Anne-Cath.Vestly

LILLEBROR OG KNERTEN

Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 2009 [All rights reserved.]

© Дробот О. Д., перевод на русский язык, 2014

© Челак В.Г., иллюстрации, 2014

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

Machaon®

Маленький мальчик сидел на пороге дома. Дом был совсем новый, ещё даже не покрашенный. В нём везде валялись доски, картонки, кучи мусора и комья глины. Маленький мальчик жил в этом доме недавно, он переехал сюда два дня назад, позавчера.

Дом пропах свежей краской, лаком, стружкой и смолой, и от резкого, терпкого запаха у мальчика не дышал нос. Пол был закрыт большими кусками картона, а в комнате, хозяином которой мальчик был только наполовину, пока не висело ни люстры, ни занавесок.

Звали мальчика Малыш. И я вам сразу скажу, раз вы не знаете, что ему очень повезло в жизни – у него есть старший брат. Не просто старший, но очень большой, старшеклассник, его зовут Филипп. Хотя он такой большой, а Малыш маленький, живут они в одной комнате. У каждого из них своя собственная кровать, у старшего брата – ещё и письменный стол, а у Малыша – столик со стульчиком. Филиппу купили настоящую настольную лампу, которую он может гнуть и вертеть во все стороны, зато у Малыша – лампочка на стене, её можно гасить и зажигать. Наверху была ещё одна комната, мамы с папой. А внизу – гостиная с кухней, а ещё подвал и чердак. Больше комнат в доме не было, но всё, что человеку нужно, в нём имелось. И они всей семьёй очень радовались своему новому дому, потому что раньше они жили в городе у одной старой дамы, и та разрешала маме заходить на кухню, только когда её самой дома не было, так что теперь мама, конечно, радовалась, что у неё целая кухня для неё одной.

Дом стоит у дороги, по ней ездят машины. Малышу нельзя спускаться к дороге одному, потому что машины мчатся по ней быстрее, чем в большом городе. Когда-нибудь они обнесут дом забором и построят калитку, но это будет потом.

Одно удивляло Малыша. Здесь было ужасно тихо. Малыш на минуту перестал дышать, и в мире пропали совсем все звуки. Но потом, вдруг, он услышал слабое урчание. Оно становилось громче. Машина. Малышу бы хотелось, чтобы это шёл автобус. Малыш был влюблён в автобус. Он большой и занимает почти всю дорогу. И он красный. Когда Малыш вырастет, он станет водителем этого автобуса. Тогда он будет сбавлять скорость, проезжая дом, и махать маме в кухонное окно, вот она как раз вышла на ступеньки с какими-то пакетами под мышкой.

– Малыш, что ты сидишь тут целый день? Не хочешь пойти поиграть?

– Здесь не с кем играть, – ответил Малыш.

– Правда, – сказала мама, – здесь нет других ребят. Но не горюй, постепенно ты наверняка найдёшь себе товарищей. Знаешь что, Малыш, дам-ка я тебе молоток с гвоздями, сделай себе домик или что захочешь. За домом лежат доски, можешь их взять.

Малыш вытаращил на маму глаза. Она говорит с ним как с настоящим плотником, который всё умеет. «Сделай себе домик», – сказала мама. Ничего себе! И он получил молоток и гвозди. Настоящий молоток и настоящие гвозди, чтобы и домик вышел настоящий. Он взял дощечку, но прибить к ней ещё одну оказалось не так легко, потому что она стояла на ребре. Но если ставить дощечки нос к носу, дело наверняка пойдёт легче.

Малыш взялся за молоток.

– Не ударь себя по пальцу, не ударь себя по пальцу, – пришёптывал Малыш.

Первый гвоздь всё равно погнулся, как он ни старался.

– Попробуем другой, – сказал себе Малыш.

Он так погрузился в работу, что у него не было времени даже слушать автобус. Домик получился маленький, странный и островерхий. Малыш попробовал залезть в него, но не втиснулся. «Домик мне мал, – подумал Малыш. – Значит, жить в нём буду не я. Потому что нельзя жить в домике, когда он тебе мал». Малыш взял домик и попробовал надеть его на себя через голову. Теперь он как будто бы стоял в домике, но домик заканчивался у коленок.

«Да, видно, в домике буду жить не я», – снова подумал Малыш. И стал оглядываться по сторонам.

Чуть поодаль валялись корни, щепки, сучья и ветки, которые папа стесал со старой сосны. «Надо нам убрать эти ветки, – сказал тогда папа, – а то они в дом упираются». Взял топор и ловко срубил лишние сучки и ветки. «Смотри-ка, Малыш, заодно мы и щепок нащепали», – добавил он.

Один обломок сосновой ветки или корня был похож на человечка. У него были руки и ноги и маленькая голова.

– Ну что, человек сосновый, Веткин-Щепкин, будешь жить в моём домике? – сказал Малыш. – Какое смешное имя – Щепкин! И очень тебе подходит. Давай с тобой дружить, а то здесь никого другого нет. Уговор? Отлично! Полезай в свой домик, а я приду к тебе в гости.

Малыш постучал в островерхий домик.

– Щепкин, ты дома? – спросил он.

Никакого ответа.

– Так-так, придётся заглянуть внутрь. Ого, ты спишь посреди дня? Понятное дело, вчера лёг невесть когда. Ничего, сегодня ляжешь пораньше, я прослежу. Ну, поднимайся, сейчас мы с тобой полезем на вершину горы, там гнездятся драконы.

– А ты не должен лезть к дракону один? – спросил Щепкин.

– Хорошо. Но пообещай ждать меня. Тебе не разрешается возвращаться в дом, пока я не вернусь, – сказал Малыш. Он прихватил с собой кусочек бечёвки и сообщил Щепкину: – Я повяжу дракона! Связанный, он не такой опасный. Давай, Щепкин, пошли. Лазить здорово, вот увидишь!

Щепкин сам никуда залезть не мог, и он сказал поэтому:

– Ещё не хватало!

– Нельзя так говорить, это невоспитанно, – возразил Малыш. – Ты мог бы вместо этого сказать, что занят, потому что готовишь дракону обед.

– О-о! – удивился Щепкин.

А Малыш тем временем забрался на вершину. И увидел там ветку, похожую на крокодила. Так это же дракон! Малышу и уговаривать себя не надо было. Он накинул дракону на шею верёвку и затянул её.

– Готов ли обед для дракона? – закричал Малыш.

Он очень разошёлся оттого, что стоит так высоко. Но вдруг неосторожно качнулся и соскользнул вниз, ободрав коленки, руки и физиономию.

– Щепкин, не знаю, как быть – бежать к маме плакать или лучше остаться с тобой?

– Лучше останься со мной, – сказал Щепкин. – У нас столько дел, когда нам бегать к мамам с каждой царапиной?

– Тогда тебе разрешается подняться наверх с едой.

– Ну нет. Я до смерти боюсь. Я не полезу.

– Это же приключение, – сказал Малыш. – И мы играем, что мы ничего не боимся. Сейчас я тебя подниму, а ты положишь еду дракону.

Он положил кусочек мха Щепкину в ладонь и поднял его, мох упал на край горы перед носом дракона.

– Молодчина! – похвалил Малыш.

Тут пришла мама. Она сказала, что в доме очень холодно, она хочет протопить печку и пришла набрать щепок и веток. Стала собирать их в свой передник и заодно прихватила Щепкина.

– Нет, нет, нет! – испуганно закричал Малыш. – Что ты делаешь?

– Я же сказала – собираю на протопку, я замёрзла, – удивлённо объяснила мама.

– Ты взяла Щепкина!

– Я взяла Щепкина? А какой он из себя?

– Он у тебя в переднике. Представляешь, как он напугался? А я обещал ему, что присмотрю за ним!

Мама растянула передник:

– Помоги, пожалуйста. Найди его сам.

Малыш сразу заметил Щепкина среди веток, щепок и сучьев и выдернул его из кучи.

– Вот это – Щепкин, – сказал Малыш. – Пообещай, что никогда больше не сгребёшь его в печку.

– Обещаю, – ответила мама. – Но я, честно, ничего о нём не знала.

– Он живёт в домике, который я сделал. Потом у него будет кровать, стол и стул. Как только у меня найдётся время сделать их.

– Хорошо, что у тебя теперь есть с кем поговорить, – сказала мама.

– Он всё ещё плачет, никак не успокоится, бедный, – вздохнул Малыш. – Но сейчас мы с ним пойдём встречать Филиппа, и я покажу ему автобус.

У дороги лежали доски. Малыш сёл на них и взял Щепкина на колени.

– Пообещай мне, что никогда не будешь выбегать на дорогу один, – сказал Малыш. – Ты запомнил?

– Я помню хорошо, – ответил Щепкин.

– Сейчас приедет мой брат, – объяснил Малыш. – Он сильный, и у него рюкзак. Когда он приедет, тебе придётся пойти лечь спать, потому что мне надо общаться с братом, сам понимаешь.

– Я только рад уйти, если он чересчур сильный, – сказал Щепкин. – Давай я полежу тут за досками и посмотрю на него.

Наконец они услышали бормотание мотора.

– Это едет автобус? – спросил Щепкин.

– Нет, это трактор, – объяснил Малыш.

И он оказался прав: это ехал трактор и тащил за собой маленький вагончик.

– Он играет в лошадку, – сказал Щепкин.

– Вон идёт автобус, – объявил Малыш.

Малыш сунул Щепкина за доски и тут же почти забыл о нём, потому что пришёл автобус. Он был большой и красный, и он пыхтел и говорил: «Бра-та ве-зу, бра-та ве-зу». Автобус остановился, из него выпрыгнул Филипп.

– А это я, – сказал Малыш. – Я давно тебя тут жду.

– Привет, – ответил Филипп. – Не знаешь, обед готов?

– Думаю, да, – сказал Малыш. – Давай я понесу твой рюкзак.

– Он очень тяжёлый, – сказал Филипп. – Ещё вопрос, сможешь ли ты его поднять.

– Смогу, конечно, – ответил Малыш.

И потащил. Он тянул его, тащил, волок и чуть не рухнул на пороге под тяжестью своего груза.

– Ой, да он тяжелее тебя, – сказала мама. – Как дела, Филипп?

– Устал и голодный, – ответил Филипп.

Он всегда говорил немного.

– Иди поешь, – позвала мама.

После обеда Филипп пошёл наверх делать уроки и Малыш проскользнул за ним:

– Если я буду молчать и вести себя тихо, мне ведь можно побыть с тобой?

– Можно, – ответил Филипп. – Вот тебе бумага и карандаш, займись делом.

Малыш сел за свой маленький столик и сделал такое же серьёзное лицо, как у старшего брата. Он долго грыз карандаш и думал, прежде чем начать рисовать. Потом долго рисовал, но вдруг вспомнил о Щепкине, оставшемся за досками, и помчался за ним.

– Спасибо, что не забыл друга, – сказал Щепкин.

– Нет, – ответил Малыш. – Сейчас ты отправишься в свой дом и ляжешь спать, а завтра утром я к тебе приду.

– Хорошо, – сказал Щепкин. – Твой большой брат очень большой.

– Он нормальный парень, – ответил Малыш так, как сказал бы Филипп. – Ну, бывай здоров, мелкий, – добавил он.

Щепкин растерялся, он не мог понять, кто это говорит, но тут Малыш, по счастью, добавил своим обычным тоном:

– Завтра мы с мамой, наверно, возьмём тебя в магазин.

Этому Щепкин очень обрадовался, хотя он и не знал, что такое магазин.

Рано утром Малыш стоял у дороги и махал Филиппу. Брат уезжал в школу на большом красном автобусе. Малыш был огорчён, без Филиппа дома пусто и странно. «Щепкин!» – вспомнил он и перестал грустить.

Побежал к островерхому домику и постучал в дверь. Никто не ответил. Малыш забарабанил сильнее, а потом засунул голову в домик:

– Ну ты и соня! Всё ещё спишь, а сам лёг в такую рань. Ты помнишь, что я вчера сказал? Ты идёшь сегодня с нами в магазин. Я возьму свой рюкзак, и ты поедешь в нём, если устанешь.

– Что такое магазин? – спросил Щепкин. – Это зверь?

– Нет-нет, – ответил Малыш. – Ты сам поймёшь, когда увидишь. Слушай, надо тебя умыть, ты чумазый.

Малыш как раз очень кстати стоял одной ногой в луже. Он долго тёр Щепкину лицо, пока не отмыл дочиста.

– Фуф, – отфыркивался Щепкин. – И ты говоришь, это полезно для здоровья?

– Ещё как полезно! – отвечал Малыш. – Смотри, ты теперь красавчик!

– Малыш! – позвала мама. – Нам пора, идём!

– Мы уже бежим!

– Вы? – спросила мама.

– Щепкин и я, – ответил Малыш.

– Тебе придётся самому нести его всю дорогу, а это далеко, – сказала мама. – Но обратно поедем на автобусе.

– Слышал, Щепкин? Мы прокатимся на автобусе! Большом красном автобусе! Ты его видел вчера.

– Помню, помню, – сказал Щепкин.

Мама заперла дверь и проверила, что все окна закрыты. Они спустились вниз к дороге и тронулись в путь. Они шли по левой стороне, потому что мама сказала, что так все машины будут ехать им навстречу и они их увидят.

Вдоль дороги не было ничего занятного, но, когда они добрались до поворота, Малыш спросил:

– Щепкин, видишь эти камни на повороте?

– Вижу.

– Они называются «защитная тумба».

– Ты всё на свете знаешь к тому же, – ответил Щепкин.

– Перелезай в рюкзак, – сказал Малыш. – А то тяжело тащить тебя на руках.

Щепкин ничего на это не сказал. Он никогда ещё в рюкзаке не ездил, и ему было, конечно, любопытно. А уж когда он туда забрался, ему там понравилось очень-очень. Высоко сидишь – далеко глядишь.

– Ты щекочешь мне шею, – сказал Малыш, – не делай так.

– Я постараюсь, но это не очень просто, – ответил Щепкин.

– Мы могли бы съездить на автобусе и в эту сторону, – сказал Малыш маме, – потому что я скоро устану.

– Зато мы не тратили денег на билеты, – ответила мама. – Ты же помнишь, папа радуется, когда мы стараемся и тратим меньше. Дом стоил очень-очень много денег.

Вид у неё был грустный, когда она это говорила.

– Вот бы я был тобой, Щепкин, – сказал Малыш. – Тогда я сидел бы в рюкзаке, а ты бы меня тащил.

– Можем попробовать в другой раз, – согласился Щепкин.

Они прошли ещё немного.

– Далеко ещё? – спросил Малыш. – У меня ботинки отваливаются.

– Они ведь тебе пока не малы, правда? – спросила мама.

И видно было, что она расстроилась. Наверно, подумала, что ей придётся срочно купить Малышу новые ботинки, а денег на это не отложено.

– Да я весь разбух, так долго мы идём, – сказал Малыш. – Но, когда мы поедем домой в автобусе, я снова усохну.

– А вот я вообще хожу без ботинок, – заметил Щепкин.

Наконец они увидели несколько домиков вдали.

– Вот и магазин, – сказала мама. – Малыш, а знаешь, как это место называется?

– Нет.

– Оно называется Гампетреф, это значит – коновязь, – сказала мама. – Название осталось с тех пор, когда в магазин приезжали на лошадях. Их привязывали здесь, и лошади стояли вместе и разговаривали, пока люди делали покупки в магазине.

– Вот бы нам тоже лошадь, – завистливо сказал Малыш.

– Я куплю тебе в магазине булочку, – ответила мама.

– И Щепкину тоже, – предложил Малыш.

– Ну нет, – сказала мама, – лучше он откусит от твоей.

У магазина стояли две девочки. При виде их Малыш почти забыл об усталости. Он обрадовался, ведь он давно не видел никаких детей. И начал прыгать, скакать, прятаться за маму и осторожно выглядывать из-за неё. Но девочки и не подумали ни попрыгать, ни поскакать в ответ. Они стали шушукаться, голова к голове, а потом захихикали и уставились на него.

«Это я их развеселил», – подумал довольный Малыш и подпрыгнул вдвое лучше, так что чуть не плюхнулся на землю – спасибо, мама подхватила в последний момент.

– Постарайся держаться на ногах, – сказала она.

– А почему ты таскаешь сучок в рюкзаке? – спросила девочка.

– Это не сучок, – ответил Малыш. – Это… Да ладно, это всё равно.

– Почему ты назвал меня «всё равно»? – спросил из рюкзака Щепкин.

– Это твоё полное имя, – ответил Малыш. – Щепкин Всё Равно. Отлично звучит, правда?

– С кем ты разговариваешь? – снова спросили девочки.

Малыш строго смотрел прямо перед собой и не отвечал.

– Давай зайдём в магазин, – сказала мама. – Булочки тут наверняка вкусные.

В магазине Малыш позабыл думать и о девочках, и о Щепкине, столько здесь было всего интересного. Под потолком висело великое множество предметов: молочные бидоны, бочки, резиновые плащи, лопаты, и рюкзаки, и даже велосипеды, а на полках стояли катушки верёвок и тросов, лежали молотки и гвозди, но притом в магазине торговали маслом, хлебом, сыром и какой только хочешь едой.

– Теперь вытащи Щепкина из рюкзака, – сказала мама, – потому что надо купить очень много всего и нам понадобится и мой рюкзак, и твой.

Малыш стал послушно вынимать Щепкина из рюкзака, но тут снова увидел двух девчонок. Они, похоже, вошли в магазин следом за ними и, конечно, слышали, что мама сказала о Щепкине. Малыш быстро сунул его за стул, а сам уселся на этот стул.

Только бы мама не забыла купить булочку!

Мама подошла к прилавку и за руку поздоровалась с хозяином. Его фартук был испачкан мукой, пальцы – маслом, а куртка – краской; по всему видно, он только и успевает поворачиваться.

– Всегда приятно познакомиться с новым покупателем, – сказал хозяин магазина.

– Как у вас мило, – ответила мама.

– Что правда, то правда, – согласился продавец, – но у меня только что уволилась продавщица, и я ума не приложу, как справлюсь один. Она вышла замуж и уехала. Эй, парень, иди-ка сюда, надо мне и с тобой познакомиться. Тебе положено что-нибудь интересное, раз ты впервые здесь у меня.

Он взял пустую корзинку и положил в неё маленькую шоколадку, яблоко, две сливы и булочку. То-то мама обрадуется, теперь ей не надо покупать булку и можно сэкономить уйму денег. Малыш поклонился и сказал «спасибо» про себя и даже чуть-чуть выдавил из себя, но не очень слышно, потому что он ужасно смутился.

– Тебе полагается ещё зайти ко мне в кабинет и посмотреть моё новое рабочее кресло, – сказал продавец и переставил Малыша через прилавок.

Кабинет оказался маленькой комнатой внутри магазина, а рабочее кресло – таким креслом, которое крутится. И Малышу позволили сесть в него и покрутиться, получилось почти как на карусели.

У него кружилась голова, когда кресло остановилось. Продавец снова поднял его и переставил через прилавок назад к маме, а она посадила его на стул, где он сидел сначала.

– Посиди-ка отдохни, – сказала мама. – Он сегодня находился и устал, – объяснила она продавцу.

Потом она купила всё, что собиралась, и стала раскладывать по рюкзакам. Малыш блаженствовал. Девчонки, по счастью, снова вышли на улицу. Он сидел и угощался подарками, не боясь, что ему помешают. Он уже три раза откусил булочку, когда вспомнил, что обещал дать откусить Щепкину. И лучше дать ему откусить сейчас, пока никто не зашёл в магазин и не увидел. Малыш отщипнул кусочек и стал шарить рукой за стулом в поисках Щепкина. Но его там не было.

– Ты упал, что ли? – прошептал Малыш.

Пришлось ему слезть со стула, встать на четвереньки и искать по-настоящему, но Щепкина не было ни под стулом, ни за стулом, нигде. Куда же он запропастился?

У Малыша возникло страшное подозрение. Ведь не могли же эти девчонки-хихикалы утащить Щепкина, пока он в кабинете хозяина крутился на кресле? Малыш отодвинул корзинку с угощением и подёргал маму за юбку:

– Щепкин пропал. Ты его не брала?

– Нет, – сказала мама. – А ты не оставил его на улице?

Малыш отлично знал, что не оставлял, но только кивнул и бросился за дверь. Там никого не было. Куда подевались девчонки? А если они унесли Щепкина к себе домой?

Малыш крадучись шёл вдоль магазина и усердно думал, аж голова трещала. Девчонки не могли уйти далеко. Они тоже не очень большие, не намного старше его, им наверняка не разрешают одним ходить по дороге. Он крался так тихо, что и сам себя едва слышал. За магазином их не было, но Малыш увидел ещё несколько домиков и большой склад, в котором хозяин магазина держал свои товары. Малыш двинулся дальше. И наконец услышал голоса.

Разговор шёл очень тихо, но вели его не взрослые люди. Теперь самое главное – не выдать себя. Он сделал шаг и остановился. Ещё шаг – и снова остановка, шаг – остановка. Они должны быть вон за тем красным домиком. Он осторожно заглянул за угол. Так и есть, сидят к нему спиной. Но что это они делают? Они кого-то одевают, кутают в длинную белую вязаную кофту… Кого это они так? Ведь не Щепкина же?! Малыш чуть не завопил в голос, но сдержался.

– Я принесу свою старую коляску, – сказала одна, – посадим Щепкина в неё.

– Беги быстрее, – заторопила вторая, – да смотри, осторожно, не попадись на глаза этому мальчишке.

– Я и сама не дурочка, – ответила первая и убежала.

«Осталась одна только», – прикидывал Малыш.

То ли ему налететь на неё и попробовать отнять Щепкина, то ли придумать что-нибудь получше? А что она там приговаривает?

– Поговори со мной тоже, Щепкин. С мальчиком ты говорил. Тебя ведь Щепкин зовут, правда? Я слышала, как его мама назвала тебя так. Ты ещё сидел в рюкзаке тогда. Это надо было придумать, сунуть тебя в рюкзак! Ну ничего, у нас тебе будет хорошо. Ты будешь ездить в настоящей коляске, у тебя будет курточка и колпачок.

И тут Малыш кое-что придумал. Он прижался к стене и пропищал:

– Я хочу домой, к Малышу.

– Ну вот, – сказала девочка, – ты заговорил. Я даже чуть-чуть испугалась, хотя я знала, что ты говорящий. Представляешь, он со мной заговорил! – закричала она второй девочке, которая спешила к ней, гремя старой коляской. – Он теперь почти мой, потому что он меня признал. С тобой он ведь не разговаривал, да?

– Он со мной шептался, – ответила вторая. – Так что он наш на двоих, к тому же это я придумала, что мы должны его взять. Щепочкин-Прищепочкин мой, сейчас я тебя устрою поудобнее в колясочке.

– Я тоже хочу стелить ему коляску, – сказала первая.

– Это моя коляска, – ответила та, что громыхала ею.

– Ах вот как! – Девочка, которая держала Щепкина, встала со скамейки; его она положила на землю завёрнутым в белую кофту.

Теперь девчонки принялись тянуть друг у друга из рук беленькое одеяльце. Малыш на четвереньках дополз до Щепкина, подтянул его к себе за кофту, попятился, за углом вскочил и опрометью кинулся наутёк. Он быстрее ветра обежал магазин и влетел внутрь. Мама ещё была там.

– Ты вовремя, я уже всё купила, – сказала она Малышу. – Я подумаю над вашими словами, – добавила она, обращаясь к хозяину. – Я поговорю об этом с семьёй в субботу, когда муж приедет, и дам вам ответ в понедельник.

– Это было бы отлично, – кивнул хозяин магазина.

Малыш пыхтел, торопясь выпутать Щепкина из белой вязаной кофты. Наконец ему это удалось. Он аккуратно сложил кофту и повесил её на спинку стула.

– Она тех двух девочек, – сказал он.

Малыш шёл за мамой по пятам. Он цепко держал Щепкина. Мама несла оба рюкзака, потому что сейчас им на автобус, а до него рукой подать. Только бы он побыстрее пришёл, автобус.

Тут он услышал позади магазина шаги и громыхание. Это две девочки толкали перед собой старую коляску.

Малыш спрятался впереди мамы, чтобы они его не увидели.

– Не говори, что я здесь, – прошептал он. – Эти две девчонки отняли у меня Щепкина. Это они его утащили.

– Я ничего не скажу, – прошептала мама в ответ. – Только ты сам стой тихо.

Она встала так, чтобы загородить его, и тут, к счастью, подъехал автобус. Малышу позволили войти первым, а когда он уже оказался внутри, в безопасности, он сел у окна и поднял Щепкина повыше, чтобы девчонки увидели.

Они испугались, аж побелели.

– Он убежал к нему обратно, – сказала одна.

– Вот это да! – ответила вторая.

– В другой раз не ходи никуда с незнакомыми, Щепкин, – сказал Малыш.

– Не буду, честное слово, – пообещал Щепкин. – Но ты бросил меня и не присматривал за мной.

– Да, не присматривал, – признал Малыш. – Так что не буду тебя ругать.

Автобус поехал, и Малышу стало даже жалко девочек. Они стояли с несчастным видом, похоже, ужасно огорчились, что Щепкин не захотел жить у них. А о том, что у Щепкина есть собственный дом с острой крышей, они и не догадывались.

В маленькой кухне, где мама с Малышом мыли посуду, пахло свежим домашним хлебом. Три больших хлеба уже лежали на столе, а в духовке ещё допекалось что-то вкусное. Мама встала рано-рано и трудилась весь день не покладая рук, потому что сегодня суббота и папа приедет домой.

Папа Малыша бывал дома нечасто, он уезжал на своей машине и продавал пальто и платья магазинам, которым нужен такой товар. Взрослые говорили, что он разъездной продавец в пальто и платьях. И Малыш тоже говорил так, но не совсем понимал, как это выглядит. Сперва он думал, что папа сидит в машине во всех этих пальто и платьях. Но как тогда папа умудряется вести машину? Твёрдо Малыш знал лишь одно – пальто и платья всю неделю должны разъезжать на машине, поэтому папа редко бывает дома.

Но сегодня он приедет.

И ещё хорошее случилось сегодня. Старший брат Филипп вернулся домой гораздо раньше обычного. Это потому, что по субботам их отпускают из школы очень быстро. Суббота вообще очень хороший день.

Филипп едва приехал, сразу пошёл во двор и стал наводить порядок за домом. Но вдруг возник на пороге кухни.

– Смотрите, какую забавную корягу я нашёл. Она прямо как человечек, видите: руки, ноги и голова. Пожалуй, покрою её лаком и прибью к дому как оберег.

– Это Щепкин, – зашумел Малыш. – Он мой, скажи, мама! Это я его нашёл.

– Конечно, – ответила мама. – А ты не успел показать его Филиппу?

– Нет, я не стал. Понимаешь, Щепкин побаивается Филиппа, больно Филипп большой и сильный. Щепкин, иди сюда, я отнесу тебя в твой дом. Пойми, – втолковывал по дороге Малыш Щепкину, – когда мой старший брат дома, мне надо быть с ним, иначе ему не с кем тут поговорить. А тебе я сейчас принесу маленький автобус, будешь смотреть на него пока.

Он сбегал за автобусом для Щепкина и снова убежал, потому что хотел помочь Филиппу навести порядок за домом к приезду папы.

Они трудились целый час, а потом мама сказала:

– Мальчики, я думаю, вы можете уже идти встречать папу. Он скоро должен приехать, и ему будет приятно, что его встречают. Только не забудьте: вам надо идти не к магазину, а в другую сторону, он приедет оттуда.

– Туда я ещё не ходил, – сказал Филипп.

– И я тоже, – ответил Малыш.

Он старался шагать широко, чтобы держаться рядом с Филиппом.

– Интересно, как у них тут всё, в этих краях, – сказал Филипп. – У нас с тобой научная экспедиция получается.

– Машина едет, – услышал Малыш. – Думаешь, это папа?

– Нет, – ответил Филипп. – Малыш, нам, может быть, придётся идти довольно долго, пока мы его встретим. Но это не беда, верно? Будем считать это тренировкой. И начнём, пожалуй, с бега трусцой.

– Это что такое?

– Мы просто будем бежать спокойно и расслабленно, не напрягая ни рук, ни ног, – объяснил Малышу старший брат и пробежался немного вперёд.

– А-а, – понял Малыш.

Он покрутил головой, поболтал руками, потянулся и размял плечи, он был горд, что тренируется вместе со старшим братом.

– Хм, – хмыкнул Филипп. – В первый день важно не переусердствовать с тренировками. Так что пока хватит.

Он взял Малыша за руку, и они пошли, глядя на поля вдоль дороги.

Потом они пересекли маленькую рощицу и снова оказались на открытом месте.

– А вон какой-то дом, – прошептал Малыш.

И верно, у самой дороги виднелся небольшой деревянный дом. И слышно было, как в нём звенит пила. А потом застучал молоток.

– Здесь наверняка живёт столяр, – прошептал Филипп. – Думаешь, нет?

– Надеюсь, да, – ответил Малыш.

На порог вышел пожилой бородач, он наводил лоск на маленький столик, но отвлёкся на минутку.

Филипп кивнул и сказал:

– Здравствуйте. Мы живём в новом доме у дороги. Мы высматриваем папу, но решили пока завернуть к вам, познакомиться.

– Вас двое, что ли? – сказал столяр. – Я сперва увидел только большого, а тут ещё паренёк, поменьше.

– Да, – отозвался Малыш, – это я поменьше. А у тебя так интересно каждый день?

– Ага, я такой, – ответил столяр. – А зачем вы высматриваете папу, он заблудился?

– Нет, он едет на машине домой на выходные, – сказал Филипп.

– А, это он разъезжает «в пальто и платьях»? – спросил столяр.

– Вы уже знаете? – удивился Филипп.

– Про такие вещи все сразу узнают, – ответил столяр. – Но мне надо доделать этот стол, я вернусь к верстаку. А ты приходи как-нибудь, – обратился он к Малышу, – помастеришь. Если хочешь, конечно. Да вы оба приходите, я хотел сказать.

Он ушёл в дом. А Филипп с Малышом пошли дальше, и Малыш сказал:

– Теперь у меня два друга: Щепкин и старый столяр.

– У-у, – сказал Филипп, – вон идёт автобус. Отойди-ка на обочину.

– Хорошо, – кивнул Малыш.

А сразу за автобусом показался небольшой серый грузовичок. Он чуть было не проехал мимо Малыша с Филиппом, но Малыш подпрыгнул и закричал во всё горло, и тогда папа заметил, что на обочине стоят его мальчики.

– Привет, привет! Вы меня встречаете? – обрадовался папа. – Как приятно! Садитесь оба вперёд. Филипп, возьми Малыша на колени.

А дома мама постелила новую красивую скатерть, и на столе уже стояли свежие булочки и ждали их.

– Боже, какое счастье – вернуться домой! – сказал папа.

– Тем более в свой дом, где мы живём одни, – добавила мама.

– Ну да, – кивнул папа.

«И разом поскучнел», – заметил про себя Малыш.

Папа пил кофе и ел булочки, но видно было, что его что-то огорчило. Хотя он ничего не говорил. И, только допив и доев, он обвёл всех взглядом и сказал:

– Ума не приложу, как мы справимся. Дом обошёлся нам гораздо дороже, чем мы считали. Я всё время думаю, как мы расплатимся по счетам, но ничего не могу придумать. Пусто в голове, и всё. Эти поездки с товаром идут так себе. Мне платят неплохое жалованье, но его не хватит.

– Я тоже об этом думала, – сказала мама. – И кое-что придумала. Теперь от Малыша зависит, удастся ли мой план.

Малыш смотрел на маму. И ничего не понимал. Как может от него зависеть, будут ли у них деньги? Он вздрогнул.

– Вы меня продадите? – спросил он.

– Что ты такое говоришь, мальчик мой?! – ахнула мама. – Нет, конечно, такой мысли у меня и быть не могло. Тогда уж мы просто продали бы дом. У меня другое предложение. Я поговорила с хозяином магазина в Гампетрефе. Его продавщица только что вышла замуж и уехала, он без неё как без рук и не знает, как ему справиться одному. Если Малыш разрешит, я могла бы стать продавщицей и помогать расплачиваться за дом.

– Ты станешь продавщицей? – спросил Малыш и улыбнулся во весь рот.

Это же так замечательно – быть продавщицей! Одного только он не мог понять – в чём будет его помощь.

– Я могла бы поработать год, пока у нас особенно туго с деньгами, – сказала мама. – Но дело за Малышом.

– Я тоже буду работать продавщицей и зарабатывать деньги? – спросил Малыш.

– Нет, – объяснила мама, – но трудность в том, что дома до обеда никого нет. Папа в поездках, Филипп учится, а тебе придётся каждый день ходить со мной в магазин.

– Вот здорово! – обрадовался Малыш. – Я буду тебе помогать. Говорить «Здравствуйте» или «Что дать вам сегодня?». За это платят по сто крон, и мы заработаем кучу денег!

– Видишь ли, – сказала мама, – тебе придётся ходить со мной на работу, но тебе нельзя будет всё время сидеть в магазине. Твоё дело – играть на улице и не дёргать меня.

– Чур, нет, – сказал Малыш.

Он вспомнил двух девчонок, похитивших Щепкина, и помрачнел.

– Пойми, Малыш, – сказал Филипп, – сейчас от тебя зависит, сможем мы дальше жить в этом доме или нет.

– Мы будем уезжать рано утром на автобусе вместе с Филиппом, – объясняла мама. – А на обратном пути Филипп подхватит тебя, и вы вдвоём вернётесь домой на том же автобусе. Но вы будете приезжать в пустой дом, Филипп. Думаешь, ты сможешь сварить картошки на обед?

– Запросто! – ответил Филипп. – У нас же есть урок труда, мы учимся готовить. Я могу сделать и обед, и что угодно.

– Хорошо, спасибо, – согласилась мама. – Там видно будет, но, если б ты иногда готовил еду, было бы отлично.

– Но мне нужен свой ключ, – сказал Филипп, – чтобы отпирать дом.

– И мне, – тут же добавил Малыш.

– Хм, – хмыкнул папа, – если всё дело в ключе, то он у вас будет. Мама, но тебе будет слишком тяжело. Давай договоримся, что это не навсегда, а лишь пока мы выплачиваем самые большие долги.

– Представляете, я из домохозяйки стану деловой женщиной, – сказала мама.

И сама удивилась своим словам.

– Де-ло-вая, – повторил Малыш. – Какое интересное слово.

Он извёлся так долго прилично вести себя за столом, ему не терпелось поскорее убежать на улицу, поговорить с Щепкиным. Тот страшно обрадовался Малышу.

– Я уж решил, ты меня совсем забыл, раз твой братец дома, – буркнул Щепкин.

– Нет, не забыл, – ответил Малыш. – Но я теперь стану деловым малышом и буду зарабатывать деньги на дом. Не знаю, как быть с тобой. Ты можешь оставаться один дома до обеда? Я боюсь брать тебя в магазин, сам помнишь, чем всё кончилось в прошлый раз. Тебя унесли девчонки, нарядили в кофту, и вообще.

– Ой, да, нет, нет, – сказал Щепкин. – Но мне будет очень грустно тут одному, когда ты уедешь.

– У тебя будет ключ, чтобы ты мог зайти в свой домик, когда захочешь. Всё устроится.

– Ладно, – согласился Щепкин.

– А если ты будешь вести себя очень хорошо, я как-нибудь отнесу тебя к старому столяру. Он тебя проолифит, чтобы ты продержался подольше.

– А это обязательно? – спросил Щепкин.

– Я думаю, да, – ответил Малыш.

– С кем это ты разговариваешь, Малыш? – спросил папа.

– С Щепкиным. Он живёт в этом домике, видишь? Это я сам ему сколотил. Давай лучше я вас сразу познакомлю, чтобы ты случайно его не выкинул или не сунул в печку, как мама собиралась сделать на днях.

– Плохо, что здесь совсем нет ребят, – сказал папа сам себе. – Может, и к лучшему, что ты будешь ходить с мамой в магазин. Там наверняка бывают другие дети, будешь с ними играть.

– Нет, с теми девчонками я играть не хочу, – ответил Малыш. – Но если у меня останется время, я поиграю со старым столяром. Он хорошо годится мне в друзья, потому что мы оба любим мастерить из дерева.

– Вот оно что, – сказал папа.

Он сел на чурбан, глубоко вздохнул и взглянул на свой дом.

– Как же хорошо, – сказал папа, – жить в своём доме. Какое же это счастье!

– Не беспокойся, папа, я уж постараюсь, чтобы ты и дальше жил в своём доме, – пообещал Малыш.

Утром в понедельник все спешили и были страшно заняты. Маме надо было приготовить три пакета с завтраком вместо одного, потому что сегодня она идёт на работу в магазин. И берёт с собой Малыша. А Филипп едет учиться и, как всегда, тоже должен получить пакет с завтраком. Папа уехал очень рано, Малыш ещё спал, но мама сказала, что он тоже приготовил себе еду в дорогу.

У Малыша как раз осталось время пойти попрощаться с Щепкиным, но тот был такой сонный, что разговор не клеился.

– Ну, я пошёл, а то автобус скоро придёт, – сказал Малыш. – Хорошего тебе дня, Щепкин.

И он вместе с мамой и Филиппом спустился на дорогу и стал ждать автобус. И тот приехал, большой и красный. Малышу было обидно, что Щепкин не проснулся и не помахал ему вслед. Малыш всегда машет, когда кто-то уезжает на автобусе, но сегодня уехал он сам. Малыш покосился на старшего брата. Тот с невозмутимым видом спокойно сидел со школьным рюкзаком на коленях. Потом он заметил приятеля, который тоже ехал в школу, и в знак приветствия щёлкнул пальцами и приставил указательный палец ко лбу.

Малыш подумал, что если бы он встретил знакомого, то тоже сделал бы пальцами точно, как Филипп. Но Малыш никого в автобусе не знал, так что наука жестов была ему ни к чему, по крайней мере сегодня.

Автобус доехал до магазина слишком быстро. Путешествие кончилось раньше, чем Малыш успел прочувствовать, каково это – ехать. Когда они в прошлый раз шли в магазин пешком, он почему-то успел прочувствовать дорогу даже слишком хорошо.

Перед остановкой мама встала и кивнула Филиппу, мол, пока. И Малыш сделал так же, но тут сообразил, что сделать надо совсем не так. Он щёлкнул пальцами, упёр указательный в лоб и сказал:

– Пока!

– Пока, – ответил Филипп.

Автобус повёз Филиппа дальше, а мама с Малышом остались у дверей магазина.

– Ну вот, добрались, – сказала мама.

Времени бояться и волноваться по поводу выхода на работу у неё сегодня не нашлось.

– Веди себя хорошо, – попросила мама. – Если ты будешь всё время прибегать ко мне, путаться под ногами и дёргать меня, то хозяину магазина это не понравится.

– Да. Я просто буду стоять и смотреть на тебя в окно, это ведь можно? – спросил Малыш.

– Я захватила твой грузовичок, – сказала мама. – Позже у меня будет перерыв, и мы вместе позавтракаем. Найдём приятное местечко, сядем, поболтаем.

– И поедим, – добавил Малыш.

– Конечно, – ответила мама и скрылась за дверью, а Малыш остался на улице.

Не заглянуть ли ему для начала в окно? Это очень интересно. Магазин полон диковинок. Теперь, когда они заработают много денег, то смогут купить и себе что-нибудь. Ему бы пригодились огромные клещи, вон висят, и пожарная машина, это и так ясно, гвозди, шурупы и настоящая тележка. Малыш видел столько прекрасных вещей, что чуть не лопался от восторга. Он поменял ногу и осмотрел всё ещё раз. Интересно, сколько мама уже заработала? Немного, наверно, в магазин пока зашла всего одна дама. Малыш вытянул шею, чтобы увидеть маму. Она стояла за прилавком в голубом фартуке и голубой косынке. Настоящая красавица, но Малыш как будто не узнавал её.

Мама взяла у дамы деньги, и Малыш улыбнулся про себя. «Вот и первые денежки», – подумал он. – Наверно, скоро завтрак», – подумал он дальше.

Дома они перекусывали давным-давно. А деньги маме уже дали, так что ей, наверно, не обязательно так долго торчать в магазине? Дома гораздо приятнее. Там можно поболтать с Щепкиным и забежать к маме, когда захочешь. А не могла мама забыть, что пора завтракать? И не надо ли ему пойти и тихо на ушко напомнить ей об этом? Нет, ведь это и называется «дёргать маму», да?

Вдруг Малыш улыбнулся во весь рот: ага, ему попало что-то в ботинок, и он наверняка может пойти к маме, потому что дома он всегда бежит с этим к ней. У входа в магазин столпилось несколько человек, и Малыш пристроился за большой толстой женщиной, чтобы проскользнуть в магазин никем не замеченным.

И сразу раздался мамин голос.

– Пожалуйста, – сказала она.

Малыш уже раскрыл рот ответить «спасибо», но понял, что мама разговаривает не с ним, а с толстой дамой.

– Вижу новое лицо, – сказала толстая дама.

– Да, я новая, – ответила мама.

– А у вас вроде мальчик маленький, – продолжала толстуха, – если я не ошиблась.

«Не ошиблись», – хотел ответить Малыш, но вспомнил мамины наставления и прикусил язык.

– Вы правы, – сказала мама. – У меня есть взрослый сын, он учится в старшей школе, реалист, и малыш, ему скоро четыре.

– Не иначе, ваш муж сидит с малышом дома? – спросила толстуха, ей хотелось узнать всё.

– Нет, – ответила мама, – малыш со мной. Он играет на улице.

– Вот оно что. Так он у вас пай-мальчик? Ну, тогда всё в порядке, – сказала толстуха с большим сомнением в голосе.

Она, похоже, не верила, что Малыш умеет вести себя хорошо. И попадаться ей на глаза прямо сейчас было неумно. Хозяин магазина стоял в дальнем углу, и Малышу надо было всего лишь шмыгнуть к маме за прилавок. В нём посерёдке калитка на крючке. Он подкрался к ней, бесшумно откинул крючок и скользнул внутрь. Так странно оказаться за прилавком. Везде маленькие ящички. Вот бы ему позволили заглянуть в каждый! Он бы этим весь день занимался! Но сейчас не до того, подумал он и пополз к маме.

– Есть ли у вас хороший кофе? – спросила толстуха из-за прилавка.

– Да, мне кажется, – ответила мама и вскрикнула: – Ой!

– Почему вы кричали? – спросила толстуха.

– Кто-то пощекотал мне ногу, – сказала мама.

– Наверно, чёрный кот, он тут везде лазает, – сказала толстуха. – Теперь всё. Вот деньги. Здесь без сдачи, до свидания.

– Всего доброго, – сказала мама и склонилась над Малышом. – В чём дело? – спросила она.

– Камень в башмаке или крошка. А тогда мне можно войти, подумал я.

– Ты большой мальчик, – сказала мама. – Постарайся справиться сам. Малыш, это крохотная крошка, она не может тебе мешать.

– Мы скоро будем завтракать? – прошептал Малыш.

– Нет. Часа через два, не раньше. А теперь будь умницей и беги на улицу.

– Хорошо, – ответил Малыш.

– Пожалуйста, – сказала мама снова чужим голосом, вся она была такая чужая, не узнать.

Выйдя из магазина, Малыш увидел девчонок, которые в прошлый раз утащили у него Щепкина. Они тоже его заметили, потому что прижали нос к носу и стали шептаться, шушукаться и коситься в его сторону. Не замышляют ли они отомстить ему за то, что он вернул себе Щепкина?

Малыш юркнул за дом. Здесь были маленькие домики, которые Малыш видел в прошлый раз, и большой склад, где хозяин хранит товар. Малыш сунул нос внутрь. Мешки, ящики и аккуратные картонные коробки. Вдруг ему когда-нибудь отдадут такую красивую пустую коробку? Он бы отвёз её домой, и они с Щепкиным играли бы в корабль или машину. С такой коробкой можно играть во что хочешь.

Как же глупо, что Щепкин не приехал сегодня с ним. Тогда бы они вместе всё это увидели. И ему было бы с кем поговорить. С мамой говорить невозможно, она будет продавщицей до самого завтрака, это ещё два часа ждать. Интересно, как там Щепкин? Наверное, проснулся и грустит один в своём домике. Вряд ли он понимает, куда Малыш пропал так надолго. А вдруг девчонки тем временем утащат его? Если они подсмотрели, что Малыш не принёс Щепкина с собой, они могут пойти к ним домой и унести Щепкина. Надо спешить! Но лучше сделать крюк и обойти магазин, потому что, хоть мама сейчас и продавщица, ей может не понравиться, что Малыш ушёл. Да ему и самому это не нравится. Он только сходит за Щепкиным и вернётся. «До завтрака ещё два часа», – сказала мама, а это ужасно много времени. Он прекрасно успеет обернуться, и он будет осторожен на дороге. Щепкин наверняка напугался, что Малыш ушёл так надолго. Он ведь не понимает, что Малышу нужно ходить в магазин и зарабатывать деньги, чтобы папа смог расплатиться за дом. Щепкин вообще не знает, что такое деньги. Малышу ещё учить и учить его всему на свете. От этой мысли он глубоко вздохнул.

До дома оказалось чудовищно далеко. Это только когда на автобусе едешь, то дорога короткая. А если идти, то она дурацкая. Но Малыш боялся сказать это вслух, чтобы дорога на него не рассердилась.

– Ты не дурацкая, – сказал Малыш дороге, – но ты слишком не короткая.

Он побежал вприпрыжку. Но до дома по-прежнему оставалось далеко. Наконец он увидел каменную защитную тумбу на последнем повороте перед их домом. Ноги ужасно устали, но садиться отдыхать он не стал, а пошагал дальше. Показался их дом. Он тоже выглядел чужим, но это потому, что в нём сейчас никого не было. Малыш прошёл мимо дома прямиком к островерхому жилищу Щепкина и постучал. За дверью всхлипывал Щепкин.

– Так я и знал, – сказал Малыш. – Ты тут плачешь. Я никогда больше не оставлю тебя одного. Сейчас мы с тобой пойдём в магазин, скоро завтрак.

– А нельзя остаться дома? – Щепкин шмыгнул носом. – Я боюсь тех девчонок.

– Я тебя защищу, – пообещал Малыш и почувствовал себя очень сильным. – Нам надо идти, – добавил он.

Он то нёс Щепкина, то вёл его, то снова нёс.

– Бедный я, несчастный, как же я устал, – ныл Щепкин.

– Сейчас присядем на тумбу, отдохнём, – сказал Малыш. Ему отдохнуть тоже бы не помешало. – Мы будем отдыхать, как только ты устанешь, Щепкин.

– Тогда ладно, – согласился Щепкин, и они пошли дальше.

– Щепкин, слышишь – едет машина. Что будем делать?

– Сядем в неё и порулим, – ответил Щепкин. – Би-биип!

– А вот и нет. Мы сойдём с дороги, остановимся и подождём, пока машина проедет, – объяснил Малыш.

– А если едет трактор? – спросил Щепкин. Его распирало от гордости, что он вспомнил такое трудное слово.

– Если трактор, то тоже отходим в сторону, – ответил Малыш.

Он чуть не рассмеялся, какой Щепкин смешной.

– Щепкин, что ты сделаешь, если ноги устанут в ботинках?

– Сниму ботинки, – ответил Щепкин.

– Как я сам не догадался? – удивился Малыш.

Он снял ботинки и носки и пошёл босиком. Ноги немного мёрзли, но все десять пальцев благодарили и радовались, потому что в башмаках им было тесно и больно.

– У меня рук не хватит всё нести, – сказал Малыш. – И ботинки, и тебя, и носки.

– Я могу залезть к тебе под свитер, тогда не придётся меня тащить, – предложил Щепкин.

Хотя и не быстро, но всё-таки Малыш до магазина дошёл. Только он так устал, что сел на скамейку и тут же заснул.

Чуть погодя вышла мама с пакетами с завтраком и двумя термосами.

– Ты заснул, Малыш? – спросила она.

– Да, мы отдыхаем.

– Вы? – спросила мама. – А что это ты разулся?

– Ботинки не смогли пройти всю дорогу, – ответил Малыш.

Мама осторожно растёрла Малышу ступни своими тёплыми руками, а потом натянула и носки, и ботинки.

– Где ж ты был? – спросила она.

– Я был дома, – сказал Малыш. – Понимаешь, такого малявку нельзя оставлять одного. Ему даже поговорить не с кем было, бедняге.

– Вот как, – ответила мама. Видно было, что ей хочется многое сказать, но вслух она произнесла одно: – У нас есть целых полчаса, чтобы побыть только втроём, поесть и отдохнуть.

– Классная у тебя мама, – сказал Щепкин из-под свитера.

Полчаса прошли, маме пора было возвращаться за прилавок, но Малыш не стал огорчаться, с ним теперь был Щепкин. А с Щепкиным и в грузовик стало интересно играть. Малыш строил мосты и дороги на площадке перед магазином. А Щепкин сидел, смотрел и говорил, что у Малыша всё очень здорово получается.

Жизнь наладилась. Пришёл старый столяр, с которым Малыш познакомился, когда они с Филиппом встречали папу. Сегодня столяр пришёл в магазин. Малыш кивнул ему два раза, улыбаясь во весь рот. Столяр долго смотрел на него, а потом сказал:

– Кто это у нас тут сидит?

– Твой друг, – ответил Малыш, потому что он много думал о том, как они подружатся со старым столяром. – Это я живу в новом доме у дороги, но теперь мне надо ходить сюда на работу, деньги зарабатывать, потому что дом обошёлся слишком дорого, сам понимаешь.

– Ты ходишь на работу и зарабатываешь деньги, хотя ты такой малыш? – сказал столяр и покачал головой.

– Да, – ответил Малыш, – я маме помогаю. Она работает продавщицей, а я должен быть здесь, и мне нельзя к ней бегать, путаться под ногами, дёргать и отвлекать её.

– Я как раз иду в магазин за покупками, – сказал столяр. – Может быть, хочешь зайти со мной? Чтобы посмотреть на маму.

– Нет, это мне наверняка нельзя, – сказал Малыш.

– Ещё как можно, – ответил столяр. – Вот тебе десять эре, пойди купи себе чего-нибудь.

– Ты слышал, Щепкин?! – обрадовался Малыш. – Мы идём в магазин за покупками!

Столяр в дальнем конце магазина разговаривал с хозяином о гвоздях, болтах и шурупах, а Малыш подошёл к маме.

– Малыш, опять ты? – спросила она тихо.

– Ага, – ответил Малыш.

– Тебе что-то надо?

– Ага. Я пришёл не дёргать тебя, а по делу.

– Теперь будь хорошим мальчиком и ступай играть на улицу, – сказала мама.

– Нетушки, – ответил Малыш. – Тебе не положено так говорить с покупателем.

– Конечно, – ответила мама. – Но у покупателя должно быть, на что покупать.

– Йо-хо-хо, – ответил Малыш. – Мой друг-столяр дал мне десять эре, и я хочу купить дюймовые гвозди. И ещё мне нужно кой-куда, – прошептал он еле слышно.

– Ой, – ответила мама, – об этом мы и забыли. Залезай сюда, я тебе помогу.

– Скажи, здорово, что у меня были деньги и я мог зайти внутрь и попроситься?

– Да, это получилось отлично, – признала мама. – Но для этого тебе разрешается заходить всегда. А теперь пойдём поищем тебе гвозди.

– Если только столяр все не купил, – сказал Малыш.

Гвозди ещё остались, но рядом с ними Малыш попался на глаза хозяину.

– А не сын ли это моей новой продавщицы? – спросил тот.

– Мне нужно дюймовых гвоздей на десять эре, – сказал Малыш.

Он проговорил это скороговоркой быстро-быстро, чтобы хозяин магазина не успел подумать, будто он вертится тут без дела и отвлекает маму от работы.

– Сейчас взвешу тебе гвоздей, раз ты такой молодец, – сказал хозяин, насыпая мешочек гвоздей. – Вижу, ты собираешься что-то мастерить. Ты уже столярничал?

– Ещё как, – ответил Малыш. – Я уже построил дом, а теперь хочу сделать в нём кровать.

– Кровать для меня, – объяснил Щепкин из-под свитера, но услышал его только Малыш.

Тем временем и столяр купил всё, что хотел, и они с Малышом вышли на улицу вместе. Столяр сел на скамейку у магазина и раскурил трубку.

– Вот бы ты ходил в магазин каждый день, – мечтательно сказал Малыш, – тогда бы я встречался с обоими моими друзьями.

– Друзьями? – спросил столяр.

– Один друг ты, – ответил Малыш, – а второго сейчас покажу.

Столяр оглядел Щепкина.

– Хороший паренёк, – сказал он.

– Мой брат Филипп говорит, что нужно его, кажется, залакировать, – сказал Малыш.

– Пожалуй, – ответил столяр. – Или проолифить хотя бы. Приходи с ним как-нибудь, посмотрим.

– Отказываюсь! – пискнул Щепкин из-под свитера.

У Малыша была компания, и время летело очень быстро. Вот уже вышла мама со свёртком.

– Малыш, это на обед, отдашь Филиппу, – сказала она. – И вы уж постарайтесь справиться.

И почти сразу пришёл автобус. А вдруг в нём нет Филиппа? Малыш запрокинул голову аж на спину, чтобы заглянуть в автобус. Ага, кто-то поднял указательный палец в знак приветствия. Это Филипп! Столяр вошёл первым и сразу сел на сиденье за водителем, а Малыш прошёл в глубину к Филиппу.

– Привет, – сказал Филипп. А больше он ничего не сказал из-за того, что рядом сидели другие ребята из старшей школы.

Малыш сразу понял, что и ему не стоит ничего говорить. Они спокойно поболтают дома.

– Мне нравится ездить на автобусе, – сказал Щепкин. – А нельзя нам кататься целый день?

– Наверное, нельзя, – ответил Малыш.

– Э-эх, – горестно вздохнул Щепкин.

– Мы выходим, – сказал Малыш и кивнул старому столяру.

– Увидимся на днях, – ответил тот.

– Уговор, – сказал Малыш.

А вот и их дом, стоит один-одинёшенек и счастлив, конечно, что Филипп с Малышом вернулись. Филипп долго мучился с замком, Малыш успел подумать, что, если он не справится, придётся им сидеть под дверью, пока мама не появится.

– Здесь, видно, хитрость какая-то, – сказал Филипп, возясь с ключом.

Он пробовал и так и эдак, но ничего у него не получалось, и от этого лицо у него стало совсем детским, увидел Малыш. Но вдруг ключу понравилось, как его вставили, и он послушно повернулся в замке.

Филипп бросил рюкзак на пол и потопал в кухню.

Там было как-то странно и пусто, хотя стол, и стулья, и плита – всё стояло по местам.

– Я такой голодный, – сказал Филипп. – Жалко, обед не готов. Давай-ка быстренько почистим картошку и морковку.

Филипп налил воды в миску и достал два ножика. Малыш принялся чистить овощи. Пока он чистил одну картошку, остальными занялся Филипп. Но наконец и картошка Малыша стала чистая и красивая.

– Хочу съесть на обед её, – попросил Малыш.

– Мама забыла о сладком, – сказал Филипп. – Давай сделаем ей сюрприз?

– Сюрприз блинчиком! Это самый лучший сюрприз, по-моему.

– Я пойду почитаю тетрадку по труду, там был рецепт. Только сперва надо поставить картошку вариться.

– И морковку, – добавил Малыш.

– Нет, её мы просто натрём на тёрке, – решил Филипп.

– Так, посмотрим, – сказал он, вернувшись с тетрадкой. – Вот рецепт, нам нужна мука.

– Я знаю, где она стоит! – крикнул Малыш и ринулся в чулан.

Пакет он нашёл сразу, но, видимо, слишком торопился, короче, пакет упал, и половина муки высыпалась на пол.

– Руки-крюки у тебя, Малыш, – сказал Филипп.

– Я не нарочно, – ответил Малыш.

Он был так огорчён, что чуть не уронил пакет второй раз, но Филипп, к счастью, больше не сердился. Он взял сырорезку и ловко пересыпал муку назад в пакет, только самый нижний слой намёл на совок и выкинул.

– Так, мука есть, теперь молоко и яйца.

Малыш сидел тихо как мышь и только смотрел. Невероятно, как ловко всё у Филиппа получается.

– Пора ставить сковородку на огонь, пусть согреется, – решил Филипп. – Малыш, а ты тем временем можешь помешать тесто.

Малыш хотел, конечно, показать, сколько у него сил. Как взялся мешать, так тесто во все стороны и брызнуло.

– Нет, так дело не пойдёт, – сказал Филипп. – У тебя слишком много сил, лучше на стол накрой.

Ну, уж это Малыш умел делать отлично.

– Первый блин на подходе! – объявил Филипп.

Конфорка чадила чудовищно, и он не сводил с неё глаз. Простояв так довольно долго, он сказал:

– Переворот!

Но блин и не думал переворачиваться. Он лежал на сковороде как приклеенный.

– Я забыл налить масло, – объяснил Филипп, – поэтому блин упрямится. Придётся его соскрести.

Он вышел и вернулся с чистой сковородкой безо всякого блина.

– Ну вот, теперь я налил масло. Хорошо, что мама всё ещё не пришла. Испечём отличный блинчик, первый – тебе, – сказал Филипп. – Так, мне надо натереть морковку, а ты проверь, не сварилась ли картошка.

– Хорошо, – кивнул Малыш.

Он не решился признаться, что не знает, как проверяют картошку. Поэтому он просто снял крышку – пальцы обожгло, крышка с грохотом полетела на пол.

– Что ты там хулиганишь? – спросил Филипп.

– Я обжёгся, – пискнул Малыш.

– Ой, бедный, – пожалел Филипп. – Крышку надо брать прихваткой для горячего, запомни.

Филипп подул Малышу на пальцы и потыкал картошку.

– А я знаю один блин, который уже пережаривается, – проговорил Малыш.

– Это ты вовремя сказал, – похвалил его Филипп.

Малыш страшно загордился от похвалы. Он спас блин! Всё-таки повезло Филиппу, что его младший брат сегодня дома и помогает ему. Всё было в чаду и дыму, но Малыш не решался об этом говорить, потому что Филипп и так страшно переживал.

– Теперь испечём два толстых блинчика, как раз получится каждому по одному, – решил Филипп. – Малыш, присматривай за блином, это у тебя здорово получается, и скажи, когда пора будет переворачивать.

Малыш чихал и кашлял, сковородка чадила, шкварчала и плевалась маслом.

– Переворот! – завопил Малыш.

Когда они напекли блинов, в кухне было уже так дымно, что надежды найти рыбные фрикадельки почти не осталось. Но Малыш всё же отыскал их и высыпал на сковородку.

– Автобус пришёл! – закричал Малыш.

– Ничего страшного, – ответил Филипп. – Уже можно. Мы справились, Малыш, обед готов.

Мама задумчиво шла к дому. Под ноги она не смотрела и, входя, конечно же споткнулась о рюкзак Филиппа.

– Филипп, сколько раз говорить, чтобы ты уносил рюкзак в свою комнату, когда приходишь из школы!

– И это вместо спасибо за приготовленный обед?! – возмущённо крикнул из чада Филипп.

Вид и у мамы, и у брата был сердитый, и Малыш носился от одного к другому с криками:

– Если вы будете ругаться, я тоже рассержусь!

Он встал в стойку и принялся боксировать с воздухом, и тут мама как очнулась.

– Бог мой, вы сделали обед?

– Да, – сказал Малыш, – рыбные фрикадельки с сюрпризом в конце.

– Пожалуйста, просим к столу, – пригласил Филипп.

Мама открыла окно, и довольно скоро они уже хорошо видели друг друга.

– Как вкусно, – сказала мама, – пальчики оближешь.

Филипп с Малышом переглянулись и кивнули. Они поняли, что хотела сказать мама.

Дело было в воскресенье. После обеда Малыш завёл разговор с Щепкиным.

– Мама с папой пошли поспать, – сказал Малыш, – так что ты тоже укладывайся, потому что Филипп сейчас один, и мы могли бы поговорить с ним, как взрослые. Тебе этого всё равно не понять. Сладких снов, – сказал Малыш и сунул Щепкина в островерхий домик.

Он соорудил ему ещё и кровать, получился не дом, а сказка. Малыш тихо вошёл на кухню и увидел, что Филипп вытирает последние кастрюльки. Закончил, стоит, о чём-то думает. Может быть, мечтает поговорить с Малышом. И может быть, боится, что Малыш занят с Щепкиным и ему недосуг. Лучше уж сразу сказать, что он тут. Малыш подошёл к Филиппу и спросил:

– Ты освободился, да?

– Ага, – сказал Филипп, – как раз успел, а то у меня времени в обрез.

– Опять уроки? Сегодня же воскресенье.

– Да нет, мне нужно успеть на автобус, я еду в кино.

– О-о, – сказал Малыш.

– Мы всем классом идём, – сообщил Филипп. – Папу с мамой я предупредил, так что всё в порядке. Хорошего дня, Малыш, поболтаем позже.

И Филипп сорвался с места. Хотя было холодно, он набрызгал на волосы воды, чтобы уложить их, и по лицу у него прямо текло.

Малыш видел в окно, как подъехал красный автобус, забрал Филиппа и увёз. Малыш остался один. Он постоял-постоял, потом надел свитер, шапку и пошёл к Щепкину.

Он постучался в маленький домик и спросил:

– Щепкин, не хочешь сходить со мной кое-куда?

– Я так понял, что тебе больше нравится водиться с этим твоим Филиппом.

– Нет. Он уехал в кино, – ответил Малыш.

– Вот оно что, – сказал Щепкин. – А куда мы пойдём? По-моему, на улице почти темно. Мне так кажется.

– Мы пойдём, но я не скажу куда, потому что это сюрприз.

– Пожалуй, я лучше посплю, – ответил Щепкин.

– Нет, ты же уже не спишь!

– Но мы не станем спускаться к дороге? Потому что этого ты мне не разрешаешь.

– Не станем, – ответил довольный Малыш. – Мы пойдём по тропинке над дорогой. Это я нашёл такую тропинку. Ну, залезай ко мне под свитер!

– Спасибо, – поблагодарил Щепкин, – а то на улице темно. А будет ещё темнее, – ворчливо добавил он.

Они шли по верхней тропинке. Ниже них гудели на ветру деревья. А выше была лесная делянка, там одни пни. Малыш знал, что пни точно не колышутся, но что-то там всё-таки как будто шевелилось.

– По-моему, всё это весьма неприятно, – донёсся из свитера голос Щепкина.

– Но тебе же не страшно, ведь рядом я? – спросил Малыш.

Он обожал, когда Щепкин пугался, потому что тогда Малышу приходилось становиться смелым и бесстрашным и долго утешать Щепкина, не думая больше ни о чём. Но вот впереди показался домик, в нём уютно светилось окно.

– Нам туда, – сказал Малыш. – Знаешь, кто там живёт?

– Откуда же мне знать? – ответил Щепкин.

– А я тебе расскажу, – проговорил Малыш, – потому что не хочу водить тебя за нос. Здесь живёт мой второй друг, старик столяр.

– Я не желаю лакироваться. Сейчас же поворачивай назад!

– И не подумаю. Сначала мы с ним поздороваемся, а потом посоветуемся. А ты сиди себе тихо под свитером. Можешь кивнуть ему, если захочешь.

Сначала никто не говорил «Войдите», но наконец Малыш расслышал какое-то бормотание и осторожно зашёл в дом. Столяр был одет в праздничную рубашку и синие брюки. И он не работал, а сидел и слушал радио.

– Добрый вечер, – сказал столяр. – Пожалуйста, заходи и садись. Тебе придётся чуточку помолчать, потому что я очень люблю слушать, как хардангерцы играют на народной скрипке, а это передают только по воскресеньям после обеда.

Малыш тихо сел на стул. Ему, честно говоря, понравилось, что не надо сразу разговаривать. Он сидел и вдыхал ужасно прекрасный запах. Здесь пахло по-столярному: деревом, стружкой, мастерской, и глаза разбегались, столько всего интересного вокруг. Огромный верстак, пилы, молотки, отвёртки, зубья для пил. Почти готовый стол, табуретки, кухонные полки, а самое занятное было в углу – там стояла этажерка с деревянными фигурками. И там был тролль, и гном-ниссе, и принцесса с длинными волосами, и конь, и медведь. Малыш смотрел во все глаза и никак не мог насмотреться.

Музыка кончилась, столяр встал и выключил радио.

– Приятно, когда приходят гости, – сказал он. – Может быть, сварить тебе кофе?

– Спасибо, нет, я кофе не пью. Но ты можешь сварить себе и выпить его со мной.

– Неглупая идея, – согласился столяр.

У него была печурка, на которую он поставил кофейник, и вдоволь щепок, которые он положил в печурку. Огонь затрещал в один миг. Кофейник фырчал и поплёвывал, и всё казалось Малышу очень уютным и милым. Но, наверно, пора задать вопрос, с которым он пришёл, чтобы столяр не решил, что он просто пришёл ни за чем.

– Я хотел спросить у тебя одну вещь, – сказал Малыш и вытащил из-под свитера Щепкина. – Это Щепкин, вы знакомы, вы виделись в магазине.

– А, так это ты был, – сказал столяр и взял Щепкина так бережно, что Малыш сразу увидел – Щепкину не страшно.

– Мой старший брат Филипп говорит, чтобы я его отлакировал.

– Нет-нет, не вздумай его лакировать. Но можно промаслить его, чтобы быть уверенными, что ни дождь, ни слякоть ему не страшны. Так-так, значит, тебя зовут Щепкин. Верно, из сосны ты взялся, из корня, поди, или ветки. Ты красивый, крепенький и очень занятный. Давай-ка посмотрим, вот олифа, это такое масло, вот кисточка, а это шкурка, чтобы стереть с тебя остатки земли и убрать неровности. Зачем они тебе? Надо же, какая у тебя отличная голова! Я присмотрелся, у тебя и глаза есть, и нос, и рот. Здесь нам тоже пригодится шкурка, убрать сор из глаз. Смотри, какой ты теперь красавец.

Под конец он взял кисточку и измазал всего Щепкина олифой. Тот заблестел, как самовар.

– Это не страшно, Щепкин, – сказал Малыш. – Ты просто станешь ужасно красивый.

– Вот оно что, он боится, – догадался столяр. – Оно и понятно, Щепкин. Но всё уже позади. Сейчас устроим тебя сохнуть.

– Сохнуть тоже не страшно, – объяснил Малыш. – С тебя перестанет капать масло, и станешь, наоборот, сухим.

– Ага, как раз кофе закипел, – сказал столяр.

– Ты живёшь совсем один?

– Да, меня развлекает моя работа, – сказал столяр.

– Ещё у тебя есть тролль и принцесса, – сказал Малыш и показал на фигурки в углу. – Можно их потрогать?

– Конечно, – разрешил столяр, – сейчас я их достану. Пока я буду пить кофе, ты в них поиграешь.

Он снял с полки не только тролля с принцессой, но и медведя с конём.

– Я боюсь тролля, – тихо заныл Щепкин с того места, куда его отправили сохнуть.

– Нет-нет, не бойся, – сказал Малыш. – Видишь, они меня не обижают. Ты сам их сделал? – спросил он столяра.

– Да. Они не сразу так выглядели, это тебе не Щепкин. Ты нашёл его сразу настоящим человечком, а этих я сам вырезал из куска дерева.

Малыш пододвинул принцессу к медведю и сказал ей:

– Тебя похитил тролль. Понимаешь, он живёт в огромной горе и ему скучно всё время сидеть одному, потому что его троллиха-мать работает в тролльском магазине продавщицей. Но ты всё равно не хотела жить у тролля. И тут появляюсь я, потому что я принц, и вот я иду через чащу, нет – я скачу через лес на коне и встречаю по дороге медведя и спрашиваю, не отправится ли он со мной к троллю. Отправишься?

– Отправлюсь, если наберёшь мне вдосталь черники и морошки и не будешь мешать зимой спать, – ответил медведь.

– И вот я прискакал к горе, а следом пришлёпал косолапый медведь. Мы с ним входим внутрь горы, а там сидит вся в слезах принцесса, да и у тролля вид грустный, потому что какая ему радость от принцессы, которая только и делает, что плачет и куксится весь день. И тогда я сказал ему так:

«Тролльчик-молльчик, вот что я тебе скажу. Я знаю, как скучно тебе сидеть целый день одному, пока мама на работе. Поэтому я привёл тебе в приятели медведя, но ты должен быть с ним очень ласков и заботлив. А ты, принцесса, садись на моего коня, мы поскачем в мой замок. У меня есть замок, потому что я принц, а в замке живёт ещё другой принц, которого зовут принц Щепкин».

Столяр курил трубку и поглядывал то на Щепкина, то в окно. Так они сидели и сидели, но потом столяр сказал:

– Мне очень приятно, когда ты здесь у меня, но, боюсь, тебе пора потихоньку двигаться домой, а то иначе ты всех своих перепугаешь. На улице стемнело.

– Да, – сказал Малыш, – они, наверно, уже проснулись.

Он зажал в руке Щепкина, а столяр поставил на место тролля, принцессу, медведя и коня.

– Приходи почаще, – сказал столяр. – Мне было приятно.

– Спасибо, приду, – пообещал Малыш.

В домике столяра было тепло и светло, а на улице, оказалось, тьма, и холод, и ветер до костей. «Вот дурень, что ж я так засиделся?» – ругал себя Малыш. – Может, легче идти по дороге?» Но мама запретила ему ходить по дороге, особенно в темноте, потому что тогда водителям очень плохо видно тех, кто идёт. Так что придётся снова идти по тропинке.

– Вперёд, Щепкин, в темноту, – сказал Малыш.

– А нельзя вернуться к столяру и переночевать у него? – спросил Щепкин.

– Нет, потому что мама, папа и все будут волноваться, где мы, – ответил Малыш.

– Может, столяр проводит нас домой? – снова спросил Щепкин.

– Да, но он про это не подумал, – ответил Малыш.

– Давай мы подумаем про это вместо него, – возразил Щепкин.

– Столяр сам не боится темноты и так же думает про нас, – сказал Малыш. – И я вот, например, не боюсь темноты, лично я, это только ты боишься. Я за тобой присмотрю, Щепкин.

И они пошли по тропинке.

– Спрячь меня под свитер, – сказал Щепкин.

– Не могу, – ответил Малыш. – Ты помазан олифой и ещё не досох.

– Печально. Если бы я сидел под свитером, я бы точно не боялся.

– Мы просто будем смотреть только на тропинку и не станем бояться, – ответил Малыш.

Но и это тоже оказалось довольно трудно, потому что было так темно, что тропинка едва виднелась. Но прошло время, глаза привыкли к темноте и стали видеть лучше.

– Всё в порядке? – спросил Малыш.

– Тише, – шикнул Щепкин. – Я что-то слышу. И уже слышал только что.

– Перестань слушать, – сказал Малыш. – Я же тебе объяснил: мы всё время только смотрим на тропинку. Смотрим, а не слушаем.

– По лесу кто-то ходит, – прошептал Щепкин.

– Это ветер гудит в деревьях, – ответил Малыш.

Он старался говорить как можно спокойнее, чтобы не напугать Щепкина ещё сильнее.

– А вдруг это тролль, с которым ты играл? – спросил Щепкин. – И шум не такой уж слабый, он прямо громкий.

– Может быть, ты помолчишь минутку? – сказал Малыш.

– А если это тот медведь продирается по лесу? – не унимался Щепкин.

– Нет, медведи не любят, когда темно и такой ветер, – ответил Малыш.

– Мы можем спрятаться за тем деревом, – сказал Щепкин. – Если это вдруг тролль, хотел я сказать.

– Щепкин, всё-таки помолчи хоть минуту, я сам послушаю, – сказал Малыш.

Он замер, не дыша и держа Щепкина на вытянутой руке, подальше от себя. И стоило ему прислушаться, он сразу услышал звук, и это был не шум деревьев. Кто-то бродил по лесу. Шёл по тропинке. В их сторону. Малыш увидел свет где-то высоко вверху и что на него надвигается что-то тёмное. Конь. Честное слово. Малыш был почти уверен, что на него идёт конь! Но разве кони бродят по вечерам по лесу?

Малыш скользнул с тропинки вбок и бросился на землю. Он лежал тихо как мышка. Это и вправду оказался конь. Он цокал и фыркал как конь. Выше морды у него что-то светилось, и Малыш увидел, что на коне кто-то сидит. Мужчина, а перед ним девочка с длинными светлыми волосами, и она держала в руках фонарь.

Девочка на коне выглядела точно как принцесса. Малыш чуть было не окликнул её, но побоялся испугать коня, да и саму девочку тоже. Как уютно и светло стало вокруг от её фонаря! Но какая беспросветная, тоскливая темнота снова сгустилась вокруг, когда конь с принцессой ушли! Гораздо хуже, чем раньше…

Малыш стал выбираться назад на тропинку. Ему пришлось ползти на коленках, нащупывая тропинку руками. Но вот и тропинка. И, только выбравшись на неё, он понял, что в руке у него нет Щепкина. Он потерял его, когда увидел коня и кинулся прочь с тропинки.

– Щепкин, ты где? – позвал Малыш.

Но Щепкин, обычно разговорчивый, не сказал ни слова.

– Щепкин, – прошептал Малыш. – Отзовись, тогда я тебя найду.

В ответ снова молчание. Малыш попятился назад и стал ощупывать землю, руки натыкались на сучья и корни, но Щепкина не было. Что же делать?

Темнота стала уже непроглядной. Вот был бы у него фонарик… Он бы ему очень пригодился, это Малыш знал наверняка. Он продолжал искать, но в конце концов всё же сдался. Всё-таки надо бежать домой. Было уже совсем темно, дул страшно холодный ветер, но Малыш был так расстроен, что уже ничего не боялся. Он думал только о Щепкине, как он один валяется где-то в темноте. Только что покрытый олифой и вообще…

Один раз Малыш остановился, и ему явственно почудилось, что кто-то его зовёт. Сперва тоненький мамин голос: «Малыш!» Потом низкий папин: «Малыш!» А потом полутонкий-полунизкий голос старшего брата: «Малыш!»

«Значит, он уже вернулся из кино, – подумал Малыш. – Это очень хорошо». И он побежал быстрее. Отвечать на крики он не хотел, чтобы в темноте его голос не прозвучал пискляво. Теперь он увидел свет дома, и, когда его снова стали окликать, Малыш ответил:

– Бегу, бегу!

Голоса, которые звали его, были ласковые и немного испуганные, но, как только он ответил, все вдруг заговорили злыми голосами.

– Малыш, где ты был? – спросил папа.

– Малыш, ты нас ужасно напугал, – сказала мама.

– Ты чего это вытворяешь? – напустился на него Филипп. – Ни зги не видно, а ты где-то бродишь.

Малыш ничего не сказал, пока не вошёл в дом.

– Где ты был? – спросила мама.

– Я потерял Щепкина, – ответил Малыш.

– Прекрати, – сказала мама. – Не хватало теперь всю вину сваливать на Щепкина. Он не может ни бегать, ни проказничать. Будь так добр, объясни нам, где ты был.

– Где я был? – сказал Малыш. – Где я был сначала, пока не потерял Щепкина? Я навещал своего второго друга.

– Вот как, – сказал папа. – Так ты всё-таки подружился с каким-то мальчиком? Я думал, здесь в округе детей нет.

– Он старый мальчик, – сказал Малыш. – Это столяр. Помнишь его, Филипп?

– Как тебе пришло в голову пойти туда одному поздно вечером? – спросила мама.

– Я пошёл туда не вечером, а после обеда, когда вы легли поспать. Мы пошли с Щепкиным, его покрыли олифой, он подсох, и мы пошли обратно. Но увидели человека на коне и принцессу с фонариком и спрятались, потому что испугались, что это окажется тролль. А когда они проехали мимо, Щепкин исчез. Мне нужен фонарик, потому что очень темно, и теперь он лежит где-то один, а ветер такой холодный.

– Хм, – хмыкнул папа. – Малыш, запомни раз и навсегда: тебе запрещено выходить одному из дома, когда темно. Мы боялись, что ты ушёл на дорогу и случилась беда.

– Я знаю, что мне нельзя ходить по дороге в темноте из-за машин, но ты никогда не говорил, что нельзя ходить и по тропинкам тоже.

– Тебе можно ходить по тропинкам, – сказала мама, – но дело в другом: когда темно, никуда не уходи, играй у дома. И хватит спорить. Возьми еду и отправляйся в постель.

Малыш взял с собой еды, мама помогла ему раздеться, но она делала это так сердито и быстро, что приятно не было. И сказку на ночь читать ему не стала.

Малыш сидел в кровати и жевал бутерброд. Он думал о Щепкине, и слёзы капали на еду и струились в стакан с молоком. Никто его не любит. А тот единственный, кто любил, лежит неизвестно где во тьме. Но Малыш найдёт его. Он будет каждый день искать…

Пришёл Филипп. Он стал собирать рюкзак на завтра и искоса взглянул на Малыша.

– Не грусти так, мелкий. Мы наверняка его найдём. Знаешь, что мы можем сделать? Встанем завтра пораньше и сходим за ним!

Малыш посмотрел на брата:

– Какой ты хороший! Ты и Щепкин, вы хорошие.

– Не дури, – сказал Филипп. – Так, сейчас посмотрим.

У Филиппа был свой личный будильник. Он вытащил его и поставил на шесть.

– А теперь быстро засыпай, иначе ты утром не встанешь.

– Я не смогу заснуть, – сказал Малыш и положил в рот последний кусочек морковки.

– Ещё как сможешь, – ответил Филипп, забирая у него пустой стакан и блюдце. – Ты засыпай, а я пока сложу рюкзак.

И хотя Малыш был ужасно огорчён из-за Щепкина, но всё же ему было приятно лежать вот так, когда старший брат ходит рядом. И Малыш заснул.

А мама разговаривала с папой.

– По-моему, ты читаешь ему слишком много сказок, – сказал папа. – Мне не нравится, что ему повсюду мерещатся принцессы верхом на коне.

Папа вертел в руках фонарик, проверяя, работает ли он.

– Ты на улицу? – удивилась мама.

– Пойду пройдусь, – пробормотал папа; буркнул ещё что-то и ушёл.

Мама убрала со стола и приготовила на завтра передник для магазина. Только она управилась, вернулся папа.

– Нашёл? – спросила мама.

– Кого? – не понял папа.

– Щепкина, конечно, – ответила мама.

– Нет, – сказал папа, – не нашёл, но…

Лицо у папы было такое странное, что мама посмотрела на него вопросительно.

– Что ты там встретил? – спросила мама.

– Я прогулялся по тропинке, где шёл Малыш, и знаешь, что я там увидел?

– Не знаю, – сказала мама.

– Отпечатки копыт.

У Филиппа есть будильник. Голос у него пронзительный, и звонит он громко и надсадно. Но Филипп ещё кладёт его в жестянку из-под печенья, и трезвон получается оглушительный. Вот ровно так будильник и зазвонил в то утро, когда Малыш с Филиппом договорились встать раньше обычного.

Малыш в секунду вскочил и сел на кровати. Он зажал уши руками, чтобы грохот будильника не так по ним бил, и увидел, что Филипп спит как ни в чём не бывало. Он натянул одеяло на уши и сопел, как будто кругом тишина. Но Малыш помнил, что сегодня с утра у них есть важное дело. А Филипп спал. И Малыш стал гадать, как же его разбудить. Он вылез из своей кроватки, подошёл к Филиппу и аккуратно потолкал его.

– Вставай! – сказал он.

Филипп и ухом не повёл.

«Надо как-то снять с него одеяло», – догадался Малыш.

Он ухватился за край и потянул изо всех сил. И тянул, пока они с одеялом не отлетели к стене и с грохотом не впечатались в неё.

– Что ты вытворяешь посреди ночи? – рассердился Филипп.

– Уже утро, – сказал Малыш. – И мы должны идти искать Щепкина. Ты ведь помнишь?

– Ты совсем сдурел, – ответил Филипп, накрылся вместо одеяла своей большой подушкой и заснул.

Положение стало отчаянным. Как разбудить Филиппа? Времени у них мало… У Филиппа есть лампа для чтения, которая крутится во все стороны. Малыш развернул её точно в лицо Филиппу и включил, но брат отвернулся к стене со словами: «Не забудь потом выключить лампу».

«Что толку, – подумал Малыш, – выключай не выключай, Филипп не просыпается».

Можно схватить Филиппа за нос, но тогда он разозлится и может наподдать Малышу. Обычно Филиппу не приходит в голову меряться с Малышом силой, но вот так со сна может, конечно, врезать, а потом сам будет переживать. А если пощекотать ему пятки? Малыш попробовал, но Филипп, не просыпаясь, подтянул ноги повыше. Наконец Малыша озарило. Улыбаясь, он нашёл в ящике с игрушками лейку, сходил в коридор, набрал в неё воды, вернулся, встал над старшим братом, поднял лейку повыше и стал поливать ему голову.

Вода потекла ровным красивым душем на лоб и нос Филиппа. Он тут же сел, отфыркался и стал озираться по сторонам.

– Ты никак не просыпался, – сказал Малыш, – пришлось тебя полить.

– Спасибо, – сказал Филипп. – Я обещал, что мы рано утром пойдём на поиски. А если человек обещал, он должен выполнить. Запомни это, Малыш.

– Ага, – ответил Малыш, торопливо натягивая на себя одежду.

Он справился сам почти со всем, Филипп помог ему только застегнуть пуговицы и затянуть шнурки на башмаках. Они оба были готовы довольно быстро и вышли за дверь. На улице ещё не совсем рассвело, но было не так темно, как вчера вечером.

– Отличная погода для тренировки, – сказал Филипп и побежал.

Малыш потрусил следом, надеясь только, что Филипп в пылу тренировки не забудет про Щепкина. Но он и не думал забывать.

– Так, Малыш. Ты был у столяра, а потом пошёл прямо домой?

– Было темно, – ответил Малыш.

– И ты шёл долго, да?

– Да, по-моему, долго. А потом Щепкин стал говорить, что слышит шум. Он думал, что это медведь. Нет, вру. Сперва он думал, что это тролль, вот как было.

– Вернее, это ты так думал, – сказал Филипп.

– Нет, я велел ему помолчать, чтобы я мог послушать. И услышал, что кто-то идёт к нам, а это был конь и мужчина и та принцесса.

– Кончай рассказывать мне сказки, – сказал Филипп.

– Я рассказываю не сказки, а как было, – ответил Малыш. – Я отпрыгнул с тропинки и наверняка тогда и потерял Щепкина.

– Значит, надо искать сбоку от тропинки, – постановил Филипп.

Но сбоку от тропинки были сплошь сучки, ветки и корни, и как тут найдёшь Щепкина?

– Давай дойдём до дома столяра и пойдём назад. Я буду как будто бы Щепкин, а ты будешь ты.

– Щепкин всё время хотел вернуться, – сказал Малыш.

– И вы всё время разговаривали, – подхватил Филипп. – Вернее, ты говорил за двоих, потому что Щепкин не умеет говорить.

– Ещё как умеет, я ему только чуточку помогаю. Вчера он рта не закрывал, потому что боялся.

– И что он говорил?

– Он сказал, что нам надо спрятаться за большое дерево.

– Отлично, – сказал Филипп, – тогда это где-то здесь. Это было сразу после того, как ты услышал коня, да?

– Да, – сказал Малыш.

– Ты ищи отсюда до дерева, а я поищу с той стороны дерева, – сказал Филипп.

– Хорошо, – согласился Малыш.

«Жалко, я не собака, – подумал Малыш, – потому что собаки – ищейки, что хочешь найдут».

Он встал на четвереньки и стал принюхиваться, как всегда делают собаки. Малыш громко сопел, раздувая крылья носа. Он учуял много странного. Пахло холодом, землёй, лесом, мхом и ещё чем-то, чему здесь не место. Что же это за запах? Малыш подумал было о машине. Но разве она проедет по такой узкой тропинке? Он пару раз втянул воздух носом. Всё-таки запах как от машины, пахнет бензином или маслом. МАСЛО!!! Столяр вчера маслил Щепкина! Он измазал Щепкина олифой от макушки до пяток со всех сторон.

– Филипп! – завопил Малыш.

– Что такое? Ты его нашёл? – закричал Филипп и сразу прибежал.

– Нет, но я его унюхал.

Филипп ничего не понял, но Малыш подробно рассказал, как он искал и что унюхал. Филипп лёг на землю и тоже стал втягивать воздух, но у него нос был всё ещё заложен со сна, и он ничего не учуял.

– Где запах, там и Щепкин, – сказал Филипп. – Покажи, откуда пахнет.

Малыш ткнул пальцем в землю прямо рядом с ними.

– Куда ты показываешь, там камень, – сказал Филипп, но всё-таки обшарил его руками и вдруг закричал: – Тут нора, представляешь?! Тебе её не видно с твоего места.

Он осторожно запустил руку в нору и медленно вытащил её назад, зажимая большим и средним пальцами Щепкина!

– Ой, – выдохнул Малыш. Он взял Щепкина, оттёр его от земли, взглянул на Филиппа и сказал: – Ай да мы! Мы нашли его!

– Какой он стал симпатичный от олифы, – похвалил Филипп. – Малыш, а теперь бегом назад!

Малыш сунул Щепкина под свитер, и они припустили домой. Раз – и Малыш уже ворвался на кухню с криком:

– Мы с Филиппом нашли Щепкина!

– Вот и отлично, очень хорошо, – сказала мама.

– Да уж, – сказал папа. – Хорошо, что я успел это узнать, прежде чем уехать.

После завтрака пальто, платья, серая машина и папа уехали в одну сторону, а мама, Филипп, Малыш и красный автобус – в другую, и если ты думаешь, что Щепкин остался один дома, то очень ошибаешься, потому что он устроился у Малыша под свитером и поехал в магазин на работу.

Теперь Малыш с Щепкиным уже привыкли к жизни, когда мама работает. Они привыкли, что Филипп уезжает на автобусе дальше, что мама, сойдя с автобуса, сразу скрывается в магазине, а они остаются на улице одни.

Почти всегда они для начала заглядывали в окно, чтобы узнать, что появилось нового. Когда они закончили осмотр, Малыш сказал:

– А теперь, Щепкин, смотри в оба. Ты видишь тех двух девочек, ну, ты меня понял?

Малыш с Щепкиным внимательно посмотрели во все стороны.

– Видишь или нет? – снова спросил Малыш.

– Нет, – ответил Щепкин. – А ты?

– И я нет, – сказал Малыш. – Тогда вперёд!

Он прокрался к старому сараю позади магазина. Ещё раз огляделся, откинул щеколду на двери и скользнул внутрь. В сарае вдоль стен были сложены поленницы, в центре – колода для колки дров, а рядом с ней пустая картонная коробка. Её Малышу дал хозяин магазина, и Малыш с Щепкиным каждый день в неё играли. Хозяин разрешил хранить её здесь, в дровяном сарае, чтобы она не пропала, когда Малыш с Щепкиным уезжают вечером домой. Коробка могла превращаться во что угодно. Она бывала кораблём и машиной, самолётом, мотоциклом и домиком.

– Чур, сегодня она машина! – сказал Малыш.

– Тогда, чур, я за рулём, – откликнулся Щепкин.

– Мы будем рулить по очереди, – поправил его Малыш. – Но ты первый, раз ты пролежал всю ночь в лесу.

И Малыш оттащил коробку к красной бензоколонке недалеко от магазина.

– Давай ты как будто подъезжаешь к заправке и говоришь, что тебе нужен бензин, – сказал он Щепкину.

Он помог Щепкину усесться на край коробки, и Щепкин порулил.

– Би-бип, мне нужен биндин, – сказал он. – Биндин давай!

– Надо говорить «бен-зин», – поправил его довольный Малыш. – Ты как будто шофёр, а я как будто хозяин магазина и заправляю твою машину. Сколько литров вам залить сегодня?

– Сто тысяч литров, – сказал Щепкин.

– Нет, ты должен сказать «пятнадцать», ну примерно.

– Я должен сказать «пятнадцать», ну примерно, – повторил Щепкин.

– И налить воды в блок головки?

– И налить воды в блох в головке!

– Не блох, а блок, – поправил Малыш. – А колёса вам не поддуть?

– Конечно, поддуть, – сказал Щепкин. – Четыре дувка, у меня четыре колеса.

– Пш, пш, пш, пш, – сказал Малыш, – готово! Теперь я не хозяин магазина, а я еду с тобой в машине.

Он запрыгнул в машину. И, усаживаясь в ней, вдруг заметил тех двух девчонок. Они глазели во все магазинные окна, переходя под ручку от одного к другому.

– Ой, – сказал Малыш, – прячемся, Щепкин. Мы закроем крышку – как будто нас здесь нет. Лежи тихо и ни слова не говори.

– Я ничего и не говорю, это ты рта не закрываешь.

– Тсс, – сказал Малыш.

– Сам тсс, – ответил Щепкин.

Это настоящее приключение – лежать тихо и как будто бы не быть там, где ты есть. Но две девчонки враз углядели коробку, во всяком случае, они подошли к ней.

– Отличная коробка, – сказала одна, наклонившись над ней. – Может, сделаем в ней кукольный домик?

– Угу, – ответила вторая, – давай заберём её домой. Вдруг мы сумеем сделать дырку в стенке и это станет окно?

И девчонки по очереди стали толкать коробку к своему дому.

– Тяжеленная, – сказала одна девчонка. – В ней что-то лежит.

– Значит, она не пустая, – сказала вторая. – А вдруг она магазинная? Вдруг они приготовили её, чтобы отправить с автобусом?

– Смотри, – сказала первая, – конь! Побежали посмотрим!

Малыш услышал, что они убежали, и осторожно приподнял крышку.

– Они приняли нас за посылку с товарами, – прошептал он Щепкину. – Решили, что я – картошка, а ты – мука.

– Я тоже картошка, чур, я как ты, – забубнил Щепкин.

– Ой, – ойкнул Малыш. – Щепкин, там конь!

– Ну да, – сказал Щепкин.

Малыш долго всматривался в коня. Тот был очень похож на коня, которого он видел вчера в лесу, хотя в темноте он плохо рассмотрел его. А сегодня конь тащил за собой повозку, в которой сидел мужчина и маленькая девочка с длинными светлыми волосами.

– Это принцесса, – прошептал Малыш. – Это её я видел вчера, когда потерял тебя.

– Тогда смотри не потеряй меня сегодня, – ответил Щепкин.

– Ни за что, – сказал Малыш.

Он встал в коробке во весь рост и смотрел, как мужчина привязывает коня к длинному столбу рядом с магазином. Потом мужчина повернулся и раскрыл объятия маленькой девочке. Она прыгнула с повозки, мужчина поймал её и бережно поставил на землю.

– Они идут мимо, – прошептал Малыш Щепкину. – Не забудь поклониться принцессе.

– Ты мне поможешь, – шепнул Щепкин в ответ.

Проходя бензоколонку, мужчина с девочкой увидели мальчика в коробке, и тот отвесил глубокий поклон маленькой девочке. А она была глазастая, куда более зоркая, чем мужчина, и разглядела Щепкина в руках у Малыша. Она видела, что мальчик поклонился, и остановилась, раздумывая, как ей быть. Потом улыбнулась, присела в глубоком книксене и побежала догонять мужчину, уже скрывшегося в магазине.

– Она сделала нам книксен, – растерянно сказал Малыш. – Так не бывает. Ты видел, Щепкин?

– А ты думал, что принцесса станет кланяться? – спросил Щепкин.

Вечером, когда Малыш уже дома сел ужинать с мамой и братом, он сказал:

– Мы с Щепкиным сегодня поздоровались с принцессой, а она сделала нам книксен.

Мама переглянулась с Филиппом и покачала головой, они решили, что Малыш опять что-то насочинял. Но Малыша это совершенно не заботило, потому что Щепкин-то знает, что он говорит правду, и, как только они останутся одни, они будут болтать об этом долго-долго.

И так они и сделали, но следили за тем, чтобы их никто не подслушал.

Хорошая задумка, что Малыш играет на улице, пока мама трудится в магазине, не всегда хорошо работала на деле и уж точно дала сбой в тот дождливый, промозглый день, когда к тому же дул холодный ветер. Хотя на Малыше были прорезиненные штаны, дождевик и зюйдвестка, ему всё равно задувало и заливало повсюду, он мёрз и дрожал от холода. Щепкину было получше, потому что ему разрешили сидеть под дождевиком, но настроение и у него было кислым. Они пошли в дровяной сарай. Выносить картонную коробку на улицу сегодня смысла не было, но можно было поиграть с ней в сарае. Ветер гулял и внутри сарая тоже, так что большого удовольствия игра не обещала.

– Давай коробка будет как будто бы корабль, и очень высокие волны захлёстывают через борт, – предложил Малыш.

– Ддд-да, – сказал Щепкин, стуча зубами от холода.

Он вылез из-под дождевика и теперь сидел рядом с Малышом в коробке.

– Сперва возьмём на борт груз, – сказал Малыш и стянул в коробку большую сетку дров.

– Главное, лишь бы я не потерялся, – вздохнул Щепкин.

Он теперь всё время ужасно боялся этого.

– Ну что ты, – сказал Малыш, – я за тобой присмотрю.

Пока они сплавали в Америку и обратно, в сарае стало нестерпимо холодно.

– Давай уйдём отсюда, – предложил Щепкин.

– Давай, – согласился Малыш и снова спрятал Щепкина под дождевик.

На улице лило как из ведра и дуло пуще прежнего.

– Давай как будто буря, а нам негде укрыться, – предложил Малыш.

– Так оно и есть, – печально кивнул Щепкин.

– Ну не совсем, – сказал Малыш, – у нас есть сарай на крайний случай. А сейчас мы два раза обойдём магазин, как будто бы мы долго-долго шли в непогоду.

Проделав этот долгий путь, Малыш совершенно выбился из сил. Он зашёл в сарай, сел на колоду, чтобы прийти в себя. Скоро ли обед?

– Знаешь, нам остаётся только зайти и посмотреть, не подмигнёт ли она, – сказал Малыш, потому что, когда дело шло к обеду, мама обычно подмигивала Малышу.

И он уже направился к двери магазина, но прямо навстречу ему шагнул хозяин. Он был в пальто и шляпе, с зонтиком и чемоданом, и он крикнул маме:

– Ох, трудно вам будет одной, но я надеюсь, вы справитесь. Я вернусь через три дня, а пока вы тут за хозяйку.

Мама улыбнулась, кивнула и сказала:

– Хорошо вам съездить. Всё будет в порядке.

Едва хозяин магазина сел в автобус и уехал, как Малыш с Щепкиным юркнули в магазин.

– Он уехал, – сказал Малыш. – Теперь нам можно побыть здесь?

– Хорошо, что ты пришёл, – ответила мама. – Когда такая плохая погода, приходи сюда. Ты был в сарае?

– Да. Но там тоже очень холодно. А здесь хорошо.

В магазине было тепло и уютно. В дальнем конце топилась печка, и она так раскалилась, что чуть не подпрыгивала на месте. В эту минуту в магазине никого не было, и мама помогла Малышу снять мокрую верхнюю одежду и сказала, что он может посидеть за прилавком.

Но очень скоро Малышу стало казаться, что в магазине слишком жарко. Голова горела, наверно, она разлетится на кусочки от малейшего прикосновения. А когда мама принесла завтрак, он сказал, что не хочет есть, только очень хочет пить.

Оказалось, он заболел. Он поехал домой на красном автобусе вместе с Филиппом и сразу лёг в кровать, даже не раздевшись, хотя никто его спать не гнал. Просто он заболел, и мама, и Филипп сразу это поняли.

Ночью мама не спала, она всё думала и думала, как ей быть с Малышом. Не пойти на работу, когда хозяин уехал, она не могла, и Филиппу нельзя прогулять занятия, чтобы побыть нянькой. Несколько раз мама вставала и шла посмотреть на Малыша. Он весь горел, кашлял, задыхался и был очень несчастный. К утру, когда мама с Филиппом собрались уходить, ему стало получше. Мама поставила рядом с его кроваткой большой стакан воды, а на стол положила яблоко и банан.

– Будь хорошим мальчиком и не вылезай из кровати, – сказала мама. – А если тебе захочется кое-куда, сбегай и сразу залезай обратно под одеяло.

– Щепкин где? – спросил Малыш.

– Спит у тебя в ногах. И ты тоже поспи. Побольше спи сегодня, тогда быстрее поправишься.

Послушаться маму получилось само собой, потому что голова очень устала и работала со скрипом. Малыш заснул и проспал три часа, а проснулся выспавшимся, и голова была не такая горячая.

Он попил воды, съел яблоко и с тоской почувствовал, что он один дома.

– Щепкин! – позвал Малыш. – Ты здесь?

И аккурат в эту секунду он упёрся ногой во что-то, и оно стало щипать его и щекотать – это был Щепкин.

– Хорошо, что ты проснулся, – похвалил его Малыш, – а то мы остались совсем одни.

– О-о, – сказал Щепкин.

Он сидел тихо, молчал и смущался, и от неловкости у него не было слов, как и у Малыша.

Малыш посмотрел в окно. Опять шёл дождь, а ветер налетал такими порывами, будто хотел сдвинуть дом с места. Но этого глупо бояться, это Малыш знал. Вдобавок дом беспрестанно ворчал, скрипел, трещал, стонал, охал, дребезжал, звякал и хлопал на все лады. Он был оскорблён, что его оставили на каких-то малявок без взрослых. Малышу не нравилось, что дом не стоит тихо.

– Знаешь, Щепкин, давай разговаривать, тогда мы не будем слышать, как дом бурчит и ноет. И ты не огорчайся, что мы сегодня без коробки, у нас же есть целая кровать.

– Ах да, – ответил Щепкин.

Малышу показалось, что его друг куксится и игры его сегодня не радуют.

– Придумал! – сказал Малыш. – Давай кровать будет красным автобусом, а ты – его шофёром!

Щепкин сразу загорелся новой игрой. Он очень любил автобус.

– А я как будто продаю билеты, – сказал Малыш. – Готов, Щепкин? Поехали!

Щепкин повис на подушке и нажал на газ.

– Не гони так! – закричал Малыш. – Ты должен ехать небыстро, чтобы не пропустить пассажиров, голосующих по дороге. Стоп, стоп! Вон стоят принцесса с папой.

Щепкин затормозил, потом снова поехал.

– Мы едем очень быстро, но тебе нечего бояться, – подбодрил он Малыша. – Я отличный водитель!

К счастью, никто больше не собирался садиться в автобус или выходить, и Малыш был этому только рад и думал, как же прекрасно, что принцесса едет в их автобусе.

Тут вдруг они услышали настоящий автобус. Он притормозил на минутку и поспешил дальше.

– Щепкин, ты слышал другой автобус?

– Мы, шофёры, всегда киваем друг другу, – гордо ответил Щепкин.

– Мне кажется, на лестнице шаги, – сказал вдруг Малыш.

– Не могу, боюсь, – выдохнул Щепкин, скользнул вниз с подушки и забился под одеяло.

– Я тоже не могу, – проворчал Малыш, – но, раз ты такой трус, я должен один разбираться со всем подряд.

Он вылез из кровати, вышел в коридор и сел на верхнюю ступеньку лестницы. Отсюда он кое-как мог смотреть в узкое окно прихожей.

Под дверью кто-то стоял, это он хорошо видел. Он мог рассмотреть край дамской шляпы и часть пальто. Значит, пришла какая-то тётя. Понятно. Она пришла к маме, а мамы нет, а Малыш не станет открывать дверь незнакомым.

Сейчас она быстро уйдёт, и они будут играть дальше. Обидно, что она испортила им такую отличную игру. Малыш так увлёкся, что почти забыл, что дома никого нет, а теперь, конечно, снова вспомнил.

Но тут он услышал звук, который его страшно напугал. Он ясно услышал, что кто-то вставляет в замок ключ! А потом поворачивает его. Малыш не стал долго ждать, он кинулся в комнату к Щепкину.

– Быстрее! – сказал он. – Прячемся под одеяло!

Щепкин уже давно прятался там, и Малыш юркнул к нему и притаился рядом. Ни кончика носа, ни мизинца не торчало из-под одеяла.

– Лежи тихо, – шепнул Малыш, но это было напрасное предостережение, Щепкин не шевелился и едва дышал.

Но хотя Малыш и натянул одеяло на голову, он услышал крик из коридора:

– Привет, привет! Не бойся, меня прислала твоя мама.

Малыш указательным пальцем приподнял одеяло, чтобы пустить немного воздуха, и стал вслушиваться.

– Ты спишь или нет? Я принесла апельсинов от мамы и сюрприз от себя.

Кто-то открыл дверь в комнату.

– Я думаю, я сплю, но теперь я думаю проснуться, – сказал Малыш и ещё приподнял одеяло, так что показались его волосы и даже глаза.

– Привет, – сказала тётя.

Вид у неё был ужасно перепуганный, так что Малыш сразу забыл бояться.

– Мама очень расстраивалась, что ты тут один, и я тоже расстроилась, когда она рассказала. Поэтому вот взяла и заехала к тебе.

– Ты почему боишься? – спросил Малыш, потому что глаза у неё всё ещё были страшно испуганные.

– Я до смерти боялась напугать тебя, – сказала тётя, – но теперь могу, кажется, перестать бояться. Вот тебе апельсины от мамы, а это от меня – старый руль от машины. Он лежал у меня в чулане много лет, а теперь я захватила его для тебя. Вдруг он тебе пригодится?

– Большое спасибо, – сказал Малыш. – Он мне очень нужен. А как тебя зовут?

– Зови меня тётушка Забота. Понимаешь, я всем здесь в округе помогаю.

– Тётушка Забота, – повторил Малыш. – Хорошее имя.

– Тебе не будет обидно, если я оставлю тебя здесь, а сама пойду вниз на кухню? Хочу приготовить обед к маминому возвращению и тебя накормить.

Малыш посмотрел на неё долгим взглядом, потом улыбнулся и сказал:

– Иди спокойно на кухню, я ведь здесь не один, у меня есть друг. Показать тебе его?

Тётушка Забота кивнула с серьёзным видом. Малыш вытащил Щепкина из его укрытия под одеялом.

– Мы вдвоём играем, – сказал он.

– Тогда я спокойно могу идти на кухню, – кивнула тётушка Забота. – Как его зовут?

– Его зовут Щепкин, – представил Малыш.

– Рада познакомиться с тобой, Щепкин, – сказала тётушка Забота. – Кстати, Малыш, и с тобой тоже. Но теперь я пойду вниз, чтобы вам не мешать.

И Малыш с Щепкиным стали играть в автобус дальше. Теперь у них был настоящий руль, и теперь играть было гораздо приятнее, потому что тётушка Забота гремела чем-то на кухне и напевала песни. Дом перестал скрипеть, а если и постанывал, то сейчас они этого даже не замечали.

Малыш гадал, придёт ли тётушка Забота и завтра тоже. Она пришла. Она появилась рано утром, пока автобус ещё не увёз маму с Филиппом, перекинулась несколькими фразами с мамой и снова исчезла.

– Она ушла? – огорчился Малыш. – И мы с Щепкиным будем весь день одни?

– Нет, – ответила мама и объяснила: – У тётушки Заботы очень много хлопот, и сегодня она должна присматривать за маленькой девочкой. Так вышло, что у малышки нет мамы, а папа иногда вынужден отлучаться в город, и тогда с девочкой сидит тётушка Забота. Но ей кажется, что сегодня она могла бы присмотреть за вами двумя, ты лежишь себе в постели, а малышка могла бы поиграть на улице или побыть с тётушкой на первом этаже. Но ты должен пообещать, что не станешь спускаться к ним, потому что нехорошо, если ты заразишь маленькую девочку.

– Нет-нет, – сказал Малыш, – я не буду спускаться вниз, хотя мне сегодня гораздо лучше. Вдруг эта одна из тех девочек, которые всегда крутятся рядом с магазином? Я нисколечко не хочу с ней играть. Лучше пусть она побудет на улице.

– Я, честное слово, не знаю, кто эта девочка, – ответила мама. – Хорошего тебе дня, и будь молодцом. Тётушка скоро придёт. Я дала ей ключ, она сама откроет дверь. Не скучай.

Мама с Филиппом ушли на автобус, а Малыш с Щепкиным, как и вчера, остались дома одни.

– Вдруг это одна из тех девчонок? – спросил Малыш.

– Вдруг та, которая укутала меня в кофту? – припомнил Щепкин.

– Ужас, – сказал Малыш. – Тогда я скажу тётушке, что лучше уж я буду совсем один с тобой, чем она станет приваживать в дом этих девчонок.

– Да, – поддакнул Щепкин, – это лучше гораздо. Давай поиграем в автобус.

– Погоди, – сказал Малыш, – сперва надо подумать. Если это одна из тех девчонок из магазина, нам надо запереть дверь, иначе она прямиком заявится сюда и начнёт копаться в наших с Филиппом вещах.

– И схватит меня! – вскрикнул Щепкин. – А ты не сумеешь вернуть меня, потому что тебе нельзя спускаться на первый этаж.

– Всё так, – согласился Малыш. – Нас спасёт только закрытая дверь. Ключа у нас нет, но давай подопрём дверь стулом, а на него поставим ещё один.

– Со стульями это ты высоко придумал, – восхитился Щепкин. – У нас будет стуловая башня. И эта девчонка не сможет войти и утащить меня.

– И вообще здорово построить башню, – продолжал Малыш. – Она будет высокая, как церковь. Или как дворец. А наша комната тогда будет как будто город.

– И чур, в городе все куда-то едут, – добавил Щепкин. – А некоторые даже на конях.

Щепкин был страшно горд, он вообще всегда прямо раздувался от важности, когда ему удавалось придумать что-то совсем самому, без подсказки.

– Это наверняка король, – подхватил Малыш. – Он скачет на коне, чтобы все его видели.

– А можно, чур, я тогда буду королём, – попросил Щепкин. – Король Щепкин Первый. Скажи, красиво?

– Хорошо, сегодня королём будешь ты, – согласился Малыш, – а я стану принцем. И мы как будто едем в золочёной карете.

Он выпрыгнул из кровати, выудил из ящика с игрушками белую деревянную лошадку и поставил её перед кроватью. Уздечка у Малыша тоже была – длинная красная ленточка. Он повязал её вокруг шеи лошадки, а другой конец дал Щепкину.

– Мы как будто поехали покататься по городу, – сказал Малыш. – Ты правишь, а я стою и всем машу.

Щепкин молчал, затаив дыхание, он не верил своему счастью, что он король.

– Не гони так, Щепкин, – сказал Малыш. – Я не успеваю махать прохожим.

– Меня надо называть король Щепкин Первый, – напомнил Щепкин.

– Ах да, – улыбнулся Малыш. – Ваше величество король Щепкин Первый, как дела у вас сегодня?

– Благодарю вас, хорошо, – ответил король Щепкин и добавил: – Там какой-то шум. Наверно, тётушка Забота разговаривает с девчонкой. Помолчи, давай подслушаем.

– Ты поиграй пока здесь на улице, – услышали они голос тётушки Заботы, – а потом я позову тебя в дом перекусить.

– Мне кажется, хорошо, что я здесь, а не в моём домике. Представляешь, если бы я сейчас был там совсем один? – сказал Щепкин.

– Ужас, – согласился Малыш.

– Хорошо хоть, что мы дверь подпёрли, – сказал Щепкин.

– Я пойду тихонько выгляну в окно, – ответил Малыш.

– Тапочки надень, – велел Щепкин. – Ты же знаешь, тебе нельзя вылезать из постели.

– Слушай, давай ты на время перестанешь быть королём, и я для надёжности спрячу тебя под кровать, – сказал Малыш.

– Отлично, – согласился Щепкин.

Малыш сунул ноги в тапочки и подкрался к окну.

– Малыш, как ты там? Всё в порядке? – закричала тётушка Забота из кухни.

– Да, – ответил Малыш.

Он тихо-тихо поднёс к окну скамеечку и залез на неё. Сначала он никого за окном не увидел, но потом посмотрел в сторону островерхого домика. Там кто-то сидел на корточках спиной к нему.

– Щепкин, она рассматривает твой дом, – доложил Малыш. – Хорошо, что тебя там нет. Ой, Щепкин, знаешь, это не та, не которые утащили тебя тогда. Угадай, кто это?

– Не знаю, – сказал Щепкин.

– Это принцесса! – сказал Малыш. – Помнишь, она сидела на коне тогда в лесу, когда я тебя потерял. Иди посмотри сам.

Малыш метнулся к кровати и подхватил Щепкина. Они смотрели в окно в четыре глаза, и оба видели принцессу очень хорошо. Вот она встала. У неё были длинные светлые волосы и красная шапочка. Она заглянула в домик Щепкина, а потом стала строить изгородь по обеим сторонам дорожки к дому. А в конце сделала ворота.

– Ого, – сказал Малыш, – красота! Щепкин, ты ведь рад, что у тебя есть изгородь и ворота?

– Думаю, да, – ответил Щепкин. – Нет, конечно, я очень рад.

– Жалко, – пожаловался Малыш, – что мы болеем. А то бы пошли поиграть с ней.

– Мы скоро поправимся, – подбодрил его Щепкин.

– Да, но тогда я снова буду ходить с мамой в магазин, – сказал Малыш.

Девочка подняла голову и посмотрела прямо на окно, у которого стояли Малыш и Щепкин, и кивнула им. В ответ Малыш часто-часто закивал головой и поднял Щепкина повыше, чтобы и тот смог отвесить поклон по всей форме. Потом маленькая девочка показала пальцем на маленький домик, а потом показала на Щепкина, и в ответ он закивал ей чуть ли не сам, так он возгордился, что она угадала, что домик его.

И тут загрохотала дверь, и верхний стул опрокинулся, а тётушка Забота удержалась на ногах каким-то чудом, потому что в руках у неё был поднос и она старалась не уронить его, а к тому же никак не ожидала, что дверь забаррикадирована.

– Ой, – пропищала она, – чем это вы занимаетесь? Вы ведь вроде должны лежать в кровати, разве нет?

– Понимаешь, – объяснил Малыш, – Щепкин почти здоров, и ему скучно целый день сидеть в кровати. Пришлось позволить ему постоять у окна и посмотреть на принцессу.

– Принцессу? – переспросила тётушка. – Ах да, на малышку, которая пришла со мной. Правда-правда, она вылитая принцесса. В другой раз вы сможете поиграть, но сегодня пока не стоит. Малыш, залезай в кровать, чтобы я смогла поставить поднос. У меня для тебя кое-что есть. Я вытащила из почтового ящика. Это открытка от папы!

И тётушка Забота прочитала вслух:

– «Дорогой Малыш. Надеюсь, у тебя всё хорошо и ты не видел больше ни принцесс на коне, ни других странных вещей. Я приеду в субботу. Передавай привет другу Щепкину. Твой папа».

– Если бы он знал! – сказал Малыш и посмотрел на Щепкина.

– Ещё бы! – ответил Щепкин и напустил на себя таинственность.

Малыш чувствовал, что ужасно проголодался. Причём чувство голода доставляло ему много радости – он радовался каждому кусочку и каждой ложке вкусной еды, которой потчевала его тётушка Забота. А всё потому, что он поправлялся. И ещё оттого, что ему было страшно приятно, что у него гостит принцесса.

Тут как раз тётушка Забота закричала:

– Кнопка, иди есть! Еда на столе!

– Она зайдёт в наш дом, – сказал Малыш, – и будет есть за нашим столом.

– А мы тут торчим, – сказал Щепкин.

Малыш думал так сильно, что трещала голова. Он жевал и думал, жевал и снова думал, и так мысль за мыслью все бутерброды на тарелке кончились, а решение созрело. Малыш взял палку, которая стояла рядом с кроватью, и постучал в пол. На стук немедля прибежала тётушка Забота.

– Что-то стряслось, Малыш?

– Нет, – сказал Малыш. – Я просто хотел посоветоваться. Если я надену тёплый свитер, длинные штаны, шерстяные носки и шапку, мне ведь можно сидеть сверху на лестнице? Я не буду на малышку чихать, честно, ни одного раза.

– Хм, – задумалась тётушка Забота и внимательно посмотрела на Малыша. – Думаю, ничего страшного в этом нет, – сказала она. – Вид у тебя почти здоровый.

Малыш надел на себя всё, что обещал, вытолкал в коридор ящик со всеми игрушками и прихватил длинный шнурок.

Принцесса вышла из кухни. Она села на нижнюю ступеньку лестницы и сказала:

– Я знаю, что мне не надо ходить к тебе наверх. А игрушки у тебя есть?

– Да, – ответил Малыш. – Могу спустить тебе, если хочешь.

Он взял деревянную лошадку, крепко обвязал её шнурком и спустил вниз. Это оказалось не так-то легко. Лошадка взяла и зачем-то улеглась на одной из ступенек поспать. Пришлось Малышу долго дёргать шнурок, а лошадка долго вертелась, скакала и танцевала, прежде чем сообразила спускаться дальше.

– Можно мне поздороваться с твоим дружочком? – спросила принцесса.

– Сейчас я его спрошу, – ответил Малыш и бросился в комнату. – Щепкин, ты поздороваешься с принцессой? Я аккуратненько спущу тебя вниз, как лошадку.

– Я наверняка стукнусь обо что-нибудь. И сломаю себе руку или отломаю…

– Я запакую тебя в подушку, – предложил Малыш и тут же взял свою подушку, завернул в неё Щепкина и туго перевязал шнурком, так что Щепкин стал похож на толстую сардельку.

– Теперь ведь тебе не страшно? – спросил Малыш Щепкина.

– Нет, – сказал Щепкин. – И принцессы я тоже не боюсь, потому что я думаю, что она хорошая.

Щепкина спустили вниз, и принцесса бережно извлекла его из подушки. Потом они с ним долго шептались, а Малыш сидел наверху. Ему было ужасно любопытно, о чём они говорят, но он ни капельки не боялся, что она схватит Щепкина и убежит с ним. Наоборот, ему было только приятно, что они с Щепкиным подружились.

День пролетел слишком быстро, и внезапно тётушка Забота с Кнопкой стали собираться домой.

– Ты придёшь завтра? – спросил Малыш тётю. – Я наверняка буду почти здоров завтра, но идти с мамой в магазин мне ещё рано.

– Думаю, мы придём вдвоём, – сказала тётушка.

Весь вечер Малыш и Щепкин шёпотом разговаривали о чём-то в своей кровати. Они шептались, чтобы не мешать Филиппу делать уроки. Но хотя они и вели себя тише некуда, Филипп то и дело поглядывал в их сторону, ему было интересно, чем это они увлечены.

– Вообще-то даже приятно несильно болеть, когда ты дома, вот как сейчас, – сказал Малыш Филиппу.

Тётушка Забота и Кнопка приходили к Малышу каждый день всю неделю. Малышу разрешили встать с кровати и спуститься вниз, а на следующий день его выпустили на улицу. Они так здорово играли с Щепкиным в его домике! Они построили рядом с домиком маленький гараж, и Малыш поставил в него свой красный игрушечный автобус, потому что знал, что Щепкин только о том и мечтает. Щепкин, конечно, обрадовался, хотя виду не подал.

Последний день, когда тётушка Забота дома у Малыша присматривала за ним и за Кнопкой, был суббота. На улице было холодно и ветрено, так что Малыш и Кнопка решили играть в доме. Тётушке Заботе очень нравилось, что Малыш называет Кнопку принцессой. Вот почему, помыв посуду и прибравшись в доме, она занялась вот чем: сделала из картона маленькую корону и покрасила её, корона засияла, как будто она из настоящего золота. Кнопка надела корону – и стала точь-в-точь принцесса, как те, о которых Малыш читал в сказках.

– Сегодня возвращается папа, – сказала Кнопка. – Он приедет сюда за мной, и я хочу ехать домой в короне.

– Очень плохо, что я выздоровел, – сказал Малыш. – Теперь вы с тётушкой Заботой больше ко мне не придёте.

– Да, но ты как-нибудь можешь прийти ко мне, – сказала Кнопка. – Как будто бы ты пошёл в прогулочную группу. Только тебе нужно захватить рюкзачок и пакет с завтраком, иначе не считается.

– Да, – согласился Малыш, – попробую.

– Давай смотреть в окно и ждать моего папу, – предложила Кнопка.

– И моего тоже, – ответил Малыш. – Сегодня суббота, он должен приехать.

Они встали у окна, пристроив Щепкина между собой, и стали смотреть на машины, ехавшие по дороге. Один раз проехал даже красный автобус и уехал в сторону магазина.

– А я вижу коня! – крикнул Малыш.

– Ура, я еду домой! – ответила Кнопка.

Она быстро надела пальто и красную шапку, а сверху прицепила корону.

Её папа подъехал к самому крыльцу, он сидел в седле и ждал. Он кивнул Малышу, стоявшему у окна, и Малыш кивнул в ответ, хотя он не отрывал глаз от коня, потому что так близко, как сегодня, он никогда коней не видел.

Конь был тёмно-рыжий, с белой гривой и белым хвостом. Вот тётушка Забота вывела Кнопку, её папа нагнулся, подхватил дочку и посадил на коня впереди себя. И пустил коня шагом к тропинке, но в эту минуту на дороге показался маленький серый грузовичок и свернул к дому Малыша.

Это вернулся домой папа. И он аккурат успел увидеть мужчину верхом на коне и маленькую принцессу в короне и с длинными волосами. Папа опешил. А мужчина на коне вежливо кивнул папе, и папа кивнул в ответ, но не удержался и взглянул на принцессу ещё раз, потёр глаза и покачал головой.

Малыш чуть не рассмеялся, такое недоумение было написано у папы на лице. Малыш ничего не сказал, он только улыбался и поглядывал на папу, который смотрел на принцессу.

Тут папа заметил тётушку Заботу и удивился ещё больше. Она хлопотала на кухне, распевая песни, и чувствовала себя как дома. Пришлось Малышу рассказать, что он заболел и тётушка Забота приходила каждый день, чтобы он не оставался один.

– В маминой работе не только плюсы, – сказал папа грустно; видно было, что он расстроен.

– Лично я ужасно рад, что заболел, – ответил Малыш. – Я так прекрасно провёл время!

Тётушка Забота переделала все дела и засобиралась домой – к Малышу приехал папа, а ей надо бы и в своём доме порядок навести к воскресенью.

– Приходи, когда я не болею, тоже, – сказал Малыш.

– Спасибо за приглашение, – ответила тётушка. – Всего хорошего, Малыш, и передавай привет Щепкину.

Вечером, когда вернулись мама и Филипп и все сели за стол ужинать, папа сказал:

– Сегодня я читаю Малышу сказку на ночь.

– Мне казалось, ты говорил, что не стоит читать ему сказки, – удивилась мама. – Ты сказал, что он наслушался сказок до того, что теперь видит их наяву.

– Это я глупость сморозил, – ответил папа. – А теперь наоборот – сам хочу почитать сказки, чтобы тоже встречать в жизни принцесс на тёмно-рыжих конях. Вот так я вам скажу.

Малыш сидел на своём месте, и вид у него был такой, будто бы он понимает всё лучше остальных. Он так сосредоточенно ел гуляш, словно бы ничего другого вокруг и не замечал, но если бы вы присмотрелись к нему внимательно, то увидели бы, что он улыбается всем телом. А улыбался он так потому, что был страшно доволен.

Малыш поправился и снова каждый день ездил с мамой в магазин. У мамы было очень много работы, потому что приближалось Рождество. Она всё время задерживалась на работе, а Филипп с Малышом сами готовили обед и даже мыли посуду, потому что мама очень уставала.

– Потерпите, скоро Рождество, каникулы, тогда повеселимся, – говорила мама.

А пока дел было невпроворот, ведь приходилось не только ходить на работу, но и печь сладкие рождественские полена и украшать к празднику дом.

– Мне забот и хлопот слишком много, – горько вздохнул Щепкин. – Так мы себя загоним.

– Потерпи, скоро Рождество, каникулы, – ответил ему Малыш.

– А разве принцесса не звала нас в гости? – вспомнил Щепкин.

– Ты прав, – ответил Малыш. – Мы можем сходить к ней в Рождество, потому что тогда мы будем свободны.

Часто вечерами они стояли у окна и смотрели на взгорок: там наверху сказочно красиво мерцали окна. Наверняка там у принцессы замок.

В Рождество Малыш проснулся утром, как обычно, рано, и Щепкин тоже проснулся, но мама, и папа, и Филипп спали.

– Нам нельзя шуметь, – сказал Малыш, – потому что мама предупредила, что они хотят спать, пока сами не проснутся.

– Может, сходим к принцессе? – предложил Щепкин.

– Давай, только мне надо одеться, – ответил Малыш.

Он старался изо всех сил и справился со всем, кроме башмаков. У него никак не завязывались шнурки, вот ведь досада!

Он взглянул на Филиппа. Что это у него под ухом? Представьте, Филипп лежал ухом на будильнике, а тот звонил, и впервые в жизни Малыш увидел, что его старший брат Филипп услышал трезвон будильника и проснулся! Малыш открыл было рот, чтобы сказать про это, но засмотрелся на Филиппа, который вдруг заговорил сам с собою!

– Ага! Съели? Времени половина восьмого, а я могу не вставать!

– Зачем ты поставил будильник, раз у тебя каникулы? – удивился Малыш.

– А чтобы подразнить себя. Я всё сделал, как будто мне надо в школу, а потом раз – и не иду!

– Ну ты и придумал! – с уважением сказал Малыш. – А ты мог бы заодно завязать мне шнурки? Мы с Щепкиным пойдём на улицу, чтобы вам не мешать.

– Хорошо, – кивнул Филипп, но потом еле справился – он свесился с кровати и каким-то чудом в полудрёме всё же затянул шнурки, тут же отвернулся к стене и крепко заснул.

Малыш прошлёпал на кухню, открыл жестянку с хлебом, вытащил большую горбушку и принялся сосать и грызть её. Потом он зашёл в гостиную и взял из вазы яблоко.

– Ну вот, а теперь пойдём прогуляем наши подарки, – сказал Малыш.

На Рождество ему подарили санки. Они были светлые и словно блестели. Санки подарили мама с папой, а Филипп подарил сиденье, которое прикручивается к санкам, и оно было как раз впору Щепкину, которому достался и второй подарок. Мама сшила ему мешок для санок, потому что она сообразила, что, если Щепкин тоже будет кататься с гор, его лучше всего сажать в такой мешок, чтобы он не потерялся.

– Щепкин, полезай-ка в свой мешок, – сказал Малыш.

Щепкин только того и ждал, он очень гордился своим подарком. Малыш привязал мешок с Щепкиным к сиденью и вышел с санками из дома. Санки выкатились на лестницу и запрыгали по ней – бум-бум-бум, – но и санки, и Щепкин успешно спустились вниз.

– Нам наверх, – сказал Малыш и показал на просеку, которая вилась вверх по взгорку за домом.

– Да, – кивнул Щепкин.

А больше он ничего не сказал, потому что он был совершенно поглощён этим приключением – его в мешке везут на санях прочь со двора.

Идти вверх было трудно, потому что просека поднималась очень круто.

– Вот если бы ты, Щепкин, мог немного повезти меня, – сказал Малыш.

– Я бы и сам хотел того же, – ответил Щепкин, но было непохоже, что он говорит правду, потому что Щепкину нравилось ехать, как он сейчас ехал, и менять ничего не хотелось.

Поднявшись до середины подъёма, Малыш сказал:

– Давай попробуем, Щепкин.

Он вытащил Щепкина из его мешка, туго затянул верёвку у него на поясе и поставил его на землю перед санками, а сам уселся на них. Ой, как же здорово наконец присесть! И очень потешно было видеть Щепкина впряжённым в санки. Можно было подумать, что он по-настоящему тянет их, во всяком случае, играть в это точно можно было. Малыш отдохнул и уже собрался было встать, как услышал грохот – это вниз по просеке летели санки!

Но вот кто-то начал тормозить. Четыре сапога упёрлись в снег, он брызнул во все стороны, санки заскрежетали, снег заскрипел, и они остановились в метре от Малыша.

Угадайте, кто катил на санках?

Вот именно, это были те две девчонки, что вечно крутились возле магазина. И как ни боялся их Щепкин, он не дрогнул и остался стоять посреди горы, так что сразу было видно – это он дотащил сюда снизу Малыша на санках. Малыш поднялся и сказал:

– Щепкин, теперь моя очередь тебя везти.

Он усадил Щепкина в мешок и повёз санки, а девчонки смотрели вслед Малышу круглыми глазами. Щепкин одеревенел по-настоящему и не оглядывался. И Малыш тоже назад не глядел. Смелости не хватало. А вдруг девчонки бегут за ними? Но они стояли на месте и переглядывались. А потом сказали:

– Он и говорит, и возит санки.

– Теперь им ещё больше захочется тебя стащить, – вздохнул Малыш. – Но ты не бойся, Щепкин, я за тобой присмотрю.

– О да, – вздохнул Щепкин.

Они взобрались ещё выше и скоро были почти на вершине, вот-вот должен был показаться дворец принцессы. Но когда они поднялись на самый верх, там оказался не дворец, а большой, красивый деревянный дом из толстых проморённых коричневых брёвен.

– Она наверняка живёт здесь, – сказал Малыш. – Но у них нет окон, видишь?

– Хм, – сказал Щепкин.

Окна, конечно, были, но сейчас они были закрыты ставнями.

– Больше здесь никто не живёт, – подытожил Малыш. – Они переехали, Щепкин.

– О, – только и сказал Щепкин.

– А вон сбоку конюшня, – заметил Малыш. – Ты помнишь, у них есть конь. Если он не стоит в конюшне, значит, они точно уехали насовсем.

Они подошли к конюшне и прижались ухом к стене. Изнутри не доносилось ни звука, а на двери был навесной замок, такой мрачный, что сразу было понятно – в эту дверь никому входить и выходить не полагается.

– Это ужасно грустно, – сказал Малыш. – Принцесса уехала, и больше мы никогда её не увидим.

– Может быть, когда-нибудь она вернётся назад, – сказал Щепкин.

Он хотел утешить Малыша.

– Не может быть, – ответил безутешный Малыш. – А всё потому, что мы сразу не пришли к ней в гости.

– Мы каждый день ходили на работу, – напомнил Щепкин.

– Вряд ли принцессы это понимают, – сказал Малыш и вздохнул. – Ладно, поехали вниз, – сказал он. – Только, чур, другой дорогой, – добавил он, вспомнив девчонок на горе.

– А мы домой попадём? – уточнил Щепкин.

– Ещё как, – ответил Малыш. – Просто сначала мы уедем в другую сторону. – Он посадил Щепкина перед собой и сказал: – Знаешь, лучше я буду рулить.

Рулевой, честно сказать, из Малыша вышел не очень, санки носило по дороге от края к краю, но всё же ни разу не вынесло за край, что важно.

На последнем спуске Малыш увидел, что их несёт на проезжую дорогу, и затормозил так, что санки встали дыбом. Но поскольку правой ногой он тормозил сильнее, чем левой, то санки скакнули вправо и хлопнулись в канаву. Теперь, лёжа в канаве, Малыш гордо сказал:

– Мы доехали, Щепкин. Знаешь, где мы?

– Нет, – пискнул Щепкин, ещё не перестав бояться.

– Мы почти у дома столяра, – объяснил Малыш.

– Нет, я больше маслиться не пойду, – заупрямился Щепкин.

– Нет, конечно. Тебя уже промаслили в прошлый раз.

Он постучал, и на порог дома вышел старый столяр. В честь праздника он вымыл бороду, она сияла и блестела.

– Добро пожаловать, – сказал столяр. – Это вы пришли поздравить меня с Рождеством? Заходите, заходите. Только дайте я сперва вас веником обмахну.

– Ну вот, – мрачно сказал Щепкин. – Он снова тащит кисточку. Огромную!

– Нет, это веник, – объяснил Малыш. – Он стряхнёт с нас снег.

В доме столяра царила красота. Пол был чисто выметен, на нём не осталось почти ни одной стружки. А на верстаке стояла маленькая ёлочка со звездой на макушке и двумя стеклянными шарами. Стол столяр застелил белой скатертью и поставил две красных свечи. Малыш перевёл взгляд на полку с деревянными фигурками и увидел, что им ради Рождества столяр постелил красный коврик. Но, присмотревшись получше, он с грустью увидел, что тролль, конь и медведь на месте, а принцессы нет.

– Твоя принцесса тоже уехала? – спросил Малыш.

– Она сейчас в городе, – ответил столяр. – Один человек непременно хотел, чтобы она украсила собой его витрину.

– А ты уверен, что она вернётся? – спросил Малыш.

– Конечно, – ответил столяр. – Сам понимаешь, принцессу я не продам. Но ей, наверно, интересно побыть в городе на праздник.

Тут в дверь постучали, и вошёл Филипп.

– А, ты здесь, Малыш, – сказал он. – Я хотел спросить вас, столяр, не придёте ли вы к нам завтра на обед.

– Большое спасибо, – ответил столяр, – приду с радостью.

Малыш ушёл с Филиппом. Внизу на дороге ждали мама с папой. Малыш надеялся, что они повстречают сегодня всех соседей, и все увидят, что он идёт с мамой, с папой и с братом Филиппом.

Сперва они долго шли вдоль дороги, потом поднялись по маленькой дорожке вбок и наконец увидели крошечный домик светло-зелёного цвета. Домик был чуть больше игрушечного, но настоящий, потому что из трубы шёл дым, на окнах висели занавески в цветочек, на крылечке стоял свежий еловый веник, а в маленьком домике позади этого, в сарае, кто-то топтался и пыхтел, наверняка какой-то зверь.

– Малыш, постучи и пригласи хозяев к нам завтра на обед, – сказала мама.

– Мне идти к незнакомому человеку и всё это говорить? – переспросил Малыш. – Тогда мне нужен Щепкин.

Он вынул Щепкина из его мешка и пошёл с ним к дому.

Сбоку от двери висел шнурок.

– Дёргай, – сказал папа.

Малыш дёрнул и услышал, что внутри зазвенел колокольчик, а потом дверь открылась, и на пороге возникла тётушка Забота.

– Ого, – сказал Малыш. – Это ты?

– Да, – ответила тётушка Забота. – А это вы? Счастливого Рождества, Щепкин! И тебя с праздником, Малыш!

– Мы хотели позвать вас к нам завтра на обед, – сказала мама, – но боимся, что вы и в праздник целый день помогаете старикам и нянчите малышей.

– Ничуть, – ответила тётушка Забота. – На праздники мне только коня оставили, так что я приду с удовольствием. Но не стойте в дверях, прошу в дом, – позвала тётушка Забота.

– Спасибо, мы не собирались заходить, – ответила мама.

– Вы не уйдёте, пока не попробуете пирог, – сказала тётушка Забота. – Разве вы забыли – если гость уходит без угощения, он уносит с собой Рождество. А я хочу, чтобы оно пожило здесь хотя бы тринадцать дней, до праздника трёх волхвов.

Они вошли и оказались в маленькой кухоньке. Здесь лежали чистенькие половички, всё сверкало чистотой и было очень уютно.

За кухней виднелась крохотного размера гостиная, в которой тётушка, судя по всему, и спала, потому что там стояла кровать, покрытая белым, связанным крючком покрывалом, но ещё хватило места для диванчика, стола и стульев.

– Как у вас хорошо, – сказала мама. – Домик точно вам по размеру, тётушка Забота.

– Правда, – согласился Малыш.

Он так и представил себе, как тётушка примеряет домик на себя и плотники подгоняют его размеры точно под тётушку.

На плите уже кипел кофейник, и тётушка успела даже накрыть на стол. Теперь она взглянула на Малыша и спросила:

– Хочешь пойти посмотреть, какого коня мне оставили под присмотр?

– Хочу, – ответил Малыш. – И Щепкин сходит с нами, ему тоже интересно.

Тётушка открыла дверь в сарай, и Малыш увидел рыжего коня с белой гривой и белым хвостом.

– Так это конь принцессы, – сказал Малыш.

– Верно, – ответила тётушка Забота. – Они поехали на Рождество к бабушке Кнопки, но брать с собой коня, сам понимаешь, было не очень-то удобно, поэтому меня и попросили приглядеть за ним.

– Так они не насовсем уехали? – спросил Малыш. – Они когда-нибудь вернутся?

– Что ты такое говоришь? – удивилась тётушка. – Они уехали всего на несколько дней.

– Ой, как хорошо, – выдохнул Малыш. – А я уж думал, они навсегда уехали. И Щепкин тоже думал так.

Они вернулись в дом к остальным пить кофе с пирогом, и, хотя тётушка Забота сейчас была няней рыжего коня, она обещала прийти завтра, потому что конь нисколько не возражал против её отлучки, если только она оставит ему овса и воды.

Мама, папа, Филипп и Малыш – все очень старались, стряпая еду и наводя красоту к приходу гостей.

– Давайте поспорим, кто придёт первым – столяр или тётушка Забота?

– Думаю, Забота придёт пораньше, – ответил Филипп.

– Я ставлю на столяра, – сказал папа.

– Я думаю как Филипп, – сказал Малыш.

– А я ничего не думаю, потому что сейчас сожгу соус, – откликнулась мама.

Тут раздался стук в дверь. На пороге стояли тётушка Забота и столяр.

– Никто не выиграл, – сказал Малыш.

Гости не поняли, что он имел в виду, но мама торопливо перебила его со словами «добро пожаловать» и «заходите, заходите».

Столяр прятал что-то за спиной.

– Я сделал Малышу маленький скребок для снега, – сказал он, – с ручкой, чтобы ему было удобно.

Малыш сразу увидел, что скребок ему точно по размеру, и уже было кинулся с ним на улицу, чтобы опробовать подарок, но сообразил, что сначала он должен чинно посидеть со всеми за столом, ведь гости из всей их семьи лучше всех знают как раз его.

Но когда они кончили есть, тётушка Забота качнула головой и сказала:

– Странно, что Малышу удаётся усидеть на месте и не сбежать на улицу чистить снег новым скребком.

– Да, – поддержал столяр, – как раз снегу навалило, пока мы обедали.

Теперь Малыш мог идти с полным правом. Он натянул верхнюю одежду и взглянул на Щепкина.

– Ты оставайся, пожалуй, дома, – сказал он. – Я не могу держать и тебя и скребок, сам понимаешь.

Щепкин неподвижно уставился в стену и молчал. Малыш улыбнулся ему:

– Слушай, тебе надо учиться не обижаться по каждому пустяку.

Для начала он прокопал отличный проход к проезжей дороге, потом сделал дорожку к домику Щепкина, который тоже укутался белым пологом, и поэтому его едва можно было разглядеть, а затем повыше домика расчистил и утрамбовал площадку для парковки санок. Стало почти совсем темно, но Малыша это нисколько не смутило, он ведь был в двух шагах от дома. Только вдруг с дороги послышались голоса…

Два человека разговаривали, смеялись и перешёптывались тонкими голосами. Малыш замер – это наверняка те две девчонки! Он лёг на землю и стал осторожно выглядывать поверх крыши домика Щепкина. Да много ли увидишь в такой темноте? Он только и мог разглядеть какое-то шевеление возле дороги. Но тут проехала машина, свет фар упал на две фигурки и… Малыш вздрогнул. Ужас: у дороги стоял старичок маленького роста и такая же маленькая старушка; оба с престранными, белыми как снег, лицами, но с ярко-красными щеками. Машина проехала, стало чернее прежнего.

Малыш ничего больше не увидел, но он и без того твёрдо знал – надо уносить ноги. Он бросил и скребок, и санки, он чуть не упал на лестнице, но всё же целым и невредимым влетел в дом, запер дверь и кинулся в комнату к остальным.

– Малыш, – сказал папа, – разве ты забыл: мы снимаем башмаки в коридоре. Ты думаешь, нашим новым красивым полам понравится, если с ними станут так обращаться?

– Э-э, – ответил Малыш, ничего вокруг толком не видя и не слыша, и с быстротой молнии юркнул под диван.

– Малыш, это что ещё такое? – удивился папа. – Вылезай, я хочу с тобой поговорить.

Тогда Малыш выполз из-под дивана, схватил Щепкина и спрятался под диваном снова. Тут раздался звонок в дверь, мама ушла открывать, а папа сидел и задумчиво скрёб голову. Он растерялся. Обычно Малыш никогда себя так не вёл, а тут праздник, в доме гости, и папе не хотелось ссор.

Они услышали голоса в коридоре, мама засмеялась, а Малыш с Щепкиным залезли подальше под диван.

– О, мы так страшно устали, мы чуть не пропали, – сказал один голос.

– О да, мы шли от самых Доврских гор, из царства троллей, – сказал второй.

– Заходите, – сказала мама, – только вытрите ноги, пожалуйста, потому что вы непременно должны попробовать пирог, раз вы шли так долго.

– Ой, держите меня! – сказал Филипп.

Наверное, он увидел гостей.

– Ого, – сказала тётушка Забота.

– Ничего себе! – добавил столяр.

– Добро пожаловать, – пригласил папа.

«Что же они, ничего не понимают?» – совсем испугался Малыш.

Он-то думал, что мама закричит, папа схватит палку, чтобы оборонять свой дом, а Филипп полезет в драку… И что же? Все сидят, улыбаются и смотрят на этих двоих, которые стоят посреди комнаты и притворяются. Они натянули на головы какие-то белые маски с прорезями для глаз и намалевали на этой белой материи красные щёки и чёрные брови.

– Вы и вправду прошли такой долгий путь? От самых Доврских гор? – спросил папа.

– Ох, долгий, сынок, – сказала маленькая старушка, – ох, устали наши ножки.

– Ах, ах, – пробурчал Малыш под диваном, – а сама пришла всего от магазина, да ещё небось на автобусе приехала, врушка.

Но голос у него стал такой тонкий да безвольный, что почти и беззвучный, и если кто и услышал его слова, то разве что Щепкин.

– Ох, жена моя устала, – завёл свою шарманку маленький старичок. – Спасибо, люди добрые, что пустили нас в дом обогреться.

– Вы думали, быть может, попроситься на ночлег? – сказал папа.

– Ох, нет, – сказал старичок, – у нас ребятишек полны горы, нам сегодня же домой надо.

– И вы, конечно, проделали этот долгий путь, только чтобы навестить нас, – сказала мама, пододвигая гостям сладкое рождественское полено, печенье и всё самое вкусное.

– По правде говоря, мы пришли к тем двоим, кого кличут Малыш и Щепкин, потому что мы слышали о Щепкине много удивительного. Сказывают, что он может говорить и возить санки в гору.

На это мама всё же ответила, к счастью, так:

– Какая жалость, но Малыш с Щепкиным только что отправились в землю великанов, в Йотунхейм, так что мы не ждём их домой раньше послезавтра.

– Странно, – сказала старушка, – а я так ясно видела, что прямо перед нами в дом вбежал маленький мальчик.

– Да, это Малыш забегал на минутку перед дорогой, – объяснила мама. – Он взял Щепкина, сел на метлу и вылетел вот в это окно. Филипп, кстати, закрой окно на щеколду, пожалуйста.

Филипп поднялся, плотно закрыл окно и опустил щеколду. Потом он сел на стул перед диваном, а тётушка Забота, которая сидела на диване, пошире расправила юбку, чтобы никто не увидел, что под диваном кто-то есть.

– Очень печально, – сказала маленькая старушка. – Придётся нам тогда возвращаться домой в Доврские горы. Спасибо вам, люди добрые.

– Не на чем, – ответила мама. – Вот вам коврижки на дорогу.

Она проводила их до дверей и сказала им на пороге:

– Мне кажется, сейчас должен прийти автобус. Езжайте лучше на нём, нехорошо ходить по дороге с машинами в темноте. Вот вам пятьдесят эре на билет.

Старичок со старушкой сделали книксен, оба. Мама стояла и смотрела им вслед, пока не пришёл автобус. Тогда она вошла в дом и сказала:

– Малыш, можно вылезать.

Малыш с Щепкиным выползли из своего укрытия, но вид у Малыша был всё ещё бледный и потерянный.

– Ты понял, да, – сказала мама, – что это были рождественские ряженые?

– Нет, – ответил Малыш серьёзно, – это были две девчонки из магазина.

– Конечно, – согласилась мама, – но мы не могли им это сказать. Они старались и сделали себе костюмы.

Но полностью Малыш пришёл в себя не раньше, чем тётушка Забота отвела его на кухню. Там она смастерила белую маску с прорезями и для него тоже, надела на него своё пальто и шляпу, так что он стал почти похож на маленькую тётушку. Когда он вошёл в комнату, Филипп вскочил со стула и спрятался за ним, а папа схватил диванную подушку, закрыл ею лицо и закричал:

– Караул! Я боюсь!

– Ряженые мне нравятся, когда я сам ряженый, – сказал Малыш.

– Ты придёшь в среду на общий праздник? – спросила тётушка Малыша.

– Там тоже будут ряженые? – спросил Малыш.

– Нет, но туда часто заходит рождественский дед с подарками для детей, – ответила тётушка.

– Тогда я, пожалуй, приду, – сказал Малыш.

Рождественские каникулы продолжались, Филипп не учился, папе не надо было никуда ездить с пальто и платьями, но магазин в Гампетрефе работал, потому что, хотя люди накупили много-много всего перед Рождеством, они снова стремились в магазин, чтобы купить ещё чуточку того и сего – видимо, всё уже съели. Из-за этого маме надо было ходить на работу, хотя каникулы ещё не кончились. Поэтому на общий праздник собрались идти папа с Филиппом, Малыш и Щепкин, а мама решила поваляться дома в тишине, отдохнуть.

В помещении, где был назначен праздник, оказалось много людей. В раздевалке Малыш даже испугался, потому что вокруг было столько высоких взрослых, что Малыш ничего не видел. В конце концов папа поднял его и посадил на что-то вроде прилавка, это помогло. Малыш увидел, что в зале есть и другие дети.

– Всё, ты готов, – сказал папа.

– Нет, – возразил Малыш. – А ботинки?

– Правда, – вспомнил папа, – тебя же надо переобуть.

Он повозился немного, стаскивая с Малыша зимние башмаки, помог ему обуться в ботинки и спустил его на пол. Потом взял за руку, и они пошли в зал. Филипп уже встретил одноклассников и делал вид, что занят, но Малыша это не задело, он ходил с папой и Щепкиным.

Они подошли к большой ёлке в центре зала. Малыш замер, рассматривая её и наблюдая за малышнёй. Самые младшие вертелись, прыгали, скакали, мчались куда-то сломя голову и падали, хотя некоторые просто чинно стояли и смотрели на ёлку, как сам Малыш.

Папа разговорился с каким-то мужчиной, Малыш слышал басистые голоса у себя над головой. Вот и очень хорошо – папа не будет скучать, а Малыш может спокойно стоять, держась за папину руку, и всё кругом рассматривать.

Тут какой-то дядя закричал: «Добро пожаловать на нашу ёлку!» – а потом попросил всех детей подойти ближе, чтобы водить вокруг неё хоровод.

Малыш быстренько отошёл подальше, но потом передумал и вернулся к папе.

– Самые маленькие встают в первый круг, – объяснил мужчина, – постарше – вокруг них, а во внешнем круге – взрослые.

– Ну, Малыш, давай, будь молодцом и вставай сам в первый круг, – сказал папа. – Смотри, Филипп уже стоит в среднем круге.

Да, Филипп стоял там вместе с мальчиками и девочками своего возраста. Малыш посмотрел на папу. У того было такое выражение лица, словно ему очень хотелось показать своему собеседнику, что Малыш – молодец и его ни о чём не надо просить два раза.

– Когда вы кончите водить хоровод, возвращайся сюда, – сказал папа. – А теперь беги!

Так Малыш и сделал. Он обежал ёлку, встал с другой стороны и стал смотреть на неё. Он обещал, что Щепкин обойдёт вокруг ёлки в хороводе. Он будет держать его за одну руку, но кто же будет держать его за другую? Если это окажется совсем незнакомый ребёнок, он может сразу не понять, кто такой Щепкин. Вдруг он примет его просто за деревяшку и зашвырнёт куда подальше?

Пока Малыш раздумывал над этим, он увидел тех двух девчонок. Они пришли с опозданием и теперь пробирались в детский круг. Малыш аж подпрыгнул, увидев их, и стал выбираться из хоровода наружу. Он решил спрятаться в раздевалке и сидеть там, пока не кончат водить хоровод, а тогда уже вернуться к папе.

– А мы разве не будем водить хоровод? – загнусавил Щепкин. – Ты обещал.

– Это вредно для здоровья – ходить кругами, голова кружится, – объяснил Малыш.

Он не хотел говорить Щепкину, что увидел тех девчонок, а то бы Щепкин страшно испугался.

На выходе из зала Малыш резко остановился, потому что внезапно заметил мужчину, которого вроде бы видел и раньше, а за ним пряталась маленькая девочка. Она держалась за папину ногу, но, прячась за ней, иногда выглядывала оттуда. Это были принцесса и её папа. Малыш не мог ошибиться.

На принцессе было красное платье, белые колготы и чёрные лаковые туфельки.

– Кнопка, ты не будешь водить хоровод? – спросил её папа.

Она покачала головой и снова спряталась. Малыш дважды обошёл вокруг них, ничего не говоря. Он был до того рад, что не мог сказать ни слова, но подумал, что, если он будет долго ходить вокруг них, они его заметят. И в конце концов её папа его увидел.

– Ох ты, да ведь это Малыш! – сказал он. – Как хорошо, что мы тебя встретили. Ты не мог бы отвести Кнопку к ёлке и походить с ней в хороводе, а то ей не хочется в хоровод, если все незнакомые.

Малыш собрался честно сказать, что тоже боится хоровода, но взглянул на перепуганную принцессу и вдруг почувствовал себя большим и очень сильным и сказал:

– Конечно. А Щепкина мы будем водить между нами.

Принцесса посмотрела на Щепкина, потом на Малыша. А потом отпустила папину штанину и взяла за руку Щепкина.

Тут все как раз допели «Радуйся, мир». Малыш с принцессой и Щепкин просочились между тётенек во взрослом кругу и добрались до круга Филиппа. Прорваться сквозь него казалось совершенно невозможным. Но принцесса расхрабрилась окончательно и постучала по спине девочку перед собой.

– Можно нам пройти? – спросила она.

Они втроём проскочили дальше, к детскому кругу.

А здесь было много мальчишек и девчонок, которые во все глаза смотрели на Малыша и принцессу, державших между собой Щепкина.

Музыка заиграла снова, дети запели и пошли вокруг ёлки. На этот раз пели «Счастливого вам Рождества!». Когда они дошли до строчки «Похлопаем в ладоши», Малыш взял Щепкина в ладони, и тот стал кружиться, а под конец раскланялся и сделал книксен, и все дети рассмеялись в восторге, что Щепкин такой молодец.

Потом все играли в игру «Можжевеловый куст», и Щепкин со всеми вместе мыл пол, развешивал бельё, а на строчке «и вот так, и вот так в церковь все идём» Щепкин пошёл за руку с Малышом и принцессой.

– А весело на празднике, – сказал Малыш.

Пришло время подкрепиться. Всем детям раздали по два куска рождественского полена, сахарный крендель и бутылочку лимонада. И Щепкин тоже всё попробовал, Малыш за этим следил.

– А теперь попросим ребят выстроиться в ряд вдоль этой стены, – сказал прежний дядя, он был вроде директора праздника, – и позовём рождественского деда.

Принцесса опять перепугалась.

– Я не буду, – сказала она.

Почувствовав себя страшно храбрым и сильным, Малыш сказал принцессе:

– Я за тебя отвечаю. Не бойся, это совсем не опасно.

– Я не люблю, если он будет в маске, – прошептала принцесса.

Но рождественский дед оказался без маски, потому что он был старым столяром, который сегодня играл рождественского деда с подарками. У него была своя собственная прекрасная седая борода, но вид такой добрый и ласковый, что никому не было нужды его бояться. Он не торопился, с каждым разговаривал, а потом дарил подарок. Дойдя до принцессы, он сказал:

– О, ты вернулась. И моя принцесса тоже. И она уже стоит на своём месте. Пожалуйста, вот тебе подарок. Ох ты, так это ведь господин Щепкин!

И вот тут Малыш увидел тех двух девчонок. Они стояли прямо за ним, но сейчас он их ни капли не боялся.

– Да, – сказал Малыш, – и Щепкин ходил вокруг ёлки, ел крендель с сахаром и пил лимонад.

– Тогда и ему тоже полагается подарок, – сказал столяр.

И Щепкин получил подарок, а Малыш помог другу поклониться, когда рождественский дед пожал ему руку.

Подошёл папа принцессы:

– Кнопка, надо собираться. Праздник кончился, а нам далеко до дома, пора ехать.

– А может Малыш прийти ко мне завтра поиграть? – спросила принцесса.

– Да, может, – ответил её папа. – Малыш, мы будем очень рады, если ты придёшь к нам в гости.

Пришёл Филипп, чтобы увести Малыша домой.

– А тебе подарка не досталось? – спросил Малыш.

– Ещё чего, – сказал Филипп. – Это только для вас, малышей.

Но Малыш видел, что Филиппу обидно, потому что он хоть и очень большой, но ему тоже было бы приятно уйти с праздника с рождественским подарком.

– Щепкин говорит, что отдаст тебе свой, – прошептал Малыш. – Но ты, чур, получишь его только дома.

Это обрадовало Филиппа вдвойне, потому что тут кругом был народ, и Филипп смущался стоять с детским подарком.

Папа уже ждал их с куртками в руках. Они вышли на дорогу, было холодно, а автобус сегодня забегался и опаздывал.

– Попрыгайте, чтобы не замёрзнуть, – посоветовал папа.

– О, конь едет, – сказал Филипп.

Малыш поднял голову. Принцесса сидела на коне впереди папы, всё было точно как тогда, когда Малыш увидел их впервые.

– Привет, – сказал Малыш. – Я тебя вижу.

– И я тебя вижу, – ответила принцесса. – Пока, до завтра. Буду ждать.

– Ага, – кивнул Малыш.

– А я? – спросил Щепкин. – Малыш, ты должен был сказать, что я тоже жду завтра и радуюсь.

– Думаешь, она сама не понимает? – удивился Малыш.

На следующий день чуть свет Малыш поднимался по крутой просеке за их домом. Он опять тащил за собой санки, на которых ехал в своём мешке Щепкин. На спине Малыш нёс рюкзак, в нём лежали тапочки, пара носков, сменные штаны на лямках и завтрак. Мама сказала, что, может быть, стоит подождать хотя бы до полудня – вдруг принцесса с папой просыпаются не так рано. Но Малыш и так ждал ужасно долго, поэтому, как только автобус увёз маму на работу, Малыш с Щепкиным тут же отправились в путь.

Теперь они уже подходили к вершине и вскоре увидели коричневый рубленый дом с небольшим двориком и сараем. Сегодня все ставни были сняты, но и теперь дом казался нежилым, потому что из него не доносилось ни звука. Малыш сел на санки и тихо заговорил с Щепкиным:

– Как ты думаешь, мне постучать или просто сидеть тут и ждать, пока они меня заметят?

– Мы будем сидеть.

– Угу, – согласился Малыш.

Он посидел, посидел, но довольно скоро ему захотелось двигаться. Для начала он подошёл к конюшне. Было слышно, как конь топчется внутри. Значит, уже не спит. Потом Малыш дважды неспешно обошёл дом. В одном из окон горел свет. Наверняка и там кто-то не спит.

– Щепкин, иди сюда. Всё-таки надо постучать, нас же позвали в гости.

Малыш осторожно поскрёбся в дверь, потом стукнул раз, другой и услышал наконец шаги.

Дверь открылась. За ней стояли принцесса с папой, и оба были в туфлях, пижамах и халатах, причём халатах одинаковых, только один большой, а другой маленький. Волосы и у папы, и у принцессы были растрёпаны, а лица мятые и заспанные.

– Малыш, ты ранняя пташка, – сказал папа. – Добро пожаловать, заходи. Мы ещё не завтракали, но ты составишь нам компанию. Заходи, сними только башмаки и свитер. Вы же наверняка скоро убежите играть на улицу, да, Кнопка?

Малыш быстренько разделся и разулся, сел за кухонный стол на лавку и дальше только смотрел. Кнопка держала в одной руке кофейник, а в другой – чашку. Она отмерила три чашки воды и три ложки кофе и поставила кофейник на плиту, хотя едва до неё доставала. Потом она принесла ножи, вилки, ложки и тарелки, всё по три, и поставила их на стол. Папа резал хлеб, жарил яичницу и протирал стол тряпкой. Они всё делали молча, сразу было видно, что они давно привыкли работать на пару и каждый отлично знал, что станет делать другой. Под конец Кнопка вытащила из ящика свечку и вставила её в подсвечник, а папа тут же свечку зажёг, хотя она его об этом не попросила. Затем Кнопка вышла и ударила во что-то медное – блюдо, таз или что-то ещё.

– Это что? – спросил Малыш.

– Это наш гонг, – объяснила Кнопка. – Когда один из нас в него ударяет, то и папа, и я, мы оба сразу понимаем, что еда готова.

Малыш вообще-то позавтракал, но всё равно хлеб с яичницей показался ему отменным на вкус. Говорил Малыш мало, но и остальные больше помалкивали, так что он, наверно, правил не нарушал. Папа Кнопки ещё не совсем проснулся и, отхлёбывая кофе, зевал, но постепенно стряхнул с себя сон окончательно и сказал:

– Малыш, это очень здорово, что ты с нами познакомился.

– Да, – согласился Малыш.

Потом никто ничего долго не говорил, до самого конца завтрака. А тогда папа взглянул на Кнопку и сказал:

– Сейчас прикончим или потом?

Малыш покрылся испариной. О чём они сговариваются? Это его они хотят прикончить?

– Прикончим сейчас, – сказала Кнопка спокойно и рассудительно.

– Нет! – закричал Малыш. – Вы не можете меня прикончить!

– Тебя? – переспросил папа Кнопки. – Нет, мы совсем о другом.

– Мы о грязной посуде, – объяснила Кнопка. – Она наш враг, но иногда у нас нет сил разделаться с ней сразу после еды, и тогда она растёт, растёт и превращается в гору, особенно если у папы много работы. Поэтому мы стараемся покончить с ней сразу.

– Теперь понятно, – сказал Малыш. – Тогда я, чур, тоже за вас, дома вытираю посуду почти всегда я.

– Это очень хорошо, – сказал папа Кнопки. – Раз ты сегодня в нашем войске, мы непременно победим.

Он налил горячую воду в тазик и стал мыть посуду, а Кнопка с Малышом её вытирали, слов больше никто не говорил, и они справились быстро и хорошо.

– Нам с тобой надо одеться, – сказал папа Кнопке. – Малыш пока посидит тут, а мы раз-два – и готово.

– Я лучше не буду терять времени и надену башмаки, – прошептал Малыш, – и тоже буду готов.

– Сегодня вы со мной вообще не разговаривали, – буркнул Щепкин.

– Так потому, что я даже не успеваю тут на всё посмотреть, – ответил Малыш. – Но теперь мы с тобой снова друзья, да? Ты пойдёшь с нами гулять. Щепкин, а как мне быть со шнурками, а?

– Спроси дядю, – посоветовал Щепкин.

Пришла Кнопка, она была совсем одета, уже и в шапке, и в варежках.

– Ты умеешь завязывать шнурки? – спросил её Малыш.

– Умею, – ответила Кнопка. – Почти.

– И ты сумеешь почти завязать шнурки на моих башмаках? – спросил Малыш.

– Лучше папа, – ответила Кнопка.

Папа пришёл, нагнулся, завязал оба шнурка.

– Кнопка, – спросил он, – ну что – два часа? Если не приключится чего-то совсем неожиданного.

– Да, – ответила Кнопка. – Тогда ты будешь бить.

– Будет бить? – в ужасе переспросил Малыш.

– Ну да, – ответила Кнопка, – в гонг. Когда мы прогуляем два часа, он ударит в гонг. Он должен работать, и так он точно знает, что у него есть два часа.

– Понятно, – кивнул Малыш.

– Дело в том, – объяснила Кнопка, – что за папой присматриваю одна я, вот мне и приходится следить, чтобы он работал, а то иначе у нас не будет денег купить ни еды нам, ни овса коню.

– А мамы у тебя совсем нет? – спросил Малыш.

– Есть, – ответила Кнопка, – но не совсем у меня. Она живёт в Англии, у неё там двое других детей и другой папа, зато у меня есть совсем моя бабушка от папы.

– Ого! – восхитился Малыш. – А у моего старшего брата Филиппа есть школьный рюкзак.

– Ничего себе, – ответила Кнопка. – А теперь пойдём поухаживаем за Пегасом.

– Пегасом?

– Нашим конём, – объяснила Кнопка.

Она зашла в конюшню, и Малыш с Щепкиным шагнули следом. Кнопка подмела пол, навела порядок, а потом дала коню овса и налила воду в поилку.

– Ну вот, всё сделано, – сказала Кнопка. – Теперь я свободна. Снег сегодня липкий, может, построим дом?

– Угу, – ответил Малыш.

Он уже вовсю работал над домиком. Утро пролетело незаметно. Он вздрогнул от неожиданности, когда папа ударил в гонг. Зато ему пригодились сухие носки, штаны и тапочки, которые он положил утром в рюкзак, потому что ноги у Малыша промокли насквозь.

– У меня и завтрак с собой есть, – сказал Малыш.

– Отлично, – ответил папа. – Вот мы сейчас втроём им и перекусим, если не возражаешь.

Малышу понравились папины слова.

После еды папа вернулся за свой письменный стол, а им с Кнопкой пришло время поиграть в доме.

– Говори шёпотом, – напомнила Кнопка, – папа должен работать.

Малыш кивнул, хотя не было видно, чтобы папа работал. Он просто сидел за столом, смотрел в окно и ничего не делал.

– Он думает, – сказала Кнопка. – И это его работа. А потом он записывает то, что подумал, и это тоже работа.

– Вот как, – сказал Малыш шёпотом.

– Ещё бы, – добавил Щепкин.

Он хорошо понимал, какая это работа – думать.

Они долго так шептались, а когда устали, Кнопка нашла карандаши и бумагу и они сели рисовать за кухонным столом. Здесь они могли разговаривать как обычно.

– Малыш, а что ты не рисуешь? – спросила Кнопка, заметив, что Малыш давно уже смотрит в окно и ничего не рисует.

– Шш, – сказал Малыш, – я думаю, а это работа, сама понимаешь. Но теперь я подумал и буду рисовать.

Он нарисовал папу Кнопки за письменным столом, и Пегаса в стойле и под седлом, и Кнопку верхом на нём. Рисунок получился очень хороший.

– Надо тебе взять его домой и повесить на стенку, – сказала Кнопка.

– Да, тогда вы как будто бы придете ко мне в гости, – ответил Малыш.

Стало смеркаться, и в дверь постучали. Это старший брат Филипп пришёл забрать Малыша.

– Приходи поскорее ещё, Малыш, – сказал папа Кнопки.

– Спасибо, конечно, – ответил Малыш и посмотрел на Кнопку.

Ему показалось, что вид у неё теперь одинокий, но она сказала:

– Пока, Малыш. Папа, я ставлю вариться картошку.

Малыш сел на санки, посадив на колени Щепкина вместе с его мешком, Филипп сел сзади, и они помчались вниз по просеке, но Малыш нисколько не боялся, потому что Филипп рулил мастерски.

– Ну, – спросил папа Малыша, когда он вошёл в дом, – как прошёл приём у принцессы?

– Её зовут Кнопка, – ответил Малыш, – а коня Пегас, и у неё есть совсем её бабушка от папы.

– Понятно, – сказал папа и спросил громко: – А не сыграть ли нам после обеда с Малышом в лото, например?

– Всем вместе? – уточнил Малыш. – С Филиппом?

– Конечно, – ответил папа, и Малыш раздулся от радости.

Но когда они после обеда начали вставать из-за стола, Малыш обвёл всех застывшим взглядом и могильным голосом спросил:

– Сейчас прикончим или потом?

– Кого ты собрался прикончить? – спросила мама.

– Грязную посуду, – ответил Малыш. – Так говорят у Кнопки. Они играют, как будто бы грязная посуда их враг.

– Я не прочь принять бой прямо сразу, – сказал папа. – Когда против посуды встают вчетвером, дело идёт быстро.

И правда, совсем скоро они уже сели играть в лото.

– Все в домике, – самым первым сказал Малыш.

– И я, – сказал Щепкин.

Он сидел на коленях у Малыша и смотрел на фишки.

– Послушай, Малыш, а как нам её называть – Кнопка или принцесса?

– Вслух – Кнопка, а про себя – принцесса.

– И я того же мнения, – кивнул Щепкин.

– А когда мы разговариваем только вдвоём, то можем называть её принцессой и вслух тоже, – добавил Малыш.

– Только если нас никто не подслушивает, – сказал Щепкин.

– Согласен.

Малыш аккуратно спустил Щепкина под стол и посадил так, чтобы его не задели ногой. Сейчас у него не было времени болтать с ним.

Сейчас у него была совсем его мама, совсем его папа и совсем его старший брат, который играл с ними в лото, невзирая на свой солидный возраст.

– А где Щепкин? – спросила мама.

– Отдыхает пока, – ответил Малыш.