравшихся кабалитов и затененные углы позади них.

— О нет, это оно, — заверил Чевак. — Архонт Мизриох мертв?

— Убит моей рукой, — с мрачной гордостью вставила отравительница и снова повернулась к своей возлюбленной. — Ради тебя…

— Ты заплатила всем воинам Мизриоха?

— Они сгорали от нетерпения, желая служить леди Гесперакс.

— Что насчет его наемников?

— Заплачено.

— А что насчет мандрагор? — поинтересовался Чевак.

— Мизриох вел дела с теневым племенем? — спросила куртизанка.

— Я так понимаю, это значит «нет», — отозвался инквизитор.

— И? — сказала суккуб. — И что? Даже если Мизриох был настолько глуп, чтоб путаться с полудемонами и исчадиями теней, его сделка с тьмой никак не связана с нами.

— Может быть, они и живые тени, — ответил Чевак, — но они все равно ожидают, что им будут платить. Когда вы убрали Мизриоха, вы забрали его долг. Они проследовали за вами далеко, от самого Темного Города. Они так просто не отступят.

— Что им надо? — спросила Гесперакс. Острые лезвия ее речи теперь были притуплены неуверенностью. Теперь, когда она узнала, кто ее враг, все стало несколько запутаннее.

— Откуда мне знать? — с улыбкой ответил Чевак.

— И что тогда? — потребовала ответа куртизанка. Инквизитор помедлил.

— Пусть подыхают, — прогремел культист позади него.

— Ты сказал, что все нам раскроешь, — обвиняюще прорычала Гесперакс.

— Госпожа! — крикнул только что вернувшийся воин, который сопровождал рабов к кораблю. — Надвигается ночь.

— Говори! — завизжала куртизанка. Чевак медленно кивнул.

— Я читал, что порождения тени требуют в качестве платы нечто более архаическое, — сказал инквизитор.

— Что ты имеешь в виду?

— Вместо рабов и плоти добычи они порой просят удар сердца или истинное имя.

— И как же мы должны им это предоставить? — вспылила госпожа ведьм.

— Я не знаю, что они с этим делают, но я неоднократно читал, как они требуют последние слова заказчика.

Гесперакс посмотрела на куртизанку, мучительницу, отравительницу и убийцу Мизриоха. Глаза той потемнели от паники. Она протянула руку и легонько прикоснулась к щеке суккуба — нежный жест для столь чудовищной мерзости.

— Госпожа, — со страхом произнесла куртизанка, — я их не помню.

— Тебе и не надо, — заметил Чевак. — Они у тебя в руках.

Темные эльдары опустили глаза на прозрачный контейнер, который держала куртизанка, и кровавый мозгоплод внутри. Она выполнила свое темное дело — как всегда — под наблюдением паразита.

— Мне жаль, — сказала куртизанка суккубу. — Я хотела, чтобы ты насладилась его смертью.

— Мне тоже жаль, — ответила Лелит Гесперакс своей любовнице. — Жаль, что ты подвела меня.

Одним стремительным движением ведьма нанесла куртизанке мощный удар ногой в грудь. Отравительница с криком рухнула на спину, по-прежнему сжимая в руках мозгоплод. Удар отшвырнул ее в черную бездну скрытого тенью угла.

Настала ночь. И были вопли и ужас, и тьма завладела своей добычей.

— Ну, я тогда пошел, — сказал Чевак и шагнул к двери. Прежде чем он успел опустить ногу на пол, поперек его груди уже лежал клинок ведьмы.

— Ты думал, что можешь доверять мне? — повторила Гесперакс то же, что сказала раньше. — Ты мне дорого обошелся. Ты должен заплатить эту цену.

— За все всегда нужно платить, — согласился Чевак. Он указал на ее щеку, где вздулся волдырь, как раз в том месте, где прикоснулась тонкая рука куртизанки… и порезала кожу отравленным ногтем. — Яд ульевой пауконожки: волдыри, бред, некроз, смерть. Время вовсе не на твоей стороне, госпожа.

На лице суккуба мелькнула тень сомнения, страх, которого она не знала с самых первых своих дней в колизеях Темного Города.

— Противоядие? — произнесла Гесперакс, опуская клинок. Слово прозвучало наполовину как угроза, наполовину как просьба. — Все, что только пожелает твое превратное человеческое сердце.

— Все, чего я хочу, — ответил Чевак, — это чтобы ты и твоя чужацкая мразь убрались с этого мира как можно быстрее.

— Договорились, — сказала Гесперакс.

— И я серьезно, — добавил Чевак, вытянув вверх палец. — Время не на твоей стороне. Тебе понадобится каждая секунда, чтобы достичь нужного места, и каждый воин, чтобы помочь в поисках противоядия.

Она кивнула в знак согласия.

— Противоядие — виксин, который пьют в виде чая, — сказал Чевак. — Его свойства активируются при высокой температуре. Ты найдешь его на экзодитском мире Ишкваель, в лепестках цветка темной звезды. Они черные и растут у подножий гор близ врат Тал-Морай. Теперь иди с миром. И помни, ведьма, что я смилостивился над тобой.

Черты Лелит Гесперакс исказила волна ненависти. Она частично подозревала, что хитрый человечек по-прежнему недоговаривает, но у нее больше не было времени на интриги, ни на его, ни на свои собственные. Она махнула оставшимся воинам, чтобы они вышли из шатра и двинулись к порталу.

— Помнить? — повторила суккуб, следуя за ними. — Не беспокойся, — угрожающе заверила она Чевака, — уж я тебя не забуду…

Когда шаги ксеносов растаяли в ночном лесу, Чевак повернулся к культисту, все еще прикованному к решетке. Подойдя к нему, инквизитор активировал руны, расстегивающие кандалы из призрачной кости, и громадный аколит повалился на пол шатра. Чевак кивнул сам себе и пошел прочь.

— Что ты собираешься делать? — спросил культист.

— Уничтожу портал, — ответил Чевак. — Будучи на другой его стороне, естественно.

— Ты оставишь меня здесь?

— Да, — сказал инквизитор, задержавшись у выхода из шатра. — Но я был немилосерден, когда сказал, что нога Аримана не ступит на этот мир. Он поймет, какие неточности я оставил для него на горе Авалокс. Ты все еще можешь дождаться спасения, если достаточно долго проживешь, — инквизитор вышел наружу. — И если дождешься, то передай своему повелителю-колдуну, что Бронислав Чевак выражает ему соболезнования…