Системы оповещения «Витязя» верещали на разные лады, сигнализируя об опасности. Пульсировала красным то правая часть экрана, то левая, то нижняя, то верхняя, а то и все разом. Данила, закованный в толстую многослойную броню десантного модуля, метался между трассами крупнокалиберных пуль, плазменными шарами и ракетами. Подныривал, кувыркался, перекатывался, переползал, бросался в сторону, выписывая «змейку». Отмечал цель и, выбрав момент, стрелял в ответ.

Модуль слушался изумительно. Любое шевеление пальцем в одно мгновение передавалось на мощные манипуляторы, заставляя «Витязя» двигаться именно так, как того хотел оператор. И тряска терпимая. Что значит усовершенствованная система амортизации! Полное ощущение, что ты и есть «Витязь». Непобедимая, вооруженная до зубов машина. Великан. Бог войны…

Коротко взвыла сирена, за ней другая. Весь экран залило красным пульсирующим светом. Данила упал на землю и тут же перекатился за огромный валун. Слева, справа и сзади раздались хлопки взрывающихся ракет, пронзивших пустоту там, где только что был «Витязь». Камень принял на себя удар плазмы. Верхушка оплавилась и стекла густой жижей по рельефным бокам, которые начали звонко лопаться, покрываясь неровными трещинами. Укрытие стало заметно ниже. Еще выстрел-другой, и от него не останется и следа.

На экране засветились метки целеуказания. Молодчина «Витязь», успел засечь. Враги совсем близко. Потому и бьют в упор, кучно. Ничего, теперь их не так уж и много.

Вскочив на ноги, модуль уклонился от пары плазменных шаров, обвел полукругом позицию неприятеля, широким веером пуская ракеты с плечевых турелей. Один за другим прогремели взрывы. После такого если кто и уцелел, то прячется в траншее.

Теперь гранаты. Гулко хлопнули стволы гранатометов, посылая снаряды прямиком в траншею. Когда послышались разрывы, Данила резко оттолкнулся от рыхлого грунта, добавляя мощности на сервоприводы, и прыгнул вперед.

Он летел на единственную оставшуюся метку, активируя лазерные резаки на манипуляторах. Вот уже видна поднимающаяся из укрытия голова боевого робота. «Погоди, приятель, тебе вставать рано». Мощные ступни «Витязя» впечатываются в неприятельскую броню, сминая лицевые пластины и заваливая стрелка на дно траншеи. Начатое доделывают резаки, отделив наблюдательный колпак от корпуса.

Не разгибаясь, еще раз быстро просканировал пространство. На экране ни единого маркера. Лишь искореженные останки позиционных роботов разбросаны по укрытиям. Все, угрозы больше нет. Отключив лазеры, Данила выпрямил модуль. Не спеша взобрался на бруствер. Глянул на индикатор боекомплекта, где светилось число 40. Неплохо.

— «Первый» стрельбу закончил, — проговорил в микрофон.

— Понял, «Первый», — отозвались динамики голосом руководителя стрельб. — Возвращайтесь на исходную.

Выйдя на боковую дорожку, пустил модуль неторопливым бегом вдоль директрисы к маячившей в отдалении вышке, над которой вместо красного фонаря уже горел белый. Не сбавляя скорости, развернулся по дуге спиной к наблюдателям и резко встал на исходном рубеже. Створки люка ушли в стороны, смешав сравнительно чистый воздух рубки с медленно оседающей пылью. Отстегнув ремни, Данила выпрыгнул наружу. Спеша подняться на вышку, чтобы поскорее закончить практически уже завершенное мероприятие и приступить к следующему, пошел быстрым пружинящим шагом.

На смотровой площадке, кроме руководителя стрельб и двух его помощников, находился еще один человек, одетый в штатское. Странно, перед выходом на директрису его здесь не было. Бросалась в глаза военная выправка незнакомца, несмотря на весь его гражданский прикид.

Проверяющий? Посторонний никак не мог оказаться на секретном испытательном полигоне. Тем более свободно торчать на вышке. Ладно, время покажет кто есть кто…

Взяв под козырек, Данила отрапортовал:

— Товарищ майор, старший лейтенант Крючков выполнял испытание модуля БМД-79У по программе «Атака укрепрайона». Поставленная задача выполнена. Все цели поражены. Боезапас израсходован на шестьдесят процентов. Замечаний нет.

Именно так, БМД — боевой модуль десанта. Обозначение, придуманное конструкторами. «Витязем» эта машина стала с легкой руки десантников, взявших привычку давать прозвища полюбившейся технике. Имя, однако, прилипло. Даже в официальных документах нет-нет, да промелькнет рядом с общепринятой аббревиатурой.

— Вольно, старший лейтенант, — вяло козырнул майор. — Придется пока прервать испытания. — Недовольно поморщился, показав на «гражданского». — Тут по вашу душу прибыли. Сходите, пообщайтесь.

— Товарищ майор, надо «Витязя» в ангар отвести. Диагностику сделать…

— Потом. Все потом, Крючков. Прошу…

Последняя фраза адресовалась незнакомцу. Майор скромно отошел в сторонку, освобождая место. Похоже, он чувствовал себя чертовски неуютно в присутствии этого человека. Крючков глазам не верил. Их ли это майор, прозванный «луженой глоткой» за привычку орать по всякому поводу на подчиненных? Сейчас он тише воды, ниже травы. В таком разе чин у незнакомца должен быть никак не ниже генерала. Только вот молод он слишком для этого…

— Здравствуйте. — Мужчина шагнул к Даниле, протягивая руку. — Я Фредерик Смит из Департамента Дальней Разведки.

Ничего себе! Что здесь понадобилось ДДР? Эти ребята пустяками не занимаются, да и на внутренних системах им делать нечего. Усовершенствованными «Витязями» вдруг заинтересовались? Решили в дальнем космосе грандиозный шухер устроить?

— Здравия желаю, — Данила нерешительно пожал сухую ладонь. Выжидающе уставился на незнакомца, но тот не торопился начинать беседу, молча разглядывая невысокую коренастую фигуру техника.

— Чем могу служить? — не выдержал Крючков.

— Можете, старший лейтенант, — непонятно чему вдруг улыбнулся разведчик одними губами, вызвав у Данилы непроизвольную дрожь в спине. — Пойдемте к начальнику полигона. Там я все и растолкую.

Трое суток болтался Крючков по космосу. Трое долгих, бесконечных суток в компании единственной живой души в лице немногословного, до дурноты скучного капитана Фредерика Смита.

Представитель Департамента Дальней Разведки дал ему час на сборы, сказав, что будет ждать у челнока на посадочной площадке. Данила управился гораздо быстрее. Давно привык к постоянным разъездам, да и собирать было особо нечего. Из всех вещей запасной комплект униформы с нижним бельем, «мыльно-рыльные» принадлежности со старомодной бритвой и набор кое-каких специфических инструментов. Все легко уместилось в десантный ранец.

Смит одобрительно хмыкнул, выслушав доклад лейтенанта о готовности отбыть в командировку. Показав кивком, чтобы следовал за ним, поднялся на борт. Челнок был скорее малым шестиместным космокатером, но, кроме Смита с Крючковым, на нем никого не оказалось. Данила слегка удивился, когда капитан сел в кресло пилота. Никогда бы не подумал, что такие люди могут снизойти до самостоятельного пилотирования.

Впрочем, Смит недолго показывал свои навыки управления челноком — надо сказать, весьма недурные — и вскоре пристыковался к большому грузовому борту, где оба пассажира смогли оценить «удобства» жилого отсека. Это, конечно, не комфортабельный круизный лайнер, но какие-никакие каюты в нем все же имелись. Впрочем, через пару часов, к вящей радости Крючкова, они все на том же челноке покинули «гостеприимный» грузовик.

Еще несколько раз Смит перелетал от корабля к кораблю, цепляясь то к одному, то к другому. Его челнок всегда натыкался на какой-нибудь транспорт, словно капитана поджидали в заранее условленном месте. Казалось бы, откуда взяться кораблю в конкретной точке совершенно пустого, безграничного космоса? Но нет, вот он, висит в черной бездне, подмигивая бортовыми огнями. Едва к нему пристыкуешься, включает все двигатели и устремляется в подпространство, чтобы вынырнуть в неведомой дали через неизвестно сколько парсеков и снова отпустить таинственных пассажиров.

Время пребывания на кораблях разнилось. На одних проводили всего час или два от силы, на других торчали подолгу. Причем Данила не имел ни малейшего понятия ни о маршруте, ни о цели путешествия. И Смит знай себе помалкивал. Так в полном неведении прошел почти весь этот челночный рейс.

Лишь на последнем отрезке пути в тесной каюте с откидными кроватями, где пришлось куковать почти целые сутки, дэдээровец вдруг выложил на стол перед Крючковым портативный голограф и нажал кнопку воспроизведения. В пучке мерцающих лучей вспыхнуло трехмерное изображение «Витязя», так похожего на древнего латника в миниатюре. Кивнув на голограмму, Смит поинтересовался:

— Узнаешь модель?

С интересом посмотрев на крутящийся силуэт, Крючков уверенно кивнул. Еще бы не узнать. Его родная стихия. Достаточно мимолетного взгляда, чтобы с ходу определить:

— БМД-3М. Запущен в серийное производство сто с лишним лет назад. Смесь «единицы» и не очень удачной «двойки», у которой ходовая оказалась слабовата. Движок был хорош, но слишком навороченный. Ремонтировать его в полевых условиях практически невозможно. Поэтому от «двойки» остался только корпус, усиленный активной энергетической броней, и новое вооружение. Ходовую часть и силовую установку заменили старыми. Питание все то же, «ямочное»… То есть на ядерных микроаккумуляторах.

— Я знаю, что такое «ямочное питание». Не надо мне переводить язык технарей.

— Хорошо, мистер Смит…

— Фредерик.

— Что? — не понял Данила.

— Называй меня Фредерик, — повторил дэдээровец. — И давай-ка переходить на «ты». Совсем скоро мы окажемся в компании, где ко мне обращаются по-простому, без всяких там выканий и намеков на статус. Поэтому привыкай. А то коситься будут. Да и мне лишние вопросы ни к чему. Тебя, если не возражаешь, буду называть Дэн. Хорошо?

Почему бы и нет? Данила не возражал.

— Эта штуковина, — капитан снова кивнул на голограмму, — едва ли не из самой первой партии. Простояла без движения почти сотню лет. Все это время была обесточена. Не эксплуатировалась, надлежащего ухода за ней, понятное дело, никакого не было. Так вот… Сможешь запустить?

Крючков пожал плечами. По одной картинке диагноз не поставишь. Тут нужен оригинал, чтобы полазить, посмотреть, что к чему, руками пощупать. Провести диагностику, тестирование систем… Да что там. По уму надо бы загнать «Витязя» в ремонтную мастерскую. А так…

Но тревожило техника вовсе не это.

— Я вот не пойму, — осторожно начал он, — вы хотите, чтобы я восстановил этот старый модуль? Зачем? В моем ангаре на полигоне есть точно такой же, в рабочем состоянии. Почему бы их просто не поменять? Не пришлось бы меня со службы выдергивать, везти куда-то к черту на кулички. Да и не только у нас эти «трешки» имеются. Их в свое время столько наштамповали… Наверняка ведь сохранились во многих частях.

Капитан снисходительно усмехнулся.

— Если бы все было так просто, Дэн… — Он повернул регулятор голографа, увеличивая панораму, и закончил фразу, переходя на таинственный полушепот: — Это бы не было настолько интересным…

Вокруг фигуры «Витязя» проявилось вытянутое помещение прямоугольной формы с четырехгранными колоннами вдоль длинных стен. На каждой колонне подвешена полукруглая чаша с полыхающим живым огнем. Модуль стоит у торцевой стены на возвышении, напоминающем пьедестал. Передней частью повернут к пустому залу. Пол вроде каменный, но отполирован до зеркального блеска, отражая высокий потолочный свод. В стене напротив огромная двустворчатая дверь. Огромная для человека, но никак не для машины. Как же «Витязь» оказался внутри? Если только через стену, которую потом заложили. И что это вообще за место? Явно не ангар. Может, музей? Странно. Музей одного БМД?

— Это храм, — подал голос разведчик, опережая вопрос Данилы. — Он находится на планете Фрост. Слыхал о такой?

— Да-да… Самая далекая пригодная для жизни планета, открытая исследователем Генри Фростом примерно в… — пытаясь припомнить дату, Крючков защелкал пальцами у виска.

— Сто пятнадцать лет назад, — пришел на выручку Смит. — Только не Генри, а Герман.

— Не важно. Я не силен в истории. И что с этой планетой? Насколько мне известно, она давно заселена колонистами.

— Все так считают. — Насмешливый тон и ехидное выражение лица говорили о том, что капитан посвящен в некую тайну. — Ты сам-то хоть одного колониста оттуда встречал?

Даниле пришлось признать, что вряд ли знает кого-то с Фроста. Правда, ему редко удавалось путешествовать по планетам свободно. Все больше во время служебных командировок, а в них с посторонними особо не пообщаешься. Поэтому в своем незнании ничего показательного он не видел, о чем и заявил Смиту. Тот неожиданно поддакнул:

— Правильно. Если бы ты даже всю Вселенную исколесил и знал бы каждого ее обитателя, то и в этом случае не встретил бы ни одного переселенца с Фроста. Их вообще никто никогда не видел. А знаешь почему? — Разведчик выдержал напряженную паузу, не отводя пристального взгляда от лица собеседника, и вдруг выдал: — Потому что никаких колонистов на Фросте никогда не было…

Теперь Данила вообще ничего не понимал.

— Но как же? Подождите, мистер Смит…

— Фредерик. И на «ты». Мы же договорились.

— Да, конечно… Фредерик… По всем новостным каналам передавали… На орбите Фроста находится станция обслуживания и дозаправки нашего флота.

Капитан кивнул:

— Есть такая.

— На ней работает солидная команда. Ее кормит колония, которая, в свою очередь, снабжает еще и пролетающие корабли.

— Пропаганда, — коротко, со знанием дела обронил разведчик.

— Но если, как вы… как ты говоришь, никаких поселенцев на планете нет, кто же тогда обеспечивает станцию?

— Хороший вопрос, Дэн, — весело улыбнулся капитан. — В самую точку. Вот в этом-то и заключается главный секрет ДДР. Да что там ДДР. Пожалуй, секрет всей Земной Конфедерации.

Смит залез рукой во встроенный в стену контейнер, освободил от зажимов и достал прозрачную емкость с питьевой водой. Откупорил и жадно припал к горловине, делая большие глотки. Глядя на него, Даниле вдруг тоже нестерпимо захотелось пить. Но мучимый детским любопытством и тем, что находится всего в шаге от разгадки какой-то великой, непостижимой для него тайны, к которой, казалось бы, не имеет совершенно никакого отношения, боялся неосторожным движением или словом спугнуть это трепетное чувство. Оттого сидел тихо, словно мышка, и молча смотрел, как Смит утоляет жажду. Наконец, наполнив себя водой, разведчик удовлетворенно крякнул. Запихнул опустошенную емкость в мусоросборник и опять уставился на Крючкова, готовый продолжить прерванный диалог.

— Я раскрываю тебе государственную тайну, Дэн, лишь потому, — заговорил он серьезно, — что скоро ты и сам окажешься втянутым во все это по уши. С тобой еще не раз и не два побеседуют о том, что необходимо неукоснительно соблюдать режим секретности. Так что на этом останавливаться не буду. А дело тут вот в чем. Станцию на орбите действительно снабжают с поверхности Фроста. Но колонисты тут ни при чем. Это делают местные аборигены. Понимаешь? Мы обнаружили там цивилизацию гуманоидов!

— Угымхх… — только и смог сказать Данила.

Если Смит хотел увидеть крайнее изумление на лице собеседника, он этого добился.

Это что же такое выходит? На одной из дальних планет обнаружена раса разумных человекоподобных существ, а земляне ни сном ни духом. Ну, не считая, конечно, ДДР, Объединенного Правительства и, может быть, еще пары тысяч людей, работающих на орбите Фроста. Причем такой секрет поистине галактического масштаба умудряются держать в тайне вот уже добрую сотню лет. Ну и ну!..

— Цивилизация там в самом зачатке, — продолжал дэдээровец. — Обрабатывают землю простейшими орудиями труда, которые только-только научились изготовлять. Верховодят у них знатные феодалы со всеми вытекающими последствиями. Раздробленность, бесконечные войны и прочие средневековые прелести.

— А «Витязь» тут при чем? Как он вообще оказался на недоразвитой планете?

— Надо было установить контакт с местным населением. Договориться о размещении базы и поставках пищи. Это гораздо рентабельнее, чем постоянно снабжать станцию транспортниками. Тем более что ее уже начали возводить на орбите. Вот и направили на Фрост представительную делегацию. Для подстраховки прихватили БМД. Так, на всякий случай. Аборигены народ дикий, необузданный. Их реакцию на появление наших переговорщиков никто предугадать не мог. А те увидели «Витязя», да и бухнулись перед ним на колени. У них, оказывается, божество есть такое, Безликим зовут. И «Витязь» очень похож на него. — Смит сунул палец в голограмму, ткнув кончиком в гладкую шишку наблюдательного колпака БМД, действительно напоминающего круглую голову без всяких признаков лица. — Вот и приняли его за этого самого бога. Переговоры, само собой, прошли на ура.

— И с кем же аборигены их вели? Неужели с десантником в модуле? — Представив эту картину, Крючков улыбнулся. — У того, конечно, имелись громкоговорители, но местного языка он-то все равно не знал. А жестикулировать манипуляторами чертовски трудно. Пробовал, знаю…

— Местный язык был давно дешифрован. Вся группа прошла ускоренную лингвистическую подготовку, в том числе и десантник. Он додумался сыграть роль бога, выдав остальных переговорщиков за своих представителей. Их и отвели к местному королю, оставив БМД под стенами города. Сам понимаешь, что мог натворить «Витязь» в тесных жилых кварталах.

— О да, понимаю, — снова усмехнулся Данила.

— Ну, король-то продвинутым оказался. Науки всякие изучал, смог уразуметь, что за народ пожаловал да откуда. В общем, перед ним юлить не стали. Рассказали все как есть, предложив взаимовыгодное сотрудничество. Они нам продукты и воду, мы им ткани, орудия труда, золото, побрякушки всякие. На том и сошлись.

— А современное оружие он что, не просил? — С точки зрения Данилы, любой правитель в первую очередь должен озаботиться именно этим.

— Просил, конечно. Только у Земли, как ты знаешь, политика невмешательства. Мы оружие и в свои-то колонии не поставляем, а тут…

— Поэтому контрабандисты такие бабки зашибают.

— Да, но не в этом случае. Планета полностью блокирована из космоса. Флот контролирует все подступы. Мышь не проскочит.

— И что этот ваш правитель, больше не пытался ничего для себя выторговать?

— Нет. Удовлетворился тем, что его врагов мы тоже вооружать не будем. Правда, уговорил оставить перед городом «Витязя» как напоминание об этом знаменательном событии. Ведь что произошло по меркам того мира? Явление божества. Пришествие.

— И оставили? Боевую машину без присмотра?

— Угу. — Смит опять приложился к емкости с водой, которую только что достал из контейнера. И куда в него лезет? — Только все вооружение сняли, батареи вытащили. Люк, разумеется, заперли. А потом вокруг модуля аборигены возвели этот вот храм.

Он кивнул на голограмму, допил воду, и уже вторая емкость отправилась в мусоросборник.

— С этим понятно, — задумчиво проговорил Крючков. — А оживлять-то его зачем?

— Политика, Дэн, политика… У королевской семьи, которая управляет этими землями, сейчас не самые лучшие времена. Многие мечтают занять их место. Вот и копают под нынешнего правителя. Интриги, нападки, закулисные игры и даже открытые вооруженные столкновения. Сейчас эта страна на пороге большой войны. И виной всему Безликий, как его называют. Дело в том, что он, как бы сказать, не самый главный в пантеоне местных богов и не совсем праведник. Вернее, совсем не праведник. Плохой, в общем. Считается, что именно этот бог наделил людей разными, не похожими друг на друга лицами, а сам в отличие от всех мог принимать любой облик. Понимаешь, как он этим пользовался? А тут вдруг целый храм в его честь. Конечно, аборигены свято почитают любых своих богов, будь они хорошие или совсем уж плохие. Но культ Безликого после прилета землян резко пошел в гору. Зато теперь не все так гладко. Народу живется худо, и на этом играют враги короля. Исподволь критикуя, они расшатывают под ним трон. Злые языки во всех бедах винят Безликого, требуя разрушить его храм, подзуживая тем самым народ к восстанию. Ну а соседи, сам должен догадаться, готовы в любой неподходящий момент наброситься и слопать…

— И в ДДР решили поддержать веру в Безликого, — закончил Данила за собеседника. Теперь он, кажется, все понял. — А чтобы это сделать, надо «разбудить» бога?

— В общих чертах, да.

— И с помощью Безликого наказать врагов нашего союзника? — хитро прищурился Крючков.

— Ну, так уж совсем прямо вопрос не стоит, но… все может быть. — Смит вдруг улыбнулся, покачал головой. — А ты не так прост, товарищ старший лейтенант. Хоть и технарь, а хорошо разбираешься не только в модулях.

— Уже пожалел, что связался со мной?

— Нет, что ты. Даже наоборот. Рад, что не ошибся и сделал правильный выбор.

Приятно оказаться на планете после долгих блужданий по космосу, почувствовать, наконец, твердую почву под ногами. И пусть сила тяжести здесь гораздо меньше, чем на Земле, и солнце немного другое, Крючкову к этому не привыкать. Даже комфортнее: передвигаться легче, глаза не слепит. Красота!

Он шел по летному полю рядом с Фредериком, приноравливаясь к его широкому, размашистому шагу. Казалось, перейди сейчас на бег, оторвешься от земли и взлетишь. Хотел было попробовать, но не стал. Наверняка за ними наблюдают во-о-он из того здания, похожего на конторское. Зачем портить первое впечатление о себе? Хватит и одного недовольного — начальника Службы Безопасности. К нему за допуском к работе на поверхности Фроста Смит в первую очередь притащил Данилу, когда они прибыли на станцию. Впрочем, недоволен тот был, похоже, едва ли не всем на свете.

Сезар Кристабальд, как звали безопасника, носил майорские погоны. Первое, что бросилось в глаза — это его аккуратно подстриженные щегольские усики. Дополняли портрет две глубокие залысины на лбу, седина на висках и широкая золотая печатка на мизинце левой руки. Узнав причину визита, майор прожег Данилу холодным взглядом и вдруг показал на стул. Смит умудрился незаметно сбежать сразу после того, как привел Крючкова. Судя по всему, предстояла та самая беседа о соблюдении режима секретности, о которой предупреждал дэдээровец.

Вздохнув, Данила сел, внутренне готовясь к долгой нравоучительной лекции.

Вместо этого безопасник неожиданно спросил:

— А знаешь, старлей, почему существование цивилизации на Фросте так тщательно скрывается Правительством?

Действительно, что здесь такого? Как-то не задавался подобным вопросом. Подумаешь, гуманоидная раса. Пусть даже чужая, но ведь отсталая, не опасная… Стоп. Или все же?..

Крючков удивленно уставился на Кристабальда. Тот усмехнулся, поймав озадаченный взгляд лейтенанта. Достал из стола тюбик, выдавил на кисти рук немного крема и принялся старательно растирать жирную массу по шелушащейся коже.

— Это не совсем обычные люди, — начал он, разглядывая свои лоснящиеся пальцы с аккуратно обработанными ногтями. — Каждый из них в той или иной степени обладает способностью воздействовать на сложные системы. Компьютерную сеть, например, управление вооружением, защиту космических кораблей или их навигацию. Я уже не говорю про живые организмы. Это такие же системы, только биологические.

— Как это? Разве такое возможно?

Перестав созерцать руки, майор внимательно поглядел на Крючкова. Укоризненно бросил:

— Если ты чего-то не знаешь или не умеешь, это не значит, что такое в принципе невозможно, «ма фильо».

— Но тогда как они это делают?

— Своим биополем. Могут им управлять. Проще говоря, на Фросте мы столкнулись с цивилизацией магов, защиты от которых у нас нет. «Мерда»! Теперь дошло, куда влез? Вечно суются, не глядя, в какую «куло» их несет…

Ай да мистер Смит! Вроде бы и рассказал все, но про главное даже словом не обмолвился. БМД скорее всего бросили вынужденно. Кто-то из местных магов постарался, сумел вывести модуль из строя. На себе же не потащишь. Тогда, наверное, и обратили внимание на странные способности аборигенов.

— Самые сильные маги — аристократы, — продолжал между тем Кристабальд. — Их узнать легко. Богатые одежды, меч в украшенных драгоценностями ножнах и, самое главное, маска. Простолюдины только тряпками лица закрывают, а эти всегда в масках. Чем она богаче, тем знатнее особа и соответственно сильнее в магическом плане.

— Что-то я не понял, товарищ майор… Там все прячут лица? Для чего?

— Ну, маги все-таки. Наши специалисты считают, что те, открывая лицо, как бы снимают защиту и подвергаются опасности. Все равно, что выйти в открытый космос в скафандре, но без шлема. Правда, нам от этого не легче. Против мага у землянина шансов никаких. Любой абориген с Фроста, будь он с открытым лицом или закрытым, легко справится с нами. И все наше техническое оснащение не поможет. Так-то вот, бамбино. А ты туда намылился…

В большом круглом зале наблюдательной башни королевского замка находились двое: сам король Куал-Анари-Второй и его гость.

Высокие стрельчатые окна, окружающие зал, распахнуты настежь. Анари, заложив руки за спину, молча стоит у одного из проемов. Теплый ветер, свободно гуляющий по просторному помещению, треплет нежный шелк мантии, выделяя тощее тело одетого в нее человека. Прямая, как стрела, фигура короля едва не достает макушкой до верха оконной рамы. Только голова немного наклонена вперед. Лицо скрыто за изысканной маской, сияющей золотом и драгоценными камнями. Взгляд неторопливо скользит по раскинувшемуся внизу городу, то пробегая по крышам домов, то проваливаясь между ними в узкие улочки. Отсюда, с высоты башни, все постройки кажутся игрушечными, а снующие между ними люди миниатюрными неживыми куклами.

До сих пор Анари считал себя кукловодом. Ведь все эти люди — подданные Куалорна и его владетеля, короля Куал-Анари-Второго. Может ли быть по-иному? Оказалось, что может.

С каждым днем он все больше чувствовал, как выскальзывают из рук бразды правления. Слабеют, превращаясь в песок, и утекают сквозь пальцы. Нити, за которые он привык дергать, обрываются одна за другой. Бывшие марионетки, освобожденные от властных пут, сбиваются в неуправляемую толпу. А все, что неуправляемо, опасно. Анари всей кожей ощущал эту нарастающую угрозу. В клане Куал всегда были сильные маги с безупречным чутьем, способные вовремя повлиять на ситуацию. Но сейчас, похоже, магия бессильна. Время упущено. Как он мог это прозевать? Теперь, оглядываясь назад, все кажется таким очевидным и закономерным…

Король с хрустом сжал кулаки за спиной.

— Я догадываюсь, чьих это рук дело, — проговорил в маску, зная, что гость его прекрасно слышит. — Клану Вейс не дает покоя, что Куалорн не закупает у них золото и все равно богатеет. А у клана Эльт большие претензии к нам из-за того, что отказываемся приобретать их железо. Еще и текстильный Приворн… Если они интригуют поодиночке, это одно. Но если объединились…

— Нет никаких сомнений, что эти кланы действуют сообща, — уверенно произнес гость. — Акция хорошо спланирована. Ясно прослеживаются все этапы. Распространение слухов о ложном боге, привлечение сторонников, массовая агитация. Дальше последуют народные волнения и распри. Поверьте, Ваше Величество, эта схема нам хорошо известна.

Анари повернулся к собеседнику. Тот сидел в одном из двух кресел у небольшого столика, расположенного посреди пустого зала. Снятая маска небрежно брошена на стол между фруктами и бокалами с вином. На сухом длинном теле богато расшитая одежда. Ростом на целую голову ниже короля. С виду обычный аристократ среднего сословия, если бы не лицо. Грубое, с выступающими скулами и бронзовой кожей. И глаза странного темно-серого цвета. Сразу видно — инопланетник. Арон Мацкевич, как он себя называл, посол неведомой Земли. Только ему да еще кардиналу позволялось сидеть в присутствии короля. Сколько лет уже знает его Анари, а к такому экзотическому внешнему виду все никак не привыкнет. И что самое невероятное, совершенно не может «прощупать» посла, хоть и «видит» отчетливо — магической защиты у того ни капли нет.

Подойдя к столу, король уселся в свое кресло. Взял в руки бокал, опустил нижнюю часть маски, пригубил вино. Когда днище бокала стукнуло о столешницу, маска снова срослась, став безупречно целой. Мацкевич вежливо смотрел в сторону, делая вид, что изучает облака за окном.

— Господин Арон. — Король подождал, когда собеседник повернет голову. — Все, что вы перечислили, может быть кознями лишь одного клана. В крайнем случае двух. Почему же вы решили, что против нас действуют все три?

— Смута в Куалорне, Ваше Величество, задумана лишь для того, чтобы посеять хаос и ослабить государство. Думаю, конечная цель заговорщиков — свергнуть клан Куал и вместо вас возвести на трон марионеточного короля, которым легко можно управлять. Если это не удастся во время беспорядков, или, как мы их называем, революции, то ждите прямого вторжения. Думаю, именно с таким дальним прицелом Вейсорн, Эльторн и Приворн собирают сейчас свои войска возле ваших границ.

— Что?! Это правда? Почему мне никто не сообщил?!

Вот, еще один тревожный сигнал. Раньше бы он узнал об этом еще до начала формирования неприятельских армий. Едва только соседи приняли бы такое решение, Анари уже бы читал доклады провидцев. Все рушится. Вся стройная государственная система, любовно взращенная предками.

В сердцах король стукнул кулаком о подлокотник.

— Проклятье! Где справедливость? Что я делал не так?

— Много чего, — спокойно произнес посол. — Я же предупреждал, Ваше Величество, что предвидится нечто подобное.

— Да, я помню. Но тогда вы предлагали совершенно неприемлемые вещи. Договор между Землей и кланом Куал, заключенный еще моими предками, не предусматривал вашу торговлю с другими кланами. Только с нами.

— Да. Но так же верно и то, что один Куалорн не способен в настоящее время обеспечить во много раз возросшие потребности Земли. Это просчитали наши аналитики.

— Что-то я вас плохо понимаю, господин посол. — Судя по тону, король явно хмурился. — До сих пор мы выполняли все ваши заказы точно и в срок. Или есть какие-то нарекания?

— Что вы, Ваше Величество, о нареканиях не может быть и речи. — Мацкевич даже привстал и согнулся в легком извиняющемся поклоне. Потом снова сел, продолжив: — Досадно другое. Чтобы обеспечить нас требуемым количеством продуктов, вы снова и снова вынуждены увеличивать сборы с населения. Они повышаются год от года. Естественно, что народ этим недоволен. Ропщут уже и землевладельцы, ваши подданные. Вы не даете им богатеть, сильно ограничив свободную торговлю и устранив от сделок с нами. Весь доход поступает в королевскую казну. Да, клан Куал сказочно богат, однако страна, которой вы управляете, медленно скатывается к нищете. Вот где благодатная почва для смуты, чем и пользуются недоброжелатели. А последних, между прочим, становится все больше. Если так пойдет и дальше…

Посол не договорил, только развел руками. И так понятно, что может произойти. Уже все сказано.

— Но вы ведь не бросите Куалорн в беде? У нас же с вами договор…

— Сделаем все, что в наших силах, Ваше Величество, — вздохнул Мацкевич.

Собираясь уходить, он поднялся с кресла, закрепил на лице свою маску. Глянул сквозь прорези на короля, сказав на прощание:

— Только условия договора все же придется пересмотреть. В одиночку вам не справиться. Если не желаете расставаться со своим богатством, переложите хотя бы часть требуемых поставок на плечи соседей. А уж мы-то сумеем их успокоить, обеспечив тем, что так сильно хотят они отнять у вас.

— Крючков, подъем! — раздался над ухом оглушительный рев Смита.

Данила проворно соскочил с кровати, где заставил себя уснуть перед ночной сменой. Откинутое одеяло взмыло вверх и улетело куда-то в коридор, а сам техник едва не врезался в противоположную стену небольшой комнаты отдыха. Сказывалось отсутствие привычки к пониженной силе тяжести. Смит посмеивался в сторонке. Вот ведь зараза, наверняка специально устроил весь этот балаган с внезапным подъемом. Ничего, будет и на нашей улице праздник.

Молча заграбастав свой камуфляж, Данила стал одеваться, постепенно отходя ото сна. Понял вдруг, что разбудили его раньше, незадолго до момента, когда должен был сработать «внутренний будильник». Поднял вопросительный взгляд на Фредерика, который как раз вносил из коридора улетевшее одеяло.

— Мацкевич здесь, — кратко пояснил тот. — Хочет пообщаться перед началом работы.

И поманил Крючкова за собой.

Посол сидел на кухне, жадно уплетая приготовленное на скорую руку жаркое из плодов каких-то местных растений и яиц неведомой домашней птахи. Такой же худой, как Фредерик, он был гораздо выше дэдээровца. Согнутые колени едва не упирались в столешницу, а острые локти свисали с ее противоположных краев, дотянуться до которых Крючков мог бы, разве только на всю раскинув руки.

«Их сюда по росту, что ли, отбирают, чтобы внешне на фростиан походили? — невольно подумал Данила. — Я уж точно никаким боком в эти параметры не вписываюсь». Действительно, он здесь самый низкий. Единственное исключение из правил. Даже программист Луи выше, хоть и ненамного.

Аромат пищи витал в воздухе, бесцеремонно властвуя в тесном пространстве маленькой кухни. Желудок сразу дал о себе знать громким урчанием, напоминая, что пора бы подкрепиться. Услышав этот стон, Смит хмыкнул, взял чистую тарелку, наложил туда из сковородки несколько зажаренных кусков и поставил на стол на свободное место. Кивнул технику — садись, мол, ешь.

— Раз ты такой предусмотрительный, — язвительно пробурчал Данила, отодвигая стул, — может, заодно и чаек заварил?

— Пришлось, — грустно вздохнул разведчик, доставая чашки. — Никто не додумался установить в бункере кофейный автомат.

— Обойдетесь, — прошамкал Мацкевич. Пожевал, проглотил еду, потом закончил: — Здесь и так приборов мама не горюй. Хотите, чтобы фростиане таки пронюхали про бункер?

Данила успел забросить в рот приличную порцию жаркого. Черт, горячее!.. Пока, остужая, перекатывал пищу на языке, прошло время. Потому спросил с небольшим запозданием:

— А чем так заметен кофейный автомат?

Ему ответил Фредерик, разливающий по чашкам дымящийся чай:

— Сам по себе ничем. Но если в одном месте скопится много приборов… Уж не знаю как, но любые наши работающие комплексы «шесты» за версту чуют. Электроника просто приводит их в бешенство…

— Фрэд! — перебил вдруг Мацкевич. — Я же просил не называть фростиан этим дурацким прозвищем.

— Извини, Арон. Забыл, как болезненно ты к этому относишься.

Подсаживаясь к столу с чашкой чая в руке, Смит откровенно лыбился. Похоже, никакой забывчивостью он вовсе не страдал, что было бы по меньшей мере странно для разведчика. Просто решил немного поддразнить шефа. Ну и пройдоха.

Отпив из чашки, дэдээровец принялся объяснять:

— Аборигены каким-то непостижимым способом легко находят и ломают нашу аппаратуру. Для этого им даже не обязательно к ней прикасаться. Потопчутся поблизости, уйдут, а у нас все тухнет. Чего не скажешь об отдельных, модульных системах. Но и те летят время от времени.

— Разобраться не пробовали, в чем тут дело?

— А как же, пытались. Только все без толку. Я ж говорю, никакая аппаратура рядом с «шес…», извини, Арон, рядом с фростианами не выдерживает. Либо сразу отрубается, либо вообще дымить начинает. Успевали только зафиксировать повышение активности биополей аборигенов, резкий всплеск статического напряжения, и все. Вообще их биополе — это нечто! Оно намного больше и активнее нашего. Его можно почувствовать даже без приборов, как воздух затвердевший или там разряд электрический. А иногда и увидеть, если… фростианин впадает в ярость, например.

— Как это «увидеть»?

— Ну, ты на какой-нибудь планете ионизацию атмосферы наблюдал?

— Полярное сияние, что ли? Ага, видел.

— Вот и вокруг них так же светится иногда. Но это у очень сильных магов. В основном из аристократии. У короля, например, его баронов или храмовых жрецов. Среди простого люда таких не бывает.

— Ну, о местном населении еще успеем наговориться. — Мацкевич отодвинул пустую тарелку и взял чашку с чаем. — Давайте, на секундочку, о деле, а то вам скоро в храм идти.

Сложив губы трубочкой, он подул на чай, отгоняя пар, отхлебнул, причмокивая. Поднял удивленный взгляд на Смита.

— С лимоном? Откуда столь завидная роскошь?

— По случаю немного контрабанды прихватил, когда мотался за Дэном, — вяло махнул рукой капитан. — На Фросте ничего похожего не растет. Я все перепробовал.

— Таки пользуешься служебным положением?

— Да ладно. Сам же не прочь лимончиком побаловаться.

Посол улыбнулся, ничего не ответив. Снова припал к чашке, блаженно прищурив глаза. Потом словно опомнился, покряхтел и перешел к делу:

— Итак, ваша задача, господин Крючков, запустить БМД. Не обязательно восстанавливать работоспособность модуля полностью. Достаточно, чтобы он двигался и говорил.

— То есть вам нужна громкая связь?

— Совершенно верно. Безликий должен не просто «ожить», но и «пообщаться» с народом. Для этого вам необходимы знания местного языка. Постарайтесь усвоить хотя бы азы. Примерную текстовку ваших изречений я попозже набросаю. Фростианский язык изучайте днем. «Витязем» занимайтесь ночью. Таки мало у нас времени. Потому работа предстоит напряженная. График, на секундочку, плотный. Сразу определитесь по необходимым запчастям. Список передадите Фрэду. Я закажу на станции. Все, что душе угодно, кроме вооружения. На это наложен строжайший запрет. Ничто из арсенала землян не должно попасть на планету. Надеюсь, это понятно?

— Вполне, — кивнул Крючков. — Для проведения диагностики мне нужно подключить БМД к питанию. Это хоть не запрещено?

— Батареи уже здесь, в бункере, — отозвался Фредерик. — Сразу возьмем с собой. На этот счет можешь не переживать.

— Ну, тогда я спокоен.

— Что ж. — Посол поднялся из-за стола, оказавшегося ему едва ли не по колено. Данила снова подивился гигантскому росту Мацкевича. — Тогда приступайте, не буду больше отвлекать. Фрэд, таки держи меня в курсе.

— А то бы я сам не догадался, — буркнул капитан и, хлопнув Дэна по плечу, вышел в коридор.

Утром Фредерик, оставив Дэна отсыпаться, поднялся в контору. Мацкевич был уже там, в кабинете с замаскированным входом в бункер. В ожидании разведчика он развалился в кресле, вытянув длинные ноги чуть ли не через весь небольшой кабинет, и попивал горячий кофе из миниатюрной чашки.

«Кто бы говорил о злоупотреблении служебным положением», — насмешливо подумал Фрэд, вдыхая почти позабытый запах заваренных кофейных зерен.

— Осмотрели БМД? — сразу в лоб спросил Мацкевич, едва дав капитану отдышаться.

— А то как же, босс. Все исполнено в лучшем виде! — Смит перешагнул через ноги шефа, наподобие шлагбаума перегородившие тесное помещение, и, умостившись в соседнем кресле, кинул на стол папку с бумагами.

Свои колени, правда, пришлось оставить согнутыми, да еще и сдвинуть в сторону, чтобы не загораживали обзор. Уж больно низкие здесь кресла, хоть и удобные.

— Таки что сказал наш техник?

— Однозначно жить будет.

— Фу-ух, — выдохнул Мацкевич, облегченно прикрыв глаза. Тут же, словно стесняясь столь открытого проявления эмоций, виновато покосился на дэдээровца. — До последнего момента боялся, что из этой затеи ничего не выйдет.

Фредерик только безразлично пожал плечами. Бывает, мол.

— Осталось определиться со временем. — Посол снова перешел на деловой тон. — Список запчастей принес?

Кивнув на папку, лежащую на столе, Смит криво улыбнулся.

— Ну, доставай. Чего мнешься, как на именинах?

Так же молча разведчик взял папку и, не переставая кривить рот в ехидной усмешке, протянул послу. Мацкевич насторожился. Похоже, почуял подвох. Отставил чашку с кофе и заглянул в документы. Внимательно перечитав порядка пяти листов, исписанных торопливым, но вполне разборчивым почерком, растерянно пробормотал:

— Это что? Что это, я вас спрашиваю? Подробная опись штатной комплектации БМД? Ему нужны все эти запчасти? Он с ума сошел?

Фредерик уже откровенно смеялся.

— Что тут смешного, Фрэд?! — Мацкевич потряс бумагами. — Что, я вас спрашиваю?

— Ох, Арон, видел бы ты свое лицо! Впрочем, у меня, наверное, было не лучше, когда я читал этот список. Благо в бункере камер нет. Не то бы вся база потешалась на пару со станцией.

— Да о чем ты? На секундочку задуматься, твой Крючков собрался тут зимовать? С чего этот умник взял, что у нас в запасе чертова уйма времени?

— Ты же сам говорил: «Все, что угодно, кроме оружия». Вот парень и расстарался.

— Ой, я тебя умоляю. Если все мои слова трактовать буквально, мы бы давно грели пузо в другой галактике. Я же не имел в виду все эти излишества! Неужели так тяжело понять?!

Смит расхохотался пуще прежнего. Послу и невдомек, что еще в бункере на вопрос Дэна, включать ли ему в список детали множества сопутствующих систем и подсистем «Витязя», не влияющие в общем-то на ходовые качества, но тоже немаловажные, Фредерик ответил: «Запроси больше, чтобы дали, сколько тебе надо». Тут уж фантазия техника разгулялась не на шутку.

— Ладно, не паникуй, — отсмеялся, наконец, капитан. — Ничего лишнего, как заверил меня Дэн, там нет. Все в пределах необходимости.

— Нет лишнего?! — взвился Мацкевич, снова зарываясь в бумаги. Выдернул из стопки один листок, начал читать вслух: — «Система регенерации воздуха». За каким перцем, я вас спрашиваю, понадобилось регенерировать воздух? Или Крючков собрался на БМД в космос летать? Атмосферы целой планеты ему мало! Или вот: «Месячный запас питания и воды». Не смешите мои тапочки, не собираемся мы целый месяц играть в живого бога. От него требуется только запустить модуль, пошевелить конечностями да речь толкнуть. Один, от силы два дня, и дело с концом.

— Ну, парень перестраховывается. Я его понимаю. Никто же не знает, чем обернется наша авантюра. А способности фростиан толком не изучены. Вдруг они безвоздушное пространство вокруг «Витязя» создадут или еду испортят? Да и на самого Дэна неизвестно как повлиять могут. Чем черт не шутит. Потому он и включил в список это все, а еще «предметы первой медицинской помощи и личной гигиены»…

Уронив папку на вытянутые ноги, Мацкевич застонал, бессильно запрокинув голову.

— Значит, так, — после короткой паузы решительно заявил он, вонзая в собеседника твердый, не терпящий никаких возражений взгляд. — Пусть Крючков определится, что ему надо в первую очередь. Причем по минимуму.

— Уже, — кивнул Фредерик. — Он это подчеркнул.

Посол снова пробежал глазами по списку, вылавливая подчеркнутые строки. Удовлетворенно хмыкнул:

— Вот и хорошо. К вечеру со станции все привезу. Чем сейчас занимается техник?

— Спит. Ночью-то работал.

— Потом отоспится. Пусть лучше фростианский учит. Тебе, кстати, тоже спать не придется. Возьми кое-какой товар, сгоняй на рынок. Потолкайся там, с людьми поговори, порасспроси о том о сем. Таки не нравятся мне последние события. Совсем что-то не по нутру. А информации для анализа ох как не хватает.

Мацкевич задумался, положив подбородок на тощий кулак. Посидел так недолго, созерцая пустоту перед собой, но быстро спохватился. Сложил исписанные листы в папку, встал и направился к выходу, бросив на прощание:

— Чего сидим? Таки пора за работу, коллега…

Вторая ночь без сна давалась Фредерику тяжело. Конечно, оно не впервой. За время многолетней службы в ДДР и не такое случалось. Но трудно бороться с желанием уснуть, пребывая в праздном безделье, когда тупо сидишь и пялишься на голограмму, где копошится одна-единственная красная фигурка техника, с которым к тому же не происходит ничего интересного. Веки сами собой слипаются, а голова падает на грудь. И вроде бы сразу вскинулся и глаза открыл, а наглый хронометр, оказывается, проскакал вперед по времени сразу на десять, а то и на все пятнадцать минут. Вот ведь сволочь, и когда только успевает?

Хорошо Дэну. Он после занятий по языковой подготовке отхрапел свои положенные четыре часа. А Фредерику пришлось руководить выгрузкой запчастей с челнока. Потом еще и в бункер все это затаскивать. Тут, правда, подключился выспавшийся Крючков. Но самому разведчику вздремнуть так и не удалось, поскольку настала пора отправляться в храм.

Помощников им не дали. Все запчасти волокли на себе в несколько заходов и складывали прямо здесь, рядом с дверью-плитой. Пока управились, прошло полночи.

Фредерик думал, что предстоящая свадьба принцессы с Безликим расстроит планы Мацкевича и он даст команду прекратить работы по восстановлению БМД. Не тут-то было. Тот сказал, как отрезал:

— Ни в коем случае! Наоборот. Надо поторопиться и успеть закончить до выходного.

Умник. Вот оставался бы и заканчивал сам. А то умотал куда-то, вместо того чтобы помочь. Сиди теперь здесь, клюй носом по его милости…

Красная фигурка на голограмме расплывалась, делясь то на две, то на три части, словно инфузория. Смит моргнул раз, другой. Что-то не так. Нет, фигура одна, только не там. Не возле «Витязя», а в дальнем конце зала. Каррамба! Неужели прозевал кого-то? А где Дэн?

Сон тут же улетучился, словно его и не было. Вскочив на ноги, Смит порывисто прижал пальцем наушник и забубнил вполголоса:

— Дэн, ты где?

Тишина в эфире. Что делать? При появлении посторонних дверь полагается немедленно закрыть. О тайном подземном ходе никто знать не должен. Техник, похоже, заметил нежданного визитера и спрятался в БМД, раз его не видно на сканере. Но почему не отвечает? Опять связь накрылась?

— Лейтенант, отзовись… — Рука легла на клавиатуру, готовая ввести команду на закрытие двери.

— Слушаю, Фрэд.

Слава богу!

— Где ты, дьявол тебя забери?

— Разве меня не видно? Хожу по храму.

Каррамба! Эта фигура в зале и есть Дэн. Фуух. Пальцы расслабленно дрогнули, сползая с клавиатуры. Твою мать, предупредить не мог! Ладно, сам виноват. Нечего на посту кемарить. А чего это он по залу расхаживает, когда работы невпроворот и каждый час на счету?

— Я не понял, Дэн, какого ты прохлаждаешься?

— Докладываю, товарищ капитан, — раздался в наушнике веселый голос техника. — Основное оборудование установлено, запущена программа тестирования. Мне на БМД пока делать нечего. Чтобы не скучать, решил осмотреться малость. Вторую ночь здесь кантуемся, а я ничего толком так и не видел.

— Далеко не отходи. Это тебе не музей.

— Интересно же. Тут вон книга какая-то на постаменте. Здоровенная. Не знаешь, что это?

— Молитвенник, наверно. — Разведчик теперь внимательно следил за показаниями сенсора. Вокруг храма было все спокойно. Ладно, пусть Дэн побродит. Фредерику тоже не помешает встряска, чтобы сон прогнать.

— Почитать бы. Я же теперь умею. Ого, у нее обложка металлическая. И на замке.

— Не вздумай трогать!

— Да замочек-то плевый. Я его сейчас в два счета…

— Стой! — Фредерик сорвался с места и молнией вылетел в зал.

Он и сам не имел ни малейшего понятия о том, что за книгу откопал техник. Все попытки подсмотреть церемонию обращения к Безликому с треском проваливались. Оттого и храм, заполненный всякой религиозной утварью, до сих пор оставался для землян тайной за семью печатями. Одно разведчик знал точно — фростиане ничего просто так на замок не запирают. Наверняка это чертовски ценная вещь. А на все ценное здесь вешаются не только замки, но и заклятия, которые могут шарахнуть не хуже родных охранных систем. Откуда Крючкову об этом знать? Его же обучали только языку. Налицо явный пробел в образовании, грозивший стать роковым.

На объяснения времени не было. В наушнике ясно слышался лязг отпираемого замка. Вот же упрямец! Обогнув БМД, Смит бросился к Дэну. Тот стоял возле какой-то наклонной тумбы, на которой покоился фолиант приличных размеров. Техник уже справился с замком и приподнимал металлическую обложку, похожую на крышку небольшого контейнера. Открыл наполовину, когда подбежал Фредерик и захлопнул книгу, припечатав ее ладонью. Обложка вдруг ослепительно полыхнула. Руку от кончиков пальцев до плеча пронзила острая боль.

— Ай, твою мать! — заорал разведчик, размахивая онемевшей конечностью, которую немилосердно дергало и жгло.

В голове гудело. Смит ничего не видел, кроме дикого мельтешения цветных кругов. Медленно затухая, они нехотя уступали место нормальному зрению. Наконец, удалось разглядеть Крючкова, который стоял возле тумбы и растерянно переводил взгляд с безмятежно лежащей книги на разведчика и обратно. Кажется, с техником все в порядке. Слава богу!

— Ты что творишь, идиот! — Фредерик энергично тер пострадавшую руку, пытаясь вернуть ей чувствительность. — Я же предупреждал, етит твою налево, не лезь!

— Это что было? — спросил Крючков с таким бестолковым видом, что едва не вызвал у напарника приступ истерического хохота.

Не стал смеяться лишь потому, что почувствовал покалывающую боль в руке. О, начала отходить. Хорошо. Морщась, пробурчал:

— «Что, что»… Тут же все маги поголовно. Забыл? Особенно храмовники. Зарядили книжку свою каким-то дурацким заклятьем. Не простая она, видать. Священная, мать ее.

— Разве такое возможно? Сгусток энергии без источника питания, без проводников…

— На Фросте все возможно. Еще не понял? Видал, как долбануло?.. Ты, кстати, сам-то как? Ничего не почувствовал?

Техник молча поднял обе руки. Вот оно что, изолирующие перчатки. Интересно, он с ними когда-нибудь расстается? Ну да, в бункере снимает, видел. Черт, как все просто. И кто после этого идиот?

— Давай сворачиваться, лейтенант. — За деловым тоном Фредерик попытался скрыть возникшую неловкость. — Боюсь, что это заклинание работает не только в качестве охранного, но и как сигнализация. Набегут сейчас.

Дэн все понял правильно. Быстро водрузил на место и запер своими «отмычками» замок на книге, собрал инструменты, отключил БМД и задраил люк. И вот они уже топают по тоннелю в обратном направлении. Немного раньше, чем полагается, но что поделаешь — форс-мажор. Впрочем, Арону об этой истории лучше не знать. На всякий случай Смит предупредил Крючкова, чтобы помалкивал, хоть и считал парня умным и не из болтливых.

Дэн только хмыкнул в ответ и вдруг спросил:

— Фрэд, а ты русский?

— Гхм?..

— Ты так мастерски матом крыл.

— Ну, знаешь ли, мне всегда нравились крепкие русские выражения. Уж очень они удачные и, как говорится, в тему. На общегалактическом так не получается.

— Да, не получается, — улыбнулся техник. — Там вообще такие слова не предусмотрены.

— Во-во. А так хоть душу отвел. И в себя прийти помогает.

Под утро кардинала разбудили настойчивые толчки в невидимый барьер, окутывающий спальню. Кто-то стоял под дверью и пытался достучаться до сознания Раднука, не рискуя подойти слишком близко к опочивальне. Еще бы, попробуй чужак приблизиться или проникнуть сюда сознанием, тут же получит ментальный удар такой силы, что проваляется в беспамятстве весь божий день. Если, конечно, выживет. Лучше бы так и сделал. Кому вообще пришло в голову беспокоить его в такую рань? Пусть проваливает к Хронгу.

Не открывая глаза, Раднук перевернулся на другой бок и попробовал не обращать внимания на бесцеремонного визитера. Подождет. Время сна еще не прошло. Но назойливый «стук» не умолкал, повторяясь снова и снова, не давая растечься по телу самой сладкой в такие предутренние часы дреме. Это начинало действовать на нервы.

«Что за подлые кочаны! Куда стража смотрит? Дармоеды! Всех разгоню».

Откинув покрывало, кардинал решительно встал. Придется, как видно, проучить нерадивых служак. Преодолевая желание нырнуть обратно в мягкую теплую кровать под полупрозрачным балдахином, надел маску, закутался в широкий халат и, прошлепав босыми ногами по голому полу, приблизился к двери. Охранное и одновременно запирающее заклятье втянулось в прижатую к замку ладонь, оставаясь на ней пульсирующим светом, готовое немедля сорваться и испепелить непрошеных гостей. Створки распахнулись. За дверью стояли три храмовника, смиренно скрестив руки под животами. На гладких масках зловеще играли тусклые блики от светящейся ладони кардинала, взбешенного столь ранним подъемом.

— Прошу простить нас, Ваше Святейшество, — проговорил средний храмовник после того, как все трое склонили головы. — Но дело не терпит отлагательств.

Судя по серой одежде и совершенно гладким маскам, перед Раднуком стояли служители храма Безликого. Ауры чистые, не запятнанные грязными помыслами. Лишь легкая примесь растерянности, а еще… Страха? Говорившего можно узнать по характерному рисунку, что источает в пространство его тело. Да, это Лебой, главный хранитель. Он зря беспокоить не станет. Что-то случилось?

— В чем дело, Лебой? — холодно поинтересовался кардинал, но руку все же опустил.

— Не могу сказать точно, Ваше Святейшество. Ночью мы получили сигнал. Кто-то коснулся Книги Откровений…

До Раднука не сразу дошел смысл сказанного. Что? Какой-то сумасшедший решил попытать счастья и умыкнуть Книгу из храма? Хм… Напрасный труд. Она защищена, как и полагается. Вору, позарившемуся на нее, несдобровать. Он сейчас должен валяться рядом с Книгой либо мертвый, либо очень близкий к этому. В чем загвоздка? Выволочь тело и бросить на съедение кочанам. Или в темницу, если еще жив. Потом повесить…

Стоп! Книга же хранится в зале с Безликим. Как вор там оказался? Ему надо пройти не менее двух дверей, охраняемых такими же мощными заклятьями!

Шутки Хронга? Аура кардинала раскрасилась в те же цвета, что и у храмовников.

— Как это случилось? — Раднук постарался взять себя в руки, чтобы не выказать замешательства.

— Мы не знаем, Ваше Святейшество. Ни одна дверь не вскрыта. Охранные заклятья не тронуты. Только то, которое было на Книге Откровений.

— Невозможно… А тело? Кто это был?

— Тела нет.

Час от часу не легче. Хранитель излагал совершенно невероятные факты, поверить в которые не мог ни один здравомыслящий человек. Получается, некто материализовался прямо в зале с фигурой Безликого, дотронулся до Книги, а потом исчез. Ну и ну. Сплошные загадки.

— А Книга? — спохватился кардинал, напуганный неожиданно пришедшей мыслью. — Книга на месте?

— Да, Ваше Святейшество, на месте. Цела и невредима. Замок не тронут, но вот заклятье…

Раднук озадаченно хмыкнул:

— И тела, как ты говоришь, нет?

— Нет, Ваше Святейшество. Никаких следов, — уверенно произнес хранитель.

Слишком уверенно, что значит, храмовники во главе с Лебоем тщательно проверили пространство в поисках остаточного блика ауры злоумышленника, но так ничего и не нашли. Но коли там кто-то был, он не мог исчезнуть без следа. Если только…

— Безликий? — осторожно спросил кардинал, отказываясь верить в свою догадку.

— Все указывает на это, — утвердительно качнулась маска Лебоя.

— В Книгу заглядывали?

— Новых записей нет.

Кардинал облегченно вздохнул. Для полного счастья ему еще новых откровений не хватало.

— Хорошо, отправляйтесь в храм. Готовьте церемонию. Она уже завтра. Не забыли?

— Как можно забыть, Ваше Святейшество? — Храмовники поклонились и, пятясь, покинули дверную нишу.

Дверь захлопнулась, щелкнув замком, снова отрезая спальню от коридора. Кардинал так и стоял, в задумчивости глядя на полированные доски дверей.

К чему это странное происшествие в храме? Раднук терпеть не мог, когда в его планы вмешивалась чья-то чужая воля. Одно дело, если это человек. С ним довольно легко справиться. Но вот провидение свыше гораздо, гораздо хуже. В этом случае никакие принятые меры не спасут. Единственный выход — подстроиться, чтобы использовать неконтролируемые события с выгодой. Но для начала нужно понять, что происходит.

Неужели проделки Безликого? Он молчит на протяжении вот уже нескольких десятков лет, ничем не проявляя интерес к судьбам людей, избравших его своим главным божеством. Раднук не рассчитывал, что этот божок даст о себе знать в ближайшее время. На том и строил свою игру. И тут вдруг такое.

«Скорее разобраться с этим и как следует подумать, прежде чем что-либо предпринять», — рассуждал он, возвращаясь к постели. Глянул на смятое покрывало, вздохнул. Досыпать не придется. Если он хочет, чтобы все получилось, надо немедленно действовать. Чувствуя, как стынут голые ступни, кардинал повернулся и пошел к одежному шкафу.

— Вообще любому богу здесь, как и полагается, отведена своя роль, — прихлебывая чай, разглагольствовал Фредерик. — Каждый из них приложил руку к сотворению мира. Все понемногу. Будто в очереди стояли, считая своим долгом внести посильный вклад. Кто чего сделал, тот такую репутацию и заслужил. И не важно, хорошая она или совсем даже наоборот, «штыри» поклоняются всем богам без исключения. Светлая Анира, к примеру, подарила людям жизнь. Понятно, что за это ее и почитают. А вот Хронгу не понравилось, что люди бессмертны, и он, так сказать, ограничил их время пребывания на этом свете. Еще и следит, чтобы не шалили, а особо провинившихся прибирает до срока. За что его любить? Так нет же, и ему поклоняются.

— Ну, это уже какие-то сатанисты местного пошиба, — фыркнул Данила.

— Вот-вот. А у фростиан, между прочим, такая религия в порядке вещей. По их мнению, Хронг заботится, чтобы не было перенаселения, голода, эпидемий, слабых и больных людей. Санитар леса, мать его.

— Войны тоже волей Хронга оправдывают?

— А то! Погоди, еще не то узнаешь.

Фредерик допил остатки чая, налил себе нового и, неторопливо помешивая ложкой, продолжал:

— Кроме Хронга и Аниры, существует еще целая куча богов и разных мелких божков. Безликий лишь один из всей этой высокопоставленной компашки. И у каждого клана свой персональный идол, свой покровитель, свой тотем. Бывает, в тяжкие времена люди отворачиваются от старого бога, меняют веру. А что, вон их сколько, выбирай на любой вкус. Если всех вспоминать, то просидим тут, пожалуй, до следующей ночи. Все ничего, если бы такие перемены не сопровождались кровопролитиями. Вот и сейчас нечто похожее назревает.

Они с Данилой сидели на кухне, где недавно позавтракали после возвращения из храма. Фредерик тогда сразу кинулся к плите и начал готовить еду. Странно было видеть его, смертельно уставшего, таким энергичным живчиком. Наверно, боялся свалиться и уснуть на пустой желудок, или, наоборот, принятый на руку магический заряд не давал усидеть на месте? Кто знает. В любом случае деятельность он развел бурную.

Чтобы не мешать, Данила устроился за обеденным столом, достал свой блокнот с записями о планах ремонта «Витязя», перечитал, помечая уже сделанное. Прошелся по всему списку, перелистнул, открыв чистую страницу, начал бездумно выводить на ней какие-то знаки.

— Что рисуешь? — поинтересовался дэдээровец, ставя перед ним тарелку.

— Да так. — Крючков неопределенно махнул рукой.

— Ну-ка, ну-ка, — повернув к себе блокнот, Фредерик вгляделся в ровную линию знаков. — Это же на фростианском. Тренируешься в правописании? Молодец. Только вряд ли пригодится. Да и не особо у тебя получается. Тут вообще белиберда какая-то.

— Так я ничего и не хотел…

— Погоди. — Фредерик поднес блокнот к глазам, какое-то время внимательно изучал исписанный лист, потом удивленно посмотрел на Крючкова. — Откуда ты это взял?

— Не знаю, — пожал плечами техник. — Пришло вдруг в голову.

Многозначительно хмыкнув, Смит протянул ему раскрытый блокнот и заговорщическим тоном произнес:

— Прочитай-ка вслух. Просто по буквам, как в алфавите, а не слово целиком.

— «Пэ», «РА», «Вэ»… — послушно начал Дэн.

Когда дошел до конца строки, вопросительно глянул на Фредерика. Тот кивнул, улыбаясь:

— Правильно. В языке «штырей» такого слова нет. А теперь произнеси его полностью.

Опять опустив глаза, Данила бегло прочел:

— «Праверкагромкайсвази». — Что-то неуловимо знакомое послышалось ему в собственном голосе.

«Праверка…» Ого! Техник еще раз пробежался по тексту. Так и есть. В блокноте фростианскими буквами написана фраза на общегалактическом языке. И он вспомнил, где ее видел. В храме. Воспроизведенная строчка была единственной, которую Данила успел разглядеть на приоткрытой странице той странной книги. Не так уж и много там было записей, но эта последняя.

Все еще не веря себе, Крючков повторил теперь уже правильно, без искажений:

— «Проверка громкой связи»? Но это же фраза «Витязя», которую он произносит при тестировании громкоговорителя. Откуда аборигенам об этом знать? Выходит, они ее слышали? Иначе как могли записать в книгу?

— Ага! — поднял палец разведчик. — Значит, все-таки в книге. Между прочим, на ее обложке высечен символ «откровение». Подозреваю, туда вписывают высказывания Безликого. Правда, он говорит на общегалактическом, который «шесты» не понимают. Вот им и приходится конспектировать его слова простой транскрипцией. Хе-хе.

Не обращая внимания на веселость напарника, Крючков отрицательно мотнул головой:

— Это невозможно. БМД полностью обесточен. Батареи только мы и ставим, когда в храме работаем.

— Тебе фокуса с заряженной книгой мало? А, ну да, досталось ведь мне. Над ней-то небось один-два храмовника пыхтели. А представляешь, что может натворить сплоченная толпа «шестов»? Если их буйную энергию объединить и направить в нужное русло, получится приличный заряд, способный наверняка и обесточенную технику пробудить, если не больше…

Вот с такого неожиданного открытия и начался их разговор о местных богах и вере, вполне способной, как выяснилось, оживлять мифических персонажей.

Неторопливый стук шагов вырывается из-под ног, разлетаясь по коридору. Бьется о каменную кладку стен, мечется, отраженный, и возвращается гулким эхом, создавая странную какофонию. Кажется, что идешь по замку не один, а в окружении громко топочущей толпы придворных. Когда-то было именно так. Бароны всегда предпочитали виться вокруг правителя по поводу и без, одаривая своим расположением и лестью. Анари купался во всеобщем внимании. Не задумываясь, с жадностью впитывал обволакивающее тепло их аур. Теперь никого рядом. Все разбежались по своим поместьям. Попрятались, будто крысы, учуявшие запах крысолова.

Всегда открытый своим подданным для любви и обожания, никогда не задумываясь, сколько вокруг него подхалимов, король и не заметил, когда началось это бегство. День за днем его пробирал озноб, а людей рядом становилось все меньше, пока замок совсем не опустел. Стражники с прислугой не в счет. Их аура ни на что не годится и не способна согревать в отличие от баронской преданности. Но даже челяди заметно поубавилось, ведь сбежавшие лорды забрали с собой и положенную им личную стражу, и целую толпу слуг — неизменных спутников влиятельных вельмож, всегда сопровождающих своего господина. Вспоминая тот гвалт, которым прибывающие процессии наполняли двор замка, король недоумевал, как он мог терпеть подобное раньше. Настолько привычной стала тишина последних дней.

«Проклятый Хронг! Как же все-таки холодно! — Анари плотнее укутался в плащ, несмотря на сравнительно теплый ночной воздух, гуляющий по коридору. — Пусть неверные лорды сидят у себя в поместьях, делая вид, что король для них пустое место. Посмотрим, как они запоют, когда явятся на свадьбу. Пускай только попробует кто-нибудь не приехать. Не прощу! До скончания века не увидят моей благосклонности».

Приглашения он разослал заранее. Курьеры уже вернулись. Они не могли ничего сказать о том, как отреагировали бароны на эту весть, но челядь, принимавшая письма, чуть не падала в обморок. Бароны, конечно, менее впечатлительны, чем слуги, но ничто человеческое не чуждо даже им. Как знать, может пару-тройку вельмож такое известие вполне способно свалить с ног. Особенно толстого Жука-Мартана. Помнится, оставаясь в замке последним, он все никак не мог решиться: уехать ему или же продолжать обхаживать короля. Волею случая этот провинциальный барон оказался вдруг единственным, читай, главным приближенным Его Величества, перепрыгнув сразу несколько иерархических ступеней. Но такое положение противопоставляло его другим лордам, отвернувшимся от королевского двора. Смешно и грустно было смотреть, как борются в толстяке Мартане страх и тщеславие. Страх в итоге победил.

Что ж, любопытно будет понаблюдать за лордами, когда они прибегут, поджав хвосты. Ждать осталось недолго. Все свершится уже завтра. А сегодня, похоже, Анари последний раз гуляет один по совершенно пустым коридорам.

Хотя нет, впереди кто-то есть. Чувствуется мощная аура воина. Ах да, как же он мог забыть о нем, единственном бароне, который, кажется, постоянно был в замке. Правда, у этого в отличие от прочих не было ни земли, ни оравы слуг. Единственный свой жалкий замок посреди безжизненных болот, где-то на дальней окраине королевства, он давно передал племяннику. Сам же, не принимая никаких, даже самых щедрых даров, желал только одного — преданно служить своему королю. И в собственной страже не было никакой нужды. К чему она, если всем дворцовым караулом сам командует?

Миновав поворот, Анари, как и ожидал, встретился с начальником стражи. Гроган из древнего клана Булон. Настолько древнего, что сравнится разве только с королевским. В своей легкой кожаной броне, искусно повторяющей рельефные контуры мышц, Булон-Гроган смотрелся, как всегда, подтянуто и мощно. На широкие плечи накинут алый плащ из иноземной материи, голову полностью закрывает шлем с металлической личиной вместо маски, на боку длинный узкий меч в изящных, отливающих серебром ножнах. Ладонь, привыкшая к оружию, спокойно лежит на рукояти. За спиной на входе в тронный зал застыли два гвардейца, так похожие на манекены в одинаковых латах.

— Ваше Величество. — Легкий поклон Грогана ни в коем разе не говорил о пренебрежении. Надежный человек, многократно сумевший доказать свою преданность, мог себе такое позволить. И Анари не возражал, всецело ему доверяя. — Прошу меня выслушать. Это касается завтрашнего бракосочетания принцессы.

В ауре барона мелькали тревожные сполохи. Но это было ничто в сравнении с той частичкой тепла, которую Гроган дарил королю. Пусть она ничтожно мала, сродни пламени свечи, не способной прогнать холод даже из коченеющих пальцев, но Анари, наконец, согрелся. Перестал зябко ежиться и смог распахнуть плащ. Кивнув начальнику стражи, чтобы шел за ним, король шагнул в тронный зал мимо караульных, поспешно распахнувших двустворчатую дверь.

— В чем дело, Гроган? — спросил, усаживаясь на трон. — Какие-то трудности с обеспечением охраны?

— Нет, Ваше Величество. Стражу я подготовил, задачи сотникам поставлены. С этим все в порядке. Хотя, как посмотреть.

Гроган помолчал, словно не решаясь произнести то, ради чего, собственно, и напросился на аудиенцию. Король терпеливо ждал, не задавая лишних вопросов. Раз этот разговор завел начальник стражи, сам все и расскажет. Незачем из него жилы тянуть.

Прочистив горло, старый вояка выпалил на одном дыхании:

— В столице много недовольных этим бракосочетанием. Подозреваю, они могут сорвать ритуал. Ну, или по крайней мере попытаются.

Повисла тишина. Пальцы Грогана, мирно покоившиеся до этого на рукояти меча, нервно барабанили по выпуклой гарде. Он сказал, что хотел, теперь слово за королем.

Куал-Анари-Второй высказываться не спешил. Тихо сидел, облокотившись на трон правой рукой и слегка наклонив голову набок. Со стороны могло показаться, что он в глубокой задумчивости. Но впечатление было обманчивым. Слова начальника стражи привели короля в замешательство. Как же так? Он считал, что весь Куалорн с радостью воспримет весть о божественном замужестве Таяны. Где взяться недовольным? И кардинал клятвенно заверял…

— Откуда сведения? — сухо спросил правитель.

— Стражники на улицах много чего видят и слышат, Ваше Величество. Да и помимо солдат остались еще верные люди.

Король громко хмыкнул:

— Ты говоришь так, словно кругом одни предатели.

— Если Вашему Величеству интересно мое мнение, то именно так я и считаю. Более того, знаю это наверняка. — Личина воина гордо вздернулась, отполированный до блеска металл отразил свет канделябров, хищно сверкнув живым огнем.

Да, этот человек не станет лгать. Тем более королю. Если даже заблуждается, то глубоко уверен в своем заблуждении. Потому считает себя обязанным обо всем доложить.

«Бедный, бедный Гроган. Ты один у меня остался. Верный, преданный солдат», — качая головой, думал Анари. Последнее время начальник стражи взвалил на себя чересчур много забот. Занимался не только безопасностью дворца и королевской семьи, но и хозяйством, и обеспечением порядка в городе, и прочими самыми разнообразными делами, которые раньше не входили в круг его обязанностей. Немудрено, что переутомился. Вот и мерещатся враги за каждым углом. Верит всяким россказням.

Король встал, приблизился к начальнику стражи, мягко взял его за плечи и спокойно произнес:

— Ты же не дашь нас в обиду, лорд Гроган?

— Ни в коем случае, Ваше Величество!

— Вот и хорошо, мой друг. Иди отдыхать. Завтра у нас непростой день.

— Но, Ваше Величество…

— Я услышал твое предупреждение. Подумай, как обеспечить охрану церемонии, чтобы не допустить ничего подобного. На то ты и начальник стражи. Да, еще кардинал выставит всех своих воинов-храмовников. Ну и бароны прибудут с телохранителями.

— Это меня и беспокоит, — недовольно пробурчал Гроган, но правитель уже выходил из тронного зала, оставив начальника стражи наедине с прочно поселившимся в сердце старого солдата предчувствием неминуемой беды.

Насвистывая незамысловатый мотивчик, Данила внимательно осмотрел сварные швы, сделанные только что по краям смотровых щелей наблюдательного колпака. Удовлетворенно хмыкнул:

— Нормалек! — и, привычно хватаясь за выступы на манипуляторе, быстро слез с БМД.

Еще раз глянул снизу вверх. Похлопал по броне.

— Ну, теперь нас голыми руками не возьмешь.

Приваренный сетчатый экран отсюда почти незаметен. Пластины, которыми техник покрыл «голову» модуля, тоже не бросаются в глаза. Вряд ли аборигены увидят разницу. Хорошо сработал.

Идею экранировать колпак подкинул программист. С ним Данила решил поговорить, когда на примере Фредерика, неудачно прикоснувшегося к храмовой книге, окончательно поверил в способность фростиан управлять энергией. Один тот факт, что инопланетянам под силу запустить обесточенный БМД, заставил задуматься. Если умеют включать, то смогут и выключить в любой, как правило, самый неподходящий момент. К таким «сюрпризам» лучше подготовиться заранее.

Поверхность модуля представляла собой сплошной экран. Он ведь создавался в том числе и для кратковременного пребывания в космическом пространстве, где излучений пруд пруди. Единственное уязвимое место — наблюдательный колпак с вмонтированными в смотровые щели визорами. Он выдвигался из корпуса при боевой трансформации после приземления БМД, поскольку во время высадки, пока не отработают посадочные двигатели, толку от колпака никакого. Соответственно и экранирован слабее.

Луи, конечно, не догадывался, почему Крючков интересуется характером воздействия аборигенов на земную аппаратуру. Да ему, собственно, было на это начхать. В коем-то веке выпал шанс поговорить о наболевшем. Причем не с каким-нибудь профаном, а со специалистом по технике. Он и давай душу изливать. Заодно прихвастнул своими достижениями на фронте борьбы с происками враждебного «поля», как сам называл фростианские выкрутасы:

— Понимаешь, Дэн, «штыри» — это ходячие генераторы. Каждый излучает в своем диапазоне. Это их индивидуальность, как лицо, папиллярные узоры на пальцах или сетчатка глаза. Они создают своего рода поле, близкое по характеристикам к электромагнитному. А если так, то что?

— Что? — непонимающе повторил Данила.

— А то, мон шер, — Луи потряс над головой костлявым указательным пальцем, — что любое поле можно экранировать. Главное, определиться с материалом, пригодным для создания завихрений по принципу тока Фуко.

— Ааа, допер. Экраны, способные под воздействием поля наводить вторичное, — блеснул эрудицией техник. — Амплитуда наведенного поля приблизительно равна амплитуде экранируемого, а фазы противоположны. Тогда результирующее поле, возникающее при сложении, быстро затухает в экране, проникая на минимальную глубину.

Луи слушал, разинув рот. Потом заметил, что все еще держит оттопыренный вверх палец. Спохватился, опустил руку. Надув тонкие губы, с детской обидой в голосе проворчал:

— Ууу, с тобой совсем не интересно. Все-то ты знаешь.

— Ладно тебе, — примирительно протянул Крючков. — Скажи лучше, есть такой материал?

— Не поверишь. — Программист опять оживился, оседлав любимого конька: — Помогают наши обычные экраны от электромагнитных излучений. Мы-то их тут особо не использовали. От чего экранироваться, коли местная цивилизация до электричества не доросла? А пришлось. Помнишь, когда ты только прилетел, я систему видеонаблюдения восстанавливал? Перед приходом «штырей» некоторые камеры я запрятал в сетчатый экран и протянул к ним оптоволокно. Так вот, эти камеры продолжали работать, а те, что были не экранированы и посылали лучевой сигнал, слетели!..

«Надеюсь, картинка от этого хуже не станет», — размышлял Данила, складывая портативный сварочный аппарат.

Вдруг ему показалось, что слышатся посторонние звуки. «Чужой в храме», — пронеслось в голове. По телу прокатился неприятный холодок, сковывая движения. Техник замер. Вслушиваясь в тишину, различил едва уловимое не то фырканье, не то напряженное дыхание. Сердце забилось чаще.

Дежуривший у сканера Фредерик помалкивал. Неужели прошляпил кого-то? Или опасности нет? Тогда откуда звук?

Осторожно высунув голову из-за «Витязя», Крючков окинул взглядом зал. Никого. Послышалось, что ли? Вроде бы тихо теперь…

— Фрэд? — негромко проговорил в гарнитуру.

Вместо ответа снова повторились те же размеренные звуки. На этот раз громче. Черт, да это же храп в наушнике! Ну, Фредерик, ну и охранничек! Дрыхнет без задних ног. Вот и надейся на него.

«Выходит, я тут совсем без прикрытия работал?» — кольнул в сердце запоздалый испуг.

Первым желанием было гаркнуть в микрофон во весь голос, до смерти перепугав нерадивого напарника. Но, глядя на его худосочную фигуру в кресле перед сканером, Данила сжалился. Этим днем Смиту так и не удалось выкроить время на отдых. Мацкевич снова послал его в столицу, откуда разведчик вернулся лишь после захода солнца голодный и чертовски усталый. Потом, перекусив на скорую руку, сразу повел Крючкова в храм. Немудрено, что он в конце концов не выдержал и отключился. Запас прочности человеческого организма не бесконечен даже у разведчиков.

— Эй, Фредерик, проснись. — Данила тряс дэдээровца за плечо.

Мыча нечто нечленораздельное, тот приподнял голову, с трудом разлепил веки, окинул техника затуманенным взглядом.

— Извини. Я, кажется, задремал, — буркнул непослушными губами, завозился в кресле, приподнимаясь.

Вздохнув, Данила усадил его обратно, решительно заявив:

— Знаешь что, поспи пока. На корпусе «Витязя» я уже все сделал. Залезу в модуль, закроюсь, буду работать там. В нем тоже сканер есть. А ты запри вход и дрыхни спокойно.

— Нет. Я в норме…

— Не «нет», а «да». Тебе просто необходимо хоть немного поспать. А я когда закончу, вызову тебя по рации. Проверишь сканер и, если все в порядке, откроешь дверь. Все, спи давай.

Похлопав Фредерика по плечу, техник развернулся, чтобы уйти.

— Дэн, — остановил его Смит. Достал откуда-то небольшой пульт с двумя кнопками, протянул Даниле со словами: — Дистушку возьми. Левая кнопка закрывает плиту, правая открывает. Разбуди, как управишься. Раз уж ты со своим сканером. А то вдруг не дозовешься в рацию. И… спасибо.

— Ладно, сочтемся, — взяв пульт, техник вернулся в зал.

Когда плита встала на место, сунул дистушку в карман, побросал инструменты в темное чрево БМД, залез сам и задраил за собою люк.

«Ну-с, приступим».

Удобно примостившись на месте оператора, Данила включал тумблеры, поочередно запуская системы модуля. Большинство из них ему не пригодятся, но проверить надо все.

Засветились экраны, проецируя изображение с камер. На переднем, на фоне колонн, отраженных в полированном камне пола, вспыхнула строка: «Видеосигнал нормальный».

— Вижу, — улыбнулся техник, довольный своей работой.

Дальше информация потекла непрерывным потоком, высвечивая результаты проведенных тестов. Данила пробегал глазами по сухим фразам протоколов проверок, автоматически отмечая, что выдаваемые параметры находятся в пределах допустимого. Ну, если не считать отдельные моменты вроде: «Оружие — 0 ед. из 5; боезапас — 0 %». Попадались и другие «нули», но это не суть важно. Основные программы жизнедеятельности машины функционировали нормально.

За считыванием показателей не сразу заметил тревожное мигание на левом экране. А когда повернул туда голову, обомлел от неожиданности, увидев красную точку, пульсирующую практически внутри периметра здания. Прозевал-таки гостя! Похоже, сказалась привычка, что подступы контролирует Фредерик. Но тот безмятежно спал — слышалось его тихое посапывание. Хорошо еще, что догадался тоннель закрыть и люк на модуле запер, а то метался бы сейчас… Интересно, кому это и для чего понадобилось глубокой ночью пробираться в храм?

«Гость» появился в зале не через дверь, как предполагал Крючков, а сквозь стену. Не в прямом смысле, конечно. Просто исчезла одна из плит в промежутке между колонн, и оттуда вышел человек.

«М-да, не только мы, похоже, додумались подземный ход прорыть», — удивился техник, с интересом разглядывая на экране фигуру незнакомца. Впервые он видел фростианина живьем.

В маске, плотно закутанный в плащ с накинутым капюшоном, тот проворно подбежал к постаменту, на котором стоял «Витязь», и с размаху грохнулся на колени. Из-под плаща появились тонкие руки. Пальцы переплелись, кулачки ударили в грудь, и человек жалобно запричитал:

— О, Безликий! Зачем насылаешь на меня это испытание? К чему тебе жизнь такого никчемного существа, как я? У отца нет наследников. Он ждал, что мой брак с Бертом подарит ему внука, который и унаследует Куалорн. Все было предрешено. Зачем ты вмешался?!

Последнее слово сорвалось на истерический визг, заметалось по пустынному залу, будто пойманная в силки раненая птица кричала.

Стараясь не упустить ни единого слова, Данила напрягал слух. Даже придвинулся к динамикам, с интересом заметив, что понимание фростианского дается ему на удивление легко. Не зря корпел у компьютера с нейрообручем на голове, загружая в мозги необходимые знания. А когда вдруг осознал, что перед ним женщина, сердце и вовсе начало почему-то выбивать барабанную дробь. Даже не женщина, девушка. Нежный голосок, стройная фигурка, угадывающаяся под плащом, и то, о чем она говорит…

Гарнитура потрескивала помехами. Дамочка воздействует? Может быть, может быть. Вон как согнулась, голову опустила, рыдает.

Маска опять поднялась. Данила готов был поклясться, что на него смотрят полные слез глаза, столько боли было в голосе фростианки:

— Прости, Безликий… Конечно, отец еще молод и вполне может позаботиться о рождении сына. И я не испытываю к Берту никаких чувств, хоть он и любит меня… Говорил, что любит. Отец уверял, что брак с ним сблизит наши народы. — Она выдавила горький, безнадежный смешок. — Только меня бы такое сближение раздавило. Может, все и к лучшему, а я-то, дура, вбила себе в голову… Но тогда ответь мне, твоя ли это воля? Смотри, я открыта пред тобой!

Тонкие кисти взметнулись, откинули капюшон и сорвали маску, тут же уронив ее на пол. Затаив дыхание, Данила жадно вглядывался в белое, словно мел, девичье лицо. Случай, которым не может похвастаться ни один старожил станции. По утверждению Мацкевича, увидеть фростианина с неприкрытым лицом совершенно невозможно. Тем более добиться, чтобы он сам снял перед тобой маску. И вот, поди ж ты…

Сердце, стукнув напоследок, вовсе остановилось. С утонченного, вытянутого лица в обрамлении пышной короны из темных волос на Крючкова, часто хлопая длиннющими, мокрыми от слез ресницами, смотрели два огромных лиловых озера. Казалось, они заглядывают в самые заповедные уголки души. Данила безнадежно тонул в этих озерах, не находя в себе сил выплыть на поверхность, чтобы хоть немного глотнуть воздуха, и погружался все глубже и глубже. Припухшие розовые губки фростианки шевелились, выговаривая фразы, слышимые как бы издалека, смысл которых едва доходил до сознания обалдевшего техника:

— Будет, как ты укажешь, Безликий. Дай мне знак, чтобы понять… Должна ли я противиться воле отца своего, Куал-Анари-Второго? — Девушка сделала паузу, будто в ожидании ответа, потом продолжила: — Или же мне повиноваться и стать твоей женой?

«Чудны дела твои, Господи», — пронеслось в голове, и Данила неожиданно представил себя и эту красавицу в свадебных нарядах, идущими рука об руку к алтарю.

— Проверка громкой связи! — разгоняя наваждение, загремел вдруг по залу механический голос.

Сердце испуганно трепыхнулось и ожило, бешено стуча. Фростианка, громко взвизгнув, подхватила с пола свою маску, метнулась прочь и в одно мгновение скрылась в потайном ходе, из которого вышла. Плита за ее спиной медленно встала на место.

Вот и все. Словно и не было здесь прекрасной незнакомки.

Пришедший в себя техник со вздохом покосился на строку текущей операции. Там, напротив фразы «Проверка громкой связи», светилось зеленым: «Успешно». Модуль продолжал себя тестировать. Вот же черт, совсем из башки вылетело. Надо было паузу врубить. Хорошо еще, что не добрались до проверки двигательных функций. Не то «Витязь» устроил бы тут «Цыганочку с выходом»…

Опять Мацкевич мерил тесный кабинет гигантскими шагами. От его метаний у Смита разболелась голова. Уперев лоб в подставленную ладонь, разведчик отвел взгляд. Боль вроде бы отступила, но тут же захотелось спрятать глаза под упрямо наползающие веки, да так и оставить их закрытыми часиков эдак на…дцать. Неполные сорок минут сна в кресле в скрюченном состоянии вряд ли можно приравнять к полноценному отдыху.

— Не нравится мне все это, — бормотал посол. — Ох, не нравится. Это же чистейшей воды авантюра. Кто надоумил короля на такой шаг? Меня он и слушать не желает. Не суйте нос, видите ли, в его внутренние дела. Туда, на минуточку, кто-то уже сунул свой нос. Знать бы еще кто…

О ночной гостье Крючков, конечно же, рассказал Фредерику. А тот, в свою очередь, не мог скрыть столь важную информацию от Мацкевича, хоть и знал, что получит сполна за сон на посту. Но куда деваться? Сразу по прибытии пошел с повинной к шефу. Посол тут же велел позвать Данилу. Почти час выспрашивал у него подробности визита принцессы — теперь-то техник понял, кого довелось лицезреть в храме. Лишь после того как выжал из бедного Крючкова все до последней капли, Арон Моисеевич разрешил ему идти спать. На Фредерика это высочайшее соизволение, само собой, не распространялось. Вместо команды «отбой» он получил короткую отповедь:

— Ты уже поспал, с тебя хватит.

Вот и сидел в кабинете, мозоля начальству глаза.

— А чего такого случилось-то? — лениво спросил Смит, безуспешно пытаясь бороться с зевотой.

— Пока ничего. — Хищная полуулыбка на физиономии Мацкевича была красноречивее любого ответа. «Все очень хреново», — говорила она.

Спать сразу расхотелось.

— Значит, так, Фрэд. — Долговязая фигура посла нависла над столом, лицо придвинулось почти вплотную. — Немедленно эвакуируем персонал базы на станцию.

— Но, Арон…

— Никаких «но»! Здесь остаемся только мы с тобой, Крючков и Луи.

— Погоди. Сегодня же выходной. «Штыри» привезут продукты. Кто их примет, если никого из кладовщиков не будет?

— Не привезут. У них, на минуточку, свадьба принцессы намечена. Забыл? А если даже и привезут, отправлю назад. Нам бы успеть переправить на станцию то, что сейчас на складах скопилось. Не до них нынче… Сдается мне, им тоже не до нас будет.

Как он это произнес! Аж мурашки по коже. Ну, если сам Арон Моисеевич, всегда ратующий за то, чтобы о фростианах в его присутствии отзывались уважительно, не реагирует на привычно брошенное Смитом «штыри», дело действительно дрянь.

— Ты еще здесь? — прикрикнул Мацкевич. — Приступай к эвакуации, живо!

Фредерик сорвался с места. Бумажные листы, подхваченные вихрем со стола, еще не успели осесть, а разведчик уже выскочил из кабинета. Через открытую дверь его нагнали последние наставления шефа:

— Один челнок оставь. Не ровен час, нам таки тоже придется драпать!

Больше всего пугало, что Мацкевич, сколько знал его Смит, ни разу не ошибся…

Крючкову не спалось. Едва закроет глаза, как видит девушку-фростианку, стоящую перед ним на коленях, тонкие, прижатые к груди пальцы, сплетенные между собой, отчаянный взгляд…

Надо же, принцесса. Как там назвал ее Мацкевич? Таня, Тая?.. А, Таяна.

Он поймал себя на том, что произносит это имя вслух, будто пробуя на вкус. Что за наваждение? Далась ему инопланетянка эта. И видел-то ее считаные минуты, а из головы не идет.

Пытаясь прогнать навязчивый образ, перевернулся на другой бок. Попробовал не думать ни о чем. Вроде получилось. Ненадолго. Вот уже опять он смотрит в заплаканные глаза необычного цвета земной сирени. Они надвигаются. Уже видны самые мелкие, различимые лишь в такой близи детали. Более темные зрачки расширяются, обволакивают, и он проваливается в них, как в омут, погружаясь все глубже, глубже…

Резко подскочив, едва не свалился с кровати. Фу, черт, приснится же…

Глянул на хронометр. И двух часов не прошло. Снова укрылся одеялом, пробуя настроить себя на сон. Не выходит. Даже глаза не закрываются. И что теперь? Лежать и тупо пялиться в потолок?

Решение принял неожиданно быстро, словно кто-то игриво толкнул в бок, подначивая: «Ты будешь валяться или сходишь посмотреть на ее свадьбу? Она сегодня, между прочим, замуж выходит!»

Уже одетый в камуфляж, набивая сумку продуктами, какие только удалось найти на кухне, Данила быстро соображал: «Так, дистушка при мне. Фредерик не удосужился забрать. Забыл, наверное. Вот и хорошо. Все равно днем до меня никому тут дела нет. Народ потянется в храм часа через полтора. Успею залезть в БМД. Оттуда все и посмотрю. Если до ночи выйти не удастся, ничего, посижу там, пока Смит не придет. Ага, надо ему записку оставить, чтобы бучу не поднял».

Торопливо начеркав несколько строк, без лишних подробностей сообщая, что заранее отправился к храму, Крючков закинул сумку на плечо и, шурша по камням подошвами десантных ботинок, нырнул в темноту тоннеля.

День выдался жаркий. Хоть бы одно облачко проскользнуло по небу, пусть ненадолго, но погрузив рыночную площадь в спасительную тень. А то совсем уж мочи нет. И лицо под этими тряпками потеет, и глаза слипаются.

Вредный Мацкевич не дал поспать ни минуты, снова отправив Смита в город, едва закончили с эвакуацией базы. Свежие сведения ему подавай. Какая тут, к чертям собачьим, разведка, если мозги текут, как топленое масло!

Смит уже сто раз пожалел, что пристроился рядом с лавкой оружейника, здоровенного по меркам фростиан детины, хоть ростом и не выше Фредерика. Верхнюю часть его лица скрывала металлическая полумаска, только бледные губы видны, обрамленные седеющей бородой и усами. Уже то, что простолюдин пользовался маской, а не обмотками, говорило о нем как о первоклассном Мастере.

И в самом деле, мечи с доспехами, разложенные в лавке, радовали глаз хищной грацией идеально правильных форм и завораживающей красотой отделки. Наверняка и качество соответствовало, если хозяину позволялось ходить в столь изысканной личине.

Мастер хоть и разрешил незнакомому «ремесленнику» торговать поблизости, но под свой широченный козырек, закрывающий от солнца, не пустил. Еще и посмеялся, придирчиво осмотрев небогатый товарный ассортимент:

— Кто ж у тебя, мил человек, сейчас инструменты купит? Сегодня ж свадьба. Не до того людям. Все в храм Безликого подадутся.

— Почему же тогда ты торгуешь? — вяло отозвался Фредерик. Разговаривать не хотелось, но профессиональная привычка вынудила поддержать беседу. — А другие торговцы чего тут стоят, ежели на рынок, как ты говоришь, никто не придет?

— Разве я такое сказал? Народу-то набежит изрядно. Знаешь, сколько гостей понаедет? Со всего Куалорна. Не протолкнуться будет.

— А я о чем? Придут покупатели-то.

Торговец раскатисто захохотал, обнажая крепкие зубы.

«Средний возраст, средний достаток, средний ум… Типичный середняк», — автоматически отметил разведчик, складывая в голове результаты своих наблюдений: телосложение, волосы, натруженные ладони, манера держаться, статус, теперь вот еще и зубы.

— Прийти-то придут, — с готовностью подтвердил улыбающийся Мастер. — Только явно ж не за твоим инструментом. На кой он им сдался в праздник-то? На других глянь. Чем они торгуют? Едой, пряностями да напитками всякими. Как раз то, что гуляющему люду потребно.

Да, рыночные лотки попросту ломились от съестного. Не иначе каждый у себя на огороде откопал рог изобилия и притащил его сюда. А еще на плохую жизнь пеняют. Но Фредерик-то как мог такое проглядеть? Похоже, сонный глаз подвел. Да и жара эта…

— А сам ты, дядя, чем торгуешь? Или это у тебя леденцы в форме оружия?

— Ты, мил человек, осторожнее языком-то мели. — Уголки рта опустились.

Бородач, как видно, обиделся и совсем уж было хотел отвернуться, прекращая разговор, но почему-то передумал. Подбоченился, выпятив мускулистую грудь, и гордо заявил:

— Да будет тебе известно, незнакомец, что я Пуран-Пуран, самый известный в столице и далеко за ее пределами Мастер-оружейник.

Одинаковые имя и фамилия могли означать, что при рождении мать с отцом назвали дитя в честь знаменитого предка, с которого и ведут отсчет летописи своего клана. Но простолюдин так представляться не будет. У народа в отличие от аристократов принято использовать лишь собственное имя. Зачастую фамилий у них вообще не бывает.

Другой вариант, когда обычный человек, пробиваясь из низов, становится широко известной личностью, зарабатывая себе славу, а вместе с ней и право именоваться вот так: «Пуран-Пуран». В этом случае он и есть родоначальник своего клана. Его семья унаследует фамилию, а потомков будут называть «Пуран — и как-то там еще».

Кажется, Мастер именно из тех, кто заслужил это право.

— Я Фрад, ремесленник. — Фредерик вежливо поклонился. — Прости, уважаемый Пуран, если обидел тебя. Видит Безликий, я этого не хотел.

Он провел рукой перед лицом. Бородач тут же повторил его жест, пробурчав:

— Безликий простит. — И совсем другим тоном, как ни в чем не бывало, продолжил разговор: — Так вот, мил человек, отвечаю на вопрос, зачем я тут стою. Смекни, свадьба-то не простая, а королевская. Сама принцесса Таяна замуж выходит. И за кого! За Безликого. Невиданное событие. На эту свадьбу, Фрад, сбегутся все бароны Куалорна. А вместе с ними будут их гвардейцы. А у кого, по-твоему, славные вояки предпочитают покупать оружие и броню? Правильно, у Пуран-Пурана. Богатые господа стараются обеспечить свою стражу только самым лучшим. Почему бы и нет, если им это по карману? И сколько, как ты думаешь, прибудет в столицу таких солдат?

— Сколько? — не сдержался разведчик, за что сразу мысленно себя обругал.

— В нашей стране пятьдесят шесть баронов. Каждый держит в поместье небольшое войско примерно в тысячу воинов. В охране, когда они приезжают, обычно по сотне хорошо вооруженных всадников. Сможешь подсчитать, Фрад, скольких покупателей я сегодня жду?

Смит был далек от мысли, что все пять с половиной тысяч конных рыцарей сломя голову ринутся в лавку Пурана. Нет, конечно. Однако что мешает баронам, пользуясь подвернувшимся случаем, отрядить посыльных для приобретения доспехов и оружия на все многочисленное воинство? Если даже купят лишь по одному мечу для каждого ратника… А сколько стоит клинок?

Узнав у Мастера цену, Фредерик уважительно покачал головой:

— М-м-м! Да вы, досточтимый Пуран, просто-таки богач.

— Куда мне, — засмеялся оружейник. — Мой товар долговечен, потому и распродается редко. Вот кто действительно богатеет на торговле, так это заводчики кочанов. У них круглый год постоянный спрос и на животных, и на корма.

Ну да, кочаны. Их используют на Фросте в качестве ездовых. Похожи на лошадей, но совершенно бесшерстные. Вытянутые морды, клыкастые пасти, голые хвосты, как у крыс, лапы с когтями вместо копыт. В отличие от земных лошадок эти твари далеко не вегетарианцы. Хоть они и падальщики, предпочитающие тухлятину, но и свежим мяском не побрезгуют. В бою опасны ничуть не меньше, а то и больше всадников.

«А ведь стражники будут сопровождать своих господ верхом». — Смита передернуло от мысли, что сегодня в столицу нагрянет огромный табун из нескольких тысяч хищных «коней».

— Вот и первые покупатели! — радостно воскликнул Пуран, глядя на трех латников, появившихся между торговыми рядами. И как умудрился понять, что перед ним не местные стражники? Они же все на одно лицо. То есть на одну личину. Мастер высунулся по пояс из-за прилавка и, размахивая руками, закричал: — Сюда, господа хорошие! Подходите, славные воины! Здесь именно то, что вам нужно!

Заметив оружейника, все трое, не сговариваясь, повернули к нему. Пешие, слава богу. Но в полном доспехе! Мать честная, и как они еще не сварились в своем железе по такой-то жаре? Смит подумал, что никогда не станет прикидываться воином. Чтобы он в здравом уме и при трезвой памяти добровольно дал закатать себя в металл, не оснащенный простейшим климат-контролем? Да ни в жизнь!

— Здравствуйте, господин сотник, — поприветствовал Мастер самого бравого на вид солдата в «старшинских» наплечниках. — Что угодно доблестным воинам? У меня есть все от наконечников стрел до латных рукавиц.

— Здравствуй, Мастер Пуран, — басовито прогудел солдат. — Знаю про лавку твою. Не раз и не два бывал тут раньше. Справные вещи у тебя выходят. Никогда не подводили.

Пуран-Пуран бросил победный взгляд на Фредерика: «Слыхал? А я о чем тебе твердил?» Разведчик только усмехнулся, ничем это не выказав. А старшина уже разглядывал клинки, лежавшие в ряд, продолжая говорить:

— Давненько не были мы в столице. Пришлось молодых воинов старьем всяким снабжать или к другим оружейникам идти. Нет у нас таких Мастеров. Вот и таскаем что ни попадя. — Командир кивнул на двух рядовых за спиной, чьи доспехи разительно отличались от старшинских и уж точно не шли ни в какое сравнение с товарами Пурана. — Этим парням сегодня со мной в почетном эскорте барона идти, а железо у них дрянь. Сам видишь. Подбери что-нибудь достойное. Бронь там, мечи нормальные, чтобы не стыдно было из ножен вынуть. А то ведь короля приветствовать придется…

Последняя фраза была брошена с такой неприязнью, что Смит отчетливо представил скривившееся в недовольной гримасе лицо фростианина. Так-так, это уже интересно.

Пока Пуран гремел железом, выискивая в груде товара нужные компоненты экипировки, разведчик воспользовался моментом и заинтересованно спросил у сотника:

— Так вы, уважаемый, короля увидите? Ваш барон проследует во дворец?

Стрельнув надменным взглядом из прорезей личины, всем видом показывая, что общаться с простым ремесленником ниже его достоинства, служивый все-таки снизошел до ответа:

— Наш барон уже во дворце, как и другие, что прибыли на свадьбу. В полдень все гости соберутся у храма Безликого. Там и придется приветствовать короля, когда он поведет принцессу обручать с мертвым богом.

Опять этот злой сарказм в голосе. Чем ты недоволен, боец?

— «Мертвый бог» — это вы о Безликом? — Фредерик привычно провел перед глазами раскрытой ладонью.

У старшины даже рука не дернулась осенить лицо, чему разведчик немало удивился. Нет, информация о сильно пошатнувшейся в народе популярности Безликого давно известна, но чтобы ею так открыто бравировали… И не кто-нибудь, а один из военачальников элитного воинского подразделения.

— А то о ком же. — Стражник, не таясь, хмыкнул. — Сам-то еще не заметил? Сколько на него ни уповай, никакого проку. Все только хуже становится. Мертвый он, самый что ни на есть.

Вряд ли мысли солдат сильно расходятся с точкой зрения тех, кто ими командует, то бишь баронов. А раз так, то аристократы и, соответственно, армия настроены против короля. Ведь вся его власть неразрывно связана с именем Безликого. Так за каким перцем феодалы, не верующие в этого треклятого бога, приперлись на его свадьбу с принцессой? Не могли проигнорировать королевское приглашение? Ага, держи карман шире. До сих пор могли, а теперь…

И тут Смита осенило. Эта свадьба — отличный повод собрать всю оппозицию в одно место, где среди прочих будет и неугодный монарх. Что помешает баронам, недовольным действующей властью, взять более усиленную стражу — не в сто, а, скажем, в двести латников? А потом умело распорядиться ею здесь, в столице? Это же настоящий военный переворот можно замутить!

Обалдевший от таких выводов Фредерик не заметил, как солдаты заплатили Пурану и ушли, прихватив свои покупки. В себя пришел, услышав бормотание Мастера:

— Так-то вот, мил человек. Никто уж и не верит в Безликого, как раньше. Даже в столицу эта зараза просочилась. Того и гляди, вцепятся люди друг другу в глотки да начнут на кусочки рвать. Эх, совсем народ озверел…

Чувствуя, что в воздухе «запахло» гарью, Фредерик помянул добрым словом Мацкевича, заставившего персонал базы убраться на орбиту от греха подальше, и засобирался. Но перед тем как явиться с докладом к послу, решил побывать на самой свадьбе. Ему казалось, что наблюдение за этой странной церемонией разложит все по полочкам.

Крючкову пришлось около часа торчать у сканера, дожидаясь, когда храмовники наведут последний лоск и уберутся из зала. Потрудились они на славу. Шагнувшего в храм Данилу встретили обвитые цветными гирляндами колонны, расставленные тут и там канделябры, усыпанный приятно пахнущими лепестками пол. Все такое красивое, светлое, праздничное.

Засмотревшись, чуть не прозевал появление кардинала, едва успев перед самым его появлением захлопнуть люк «Витязя». Узрел уже на экране, когда активировал видеосигнал.

О том, кто это, понял по роскошной мантии, богато расписанной маске, переходящей на лицо с высокой блестящей митры, и почтительному обращению «Ваше Святейшество». Так его называли два сопровождающих, с которыми верховный духовник Куалорна появился в зале и теперь давал им наставления. А те слушали, внимая каждому слову, покорно склонив головы в одинаковых тюрбанах неопределенного цвета.

— …со своими людьми спрячешься в толпе, — донеслось из динамиков, когда Данила включил звук. — Пусть держатся ближе к храму. Как только падет король, поджигайте храм. Потом погромы в самом городе и в логове гололицых. Всех, кто еще не отдалился от Безликого, под нож. Ты все понял?

— Да, Ваше Святейшество. Мои люди уже здесь. Часть рассеяна по столице. Начнут действовать одновременно.

— Тебе, дитя мое, задание сложнее, — обратился кардинал ко второму. — Ты должен в первую очередь уничтожить храмовников Безликого. Самый опасный из них Лебой, хранитель. Он и в одиночку может помешать расправиться с королем, а уж вместе со своими служителями и подавно.

— Короля будет охранять его верный кочан Гроган, Ваше Святейшество. При всем моем уважении, чтобы уложить его людей, одной храмовой стражи мало.

— Не волнуйся, дитя, — коротко хохотнул кардинал. — Внимание Грогана будет отвлечено баронами, которые нападут гораздо раньше. Наши стражники ударят в спину. Этого не ждет даже король. Всем ясно, что делать?

— Да, Ваше Святейшество! — хором ответили оба.

Троица стояла посреди зала. Говорили громко и отчетливо, словно не опасаясь, что их может услышать кто-то посторонний. Наверное, в это время здесь никто другой находиться не должен. Предугадать форс-мажор в лице Крючкова было бы архипроблематично.

— Хорошо, дети мои. Идите по местам. Сегодня исторический день. Мы изменим жизнь страны к лучшему. Боги смотрят на нас.

— Боги смотрят на нас, — монотонно повторила парочка и, кланяясь, торопливо покинула зал.

Оставшись один, кардинал повернулся к «Витязю». Расписанная узорами золотая маска глянула с экрана прямо на Данилу. Динамики донесли громкий свистящий шепот Его Святейшества, похожий скорее на змеиное шипение:

— На тебя, Безликий, не уповаю. Ты отжил свое. Твой культ давно вымер. Умрешь и ты… Впрочем, все зависит от волеизъявления принцессы. — Из-под маски вырвался сухой кашляющий смех, и тело кардинала мелко затряслось в приступе хохота.

Крючков ровным счетом ничего не понимал. Он пришел на свадьбу, а оказался в центре заговора? И кто бы мог подумать, что главным заговорщиком будет кардинал, второе лицо государства!

А чему, собственно, удивляться? Второй всегда желает стать первым. Закон жизни. Здесь, на Фросте, все, как и везде…

«Стоп! Это что же получается? — спохватился Данила, мысленно стукнув себя по лбу. — Местный Серый Кардинал собрал толпу недовольных, чтобы прямо здесь под прикрытием этого маскарада публично прикончить своего сюзерена? И „логово гололицых“ — не про нашу ли базу сказано? Мать честная! А Мацкевич-то в курсе?!»

— Внимание! «Витязь» вызывает «Базу»… «Витязь» вызывает «Базу»… — взволнованно бормотал Крючков, запоздало включив дальнюю связь, на ходу выдумывая позывные. — Черт! Раньше надо было!

Рация выдавала одни помехи, в которых дрожащий голос техника растворялся и уплывал куда-то в бездну. На запросы никто не откликался. Не слышат. Конечно, какая связь будет работать, если вокруг храма столько фростиан. Их биополя, слепленные в один огромный комок, наверняка все экранируют.

Включив сканер, Крючков досадливо сморщился. Экран хоть и рябил, но красные фигурки разглядеть можно. Их даже больше, чем Данила представлял.

«Со всей страны, что ли, их сюда понагнали? Ладно, ребята, мы тоже не лыком шиты…» — Техник поерзал, удобнее устраиваясь в стойке оператора, подтянул ремни, хрустнул пальцами. Ладони на мгновение зависли над консолью управления, как у профессионального пианиста над клавишами перед исполнением сложной партитуры.

— Поехали, — сказал решительно и защелкал кнопками и тумблерами, запуская все действующие системы модуля.

По экрану побежали сигналы готовности к работе. Так, двигательные функции в норме, забор воздуха в норме, регенерация воздуха (пока не надо, отключим), связь в норме (да-а-а?), оружие… Черт, нет никакого оружия. Хрен с ним, обойдемся. И так никому мало не покажется…

Экран продолжал выплескивать информацию, когда снаружи грянули фанфары. Кардинал выпрямил спину, приняв горделивую позу, и повернулся к двери. Створки входа с торжественной медлительностью распахнулись. В прямоугольнике света, падающего с улицы, появилась ОНА об руку с высоким мужчиной, одетым в алый плащ и золотую маску с короной.

Данила поперхнулся воздухом, увидев наряд принцессы.

Полупрозрачная накидка нисколько не скрывала ее наготу. Идеальные формы стройной девичьей фигурки четко проступали сквозь светло-голубой балахон. Длинные, что называется «от ушей», точеные ножки, шагая, заставляли струиться нежную ткань одеяния мягкими воздушными складками. Небольшую ширину бедер удачно скрадывала тончайшая талия. Кажется, обхвати ее ладонями, пальцы обязательно сомкнутся. Данила представил, как делает это, даже почувствовал трепет жаркого девичьего тела в руках. Пришлось мотнуть головой, чтобы отогнать наваждение.

Следуя за собственной тенью, вытянутой на гладком полу чуть ли не до самого алтаря, Таяна плавно приблизилась к первосвященнику. Мужчина, что вел невесту — наверно, король? — скромно встал позади, в шаге от нее.

У входа толпятся другие мужчины, одетые в красиво инкрустированные и раскрашенные во все цвета радуги доспехи, будто соревнуясь между собой, у кого шикарнее наряд. Но Крючкову до них совершенно нет дела. Все его внимание приковано к принцессе. Неподражаемая в своей непорочной наготе, она беспредельно властвовала над чувствами, выпивая их до дна даже на расстоянии, даже сквозь толстую экранированную броню БМД.

Данила в упор не замечал маску с изящной отделкой. Воображение рисовало живое лицо девушки, явленное в эту ночь Безликому. Он представлял, что смотрит в лиловые глаза и опять в них тонет…

Сладкое созерцание прервал монотонный голос кардинала:

— Для чего, дитя мое, ты посетила сей божий храм?

— Чтобы сочетаться браком, Ваше Святейшество.

— С кем? — Протокольный тон священника резанул холодом по сердцу.

— С Безликим, Ваше Святейшество. — Нежный девичий голосок дрогнул, зазвенев порванной струной.

— Согласна ли ты, Куал-Таяна, дочь Куал-Анари-Второго, стать женой бога нашего, прозванного Безликим?

— Д-да, — лопнула еще одна струна.

— Возражает ли против этого брака отец, Его Величество Куал-Анари-Второй?

— Нет! — похоронным маршем пронесся по залу голос короля.

Кардиналу осталось исполнить финальную партию этого реквиема.

— Да будет так! — хлестко прозвучал завершающий аккорд.

Вот и все. Поставлена точка, после которой нет возврата.

В полной тишине король развернулся и, размашисто ступая по залу, торопливо покинул храм. Времени на это он затратил не в пример меньше, чем при подходе к алтарю. Не успело развеяться эхо от стука его каблуков, как следом потянулись толпившиеся у входа зеваки. Когда за последними из них закрылась дверь, в зале остались только двое: Таяна и кардинал.

«Предатель», — вспомнил Данила, и сердце больно сжалось. Что он сделает с ней? Быстрый взгляд на приборы немного успокоил. Все системы запущены и работают нормально.

— «База», ответь «Витязю», — еще раз попробовал вызвать своих.

Бесполезно. Все то же мертвое шипение. Впрочем, на положительный результат он и не рассчитывал. Остается следить за экраном.

Кардинал приглашающе машет рукой, показывая куда-то в ноги Безликого. Что там, кроме алтаря? Не видно. Надо немного опустить камеру. Так…

Ого! Это же целое брачное ложе под белой простыней! Первая ночь супругов прямо здесь, у него на глазах?!

Мозги чуть не взорвались. Крючков припомнил недавнюю беседу с Фредериком о фростианских обычаях, где среди прочих тем затронули свадьбы… По словам дэдээровца, во время бракосочетания жених с невестой совокупляются прямо в храме под изображениями богов, чтобы доказать свою любовь. Выходят оттуда уже законными супругами. Но что происходит, если жених сам бог или, говоря натурально, статуя?..

Принцесса приблизилась к ложу, грациозно села, а потом и легла на спину. Темные волосы рассыпались по белой простыне. Накидка, и без того прозрачная, застегнута лишь на горле. Она расходится спереди, полностью обнажая тело. Ничем не прикрытые упругие груди часто вздрагивают в такт ударам сердца. Плоский животик судорожно приподнимается небольшим холмиком и опадает. Тонкие руки вытянуты вдоль туловища, пальцы собраны в кулачки, длинные ноги согнуты в коленях и целомудренно сжаты.

Не в силах отвести взгляд от этого зрелища, Данила с трудом сглотнул, протолкнув застрявший в горле ком. Дыхание сперло…

— Успокойся, дитя мое, — монотонно гудит кардинал, подходя к принцессе и поднимая маску с ее бледного лица. — Постарайся расслабиться. Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Все будет хорошо. Твое тело согревает солнце, омывает теплая речка, ласкают нежные руки…

Он долго бормотал, неся какую-то чушь, и водил руками над распростертой девушкой. Крючков заметил, что с пальцев священника на принцессу тонкими струйками потек свет. Он змеился, вплетаясь в тело, и тут же гас, окутывая Таяну непонятной магией.

Напряжение понемногу покидало невесту. Кулачки разжались, дыхание замедлилось, груди перестали суматошно трястись, а ноги, безвольно разомкнув колени, выпрямились и упали на ложе. Только в глазах живым огнем плескался испуг, но и готовность принять то, что непременно должно произойти.

— Теперь, когда ты не можешь двигаться и говорить, послушай, что я тебе скажу. — Тон кардинала резко изменился. Куда девались те сладко-приторные рулады, которые он только что пел?

Голос предателя сочился ядом. В нем угадывалась и насмешка с издевкой победителя, и угроза с жестким ультиматумом, и еще что-то зловещее, не поддающееся четкому определению, но оттого не менее омерзительное. Злодей показал свое истинное лицо, хоть оно по-прежнему оставалось под ритуальной маской.

— Я сейчас могу просто завершить обряд, лишив тебя девственности этим вот фаллосом. — В его руке появился предмет из прозрачного стекла, по форме сильно напоминающий реторту. — Окропить твоей кровью этого истукана (кивок в сторону Безликого), потом выйти на площадь и провозгласить вас мужем и женой. Там сейчас целая толпа тех, кто противится этой свадьбе. Они попросту растерзают короля, отдавшего свою дочь на поругание мертвому богу. Поверь, так и будет. Это уже решенный вопрос. Твой отец обречен. Если после его смерти ты согласишься править страной от имени Безликого, но под моим, естественно, руководством, то я, так и быть, сохраню тебе жизнь.

Он помолчал, давая принцессе осмыслить услышанное, спокойно глядя ей в глаза, широко распахнутые от ужаса. После короткой паузы поднял другую руку, показывая зажатый в ней кинжал с широким лезвием, холодно процедив:

— А могу и разрезать тебя от паха до горла. Вынести труп из храма и сказать, что бог отверг невесту, сделав своей жертвой. Все равно гнев толпы падет на твоего отца. Ему не жить в любом случае. Он уже покойник. Стал им, как только согласился с моим предложением выдать тебя за Безликого. Глупец. Торчит на площади в окружении собственных убийц и даже не догадывается, что его отделяет от смерти один маленький шажок… Что до твоей жизни, Таяна, она полностью в твоих руках. Итак, сейчас ты сможешь говорить. Не пытайся кричать, все равно не получится. Ответь мне только: «да» или «нет». Большего я от тебя не требую.

Сволочь! Не требует он, комбинатор хренов. Да как можно на такую красоту нож поднимать!..

С замиранием сердца Данила наблюдал, как заговорщик водит кинжалом перед лицом беззащитной принцессы и наклоняется к ней, чтобы разобрать тихий девичий голос.

— З-зач-чем я тебе? — чуть слышно прошелестело в динамиках.

— Проще укрепить старую веру, чем все рушить и строить нечто новое, — прозвучал довольно циничный ответ.

Как говорится, ничего личного. Сплошной прагматизм. Вдвойне сволочь!

— Рад-нук… — Голос Таяны был совсем слаб.

Кардиналу пришлось наклониться еще ниже. И тут глаза принцессы, в которых до этого плескались только боль и обида, зажглись такой ненавистью, что заставили заговорщика отшатнуться. Но перед этим в его маску полетел презрительный плевок. Непонятно как, но пленница собралась с силами и смогла плюнуть обидчику в «лицо».

— Поганый кочан! — уже вполне громко бросила ему Таяна.

На что-то большее рассчитывать ей не приходилось. Нет, но какая молодчина! Знает ведь, что погибнет, а марку держит. Вот где настоящее благородство.

Глумливо хмыкнув, кардинал демонстративно стряхнул с ладони стеклянный фаллос. Тот упал и разбился со звоном, брызнув мелкими осколками по полу. Предатель подобрал свисающий с ложа край накидки невесты и принялся вытирать им свою личину. Тер со всей тщательностью, словно не маску чистил, а совесть. Напрасный труд. Плевок в душу никакими чистящими средствами не выведешь.

Решив, наконец, что справился, кардинал, названный Раднуком, брезгливым жестом откинул подол.

— Ты выбрала свою судьбу, Таяна. Я сделаю так, что ты будешь чувствовать боль и хорошенько помучаешься, прежде чем умереть.

В свете канделябров блеснуло лезвие кинжала.

Ну все, хватит! Достал поганый святоша!

Данила уже активировал сенсоры преобразователя движений. Ноги и руки давно в зажимах, осталось только ими шевельнуть.

Опоры БМД очень долго простояли на одном месте, незаметно, по микрону врастая в постамент. К тому же алтарь много раз штукатурили, красили, заделывали трещины, с трепетным благоговением обводя массивные ступни бога. Кто же знал, что Безликому вдруг вздумается сойти с пьедестала!

Раздался звук лопнувшего камня, полетела бетонная крошка. Только это и спасло кардинала. Успев среагировать, он резво откатился от алтаря, когда на пол в то место, где только что стоял предатель, с грохотом опустилась опора БМД.

Нужно было сразу его прикончить, пока не пришел в себя. Сбить с ног, раздавить вторым шагом, как таракана, и дело с концом. Так нет же, Крючкову понадобилось успокоить обездвиженную принцессу. Джентльмен выискался.

Ну, как тут не замереть, глядя в эти огромные сиреневые глаза? Сердце больно сжалось, когда в зрачках, занявших почти весь экран, Данила увидел отчаянный страх. Не сдержался, врубил громкую связь, сказав как можно ласковее:

— Не бойся, Тая. Все будет хорошо.

Спохватился, что говорит на общегалактическом, тут же повторил это по-фростиански. А когда осмотрел зал, кардинала уже не было. Только дверная створка на входе закрылась.

«Ушел, падаль!»

Бегом к двери, грохоча подошвами по каменным плитам, гулко лопающимся под тяжестью боевой машины. Проем слишком узкий, явно не для БМД. С ходу не проскочишь. «Нога» одним ударом вышибает обе створки. Их выносит в коридор. На экране лишь обломки досок да щепки на полу и никого. Визгливый крик предателя слышен уже на улице. Ответный рев толпы, лязг оружия, чьи-то предсмертные вопли — все смешалось.

Сжав кулаки, Данила ударил в стену. Здание задрожало. Еще удар. Каменная кладка, не выдержав, поддалась. Несколько блоков упало с той стороны прохода. Теперь немного отойти, попробовать плечом с разбега.

От разлетевшейся стены брызнули каменные осколки. Сквозь мутную взвесь оседающей пыли Крючков разглядел, что стоит в коридоре. Так, еще одна узкая дверь впереди. За ней уже площадь.

Пыль не рассеивалась. Наоборот, стала гуще. Потянуло запахом гари.

«Черт! Они же собирались поджечь храм!»

Техник прислушался. Похоже, к звукам боя действительно добавился гул пожара.

«Чему тут гореть-то, если здание из камня?.. Крыша?!»

Еще только начиная поднимать камеры, увидел густые клубы дыма под потолком, а затем и объятую пламенем крышу.

«Что-то слишком быстро. Опять магия? А полыхает-то по-настоящему. Так и угореть недолго…»

Поспешно отключил внешний забор воздуха.

Хорошо, что настоял на полной комплектации БМД. Ну, или почти полной. По крайней мере основные системы жизнеобеспечения у Мацкевича выбил. Теперь вот регенерация воздуха пригодилась. А то скоро в храме совсем не продохнуть будет… И вдруг опомнился:

«Мать честная! Там же Тая!»

Он кинулся обратно через только что сделанный пролом. В зале все заволокло дымом. Ни черта не видать. Ориентируясь по сканеру, почти вслепую добрался до алтаря.

Принцесса лежала в той же позе, только глаза закрыты. Без сознания? Немудрено, коль успела наглотаться угарного газа. Если ее сейчас не вынести, либо сгорит, либо задохнется.

Над головой опасно затрещало. Сверху посыпались горящие угли. Объятая пламенем крыша в любой момент грозила обрушиться. И температура росла, как на дрожжах. Скоро здесь и без огня все вспыхнет.

«Не успеваю», — обреченно подумал Крючков, помня о второй стене, которую надо еще пробить, чтобы выбраться из храма.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, не до конца пока соображая, что именно собирается делать, он уже надел дыхательную маску и, повернув к люку, дернул запирающий рычаг. Внутренности БМД мгновенно заполнились дымом. Техник метнулся наружу, с лихвой перекрывая норматив погрузки-выгрузки оператора модуля, и склонился над бесчувственной принцессой. Вроде жива, слава богу. Подхватив ее на руки, удивился краем сознания, какая же она легкая, словно пушинка, и…

Куда теперь? К спасительному входу в бункер? Может не успеть. Да и плита — откроется ли? «Витязя» опять-таки нельзя так вот бросить, полностью работоспособного, с открытым люком.

Треск наверху стал сильнее. Искры сыпались уже непрерывным дождем, начали падать целые головешки…

Данила и не заметил, как оказался в модуле. Сначала закинул Таяну, пристроив безвольное тело на месте оператора, потом запрыгнул сам, вжавшись в девушку спиной, и захлопнул тяжелый люк.

Вовремя. Он только и успел пристегнуться ремнями, когда с неимоверным грохотом прогоревшая крыша сложилась и рухнула.

Вокруг «Витязя» неистово ревело пламя. Судя по приборам, температура снаружи достигла тысячи градусов. Кромешный ад! Если бы не работала система охлаждения, пиши пропало. Так и спеклись бы внутри два тела — землянина и фростианки. Но пока все в норме.

Техник вдруг понял, что спрятаться в БМД было для них спасительным и единственно правильным решением. В таких условиях десантный модуль оказался самым безопасным из всех укрытий.

«Спасибо ее величеству моей интуиции», — облегченно вздохнул Данила, стягивая дыхательную маску и вытирая вспотевшее лицо.

На храмовой площади опять толпился народ, как и в тот день, когда служитель на балконе объявлял о свадьбе принцессы и Безликого. Но сейчас людей гораздо больше. Да и храм принарядили к предстоящему торжеству.

Серый невзрачный фасад здания скрывается за густыми гирляндами разноцветных лент. По обе стороны от входных дверей до самой земли свисают громадные знамена из красного и белого полотнищ. Справа красное, на котором вздыбился золотой кочан, угрожающе оскалив пасть и выпустив когти, — флаг Куалорна. Слева белое, с изображением пары строгих лиловых глаз, символом храма Безликого.

У центрального входа, создавая узкий проход, лицом друг к другу стоят в две шеренги солдаты храмовой стражи. На копьях, под наконечниками, весело трепещут на ветру яркие вымпелы, а по древкам змеится распустившийся вьюн. Рядом в почетном карауле продолжением «стен» живого коридора застыли солдаты баронских эскортов, сияя надраенными до ярчайшего блеска доспехами. Каждый отряд под знаменем своего лорда. В основном преобладают красные тона.

Сами лорды, одетые как на парад, сбились в кучу там, где начинается строй латников, и оживленно шепчутся, то и дело воровато оглядываясь.

А вокруг всего этого великолепия в предвкушении праздничного зрелища гудит и шевелится муравейник людских тел.

Да, праздник. Но было и что-то иное. Гадливое. Ложка горького дегтя, от которой хотелось морщиться, вкушая сладкий мед из огромной бочки этого на первый взгляд благостного ожидания свадьбы. Опасность, тревога, смерть? Вроде бы ничего такого не предвидится. Но все чувства вдруг разом заупрямились, неприятно стрельнув по нервам. А опытный разведчик, каким был Смит, привык доверять интуиции.

Что же здесь не так? Откуда веет этим «запахом» дикого напряжения?

Может, от тех подозрительных простолюдинов, которые совсем не похожи на выходцев из народа? Скорее смахивают на бандитов или переодетую стражу. Лица плотно замотаны, только узенькие щелки остались, глаз не увидишь, как ни старайся. Смит, правда, ничуть не хуже замаскировался. Да только он-то — не они. Вон, вместе держатся, а делают вид, что знать друг друга не знают. Но нет-нет, да обменяются незаметно какими-то знаками. И позиция у них отменная. Несколькими группами блокируют практически всю площадь. О, еще и храм окружили. Профессионально. Сразу и не понять, что все подступы под контролем.

Вот интересно, у них тайная полиция имеется? Кто эти ребята в штатском? Те самые блюстители порядка или наоборот?..

Возможно, тревогу навеяли бароны, которые с видом заговорщиков тихо перешептывались и с подозрением водили по сторонам разукрашенными масками. Покров таинственности витал в самом центре, над большим скоплением лордов человек в тридцать. Вокруг него несколько отпочковавшихся компаний, по три-четыре собеседника по большей части, просто стояли невдалеке, изредка обмениваясь короткими репликами.

В отличие от аристократов народ набился сюда плотно, образовав единую серую массу без каких-либо видимых делений на группы. Но и здесь разговоры вполголоса и шепотом, словно боятся, что кто-нибудь услышит.

От основной части баронов отделилась фигура в позолоченном одеянии. По ритуальным цветам и высокой митре Фредерик узнал кардинала. Тот неторопливо прошествовал между рядами стражников и скрылся в храме. Лорды вдруг расступились, будто потеряли интерес к общей беседе. Или ушел тот, кто перед этим всецело владел их вниманием? Что может быть общего у первосвященника и кучи землевладельцев, погрязших в мирских заботах? Раздача индульгенций? Причем не по отдельности, как полагается, а сразу всем скопом. И прямо здесь, на площади, а не в храме? К тому же в день свадьбы?..

Еще продолжая размышлять над этой странностью, разведчик обратил внимание на двух подозрительных типов с явными повадками душегубов, которые ужами проскользнули в дверь следом за кардиналом. Просочились под самым носом храмовой стражи, которая не могла их не видеть, но и бровью не повела, упорно делая вид, что ничего особенного не произошло.

«Вот те раз», — удивился Смит вопиющему бездействию солдат. Но если те так реагируют, значит, парней пропустили намеренно. Зачем? Что делать в храме двум головорезам наедине с кардиналом, готовящимся провести обряд бракосочетания? «М-да, неспокойно нынче в Датском королевстве. Или, если быть ближе к реалиям дня, в королевстве Куалорн».

Минут через пять подозрительные типы покинули храм так же беспрепятственно, как и вошли, и мгновенно растворились в пестрой толпе. Умеют прятаться, ничего не скажешь. От одного вида скупых и смертельно точных движений становилось не по себе. Фредерик, не задумываясь, убил бы любого из них, попадись эти ребята ему на пути. Уж точно не стал бы ждать, когда нападут. Слишком чревато, и финал непредсказуем…

Вопрос, что делали они в храме, так и остался открытым.

— Принцесса! Невесту несут! — негромко зашелестело по толпе.

Собравшийся народ забурлил, охваченный всеобщим волнением. Людское море заколыхалось, вытягивая шеи в попытке разглядеть появившийся на краю площади кортеж.

Смит выбрал весьма удобное место. Под ногами небольшое возвышение, а впереди живые волны из обмотанных тряпками голов. Невысокие простолюдины, многие ростом ниже Фредерика, ничуть не мешают обзору. Вот бароны, те да. Торчат из толпы, словно башни над крепостными стенами. Трудно не заметить этакую каланчу. Зато им никуда не спрятаться в отличие от землянина. Одно слово «штыри».

Встав повыше, Смит заприметил вдалеке красочно расписанный паланкин. В окружении плотного строя королевских гвардейцев тот медленно плыл над шевелящимися головами, как хрупкий кораблик в морской пучине. Четверо слуг бережно несли на плечах этот декоративный, с позволения сказать, транспорт. Когда они приблизились, Фредерик увидел идущего следом короля Куал-Анари-Второго. Был он в короне с маской, сверкающих золотом и драгоценными камнями. Шикарный плащ, накинутый поверх легкой кожаной брони, горел в лучах полуденного солнца ярко-алым огнем.

В паланкине принцесса. Юная и прекрасная, как все о ней говорят, Куал-Таяна, единственная дочь короля. И чего это папане взбрело вдруг в голову отдать ее замуж за мифическое божество вместо давно запланированного брака с отпрыском правящего клана соседней державы? Ей же никогда не родить ребенка, наследника трона. О чем только думает король? А принцесса? Нет, определенно Фредерику никогда не понять этих фростиан.

Впереди уверенной поступью вышагивал начальник дворцовой стражи, лорд Булон-Гроган, в полном доспехе и при оружии. Подобно корабельному килю, разрезающему волны, он широкой грудью прокладывал путь всей процессии. Впрочем, особо усердствовать ему не приходилось. Люди и так расступались, не желая оказаться на пути грозного барона со звериным оскалом на чеканном забрале.

Только не слышны почему-то радостные здравицы в честь невесты или короля, не звучат пожелания счастья и долгих лет жизни молодым. Никто не осыпает раскрашенный паланкин праздничным конфетти или пахучими лепестками фростианских роз. Все чинно и буднично, в угрюмой тишине и дурном настроении. Словно и не свадьба это, а траурная церемония, и Таяну несут не в свадебном паланкине, а в открытом гробу.

По сути, так оно и было. Ведь если подумать, ее, молодую, полную сил, попросту отдавали в монашки. Чего же здесь хорошего?

Девочка знала, на что шла, но держалась молодцом. Спина прямая, грудь вперед, подбородок приподнят, смотрит перед собой. Не принцесса — королева, которая скоро станет богиней. Может, оно и так, и все это к лучшему? Не многие женщины способны похвастать, что их мужья боги.

Хм, весьма сомнительное счастье, по мнению Фредерика, навсегда связать свою судьбу с каким-то мифическим персонажем, пусть даже великим и всемогущим.

А если это предел мечтаний любой фростианки? Да кто их разберет…

Под ногами лежало самое настоящее поле боя.

Площадь буквально залита кровью. По мостовой раскидано оружие и всякое барахло от изодранных тряпок до перевернутого паланкина. Но главное, без чего не обходится ни одно сражение, — это трупы.

Их было много: мужчины и женщины в одежде простых горожан, солдаты в доспехах и священнослужители в сутанах. Они повсюду. Кажется невозможным пройти по площади, ни разу не наступив на чье-либо мертвое тело.

Что случилось? Что вообще должно было произойти, чтобы такие разные люди, которые пришли к храму с самыми благими намерениями, вдруг впали в неистовство и с лютой ненавистью начали резать друг другу глотки? Всеобщее помешательство?

Но ведь смогли остановиться, разжать руки, выпустить мечи. Стоят сейчас на коленях среди остывающих мертвецов. Лица открыты. Многие плачут. Уставились на Данилу и бестолково ресницами хлопают. Да смотрят еще так, что мурашки по коже. Кажется, пожелай он что-нибудь этакое, все равно что, тут же бросятся исполнять. Скажет, умрите, и умрут, не задумываясь. Конечно! Для них-то БМД не кто иной, как почитаемый ими бог по имени Безликий, который к тому же умудрился ожить. Вот ведь вляпался! И дернул же черт выбраться из горящего храма в самый неподходящий момент. А все она, принцесса эта…

«Ладно тебе, старлей. Чего душой-то кривишь? Признайся, что ты ради нее горы готов свернуть».

Ну, готов и что? Это же не повод представлять едва знакомого мужчину своим законным супругом. Причем инопланетянина, который не может выставить напоказ свою небритую рожу…

Она пришла в себя почти сразу, как только Данила провентилировал рубку. Попыталась пошевелиться, прижатая его спиной к стойке оператора. Не вышло. Ей даже рук не поднять — ремни мешают.

«Подумает, чего доброго, что ее связали».

Не желая выглядеть в глазах девушки злодеем, промышляющим похищением невест, Данила глянул через плечо и попытался успокоить:

— Потерпи немного. Выберемся наружу, я тебя выпущу.

— Гололицый?! — выдохнула принцесса, и ее грудь взволнованно заходила, толкаясь в лопатки мягкими бугорками.

В голосе страх, удивление, непонимание. Чего боится, дурочка?

— На себя посмотри, — усмехнулся Крючков, искоса глядя на открытое лицо Таяны.

Ее маска так и осталась поднятой и торчала, словно надетое на голову кепи с длинным козырьком, придавая принцессе довольно комичный вид. Хорошо, что Таяна оказалась намного выше Данилы, а то набила бы ему своей маской шишку на затылке.

Опомнившись, девушка дернулась закрыть лицо. Ремни не пустили. Ей удалось лишь немного согнуть руки в локтях.

— Ой, да не переживай так, ваше высочество. — Техник быстрым движением опустил ей маску. Принцесса попробовала отшатнуться, но уперлась затылком в подголовник. — Не собираюсь я покушаться на твою девичью честь. Не для того из огня вытаскивал.

Он кивнул на экраны, где ничего, кроме ревущего пламени да груды горящих головней, видно не было.

— Боги всемогущие! — Ага, увидела, то-то же. — Где это мы?

— В храме, где и были. Только, понимаешь ли, подожгли его. Завалило нас. Ждем теперь, когда прогорит.

— А мы? Почему мы все еще живы?

— Потому что сидим в… эээ… — Черт, в языке фростиан не было ничего такого, чем Данила смог бы заменить понятие «десантный модуль». В голову лезла всякая хрень вроде «стальной голем» или «пустотелый истукан». Но ведь надо все это как-то преподнести. Махнув рукой на трудности перевода, он продолжил: — В общем, сейчас мы с тобой находимся внутри статуи Безликого, если ее можно так назвать. Она не совсем статуя, как видишь.

— А что?

«Вот дотошная! И как же я это объясню? Тебе, деревенщине, в чьем языке нет и намека на технические термины».

Хотя кое-что все же имеется. Что ж, можно попробовать.

— Понимаешь, это механизм. Нечто вроде большого доспеха, которым управляет сидящий внутри человек.

— Откуда он здесь?

— Мы привезли с собой, когда прилетели.

— Так он ваш?

— Да. Твои предки много лет назад попросили первых… гололицых оставить доспех им. Построили храм, где он и простоял все эти годы. А теперь вот я в него влез.

Поняла или нет? Сопит молча ему в макушку. О чем думает? Что до сих пор поклонялась ненастоящему богу? Хм, похоже, девочка сильно разочарована.

— И долго ты сидишь в Безли… в этом доспехе? — В голосе подозрительность и нескрываемый яд.

«А, понимаю. Хочешь знать, много ли я успел увидеть», — догадался Данила и пробубнил зло:

— Достаточно, чтобы понять, какая сволочь этот ваш кардинал.

Снова молчание, за которым последовал уже не вопрос, а простая констатация факта:

— Ты меня спас.

«Ну, ясен пень, что не Безликий».

— Что же, мне стоять и смотреть, как он тебя резать будет?

— О боги! Мой отец! — послышался жалобный всхлип. Рыдает? Нашла время. — Раднук сказал, что его убьют! Мы можем помочь отцу?

Хотел ответить, что покойникам помощь не нужна, но сдержался. С королем скорее всего давно расправились, если он сам не умудрился как-то выпутаться. Его убийство было первым пунктом коварного плана заговорщиков. Если пункт второй, то есть поджог храма, исполнен в точности, в чем легко убедиться, стоит лишь взглянуть на экраны, то претворили в жизнь и первый. В чем, в чем, а в этом даже сомнений быть не может.

А что он, собственно, теряет? Все равно надо выбираться.

Из-за какого-то глупого любопытства взял да оказался в самой гуще событий. Влип, как говорится, по самое не балуйся. Насколько мог судить Крючков, ситуация бесповоротно вышла из-под контроля. План Мацкевича по «оживанию» бога накрылся медным тазом. Так почему бы не угнать «Витязя» у всех на виду? Выбраться из горящего храма, отпустить спасенную принцессу и топать к себе домой, на базу.

«Будем считать, что действую в условиях крайней необходимости», — нашел оправдание Данила и, вздохнув, бросил через плечо:

— Обхвати меня руками и ногами, чтобы не мешать.

Голые ноги тут же оплели его бедра, а руки обняли за талию. По-женски нежно, но цепко. По телу пробежала дрожь.

«Боже, что я делаю?» — застонало сознание.

— Спасибо, — раздался над ухом жаркий шепот. И следом совсем неожиданно прозвучал вопрос: — Как твое имя?

— Даня, — ответил внезапно осипшим голосом. Покряхтел, поправился: — Данила.

— Даня, — ласково пропела девушка, проигнорировав запоздалое уточнение. — А я Таяна.

— Знаю, — отозвался хмуро, сам не понимая, на что, собственно, злится. Ведь ему было хорошо и комфортно в объятиях фростианки, нежно воркующей за спиной. — Но мне больше нравится Тая.

— Так меня отец любит называть.

Девушка снова притихла. Понятно. Не верит, что отца больше нет. Не хочет верить. Потому и язык не поворачивается сказать «любил» вместо «любит».

Стиснув зубы, сунул руки в зажимы и с остервенением заработал манипуляторами, раскидывая горящие доски.

— Держи голову! — крикнул Таяне перед тем как с разбега врезаться в стену с дверным проемом, выходящим на улицу.

Выставив перед собой согнутые манипуляторы, «предплечьями» вынес каменную кладку над входом. Она так и вылетела наружу цельным куском, грохнулась на землю далеко впереди, придавив нескольких солдат храмовой стражи. Остальные в испуге шарахнулись в стороны.

Он вывел «Витязя» на так удачно расчищенное от людей место и осмотрелся.

Вокруг кипела битва. Нет, не битва — побоище. Одни латники молотили других мечами, кололи копьями, простолюдины дрались между собой, используя все, что попадало под руку: палки, ножи, куски железа, а то и просто кулаки. Парочка отбежавших стражей вдруг опомнилась и налетела на Данилу, пробуя вонзить копья в прочную броню БМД. Наивные. Тут и прямого попадания ракеты маловато будет, чтобы хоть крошечную дыру проковырять. Куда уж вам…

Сам Крючков был едва по грудь среднестатистическому фростианину. Зато теперь, сидя в модуле, взирал на всех свысока, примерно с уровня второго этажа, если брать мерки землян. А уж по габаритам с БМД мог сравниться разве что небольшой, плотно сбитый строй латников. Только выживший из ума идиот кинется в атаку на эту громадину.

Судя по всему, эти два стражника и были такими идиотами. Первые бездарные попытки проткнуть «Витязя» ничему не научили ополоумевших вояк. С остервенением они продолжали неистово колоть, словно были уверены, что твердый металл вот-вот поддастся.

Дураков надо учить. Данила поймал их в захваты манипуляторов. Хотел слегка прижать, но не рассчитал силу. У одного лопнула попавшая между «пальцев» голова, забросав броню кровавыми ошметками. Другой переломился в поясе и безвольно повис, как тряпичная кукла.

«Черт, переборщил». Разжав захваты, Крючков стряхнул трупы на землю.

Ему еще никогда не приходилось убивать людей. Желание втоптать кардинала в пол сюда не относится. Не растоптал же, только попытался. Приваленные куском стены солдаты тоже не в счет. Чистая случайность. Сами подставились. А здесь только его, Крючкова, вполне осознанные, целенаправленные действия.

И все же он военный. Пускай не строевой, пускай технарь, но десантник. Подготовка соответствующая. Ко многому обязывает. Вот тебе и первая кровь на руках. Хоть не на своих, а «Витязя», но все-таки. Когда-нибудь это должно было случиться. Рано или поздно. Что ж, произошло. И?..

Данила внимательно прислушался к ощущениям. Ничего необычного. Легкое возбуждение, но в целом спокоен. А еще… удовлетворен? Да, точно! Как на полигоне после прохождения директрисы. Он посмотрел на переломанные тела стражников под ногами, поймав себя на том, что сравнивает их с покореженными позиционными роботами. Напавшие фростиане воспринимались им всего лишь как мишени, которые он кромсал по нескольку десятков на день. И никакой, в сущности, разницы — кровь из них течет или машинное масло.

Вот теперь стало страшно. Не потому, что убил, а потому, что давно был готов убивать, представляя мишени вместо людей. Ну, еще потому, что далось это с такой легкостью, безо всяких там душевных терзаний и мук совести…

— Выпусти меня! — Требовательный голос Таяны оторвал от размышлений.

Принцесса трясла Крючкова, насколько ей позволяли ремни, чуть ли не крича в ухо:

— Да выпусти же! Там отец!

Он посмотрел на площадь. Дракой там уже и не пахло. Не до того стало народу. Те, кто мог еще держаться на ногах, застыли, как изваяния, глядя на живое воплощение бога, неожиданно вышедшее из пламени пожара. Многие, в том числе и солдаты храмовой стражи, спешили убраться подальше и со всех ног разбегались по прилегающим улицам.

Бесследно исчезло и большинство латников. Только на пятаке перед самим храмом около полусотни солдат продолжали держать строй. Щетинясь копьями, они стояли кольцом, а за их спинами знаменосец держал королевский штандарт и был еще один человек в маске, изображающей злобный оскал. Но это не король, если только не переоделся, что вряд ли. А, вот и он, отец Таи. Лежит на боку внутри кольца в луже собственной крови. Из тела торчат сразу два копья. Мертвец?

Судя по всему, заговорщикам так и не удалось разбить королевскую стражу.

А ведь старались. Причем изрядно. Да только зубы обломали.

«Умеют воевать, черти, — с восхищением подумал техник, разглядывая площадь перед строем, усеянную трупами нападавших. — Жаль, правителя не уберегли…»

Крючков еще раз внимательно осмотрел экраны, проверил сканер. Похоже, опасности нет. Зачинщики резни сбежали. Остальные боязливо пятились. Можно выводить принцессу.

Отстегнув ремни, он повернулся к девушке:

— Меняемся местами.

Так, в тесноте, стоя друг к другу лицом, они и развернулись. Даниле пришлось плотно прижаться к принцессе, обняв ее за талию. Подбородок оказался между девичьих грудей. Темные пятна сосков отчетливо проступали под прозрачной материей накидки. Как ни старался, Данила не мог отвести от них взгляд. Еще и рука непроизвольно легла на то место, где кончается спина. Изгибается плавно, делясь на две половинки. Становится объемнее, мягче…

«Да что с тобой, старлей! — обругал себя, чувствуя естественное напряжение между ног. — Она же инопланетянка! Дылда худосочная. Ты ей в пупок дышишь, а все туда же. Опомнись! Вообще-то тут бойня, если ты не заметил».

Самобичевание помогало плохо. С излишней поспешностью Данила крутанул операторскую стойку и как можно быстрее открыл злополучный люк.

Улица дохнула жаром и гарью.

Ничего не сказав, принцесса выпорхнула из БМД. Лишь коротко, будто в жесте прощания, с ее плеч взметнулись распущенные черные волосы. Мелькнули в проеме и тут же пропали следом за исчезнувшей хозяйкой.

— Отец! — донесся истошный вопль, когда крышка люка встала на место.

На экране к остолбеневшим гвардейцам подбегала Таяна. Ее накидка развевалась за спиной, держась на одной застежке у горла, полностью оголив тело. То еще зрелище. Крючков невольно залюбовался девичьей грацией, с ностальгией смакуя свежее вспоминание о том, как только что прижимал к себе фростианку.

«Так, опять не о том думаешь! Встряхнись, черт возьми!»

Солдаты неуверенно расступились, пропуская принцессу внутрь строя. Она упала на колени перед телом отца, откинула его маску, заплакала…

Данила видел, как мужчина с оскалом на личине опустился на одно колено позади Таяны и бережно взял ее за плечи. О чем-то горячо говорил, слегка встряхивая девушку. Пытался убедить, что отца ей не вернуть и с этим надо смириться? Или оправдывал свою нерасторопность, из-за которой погиб король? Ведь это, похоже, и есть начальник стражи, так и не сумевший спасти повелителя от смерти.

Наконец, принцесса перестала рыдать, поднялась и пошла обратно. Миновав стражников, сделала еще несколько шагов и остановилась на полпути между солдатами и Данилой. Резко повернулась лицом к замершей толпе, от чего накидка взволнованно взлетела, тут же опав.

Данила видел спину девушки — прямую, как стрела. Макушку гордо вздернутой головы. Волосы, черными прядями рассыпанные по расправленным плечам. Ее поза источала грозную решимость. Настоящая принцесса!

— Граждане Куалорна! — разлетелся по площади звонкий девичий голос. И не было в нем ни капли только что пролитых слез и пережитых страданий. — Ваш король Куал-Анари-Второй был предательски заколот теми, кто пытался убедить вас в том, что и я, принцесса Куал-Таяна, пала жертвой Безликого. Но вы видите, что я жива! Меня хотел убить кардинал Раднук в храме во время свадебной церемонии, чем прогневал Безликого. И бог явился в наш мир, чтобы помочь мне и покарать отступника! Вот он, Безликий, мой законный супруг!

Взмах руки в сторону Крючкова. Принцесса стояла вполоборота, накидка распахнулась, и Данила увидел оголенную грудь, скользнул взглядом ниже, оценивая красоту бедра…

Стоп, о чем это она лопочет? Какой муж? Обряд так и не был завершен. Что эта девчонка себе позволяет!

— Вы видите мою кровь на его чреслах! — Рука тычет в лобовую броню.

Там же кровища стражника, у которого башку раздавило. Это все видели. Правда, вряд ли кто с уверенностью скажет, что до этого там никакой крови не было. Вот стерва хитрая, все просчитала!

— После смерти отца я наследую королевство Куалорн. Отныне в нем правлю я, Куал-Таяна-Безликая, и муж мой, воплощение бога нашего в этом мире — Данила-Безликий!

«Твою ж дивизию едрена бога мать!!!» — Слов у Данилы не было. Одни мысли, да и те, как водится, матерные.

Вот влип так влип! И фамилию уже поменять успела. Ну что за баба такая! А его мнение на этот счет не надо спрашивать? Нет уж, родная «женушка», не на того нарвалась. Шиш тебе, а не мужа-бога.

«Сейчас врублю громкую связь и скажу все, что думаю о тебе и твоей подставе с фиктивным браком. Тоже мне, аферистка фростианская!»

Данила уже тянулся к тумблеру, когда Таяна завершила пламенную речь словами:

— Падите же ниц пред богом нашим! Откройте ему лица свои! Просите, чтобы не оставил нас в лихое время и защитил Куалорн!

Она повернулась и, встав на колени, подняла маску.

Почти сразу преклонил колени весь отряд королевской стражи во главе с грозным начальником. Они сложили к ногам оружие и подняли глухие металлические забрала шлемов. А знаменосец еще и королевский штандарт перед собой вытянул.

Один за другим на мостовую начали опускаться люди. Вскоре все, кто был на площади, стояли на коленях, держа в руках свою маску или размотанные тряпки. С экранов на Крючкова смотрели сотни, тысячи фростиан с открытыми лицами. Уму непостижимо!

«Ну нет, нас так просто не проймешь, — щелкнул тумблер громкой связи. — Хотите услышать правду? Сейчас вы ее услышите!..»

Он увидел глаза Таяны. Широко открытые, внимательные, молящие. Кажется, в самую душу заглядывают. Ее пухленькие губки, дрогнув, шевельнулись.

«Пожалуйста!» — прочел Крючков нашептанное принцессой.

Сердце дернулось раз, другой, выталкивая из горла совсем не то, что хотел сказать:

— Ладно… Вставайте… Где этот ваш… Раднук?

Резиденция короля, обнесенная высокой каменной стеной, сама по себе была небольшой крепостью. Взять ее теми силами, что привел сюда Крючков, казалось невозможным. Но заговорщики не оставили ему выбора.

Слух о том, что Безликий самолично явился в мир, чтобы покарать всех, кто посмел от него отвернуться, быстро облетел город, сея среди мятежников панический ужас. И потекли они, гонимые страхом, с разных концов столицы во дворец, под защиту крепостных стен, сравнительно легко преодолев сопротивление горстки королевских гвардейцев, оставленных там скорее для виду. Надо сказать, только это и спасло город и его жителей от начавшихся было погромов. Что ж, нет худа без добра.

В замке засело войско численностью в пять с лишним тысяч хорошо вооруженных, обученных солдат. Бароны готовились к этому дню загодя, и каждый привел не менее сотни воинов личной охраны. Да еще храмовая стража примкнула к мятежу, возглавляемая кардиналом и священниками других культов. Ну и сколько-то там простых горожан, давших себя обмануть посулами о лучшем, «воистину праведном» боге.

А у Данилы за спиной топчется толпа простолюдинов тысячи этак в две с половиной, вооруженных чем попало. Неполный десяток сотен латников, что с горем пополам удалось насобирать, он с собой не взял. У них немного другая задача.

И как прикажете идти на штурм с таким-то мизером? Впереди не просто укрепленная позиция, а целое фортификационное сооружение со всеми вытекающими. Здесь же только лобовым ударом, напролом лезть. А это неминуемые потери. Причем большие. Численного перевеса, так необходимого для подобного штурма, и близко нет. Еще на подступах основную массу атакующих положат арбалетчики. Остальные погибнут под стенами.

Вся надежда только на БМД, то есть на самого Крючкова. Потому он и вышел вперед, прикрывая собой жиденькое воинство.

На стенах волнительно шевелится густой частокол копий. В лучах заходящего солнца блестят наконечники, сверкают надраенные рыцарские доспехи.

Прочные ворота из толстенного дерева наглухо закрыты. Правда, «Витязю» это не помеха. Одним ударом камень крошит. Что ему какая-то там древесина? Так, мелочи жизни.

Данила еще раз окинул взглядом свою жалкую армию. Вздохнул: «Ох, полягут мужички. Как пить дать, полягут. Ну, делать нечего… Пора, пожалуй».

И сорвался с места, набирая скорость, чтобы с разбега всей массой врезаться в пойманные видоискателями створки ворот…

Что нужно утомленному, измотанному боем солдату? Много чего…

Сначала неплохо бы упасть в траву где-нибудь под деревом и долго лежать так, широко раскинув руки, с наслаждением вдыхая чистый, без примесей едкого дыма воздух, и слушать лишь тишину да легкий шелест неторопливого ветерка. А когда наваляешься вволю, захочется смыть с себя налипшую грязь, копоть, кровь, пот, свою и чужую боль. Пойдешь к реке или озеру, если повезет, и они найдутся поблизости. На крайний случай сгодится и холодный душ из цистерны в полевом лагере или в кабинке походного жилого модуля — все равно наслаждение. Захочешь пить, пожалуйста, пей на здоровье, сколько влезет. Воды много…

Или сначала нахлебаться, а потом все остальное?

Нет, чего-чего, а воды Крючкову уж точно не надо. Даже смотреть на нее не мог. Вроде и запас пока приличный, и жажда никуда не делась, но… Гораздо сильнее было желание избавиться от того, что влил в себя накануне. Шутка ли, весь день с утра до вечера просидеть взаперти, ни разу не сходив по нужде. Теперь вот мучайся.

Конечно, для таких дел в модуле предусмотрен специальный лючок. Никто не знает, сколько времени десантнику придется безвылазно провести в БМД. Не гадить же у себя в рубке или, чего доброго, прямо в штаны. Заполнишь контейнер содержимым организма, закроешь крышку, и тут же вся эта канитель вывалится наружу. Чисто и стерильно. Для тебя, но не для тех, кто поблизости.

Беда в том, что Данила последнее время либо был слишком занят, чтобы отвлекаться на подобные мелочи, либо находился в окружении фростиан. Его боготворили, ему поклонялись, за ним шли в бой. И как он будет выглядеть в глазах этих людей, если публично, у всех на виду начнет… хм, испражняться? Возможно, в этом нет ничего предосудительного, и фростиане отнеслись бы с пониманием к человеческим слабостям бога. Но лучше не рисковать. К тому же Таяна…

Сейчас она тоже была рядом. Гордо восседала на большом троне посреди необъятного зала. Слева стоял Булон-Гроган, а справа Данила. Они попали сюда через прямой широкий коридор с высоченными потолками, ведущий от центрального входа. Двери здесь довольно просторные, и «Витязь» легко поместился в проеме, так что стены ломать не пришлось. Но тронный зал оказался единственным помещением во дворце, куда модуль мог беспрепятственно войти. Все прочие проходы куда меньше. Так что в другие помещения королевской резиденции доступ Крючкову, похоже, закрыт.

Впрочем, он туда и не стремился, мучимый совсем другими позывами. Еще во дворе замка хотел поискать укромное местечко, чтобы оправиться спокойно, но вмешалась женушка, чтоб ее. Категорично заявила, что Безликий просто-таки обязан лично принять каждого мятежного барона, выслушать и определить его дальнейшую судьбу, после чего решительно повела «мужа» в тронный зал. Продолжая играть свою роль, втягивая в это лицедейство и Крючкова, она предложила ему занять трон. Неужели не видит, что он при всем желании туда не поместится? Только кресло развалит.

Терпеливо сделал вид, что уступает место даме. Она, недолго думая, кивнула с благодарностью и уселась, показав Даниле, чтобы встал по правую руку. Вот же ведьма. И дернул его черт влезть в их междоусобные разборки. Мог ведь просто плюнуть и уйти.

Или не мог?

Воспоминания о последних минутах боя за дворец отозвались мимолетной болью в груди, когда перед глазами встал образ Таяны, смело бегущей на вражеские копья…

Какой-то лорд, потеряв хладнокровие, громко зарычал и в приступе дикой ярости выскочил навстречу бегущей королеве. Данила дернулся туда, но увидел, как Таяна, не сбавляя хода, вскинула левую руку. Что-то полыхнуло, вражеский барон будто поперхнулся криком, резко умолк и застыл с занесенным для удара мечом. Рядом вырос широкоплечий Гроган. Его клинок сверкнул молнией, описав дугу, и беспрепятственно прошел сквозь тело врага. Не останавливаясь, они миновали остолбеневшего барона, словно его здесь и не было. А тот постоял так немного и развалился вдруг на две части, упавшие в разные стороны.

Мятежным лордам все же удалось восстановить контроль над войском. Они, как загнанные звери, сбились в кучу, выстроили вокруг себя глухой заслон из ощетинившихся копьями солдат, готовясь дорого продать свои жизни.

Данила не рискнул соваться в эту кучу-малу из опасения ненароком заодно с врагами зацепить своих. Молча смотрел, как обступившие мятежников королевские латники вместе с горожанами безуспешно пытаются пробить плотную стену неприятельских щитов.

С обеих сторон падали убитые и раненые. Смерть, не утруждая себя разбором на свой-чужой, собирала щедрый урожай. А в гуще всего этого кошмара мелькало стройное тело Таяны. Королева энергично работала мечом, а вокруг нее ярко пылал ореол необыкновенной магической силы.

«Черт, они же сейчас поубивают друг друга. Кем эта девчонка потом будет править? Если еще живой останется…»

Поддавшись внезапному порыву, Данила врубил громкоговоритель на полную, заорав:

— Остановитесь!!!

Эффект получился не слабый. Словно глас божий с неба грянул.

А то. Он же еще и бог как-никак.

Все без исключения испуганно вжали головы. И друзья, и недруги перестали махать оружием и в нерешительности отступили. Замерли, на него смотрят. Ждут. Надо что-то говорить, иначе снова начнется резня.

— Хватит крови! Ее достаточно пролили сегодня. Вы все одна большая семья. Живете в одном доме под названием Куалорн. Что произойдет, если в непримиримой битве сойдутся отцы и дети из одной семьи за право стать ее главой? Один из них победит. Не важно кто. Но главой чего он после этого будет, если всех убьет? Где он станет жить, если война внутри семьи разрушит его дом?

«Во чешу, как по-писаному, — мелькнуло удивление. — И откуда только слова берутся? Будто давным-давно их знаю. А как внимательно слушают худосочные. Та-ак, физиономии поотворачивали. На соседей косятся. Что, стыдно? То-то же. Ладно, резюмируем, пока не опомнились».

— Если не хотите, чтобы Куалорн погиб, прекращайте драться. Примите волю богов. От их лица говорю вам, что править этой страной поставлена Куал-Таяна-Безликая, моя… кхм… жена. И вот вам еще мое слово. Кто присягнет ей на верность, тот будет прощен. Кто не желает этого, пусть уходит из Куалорна, куда ему вздумается, или же умрет здесь и сейчас от моей руки.

Фу-ух. Вот это речь. В лучших традициях легенд о небожителях. Аж сам себе удивлен. Мацкевич обзавидуется. Но сказал-то все правильно, как и хотел. Лишь бы до этих средневековых остолопов дошло.

Зал опустел далеко за полночь.

Крючков остался наедине с Таяной. Настал, наконец, тот момент, когда никто не мешает поговорить по душам. Хоть сейчас бери да выкладывай все начистоту. Претензий накопилось много, но Данила почему-то не спешил начинать словесную перепалку. Только молча смотрел на Таяну.

А та оперлась расслабленно правой рукой о подлокотник, да сидела так — отрешенно, совсем не по-королевски. Спина, всегда идеально прямая, вдруг сгорбилась, комкая и некрасиво выгибая кольчугу, и голова опущена низко, словно не в силах больше выдерживать давящую тяжесть шлема. Лишь теперь, когда Таю покинуло напряжение, Крючков понял, как же она устала. Слишком большой груз взвалила эта девочка на свои хрупкие плечи. И доспехи, которые не снимает весь вечер, тут совсем ни при чем. Ну, или при чем, только самую малость.

И что с того? Можно подумать, он не устал. Одно длительное воздержание чего стоит. А кто, спрашивается, втянул его во все это? И как теперь выкручиваться прикажете?

Таяна вяло шевельнулась. Тяжко вздохнув, медленно покинула трон и встала перед «Витязем», глядя прямо в его глаза-камеры. Для этого ей пришлось приподнять голову, что частично вернуло королеве прежнюю горделивую осанку. Данила в который раз невольно восхитился, разглядывая девушку. В легких сапожках с узкими голенищами, в штанах, плотно обтягивающих стройные ножки, в короткой кольчуге, приталенной тонким ремешком, с которого свисал небольшой меч, в маленьком шлеме идеально круглой формы с таким же аккуратным забралом она выглядела просто потрясающе. В придачу ко всему еще и умница. Ну как тут претензии предъявлять, несмотря на самый что ни на есть подходящий момент?

Единственное, на что хватило Крючкова, — это включить громкоговоритель и покряхтеть, прочищая горло.

На его счастье, девушка заговорила первой. Правда, техник услышал совсем не то, чего ждал:

— Ты, наверное, голоден? Тебя накормить?

Вот те нате! А где же «прости, я больше так не буду» или на худой конец «я сделала так, потому что…»?

— Можешь выйти, если хочешь, — продолжала она, игнорируя ответное молчание. — Здесь нас никто не побеспокоит без разрешения. Только… лицо прикрой, пожалуйста, а то неудобно…

Это кому неудобно? Лично он без маски не испытывает никакого дискомфорта, если только воздух ничем не испорчен. Хочет подчинить его местным обычаям? Может, еще и паранджу предложит нацепить? Нет уж, дудки!

— Выходи. Я же знаю, что ты хочешь есть.

Заботливо сказала, с такой искренностью и теплотой, что ругательства, уже начавшие было царапать горло, там и застряли.

Взяв какой-то фрукт, напоминающий яблоко, Данила с остервенением вонзил в него зубы. Захрустел и зачавкал громко, чтобы слышала Таяна. Съел быстро. Обглоданную сердцевину сунул в контейнер для удаления отходов и закрыл лючок. Огрызок тут же вывалился под опоры БМД и нагло поскакал по сравнительно чистому полу тронного зала. Объедки по крайней мере здесь до этого никто не раскидывал. Даже бунтовщики в захваченном дворце вели себя куда пристойнее.

Техник самодовольно улыбнулся, радуясь, как ребенок, своей мелкой подлости.

— Я понимаю твое раздражение, — ровно произнесла королева, глядя на валяющийся огрызок. — Ты вправе злиться… Но должен понять, что другого выхода у меня не было…

— Да ты его и не искала! — взвился Крючков. — Могла же обсудить это со мной. Попросить, в конце концов. Разве я бы отказал?

— Пока бы мы с тобой договаривались, могло произойти все, что угодно. Людей погибло бы гораздо больше. И ты, кстати, собирался уйти.

Черт, опять она права. Быстро сориентировалась, все просчитала и приняла единственно верное решение. Даже смерть отца не затуманила ей разум. Холодный расчет, ничего более. Кремень, а не баба.

«Что, старший лейтенант Крючков, нет больше аргументов?»

— Дальше-то что делать будешь? — спросил уже более спокойно.

Коротко звякнув кольчугой, Таяна обхватила себя за плечи. Отвернулась, опустив голову.

— Не знаю, — донесли динамики ее потухший голос.

На экране снова была та беззащитная, несмотря на все свое боевое облачение, полуголая девчонка из храма, которая позарез нуждалась в чьей-либо помощи. И надеяться ей не на кого, кроме как на одиноко стоящий в зале боевой модуль с единственным оператором внутри. Но ведь и это силища, какую поискать!

Данила вздохнул, отключил громкоговоритель и повернулся к люку. Уже дернув за рычаг, вспомнил, что Таяна просила прикрыть лицо. Интересно, чем? А, дыхательная маска должна подойти. Глаза, правда, за прозрачными очками не спрячешь, но все остальное вполне. Надев маску, вылез из модуля, обогнул его и приблизился к девушке.

Она так и стояла вполоборота, сжимая плечи побелевшими пальцами, и смотрела под ноги. Хотелось успокоить ее, приободрить, лишь бы не видеть такой…

— Тая. — Не решаясь подойти вплотную, Данила встал в трех шагах от королевы, поборов желание коснуться руками ее тонкой талии. — Ты же умница. Обязательно что-нибудь придумаешь. Вон как хорошо у тебя выходит.

К нему повернулось безучастное забрало. Из тени в глубине прорезей глаза девушки сверкнули живым и, как показалось, влажным блеском.

— Кому хорошо? — послышался дрожащий голос. — Уж точно не тебе. До сих пор не верю, что ты пошел с нами. Ведь если бы не твой доспех…

Ах, так вот в чем дело! Ей, оказывается, только «Витязь» был нужен. Боевая супермощная машина, а не какой-то там старший лейтенант Крючков, человек с планеты Земля, жалкий гололицый. Он тут, значит, совершенно не при делах. Ну и стерва! Жалкая лживая сучка!

Морально раздавленный таким открытием, Данила уже набрал в грудь воздуха, чтобы бросить все эти обвинения в лицо ненавистной обманщице, как вдруг услышал за спиной громкий топот и звон извлекаемого из ножен клинка.

Резко повернулся и увидел Грогана, бегущего от боковой двери с мечом на изготовку. На кого тот собирался напасть, и ежу понятно — на Данилу. Еще одно подтверждение истины, что женщинам верить нельзя. А говорила: «Никто не побеспокоит…»

Скрыться в модуле уже не успеть. Рослый фростианин налетел, словно ураган, собираясь одним махом покончить с непонятно откуда взявшимся коренастым незнакомцем в странной одежде и не менее странной маске.

На Крючкове даже самого простецкого бронежилета нет. Вся защита — армейский «комок», хоть и прочный, но удара мечом не выдержит. Из оружия лишь десантный нож, который с горем пополам разрешили взять на Фрост. Толку от него, если на тебя прет латник в полном рыцарском облачении. Все равно что против БМД с одной плазменной винтовкой выйти.

От первого выпада едва успел уклониться. Меч просвистел в нескольких сантиметрах от лица. Пройдя наискось, описал восьмерку и повторил рубящее движение с другой стороны. Данила опять ушел вбок, надрывая непослушные после долгого бездействия связки.

— Гроган, стой! — выкрикнула Таяна где-то позади.

Но тот и не думал останавливаться. Махнул мечом в горизонтальной плоскости справа налево и тут же обратно. Первый, более высокий удар, Данила пропустил над головой, просто поднырнув под летящий клинок. От второго отпрыгнул назад, разорвав дистанцию, и замер в боевой стойке.

Не было смысла что-то втолковывать агрессивному лорду, принявшему Крючкова за… Да хрен его знает, за кого мог принять землянина этот буйнопомешанный телохранитель. Уж явно не за мужа королевы. Говори ему правду, не говори — один черт, слушать не станет.

Но Таяна все равно пробовала:

— Уймись, Гроган! Это друг!

Куда там. Начальник стражи рванулся вперед, пытаясь достать прыткого соперника. Его стремительный меч должен был проткнуть Данилу насквозь: вонзиться в грудь и, разрушив позвоночник, выйти со спины. Быстрая и верная смерть.

Но Крючков — десантник, а не безобидная макивара, не способная на адекватный ответ. В сражении действует одно правило: нападают — защищайся. И он защищался, как учили десантников на Земле во все времена. Шаг навстречу и немного в сторону с поворотом корпуса. Клинок проходит мимо, едва не вспарывая камуфляжную ткань на груди. Левая рука цепко хватает предплечье Грогана. Правая бьет по тыльной стороне кисти, сжимающей меч. Оружие летит на пол, падает с раскатистым металлическим бряцаньем, скользит, скрежеща, по гладкому камню и сталкивается с толстыми ножками трона. А за это время Данила успевает развернуть лорда к себе и ударить открытой ладонью в красочное забрало с намалеванным оскалом.

Бить пришлось снизу вверх, ведь фростианин гораздо выше. Ничего, дотянулся, но малость не рассчитал, приложив слишком большую силу. Грогана подбросило и швырнуло на БМД, мирно стоящий позади. В лобовую броню машины со звоном влип сначала шлем лорда, а потом и спина. Вниз он буквально ссыпался, гремя всем железом, и без движения остался лежать у «ног» модуля.

«Мертвый», — первое, что подумал Данила, холодея от этой мысли. Убивать рыцаря, до мозга костей преданного королеве, он никак не хотел.

Не сговариваясь, они с Таяной подбежали к бесчувственному телу. Подняв помятое забрало, Крючков увидел закрытые глаза на безмятежном лице барона и синяк, наливающийся малиновым цветом на левой скуле. «Елы-палы, хорошо приложил, — отметил мысленно. — Опять не учел силу тяжести. Какие „штыри“ все-таки хилые». Потрогал пульс на шее, облегченно вздохнул:

— Жив бродяга. Просто в отключке.

— Я вижу, — отозвалась Тая. — Аура вокруг головы немного нарушена.

— Небольшое сотрясение. Скоро придет в себя.

— Откуда знаешь?

— Догадываюсь. Вроде не сильно бил. Любой… хм, гололицый от такого удара только бы с ног свалился, а он…

— Как ты это сделал?

— Что? — Данила непонимающе посмотрел на королеву.

— Как сумел справиться с ним? Совсем без оружия, без магии? Лорд Гроган лучший мечник Куалорна. Никто не устоит перед ним в поединке… До этого не мог устоять. А ты взял и голыми руками…

— Ерунда. У нас практически каждый солдат умеет драться. Механизмы механизмами, но без рукопашки никуда.

— Ты такой сильный…

Прозвучавший из женских уст комплимент мгновенно задрал планку мужского самолюбия Крючкова. Но насладиться вдоволь этим чувством ему не дали — лорд Гроган пришел в себя и зашевелился, пытаясь подняться. Взяв барона за плечи, Данила помог фростианину сесть, прислонив спиной к опоре «Витязя».

— Что это было? — простонал тот, ощупывая голову.

— Судя по всему, нокаут, — произнес техник непонятное для фростиан слово и, показав три пальца, спросил: — Сколько пальцев видишь?

— Не морочь мне голову. — Барон слабо ударил по руке. — Кто это, Ваше Величество?

Так, агрессию не проявляет, уже хорошо. Еще и королеву сподобился узнать. Значит, адекватен, жить будет. А синяк до свадьбы заживет. В следующий раз пусть сначала спрашивает, а потом в драку лезет.

— Это и есть Данила-Безликий, лорд Гроган, — тихо проговорила Таяна.

— Ага, только в человеческом обличье, — добавил Крючков, заметив, как начальник стражи поднял недоуменный взгляд на корпус БМД.

Понятно, бог в его восприятии раздвоился. Сразу и не сообразишь.

— Гололицый? — Глаза Грогана впились в ту часть лица техника, которую не могла скрыть прозрачная панорама.

— Можешь звать меня Дэн. Я же не называю тебя «штырем».

Таяна помалкивала.

Похоже, объясняться с бароном предстоит Крючкову. Что ж, пусть так. Только ту сказочку о явлении Безликого в мир Куалорна, что придумала ушлая королева, он повторять не будет. Данила успел проникнуться уважением к лорду, показавшему себя настоящим бойцом и преданным служакой. Врать этому человеку ну никак не хотелось.

Похлопав ладонью по шершавой броне «Витязя», техник пояснил:

— Это мой доспех. Я все время находился в нем. Идея выдать меня за бога целиком и полностью принадлежит королеве. Все претензии по этому поводу только к ней. Меня как-то позабыли спросить.

Взгляд барона метнулся к Таяне, молча стоявшей в сторонке.

— Он говорит правду, Ваше Величество?

С ответом королева не торопилась. Опять обхватила плечи, словно зябко ей под металлом кольчужной вязи. Не решается признать свой обман?

— Так было надо, лорд Гроган, — процедила, наконец. — Ты должен меня понять…

На лице барона появилась растерянность, придавшая фростианину слегка комичный вид. Это впечатление усиливал синяк, что расплылся на всю щеку, раскрасив ее в темный багрянец. Начальник стражи, пребывая в задумчивости, пожевал губами. Заметил, что забрало шлема поднято, и поспешил вернуть его на место. Словно извиняясь за свою бестактность, виновато пробурчал:

— Король никогда не верил, что гололицые придут на помощь в случае опасности. Выходит, зря… — Подняв голову, уставился на Крючкова: — И много у вас таких доспехов?

— Много, но здесь только этот. Других не будет.

— Почему?

Данила развел руками:

— Таковы правила. Нам нельзя использовать свое оружие.

— А с этим как же? — Гроган кивнул за спину.

— Моя личная инициатива, — коротко пояснил техник, не желая вдаваться в подробности. — Ну, и буйная фантазия Ее Величества.

— Ясно… Здорово ты мне по маске надавал. Твой доспех творит чудеса, но ты и без него неплохо дерешься. У вас все так могут?

— Практически. Многие даже лучше.

— То-то я не мог с тобой совладать. Представляю, на что вы способны с мечами в руках. Ваши люди, пускай и без доспехов, очень бы пригодились. Они помогут? Мне бы сотню таких солдат, и мы любую армию победим.

— Не знаю, — честно признался Крючков. — Я никак не могу связаться со своим начальством, чтобы спросить, что делать дальше. Но думаю, что моя миссия на этом завершена. Мятеж подавлен, порядок в городе восстановлен. Как бы мне еще по маске не настучали за такую самодеятельность. Так что я возвращаюсь на базу.

— И бросишь на произвол судьбы тех, за кого воевал? — проникновенно спросил барон.

Он все еще сидел, но сказал так, будто возвышался над Крючковым и давил тяжелым укоризненным взглядом. Данила невольно почувствовал себя предателем.

Ну вот, приехали. И этот туда же.

— Оставь его, Гроган, — подала голос Таяна. — Все верно, пусть уходит. Гололицым до нас нет совершенно никакого дела. Они будут торговать с любым королем, с любым народом. Им все равно, кто победит в этой войне.

Данила хотел возмутиться, но вдруг понял, что она права. В самом деле, какая разница землянам, где и у кого на Фросте закупать продовольствие? Да никакой. Лишь бы этому ничто не мешало. Война, к примеру. Тот же Мацкевич приложит все усилия, чтобы ее предотвратить. Но если уж она развязана, то посол вылезет из кожи вон, чтобы остановить бойню как можно скорее. В этом случае будет разумно помочь сильной стороне, принимающей участие в конфликте, нежели пытаться спасти слабого. Так уйдет гораздо меньше времени на полное завоевание, налаживание мирной жизни и на возобновление поставок.

— Кстати, о войне, Ваше Величество. — Начальник стражи, кряхтя, поднялся, подобрал с пола и вложил в ножны свой меч. — Я, собственно, шел сюда, чтобы сообщить: из Лемисорна к нам движется армия Лемис-Берта. Он уже пересек границу и скоро будет здесь. После всего случившегося нет никаких сомнений, что Лемисы намерены атаковать.

Чтобы попасть на северную окраину столицы, пришлось огибать город по широкой дуге. Напрямую через него не пройти.

Это храм Безликого с королевским дворцом соединяет просторный, мощенный булыжниками тракт, по которому Данила спокойно провел «Витязя» с целой толпой ополченцев. Прочие улочки слишком узкие, извилистые до безобразия, к тому же загромождены разными пристройками хозяйственного и жилого назначения. Особенно в бедных кварталах. Там либо заплутаешь, либо разнесешь все к едрене фене. В любом случае, чтобы их преодолеть, придется угробить уйму времени. Уж Фредерик-то знает, он изучил этот город, как свои пять пальцев. Потому и посоветовал обойти его стороной.

С дэдээровцем они встретились на базе, куда Крючков привел БМД. А чего скрываться, если уже засветился по полной? Да и быстрее так.

Всю дорогу он, не переставая, пытался вызвать по связи кого-нибудь из персонала базы, но ему никто не отвечал. Вскоре стало ясно почему.

Вакханалия бунта не миновала и резиденцию землян. База встретила Крючкова еще большим запустением, чем прежде. Не горел ни один фонарь. То ли все разбиты, то ли аппаратура вышла из строя. Сплошная темень. Даже в ночник ничего толком не разглядеть.

Наплевав на маскировку, Данила включил внешние осветители.

Мать честная! Не слабо здесь вандалы порезвились, оставив после себя лишь выжженную траву да пустые, опаленные огнем постройки. Сперли все, что можно было спереть, даже забор. Остальное переломали да пожгли. Ну, корпуса зданий, конечно, стоят. Что им сделается, они же из огнеупора. А вот внутренности…

Хотелось верить, что земляне успели вовремя смыться. Челноков по крайней мере на летном поле не видать.

Вдруг Данила понял, что сейчас он здесь единственный землянин. Один-одинешенек на всем Фросте — чужой, дикой планете, сплошь населенной варварами. Его попросту забыли!

Нахлынуло сразу все: разочарование, злость, тоска. Щемящее чувство одиночества железными тисками сдавило сердце. «Что ж вы, начальнички? — заныло, завопило в груди. — Даже не вспомнили обо мне. Нет вам никакого дела до техника на побегушках!..»

Направив камеры в ночное небо, он смотрел на равнодушно мигающие звезды. Где-то там среди них плыла по орбите станция, прибежище сбежавших землян. Оставалась последняя надежда — связаться с ней, попросить о помощи. За ним непременно вышлют челнок. Не могут не выслать.

Крючков переключил передатчик с планетарной связи на спутниковую.

Почему-то представил, как плачется в микрофон: «Заберите меня отсюда-а-а-а!..» Возле пульта связиста собирается толпа станционных работяг. Ржут, держась за животы, а потом постоянно тыкают в спину при каждом удобном случае и травят друг другу смешные байки о «заплутавшем десантнике».

Это остановило, заставив задуматься.

Наверняка ведь запросят обстановку на базе, а ему и доложить нечего. Скажут, сидит в модуле и нос боится высунуть, чтобы по сторонам посмотреть. Решено, сначала разведка.

Погасив огни, Данила просканировал пространство и убедился, что поблизости никого нет. Взял фонарь, крутанул стойку, отстегнулся, открыл люк и выпрыгнул наружу.

Конторское здание впереди чернеет пустыми провалами окон и входом, начисто лишенным дверей. Сгоревшая трава еле слышно хрустит под ногами, рассыпаясь в прах.

Шагнув через порог, втянул ноздрями резкий запах гари, обшарил помещение лучом фонаря. Пусто. Лишь копоть на стенах да груды пепла на полу. От рабочего места Луи не осталось и следа.

Прошел дальше, в кабинет, где начинался спуск в бункер. Та же картина. Мебель вся вынесена, светильники содраны, металлическая дверь вскрыта. Но за ней только ниша. Значит, бункер не обнаружили. Хорошо.

Набирая код, Крючков боялся, что механизм, отодвигающий нишу, поврежден или обесточен. Однако все работало. Даже лампы по-прежнему загорались по мере приближения к бункеру. А когда оказался за массивной герметичной дверью, там его ждал сюрприз — капитан Фредерик Смит, громко храпящий на одной из кроватей в комнате отдыха.

Его богатырский храп мгновенно стих, как только Данила, опасаясь застать в бункере незваного гостя, осторожно заглянул в комнату, держа наготове нож.

— Убери свою тыкалку, старлей, — долетел из-под одеяла сонный голос разведчика. — Чего доброго приму тебя за «штыря» и шею сверну.

— Еще кто кому свернет, — весело отозвался техник, но оружие все-таки спрятал.

В следующую минуту они уже радостно гомонили, похлопывая друг друга по плечам, наперебой рассказывая о своих приключениях.

Обходя за домами храмовую площадь, где только что убили короля и вовсю лилась кровь невинных, Фредерик старался никому не попадать на глаза. Но по улицам уже растекались ручейки бунтовщиков, заполняя город лязгом оружия и призывными криками:

— Приспешников Безликого — на копья! Срывай с них маски! Бей мертвечину!

Больше всех горланили солдаты баронов, среди которых изредка мелькали и сами лорды. Наглые вояки бесцеремонно врывались в дома и учиняли жестокую расправу над хозяевами, даже не спрашивая, какого бога те почитают.

Кто-то из горожан пытался защищаться, но безуспешно. Всякое сопротивление подавлялось быстро и решительно — уж слишком силы были неравные. Иные с пеной у рта доказывали, что никогда не верили и не собираются верить в Безликого. Им это не помогало, и в тела вонзались копья или мечи. Попадались и те, кто без роптаний, с покорностью обреченных принимал смерть. Ничто не могло остановить озверевших, жаждущих крови налетчиков.

Это были убийства ради убийств. А еще ради наживы.

Немудрено, что на стороне погромщиков оказались и некоторые горожане — очевидно, из тех, кто давно точил зуб на соседа слева или соседа справа, а то и просто хотел под шумок присвоить чужое добро.

Чего тогда говорить о преступниках? Эти, само собой, шли чуть ли не в первых рядах, только успевая собирать «урожай». Правда, нападать на патрули королевской стражи они не рисковали. Разбегались мгновенно, едва завидев красные плащи гвардейцев, оставляя почетное право сражаться с вооруженными патрулями баронским латникам.

Попытки уйти от столкновений с мятежниками заставили Смита углубиться в город. Он снова очутился на рынке. Хотел быстро перебежать открытое пространство, но увидел солдат, которые обступили мужика, размахивающего двумя мечами. По коренастой фигуре, железной полумаске и торчащей из-под нее всклокоченной бороде узнал Пуран-Пурана.

Мечами тот, похоже, владел виртуозно. Двое латников лежали на мостовой, не подавая признаков жизни. Еще четверо стояли на безопасном удалении от сверкающих клинков мастера, прикрывшись щитами. Только выставили копья, не решаясь приблизиться.

Так бы, наверное, и простояли, а то и вовсе ушли, тогда и Фредерик со спокойной душой бежал бы дальше. Но, видно, не судьба.

За пустыми прилавками дэдээровец заметил двух типов, крадущихся вдоль стен. В руке у каждого нож. Все ясно: хотят напасть на Пурана со спины.

«У-у-у, рожи бандитские», — понял Смит по ухваткам.

Предательский удар сзади наверняка достигнет цели. Если не убьет, может ранить или отвлечь. Тогда солдаты легко справятся с Мастером. Не хотелось бросать оружейника в беде. Был бы кто другой, незнакомый…

Посмотрев по сторонам, Фредерик заметил рядом россыпь камней. Остались, наверно, после укладки мостовой. Подобрал булыжник среднего размера, взвесил в руке, прикинул расстояние. Сгодится.

Прицелился и метнул что было силы.

Камень, словно выпущенный из пращи, с характерным фырканьем рассекая воздух, со скоростью пули врезался в голову одного из бандитов и размозжил ему череп. Не издав ни звука, тот упал замертво. Вторая «бандитская рожа» подскочила от неожиданности. Пуран обернулся на шум, заметил опасность и быстрым движением рубанул за спину.

Не достал. Бандит успел отпрыгнуть, но в драку не ввязался, задав стрекача. Зато зашевелились латники, одновременно напав на Пурана. Думали, он отвлекся, и появилась возможность с ним справиться. Как бы не так!

Одного Мастер уложил сразу. Другого «выключил» Смит очередным булыжником в голову. К третьему подскочил сзади и свернул шею. Тот свалился к ногам одновременно с четвертым, которому Пуран рассек горло.

— Фрад? — удивленно выдохнул мастер, опуская меч.

— Ага… — только и ответил разведчик, тяжело дыша.

— Храни тебя Безликий. Я твой должник.

— Пустое.

— Мечом владеешь?

Пуран бросил ему клинок и удовлетворенно хмыкнул, увидев, как ловко Смит поймал рукоять. Рефлексы, чтоб их!

— Немного. — Пришлось неумело поводить оружием, сбивая Мастера с толку. Откуда у простого ремесленника навыки владения мечом? Ни к чему сейчас ненужные расспросы.

— Ну, тогда еще помоги. Я как раз лавку закрывал, когда эти приперлись. Весь товар отобрать хотели…

Вдвоем они поспешно задвинули массивные ставни, подперев изнутри двумя толстыми брусками. Входную железную дверь закрыли на большущий засов и только после этого уселись на пол перевести дух.

— Меч можешь оставить себе. Дарю, — через минуту проговорил Пуран. — Хороший клинок. Сам ковал. Он даже «твердый воздух» рубит и разгоняет «колдовской огонь».

На последней фразе в голове Фредерика вдруг всплыло воспоминание о наэлектризованной книге в храме. Родилась идея, которую сразу захотелось проверить. Он спросил:

— А доспех такой у тебя есть?

— Какой «такой»?

— Ну, чтобы от «колдовского огня» защищал.

— Тебе нужен доспех? Ты не хочешь меч?

— Нет… То есть да, доспех нужен. Но от меча я не отказываюсь. Ты не понял. Я куплю доспех, если есть.

Громко захохотав, оружейник вдруг хлопнул Смита по плечу:

— Не надо покупать, дорогой Фрад. Отдам его тебе вместе с мечом. Где бы я сейчас был, если б не ты. Считай, это моя благодарность за спасение.

— Ты несказанно щедр, уважаемый Пуран. Да хранит тебя Безликий…

— В этом доспехе я и дошел до самой базы. Только припозднился малость. Здесь уже все горело синим пламенем, а Мацкевич с Луи улетели на последнем челноке. Такие вот дела, Дэн. — Разведчик умолк и взялся за чашку.

Они сидели на кухне, пили чай.

Энергопитание бункера, слава богу, работало нормально. Даже подача воды не прекратилась, чему Крючков был несказанно рад и сразу полез в душевую кабинку. Минут пятнадцать смывал с себя грязь и пот, после чего счастливый, одетый во все чистое зашел на кухню. Там уже хозяйничал Фредерик, накрывая на стол.

Из скудных припасов он сварганил на скорую руку нехитрое угощение и заварил чай. За едой земляне продолжили делиться впечатлениями.

— Нет, это ж надо. — Дэдээровец с раздражением отпихнул пустую тарелку. — Каким все-таки ушлым оказался кардинал. Вот ведь скотина. Всех облапошил. Мацкевич даже подумать на него не мог.

Вдруг он засмеялся и подмигнул Крючкову:

— Об тебя только зубы обломал. А ты молодчина. Здорово провернул операцию. Без подготовки, без планирования, безо всяких согласований. Просто взял и сделал. Уважаю.

— Лишь бы мне за это шею не намылили. Я же без разрешения в храм полез. Хотел на свадьбу посмотреть.

— Да-а-а. Прочел я твою писульку, когда после пожара до бункера добрался. Сперва думал, ты тоже с Ароном улетел. Потом понял: здесь старлей, никуда не делся. Если в храме выжил, обязательно придет. Ну и засел в бункере тебя поджидать. К тому же наши, когда прилетят, первым делом сюда сунутся. Где их еще встретишь? А насчет разноса ты особо не переживай. Победителей не судят. По головке, конечно, никто не погладит, но и шею сильно намыливать не будут… Кх-м, я так думаю.

— Все равно нужно доложить наверх. Сообщить хотя бы, что живы-здоровы.

— А ты еще не докладывал? — Разведчик сделал страшные глаза.

— Нет. А ты?

— Я-то как доложу? Видел, что осталось от пульта?

— Ну, я думал, у тебя что-нибудь припрятано… — виновато пробормотал Крючков.

— Думал он, — передразнил Смит и поднялся из-за стола. — Пошли. Отнесем начальству твою повинную голову.

— Порко скифо! — грязно выругался Кристабальд, раздраженно захлопнув папку с тисненной надписью «Личное дело сотрудника» под фотографией Крючкова. — Что этот сукин сын себе позволяет! Мальчишка! Стронцо!

Мацкевич, сидя в кресле, молча смерил безопасника взглядом. В отличие от майора он был совершенно спокоен. Давно взвесив для себя все «за» и «против», Арон шел в кабинет начальника службы безопасности, твердо решив убедить его сделать правильный выбор.

Но, просмотрев запись переговоров с Крючковым, Кристабальд вдруг взбеленился.

— Остынь, Сезар. — Мацкевич успокаивающе поднял руку. — В одном этот мальчишка прав: долго без поставок с Фроста мы не протянем. Продукты, как ни крути, придется отдавать транзитникам. Нам никто не даст прервать полеты. Сколько пройдет времени, прежде чем останемся ни с чем? Пока в Центре получат сообщение, пока, соблюдая секретность, снарядят и отправят грузовик с продовольствием… А это, на минуточку, немалые затраты. В итоге комиссия, которую обязательно пришлют, обнаружит на станции дикое неуправляемое стадо людей, истощенных и отупевших от голода и обезвоживания. Хорошо, если мы друг друга не поубиваем до этого за кусок мяса или глоток воды.

— Ке каццо! Арон! Что такое ты говоришь?! Неужели не понятно, что мы нарушаем все мыслимые предписания? Только представь, что может натворить на дикой планете наш боевой модуль, управляемый одним «инкаццато»! Нет, его надо забирать.

— Модуль нам давно не принадлежит. По договору он передан в дар клану Куал. К тому же без оружия. Забрать его мы не имеем права.

— Но десантник-то в нем наш, землянин.

— Не десантник, а техник.

— А-а, — в отчаянии махнул рукой Кристабальд. — Одна «мерда». Я вдоволь насмотрелся на подобных техников. Тихий вроде, безобидный, а попробуешь скрутить, так и взводом солдат с ним не управишься. Твой из таких же. Я сразу понял, едва увидев. Уж поверь, у меня глаз наметан.

Посол негромко засмеялся:

— В точности твоих оценок, Сезар, никто не сомневается. Ты сам согласен, что парень совсем не промах. И Фредерика прекрасно знаешь. Вот и давай посмотрим, что у них получится. Ведь если дело выгорит, нам и помощь Земли не понадобится. Комиссии нос утрем. Они прилетят, а расследовать нечего, все исправлено, ситуация под контролем.

Впервые майор не выругался. Дернул ящик стола, достал крем. Подумал, швырнул тюбик обратно, сильно хлопнув ящиком. Вспомнил, похоже, что мазал руки совсем недавно — на них еще блестел свежий слой, не успевший впитаться полностью.

— Не знаю, — неуверенно проговорил, глядя на свои пальцы, выстукивающие нервную дробь на крышке стола. — Возможно, ты прав.

— Конечно, прав, — твердо заверил Мацкевич. — Вот увидишь. Нам с тобой за этот вынужденный карантин могут и головы пооткручивать. А если справимся своими силами, таки еще и наградят.

Кристабальд вдруг вскинулся и упер в посла пронзительный взгляд. Отворачиваться тот не стал и спокойно смотрел в карие зрачки безопасника.

— Ладно, — неожиданно легко согласился Сезар. — Давай попробуем. Но начальника станции надо поставить в известность. Не брать же нам всю ответственность на себя.

— Я ему доложу, не волнуйся. — Арон подался вперед и сунул под руку майора планшет.

— Что это?

— План наших с тобой мероприятий по стабилизации положения на Фросте. Там нужна твоя подпись.

Безопасник с подозрением прищурился:

— А что, если?..

— А вот если наша затея не выгорит, считай, что этого плана никогда и не было. И о судьбе двух землян, пропавших без вести во время беспорядков на планете, нам ничегошеньки не известно. Диспозиция понятна?

— Ну, ты и жук, Мацкевич. — По лицу Кристабальда расплылась усмешка.

Его собеседник развел худыми руками:

— Нам, клеркам, без этого никак, сам понимаешь. Подписывай уже. Да понесу на согласование начальнику.

— Ох, смотри, Арон, чтобы мы с твоей авантюрой не оказались в полной «куло», — проворчал безопасник, ставя на планшете свою подпись.

Насколько знал Данила, в далекой древности жители его планеты всегда стремились надежно защитить свои города. Обносили крепостной стеной, выкапывали глубокие рвы, воздвигали на пути врага различные препятствия, чтобы не дать тому спокойно приблизиться и атаковать. Здесь же ничего подобного не наблюдалось.

Столица Куалорна лежала как на ладони, открытая со всех сторон. Не было даже хлипенького частокола. Королевский дворец оказался единственным укреплением. Создавалось впечатление, что во все времена захватчиков интересовал только он.

Впрочем, Таяна именно так и сказала:

— Зачем разрушать город? Его же потом восстанавливать надо. Да и армиям не развернуться на улицах, не сойтись в полную силу. Битвы всегда происходят за пределами городов. А после они целехонькими переходят в руки победителя. Все, что нужно сделать для полной победы, — это захватить дворец. Если, конечно, проигравший правитель успеет в нем спрятаться.

— А что мешает обойти войско и захватить город без боя? — Крючков решительно не понимал этой наивной тактики, похожей на детскую игру в «войнушку».

Тая долго смотрела на него, словно услыхала несусветную чушь, но все же снизошла до ответа:

— Никто никогда так подло не поступит. Он потеряет маску.

Уже зная смысл этой фразы (лишиться чести), техник благоразумно промолчал.

Они дружили с детства. Принц и принцесса двух соседних держав.

Еще сопливым мальчишкой Берт был представлен ко двору клана Куал. Он хорошо помнил, как впервые в сопровождении отца вошел в огромный тронный зал, переполненный разномастными гостями. Яркие краски, цветные, нарядные камзолы и платья, блеск драгоценностей, веселое многоголосие…

Все разом смолкли, стоило отцу с сыном, одетым во все черное, окунуться в шумный круговорот людей. Пышные, разукрашенные маски непонимающе уставились на вошедших. А те, как две чернильные кляксы на девственно-белом листе бумаги, одна большая и другая поменьше, неторопливо, в полной тишине приближались к трону, будто клинком разрезая толпу. Только уверенный стук каблуков сопровождал это движение да взволнованный шорох одежд пятящихся придворных.

Во дворце праздновали день рождения принцессы. Кажется, двенадцатилетие. Самому Берту в то время уже исполнилось четырнадцать. Тая сидела на небольшом стульчике возле отца, наряженная, точно кукла. Берт сначала и принял ее за куклу, пока девчонка не склонила голову в знак благодарности за поздравление и подарок, преподнесенный старшим Лемисом, и после, когда детей представили друг другу.

Тот бал почти не отложился в памяти. Было ужасно скучно. Даже танец с принцессой запомнился плохо.

— Ваше Высочество, — обратился тогда к нему Куал-Анари-Второй, — сделайте одолжение, пригласите именинницу.

Отец ободряюще похлопал по плечу:

— Давай, сынок. Покажи, что Лемисы не только мечами махать горазды.

Танцевать Берт не любил, но спорить со старшими не пристало.

Надо полагать, их пара смотрелась весьма экстравагантно: принцесса в ослепительно белом пушистом платье, и он в одежде цвета непроглядной ночи. Возможно, взрослые подшучивали над ними, но Берт этого не слышал или не обращал внимания.

Зато врезался в память звонкий голосок Таи, похожий на нежный перелив бубенцов:

— Пойдем гулять в сад после бала?

— А чего после бала? Пошли сейчас. Что тут сидеть-то?

Ей понравилась идея. Девочка тут же побежала к отцу.

— В самом деле, Анари, — сказал тогда старший Лемис. — Пусть дети погуляют. Все веселее, чем здесь.

Возможно, тогда родители и сговорились о будущей свадьбе, а для этого устроили знакомство. Пусть, мол, детки привыкают друг к другу.

Они привыкли. Отец теперь, отправляясь в Куалорн, непременно брал с собой и Берта. Принцесса всегда по-детски радовалась их редким встречам, подолгу играла с «братцем», как любила его называть, и с каждым приездом становилась все взрослее.

Пока были детьми, они весело проводили время. Скакали наперегонки верхом, дрались на тренировочных мечах, даже боролись. Никаких жеманных игр в куклы и тому подобных глупостей. Берту, чье воспитание проходило в суровых традициях северного клана Лемис, вынужденного постоянно защищаться от набегов коварных соседей, было интересно проводить время в обществе Таяны. Он всем сердцем привязался к этой непоседе. И сам не заметил, как с возрастом его привязанность плавно переросла в любовь.

Только вот принцесса почему-то не воспылала к нему той же страстью. Продолжала считать Берта названым братом, пока Куал-Анари-Второй не завел с ней разговор о предстоящей свадьбе с принцем Лемисом.

В тот день перед поездкой в Куалорн отец сказал:

— Едем свататься, сынок. Хватит тебе девок по углам тискать. Пора за ум браться.

Берт и не возражал. Летел, как на крыльях, в которые превратился развевающийся за спиной парадный черный плащ, красиво отделанный серебром. Серый блестящий камзол, перевязь и ножны, вспыхивающие холодным огнем бриллиантов, черная, с вкраплениями серебряных завитков маска делали его внешность неотразимой. Но вся эта красота вмиг померкла, едва столкнулась с холодным равнодушием Таяны.

На официальном приеме она ничего не сказала. Там ее никто ни о чем и не спрашивал. Как, впрочем, и Берта. Разговаривали родители. Но позже, когда молодые люди остались наедине…

— Таечка, ты ни разу не взглянула на меня, — сетовал Берт. — Что случилось? Тебя кто-нибудь обидел? Только скажи… Я так счастлив, что мы наконец-то всегда будем вместе.

— Ах, милый Берт, — вздохнула она горько. — Я люблю тебя…

— И я безумно тебя люблю!

Он попытался притянуть ее к себе, но Тая отстранилась, пряча взгляд.

— Люблю, как брата, а не как жениха и будущего мужа, — продолжила принцесса. — Я даже представить себе не могу нашу совместную жизнь.

Услышав такое признание, Берт почти физически почувствовал в груди холод клинка, от которого стыло сердце.

Он ничего не сказал отцу. Тот был уверен, что свадьба — дело решенное. Так думал и Берт: «Ничего. Главное, что я люблю. Она потом поймет. Поживем немного вместе, и Тая увидит мою любовь. Мы будем счастливы!»

В надежде на стерпится-слюбится он считал дни до свадьбы, с вожделением представляя, как Таяна открывает перед ним свое лицо и опускается на брачное ложе. Ему было все равно, в каком храме произойдет церемония. Не важно, кто на тебя смотрит в этот момент, Безликий или Хронг, если рядом любимая женщина и ты готов бросить к ее ногам весь мир вместе с собой в придачу.

Известие о намерении Куал-Анари-Второго положить родную дочь на алтарь политики, выдав замуж за бесплотное божество, едва не погубило Берта. Клинок, вонзенный в грудь нежной ручкой принцессы, боль от которого уже начала притупляться, снова дал о себе знать. Словно кто-то злобный всадил его еще глубже и в придачу ко всему несколько раз провернул.

Старший Лемис еле сдержал сына, стремящегося немедленно ехать в Куалорн, чтобы силой отбить невесту.

— Пойми, сынок, это же война, — неустанно повторял он. — Ты хочешь воевать с Таяной?

Пришлось признать, что этого Берту хочется меньше всего.

В день свадьбы он был сам не свой. Заперся в комнате и никого не желал видеть.

Но когда до замка Лемис долетели слухи о том, что Безликий отверг подношение короля и жестоко расправился с бедной принцессой и ее отцом, остановить Берта не мог уже никто. Кинжал вырвали из сердца, оставив открытую кровоточащую рану и безумное желание мстить.

На его призыв к походу откликнулись все бароны Лемисорна. Молодой принц, который уже зарекомендовал себя в боях и не раз водил войска на неприятеля, был популярен как у знати, так и среди простого люда. Черные знамена клана Лемис внушали врагам трепет и во многом благодаря Берту.

Увещевания отца не помогли. Никого не слушая, младший Лемис нацепил доспехи, прыгнул в седло и помчался в Куалорн, по пути собирая баронские отряды. Из ворот замка выезжал с пятью тысячами, что успели ответить на призыв. Границу пересек уже с тридцатью. Меньше, чем у Куалорна, но там смута, неразбериха, безвластие. К тому же с ним любовь, которая не умерла, несмотря ни на что.

— Значит, он создал человека прямо из земли? — Фредерик восхищенно цокнул языком. — Жаль, я не видел. Пришлось на базе торчать. Почти весь день прождал, пока Мацкевич посылку соизволил прислать. Голем, говоришь? Черт, всегда мечтал вблизи на нечто подобное взглянуть.

— Вот и смотрел бы, — лениво отозвался Крючков. — Я бы лучше здесь груз принимал, чем офигевать от таких выкрутасов. Чуть с ума не сошел, когда это чучело передо мной выросло. У меня ни оружия, ни мать его ети… Пришлось в рукопашке сходиться. Что тут еще придумаешь?

— Получилось же! Одолел!

Не в меру возбужденный Фредерик размахивал вилкой, как дирижер палочкой перед оркестром, играющим бравурный марш. Рассказ о поединке почему-то не на шутку взбудоражил разведчика, хотя сам Данила ничего особенного в этом не находил. Ну да, создал Берт живого голема. Ему это раз плюнуть, он же аристократ, маг, в конце-то концов. Да, Крючков набил морду его созданию, как увальню деревенскому, что по глупости своей вышел драться против более сильного соперника, с пьяного глазу не разглядевшего в нем подготовленного десантника. Итог закономерен. Что здесь такого?

Он лениво ковырял вилкой остатки каши у себя в тарелке, подперев голову рукой. Аппетита не было, несмотря на то что каша у Фредерика получилась отменная. Но вот не лезла, и все тут. Словно мешало что-то, не пуская ее в горло.

Мысли все время возвращались к Тае и Берту.

Как она переживала за своего любимого братца. Кричала пронзительно, когда того землей засыпало.

Поначалу Данила даже обрадовался, что все так удачно сложилось. Голем повержен, его хозяин в могиле. Хотел развернуться и уйти. Но надрывный вопль Таяны заставил техника чертыхнуться и погрузить манипуляторы в землю в поисках заживо погребенного. Вытащил его на поверхность еще до того, как подскочила Тая. Дальше уже сама приводила принца в чувство.

Вообще-то неплохой парень. С таким трепетом относится к королеве. Сколько любви, нежности и обожания во взгляде. Оттого и на Данилу взъелся. Для Берта он лишь удачливый соперник. Благодатная почва, чтобы переманить на свою сторону. Не соперничество, конечно, а любовь, пусть и безответная. Хотя, как знать… Слишком легко согласился помочь.

Зато какую проникновенную речь задвинул перед своим воинством!

— Солдаты! Вы откликнулись на мой призыв, не задумываясь. Шли сюда, не ведая, что нас ждет. Не знал и я!.. Куалорн в беде. Издавна эта страна является нашим добрым соседом и другом. Враги собираются напасть на нее и уничтожить. Наш долг помочь друзьям. Я остаюсь здесь, чтобы сделать это. Неволить вас не могу. Кто не хочет умирать за чужую землю и желает вернуться домой, пусть уходит. Оставшимся буду только рад. Итак, кто пойдет со мной до конца?!

Ответом ему был дружный рев тысяч глоток. Строй заколыхался, потрясая копьями и знаменами.

Никто не ушел, ни на секунду не усомнился в своем командире, несмотря на его недавнее фиаско. Что значит вера в любимого всеми полководца.

Армию северян разместили перед столицей, где тут же вырос палаточный лагерь, увешанный черными флагами. А Берт, увидев, что за первыми рядами войска Куалов больше никого нет, смог по достоинству оценить маленькую хитрость Грогана и возблагодарил всех богов, что так бездарно купился на это. Ведь иначе неизбежно бы вспыхнуло сражение, последствия которого могли быть самыми печальными.

— С чего это я должен прятаться, когда другие воюют, раздери меня кочан?! — возмущенно горланил принц в течение вот уже пяти минут.

Конечно, Крючков догадывался, что убедить Берта остаться в резерве будет непросто, но совсем не рассчитывал выслушивать его истерические вопли так долго. Молодой Лемис рвался в бой, чтобы «достойно покарать зарвавшихся кочанов из Вейсорна», и ничего не желал слушать.

Его непрекращающиеся крики порядком надоели. В конце концов, Данила не сдержался и рявкнул, выкрутив регулятор громкости до упора:

— Заткнись и послушай сюда, юный идиот! Я могу поставить войско Лемисорна впереди. Но если Вейсы так сильно вас боятся, они отступят, едва начнется бой. Это в лучшем случае. В худшем вообще сбегут и сохранят свою армию.

— Догоним!

Упрямый болван! И как он до сих пор умудрялся побеждать в сражениях?

— Пока мы с ними будем в догонялки играть, армия Приворна подойдет к столице. Кто ее защитит, если все наши войска окажутся здесь?

— Столицу можно и позже отбить.

Уже менее уверенно, без гонора. Хорошо. Начал, наконец, кое-что соображать.

— Будет поздно. Пойми, Берт, их надо не просто пощипать, а уничтожить. Чтобы и думать не могли собраться с силами и снова ударить.

Молчит, упрямо склонив голову. Чего набычился, дурак? Ему же выпадает самая почетная миссия.

Не получив новую порцию возражений, Данила облегченно перевел дух.

— Отводи своих людей за холм. Ударите по сигналу горна, как я и говорил. До этого не высовывайтесь. Исход битвы целиком зависит от вас.

Все, ни слова больше. Берт сорвался с места и сломя голову понесся с холма к чернеющему вдали войску.

— Ях, ях! — понукал он своего кочана.

Мощные лапы зверя гулко ударяли о землю, шурша примятой травой. Куда громче за спиной принца хлопал вздыбленный встречным потоком воздуха плащ.

Надо же, послушался-таки стервец!

— Удивляюсь твоей манере убеждать людей, — хмыкнула Таяна. — Вроде и оскорбляешь, но тут же даешь разъяснение, которое трудно оспорить. Вот и Берт… Кого другого за такие слова он бы сразу на куски порубил. Уж я-то его знаю. А с тобой даже спорить перестал и побежал выполнять.

— Он же не полный болван, чтобы совсем ничего не понимать.

Они остались вдвоем на плоской вершине холма, облюбованного Данилой в качестве наблюдательного пункта. У подножия Гроган выстраивал армию. Все двадцать восемь тысяч латников, что успели собраться под столицей до начала вторжения. С такой силой, учитывая помощь Лемисорна, уже смело можно было двигать на Вейсов.

Те перешли границу днем раньше. Об этом сообщил Смит, который, увидев на картинке со спутника три жирные линии, тянущиеся с разных сторон к столице, не поленился, влез в доспех, прибежал во дворец и разыскал Крючкова.

Дворцовая стража знала его под именем Фрада, личного ординарца Данилы, поэтому пропустила без вопросов. Да и баронам он был известен, особенно после случая, когда разведчик с оружейником Пураном приволокли в тронный зал огромный меч, чтобы презентовать Безликому.

Тяжелый и длинный, он походил на двуручник. Необычайно широкое лезвие, толстая рукоять — явно не под узкую фростианскую ладонь — без каких-либо украшений. Видимо, мастеру не хватило времени на инкрустацию. Клинок безумно радовал глаз, играя огнями по гладкому, сверкающему свежей полировкой металлу.

— Прими в дар этот меч, о, Безликий, — торжественно произнес Пуран. — Рази им врагов без пощады, и пусть они трепещут пред тобой.

Да, есть с чего трепетать. Настоящий меч-кладенец. Выглядит и в самом деле устрашающе. Не сиди Данила в БМД, он бы едва смог, поставив клинок на острие, дотянуться рукой до толстой гарды, а навершие рукояти торчало бы над головой самого высокого из баронов. За широченным лезвием с легкостью можно спрятаться — пусть не самому, но изящную фигурку Таяны уж точно скроет целиком.

Ну, если для человека он и выглядел гигантским, то в манипуляторе «Витязя» смотрелся вполне стандартно.

Взяв оружие, Крючков залюбовался игрой света в клинке. Рука налилась странной могучей силой. Казалось, при желании он способен одним ударом перерубить толстую каменную колонну из тех многих, что подпирают высокий потолок тронного зала. По экрану вдруг пошла рябь. Странно, до этого видеосигнал был более-менее нормальным, несмотря на толпу придворных. Не они же колдуют в самом-то деле. Если «фонит» клинок, его лучше убрать.

Размышляя, куда бы пристроить эту штуковину, Данила сунул меч за лобовую броню, где пустовала оружейная ниша. Слегка удивился легкости, с какой поместилось туда новое, совсем нестандартное оружие.

Зажимы сухо щелкнули, надежно зафиксировав клинок.

В самый раз. И доставать удобно.

Стоило манипулятору отпустить меч, экран сразу перестал рябить. Хм, надо будет позже разобраться с этим.

Со стороны всем наверняка показалось, что рука Безликого вместе с оружием вошла в собственное тело и появилась оттуда уже пустой. По залу пронесся удивленный шепоток. Бароны застыли в явном недоумении. У Пурана под полумаской отвисла бородатая челюсть. Один Фредерик сохранял спокойствие. Не будь забрала, Данила бы точно увидел хитрую улыбочку на довольной физиономии дэдээровца. Скорее всего Смит и подсказал оружейнику размеры, чтобы клинок совершенно точно влез в нишу.

— Благодарю, Мастер, — с чувством произнес Крючков.

— Пусть он станет тебе другом.

На эти слова Данила не обратил особого внимания, восприняв как обычную фразу, произносимую в ответ на благодарность. Оказалось, не настолько все просто…

Невидимые стражники у входа в палатку распахнули полог.

В треугольный проем стремительно ворвался Прив-Лабер, король Приворна. Не мешкая, шагнул к Раднуку, который удобно лежал на ворохе шкур и теперь садился, едва успев нацепить повседневную серую маску. Король резко встал перед ним на расстоянии вытянутой руки. Плащ цвета безоблачного синего неба метнулся вперед, пытаясь охватить тощее тело, но снова скрылся за спиной, нервно покачиваясь из стороны в сторону.

— Ты что обещал, старик? — с нескрываемой злостью прошипел вошедший. — Страну, раздираемую междоусобицей? Восставших баронов, чьи латники с радостью примкнут ко мне? Простолюдинов, отринувших Безликого и готовых принять любую веру? Где все это? Отвечай!

Вытянутое, похожее на клюв забрало угрожающе приблизилось к бывшему кардиналу. Король навис над Раднуком, будто хищная птица, готовая в любой момент разорвать добычу. Плащ заскользил по латам, снова появляясь из-за спины, придав королю еще большую схожесть с пернатым хищником, расправляющим крылья.

Раднук постарался говорить спокойно, ничем не выдавая своего раздражения:

— Если бы ты, Ваше Величество, не выжидал «благоприятного момента», а сразу двинулся на Куалорн в день и час, о котором я говорил, мы бы давно праздновали победу в королевском замке, а не торчали бы на полпути к столице.

Этот осторожный сын кочана еще смеет претензии предъявлять!

Сам во всем виноват. Было же сказано, нужно действовать сообща. Нет, ему, видите ли, приспичило подождать, когда бароны Куалорна окончательно перегрызутся между собой в борьбе за опустевший трон. Хотел пройти по стране парадным маршем, без боя? Сберечь солдат? Глупый кочанов щенок!

Прив-Лабер выпрямился, скрестив руки на груди.

— А кто, позволь спросить, обещал расправиться с королевским семейством?

— Анари мертв…

— Да. Но его дочь жива. И не просто жива. Еще и мужем успела обзавестись, который называет себя не либо кем, а Безликим. И ему верят! По твоей милости, между прочим. Ведь именно ты предложил этот идиотский план со свадьбой.

— Кто же мог знать, что безмозглая статуя вдруг оживет. Она уже много лет стояла мертвее мертвого.

На душе Раднука было гадко, как в пасти кочана. Первосвященник, всегда просчитывающий свои действия на сто шагов вперед, привыкший отдавать приказы и строго спрашивать с подчиненных за их ненадлежащее исполнение, вынужден оправдываться! В том числе перед самим собой.

В который раз он корил себя за то, что не придал большого значения странному случаю с «Книгой Откровений». Сперва надо было провести доскональную проверку, все тщательно взвесить и лишь потом претворять в жизнь давно лелеемый план.

Что толку теперь сожалеть? Сделанного не воротишь.

— Гололицые, — сквозь зубы процедил бывший кардинал. — Уверен, без них тут не обошлось. Это они всучили Куалам свое гнилое отродье — статую бога.

Король громко хмыкнул.

— Замечательно! Теперь еще выясняется, что и гололицые вмешались, чего, как ты меня уверял, не произойдет. В итоге живой Безликий и его воскресшая женушка сумели собрать армию, разбили Вейсов и сейчас движутся мне навстречу. Это, по-твоему, победоносная война?!

На последней фразе Лабер сорвался на истерический крик, снова опасно приблизив маску.

Раднук презрительно скривил рот. Что за визгливый кочан. Ему победу, можно сказать, на праздничном блюде преподнесли. Жри, не хочу. Всю грязную работу кардинал провернул практически сам. Слишком прямолинейный, ничего не смыслящий в интригах король Приворна палец о палец не ударил, чтобы раскачать трон под Куалами. Явился на все готовенькое. Ему оставалось-то всего-ничего, идти к столице. А там…

Там уж Раднук развернулся бы в полную силу.

Ночь.

Непроглядная темень. Лишь россыпи звезд на небе. Толку от них. Мигают слабыми огоньками, а света не дают. Дальше вытянутой руки ничего не увидишь. Приходится на брюхе ползать, чуть ли не по сантиметру обнюхивая землю.

Хоть бы один естественный спутник на орбите болтался. Как же, держи карман шире. Все планеты как планеты, а эта…

Фредерик прислушался. Где-то впереди тихо журчит вода.

Река. Значит, направление выбрал верное.

Запах влаги чувствовался давно. Странно только, что до сих пор нет никаких признаков пребывания вражеской армии. А ведь по всем прикидкам, Привы должны встать лагерем где-то здесь. Но ни патрулей, ни секретов, ни дозоров — ничего, что указывало бы на это.

Осторожно раздвигая высокую траву — «волосы земли», если брать дословный перевод с фростианского, — разведчик неслышной тенью заскользил в сторону берега.

Мост был на месте. Честно говоря, Данила на это не надеялся.

По логике вещей, если нужно задержать продвижение армии, переправу следует уничтожить. А раз она цела, жди от неприятеля какой-нибудь каверзы вроде взрыва, причем именно в тот момент, когда на мосту полным-полно народа.

Здесь, конечно, взрывчатки нет, но кто знает этих магов. Умеют же молнии пускать и плазмой кидаться. Чего им стоит, к примеру, подбить опоры, перевернуть или испепелить деревянный настил?

На том берегу пусто. Слабый ветерок лениво шевелит кроны редких деревьев, колышет густую траву, гоняя по ней причудливые волны. Сонно журчит река, искрясь отраженным светом солнечных лучей. Тишь да гладь.

А куда делись те пять тысяч, которых оставили прикрывать мост?

— Ничего не понимаю, — глухо пробурчал Фредерик. Он сидел на кочане рядом с БМД и вместе с Крючковым с небольшого пригорка всматривался в дальний берег. — Я же отчетливо видел костры, лагерь и людей. А сейчас даже намека на них нет. Не могли же они за день бесследно исчезнуть.

В разведку землянам пришлось идти самим. Войско, малоподвижное после чрезмерного возлияния, плелось далеко позади. «Черных плащей» и королевских гвардейцев решили поберечь перед боем. Они и так не смыкали глаз, охраняя осоловелых горе-вояк и королевскую «семью». Пусть пока расслабятся.

Кроме того, эта вылазка преследовала еще одну цель — выйти на связь со станцией, чтобы доложить Мацкевичу о складывающейся обстановке и получить свежие сведения о местонахождении противника.

— У тебя что? — спросил дэдээровец, имея в виду показания приборов.

Здесь, на приличном расстоянии от скопления фростиан, они работали четко, без всяких сбоев, что позволяло негромко переговариваться через гарнитуры.

— Да никуда они не делись. — Крючков переводил взгляд с экрана, где маркеры множественных целей обосновались в совершенно пустых местах, на сканер, который показывал крупное скопление живой силы за мостом. Враг был там, построенный в боевой порядок и готовый к бою. — Только их почему-то не видно. А вот Привы, между прочим, в курсе, что мы идем. И ждут.

С минуту Фредерик перечислял интимные подробности анатомического строения фростианской матери, уточняя, где и в каком виде хотел бы ее лицезреть. Такой отборной ругани Крючков от него еще не слышал.

Когда поток сквернословия иссяк, Смит закончил, наконец, более вразумительным:

— Полог невидимости, мать его… Как они смогли такую площадь накрыть?

— Похоже, вы в своем ДДР не знаете и малой доли того, на что способны «штыри», — саркастически хмыкнул Данила. — Даром свой хлеб жуете, товарищ капитан. Причем вот уже добрую сотню лет.

— Много ты понимаешь. Этим должны заниматься ученые, а не разведка.

— Так почему не занимаются?

— А кого ты сюда притащишь? Тут именитые академики нужны да профессора всякие. Начав здесь работать, они автоматически становятся засекреченными, попадают в разряд невыездных и остаток жизни вынуждены прозябать на станции. «Бесследное исчезновение» корифеев науки обязательно заметят. Шумиха поднимется. А на кой Хронг нам это? Вот и я говорю, ни к чему. Потому-то все эти годы никто фростиан и не изучал толком. Некому было.

— Совсем-совсем? Даже в рамках культурной программы по обмену опытом?

— Сбрендил? Представляешь, что такая делегация может на станции учудить? Нет, наблюдения мы, само собой, ведем. Периодически пользуемся кое-какими приборами. Всякие там замеры и прочее. Информацию собираем, слухи… Но приборы, как известно, барахлят. Информацию надо проверять. Судя по слухам, кстати, некоторые «штыри» способны телепортироваться. А кто это видел? Не факт. Теперь вот, например, я знаю, что пологом невидимости можно укрыть не только мага, но и целое войско в придачу.

Помолчали. Крючков изучил расположение засады, наметил ориентиры. Вдруг что-то вспомнив, спохватился:

— Э-э, капитан, хочешь сказать, я теперь тоже невыездной?

— Ой, Дэн, зачем голову себе забиваешь? Ты выживи сначала, товарищ старший лейтенант. Потом будешь со своим статусом разбираться. Связывайся уже с Мацкевичем, а то психует небось.

И то верно.

Какая к черту разница, вернется Данила на испытательный полигон к своей коллекции БМД или останется здесь, на Фросте. Последнее время взвешивать варианты было некогда. Но если все-таки взвесить… Сейчас Крючков предпочел бы, наверное, Фрост. Хотя еще два дня назад все могло сложиться совершенно иначе…

Последние отстающие подтянулись, когда Крючков уже растолковал Грогану, что и как нужно делать, и тот носился вдоль строя, выкрикивая команды.

Наскоро состряпанный план заключался в следующем. Войско спокойно идет к мосту, делая вид, что собирается тихо и мирно его пересечь. В это время арбалетчики выстраиваются вдоль берега. Обычная тактика прикрытия. Но им предстоит начать атаку, обстреляв несколькими залпами то место, где прячется засада.

Полог невидимости — не силовой щит, от стрел не спасет. Противник не может использовать одновременно и то и другое. Два магических образования в одной точке пространства, как пояснила Тая, попросту нейтрализуют друг друга. Выставлять защиту враг, похоже, не собирался. Планировал нанести мощный неожиданный удар из-под маскирующей завесы.

Что ж, кто предупрежден, тот вооружен.

Баронам тоже досталась работенка не из легких. Одни будут прикрывать силовым полем не только войско, но и мост, чтобы враг его не разрушил. Другим предстоит непрерывно лупить по заслону всеми убойными заклятиями, что имеются в их арсенале, не давая Привам опомниться.

На себя Данила взял роль основной ударной силы. Отойдя подальше от моста, погрузил «Витязя» в реку и под водой перебрался на противоположный берег. Целую армию так запросто не переправишь. Везде глубоко, русло широкое. Ближайший брод где-то на севере, у черта на куличках. Завязли бы здесь надолго. А для десантного модуля плевое дело. Пять минут, и ты уже заходишь в тыл ничего не подозревающему противнику…

Подъем сыграли, едва забрезжил рассвет.

Усталые солдаты одевались молча, негромко позвякивая оружием и латами.

Сонно бормотали ворчливые кочаны, недовольные тем, что на их голые спины снова навешивают седла, так надоевшие за дни безостановочной скачки.

Странные животные. Вроде бы и хищники, злые, агрессивные в бою, а к седокам относятся дружелюбно, с привязанностью собаки. Сожрут любой труп, но хозяина, если тот вдруг погибнет, нипочем не тронут. Еще и других животных будут отгонять.

Не потому ли каждый солдат холит и лелеет своего кочана. Всегда мясо для него припрятанным держит. Сам голодным останется, но животное накормит.

Вот и Фредерик дал что-то пожевать своей животине. Чешет ей за ухом, а та, прищурив глазки, положила клыкастую морду ему на плечо и млеет от удовольствия. Того и гляди, мурлыкать начнет.

К «Витязю» подъехала Тая. Встала перед знаменосцем.

— Жутко подумать, что многих вижу сейчас в последний раз, — проговорила тихо, глядя на копошащийся муравейник из людей и кочанов.

Данила не ответил. Молча смотрел, как воины садятся в седла и занимают места в строю, поправляя снаряжение.

Баронам поставили задачу еще с вечера. Каждый из них знал, что делать и куда приткнуть свою тысячу. Получился монолитный строй, сильно вытянутый в глубину. Фронт, правда, узковат, хоть и занимает весь проход. На флангах чернеют воины Лемис-Берта, разбитые для этого на две колонны. Когда начнется бой, они первыми ударят по врагу.

— Скажи что-нибудь людям, — снова произнесла Тая. — Все-таки на смерть идут. Пусть верят, что не зря.

Сам хотел. Чувствовал потребность в напутственном слове. Только вот не оратор он, а простой техник, младший офицер. Ну, еще десантник в придачу. Десантура, как называют ее в войсках, больше привыкла действовать, а не разговоры разговаривать. И все же…

— Братья! — начал Данила хриплым от волнения голосом, выкрутив регулятор громкости до упора. — Нашу землю топчет жестокий враг. Он не остановится ни перед чем, пока не покончит с нами. Только мы способны одолеть его. Мы та сила, которую он боится и жаждет уничтожить во что бы то ни стало. Дадим ли ему это сделать?

— Нет! — донеслись нескладные выкрики с разных концов строя.

— Если Куалорн захватят, Лемисорн будет следующим. Вы, Лемисы, готовы ли сражаться здесь и сейчас за свободу своего королевства?

— Да! — дружно рявкнули тысячи «черных плащей».

— Враг хочет похоронить нас в ущелье. Думает, что с нами уже покончено и до победы ему рукой подать. Так сойдемся же с ним лицом к лицу и самого уложим в эту могилу!

— Уложим в могилу! — пронесся дружный рев, отскакивая от скальных стен. Заметался над головами перепуганной птицей.

— Мы не боимся врага. Пусть он боится нас! Мы не боимся смерти. Коли умрем, то свободными. Коли победим, честь нам и слава!

— Слава! Слава! Слава! — скандировало войско, потрясая оружием.

Даже звери грозно рычали, царапая когтями каменистый грунт.

— Во имя Безликого! — Таяна воздела к серому небу обнаженный клинок.

— Во имя Безликого!!! — громыхнуло ущелье, звеня вынимаемой из ножен сталью.

Войско превратилось в густой непроходимый лес из мечей и копий.

Что-то уж слишком раззадорились ребятки. Легко же они заводятся.

Пора прекращать этот митинг. Покричали и хватит. Еще драться предстоит.

— За мной, — просто сказал Данила и, развернув модуль, послал его вперед…

С врагом сближались в тишине. В смысле, молча. Других-то звуков хватало с избытком. Один грохот гравия под топочущей машиной и лапами кочанов чего стоил. А еще понукания седоков, мелодичный звон лат и сбруи с оружием. Учащенное дыхание животных да хлопанье развевающихся стягов и плащей.

И все же это была тишина.

Ни грохота каменных големов, ни трескотни молний или энергетических щитов — ничего магического. Бароны, в том числе вражеские, берегли силы для решающей схватки. Вон они, тоже в центре, под скопищем синих знамен. Готовятся.

Со стороны Привов полетели стрелы. Забарабанили по щитам и броне. Кто-то свалился под ноги кочанам. Не повезло. Если даже только ранен, его затопчут.

Ответный залп из задних рядов.

И у врага падают воины. Никто не вечен.

До передней линии остается всего ничего. Пора.

— Маневр! — орет Крючков, резко забирая влево.

Правая часть клина устремляется за ним, будто на марше. Подхватывает левую, сливаясь с ней в единый широкий строй. Вот уже «Витязь» ведет заметно располневшую колонну, пересекая ущелье по диагонали, метя неприятелю во фланг.

Это уже не клин, а полуклин какой-то.

Привы в замешательстве. Не сразу сообразили, что задумал противник.

На их глазах остатки войска Куалов, атакующие центр, неожиданно сместились в сторону. Когда намерения врага стали очевидны, что-либо предпринимать было поздно.

Расчет оказался верным. В неприятельский строй Данила врезался там, где тот примыкал к стене ущелья. Лес копий не остановил БМД, как и щиты не спасли солдат от чудовищного напора боевой машины.

Прокладывая путь мечом и корпусом, продвигался вперед. По бокам рубились Берт и Гроган. Следом колонна «черных плащей» резала фланг, отжимая Привов от стены, отвоевывая все больше свободного места.

Враг пятился. Перед «Витязем» так вообще разбегались.

Из-под скопления синих знамен ударили молнии, слепо хлеща направо и налево, не причиняя, впрочем, особого вреда. Видно, что лорды в растерянности. Не ожидали такого поворота событий.

Ответный обстрел плотными пучками энергии вроде бы успокоил их, свалив несколько полотнищ. Отлично, продолжаем идти вперед.

Не заметил, как вырвался на открытое пространство.

Неужели прошли? Мгновение стоял обалдевший, не видя перед собой противника. Благо Лемисы не тормозили, промчались дальше, повернули к противоположной стене, охватывая вражеский тыл пологой дугой.

Путь свободен. Теперь бы сдержать Привов, пока все войско не проскочит. Потом быстро к мосту, переправиться и сжечь его к чертям собачьим. А там поминай как звали.

Эльты появились раньше, чем ожидал Крючков.

К тому времени «черные плащи», прекратив избиение Привов, разорвали дистанцию и встали неустрашимой прочной преградой, блокируя выход из ущелья. А за их спинами бароны торопливо строили солдат в походные колонны.

В армии противника царил хаос. Бестолковая суета, крики, ругань и стоны раненых. Лорды пытались навести порядок и развернуть войско, но это получалось из рук вон плохо. Солдаты все еще не пришли в себя после того, как по ним прокатился стальной каток БМД на пару с тяжелой кавалерией Куалов, и явно не горели желанием снова идти в бой. Никто не хотел испытывать судьбу в очередной схватке.

Наверное, поэтому с таким неописуемым восторгом Привы встретили долгожданную подмогу.

— Парва Эльтэ! Парва Эльторн! — орали луженые глотки при виде разноцветных флагов, что появились дальше по ущелью.

На фростианском (правда, немного на другом диалекте, чем у Куалов) это значило: «Да здравствуют Эльты! Да здравствует Эльторн!»

Данила внимательно следил за приближением бронированной лавины, с обреченностью понимая, что больше ничего не может сделать.

Им конец. Против объединенной силы врагов жалкие остатки его войска не выстоят.

Неужели все труды насмарку? Разбить две армии, выйти из окружения и все равно попасться.

Бежать? Нет, от погони уже не уйдешь. Если только…

— Берт? — позвал, не отрывая взгляда от Эльтов. Знает, что принц рядом.

— Чего? — В голосе тревога и мрачная решимость.

Готовится подороже продать свою жизнь? Рано себя хоронишь, Лемис-Берт. Ох, рано. Для тебя есть другое задание.

— Забирай со своими ребятами королеву и уходи.

Берт выдержал паузу.

— А ты?

— Хочу пообщаться с Эльтами. Да и с королем Приворна мы еще не договорили.

— Я с тобой, — последовал немедленный ответ.

«Кончай геройствовать, принц. Бери Таяну, пока даю. И будьте счастливы. Проваливай уже. Время не терпит».

— Пойми, — вздохнул Данила, — Таю надо спасти. Раднук откроет на нее охоту, будет везде искать. Только ты сможешь спрятать ее и защитить. В крайнем случае увезешь в Лемисорн.

— Она не согласится.

Так, уже не возражает. Слава богу, что не обиделся и не полез в драку.

— Уведи силой. Обмани, скрути, свяжи… Делай что хочешь, но чтобы ее здесь не было. Иначе погибнет. Сам знаешь.

Он знает. Потому и не говорит ни слова.

Нужен последний довод. Крючков развернул «Витязя» и сверху вниз посмотрел на черную маску принца.

— Пообещай мне сделать это.

Молчит, задрав голову.

— Обещаю, — выдавливает, наконец, и отводит глаза.

Подождав, когда «черные плащи» снимутся с позиций и ускачут, Крючков повернулся к начальнику королевской стражи.

— Лорд Гроган?

— Да, Ваше Величество. — Он всегда подчеркнуто вежлив с Данилой, хоть и не забывает, кто перед ним.

Отличный воин и преданный слуга… Нет, скорее товарищ. Этот пожилой барон вызывал заслуженное уважение.

— Забирай знаменосца и уводи армию к столице. Я постараюсь задержать преследователей, сколько смогу. Но не рассчитывай на слишком большой запас времени. Поторопись.

— Но…

— Никаких «но», Гроган. Ты знаешь, кто я. Это ваш мир, и вам в нем жить. Вот и живите. Да, когда проведешь войско через мост, сожги его или обвали как-нибудь. Это даст еще немного времени.

— Нет, Арон, ты даже не представляешь, в какую «куло» завел твой гениальный план. — Кристабальд, нервно махая перед лицом тонкой пластиковой папкой, ослабил ворот кителя, оттянув его так, что стала видна густая седая поросль на груди. — Наворотил делов этот ваш техник.

Цокнув языком, он тоскливо глянул на бутылку с водой на столе.

Его дневная норма. До ужина еще далеко, а половина емкости уже пуста. Поколебался немного, но все-таки отпил глоток. Плотно завинтив крышку, спрятал под стол. Наверно, чтобы глаза не мозолила. Ведь следующую порцию интендант выдаст лишь завтра. Ничего не поделаешь — лимит.

В этом есть по крайней мере один положительный момент: вспыльчивый майор последнее время не так часто впадает в ярость. Если раньше психовал по любому поводу и долго не мог успокоиться, то теперь хотя бы не доходило до визгливого крика, вздутых вен на шее и пунцовой рожи. Бывает, конечно, что срывается, как сейчас, но быстро приходит в норму. Иначе выхлещет всю воду в один присест.

— Сезар, — укоризненно покачал головой Мацкевич, — побойся бога. Парень, возможно, погиб. А ты всех собак спустить на него хочешь.

— Не на тебя же. Лучше уж на покойника списать. Ему все равно.

— Еще ничего не известно…

— Ничего? — Кристабальд повысил голос. — По-твоему, зона радиоактивного заражения — это так, ерунда?

— Подумаешь, аккумуляторы «потекли». Это же не ядерный взрыв. Там, на секундочку, битва между аборигенами шла. С использованием аномальных процессов, прошу заметить. Способности фростиан до конца не изучены…

Майор фыркнул:

— Они вообще не изучены.

— Вот именно, — поддакнул посол. — Кто знает, может, фростиане умеют энергией атомов управлять.

— Упаси боже!

— Это версия для комиссии. Подкинешь им парочку дневников наблюдения за поверхностью с нужными записями. А нам надо заняться поисками Крючкова.

Пригладив жиденький чуб, майор поставил оба локтя на стол, подпер кулаками подбородок. Спросил задумчиво:

— Думаешь, он выжил?

Мацкевич неопределенно пожал плечами.

— Кто его знает. Все «Витязи», кстати, оборудуются спасательной капсулой. В случае угрозы жизни оператора капсула заполняет кабину амортизационным гелем и выстреливается подальше от машины. В нее встроен и медицинский комплекс. Если что, первую помощь окажет.

— А на этом древнем «Витязе» она была?

Глянув на Кристабальда как на умалишенного, посол нравоучительно произнес:

— Я таки политик, а не технарь. И в машинах разбираюсь не больше твоего.

— Откуда тогда про капсулы знаешь?

— Ой, Сезар, я тебя умоляю, что ты все время спрашиваешь об очевидном? А еще начальник службы безопасности. Ай-яй-яй. Изучи свою базу данных. Там помимо БМД про всякие другие интересные штуки написано.

— Так, я не понял. — Глаза майора округлились. — Ты шарил у меня в базе данных?

— Совсем чуть-чуть. — Мацкевич скромно потупил взор.

— Фильо ди путана!

— Но-но, попрошу без оскорблений. Скажи лучше, как будешь техника искать?

Насупленный Кристабальд поднял с пола бутылку, взболтал, оценивающе глядя на остатки жидкости. Скорчил печальную гримасу и нехотя поставил воду на место.

— Распоряжусь, чтобы проверили аварийные частоты. Капсула должна посылать сигнал бедствия.

— О-о, тоже заглядываешь в базу?

Безопасник наградил Мацкевича колючим взглядом.

— Вообще-то я военный, если ты забыл, — показал на погоны.

— Молчу, молчу… Только вдруг передатчик не работает. Что тогда?

— Не знаю. Для начала надо будет осмотреть БМД. Возможно, найдем и несработавшую капсулу, и труп старлея. Когда карантин снимаем?

— С этим сложно. Война еще не кончилась. Обе стороны ослаблены, взяли небольшой тайм-аут. Силы копят.

— Но боевых-то действий нет?

Арон отрицательно мотнул головой.

— Вот, — обрадовался Кристабальд. — Действуй, а то скоро и сами на голодном пайке останемся, и прибывающие корабли не сможем снабжать.

— Сейчас обсуждаю это с Фредериком. Я тебе говорил, что он теперь вхож в королевский дворец?

Получив утвердительный кивок, Мацкевич продолжил:

— Думаю, на период затишья получится снять карантин. Хотя бы временно. Сможем пополнить запасы еды и питья.

При упоминании о воде Кристабальд облизнул пересохшие губы, вздохнул и снова потянулся под стол за бутылкой.

— Ваше Величество. — Смит опустился на одно колено перед Таяной.

Она сидела на троне, одетая в совершенно невзрачную мантию. Позолоченная маска, украшенная разноцветными драгоценными камнями, на фоне тусклой однотонной одежды выглядела чем-то чужим, инородным. И смотрит в сторону.

— Что тебе, Фрад? — спросила бесцветным голосом, не поворачивая головы.

Там, куда направлен ее взгляд, нет ни окон, ни колонн, ни статуй. Лишь голая стена да незамысловатая лепнина. Чего на них смотреть?

Уже несколько дней потухшая ходит. С тех пор, как с ней истерика приключилась.

По мосту через Сарат королева прошла последней. Все ждала, внимательно всматриваясь вдаль, в сторону Кочановой Глотки. Туда, где ночное небо подсвечивалось вспышками магических разрядов. Насилу уговорили переправиться и позволить поджечь мост. Ситуацию спасло напоминание о том, что Безликий прекрасно чувствует себя под водой. И без моста реку перейдет.

Каждый день в пути она поминутно оглядывалась в надежде увидеть на горизонте контуры БМД, но так и не увидела. Уже на подходе к столице насела на молчаливого Берта, который все время крутился рядом. Не отстала, пока тот не растерял всю свою сдержанность, рассказав о последних распоряжениях Безликого.

Ох, как же она кричала!

— И вы посмели его бросить? Оставить одного против целой армии?!

— Он сам так решил, — угрюмо пробурчал принц. — И он не один, а с Гроганом.

— Этот хоть додумался на помощь прийти, а ты… Трус! Убирайся, братец, чтобы глаза мои больше тебя не видели!

Через день после прихода в столицу Берт забрал своих людей и отправился в Лемисорн. Одному богу известно, что творилось в душе парня, несправедливо обвиненного в трусости. И это после того, как от его тридцатитысячной армии осталась едва ли треть. Большая часть «черных плащей» покоилась в земле Куалов от восточного рубежа до Кочановой Глотки на западе.

А королеву после этого, кажется, ничто уже не интересовало.

У нее будто пропал интерес к жизни. Флегматично выслушивает доклады баронов или приказчиков, просьбы и жалобы подданных, ни к чему не проявляя особого рвения. Ходит словно тень, тихая и задумчивая.

Неужели так сохнет по Крючкову? Когда только втюхаться успела?

И Дэн тоже хорош. Мог бы предупредить, что остается в заслоне. Вместе придумали бы, как действовать. Переживай теперь, что с ним, надеясь на лучшее.

Впрочем, шеф сказал, что техник, возможно, жив. На станции сейчас занимаются его поисками.

— Письмо для королевы. — Смит с поклоном протянул свернутую в небольшой рулон бумагу.

Таяна соизволила, наконец, взглянуть на Фредерика.

— От кого? — спросила без всякого интереса.

— Не знаю, Ваше Величество. Его принес какой-то неизвестный горожанин. Сказал, что ему это письмо тоже передал незнакомец.

На самом деле Фредерик писал его собственноручно — в бункере, под диктовку Мацкевича во время очередного сеанса связи. Поэтому хорошо знает не только автора, но и содержание текста.

Задумчиво хмыкнув, Таяна взяла листок, развернула и поднесла к глазам.

Прочитав, уронила руки на колени.

— Хвала Безликому, — выдохнула с облегчением. — Они не забыли.

Подняв глаза на Смита, снизошла до объяснения:

— «Гололицые», Фрад, предлагают помощь в обмен на продовольствие. Что ж, примем ее с радостью. Все же родственники мне по мужу.

А то он не знал…

Жалкие идиоты! Где были глаза Раднука, когда он связался с кучкой этих недотеп?

Залепетали в голос, как перепуганные маленькие дети:

— Смерть истекает из тела Безликого. Она охотится за нами, его обидчиками. Это проклятье Мертвого Бога. Оно преследует нас!

Надо же такое придумать!

Могли ведь вернуться, выйти из ущелья по узкому проходу, через который в свое время улизнули Привы, и продолжить гнаться за врагом. Сделай они так, давно бы покончили с Куалами. Нет, мы, видите ли, кары небесной боимся. Больных и раненых спешим исцелить. Домой торопимся. Тьфу! Сплошные отговорки. Противно.

Признаться, создание «гололицых» его не на шутку озадачило. Мощный голем. Сила чувствуется даже на расстоянии. Защиты, правда, никакой, кроме брони. Но держался на удивление долго. И в сражении лучше любого воина. Еще и умный в придачу. Малой силой три армии побил. Это что-то!

Подумать только, один железный истукан стал причиной краха всей тщательно спланированной многоходовой комбинации.

Скольких усилий стоило Раднуку собрать союз из трех королей и уговорить их напасть на Куалорн. Подготовил для этого почву, переманив на свою сторону почти всю аристократию и организовав расправу над королевской семьей.

Бывший кардинал не видел силы, способной противостоять его непревзойденному интеллекту. Но в самый ответственный момент вдруг появляется этот… И все летит кувырком.

Сколько же крови ему попил голем «гололицых». Даже теперь мешает, когда дело сделано и главный враг повержен. Казалось бы, можно спокойно двигаться дальше, но побитые правители артачатся. В страхе попрятались по домам и раны зализывают.

Придется все начинать сначала.

Ничего, Раднуку не привыкать. Он упертый, он сможет.

Главное, не сбрасывать «гололицых» со счетов. Жизнь научила. А уроки он помнит. Особенно такие.

В голове все плыло, будто мозг превратился в постоянно трясущееся желе. Мало того, туда вогнали раскаленный стальной прут. Причем сразу через оба глаза. И лицо жжет нестерпимо.

Пытаясь пошевелиться, Данила не почувствовал тела. Веки тоже не поднимались.

Темно. Лишь цветные круги да раздражающие вспышки перед глазами.

А со слухом что? Вроде кто-то бубнит рядом. Или это снится?

Два человека. У одного грубый мужской голос. У другого тоньше, на женский похож.

— Пап, а он живой?

— Живой, детка, не сомневайся. Дышит и сердце бьется.

— Это разве человек?

— Человек, человек. Вишь: руки, ноги, голова, другие причиндалы. Все на месте.

— А почему такой маленький? Ребенок еще?

Сухой смех в ответ.

— Нет, дочка, это взрослый дядя. Вона хозяйство какое здоровенное. А кости толстющие. Никогда таких не видал. И мускулы… М-да. Но ты права, низковат он для нормального-то. Карлик, что ль?

— А кто такой карлик?

Понятно. Папа разговаривает с дочкой. Несут какую-то чушь про карликов.

— Ну-у, это люди такие, которые мало растут. Даже повзрослев, остаются маленькими.

— Они вырастают в яйце?

— Почему в яйце?

— Но мы же этого дядьку в нем нашли.

— Думаю, он просто прятался там. Или жил. Да, скорее всего яйцо — его дом. Оно, вишь, железное. Разве бывают яйца железными?

— Не-а.

— Правильно. Не пойму только, что у него с лицом. Ни глаз, ни носа. Одни дырки для ноздрей да рот. И все.

— Может, это маска?

— Нет, не снимается она. Вишь? Да и кожа это. Его кожа. Только сморщенная вся да пожамканная. Будто и нету лица-то. Странно…

— Дядька вырос, а лицо нет, — звонкий детский смех. — Это как у Безликого? Вот здорово!

— Как у Безликого, говоришь? Хм, может быть, может быть… Ну, ладно. Отдохнула, егоза? Вот и ладушки. Потащили. Уж дом близехонько.