В конце каждого месяца Берт Эли поднимался на час раньше обычного, в темноте, чтобы не будить жену, нащупывал одежду, забирался в раздолбанный «Шеви Импала» и проезжал восемнадцать миль от своего дома в Ван Нуйс до центра Лос-Анджелеса. В шесть утра на дорогу по 101-й автостраде уходило на двадцать пять минут меньше, чем в обычные семь, но Берт не ставил себе задачу сэкономить время. Он дожидался этих поездок весь месяц.

Берт любил заведенный порядок поездки не меньше, чем ее цель. Как часто бывает с человеческими слабостями, половина удовольствия — по крайней мере, для Берта — заключалась в предвкушении.

101-я автострада вела Берта из долины Сан-Фернандо, сквозь Голливуд, гнилое сердце города, и, наконец, через съезд на Бродвей, в центр Лос-Анджелеса, где Берт работал оценщиком недвижимости в «Ситикорп». Отупляющая работа в сером, унылом офисном здании, заполненном славными маленькими корпоративными роботами. Берт оправдывал свои ежемесячные поездки тем, что жена уже давно не занималась с ним сексом, детей, похоже, не беспокоило, жив он или умер, а работа отличалась исключительным занудством и приземленностью.

Сегодня утром, когда Берт повернул с Норт Бродвей на Западную Первую улицу, за ним увязалась патрульная машина полицейского департамента Лос-Анджелеса. Сердце Эли забилось чуточку быстрее, хотя у него не было причин чувствовать себя виноватым. Во всяком случае, пока. Технически, предполагал он, его сегодняшнее занятие противозаконно, но в основном благодаря толстому налету пуританизма, покрывающему американское общество.

Светофор на стойке рядом с Японско-Американским Национальным музеем загорелся красным. Патрульная машина остановилась рядом. Берт взглянул на двух полицейских, сидящих спереди. Один из них, вполоборота, разговаривал с молодой мексиканкой, устроившейся сзади. Уличная проститутка, судя по одежде и густо замазанным тональным кремом рытвинам на лице.

Женщина заметила взгляд Берта и посмотрела на него, будто знала его тайну. Сердце Эли вновь зачастило. Проститутка показала ему выставленный средний палец, но тут светофор загорелся зеленым, и патрульная машина поехала дальше по Западной Первой. Берт повернул направо, на Южную Сентрал-авеню. Его сердце все еще колотилось.

Берт выбросил из головы образ мексиканки, когда въехал на парковку. Заспанный служитель вручил ему билетик, едва тот выбрался из машины вместе со своим портфелем.

Тротуар еще не высох после утренней уборки улиц. Берт взял левее и направился к «Старбаксу» на углу Южной Сентрал-авеню и Второй, мимо «Куба Сентрал Кафе» и «Йогуртлэнда». У входа в «Старбакс» уже стояли несколько стульев и столиков, ожидая своего места в летнем дворике. Берт быстро прошел мимо трех стоек с газетными автоматами, стоящих у тротуара, миновал маленький дворик и толкнул дверь. Он прошел прямо к стойке и, не заглядывая в меню, сделал заказ.

— Легкий латте[1], без пенки, — сказал он баристе. — А еще черничный маффин.

Маффин был его ежедневным удовольствием.

Пока Берт ждал, он старался не смотреть в сторону последней стойки с газетными автоматами. Один черный автомат, один коричневый и два красных, которые и содержали ключ к его удовольствию. Внутри этих машин лежали свежие еженедельные газеты LA Xclusive, хотя термин «газета» был несколько неточен. Никаких новостей, только предложения эскорт-услуг, в основном от женщин, хотя попадались и мужчины или трансгендерные проститутки. Все они продавали безграничные вариации одного и того же — секса.

Бесконечное разнообразие темы пленяло Берта. Не только разные физические типы, возраста и расы, но и множество предлагаемых услуг, в том числе настолько странные, что они вызывали у Эли тошноту. Иногда рекламные объявления включали фотографии, однако на опыте нескольких разочаровывающих встреч Берт уяснил: изображения не отличаются особой достоверностью.

Тем не менее все эти страницы содержали волшебный мир возможностей, огромный магазин сладостей для взрослых. В маленьких ящиках крылось множество женщин, и каждая из них была готова заняться с Бертом сексом за деньги. Вскормленные кукурузой беглянки со Среднего Запада, несомненно, говорили себе, что их нынешнее занятие ничем не отличается от привычных домашних развлечений на заднем сиденье машины в субботнюю ночь. Двадцати с чем-то летние МАВ («модель — актриса — все, что угодно») с бросающими вызов земному притяжению силиконовыми сиськами и аурой разочарования: ведь они так и не смогли стать звездами. И, наконец, закаленные профессионалки. Женщины, которые давным-давно примирили свои надежды и мечты с тем, что они зарабатывают себе на жизнь, лежа на спине. За многие годы Берт испробовал всех.

Однако в последнее время Берт Эли начал замечать схожесть опыта и чувствовать темную, одинокую пустоту, едва встреча заканчивалась. Если раньше эти ежемесячные связи насыщали его, сейчас он ощущал голод: ему требовалось нечто иное, нежели секс. Может быть, близость?

В прошлом месяце, в неловкий миг после соития и за десять минут до истечения оговоренного времени, он лежал в постели с рыжей девицей в кондоминиуме на Плайя-дель-Рей. Берт спросил, нельзя ли обнять ее, обхватить руками. Она посмотрела на него, как на придурка, и попросила уйти. Даже достала из тумбочки пистолет, подчеркивая, что не шутит.

Странно, но Берт не ощущал вины, платя женщинам за секс. Ведь настоящая связь, с разнообразными чувствами и эмоциями, намного сильнее огорчит его жену. Отчасти по этой причине он никогда не посещал одну и ту же женщину дважды. Ну, и вдобавок он любил разнообразие. Живя в ЛА, вы можете попробовать все, что предлагает мир по части женщин, не покидая города. До тех пор, пока вы не начинаете желать объятий.

— Сэр? Вам с собой?

Вопрос баристы вернул Берта в маленькое кафе, которое уже начало заполняться офисными служащими.

— Да, пожалуйста, — пробормотал Берт.

Он протянул десять долларов и подождал сдачу. Засунул две долларовые бумажки в коробку для чаевых, а монеты приберег для покупки газеты. Потом взял свой кофе и коричневый бумажный пакет с маффином и вышел на улицу, в утреннее калифорнийское солнце.

Берт постоял секунду, прислушиваясь к своему настроению и пытаясь вернуть толику того приятного чувства, с которым он сегодня вышел из дома навстречу своему маленькому секрету.

В обед он сбежит в мужской туалет, тщательно изучит женщин, предложенных на этой неделе, а потом позвонит. В его отделе гибкий график, и он сможет востребовать время с раннего прихода на работу и съездить к женщине. Возможно, сегодня он попробует кого-нибудь постарше. Женщину, которой не покажется странным, что мужчина в его возрасте готов променять постельную гимнастику на объятия. А может, улыбнулся себе Берт, он отыщет горячую девочку и будет пялить ее, пока у нее глаза не вылезут на лоб.

Берт, глубоко погруженный в свои мысли, только сейчас, стоя на тротуаре, заметил стопку газет, лежащих у дальнего газетного автомата. Верхние страницы развевал ветерок; первые дуновения горячего ветра Санта-Аны, несущегося от природных каньонов бассейна реки Лос-Анджелес к бетонным каньонам города.

— Ха, — пробормотал Берт, чуть склонившись.

Похоже, своего рода извращенный добрый самаритянин вскрыл автомат и вывалил все содержимое на тротуар. Берт, не разгибаясь, подобрал одну газету из небольшой стопки. Потом поднял голову и увидел такое, что от выброса адреналина перехватило дыхание, а в кончиках пальцев закололи иголочки.

Обычно, когда все газеты разбирали, сквозь мутное стекло автомата виднелась надпись «Продано», нанесенная на заднюю стенку отсека. Но сейчас Берт видел там совсем иное.

Вместо надписи там была кровь — много крови. А из середины кровавого пятна на Берта смотрела пара глаз.

Голова. Кто-то вытащил все газеты и засунул вместо них человеческую голову.

Берт, все еще хватая ртом воздух, выпрямился и огляделся. Мимо прошла группа пожилых белых женщин в брючных костюмах. Одна из них взглянула на газету, все еще зажатую у него в руке, и посмотрела на мужчину с отвращением. Казалось, никто не замечал газетный автомат и его содержимое.

«Может, это такой розыгрыш. Ага, — подумал Берт, — это должно быть розыгрышем. Голова от манекена и флакон бутафорской крови. Наверное, какие-то проклятые феминистки пытаются обратить внимание на эксплуатацию женщин и прочее дерьмо».

Берт снова посмотрел на голову. «Господи Иисусе». Для розыгрыша она выглядит слишком убедительно.

Первое потрясение прошло, и Эли начал задумываться, что же делать дальше. Он знал, ему нужно просто отсюда убраться. Но следующая мысль остановила его.

Если на перекрестке есть камеры, то когда эту штуку найдут, полиция решит, что он как-то замешан, и захочет поговорить с ним. Они могут даже приехать к нему домой.

Однако если он прямо сейчас вызовет полицию, то скажет, что просто проходил мимо и случайно заметил автомат. Тогда он окажется бдительным гражданином, а не подозрительной личностью.

Он шагнул к автомату и еще раз посмотрел на голову. Хотя стекло было забрызгано кровью, он разглядел достаточно: мягкие полные губы, голубые глаза, маленький носик и обесцвеченные волосы, спутанными прядями струящиеся по щекам. Голова оказалась женской.

«Надо разделаться с этим», — сказал он себе, торопливо всунул в автомат два четвертака и дернул за ручку.

Вонь ударила в него, как грузовик. Берт задержал дыхание, но приторный запах все равно просочился сквозь горло. От спазма остатки позднего ужина выплеснулись на тротуар, забрызгав туфли. Сзади закричала какая-то женщина. От ее крика у Эли едва не лопнули барабанные перепонки.

Тяжело дыша, Берт посмотрел на номер LA Xclusive, который держал в руке. На обложке красовалась молодая блондинка с безупречным макияжем и ретушью: коллагеновые губки, носик кнопочкой, синие глаза и шелковистые платиновые кудри. То самое лицо.

Берт Эли медленно и неохотно взглянул на заголовок, напечатанный над фотографией девушки: «ЗНАКОМЬТЕСЬ С СИНДИ КЭНЬОН».

Ее тело покрывало детское масло и пот. Рейвен Лэйн крутанула головой, взметнув в воздух густую гриву черных волос, выгнула спину и улыбнулась трем сотням мужчин, сгрудившимся вокруг маленькой платформы. Два огромных динамика, стоящих по бокам сцены, изрыгали Girls, Girls, Girls, хеви-металлический гимн Mötley Crüe.

Доллары каскадом сыпались через металлический барьер, который вместе с двумя накачанными вышибалами отделял Рейвен от зрителей. Она, не обращая внимания на деньги, изогнулась вокруг шеста, многозначительно водя левой рукой вверх и вниз по металлу. Рот приоткрыт, голова откинута назад, глаза прикрыты в эротическом экстазе.

За годы выступлений она отработала свои движения до мелочей. Каждый жест, движение губ, изгиб у шеста и даже взмах волос был поставлен вплоть до секунды. Все работало на одну цель — каждый мужчина в клубе должен уйти с чувством, что Рейвен Лэйн танцевала исключительно для его удовольствия.

Она снова открыла глаза, готовясь перейти к следующей части программы. Краем глаза она поймала картинку — тощий, похожий на ласку мужчина с крысиной бородкой и бейсболкой «Джон Дир». Он протиснулся под барьером и направлялся прямо к ней. Каким-то образом ему удалось миновать вышибал, и сейчас он полным ходом мчался к Рейвен.

Лэйн напряглась, подобрав ноги и ухватившись рукой за шест. Оценив скорость мужчины, она выполнила финальный разворот и завершила его ударом острого каблука прямо в солнечное сплетение незнакомца. Мужчина попятился, схватившись за грудь, а толпа одобрительно взревела. Один из вышибал запрыгнул наверх, и мужчину за волосы вытащили обратно за барьер. Там нарушителя перехватил другой сотрудник службы безопасности клуба и поволок через толпу. Несмотря на явную боль, на лице мужчины расплывалась бессмысленная улыбка, словно пинок стриптизерши был своего рода наградой.

Рейвен выбросила инцидент из головы и продолжила выступление. Руки пробегают по обнаженной груди, задница выпячена к толпе, которая явно впала в экстаз. Все это время вокруг нее осыпались доллары, пока она почти не потеряла из виду лица мужчин, уже заплативших двадцатку на входе, чтобы увидеть ее обнаженной.

Через восемь минут, став богаче почти на столько же тысяч долларов, она в сопровождении охранников вернулась в гримерку, темную комнатку в задней части одноэтажного придорожного салуна. Она обтерлась полотенцем, подновила макияж, накинула короткий красный шелковый халат от «Фредерикса» из Голливуда и отправилась обратно, фотографироваться с поклонниками и подписывать футболки.

Футболка стоила пятнадцать долларов, ее подпись — десять. Фотография вместе с Рейвен обходилась мужчинам еще в пятнадцать. Такое выступление, с учетом ее доли от входных денег и выручки бара, плюс куча бумажек, брошенных на сцену, приносило ей чистыми около пятнадцати тысяч долларов. «Неплохой результат за несколько часов работы для двадцативосьмилетней женщины, которая даже не окончила среднюю школу», — подумала она, когда очередной неудачник вышел вперед, чтобы с ней сфотографироваться.

После почти десяти лет сбрасывания одежды на сцене и в кино Рейвен все еще не вполне понимала, почему мужчины так рвутся ее увидеть. Длинные черные волосы, почти безупречное тело. Рейвен знала о своей очевидной привлекательности, но все равно не понимала. Ей всегда казалось, это все равно что прийти в лучший ресторан мира постоять снаружи, прижавшись носом к стеклу, и посмотреть, как едят другие.

Возможно, предположила она, мужчин привлекает именно ее недостижимость. Она фантазия, облеченная в плоть. Она та, о ком мужчины могут думать, когда им приходится возвращаться домой и трахать своих толстых жен, которых они сами выбрали. Да, она продает фантазии, подумала Рейвен, расслабив плечи и откинув назад волосы. Должно быть, все именно так.

Через два часа, когда ее правая рука болела от нескольких сотен подписей, а задница онемела от рук множества перевозбужденных мужчин, которые фотографировались с ней, она наконец-то вернулась в свою гримерку. Когда Рейвен открыла дверь, она увидела на столе огромный букет красных роз. «Как оригинально», — подумала она и, отцепив от букета конверт, бросила его на стол.

Судя по толщине конверта, он содержал не только записку. Вероятно, еще пачку денег и номер телефона. Парни, обычно богатые местные бизнесмены, часто решали, что тысяча долларов наличными будет способствовать ночи страсти, рассказами о которой они смогут попотчевать своих друзей из местного сельского клуба во время партии в гольф.

Рейвен вытерла полотенцем пот с груди. Последнее время ее тело болело намного сильнее, чем раньше, когда она только начинала свою карьеру. Взмахи волосами приводят к выпячиванию и дегенерации межпозвоночных дисков. Работа у шеста чертовски вредит плечам. Множество неестественных поз портит хрящи, а крестец, большая треугольная кость в основании позвоночника — а ведь большинство людей о ней даже не слышали, — начинает так сильно опухать, что приходится спать на боку. И все это только физические недуги.

Рейвен могла бы написать книгу о психологических травмах, к которым может привести такая работа, если ты недостаточно осторожна. Кучи дружков: сначала они смотрят на тебя как на трофей, а потом как на кормильца. Постоянный соблазн глушить свои эмоции выпивкой или наркотиками. Сотни маленьких ежедневных унижений, особенно со стороны женщин.

Рейвен протянула руку и открыла конверт. Внутри была сложенная в несколько раз бумажка. «Ну вот, опять», — подумала она, увидев тщательно выписанные печатные буквы. От бумаги пахло дешевым одеколоном. Рейвен развернула бумагу длинными ухоженными ногтями и поднесла к свету, разбирая записку.

«Рейвен, пожалуйста, помни, я сделал это ради тебя. Это то, чего ты хочешь. Даже если еще не осознаешь. Детка, ты всегда будешь в моем сердце».

«Что сделал?» — спросила себя Рейвен. Прямо сейчас она хотела только одного — пусть этот придурок перестанет присылать ей записки.

Она бросила записку на стол и взглянула в зеркало, отчасти ожидая увидеть человека, стоящего за ее спиной. Но в комнате никого не было.

Она не понаслышке знала про разных фриков, преследователей и прочих придурков. В этом бизнесе подобных людей собираешь так же, как другие женщины собирают обувь. Она уже получила запретительное постановление против одного из бывших бойфрендов, а сейчас поддерживала связь с полицией Лос-Анджелеса по поводу мерзкого типа, который названивал и писал ей уже несколько месяцев.

Рейвен знала — полицейским понадобятся доказательства, поэтому она сделала мобильником несколько фотографий букета и положила записку в сумочку. Потом очень быстро оделась.

Как только Лэйн забрала свои деньги у владельца клуба, она поинтересовалась у него насчет букета, но он мало что мог сказать. Цветы доставили в клуб, пока Рейвен раздавала автографы. Их принес человек, который выглядел как обычный посыльный. Нет, раньше его никто не видел. Владелец клуба дал описание, сузив круг примерно до четверти мужской популяции: белый, примерно метр восемьдесят, каштановые волосы, карие глаза. Другими словами, мистер Посредственность. Да, владелец посмотрит на записи с видеокамер, они стоят на входе, но вряд ли от этого будет толк.

Рейвен вышла в сопровождении двух вышибал, неся в сумке большую часть своих пятнадцати тысяч долларов. Они двинулись по безлюдной парковке, пробираясь между пикапами и семейными автомобилями (некоторые в комплекте с детскими сиденьями) к машине Рейвен, темно-синему седану «БМВ» 5-й серии.

Рейвен бросила сумку на переднее пассажирское сиденье, забралась в машину и нажала кнопку центрального замка, запирая все двери. Она сидела одна, угнетенная тишиной; вышибалы шли обратно к клубу. Она прикрыла глаза, стараясь собраться. Не стоит отправляться в долгую поездку в таком возбужденном состоянии. Рейвен несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, превращая свои страхи и тревоги в маленькие облачка пара, вырывающиеся изо рта.

Раздался громкий стук.

Она вскинула голову и увидела пару глаз, которые таращились на нее сквозь прорези черной лыжной маски. Мужчина схватился за ручку водительской двери, пытаясь ее открыть. В эту минуту Рейвен заметила длинный охотничий нож в ножнах, болтающийся на его ремне. Их глаза на мгновение встретились, интенсивность взгляда мужчины парализовала Рейвен. Толстые розовые губы, окаймленные шерстью маски, двигались. Но рев двигателя заглушал все звуки — Рейвен нажала ногой на педаль газа.

Потом мужчина моргнул. Движение его век разрушило чары. Рейвен перекинула передачу и резко сдала назад, нажав на тормоз только в тот момент, когда писк парковочной системы стал практически непрерывным. Лэйн переключила передачу, и «БМВ» рванулся вперед; свет фар окаймлял широкие очертания мужчины.

Она резко вывернула руль, едва не ударив нападавшего на нее капотом, и, продолжая жать на газ, выехала с парковки клуба на улицу.

Рейвен посмотрела в зеркало заднего вида: улица была пуста. Ее никто не преследовал. Руки все еще дрожали; на самом деле она вся тряслась. В груди бешено колотилось сердце. Она схватила телефон, находившийся на пассажирском сиденье, собираясь звонить в полицию, но передумала. Ей хотелось добраться до дома, а не стоять на парковке и беседовать с копами.

Рейвен отложила мобильник, включила радио и выкрутила громкость. Она надеялась, музыка сотрет страх, тонкой пленкой покрывавший ее тело. Она резко ударила ладонями по рулю — злость вытеснила тревогу, — въехала на подъездную дорожку заправки примерно в километре от клуба и остановилась рядом с закрытой автомойкой, черной как смоль. Рейвен глубоко дышала, пытаясь прийти в себя.

Спустя несколько секунд она заметила пикап, который выехал с парковки клуба и повернул в ее сторону. Рейвен резко вдохнула, когда мельком увидела водителя. Это не может быть он. Это просто невозможно.

Пикап вильнул через разделительную полосу, и на мгновение Рейвен подумала, что увидит проблеск божественной справедливости. Но водитель выровнял машину и поехал дальше, будто ничего не случилось.

Рейвен нажала кнопку, опуская стекло, закурила новую сигарету и завела двигатель. Все еще трясясь, она вывела машину из темноты заправки и выехала на дорогу.

Рейвен свернула на тихую улочку в предгорьях к югу от бульвара Вентура. С соседских веранд на нее тупо смотрели резные хэллоуинские тыквы, с неровными зубами и сияющими прорезями глаз. Рейвен все еще трясло от происшествия на парковке, но за долгую дорогу она сумела взять себя в руки. Сейчас она точно знала, что должна сделать.

Она въехала на подъездную дорожку и нажала кнопку на пульте управления гаражом, прицепленном на солнцезащитный экран машины. Дверь поехала вверх. Рейвен выждала еще минуту, прежде чем заехать внутрь, держа мотор на холостом ходу. Нужно убедиться, что гараж пуст.

Удовлетворившись увиденным, она заехала в гараж, нарочно оставив дверь открытой, вылезла из машины и подошла к передней части дома. На улице было тихо. У обочины стояло несколько машин, но они принадлежали соседям.

Рейвен вернулась в прохладу гаража, открыла пассажирскую дверцу и достала свою сумочку и портплед с костюмами для выступлений. Потом закрыла дверцу и взглянула на «БМВ». Привычка, заведенная в те времена, когда после плохой ночи Рейвен приходилось напомнить себе о преимуществах своей работы. «БМВ» был подарком от мужчины, который принял деловые отношения за нечто большее. Она дождалась, пока не получила от него документы, передающие право владения на машину, а потом мягко дала ему отставку. Ее нельзя купить, сказала она с улыбкой; по крайней мере, не таким способом. Ее можно только взять в аренду, и то не в полной комплектации.

За долгие годы она выучила: всегда нужно утаивать какую-то часть себя. Иначе твое сердце будет разбито, а Рейвен уже достаточно нахлебалась горя. Она отгородилась от всех и сосредоточилась на жизни, своей и Кевина. И сейчас никто не отберет у нее эту жизнь.

Вращая плечами, чтобы расслабить мышцы, Рейвен открыла дверь, ведущую из гаража в заднюю часть дома, прошла по коридору и вышла на кухню. Она бросила сумочку на стол, достала из холодильника бутылку воды и выпила половину.

Рейвен достала из портпледа рабочую одежду, запихнула ее в стиральную машину и вышла наружу за почтой. Дверь в дом осталась открытой, чтобы она могла быстро вернуться в случае каких-то неприятностей. Обошлось без неприятностей, почта тоже не содержала никаких сюрпризов. Ни конвертов с рукописным текстом, ни угроз, только обычный мусор и счета.

Рейвен вернулась на кухню и тут вспомнила, что в начале недели она куда-то задевала темные очки; она обыскала весь дом, но так их и не нашла. Сейчас она отправилась в гараж, посмотреть в машине. Она вывалила письма на капот и посмотрела в перчаточном ящике, потом под сиденьями. Ничего.

Рейвен прекратила поиски и начала думать, где же она могла их оставить. И вспомнила. Днем ранее она вынимала продукты из багажника; в гараже было темно, и она сняла очки. И наверно, оставила их там.

Она щелкнула кнопкой открывания багажника и пошла к задней части машины. Внутреннее освещение багажника не работало, поэтому Рейвен включила свет выключателем на дальней стене гаража. Люминесцентные трубки, пробуждаясь, замерцали, бросая в багажник импульсы резкого, жесткого света. Перед Рейвен мелькнула ужасная застывшая картина. Потом свет стабилизировался, и Рейвен смогла разглядеть все.

Она уставилась внутрь багажника. В его утробе лежало полуодетое тело, обрубок шеи был замотан прозрачной пластиковой пленкой, туго стянутой по краям завязками.

И тогда она закричала.

Рейвен ждала на кухне полицейских; минуты еле ползли. Она докурила сигарету и зажгла от нее новую. Она подумала, не постучаться ли к соседям, рядом или напротив, но решила остаться дома. После переезда сюда она держалась от них на расстоянии, опасаясь, что люди могут выяснить, кто она и чем зарабатывает себе на жизнь. В любом случае, на ее крик никто не прибежал. Никто. При этой мысли она едва не расплакалась.

Рейвен могла бы дождаться полицию на лужайке перед домом, но она была уверена — в доме никого нет. Никаких признаков взлома, ни вскрытых замков, ни выбитых окон. Все как обычно, за исключением обезглавленного тела в багажнике машины.

Она включила кран, затушила вторую сигарету о струю воды, потом смыла черные пятна пепла, засунула окурок в измельчитель отходов и включила его. И пошла к входной двери ждать полицию.

Прошла еще минута. Долгая минута. Она потерла глаза, испачкав пальцы тушью.

Луч фонарика пробежал по стеклянной панели входной двери, и Рейвен вздрогнула. Потом прозвенел звонок. Она сделала пару глубоких вдохов и отворила дверь. На пороге стоял одинокий полицейский, женщина. У обочины была припаркована патрульная машина, ее огни пятнали соседские газоны и бросали красные брызги на стоящие на окнах безвкусные украшения для Хэллоуина.

— Мэм, вы звонили по поводу обнаруженного тела? — спросила женщина, из-за угла дома показался ее напарник.

Рейвен открыла дверь пошире, пропуская полицейских в дом; ее руки все еще дрожали. Внезапно поле зрения сузилось. Красно-синий газон оторвался от земли и метнулся к ней. Бумажные пауки, ведьмы и гоблины заплясали в окнах. Она почувствовала, как подгибаются ноги, откуда-то издалека слышался женский голос: «Мэм? С вами все в порядке? Мэм?»

Рейвен сидела в машине «Скорой помощи», рот и нос закрывала кислородная маска. Рядом присел медик.

— Не волнуйтесь. У вас был шок, — сказал он.

Улица за его спиной как по волшебству превратилась в карнавал огней и униформ. Соседи, стоя на краю своих ухоженных палисадников в халатах и шлепанцах, любовались зрелищем. Хэллоуинские украшения никуда не делись, но сейчас казались скорее нарядными, чем пугающими. И центром карнавала, главной достопримечательностью, был дом Рейвен. Люди в бумажных комбинезонах входили и выходили через переднюю дверь, а желтые ленты «место преступления» развевались повсюду, как гирлянды.

На мгновение Рейвен не поняла, что же они все тут делают, а потом события последних часов вернулись серией вспышек, и у нее вновь закружилась голова. Она закрыла глаза и вдохнула побольше кислорода.

— Она в состоянии разговаривать с нами?

Когда Рейвен открыла глаза, рядом со «Скорой» стояли мужчина и женщина, оба в деловых костюмах. Мужчина, афроамериканец, около пятидесяти пяти, с лицом не столько живым, сколько впечатляюще скомпонованным: тяжелые веки и широкий нос боксера дополняли уши, торчащие, как ручки спортивного трофея. Женщина немного моложе, под пятьдесят, светлые волосы коротко подстрижены, глаза ярко-синие.

— Это детектив Броган, — сказал мужчина, — а я — детектив Уилкинс.

— Мы из полиции Лос-Анджелеса, отделение Ван Найса, — продолжила Броган, завершая явно неоднократно отрепетированное представление.

— А где полицейский Стэннер?

Детективы недоуменно переглянулись.

— Стэннер? — переспросил Уилкинс.

— Из Отдела по предотвращению угроз. Меня преследуют. Именно ему я все и рассказывала.

Детективы снова переглянулись, затем Броган отвернулась.

— Свяжусь с дежурным офицером. Сейчас вернусь, — сказала она, засовывая руку в карман и отходя подальше.

Уилкинс проследил, как его напарница уходит, потом обернулся к Рейвен:

— Вы в состоянии рассказать мне, что случилось?

— С чего мне начать? С трупа в багажнике или…?

Уилкинс слегка склонил голову набок:

— Что-то произошло, прежде чем вы нашли тело?

— Вроде того, хотя я не знаю, есть ли связь, — ответила Рейвен.

Она рассказала полицейскому о происшествии в клубе. Он никак не отреагировал, узнав, что она стриптизерша. Обычно парни, независимо от своей профессии или должности, выражали какие-то чувства. Заметное отвращение. Дискомфорт. Плохо скрываемое возбуждение. Но Уилкинс только буркнул «Угу», будто речь шла о работе официанткой в ресторане, а потом попросил ее продолжать. Рейвен это понравилось, пусть даже в течение всего рассказа он изучал ее, как образец под микроскопом.

Когда она дошла до парня, который стучал в окно ее машины на парковке, Уилкинс начал задавать много вопросов. Какого он был роста? Сколько весил? Были ли татуировки? Как только он удовлетворился, выудив из нее все имеющиеся сведения, он двинулся дальше. Предложил пропустить поездку домой и сразу перейти к минуте, когда она открыла багажник.

К этому времени вернулась детектив Броган. Напарники посовещались в сторонке, потом подозвали пару полицейских в форме. Затем подошли к дому и встали там, вне пределов слышимости.

Рейвен глубоко вздохнула и помассировала виски кончиками пальцев. По крайней мере, Кевин этого не видит. Спасибо и за такую милость.

Броган и Уилкинс обменялись взглядами. Они проработали вместе уже пять лет, достаточно, чтобы понимать друг друга без слов. Они прозвали себя «Глас меньшинства» после выхода того фантастического фильма[2]. Ежедневная шуточка, поскольку, учитывая их расу, пол, а в случае Броган — сексуальные предпочтения, они отметились у каждого пункта разнообразия полиции Лос-Анджелеса.

Наконец, Броган заговорила, закладывая за ухо прядь волос.

— Ты чему-нибудь из этого веришь?

Уилкинс на мгновение поднял глаза к небу:

— Не-а, но я не понимаю, зачем ей звонить, если она сама убила жертву. Почему не выбросить тело? Доехать до Байи и сбросить его в коллектор.

Броган на секунду задумалась:

— Сколько из тех задниц, с которыми нам приходится возиться, делают что-то разумное?

— Выразить в процентах? — улыбнулся Уилкинс.

Броган кивнула:

— Где-то между нулем и… нулем.

— В любом случае, еще рано делать выводы. По крайней мере, пока мы не поговорим с этим парнем из ОПУ, — заметила Броган.

— Еще надо разобраться, кто жертва, — добавил Уилкинс. — И что случилось с ее головой.

Гараж осветился — кто-то из полицейских фотографов снимал со вспышкой, — и Броган взглянула в его сторону.

— Похоже, я знаю ответ. Мой приятель из Центрального рассказал о свежем деле. Вчера утром они обнаружили женскую голову, засунутую в газетный автомат неподалеку от здания окружного суда. Сначала они приняли это за какое-то исламистское дерьмо, но потом выяснили, что жертва — порнозвезда. Я позвоню им и скажу, что мы нашли остальное.

Уилкинс мрачно улыбнулся напарнице:

— Этот парень из Центрального не сказал тебе цвет волос жертвы?

— Нет. А зачем?

— Ну, если коврики подойдут к шторкам, тогда это точно она.

— Вряд ли коврики помогут, — поморщилась Броган. — Эти девочки обычно гладкие снизу, как колено.

Она на секунду задумалась:

— Ты уже работал в полиции во время дела «Четверых на полу»?

— Парень — порнозвезда, верно?

— Ага, чувака звали Джон Холмс. Он работал порноактером, и неплохо, но подсел на тяжелые наркотики. Потом его нашли в квартире мертвым, вместе с тремя приятелями. Еще год или два назад было нападение с мачете. Тоже народ из порнобизнеса.

— А какая связь с этим делом? — спросил Уилкинс.

— Прямой, может, и нет, но это очень хреновый способ зарабатывать на жизнь. Наркота, болезни, куча подонков. Невинные души там не выживают, — ответила Броган.

Уилкинс обернулся в сторону Рейвен и прищурился.

— А если так, она знает намного больше, чем рассказывает.

— В любом случае я бы не стала напрягаться, — заявила Броган.

— Это почему?

Броган пожала плечами:

— Тело нашли в Ван Найсе, голову — в Центральном. Значит, весь комплект приземлится на чьем-то столе в Главном полицейском управлении. А раз так, все дело — ННП.

— ННП?

— Не наши проблемы, — улыбнулась напарнику Броган.

Стэннер приехал почти час спустя, его широкие плечи и масса курчавых волос были хорошо заметны в толпе. Рейвен встречалась с ним дважды: один раз у себя дома и еще раз, когда привезла часть тех писем в его кабинет в ОПУ. Он ей нравился. Он не смотрел на нее, как на кусок мяса или как на человека, который не заслуживает защиты из-за своего образа жизни.

Когда на нее посыпались письма и начались телефонные звонки с молчанием в трубку, Стэннер сделал больше, чем она ожидала. Он организовал установку в ее доме сигнала вызова полиции (хотя ей пришлось за это заплатить), дополнительные патрули в ночное время и добавил ее адрес в список «особых мест» диспетчерской. Однако они столкнулись с проблемой. В отличие от подавляющего большинства подобных случаев, объяснил ей Стэннер, ни сама Рейвен, ни Стэннер и полиция Лос-Анджелеса даже спустя несколько месяцев расследования не представляли, кто же ее преследует. Письма и молчаливые звонки стали криминальным эквивалентом хронической боли в спине — всегда с вами и всегда где-то поблизости. Так или иначе, с этим нужно смириться. Рейвен уже не в первый раз приходилось с чем-то смиряться.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Стэннер.

Рейвен посмотрела вниз:

— Устала. Трясусь. У меня была адская ночь.

Стэннер выдавил улыбку:

— Слушайте, парни из ОНЭ побудут здесь еще какое-то время.

— ОНЭ? — переспросила Рейвен.

— Отдел научной экспертизы. Криминалисты.

Рейвен взглянула на свой дом. Большинство соседей уже попрятались обратно.

— А потом? — спросила она.

— Потом начнется расследование убийства — мы полагаем, что тело в багажнике вашей машины связано с другой находкой в Центральном отделении. А значит, дело, скорее всего, передадут в Особое подразделение Отдела по расследованию убийств. И вам будут задавать еще очень много вопросов, — вздохнул он и потер лоб. — Отстой, сам знаю, но так у нас делаются дела.

— А что со мной? Я попаду под защиту свидетелей или что-то в этом роде?

— Боюсь, не получится.

— Но меня же преследуют. Я хочу сказать, это уже не просто какие-то жуткие письма.

— Определенно, но Отдел по предотвращению угроз не работает с программой защиты свидетелей.

— Так как же вы собираетесь защищать меня?

— У вас есть тревожная кнопка. Мы отправляем патрули. Ваш адрес в нашей диспетчерской системе.

Рейвен почувствовала, как краснеет от злости. Почему никто не понимает, что ее жизнь в опасности?

— Все это уже было, — сказала она.

— Мы можем добавить патрулей.

— В багажнике моей машины лежит труп какой-то женщины, а вы предлагаете добавить патрулей?

Стэннер снова вздохнул:

— Знаю, это кажется недостаточным, но мы уже проходили через такое. Отдел по предотвращению угроз не может предоставить вам охрану или телохранителя на двадцать четыре часа в сутки. У нас просто не хватит бюджета.

Рейвен подумала о сцене и о хищных взглядах мужчин, толпящихся вокруг. Она подумала о своем доме и о том, каким небезопасным он кажется сейчас. О Кевине, которого она готова защитить любой ценой.

В дверном проеме гаража виднелась ее машина с открытым багажником, вокруг суетились мужчины и женщины. Один из них щелкнул вспышкой. Свет вернул Рейвен ужасную картинку обезглавленного тела. Она посмотрела на Стэннера, тот виновато пожал плечами.

— Мне не нужны новые патрули, — повысила голос Рейвен. — Мне нужна защита.

— Простите. Я был бы только рад, если бы мог сделать что-то еще.

— Ладно, если вы не можете защитить меня, то кто может?

— Есть куча частных лиц и компаний, занимающихся обеспечением безопасности. Лучшие из них недешевы, поэтому не знаю, помогут ли они вам.

Рейвен прикусила губу:

— У меня есть деньги. Но как узнать, кто из них лучшие?

Стэннер нервно огляделся:

— Слушайте, мы не должны давать рекомендации.

— Но вы кого-то знаете?

— Он с востока, но работал здесь. Я даже не знаю, чем он сейчас занят. Но если бы я был на вашем месте, то поговорил бы именно с ним.

Наконец Рейвен получила хоть что-то.

— А у этого человека есть имя?

Райан Лок лежал в постели и слушал шум камней, трущихся об огромные деревянные опоры. Они поддерживали арендованный пляжный домик над Тихим океаном. В первые несколько недель, которые Лок провел здесь с Кэрри, своей подругой, его не беспокоило, что в прилив океанские волны плещутся прямо под домом. И только с приходом ветров Санта-Аны, когда отливы стали утаскивать за собой песок, обнажая зазубренные черные камни, волны начали тревожить Лока.

Он был не один в доме, и это немного утешало. Сухой горячий ветер терзал землю, оставляя за собой лесные пожары и извилистые следы бурных потоков, вымывающих песок обратно в океан.

Сезонные ветры влияли и на людей. В 84-м году сквозь вой Санта-Аны прорезались крики жертв Ричарда Рамиреза. Серийный убийца, прозванный Ночным Охотником, проложил свой кровавый след через весь город. Такие чудовищные воплощения были редкостью, однако этот ветер ежегодно приносил с собой резкий всплеск насилия. Возможно, потому первые поселенцы и назвали Санта-Ану «дьявольским ветром».

Камни продолжали тереться о дерево. Лок посмотрел на красные цифры будильника. Около пяти утра. Вставать еще рано, продолжать ворочаться в постели уже поздно.

Райан тихонько поднялся. Кэрри спала на боку, подложив руки под голову. Их рыжий лабрадор, Ангела, развалилась в ногах кровати, подергивая мордой: наверно, преследовала во сне каких-нибудь морских чудовищ.

Лок осторожно спустился вниз, на кухню. Налил в стакан воды из крана и отпил немного.

Он открыл посудомоечную машину, и оттуда выплеснулся поток теплого влажного воздуха. Лок вытащил верхнюю полку на несколько сантиметров, заклинив дверцу в открытом положении. Потом подошел к большой раздвижной двери, которая растянулась на половину дома, распахнул ее и вышел на меньшую из двух террас.

Над перилами виднелась белая пена прибоя. Воздух был холодным. Справа высился Биг-Рок, скопище огромных скал. Скалы и домики, сгрудившиеся на береговой линии, разделяло всего метров десять. «Наслаждайся, пока можешь», — подумал он.

Лок приехал в Лос-Анджелес несколько недель назад, чтобы обеспечить безопасность некоей чрезмерно параноидальной голливудской актрисы. У нее возникли проблемы с бойфрендом, отказавшимся признавать завершение их связи. Редкий случай, но Кэрри увязалась следом за Локом. Работа исключительно хорошо оплачивалась. Пляжный домик — второй дом, которым звезда пользовалась редко, — был предложен как часть вознаграждения, экономя паре стоимость номера в отеле или съемной квартиры.

Проблемный бойфренд оказался австралийским актером. Он играл крутых парней и слишком вжился в роль. В конце концов, Лок затащил его в парковочный комплекс в Уэствуде и объяснил разницу между выдумкой и реальностью. Он проиллюстрировал свою точку зрения, свесив «крутого парня» с края крыши, откуда открывался прекрасный вид на мчащиеся в полутора сотнях метров книзу машины. Парень понял намек. Благодарная актриса предложила Локу пользоваться ее домиком столько, сколько он захочет. Лок поблагодарил ее, но дела не ждали, по крайней мере, Кэрри, и через два дня им нужно было лететь в Нью-Йорк. Кэрри возвращалась к своим обязанностям репортера, а Лок — к следующей работе на ниве корпоративной безопасности.

Райан вернулся в дом, закрыв за собой стеклянную дверь. На кухонном столе вибрировал его «Блэкберри». Лок подошел к столу, взял телефон и посмотрел на экран.

Номер неизвестен и, главное, время — 4.56 утра. По привычке Лок ответил.

Он еще не донес телефон до уха, но уже слышал женский голос. Неровный и хриплый, будто женщина недавно плакала.

Лок секунду слушал ее. Очередной валун врезался в опору дома под его ногами.

— Мэм? Вы меня слышите? — тихо просил он. — Вы в опасности?

Короткое молчание. Потом женщина снова заговорила:

— Не прямо сейчас, но да, я в опасности. Вы же помогаете людям в такой ситуации, верно?

«Господи, — подумал Лок, — опять». Он и его деловой партнер, Тайрон Джонсон, еженедельно получали с десяток странных звонков. Крутые парни, жившие в родительских подвалах, читали комиксы и жаждали присоединиться к партнерам; конспирологи в шапочках из фольги, которые хотели поведать Локу, как правительство пытается контролировать мысли населения. И третья категория, которую Тай, к раздражению Лока, расценивал как воодушевляющую — женщины. Тай называл их «Девицы в беде». Они изобретали всевозможные виды угроз (оскорбления дружков, бродяги, невменяемые преследователи), чтобы попытаться устроить свидание.

Похоже, этот звонок относился к третьей категории.

— Мэм, если вашей жизни угрожает опасность, вам нужно позвонить девять-один-один и поговорить с отделением полиции вашего района. Уверен, они в состоянии вам помочь.

— Как вы думаете, кто дал мне ваш номер? — едва ли не раздраженно спросила женщина.

— Простите? — озадачился Лок.

— Меня зовут Рейвен Лэйн. Меня преследуют. Мне помогал Отдел по предотвращению угроз полиции Лос-Анджелеса, но сейчас ситуация изменилась. Мне нужна дополнительная охрана. Они посоветовали позвонить вам.

Лок достаточно проработал в Лос-Анджелесе и хорошо знал Отдел по предотвращению угроз, или ОПУ, полиции ЛА. Его создали в 1989 году, когда Калифорния приняла первые законодательные акты против преследования. Оказавшись в самом центре индустрии развлечений, сотрудники этого отдела не сидели без работы. Если речь шла не о знаменитостях, полицейские подключались к делу только в случае обострения ситуации с преследованием или травлей. Лок знал: в большинстве случаев жертвы были вполне заурядными. Иногда хватало странички на «Фейсбуке», чтобы ни о чем не подозревающий человек столкнулся с морем бедствий. Лок знал и другое — дела о преследовании грязные и трудные.

— Но если вам помогает ОПУ, зачем вам я?

— ОПУ отлично поработал, но тревожной кнопки и патрулей два раза за ночь уже недостаточно. Мне нужно, чтобы кто-то остановил этого преследователя прежде, чем он доберется до меня.

Лок вздохнул. При нормальном положении дел — если не считать это австралийское трепло — он не занимался самоуправством. Конечно, если надавить на него как следует, он ответит. Но он не охотится на преследователей и не вершит уличное правосудие. В реальном мире такое поведение обычно приводит в тюрьму. Райан уже бывал в тюрьме, когда работал под прикрытием, и знал — ему там здорово не нравится.

Должно быть, женщина прочла его мысли.

— Слушайте, я не прошу вас убить этого парня. Черт, я даже не знаю, кто он.

Лок продолжал молчать, рассчитывая, что она заполнит тишину.

— Я заплачу, если вы беспокоитесь об этом.

— Все не так просто, — ответил Лок, глядя, как Кэрри с мутным взглядом спускается в кухню; у ее ног выписывала восьмерки Ангела.

— Тогда давайте я вам помогу, — сказала женщина. — Сегодня утром я нашла в багажнике своей машины тело. Почти наверняка женское.

— Почти наверняка? — внезапно заинтересовался Лок.

— Трудно сказать, — ответила женщина. — У него не было головы.

Кэрри оторвалась от браузера на своем «Блэкберри», когда арендованный Локом «Рейндж Ровер» свернул с Тихоокеанского Прибрежного шоссе в короткий туннель Макклюра, на шоссе 10.

— Она порнозвезда.

— Да? — неопределенно переспросил Лок.

После фразы «у него не было головы» Кэрри оказалась на пассажирском сиденье рядом с Локом. Репортер никогда не отдыхает, объяснила она Локу, пока оба одевались. Ангела тоже увязалась с ними и теперь, возбужденная неожиданной поездкой, сидела сзади, временами просовывая морду между передними сиденьями.

— Хочешь, чтобы я зачитала выходные данные ее фильмов? — спросила Кэрри.

— Какие-нибудь из них получали награды?

Кэрри пролистнула список:

— Номинаций на «Оскар» нет, но «В джазе только члены» — довольно бодрое название.

Она немного помолчала:

— Райан, ты правда собираешься присмотреть за этой женщиной?

Лок взглянул на нее:

— Думаешь, не стоит? Знаешь, даже порнозвезды имеют право на безопасную жизнь.

— Что-нибудь еще интересное? — кивнул он на «Блэкберри».

Кэрри пару секунд изучала экран:

— Ух ты.

— Что там?

— Ну, она совсем не такая, как я представляла.

— А как ты ее представляла?

— Блондинка, много силикона, здоровенные сиськи. Такая, пластиковая.

— А на самом деле?

Кэрри немного наморщила лоб. Локу это нравилось. После нескольких недель в Лос-Анджелесе он начал привыкать к практически полному отсутствию мимики у людей. Все лица здесь казались накачанными ботоксом, счастье почти не отличалось от печали, а печаль — от злости. В сочетании с привычкой произносить каждое предложение, независимо от его содержания, как вопрос обычное повседневное общение превращалось в прогулки по минному полю.

— Совсем нет, — ответила Кэрри. — Она красивая, неподдельно красивая и кажется… не знаю, какой-то хрупкой.

На приборной панели зажглась лампочка уровня бензина. Лок взглянул на GPS, ища ближайшую заправку, и перестроился в другой ряд, готовясь свернуть на ближайшем съезде.

На заправке в Фэрфаксе он протянул кассиру кредитную карту и вылез, чтобы наполнить бак. Кэрри прислонилась к боку «Рейндж Ровера» и наблюдала за Локом.

— Знаешь, иногда говорят, что шестое чувство — это когда ты можешь сложить вместе всю информацию, но не в состоянии высказать заключение.

Лок взглянул на нее:

— Ага.

— Ну, если с ней действительно может что-то случиться, тебе надо ответить всего на один вопрос.

— Хороший она человек или нет? — улыбнулся ей Лок.

Ему нравилось смотреть на Кэрри, он чувствовал себя счастливым только потому, что она решила быть с ним.

— И ее работа не делает ее плохим человеком, — закончила Кэрри.

Лок подавил зевок. Резкое осеннее солнце отражалось в ветровых стеклах проезжающих мимо машин. Кэрри права. Но она всегда права. Так почему же ему все еще не хочется брать эту работу?

Когда они приехали, было совсем светло, но улицу Рейвен Лэйн по-прежнему наводняли машины разных служб: пара фургончиков отдела криминалистики, микроавтобус медиков и, разумеется, полицейские машины, с эмблемами и без. Лок припарковался в двадцати метрах от патрульной машины полиции Лос-Анджелеса и вылез наружу. Он помахал рукой полицейскому в форме.

— Какой-нибудь старший офицер еще здесь?

Лок по опыту знал: на месте преступления обычно есть офицер, координирующий деятельность сотрудников, чтобы они могли работать, не рискуя случайно уничтожить какие-то улики. Со времен суда над О. Джей. Симпсоном[3], когда детективы толкались на месте преступления без соответствующих защитных костюмов, препятствующих появлению новых следов, полиция Лос-Анджелеса просто стервенела в подобных ситуациях. Четкая командная цепочка на месте преступления давала хорошие шансы, что в дальнейшем ни одному адвокату не удастся подкопаться под собранные улики.

Полицейский посмотрел на него:

— А вы?

Лок сообщил свое имя и причину появления.

— Сэр, здесь место преступления, — одарил его суровым взглядом полицейский. — Вам придется подождать эту женщину, пока мы не закончим работать. Вам все понятно?

Лок не был ни удивлен, ни рассержен. На месте полицейского он сам вел бы себя примерно так же. Копы смотрели на частных охранников, как на жалкое подобие сотрудников полиции.

Райан вернулся к машине, из которой ему приветственно лаяла Ангела. Кэрри отошла подальше от места преступления и разговаривала с кем-то из соседей.

— Есть информация? — спросил Лок, когда она вернулась.

— Пусто. Рейвен Лэйн держалась замкнуто. Большинство соседей до нынешней ночи даже не подозревали, чем она занимается. По крайней мере, так они говорят. Вряд ли какой-нибудь мужчина признает в ней порнозвезду, когда рядом стоит его жена.

Они подождали еще пару часов, потом Лок набрал номер, который ему дала Рейвен. Она сразу взяла трубку.

— Я в конце улицы, — сообщил он.

Может, сейчас, когда Рейвен уже собралась с мыслями, она передумает и откажется от его помощи. Он надеялся, что она откажется.

— Сейчас узнаю, не выпустят ли они меня, — ответила она. — Кстати, парень из Отдела по предотвращению угроз тоже здесь. Хотите с ним поговорить?

— Было бы здорово, — сказал Лок.

Он вылез из машины и посмотрел вдоль улицы. Полицейский в форме, с которым говорил Лок, сейчас стоял в оцеплении периметра. Он впился в Лока взглядом. Тот помахал рукой. Полицейский что-то сказал своему товарищу. Судя по всему, в его словах не было ничего лестного.

Лок, не обращая на него внимания, изучал дом, перед которым скопилось больше всего машин, примерно шестой по левую сторону.

Недвижимость в долине Сан-Фернандо, где они сейчас находились, была заметно дешевле, чем в западной части города. Долина делилась на хорошие и не такие уж благополучные районы. Кроме того, следовало учитывать ее удаленность от океана и, как следовало из названия, топографию, то есть более жаркий климат. В разгар лета столбик термометра поднимался до сорока пяти градусов и держался неделями. Однако, как догадывался Лок, даже с учетом духоты и паршивого рынка недвижимости сдача с миллиона долларов после покупки такого дома оказалась бы невелика.

Аккуратно подстриженная лужайка перед домом усеяна цветками спринклерных головок, фасад недавно побелен, входная дверь из белого дуба отлакирована. На вид ничего общего со стриптизершей. Конечно, впечатление заметно портила открытая дверь гаража. Там роилась целая толпа криминалистов. Изнутри поблескивает, как догадался Лок, машина Рейвен Лэйн, темно-синий седан «БМВ».

Лок так увлекся изучением дома и бурной деятельности вокруг, что едва не пропустил женщину, которая вышла из полицейского оцепления и направлялась прямо к нему. Ее темные волосы, собранные в хвост, открывали тонкие черты лица: высокие скулы, вздернутый нос и самые фиолетовые глаза, какие только доводилось видеть Локу. Женщина шла целеустремленно, не глядя по сторонам, но в ней чувствовалась уязвимость. Внезапно дом за миллион долларов обрел смысл.

Ради такой женщины мужчины шли на войну. И похоже, мрачно подумал Лок, одна война уже началась.

Следом за Рейвен, стараясь не отставать, шел здоровенный мужчина с копной темных курчавых волос. На нем были серые брюки, белая рубашка и наплечная кобура. Видимо, это и есть сотрудник ОПУ полиции Лос-Анджелеса. Лок понадеялся, что офицер хорошо ловит всяких преследователей: судя по складке жира, нависающей над ремнем, вряд ли он сможет отразить удар неизвестного, если тот доберется до Рейвен.

Когда они подошли метров на пять, Лок заметил в руках Рейвен клатч, едва не трещавший по швам. Может, женщина собирает вещи. Лок не стал бы винить ее за это.

Приблизившись, Рейвен замедлила шаг и протянула руку.

— Мистер Лок?

Ее рукопожатие было на удивление твердым.

— Жаль, что приходится встречаться при таких обстоятельствах, — сказал он. — Как вы держитесь?

Рейвен пожала плечами.

Лок не сводил глаз с ее лица. Лучший способ выстроить доверительные отношения с молодой привлекательной клиенткой — не смотреть на ее грудь. Ну, или отсутствие таковой.

— Вы уже поискали меня в Интернете, верно? — спросила Рейвен.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Лок, немного опешив от ее прямоты.

— Сужу по вашему взгляду. Парни, которые знают, кто я, при встрече обычно ведут себя своеобразно. Либо очень агрессивно, если они со своими приятелями, либо смущаются, как дети малые. А у вас все иначе. Вы делаете вид, что я обычный человек.

— Разве нет? — улыбнулся Лок.

Она покачала головой:

— Сейчас вы озадачены тем, что я не тупая кукла. Многие думают, раз я зарабатываю на жизнь своей сексуальностью, значит, во мне больше ничего нет. Я права, мистер Лок?

— Не знаю, — снова улыбнулся он.

Она обернулась к полицейскому, стоящему рядом.

— Это Лоуренс Стэннер из ОПУ.

Стэннер и Лок пожали друг другу руки.

— Лоуренс может рассказать вам, что они знают о психе, который меня преследует.

Рейвен Лэйн назвала детектива по имени, отметил Лок.

— На самом деле не могу, — заметил Стэннер. — Сейчас речь идет о расследовании убийства.

— Понимаю, — кивнул Лок; над доступом к информации можно будет поработать, когда они договорятся о его роли. Если договорятся.

Мимо них неспешно проехала машина «Скорой», сирена молчала.

— Итак, я нужен, чтобы вам не причинили вреда, пока полиция не найдет этого парня? — спросил Лок.

Он ожидал, что Стэннер немедленно встопорщится, услышав намек на узурпацию функций полиции, но детектив только запустил руку в свою густую шевелюру, напоминающую металлическую губку для посуды.

— Да, нужны. И прямо сейчас, — ответила Рейвен, раскрыв клатч и вытащив оттуда толстую пачку денег, на которых белела банковская упаковка.

— Вот плата за первую неделю, — продолжила она, потом немного помешкала. — Если она вас устроит.

Лок постарался скрыть изумление, вызванное пачкой долларов.

— Вы всегда носите с собой столько наличных? — поинтересовался он; похоже, в пачке было тысяч десять.

— Обычно я держу при себе пару бумажек, — ответила Рейвен, уголки ее рта чуть дернулись, намекая на улыбку. — Я имею в виду, этого ведь достаточно?

Лок отступил на пару шагов, продолжая смотреть ей в глаза.

— Слушайте, я могу сэкономить вам большую часть этих денег. Купите билет на самолет, в бизнес-класс. Не говорите никому, куда собираетесь. В последний момент возьмите билет до Нью-Йорка. Оттуда летите в Европу. Посмотрите Ватикан. Напейтесь в Ирландии. Попробуйте улиток во Франции. Но держитесь подальше отсюда, пока полиция не сделает свою работу.

Рейвен прикрыла глаза, на ее лице неожиданно проступила усталость.

— Поверьте, я бы с удовольствием. Но это не вариант. У меня здесь есть обязанности.

— Мисс Лэйн, — сказал Лок. — Сейчас ваша главная обязанность — остаться в живых. Если вы с ней не справитесь, об остальных можно не думать.

Рейвен взглянула на свои наручные часы. «Картье». И выглядят как настоящие, а не гонконгская поделка с рынков ЛА. Лок приценивался к таким на Рождество, для Кэрри, но хотя его бизнес шел в гору, цена оказалась пугающей.

Девушка снова посмотрела на Лока, и он почувствовал, как тонет в ее фиолетовых глазах.

— Не хочу показаться грубой, но мне требуется защита, мне сказали, что вы подходите лучше всех, и я готова заплатить вашу ставку.

Лок поднял руку, прерывая Рейвен.

— Кто вам сказал, что я лучше всех?

— Лоуренс. Он знает о вашей работе. Так вы собираетесь мне помочь? Если нет, мне придется найти кого-то другого.

Стэннер вмешался в разговор и отвел Лока в сторонку, подальше от ушей Рейвен.

— Нам приходится прикрывать городские власти, все школы Лос-Анджелеса, уйму народа из Голливуда плюс все дела о преследованиях с отягчающими обстоятельствами, и вы просто не представляете, сколько их ведется прямо сейчас. Мы бы никогда не стали просить гражданина платить за дополнительную помощь, но учитывая проблемы с бюджетом штата, если у человека есть деньги…

Он умолк.

Лок оглянулся на дом. Один из криминалистов отошел от багажника, и Лок мельком увидел тело и прозрачный пластик, закрывающий обрубок шеи.

— У вас есть какие-нибудь идеи о личности жертвы? — спросил он у Стэннера.

Стэннер уставился на него.

— Простите, забыл, — сказал Лок.

— Процедура, — ответил Стэннер.

Лок задумался. Рейвен преследуют, и присутствие Стэннера это подтверждает. Труп в багажнике подтверждает реальную угрозу жизни, если только стриптизерша сама не засунула его туда, а такая вероятность всегда есть. Но если ее отбросить, здесь есть работа, которую нужно сделать, и клиент, готовый за нее заплатить.

С другой стороны, тут кроется какой-то подвох. Зачем преследователю засовывать тело в багажник Рейвен, если он мог с такой же легкостью похитить саму женщину? Что-то не складывается.

— Мистер Лок, так что вы скажете? — спросила Рейвен.

Не успел он ответить, как из соседнего дома показалась рыжеволосая женщина в махровом халате. Она отпихнула полицейского со своего пути и по прямой двинулась к ним. Лок инстинктивно шагнул вперед, заслоняя собой Рейвен, и тут женщина разразилась тирадой.

— Мы знаем, кто ты такая, — кричала женщина, — и чем зарабатываешь. Никому не нужна такая соседка. У нас есть дети.

Лок заметил, как Рейвен краснеет, как искажается от боли ее лицо, и шагнул к женщине.

— Убирайтесь отсюда.

— Джимми! — крикнул Стэннер ближайшему патрульному.

Женщину, которая продолжала кричать, отвели подальше. Лок обернулся к Рейвен, но та, опустив голову, уже шла обратно к дому.

— Подождите, — крикнул он. — Сначала мне нужно позвонить. Поговорить с партнером.

Лок выудил мобильник из кармана джинсов и ткнул в быстрый набор номера Тая Джонсона. Они познакомились, когда оба служили в армии: Тай — в морской пехоте, а Лок — в Британской Королевской военной полиции. Но сейчас оба занимались личной безопасностью, Тай — в качестве заместителя Лока. Его партнер не сильно обрадуется, когда его разбудят, и еще меньше, когда Лок попросит его отложить намеченный отпуск.

Тай снял трубку на четвертом гудке:

— Чувак, я навещаю родных.

— Ты нужен мне в ЛА, причем срочно.

— Не знаю, брат, смогу ли я. Кто заказчик? Слушай, если это очередной голливудский тип, можешь обо мне забыть. Больно у них высокие требования к обслуживанию.

Лок улыбнулся, готовясь разыграть козырную карту.

— Ну, она артистка. И определенно требует высокого качества обслуживания.

Он почувствовал, что задел любопытство Тая.

— Она?

— Так я и сказал.

— А как ее зовут?

Лок назвал имя. Судя по звукам, донесшимся с другого конца линии, Тай поперхнулся.

— Та самая Рейвен Лэйн? Порнозвезда?

— Не беспокойся, — сказал Лок. — Ты же навещаешь родных. Мне не стоило тебя тревожить.

Лок услышал шум, свидетельствующий, что Тай выбирается из постели.

— Нет-нет, мужик, все нормально. Дама в беде. Семья может подождать.

Красно-оранжевое солнце уже висело над безупречными черепичными крышами, когда микроавтобус медиков уехал, увозя с собой обезглавленное тело. Дневной свет лишил угрожающего вида хэллоуинские фонари на улице и бумажных ведьм и гоблинов в окнах.

Вместе с утренним солнцем начали вновь набирать силу ветры Санта-Аны. Горячий бриз принес с собой свежий рой папарацци — уже просочилась информация о личности обезглавленного тела. Вчерашнее тепло, загнанное за ночь под землю, просачивалось сквозь тротуары, поднимало температуру и добавляло людям раздражительности. Чтобы справиться с растущей толпой, прибыли новые патрульные машины с полицейскими в униформе.

Пришло сообщение о лесном пожаре в Малибу, первом в сезоне, и Лок порадовался, что они взяли Ангелу с собой, а не оставили в пляжном домике.

У заградительных барьеров, выросших в конце улицы, пытался проехать через толпу один из соседей Рейвен. Агрессивный папарацци принялся щелкать его, и мужчина вылез из машины, выплеснув свое негодование с силой ядерной бомбы.

— Эй, ты, какого хрена ты делаешь? Нет, реально, какого хрена? Мои дети сидят в машине, а ты тут снимаешь гребаные фотки? Иди ты на хрен, гребаный кусок дерьма!

Полицейский, с которым ранее разговаривал Лок, подошел к раздраженным мужчинам и предложил обоим успокоиться или продолжить разговор за решеткой. «Похоже, день будет долгим», — подумал Лок, выхватив пять минут для Кэрри.

— Кажется, у меня есть имя жертвы, — тихо сказала ему Кэрри. — Синди Кэньон. Настоящее имя — Мелани Спайтери. Коллега Рейвен.

— Ее тоже преследовали? — спросил Лок.

— Пока у меня только имя, — пожала плечами Кэрри. — Думаешь, это был тот же парень?

— А ты считаешь, это маловероятно?

— Мне казалось, преследователи склонны сосредотачиваться на одном человеке.

— А еще они склонны чинить мелкие неприятности, а не отрезать у человека голову и засовывать тело в багажник машины.

— Тоже верно, — сказала Кэрри. — Я собираюсь вернуться в Малибу и проверить, все ли в порядке с домом. Мы здесь задержимся?

— Ты хочешь остаться?

Лок знал, что работа Кэрри призывает ее вернуться в Нью-Йорк.

— Я поговорила с компанией. Они будут в восторге, если я останусь еще на пару дней, — ответила Кэрри, указывая взглядом на толпу суетящихся репортеров.

— Я собираюсь побыть здесь, — извиняющимся тоном сказал Лок.

— Не беспокойся. Я уже заказала машину. Я возьму Ангелу с собой.

Лок потянулся поцеловать Кэрри. Его любимая женщина всегда понимала, насколько важна его опасная работа.

— Спасибо.

Он положил руку ей на плечо:

— Правда ничего, что я взялся за это дело?

Кэрри погладила его по щеке:

— Я тебе доверяю. И я уже говорила — каждая женщина имеет право на безопасную жизнь в собственном доме.

Он взял ее руку и мягко пожал.

— Я тебя люблю. Но ты же и так это знаешь, правда?

— Знаю, — улыбнулась Кэрри. — А теперь пойди и принеси плохим парням хорошие новости.

Она повернулась, свистнула Ангеле и пошла к такси, которое подъехало к полицейскому заслону. Лок посмотрел ей вслед с внезапным приступом тревоги, желая, чтобы ему не пришлось сейчас работать. Потом обернулся к дому Рейвен. Нужно в кратчайшие сроки сделать слишком много дел.

Криминалисты из Отдела научной экспертизы полиции ЛА уже заканчивали свою работу, когда из дома показалась Рейвен. Ее лицо скрывали капюшон, бейсболка и темные очки.

— Кажется, они закончили беседовать со мной, — сообщила она Локу, проходя мимо. — Мне нужно забрать брата. Мы можем поехать на вашей машине?

— Погодите, — протянул руку Лок. — Вашего брата?

Рейвен остановилась и повернулась к нему.

— Он ночевал у друзей. Сейчас мне нужно его забрать.

— А сколько ему лет?

— Семнадцать.

— Он не водит машину?

— Вы все поймете, когда его увидите, — мягко ответила Рейвен, улыбаясь Локу.

— В доме живет кто-то еще или только вы с братом? Мне важно это знать.

— Только мы.

— У вас нет бойфренда?

Рейвен взглянула на него поверх темных очков:

— Я вроде как выдохлась в плане мужчин.

— Ладно, — сказал Лок и расправил плечи, готовясь к шквалу интереса со стороны представителей прессы. — Подождите здесь. Я подгоню машину.

Поездка дала Локу возможность поговорить с Рейвен о преследователе и начать базовую подготовку к работе. Охранять эту женщину в режиме «двадцать четыре — семь» даже недолго — непростая задача.

Будь Лок полицейским, он попытался бы запугать Рейвен и заставить спрятаться, хотя, судя по ее поведению, вряд ли он многого бы добился. Однако он не полицейский, а специалист по личной охране, а люди обычно нанимают СЛО именно затем, чтобы их защищали, пока они занимаются обычными повседневными делами.

Слева, на холме, виднелось большое белое здание Гетти-центра. Хотя Рейвен жила всего в семи минутах езды от него, она смотрела на центр так, будто видела его впервые. Лок воспринял относительное спокойствие, царящее в машине, как сигнал.

— Так расскажите, — сказал он, — с чего все началось.

Рейвен выдохнула и провела рукой по иссиня-черным волосам; солнце высветило ее темно-фиолетовые глаза.

— Мой бизнес всегда привлекает разных чудаков. Я хочу сказать, стриптизерши и порнозвезды просто притягивают придурков, верно?

— Я понимаю, вы уже рассказывали все это полиции. Но чем больше я буду знать, тем лучше смогу вас защитить.

Рейвен провела руками по лицу и уселась поудобнее.

— Ладно, в общем, я получаю много писем.

— На дом?

— Нет, — покачала она головой. — Я никому не рассказываю, где живу. И не приглашаю домой парней. Из-за Кевина.

— Кевин — ваш брат?

— Верно. В любом случае…

Она быстро меняет тему разговора, отметил Лок.

— … у меня есть компания. РЛК. «Рейвен Лэйн Кампэни». Оттуда я занимаюсь своим фан-клубом. Большинство писем приходят на тамошний почтовый ящик.

Очень организованно. Чем дальше она рассказывала, тем четче у Лока вырисовывался образ человека, который держит все под контролем. Лок всегда считал людей из этого бизнеса беспечными и непредсказуемыми, но Рейвен Лэйн, судя по всему, подходила к своей работе исключительно как к прибыльному предприятию.

— Вы сказали — большинство писем. А остальные?

Рейвен порылась в клатче, достала пачку жевательной резинки и предложила Локу. Тот отказался.

— Когда я танцую в клубе, люди присылают мне всякие штуки. Вроде этой записки.

— Кроме записки было что-то еще? Почему вы решили, что ее автор — тот же человек, который убил Синди Кэньон?

Рейвен сгорбилась на пассажирском сиденье:

— Так ее звали? Девушку в моем багажнике?

— Ага, ее сценическое имя. Вы были с ней знакомы?

— Я слышала о ней.

— Может, даже встречали? — продолжал давить Лок.

Рейвен закатила глаза:

— Нет. Господи, к чему все эти вопросы? Вы телохранитель или коп?

Лок определенно не был копом и не любил слово «телохранитель», поэтому отмахнулся от вопроса.

— Чем лучше я знаком с ситуацией, тем эффективнее могу обеспечить вашу безопасность. Прежде чем тело оказалось в вашей машине…

Он напрягся. Последние несколько минут за ними следом шла синяя «Хонда Аккорд». Лок добавлял газу, перестраивался из полосы в полосу, но синяя машина не отставала. Сейчас, когда он притормозил и показал, что собирается сворачивать на ближайшем съезде с автострады, преследователь тоже включил сигнал поворота.

— Что-то случилось? — спросила Рейвен.

— Синяя «Хонда» в трех машинах сзади. Она висит у нас на хвосте от вашего дома.

Рейвен начала оборачиваться, но Лок поймал ее за руку.

— Лучше не показывать, что мы их заметили, — сказал он и резко перестроился в другой ряд, пристроившись за черным «Фольксваген Баг».

Он еще раз посмотрел в зеркало, разглядывая водителя «Аккорда». Белый или светлокожий латиноамериканец. Двадцать с небольшим. Неопрятный. Пытается незаметно следить за ними, но выходит у него хреново.

По мнению Лока, парень по ряду позиций подходил под описание преследователя, известное полиции Лос-Анджелеса. Разумеется, возможны и другие варианты, но в такой ситуации безопаснее всего исходить из наихудших предположений.

Он откинулся на спинку сиденья, следя за трафиком в боковое зеркало. «Хонда» подтянулась следом. Сомнений нет, водитель однозначно за ними следит.

В идеальном мире Лок успел бы получить полную информацию от полиции ЛА и сейчас мог бы правильно оценить риски ситуации. Он выяснил бы распорядок дня Рейвен, обеспечил безопасность ее дома, получил подготовленных людей и оборудование, вплоть до бронированных автомобилей, если они потребуются. Изучил бы ее планы на неделю, заранее разведал каждое место, чтобы избежать любой неожиданности. Но мир неидеален. В противном случае работе Лока просто не нашлось бы места.

Обычно в такой ситуации Райан тянулся к кобуре с «ЗИГ-Зауэром-226». Но сейчас он в Лос-Анджелесе, а в штате Калифорния нерезиденту практически невозможно получить разрешение на скрытое ношение оружия. Вы можете носить его без разрешения, но если вас остановят и найдут оружие, скорее всего, вам предстоит тюремное заключение. Поэтому, учитывая связанные с работой риски, Лок предпочел не брать с собой привычный пистолет. Однако сейчас он начинал сожалеть о таком решении. Лос-Анджелес известен как город, где оружие часто держат в машине, а плохие парни не беспокоятся о таких тонкостях, как разрешения.

Лок взглянул на Рейвен. Напряженная и встревоженная.

— У вас есть номер Стэннера или кого-нибудь еще из ОПУ?

— С какой стати?

— На экстренный случай.

Она залезла в сумочку и вытащила пачку сигарет.

— Я думала, для экстренных случаев есть вы.

— Так есть или нет?

— Если я напугана и рядом нет тревожной кнопки, они сказали звонить девять-один-один.

«Ну разумеется», — подумал Лок и сам вытащил мобильник. Он набрал номер, сообщил диспетчеру, где именно на автостраде они находятся — примерно в трех километрах за съездом на Сепульведу, — и засунул телефон обратно в карман. И в этот момент заметил в зеркале, как водитель «Хонды» машет рукой, предлагая съехать на обочину.

— Что он делает? — занервничала Рейвен.

«Хонду» отделяла от них единственная машина, и, судя по стоп-сигналам впереди, преследователь сейчас подтянется вплотную. Лок напрягся. Нигде никаких признаков дорожного патруля или хоть каких-то сил правопорядка. Если преследователь задумал что-то недоброе, Лок остается единственной защитой Рейвен.

Когда «Хонда» приблизилась, Лок постарался как следует разглядеть водителя. Длинные жирные патлы, хипстерский клочок волос под нижней губой и массивные серьги.

Впереди начала собираться пробка — обычное явление для дорожной системы Лос-Анджелеса, загрузка которой регулярно доходила до девяноста с лишним процентов от максимальной пропускной способности. Патруль, скорее всего, будет ждать их у следующего съезда, но до него еще метров семьсот.

Лок втиснулся перед какой-то мамочкой на «Сатурне», которая рулила локтями: одна рука занята помадой, другая — мобильником, и выбрался на крайнюю правую полосу.

Водитель синей «Хонды» все еще пробирался между медленно движущимися машинами. Лок наблюдал за ним и увидел, как тот начал шарить одной рукой на пассажирском сиденье.

Лок взглянул на обочину и резко вывернул руль, одновременно прибавляя газу. Водитель «Хонды» последовал его примеру и понесся по пустой полосе, люди пялились на них из окон своих машин.

— Пригнитесь, — крикнул Лок Рейвен, отодвигая назад ее сиденье, чтобы женщина могла втиснуться в пространство для ног. — Вот черт!

Впереди маячил неповоротливый «дом на колесах», занявший всю обочину. Лок резко затормозил, оглядываясь в поисках хоть какой-то возможности уйти из-под удара.

Справа — бетонная стенка, слишком высокая, чтобы перебраться через нее. Слева — сплошная стена машин.

Лок посмотрел назад. «Хонда» приближалась. Водитель, сгорбившийся над рулем, откровенно разъярился, весь его вид свидетельствовал о готовности к агрессии.

— Так, сейчас мы остановимся. Как только машина встанет, сползайте как можно ниже. Ясно?

Бледная от страха, Рейвен кивнула.

«Рейндж Ровер» Лока все еще полз, когда он дернул ручной тормоз, одновременно отстегивая ремень. «Ровер» вздрогнул и замер, Лок выскочил наружу. Пригибаясь, он подобрался к багажнику и выглянул из-за машины.

«Хонда» тоже остановилась, и водитель начал из нее выбираться. Райан видел только его левую руку.

Лок по-прежнему пригибался. Наконец водитель заметил его, и несколько секунд они смотрели друг на друга. Правая рука водителя все еще шарила где-то внутри машины, и это заставило Лока принять решение. Он оттолкнулся ногой и бросился вперед. Поле зрения сузилось, Райан следил за темным силуэтом руки водителя.

Лок прыгнул и захватил водителя за верхнюю часть груди — прием, который в большинстве видов контактного спорта обеспечил бы ему долгое сидение на скамейке запасных, а то и пожизненную дисквалификацию.

Водитель вскрикнул от боли, ударившись плечом о край открытой дверцы машины. Потом Лок оказался сверху. Он попытался разглядеть, что держит водитель в правой руке, и понял, что это черная цифровая камера с телеобъективом. Ремешок камеры был обмотан вокруг кисти водителя.

— Мужик, какого хрена? — возмутился водитель, когда Лок поднялся на ноги. — Ты что, совсем съехал?

Издалека послышался вой сирен. Казалось, все вокруг тянутся за мобильниками. И вряд ли они собираются звонить домой и выяснять, что сегодня на ужин. Лок опустился на колени рядом с водителем.

— Где болит? — с деланым сочувствием спросил он.

— Здесь, — ответил водитель, потирая плечо.

— Тут? — переспросил Лок и врезал кулаком в больную точку.

Водитель взвыл. Без слов. Чистейший вопль мучительной боли.

По ту сторону бетонного ограждения к ним двигалась патрульная машина. Она шла по выделенной полосе, против движения, с включенной сиреной и мигающими маячками.

Лок шагнул за спину водителю:

— Как тебя зовут?

Мужчина попытался обернуться, но Лок сильно ткнул его в поясницу.

— Имя.

— Рауль Домингез.

Патрульная машина уже подтягивалась совсем близко, и Лок тщательно выбирал слова.

— Ладно, Рауль, слушай меня внимательно. Пока этого психа не поймали, я буду считать, что любой человек, преследующий Рейвен Лэйн, угрожает ее жизни. И реагировать должным образом, вплоть до стрельбы на поражение, чтобы обеспечить ее безопасность, — сказал он спокойным и ровным тоном.

Потом помолчал немного, усиливая эффект.

— И передай эту весточку всем, кто захочет срубить быстрый доллар, сделав пару снимков. Блики от линз объектива и прицела винтовки не сильно отличаются. Так я и скажу судье. Ты слышишь меня?

Рауль смотрел прямо перед собой:

— Напал на человека за работой и вдобавок несешь всякую херню. Я просто зарабатываю на жизнь.

Лок взглянул на Рейвен, которая скорчилась в «Рейндж Ровере». Побледневшая, осунувшаяся. Это испытание не прошло для нее даром.

— Зарабатывать на жизнь будет намного труднее, если я сломаю тебе обе ноги.

Тайну выдавали миндалевидные глаза: внутренние уголки глаз почти скрывали складки кожи. Добавьте сюда слишком округлое лицо и чуть торчащий изо рта кончик языка, и становится понятным нежелание Рейвен покинуть страну и, как следствие, необходимость в услугах человека вроде Лока. У ее брата, Кевина, синдром Дауна.

Кевин и Рейвен обнялись, их близость была очевидна.

— Ну как, вы с Венди развлеклись? — спросила Рейвен у брата.

Лок отметил легкую дрожь в ее голосе. Напряжение последних часов давало о себе знать.

— Ага. Мы смотрели фильм, — ответил Кевин.

Оторвавшись от сестры, Кевин посмотрел на Лока. Он не сводил с него взгляда несколько секунд, будто ожидая увидеть проблеск жалости. Райан задумался, на что похожа жизнь человека, если первая реакция окружающих — жалость, шок или, в некоторых случаях, неловкость. Она длится всего доли секунды, а потом скрывается за маской обычной вежливости, но успевает нанести тысячи маленьких ран.

Лок, привыкший ко всем относиться одинаково, улыбнулся и протянул руку.

— Кевин, я Райан Лок. Друг твоей сестры.

Ладонь Кевина пересекала единственная складка: еще одно, пусть и лишнее, подтверждение его состояния. И еще одно подтверждение для Лока — он был прав, согласившись на эту работу. Защита уязвимых — его дело. И, как ни крути и как ни выдумывай политкорректные банальности, Кевин намного уязвимее большинства семнадцатилетних подростков.

Позади брата Рейвен Лэйн стояла девушка примерно тех же лет и с теми же характерными признаками.

— Я Кевин.

Он ткнул пальцем в сторону девушки.

— Это Венди. Мы поженимся, когда ей будет восемнадцать.

Рейвен и мать Венди синхронно подняли брови. Очевидно, они слышали это уже не в первый раз.

— Кев, может, ты соберешь свои вещи? — предложила Рейвен.

Мать Венди, женщина чуть за пятьдесят, с коротко подстриженными светлыми волосами, улыбнулась обоим.

— Когда Кевин остается на ночь, они спят в разных комнатах.

— Мам! — запротестовала покрасневшая Венди, мисс Подростковая Драма 2011.

— Спасибо, что присмотрели за ним, — сказала Рейвен.

— Пустяки. Но мне нужно кое-что обсудить с вами с глазу на глаз, — ответила мать Венди.

Рейвен повернулась к брату:

— Кев, о чем я тебя попросила?

Кевин схватил Венди за руку и потащил ее вверх по лестнице. Она захихикала при этой демонстрации собственнических инстинктов, а Рейвен закатила глаза, скорее как мать, а не старшая сестра.

Лок почувствовал, что женщины хотят поговорить без свидетелей.

— Пойду присмотрю за ним.

— Спасибо, — с неловкой улыбкой ответила Рейвен.

Лок двинулся по лестнице на звук сборов Кевина, пока не добрался до маленькой запасной спальни, где юноша запихивал одежду в свой рюкзак.

Снизу до Лока долетали обрывки беседы. Похоже, в основном говорила мать Венди.

«Думаю, так будет лучше всего».

«По крайней мере, пока все не утихнет».

«Вы знаете, как мы любим Кевина».

«Тут нет ничего личного».

Процесс уже начался. Рейвен и ее брат скоро окажутся в изоляции. Неважно, насколько человек мил и добр, как он понимает и сопереживает. Никто не захочет, чтобы он сам или его дети оказались в пределах досягаемости психопата, подбросившего в багажник тело. Преследователь Рейвен, если предположить, что он и убийца Синди Кэньон — один человек, может записать на свой счет еще очко.

Локу уже доводилось с таким встречаться в делах о преследовании: медленная и неуклонная изоляция жертвы. Человеческие хищники не хуже своих аналогов из мира животных знали: отбить жертву от стада — уже половина дела. Даже если это не осознанное действие, преследователь Рейвен все равно должен понимать, что его кровавое шоу приведет к такому результату.

Лок вошел в комнату.

— Тебе помочь? — спросил он, кивнув на рюкзак с Суперменом.

Кевин и Венди посмотрели на него, но ничего не сказали. Интересно, уж не услышали и они какие-то обрывки разговора? Спустя пару секунд Кевин, соглашаясь, пожал плечами.

— Супермен, а? — сказал Лок, поднимая рюкзак. — Думаю, я смог бы надрать ему задницу, если бы захотел.

Кевин встал.

— Не-а. Супермен надерет задницу тебе.

Венди хихикнула и прикрыла рот рукой. Она нравилась Локу. По правде говоря, они с Кевином составляли милую пару. В их отношениях было больше искренней теплоты и привязанности, чем у девяноста процентов взрослых пар, известных Локу.

— Мужик, я точно тебе говорю, — сказал Лок, направляясь к двери. — Если мы сойдемся один на один, у Супермена нет шансов.

— Ты коп? — спросил Кевин.

— Что-то вроде.

— Тогда почему у тебя нет пистолета?

— Он мне не нужен, — ответил Лок, скрестив за спиной пальцы и надеясь, что говорит правду. — Я вроде копа, который защищает людей.

— А что это значит? — спросила Венди.

— Ну, я присматриваю, чтобы с хорошими людьми не случалось ничего плохого.

— Кев, нам пора, — напряженным голосом крикнула снизу Рейвен.

Кевин начал спускаться по лестнице вместе с Венди, Лок шел сзади, рюкзак свисал с его плеча. Он услышал, как Кевин шепнул Венди: «Супермен надерет ему задницу» — и улыбнулся.

Рейвен ждала их у входной двери. Она обняла рукой брата:

— Пошли, пора домой.

Потом посмотрела на Лока:

— Вы не могли бы позвонить и узнать, все ли в порядке?

— А что может быть не в порядке? — поинтересовался Кевин.

— У нас дома была маленькая авария. Вода натекла в гараж. Вот и все.

Лок вышел на крыльцо. Все жарче и жарче, а ведь еще даже не полдень. Похоже на закипающий суп. Он набрал номер отделения Ван Найса.

— Я могу везти их домой?

— Ага, криминалисты только что закончили. Но мы заберем ее машину.

— Понял, — ответил Лок и повесил трубку.

Он шагнул внутрь.

— Я говорил с сантехником, — сказал он Рейвен. — Мы можем возвращаться.

Пока Рейвен выталкивала Кевина из дверей, Лок быстро проверил улицу и на секунду задержался.

— Могу я поговорить с вами? — спросил он у матери Венди. — Буквально минутку.

Он проследил, как Рейвен и Кевин медленно идут к «Рейндж Роверу», и повернулся к матери Венди.

— Я понимаю вашу озабоченность. И просто хочу, чтобы вы знали — если ваша дочь отправится навестить Кевина, я гарантирую ее полную безопасность.

Мать Венди кивнула, не встречаясь с ним взглядом.

— Я ценю ваши слова, но не готова рисковать. Наша дочь значит для нас не меньше, а намного больше, чем обычный ребенок.

— Вы знаете, чем Рейвен зарабатывает на жизнь, верно? — спросил Лок.

Еще один кивок и взгляд в сторону.

— Мистер Лок, мы живем в Долине. Здесь надо быть исключительно наивным, чтобы не знать, чем заняты другие люди. Но она хорошая сестра для Кевина. Большинство людей оставили бы его дома и ушли жить собственной жизнью. Рейвен достойна уважения.

— И он славный парень. Они оба славные ребята. Но дело не в последних сутках, так? — спросил Лок, уже зная ответ; он заметил, как мать Венди чуть поморщилась, когда подростки заговорили о своей женитьбе.

Женщина наконец посмотрела ему в глаза:

— Все эти разговоры о свадьбе. Сначала мы смеялись. Но они говорят серьезно.

— Если это настоящая причина, по которой вы не хотите их встреч, то так и скажите. Иначе ваше решение выглядит как осуждение образа жизни Рейвен. Знаете, она ведь не звала этого психопата.

Лицо матери Венди стало суровым.

— Вы в этом абсолютно уверены?

Когда они добрались до дома Рейвен, сиреневый «Линкольн Континентал» 66-го года, принадлежащий Таю, уже стоял на границе полицейского оцепления. Тай облокотился на один из здоровенных заостренных плавников на корме машины, глаза скрывали зеркальные «авиаторы». Надпись на его футболке гласила: «Судя по тебе, мне нужно выпить». Даже не видя глаз Тая, Лок мог уверенно сказать, что его напарник уже оглядел Рейвен с головы до ног. Пока их новая клиентка помогала Кевину выгрузить из машины сумку, Лок пошел поболтать с партнером.

— Приперся на своей сутенерской тачке? — заметил Лок.

Машина Тая была для Лока постоянным источником раздражения, подрывающим его веру в то, что первейшая обязанность специалиста по близкой защите — качественно сливаться с окружением.

— Кстати, — немедленно завелся Тай, — а на каком дерьме ты нынче ездишь?

Лок кивнул на черный «Рейндж Ровер», припаркованный на другой стороне улицы.

— Да ну? — запнулся Тай. — А как же маскировка?

— Мы в ЛА, — пояснил Лок. — Здесь это — маскировка.

— Мужик, ты полон сюрпризов. А для кризиса среднего возраста вроде рановато. Порнозвезды. Дорогие машинки.

Лок нервно дернулся.

— Тай, давай на время оставим разговоры про порнозвезд. Она клиент. И заслуживает определенного уважения.

— Райан, братишка, ты же знаешь, я весь сплошное уважение.

За оцеплением складывал свое оборудование последний из криминалистов. Дверь гаража оставалась открытой, но «БМВ» Рейвен уже исчез.

— Ну так что? Не хочешь дать мне краткую вводную? — спросил Тай, глядя на Лока поверх своих очков.

— Двадцативосьмилетнюю белую женщину преследует один или несколько неизвестных. По мнению копов, человек, одержимый Рейвен, и убийца Синди Кэньон — одна и та же личность. Они считают, преследователь вбил себе в голову, что Рейвен — его девушка. Это первая версия.

— А вторая?

— Она и есть убийца, — ответил Лок.

Тай сдвинул очки на лоб.

— Мужик, это как-то резко. Думаешь, правда?

— Если бы я так думал, я бы не взялся за работу.

Тай оглядел улицу.

— Знаешь, братишка, в нашей стране есть два вида психов.

— Давай, брат Джонсон, проповедуй, — улыбнулся Лок.

— Ну, — продолжил Тай, — есть обычные психи и есть психи из ЛА. И психи этого города дадут сто очков форы всем остальным.

Тай прав, думал Лок, глядя на два вертолета телевизионщиков, гудящих в небе. Пара соседей, стоя на своей лужайке, наблюдала за представлением. Еще несколько человек под прикрытием жалюзи выглядывали из окон. Лок заметил мамашу, которая оттащила от окна своего сыночка; домик в стиле ранчо, неподалеку от Рейвен, но на противоположной стороне улицы.

Лок провел рукой по лицу, стирая капельки пота со лба и бровей. Прямо сейчас ему стоило бы вздремнуть, но времени нет. Предстоит слишком много дел.

— Мы столкнулись с очень решительным человеком, способным отнять чужую жизнь. И нам, Тай, нужно выиграть эту игру.

— Тогда почему бы не увезти ее к чертовой матери отсюда подальше?

— Она не согласится.

Лок обернулся к своей машине, Кевин все еще стоял рядом с Рейвен.

— У ее брата синдром Дауна. Она не хочет нарушать его распорядок.

Тай надул щеки и медленно выдохнул.

— А потом наш парнишка в два часа ночи влезет в окно с охотничьим ножом и нарушит распорядок всем, не говоря уже о сопутствующих медицинских проблемах.

— Значит, нам нужно как следует сделать свою работу. Я хочу проверить дом. А ты сходи и познакомься.

— С огромным удовольствием, — выпрямился Тай.

— Тай? — позвал его Лок.

— Да?

— Не усложняй ситуацию, она и так непростая.

Тай одарил Лока своей «Да когда же я такое делал?» улыбкой и пошел прочь.

Лок вновь повернулся к дому. Криминалисты заканчивали грузить оборудование в фургон. В отличие от телешоу, его большая часть, по крайней мере на этом этапе расследования, не отличалась особой технологичностью: тампоны, пластиковые пакеты и цифровые камеры. Высокотехнологичные штучки приберегались для лабораторий.

Лок хотел пройтись по дому, пока тот абсолютно пуст. Хотя до темноты еще девять часов, вряд ли Рейвен и Кевин прислушаются к советам и проведут вечер в каком-нибудь другом месте. И раз так, то Локу нужно убедиться в надежности их жилища прежде, чем в Долине зайдет солнце.

Лок обошел дом снаружи, как мог бы подходить незваный гость. Входная дверь надежно защищена врезным замком и отдельной цепочкой. Здесь можно поставить камеру. Райан добавил камеру вторым пунктом в свой список, первым была пара датчиков движения на газоне. Если кто-то войдет на территорию, Лок хотел узнать об этом немедленно. Отсюда недалеко до подножия гор Сан-Габриэль, значит, чувствительность датчиков нужно настроить с учетом койотов: они наверняка бродят здесь после наступления темноты.

Затем Лок направился к окнам в левой части дома — окнам гостиной. Там стояли защелки и датчики, которые должны среагировать, если кто-то попытается вскрыть окно. Сбоку росли кусты полыни, но недостаточно плотно, чтобы укрыть человека, и Лок решил оставить их в покое.

Он проверил эту сторону дома, отмечая расположение каждого стока и каждого окна. Всякий неодушевленный объект занимал свое место на плане. Большие пластиковые мусорные баки на колесиках нужно надежно закрепить, а весь бумажный мусор — измельчать. В нем наверняка будут копаться журналисты, но важнее другое: бумаги — потенциальное сокровище для преследователя. Выписка с кредитной карты или банковского счета подскажет, в какие магазины вы ходите, в каком тренажерном зале занимаетесь и где покупаете одежду и продукты. Небрежно брошенный счет за телефон подскажет, кто ваши друзья, родственники и деловые партнеры, как часто и в какое время вы им звоните. Вооружившись такой информацией, можно очень быстро выстроить картину вашей жизни.

Нужно спросить у Рейвен, в каких социальных сетях у нее есть учетные записи, подумал Лок. Если у нее есть фэн-страница на «Фейсбуке», к которой может присоединиться любой желающий, ее преследователь наверняка уже там. Преследователи по определению одержимы, значит, можно запустить поиск тех, кто слишком часто посещает страницу. Скорее всего, Стэннер и прочие сотрудники Отдела по предотвращению угроз уже занялись этим, особенно учитывая события последних суток, но лишняя проверка никогда не помешает.

Дверь в задней части дома вела на балкон, откуда открывался впечатляющий вид на бассейн Лос-Анджелеса. Лок спрыгнул вниз и просветил своим здоровенным «Мэглайтом» — такие фонари обычно использовали полицейские — пространство под балконом. Все чисто, но придется пригласить подрядчика, чтобы заделать проемы.

Крутой склон под балконом вел вниз, к дому на следующей улице. Передний край балкона нависает над чужим двором, граница владений затянута рабицей. Через забор можно перелезть, но это потребует определенных усилий.

Лок двинулся по склону, втыкая каблуки в землю. Когда он одолел полпути, за забором появился пес и рявкнул, оскалив зубы. Собака была меньше немецкой овчарки, но выглядела очень похоже. Возможно, бельгийская овчарка, не лучший выбор сторожевого пса. По правде говоря, маленькие вздорные собачки намного неприятнее для любого чужака: они легко пугаются и склонны громко лаять по любому поводу, предупреждая хозяев.

Лок спустился ниже. Когда до забора оставалось около метра, овчарка, к тому времени немного отступившая, внезапно метнулась вперед. Она оперлась лапами на решетку и, откинув голову назад, разразилась деловым лаем, перемежаемым хриплым рыком. Со стороны дома показалась женщина немного за шестьдесят, в слаксах и футболке спортивной команды Университета Южной Калифорнии. На руках у нее были садовые перчатки.

Лок поднял руку в знак извинения:

— Простите за беспокойство, мэм.

Она подозвала к себе собаку:

— Очень хочется, чтобы вы уже закончили свои дела.

Разумеется. Она приняла Лока за полицейского. Вероятно, они уже спускались сюда, стремясь создать видимость скрупулезной работы.

— Всего один вопрос, — произнес Райан. — Потом я исчезну.

— Я уже говорила, я ничего не видела.

— Вы все время держите собаку во дворе?

Судя по лицу женщины, она никогда еще не слышала такого идиотского вопроса.

— Какой прок от сторожевой собаки, если не давать ей сторожить?

— А лай не беспокоит соседей?

Этот вопрос обеспечил Локу еще один испепеляющий взгляд.

— Он обучен не лаять по пустякам. Только если видит кого-нибудь постороннего. Вроде вас.

Лок извинился и пошел прочь. Сторожевых собак, как и любую другую одиночную меру безопасности, можно обойти, но пес на заднем дворе все же капельку облегчает им жизнь.

Райан поднялся наверх, закончил наружный осмотр и зашел в дом. Есть один важный момент, который следует спланировать. Если предположить худший сценарий — смертельно опасный чужак в доме, — им понадобится план Б. И его суть — безопасная комната.

Лок прошелся по дому Рейвен в поисках наиболее подходящей комнаты. Идеальный вариант — специально спроектированное и смонтированное помещение, но на это нет времени. Так что нужно выбрать место и решить, как им распорядиться.

Он поднялся по лестнице из темного дуба, отметив отсутствие картинок на стенах. Как и во всем доме. Почти безликая чистота. В комнатах стоял еле заметный запах побелки.

На верхнем этаже располагалась главная ванная комната и три большие спальни, выходящие в длинный прямоугольный коридор. Одна спальня с левой стороны, смежная с ванной комнатой, была превращена в склад всякого барахла. Ее Лок вычеркнул. Одно из главнейших требований к безопасной комнате в небольшом жилом доме — доступность: как быстро все смогут до нее добраться. И если вы узнаете о появлении в доме чужака, когда он уже на лестнице, вам определенно не захочется мчаться в безопасное место через весь коридор.

Лок проверил спальню и ванную, потом направился к одной из оставшихся спален. Судя по всему, это была комната Кевина, хотя декор больше подходил ребенку, чем подростку. Все стены занимал Супермен — от тщательно проработанного настенного рисунка над кроватью до развешанных по стенам постеров. Даже простыни и наволочки подобраны в той же теме. Всего одно окно, выходящее на задний двор. Одно окно — это хорошо. Рядом с ним, слева, маленькая ванная комната. Без признаков Супермена, зато в небольшом открытом шкафчике хранилась целая батарея лекарств. Очевидно, у Кевина хватает побочных проблем со здоровьем. Понятно, почему Рейвен так упорно сопротивлялась отъезду.

Лок, стоящий в центре комнаты Кевина, желал только, чтобы Рейвен Лэйн с самого начала рассказала ему о своем брате. Но он понимал: жизнь Рейвен приучила ее выстраивать одни защитные рубежи поверх других и принимать решения, не нуждаясь в объяснениях или чужих оценках. И вторжение в эту жизнь преследователя удвоит все сложности.

Лок прикрыл дверь с Суперменом и вошел в спальню Рейвен. Здесь определенно жила женщина. Кровать «Калифорния Кинг» застелена белыми хрустящими египетскими простынями. Собственно, почти все в комнате было белым, включая большой встроенный гардероб рядом со смежной ванной. Заменить дверь шкафа, и он станет идеальной безопасной комнатой, хотя там едва хватит места для Рейвен, Кевина и того телохранителя, который в этот момент окажется на дежурстве. Однако помещение потребуется им максимум на час. Даже если преследователь уже войдет в дом, группе захвата полиции ЛА хватит и меньшего времени, чтобы прибыть на место и взять его.

Лок вытащил мобильник и вызвал мастера, который заменит дверь.

Потом еще раз осмотрел шкаф. Вся одежда Рейвен аккуратно развешана на вешалках или сложена на полках, многие вещи все еще в пластиковых чехлах после химчистки. Замена двери — дело довольно грязное. Часть одежды стоит убрать в другую комнату.

Лок услышал шаги за спиной и обернулся. В спальню вошла Рейвен.

— Похоже, Кевин уже подружился с вашим напарником, — заметила она.

Лок улыбнулся. Немногие способны устоять перед Таем.

— Боюсь, нам придется очистить этот шкаф и сделать из него безопасную комнату.

— Мне казалось, я плачу вам как раз для того, чтобы до этого не доходило, — занервничала Рейвен.

— Нам уже известно — ваш преследователь опасен и целеустремлен. Нужно подготовиться к любой ситуации.

Рейвен поколебалась, но потом неохотно кивнула.

— Поможете мне убрать вещи? Как насчет того, чтобы переложить их в запасную спальню? — спросил Лок.

— Ладно.

Она тоже зашла в шкаф, сняла с перекладины пачку костюмов и вывалила их на кровать.

— Все равно нужно было разобрать эти тряпки. Избавиться от лишних.

Рейвен вернулась в шкаф за следующей порцией, но взглянув на перекладину, с которой только что сняла одежду, резко обернулась к Локу.

— Это такая шутка? — напряженно спросила она; фиолетовые глаза помутнели от страха.

— О чем вы?

— Об этом, — ответила Рейвен дрожащим голосом.

Она протянула Локу короткое черное платье. Спереди была прицеплена записка. Короткое послание, аккуратно выписанное печатными буквами.

«Думаю, оно тебе очень идет».

Полиция вернулась. Не в том количестве, в котором они прибыли, когда обнаружили тело Синди Кэньон — платье с запиской не имеет такой силы, как обезглавленный труп, — но в том же составе. Криминалист забрал платье и записку для дальнейших исследований, а пара детективов побеседовала с Рейвен в ее спальне. Лок оставил их за этим занятием. Тревожась, он спустился по лестнице проведать Тая и Кевина. Платье переводило ситуацию на новый уровень. Во-первых, это означает, что кто-то побывал в доме. Хуже того, нет никаких признаков вторжения чужака, никаких доказательств, кроме записки. Полиция уже проверила все двери, ища следы взлома, но не нашла предательских царапин, оставленных любителем. Если некто вскрыл замок, он отлично знал, что делает.

Тай взглянул на Лока с дивана:

— Как дела наверху?

— Все отлично, — ответил Лок, памятуя о присутствии Кевина.

Тай хлопнул Кевина по плечу:

— Вот видишь? Я же говорил тебе, Кей-Ло, не о чем беспокоиться.

Кевин вернулся к телешоу. Неизвестно, какая часть происходящего до него доходит, но, как догадывался Лок, брат его новой клиентки понимает значительно больше, чем показывает.

Лок никогда еще не проводил заметное время рядом с человеком с синдромом Дауна. В некоторых случаях разум такого человека соответствовал значительно меньшему возрасту. В свои семнадцать Кевин вел себя как девятилетка, но всякий, кто знает девятилетних детей, прекрасно понимает — они отнюдь не глупы и многое схватывают на лету. Зачастую они оказываются намного восприимчивее взрослых или, по меньшей мере, желают поделиться своим восприятием.

Кто-то нажал кнопку звонка входной двери, и Лок пошел открывать, оставив Кевина с Таем. Он надеялся увидеть слесаря. Платье с запиской означало, что замена всех замков и установка двери в безопасной комнате становятся приоритетной задачей, раз уж они собираются здесь оставаться.

На пороге стоял Стэннер из ОПУ полиции Лос-Анджелеса. Он вспотел, кудрявые волосы блестели под солнцем. Лок отворил дверь.

— Чертовски не похоже на позднюю осень, — заметил Стэннер.

Лок вышел наружу и ткнул рукой в сторону дома.

— Мы стараемся уберечь парнишку от всего этого.

— Понял, — ответил Стэннер.

В эту минуту к дому подъехал микроавтобус с логотипом «Слесари из Долины». Лок показал водителю на подъездную дорожку и вновь повернулся к Стэннеру.

Полицейский пригладил рукой волосы, которые тут же улеглись обратно.

— Так что, похоже, кто-то побывал в доме, — сказал он.

Удивительно, но Стэннер произнес фразу скорее как утверждение, нежели вопрос.

— Угу, похоже, — неопределенно ответил Лок. — Вопрос только в том, когда они вернутся.

— Думаете, они вернутся? — поинтересовался Стэннер.

Лок не купился на сомнение в голосе полицейского. Умные копы часто прикидывались дурачками.

— Он одержим, — ответил Лок. — Целеустремлен. И повышает ставки.

Стэннер вновь провел рукой по волосам — с тем же результатом.

— У нас есть один след.

— А как же правила?

— Некоторыми сведениями я делиться не могу, — ответил Стэннер, — но думаю, кое-что вы должны знать. Ее последнее выступление в аризонском клубе. Парень пытался добраться до нее, когда она была на сцене. Она рассказала вам?

— Вы его взяли?

— Пока нет. Но возьмем. Мы знаем имя. Но сейчас я не могу его вам сообщить.

— Меня беспокоит одна деталь, — рискнул Лок.

— Какая?

— Тот парень на парковке, который ей угрожал. Она сказала, он был выше.

— Было темно, — пожал плечами Стэннер. — Она испугалась.

— Так вы думаете, это один и тот же человек?

— Это все, что у нас сейчас есть.

Локу пришлось признать: тут есть разумное зерно. Парень с парковки вполне мог перейти от фантазий к их предмету и определенно мог засунуть тело Синди в багажник машины Рейвен. А платье, скорее всего, было подброшено в ее шкаф в любой день на минувшей неделе и провисело там незамеченным. Хотя по-прежнему остается загадкой, как преступнику удалось забраться в дом, не оставив ни единого следа.

Значит, для обвинения уже есть работа. Хотя пока защита убедительнее. Лок не был полицейским психологом, но если исходить из того, что составление психологического портрета преступника, как и работа в области близкой защиты, сводится к строгому применению здравого смысла, от парня с парковки до автора всех бед далеко, как до Луны.

Для начала человек, который засунул голову Синди Кэньон в газетный автомат, а ее тело — в багажник машины Рейвен, был исключительно сосредоточен на своей задаче. Он методичен и отлично планирует. Полнейший псих, но умен. А вот попытка добраться до Рейвен посреди толпы посетителей стрип-клуба сюда не укладывается. И раз уж он оказался на парковке, почему же он не спрятался в машине и не похитил Рейвен прямо там?

Нет, настоящий преступник оставляет за собой страх и неуверенность. Тело и платье дают понять: он может сделать и будет делать, что захочет и когда захочет. Сильнее всего он желает показать: он управляет ситуацией, а все остальные лишь реагируют на его действия.

Мужчина средних лет, тощий как щепка, выбрался из слесарного фургона и открыл багажник. Он достал ящик с инструментами и подошел к Локу и Стэннеру.

— Ну, так что вы хотите заменить? — спросил он.

Лок обернулся и посмотрел на дом.

— Все.

Им пришлось втроем затаскивать новую дверь вверх по лестнице и в спальню Рейвен. Сплошная дверь с внутренним стальным каркасом и несъемными петлями весила около девяноста килограмм. К тому времени, когда Лок, Тай и слесарь дотащили ее до места, все трое обливались потом.

Лок спустился вниз. Кевин, сидя на диване, смотрел мультфильмы. Рейвен, меряя шагами дом, говорила по мобильному телефону.

— Что значит ваша страховка не покрывает меня? … Тогда дайте мне поговорить с Джимми… Ладно, тогда скажите, чтобы он мне перезвонил.

Она ткнула пальцем, отключая телефон.

— Козлы.

Лок выжидал, пока ее раздражение не уляжется. Он не спрашивал, в чем дело. Если она захочет, то расскажет сама.

— Похоже, я выбрал неудачный момент, — сказал он, протягивая ей счет за новую дверь для безопасной комнаты.

Рейвен пробежала бумагу взглядом.

— Три штуки баксов? За дверь?

— На самом деле это довольно дешево. Я договорился на очень приличную скидку. Такие штуковины могут стоить до двадцати штук. Удивительно, как слесарь вообще согласился на скидку при таком срочном заказе. Нам повезло.

Рейвен дошла до гостиной и упала на стул, все еще держа счет в руке. Она помассировала пальцами виски.

— Мне звонили из клуба. Я должна была танцевать там на этой неделе. Они сдулись, — тихо сказала она.

Телевизор ревел, с верхнего этажа доносился громкий стук, и Лок сомневался, что Кевин мог расслышать хоть слово из их разговора, но Рейвен не желала рисковать.

Она наклонилась вперед, явно удрученная.

— Они примут кредитную карту?

Лок присел рядом:

— Слушайте, я могу заплатить им из моей десятки. А вы заплатите мне, когда этого парня поймают и вы снова начнете работать.

Рейвен жестко взглянула на него, фиолетовые глаза потемнели.

— Я сама могу заплатить, — сказала она, вставая со стула, и вышла из комнаты.

Лок вздохнул. Он только что нарушил одно из собственных правил: никаких дружеских поступков. Плохая идея в отношениях с любым клиентом. И уж вовсе неприменимая — с человеком вроде Рейвен, борющейся за контроль над своей жизнью и держащей всех на расстоянии.

Минуту спустя она вернулась:

— Я покрою счет. Это не проблема. Мне не нужна ваша благотворительность.

— Благотворительность тут ни при чем. Я столько беру за свои услуги, что определенно не склонен к благотворительности.

— Я тоже, — уже мягче произнесла она. — И раз уж я плачу вам уйму денег, не могли бы вы отвезти меня в офис, чтобы я забрала почту? К тому же мне нужны кое-какие продукты. Весь мой сегодняшний завтрак — немного хлопьев, и я умираю с голоду.

Лок улыбнулся. Кажется, он прощен.

— Дайте мне пару секунд. Прежде чем мы уедем, нужно посмотреть, как там идет установка двери.

— Конечно, — ответила Рейвен. — Мне все равно нужно переодеться. Я недолго.

Лок зашел в комнату, где Тай наблюдал за Кевином, который, в свою очередь, не отводил взгляда от телевизора.

— Приглядишь тут за всем в мое отсутствие? Нужно сгонять по делам.

Тай взглянул на него краем глаза:

— Ладно, брат. Мы будем держать форт. Верно, Кевин?

— Ага, — оглянулся Кевин и снова уставился в телевизор.

— Кев рассказывал мне о той милой киске, с которой он встречается.

Кевин расплылся в широкой улыбке.

— Она моя сучка. Верно, Тай?

Лок посмотрел на напарника.

— Чувак, не стоит употреблять это слово при твоей сестре или при Венди, — тут же откликнулся Тай.

— Но ты же его употребляешь, — озадаченно заметил Кевин.

— Ага, Тай, — рассмеялся Лок, — причем все время.

— Знаю. Но не должен. Это неуважительно.

Кевин склонил голову набок, обдумывая слова Тая.

— Ладно. Я больше не буду его говорить, — сказал он и вернулся к своему телешоу.

Если Кевина и беспокоили перемены, он ничем не показывал своего беспокойства. Интересно, подумал Лок, не слишком ли Рейвен раздула последствия временного переезда для своего брата.

Лок услышал шаги на лестнице и обернулся. Рейвен надела чуть расклешенные джинсы, черную футболку и кроссовки. Она смыла остатки макияжа и собрала волосы в хвост — такая прическа только подчеркивала ее природную красоту. Краем взгляда Лок заметил, как у Тая отвисла челюсть.

Рейвен нерешительно улыбнулась Локу:

— Я слышала, как вы говорили с Тайроном про необходимость сливаться с окружением. Я не очень привыкла этим заниматься, но похоже, сейчас самое время попробовать.

«При такой внешности у нее немного шансов этого добиться», — подумал Лок.

— Готовы? — чуть помешкав, спросил он.

Она кивнула и повернулась к Кевину.

— Отличное поведение, ладно?

— Конечно, — проворчал Кевин.

Она подошла к брату и обняла его, потом последовала за Локом, который уже стоял у входной двери.

— Вот теперь я готова.

Когда Лок вместе с Рейвен вышел из дома на яркое солнце, он обнаружил, что оставшиеся фотографы расположились на почтительном расстоянии от дома. Новости о столкновении Лока с Раулем, папарацци, который преследовал их на автостраде, уже широко разошлись. Фотографы щелкнули несколько снимков, но на этом все. Один из репортеров сделал слабую попытку преследовать Лока и Рейвен, но остался далеко позади благодаря мощному двигателю «Ровера».

Место, куда Рейвен Лэйн направляла свою деловую почту, оказалось маленькой секцией в соседнем торговом центре. Поездка заняла минут десять и прошла в молчании, что не удивило Лока. За последние сорок восемь часов на долю его клиентки досталось столько страха, сколько большинство людей не испытывали за всю жизнь. Тело в багажнике машины и едва не случившееся нападение или изнасилование на парковке — уже достаточно паршиво. Любого из этих двух событий вполне хватило бы, чтобы вывести человека из равновесия, лишив его способности к адекватным действиям. Но в действительности, как догадывался Лок, сильнее всего Рейвен напугало другое открытие — кто-то побывал в ее доме. Взлом расценивался законом как преступление против собственности, однако он значил намного больше. Злоумышленник подарил ей платье, но украл веру в ее жилище как надежное убежище. И теперь должно пройти немало времени, прежде чем эта вера вернется. Если это вообще когда-нибудь произойдет.

Лок взглянул на Рейвен. Она прислонилась к прохладному стеклу машины и закрыла глаза. Он хотел было спросить, как она, но передумал. Сейчас ему лучше всего заниматься своим делом. Когда жизнь человека под угрозой, ему важно знать — его охрана внимательна и сосредоточена.

Они зашли в секцию с почтовыми ящиками. Рейвен выудила из сумочки ключ, и Лок заметил, что у нее немного дрожат руки. Потом она отступила назад. Голову Синди нашли в газетном автомате, а в последний раз, когда Рейвен открыла багажник своей машины, она обнаружила там обезглавленное тело. Почтовый ящик слишком мал, чтобы вместить голову, но Лок чувствовал — Рейвен все еще нервничает.

— Хотите, я открою? — предложил он.

Крошечный вестибюль почтового офиса позади них был пуст.

— Да, — сказала она и протянула ему ключ.

Внутри лежало с десяток писем. Лок выудил их.

— Проверить?

— Нет, все в порядке, — ответила она, глядя в пол.

Он протянул пачку и наблюдал, как Рейвен их изучает.

— Что-нибудь интересное?

Она сосредоточенно смотрела на конверты, продолжая перебирать письма.

— Не похоже.

— У вас есть какие-то постоянные корреспонденты?

— Парочка.

— Кто-нибудь, угрожавший причинить вред вам или другим людям?

— Помимо преследователя? — уточнила она.

— Ага.

Рейвен покачала головой, потом пару секунд изучающе смотрела на Лока.

— Вы раньше были копом, верно? — спросила она.

— Военным.

— Я думала, ВП и следователи — совсем разное дело.

— Так и есть. Но я служил за границей.

Он быстро оглядел улицу, потом снова повернулся к Рейвен. Надо сохранять бдительность, особенно там, где она часто бывает.

— Я служил в подразделении непосредственной безопасности Королевской военной полиции.

— Они хороши? — спросила Рейвен.

— Они лучшие.

Локу что-то попало в горло, и он закашлялся.

— Я хотел кое о чем вас спросить.

— О чем?

— Вы дали людям из ОПУ доступ к вашей электронной почте и социальным сетям?

— Да, — ответила Рейвен. — Я дала Стэннеру все пароли, но вряд ли преследователь идет таким путем.

— Ясно. Здесь мы закончили? — спросил Лок.

— Похоже на то, — сказала Рейвен, постучав по ладони ребром последнего конверта.

— Куда теперь?

— За едой!

— Лучше не заказывать ее на дом. Чем меньше народу будет стучаться в вашу дверь, тем лучше. Но решать вам.

Она нахмурилась:

— Разумно. Тогда в продуктовый магазин.

Через пять минут Лок загнал «Рейндж Ровер» на парковку супермаркета «Вонс», на бульваре Лорел Кэньон. Он остановился недалеко от входа и первым вышел из машины. Для начала октября солнце палило просто нещадно. Должно быть, опять задули ветры Санта-Аны. Лок обошел машину и открыл дверь Рейвен.

Она вылезла, оставив пачку писем на пассажирском сиденье.

— Так что вы и Тай предпочитаете есть?

Лок, держа руку у Рейвен за спиной, сопроводил ее в прохладу магазина.

— Военная служба приучает есть, что дают.

— Значит, тофу, — сказала она.

Потом добавила с неуверенной улыбкой:

— Я шучу. Давайте возьмем стейки.

— Отличная идея, — ответил Лок, его взгляд перескакивал на каждого, кто проталкивал мимо них тележку.

Покупатели были преимущественно белыми, кое-где попадались латиноамериканцы и совсем изредка — чернокожие. Распределение рас по районам — одна из тех особенностей, которые сильнее всего поразили Лока в Лос-Анджелесе. Это резко контрастировало с Нью-Йорком, где любая раса, вероисповедание и цвет кожи стояли, иногда в прямом смысле, друг у друга на головах. Здесь же социальные классы и расы четко разграничены.

Когда они повернули за угол в конце прохода, Лок заметил мужчину средних лет, одетого в повседневно-деловом стиле — брюки и белая рубашка без галстука. Мужчина уставился на них. Его волосы слиплись от жары, а под рубашкой просматривалось небольшое брюшко. Лок встретился с мужчиной глазами. Хотя большинство людей не выдерживали его взгляд, ясно дающий понять: меня и моих спутников следует оставить в покое, этот человек не отвернулся.

Должно быть, Рейвен тоже заметила мужчину, поскольку она чуть вздрогнула.

— Не обращайте внимания, — успокоил ее Лок. — Возможно, он просто ваш фанат. Если нет, то я с этим разберусь. Не беспокойтесь. Займитесь покупками.

Они стояли рядом с морозильными шкафами, набитыми мороженым.

— Вы не достанете «Роки Роуд»? — попросила Рейвен.

— Конечно.

Лок вытащил коробку и положил ее в тележку. Мужик продолжал на них пялиться. Они двинулись дальше по проходу, и он потащился следом, делая вид, что это случайное совпадение.

— Вот дерьмо, — прошептала Рейвен и направилась прямо к мужчине. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Мужчина был явно удивлен вопросом. Он отступил назад, потом огляделся, словно искал скрытую камеру.

— Простите?

— Вы смотрите на меня, — сказала Рейвен.

Мужчина восстановил самообладание:

— Мне показалось, что я вас узнал.

— Показалось?

Он улыбнулся:

— На самом деле я живу через дорогу от вас. Хэл Брэдли. Вы могли видеть моих детей, они приезжают по выходным.

Рейвен чуть расслабилась, но Лок по-прежнему держался настороженно.

— Простите, а это ваш приятель или вроде того? — спросил Хэл.

— Нет, — ответила Рейвен. — Просто друг.

Лицо Хэла стало жестче.

— Отлично. Значит, мы могли бы провести какое-то время вместе. К примеру, поужинать.

Рейвен прочистила горло:

— У меня сейчас очень много дел.

Хэл поморщился:

— Что, я не гожусь для тебя? Да? Не думаю, что женщинам вроде тебя стоит быть слишком разборчивыми. Я бы не остался в долгу в плане денег.

Рейвен начала возражать, но Лок придержал ее за локоть:

— Сходите за стейками.

Она стряхнула его руку:

— Я сама могу разобраться.

— Не сомневаюсь, — мягко ответил Лок. — Но я сейчас на работе, значит, мне и разбираться.

Рейвен злобно посмотрела на Хэла, но ушла, оставив двух мужчин. Казалось, Хэл не замечал, что Лок глядит прямо на него. Бывали времена, когда Лок подходил к проблеме чисто профессионально. Но иногда проблема становилась личной. Как сейчас.

— Желаете судить о людях по тому, чем они зарабатывают на жизнь? Прекрасно. Это Америка. Каждый имеет право на свое мнение. Но если вы решите поделиться своим суждением, имейте в виду — вам могут возразить.

— Она же просто шлюха, верно? — заявил Хэл, пока рука Лока медленно сжималась в кулак.

Когда Лок догнал Рейвен, она расплачивалась на кассе. Несколько сотрудников магазина остолбенело глядели ему вслед. Они стали свидетелями короткой и неравной разборки с Хэлом. Райан предусмотрительно выждал, пока мужик не нанес первый удар, а дальше ситуация развивалась быстро и однозначно.

— Все в порядке? — спросил он Рейвен.

Она кивнула. Упаковщик загрузил последний пакет в их тележку.

— Нужно навести порядок в третьем проходе, — сообщил Райан кассирше, когда та протянула Рейвен чек.

Потом Лок взял тележку и вывел Рейвен из магазина.

Когда они выезжали с парковки, по лицу Рейвен пробежали отсветы неоновой вывески магазина. Она отвернулась, и Лок понял, что женщина плачет. Он вел машину молча, следя за движением. Если Рейвен захочет поговорить, она скажет. Ему не следует форсировать события.

Через несколько секунд Лэйн достала из сумочки упаковку бумажных платков и вытерла глаза, потом высморкалась.

— Простите, — наконец произнесла она.

Взгляд Лока метнулся к зеркалу заднего вида и снова к дороге.

— У вас есть все основания расстроиться.

— Иногда наваливается слишком много всего. Я бы справилась, если бы беспокоиться нужно было только о себе, но Кевин… Это здорово давит.

— Многие люди уже давно бы его бросили, — сказал Лок.

Она прочистила горло, глаза потемнели.

— Так и случилось. Поэтому я не могу.

Лок снял с держателя бутылку воды и протянул Рейвен.

— Спасибо.

Она сделала глоток:

— Я не часто рассказываю людям о прошлом. Но если хотите…

Сейчас Лок чувствовал: ей нужно выговориться. Он указал вперед, где краснела стена стоп-сигналов.

— Похоже, времени у нас навалом.

— Мы росли в Северной Калифорнии, прямо за Сан-Франциско. Папа сбежал, как только родился Кевин и выяснилось, что он не такой, как все. Ничего не объяснял, просто ушел и больше никогда не появлялся. Вот так Кевина бросили в первый раз. Наша мама старалась, как могла, но ей попадались сплошные бездельники и неудачники, к тому же они не любили детей, тем более таких, как мой брат. Так что у нас не было никого, кроме друг друга, и в конечном счете в основном о нем заботилась я.

Она остановилась.

— Вы точно хотите все это слушать?

Лок кивнул.

— Мама начала принимать наркотики. Сначала кокс, потом метамфетамины, короче, все, что попадалось ей в руки. Из дома стали пропадать вещи. Она брала их и продавала, чтобы купить новую дозу. Я прикрывала ее, иначе бы нас отдали в приют. Когда мне исполнилось семнадцать, я бросила школу и пошла работать официанткой. Тогда я начала участвовать в местных конкурсах красоты, это приносило еще немного наличных. Но денег все равно не хватало.

— И так вы пришли к нынешней работе? — спросил Лок.

Она вздохнула:

— Не возражаете, если я закурю?

— Курите.

Рейвен снова залезла в сумочку, достала пачку сигарет и закурила. После первой затяжки она прикрыла глаза.

— Ни одна девочка не мечтает в детстве зарабатывать на жизнь таким способом. Ты вроде как падаешь туда. В один из дней, когда я работала официанткой, к нам зашли трое байкеров. Одному было лет двадцать пять, очень симпатичный, и мы начали встречаться. Маму уже ничего не заботило, а я была слишком молодой, глупой, вдобавок влюбилась по уши.

— И он вовлек вас в стрип-бизнес?

Рейвен рассмеялась:

— Он бросил меня ради стриптизерши, поэтому я пошла и устроилась туда же, где она работала, рассчитывая его вернуть. Я же говорю, я была дурой. Во всяком случае, как оказалось, восемнадцатилетняя королева красоты может заработать в таком месте много денег. По крайней мере, пока она понимает — чем меньше ты даешь клиентам, тем больше денег они на тебя спустят.

Она снова затянулась и опустила стекло, чтобы выветрился дым.

— И вдруг я стала зарабатывать столько денег, что не знала, куда их деть. Я смогла найти дом для Кевина, нанять человека, который заботился о нем, и оплатить его медицинские счета. А от меня требовалось всего лишь снимать с себя одежду и делать вид, будто меня интересует болтовня возбужденных бизнесменов.

— Так почему же вы не остановились на этом? — спросил Лок. — Почему вы пошли в кино?

Рейвен снова улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Хороший вопрос. Я начала соглашаться на фотосессии. Чем больше снимков, тем лучше клубы, куда приглашают танцевать, и тем больше предлагают денег. В то время во всем этом был смысл. Райан, ты просто делаешь один шажок за другим. Сначала ты танцуешь стриптиз, потом тебе предлагают съемку, и ты думаешь: «Ну, все равно я уже раздевалась перед парнями». Потом кто-нибудь приходит и предлагает сняться в фильме. И ты снимаешься. Затем тебе говорят: «Если в следующий раз ты зайдешь дальше, мы заплатим тебе больше». И ты идешь дальше. И не чувствуешь себя странно, поскольку ты окружен людьми, считающими, что это абсолютно нормально. Это их жизнь. Они занимаются сексом перед камерой, получают деньги и идут домой. Просто работа. Люди не понимают, в чем суть нашего бизнеса. В нем нет ничего эротичного. Мы продаем не секс, а лишь идею секса.

Рейвен развернулась к Локу, пристально глядя ему в глаза.

— Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да. Я сам работал на людей, на которых не стоило работать, и брал работу, от которой следовало бы отказаться.

Она вновь улыбнулась:

— И я же не собираюсь вечно этим заниматься. Я почти выплатила деньги за дом. Еще два-три года, и все в порядке. У меня будет достаточно средств для нас с Кевином. И я вернусь в колледж. Вот что меня удерживает. Хочу обеспечить нам спокойную и достойную жизнь, — сказала Рейвен и осеклась. — Если, конечно, я проживу достаточно долго.

— Пока я и Тай рядом, об этом вы можете не беспокоиться.

В доме Рейвен висел слабый запах древесной стружки: последствия смены замков, сияющих у каждой дверной ручки. Восемь новых камер, совмещенных с инфракрасными лампами, крепились высоко на стенах и посылали зеленоватую картинку на два монитора, установленных в безопасной комнате.

Тай, стоя на коленях с наружной стороны закрытой двери, вновь забарабанил по ней костяшками пальцев.

— Кевин? Ты меня слышишь?

Послышался невнятный ответ, что-то вроде «Уходи!».

— Братишка, тебе нужно выйти оттуда, пока не вернулись Райан и твоя сестра.

Кевин не ответил.

— Выходи, и мы поговорим.

Тай осел на пол спиной к двери. Когда Лок вернется, он просто на дерьмо изойдет.

— Ладно, — сказал он. — Буду ждать здесь, пока ты не захочешь поговорить.

Потом он встал и подошел к окну. Стекло встретило Тая Джонсона его отражением. Он выключил свет и уставился вниз, на балкон. У подножия склона, по другую сторону забора, бродила собака — какая-то сторожевая порода. Овчарка. Тай вздохнул и повел плечами. Кевин не в себе с той минуты, когда позвонил своей подружке, Венди. Это был слишком короткий разговор.

Тай кое-что слышал. Похоже, Кевин говорил с кем-то, наверно, с матерью Венди, кто отказывался позвать девушку к телефону. Сначала Кевин разговаривал вежливо. Потом упрашивал. Но когда понял, что его собеседник не намерен менять свое решение, он начал грубить.

В конце концов, брат Рейвен положил трубку и исчез наверху. Тай подумал, что юноша направился в свою комнату. Должно быть, Кевин заранее подготовился, поскольку через пару секунд появился, сжимая перед собой рюкзак с Суперменом. Тай ожидал, что Кевин спустится вниз и, возможно, направится к входной двери, но вместо этого юноша исчез в спальне сестры. Через несколько секунд тяжелая дверь безопасной комнаты с грохотом захлопнулась. К тому времени, когда Джонсон добежал до нее, Кевин заперся изнутри и отказывался разговаривать.

Тай вернулся к двери и пробежал кончиками пальцев по ее краю. Как и положено, чертово убежище было практически безупречным. Он подергал ручку, но дверь сидела плотно. Чтобы попасть внутрь, нужно разбирать крышу или брать кувалду и ломиться сквозь стену. Вряд ли Рейвен оценит такую идею, особенно учитывая недавние слесарные работы, затронувшие весь дом. Придется сидеть и ждать.

У этого плана был только один недостаток: никто не контролировал мониторы камер наблюдения, которые остались внутри безопасной комнаты. На ночь они собирались переместить Рейвен в запасную спальню в дальнем конце коридора. Тогда Лок и Тай могли бы посменно наблюдать за мониторами. Вдобавок они оставались неподалеку от своего нанимателя. Рейвен не пришла в восторг от такой идеи, однако Локу удалось ее убедить.

Остается только одно. Тай достал мобильник и набрал Лока.

— Все в порядке? — спросил напарник.

Джонсон оглянулся на дверь — стальная рама, девяносто килограмм. Дверь выглядела абсолютно непроницаемой. Совсем как парнишка по ту сторону.

— Кевин немного расстроился. Он заперся в безопасной комнате.

Лок замолчал. Значит, напарник сильно не в духе, понял Тай. В плохом настроении он просто ругался. Но если его что-то серьезно расстраивало или злило, он молчал и уходил в себя. В таком состоянии Лок пребывал до тех пор, пока не вырабатывал решение. Потом он возвращался к норме и вел себя так, словно ничего не случилось. Но пока Лок находился в «тихом режиме», рядом с ним было совсем не весело. В эти минуты Таю всегда казалось: под маской спокойствия его друга кроется нечто убийственное. И так Лок вел себя все годы их знакомства.

— А почему он расстроился? — спросил Лок.

Тай отошел подальше от двери и понизил голос, чтобы Кевин ничего не расслышал.

— Он позвонил своей подружке, но ее мать не дала им поговорить.

Лок вздохнул. Тай слышал, как Лок передает эту информацию Рейвен. Потом она взяла трубку:

— Тай?

— Слушаю.

— С ним такое бывает. Просто оставьте его. Мы скоро приедем. С ним же все в порядке?

— Эй, Кей-Ло, твоя сестра хочет знать, все ли у тебя в порядке, — крикнул Тай в сторону двери.

С другой стороны послышалось ворчание, которое Тай расценил как «да».

— Он там отдыхает с Суперменом, — сказал Тай в мобильник.

— Мы уже мчимся к вам.

В трубку донесся рев двигателя «Рейндж Ровера». Тай положил трубку и пошел обратно к двери безопасной комнаты.

Они с Кевином быстро нашли общий язык. Сначала брат Рейвен с синдромом Дауна заставил Тая занервничать. Он чувствовал себя неуютно. Как и многие дети, Тай рос, привыкнув бросаться словами вроде «отсталый» и не задумываться об их смысле. Должно быть, Кевин это почувствовал, поскольку он — по крайней мере, поначалу — очень старался наладить отношения. Казалось, именно Кевин пытается обеспечить Таю комфортные условия общения.

Кевин был забавным парнем. Похоже, он не обзавелся встроенным во взрослых фильтром, который обычно вставал на место к концу подросткового возраста. Когда они вместе смотрели мультики, Кевин повернулся к Таю и ни с того ни с сего сказал:

— Это странно, быть черным?

Таю пришлось рассмеяться. Он не знал, стоит ему обижаться или нет.

— В смысле? — спросил он, уходя от вопроса.

— Ну, люди относятся ко мне по-особому, ты понял, из-за того, как я выгляжу и все такое. Мне просто интересно, когда ты черный, это похоже?

На этот раз Тай улыбнулся:

— Мужик, ты глубоко копаешь.

— Это не ответ, — сказал Кевин.

— Ну, я считаю так — если кто-то относится ко мне по-другому из-за цвета моей кожи, это его проблема, а не моя.

Казалось, Кевин обдумывает ответ Тая.

— Ты утащил это у Опры?[4] — наконец, спросил он.

— Ну мужик, ты жжешь! — расхохотался Тай.

— Знаю, — самокритично ответил Кевин, пожимая плечами.

Потом был тот телефонный разговор и бросок наверх. А сейчас Кевин что-то кричит через дверь. Может, он хочет выйти, но не знает, как открыть замки?

— Кевин? Ты там в порядке? Что ты говоришь? — заорал Тай.

— Там снаружи кто-то крадется.

Кевин, замерев, наблюдал, как темные фигуры на первом мониторе выходят из кадра влево. Через секунду они опять появились в кадре справа на втором мониторе. Они двигались от фасада к задней части дома, где французские окна открывались прямо в гостиную.

Кевин обхватил руками колени и раскачивался взад и вперед. Крики Тая снаружи заставляли сердце юноши колотиться еще сильнее, чем вид темных фигур.

Он открыл рюкзак и достал напульсники, которые надевал, когда сильно нервничал. Их украшал Супермен и буквы КБПС, означающие «Как бы поступил Супермен?». Рейвен вручила их брату, чтобы в такую минуту ему было легче решить, какое поведение подходящее, а какое нет. Иными словами, что делать можно, а от чего люди рассердятся и у тебя будут неприятности. Кевин очень не любил, когда люди сердились.

Послышался громкий удар в дверь. Кевин вытянул руку и покрутил повязку, следя за буквами КБПС. Вот бы Венди была здесь. Она всегда справлялась лучше. Но ее мама рассердилась на него непонятно почему. Он не знал, что он такого сделал.

Человек на мониторе приближался к дверям.

— Где он сейчас? — кричал Тай.

Но Кевин слишком растерялся. Лучше бы Тай перестал кричать. Кевин же не виноват, что кто-то бродит снаружи. Вот бы Супермен и вправду был здесь. Или сестра. Они знали, как поступить. А вот Кевин сейчас слишком напуган, чтобы хоть что-то сделать.

Не получив ответа от Кевина, Тай бросился в коридор, к тревожной кнопке. Он хлопнул по ней ладонью и снова набрал Лока.

— Снаружи кто-то бродит.

— Где?

— Не знаю. Кевин все еще в безопасной комнате, поэтому я не вижу мониторов. Собираюсь сейчас выглянуть наружу.

— О’кей, держи меня в курсе.

— Принято. Лок?

— Слушаю.

— Если я застану его и решу, что это наш клиент?

— Делай что нужно. Есть прецедент.

Тай знал, о каком прецеденте говорит Лок. В 1995 году частный охранник, который работал на Мадонну, выстрелил и ранил человека, вторгшегося на территорию ее дома в Малибу. Никто не положил обвинение на стол окружного прокурора. Злоумышленник создал угрозу. Он вторгся на частную территорию. Охранник выполнял свою работу. Пара адвокатов, специализирующихся на правах граждан, немного пошумела в «Лос-Анджелес таймс». Но этим все и закончилось.

Лок решил не везти оружие в ЛА, но у Тая таких проблем не было. Хотя большую часть времени он работал за пределами штата, технически он оставался резидентом Калифорнии. У него в кармане лежало разрешение — любезность шерифа одного округа неподалеку от Лонг-Бич, где вырос Джонсон. Они с шерифом вместе служили в морской пехоте.

Тай достал оружие, щелкнул выключателем — коридор погрузился во тьму, подходящую к сумеркам на улице, — и начал спускаться по лестнице.

Лок крутанул руль, разворачивая машину обратно, на север и подальше от дома. Рейвен резко обернулась к нему:

— Какого черта вы делаете?

— Если ваш преследователь сейчас в доме, я вас туда не повезу.

— Там мой брат.

— Он заперт в безопасной комнате. С ним Тай, а скоро приедет полиция. И если я отвезу вас туда, что дальше? Думаете, это поможет вашему брату?

Взгляд Рейвен полыхнул гневом.

— Мне все равно! Я хочу, чтобы вы развернули машину!

— Какая жалость, — ответил Лок, крепче сжимая руль.

Тай прошел вдоль стены дома, опустив руку с пистолетом. У угла он остановился и прислушался. Внизу, на соседнем участке, лаял сторожевой пес — непрерывный поток собачьей брани. Но, возможно, пес лает не на чужака, а на самого Тая.

Джонсон обогнул угол. Никого не видно. Балкон и территория вокруг него пусты. Тай присел на корточки и медленно двинулся вперед. В левой руке он держал «Мэглайт», но не включал его. Свет выдает твою позицию: паршивая идея, когда ты сам не видишь противника.

Шум.

Кто-то или что-то двигается. Койот спустился с гор за мусором? Звук шел откуда-то неподалеку.

Тай уставился в темный лаз под балконом. Ничего не разглядеть.

И тут послышался новый звук.

Там определенно что-то было.

Тай развернул «Мэглайт» лампой к себе, прижал его к груди и включил. По груди растеклось смутное пятно света.

Он быстро уложил фонарь на землю, чтобы луч накрыл темное пространство под балконом, а сам метнулся в другую сторону. Низкая стойка, левая нога выставлена, правая согнута. Он целился в лаз, сейчас освещенный «Мэглайтом».

Человек под балконом практически свернулся в клубок, подбородок прижат к груди, черный капюшон толстовки скрывает лицо, руки глубоко ушли в карманы.

— Вооруженная охрана! — рявкнул Тай. — Держите руки на виду.

Руки не двинулись, но человек поднял голову. Из-под капюшона показались два миндалевидных глаза, зрачки расширены от страха.

Желудок Тая подскочил к горлу, когда он осознал, что едва не выстрелил в Венди, подружку Кевина.

Тай присел на корточки, его руки тряслись.

— Вылезай оттуда, — сказал он, маня девушку рукой.

Она не двигалась. Казалось, сейчас она испугана сильнее, чем минуту назад, под дулом пистолета.

Секунду спустя Тай понял, что Венди смотрит ему за спину. Он обернулся, хватаясь за пистолет, и увидел, как темная фигура пробежала мимо и скрылась за домом.

— Жди здесь, — сказал он, вскакивая на ноги, и бросился следом.

Тай обогнул угол по широкой дуге, отмахивая перед собой пистолетом. Но успел увидеть только спину человека, убегающего по подъездной дорожке.

Джонсон услышал звон металла о камень, приглушенное ругательство, потом снова стук каблуков и звук захлопнувшейся дверцы. Взревел мотор, взвизгнули шины, и автомобиль рванулся с места.

Тай, тяжело дыша, стоял на подъездной дорожке. В конце улицы мигнули огни стоп-сигналов, и машина исчезла.

Он вернулся к Венди. Она приросла к тому месту, где он ее оставил. Тай подобрал фонарь и прошелся лучом по зоне, где находился злоумышленник. На пятом или шестом проходе он заметил блеск металла неподалеку от задней двери.

Он подошел и поднял латунный ключ. Повертел в руках, потом попытался вставить его в новый замок. Ключ не подошел. Однако Тай был готов поставить все деньги мира на то, что ключ отлично подходил к старому замку.

Кевин и Венди робко сидели на диване. Кевин обнимал девушку за плечи, но убрал руку, как только заметил идущую к ним сестру. Лок приотстал, и Рейвен обхватила брата и замерла, словно черпала в нем силы. Потом она обняла Венди.

— Вы же знаете, что вас обоих за это накажут, — сказала Рейвен.

Оба подростка кивнули, беспокойно глядя на нее.

Патрульный жестом подозвал к себе Лока и Тая. Латиноамериканец, лет сорока пяти, с легкой улыбкой, которая больше подходила социальному работнику, чем полицейскому.

— Ей нельзя здесь оставаться. Вы это понимаете, верно? — сказал он.

— Да, — ответил Тай, — но давайте дадим им пару минут. Я прослежу, чтобы они хорошо себя вели.

Полицейский пожал плечами и пошел поговорить с напарником.

Лок отвел Тая к окну.

— Ты разглядел того парня? — спросил он.

Тай покачал головой:

— Думаю, белый или светлокожий латиноамериканец. Крупный. Больше ста восьмидесяти. Но больше ничего, честно. Я счастлив, что никто не пострадал.

Он почесал подбородок.

— Она пряталась под балконом. Я едва не пристрелил ее.

— Копы забрали оброненный ключ?

— Первым делом.

— Может, они что-нибудь выудят.

— Надеюсь, брат, — вздохнул Тай, — потому что тут вышел реальный прокол.

— Все в безопасности. Ты сделал свою работу. Остальное неважно, — проговорил Лок, стискивая плечо напарника. — Хочу выйти наружу, осмотреться.

К дому подъехал красный седан, оттуда вылез Стэннер. Его было легко узнать по копне вьющихся волос. Он махнул рукой и направился к Локу. Стэннер шел, опустив плечи. Полицейский явно приехал не для того, чтобы поведать им о поимке убийцы Синди Кэньон.

— Как подружка ее брата? — спросил Стэннер, глядя мимо Лока на дом.

— Хорошая встряска, но все в порядке.

Стэннер пожевал нижнюю губу:

— Подростковая любовь. Смутно припоминаю, на что это похоже. Женат двадцать с лишним лет.

— Есть новости? — спросил Лок.

Стэннер изучал свои туфли.

— По преследователю — ничего, но мы почти добрались до парня в Аризоне, который угрожал Рейвен на стоянке.

— Если предположить, что он еще в Аризоне.

— Даже если он сбежал, то, скорее всего, оставил достаточно следов. Там человек из ФБР, который все проверит и передаст сведения нам.

— А как это вышло? — заинтересовался Лок.

Он не был экспертом по части процедур полицейского делопроизводства, но пока на столе только одно тело и преследование как отягчающие обстоятельства. Для фэбээровцев немного рановато рыть землю ради полиции ЛА или Аризоны. Если бы речь шла, скажем, о серийном убийце, для запуска федерального расследования обычно требовалось не менее четырех трупов.

— Было одно нераскрытое дело несколько лет назад, и мы думаем, они связаны.

Лок выдохнул:

— Я понимаю, если вы расскажете мне лишнее, у вас будут серьезные неприятности, но чем больше я знаю, тем лучше могу справиться с работой. А если к делу подключилось ФБР, они точно мне ни черта не скажут.

Стэннер жестом предложил ему отойти подальше от дома, на тротуар.

— Около четырех лет назад режиссера фильмов для взрослых по имени Гэри Фэрфакс нашли мертвым в его квартире в Ван Найсе. Он грубо обходился с актрисами. Бывало, колотил их.

— А какая тут связь с Синди Кэньон?

— Никакой.

Стэннер помешкал.

— Ну, не совсем. Возможно, тут есть связь с Рейвен.

— Она знала того парня?

— Да. Она на него работала. Она угрожала убить его.

— Ее тогда допрашивали?

— У нее было алиби. Хорошее. Просто пуленепробиваемое. Вдобавок люди, которые угрожают, редко возвращаются, чтобы выполнить свои угрозы.

— Значит, мы вернулись к исходной точке.

— Не совсем, — ответил Стэннер. — Вчера мне звонил еще один человек из порнобизнеса. Еще один режиссер, работавший с Рейвен. И даже больший мерзавец, чем тот покойник, если такое вообще можно представить. Он сказал, что получил несколько очень серьезных угроз. Записки в почтовом ящике.

— Ну и что? Он же порнорежиссер. Разве он не привык к угрозам?

— Может, и привык, но почерк совпадает с запиской, которую нашли на платье.

Лок стоял в темной гостиной, прислушиваясь к скрипам и стонам дома, а снаружи ветер трепал осенние листья. Всякий раз, когда он впервые заступал в охрану ночью и в помещении, он старался настроиться на здание. Каждое строение — жилой дом или офис — имело свои маленькие причуды: скрипучие полы или вентиляционные отверстия, свистящие на ветру. Чем лучше ты с ними знаком, тем легче почувствовать, когда что-то не так. То же верно и для людей.

Наверху спали Рейвен, Кевин и Тай, первые двое слишком устали, чтобы бояться. Страх или длительное пребывание на грани страха высасывает из тела энергию. Вот почему люди, которые работали в близкой охране, быстро учились контролировать свой страх и волнение. Лок раскрашивал свое состояние в разные цвета. Зеленый — норма, янтарный — отсутствие непосредственной угрозы, но боевая готовность и красный — игра началась. Если слишком долго оставаться на красном уровне, ты ломаешься и выжигаешь себя.

После ужина он договорился с напарником, что возьмет на себя первую стражу, четыре часа. Потом Тай, которому не пришлось подниматься на заре, отстоит вторую и последнюю, пятичасовую. Четыре-пять часов хорошего сна — вполне достаточно. Локу приходилось проводить по нескольку дней, довольствуясь меньшим.

Первая стража давала Локу возможность подумать над событиями дня, прокрутить их в уме. Пока чужак не вломился в окно с чем-нибудь поопаснее старого ключа. Недавнее вторжение перевело угрозу на следующий уровень. Теперь вопрос не в том, вернется ли преступник, а лишь в том, когда он это сделает. И, хуже того, теперь он знает, что его ждет, и вернется подготовленным.

Лок подошел к французским окнам в задней части дома. За балконом открывалась панорама городских огней. Интересно, не там ли преследователь Рейвен планирует следующий ход? И реален ли зловещий призрак, выкопанный Стэннером? Замешана ли в этом Рейвен?

Бегущий человек, которого преследовал Тай, говорит «нет». Угрозы режиссеру, найденному чуть позже мертвым, говорят «возможно». Кто угодно мог прицепить записку на платье. А теперь угрожают другому режиссеру. Копы роют землю, но насколько усердно? Возможно, для Лока пришло время оттолкнуться как следует и начать самому заниматься делом. Ему нужна помощь, а человек, готовый помочь, только ждет сигнала.

Лок вернулся в гостиную, достал мобильник и набрал Кэрри.

Она ответила немного невнятно, и Лок решил, что разбудил ее.

— Эй, — сказала Кэрри. — Все в порядке?

— Все закрыто и законопачено на ночь. Слушай, я знаю, уже поздно, но приезжал Стэннер и подбросил одно имя. Парень когда-то работал с Рейвен. Мне нужна по нему дополнительная информация.

— Конечно.

Он назвал Кэрри имя, потом рассказал, что говорил об этом человеке Стэннер и что произошло в доме.

— Сейчас займусь, — ответила Кэрри.

Лок слышал в трубке шум волн, бьющихся о берег, и хотел быть там, рядом с ней.

— Это может подождать до утра, — тихо сказал он.

Кэрри вздохнула.

— Ничего. Я все равно не могу заснуть.

— Если ты беспокоишься обо мне, то не стоит. Чтобы справиться со мной, одинокого психа маловато.

— Я знаю, — с явным сомнением ответила Кэрри.

— Тебя тревожит что-то другое?

Она снова вздохнула:

— Ничего. Забудь.

— Кэрри? Я с ней не один, если ты об этом. Наверху Тай.

— Райан, ты считаешь меня настолько мнительной?

— Нет. Я только говорю, что…

— Не надо. Если ты хочешь, чтобы я занялась этим режиссером, то мне пора приниматься за дело.

Лок потер рукой шрам на затылке, сувенир на память от двери, к которой был пристроен дробовик.

— Мне не хочется прощаться с тобой на такой ноте.

На секунду между ними пролегла тишина. Локу было слышно, как наверху кто-то храпит, причем так громко, что может поспорить с ветрами Санта-Аны. Похоже, Кевин, но возможно — Тай. В любом случае, нужно подняться и взглянуть, прикрыть дверь, если она отворилась.

— Мне тоже, — наконец произнесла Кэрри.

— Значит, у нас все хорошо?

Сердце стучало все быстрее, а он ждал ответа. Никакая работа не стоит того, чтобы ставить под удар их отношения.

— У нас всегда все хорошо, Райан.

— Я тебя люблю. Но ты же это знаешь, правда? — тихо сказал он.

— Я тоже люблю тебя, ковбой.

После телефонного разговора Кэрри вышла на террасу, Ангела поплелась следом. Девушка надеялась, что свежий ветер немного прочистит голову. До сих пор она чувствовала себя на равных с Райаном Локом. Они это не обсуждали, просто так сложилось. Однако сейчас она казалась себе девочкой, которая боится, что ее дружок трахается после школы с кем-то другим.

Она ревновала и ненавидела себя за это чувство. Она ненавидела себя за сомнения. Но хуже всего другое: угроза ее отношениям с Райаном, особенно в лице такой женщины, как Рейвен, не оставляла камня на камне от уверенности Кэрри и всех ее феминистических убеждений.

Когда она думала о Рейвен, ей не приходило в голову, что в порноиндустрии на всех женщин смотрят, как на кусок мяса. Кэрри не думала о том, каких усилий стоило новой клиентке Лока не просто выжить в этом мире, но и выстроить жизнь для себя и своего брата. Все ее мысли о женщине, которую сейчас защищал Лок, сводились к одному слову: «шлюха».

Кэрри вернулась внутрь и подошла к обеденному столу. Он стоял перед одним из высоких, от пола до потолка, окон, с видом на черно-синюю безбрежность Тихого океана. Кэрри раскрыла свой «Макбук Эйр» и села. Ангела, посапывая, устроилась у ее ног.

Она открыла браузер — по умолчанию в качестве поисковой системы стоял Google, — ввела имя, которое назвал Лок, и нажала на кнопку ввода. Поиск выдал около миллиона ссылок. Первым делом она открыла статью в «Википедии». «Википедия» не всегда содержала точную информацию, зато давала хороший обзор. Она и Лок углублялись в незнакомый мир, и, как журналист, Кэрри хотела быть объективной. Она принялась за вступление, и объективность начала медленно растворяться в отвращении.

Статья начиналась так:

Винс Вайс[5] (Пол Аронофски, родился 6 августа 1956 года в Солт-Лейк-Сити, штат Юта) — актер, продюсер и режиссер фильмов для взрослых, получивший известность благодаря своим фильмам в гонзо-стиле[6], в которых обычно снимались молодые актрисы, новички в индустрии. Хотя все актеры в фильмах старше восемнадцати, сюжеты фильмов обычно вращаются вокруг несовершеннолетних девушек. Актрисы в его фильмах часто одеты как школьницы или девочки-скауты, и, по словам Вайса, он сознательно подбирает актрис, которые «выглядят как несовершеннолетние, как школьницы-бэбиситтеры, потому что парни ведутся на них, даже если боятся признаться».

Вайса критикуют, в том числе представители порноиндустрии, за симуляцию насилия в фильмах, где женских персонажей часто вынуждают к сексуальным сценам явно против их воли. Удушение, рвота и изображение изнасилований — характерные черты фильмов этого режиссера. Некоторые актрисы утверждали, что Вайс совершал над ними сексуальное насилие во время съемок фильма, однако никто не предъявлял ему обвинений.

Продюсерская компания Вайса, вместе с прочими подработками, сделала его мультимиллионером.

Там было еще много, но Кэрри перестала читать. Она встала, отодвинула стеклянную дверь, чтобы впустить немного воздуха, потом вернулась к компьютеру и быстро проглядела оставшуюся часть статьи. Продолжение оказалось ничуть не лучше. Кэрри затошнило даже от продезинфицированного описания из «Википедии». Потом она осознала, что имя этого мужчины (если такое существо вообще можно назвать мужчиной) выдает миллион ссылок, и он разбогател на производстве фильмов, где женщин всячески унижают и втаптывают в грязь.

В статье приводился длинный список актрис, с которыми он работал, женщин с невероятными именами вроде Конфетки или Кошечки. Рейвен Лэйн нашлась почти в самом низу. Кэрри щелкнула на имени Рейвен и перешла на ее страницу в «Википедии». Тогда она вернулась к Google и запустила поиск изображений, надеясь отыскать фотографию этого парня.

Их нашлась целая куча.

Первым Кэрри попался портрет крупным планом. Худое лицо, кожа слишком туго натянута на череп, коротко стриженные осветленные волосы и холодные голубые глаза. Губы растянуты в показном оскале.

На некоторых фотографиях кроме Вайса были и его звезды, если это не слишком сильный термин. Взгляд Кэрри замер на одном из лиц. Актриса с косичками, такой слой макияжа, словно она впервые пробовала помаду и тушь. Слезы размыли тушь, и по щекам сбегали широкие черные полосы. И совершенно мертвые глаза.

За плечом женщины, немного не в фокусе, стоял Винс Вайс с тем же оскалом на лице. Эта фотография показывала больше: мощное телосложение, широкая грудь, накачанные бицепсы. Он выглядел именно тем, кем был: мужчиной, которому доставляет удовольствие унижать женщин.

Кэрри чувствовала тошноту и злость одновременно. «Если кто-то угрожает убить Вайса, — подумала она, — флаг ему в руки».

Левон Хилл, психолог-криминалист ФБР, скорчился на заднем сиденье патрульной машины полиции Аризоны и наблюдал, как краснеет линия горизонта на востоке. До восхода осталось несколько минут, а спецназ уже занимает позиции и готовится штурмовать дом. Судя по информации из Лос-Анджелеса, цели в доме уже нет, но на этом этапе ни в чем нельзя быть уверенным. У них есть подозреваемый. Есть адрес. Дом нужно проверить, а строить предположения о таком преступнике всегда опасно.

Хилл прикрыл рукой глаза, защищаясь от солнца, и посмотрел на дом. Если внутри человек, убивший Синди Кэньон, группе следует приготовиться к худшему. Хотя по опыту Хилла серийные убийцы удивительно часто сдавались, когда понимали: игра окончена. Зачастую они сами способствовали своему захвату: эго подталкивало их выйти на свет, чтобы получить как можно больше известности. По крайней мере, так гласили теории.

За десять лет работы в Бюро Хилл только однажды присутствовал при аресте серийного убийцы. То дело завершилось в лачуге неподалеку от заброшенного ранчо в Монтане. Там они обнаружили целую коллекцию трофеев. После этого Хиллу еще долгие годы снились кошмары. Он надеялся, что человек, предположительно угрожавший Рейвен Лэйн, — обычный засранец. С такими психолог-криминалист вполне мог иметь дело.

Хилл приподнялся и посмотрел вдоль улицы, где стоял дом: 1425 по Рэттлснейк-Трейл в Темпе, Аризона, располагался так далеко от железнодорожных путей, что даже если бы поезда еще ходили, их бы никто не услышал. Дощатые домики говорили о поспешном строительстве и последующих десятилетиях забвения. Все дворы заросли сорняками, обвивающими ржавые остовы машин и гнилые качели.

Вокруг ни души. Никто не плелся к своему автомобилю или на остановку автобуса, собираясь отправиться на работу. Сообщество, лежащее на противоположном конце «американской мечты». Место, где человеческие амбиции не простираются дальше последней затяжки марихуаны или глотка пива. Место, где умирают мечты о стабильной семейной жизни, о ребенке, посещающем колледж, или о доме, где родители с любовью и уважением воспитывают своих детей. Этот квартал до самых костей был провинциальным гетто.

По ветровому стеклу постучала рука в черной перчатке. Спецназ готовился к штурму. Четверо мужчин стояли у входной двери, двое из них держали таран. Остальные спецназовцы рассредоточились вокруг дома, присев у подоконников и прижимаясь к стенам. Из-за бронежилетов их движения казались напряженными и неуклюжими.

Хилл открыл дверцу и вылез из машины. Как только спецназ окажется внутри, а подозреваемый будет взят под стражу, он сможет осмотреться. Психолог поднял одну ногу, потом другую, натягивая синие пластиковые бахилы. Потом нервно провел рукой по волосам. Он ждал. Человек, склонный делать свою работу спокойно и методично, не гоня волну. Его внутренняя сущность отражалась в мрачных карих глазах и размашистой походке, которая, казалось, призвана скрадывать рост метр девяносто три. Борода добавляла камуфляжа. Левон Хилл был страшно далек от привычного образа прилизанного агента ФБР.

Спецназовец у входной двери, взмахивая рукой, вел отсчет до пяти. Как только большой палец пошел вниз, мужчина отступил в сторону, освобождая место для тарана. Дверь распахнулась от первого удара. Спецназовцы бросились внутрь с оружием наготове, атаку возглавлял полицейский с помповым ружьем.

Хилл, оставаясь позади, напряженно прислушивался, но до него доносились только отрывистые команды спецназовцев.

«Дерьмо».

«Он ушел».

«Мы опоздали».

Хилл пошел к дому. Крики продолжались. Потом он расслышал чей-то вопль «Сюда!» и двинулся быстрее, надежда росла с каждым шагом. И умерла, едва он вошел в темный закуток прихожей. Пара спецназовцев, без шлемов, спрятав оружие и опустив плечи, стояла в комнате, которую следовало считать гостиной. В углу потрескивал статикой телевизор.

Комнату заполнял металлический запах крови. На противоположном конце осел в кресле Ларри Джонс, их цель. На нем не было ни брюк, ни трусов. Одежда лежала грудой за креслом. Даже идиот догадается: Ларри Джонс смотрел не «Доброе утро, Америка».

Голова была на месте, однако потеки крови на теле, кресле и на полу подсказывали: Джонс вряд ли в полном порядке. Кто-то отрезал ему член вместе с яичками, оставив в паху зияющую рану. Недостающих частей тела не наблюдалось.

Едва стало известно, что главный подозреваемый мертв — предположительно, стал жертвой настоящего убийцы, — у дома начали собираться новые полицейские машины.

Хилл осмотрел тело Ларри Джонса. Голова не отрезана, но убийца сделал весьма недвусмысленное заявление, хотя и не столь заметное, как в случае Синди Кэньон.

Глаза закрывала повязка.

Хилл не рискнул прикоснуться к ней, но, лавируя между пятнами засохшей крови на полу, подобрался ближе и наклонился к лицу Джонса. Щель между повязкой и глазницами подтвердила его догадку. Убийца выколол жертве глаза, прежде чем завязать повязку.

Какая-то бессмыслица. Зачем сначала выкалывать глаза, а потом закрывать пустые глазницы тряпкой?

Хилл вытащил из кармана «Блэкберри» и сделал заметку, потом несколько раз щелкнул сцену преступления. Ясно одно: убийце требовалась не просто смерть Ларри Джонса. Он хотел оставить послание. Омерзительное, безумное, но все равно послание.

Хилл вышел из дома и встал на тротуаре: синяя с золотом ветровка ФБР гарантировала ему отсутствие компании. Люди медленно выползали из домов: мутные взгляды, рваные халаты или шорты с футболками. Местная полиция стояла поодаль, охраняя периметр дома. Пара полицейских уже начала опрашивать соседей. Теперь двери закрывались. В таких районах на полицию смотрели с подозрением и недоверием, никто не хотел, чтобы его увидели беседующим с копом.

Есть, подумал Хилл, очевидное объяснение случившегося с Джонсом. Один из самых сильных мотивов — месть. Ларри Джонс угрожал Рейвен в клубе. Теперь он мертв. Не просто мертв, а изуродован. Отрезанные гениталии выхолостили его, сделав кастратом.

Однако по-прежнему остаются глаза. Зачем их выкалывать? Связано ли это со зрением как действием? Феминистическая теория говорила об объективизации женщин, о мужском взгляде, превращающем женщину из человека в объект желания. Может, дело в этом?

Глаза и гениталии толкали Хилла к одному предположению. Преступник — женщина.

Но как это согласуется с убийством Синди Кэньон? Есть ли какая-то связь между ней и Ларри Джонсом? Оба тела изуродованы после смерти, причем сильно. Но очень по-разному.

Если на время предположить, что связь есть, то ясно одно. Убийца в бешенстве. Возможно, оно хорошо скрыто, глубоко утоплено, но это сильное и подавляющее чувство. Преступник действовал в ярости. Возможно, он уже убивал. Возможно, нет. Но одно можно сказать наверняка.

Если этого человека не поймают, трупов будет больше.

Когда Лок вошел в кухню, Кевин горбился над миской хлопьев, все еще расстроенный последствиями вчерашнего незапланированного визита Венди. Мать Венди не оценила маневр дочери, особенно когда увидела у дома полицию. Лок стал посредником в соглашении между Рейвен и матерью Венди, согласно которому молодым людям следовало на пару недель отдохнуть друг от друга. Ни Венди, ни Кевин не были в восторге от такой перспективы, девушку практически затащили в машину ее матери. Локу и Таю пришлось вдвоем удерживать Кевина. В конце концов, юноша отступил и пошел спать в расстроенных чувствах. Даже Супермен не мог помочь в такой ситуации.

Лок прихватил немного воды из дозатора холодильника. Рейвен, в спортивном костюме и с заколотыми волосами, протирала столы.

— У вас есть минутка? — спросил ее Лок.

— Конечно.

Рейвен вышла из кухни следом за Локом, подальше от ушей Кевина.

— Мне звонили по поводу парня из Аризоны, который полез к вам в клубе.

— Они его поймали?

Свет утреннего солнца лился сквозь французские окна. Температура упала на пару градусов: Санта-Ана утихла, хотя бы на время. Именно такие дни, как сегодняшний, в середине семидесятых привлекли в Калифорнию толпы людей.

Лок глубоко вздохнул. Сообщать плохие новости — все равно что срывать пластырь: чем быстрее, тем лучше.

— Сегодня утром его нашли мертвым. Дома, в Темпе.

Плечи Рейвен поникли.

— А вчерашний парень?

— Полиция считает, что парень из Аризоны мертв уже несколько дней, может, даже с того вечера, когда вы выступали в клубе. Возможно, вчерашний — это тот, который бросился на вас на парковке. Вы ведь говорили, они выглядели по-разному?

— Кажется, да… Мужик на парковке казался повыше. Но там было темно, и все произошло слишком быстро.

Рейвен вздохнула:

— Значим, мы опять вернулись к началу?

Лок с минуту размышлял над ее вопросом:

— Ставки выросли, теперь полиция привлечет заметно больше сил, и это плюс. Но нам все равно нужно быть настороже. Чем больше ваш преследователь боится поимки, тем он опаснее.

Рейвен посмотрела на свои часы «Картье»:

— И что это для нас значит?

— Если он пойдет напролом, мы будем его ждать. А до тех пор постарайтесь вести обычную жизнь.

Молодая женщина напряженно улыбнулась:

— На позднее утро у меня запланирована встреча в продюсерской компании, с которой я раньше работала. И кое-что вне города на вечер. Но учитывая обстоятельства, это идея не из лучших.

Лок ждал.

— Может, выйдем наружу? — спросила она.

— Конечно.

Рейвен остановилась на краю балкона, оперлась локтями на ограждение и уставилась на город.

— Я говорила вам, что ни с кем не встречаюсь. Но это не совсем так.

Девушка повернулась к телохранителю, потом снова посмотрела на панораму города.

— Есть один человек, с которым я иногда встречаюсь, но у нас скорее деловое соглашение. Если вы понимаете, о чем я.

Лок расправил плечи. Каждый, кто следил за новостями, знал: женщины вроде Рейвен часто дополняют свои доходы встречами с крупными шишками, будь то голливудские знаменитости, звезды спорта или просто люди, у которых денег больше, чем мозгов.

— Можете не продолжать.

— Он звонил мне утром, — сказала Рейвен. — Хочет видеть меня вечером в Лас-Вегасе. Сказал, что беспокоится обо мне.

— Вы собираетесь вечером в Вегас? — на мгновение опешил Лок.

— Это целая куча денег.

Лок неохотно кивнул:

— Как пожелаете. Тай присмотрит здесь за Кевином, а я могу поехать с вами. Вам не следует ездить в одиночку.

Рейвен грустно улыбнулась ему:

— Сначала мне нужно объяснить ситуацию клиенту. У него своя охрана. Он сказал, меня будет ждать частный самолет. В Ван Найсе, в четыре часа дня.

Лока беспокоил очевидный вопрос.

— Знаете, если у него своя охрана и частный самолет, вам не приходило в голову, что он может иметь какое-то отношение, — указал он на дом и гараж, — ко всему этому?

Рейвен покачала головой:

— Поверьте, если бы он хотел моей смерти, я бы уже была мертва.

— Тогда почему ваш дом не охраняют его люди?

— Он хорошо мне платит, а я отрабатываю свои деньги, но на этом все. Он не тот человек, у которого хочется быть в долгу.

— Ладно, — ответил Лок, поднимая руки. — Дело ваше. Если захотите, чтобы я полетел с вами, я полечу.

— Спасибо, — сказала Рейвен. — Я пойду переоденусь для дневной встречи.

Лок проводил ее взглядом. Сквозь стекло было видно, как Тай ерошит волосы Кевину. Каждая новая подробность запутанной жизни его клиентки усиливала тревогу Лока. Но уже слишком поздно собраться и уйти. К лучшему или к худшему, придется скакать до самого финиша.

Но до полета в Лас-Вегас им предстояла деловая встреча Рейвен. Лок не знал, чего ожидать от головного офиса одной из богатейших компаний мира порноиндустрии (десятки супермоделей в туниках? Сцены разврата, стоящие последних дней Рима?), но действительность оказалась сюрпризом.

Офис компании был двухэтажным бетонным бункером без окон, в паре кварталов к востоку от бульвара Ван Найс. С одной стороны к нему пристроилось промышленное здание — компания по техническому обслуживанию самолетов, а с другой — дешевый мексиканский ресторан. Как и хорошие телохранители, богатые порнопродюсеры признавали мудрость идеи слияния с окружением.

Лок припарковал «Рейндж Ровер» во дворе, быстро осмотрел ближайшие машины и только потом вылез наружу и открыл дверцу Рейвен. На улице было жарко и душно, и кончики черных волос женщины завивались от влажности. Лок и Рейвен подошли к двери в задней части здания, и Рейвен нажала кнопку звонка. Над ними зажужжала камера. Через секунду раздался щелчок.

Лок толкнул дверь и пригласил Рейвен войти. Они оказались в приемной. Тучная женщина средних лет — казалось, она покроется потом, даже поднявшись на один пролет лестницы, — вышла из-за стойки и обняла Рейвен.

По дороге Лэйн объяснила Локу, что когда она начала сниматься, то стала одной из первых «контрактных девочек» в «Виксен Энтертейнмент». Это означало съемки исключительно в их фильмах. «Виксен» считалась высококлассной компанией и получала доходы от распространения своих фильмов через Интернет, мобильные телефоны и гостиничные сети. Такая прибыль порадовала бы любого директора крупной голливудской киностудии. Однако «Виксен» определенно не тратила деньги на свой главный офис. Глядя на голые стены и выцветший линолеум, Лок задумался, на что же похожи продюсерские компании победнее.

— Ох, лапушка, — говорила секретарша Рейвен, — мы все так рады, что у тебя все хорошо. Мы ужасно волновались после вчерашнего.

— Спасибо.

Казалось, секретарша только сейчас заметила Лока.

— Новый парень? — спросила она у Рейвен.

— Охрана, — сказал Лок и протянул руку. — Райан Лок.

— Черри Брэндовски, — ответила секретарша, оглядев его с головы до ног. — А вы, Райан, играли в каком-нибудь кино?

— А разве в этих фильмах играют? — улыбнулся Лок, махнув рукой в сторону развешанных на стенах постеров.

Они выглядели как настоящие киноафиши, только с обнаженными женщинами и названиями, которые варьировались от веселых вроде «Не храпящие в Сиэтле» до откровенных «Власть над твоей задницей-6». Очевидно, «Власть над твоей задницей» с первой по пятую были достаточно успешны, чтобы заслужить продолжение.

— Поверьте, — нахмурилась Рейвен, — эти женщины играют большую часть времени.

— Совсем как в настоящей жизни, — заметил Лок, вызвав у Черри веселое фырканье.

— Димитрий где-то здесь?

Судя по тому, как Рейвен притоптывала каблуками, ей хотелось побыстрее закончить разговор.

— Он сказал, это важно.

— Ага, — ответила секретарь. — Он в кабинете.

Рейвен двинулась по длинному коридору со множеством дверей. Некоторые из них были открыты. Люди сидели за столами, работали за компьютерами, говорили по телефонам или подшивали документы. Если забыть о плакатах, все как в обычном офисе. Сотрудники выглядели как представители любой голливудской компании: молодые, уставшие за долгие часы работы, разве что одеты немного небрежнее и пирсинга с татуировками немного больше. Во всем остальном они могли бы работать над фильмом с Киану Ривзом.

Последняя дверь была ничем не примечательна. Лок уже отметил полное отсутствие табличек на всех дверях, мимо которых они шли. Рейвен постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Судя по имени и должности, Лок ожидал увидеть дородного греко-американца, попыхивающего сигарой, с заросшей волосами грудью и золотым медальоном. Однако Димитрию оказалось около тридцати пяти; жертва лос-анджелесской моды, он носил элегантную комбинацию из дорогих джинсов и белой рубашки. И никаких медальонов и прочих украшений.

Рейвен представила мужчин. Димитрий оказался генеральным директором компании.

— Хотите, чтобы я подождал снаружи? — спросил Лок.

— Нет, оставайтесь, — сказала Рейвен, улыбаясь Димитрию, тот, в свою очередь, просто пожал плечами.

Конечно, сейчас Локу следует быть с клиентом. Рейвен Лэйн не могла идти на встречу без сопровождения. Но кроме того, Райан почувствовал, что ее с Димитрием связывает какая-то история и сейчас женщина использует его, Лока. Рейвен демонстрировала директору компании настоящего защитника, а не баранью башку вроде большинства дружков или менеджеров. Она привела с собой самого подходящего человека: мужчину, которому доводилось убивать.

Послав воздушный поцелуй Рейвен и коротко кивнув Локу, Димитрий жестом пригласил их занять стулья напротив. На его столе рядом с компьютером стояло одно из новомодных приспособлений для снятия стресса с шариками, щелкавшими взад и вперед. Лок подумал, уж не является ли эта штука каким-то проявлением постмодернистского юмора, но спрашивать не стал.

— Рейвен, я сразу перейду к делу, — заявил Димитрий. — Я хочу, чтобы ты вернулась и снова работала на нас.

Рейвен ответила сразу, но с улыбкой:

— За десять тысяч в месяц? Забудь. Затрахаться можно и более приятными способами.

Димитрий выдвинул ящик стола, и Лок подобрался.

— Не волнуйтесь. Я достаю предложение, — сказал Димитрий, взглянув на него.

Он выудил из ящика лист бумаги и толкнул его в сторону Рейвен.

— Подумай об этом. При такой сумме ты можешь забыть о выступлениях в клубах и прочем дерьме. Мы со всем управимся. От тебя требуется только один фильм в месяц, немного промо и поддерживать форму. В остальное время живи, как хочешь. Ты вернешься к своим. И мы проследим, чтобы с тобой ничего не случилось. Это я гарантирую.

Внимание Лока сместилось на Рейвен. Он изучал ее лицо, ожидая, не выдаст ли она чем-то свои мысли. Но ее лицо ничего не выдавало, а значит, она пришла к схожим выводам. Может, никакой преследователь не прокладывает кровавый путь к ее дверям. Может, это просто классическое принуждение.

Когда Кэрри изучала мистера Вайса, она откопала интересную подробность и рассказала о ней Локу. И сейчас эта подробность приобрела новый смысл. Последним местом работы Синди Кэньон была «Виксен Энтертейнмент». Компания растила из Синди преемницу Рейвен Лэйн.

Как день следует за ночью, так ясно и то, что Димитрий — ширма, прикрывающая источники большей части денег. А деньги в порноиндустрии, как правило, связаны с преступностью. Дистрибьюторы могут быть гостиничными сетями или операторами высокотехнологичных услуг, но за самим товаром стоят деньги из другого источника. Нет ни единого шанса, что организованная преступность не станет связываться с сомнительным бизнесом, который куда выгоднее Голливуда и приносит огромные прибыли при небольших вложениях.

Если «Виксен Энтертейнмент» и те, кто стоят за ней, желают вернуть свою дойную корову в стадо, запугать ее — вполне годный способ. Однако даже Лок, с его природной паранойей, не верил, что ради такой цели они станут убивать людей. Скорее воспользуются уже сложившейся ситуацией в качестве рычага. Синди должна была стать их новой звездой, но она убита. И теперь «Виксен» хочет вернуть старую звезду, предлагая в качестве приманки свою защиту.

Рейвен изучала бумагу. Она пообещает подумать, надеялся Лок, и они смогут уехать. Но Рейвен не искала легких путей.

— И никогда не возвращайся! Димитрий, разве не так ты сказал, когда разорвал мой контракт? — спросила она, фиолетовые глаза пылали яростью.

Димитрий положил ладони на стол:

— Обстоятельства изменились. Сейчас вокруг тебя много шума. Так почему бы на нем не заработать?

Он вздохнул, потом понизил голос:

— Рейвен, у тебя осталось лет пять. С этим преследователем открывается уникальная возможность. Если мы все правильно разыграем ситуацию, то получим приличные деньги.

Рейвен резко встала:

— Так вот что ты видишь? Маркетинговые возможности? Может, ты уже посчитал, сколько получишь за свои фильмы, если этот парень убьет меня?

Пока она говорила, Лок не сводил глаз с Димитрия. Казалось, мужчина несколько развеселился. Он остался сидеть, но поднял руки.

— Ладно, ладно, меня просто попросили сделать тебе предложение. Не надо на меня бросаться. Рейвен, это хорошее соглашение. Просто отличное. Но у него ограниченный срок действия. И мы оба это знаем.

Лок встал, готовясь прекратить разговор.

— Было приятно познакомиться.

Он кивнул в сторону двери.

— Вы собирались на другую встречу, — напомнил он Рейвен.

Она вышла из комнаты и двинулась по коридору, Лок шагал следом. В приемной Рейвен на прощание обняла Черри, и в этот момент Лок заметил постер, висящий за столом секретарши. От прочих его отделяла обшивка коридора. На плакате была Рейвен Лэйн. Рядом с ней стояла Синди Кэньон. Они обнимали друг друга, смотрели друг другу в глаза и едва не касались губами.

Лок не остановился. Синди Кэньон, чью голову нашли в газетном автомате, а тело — в багажнике машины Рейвен. Синди Кэньон, и, как говорила Рейвен, она с ней не знакома. Для незнакомцев они стояли слишком близко.

Нужно принять решение. Либо спросить Рейвен, почему она солгала, либо держать рот на замке. На парковке мобильный телефон женщины запищал. Она вытащила его и прочитала сообщение.

— Они подтвердили. Самолет будет ждать нас в Ван Найсе в четыре часа.

Рейвен взглянула на Лока:

— Все нормально? Вы как-то притихли.

— Просто задумался.

— Не хотите поделиться?

— Не сейчас, — ответил он, придерживая дверь «Рейндж Ровера».

Им предстоит долгий день. Достаточно времени, чтобы попытаться выяснить, какая часть рассказа Рейвен устоит, а какая развалится.

— Клевая тачка, — заявил Кевин, раскачиваясь взад-вперед на сиденье «Линкольн Континентал» 1966 года; похоже, он уже позабыл про хандру.

— Спасибо, брат. Ну как, у тебя есть все, что нужно?

— Похоже, да.

— Ленч?

— В рюкзаке.

— Ладно, тогда нам пора двигаться. Готов?

— Готов.

Тайрон Джонсон утопил педаль газа, и они с ревом тронулись с места; позади осталось облако выхлопных газов, от которого у Альберта Гора[7] случился бы припадок. На полпути по улице какая-то мамаша едва не выехала на тротуар, торопясь убраться с дороги: Тай демонстрировал полное отсутствие признаков осторожной езды в пригородном районе.

— Ты водишь быстрее, чем моя сестра, — заметил Кевин; пока Тай пробивал себе дорогу сквозь поток машин, с лица подростка не сползала ухмылка.

— А она быстро водит?

— Ага. Но не так, как ты.

Кевин смотрел в боковое окно: взгляд устремлен куда-то в пространство, изо рта торчит кончик языка.

— Рейвен — ее ненастоящее имя. Она его взяла.

Тай переключил передачу, когда они остановились на красный свет на бульваре Уилшир, теперь двигатель не ревел, а низко ворчал.

— А ты против?

— Не-а, это типа клево.

Красный сменился зеленым, и Тай тронулся дальше, спускаясь с холма к съезду на шоссе.

— Так как же ее настоящее имя? Если ты не против вопроса.

— Ну, — ответил Кевин, выпрямляясь на сиденье, — наша фамилия — Лэйн, но настоящее имя сестры — Сара.

Тай задумался. Интересно, в какой обстановке выросли Кевин и Рейвен. Безумные семьи обычно выбирали безумные имена, а «Сара» звучало очень по-пуритански.

— Сара — славное имя. Эй, а знаешь, подружку Супермена звали Лоис Лэйн. Поэтому он тебе так нравится?

— Нет, — ответил Кевин, опираясь головой о прохладное стекло. — Мне нравится Супермен, потому что он может всем навалять.

Через десять минут Тай остановил «Континентал» у центра дневного пребывания, белого бетонного здания в стиле испанского бунгало. Красная черепица, аккуратно подстриженная трава, все безупречно чисто. Неподалеку остановился желтый школьный автобус, изрыгнув груз молодежи и подростков.

Джонсон вспомнил, как в школе он с друзьями стоял на тротуаре и отпускал шуточки типа Недодержанного Автобуса или Бригады Овощей. Но сейчас, рядом с Кевином, те шутки казались не столько смешными, сколько жалкими. Может, дети смеялись над людьми вроде Кевина, чтобы отдалиться от них, поскольку реальность казалась слишком неуютной. А может, он и его дружки просто были придурками с тупыми шутками.

Однажды, после пары пива, Лок поделился с напарником одним своим правилом, и Тай его запомнил: «Если ты чувствуешь себя полным придурком, когда говоришь что-то человеку в лицо, никогда не говори этого у него за спиной».

«Лок — философ», — улыбаясь, подумал Тай.

Автобус отъехал, и подростки начали показывать на машину Тая. У большинства, хотя и не у всех, был синдром Дауна. Кевин, радуясь вниманию, помахал им. Потом Джонсон заметил, как Кевин нахмурился и отвернулся.

Мать Венди провожала свою дочь в здание. Тай опустил здоровенную лапищу на плечо Кевина:

— Брат, ты в порядке?

Кевин слабо кивнул.

— Слушай, помни, что я тебе говорил. Это сработает. Больше всех девушка любит того парня, с которым ей запрещают встречаться родители. Поверь мне.

Тай с Кевином двинулись через улицу, но их путь преградила колонна еще из трех автобусов, на этот раз привезших учеников старших классов. Только сейчас Тай заметил здание за полквартала от дневного центра, куда он привез Кевина. Старшеклассники тоже смотрели на «Континентал», но внимание пары лохматых мальчишек со скейтами привлекли друзья Кевина на другой стороне улицы. Один из скейтеров отвесил челюсть и состроил вялое лицо, изображая человека с синдромом Дауна. Его приятель заржал. Группа, ожидающая у входа в центр, отвернулась.

Джонсон мысленно взял на заметку скейтеров и отвел Кевина в здание через дорогу. Когда он вышел, несколько старшеклассников еще слонялись поодаль, ловя последние минуты перед занятиями.

Тай пошел к школе. Мальчишки-скейтеры все еще стояли снаружи, передавая друг другу косяк. Когда Джонсон подошел поближе, один из них, немного повыше другого, махнул косяком в его сторону:

— Не волнуйся, мужик, у нас уже все есть.

Таю пришло на ум, что в их мире чернокожий, слоняющийся рядом со школой, непременно торгует наркотой. Он позволил своей куртке, утяжеленной монетами, чтобы не распахиваться и не открывать кобуру с пистолетом, сползти набок.

Мальчишки в страхе уставились на него. Тай выдернул у них косяк и раздавил ботинком. Потом уставился на них.

— Мужик, это только маленький косячок, — пробормотал один из парней.

Тай продолжал смотреть, радуясь их беспокойству. Потом кивнул себе за спину.

— Думаешь, тем людям мало дерьма в жизни? Думаешь, им не хватает смеха всяких придурков?

Подростковая бравада испарилась.

— Отвечай, — потребовал Тай.

— Нет, — сказал парень повыше.

— А ты? — обратился Тай ко второму, который, казалось, мечтал провалиться сквозь землю.

— Они, может, нас даже не видели.

Тай шагнул вперед:

— Как ты сказал, ублюдок?

Мальчишка молчал, его лицо покраснело.

— Смотри на меня, сучок, когда я с тобой разговариваю, — продолжил Тай.

Другие дети исчезли.

— Нет, — ответил мальчишка ломким голосом, в котором уже слышались слезы. — Простите. Мы больше не будем.

— Чертовски верно, — сказал Джонсон и зашагал обратно к «Континенталу».

Лок обогнул здание главного терминала аэропорта и подъехал к боковому входу с раздвижными воротами. Охранник проверил у них с Рейвен документы, потом указал в сторону ближайшего ангара.

На площадке стояло штук десять самолетов, в основном «Гольфстримы» и «Цессны». Самый дешевый из них стоил, вероятно, около пяти миллионов долларов. Если мировая экономика и испытывает трудности, никто не позаботился рассказать о них владельцам и арендаторам этих самолетов.

По предыдущему опыту Лок знал: охрана частных аэропортов в целом более расслаблена, чем охрана общественных. Большинству людей просто незачем появляться в таких местах. Однако преследователь Рейвен не относится к этому большинству, так что Лок, выйдя из машины, внимательно оглядывал окрестности.

Их самолет до Вегаса, «Гольфстрим G-250», уже ждал: трап опущен, баки заправлены, экипаж готов к вылету. Рейвен, явно знакомая с местными порядками, шла впереди. Две стюардессы встретили их наверху трапа. Сумки отправились в передний грузовой отсек, а Лок и Рейвен прошли в салон. Ноги по щиколотку утопали в роскошном кремовом ковре. Они прошли мимо сверкающей нержавеющей сталью бортовой кухни, миновали барную стойку из черного мрамора и направились к мягким кожаным сиденьям цвета сливок. В задней части Лок заметил ванную комнату с душем, размером с десяток обычных авиационных туалетов. Внутренние стены были обтянуты кожей.

Роскошная обстановка убаюкивала; будто вы шагнули из реального мира в чудесную страну, где не случается ничего плохого.

Лок сел лицом вперед, Рейвен устроилась напротив. Одна из нарядных стюардесс поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь. Лок попросил воды.

— Водка с тоником. Лед, без лимона, — сказала Рейвен, вытягивая длинные, обтянутые джинсами, ноги.

Стюардесса вместе со своей напарницей исчезла на кухне. Лок еще раз огляделся.

— Представляю, как это бьет по карману, — сообщил он, потом достал из кармана мобильный телефон и протянул его Рейвен. — Подумал, вы захотите до взлета позвонить брату.

Молодая женщина улыбнулась, открыла консоль сбоку от себя и достала телефонную гарнитуру.

— Я собиралась подождать, пока мы не взлетим.

Первая улыбка, которую Лок увидел за эту поездку. Полные губы Рейвен приоткрылись, открывая белоснежные зубы, глаза искрились жизнью.

— Похоже, вы тут не в первый раз, — заметил он.

— Как я говорила, у нас давние отношения. Хотя, — проговорила она, оглядываясь, — это новый самолет.

Стюардесса вернулась с напитками в хрустальных бокалах. Рейвен глотнула коктейля и прикрыла глаза.

— Удивительно, как это Кевин после той ночи все равно захотел остаться дома.

— Дети быстро приспосабливаются, — ответил Лок единственное, что пришло ему в голову.

Удивительно другое: как Рейвен оставила брата в городе. Сначала она упорно отказывается уехать подальше, а теперь сидит в частном самолете, который направляется в Вегас. Что-то не складывается.

Самолет покатился, выруливая к взлетно-посадочной полосе, на горизонте кристаллом сиял мягкий зимний закат. Лок пристегнул ремень, Рейвен последовала его примеру.

— Могу я кое о чем спросить? — сказала она.

— Конечно, — Лок пожал плечами.

— У Тая есть пистолет, верно?

— Вы и сами это знаете.

— И если преследователь вернется в дом и у Тая будет шанс, он выстрелит?

— Если мой напарник сочтет, что его жизнь или жизнь Кевина под угрозой, однозначно да.

— А вы, Райан? — спросила она, погружая его в фиолетовые глубины.

— Убью ли я человека, всерьез угрожающего жизни моего клиента или моей? Если потребуется, то да.

Она сделала еще один глоток водки, будто набираясь смелости перед следующим вопросом.

— Мужчина, которого вы убили на лестнице в Сан-Франциско.

Лок поерзал в кресле. Интересно, откуда она узнала. Может, Стэннер что-то упоминал. Или она хорошо поработала с Интернетом. Никто не скрывал этот эпизод, пусть даже Лок — единственный, кому известны подлинные обстоятельства дела.

Сейчас самолет катился по взлетной полосе, мимо с бешеной скоростью проносились участки травы и сетчатый забор.

— И что с ним? — спросил Лок.

Еще один глоток водки.

— Вы о нем думаете?

Лок покачал головой:

— Я принял решение. И стою на нем. Так что нет, я о нем не думаю. И прежде чем вы спросите, я ни о чем не жалею.

Рейвен удовлетворенно кивнула:

— Теперь мне намного спокойнее.

Кэрри вылезла из автомобиля и растерла спину. Мгновение она колебалась, ключи от машины болтались в руке. Прямо перед ней, в конце крутого тупика на Голливудских холмах, лежала ее цель: безликое постмодернистское чудовище из стекла и бетона — дом продюсера фильмов для взрослых Винса Вайса.

Поиски информации о Вайсе без особых проблем дали Кэрри его адрес, но без телефона, и она импульсивно решила поехать туда из Малибу. Ей казалось, Вайс находится в самом центре паутины, и у него она сможет найти подсказку, кто же преследует Рейвен. Но Кэрри осознавала: дело не только в этом. Ей хотелось понаблюдать за монстром вблизи. Выезжая из дома, она не сомневалась, что встретит жалкое существо и реальный Вайс не имеет ничего общего со своими садистскими фотографиями. Но сейчас, приехав, она растеряла прежнюю уверенность и сожалела, что не сообщила никому, в том числе Локу, о своих планах.

Однако Кэрри не позволила себе повернуть назад. Вайс может напугать десяток неуверенных в себе девчонок, но ее он не испугает.

В дальнем конце крутого подъема виднелись тяжелые железные ворота. Они были открыты. Кэрри могла въехать в них и припарковаться прямо у входа, но предпочла оставить машину на улице и подняться к дому пешком. «Всегда обеспечивай безопасный путь отхода». Одно из многих правил, которые внедрил в нее Лок.

Сквозь стеклянные стены не было видно никаких признаков жизни. У входной двери, которая обнаружилась сбоку дома, стояли в вазонах два фаллического вида кактуса. Наклейка на одном из окон заявляла: дом находится под защитой охранной компании. Пока все типично для ЛА.

Кэрри позвонила и стала ждать. Прошла минута. Она уже собиралась пройтись перед домом и рассмотреть его поближе, как дверь резко распахнулась. Перед ней стоял человек, в котором она узнала Винса Вайса: ноги расставлены, руки сложены на груди. На нем были обтягивающие плавки и ковбойская шляпа. На шее висело ожерелье из перьев в индейском стиле.

Вайс осмотрел гостью сверху донизу, задержав взгляд на груди. Он еще даже не раскрыл рот, а Кэрри уже стало жутко.

— Мистер Вайс, я Кэрри…

Он прервал ее взмахом руки:

— Ты опоздала. Входи.

Убеждая себя, что ей приходилось иметь дело и не с такими отморозками, Кэрри вошла в холл. По всему дому тянулась белая плитка, усиливающая ощущение холода и стерильности.

— Мистер Вайс? — крикнула Кэрри, когда он свернул куда-то за угол.

— Почему вы, актрисы, вечно опаздываете? — послышался откуда-то издалека его голос.

Она глубоко вздохнула. Следовало хоть кого-нибудь предупредить, что она сюда едет. Но сейчас уже слишком поздно. А если уйти, она будет чувствовать себя по-дурацки. Кэрри двинулась вперед.

Когда она повернула за угол, коридор открылся в огромную гостиную с открытой планировкой. В ней стояли черный кожаный диван, стеклянный журнальный столик с россыпью белого порошка и бритвенным лезвием, пятидесятидюймовый плазменный телевизор, по которому шел, как догадалась Кэрри, один из фильмов Вайса, и видеокамера на штативе.

Вайс стоял за камерой.

— Раздевайся, — бросил он, потом засопел и потер нос.

Он двигался нервно и возбужденно, глаза опухли от недосыпа.

Кэрри выпрямилась:

— Ваше настоящее имя — Пол Аронофски. Правильно?

В выражении лица Вайса что-то изменилось. Он посмотрел на часы:

— Вы не от Ронни?

— Я не представляю, кто такой Ронни, или кто, по-вашему, я. И я не собираюсь терпеть вашу грубость.

Лицо Вайса потемнело, и он вышел из-за камеры.

— Ну и кто же вы?

— Я журналист и хочу задать вам несколько вопросов.

— Интересно каких?

— Когда вы в последний раз видели Синди Кэньон?

Правая рука Вайса начала сползать за спинку дивана.

— Не знаю никого с таким именем.

— Знаете. Вы снимали с ней кино.

— Вы представляете, со сколькими актрисами я работал? С сотнями. А за всю карьеру — с тысячами.

— Не сомневаюсь, — ответила Кэрри, следя, как его правая рука вернулась с пистолетом.

С большим пистолетом. «Магнумом» 0.44 калибра.

— Все хотят сниматься в кино, — заявил Вайс. — Как насчет вас?

— Мимо, — сказала она, стараясь добавить толику твердости в свой ответ.

— Вы уверены? — спросил он, взводя курок и будто случайно направляя ствол пистолета на нежданную посетительницу.

Кэрри шагнула назад, едва не запнувшись о край ковра, которого она не заметила. Она ожидала враждебного приема — об этом говорила вся биография мужчины. Но не такой экстремальной реакции.

— Знаете, — сказал Вайс мягко и рассудительно, — я уберу пистолет, и вы зададите все свои вопросы.

— Хорошо, — ответила Кэрри.

Она ожидала ловушки; сердце колотилось.

— Но когда вы закончите, я задам вам несколько вопросов. Договорились?

— Мне нужно делать заметки. И уберите пистолет. Я не могу сосредоточиться, пока вы в меня целитесь.

— Конечно, — ухмыльнулся режиссер и опустил оружие.

Кэрри припомнила путь, по которому она шла внутри дома. До угла и коридора примерно четыре шага. Вероятно, за это время он может вскинуть пистолет и выстрелить, даже в таком накокаиненном состоянии, но скорее всего она успеет. Проблема в длинном участке коридора до входной двери. Вайс будет в десяти-двенадцати шагах сзади. Она может выиграть пару шагов за счет внезапности. Но какой длины весь коридор? Двадцать шагов? Тридцать?

Потом остается вопрос с дверью. Кэрри прошла следом за хозяином дома, значит, он не мог накинуть цепочку. Но если дверь закрыта, неизвестно, как быстро она сумеет ее открыть. Райан бы знал. Но он бы не пошел внутрь за этим парнем, не выработав стратегии отступления. Как ей хотелось, чтобы сейчас здесь был Лок.

— Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, — предложил Вайс, похлопав по дивану.

— Мне и здесь хорошо.

Вайс пожал плечами. Казалось, приступ паранойи, охвативший его несколько минут назад, уже миновал. Его движения все еще оставались резкими и дергаными, но Кэрри чуточку расслабилась.

— Вы хотите знать о Синди Кэньон, — сказал он. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

— И что же, Пол? Вы же не против, если я буду называть вас по имени?

— Лучше зовите меня Винсом. Пол умер.

— А что с ним случилось?

— Не возражаете, если я…? — и Вайс бросил взгляд на кокаин.

— Это ваш дом.

Вайс устроил целое представление, выкладывая при помощи бритвы две полоски, а потом втягивая каждую в ноздрю. Он не сразу пришел в себя, его нос резко покраснел, глаза слезились.

— Что случилось с Полом? — переспросил он. — Вы еще спросите, что случилось с той девушкой, которая потом стала Синди Кэньон.

Кэрри прочистила горло:

— Ее настоящее имя Мелани Спайтери.

Он рассмеялся:

— Видите ли…

— Кэрри Делани. У меня только одно имя.

— Видите ли, Кэрри, — произнес Вайс, откинувшись на спинку дивана, — люди приходят в порноиндустрию, чтобы переделать себя, сбежать от прошлого и стать кем-то другим. Это вы и должны понять. Дело не в сексе. Вовсе нет.

— А в чем же?

— Я же сказал вам. Дело в свободе. Свободе быть самим собой, а не тем, кого хотят видеть ваши родители, учителя или церковь.

Даже с учетом пистолета Кэрри не собиралась выслушивать эту псевдофилософскую чушь.

— Значит, вот она, свобода — подобрать какую-нибудь девчонку, переодеть ее школьницей и заставить заниматься оральным сексом, пока ее не вытошнит?

Вайс поднял руку:

— Вы хотите что-то узнать или собираетесь читать проповеди?

— Вам известно, что случилось с Мелани Спайтери?

Он кивнул в сторону огромного телевизора.

— Поймал в новостях, — небрежно бросил Вайс. — В этом бизнесе такое случается.

Потом погладил лежащий рядом «Магнум».

— Вот почему нельзя быть слишком осторожным.

— Вы слышали, чтобы кто-нибудь ей угрожал? Возможно, преследовал?

— С чего бы мне знать такую хрень? — ухмыльнулся Вайс. — Я работал с ней только один раз.

— У вас не бывает повторных сделок?

— Обычно хватает и одной. Мало кто может поддержать темп Винса Вайса.

Кэрри вздохнула:

— Да уж. А как насчет Рейвен Лэйн?

Вайс пробежал рукой по коротко остриженным волосам:

— А что с ней?

— Вы работали с ней в начале ее карьеры.

— Ага, мы с Рейвен давно знакомы, но я много лет ее не видел. Во всяком случае, с тех пор, как она угрожала меня убить.

Кэрри почувствовала облегчение: он сам, без подсказки, упомянул об угрозах Рейвен.

— И вас не беспокоили ее угрозы?

— Не настолько, чтобы причинить ей вред. Я уже прошел через все это с копами. Слушайте, может, вам не нравлюсь я или моя работа, однако сейчас именно моя жизнь под угрозой.

— В каком смысле? Рейвен угрожала вам много лет назад.

Вайс снова поднял пистолет, держа его двумя руками.

— В последние пару недель мне несколько раз звонили. Иначе зачем мне эта штука?

— Вы рассказали полиции об этих звонках?

— Конечно. И они прислали какого-то кудрявого жирного тормоза.

— Вы думаете, звонки были от Рейвен?

— Не напрямую.

— В каком смысле?

Вайс встал. Кэрри осталась на месте, хотя ее сердце вновь заколотилось.

— В таком, что Рейвен отлично изображает жертву, затягивая людей в свой маленький мирок, но она, уж поверьте мне, определенно не ангел. Ну, я ответил на все ваши вопросы, так что скажете? Может, нам стоит познакомиться друг с другом поближе?

Он плотоядно посмотрел на нее, облизывая губы.

Кэрри напряглась, следя за его руками. Она ждала, когда он поднимет пистолет. Пыталась выбрать наилучший момент.

Наконец она глубоко вздохнула:

— Знаете, для ваших фильмов у меня неподходящий костюм.

— Все костюмы наверху. Почему бы вам не выбрать один из них?

Лестница была перед входной дверью. Кэрри без промедления направилась в ту сторону. Она слышала, как Вайс идет за ней. Едва завернув за угол, она бросилась бежать по коридору, каблуки громко цокали по плитке. У двери она на долю секунды оглянулась.

Вайс стоял в дальнем конце коридора. Пистолета не видно. Мужчина заметил страх на ее лице и рассмеялся.

— Передавайте от меня привет Рейвен!

Кэрри распахнула дверь и наполовину побежала, наполовину поковыляла по дорожке. Но когда она уже почти добралась до ворот, они начали закрываться.

Обычно на таких воротах стоит датчик, не позволяющий им придавить машину или человека. Но когда они закроются, все будет кончено. Ей нужно успеть выскочить наружу.

Кэрри, уже не оглядываясь, сосредоточилась на последних метрах и успела как раз вовремя. Она протиснулась наружу, и ворота закрылись.

Девушка, трясясь, открыла брелоком машину и, едва захлопнув дверцу, включила центральный замок. Она сидела, обхватив голову руками, от страха и отвращения ее подташнивало.

Кэрри обещала себе, что подонкам вроде Вайса ее не достать, но он справился. Кэрри посмотрела на дом. Входная дверь закрыта, никого не видно.

Один только взгляд на здание заставил ее вздрогнуть. Это место вызывало озноб. Кэрри подумала о десятках девушек, почти детей, которые входили внутрь, а возвращались совсем другими людьми.

Она бросила последний взгляд на дом. На секунду ей показалось, что она видит Вайса в одном из верхних окон. Но в стеклах блеснуло солнце, и он исчез, вернулся в свой кошмарный мир, где женщины существовали только для удовлетворения темных, развратных потребностей мужчин, страшно далеких от настоящих отношений.

«Гольфстрим» вырулил за пределы посадочной полосы и остановился. Двигатели замерли, спустился трап. Рядом с самолетом стоял сверкающий черный лимузин. Мотор низко гудел, работая на холостом ходу. В машине сидели водитель и телохранитель.

Когда Лок сопроводил Рейвен вниз по трапу, телохранитель вылез, чтобы открыть дверь. Здоровенный мужик, не столько высокий, сколько широкий, с толстой шеей и головой, как кубик «Лего». На нем был облегающий костюм, по предположению Лока, призванный подчеркнуть рельефность мышц, но на деле — сплошная помеха. Эспаньолка в духе Фу Манчу и изогнутые темные очки завершали образ. Хотя все в этом парне кричало «телохранитель», Лок не сомневался — случись что, толку от него будет примерно как от кошачьей дверцы на подводной лодке.

Когда телохранитель открывал им дверцу машины, пиджак распахнулся, показывая пистолет, девятимиллиметровый «Глок». Профессионалы обычно не светили оружием и специально утяжеляли карманы. А этот парень давал ясно понять, что вооружен. Не менее ясно, что пиджак стесняет его движения и к тому времени, когда он успеет выхватить пистолет, будет уже поздно.

Работа в близкой защите требовала реакции, а масса тела ей не способствовала. У Тая было крепкое, но вдобавок атлетическое телосложение. А этот парень напоминал чертова бегемота. Конечно, если он подойдет близко, то кое-что сможет, но ни один разумный человек не подпустит его близко. Телохранитель походил на мультяшную версию крутого парня, и его присутствие сразу заставило Лока занервничать.

Задняя пассажирская дверь лимузина захлопнулась с гулким стуком, и Лок понял, что машина несет тяжелую броню. Еще один плохой признак: бронеавтомобилями обычно пользовались люди, у которых большое состояние связано с высокими рисками. Если вы любите побрякушки и не имеете врагов, то предпочтете сэкономить деньги и купить обычный лимузин.

Рейвен уселась напротив Лока, достала из сумочки косметичку и зеркальце и принялась за работу. Пришло время задать ей вопрос, которого Лок избегал.

— Ну, так поведайте мне, кто же этот человек, пока мы не добрались до отеля.

— Он бы предпочел, чтобы я не рассказывала, — улыбнулась Рейвен.

Лок вздохнул:

— Я никому не скажу. Слово скаута.

Рейвен поджала губы и промокнула помаду салфеткой, потом проверила результат в зеркале.

— Он бизнесмен.

— Американец?

Она взглянула на Лока поверх зеркала:

— Откуда такой внезапный интерес?

— Не могли бы вы ответить на вопрос?

— Русский, если уж вам так надо знать. Или украинец, я не уверена.

У Лока екнуло сердце. По его опыту, восточноевропейские бизнесмены равнозначны мафии. Даже если этот человек ведет здесь честный бизнес, риск столкновения с элементами организованной преступности из его родной страны неизбежен.

Должно быть, Рейвен поняла его озабоченность.

— Слушайте, он настоящий джентльмен. И я же говорила, если бы он захотел причинить мне вред, все бы уже случилось.

— А как насчет близких вам людей? Есть ли у него причины вредить им?

— Близких людей?

Лок глубоко вздохнул, понимая, что следующий вопрос может поставить крест на работе с Рейвен. Он размышлял над этим вопросом с тех пор, как они вышли из офиса кинокомпании.

— Вроде Синди. Вы отрицали знакомство с ней, однако снимались вместе.

Рейвен выпрямилась на сиденье и скрестила ноги.

— С чего вы взяли?

— В офисе на стене висел постер с вами.

— И это все? — улыбнулась она. — Это и есть ваше доказательство моей лжи? Надеюсь, телохранитель из вас лучше, чем следователь.

Лок смотрел ей в глаза:

— Так как же вы объясните постер?

— Райан, вы ведь смотрите не много таких фильмов?

— Я никогда не считал их чем-то дурным, — ответил он, следя за ее поведением.

Рейвен оставалась совершенно спокойной, никаких признаков нервозности.

— Мы с Синди действительно снимались в одном фильме, но ни разу не были в одной сцене. Снимки делали в разные дни. А постер скомпоновали уже после съемок.

— Но я предполагал…

Взмах иссиня-черных волос.

— Люди вечно что-нибудь предполагают обо мне. Обычно — худшее.

Рейвен опустила глаза:

— Я надеялась, вы другой.

Лок стиснул зубы:

— Простите, но кое-что все равно не складывается. Постер — только один пункт.

— Тогда спросите меня об остальных, — вздохнула она.

Он бросил взгляд в окно. Жирные обитатели Среднего Запада в слаксах и футболках косяками сновали по жаре от одного казино к другому.

— Вы твердо собирались не оставлять брата одного. Заверили, что именно из-за него вы не можете покинуть город. Однако сейчас мы здесь.

Рейвен вытащила из сумочки сигарету и закурила. Лок нажал на кнопку, но стекло не двинулось с места. Он постучал в стеклянную перегородку, отделяющую заднюю часть лимузина от водительской, где сидел телохранитель.

Через секунду перегородка опустилась, и в проеме показалось лицо телохранителя.

— Я бы хотел немного опустить стекло, — сказал ему Лок.

Послышалось невнятное ворчание, потом лицо исчезло, и перегородка поднялась. Секунду спустя ближайшее к Рейвен окно скользнуло вниз сантиметров на десять.

— Только на одну ночь, — наконец произнесла она. — А Кевин с Таем. Если мы сейчас уедем, это сильно выбьет его из колеи. Я могу уехать, если нужно, но ему лучше оставаться в привычном доме. А если учесть, сколько денег я трачу на безопасность, я просто не могу упустить это приглашение. Теперь довольны?

Лок, все еще сомневаясь, встретился с ней взглядом.

— Ага, — солгал он.

Через пять минут они остановились у «Белладжио», отеля и казино стоимостью в миллиард долларов, площадки для по-настоящему крупных игроков. Телохранитель оставил переноску двух небольших сумок на Лока и провел их через вестибюль. Роскошную отделку затмевал огромный разноцветный канделябр, из-за которого это место напоминало дурной кислотный трип с венецианскими мотивами.

Они проследовали за телохранителем к лифту, ведущему к номерам.

— Он в Председательском люксе, — сообщил телохранитель.

Мужчина достал ключ из кармана пиджака и вызвал им лифт. Стандартная процедура для частных апартаментов, где лифт нередко открывался прямо в жилые помещения. Лок запомнил, куда телохранитель положил ключ, хотя обычно для спуска требовалось просто нажать кнопку.

Телохранитель пригласил их внутрь, и они начали подъем к вершине отеля. Когда двери лифта открылись, на лице Рейвен засияла тысячеваттная улыбка. Как у актрисы, выходящей на сцену, подумал Лок.

Они вошли в мраморный холл. Телохранитель указал на двойные двери, но когда Лок двинулся к ним, путь ему преградила мясистая рука.

— Леди идет внутрь. Мы остаемся в люксе для сопровождающих, — прорычал телохранитель, кивая на дверь с другой стороны коридора.

Лок уставился на его руку:

— Убери, пока я не сломал ее.

Телохранитель прочистил горло:

— Не думаю, что босса интересует групповой секс, а значит, вы должны ждать снаружи.

— Ваше слово, — повернулся Лок к Рейвен.

— Не переживайте, — улыбнулась она. — Если вы понадобитесь, я закричу.

— Вы уверены?

Они кивнула, открыла дверь и ушла.

Телохранитель похлопал Лока по плечу ладонью размером с пожарную лопату.

— Ты сделал свою работу. Доставил ее в целости. Пойдем внутрь, отдохнем. Она будет занята пару часов.

Он ухмыльнулся:

— У босса уйма энергии для его возраста.

Люкс для сопровождающих, как его назвал телохранитель, был в четыре раза больше обычного гостиничного люкса. Еще один мраморный холл открывался в огромную гостиную, в которой доминировал гигантский телевизор, настроенный на футбольный канал. По бокам гостиной располагались две спальни в комплекте с отдельными ванными комнатами.

Лок уже обратил внимание, что телохранитель балдеет от богатства своего нанимателя и власти, которую, как ему кажется, оно дает. Наивный парень. За деньги можно купить мускулы. А вот защита — совсем другое дело. Люди, действительно заинтересованные в безопасности, не выставляют напоказ свою покупательную способность.

Лок сделал вид, что впечатлен номером, и тихо свистнул.

— Счет за такие хоромы, должно быть, не маленький.

Телохранитель развлекался с сенсорным пультом от телевизора.

— Ага, если тебе нет разницы между пятнадцатью и двадцатью штуками за ночь. Для этого мужика — мелочовка.

— Давно ты на него работаешь?

Возня с пультом прекратилась. Голова телохранителя медленно повернулась к Локу.

— А чего ты спрашиваешь?

Лок поднял открытые ладони:

— Не волнуйся, я вполне доволен своей работой. Не собираюсь вмешиваться в твою.

Губы телохранителя расползлись в липкую улыбку, открывающую пару золотых зубов.

— Да уж наверно. Ты уже спишь с ней?

— Нет, мужик.

— Правда? Я видел, как она на тебя смотрит.

— И как же?

— Как на хороший стейк. Что, правда нет?

Лок рассмеялся и покачал головой.

— Ты случайно не гей? Не то чтобы в этом есть что-то плохое, ну, ты понимаешь.

Лок собирался упомянуть Кэрри, но потом сообразил: у него есть отличная возможность немного вывести парня из равновесия.

— Ага. Да. Я гей. Как ты догадался?

Телохранитель выпучил глаза, его улыбка испарилась.

— В натуре?

— Братан, потому она меня и выбрала. Не хотела, чтобы к ней приставали.

— Будь я проклят. Никогда еще не слышал о гее-охраннике, — ответил телохранитель, потом взглянул на часы и добавил громкости телевизора.

Что-то в этом жесте заставило Лока насторожиться. Оба действия казались запланированными. «Кто смотрит на часы, а потом увеличивает громкость?» — спросил себя Райан. Есть только один ответ. Человек, который ждет каких-то громких звуков и не хочет, чтобы их кто-то услышал.

Он надеялся, что ошибается. Нужно найти способ проверить подозрения, не настраивая против себя этого парня.

— «Редскинс» уже играют? — спросил он.

— По-моему, они должны быть позже, — пожал плечами телохранитель.

— Ага, я знаю номер канала, — сказал Лок и подхватил с дивана пульт, прежде чем мужчина смог возразить.

Лок нажал на кнопку отключения звука. Рев толпы и болтовня комментаторов сменились пронзительным криком женщины. И тут все резко ускорилось.

Когда телохранитель потянулся за пультом, Лок резко развернулся, уперся руками в плечи мужчины и, толкая его тело вниз, изо всех сил засадил ему коленом в пах.

Телохранитель не то вскрикнул, не то хрюкнул. Лок, воспользовавшись моментом инерции, схватил его за шею и резко дернул вниз. А потом ударил его коленом по зубам. Один раз. Второй. На третий на пол полетел осколок зуба.

Лок выпустил телохранителя, и тот рухнул на пол. Быстро переместившись в недоступную зону, Лок выхватил из кобуры телохранителя пистолет и утопил ствол в складках жира на шее.

— Вставай.

Телохранитель с трудом поднялся на ноги. Лок подтолкнул его к двери номера.

В коридоре крики Рейвен были слышны намного лучше.

Лок толкнул мужчину к двери Председательского люкса.

— Открывай.

Телохранитель вставил в слот электронный ключ, свободной рукой массируя сломанный нос. Дверь открылась, и Лок пихнул мужчину внутрь.

Крики продолжались. Лок огляделся в поисках других охранников, но люкс оказался пуст, не считая мужчины, который прижимал Рейвен к огромной двуспальной кровати метрах в пятнадцати от входа. Мужчина был обнажен по пояс, средних лет, но крепко сложен. Он оседлал Рейвен и замахнулся рукой, в то время как она царапала ему грудь длинными ногтями.

— Скажи, — кричал он. — Скажи, кто это делает.

Рейвен боролась, изо всех сил пытаясь увернуться от удара, но пощечина вышла сильной.

Лок отбросил телохранителя с дороги, тот упал на журнальный столик и приземлился на мраморном полу. Потом Лок поднял пистолет и прицелился в затылок русскому.

— Еще раз ее ударишь, и эта симпатичная комната будет покрыта остатками твоих мозгов.

Русский взглянул в зеркало, висящее над кроватью. Должно быть, он сразу заметил отражение Лока, поскольку ослабил хватку, и Рейвен вырвалась из-под него. Оказавшись на полу, она схватила одну из своих туфель и врезала русскому каблуком.

— Ты мудак!

— Одевайтесь, — сказал ей Лок, указывая на разбросанную по полу одежду.

Когда Лок вновь взглянул на русского, тот с искаженным от страха лицом смотрел прямо на него.

— Пожалуйста, — взмолился мужчина. — Сколько? Я дам вам, сколько захотите. Только не убивайте меня. Она ваша. Я знаю. Простите.

Лок не обращал на него внимания. Очевидно, русский его с кем-то перепутал.

— Она уходит со мной. И имей в виду, даже если ты меня убьешь, у меня есть друг, для которого твоя медленная мучительная смерть станет главным делом в жизни.

— Пожалуйста. Я все понимаю. Только уйдите. Заберите ее.

Краем глаза Лок заметил, как телохранитель ползет к дивану, где стоял журнальный столик с телефоном.

Лок направил пистолет на него.

— Это касается и тебя. Ты соучастник уголовного преступления, нападения и изнасилования. Если позвонишь, я, может, и отправлюсь в тюрьму, но ты отправишься со мной, и мне дадут меньше.

Телохранитель опустился на колени.

— Идите в ванную и вытрите кровь, — сказал Лок Рейвен. — Поторопитесь. И не заботьтесь о макияже.

Он повернулся к телохранителю:

— Посмотри в шкафах. Найди мне толстовку или любую одежду с капюшоном. И помни, что я сказал.

Телохранитель неуклюже встал. Через минуту он принес то, что требовалось. Рейвен вышла из ванной, и Лок бросил ей одежду. Рейвен все еще трясло: реакция на выброс адреналина.

— У вас есть темные очки.

— Да, — выдавила она.

Лок ждал, пока Рейвен соберет вещи и хоть немного придет в себя. Русский и телохранитель оставались на своих местах.

— Я готова, — наконец сказала она.

Лок держал пистолет, пока они не вышли из номера, а потом опустил его в сумку Рейвен. Они спустились на лифте и стремительно прошли через вестибюль, на этот раз казавшийся еще сюрреалистичнее. Никаких признаков охраны отеля или каких-то ответственных лиц. Русский либо слишком умен, либо слишком напуган, чтобы их преследовать. По крайней мере, пока.

Снаружи в ночное небо на десятки метров выплескивались знаменитые фонтаны «Белладжио». Толпа, замерев, наблюдала за шоу.

Лок провел Рейвен через толпу и вызвал такси. Они поехали в аэропорт, целясь на ближайший рейс в Лос-Анджелес. По мере того как опускалась ночь, неоновые огни сияли все ярче и ярче. Придется протереть пистолет и спрятать его, прежде чем они пройдут через кордон безопасности аэропорта.

Лок взглянул на Рейвен. Она прижалась к дверце машины, лицо почти полностью скрывалось за капюшоном и темными очками. Она казалась очень маленькой и уязвимой.

Что случилось в Вегасе, остается в Вегасе. Таков был маркетинговый слоган, популярный несколько лет назад. Но Лок чувствовал: на этот раз слоган выдает желаемое за действительное.

Когда в дверь позвонили, был час ночи, а Винс Вайс бодрствовал уже двое суток. Последние дни от его чувства времени не больше проку, чем от расплавленных часов Сальвадора Дали. На секунду Вайсу почудилось, что вернулась та блондинка-журналистка, решив принять его предложение. Потом он вспомнил: журналистка ушла часов семь назад.

Кокаин почти выветрился, и Вайс рылся на верхнем этаже в аптечке ванной комнаты, надеясь как-то привести себя в порядок. На мраморном столике умывальника валялись пузырьки и таблетки. Краем глаза он поймал свое отражение в зеркале и отшатнулся. Потом отправился на поиски пистолета. В такое время он не открывал дверь без оружия. Тем более если там эта психованная сучка или какой-нибудь ее приятель.

«Пистолет. Где пистолет? Где я его оставил?»

Он вернулся в спальню, где пересматривал на плазменном экране над кроватью кое-какие свои старые фильмы. По слухам, одна из девчонок, с которой он работал, покончила с собой несколько недель назад в каком-то трейлере в Айдахо. Наверняка под наркотой. Эта мысль его взбудоражила.

Вайс снял с кровати подушки и швырнул их в стену, когда в дверь снова позвонили. Простыни, такие грязные, что напоминали дешевый картон, отправились следом за подушками. И тут он вспомнил: пистолет остался внизу.

Он схватил халат и накинул его поверх плавок и тонкой серой футболки. Вышел в коридор наверху и выключил свет. Кто бы там ни был, ему незачем смотреть, как Вайс спускается по лестнице.

Перепрыгивая через две ступеньки, он едва не поскользнулся в самом низу, но схватился за перила. Быстро прошел в гостиную и увидел пистолет, лежащий на журнальном столике. Взял его и направился к входной двери.

Вайс кинул взгляд на стеклянную панель рядом с дверью, но в первую секунду увидел только собственное отражение. Прищурившись, он все же смог разглядеть белые ступеньки, ведущие снаружи к входной двери.

Никого.

Вайс посмотрел на ворота. Они оказались открыты. Видимо, пошли назад, когда выскакивала журналистка, а он забыл еще раз нажать кнопку и запереть их.

Ни на дорожке, ни на улице нет ни одной машины. Ни машины, ни человека. Однако кто-то же звонил.

Видимо, ему надоело ждать, и он ушел.

Винс повернулся и начал подниматься по лестнице. Он успел отойти на четыре шага, и в дверь снова позвонили.

«Ублюдок».

Теперь Вайс разозлился. Кто-то тут мается хренью. Ну, сейчас он им покажет. Откроет дверь и выстрелит прямо в гребаное лицо.

Он сбежал по лестнице к двери и распахнул ее.

Никого.

«Что за херня?»

Вне себя от бешенства, он шагнул вперед, держа палец на спусковом крючке.

Все равно никого. Он наклонил голову, разглядывая кнопку дверного звонка. Может, его закоротило или еще что. Но маленькая черная коробочка выглядела безупречно.

Он шагнул дальше. Потом еще. И вдруг услышал, как сзади закрывается входная дверь. Вайс повернулся, протянул руку, но в этот момент дверь окончательно закрылась. Щелкнул замок.

«Дерьмо».

Он вздохнул. Охрененно круто. Теперь он остался на улице. Вайс подергал ручку. Она поворачивалась, но дверь не открывалась. Мобильник остался внутри. Ключи там же. У него есть только одежда и пистолет.

Пистолет навел его на мысль. Он отступил назад и посмотрел на замок. Может, выстрелить в него? Потом он подумал, что случится, если пуля отрикошетит.

Нет, если уж стрелять, то в окно. Потом можно будет выбить остатки стекла и залезть внутрь.

Он начал обходить дом, ища подходящего кандидата. В большинстве окон стояли высокие листы армированного стекла. Замена такого встанет в три-четыре штуки баксов. Винс понимал: потом ему придется объясняться со страховой компанией. «Ну, вы понимаете, сначала я нанюхался кокса, потом позвонили в дверь, но там никого не было. Паранойя? У меня?» Он рассмеялся, представив этот разговор.

Дом окружал узкий, меньше метра, бетонный бортик. Но если идти по нему осторожно, то все будет в порядке.

В задней части дома бортик почти сразу переходил в крутой склон, за которым сияли огни Голливуда. Винс постоял немного, изучая вид. Он проследил бульвар Сансет, главную артерию Голливуда, которая змеилась через весь город. По общему мнению, там случались чудеса, но в действительности это был дешевый район, населенный всякими убожествами и мошенниками. Большинство девчонок для своей работы он находил именно там. Молоденькие дуры, как он и любил.

Черт, это огромный город.

Вдоль бортика тянулась панель из двух тонких прямоугольных окон, выходящих в кухню. Идеальный вариант. В худшем случае ему придется перебраться через раковину с грязной посудой.

Теперь проблема — найти правильный угол. «Магнум» — пушка среди пистолетов. Если угол окажется слишком острым, пуля может прошить противоположную стену и закончить свой путь в соседском доме. Этого страховка точно не покроет.

Если держать пистолет в левой руке, все получится. Надо только отступить немного назад.

Он сделал шаг, ощущая непривычную для левой руки тяжесть пистолета. Потом еще один, и в этот момент опорная нога соскользнула с края бортика, и он потерял равновесие.

У Винса перехватило сердце. Он взмахнул руками, как канатоходец, развлекающий зевак. Но не успел он окончательно соскользнуть с бортика и покатиться вниз по склону, как чья-то рука ухватила его за правый бицепс и поддержала. Винс весил без малого восемьдесят килограмм, но незваный гость без малейших усилий вытянул его на твердую землю. Словно кран на свалке, поднимающий малолитражку и укладывающий ее в пресс для автомобилей.

«Слава богу». Вайс прикрыл глаза, его захлестнула волна облегчения.

Режиссер почти не почувствовал, как из его трясущейся левой руки вынули пистолет. Он открыл глаза и повернул голову, готовясь поблагодарить незнакомца, который появился из воздуха. И тут Вайса охватил новый приступ ужаса.

Перелет из Лас-Вегаса в Лос-Анджелес прошел без инцидентов. Охрана бросила пару подозрительных взглядов на Рейвен, но это же был Вегас. Город ежедневно покидали люди, которые выглядели гораздо хуже. В салоне Лок осмотрел Рейвен. Ее трясло, на лице несколько кровоподтеков, но, к счастью, ничего не сломано.

Пока они летели, Рейвен рассказала Локу о произошедшем. Едва дверь закрылась, бизнесмен предложил ей выпить и спросил, почему ее «друг» угрожает убить его, если они еще хоть раз увидятся. Она решила, что речь идет о преследователе, и попыталась объяснить ситуацию, но он пришел в ярость и принялся избивать ее, требуя назвать имя. Она кричала долго и изо всех сил, пока Лок, наконец, не ворвался в номер и не прекратил все это.

В аэропорте Лос-Анджелеса они взяли такси до Ван Найса, чтобы забрать «Рейндж Ровер». Они оба проголодались и остановились у ночной закусочной. Рейвен заплатила по счету, и они направились к дому.

По мере того как они подъезжали, у Лока все сильнее стягивало спину и шею. Что-то не так. Он это чувствовал.

Он не верил в шестое чувство, экстрасенсорное восприятие и прочую чепуху. Но после долгих лет работы он верил: иногда твои органы чувств формируют некое ощущение, хотя мозг не в силах преобразовать его в мысль. Ты просто знаешь, что близятся неприятности. И сейчас был именно этот случай.

Повернув на улицу Рейвен, Лок снял ногу с педали газа. Машина накатом шла мимо соседских домов. Снаружи никого, хотя это в порядке вещей в тихом жилом районе.

Примерно в трех домах не доезжая Рейвен, на противоположной стороне улицы, стоял серый седан, в нем расположились двое мужчин. Белые. Средних лет. В костюмах. Не похожи на серийных убийц, однако довольно странно находиться в машине в такой час.

Лок придавил газ и быстро проехал мимо, разглядывая машину в зеркало заднего вида. Сумерки не позволяли рассмотреть их лица, однако проезжая мимо дома Рейвен, Лок заметил, как они шевельнулись. Сначала вытянули шеи, чтобы получше разглядеть «Ровер», а потом слегка повернулись друг к другу.

Этого было достаточно. Лок двинулся дальше.

— Эй, мы проехали дом, — запротестовала Рейвен, взмахом руки указывая, где им следовало остановиться.

— Знаю.

— Какого черта происходит?

— Наберите мне дом. И позовите Тая.

Рейвен запаниковала:

— Что? Если там Кевин, мы должны убедиться, что с ним все хорошо.

Впереди был тупик. Если они хотят выбраться, Локу придется развернуться и проехать мимо тех двух мужчин. Судя по их реакции в первый раз, Лок сомневался, что у него это выйдет.

— Он с Таем. С ним все будет в порядке. А сейчас позвоните ему.

Рейвен взяла свой телефон и набрала номер.

— Кевин, у тебя все хорошо?.. Ладно, тогда дай трубку Таю.

Она протянула телефон Локу.

— Машина с двумя мужиками припаркована на улице. Не рядом с вами. Немного дальше.

— Только что прикатили, — напряженно ответил Тай. — Собирался звонить тебе.

Плечевые мышцы Лока стянуло сильнее.

— Они похожи на копов.

— Я уже говорил со Стэннером, — доложил Тай. — Он ничего об этом не знает. Он сказал, здесь могут быть только полицейские в форме, которые каждые пару часов должны заглядывать и проверять, все ли тик-так.

— Хорошо, держись.

Лок собирался вернуть телефон Рейвен, но передумал и полез в список контактов.

— Эй, что вы делаете?

— У вас же тут есть номер Стэннера?

— Я не хочу, чтобы вы лазили по моей адресной книге.

Услышав, как она встопорщилась, Лок отступил.

— Ладно, — сказал он, протягивая ей телефон и доставая свой. — Скажите мне номер.

Он тыкал пальцем в кнопки по мере того, как она называла цифры.

Стэннер ответил на третьем гудке.

— Это Лок. У вас есть кто-нибудь у дома Рейвен?

— Нет. А зачем?

— Как насчет департамента шерифа? Или еще кого-то?

Стэннер ответил потоком собственных вопросов: «О чем вообще речь?», «Что происходит?», «Рейвен с вами?», «Вы сейчас дома?». Лок не успевал ответить на один вопрос, как полицейский уже торопился задать следующий. Райан счел это признаком паники.

Глухой переулок заканчивался петлей тротуара. Лок разворачивался, одной рукой держа телефон.

— Стэннер, можно помедленнее? Я только что проехал мимо дома. Вы можете отправить кого-нибудь приглядеть за нами?

— Будем через пять минут. Только скажите ваше точное местонахождение. О’кей?

— Я в западном конце Пайн Лейн. Вы увидите машину. Рейвен со мной.

— Хорошо. Оставайтесь там.

Лок оставил двигатель работать, хотя пока серого седана не видно. И все же Лока что-то грызло. Удивительно, насколько разволновался Стэннер. Для ОПУ ситуация, когда у дома преследуемой женщины стоит какая-то машина, должна быть обычной рутиной.

Рейвен постучала ногтями по панели.

— Я хочу увидеть Кевина.

— Увидите.

— Вы уверены, что с Таем он в безопасности?

— Да. А теперь успокойтесь.

В машине становилось жарко. Лок нажал на кнопку, опуская стекло на несколько сантиметров. Санта-Ана вернулась — как обычно, внезапно. В соседнем дворе ветер шевелил траву и щелкал листьями кустарника.

Вдалеке завыли сирены. Лок коснулся руки Рейвен, надеясь, что она правильно поймет его жест.

— Вот видите? Все будет в порядке. Кем бы ни были эти парни, скоро они окажутся очень далеко.

— Мы уже можем вернуться? Увидеть Кевина?

Лок подождал, прислушиваясь и пытаясь определить по звуку сирен расстояние до полицейских машин. Он мысленно считал до пятидесяти.

Лок дошел до тридцати пяти, когда впереди на дороге показалась решетка серого седана. Машина медленно двигалась им навстречу, как плавник акулы в море. По обеим сторонам улицы были припаркованы машины, поэтому Лок мог в лучшем случае протиснуться мимо, но и только.

Он включил фары на всю катушку, надеясь как можно сильнее ослепить водителя. А заодно и получше разглядеть: мужчина средних лет, пепельные волосы, пара лишних килограмм, одет в костюм.

Лок потянулся за сиденье Рейвен и нащупал ручку, которая опускала спинку сиденья.

— Спускайтесь пониже.

Рейвен подчинилась.

— Обычно в такой позиции я занимаюсь кое-чем другим, — сказала она, вновь демонстрируя мрачноватое чувство юмора.

Лок тянул время, выжидая, когда водитель седана либо попытается перекрыть им дорогу, либо сбежит. У Лока не было оснований для каких-то действий, пока другая машина просто стояла на улице. И оба мужчины это знали.

Серый седан подтянулся метров на пять, потом начал их объезжать. Лок не упускал его из виду ни на секунду, сначала глядя то в окно, то в боковое зеркало, а потом — в зеркало заднего вида.

Сирены приближались. Но слишком медленно.

Сейчас седан был сзади, в одном корпусе от «Ровера». Лок поехал дальше. Медленно. Желая оценить реакцию водителя седана.

Серая машина последовала за ним, уравняв скорость и сохраняя дистанцию. Навстречу двигался патрульный автомобиль полиции ЛА, дом Рейвен уже был виден.

Лок принял решение: он резко сворачивает на подъездную дорожку, хватает клиентку и тащит в дом, а водитель седана пусть объясняется с копами.

Лок рассчитывал свой ход, переводя взгляд с седана на патрульную машину, и подбирал скорость. Стрелка спидометра перевалила за пятьдесят, потом поползла вниз: патрульная машина замедлила ход, двое полицейских спереди, казалось, готовились к действию.

При виде патрульной машины серый седан отстал еще на пару метров. Лок улучил момент, нажал на газ и резко повернул руль.

Но патрульная машина, вместо того чтобы обогнуть его и встретить седан, ткнулась капотом прямо перед «Ровером», отрезав Локу путь к подъездной дорожке.

— Что за…

В эту секунду машину резко бросило вперед — серый седан воткнулся в нее сзади. Рейвен, все еще скорчившаяся внизу, ударилась головой о крышку бардачка и вскрикнула от боли.

Дверца полицейской машины распахнулась, и оттуда выскочил патрульный, тыча помповым ружьем в Лока.

— Держать руки на виду! Быстро! — крикнул он.

Вокруг Лока мелькали синие и красные огни. Слышались крики, отовсюду выскакивали полицейские в полевом снаряжении.

Лок бросил последний взгляд в зеркало и увидел, как водитель седана неторопливо вылез из машины и распахнул куртку, показывая прицепленный к поясу золотой значок детектива.

Лок держал руки на руле машины, когда двери распахнулись и ему в лицо уставилось штук пять оружейных стволов.

— Оставайся на месте! — вопил детектив.

Лока вытащили из машины и толкнули лицом вниз на дорогу.

Рядом ругалась и сопротивлялась Рейвен, с которой поступили точно так же. Потом она затихла, и Лок услышал, как мужской голос зачитывает ей права Миранды. Лок застонал. По прибытии из Вегаса можно было ожидать любого приема, но определенно не этого.

Лок обвиняюще ткнул пальцем в лицо Стэннеру:

— Зачем вы мне солгали?

Стэннер пожал плечами, подразумевая, что действовал по приказу.

Лок глубоко вздохнул и отступил на шаг. Полицейские в форме клубились вокруг дома Рейвен. Единственный светлый луч — похоже, никто пока не знает о происшедшем в Вегасе. Но Лок все еще был зол на то, как им воспользовались. Лок полагал, что Рейвен не без греха, но все же жертва. Однако он, ни минуты не задумываясь, передал бы своего клиента полиции Лос-Анджелеса, если бы Стэннер сказал ему: они считают Рейвен виновной в убийствах Синди Кэньон и Ларри Джонса.

Хотя кое-что прояснилось. Обычно полицейский, который выдает какие-то сведения о расследовании посторонним, рискует своей работой и пенсией. А значит, откровения Стэннера были, официально или неофициально, кем-то санкционированы. Они хотели или вовлечь Лока в дело, или вывести его из равновесия. Райана злили эти манипуляции, но еще сильнее он злился на себя за невнимательность.

Он проигнорировал собственную мантру: «Следи за отсутствием нормального или присутствием ненормального». В откровениях Стэннера не было ничего нормального, но Лок этого не заметил.

— Неужели вы не могли просто сказать, что хотите арестовать ее?

— Броган и Уилкинс хотели сначала поговорить с ней, но вы не показались спокойным и склонным к сотрудничеству.

Стэннер жестом предложил Локу отойти от дома.

— Давайте пройдемся, — предложил он, сходя с дорожки к входной двери, где взад и вперед носились техники-криминалисты.

Рейвен уже увезли. Ее арестовали и отправили в тюрьму полиции ЛА в Ван Найсе. Там ее будут держать, пока она не предстанет перед судом, который примет решение о залоге. Затем ее перевезут в Башни-Близнецы, тюрьму округа Лос-Анджелес, в офис шерифа округа ЛА в Линвуде.

— Можете верить, можете нет, — сказал Стэннер, — но мы сыграли не по моему сценарию. Департамент не любит посторонних, особенно частные компании. Они слишком часто путаются под ногами.

— Я делаю свою работу, — ответил Лок, не в силах подавить гнев в голосе.

Стэннер взъерошил шевелюру:

— Как, по-вашему, я себя чувствую? Отдел ограблений и убийств считает, что ОПУ нянчится с серийным убийцей. Думаете, это идет на пользу моей карьере? Слушайте, Лок, вы уйдете, займетесь следующей работой, будете охранять очередную рок-звезду или генерального директора, но я-то останусь здесь. Капитан? Можно об этом забыть. Мне еще повезет, если мне не придется выписывать штрафы за парковку в Западном Латте.

Так полиция ЛА называла роскошный Западный отдел, куда входили дорогие районы вроде Бель Эйра, Беверли-Хиллз и Брентвуда.

— Они действительно считают ее убийцей? — спросил Лок, все еще пытаясь собраться с мыслями.

— Я не настолько в курсе, что у них есть, но да, считают.

— У них есть результаты экспертизы?

Стэннер молчал.

Лок схватил его за руку:

— Значит, нет. И вы хотите сказать, что ее арестовали на основании мотива и расклада по времени?

— Лок, вы меня слушаете? Мне не рассказывают, какие улики у них есть, а каких нет.

— Чушь. Я знаю, как все работает. Они могут отрезать вас от подробностей, но какая-то информация до вас все равно доходит.

— У них есть образцы ДНК, связывающие ее с Синди Кэньон. Не знаю, что там за дела в Аризоне с Ларри Джонсом. Раз ее решили запереть, скорее всего, у них есть ДНК и оттуда, но я не в курсе, что они нашли в доме.

— И как она его убила? Насколько я знаю, он был здоровым парнем.

— Вы знаете и я знаю — дело не в размерах. Может, разрядила в него «Тазер». Или воткнула нож? В тот момент он был пьян как свинья.

Лок секунду переваривал информацию:

— Я в это не верю. Ни во что из этого не верю.

— После того как вы два дня были ее телохранителем? Вряд ли из вас выйдет беспристрастный свидетель.

— Тогда зачем она оставила тело Синди Кэньон в собственной машине?

Стэннер пожал плечами:

— Проще всего заявить, что его туда кто-то засунул. Намного проще, чем закопать где-нибудь, а потом возиться с чисткой. Слушайте, в любом случае это уже не ваши проблемы.

— Не могу согласиться, — вздохнул Райан.

— Лок, это говорит ваше эго. Эй, вас обманули. Меня тоже. Добро пожаловать в клуб. А теперь вам лучше всего уйти, пока вас не засосало в трясину.

Лок покачал головой:

— Я все еще думаю, что она невиновна, но…

— Продолжайте.

— Вчера я был в кинокомпании, где она работала. Они предлагали ей новый контракт. Там на стене висел постер фильма, где она снималась вместе с Синди Кэньон.

— И вы все еще думаете, что масло не тает? — улыбнулся Стэннер.

— Смотря по обстоятельствам.

— Вы могли позвонить мне и рассказать об этом, — упрекнул его Стэннер.

— Я полагал, вы уже знаете.

Стэннер посмотрел Локу в глаза:

— Вы по-прежнему сомневаетесь?

Лок промолчал. Стэннер прав. Если полиция взяла Рейвен за два убийства, это их дело, хотя Лок все еще не понимал, как они разыграют свою партию.

Начали прибывать репортеры. Микроавтобусы со спутниковыми антеннами и телефургоны толпились у тротуаров. Серийный убийца — это зрелищно. Женщина-убийца удваивает кассу. А порнозвезда ее утраивает. Теперь прессе осталось разузнать о делишках Рейвен на стороне, может, даже вовлечь в тему пару голливудских звезд, и у них будет криминальная драма десятилетия.

Лок поискал взглядом Кэрри, но ее не было. Он повернулся к Стэннеру:

— Сейчас уверенность требуется вам, а не мне. Если окажется, что за решетку отправили невиновную женщину, да еще жертву, это будет очень некрасиво выглядеть.

Стэннер холодно встретил его взгляд:

— В этом городе жертв нет.

В конце концов Лок отыскал Кэрри. Она сидела в своей машине, глядя через лобовое стекло, как медиацирк разбивает свои палатки у дома Рейвен. Едва Лок открыл пассажирскую дверцу, как Ангела выскочила с заднего сиденья и потянулась к нему.

— Так она все-таки убийца? — спросила Кэрри.

Лок не обратил внимания на вопрос, заметив пустой, безжизненный взгляд Кэрри.

— Ты в порядке?

— Я ездила к тому режиссеру.

Локу стало нехорошо.

— Он наставил на меня пистолет, — продолжала Кэрри, по-прежнему глядя перед собой.

Лок присел, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Что еще было?

Она молчала.

Живот Лока свернуло узлом.

— Ничего. Я убежала.

Она повернула голову и встретилась взглядом с Локом.

— Райан, я думаю, он собирался меня изнасиловать.

Лок почувствовал тошноту, быстро сменившуюся холодной яростью. Он протянул руку, желая коснуться Кэрри, но она оттолкнула его.

— Не знаю, виновата ли Рейвен Лэйн, но парень, который пытался напасть на нее в клубе, если она его убила… — она помолчала, — это правильно.

— В том доме точно больше ничего не случилось?

— Чуть не случилось.

Кэрри покачала головой:

— Может, все не так просто, как нам хочется верить.

— Что ты имеешь в виду?

— Может, эти два убийства не связаны. По крайней мере, не так, как всем кажется. На мой взгляд, Рейвен и убийство женщины — бессмыслица. Но вот парень, напавший на нее… Я почти вижу, как она его убивает.

Лок глубоко вдохнул и громко выдохнул, выиграв секунду на размышления.

— Значит, Рейвен — связующее звено, но у нас есть двое убийц.

— Какая же там связь?

— А тело Синди в багажнике? Для простого совпадения это слишком круто.

Кэрри отбросила прядь светлых волос, и Лока поразило, насколько уязвимой она выглядит.

— Может, именно смерть Синди толкнула Рейвен на край? Она почувствовала себя совсем беззащитной. И когда на нее бросился Ларри Джонс, в ней что-то щелкнуло. Может, она решила, что он убил Синди. И убила его.

— Но если так, она должна была преследовать его до самого дома с телом Синди в багажнике.

Лок остановился и пробежал кончиками пальцев по шраму на затылке.

— Вот почему полиция считает, что если она убила Ларри Джонса, то могла убить и Синди.

— Значит, она сама кладет тело в багажник, а потом звонит в полицию. А почему она просто не выбросила тело, как голову? — спросила Кэрри, сейчас ее голос звучал увереннее. — Райан, ее подставили.

Лок опередил ее.

— Ты думаешь, это сделал Вайс? — с сомнением спросил он.

— Ты бы его видел, Райан. Он способен на все.

— Ну, может, стоит съездить к нему в гости. Я все равно планировал этим заняться.

Когда Лок вылезал из машины, Кэрри потянулась к нему.

— Будь осторожен. Он вооружен.

— Не волнуйся. Мне приходилось иметь дело с такими парнями. Посмотрим, что он скажет, когда мы встретимся лицом к лицу.

Кэрри мимолетно улыбнулась, потом полезла в сумочку и достала свой «Блэкберри».

— Алло? Мне нужен номер адвокатского офиса в центре.

Пока она ждала номер, Лок вздохнул:

— Я думал, ты не хочешь в это вмешиваться.

Кэрри резко посмотрела на него:

— Виновна Рейвен или невиновна, ей нужен хороший адвокат. И я чертовски хочу найти ей такого.

Адвокат защиты Фэй Липовиц ворвалась в комнату для допросов облаком духов от «Шанель» и дорогой одежды. Ее появление в Башнях-Близнецах, где Рейвен содержалась под стражей до предъявления обвинения, привлекло внимание всех детективов, работавших по делу, которое «Лос-Анджелес таймс» и местные СМИ уже обозвали «Убийствами в Порноканьоне».

Липовиц была проблемой. Она не только придиралась к обвинению лучше любого другого защитника в штате Калифорния, но еще и могла моментально настроить традиционно либеральное калифорнийское общественное мнение против якобы врожденного расизма и сексизма полиции ЛА, затуманивая при этом обстоятельства дела. Лос-анджелесское жюри зачастую приходило к странным заключениям, а Липовиц знала, как им управлять.

К сорока годам ее репутация как опасного защитника простиралась далеко за пределы Калифорнии. Убежденная феминистка, она следила за делом с момента обнаружения головы Синди Кэньон тем жалким офисным работником. Он едва заметил разбросанные там газеты. Ну да, конечно. Если вы в это верите, Фэй в любой момент готова продать вам Бруклинский мост по бросовой цене.

Как только она услышала от Кэрри об аресте Рейвен, Липовиц немедленно посадила весь свой офис на телефоны — выяснить, есть ли у Рейвен защитник. И едва выяснилось, что власти, скорее всего, предоставят Рейвен назначенного судом адвоката, Липовиц бросилась вперед.

Для Фэй Липовиц ситуация заключалась не в том, убила ли Рейвен Кэньон и Джонса. Это был всего лишь уголок мозаики. Нет, речь шла об индустрии, которая жестоко обходилась и унижала не только работающих в ней, но всех женщин. И мужская часть общества, вроде той же полиции ЛА, поддерживала эту точку зрения.

Может, полиция ЛА и собирается поставить Рейвен перед судом. Но если так, Фэй Липовиц станет для них настоящим шоком. Она поставит перед судом всю эту проклятую порноиндустрию и каждого, кто ее поддерживает. Всех лицемеров из Библейского пояса, тратящих на порно больше, чем жители любой другой части Соединенных Штатов. Всех двуличных трусов-законодателей из Вашингтона, которые осуждают женщин из порнобизнеса, в то время как их пенсии пополняются доходами от технологичных компаний, зарабатывающих миллионы на распространении порно через гостиничные сети и мобильных операторов. Фэй выставит их всех на сцену, если не буквально, то хотя бы метафорически. Она собирается отдернуть занавеску и показать всем один маленький грязный американский секрет, превращающий женщин, всех женщин, в куски мяса ценой в пару долларов. В этом деле есть все, чтобы привести СМИ в неистовство. Отличная сцена для самой Фэй.

По ее мнению, виновность Рейвен в убийствах — вопрос второй. Отчасти она даже надеялась, что мисс Лэйн действительно расправилась с Ларри Джонсом и отрезала ему яйца. Двадцать лет юридической практики, и Фэй, наконец, нашла исключительное дело, увязанное красными голливудскими бантиками. За таким будет следить вся страна. Но для начала ей предстоит самая деликатная задача: превратить Рейвен Лэйн, хотя бы в глазах американской общественности, из femme fatale и серийного убийцы в женщину, которая отвергла роль жертвы и решила бороться за себя.

Когда Рейвен поднялась со стула в комнате для допросов, такая маленькая и уязвимая, Фэй решила отказаться от традиционного рукопожатия. Она подошла, чтобы обнять женщину, но Рейвен шагнула назад и увернулась от объятий.

В конце концов, Фэй обошлась рукопожатием, но прежде чем она успела развернуть заготовленную по дороге речь (поездка от шикарного офиса в центре города на ее «Мерседес-Бенце CL65 AMG», самом дорогом в модельном ряду), Рейвен перехватила инициативу:

— Я не жертва. Я не знаменитость. Я не серийный убийца. И я не хочу оказаться за решеткой до конца жизни из-за того, что вы решите сделать на мне имя и тему для болтовни на ближайшем пятисотдолларовом ужине, где толпа богатых сучек-анорексичек будет скулить, как их дискриминируют. Леди, вы меня понимаете?

Фэй улыбнулась:

— Мне еще не приходилось получать такие инструкции от клиента, но не сомневайтесь: моя основная задача — вытащить вас отсюда.

— Хорошо, — ответила Рейвен.

Фэй вытащила небольшой желтый блокнот от «Гуччи», обтянутый мягкой кожей, и уселась напротив Рейвен.

— Ладно, теперь давайте начнем с самого начала.

Все следы вспышки гнева, которую Рейвен продемонстрировала минуту назад, исчезли. Она вздохнула:

— Я получила первое письмо примерно шесть месяцев назад…

— Нет, — прервала ее Фэй. — Послушайте, ваше дело может пойти разными путями, в зависимости от того, что есть у обвинения, поэтому мне нужно знать, о чем я могу торговаться с прокурором. До этого вряд ли дойдет, но вы должны мне все рассказать.

Рейвен с подозрением посмотрела на нее.

— Я этого не делала. Вы что, не поняли? Я невиновна, — заявила она, повышая голос с каждым произнесенным слогом.

Фэй откашлялась. Всякий раз, когда она сталкивалась с клиентом, впервые попавшим в шестеренки системы уголовного правосудия, ему требовалось объяснять одно и то же. А когда до человека доходило, он терялся, будто Фэй выбивала у него опору из-под ног. В каком-то смысле так оно и было.

— Рейвен, — сказала она, откладывая ручку. — Мы в Америке. Вопрос не в виновности или невиновности. Это игра. Приз берет лучший игрок. К счастью для вас, я играю в высшей лиге, особенно по сравнению с теми профанами, — продолжала она, ткнув пальцем за спину. — Поэтому, если вы хотите вернуться домой, вы должны мне помочь.

Фэй положила обе руки на стол ладонями кверху:

— Итак, что у нас есть?

На холмах у Голливуда быстро темнело. Лок отсчитывал номера домов, пока не убедился, что дом Винса Вайса — Кэрри дала ему адрес — совсем рядом. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Кэрри рассказала Локу о своей встрече с режиссером, но тихая ярость Лока не ушла. Скорее прижилась и расцвела.

Он собирался сделать режиссеру больно, тут вопросов нет. Однако нужно соблюдать осторожность. Парни вроде этого Вайса обычно с визгом несутся в полицию, если кто-нибудь дает им попробовать собственного лекарства.

Лок успел обсудить эту тему с Таем. Напарник предложил позвонить своим дружкам из Лонг-Бич и попросить их навестить Вайса, но Лок отказался. По мнению закона, просить кого-то сделать за себя грязную работу хуже, нежели выполнить ее самостоятельно. Вдобавок, судя по рассказам Джонсона, его приятели из того района скорее выстрелят Вайсу в голову, чем напугают его.

В результате Тай остался с Кевином, а Лок отправился один. С Таем веселее, к тому же он прикроет спину, однако это дело было личным, и Райан не жаждал компании.

Он припарковался на узкой улице и вылез из машины. Не успел он ступить на тротуар, как его толкнула волна теплого воздуха. Дьявольские ветры вернулись с удвоенной силой, думал он, пройдя через открытые ворота и приближаясь к дому.

Лок нажал на кнопку звонка у входной двери. Никакого ответа. И никаких признаков жизни внутри.

Райан отошел от двери и заглянул под навес, где стояли две машины. «Додж Вайпер» и «Эскалада». Он пощупал двигатели обоих автомобилей. Холодные. Если только Вайс не пошел прогуляться, а это вряд ли в районе с крутыми обрывистыми улочками, он спит или прячется.

Лок обошел дом. Идя по бетонному бортику, он почти поравнялся с кухней, когда заметил разбитое окно. Он взглянул на землю. Осколков стекла не видно. Значит, окно разбили снаружи, а не выпрыгивали из него. Зазубренные осколки еще торчали в раме. При такой конструкции нужно постараться, чтобы выбить стекло.

Лок встал на край бортика и затаил дыхание. Он осмотрел кухню. Все помещение покрывала кровь. Она густым осадком скопилась в раковине, украшала стены и столы. Кровь была размазана по полу. Лок провел девять месяцев в Сьерра-Леоне и с тех пор ни разу не видел столько крови.

Пока он мучился, пытаясь решить, что делать дальше, его ноздри окутал металлический запах. Бетонный бортик сразу показался уже, а обрыв за ним — глубже. Сердце заколотилось.

Если бы в кухне лежал труп, Лок оставил бы все копам. Но тела там нет. Кто-то может быть внутри. Возможно, еще живой. Хотя Райан не имел ни малейшего представления, как человек может пережить такую потерю крови.

Он изучил нижнюю часть рамы, готовясь влезть внутрь. Отыскав промежуток сантиметров в пятнадцать, где стекло полностью выпало, Лок подтянулся и сразу понял, что ему придется лезть внутрь по мраморной столешнице. Но весь стол залит кровью, и ее никак не обойти. Лок неохотно вернулся на место и крикнул внутрь: «Эй! Здесь кто-нибудь есть?»

Единственным ответом была тяжелая тишина. Лок вернулся к входной двери тем же путем, обойдя дом по бортику. Он встал перед дверью и прицелился в нее тяжелым ботинком.

На восьмом или девятом ударе дверь прогнулась, сантиметра на три, не больше, но этого было вполне достаточно. Лок добежал до «Рейндж Ровера» и достал монтировку.

Он рысцой вернулся к входной двери, засунул монтировку в щель и открыл дверь. Последний толчок оторвал цепочку, и Лок вошел внутрь. Прямо перед ним, у подножия лестницы, растекалась еще одна лужа крови. С другой стороны пол был чист. На первых двух ступенях ничего, на третьей виднеется капля крови.

Следы тянулись вверх по лестнице, кровавые крошки, которые ведут к телу. Лок задумался. Идти по следу или позвонить в полицию?

Сверху донесся слабый стон, и Лок решился. Он начал подниматься вверх, огибая кровавые следы.

Он шел быстро, стараясь не наступать на капли крови. По спине катился пот. Откуда-то снизу послышался щелчок, следом за ним из вентиляции хлынул поток холодного воздуха. Будто сам дом прочитал его мысли. Лок посмотрел на часы. Судя по ним, кондиционер просто включился по таймеру. Простое совпадение, ничего особо зловещего.

Лок добрался до верхней площадки, остановился и прислушался. Звук повторился, но на этот раз он больше напоминал какой-то скрежет, вроде жалюзи, которые терзает ветер.

Похоже, звук шел из-за дальней двери. Лок пошел к ней, жалея, что упустил шанс одолжить у Тая его пистолет.

Райан ткнул дверь носком левой ноги. Она открылась с неприятным скрипом. К горлу Лока подступил ком, когда он осознал: звук издает не дверь, а существо на кровати. Лок был не в силах заставить себя назвать это существо мужчиной. Или женщиной. Оно походило на человека лишь по силуэту, но и только.

Лок подбежал к кровати и начал отвязывать левую ногу Винса Вайса. Едва освободившись, нога дернулась, заехав Локу по голове.

Райан поднялся на ноги и только сейчас заметил, что большой плазменный экран над кроватью включен. На нем обнимались на постели две женщины.

Лицо Винса Вайса напоминало резную венецианскую маску с черными дырами для глаз. Перегнувшись через мужчину, Лок отвязал ему руку, чтобы перекатить на бок. Едва он повернул Вайса, тот вскрикнул и ткнул локтем, с которого было срезано мясо до кости, в грудь Локу.

Лок подбежал к шкафу, отыскал несколько чистых простыней и начал вытирать кровь. Через несколько секунд первая простыня пропиталась насквозь. Он схватил следующую, стер кровь с лица Вайса, а потом затолкал третью мужчине в пах, где изрезанные мягкие ткани были сплошь покрыты кровью.

Существо на кровати пыталось что-то сказать.

— Рейвен, — прошептал Вайс.

Мурпарк называли Коплэндом. Пригородный район просторных ранчо в пятидесяти километрах к западу от Лос-Анджелеса гордился самой большой концентрацией сотрудников сил правопорядка во всем Большом Лос-Анджелесе. Именно там люди, которые имели дело с худшими проявлениями жизни мегаполиса, с бесконечной чередой бессмысленного насилия и дурных решений, по вечерам растили своих детей. Туда долго добираться, если вы работаете в центре или в одном из удаленных районов, вроде Восточного Лос-Анджелеса, однако есть хорошая компенсация: просторный дом на четыре спальни по цене парковочного места в Вестсайде. Вы проводите день среди кошмаров гетто, зато вечером возвращаетесь к белым заборчикам Мурпарка, чтобы жить мечтой.

Именно по этой причине Лоуренс, муж Мэрилин Стэннер, предложил переехать туда. Второй причиной стал дом, в который влюбились оба. Они прожили там уже больше восьми лет, и Мэрилин ни разу не пожалела об их решении.

Ей нравился дом, нравилась улица и даже нравились соседи. Приятно жить рядом с людьми, которые хорошо понимают, каково быть замужем за полицейским.

Лоуренс работал подолгу, и хотя он старался высвободить выходные, это не всегда получалось. Зато когда он был дома, Мэрилин доставалось все его внимание. Вернувшись домой, обычно с цветами, он переоденется в шорты и футболку, и они станут бездельничать у бассейна, попивая вино или жаря барбекю.

Он хороший человек, надежный и основательный. Он заботится о работе, но не в ущерб семье. Мэрилин ждала его прихода, а немногие жены могут похвастаться этим после стольких лет брака.

Она оттирала столы на кухне, когда в дверь позвонили. Она стянула с рук резиновые перчатки. Еще один звонок.

— Да-да, уже иду, — нервно крикнула она.

Она открыла дверь опрятно одетому мужчине немного за тридцать. Его грузовичок был припаркован на подъездной дорожке за ее машиной. На таких обычно ездят строительные подрядчики. Наверное, он заблудился, увидел ее машину у дома и решил узнать дорогу.

— Миссис Стэннер? Миссис Мэрилин Стэннер? — спросил мужчина с улыбкой.

Она опешила. Она впервые видела этого человека, но он, очевидно, знал ее.

— Простите. Я вас знаю?

Мужчина оборвал ее:

— Я по поводу Лоуренса. Вашего мужа.

Мэрилин почувствовала, как краснеет.

— А что с ним?

— Могу я войти? — спросил мужчина, состроив лицо, говорящее об определенных затруднениях.

Мэрилин скрестила на груди руки, но значимость жеста подрывал нервный взгляд, брошенный ею на соседние дома.

— Не могли бы вы сказать мне, о чем речь?

Незнакомец снова улыбнулся, на этот раз неловко.

— Тема деликатная. Речь идет о вашем муже и молодой женщине по имени Рейвен Лэйн.

Мэрилин слышала это имя от мужа. Эту женщину кто-то преследовал. Она обратилась за помощью в полицию, и Лоуренс занимался ее делом. Потом убили несколько человек, и, по словам Лоуренса, полиция решила, что за убийствами стоит Рейвен.

Мэрилин видела ее фотографию в досье, которое Лоуренс привозил домой. Она сочла такой поступок необычным, поскольку ее муж, уходя домой, всегда оставлял работу в кабинете. Фотография заставила Мэрилин задуматься. Рейвен Лэйн была молодой и привлекательной, и когда Лоуренс упоминал о ней, его глаза блестели.

Тогда она практически сразу отбросила любые мысли о возможной связи Рейвен и ее мужа. Лоуренс — не тот тип. Да и зачем женщине вроде Рейвен муж Мэрилин?

Но сейчас перед ней стоит этот мужчина… Мэрилин внезапно показалось, что она уже ни в чем не уверена.

— Вам лучше войти, — сказала она, открывая дверь и приглашая его внутрь.

В этой зоне Голливудского отделения время отклика было невелико. Первая патрульная машина приехала через три минуты после звонка Лока. Следом за ней мчалась машина «Скорой помощи». Медики исчезли внутри и не появлялись, а тем временем у дома скапливалось все больше и больше машин полиции ЛА. Лок быстро рассказал полицейским и медикам о том, что он обнаружил, после чего на нем застегнули наручники, вывели из дома Вайса и усадили на заднее сиденье патрульной машины.

Десять минут спустя над ними загудел вертолет. Сначала Лок принял его за вертушку местной службы новостей, но потом заметил на фюзеляже эмблему скорой медицинской службы. Пара патрульных очистила место во дворе для посадки. Входная дверь отворилась, и четверо медиков выбежали с носилками, на которых лежало тело. Лицо закрывало не одеяло, а кислородная маска. Винс Вайс был еще жив, но, судя по поведению медиков, едва-едва.

Носилки уложили на каталку, и медики повезли Вайса на улицу. Они прошли мимо Лока, и он разглядел бинты, скрывавшие глаза Вайса. Одна рука мужчины свисала с каталки, кулак сжимался и разжимался: намек на боль, терзавшую режиссера, несмотря на приличную дозу болеутоляющих.

До прибытия «Скорой помощи» Лок пытался получить от Вайса имя или описание, но тот только повторял как мантру имя Рейвен, а потом потерял сознание. Бесполезно.

Полицейский, сидящий на переднем сиденье той же патрульной машины, ухмыльнулся Локу:

— Он подрался с тобой, а?

В ответ Лок мрачно улыбнулся:

— Если бы он на меня полез, он был бы уже мертв.

Каталка исчезла из виду, и Лок заметил у ворот группу сотрудников полиции: среди полицейской формы начали появляться костюмы людей из Отдела ограблений и убийств. Одного из них Лок видел по телевизору. Стриклер. Стриклинг. Как-то так. Примерно метр семьдесят восемь, седые волосы коротко подстрижены. По его манере поведения и жестам остальных Лок догадался, что это главный босс. Сейчас он, глядя на Лока, пробирался к патрульной машине.

В следующую минуту с Райана сняли наручники и вывели из машины.

— Мистер Лок, я лейтенант Джон Стриклинг, Отдел по расследованию убийств. Не хотите рассказать мне, что тут происходит?

Лок расправил плечи:

— Я могу рассказать вам все, что видел и слышал, разумеется, с момента моего появления здесь.

Стриклинг едва заметно кивнул:

— Очень любезно с вашей стороны.

Он махнул паре других детективов, и те окружили Лока. Все вместе они проследовали за Локом по тому пути, которым он шел. Райан точно обозначил время своего приезда, зная, что в дальнейшем это избавит его от подозрений в причастности.

— Так вы хотели поговорить с мистером Аронофски о том, как он обошелся с вашей невестой? — спросил Стриклинг, когда они закончили.

— Что-то в этом роде.

Входная дверь была открыта, и детектив бросил взгляд на окровавленную прихожую.

— Вот только кто-то вас опередил. Вы знаете, когда ваша подруга, мисс Делани, приходила сюда?

Лок сказал. Стриклинг на секунду затих.

— И вы в этом уверены? И во времени ее приезда, и вашего?

— С точностью до пяти минут.

— Хм, — нахмурился Стриклинг.

— Это создает проблему, лейтенант, не так ли?

Детектив, хороший профи, невозмутимо уставился на Лока.

— Вы так думаете? — наконец спросил он.

— Я не думаю, я знаю. Между тем временем, когда Кэрри видела его живым, и моим приездом Рейвен Лэйн находилась под стражей. И это означает, что если мы как можно быстрее не отыщем убийцу, трупов будет еще много.

Кэрри весь день провела на телефоне. Она заполняла пробелы, связанные с убийством Синди Кэньон, и выясняла, что могла, о русском бизнесмене, с которым Рейвен встречалась в Вегасе. Последний раз Синди видели живой в ее квартире в Марина-дель-Рей, престижном районе к югу от Санта-Моники. С тех пор как сотрудники авиакомпаний из близлежащего аэропорта Лос-Анджелеса стали проводить там время между рейсами, популярность района среди одиноких женщин заметно выросла.

Полиция ЛА полагала, что помимо съемок в порнофильмах Синди подрабатывала в эскорт-услугах. Иногда она танцевала стриптиз, но редко, и всегда в качестве «звездной» танцовщицы.

Эти три вида деятельности обычно связаны друг с другом. В порнофильмах платили немного, зато съемки в них давали женщине «резюме», позволяющее на порядок завысить цены на стриптиз и эскорт. Участие в стрип-шоу было общеизвестным, а вот причастность к эскорт-услугам эти женщины горячо отрицали.

Заодно Кэрри выяснила, что наряду с Лас-Вегасом и, в меньшей степени, Нью-Йорком и Вашингтоном Лос-Анджелес находился в эпицентре американской секс-индустрии. Здесь крутились огромные суммы денег. Порно приносило миллиарды, заметно превышая доходы от голливудской продукции. Конечно, спроси случайного человека, смотрел ли он когда-нибудь порно, и услышишь неизменный отрицательный ответ. А создатели такой продукции еще изворотливее, чем ее потребители. Человек, способный заплатить несколько тысяч долларов за вечер в компании Синди Кэньон, определенно не захочет оказаться на виду. Кроме того, полиция подсказала журналистке: девицы вроде Синди притягивают не только звезд Голливуда, но и тяжеловесов из мира бизнеса и политики. Любое убийство в Лос-Анджелесе, хотя бы краем задевающее полицию нравов, всегда требовало осторожного расследования: стоит начать переворачивать камни, и никто не знает, что выползет оттуда, моргая, на солнечный свет.

По словам соседей, последним Синди видел охранник жилого комплекса, когда она возвращалась домой в конце дня. Никто не видел ее ухода. Изучение записей о ее разговорах по домашнему и мобильному телефонам не принесло ничего полезного. Казалось, Синди просто растворилась в воздухе. До тех пор, пока ее голова не появилась в газетном автомате.

Полиция ЛА допросила всех жильцов комплекса и пропустила их данные через местную и национальную базы. Однако, кроме распространенного вождения в нетрезвом состоянии, а также всякой мелочи, связанной с наркотиками или обвинениями в нападении, там ничего не нашлось. Конечно, теперь у полиции есть ниточка к Рейвен, и они сведут ситуацию к конфликту порнозвезд, за которым последовала война. Они сделают все аккуратно и красиво. Однако Кэрри все еще сомневалась.

К вечеру воздух стал прохладным, под домом плескалась океанская зыбь. Лок вошел в кухню из гаража и швырнул ключи на мраморную столешницу. Выглядел он ужасно.

— Ты в порядке? — озабоченно спросила Кэрри.

— На Вайса напали. Последние два часа убеждал «убойный отдел», что я тут ни при чем. А в остальном все отлично.

Кэрри вскочила с дивана, схватила пульт от телевизора и нажала на кнопку. На экране появился дом из стекла и стали; лента, повешенная вдоль границ места преступления, в сумерках казалась оранжевой.

— Он сильно пострадал?

— Очень. Думаю, его оставили в живых исключительно в качестве предупреждения.

— Думаешь, это Рейвен?

Лок покачал головой:

— Только если бы ее выпустили из тюрьмы. В Вегасе она была со мной, а сразу по приезде ее арестовали.

Кэрри присвистнула и опустилась на диван.

— Так она невиновна?

— Похоже на то, — ответил Лок, поводя плечами. — Ты что-нибудь отыскала про того русского из Вегаса?

Кэрри взяла со стола желтый блокнот:

— Григорий Скуратович. Пятьдесят четыре года, русский олигарх. Денег выше крыши. Различные бизнес-интересы. Связан с мафией, но не напрямую. Любит красивых женщин. Кроме имени, ты и так все это знал.

— И кому-то не понравилось, что он встречается с Рейвен. Похоже, если все ограничилось угрозами, он легко отделался.

— Знаешь, Райан, кажется, он видит ситуацию несколько иначе. Я говорила с человеком из Министерства юстиции. Скуратович жутко разозлен, что его втянули в эту историю. Он не меньше нас хочет отыскать источник угроз.

— Ну, пожелаем ему удачи, — заметил Лок. — Сейчас мы не имеем ни малейшего представления, кто этот чертов мерзавец.

Было уже поздно, когда Лоуренс Стэннер наконец выбрался на скоростное шоссе, ведущее в сторону дома. Он набрал телефон жены, узнать, не надо ли захватить по дороге чего-нибудь на ужин, но она так и не подняла трубку, а потом включился автоответчик. Сразу после этого ему позвонили по поводу Вайса. Все вернулось на круги своя, и адвокат Рейвен уже устроила грандиозную разборку, требуя выпустить ее клиента, хотя у полиции оставались довольно веские доказательства ее связи с двумя жертвами.

Поворачивая на свою улицу, Стэннер заметил белый грузовичок подрядчика, припаркованный за красным «Субурбаном» жены. Отлично. Вот только компании ему сейчас и не хватало. Грузовичок не похож на машину кого-то из знакомых. Господи, только бы не какой-нибудь агент со скидками на кухню, о которой мечтает жена.

За грузовиком уже не было места, поэтому Стэннер поставил машину рядом с автомобилем жены и вылез наружу. Что-то не давало ему покоя.

За двадцать пять лет в полиции начинаешь чувствовать неприятности. Стэннер оглянулся на странный грузовик, правая рука уже лежала на табельном пистолете. Волосы на затылке встали дыбом. Сердце зачастило.

Он нырнул под большое окно на фасаде дома и быстро осмотрелся. В гостиной пусто, все на месте. С экрана сорокадюймового телевизора на стене что-то говорит Опра Уинфри. Для Мэрилин Опра — живая богиня. Жена смотрит каждый выпуск ее шоу. Однако на диване никого нет.

Стэннер снял «Глок» с предохранителя, держа пистолет сбоку, подальше от глаз случайного наблюдателя. Он оглянулся на дом Дуга Престона. Дуг недавно развелся и работал шерифом округа, но его машины перед домом не видно. Если бы сосед оказался дома, Стэннер попросил бы его помочь. Лучше быть параноиком, чем покойником — этот урок он выучил за время работы в ОПУ. Безопасность прежде всего.

Он нырнул обратно под окно и вернулся к своей машине. У него промелькнула мысль вызвать местную полицию Мурпарка, но он отогнал ее. Он полицейский. И он вооружен.

Стэннер обходил дом, прижимаясь к стене и пытаясь услышать голос жены. Он дошел до угла и немного постоял, прежде чем сделать следующий шаг.

Позади что-то шевельнулось. Стэннер начал оборачиваться, но не успел он увидеть человека, сидящего в засаде за углом, как почувствовал скользящий удар, и его шея внезапно стала влажной. Мужская рука обхватила его сзади, и он получил еще один удар, на этот раз в висок. Последним, что Стэннер успел заметить, был гаснущий на горизонте закат: мягкий оранжевый шар оседал прямо в бассейн позади дома. А потом наступила ночь.

В Малибу светало, и пока Кэрри принимала душ, Лок сидел на кровати и смотрел в прямой трансляции, как из дома на тихой улочке в Мурпарке выносят тела мужчины и женщины. Если у Рейвен оставался слабый шанс убить Вайса, то к «Убийствам в Коплэнде», как их уже окрестили журналисты, она точно не имела никакого отношения.

Передача была намеренно расплывчатой, но один из источников Кэрри уже сообщил ей: жертвами стали Лоуренс Стэннер и его жена Мэрилин. Лок, расстроенный и подавленный, ждал, пока новости не начали повторяться, а затем, получив всю доступную информацию, принялся одеваться.

Хотя они не всегда соглашались друг с другом, Стэннер был достойным человеком и хорошим полицейским. Любое убийство — уже плохо, но убийство человека, работа которого охранять общество, есть не что иное, как надругательство над обществом. А убийство его жены еще омерзительнее, плевок в лицо всем порядочным людям. И это добавляло Локу целеустремленности.

Кэрри вышла из ванной, завернувшись в полотенце, и посмотрела в телевизор.

— Теперь они ее выпустят?

— Им придется, — пожал плечами Лок.

— Ей нельзя возвращаться домой. Теперь точно нельзя. Райан, ты должен ей это сказать.

— Если она меня послушает.

Кэрри прикусила нижнюю губу:

— Они могли бы приехать сюда.

Лок поднялся с кровати:

— Нет. Ни в коем случае.

— Всего на несколько дней.

— Это не лучшая идея. Особенно учитывая маньяка.

— Да кто вообще узнает? Сколько людей мы видим за день на пляже? Десяток? И все они соседи. Тут сразу заметят чужака.

— Кэрри…

— Ей нужно какое-то безопасное место. Она нуждается в нас. Я даже не буду с тобой спорить. Спроси ее.

Через десять минут, проиграв спор с Кэрри, Лок выехал на Тихоокеанское Прибрежное шоссе, ведущее прямо к тюрьме в центре ЛА, Башням-Близнецам. Сегодня Рейвен должна была предстать перед судом по двум обвинениям в убийствах первой степени: Синди Кэньон и Ларри Джонса в Аризоне. Ситуацию изменили убийства в Мурпарке, вдобавок Фэй Липовиц провела массированную атаку на полицию Лос-Анджелеса при помощи СМИ. По слухам, она собрала мощную команду адвокатов и следователей, которые уже отыскали здоровенные дыры в материалах полиции ЛА, и офис окружного прокурора сдулся, даже не дойдя до стадии обвинения.

Рейвен Лэйн вот-вот освободят, а ее преследователь только что отправил всему городу залитое кровью сообщение: он никого не боится и готов на все.

По дороге в центр Лок поговорил с Таем. Пока убийца развлекался в Мурпарке, Тайрон провел бессонную ночь, нянчась с Кевином. В соответствии с указаниями Рейвен Джонсон собирался вытащить мальчика из кровати, приготовить ему завтрак и отвезти его в дневной центр. Тай сообщил, что вся окрестная территория забита полицией. Напротив дома стояли, по крайней мере, две патрульные машины полиции ЛА.

Райан положил трубку и свернул на шоссе Санта-Моники. Движение было плотным, эфир забивали новости об убийстве Стэннеров. Начальник полиции, глава Отдела по расследованию убийств лейтенант Стриклинг и мэр выступят в десять утра на пресс-конференции.

Мобильник Лока опять зазвонил.

Это была Рейвен. Она говорила так же сдавленно, как и в тот день, когда впервые с ним связалась.

— Вы видели новости? Не могу поверить.

Локу не хотелось обмениваться традиционными банальностями.

— Как вы держитесь?

— Они меня отпускают, — ответила она, скорее мрачно, чем облегченно. — Нужно, чтобы меня кто-нибудь забрал.

— Вы просите меня? — сказал Лок.

Она вздохнула:

— Иначе я останусь одна. Райан, вы мне нужны. Даже больше, чем раньше.

— Вы больше не злитесь на меня по поводу вашего ареста? Если да, то имейте в виду — я ничего не знал до самого последнего момента.

— Я знаю. И простите, что я доверяла вам меньше, чем следовало.

Лок прижал телефон к груди и перевел дыхание.

— Где вы сейчас?

— Пока в Башнях-Близнецах.

— Вас точно отпускают?

— Эта вампирша, мой адвокат, считает, что да.

Лок прикинул темп потока машин.

— Я буду там через сорок минут. Передайте им, я уже в пути, попросите позвонить мне и сказать, каким входом мне воспользоваться.

— Спасибо, — все еще расстроенно ответила Рейвен. — Как Кевин?

— Тай был с ним со вчерашнего вечера. Все отлично.

Голос Рейвен немного смягчился.

— Это хорошо. Значит, увидимся через сорок минут?

— Я приеду, — ответил Лок.

Машины двигались медленно, это давало время на выработку стратегии. Локу нужно увезти Рейвен так, чтобы за ними никто не увязался. Помимо маньяка, все еще гуляющего на свободе, они столкнутся с сильным напором прессы. Инцидент с Раулем, произошедший четыре дня назад на шоссе, покажется всего лишь разминкой. Над головой будут постоянно жужжать вертолеты. За каждым их шагом будут следить. Не лучший вариант для человека, которого преследует убийца.

Лок сделал еще пару звонков — кое-что организовать, — потом снова набрал Тая. Они должны выступить единым фронтом, иначе у них нет шансов убедить Рейвен пойти в нужную сторону. Вдобавок им нужно придумать, как подать этот план, чтобы он казался ее собственной идеей.

Лок глубоко вздохнул. Люди, далекие от работы в близкой защите, считали основной ее трудностью борьбу с угрозами. По правде говоря, основная трудность заключалась в человеке, которого следует охранять.

В двух минутах от тюрьмы, когда Райан повернул на Северную Виноградную улицу, ему позвонили из полиции. Локу нужно зарегистрироваться в приемной, потом он сможет забрать Рейвен. Для выхода есть пара подходящих боковых дверей.

Когда Лок проезжал мимо центрального входа, он увидел журналистов, столпившихся в шесть рядов на тротуаре. Большинство из них целилось на пресс-конференцию, посвященную убийствам Стэннеров, но некоторые надеялись хоть мельком поймать Рейвен Лэйн.

Когда Лок, подъезжая к парковке, включил сигнал поворота, красный «Мерседес Бенц CL65 AMG» с ревом подрезал его и исчез на рампе, ведущей в недра тюрьмы. Лок проследил за ним взглядом, потом повернул сам. Он припарковался, вылез из машины и пошел в сторону фаланги репортеров и фотографов.

Рауль направился прямо к нему, но прежде чем кто-то успел заметить их встречу, Лок схватил парня за руку и оттащил в сторону.

— Какого черта? — встопорщился Рауль, его юное лицо стало угрюмым.

Лок приложил палец к его губам:

— Сегодня твой счастливый день.

— С чего бы это, братан? — вызывающе спросил Рауль, разворачиваясь к Локу.

— Как насчет эксклюзива? Рейвен Лэйн выходит из заключения.

Рауль, раскрыв рот, смотрел на него.

— Просто скажи «да» или «нет», — сказал Лок.

— Ты надо мной прикалываешься?

— Ладно, забудь, — произнес Райан и, выпустив руку парня, пошел прочь.

Он не оглядывался.

Лок не прошел и десяти метров, как перед ним возник Рауль, на шее фотографа болталась камера.

— О какой сделке ты говорил?

— Ты все еще ездишь на «Аккорде»? — спросил Лок.

Рауль кивнул.

— Подгоняешь машину с той стороны. Там есть рампа. Я вывожу Рейвен. Ты увозишь нас отсюда и делаешь пару снимков. Если постараешься как следует, чтобы ни ее, ни тебя никто не заметил, получишь свой эксклюзив. Такие фотографии будут стоить в десять раз больше, верно?

Рауль взглянул на кучку коллег, стоящих на улице.

— А почему ты выбрал меня?

Лок посмотрел ему в глаза:

— Ты, конечно, можешь изображать крутого парня. Но глубоко внутри, в пустой оболочке, которую ты зовешь сердцем, знаешь: если я говорю «Надуешь меня — отправишься в больницу», все так и будет.

Рауль счел это разумным.

— Ладно, мужик. Мы договорились.

У Лока была еще одна проверка для парня.

— Все деньги, полученные за снимки, поделишь с Рейвен. Иначе она на меня наорет.

— Хорошо, мужик, — пожал плечами Рауль. — Но только половину чистых, агентство тоже берет свою долю.

— Отлично, а теперь еще один нюанс. Услуга, без вознаграждения.

Рауль отступил на шаг:

— Какая?

— Я хочу, чтобы ты собрал все фотографии Рейвен, которые у тебя есть. Все, что ты никогда не продавал и не использовал. Ты же следил за ней до моего появления?

— Эй, я ничего не получил с этого дерьма.

— Рауль, просто ответь на вопрос.

— Ну да, я делал о ней материал. Но это только снимки. А зачем они тебе? — с подозрением спросил Рауль.

— Хочу проверить одну маленькую теорию, — ответил Лок и подтолкнул фотографа. — Иди, бери машину.

Лок шагал по ступеням, ведущим к главному входу в Башни-Близнецы, отказываясь общаться с прессой. Вокруг мелькали руки и линзы. Лок двигался целеустремленно, не сбавляя темпа. Он ни разу не поднял руки, просто шел вперед, словно вокруг никого не было. Инерция его мускулов заставила нескольких репортеров отправиться в небольшое путешествие на землю. Лок переступал через них, а один раз наступил.

Со всех сторон сыпались вопросы.

— Вы приехали встретиться с Рейвен Лэйн?

— Рейвен будет выступать с заявлением?

Лок не отвечал.

У входа орды сдерживали двое полицейских в форме. Они не особо напрягались; двери будто прикрывало силовое поле. Даже папарацци отлично знали, что полиция ЛА совершенно лишена чувства юмора, когда речь идет об их собственной территории, а тем более сегодня. Убит один из них, к тому же вместе с женой. Убийца ступил за грань, к которой не рискуют подходить даже самые психованные бандиты.

Ощущение тихой ярости, казалось, пропитывало стены здания. Лок расписался в журнале. Он чувствовал ту же ярость, но не позволял ей овладеть собой. Обстоятельства призывали сохранять спокойствие.

В лифте его встретили каменные лица. Райан поднялся на третий этаж, к конференц-залу. Выйдя из лифта, он заметил, что все помещение занято. Видимо, это та самая оперативная группа в сто человек, базирующаяся в здании управления полиции, о ней еще утром объявил начальник полиции.

Конечно, повсюду звучали слова «серийный убийца». Однако Лок понимал: если по некоторым параметрам преступник соответствует этому определению, по остальным он здорово выходит за рамки. Основным мотивом серийных убийц было желание отнять жизнь, но и только. Преследователь Рейвен оставлял за собой вполне определенный след.

Рейвен мерила шагами комнату. Она прохладно посмотрела на телохранителя.

Лок протянул руку:

— Начнем сначала?

— С радостью, — кивнула она. — Я готова идти.

— Этот парень не собирается останавливаться. Вы это осознаете? Он приходит за людьми, которых вы знали или знаете, чтобы в конце добраться до вас. Никто не знает, кто окажется следующим. Может быть, даже…

Он оставил имя Кевина невысказанным.

Рейвен опустила плечи.

— За всю жизнь я ни разу ни от чего не убегала.

— Думаете, бегство сделает вас слабой? — улыбнулся Лок.

— Возможно.

— Мне кажется, скорее умной.

Рейвен запустила пальцы в гриву черных волос:

— У меня есть другая идея.

— Какая?

— Этому парню нужна я, верно?

— Забудьте, — сказал Лок. — Слишком многое может пойти не так.

— Но вы же будете со мной. Я об этом не просила, но из-за меня уже погибло слишком много людей.

Лок взял складной стул, стоящий у стены, и протянул его Рейвен. Она неохотно присела.

— Слушайте, остановить преступника — задача полиции. Они работают. Они не любят, когда в дело встревает кто-нибудь вроде меня, но они хорошие люди и заняты трудной работой. Мы с вами не должны им мешать.

Рейвен держалась поближе к Локу, пока он выводил ее через задний вход и в конец переулка, где их ждал Рауль на «Аккорде» с работающим двигателем. Больше поблизости никого не было. Полицейские, проводившие их до выхода, уже исчезли в здании. Пресса и папарацци все еще толпились у главного входа.

Увидев Рауля, Рейвен отшатнулась. Лок поймал ее за руку.

— Спокойно. Он нам поможет. Я не мог вызвать сюда Тая по понятным причинам, а мою машину уже все знают. А на тачку очередного папарацци никто смотреть не станет. Это отличное прикрытие.

Рауль несколько раз щелкнул Рейвен через открытое водительское окно.

— Продашь меня раз — моя вина. Продашь дважды… — возразила Рейвен.

— Вы получите деньги с этих картинок. Верно, Рауль?

Рауль сверкнул зубами из-за камеры:

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Поехали, — сказал Лок. — У нас есть небольшой зазор, чтобы убраться отсюда.

Лок усадил Рейвен на заднее сиденье, потом жестом приказал Раулю пустить его за руль. Фотограф с опаской посмотрел на Лока с водительского сиденья.

— Мужик, я видел, как ты водишь, — протянул он.

— Двигайся, — ответил Лок, подталкивая парня.

Рауль пожал плечами, засунул руку в карман и протянул Райану карту памяти и ключи от машины.

— Все, что было на моем ноуте. Все снимки за последние шесть недель, может, чуть больше.

Лок взглянул на Рейвен, но она пропустила эти реплики. Он засунул карточку в карман и взял ключи.

Лок еще раз осмотрелся, желая убедиться, что их никто не видит, и тронул машину с места. Когда они подъехали к выезду из переулка, он повернулся к Рейвен: «Пригнитесь». Он медленно встроился в поток на Боше-стрит. Когда толпа репортеров и фотографов показалась точкой в зеркале, он разрешил Рейвен подняться. Пока Рауль делал серию снимков, Лок кружным путем двигался к своей машине.

Через несколько минут, объехав четыре квартала и убедившись, что за ними никто не следит, Лок остановил машину.

— Спасибо, что подбросил, — сказал он Раулю.

Рауль сидел на пассажирском сиденье и с ухмылкой просматривал снимки. Рейвен заглянула ему через плечо.

— Я ужасно выгляжу.

Лок оглянулся на нее с водительского места.

— Я бы сказал, вам стоит беспокоиться о более важных вещах.

Пересев вместе с Рейвен в свою машину, Лок вытащил мобильник и набрал Тая. Когда они остановились на светофоре и вокруг стали собираться машины, Рейвен опустилась пониже и надвинула на глаза бейсболку.

— Как дела в доме? — спросил Лок напарника.

— Тяжко. Много прессы.

— Ладно, слушай. Рейвен согласна на некоторое время уехать оттуда, так что тебе нужно собрать кое-какие вещи и встретиться с нами.

Тай молчал, и это обеспокоило Лока. Его напарник не отличался склонностью к длинным паузам.

— Тай?

— У нас проблема с Кевином.

— Он опять заперся в безопасной комнате?

— Нет.

— Заставишь меня гадать или сам скажешь?

— Только что явились две дамочки. С ними полицейские.

— Служба защиты детей? Когда они пришли?

— Пару минут назад. Пока тяну время.

— Ты сказал, что мы уже в пути?

— Они считают, я их дурачу. Говорят, если опекун Кевина не появится через десять минут, они заберут мальчишку.

Лок прикинул время по навигатору. Им еще ехать тридцать пять минут при плотном движении.

— Мы будем в лучшем случае через полчаса.

— Черт. Вряд ли я смогу затормозить их так надолго. Что мне делать?

— Тай, я не знаю. Придумай что-нибудь.

— Например? — поинтересовался Тай.

Лок в раздражении закрыл глаза и стиснул зубы.

— Импровизируй.

Через тридцать минут они были у дома. Не успел Лок остановить машину, как Рейвен выскочила наружу. Лок ударил по тормозам, машина взлетела на бордюр, заодно рассеяв парочку фотографов. Он распахнул дверцу, оставив двигатель включенным, и побежал следом за Лэйн.

Рейвен уже промчалась мимо патрульной машины, припаркованной на дорожке, и стучала рукой по входной двери, выкрикивая имя брата.

Поездка вышла напряженной. Большую часть времени Рейвен говорила по телефону с Фэй Липовиц, которая внушительно заявила: если брат Рейвен окажется на попечении лос-анджелесского окружного Департамента по делам семьи и детей и попадет в лапы системы, домой он вернется не скоро. Лок торопился изо всех сил, но не все зависело от него.

Входная дверь отворилась, и Рейвен протиснулась внутрь, даже не взглянув на Джонсона. В глубине дома Лок заметил пару человек в синей форме. Рейвен прорвалась внутрь, и ее туфли исчезли где-то наверху лестницы. Лок подошел к двери.

— Они его забрали? — спросил он напарника.

Тай повернул голову, чтобы патрульные не заметили его улыбку.

— Не совсем.

Лок слышал, как Рейвен кричит на кого-то. Спустя пару секунд вниз по лестнице с грохотом промчалась женщина средних лет в деловом костюме. В руке портфель, лицо побелело от страха. За ней по пятам гналась Рейвен.

— Убирайтесь к черту из моего дома! — орала на нее Рейвен.

Женщина, по-видимому, присланная округом ЛА, протиснулась мимо Лока, и он заступил дорогу Рейвен.

— Мне кажется, вы уже высказались. Давайте теперь все дружно глубоко вдохнем.

Рейвен развернулась к Таю:

— Где он? Где мой брат?

Тай ткнул пальцем на потолок:

— Он услышал звонок и тут же заперся в безопасной комнате. Я ничего не мог сделать.

Представительница округа ЛА закатила глаза:

— Мы слышали, как вы сказали ему идти туда.

— Не знаю, леди, о чем вы говорите, — ответил Джонсон, всем существом изображая невинность. — Я пустил вас в дом, верно?

Двое патрульных, заткнув большие пальцы за пояса, обменялись взглядами. Учитывая убийцу полицейских, разгуливающего на свободе, такие вызовы определенно не занимали у полиции верхнюю строчку в списке важных дел.

— Мадам, — сказал Лок женщине. — Законный опекун Кевина уже здесь, а значит, вы не сможете забрать мальчика с собой.

— Я хочу убедиться, что с ним все в порядке, — проворчала в ответ социальный работник.

Лок посмотрел на Рейвен с видом «давайте побыстрее закончим с этим и займемся делами».

Рейвен пожала плечами:

— Хорошо. Но только быстро.

Она вместе с женщиной поднялась по лестнице. Лок, держась на почтительном расстоянии, пошел следом. В коридоре он потянул женщину за рукав. Рейвен вошла в спальню и постучала в дверь безопасной комнаты.

Через несколько секунд гулкий удар объявил о появлении Кевина. Рейвен обняла брата, а он уткнулся лицом ей в шею. Она гладила брата по затылку, а он сопел сквозь слезы.

— Эй, все хорошо, — прошептала Рейвен.

Леди из округа, стоящая рядом с Локом, оказалась достаточно порядочной: она сконфуженно разглядывала то свои туфли, то пачку прихваченных с собой формуляров.

Рейвен продолжала разговаривать спокойным приглушенным тоном, пока слезы Кевина не утихли. Зашуршал бумажный платок, мальчик высморкался, и брат с сестрой, оба с покрасневшими глазами, вышли из комнаты.

Лок оставил представительницу округа и спустился вниз. Тай ждал вместе с патрульными. Райан махнул рукой, призывая партнера выйти на кухню, подальше от ушей полицейских.

На столах валялись коробки из-под пиццы, в раковине лежали грязные тарелки, а мусорное ведро оказалось переполнено.

— Вчера вечером было типа не до домашнего хозяйства, — в качестве объяснения сообщил Тай. — Вдобавок я помогал ему с костюмом на Хэллоуин. Решил, это его отвлечет.

Лок положил руку Таю на плечо и улыбнулся.

— Хорошая работа, хотя сейчас нам надо беспокоиться о делах посерьезнее костюмов. Например, как вывезти ее из дома и оторваться от преследования. Пресса снаружи в основном интересуется Рейвен. Может, ты посадишь ее в свою тачку, сбросишь всех с хвоста, а потом мы переедем куда-то еще?

— Без проблем, брат. Куда ты думаешь направиться?

— Может, в какую-нибудь хижину рядом с Биг-Беар. Симпатичное местечко в глуши, где он сможет расправиться с нами поодиночке.

— Райан, кончай издеваться. Я знаю, ты уже что-то придумал.

Лок помешкал.

— Не я, а Кэрри.

Лок и Тай поднялись наверх и ошеломленно переглянулись. Сложно сказать, кому требовалось больше времени на сборы, Рейвен или Кевину. Разойдясь по спальням, оба рылись среди вещей так, словно видели их в последний раз.

По опыту Лок знал: подходы к сборам у них с напарником несколько отличаются. Лок путешествовал налегке, а Тай, как бывший морпех, заталкивал в сумки невообразимое количество вещей — в общем, на все случаи жизни.

Лок постучал в дверь спальни Рейвен.

— Войдите.

Она переоделась в спортивный костюм. На влажных после душа волосах накручено полотенце. Она явно хотела избавиться от запаха и неприятных ощущений от Башен-Близнецов. Лок сам провел некоторое время в тюрьме, работая под прикрытием, и знал, насколько исправительные учреждения внедряются в поры кожи. Можно унюхать, как от человека пахнет тюрьмой, и этот запах все еще держится, когда прочие следы давно исчезли.

— На сколько мы уезжаем? — спросила Рейвен.

— Зависит от того, как быстро копы его поймают.

Она взяла сухое полотенце и принялась вытирать кончики волос.

— А если они его не поймают?

Лок прочистил горло.

— Такое тоже возможно. Ваш преследователь хитер, но убийство Стэннеров изменило правила игры. Полиция собирается предпринять массированное наступление. В ЛА еще никогда не собирали опергруппу таких размеров. Если только он уже куда-нибудь не улетел, его поймают. Может, пройдет несколько дней. Или недель. Или месяцев. Но полиция доберется до него. Поэтому сейчас нам нужно как следует укрыться и терпеливо ждать. А значит, больше никаких встреч и контрактов.

— А как же Кевин? — спросила Рейвен. — Он хочет повидаться с Венди. Ему нужно в его центр. Мы отрезали его от всех друзей.

Лок вернулся к двери в спальню и прикрыл ее.

— У нас нет особого выбора. Слушайте, сейчас нам нужно сидеть тихо. А как только все закончится, вы вернетесь к нормальной жизни.

— Ладно, я поняла, — вздохнула Рейвен.

Лок улыбнулся.

— Такое всегда непросто. Кажется, будто вас выживают из собственного дома. Но иногда отступление — самый разумный выход.

Телефон у кровати Рейвен начал трезвонить. Оба посмотрели на него.

— Хотите, чтобы я ответил? — спросил Лок.

— Нет, я сама, — ответила Рейвен и сняла трубку с базы. — Алло?

Лок уже выходил из комнаты, желая сохранить Рейвен хоть капельку личной жизни, когда заметил ее взгляд и оцепеневшую фигуру.

Он быстро вернулся к базе и нажал кнопку громкой связи. Рейвен стояла неподвижно, все еще прижимая телефон к уху.

Комнату заполнил мужской голос.

— Эй, милая, тебе понравилось новое платье?

Лок прислушивался, надеясь уловить на другом конце линии какие-то фоновые звуки — шум проезжающих машин, телевизор или радио, объявления в аэропорте. Он вытащил мобильник и быстро набрал сообщение Таю: пусть скажет копам, что кто-то позвонил по стационарному телефону. Лок нажал кнопку отправки сообщения и жестом показал Рейвен поддержать разговор. СМИ ничего не знали о платье, значит, остается только два варианта. Либо звонит какой-то чудик, близкий к расследованию, либо, и это наиболее вероятно, преследователь.

Рейвен вскинула руку в жесте «да что я вообще должна говорить?», потом перевела дыхание.

— Сара, ты еще здесь? — спросил мужчина.

Рейвен застыла, услышав свое настоящее имя. Лок похолодел. Даже Кевин не употреблял это имя, хотя и назвал его Таю. Звонящий мужчина явно знает о Рейвен больше других.

— Да, я здесь, — ответила она.

Наступило молчание. Локу показалось, что он слышит на заднем плане какие-то голоса. Он тихонько подошел к базе, надеясь увидеть там кнопку записи разговора.

— Кто там? С тобой кто-то есть, — сказал мужчина. — Я знаю, там кто-то есть.

Лок отчаянно замахал Рейвен продолжать разговор.

— Мой брат. Подожди, я вышлю его из комнаты.

— Не надо, и так хорошо. Он хочет сказать мне «привет»?

Рейвен в панике залилась краской:

— Поздно. Он уже ушел.

— Сара, не ври мне.

Дверь спальни медленно отворилась, в комнату вошел один из патрульных. Мужчина снова заговорил.

— Там с тобой этот телохранитель, да?

Рейвен посмотрела на телохранителя в ожидании указаний. Лок поднял ладонь, показывая, что ответит сам.

— Да, я здесь, — сказал он, обращаясь к мужчине. — И никуда не собираюсь уходить.

— Ты видел, что случилось с тем копом и его женой? Хочешь, чтобы с тобой произошло то же самое?

— Ты хочешь разобраться со мной? Так давай встретимся, — предложил Лок, почуяв возможность. — Ты называешь место и время. Я приду один. И мы все решим.

Крошечная пауза, и голос ответил:

— С удовольствием.

Послышался щелчок, и через секунду комнату заполнили гудки. Рейвен обмякла от облегчения. Патрульный ткнул в рацию, сообщая своему начальству о том, что случилось.

Лок постоял секунду, потом повернулся к Рейвен. Она побелела от страха, руки дрожали.

— Как вы? — спросил ее Лок.

— Отлично, — ответила она, открывая верхний ящик комода и запихивая вещи в сумку. — Давайте побыстрее уберемся отсюда.

Когда Лок вышел из дома, его встретила стена объективов. Два спутниковых фургона, стоящих на другой стороне улицы, извергли с пассажирских сидений группу нахальных девиц-репортеров и тележурналиста с квадратным подбородком. Журналист тут же начал проталкиваться в передний ряд толпы.

Лок одарил их широкой улыбкой:

— Я избавлю вас от мучений и сообщу наши планы на сегодняшнее утро. Через минуту мой коллега отвезет брата мисс Лэйн в его дневной центр. Так как технически он несовершеннолетний, вдобавок у юноши физические и психические проблемы, мы просим вас с уважением отнестись к его праву на личную жизнь, а также к личной жизни других учеников и сотрудников центра.

— И что мы с этого получим? — прервал его тележурналист с подбородком.

Лок отказался от своего обычного ответа на такой вопрос — «Вы уйдете на своих ногах» — в пользу более сдержанного:

— Мисс Лэйн хочет сообщить всем, что она не запугана и не собирается менять свои планы, поэтому сегодня она выступит в заведении неподалеку от аэропорта ЛА, известном как клуб «Пылкая мохнатка».

Пара женщин-репортеров с отвращением уставилась на Лока, мужская часть обменивалась улыбками, двое папарацци пожали друг другу руки.

— Дамы и господа, мы выйдем примерно через десять минут, седлайте коней, — сказал Лок.

Лок вернулся в дом, фотографы и журналисты разбегались по своим машинам. Тай стоял в прихожей с Кевином, который нянчил свой рюкзак с Суперменом. Оставалось надеяться, что никто не заметит: рюкзак слишком раздут для поездки в дневной центр. Тай похлопал Кевина по плечу:

— Готов, братишка?

Кевин кивнул. Рейвен наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Скоро увидимся, ладно?

— Угу, — ответил Кевин, стирая со щеки ее помаду.

Лок открыл дверь, и Тай с Кевином вышли на улицу. Никто всерьез не смотрел на пару, которая дошла до фиолетового «Континентала», уселась в него и укатила. За ними двинулся всего один автомобиль, и Лок немедленно отправил Таю сообщение с его приметами. Одну машину сбросить несложно. Перед Райаном стояла задача потруднее.

Единственным реальным преимуществом Лока было расположение жилища Рейвен. Стоя перед домом, невозможно разглядеть происходящее на заднем дворе. При первой же возможности Лок переставил свою машину на параллельную улицу за домом. Потом постучался к женщине с бельгийской овчаркой и попросил ее подержать собаку внутри.

Когда сумки Рейвен были собраны, а большинство вещей Лока уже отправлено в Малибу, они выбрались через французские окна в задней части дома. Лок помог клиентке слезть с террасы, и они вместе спустились по крутому склону. Потом они перебрались через забор на соседский двор. Бельгийская овчарка выражала свое недовольство из-за окна с тройным остеклением. Лок бросил сумки Рейвен в багажник, и они поехали.

Теперь ему оставалось только надеяться, что они не столкнутся с какой-нибудь машиной папарацци, которые бросились забивать места в клубе. Выворачивая на бульвар Сансет, Лок тщательно изучал машины впереди и сзади. Он не заметил ничего необычного и выскочил на шоссе 405.

Лок продолжал следить за потоком машин, меняя скорость и быстро перестраиваясь из ряда в ряд, особенно когда они приближались к съездам. Он рассчитывал засечь резкий маневр машины, попытавшейся их преследовать. Ничего. Только сплошной железный поток лос-анджелесского трафика, сеть шоссе, работающих на полную мощность и отделенных от коллапса всего лишь одной-двумя авариями.

Когда они свернули на 10-е, бегущее на запад к Санта-Монике, движение немного поутихло. Они мчались к туннелю Макклюра, Санта-Моника оставалась справа, Тихий океан — слева. Несколько человек занимались кайтингом, пожилая пара с морщинистой загорелой кожей, держась за руки, каталась на роликах по бетонной дорожке вдоль пляжа. Их скорость бросала вызов преклонным годам. Голубое небо. В Калифорнии все безупречно.

Лок взглянул на Рейвен, сидящую рядом. Она уснула, укачанная монотонным шелестом шин по бесконечным километрам асфальта. Глядя по сторонам, было практически невозможно поверить, что Лок охраняет женщину, которая спасается от человека, оставившего такой кровавый след в одном из крупнейших городов страны.

Лок немного добавил газу, ему хотелось побыстрее оставить этот город за спиной. Когда Райан снова посмотрел в зеркало, там вспыхнуло солнце. Оно на мгновение ослепило Лока, превратив идущие сзади машины в черные силуэты на далеком горизонте.

«Континентал» Тая уже втиснулся в двухместный гараж дома, который Лок делил с Кэрри. Лок встал рядом, и они с Рейвен вылезли из машины. Гараж был пристроен к дому и задней стенкой выходил на Тихоокеанское Прибрежное шоссе, прямо напротив светофора у Биг-Рок. Из гаража в дом вели две двери. Лок схватил сумки Рейвен и направился к левой, ведущей на кухню.

Сверху доносились звуки. Большая терраса снаружи просматривалась только из дома справа. Насколько знал Лок, этот дом принадлежал модельеру, и хозяин никогда в нем не появлялся. В Малибу много таких домов. Участки на пляже стоимостью в миллионы долларов пустовали весь год, за исключением летних месяцев и редких выходных.

Судя по топоту и крикам, Ангела нашла себе нового дружка, а Кевин быстро приспособился к обстановке. Похоже, там был и Тай, пытавшийся судить их игру.

На террасе первого этажа Лок увидел Кэрри. Но не одну. Рядом с ней стоял высокий мужчина с теплой улыбкой и взглядом лесного отшельника.

Лок показал Рейвен ее спальню на первом этаже, которая пряталась в задней части дома, и пошел к Кэрри. Когда он открыл стеклянную дверь, ведущую на террасу, гость поднялся со стула.

— Левон Хилл из Федерального бюро расследований. А вы, должно быть, Райан.

Лок выпрямился. Под ними Тихий океан лениво накатывался на ровную полоску пляжа. Над головой пролетела пара чаек.

— Могу я посмотреть ваши документы? — спросил Райан.

— Конечно. В такой ситуации осторожность не помешает.

Хилл вытащил из кармана удостоверение и протянул его Локу.

Райан проверил его и вернул.

— Мистер Хилл, вы плохо читали сценарий. Представители закона со мной не разговаривают.

— Полиция ЛА — определенно, — улыбнулся Хилл. — Но не принимайте это близко к сердцу. Они и со мной не жаждут общаться.

— Тогда в чем ваша роль?

— Эти убийства привлекли внимание СПТП.

«Система предотвращения тяжких преступлений» была компьютерной базой данных. Местные правоохранительные органы и ФБР использовали ее для поиска сходных фактов или моделей поведения, которые могут связывать преступления в разных штатах.

— Я заинтересовался делом, еще когда один из первых подозреваемых, Ларри Джонс, исчез в Аризоне, — продолжал Хилл. — Ладно, короче говоря, я предложил свои услуги полиции ЛА через наш местный офис. Сначала они отказались, что вполне объяснимо. Убийство — преступление по уголовному праву штата и вне нашей юрисдикции.

— Но сейчас, когда появилось несколько трупов, в том числе копа и его жены, все изменилось, — догадался Лок.

— Я содействую им всеми доступными средствами, — грустно улыбнулся Хилл.

Кэрри встала со стула и погладила Лока по плечу, давая понять: у них все хорошо.

— Схожу посмотрю, как устроились наши гости, — сказала она и исчезла в доме.

Левон Хилл сел и прикрыл рукой глаза от яркого солнца. Лок остался стоять, положив руки на белые перила, его взгляд пробегал по пляжу. Он старался выстроить картинку, которую создавал с самого первого дня: кто здесь живет, в каких домах, когда они выгуливают собаку или выходят на пробежку. Она поможет, если потребуется определить, кто или что не соответствует закономерностям. Лок принес опасность в свой дом, в их с Кэрри жизнь. И этого уже не избежать.

— Хорошее место, — произнес Хилл спустя пару минут.

— Мистер Хилл, так зачем же вы сюда приехали?

— Я хочу поймать этого человека, мистер Лок.

— Мы все хотим.

Хилл прищурился, залез в карман и достал черный футляр с темными очками. Он не стал сразу надевать очки — по-видимому, подумал Лок, чтобы подчеркнуть свою искренность.

— У вас несколько иной приоритет. Ваша работа заключается в обеспечении безопасности вашего принципала. Я использовал правильный термин, мистер Лок? Принципал?

Лок кивнул, и глаза Хилла исчезли за зеркальными «Рэй-Банами».

— Совершенно верно. Клиент — человек, который платит. Принципал — человек, чью безопасность нужно обеспечить. Часто, как и сейчас, это одно и то же лицо.

— Значит, наши цели немного расходятся? — спросил Хилл.

У них над головой все громче топали ноги и лапы. Локу было слышно, как Кевин бросает Ангеле мяч, а Тай советует не кидать слишком близко к краю: Ангела — глупая псина и может свалиться вниз.

— Полагаю, да, — признал Лок.

— Однако есть способ, которым мы можем свести их в одну. Если мы поймаем человека, так осложнившего нашу жизнь, то Рейвен Лэйн окажется в безопасности.

— Это было бы здорово, — напряженно заметил Лок.

Хилл снова улыбнулся: открытая, широкая, теплая улыбка.

— Определенно здорово.

Беспокойство Лока усилилось. Неважно, насколько Левон Хилл мил и любезен, его приезд — определенно не дружеский визит.

— Может, вам стоит перейти к делу? Что вам нужно?

Хилл кивнул в сторону огромной раздвижной двери:

— Неплохо бы сначала ее закрыть.

Лок подошел к двери и задвинул створки.

Хилл наклонил голову, подставляя лицо жаркому солнцу Малибу.

— Так больше не может продолжаться, — сказал он, поднимая очки.

— Я не могу ничего решить, пока не узнаю, о чем вы говорите.

— Я серьезно. Если станет известно, что я поделился с вами сведениями, моя карьера в Бюро накроется, и вы поймете почему.

Лок сильно в этом сомневался, но держал мысли при себе. Человек из ФБР, который вдобавок примчался издалека, как Левон Хилл, не станет разбалтывать секреты без кивка вышестоящего начальства в Вирджинии[8]. Такого просто не бывает.

— Валяйте.

Хилл смотрел куда-то вдаль.

— Мы считаем, что знаем убийцу.

— Откуда?

— Телефонный звонок. Наши технологии немного лучше, чем принято считать.

— Один телефонный звонок не доказывает ничего, кроме факта, что этот человек знает о платье и настоящее имя Рейвен.

— Верно, — ответил Хилл. — Поэтому я хочу заставить его вылезти наружу. Промежуток времени между убийствами сокращается. Значит, преступник находится в состоянии, близком к нервному срыву. Он не меньше нас хочет, чтобы все закончилось.

— Почему вы так думаете?

— Мистер Лок, я не верю в случайности. Человек становится небрежным, потому что в глубине души желает быть пойманным. Вряд ли я смогу убедить в своей теории правоохранительные органы, однако это правда.

— И как вы собираетесь вытащить его?

— У нас есть имя, есть место, но для ареста нам нужно больше доказательств.

— Мистер Хилл, последний раз. Чего вы хотите?

Хилл вытащил пачку никотиновой жвачки и засунул пластинку в рот.

— Я хочу поставить Рейвен прямо перед ним.

Локу было слышно, как наверху Рейвен разговаривает с Таем, а Кевин продолжает гоняться за Ангелой вокруг верхней террасы. Он помолчал секунду, обдумывая просьбу Хилла.

— У нас хватает косвенных доказательств, но ничего достаточно твердого, чтобы выходить с обвинением. Полиции ЛА меньше всего хочется арестовать человека, а потом отпустить его. Особенно после истории с вашим клиентом, — продолжал психолог ФБР.

Лок, беспокоясь, насколько звук их голосов разносится в воздухе, направился к раздвижным дверям.

— Давайте поговорим в доме.

Хилл последовал за ним через гостиную в тесную комнатку с диван-кроватью, письменным столом и компьютером. Мужчины стояли у стола, на экране компьютера мелькала заставка — гроза.

— Так как зовут этого парня? — спросил Лок.

— Я не могу вам сказать. По крайней мере, сейчас.

— Но вы держите его под наблюдением?

— Мы пристали к нему как банный лист, — сказал Хилл. — Но нам нужно быть осторожными. Чтобы не получилось, как с делом Призрачного Любовника.

Он говорил о Верканто Диаро, известном как Призрачный Любовник. Серийный убийца из Колорадо избрал своей целью студенток из денверского кампуса Университета Колорадо. Прежде чем попасть под подозрение, Диаро успел убить больше десятка человек. Не имея достаточных доказательств для ареста, ФБР развернуло масштабную операцию по наблюдению, но убийца засек слежку и бежал из страны.

— Думаете, наш парень подозревает, что вы его раскусили? — спросил Лок.

Хилл нахмурился:

— Я думаю, он все время соревнуется с нами. Это не какой-то полоумный социопат. Может, наш парень и псих, но исключительно одаренный.

Лок присел на подлокотник дивана:

— Так вы не можете поделиться его именем?

— Нет, — покачал головой Хилл.

— Боитесь, я сам за ним отправлюсь?

— Я не знаю, куда вы отправитесь или не отправитесь. Но знаю, что до сих пор остались вопросы по поводу того агента ATF[9], который погиб на лестнице в Сан-Франциско.

Лок ощетинился. В Сан-Франциско он застрелил агента ATF, вступившего в сговор с белыми расистами. Его предательство стоило Райану гибели друга и всей его семьи. Лок убил этого человека обдуманно, а не в ярости, однако с тех пор не проходило и недели, когда бы он не задавался вопросом, правильно ли поступил.

— Самозащита. И вы это знаете. Ладно, давайте ближе к делу. Вы хотите использовать Рейвен в качестве приманки для подозреваемого.

— Если мы это сделаем, все закончится через сутки, если не меньше.

— А если что-то пойдет не так? Вы сами говорите, этот парень умен. Вы не думаете, что он станет чуточку подозрительным, если мы поднесем ему Рейвен на блюдечке?

— Он умен, но одержим до точки, когда интеллект уступает самым базовым потребностям. Сейчас его главная потребность — Рейвен. Могу поспорить, это перебьет его страх попасться.

— Подождите минутку, ладно? — сказал Лок.

— Конечно.

Лок вышел из комнаты, открыл боковую дверь и поднялся по внешней лесенке на верхнюю террасу. Все замерли и уставились на него, даже Ангела склонила голову набок.

— Тай, есть минутка?

Тай посмотрел на Кевина и Рейвен.

— Если мы понадобимся, кричите.

Рейвен подняла мяч и перебросила Кевину. Ангела едва не сделала заднее сальто, пытаясь перехватить его.

— Ладно.

Пока они спускались по лестнице, Лок быстро ввел напарника в курс дела. Когда они вошли в комнату, Хилл сидел за компьютером и раскладывал пасьянс.

— Ну так что, господа? — спросил он.

Джонсон с Локом переглянулись.

— Мне нужно присутствие Тая, чтобы впоследствии не возникли вопросы, например, о нашем нежелании сотрудничать.

— Значит, вы согласны, — сказал Хилл.

— Нет, — отозвался Лок. — Мы не согласны. Я обязан обеспечить безопасность Рейвен и ее брата. Выставить ее как приманку означает пренебречь этой обязанностью. Продолжайте держать наблюдение. Надеюсь, он где-нибудь споткнется.

Хилл закрыл игру и встал.

— А если мы его потеряем? Что тогда, мистер Лок?

Тай шагнул вперед:

— Тогда мы с ним разберемся.

Дверь открывалась на Тихоокеанское Прибрежное шоссе, поток машин заполнял ряды, ведущие на север: люди возвращались в долину Сан-Фернандо. Лок заметил огромного призрака, прикрепленного к дверям соседнего дома: напоминание о завтрашнем Хэллоуине.

Хилл открыл дверцу своей машины и протянул руку Локу:

— Я бы сказал то же самое, будь я на вашем месте. Без обид?

Лок пожал руку:

— Без обид. Надеюсь, вы его скоро возьмете.

— Вы же не будете распространяться о нашем разговоре?

— Вряд ли это пойдет кому-то на пользу.

— А ваша невеста?

— Мы с ней давно обо всем договорились. Она не мешает моей работе. Вдобавок я думаю, полиция ЛА лавиной сойдет на репортера, который проговорится о вашей слежке за этим парнем.

Когда Хилл садился в машину, его мобильник принялся трезвонить. Хилл вытащил его из кармана светло-серой куртки и посмотрел на экран.

— Погодите. Дайте, я отвечу.

Он нажал на кнопку и приложил телефон к уху. Десять секунд спустя он произнес: «Когда?» Послушал еще немного. Отключился и повернулся к Локу и Таю, которые все еще стояли у дома.

— Вам знаком человек по имени Рауль Домингез?

— Что с ним?

— Центральный отдел нашел его сгоревшую машину, — сказал Хилл.

— А сам Рауль?

— В багажнике, — ответил Хилл и отвернулся. — Похоже, его зарезали.

Лок почувствовал, как у него стянуло шею и плечи. Несмотря на некоторые трения между ними, Рауль был хорошим парнем. Зачем его убивать? Похоже, убийца становится все безрассуднее. Первый шок отступил, и теперь телохранителю что-то не давало покоя. Подозреваемый под наблюдением. Однако Лок не так давно видел фотографа.

— Но вы же сказали…

— Они лажанулись, — прервал его Хилл. — Группа наблюдения потеряла его примерно шесть часов назад.

— Как раз когда Рауль должен был исчезнуть, — сказал Тай, посмотрев на Лока.

— Знаете, — начал Хилл, — если он опять ускользнет и отыщет Рейвен…

— Мы его встретим, — твердо ответил Лок.

— Как, по-вашему, на ней отразится такое напряжение? — спросил Хилл. — Слушайте, у нас копов отсюда и до горизонта. Рейвен будет в полнейшей безопасности. Если все затянется, сможете ли вы сказать то же самое? Будете ли вы уверены, мистер Лок? Давайте закроем эту историю.

— Ладно, спросите ее сами, — вздохнул Лок. — Но если она откажется, тема закрыта.

— Даю вам слово, — улыбнулся Хилл.

Лок смотрел на Рейвен, которая стояла в кухне, сложив руки на груди. Ее глаза стали желтоватыми, а кожа из бледной превратилась в прозрачную. Напряжение последних дней наконец брало свое.

Кэрри, устав от террасы, по предложению Лока взяла Кевина на пляж вместе с Ангелой. В Малибу можно полагаться, по крайней мере, на одно — на благоразумие соседей. Даже если кто-нибудь заметит Кевина и узнает, он не станет звонить журналистам. В Малибу приезжали люди, имеющие средства и желающие больше всего на свете, чтобы их оставили в покое.

— Я согласна, — нахмурившись, сказала Рейвен.

— Вам решать, — произнес Лок.

Хилл выглядел удивленным, а Тай — потрясенным. Рейвен опустила руки.

— Что?

— Я сказал, решать вам, — повторил Лок.

— И вы не станете читать мне лекцию о легкомыслии? Рассказывать, что я могу пострадать?

— А это на что-то повлияет? — спросил Лок, пожимая плечами.

— Нет. Я все решила, — ответила она.

— Тогда я поберегу время.

Лок повернулся к Хиллу:

— Но я собираюсь там быть. Это часть договора.

Хилл вздохнул:

— Полиции ЛА ваше участие не понравится.

— Плевать. Кроме того, я хочу первым изучить место.

Хилл потянулся за своим мобильным телефоном, лежащим на столике.

— Мне нужно сделать несколько звонков.

Он взглянул на Рейвен:

— Вы не против микрофона?

— Все, что скажете. Лишь бы это побыстрее закончилось.

— У меня вопрос, — поднял руку Лок.

— Давайте.

— Как мы узнаем, где этот парень?

— Он снова оказался на радаре, как только мы нашли Рауля.

— Вы его засекли? — поинтересовался Тай.

— Нет, — грустно улыбнулся Хилл. — Он просто вернулся в свою квартиру в Западном Голливуде, будто выходил за пачкой сигарет.

— Он должен знать, что вы следите за ним, — сказал Лок.

— Может, его это не беспокоит.

Хилл вышел на террасу, задвинув за собой стеклянную дверь и начал разговаривать по телефону. Лок наблюдал, как он ходит взад-вперед, держа одну руку в кармане: мистер Спокойствие, Сдержанность и Собранность.

Тай похлопал Лока по плечу:

— Ты серьезно? Мы же отправим ее прямо в логово ко льву.

— Нет, не отправим, — улыбнулся Лок.

— В смысле? — спросил Тай.

Рейвен отбросила с лица прядь черных волос:

— Да, в каком смысле?

Лок, уже не улыбаясь, посмотрел на Лэйн.

— Вы не отправитесь ни к какому льву. Поверьте мне.

Через десять минут Хилл вернулся.

— Все готово.

— Как его зовут? — неожиданно спросила Рейвен.

Трое мужчин повернулись к ней.

— Я уже говорил, — заметил Хилл. — Я не могу вам сказать.

— Этот парень превратил мою жизнь в ад. Я хочу знать его имя, или сделка отменяется. Стану сидеть здесь, пока вы на что-нибудь не решитесь.

Хилл посмотрел на Лока, потом на Рейвен, потом опять на телохранителя.

— Клэйтон Миллс.

— И вы думаете, это он посылал все записки? — спросила Рейвен.

— Мы знаем, что он звонил вам и знал о платье. Информация о платье не поступала в СМИ, значит…

— Господи, ну почему он выбрал меня? — не выдержала Рейвен. — Есть же еще уйма девушек. Почему я?

Хилл смотрел в пол, покрытый темным паркетом.

— Мы сможем ответить на эти вопросы, когда его арестуем.

— Думаете, он не поймет, что все подстроено? — спросил Лок. — Если он одержим Рейвен, к чему приведет их встреча?

Хилл неопределенно хмыкнул:

— Честно говоря, мы не знаем.

— А если он попытается напасть на меня? — поинтересовалась Рейвен.

— Там будет толпа вооруженных полицейских. Одно неверное движение, и он покойник.

— Правда? — нахмурилась Рейвен.

— Он убийца копа в окружении копов, — сказал Хилл. — Любой, не задумываясь, пристрелит его, дай только повод.

Рейвен вздохнула и, опустив плечи, пошла к двери.

— Ладно, — сказала она. — Вперед.

Когда они приехали в кафе в Западном Голливуде, солнце уже садилось. По информации группы наблюдения, Клэйтон Миллс ел в этом кафе, расположенном в нескольких кварталах от его квартиры. Модный район Западного Голливуда, в котором проживало много геев, не ассоциировался у Лока с хищниками вроде Миллса, однако в нынешнем контракте вообще не было ничего нормального.

Лок и Рейвен сели, заказали кофе и принялись изучать меню. Лок нервничал. Не он составлял план, и хотя поблизости находятся два десятка полицейских, включая нескольких переодетых за соседними столиками, Лок знал: если Миллс сейчас здесь или войдет и заподозрит неладное, они с Рейвен через пару секунд могут отправиться на тот свет.

Лок оглядел других посетителей. Неподалеку в одиночестве сидел мужчина. На нем была майка, предназначенная для демонстрации бицепсов.

«Клэйтон Миллс», — сказал себе Лок. Подходящие ручищи. Характерные тюремные мышцы. Ни рельефа, ни стиля, одно только мясо. Такие бицепсы возникают от плохой диеты и больших тяжестей.

Когда Рейвен положила руки на стол, Лок заметил, что они чуть-чуть дрожат. У Райана не было пистолета, но в кармане лежал нож, «Гербер». При первом же агрессивном порыве Миллса нож воткнется ему в горло. Полиция ЛА не слишком уважала Лока, но и он не верил в их способность справиться с ситуацией. Они сосредоточены на подозреваемом. Задача Лока — уберечь Рейвен. Непростая задача, учитывая, что сейчас она болтается как кусок приманки перед человеком, уже совершившим несколько хладнокровных убийств.

— Как вы? — спросил он Рейвен.

Страх и близость к человеку, который превратил ее жизнь в ад, — мощный двигатель. Сейчас ей безумно хочется посмотреть на Миллса. Однако Рейвен с Локом знали: ей не следует замечать его существование.

— Отлично, — ответила она; поза скованная, плечи напряжены.

— Что вы будете есть?

— Я не голодна.

Лок взглянул на двоих мужчин за столиком слева. Они поглощали еду с энтузиазмом, который не часто встретишь в этом районе города, где все помешаны на производимом впечатлении.

— Яйца выглядят неплохо.

— Терпеть не могу яйца, — скорчила гримасу Рейвен.

Тема для разговора.

— Почему же? — спросил он.

Рейвен скорчила новую гримасу, тщательно выщипанные брови на долю секунды взлетели вверх.

— Вы определенно не захотите это знать.

— А вы попробуйте.

— История неприятная.

Однажды Локу пришлось запихивать кишки друга ему в живот. Они напоминали скользкую веревку. Вряд ли бывает хуже.

— Давайте. Я люблю неприятные истории.

Сквозь шум кафе Лок уловил сзади голос человека, которого счел Клэйтоном Миллсом. Мужчина говорил с официантом. Судя по тону и манере разговора, Лок не ошибся. Бывшие зэки не отличались сдержанностью.

— Вы вообще начнете сегодня работать? — рявкнул Миллс на официанта.

«Господи», — подумал Лок. Полиция вырядила официантом одного из своих парней. Ничего тупее Лок и представить не мог. Все сводилось к тому же правилу, которое Лок использовал в своей работе: «Отсутствие нормального. Присутствие ненормального». Плохие парни выискивали те же признаки, что и хорошие.

К тому же здесь Рейвен. Добавьте к картине нового официанта и можете заодно повесить у входа неоновую вывеску «Идет полицейская операция».

Голос Миллса становился все громче, а вокруг сгущалась неловкая тишина. Райан потянулся к ножу, пальцы сомкнулись на рукояти. Он наблюдал за увещеваниями переодетого полицейского: ему явно не давалась роль официанта.

Лок продолжал держать в поле зрения Рейвен. Если она отреагирует, он начнет действовать.

Лок был настолько сосредоточен, что узнал крупного мужчину, только когда тот сошел с тротуара и подошел к ним метра на три. Телохранитель из Лас-Вегаса, охранник русского клиента Рейвен.

Он подмигнул Локу, проходя мимо, и уселся за столик в центре зала. Еще несколько частей головоломки встали на свои места. Костяшки руки, стиснутой на рукояти ножа, побелели. Сейчас кто-то пострадает, и серьезно. Единственный вопрос — кто.

Когда Венди распахнула входную дверь, Тай отошел. Венди и Кевин обнялись. Брат Рейвен запечатлел поцелуй на щеке девушки под присмотром ее матери. Что бы ни происходило в Западном Голливуде, сработает ловушка или нет, сейчас у ребят наконец-то есть возможность встретиться без лишних свидетелей. Мать Венди здорово возражала, но Тай, с некоторой помощью Кэрри, сломил сопротивление. План заключался в следующем: Тай высаживает ребят в торговом центре и на время оставляет, чтобы они могли сходить в кино и перекусить. Одни. Без присмотра. Как обычные семнадцатилетние подростки.

Кевин — с еще влажными после душа волосами — продолжал обнимать Венди. Тай обратил внимание на одну из особенностей Кевина: мальчик был очень тактильным, лишенным свойственных подросткам комплексов, из-за которых контакт с родителями не приятнее герпеса.

Мать Венди застыла в коридоре, сложив руки на груди, и неуверенно смотрела на детей. Тай улыбнулся ей.

— Все будет отлично. Гарантирую.

— Да уж постарайтесь, — твердо сказала она.

Тай знал, что лучше не спорить. Он предпочел бы провести десять раундов в поле с талибами, чем один — со сверхзаботливой мамочкой из Долины.

— Ну, безумные детки, готовы? — спросил он у Кевина и Венди.

Те уже держались за руки, поглощенные не столько всплеском подросткового влечения, сколько восторгом от общества друг друга после долгой разлуки.

На выходе мать Венди оттащила дочь в сторону, вызвав закатанные глаза и вскрик «Ну мам!», и они прошлись по списку «Ты не забыла мобильный телефон?», «В кино обязательно выключи звук», наряду с еще сотней всяких правил и указаний. После четвертого или пятого пункта Тай отключился, не сводя глаз с тихой пригородной улицы с аккуратно подстриженными газонами и американскими флагами, которые развевались под теплым ветром Санта-Аны.

Наконец, мать Венди исчерпала список и обняла Кевина и свою дочь.

— Помните, что я сказала, — строго объявила она, обращаясь ко всем троим.

— Мэм, ваши слова пылают в моем сердце, — сообщил Тай.

В машине Венди и Кевин уселись на заднее сиденье. Джонсон изо всех сил старался маскировать темными очками свои взгляды в зеркало заднего вида. Он следил за всеми автомобилями вокруг, временами меняя скорость. Мимо с громкими гудками пронеслась машина, набитая чоло[10]. Они ехали вниз по бульвару Ван Найс, парни высовывали руки из окон автомобиля. Один из мальчишек вывернул пальцы в знак банды, демонстрируя свою верность.

Тай подумал о Локе с Рейвен и о том преследователе. Однако опасности Лос-Анджелеса куда приземленнее, случайнее и обыденнее, нежели финальная сцена какого-нибудь малобюджетного боевика. Он бросил взгляд в зеркало. Кевин, ни на что больше не обращая внимания, обнимал Венди.

Тай улыбнулся. «Вот она, первая любовь, чувак».

При всем своем легком отношении к жизни Тай сожалел, что не обрел таких отношений, как у Лока с Кэрри. Джонсон без труда привлекал женщин. И без труда укладывал их в постель. Трудности начинались после. До тридцати такая ерунда его не беспокоила. На это и дана молодость. Люби их и оставляй, хотя в случае Тая скорее трахай и беги. Но сейчас такая жизнь утратила свою прелесть. Может, ему стоит поучиться у брата Рейвен.

Кевин стоял перед торговой палаткой, одной рукой по-прежнему обнимая Венди за талию. Прижимая к груди большой пакет с попкорном, он осторожно вытащил из кармана джинсов двадцатидолларовую бумажку и протянул ее мальчишке за стойкой. Потом тщательно проверил сдачу. Тай заметил, что такие привычные для всех действия требуют от юноши особой концентрации.

Мимо проходили люди, в основном родители с детьми. Венди выбрала для просмотра продолжение большой детской франшизы «Пиксара», что облегчало задачу Тая. Одинокий взрослый, который захочет пойти на мультфильм, будет выделяться в толпе. Эта мысль помогла Джонсону принять и следующее решение. Он подошел к Кевину и Венди:

— Кев, твой телефон включен?

Кевин ухитрился одной рукой удержать огромный пакет попкорна и большую бутылку лимонада, а другой — погладить бугорок на джинсах, где в левом кармане прятался мобильник.

— Я его выключу. Я знаю правила, — сообщил он телохранителю, к удовольствию Венди закатив глаза.

— Нет, не выключай.

— Что?

— Переключи его на беззвучный режим. Я собираюсь здесь прошвырнуться. А вы, ребята, развлекайтесь сами. Вы же не захотите, чтобы я торчал сзади, как старая тетушка, верно?

Кевин с Венди переглянулись, оба начинали расплываться в радостной улыбке.

— Но мама сказала…

— Я не скажу ей, если ты не скажешь, — поднял руку Тай. — Я буду прямо за дверью. Если что-то случится, кричите погромче. О’кей?

Кевин торжественно кивнул.

— Ладно, желаю приятно провести время.

Кевин потянулся за рукой Венди. Тай наблюдал, как они дошли до дверей, вручили билеты и исчезли в глубине кинозала. Он подождал еще пару минут, потом протянул свой билет, но, не заходя в зал, устроился на стуле рядом с большим рекламным стендом, на котором красовалась семья мультяшных енотов. Кроме пожарных выходов, в зале был только один вход и один выход. Джонсон продолжал выискивать одиночек, но в зал заходили только семьи или один из родителей с детьми.

Тай откинулся на спинку стула, глядя на молодую афроамериканскую пару, представителей среднего класса, и на их детей, которые промчались через дверь, визжа от восторга, и в душе у него внезапно стало пусто. «Господи, Лок просто не понимает, как ему повезло».

Рейвен прижала руку ко рту:

— Он на меня смотрит.

Лок понял, что она говорит о Клэйтоне Миллсе. Но самого Лока больше интересовало появление телохранителя.

— Не обращайте внимания, — сказал он, касаясь ее руки. — Делайте вид, что мы просто завтракаем. Вы собирались рассказать, почему вы не едите яйца.

Рейвен отложила меню и расправила на коленях салфетку.

— Ладно. Винс Вайс всегда снимал очень жесткие фильмы, понимаете?

Лок, напряженно ожидающий начала событий, пожал плечами:

— Я не в курсе. Я больше по части Тома Хэнкса.

— Ну, в общем, так оно и есть. Он давил на актрис, как только мог. Жесткий секс. Душил их. Заставлял блевать.

Лок тоже отложил меню.

— И при чем здесь яйца?

— Он заставлял перед съемками есть яичницу, чтобы тошнило более зрелищно.

К их столу подошла официантка. Симпатичная, светленькая и веселая. Такими бывают только люди, совершенно не знающие жизни. В этой части ЛА полно людей, играющих в официантов, парковщиков, фитнес-тренеров или, цинично подумал Лок, в данном случае в полицейских.

— Готовы сделать заказ? — спросила она.

— Мне кофе, но, пожалуйста, погорячее, — сказал Лок. — Пусть прямо обжигает.

— Что-нибудь еще?

— Еще тосты, спасибо.

— А как же яйца? — вмешалась Рейвен.

— Я не в настроении, — улыбнулся Лок.

— А вам? — поинтересовалась официантка у девушки.

— Французский тост и кофе.

Официантка быстро записала их заказы.

— Эй, — сказала Рейвен, — я же говорила, история неприятная.

Но Лок уже снова вслушивался в разговор Миллса с самым неубедительным официантом мира.

— Я не это заказывал, — низким голосом рычал Миллс, выплевывая слова.

— Я заберу все назад и принесу другое.

— Не надо, проехали. Просто посчитай меня. Прямо сейчас.

Двое мужчин за соседним столиком, слишком хорошо одетые и ухоженные, вытягивали шеи, стараясь получше разглядеть сцену. Один что-то шепнул другому, и тот рассмеялся, чуть громче, чем следовало.

Лок воспринял это как сигнал и быстро обернулся. Он заметил, как Миллс швырнул на стол десятку и раздраженно повернулся к двум мужчинам.

— Чего уставились?

Опустив глаза, оба осели на стульях. Миллс встал из-за стола и прошел мимо них. Лок напрягся, его рука еще крепче обхватила рукоятку «Гербера».

В эту минуту Миллс поймал его взгляд. Лок отвернулся.

— У тебя проблемы? — зарычал Миллс.

Лок встал со стула, следя за руками громилы. В кино телохранители обычно смотрят людям в глаза, но на самом деле наибольшую опасность представляют руки и ноги.

Райан очень медленно вытягивал нож до самого края кармана, готовясь к резкому удару.

Миллс принял боевую стойку, на его руках вздулись мышцы.

Но тут сделал ход телохранитель. Он сжимал в руке пистолет и целился в их сторону.

Лок нырнул к Рейвен, свалил ее на пол и прикрыл своим телом.

Весь ад сорвался с цепи, когда посетители бросились под столы. Гулко и высоко прогремел выстрел. Со всех сторон появлялись полицейские.

Лок успел повернуть голову, чтобы увидеть, как телохранитель, получивший пулю в грудь, медленно оседает на пол. Отовсюду слышались крики. Соседний столик перевернулся, рассыпая еду и кофе.

Появлялись все новые полицейские. Посетители, отталкивая друг друга, торопились к двери. Двое копов в штатском пробежали мимо Лока. Он видел, как под коленки Миллсу врезалась дубинка. Ноги мужчины подломились, кто-то схватил его за шиворот и уложил на пол.

Лок подал руку Рейвен и поднял ее на ноги. Когда она неуверенно встала, Райан заметил, как Миллс повернул голову и посмотрел на нее. Что-то в его взгляде сказало Локу: Миллс и Рейвен уже встречались. Клэйтон Миллс знал Рейвен, а она знала его. Теперь Лок был в этом уверен.

Телохранитель у них за спиной дернулся, изо рта хлынула кровь. Потом он издал какой-то дребезжащий звук и обмяк. Медики бросились к нему на помощь, но Райан видел, что они опоздали.

Клэйтон Миллс — ноги на ширине плеч, руки плотно стянуты за спиной наручниками — был прижат к патрульной машине полиции ЛА. Лок стоял в пределах слышимости, когда Хилл залез в бумажник Миллса за документами.

— Давай, мужик, — говорил Миллс. — Проверь меня. А потом отпусти.

— С чего ты так решил? — поинтересовался Хилл.

Миллс повернул голову, на шее, как стальные тросы, проступили мышцы.

— А меня не за что арестовывать.

— Вы признаете, что звонили по телефону и угрожали? — спросил Хилл.

— Звонил по телефону? Теперь это преступление?

— Это — нет, а вот убийство — да.

Миллс расплылся в ухмылке, потом расхохотался:

— Чувак, я откинулся два дня назад. Последние четыре года провел за решеткой. Телефон моего инспектора в бумажнике. Позвони ему, если ты мне не веришь.

Лицо Хилла оставалось спокойным, но плечи чуть опустились, и Лок понял: это новость. Агент ФБР отошел, чтобы позвонить. Миллса поставили на ноги и запихнули в задний отсек патрульной машины. Он сидел с видом веселого удовлетворения.

Не прошло и двух минут, как Хилл вернулся. Он кивнул одному из полицейских выпустить Миллса.

— Освободите его.

Миллс посмотрел на Лока и ухмыльнулся:

— Приятно познакомиться, крутой парень.

Он повернулся к копам:

— Вы еще услышите моего адвоката. Жестокость полиции, вот что это было.

Из кафе вывезли на каталке телохранителя, полицейские с пепельными лицами смотрели, как она подъезжает к машине «Скорой». Толпа за патрульными машинами, которая собралась поглазеть на шоу, уже начала расходиться. Клэйтон Миллс шел прочь. Лок последовал за ним до своего «Рейндж Ровера», припаркованного в полуквартале отсюда.

Никто больше не видел, как Миллс обернулся к Локу и несколько секунд смотрел на него, потом рассмеялся и пошел дальше, насвистывая себе под нос.

Изнутри убежища — своего «Ровера» — Лок наблюдал, как Левон Хилл подходит к взволнованной Рейвен. Полицейские стояли на улице и смотрели в землю, пили кофе или, как один из них, в бессильном раздражении пинали бордюр.

У кафе снимали свидетельские показания с тех посетителей, кто еще не сбежал. Внутрь осторожно заходили криминалисты. Полицейские застрелили гражданское лицо. Даже с учетом обстоятельств такая ситуация должна быть тщательно расследована.

Лока беспокоил не столько провал операции, сколько взгляд Миллса на Рейвен и ее реакция. Лок ни секунды не сомневался: она боялась Миллса. Как человек, близко знакомый со страхом во всех его воплощениях, Лок понимал, когда кто-то притворяется. Рейвен не притворялась. Она была в ужасе. Вот чистый остаток вопросов — взгляд и стрельба в телохранителя. Но прямых ответов на эти вопросы Лок не получит.

Клэйтон Миллс не мог убить Стэннера, потому что сидел за решеткой.

Лок открыл центральную консоль, нажал на небольшой рычаг и извлек маленький ноутбук. Он выудил из кармана карту памяти, полученную от Рауля, вставил ее в разъем и подождал. На экране появилась папка. Вот они, снимки Рейвен, сделанные фотографом.

Лок дважды щелкнул по папке — и застонал. В ней было не меньше тысячи файлов. Хотя большинство из них, вероятно, дубликаты, все равно смотреть и смотреть, особенно когда он сам не знает, что ищет.

Райан щелкнул по первой картинке. Фотография была темной, зернистой, и он не сразу понял, что видит. Догадаться удалось только по более светлому краю кадра, где можно было заметить открытую дверь лимузина и кусок красного шнура, плотно прижатый к латунному стержню. Такие снимки фотографы называли «из-под юбки». Скорее всего, снимок сделан, когда Рейвен выходила из лимузина. Рауль низко опустил камеру и поймал в фокус раздвинутые ноги женщины.

Лок щелкнул по следующей картинке. Тот же кадр, но немного четче. Вспышка высветила белые трусики Рейвен.

Лок пропустил несколько следующих фотографий. Наконец, пошли более приличные кадры, хотя в некотором смысле они были таким же вторжением в личную жизнь, как и первые. На большинстве снимков Рейвен занималась своими повседневными делами: выходила из дома, отвозила Кевина, забирала одежду из чистки, покупала продукты в торговом центре.

Следующие пятнадцать минут Лок переводил взгляд то на фотографии, то на Левона Хилла, успокаивающего его клиентку.

Лок дошел примерно до середины, когда остановился и вернулся на пару изображений назад, пересев поудобнее, чтобы видеть, не возвращается ли Рейвен к машине.

Сама по себе фотография была совершенно безобидной. На переднем плане виднелся «БМВ» Рейвен, припаркованный у обочины. Судя по направлению движения женщины и расстоянию до машины, она вышла из нее несколько секунд назад. Лэйн открывала дверь почтового отделения. В левом верхнем углу снимка перекресток, но под таким углом таблички на домах не разглядеть. Это чертовски усложняет задачу.

Лок так увлекся снимком, что перестал следить за Рейвен. Когда он поднял взгляд, она уже собиралась к машине. Хилл обнял женщину, странный жест для агента ФБР, но Рейвен, похоже, провоцирует на странные поступки, особенно мужчин. Лок вновь подумал, что же связывало ее со Стэннером.

Действовать нужно быстро. Лок перетащил фотографию на рабочий стол. Открыл браузер и через учетную запись на Gmail отправил фотографию на свой адрес, а потом удалил с карточки. Закрыл программу просмотра изображений и папку со снимками. Затем задвинул обратно ноутбук.

Пока консоль закрывалась, Лок вытащил телефон и набрал Тая, одновременно протягивая руку к сумочке Рейвен, лежащей под передним сиденьем.

— Контрольный звонок, — сообщил он, открывая сумочку и быстро перетряхивая ее содержимое: косметику, сигареты, полупустую пачку жевательной резинки. А вот и он: маленький безобидный ключ от почтового ящика. Лок быстро сунул его в карман.

— Он схватил приманку? — спросил Тай.

— Нет, но подробности позже. В какое кино ты их в результате повез, в Беверли-Сентр?

Лок, Тай и мать Венди никак не могли договориться о месте и времени сеанса.

— Ага, они только что вышли.

Это работало на Лока. Отсюда до Беверли-Сентра всего несколько кварталов.

— Хорошо, — сказал он. — Не торопитесь. Рейвен может позвонить тебе через пару минут, если захочет, чтобы ты ее забрал.

На заднем фоне Лок слышал звонкие веселые голоса Венди и Кевина, возбужденных свиданием и хорошо проведенным временем. Лок постарался отключиться от этих звуков. Лэйн была уже в нескольких шагах от машины.

— Но Рейвен же сейчас с тобой? — растерянно спросил Тай.

— Отключайся и имей в виду, я спрашивал только о детях.

— Принято, — ответил Тай.

Лок положил трубку. Дверь машины открылась, и Рейвен забралась внутрь. Лок помахал перед ней телефоном.

— Проверял, как там дети. Все отлично.

— Ну хоть что-то в порядке, — вздохнула Рейвен, устраиваясь рядом с телохранителем. — Вы как?

— Отлично. А что?

— Не знаю, — ответила она, роясь в сумочке и вытаскивая косметичку. — Вы кажетесь вроде встревоженным.

Лок выдавил улыбку.

— А вы нет?

Рейвен склонилась над сумочкой, и Лок напрягся. Но она всего лишь вытащила пачку сигарет.

— Левон здорово помог привести голову в порядок.

— Это хорошо, — сказал Лок, заметив, как подрагивает ее рука с сигаретой. — Слушайте, пока мы не уехали, мне нужно сделать пару коротких звонков. Ничего?

Рейвен кивнула и выдохнула клуб дыма, который окутал салон.

— Можете не спешить.

Над крышами Западного Голливуда висело солнце. Из соседнего Беверли-Сентр тянулся поток машин, нагруженных покупками. Семьи торопились домой праздновать Хэллоуин.

Мимо машины шли две женщины с детьми, двумя девочками. Одна была одета Золушкой, вторая — Белоснежкой. Карта памяти пряталась на бедре Лока. Ему нужно найти время, чтобы просмотреть все снимки, хотя бы спокойствия ради. Рейвен молча сидела на пассажирском сиденье и смотрела на Золушку и Белоснежку. Потом открыла дверь и вышла. Она залезла в кошелек и вручила девочкам по пятидолларовой бумажке.

— У меня нет конфет. Извините, — сказала она.

Матери подтолкнули дочек сказать спасибо, но тут одна из женщин узнала Рейвен. Ее улыбка скисла, и женщина потащила растерянную Золушку дальше. Рейвен вернулась в «Рейндж Ровер». Она потерла виски и опустила голову, черные волосы упали на глаза.

— Как вы думаете, зачем туда пришел этот телохранитель? — спросила она.

Лок пожал плечами.

— Вы сказали копам, что знаете его?

— У меня не было особого выбора, — ответила Рейвен. — Но меня больше беспокоит Миллс. Если полиция не хочет его арестовывать, может, вы что-нибудь сделаете?

Лок завел машину. Последние полчаса они стояли в нескольких кварталах от кафе. Поговорив с напарником, он позвонил Кэрри, но ее мобильный был отключен. Он попытался позвонить на стационарный телефон и оставил сообщение. Райана кольнуло беспокойство, но он сказал себе, что Кэрри, наверно, ушла с Ангелой на пляж и оставила трубку дома.

Лок побарабанил пальцами по рулю, потом развернулся на сиденье и посмотрел Рейвен в глаза.

— Вы ведь все время о нем знали, верно? Он ваш преследователь, а сейчас вы хотите, чтобы я его убил. Вот и все. Все было ради этого.

Рейвен потянулась включить кондиционер, задела рукой грудь Лока и удержала там ладонь. Лок не шевельнулся.

Рейвен посмотрела на телохранителя, в фиолетовых глазах блестели слезы.

— Знаете, по-честному он все еще должен сидеть в тюрьме. Я имею в виду, какая жизнь у него тут будет? Он собирается приносить пользу обществу? Нет, конечно. А сейчас он здорово разозлился и собирается меня убить. Может, не сегодня. И не завтра. Но рано или поздно, — ее голос дрогнул. — А потом он придет за Кевином.

— Полиция следит за ним, — ответил Лок, все еще ощущая на груди тепло ее ладони.

— Есть те, кто следят, и те, кто действуют. Райан, если я попрошу вас, вы это сделаете? Для меня.

Она наклонялась все ближе, пока ее губы не оказались совсем рядом.

— Как вы сделали с тем парнем из ATF в Сан-Франциско.

— И что мне за это будет? — прошептал Лок.

— Все, что захочешь, ковбой.

Лок собирался посмотреть, как далеко она зайдет, но когда Рейвен назвала его «ковбоем» — как ласково звала его Кэрри, — он понял, что больше не может.

— Хватит, — сказал он, отталкивая женщину. — Вылезайте. С меня довольно.

Он перегнулся и открыл пассажирскую дверцу.

— Я сказал, вылезайте.

— Но я же вас наняла, чтобы вы меня защищали.

— Вылезайте, пока я не вытащил вас из машины.

Рейвен схватила сумку, выронила ее, и все содержимое разлетелось по тротуару. Она вылезла из машины, потом повернулась. По лицу текли слезы.

— Вы такой же, как и все, — рыдала она. — Вы не можете бросить меня здесь. Не можете. После всего, что случилось…

— Посмотрим, — сказал Лок, захлопывая дверь. — Тай подбросит вас до дома. Позвоните ему.

Лок проехал не больше шести кварталов и встал на стоянку позади небольшого магазина антиквариата. Достаточно далеко, чтобы ни Рейвен, ни Хилл с копами его не увидели. По крайней мере, Лок на это надеялся. Для следующей части плана ему нужно остаться в одиночестве, и, если не повезет, эта часть может занять немало времени.

Он снова открыл центральную консоль и достал ноутбук, потом запустил поиск точки доступа Интернета. В ожидании соединения Лок открыл сохраненную фотографию и принялся за изучение.

Рейвен получала письма еще на один почтовый ящик, о котором не сказала ни Локу, ни полиции. Но чтобы выяснить почему, ему нужно сначала найти этот ящик. И фотография — единственная зацепка.

Как человек, пытающийся собрать пазл, Лок двигался от краев кадра к центру, выискивая какие-нибудь приметы. Снимок сделан при дневном свете, но небо в кадр не попало. Это было бы не страшно, но вывеску почтового отделения тоже не видно. Лок застонал. Название сильно облегчило бы ему жизнь. В окне висел большой плакат «Федерал Экспресс», но такую рекламу развешивали во многих местах, связанных с почтой.

Над стеклянной дверью виднелся номер дома, но не название улицы. Парковочный счетчик делил стеклянную дверь практически на две равные части. Вот и все. Не много для отправной точки.

Лок открыл браузер, запустил Google Maps и ввел домашний адрес Рейвен. Он начал искать учреждения почтовых услуг, методично переходя на вид улиц и сравнивая картинку с открытой фотографией.

Процесс напомнил ему о прежних днях в военной полиции, когда он занимался уголовными расследованиями. Чтобы выломать дверь и сообщить плохому парню хорошие новости, нужны секунды. Зато протирать штаны на стуле, занимаясь унылыми задачами, приходится целые дни.

По соседству с Рейвен не нашлось ничего подходящего, и Лок двинулся дальше. Пара миль на север. Потом пара миль на юг. Затем восток. И, наконец, запад. Всякий раз он медленно перемещался еще на милю от дома Рейвен.

Запад сработал. Почтовый ящик находился в Энсино, по другую сторону шоссе 405 от дома Рейвен. Судя по изображениям из Google, почтовое отделение напоминало маленький семейный бизнес. Оно располагалось на оживленной улице, с одной стороны — корейский ресторан, с другой — приемная мануального терапевта. Лок посмотрел дорогу, отключил Интернет и убрал ноутбук. Надо действовать быстро. Скоро час пик, а до места около часа езды.

Он решил ехать по городу. Ты стоишь на светофорах, но это лучше, чем тереться в бесконечных пробках на шоссе, пока не доберешься до съезда. И только ради того, чтобы тащиться с выматывающей душу скоростью сорок километров в час, пока не уткнешься в очередную стену стоп-сигналов. По крайней мере, улицы куда ближе к вечному двигателю.

Примерно на полпути, когда Лок выехал с какой-то улочки на бульвар Вентура, на экране мобильника замелькало имя Тая.

— Мужик, что за хрень ты ей сказал? — спросил Тай, опуская любезности.

— Она пришла ко мне и попросила разобраться с тем парнем, которого пытались арестовать.

На секунду Тай умолк, затем произнес:

— Знаешь, может, в этом есть смысл.

Лок вывернул руль, пристроился на свободное место и снял телефон с подставки.

— Тай?

— Я здесь.

— Я собираюсь забыть твои слова. О’кей?

— Да я просто так, — ответил Тай, в голосе проскользнул намек на обиду. — В любом случае скоро это будет не наша проблема.

— В каком смысле? — спросил Лок.

— Ну, она сказала, что заменит нас. Ты понимаешь, я пытался сгладить острые углы, но похоже, она всерьез. Рейвен уже звонила кому-то.

— Ну и пусть, — ответил Лок. — Завтра ты вернешься к своему отпуску, а мы с Кэрри отправимся в Нью-Йорк. Чем глубже я лезу в это дело, тем меньше оно мне нравится.

— Райан, ты что-то знаешь, но не рассказываешь.

— Ну, пока я знаю не так уж много. Но я над этим работаю.

На этот раз ему пришлось потрудиться. Со Стэннером все было просто. Копы редко замечают, что кто-то следует за ними до самого дома. Конечно, если ты достаточно осторожен. Никто, кроме бандитов и дебилов, не убивает полицейских, если только один из них не зашел в винный магазин посредине ограбления или чего такого. И даже тогда большинство известных ему копов, скорее всего, выскочат на улицу и примутся вызывать тех, кому платят деньги за драки и разборки. Так что да, найти дом Стэннера было несложно. И Вайса тоже. Но сейчас — сейчас все намного труднее.

Однако в конце концов он все же сюда добрался. И вот теперь он здесь. Поставил машину. Ждет. Следит. Выбирает момент.

Ему нравилось прочувствовать место, прежде чем начать действовать. Увидеть, кто есть поблизости, а кого нет. Можно много всего узнать, если просто сидеть тихо. Он осознал это, еще когда подростком напивался в стельку в Арканзасе. Всегда можно сказать, кто полезет в драку, а кто нет. Он видел, как на одном из ток-шоу якобы исправившийся уголовник рассказывал всяким лохам в зале, как он выбирал себе жертву.

Но с момента, когда он последний раз вышел из тюряги, его выбор изменился. Он больше не выбирал самых слабых. Кое-кто, вроде Стэннера, определенно не был слабаком. Опять-таки его прежние стремления были размытыми и невнятными: сначала деньги, потом, позже, секс. Но сейчас он действовал ради высшей цели. Можно сказать, наивысшей из всех возможных. Им двигала любовь, с заглавной «Л».

Дверь соседнего дома отворилась, и из него вышла женщина в шортах и футболке. Блин, сплошное мясо. И люди здесь одеваются, как неряхи. Хотя, возможно, в этом есть смысл. Заработай достаточно денег, и тебе будет плевать, кто и что подумает о твоей внешности.

Женщина несла к дороге мусорное ведро. Наверное, сегодня день вывоза мусора. Она не могла взять с собой ключи, поскольку заклинила дверь каким-то затейливым упором в форме китайского дракона или еще какой фигни.

За дверью виднелась длинная узкая деревянная галерея, которая заканчивалась большим стеклянным ограждением. А из-за него, если как следует прислушаться, доносился шум прибоя. Морской воздух смешивался с выхлопными газами машин, мчащихся по Тихоокеанскому Прибрежному шоссе.

Он выдохнул и вытянул ноги. Время почти пришло.

Лок полагался на одно простое свойство человеческой натуры. Все мы, в большей или меньшей степени, рабы привычек.

Он стоял перед почтовым отделением в Энсино и собирался сделать ставку на то, что, хотя Рейвен использовала для части своей корреспонденции другой ящик, она выбрала тот же номер. На ключе нет меток, и возьми Рейвен другой номер, она могла его забыть. По той же причине люди часто пользовались одним и тем же паролем в Интернете или одним кодом для банковских счетов. Слишком много всего в нынешнее время приходится держать в голове. Это должно быть справедливо и для Рейвен Лэйн.

Ключ с первой попытки открыл ящик. Лок облегченно вздохнул и залез рукой внутрь. Он рассчитывал на одно-два письма, но ящик оказался так нафарширован конвертами, что ладонь застряла между ними. Он вытащил ее и начал доставать по одному, по два письма.

Когда Лок достал всю почту, он закрыл и запер ящик. Если только у Рейвен не припрятан еще один ключ, она вряд ли сможет в ближайшую пару часов обнаружить пропажу. Однако Локу хотелось убедиться.

Он подошел к прилавку, за которым сидела приятная женщина-азиатка чуть моложе пятидесяти.

— Прошу прощения? Мэм?

Женщина оторвалась от сборника кроссвордов:

— Чем могу помочь?

— Скажите, у вас есть запасные ключи для ящиков? Вдруг я потеряю свой.

— Мне нужно спросить у мужа.

Она прошла в заднее помещение, где мужчина, видимо ее муж, перебирал посылки, которые они получали от имени своих клиентов.

Лок ждал у прилавка, глядя на камеру, смотрящую из-за стола на основное помещение почты. Не прошло и тридцати секунд, как женщина вернулась.

— Еще один ключ будет стоить двадцать долларов.

— Пока он мне не нужен, но спасибо, — улыбнулся Лок.

Он вернулся к ящику, забрал письма и вышел за дверь.

Лок сбросил всю почту на пассажирское сиденье «Ровера» и влез на водительское место. Большинство писем, кроме одного или двух, были распечатаны. Распечатывать письма и оставлять их в надежном почтовом ящике — само по себе подозрительно. Рейвен явно не хотела, чтобы их читали посторонние.

Лок заехал за угол, подальше от глаз людей, которые могут наблюдать за ним из отделения почты. На улице уже стемнело.

Он включил освещение в салоне и вытащил конверт из нижней части стопки, проверяя штемпель. Потом в той же манере просмотрел еще несколько, выстраивая хронологию.

Самому старому письму было почти четыре года. Самое последнее, одно из нераспечатанных, пришло неделю назад. Особый интерес вызывали штемпели и обратные адреса. На последнем письме адрес отсутствовал. Интересно, видела ли его Рейвен. На секунду Лок подумал, не вернуться ли на почту и не спросить ли, хранят ли они записи с камеры, но предпочел этого не делать. Даже если хранят, женщина их не покажет. Скорее всего, она вызовет полицию, а Райану пока не хотелось вмешивать копов. Пока он сам не разберется. Нет, сначала все должно уложиться у него в голове, а уж потом будет видно.

Лок достал первое письмо из конверта со штампом калифорнийского Департамента исполнения наказаний и реабилитации и начал читать. Просмотрев первые пару абзацев письма, Лок понял: этот заключенный уже переписывался с Рейвен или она с ним. Судя по стопке конвертов и штампов на них, тюрьмы были богатейшим источником фанатов Рейвен.

Письмо гласило:

«Рейвен, твой ответ — едва ли не самое лучшее, что случалось со мной за всю мою дерьмовую жизнь. Я знаю, ты будешь ждать меня, когда я выйду, мой маленький ангел, мой прекрасный ангел, и от этого моя жизнь здесь становится почти терпимой.

Иногда по ночам, когда тут все затихает, я лежу с открытыми глазами и представляю нашу совместную жизнь. Мы втроем, все вместе. Другим людям это может показаться странным, но разве нас заботит, что думают другие? До тех пор пока мы принадлежим друг другу и пока уживаемся вместе, все остальное ничего не значит, верно?

Дорогая, я считаю дни. Ты, наверное, тоже. Когда мы будем вместе, никто не сможет причинить тебе боль, как раньше.

Еще я думаю о нас в постели…»

Лок пропустил оставшиеся абзацы: они сводились к серии отвратительных зарисовок, от которых покраснел бы маркиз де Сад. Для парня, желающего уберечь Рейвен от извращенцев, автор письма чертовски странно выражал свои романтические чувства.

Райан еще раз взглянул на штемпель и записал информацию на клочке бумаги, вместе с именем и номером заключенного.

Де Шон Уайлдер. Тюрьма «Коркоран», Калифорния. Заключенный номер 9786324.

Лок отложил письмо в сторону и взял следующее. Это оказалось из «Пеликан Бэй», учреждения, хорошо знакомого Локу. Тон и содержание письма не отличались от прочих. В нем говорилось, что его автор собирается выйти на свободу, и о том, как он будет любить — а точнее, трахать — Рейвен. Отправлено четыре месяца назад.

Лок просмотрел остальные письма, надеясь на какую-нибудь подсказку. Он так спешил, что чуть не пропустил ее.

Одно слово, имя, спрятанное в предпоследнем абзаце.

Фэрфакс.

Это имя что-то значило. Лок слышал его в связи с Рейвен. Он поднял взгляд от бумаг, потом вернулся к письму и еще раз перечитал предложение.

«Дай мне знать, если тебя станет изводить очередной червяк вроде Фэрфакса».

И тут Лок вспомнил. Фэрфакс был первым порнорежиссером, которому, еще задолго до Вайса, угрожала Рейвен. И его нашли мертвым.

Сердце Лока заколотилось. Он еще раз посмотрел на отправителя.

Риардон Галт. Тюрьма «Пеликан Бэй». Заключенный номер 675310.

Кэрри сидела на нижней террасе и не слышала жужжания гаражной двери. Его заглушал шум океана, плещущегося под домом.

И только когда Ангела встрепенулась, склонила голову набок, а потом начала лаять в сторону кухонной двери, Кэрри обернулась. Наверное, Райан приехал домой пораньше. Или Мария, которая дважды в неделю убиралась в доме и ушла всего час назад, что-то забыла и вернулась забрать.

Когда дверь в кухню распахнулась, на секунду женщине показалось, что она не ошиблась. А потом у нее во рту пересохло. Волна страха расползлась по коже, пробираясь в живот.

Кэрри прищурилась: после ослепительного блеска солнца на воде ее глаза не могли справиться с сумраком кухни. В дверях виднелись затененные очертания мужчины.

Он был невысоким, по крайней мере, ниже Лока, но широким и мускулистым. Кэрри силилась разобрать черты лица, но тут незваный гость шагнул вперед, свет упал под другим углом, и до нее дошло: на нем маска клоуна. Нос красный, но глаза обведены фиолетовым. Клоун не улыбался, а хмурился, опустив уголки синих губ.

Мужчина держался почти приседая, как бык, готовый к броску. На нем были темные брюки и грязно-белая фуфайка с какими-то зелеными маслянистыми пятнами. В опущенной руке он держал большой нож, прихваченный из стойки у холодильника.

Сквозь прорези маски виднелись тусклые светло-карие глаза.

— Сласти или напасти? — спросил он.

В синей щели для рта показался розовый язык: мужчина облизывал губы.

И тут Ангела, отступившая к ногам хозяйки, сделала свой ход. Не успела Кэрри остановить ее, как собака рванулась — хвост вытянут, зубы оскалены — через открытую дверь. У Кэрри перехватило дыхание.

Мужчина не шевельнулся. Когда Ангела была уже в метре от него, он вздернул подбородок и рявкнул: «А ну вали! Быстро!»

Собака замерла на месте, потом медленно попятилась назад, поджав хвост. Кэрри облегченно выдохнула: мужчина не причинил Ангеле вреда. Она подметила его акцент. Юг. Но не Дальний Юг. Скорее юго-запад. Арканзас. Или Аризона.

Мужчина, похоже, фыркнул под маской. Потом поднял взгляд, и его черные зрачки уткнулись в Кэрри. Он снова опустил голову, и она заметила полоску блестящего лба, переходящую в грязные каштановые волосы. Мужчина расслабился, а страх на лице Кэрри, казалось, доставлял ему массу удовольствия.

Улыбка мужчины вырвала Кэрри из состояния паники, и она смогла перевести дыхание и оценить ситуацию.

«Дерьмо». Мобильник лежит на обеденном столе за раздвижной дверью, отделяющей террасу от остальной части дома. Даже если Кэрри удастся его схватить, позвонить она все равно не успеет.

Сейчас между ней и мужчиной только раздвижная стеклянная дверь, которая запирается изнутри. Кэрри может попытаться удержать ее закрытой, но надолго это не поможет.

Она оглянулась. Идет прилив, но для безопасного прыжка с террасы пока рано. Отливы, влекомые Санта-Аной, уносили песок и оставляли внизу острые черные камни. Если спрыгнуть на мокрый песок с десяти метров, можно сломать ногу. Если попасть на камни, почти наверняка сломаешь шею.

Мужчина шел к ней и уже поравнялся с кофейным столиком. Он подобрал мобильный телефон Кэрри и отключил его тычком мясистого пальца. Сейчас он разглядывал ее, облизывая губы, когда смотрел на ее грудь.

Его движение что-то всколыхнуло в памяти Кэрри. Она упустила пути отступления, но Лок обучал ее основным защитным приемам. Вряд ли удар локтем поможет против парня с ножом, а значит, остается только один разумный поступок. Он шел вразрез со всеми представлениями Кэрри, но это единственный способ остаться в живых.

Она набрала побольше воздуха и завопила то слово, которое должно было гарантированно привлечь внимание владельцев особняков в Малибу.

— Пожар! Пожар!

Глаза мужчины полыхнули огнем. На третий крик времени не хватило. Мужчина с такой силой рванул раздвижную дверь, что Кэрри, пытавшаяся ее удержать, отшатнулась и упала. Потом он резко схватил ее за волосы и поволок в дом.

Она отбивалась руками и ногами, по крайней мере один раз она попала ему кулаком в грудь, но безрезультатно. Потом у ее лица появился нож.

— Тихо, — проворчал он и потащил ее дальше; кроссовки скрипели, скользя по полированным деревянным полам.

Кэрри снова закричала: гортанный, бесформенный звук. Так кричат люди, когда разум уже не управляет телом. Так кричит солдат, только что наступивший на мину. Или женщина в разгар родов, когда ее мозг прокручивает только одну мысль.

«Господи, пожалуйста, хватит».

Лицо мужчины приблизилось. Большой красный нос почти касался ее щеки.

Он прошептал ей в ухо:

— Хочешь или нет, но ты пойдешь со мной.

Риардон Галт. Лок никогда не слышал этого имени. Даже мельком. Но порнорежиссер Гэри Фэрфакс означал многое. Лок подумал позвонить Левону Хиллу, но решил сперва разобраться с остальными письмами.

Это заняло почти час. Похоже, Рейвен пользовалась одним почтовым ящиком, который регулярно проверяла, для обычных фанов, а другим — для заключенных. Локу очень не хватало второй половины диалогов — писем самой Рейвен, но они спрятаны в недрах тюрем: «Коркорана», «Пеликан Бэй» и «Сан-Квентина».

Лок знал: сотрудники тюрем должны были читать письма Рейвен. Однако вряд ли кто-то делал копии. И вряд ли эти сообщения привлекали чье-то внимание. Тюремных охранников, просматривающих переписку, обычно не интересовали признания в любви. Тюремная почта содержала целую кучу всяких ужасов, от поздравительных открыток, пропитанных жидким амфетамином, до сложных шифров, скрывающих заказы на убийства по обе стороны тюремных стен.

Осталось всего два конверта. Оба нераспечатанные. Оба пришли за последнюю неделю. На них не было ни имени отправителя, ни обратного адреса. Лок отложил их в сторону и позвонил старому знакомому. Человеку, с которым надеялся никогда больше не говорить.

После второго гудка ему ответили, и Лок попросил соединить с Луисом Маркезом, начальником тюрьмы «Пеликан Бэй Супермакс». Через несколько секунд на другом конце линии раздался щелчок.

— Чем могу помочь, Лок? — спросил Маркез раздраженно, но все же довольно дружелюбно.

— Мне нужно узнать, сидит ли еще в тюрьме заключенный по имени Риардон Галт, у вас или в другом месте.

— Лок, у меня здесь три с половиной тысячи человек. Вам это прекрасно известно. Они все время то выходят, то приходят.

Тут Маркез немного преувеличивает, подумал Лок. Семьдесят пять процентов заключенных «Пеликан Бэй» отбывали пожизненное без права на досрочное освобождение. Все перемещения сводились к переводам из основной части тюрьмы в безопасный жилой блок. Плюс редкие перемещения счастливчиков, которые не совали нос, куда не следует, в «Сан-Квентин» или «Коркоран».

— У меня есть его номер.

Маркез закашлялся:

— А зачем он вам?

— Моя нынешняя клиентка, — ответил Лок, — сглупила и начала переписываться с заключенным. Сейчас она боится, что он вышел на свободу и начнет выполнять обещания, данные им в письмах.

— Вы снимаете копии с входящей корреспонденции? — спросил Лок у начальника тюрьмы, желая перепроверить свое знание порядков.

— Только если ОБОП ведет расследование и держит вещи в качестве доказательств. В противном случае почта уходит заключенным, и все. Нам нужно еще сто акров площадей и примерно столько же сотрудников, если хранить в архивах все, что они получают, — сказал Маркез. — Почта составляет лишь малую часть.

— Так вы сможете сказать, сидит ли у вас Риардон Галт?

— Скорее всего, да, но не прямо сейчас. Я вам перезвоню. Слушайте, Лок, я могу сказать, здесь он или нет. Даже, наверно, скажу, что у него в досье. Но все остальное — вопросы к службе надзора. Если он вышел и собирается доставить неприятности той леди, готов спорить, он дал инспектору надзора фальшивый адрес.

— Понимаю, — ответил Лок. — Как быстро вы сможете предоставить эту информацию?

С другого конца линии послышался тяжелый вздох.

— Видит бог, мне больше нечем заняться.

— Я буду очень признателен, — добавил Райан и повесил трубку.

Он вернулся к груде писем и взял первый таинственный конверт — без обратного адреса и с размытым штемпелем. Сперва он подцепил уголок ногтем, но передумал. Лок вытащил из кармана «Гербер» и разрезал бумагу. Потом подцепил ногтями письмо и вытащил его.

В эту секунду мобильник Лока зазвонил. Он улыбнулся: должно быть, перезванивает Маркез. Но телохранитель ошибся.

Через минуту Райан, обливаясь потом, гнал «Рейндж Ровер» по бульвару Вентура, расталкивая другие машины. Двигатель работал на всю мощь, а Лок концентрировался на одном — как можно скорее добраться до Малибу.

Тихоокеанское Прибрежное шоссе встало. От Санта-Моники до Транкаса поток двигался рывками, по полметра в минуту. Основная туристическая тропа из южной в северную Калифорнию, этот конкретный участок служил главной артерией для людей, спешащих в обе стороны: из Долины к Вестайду и дальше, к аэропорту Лос-Анджелеса, и обратно. И в час пик накануне Дня Всех Святых шоссе просто стояло.

Лок вывернул руль и поехал по обочине. Водители яростно гудели ему вслед и высовывали из окон средние пальцы. Дорожное покрытие здесь было не ахти, и Локу приходилось держать скорость не выше семидесяти.

Всякий раз, когда Лок думал о телефонном звонке, внутри у него все скручивалось узлами. Сообщение о пожаре в Малибу. Дом 19967 по Тихоокеанскому Прибрежному шоссе. Дом, где они жили с Кэрри.

Обочина закончилась, уступив место подпиравшему дорогу склону, и Локу пришлось вернуться в основной поток. В типичной для ЛА манере водители не собирались пропускать его, пока он не поставил машину практически поперек, заставив водителя «Мерседеса» притормозить. Водитель, мужчина средних лет с длинными седыми волосами, которые падали на воротник, яростно жестикулировал. Потом он открыл дверцу и принялся выбираться из машины.

Лок тоже вылез, и мужчина, едва увидев его лицо, молча нырнул обратно в свой автомобиль.

Лок сел в «Рейндж Ровер» и прищурился сквозь тонированное лобовое стекло на поток, ползущий вдоль побережья. Костяшки пальцев, лежащих на руле, побелели. Это невозможно. При таком темпе у него уйдет еще минут тридцать. Когда дорога свободна, отсюда до дома минут пять, даже если соблюдать скоростной режим.

Передняя машина продвинулась на полтора метра, но уже через секунду стоп-сигнал убил все надежды Лока. В десяти машинах впереди, у поворота на Топанга-Кэньон, на светофоре горел красный. Хотя это не имело значения. За коротким разрывом виднелась длинная череда машин.

На светофоре терзал мотор своего «Харлея Спортстера» типичный «воин выходного дня». Судя по новой и чистой мотокоже, подумал Лок, это какой-нибудь юрист или гинеколог, переживающий кризис среднего возраста. У Лока был собственный кризис, прямо сейчас. Кризис, для которого очень нужен быстрый мотоцикл.

Спустя секунду Лок уже выскочил из машины и бежал к парню на «Харлее».

— Слезай. Мне нужен твой байк.

Мужчина поднял забрало шлема и уставился на Лока.

— Ты чего, совсем съехал с…

Лок схватил его за куртку, но мужчина дернул плечом, вырвался и, взревев двигателем, умчался прямо на красный свет. Он так торопился, что еле разминулся с машиной, которая в этот момент поворачивала на шоссе.

— Блин, — выдавил Лок, пиная пустоту.

Он вернулся к «Рейндж Роверу» и сел на водительское место, но не закрывал дверцу. Секунды еле ползли. Минута казалась вечностью.

Он ждал, глядя в боковое зеркало и проклиная собственную глупость. Он дал парню на «Харлее» долю секунды, и тот сбежал.

Уже через минуту Лок заметил другой байк, пробирающийся между стоящими машинами и грузовиками.

Лок напрягся, выбирая момент. Этот мотоцикл больше походил на туристический. Мужчина на нем был одет в куртку и шлем, но ноги прикрывали только джинсовые шорты. Он не спеша протискивался между машинами, уворачиваясь от боковых зеркал, пока не добрался до «Ровера».

Лок собрался. Потом, в последнюю секунду, когда байк проползал мимо, он резко открыл тяжелую дверь «Рейндж Ровера». Мужчина повернул руль, но опоздал. Переднее колесо мотоцикла врезалось в дверцу. Скрипнули петли.

Мужчина перелетел через руль и тяжело приземлился на асфальт, но Лок уже выскочил из машины. Байк лежал на боку, двигатель все еще работал. Лок оттащил мотоцикл и захлопнул дверцу. Мужчина уже вставал на ноги, потрясенный, но невредимый.

Лок поднял байк, залез на него и рванул с места, едва не встав на заднее колесо. Он убавил газ, шины поймали дорогу, и Лок помчался к цели.

Рабочий грузовичок оказался идеальным прикрытием. В этой части города состоятельное белое население просто не замечало такие машины. Когда он сжимал руль на крутых поворотах или добавлял газа на прямой, никто не бросал на него и одного взгляда, не говоря уже о втором.

Он бросил грузовик у пожарной дороги в каньоне Малибу и пересел на обычную машину, «Сааб 900» 95-го года. Потом он поехал домой, в гостевой домик, который он снимал на Колина-драйв в Топанге. Под сиденьем лежал полуавтоматический пистолет. Он купил его, когда впервые приехал в Лос-Анджелес. Там, где он вырос, оружие — часть повседневной жизни. Его отец был охотником. Братья тоже.

Ради Рейвен он переехал в Лос-Анджелес. Ради Рейвен он сделал и все остальное за последние шесть месяцев. Все, что он делал, было ради Рейвен. Он работал над собой, чтобы сохранить форму. Тратил часы на письма, пусть даже большинство так и не отправил. Преподал урок людям, которые навредили ей: Синди, захотевшей узурпировать звездный статус Рейвен; этой заднице из бара, Ларри Джонсу; и подонку режиссеру, причинившему ей боль — живому оскорблению для всех мужчин.

С самой первой, Синди, вышло труднее всего. Ему не хотелось признавать это, но Синди возбуждала его. Однако когда похищенная порнозвезда была полностью в его власти, раздутые штаны показались ему предательством по отношению к Рейвен, и он запрятал похотливые мысли подальше.

Можно подумать, все было легко и просто. Ничего подобного. Когда он подходил к Синди на подземной парковке, то едва не повернул назад. Желудок сжался, во рту пересохло, и он едва смог привлечь внимание, позвав ее по имени. Когда она повернулась, он выстрелил в нее из шокера. И едва он это сделал, едва перешел черту, все стало намного проще. Сперва — прилив адреналина, вызванный страхом: если тебя сейчас увидят, все будет плохо. Тебя арестуют, и люди узнают, что ты натворил.

Последняя мысль пугала сильнее всего. Он плыл по жизни, и его никто не замечал. Вот на что похожа жизнь, когда ты выглядишь, как он. Хуже всеобщего игнорирования только плохо скрытое отвращение, с которым на тебя смотрят девушки, особенно привлекательные. С ранних лет он изо всех сил стремился остаться в тени. А потом совершил ошибку, ужасную ошибку, и его вытащили на свет, пусть и на короткое время.

Он вышел из «Сааба», обошел машину сзади и открыл дверцу. Блондинка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Во рту кляп, руки связаны за спиной. Он залез внутрь и усадил ее. Потом помог вылезти из машины и встать на ноги. Подталкивая ее перед собой, он зашел в маленький однокомнатный гостевой домик. Он его снял у одной пожилой дамы. Она жила в главном доме и встречалась с ним, только когда он приносил арендную плату.

— Можешь успокоиться. Ты не в моем вкусе, — сказал он блондинке. — Я берегу себя для другой.

Ему нужно поговорить с Рейвен наедине. Всего пять минут. За пять минут он сможет объяснить, почему ему пришлось сделать то, что он сделал. Больше ему ничего не нужно. Если бы не вмешался тот телохранитель, у него уже были бы эти пять минут, и пострадало бы одним человеком меньше. Но он не захотел слушать.

Ничего, теперь он прислушается.

Лок ехал без шлема и почувствовал пожар — едкий запах горящего дерева, смешанный с пылью шоссе, — задолго до того, как его увидел. Он старался не думать о Кэрри, запертой в доме, по стенам которого пляшут языки пламени, но не мог этого сделать. От этих образов в душе Лока разгоралась ярость.

На секунду он подумал о письмах, но сейчас с ними не разобраться. Ему нужно сосредоточиться, собрать всю энергию для главного — сначала добраться до дома, потом отыскать Кэрри. Остальное сейчас не важно.

Он вошел в плавный поворот перед домом и резко остановился у линии машин. Движение на океанской части шоссе перекрывал автомобиль дорожного патруля штата Калифорния. Лок соскочил с байка, не беспокоясь о подножке. Машина упала набок, переднее колесо продолжало крутиться.

Гараж лизало пламя. Рядом стояли две пожарные машины из Малибу, пожарные в дыхательных аппаратах мощными струями воды поливали крышу и обе стены, стараясь не дать пламени перекинуться на основную часть дома.

Лок побежал к дому, оттолкнув пару соседей, которые пришли посмотреть на пожар. Он выкрикивал имя Кэрри, но навстречу ему поспешил помощник шерифа из Малибу. Сейчас Лок ощутил силу огня: ветер сменился, и в него ударила стена жара.

Помощник шерифа поднял руку, загораживая ему дорогу.

— Там моя невеста, — сказал Лок, отталкивая руку.

— Сэр, команда уже все проверила. Внутри никого нет.

Лок отступил от помощника и начал осматриваться. На другой стороне шоссе стояла машина «Скорой помощи», и Лок побежал к ней. Оба члена бригады сидели в кабине, и Лок постучал в окно. Он спросил, не видели ли они Кэрри. Не видели. Пока за медицинской помощью никто не обращался.

Пока Лок разговаривал с медиками, им поступил вызов: раненый мотоциклист к югу от них, на Тихоокеанском Прибрежном шоссе. Подслушанное сообщение отчасти вернуло Райана к реальности. Независимо от обстоятельств его арестуют за кражу мотоцикла. Текущий хаос может помешать делу, но «Ровер» все еще там, и рано или поздно Лока вычислят.

Ему нужно убираться отсюда, и побыстрее. Но сначала он должен убедиться, что помощник шерифа прав и в доме действительно никого не было.

С этой мыслью Лок трусцой побежал на север, к пляжным воротам, которые находились в четырнадцати домах дальше.

Он промчался по лестнице и побежал по пляжу в обратную сторону. За два дома до нужного он остановился, тяжело дыша от бега и дыма, попавшего в легкие. Он наклонился вперед, упершись руками в колени, и попытался отдышаться.

Переднюю часть дома огонь практически не тронул, что придавало несколько сюрреалистический дух картине, которую Лок наблюдал с шоссе. Он поднял взгляд и сразу отметил пару деталей. Он не мог заглянуть на верхнюю террасу, не заходя в воду, но стеклянная дверь на нижней была открыта. Кэрри никогда не оставила бы ее незапертой, а значит, она ушла в спешке.

Пляж — очевидный путь эвакуации, не только из-за воды, но и потому, что пожар разгорелся со стороны шоссе. Лок цеплялся за эту мысль. Он пошел обратно на север, по дороге пытаясь дозвониться Кэрри на мобильник. Ее телефон по-прежнему был отключен.

Лок шел вдоль береговой линии, так он мог рассматривать соседские дома. Вдруг Кэрри укрылась в одном из них? Следом за Локом накатывался прилив, стирая его следы.

Он прошел по пляжу метров двести. Надоедливый запах дыма стал жиже, вой сирен превратился в шепот, уносимый ветрами Санта-Аны. Глядя на север, невозможно поверить, что творится у него за спиной. Впереди Лок увидел собаку. Опустив голову, она бродила взад и вперед в прибое.

«Ангела».

Мысль ударила его, как пощечина. Лок забыл о собаке. Он бросился бежать. Мокрый песок мешал, бедра и икры горели. Ангела побежала к нему навстречу, виляя хвостом, но опустив голову. Он опустился на колени погладить ее, и она немедленно приняла обычную позу: улеглась на спину, расставив ноги, чтобы он мог почесать ей живот.

Это был первый лучик света. Кэрри ни за что не оставила бы Ангелу в горящем доме. Обратное тоже верно. Раз в безопасности одна, значит, в безопасности обе.

Мобильник Лока зачирикал, и он с облегчением увидел на экране имя Кэрри.

— Господи, — сказал он. — Ты заставила меня поволноваться. С тобой все в порядке? Где ты?

Секундная тишина, потом мужской голос:

— С ней все отлично. А теперь слушай мое предложение. Мы меняемся. Твою сучку на мою.

Страх медленно охватывал Кэрри, окутывал ее, как саван. Она сопротивлялась, пока не почувствовала жуткий всплеск боли в районе поясницы, который едва не оторвал ее от пола. Сначала Кэрри показалось, будто ее ударили ножом. И только через несколько секунд до нее дошло: мужчина разрядил в нее «Тазер». Нож — чтобы испугать ее, а пятьдесят тысяч вольт — чтобы подчинить.

Он устроил пожар при помощи канистры бензина, найденной в гараже. Потом они ушли. Мужчина надел на нее клоунскую маску, пока они переходили улицу. Маска закрывала ее лицо от всех случайных свидетелей. Теперь они походили на парочку, которая решила развлечься перед Хэллоуином.

Его уловка сработала. Они привлекли несколько подозрительных взглядов, но, в конце концов, это ЛА. Здесь принято вести себя странно.

Сейчас она, связанная и с кляпом во рту, неподвижно лежала на диване в жилой комнате. От дивана пахло несвежим бельем и засохшей спермой. Ее руки были связаны спереди, ноги плотно примотаны друг к другу. Третья веревка стягивала две другие. Если Кэрри попытается встать, то упадет лицом вниз. Она это знала, поскольку уже попробовала. Дважды. Во второй раз ее застукал мужчина. Он все еще не снял маску клоуна. Хороший знак.

Похитители скрывают свою личность, как-то упоминал Лок, когда не хотят, чтобы выжившая жертва их опознала. Если же преступника это не беспокоит, вероятность вашей смерти резко возрастает.

Мужчина поднял ее обратно на диван и провел рукой по ее телу. Потом расстегнул ей блузку и залез рукой в лифчик.

В конце концов, в маленькой кухне зазвонил телефон. Мужчина убрал руку и пошел к аппарату, оставив Кэрри на диване. Ее сердце колотилось от страха.

Телефон был довольно близко, но Кэрри приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова. Из всего разговора ей удалось уловить только свое имя и Рейвен.

Потом мужчина вернулся, присел рядом с ней на диван и положил руку ей на колено. Ужасная маска склонилась к ней под неожиданным углом. Конечно, выражение нарисованного лица не могло измениться, но сейчас Кэрри показалось, что оно стало заинтересованным. Как будто Кэрри — образец на лабораторном столе, подлежащий вскрытию.

— Ну, на чем мы остановились? — произнес он.

Тай поставил свой фиолетовый «Континентал» в аэропорте Бербанка и нанял им другую тачку, новую модель грузовика «Форд F-150». Лок выбрал ее по телефону, поскольку практически такой же грузовик (тот же цвет, та же модель) был припаркован в трех дверях от того места, где они с Таем сейчас находились.

Перед домом Рейвен стояли два внедорожника «Кадиллак SRX», единственный видимый знак присутствия новой группы охраны. Люди уже находились в доме. Четверо мужчин, все бывшие стражи закона, но, к счастью, не из полиции ЛА.

Лок искоса взглянул на Тая:

— Ты хорошо понимаешь — если мы лажанемся, отправимся прямиком в тюрьму?

Тай сжал кулак и стукнул им в кулак Лока.

— Тогда давай не будем лажать.

После телефонного звонка Райану Локу потребовалось меньше пяти минут на выработку плана действий. Он мог бы позвонить копам и возложить все на них, но тогда он потеряет контроль над происходящим с Кэрри. А после трюка, который они выкинули с Клэйтоном Миллсом, и застреленного телохранителя Лок не доверял их способностям.

По своей работе в личной безопасности Лок знал: похищения случаются гораздо чаще, чем можно судить по новостям. На это есть простая причина. Людей похищают. Выставляются требования. Они удовлетворяются. Людей освобождают. Существует целый черный рынок, ускользающий от внимания полиции и федеральных властей. Страхование от похищения и выкупа, обычно сокращаемое до ПиВ, и специализированные охранные компании, которые нанимают для возврата похищенных, — очень большой бизнес.

Это значит, что Локу прямая дорога сюда. Возможны проблемы, и Райану придется с ними разбираться, но по сути все просто. Лок похищает Рейвен и передает ее в обмен на Кэрри. Есть еще некая часть после, но пока ситуация однозначна.

Лок надеялся только на одно: Рейвен еще не слышала о похищении Кэрри.

Он посмотрел на дом Рейвен, потом на Джонсона:

— Ну что, начинаем.

Лок вылез из машины, Тай остался на водительском месте. Лок чувствовал тяжесть «ЗИГ-Зауэр 226», одолженного у напарника. Он засунул его сзади за пояс. Беспокойство о наличии разрешения на скрытое ношение вдруг показалось ему излишним и почти смешным, особенно в свете того, что они с Таем собираются сделать. Независимо от смягчающих обстоятельств похищение — дело очень серьезное. Позволить Кэрри умереть и остаться в ладах с законом. Попытаться спасти ее и перейти черту. У Лока есть только один путь.

Райан подошел к входной двери дома Рейвен и позвонил.

Ему открыл бритоголовый мужчина, крупный, но с небольшим брюшком.

— Чем могу помочь?

Он выглядел типичным частным охранником. На стороннего наблюдателя мужчина, наверное, производил впечатление, но, по мнению Лока, в деле от него будет примерно столько же пользы, как от стеклянного батута. Райан, пряча все следы тревоги, улыбнулся охраннику:

— Могу я поговорить с мисс Лэйн? Я…

— Я знаю, кто вы, — произнес мужчина.

— Не могли бы вы сказать ей, что я здесь? Если она занята или не хочет меня видеть, передайте ей это, — сказал Лок и протянул мужчине чистый конверт, где лежал ключ от почтового ящика.

Охранник забрал конверт, и дверь закрылась.

Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась Рейвен с открытым конвертом. Она побледнела, но хорошо держала себя в руках. Она уставилась на Лока.

— Наверное, ключ выпал, когда я выпихивал вас из машины, — сообщил Лок.

— Спасибо, — ответила она. — Послушайте, мне очень жаль. Вы были правы — я имею в виду тогда, в машине. Все как-то запуталось, и я немного растерялась.

Если бы не Кэрри, запрятанная неизвестно где, Лок бы рассмеялся.

— Вы зря растрачивали себя в порнофильмах, — сказал он, вытаскивая из кармана листок бумаги, первый лист одного из тюремных писем.

Она взяла бумагу:

— И что? Мне пишут много людей. Сами знаете.

— Рейвен, я нашел второй ящик. Мне все известно, — сказал Лок.

Выражение лица женщины не изменилось, но зрачки расширились. Локу показалось, что один из охранников идет к ним из глубины дома. Он мотнул голову в ту сторону.

— Вы, наверно, не захотите, чтобы нас слушали.

Рейвен вышла наружу и начала прикрывать дверь, но Лок протянул руку:

— Давайте лучше прокатимся. Нам есть о чем поговорить.

— А если я не хочу говорить? Эти письма ничего не доказывают.

— Они могут исчезнуть. Если захотите, я могу от них избавиться.

Рейвен оглянулась в коридор.

— Я на секунду, — крикнула она и плотно прикрыла дверь.

Лок обратил внимание, что Рейвен вышла босиком; ее педикюр, обычно очень аккуратный, был поцарапан.

— Что значит, они могут исчезнуть? Вы пытаетесь меня шантажировать? — спросила она, продолжая держаться за дверную ручку.

Лок схватил ее за руку, другой рукой передвинув пистолет вперед. Убедившись, что Рейвен заметила оружие, он вернул пистолет под пиджак.

— Все немного сложнее. Он похитил Кэрри. И вы пойдете со мной, даже если для этого мне придется убить всех, кто в доме. Включая Кевина.

Упоминание о брате проняло Рейвен. Ее фиолетовые глаза потемнели. Разумеется, Лок никогда бы не причинил Кевину вреда. Но ему требовалось как-то достать бывшую клиентку, и у него получилось. Возможно, Рейвен требовался защитник, но она намного лучше понимала поведение хищников.

— Вы меня поняли? — спросил Лок тихим спокойным голосом, не отрывая от нее взгляда.

Она кивнула.

— Хорошо, — улыбнулся он, понимая, что за ними могут наблюдать. — Теперь скажите им, вы вернетесь через час. Если вы хотя бы попытаетесь кого-то предупредить, я выполню свое обещание.

Она направилась в дом. Лок зашел следом. Если дверь закроется, он навсегда упустит свой шанс.

Мужчина, открывший ему дверь, молчал, пока Рейвен натягивала кроссовки и снимала с вешалки куртку и сумку.

— Я на часок, — небрежно бросила она в сторону.

— Один из нас должен поехать с вами, — заметил охранник.

— Он телохранитель. Я буду в безопасности. Правда, Райан?

— Конечно.

— Я успею попрощаться с Кевином? — спросила она.

Лок расправил плечи:

— Он даже не узнает, что вы уезжали.

Они вышли вместе, и дверь закрылась. Лок не знал, увидит ли когда-нибудь Рейвен своего брата. Но равно он не знал, увидит ли он когда-нибудь Кэрри. По крайней мере, в этом они с Рейвен на равных.

На полпути к машине Лэйн остановилась и повернулась к Локу.

— Я сожалею о Кэрри, — произнесла она, ее глаза были влажными.

Еще сутки назад Лок мог бы ей поверить. Но сейчас он не настолько глуп.

Лок убедился, что Рейвен сидит на переднем сиденье грузовика, стиснутая между ним и Таем. Двери закрылись с глухим стуком. Лок взглянул на часы. К счастью, Рейвен не сильно сопротивлялась. Через пять минут этот человек перезвонит. Он сказал, если он не услышит голоса Рейвен, Кэрри умрет. Еще до того, как он положит трубку. Еще он сказал, Лок сможет все это слушать, если захочет. Даже, наверно, успеет попрощаться. В конце концов, он понимает, что такое любовь.

Тай вел машину куда глаза глядят. Направление сообщат по телефону. Лок сказал ему двигаться в сторону пересечения двух шоссе, Санта-Моники-10 и Сан-Диего-405, которые шли, соответственно, с востока на запад и с севера на юг. Езда хотя бы дает им какое-то занятие, к тому же так их труднее отследить.

Рейвен сидела молча с момента, как они забрались в грузовик, и первая нарушила тишину.

— Вы должны понять, я не хотела, чтобы такое случилось. Чтобы все зашло так далеко.

— Знаете, — сказал Лок, глядя в лобовое стекло; его усеивали капли дождя, первый дождь со дня приезда Лока в Калифорнию, — это ведь Кэрри попросила меня позаботиться о вас. Ваш с Кевином приезд к нам — тоже ее идея. И Фэй Липовиц вызвонила она.

Рейвен прижала руку ко рту:

— Чего они хотят?

Тай обернулся к Рейвен, Лок уставился на нее.

— Они?

— Это просто выражение.

— Нет, не просто, — ответил Лок. — Вы хотите сказать, что там больше одного человека?

— Я не знаю.

Лок жестом приказал Таю остановиться у обочины.

— Выбери где потише.

Тай остановил машину на равном расстоянии между двух фонарей.

— Райан, только спокойно, — сказал он.

Лок стиснул зубы, вытащил «ЗИГ-Зауэр» и прижал ствол к лицу Рейвен.

— Сколько их там? Сколько вы собрали психов, выполняющих за вас грязную работу?

Рейвен с трудом сглотнула:

— Думаю, их там двое. Клэйтон и тот, второй парень.

Мобильник Лока зазвонил. Райан, тяжело дыша, опустил пистолет и протянул его Таю. Потом наставил палец на Рейвен.

— Сидите тихо, если не хотите неприятностей. Вы меня поняли?

Он нажал на кнопку:

— Лок.

— Мистер Лок, у меня есть кое-какая информация по поводу того заключенного, — произнес голос в трубке.

Маркез, начальник тюрьмы «Пеликан Бэй».

— Слушаю.

— Риардон Галт сидел у нас. Его освободили под надзор примерно шесть месяцев назад. Хотите знать, за что этот господин отбывал срок?

— Конечно.

Зашуршали бумаги.

— Давайте-ка посмотрим, что у нас тут.

Лок, зажав телефон плечом, закрыл глаза.

— Ха, довольно странно. Он должен был попасть в низкоуровневый блок, по крайней мере, поначалу, но вплоть до самого освобождения сидел в блоке временного содержания.

В блоке временного содержания обычно держали заключенных, которым угрожает опасность со стороны прочих обитателей тюрьмы. В основном там находились люди, покинувшие тюремные банды, что автоматически означало смерть во дворе тюрьмы.

— Вам известно, откуда он вообще?

— Мы не располагаем информацией о родном городе заключенных, — ответил начальник тюрьмы.

Снова шелест бумаг.

— Погодите. Он совершил пару преступлений в Аризоне.

Аризона. Там был убит Ларри Джонс. Хотя возможно, и простое совпадение. Значит, Галт вышел на свободу шесть месяцев назад — как раз когда начался весь этот беспредел.

— Так за что сидел Галт? Что сказано в досье?

Лок смотрел на Рейвен, следя за ее реакцией на имя. Он не разочаровался. Она заметно напряглась и села очень прямо.

Маркез вздохнул.

— Когда узнаете, захотите как следует присматривать за той вашей дамой.

Теперь напрягся Лок. Он подумал о Кэрри.

— Почему?

— Один господь знает, как этого парня не закатали пожизненно. Наверно, попался хороший адвокат или гуманный судья.

— Маркез? — прервал его Лок.

— Он сел за похищение и изнасилование. Похитил какую-то женщину прямо из дома, пока ее дети спали наверху. Отвез ее из Темпа в Калифорнию через границу и… Об остальном можете догадаться.

У Лока застыла кровь в жилах.

— Последний вопрос.

— Выкладывайте.

— Вы случайно не знаете, как звали сокамерника Галта, с которым он сидел перед освобождением?

На этот раз бумаги шуршали дольше.

— По правде говоря, знаю. Тот парень тоже вышел, пару дней назад. Список преступлений побольше, чем у Галта. Сплошное насилие.

— Как его зовут? — спросил Лок.

По спине стекали капли холодного пота.

— Ага, вот оно. Его зовут Клэйтон Миллс.

Они припарковались на Южной Сепульведе, напротив аптеки. С минуты на минуту должен был звонить похититель. Рейвен, зажатая между Локом и Таем, ерзала на сиденье.

Тяжелые капли дождя разбивались о лобовое стекло и стекали, как слезы, к щеткам «дворников». Небо над головой потемнело, со всех сторон громоздились друг на друга плотные серые тучи. Ближайший сток переполнился, и вода растекалась по проезжей части, на которой уже занесло пару машин.

Маркез, начальник тюрьмы «Пеликан Бэй», выдал Локу описание Риардона Галта, пожелал удачи и повесил трубку. Райан снова подумал, не позвонить ли Левону Хиллу.

ФБР и полиция Лос-Анджелеса располагали намного большими ресурсами, чем Лок с Таем. Тут нет никаких сомнений. Несмотря на стычки с Локом, полиция ЛА — одна из наиболее профессиональных и грамотно действующих правоохранительных структур страны. Однако, учитывая размеры и сложную командную структуру полиции, по времени реакции Тай и Лок оставят ее далеко позади. Кроме того, копов ограничивал протокол и конституционные гарантии, вроде прав Миранды и разрешений на обыск.

Итог: полиция ЛА, как и любая другая полиция, занималась ловлей плохих парней и вытаскиванием их в суд. У Лока была другая цель — спасти любимую женщину.

Он принял решение.

Лок повернулся к Рейвен:

— Хватит лжи. Ваши слова не пойдут дальше этой машины, но мне нужно знать правду.

Она начала говорить, но Лок оборвал ее:

— Правду. Вы знаете Клэйтона Миллса. Я видел это по вашим глазам. Могу поспорить, и Хилл тоже видел. Потому они и хотели свести вас вместе в том кафе.

Рейвен глубоко вздохнула:

— Я ни о чем таком не просила.

Лока охватил гнев.

— А о чем вы просили? Отрезать голову Синди? Убить копа с женой? Похитить Кэрри? Он сделал все это ради вас. Или он, или его дружок Риардон Галт.

— Я просила только о Фэрфаксе. И все.

— Все? — потрясенно переспросил Лок. — Фэрфакса убили, и вы говорите, что это сделали для вас?

— Все было не так. Я встретила Клэйтона в клубе. Он работал в охране, присматривал за девушками. Фэрфакс изводил меня, не оставлял в покое. Я не просила Клэйтона его убивать. Только припугнуть. Но вышло иначе.

— Так он убил его?

Рейвен кивнула, по лицу текли слезы.

— Об этом никто не знал, кроме меня. А потом он попался на какой-то глупости на условном сроке, и я решила, что все закончилось.

— И тогда пошли письма? — спросил Лок.

Рейвен кивнула:

— Сначала от Клэйтона. Писал, он надеется, что я буду его ждать. А потом его сокамерник, наверно, нашел мое письмо и тоже стал отправлять мне сообщения. Я думала рассказать об этом Клэйтону, но тогда он бы его убил.

— Но зачем вы отвечали на письма? Почему просто не пошли в полицию? — спросил Тай.

— Я была там, когда умер Фэрфакс. Клэйтон сказал, если я пойду к копам, он им об этом расскажет. Заявит, я упрашивала его убить Фэрфакса.

Она повернулась к Таю:

— Я не могла рисковать попасть в тюрьму. Я должна присматривать за Кевином.

— Думаете, они соревнуются за вас? — спросил Лок.

Рейвен провела ногтем по носу:

— Не знаю. Я знаю только, что людей убивают, а все ведут себя так, будто это моя вина.

Лок смотрел на дождь и думал о Кэрри, что ей приходится пережить. Ему с самого начала не нравилась эта работа, и он оказался прав. Он не доверился своим инстинктам и теперь платил ужасную цену.

— Мне нужно в туалет, прямо сейчас, — внезапно сказала Рейвен.

— Придется потерпеть, — ответил Лок. — Сходите, когда мы приедем в какое-нибудь место поспокойнее.

— Я не могу. Если я не пойду сейчас, то описаюсь прямо в машине.

— Я схожу с ней, — обернулся Тай.

— Ладно, — сказал Лок, держа Рейвен за руку, пока Тай открывал водительскую дверцу. — Оставьте сумку здесь и помните — выкинете какую-нибудь глупость, пострадает не только Кэрри.

Тай одолжил Рейвен свою ветровку, и они перебежали через залитую водой улицу к Международному блинному дому. К тому времени, когда они были у входа, оба насквозь промокли, и Тай потянул Рейвен под навес.

— Слушайте, вы сделали свой выбор, и теперь вам придется с этим жить. Вы мне здорово несимпатичны, и чем бы Лок не угрожал вам, можете рассчитывать на двойную порцию от меня, — сказал он.

Рейвен посмотрела на него, по лицу струилась вода.

— Вы бы не обидели Кевина.

Должно быть, по лицу Тая пробежала тень, поскольку Рейвен прикоснулась к нему.

— Он ведь собирается просто сдать меня этому чокнутому в обмен на Кэрри и уйти?

Тай покачал головой:

— Мы и вас вытащим.

— Я вам не верю, — прошипела Рейвен.

Она чуть отступила и со всей силы ударила Тая коленом в пах, а потом бросилась бежать по улице, разбрызгивая воду из луж.

Лок увидел, как Тай корчится от боли. Он пересел на водительское место, но Тай забрал ключи с собой. «Блин».

Лок распахнул дверцу и полез наружу. Рейвен убегала. Можно обогнуть квартал с другой стороны и попытаться опередить ее. Но не успел он выйти из машины, как зазвонил мобильник.

— Ну как, ты ее уже приготовил? — буднично спросил мужчина, словно заказывая еду на дом. — Часики-то тикают.

Лок направился к переулку, но остановился. Переулки для тех, кто хочет спрятаться. Рейвен понимает: за ней гонятся двое мужчин, и если она попытается спрятаться, ее найдут. На это может уйти какое-то время, но ее все равно найдут.

Она могла с легкостью ворваться в Блинный дом и заорать на все заведение. Ее преследует какой-то черный парень, похожий на Тайрона? Черт, да люди выстроятся в очередь, чтобы позвонить в полицию.

Но она убегала. Потому что сама по уши в этом деле. И она хочет убежать, а не прятаться по переулкам.

Лок приложил к уху мобильник.

— Тайрон, оставь переулок. Какая следующая улица?

— Бентли, — с трудом произнес Тай.

— Хорошо, двигай туда.

— Принято.

Лок чередовал быстрый бег и трусцу, держа руки в карманах. Дождь только усилился. Он повернул направо на углу Сардис и Бентли, выискивая такси, наиболее вероятный способ бегства. Рейвен могла бы выйти на дорогу и махать проезжающим водителям, но и это почти наверняка привлечет полицию. Лок подумал, что Рейвен раз за разом выдавала себя: каждое принятое ею решение снимало новый слой, пока ее вина не стала очевидной.

Лок заметил ее через полквартала. Она прижалась к дверям, изучая улицу. Райан держался вплотную к витринам.

Лок перешел на шаг и, вытащив из-за спины «ЗИГ-Зауэр» Тая, опустил пистолет пониже. Мимо по мокрой улице проносились машины. Лок крикнул Рейвен, повернув оружие так, чтобы она наверняка его увидела.

— Он не сказал, хочет вас живой или мертвой, а меня сейчас устроят оба варианта.

У него оставалось сорок минут, чтобы усадить Рейвен в машину и доехать до точки встречи в Топанга-Кэньон. Опоздай он хоть на минуту, и Кэрри умрет.

— Я нашел ее, — сказал он Таю. — Бери «Форд» и подъезжай.

Плечи Рейвен поникли, она осталась стоять на месте. Пока Лок шел к ней, он думал, кем же он стал и осталась ли моральная пропасть между ним и похитителем Кэрри столь же широкой, как раньше.

Клэйтон Миллс сделал музыку погромче; пол завибрировал от басового ряда оригинальной версии Lady’s Night группы Kool & the Gang[11]. «Блин, точно. То, что нужно», — подумал он. Миллс, подцепив по пути футболку, подошел к окну в дальнем конце квартиры, поднял раму и вылез наружу.

Клэйтон приземлился с глухим ударом, едва не поскользнувшись на мокрой траве. Он огляделся. Дождь прогнал всех с улиц. Даже кучку местных ребятишек, которые недавно стучали к нему в дверь, требуя «сласти или напасти».

Фургон все еще припаркован через дорогу, но здесь Миллса никто не заметит: здание по диагонали примыкало к следующему многоквартирному дому. Теперь нужно перебраться через стену. Клэйтон надел перчатки и подтянулся. Отсюда прямая дорога до машины, которой он воспользуется, «Камри» 89-го года. Кусок дерьма. Зато такую тачку украсть проще простого. Когда Миллс первый раз увидел ее здесь, он решил, что это вроде знамения. За столько лет в учреждениях исправительной системы Миллс научился многим штукам. Угонять машины — только одна из них.

Еще больше он узнал про людей. Как их читать. Что ими движет. И как воспользоваться этим знанием и заставить людей делать то, что ему нужно. Другие зэки не понимали, в чем суть. Он справлялся с ситуацией не физической силой. За решеткой хватало более сильных или более жестоких парней, чем он. Нет, его сила заключалась в психологии.

В «Пеликан Бэй» ему перепало немало дерьма за сокамерника, Риардона Галта. Из-за того, за что Галт сел за решетку. По правилам Миллс должен был нарезать нового знакомого на кусочки в первую же ночь в одной камере. Но Миллс не очень понимал эти правила. Почему парень, взявший в заложники семью какого-нибудь придурка, управляющего банком, а заодно выбивший из него дерьмо перед его родными, чувствует моральное превосходство перед парнем, который тем временем залез в трусы к жене этого самого управляющего?

Дети… Ну, дети — совсем другое дело. Миллс не стал бы делить камеру с парнем, обижающим детишек. Но маленькое недоразумение между мужчиной и женщиной? Всякое бывает. Такое случалось и между парнями в тюряге, и никто не выстраивался в очередь, чтобы избить парня, навязывавшего свое расположение другому мужчине.

Так что Клэйтон оставил Галта в живых, приглядывался к нему, и они потихоньку начали ладить. И от нового сокамерника, как оказалось, есть польза. Прежде всего он вышел раньше. И Миллс смог воспользоваться им, чтобы «очистить палубу».

Однако его застало врасплох, насколько серьезно Галт отнесся к своей задаче. Как только он оказался за воротами, Миллс лишился прямого контроля над ним. Он загрузил Галта, но, похоже, перестарался. Он просил парня просто присмотреть за делами — убедиться, что у Рейвен все отлично и она ждет выхода Миллса из тюрьмы. Но товарищ воспринял инструкции Клэйтона слишком буквально, и Синди оказалась первым сюрпризом.

В тюрьме он видел все письма Галта к Рейвен. Он решил, что это забавно и может пригодиться. Миллс даже обещал сокамернику: тот тоже побудет с Рейвен. Он солгал.

Как там говорится? Двое — компания, а трое — толпа? Миллс не собирался делить с кем-то Рейвен, и уж подавно — с Риардоном Галтом. Но сначала нужно разобраться с одним дельцем. Мудреным дельцем с этим ублюдком и его дружком-телохранителем. И тогда ему понадобится Галт. А вот потом — не особо.

«Начнем с главного», — подумал Миллс, заводя двигатель «Камри». Ему нужно добраться до Топанга-Кэньон.

Чтобы высушить одежду, Лок включил обогреватель грузовика на всю катушку. Тай неторопливо и уверенно вел машину по извилистой дороге вдоль каньона. От падения на дно ущелья их отделял только хлипкий металлический барьер. Дождь продолжал лить, где-то над океаном сверкнула молния. Вода, прорезая овраги в высохшей земле, стекала с гор и выплескивалась на узкую дорогу.

Лок достал брезентовую сумку и начал в ней копаться. Через пару секунд он достал предмет, напоминающий черный гвоздезабивной пистолет или устройство для поиска проводов в стене — такие продаются в строительных магазинах.

Рейвен взглянула на устройство:

— Что это за штуковина?

— Она поможет вам пережить сегодняшний вечер. Это устройство отслеживания радиометок. Точнее, машинка для ввода под кожу электронного чипа, по которому мы вас найдем. Не волнуйтесь, вы его почти не почувствуете.

— А когда все закончится? Я начинала с того, что опасаюсь преследования, а заканчиваю чипом внутри, отслеживающим мой каждый шаг.

Лок начал заряжать чип в устройство.

— Не волнуйтесь, его легко извлечь.

Рейвен закрыла глаза.

— Ладно, давайте. Во мне бывали штуки и похуже.

Сам чип был крошечным — примерно пол на пол миллиметра и четверть миллиметра в толщину, то есть меньше рисового зернышка. Устройство вводило его под кожу. В этом месте мог остаться небольшой красный след или царапинка, и Лок решил ввести чип в основание шеи Рейвен, где его скроют волосы.

У этой технологии только один недостаток — Локу нужно оставаться на определенном расстоянии от чипа, иначе он потеряет сигнал. Похититель Кэрри наверняка станет высматривать, не преследуют ли его. Если Лок подберется слишком близко, похититель может психануть и убить Кэрри. Если дистанция будет слишком большой, Лок его потеряет. Сохранить жизнь Кэрри и Рейвен — все равно что удерживать рисовое зернышко на лезвии ножа.

— Поднимите волосы сзади, — попросил он Рейвен.

Она собрала рукой волосы и сдвинулась на сиденье, чтобы Лок хорошо видел ее шею. Он поднял устройство и приложил его к коже.

— На счет «три», ладно? — сказал он.

— Ладно, — ответила Рейвен.

— Раз, — произнес Лок и нажал на кнопку, вводя чип.

Она дернулась:

— Вы же сказали на счет «три».

— Соврал. Чем сильнее вы напрягаетесь, тем больнее, — пояснил он, когда она полезла ощупывать рукой маленькую красную точку.

— Не трите там, — сказал Лок, глядя на Тая.

Тот склонился над рулем, высматривая дорогу сквозь серебристые в свете фар струи дождя.

— Ничего, если я задам вопрос? — подала голос Рейвен.

Лок пожал плечами.

— А если вы не успеете найти меня вовремя? — спросила она.

Дождь серебрился на свету и исчезал в черной пустоте.

Кэрри лежала на диване и слушала, как в окна барабанит дождь. В трубе крошечного камина каждые пару секунд посвистывал ветер. Снаружи все по-прежнему, заключила Кэрри.

Входная дверь захлопнулась десять минут назад. Потом послышался звук работающего двигателя. Хруст гравия, приглушенный дождем, быстро умолк. Ее похититель уехал.

Он оставил Кэрри на диване: взгляд мертвеца, но сердце еще бьется. Она даже не слышала, чтобы он запер дверь. Похоже, он внес ее в список вещей, о которых можно не беспокоиться.

Но у Кэрри было одно преимущество. После того, что случилось, она не знала, хочет ли жить дальше. Прежде такая мысль ассоциировалась у нее с мелодрамой. Но сейчас — нет. И дело не в том, что ей хотелось убить себя. Она дрейфовала в пространстве, где жизнь и смерть равны. Если жизнь во многом основана на вере, а Кэрри всегда верила, то за последние часы она стала агностиком. Это безразличие, осознала она спустя несколько минут раздумий, может дать ей силы выбраться отсюда.

Если она хочет дожить до восхода, это ее шанс. Перед отъездом похититель говорил по мобильному телефону об обмене, но вряд ли он выполнит свою часть сделки. Как только он получит Рейвен, он убьет Кэрри. Если, конечно, он не решит вообще не возвращаться в дом. Но это маловероятно, учитывая его слова. Он сказал, что хочет побыть с ней еще разок, прежде чем уедет. С ней и Рейвен. Втроем. Кэрри предпочла бы умереть.

Она не могла оставаться в той же позе, значит, осталось одно. Она должна свалиться на деревянный пол лицом вниз. Кэрри изогнулась, защищая нос и рот, но сильно ударилась головой. Раздался громкий и гулкий звук. Похоже на гром, но скорее всего, результат столкновения виска с твердым полом.

Пульсирующая боль разошлась от виска к шее и дальше, вдоль всей руки. Кэрри несколько раз глубоко вздохнула и перешла к следующей части плана, мысленно представляя себе каждое действие.

Она передвинулась по полу, отталкиваясь локтем и коленом. Под таким углом очертания комнаты казались размытыми и искаженными. Потом нога почувствовала упор, и Кэрри обнаружила — отталкиваясь, она может продвигаться на десять, а то и двадцать сантиметров за раз. Между толчками она делала два глубоких вдоха. На третий она снова отталкивалась.

Уследить за временем оказалось нелегко. Мысль о возвращении Галта ускоряла его, пульсирующая боль в виске замедляла. Неважно: ей нужно только считать до трех и не забывать дышать.

Дверь в кухню осталась открытой. Кэрри убедилась в этом, прежде чем отправиться в свое эпическое путешествие через комнату. Вход в кухню отметили кафельные плитки под щекой. Кэрри остановилась и повернулась на спину. Она рассматривала снизу кухню и искала ящик, где могут лежать столовые приборы. Нож.

Единственный кухонный столик стоял вдоль стены. В нем было три ящика, равной глубины и примерно пятнадцать сантиметров в ширину. Кэрри попыталась перевернуться, чтобы подняться на корточки, но это оказалось гораздо сложнее, чем она думала. На диване разница высоты с полом позволяла опустить ноги. Сейчас, когда она лежит на полу, такой вариант не пройдет.

Кэрри перестала ворочаться и попыталась еще раз все обдумать. Где-то рядом тикали стенные часы.

Стена. Вот оно. Кэрри нужно во что-то упереться. Она немного сдвинулась назад, пока не уперлась головой в гипсокартон. Девушка продолжала пятиться, потихоньку прижимаясь к стене; основную работу делали бедра и икры. Потом ее плечи оперлись на стену. Ощущение поверхности за спиной помогло Кэрри, и вскоре она уже сидела на пятках. Последним усилием она дернула руками, одновременно напрягая икры. Теперь она снова вернулась в то положение — наполовину стоя, наполовину сидя на корточках.

Боль в ножных мышцах была практически невыносимой. Кэрри знала: если она на какое-то время остановится, то не выдержит и упадет на пол.

Она прошаркала к первому ящику. Руки оказались как раз на нужном уровне. Кэрри захлестнула волна возбуждения. Она подцепила ручку пальцами и выдвинула ящик.

Кроме вкладыша — куска выцветших желтых обоев — в ящике ничего не было. Возбуждение сразу остыло, сменилось жалостью к себе. Кэрри прогнулась и едва не потеряла равновесие.

Еще три шаркающих шага. Второй ящик. Он открывался хуже, дурной знак. Но когда ящик открылся, Кэрри получила свою награду — маленький нож для овощей с лезвием сантиметров в десять.

Она залезла в ящик кончиками пальцев и подцепила рукоятку ножа. Минута мучений, и у нее в руке нож, лезвием к себе. Кэрри начала пилить веревку, которая стягивала путы на руках и ногах.

Пот стекал по лбу, жег глаза, мешал видеть. Но Кэрри продолжала пилить. У нее есть задача, есть цель, нечто, на чем можно сосредоточиться. Эта цель даже может вернуть жизни смысл. Если Кэрри переживет ночь.

Волокна веревки рвались, и сердце Кэрри забилось быстрее. Она ждала звука подъезжающей машины. Но тут веревка лопнула, Кэрри выпрямила спину и встала. Нож упал на пол. Но теперь ей нужно всего лишь нагнуться и подобрать его.

Сейчас перед ней встал выбор. С чего начинать: с рук или с ног? Кэрри подумала о силе Галта и словах Лока, который часто называл свою работу «организацией отхода», и решила сначала разрезать веревку на лодыжках.

Через пять минут, припрятав нож и все еще со связанными руками, Кэрри выскочила на улицу, в грозу. По лицу бежал сладкий дождь. Внезапно ее охватил восторг — она вырвалась, она перехитрила Галта.

Кэрри, оглядываясь, пошла в сторону деревьев, укрытия. Неподалеку на склоне стоял большой дом. Дом поразил Кэрри. Все это время кто-то находился всего лишь в тридцати метрах от нее. Знают ли они, что здесь творится? Замешаны ли? Смогут ли ее увидеть?

Эта мысль так напугала девушку, что она вернулась на подъездную площадку дома и пошла к дороге. Она промокла до нитки, волосы облепили лицо, руки и ноги болели, сердце колол страх нового пленения, но Кэрри, отбросив все это в сторону, чувствовала себя живее, чем когда-либо в жизни.

Сейчас она вышла на дорогу. Синди Кэньон. Ларри Джонс. Винс Вайс. Лоуренс Стэннер и его жена. Кэрри Делани не собиралась стать последним пунктом этого списка в очередной демонической главе из жизни Города Ангелов.

Водитель едва успел заметить призрачное видение посреди дороги. Он резко нажал на тормоз, машину занесло. Она ударила Кэрри боком, подбросила, как тряпичную куклу, и перекинула через капот.

Кэрри пролетела метров десять и приземлилась среди деревьев на обочине дороги. Она лежала на боку, переломанная, не в силах пошевелиться. Веки дрожали. Она подумала о Райане. Она больше никогда с ним не увидится. Это было страшнее любой физической боли. Невыносимо. Мучительно. По щекам Кэрри текли слезы. Она не всхлипывала. Только плакала.

«Где он? Где мужчина, который защищает каждого и никого не бросает? Где он сейчас, когда он ей так нужен? Когда ей необходимо попрощаться с ним».

Первые три секунды в салоне «Форда F-150» слышалось только дыхание. Никто не шевелился. Вот они мчатся по дороге, все трое в напряжении: Рейвен перед встречей со своим преследователем, Тай и Лок — поскольку жизни Кэрри угрожает опасность и им предстоит еще несколько часов, прежде чем удастся что-то сделать. А в следующее мгновение на дороге появляется женская фигура. По крайней мере, так показалось Локу. Он видел ее всего долю секунды, а потом она перелетела через капот «Форда».

Лок моргнул, пытаясь отогнать случившееся. Потом взглянул на Тая. Тот смотрел прямо перед собой, побелевшие руки стискивали руль.

Им нужно остановиться. Лок вылез из машины, прихватив с собой фонарь, и захлопнул дверцу.

Дождь несся на него почти горизонтально, заливал глаза, мешая что-нибудь разглядеть. Райан включил фонарь и повел лучом вокруг. Одна обочина обрывалась склоном, заросшим деревьями. С другой стороны почва резко поднималась вверх. В ста метрах отсюда можно было разглядеть ворота. За ними виднелась пара огоньков — освещенные окна двух домов.

Луч фонаря пробежал по дороге. Пусто. Лок двинулся назад по дороге. Тай шел сзади, позабыв про Рейвен.

Лок слышал, как Тай бормочет: «Блин, я ее просто не видел». Он поднял руку, давая напарнику понять, чтобы тот утих. Если женщина жива, они могут ее услышать.

Лок прислушивался, но слышал только шорох тысяч дождевых капель и вой ветра в каньоне. Он жестом велел Тайрону осматривать верхний склон, пока сам пытался просветить фонарем густой подлесок под ногами.

Метров через двадцать он поймал пятно бледной кожи примерно в трех метрах ниже края дороги.

Лок повернулся к Таю.

— Я нашел ее, — крикнул он.

Краем глаза он заметил Рейвен. Та стояла у грузовика, затягиваясь сигаретой. Красный огонек покачивался у ее губ.

— Сходи, присмотри за ней, — сказал он Джонсону, когда тот встал рядом; если Рейвен захочет сбежать, сейчас самое время.

Тай уставился на сток для воды.

— Вот, блин, мужик.

— Тай?

— Ладно, ладно. Иду, — ответил Тай и трусцой побежал к грузовику.

Лок посмотрел на склон, ботинки скользили по размокшей земле. Этот склон еще круче, чем казалось с дороги. Пару раз Райану пришлось хвататься за ветки, чтобы не упасть.

Он уже видел женщину. Она не двигалась, но с такого расстояния даже при свете фонаря непонятно, дышит ли она.

Лок на секунду выпрямился, держась за ствол дуба, и направил на женщину фонарь. «За каким чертом человек может в такую погоду выйти на дорогу?» — подумал он. И тут его, как молотом, ударил ответ.

«О Господи, нет. Пожалуйста».

Лок собрал все силы, чтобы сдвинуть луч фонаря на несколько сантиметров влево. Сейчас ему было бы легче поднять грузовик, чем немного повернуть кисть руки.

Ее открытые глаза смотрели в пустоту. По щеке стекала кровь, смешиваясь с двумя струйками, бежавшими из ноздрей.

За свою жизнь Лок видел немало трупов, он сразу понял, что Кэрри больше нет. Он рухнул на колени, размокший склон подался, и Лок встал на четвереньки. Руки ушли в грязь, ноги мгновенно промокли.

Он полз к ней, как грешник, кающийся без надежды на спасение. Где-то наверху кричал Тай, но у Лока не было сил ответить.

Он сам не заметил, как оказался рядом с Кэрри, положил ее голову на колени. Стер рукавом кровь с ее лица и наклонился, чтобы поцеловать в лоб. Губы коснулись холодной кожи, и Лока сдавил новый спазм горя.

Шли секунды. Потом минуты. Голос Тая сначала стал громче, а потом, когда Лок почувствовал на плече руку друга, упал до шепота.

— Ох, нет, — шептал Тай. — Райан, нет. О господи…

Тай опустился на колени рядом с Локом, держа руку у него на плече. Они стояли так, пока Лок не потянулся, чтобы развязать руки Кэрри.

Запястья под веревкой были красными и ободранными. И это заставило Райана вернуться в настоящее. Он неуверенно поднялся на ноги. Тай тоже встал. Они посмотрели друг на друга, потом на Кэрри.

— Я не могу ее тут оставить, — произнес Лок, протягивая пистолет Таю. — Он все еще ждет Рейвен.

Тай кивнул. Оба знали, что делать.

Лок следил, как Джонсон с пистолетом в руке карабкается вверх по склону. Через пару секунд до него донеслись вопросы Рейвен и слова Тая. Он под угрозой пистолета приказывал ей лезть в грузовик. Послышался шум мотора, и Лок остался с Кэрри один. Только буря бушевала вокруг, да ветер завывал в деревьях.

«Форд F-150» протиснулся через пролом в сетчатой ограде — шины месили мокрую землю — и остановился. Тай и Рейвен молча сидели в кабине. Джонсон посматривал то на часы, то в боковое зеркало. До назначенного времени оставалось несколько минут.

Рейвен рыдала почти все дорогу. С таким надрывом, что Тай приобнял ее. «Это я виновата. Я во всем виновата», — продолжала твердить она. Наконец, мужчина не выдержал. Он развернул Рейвен лицом к себе и заставил ее выпрямиться.

— Если ищешь виноватых, не забудь про нас, ладно? — сказал он.

Позади вспыхнул дальний свет, и Тай почувствовал, как Рейвен напряглась. Он дослал патрон, взвел курок пистолета и положил указательный палец вдоль ствола.

Машина объехала их и развернулась, теперь фары светили им в лицо.

Тай открыл дверцу и кивнул Рейвен вылезать вместе с ним. Он уже объяснил, что должен все время находиться с ней рядом. Если он будет держаться отдельно, Галт сможет просто пристрелить его и забрать Рейвен. В качестве меры предосторожности он натянул под куртку бронежилет.

Они сошли в грязь, Рейвен держалась впереди. Дождь чуть утих, и перед ними сейчас расстилались огни долины Сан-Фернандо. Тай махнул рукой водителю, предлагая вылезать.

Дверь машины открылась, и из нее выбрался Риардон Галт. В руке он держал пистолет. Фары слепили, и Тай не мог разглядеть, какой именно. Хотя это не важно.

— Я привез нашу часть сделки, — крикнул Тай. — Где твоя?

— Дам тебе адрес, как только получу ее. Кстати, дорогая, ты выглядишь очень мило. Я долго ждал нашей встречи.

— Какой адрес? — спросил Тай. — Сначала мой напарник его проверит.

Галт уставился на Тая:

— Хватит нести херню. Я обещал дать адрес, когда ты отдашь Рейвен.

— Скажи ему, — произнесла Рейвен.

Галт левой рукой стер с лица воду.

— Что скажи?

Тай поднял пистолет, нацелив его в середину груди Галта.

— Риардон, брось пушку.

Галт расправил плечи и выпятил грудь, стараясь вернуть утраченные позиции и показать, кто здесь главный.

— Выстрелишь, и она мертва.

Тай смотрел ему в глаза.

— Риардон, она уже мертва.

— Брехня, — сплюнул Галт.

— Она сбежала, — продолжал Тай. — Попала под грузовик. Для тебя все кончено. Бросай пушку, быстро.

Указательный палец Джонсона лег на спуск, красная точка лазерного прицела, установленного на пистолете, выписывала узоры напротив сердца Галта.

— Ладно, ты меня сделал, — улыбнулся Галт. — Сейчас я брошу ствол. Легко.

Выражение лица преступника чем-то не нравилось Тайрону. Галт не смотрел ни на него, ни на Рейвен. Он смотрел им за спину. Что это, нервы или…

Галт присел на корточки и начал укладывать пистолет в грязь, когда Тай услышал за спиной хлюпанье ботинок. Он резко обернулся — и словил удар кулаком в лицо. Скользя по грязи, Тай оттолкнул Рейвен подальше, чтобы получить пространство для маневра. Клэйтон Миллс налетел на него и ударил в живот.

Тай напряг пресс и, не обратив внимания на удар, с размаху врезал противнику рукояткой пистолета в лицо. Скула Миллса хрустнула, но пистолет выскользнул из руки Тайрона и улетел на землю.

Миллс совершил ошибку: он рванулся за пистолетом. Едва он нагнулся, Тай изо всех сил пнул его ногой в лицо. Послышался хруст, голова Миллса откинулась назад, и он рухнул на землю, хватая ртом воздух.

Тай обернулся и увидел Галта. Тот стоял в трех метрах и целился Таю в голову. С такого расстояния сложно промахнуться. Но после того что случилось с Кэрри, Тая это не слишком беспокоило.

Грохнул выстрел, и Галт упал на спину, раскинув руки. У него на груди расцветала кровавая роза. Рейвен с перекошенным лицом сжимала пистолет Тайрона Джонсона.

Сзади послышался голос.

— Мужик, я ног не чувствую. Ты должен мне помочь.

Это был Миллс. Рейвен, стиснув пистолет, шагнула к нему. Она еще чувствовала вкус смерти Галта.

Тай схватил ее за запястье.

— Не надо, — тихо сказал он. — Слишком много убийств. Пора остановиться.

Две недели спустя

Центральный район, Лос-Анджелес

Огромное спасибо моей семье, друзьям, агентам и издателям за их неустанное ободрение и поддержку. Особо следует поблагодарить моего шурина, лейтенанта Рона Спайсера из полиции Лос-Анджелеса, за его разъяснения.

Однако я должен подчеркнуть: любые процедурные и прочие ошибки — исключительно мои.

Но главным образом я бы хотел поблагодарить фанатов Райана и Тая, моих читателей, которые сделали эти книги стоящими.

Для подготовки к написанию серии триллеров о Райане Локе Шон Блэк прошел обучение на телохранителя у бывших членов подразделения близкой защиты Королевской военной полиции, провел время в одной из самых охраняемых тюрем строгого режима в Америке, «Пеликан Бэй Супермакс», и прошел в Аризоне курс выживания в пустыне. Выпускник Колумбийского университета Нью-Йорка, Блэк также получил ученую степень в области политики и экономики в Оксфордском университете в Англии. Книги о Райане Локе уже переведены на датский, немецкий и русский.

Легкий латте (skinny latte) — кофе с обезжиренным молоком и сиропом без сахара.

Minority Report (в русском прокате «Особое мнение») — фантастический триллер 2007 года С. Спилберга по мотивам книги Ф. Дика.

О. Джей. Симпсон — профессиональный игрок в американский футбол, актер. В 1994 году был обвинен в убийстве бывшей жены и ее любовника. Дело получило широчайшую огласку. Несмотря на множество улик, О. Джей. Симпсон был оправдан.

Опра Уинфри — американская телеведущая, актриса, медиамагнат. Первая и единственная в истории чернокожая женщина-миллиардер.

Слово vice среди прочих имеет значения «порок», «безнравственность» и т. д.

Гонзо-порнография — жанр порнофильмов (получил свое название от гонзо-журналистики), где режиссер и оператор вовлекаются в сексуальные сцены и становятся действующими лицами фильма.

Альберт Гор — вице-президент США в 1993–2001 гг., известен как борец с глобальным потеплением.

В городе Кантико, штат Вирджиния, размещается подразделение аналитиков ФБР, работающих с системой СПТП (ViCAP).

ATF (U. S. Bureau of Alcohol, Tobacco, Firearms, and Explosives) — Управление по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака, оружия и взрывчатых веществ.

Чоло — презрительное название латиноамериканцев из низших слоев общества.

Американская соул-группа, основана в 1964 году.