Джон Доу вздрогнул всем телом и проснулся. Его разбудил отчаянный женский крик. Лежа в постели с бешено колотящимся сердцем, он несколько секунд прислушивался, пытаясь сообразить, не было ли все это плодом его ночных кошмаров.

Но крик раздался снова, пронзительный и полный ужаса. Джон вскочил прежде, чем тот успел оборваться. Быстро натянув шорты, молодой мужчина выбежал из спальни и, проскочив гостиную, оказался на улице, оглядываясь по сторонам и ища хоть какую-то подсказку, которая помогла бы ему сориентироваться и понять, откуда доносился зов о помощи. Вглядываясь в сторону моря, он предполагал увидеть тонущего, но серебряно мерцающая в свете полной луны водная гладь была спокойна, лишь легкие волны лениво набегали на берег. Судя по звуку, крик доносился даже не с пляжа, а с гораздо более близкого расстояния.

И вдруг он послышался снова. Повернувшись лицом к соседнему пляжному домику, мистер Доу заметил силуэт мужчины, торопливо спускающегося по лестнице с веранды.

Кричала Диана. Теперь он узнал голос своей соседки, и его сердце заколотилось так, что чуть не выскочило из грудной клетки.

— Эй! — окликнул Джон странного типа.

Тот от неожиданности замер. Но густая ночная темнота не позволяла как следует разглядеть нарушителя спокойствия. Однако у Джона уже зашевелились подозрения. Он почти был уверен, что знает, кто это, и, не теряя ни секунды, рванул к невысокому заграждению, отделяющему соседний дом от его временного пристанища. Имя Гордона Чейза подобно сигнальной лампочке вспыхнуло в его сознании. И это обстоятельство заставило действовать еще быстрее.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — прорычал он.

Но человек, до той минуты стоящий неподвижно, повернулся и бросился прочь.

Холодок пробежал по всему телу Джона, заставляя поверить в то, что здесь действительно происходит что-то нехорошее. Просто так, не имея на то причины, люди не станут убегать без оглядки. Не долго думая, он бросился следом по газону и без труда перемахнул через кирпичное заграждение. Но фигура убегавшего уже исчезла за углом. Когда Джон наконец обогнул веранду, то успел увидеть лишь красные габаритные огни отъезжающего по узкой дороге автомобиля.

Выругавшись, он решил вернуться обратно. Добежав до дома и перескакивая через две ступеньки, Джон поднялся на веранду и тут же заметил, что дверь в комнату широко распахнута. Осторожно войдя внутрь, он оказался в полной темноте.

— Диана! — позвал он. — Ты в порядке?

Ответа не последовало.

— Диана!.. — пришлось ему крикнуть снова, на этот раз громче и резче.

И опять тишина.

Раньше мистеру Доу никогда не доводилось заходить сюда. Поэтому сейчас ему пришлось напрячь зрение, чтобы, угадывая очертания стен и мебели, разглядеть окружающую обстановку. Продвигаясь вперед, он неожиданно врезался во что-то твердое и, автоматически вытянув вперед руки, на ощупь добрался до стола со стоящей на нем лампой. Включив свет, Джон огляделся. Этот дом был похож на тот, в котором жил он сам. Оказавшись в центре гостиной, заполненной плетеной мебелью, мужчина повернулся спиной к окну. В проеме противоположной стены виднелась кухня и две двери, которые вели скорее всего в ванную и спальню.

— Диана! — позвал он громко, направляясь к дверям. Одна из них оказалась слегка приоткрыта. Джон вытянул руку и толкнул ее, позволяя свету проникнуть внутрь.

То, что он увидел, заставило его застыть на месте. Комната была похожа на помещение, устоявшее после восьмибальных подземных толчков, а сама Диана сидела на полу, совершенно неподвижно и ни на что не реагируя. Неяркий свет от лампы падал на ее склоненную голову. Волосы девушки были всклокочены, шелковым дождем в беспорядке спадая на лицо и полностью скрывая его. Она сидела, обхватив себя руками. Длинные тонкие пальцы подрагивали на плечах. Лохмотья, оставшиеся от ее розового трикотажного платья, бесформенной кучей валялись рядом на полу.

— Боже! — выдохнул Джон. Кровь застыла у него в жилах, когда он начал осознавать, что здесь произошло совсем недавно.

— Уходи, прошу тебя, уходи! — произнесла вдруг Диана, с трудом выговаривая слова. Ее горло сжимали рыдания, которые она едва сдерживала.

Игнорируя ее слова, Джон с мрачным видом подошел к несчастной. Его лицо, переполненное ненавистью к негодяю, только что побывавшему здесь, превратилось в маску, которая наверняка испугала бы девушку выражением откровенной беспощадности, если бы она в этот момент взглянула на него. Мужчина присел перед ней на корточки.

— Тебе больно? — хрипло спросил он, слегка дотронувшись до ее волос.

Но тут одним резким движением Диана вскочила на ноги, повернулась к нему спиной и задрожала от прорвавшихся наружу рыданий. Джон лихорадочно пытался решить, что следует делать дальше, потому что ему стало ясно: здесь произошло нечто ужасное, мерзкое. Диана была в шоке и, может быть, даже…

— Я ненавижу тебя, ты знаешь об этом? — приглушенным голосом выдавила она внезапно. — Ненавижу за то, что ты заявился сюда!

— Послушай, до меня донесся крик, я вышел наружу и увидел, что кто-то убегает отсюда… — Джон не хотел оправдываться, но почувствовал, что ему необходимо объяснить причину своего прихода. — Этот тип вел себя как-то странно… Диана, — внезапно изменил он тактику, — ты так сильно дрожишь, словно вот-вот упадешь. Дай я…

— Не трогай меня! — злобно выдохнула она. Внезапно ноги ее подкосились, и девушка, как кусок мягкой резины, опустилась на край растрепанной кровати.

Стоя посреди комнаты, Джон не знал, что ему делать дальше…

Джон не спеша плыл вниз по заливу, приближаясь к дому, в котором расположился. Это легкое летнее строение принадлежало не ему, а компаньону по фирме Барни Хоуку. Отравив своего коллегу на отдых, Барни вовсе не руководствовался альтруистическими порывами, а преследовал исключительно деловые цели. Он не без основания опасался, что Джон в порыве гнева может совершить какую-нибудь глупость, наподобие прекращения десятилетнего партнерства с Марком Кейном.

Марк… Ноги Джона нащупали дно, и он остановился. Гнев вновь нахлынул на него внутренней горячей волной, напомнив о серьезной размолвке между ним самим и его партнером.

Этот чертов Марк позволил использовать его, Джона, как приманку, в перекрестной битве своей дочери и ее пресыщенного мужа, шейха Ахмеда аль-Фасси. На Джона и Нонну устроили настоящую облаву и в конце концов просто похитили их. Марк умышленно не препятствовал этому. Хотя на его месте Джон просто спрятал бы свою дочь от ее арабского мужа, который вот-вот собирался взять себе вторую жену. Этот Ахмед оказался высокомерным и самонадеянным ублюдком. Ему не дано было понять, что такая женщина, как Нонна, действительно полюбила его.

За время похищения, пока Джон был узником на богатой яхте араба, его дважды избивали. Кто бы знал, что этим все закончится! Ведь начав встречаться с Нонной, мистер Доу поверил тому, что та окончательно порвала все отношения с бывшим мужем, но ошибся. Хитрая леди снова вернулась к своему более чем состоятельному шейху…

Наклонившись, он поднял раковину и с силой зашвырнул ее в море. Зачем только Пьер затеял с ним весь этот разговор, всколыхнув в сердце чувства, о которых Джон старался забыть всю прошедшую неделю. Теперь он снова злился. На себя, на Марка, на Ахмеда, на весь этот проклятый мир, полный коварства и предательства. А теперь еще эта Диана!..

Выругавшись, Джон повернул к берегу. Все же Хоук стал его спасителем, на пару недель отправив сюда, на остров. Пусть даже он в первую очередь заботился и не о нем. Барни был одним из главных инвесторов реставрационных проектов и старался прикрыть свою спину, подстраховывая дела фирмы «Доу-Кейн». Раскол между Марком и Джоном создавал ему лишние проблемы. Узнав подробности всего происшедшего, Барни незамедлительно предложил Джону немного отдохнуть и остыть.

Теперь он здесь, на пляже одного из самых романтичных мест на земле. По преданиям, на соседнем острове в маленькой пещере Одиссей провел семь лет в любовном плену у сладкоголосой нимфы Калипсо. Сказочное, райское, уединенное место!.. Сквозь прозрачную воду почти на десятиметровой глубине можно разглядеть брошенную монетку. Вечером жара здесь практически не чувствуется из-за приятного бриза. В центре острова располагается гостиница Оуэна, а вокруг нее — небольшие развлекательные заведения. Дальше идут частные владения богатых людей со всего мира.

Многочисленная семья Чейзов владела здесь большим земельным участком рядом с заливом. Но если о степени состоятельности можно было судить по величине занимаемого земельного участка, то вилла Леона Пирса, дедушки Дианы, могла быть названа поистине королевской. Окрашенная в кремово-розовые тона, она возвышалась на пригорке в окружении старых приземистых деревьев. От главного входа прямо к морю спускался сад, землю для которого привозили с соседней Сицилии. Дорожка к морю проходила сквозь спускающиеся террасы, которые сами хозяева условно называли «Солнечная», «Бассейновая», «Цветочная». Все это больше напоминало декорации к какой-то волшебной сказке. Не были забыты в этих роскошных владениях ни теннисные корты, ни гладко подстриженная травяная площадка для гольфа. Хотя Джон не мог представить себе Леона Пирса, играющего в гольф… Неподалеку от виллы по всей территории были разбросаны многочисленные домики для гостей, окрашенные в те же розово-пастельные тона, что и основное здание. Они нежно отсвечивали в лучах заходящего солнца. Домик, в котором по собственной прихоти разместилась Диана, располагался почти у самой прибрежной песчаной полосы.

Джон немного злился, что за странное наваждение — эта девушка опять оказалась поблизости. Он размышлял об этом, шагая по мягкому золотистому песку к своему скромному жилищу. Летний, или как их еще здесь называли, пляжный домик был небольшой, но не лишенный определенной доли очарования. Художнику, которым он был по натуре, это импонировало. Ничего лишнего: гостиная, кухня, ванная и спальня. Другими словами, все самое необходимое.

Мистер Доу остановился перед низкой белой оградой, которая больше служила преградой для песка, чем для охраны владения. От низких белых ворот начиналась короткая тропинка в ухоженный миниатюрный сад. Рядом с домом размещалась бетонная кабинка с душем. Сняв мокрую тенниску, Джон включил кран и шагнул под прохладную струю воды, даже не прикрыв двери. Его загорелая кожа отливала золотом в лучах закатного солнца. Мускулы играли на плечах и спине. Ему и в голову не могло прийти, что, оказавшись буквально в нескольких метрах на горячей бетонной дорожке, огибающей его участок, Диана наблюдает за ним с тем же немым очарованием, как и в ту ночь. Разве что сегодня была закрыта та часть тела Джона, которая больше всего смущала ее. Но все остальное…

Вода прозрачными струями стекала по его голове, по лицу, спадая на плечи выпуклыми извилистыми дорожками ручейков. Круглые короткие завитки черных волос, покрывавших рельефную грудь, косичкой спускались по средней линии живота к пупку и ниже. Почему в прошлый раз она не заметила их? Не обратила внимания на крепкие мускулы пресса? В теле Джона не было ничего лишнего, стройная и превосходно сложенная фигура. Диане очень хотелось, чтобы он…

— Проходи, я не кусаюсь, — прозвучал низкий голос, давая знать, что ее присутствие замечено.

Диана вздрогнула от неожиданности и сжала кулаки, чертыхнувшись про себя. Ненавижу! — растерялась она. Ненавижу его за то, что он так со мной обращается! И с некоторым вызовом в голосе, перекрывая шум воды, крикнула без всякой на то надобности:

— Вид отсюда меня вполне устраивает. Для своего возраста ты здорово выглядишь.

Очередной перекат мускулов, и дыхание Дианы участилось. Она пыталась понять, в чем скрывается секрет притягательности этого смуглого мужского тела? Может, в том, что пока лишь его в своей жизни она видела полностью обнаженным? Мысленно согласившись с этой версией, Диана продолжала любоваться Джоном. Кровь, подогретая алкоголем, бурлила в ее сосудах, как шампанское. Во рту сделалось терпко, словно она глотнула сухого красного вина. Воображение девушки не на шутку растревожилось. У Джона была крепкая шея, придававшая всему его мускулистому телу какую-то первобытную грубость. Но именно эта скрытая звериная мощь заставляла Диану каждый раз трепетать, как влюбленную школьницу.

Выключив душ, мужчина бросил на девушку холодный взгляд и отвернулся, не говоря ни слова. Он собирался совершить привычный поступок, уйти от нее подальше. Сделать так, словно его не существовало на свете. Диана поняла это и, поддавшись внезапному порыву, решила помешать ему.

— Ты кое-что пропустил, — выпалила она скороговоркой.

Он обернулся и с подозрением, посмотрел на нее. Кроме суровости в его глазах невозможно было уловить ничего другого. Диана молча, одними глазами, указала на его правую лодыжку, которая каким-то чудом убереглась от водяных струй и так и осталась обсыпанной прилипшими крупинками песка.

Джон резко крутанул вентиль душа. Девушка решила не отступать и немного подразнить мужчину.

— Пьер только что предостерег меня, — с усмешкой произнесла она, не отрывая взгляда от его тела. — Он считает, что ты опасен, поскольку принадлежишь к тем бессердечным типам, которые оставляют женщин с разбитыми сердцами.

— Пьер — мудрый человек, — едва расслышала она ответ.

— Но я не поверила, — продолжала Диана. — Ведь мы оба прекрасно знаем, что в тебе достаточно ума и благородства, чтобы не развлекаться столь примитивным способом.

Душ снова был выключен. Диана не могла заставить себя оторвать взгляд от его влажного тела. Капельки воды блестели и на волосах, отражая последние лучи солнца.

Джон поднял глаза на девушку, в тот же момент почувствовав напряжение между бедрами. Это ощущение послужило верным сигналом, что ему самое время бежать отсюда прочь. Однако он даже не пошевелился, поскольку не в силах был вынудить себя сделать хоть один шаг к двери дома. Что уж скрывать от себя, ему хотелось находиться рядом с этой очаровательной нимфой в розовом платье, с карминным цветком гибискуса в волосах. Ему нравилось смотреть на ее рот, маленький и соблазнительный, он выглядел так притягательно, когда она надувала свои чудесные губки. Джону нравилась ее золотистая гладкая кожа, аккуратные черты лица и глаза. Они смотрели на него, околдовывая, лишая воли, словно она…

Уходи, Диана! — хотелось крикнуть ему. Джон отвел взгляд, подыскивая предлог, чтобы исчезнуть, не обидев девушку.

— Я решил, что ты останешься на этой вечеринке. — Холодный равнодушный голос, вполне подходящий нейтральный тон, удовлетворенно подумал он, довольный собственной выдержкой.

Но Диана вдруг напряглась, как будто ее только что оскорбили.

— О, можешь не стесняться в выражениях! Я уверена, что мысленно ты назвал это оргией, — вспылила девушка. — Ты ведь полагаешь, что оргии куда больше соответствуют моему стилю?

Джон шагнул, чтобы закрыть ворота.

— Зато ты изо дня в день предаешься тому, в чем, вероятно, тебе нет равных на всем острове. Сидишь как сыч в четырех стенах и скрашиваешь свой досуг сыром, бокалом вина и вистом.

Джон не шевельнулся.

Сердце Дианы замерло. Неужели ей наконец-то удалось разбудить этот замороженный темперамент. Она всегда чувствовала, что в его груди скрывается дикий зверь. И вся ее проблема состояла в том, что ей это нравилось, ее это возбуждало.

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Джон.

— Двадцать три до сегодняшней полуночи.

Он кивнул, и капельки воды скатились с мокрых волос.

— Теперь все понятно.

Его слова были явной уловкой, позволяющей избавиться от щекотливого разговора, затеянного Дианой. Она чувствовала это, но все равно как-то глупо купилась на нее.

— И что же тебе понятно?

— Понятна причина твоей потребности в эпатажности, стремлении оскорблять, шокировать.

Да, мистер Доу был прав, как никто другой. Но как больно было ей слышать эти его слова! И почему только она позволяла ему так относиться к себе? Никакой ответной фразы, чтобы отразить удар, в запасе у нее не оказалось. И ей пришлось отвернуться к морю, чтобы он не заметил внезапно вытекшую струйку слез.

Но сам Джон вдруг ощутил раскаяние. За что, спрашивается, напустился на эту вздорную девчонку? Что такого она ему сделала? Он мрачно посмотрел на девушку, похожую в своем розовом платье на нежный, хрупкий, изысканный цветок. Черт бы побрал все это! — мысленно выругался Джон, закрывая ворота и намереваясь убраться отсюда, прежде чем…

Но ноги не подчинялись ему. Ощущение причиненной другому человеку боли пробудило в нем осознание собственной вины. В конце концов, чего он добивается, унижая ее? Не считая ситуации, когда он застал ее в объятиях другого мужчины, да пары-тройки произнесенных ею насмешливых фраз, Диана ничем против себя не могла его настроить. Ну ворвалась она неожиданно в комнату, застав его голым. Ну увидела, какую реакцию произвело ее вторжение на него. И что из этого? Он сделал глубокий вдох и обернулся, чтобы сказать своей соседке что-нибудь безнадежно банальное, глупое и…

Оглядевшись вокруг, Джон обнаружил, что опоздал. Диана уже ушла. Он видел ее удаляющуюся стройную фигуру. Девушка шла грациозной походкой, но в наклоне ее головы его проницательный взгляд уловил скрытое отчаяние. Все еще ругая себя за весь этот глупый разговор, он пошел в дом. Подойдя к порогу, Джон метнул взгляд в сторону виллы Пирсов и заметил, что Диана собирается свернуть к себе. Сердце толкало его броситься вслед и извиниться, но разум подсказывал, что мудрее будет оставить все, как есть.

Диана Даймонд может принести ему большие неприятности, если он позволит себе попасться на ее удочку. А его вовсе не привлекала перспектива пуститься в кругосветное плавание в той же дырявой лодке, в какой он уже побывал недавно по вине другой красавицы.

Как там говорил Пьер: «Нельзя желать невозможного»? Диана рождена не для него, простого реставратора. Что он мог предложить такой женщине, как она? Именно так и скажет о нем ее дедушка. Подавив желание пойти за Дианой, Джон ценой огромных усилий заставил себя войти в дом и плотно закрыть за собой дверь.

Но Джон ошибся. Диана решила вернуться и насладиться вечеринкой в полной мере. Она с готовностью и энтузиазмом взяла на себя роль души компании и никому не давала скучать. Но, если честно, Джон Доу убил в ней всякое желание продолжать веселье. Еще ее начинал всерьез беспокоить Гордон. Он упорно пил с момента своего появления в баре, и настроение молодого мужчины соответствовало угрюмому выражению на его физиономии, с которым он опрокидывал один стакан рома за другим. Что любопытно — перемены в ее настроении никто не заметил. Когда Гордон, пытаясь состряпать себе очередной коктейль, неловко вылил в свой стакан какую-то странную зеленую жидкость, все дружно расхохотались, в то время как Диане хотелось заплакать.

Из-за Гордона? Из-за жалости к себе? По правде сказать, она и сама не знала точно, отчего. В этом приливе глубокой депрессии, уже не первом за сегодняшний вечер, она выскользнула в дверь, ведущую на террасу. Шагнув в теплую непроглядную ночь, Диана стала пробираться на противоположную сторону, выходящую к морю, и с удивлением обнаружила, что уже довольно сильно опьянела. Чтобы не упасть, она была вынуждена сесть в первый попавшийся шезлонг.

Что ж, почему бы и нет? — подумала девушка, слегка пожав плечами и скинув туфли. Она вытянула ноги, положила их на прохладную поверхность пластикового стула и глубоко расслабленно вздохнула. Ночной воздух был мягким и спокойным. Откинувшись на спинку сиденья, Диана слушала низкий звук набегающих волн и гадала, как долго удастся ей пробыть здесь в одиночестве, предаваясь грустным размышлениям?

Гордон уже впал в пьяный ступор, когда она уходила из бара, и готов был соскользнуть со стула. Диана решила, что немного посидит, а потом попросит друзей отнести его в один из находящихся поблизости пляжных домиков Чейзов и положить там на кровать. Тогда ей можно будет на время забыть о нем, о его проблемах и попробовать разобраться со своими, которых у нее тоже хватало. И самой неприятной из них был Джон Доу. Вернее то, как он к ней относился. Другой проблемой был ее дедушка. Всегда нежный и заботливый, с годами он становился все более придирчивым и авторитарным, пытаясь навязывать Диане свои решения. Она грустно улыбнулась, вспоминая их последний телефонный разговор перед ее отъездом на остров:

— Дедушка, когда ты перестанешь пытаться выдать меня замуж за каждого, на твой взгляд, подходящего мужчину, с которым знакомишься? — ворчливо выговаривала она ему тогда. — Мне всего двадцать три года.

— В двадцать три ты уже должна прижимать к груди моего первого внука, в то время как второй подрастал бы у тебя в животе, — упрекал он ее в ответ.

— И с утра до вечера готовить и готовить для своего толстого пожилого мужа…

Диана не удержалась и рассмеялась, вспоминая этот разговор.

— Спиридон не толстый — обиделся тогда дедушка.

— Но он в два раза старше меня.

— Ему всего тридцать девять. Симпатичный и очень подтянутый. Женщины без ума от него!..

— И тебе не стыдно сватать меня отъявленному повесе? — с притворным упреком в голосе капризно заявила она. — Я думала, ты меня любишь больше.

— Дорогая, ты негаснущий свет моих очей, — воскликнул Леон Пирс с неподдельным пылом. — Я лишь хочу увидеть перед смертью, что ты замужем и под надежной защитой.

— Перед смертью? — удивленно повторила Диана. Дедушка пользовался запрещенным приемом каждый раз, как только она начинала ему перечить. — А теперь слушай меня, хитрый старый лис. Я безумно тебя люблю. И только ты будешь вечной любовью всей моей жизни. Но если тебе взбредет на ум еще раз подсунуть мне хотя бы одного жениха, я перестану с тобой разговаривать, понятно?

— Ну… — протянул тот обиженным гнусавым голосом. — Пока мне понятно только одно, что любовь твоей жизни — больной и одинокий старикашка.

Больной? Она не верила. А вот то, что одинокий — это было похоже на правду.

— Дедушка, мы скоро увидимся, — нежным голосом закончила она разговор.

И действительно, скоро. Даже скорее, чем она думала. Леон принял решение быть с ней вместе в ее день рождения. Мысли об этой встрече разгладили черты ее лица. Диана любила этого упертого вспыльчивого человека преданно, почти до безумия. Он заменил ей и отца и мать с самого детства, выполняя малейшую ее прихоть.

Но вот мужа она выберет себе сама. Девушка решила это твердо и была непреклонна в своем мнении. И дед не посмеет совать сюда свой нос.

На мгновение в ее сознании вспыхнул образ Джона Доу. Диана не стала размышлять, почему вдруг подумала о нем, но брови ее снова нахмурились.

— Вот ты где! На, попробуй…

Подняв голову, она увидела перед собой Питера Рассела. И ведь совсем не слышала, как тот подошел. В руках молодой мужчина держал высокий бокал с содержимым розоватого цвета, украшенный кусочками всевозможных тропических фруктов, зонтиками и коктейльными трубочками.

— Что это? — спросила она настороженно.

— Гордон назвал это тигровым соком с сюрпризом, — усмехаясь, ответил Питер.

Тигровый сок. Как раз в духе Джона Доу, сухо подумала Диана, снова вспоминая об этом смуглом типе.

— Чин-чин! — произнес Питер, приподнимая свой бокал. — Я очень надеюсь, что это средство поможет тебе перебороть свое хмурое настроение, с которым ты, как мне кажется, борешься почти весь вечер.

Неужели перемены в ее настроении были все же заметны окружающим? Без дальнейших комментариев Диана решительно взяла протянутый ей бокал. Питер одобрительно кивнул, устраиваясь поудобней в соседнем шезлонге, но она вдруг почувствовала, что в ней закипает злоба. Кому-кому, а ей-то была известна истинная причина ее грусти.

Однако, если и дальше продолжать давать волю своим чувствам, Джон Доу сможет довести ее до паранойи.

Питер соединил их бокалы и громко произнес:

— Салют!

Диана вернулась к реальности.

— Ура! — не очень жизнерадостно ответила она и сделала первый глоток. Напиток имел странный привкус, но был вполне сносен. Переглянувшись с Питером, Диана поинтересовалась:

— Что ты об этом думаешь?

— Ну-у… как бы точнее выразиться? Сексуально, — пробормотал он с дразнящей распутной усмешкой. — Я чувствую, как что-то щекочет мои ступни, и теперь хочу, чтобы такое же ощущение достигло других частей моего тела. — Произнеся эту белиберду, Питер сделал еще глоток через соломинку.

Усмехнувшись, Диана сделала то же самое. И они стали соревноваться, кто быстрее осушит свой бокал.

И все… Того, что случилось после, она почти не помнила. Как из ее рук взяли пустой бокал, как добродушно подшучивали над ней друзья, обсуждая, куда уложить ночевать именинницу. Гордон предложил устроить ее в номере соседней гостиницы, кто-то предложил оставить ее здесь же. Но Питер напомнил всем, что на рассвете должен прилететь ее дедушка, и будет лучше для всех, если он найдет Диану дома, в своей постели.

Такое разумное предложение вызвало всеобщее одобрение. Никто не имел желания объяснять Леону Пирсу, почему его драгоценная внучка так напилась, что даже не сумела добраться до собственной спальни. Питер сказал, что отвезет Диану, потому что это как раз по пути к его вилле и что он самый трезвый из всех. Все снова дружно согласились. Никто не чувствовал себя в состоянии сесть за руль.

Весь разговор происходил беззаботно, беспечно и шутливо. Никому и в голову не пришло заподозрить что-нибудь нехорошее, когда они наблюдали, как молодой человек относит Диану в свою машину. Ведь в конце концов все они были хорошими и давними друзьями. Один за всех и все за одного!

Что же все-таки здесь случилось? — мрачно размышлял Джон. Диана не захотела, чтобы он оставался и попытался хоть чем-то помочь ей. Но разве мог он бросить девушку в таком состоянии? Его взгляд упал на клочья от платья, на обрывки абажура китайского фонарика, на скомканные простыни, валявшиеся на ковре… Нетрудно было представить, что здесь произошло… От ужаса, вызванного случившимся, по его спине побежали мурашки. Улики указывали на изнасилование или, по крайней мере, на низменную попытку совершить его.

Джона внезапно охватил порыв гнева, но, кое-как справившись с этим, он наклонился, поднял простыню и осторожно накрыл ею дрожащую фигурку девушки. Она была почти голая, если не считать лохмотьев, оставшихся от платья, и маленьких розовых трусиков, которые Джон заметил на ней, когда Диана попыталась подняться. Он сжал зубы от ярости и снова опустился перед девушкой на пол.

Теперь она сидела, вцепившись пальцами в простыню, а ее сгорбленные плечи продолжали трястись, как в лихорадке.

— Что здесь произошло, Диана? — снова попробовал выяснить он.

— А ты что подумал? — с горечью в голосе выдавила девушка. — Полагаю, ты уверен, что я этого заслужила!

— Ты не права, — искренне возразил Джон.

— Лжец! — Диана всхлипнула и, подняв край простыни, зарылась в него лицом.

— Послушай, ни один человек в здравом уме не может считать, что женщина заслуживает того, что произошло с тобой здесь, — стараясь говорить спокойно, возразил Джон.

— Я пьяна, — призналась девушка.

Он мысленно признал, что это правда, потому что и сам чувствовал сильный запах алкоголя.

— И сама виновата в том, что случилось.

— Глупости, — снова возразил Джон и сжал кулаки, подавляя невольное желание вытянуть руки и обнять несчастную.

— Не спорь. Я не могу стоять на ногах и даже не помню, как попала сюда. Думаю, мне что-то подсыпали в последнюю порцию коктейля.

— Вероятнее всего, — тихо согласился он, ожидая дальнейшего рассказа.

Но девушка замолчала и долго сидела неподвижно. Наконец она зашевелилась, отрывая лицо от простыни, и медленно подняла его. Джон заметил, что ее губы были сильно распухшими, а на подбородке и щеках виднелись красные пятна. Его челюсти плотно сжались, когда он разглядел и другие следы борьбы на ее теле.

Джон старался не выказывать своего впечатления, но Диана, должно быть, все же что-то заметила что-то в его глазах. Дрожащими пальцами она провела по шее и, приподняв волосы, повертела головой в разные стороны.

Кулаки Джона снова сжались. Девушка нервно сглотнула.

— Я в порядке, — резко заметила она. — Мне просто нужно…

Немного прийти в себя, мысленно закончил он.

— Насколько плохо обстоят дела? — Ему просто необходимо было это знать, хотя уверенности в том, что Диана захочет откровенно ответить на его вопрос, не было. Но ведь могли понадобиться доктор и полиция.

Услышав вопрос, она лишь молча покачала головой, отказываясь отвечать, и вдруг ее плечи затряслись от прорвавшихся рыданий. Девушка принялась судорожно вытирать слезы.

Джон глубоко вздохнул.

— Послушай, Диана, можно мне обнять тебя? Ты нуждаешься в этом, но я не хочу…

— Ты ненавидишь меня, — всхлипывая, перебила она.

— Поверь мне, ты ошибаешься! Джон снова тяжело вздохнул. — Думаю, нам следует вызвать полицию. — Он собрался подняться.

— Нет! — вдруг закричала Диана. Неожиданно она вскочила, но, не удержавшись, свалилась. И оказавшись между его коленями, прижалась головой к груди Джона. Мужчине пришлось напрячься, чтобы самому удержать равновесие, в то время как девушка, продолжая рыдать, уткнулась в его плечо. Звук ее рыданий был отчаянным и безысходным. Несколько минут спустя она обвила руками его шею и с силой прижалась к нему. Простыня сползла вниз. Джон вздрогнул, почувствовав шевельнувшееся внутри желание, возникшее от ее прикосновений. Он быстро подхватил простыню, отстранился на секунду, прикрыл плечи девушки и обнял ее, давая ей время успокоиться.

Слезы увлажняли его шею и плечо, смешиваясь с ее жарким прерывистым дыханием. Диану бил озноб. От нее пахло алкоголем и чем-то еще, сладким и дурманящим. Джон видел, что девушка не заметила, как ее обнажившаяся грудь прижалась к его телу. Вся она была такой теплой и нежной и казалась ему столь слабой и беззащитной, что у Джона возникло ощущение, что он держит в руках бесценное произведение искусства. Обведя растерянным взглядом комнату, он подумал, что ситуация для этих объятий не самая подходящая.

Внезапно поток его мыслей прервался. Он услышал, что всхлипывания стали не такими отчаянными, да и руки, обвивавшие его шею, постепенно разжались. Джон почувствовал возвращающееся привычное отчуждение. Похоже, Диана начала критически оценивать ситуацию. Наконец рыдания окончательно затихли. Воцарилась тишина. Отчаяние девушки сменилось сильнейшим смущением, потому что она осознала всю интимность их объятий. Расцепив пальцы на его шее, Диана отстранилась, обматываясь простыней. Она не могла поверить ни тому, что раскисла до такой степени, что стала плакаться этому Джону Доу, ни тому, что позволила себе не заметить свою наготу…

Что же теперь ей делать? Диана беспомощно потерла рукой отяжелевшие глаза. Джон сидел молча, и она проклинала его за это, потому что и сама не знала, что сказать.

— Извини, — тихо слетело с ее губ.

— Тебе незачем извиняться. — Его голос прозвучал так твердо и отчужденно, что Диане захотелось исчезнуть.

Джон отодвинулся и сел недалеко от нее. Она исподлобья взглянула на его мужественную волосатую грудь, тепло которой ощущала до сих пор. Ей нравилось это только что испытанное чувство, так же как нравился запах его кожи.

О, что же это со мной? — дрожащими от смущения и охватившего ее волнения руками Диана снова закрыла лицо простыней. Тишина в комнате угнетала. О чем он думает? Что собирается сделать: встать и уйти? Может, вообще жалеет, что пришел сюда? Диана знала, какое у него сложилось мнение о ней. Он считал ее кокеткой, ветреницей, способной далеко зайти в отношениях с мужчинами. Этот Джон видел в ней лишь то, что хотел видеть. Что ж, мистер Доу! Вы оказались правы. Теперь я получила по заслугам за свое легкомысленное поведение, с горечью подумала она.

— Скажи же что-нибудь, — не выдержала Диана. Тишина давила на сердце, как стальной пудовый пресс.

— Я хочу знать, что здесь произошло?

— Не помню, понимаешь? Я не помню… — Рыдания новой волной подступили к горлу, и Диана порывисто поднялась. Ноги были ватные — не слушались и подгибались. Она не поняла, как Джон догадался об этом, но он вскочил следом и, поддерживая ее под руки, осторожно усадил на кровать.

Глядя на стоящего рядом мужчину, девушка вдруг подумала, что он тоже не знает, что теперь ему делать.

— Извини, — снова произнесла она. — Кажется, я не могу трезво мыслить. — Сделав глубокий вдох, она попыталась сосредоточиться. — М-мы все вместе были в баре, отмечали мой день рождения. Я ушла… потом опять вернулась… Думаю, что я и мои друзья на этот раз немного перебрали с выпивкой. Но Гордон снова начал делать коктейли. — Мысленно Диана вернулась к той минуте, когда Питер отыскал ее, сидящую в шезлонге, устроился рядом и угостил каким-то странным экзотическим напитком. После этого она ничего уже не помнила. Шел полный провал в памяти до того момента, пока она ни очнулась и не обнаружила, что находится здесь, и не почувствовала, что Питер раздевает ее.

«Все в порядке, Диана, — как эхо прозвучали в голове слова Питера. — Ты дома. Я уложу тебя в кровать…»

Кровать! Сердце Дианы вновь сжалось. Инстинктивно она рванулась прочь, чтобы оказаться подальше от этого омерзительного места. Девушка споткнулась на своих непослушных резиновых ногах. Ее рука вытянулась, чтобы ухватиться за что-нибудь и не грохнуться на пол. Самым подходящим предметом оказался стальной бицепс Джона. И самое худшее сейчас было в том, что она не хотела отпускать его руку. Не хотела отпускать вообще никогда! Почему? — спрашивала она себя. Почему этот мужчина с холодным непроницаемым лицом, неодобрительно относящийся к ней, сумел вызвать в ее душе такое сильное чувство теплоты и доверия?

Диана не знала. После того, что с ней произошло, она уже ни в чем не могла быть уверена.

— Я же раньше всегда и во всем доверяла ему! — Она в упор посмотрела на восковое лицо Джона. — А он… Как мог он так поступить? — крикнула она исступленно. — Да и я сама хороша: ведь должна была догадаться, что сегодня им двигали далеко не дружеские побуждения…

— Он ведь что-то подсыпал в твой стакан, — негромко напомнил ей Джон. — Не вини себя за то, что от тебя не зависело. Я уверен, что ты не могла и предположить такого коварства с его стороны.

Диана проглотила подступивший к ее горлу комок, кивнула и еще сильнее вцепилась в его руку.

— Должно быть, потом я снова потеряла сознание, — продолжала девушка свой сумбурный рассказ. — Очнулась от страстных поцелуев и решила, что это сон… — Она запнулась, судорожно вздохнула и подняла дрожащие пальцы к распухшим губам, словно все еще не веря в реальность происходящего. Диана прижала ладонь ко рту, и ее лицо исказилось от ужаса. — Но это не было сном. Думаю, я закричала, п-потом ударила его изо всех сил. Этот крик все еще звучит в м-моих ушах…

Ее сбивчивый рассказ был прерван, потому что Джон снова обнял дрожащую девушку. В данный момент это было лучшим подарком для Дианы и помогло ей немного успокоиться.

Но мысли Джона были далеки от спокойствия. Он думал об убийстве. Перед его взором стояло миловидное лицо… Гордона Чейза. Интересно, будет ли этот подонок выглядеть таким же смазливым после того, как Джон над ним поработает? Как мог этот мерзавец решиться на такое преступление? Неужели лишь из-за того, что не сумел совладать со своим сексуальным влечением?

— Я всегда считала его своим другом.

Джон уловил глубокую горечь, прозвучавшую в голосе Дианы.

— Мы все то и дело ошибаемся в людях.

Она молча кивнула в знак согласия, уткнувшись лицом в его плечо. Джон почувствовал, как его тело отреагировало на ее прикосновение, и подумал, что было бы лучше разговаривать с Дианой на расстоянии. Странно, почему эта девушка так сильно будоражит его? Он не думает о сексе, ему просто приятно, что она доверяет ему. И, несмотря на то что ей довелось испытать недавно, ищет у него защиты и опоры.

— Ты слишком добр ко мне.

— Может, ты предпочитаешь, чтобы я прочитал тебе лекцию о том, чем опасен флирт с легко возбудимыми молодыми мужчинами?

— Ты имеешь в виду, такими, как ты сам? — Она подняла голову и посмотрела на него ставшими почти черными от испуга и неизвестного наркотика широко раскрытыми глазами.

Маленькая, ранимая девочка! — подумал Джон. Слишком ранимая… Ему захотелось поцеловать ее, успокоить, укрыть от всех страхов. Словно прочитав эти мысли, Диана неожиданно обхватила его за шею и прижала свои разгоряченные губы к его рту.

Желание овладело телом Джона, словно кошка вонзила в него все свои острые коготки. Эта боль приятно щекотала нервы, но он нашел в себе силы отстраниться. Настойчивым движением мужчина взял Диану за талию и почти оттолкнул от себя.

— Какого черта? — прорычал он. Девушка замерла и смотрела на Джона невидящими глазами. Он был так ошарашен ее поступком, что бессознательно повернулся к двери, собираясь убежать. — Бог мой, Диана, ты все еще думаешь, что это просто игрушки?

От его резкого возгласа девушка словно очнулась и с ужасом и взглянула на него.

— О, — простонала она негромко и попыталась отойти. Но ноги снова подвели ее.

Выругавшись, Джон подхватил девушку на руки и бесцеремонно посадил на кровать. Все происходящее казалось ему дурным сном. Стоя рядом, он смотрел на нее, как на какое-то чудовище, а она со стоном прижимала руки к перекошенному от испуга лицу. Вдруг ему пришла в голову мысль, что должно быть этот негодяй подсыпал в стакан девушки что-то возбуждающее.

— Извини, — снова и снова повторяла Диана. — Я сама не знаю, что на меня нашло…

— Тебе нужен врач, — мрачно перебил ее Джон.

— Нет!

— И необходимо все-таки вызвать полицию, чтобы арестовать этого подонка. Тогда мы узнаем, что именно он подсыпал тебе.

— Нет! — снова простонала бедняга.

Но Джон не слушал ее. Он повернулся, ища глазами телефон. Когда Диана увидела, что мужчина решительно пошел к аппарату, стоящему на низеньком столике у противоположной стены спальни, ее охватила паника. В который раз она попыталась встать на ноги.

— Нет, Джон, пожалуйста, — запричитала Диана умоляюще. — Не надо полиции, не надо врача! Со мной все будет в порядке.

Она хотела преградить ему дорогу к телефону, но не смогла. И лишь стояла, пошатываясь и дрожа всем телом, а ее глаза умоляюще смотрели на него. Джон оглядел ее и с усмешкой произнес:

— И это ты называешь в порядке?

— Я скоро приду в себя, — воскликнула девушка, заметив, что он снова направился к телефону. Ее глаза застилали слезы, волнение нарастало. — Пожалуйста, не делай этого, — снова попросила она. — Ты не понимаешь… Разразится скандал. Мой дедушка… Он станет винить себя! Я не вынесу, не переживу того, что он больше не будет относиться ко мне, как раньше. Пожалуйста… — Девушка смотрела на Джона с надеждой, тот не двигался. И ее ноги снова начали подкашиваться. — Я была пьяна. Это — моя вина!

— Изнасилованию не может быть оправдания, — строго возразил Джон.

— Н-но, все не так далеко зашло, как ты думаешь. Я остановила его прежде, чем он смог… — Ее голос затих, Диана не могла заставить себя говорить об этом дальше и лишь судорожно сглатывала подступавшие слезы. — Я справлюсь с этим, я смогу, — убеждала она Джона. — Но только если мы сможем сохранить всю эту историю в секрете. Пожалуйста, Джон, пожалуйста! — повторяла она как заклинание.

Диана так умоляла его, словно вопрос шел о ее жизни и смерти. Но мужчина лишь видел ужас, застывший на ее лице, боль от предательства, распухший рот, синяки на коже, прекрасные глаза, превратившиеся под действием какого-то отвратительного наркотика в черные дыры… Видел, что она почти полностью лишилась контроля над своими действиями.

Неужели Диана действительно ожидала, что он сделает вид, будто ничего не случилось? Не зная, на что решиться, он снова обвел взглядом комнату. Сцена отвратительного преступления окружала его. Сотворивший все это подонок опасен, его необходимо остановить, заставить заплатить за содеянное.

Снова переведя взгляд на Диану, Джон собрался сказать об этом и запнулся. У него перехватило дыхание, потому что он увидел слезы застывшие в глазах девушки, дрожащие губы, красные пятна на бледном лице. Глубокое чувство жалости заставило его забыть обо всем. Он тяжело вздохнул и не произнес не слова. Ему ничего не оставалось, как поддаться на ее уговоры, ведь Диана была сегодня просто не в состоянии выдержать что-либо еще.

— Хорошо, — согласился он с мрачной неохотой. — Оставим все остальное до завтра. Но сейчас ты не можешь находиться здесь одна…

Он не сказал о том, что преступник может вернуться, но, заметив, как девушка вздрогнула, понял, что она тоже об этом подумала.

— Спасибо, — прошептала Диана.

Джону не нужна была ее благодарность. Он размышлял о том, что же делать дальше, и смотрел на девушку в поисках подсказки. Но вдруг почувствовал, что его мысли перескочили совсем на другое. Диана стояла, завернутая в простыню, и напоминала хрупкую белую лилию.

Печальная, беззащитная белая лилия! — с неожиданно нахлынувшей нежностью подумал он. И этот образ разбудил в груди Джона чувство гнева, которое ему с трудом удалось подавить. Сейчас не время для обдумывания мести, — подумал он.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросил он. — Уверена, что сможешь сама одеться?

— Да, — прошептала девушка.

— Хорошо, — кивнул он. По крайней мере теперь ей удавалось стоять без поддержки. — Приведи себя в порядок, а потом я провожу тебя на вашу семейную виллу. Джон знал, что там день и ночь находилась целая армия слуг и присмотр за девушкой был гарантирован.

— Нет, только не на виллу! — воспротивилась Диана. — Слуги расскажут дедушке и… — Ее голос сорвался. Огромные глаза умоляюще смотрели на него. — Можно я пойду с тобой? Только до утра? Обещаю, что больше не доставлю тебе неприятностей…

Ее голос смолк. Этот умоляющий, беззащитный взгляд ножом резанул его по сердцу.

Черт, и как только можно было умудриться попасть в такую ситуацию? — подумал Джон, ища выход и не находя его. Чувствуя себя так, словно его только что выхватили из-под колес автобуса, он неопределенно пожал плечами и махнул рукой:

— Конечно.

А почему бы и нет? — фаталистически спросил он самого себя. Можно поступить и таким образом.

Джон собрался выйти и заметил, что Диана снова собирается благодарить его.

— Не говори мне этого, — предупредил он.

— Хорошо, — моментально согласилась девушка. — Извини.

Он раздраженно повел плечами.

— И этого тоже не надо говорить, — сухо выдавил Джон. — Я не хочу слушать ни твоих благодарностей, ни твоих извинений.

На самом деле сейчас он мечтал только об одном — сжать своими руками горло Гордона Чейза. Джон повернулся и направился к двери.

Он страшно разозлился, устало подумала Диана. Она не обижалась на него. Все эти события наверняка испортили Джону остаток отдыха. Чувствуя тошноту и слабость, сама Диана была слишком шокирована, чтобы осознать всю трагичность случившегося сегодня ночью. Повернувшись к шкафу, чтобы взять одежду, она вскрикнула от отчаяния, поскольку увидела свое отражение в зеркале, висевшем на стене.

Звук ее голоса заставил Джона остановиться. Обернувшись, он проследил за ее взглядом. Заметив, что Диана смотрит на свое отражение, Джон понял, в чем дело.

Диана в ужасе разглядывала распухший рот, красные пятна на щеках и синяк на шее. Но самым странным во всем этом унылом зрелище был смятый, увядший цветок гибискуса, едва держащийся в растрепанных волосах.

Глаза девушки снова наполнились слезами.

— Бог мой, я выгляжу, как шлюха, — дрожащим голосом прошептала она и трясущимися руками стала снимать с головы свое экзотическое украшение.

Необыкновенно, безумно красивая шлюха! — повторил за ней мысленно Джон и, вернувшись, подал Диане платок.

— Надо сжечь эту одежду, — хрипло проговорил он. Обняв девушку за дрожащие плечи, закутанные в простыню, Джон повернул ее лицом к себе. — Давай просто уйдем отсюда.

Произнеся это, он подтолкнул ее к двери. Шокированная до глубины души своим видом, отрешенно глядя перед собой, Диана запнулась о край свисающей на пол ткани. Чертыхнувшись, Джон поднял ее на руки.

— Я могу идти сама, — слабо запротестовала Диана.

— Наслаждайся прогулкой, — прозвучал в ответ его резкий голос, пока он с каменным лицом выносил ее из спальни. Увидев его выражение, девушка не решилась возражать дальше.

Никто из них не заметил темной фигуры, спрятавшейся в тени деревьев. Стоящий там человек внимательно следил за странным путешествием мужчины и женщины из одного пляжного домика в другой.

Внимание Дианы снова было поглощено Джоном Доу. Даже сейчас она осознавала, что он очень привлекателен. У него было мужественное лицо с квадратным подбородком. Длинные густые ресницы обрамляли умные, мерцающие стальным блеском, светло-серые глаза. Брови, срастаясь на переносице, широкими симметричными линиями оттеняли строгий взгляд, придавая лицу серьезность и самоуверенность. Диане нравилась форма его рта, гладкая матовая кожа щек. От таких мыслей губы девушки начали пульсировать. Ей захотелось впиться в его рот, попробовать на вкус его губы с такой же страстью, с какой она поцеловала его недавно в своей спальне…

Неужели она и впрямь это сделала? Паника охватила Диану. Что мог подсыпать в ее бокал Питер? Какое страшное по своему воздействию вещество заставило ее совершить такой возмутительный поступок? Она пошевелилась в руках Джона, смущенная осознанием того, что дикая неконтролируемая сила все еще сидит и властвует внутри нее и лишь ожидает подходящего момента, чтобы выскочить наружу и заставить буквально наброситься на мужчину. Что Джон теперь будет думать о ней и…

— Об этом поцелуе, — неожиданно для себя произнесла Диана, продолжая размышлять вслух на эту тему.

Длинные ресницы вздрогнули. Стальные злые огоньки загорелись в глазах Джона, когда он посмотрел на нее.

— Забудь, — сказал он, отводя глаза, потому что сам старался не вспоминать об этом. Ему вообще не хотелось ни о чем думать, хотя было чертовски трудно игнорировать близость теплого соблазнительного тела, стройного и легкого как перышко, с мягкой гладкой душистой кожей, скрытой под тонкой простыней. Он заставлял себя не смотреть на это прекрасное лицо, не вспоминать о ее поцелуе.

Он еще заставит Гордона Чейза сильно пожалеть о том, что тот посмел сегодня сотворить с Дианой. Изнасилование, или попытка к изнасилованию с использованием возбуждающих наркотиков, такой поступок делал этого типа подлейшим из людей.

Вот чем был вызван страстный поцелуй Дианы! — напомнил себе Джон. Она была одурманена наркотиком, ни больше ни меньше. Лучше сразу выбросить это из головы.

Но почему ты все еще ощущаешь прикосновение ее горячих губ? — мрачно задал он себе вопрос.

Потому что она прекрасна, заманчива и, о небеса! ему безумно нравилась. Любовь ли это — еще не известно. Но сильное сексуальное влечение — наверняка. И он будет выглядеть полным дураком, если не признается себе откровенно, что Диана испытывает к нему те же чувства. Ее горячее напряженное тело было полно возбуждения, хотя ему пришлось признать, что основную лепту в это вносил выпитый ею отравленный наркотиком напиток.

Как бы там ни было, это становилось для Джона очень опасным. Он не мог позволить себе быть соблазненным. Его жизнь была достаточно запутанной и без Дианы.

Так что же ты делаешь сейчас? — спросил себя он, перенося девушку через порог своего дома, но тут же понял, что не хочет получать ответ на этот вопрос. Он осторожно поставил Диану на пол и повернулся, чтобы закрыть входную дверь.

Пляжные домики снаружи выглядели по-разному, но были схожи внутренней планировкой — спальня, маленькая кухонька и гостиная. Все по минимуму. Ведь их предназначение сводилось в основном к тому, чтобы укрыться от жары днем и комфортно отдохнуть ночью. Идеальное место для человека, решившего в одиночестве провести отпуск. Но если количество людей увеличивалось, начинали возникать проблемы.

Диана осознала это только после того, как Джон закрыл за ними дверь. Девушке стало понятно, что он подумал о том же одновременно с ней, потому что не вернулся обратно, а остался стоять у порога. Повисла напряженная тишина. Натягивая простыню до горла, Диана пыталась подыскать подходящие слова, чтобы хоть как-нибудь разрядить гнетущую атмосферу. Джон молча ходил по комнате, включая свет — то бра у дивана, то торшер у кресел, то люстру… Диана зажмурилась от яркого освещения и опустила голову.

— Извини. Я не подумал, — произнес Джон, заметив ее реакцию.

— Все нормально. — Девушка постаралась сделать вид, что ничего особенного не произошло. Привыкнув к свету, Диана стала оглядываться по сторонам. Она знала этот дом с детства, потому что он принадлежал племяннику ее дедушки.

— Спальня здесь, за дверью, ванная — там.

Девушка послушно кивнула. Во рту у нее пересохло.

— Хочешь чего-нибудь горячего? Чая или кофе?

— Нет, ничего не надо, — проговорила она смущенно. В висках начало сильно пульсировать. Странное чувство неловкости охватывало ее все сильнее и сильнее. — Это было ошибкой, я вполне могла остаться у себя, — проговорила она непослушными губами. — Думаю, мне уже намного лучше.

Она шагнула к двери. Но ее порыв быстро угас, лишь только воскрес в памяти яркий образ пережитого ночного кошмара. Диана почувствовала головокружение, ноги снова стали ватными. Неужели она опять потеряет сознание и упадет на пол? Но Джон был начеку. Он моментально подскочил к девушке и бережно обнял ее. Диана дрожала так сильно, что у нее стучали зубы.

— Ты боишься остаться здесь наедине со мной, или это запоздалое последствие шока? — негромко спросил Джон.

И то, и другое, подумала Диана, а вслух произнесла:

— Думаю, шок. Мне, наверное, лучше сесть.

— То, что тебе действительно нужно, это — врач!

— Нет, — упрямо отказалась она.

Послышался тяжелый вздох.

— Тогда немедленно ложись в кровать, — посоветовал Джон. — По крайней мере отдых поможет тебе восстановить силы.

Сказав это, он собрался отнести ее в спальню, но Диана протестующе выставила руки вперед.

— Сначала я бы очень хотела п-принять душ, чтобы смыть с-следы его прикосновений с м-моей кожи.

Наступила напряженная пауза.

— Диана, он, правда, не…

— Нет, клянусь! — перебила она его нетерпеливо. Но дрожь в ее теле усилилась. Джону не пришло в голову спросить, почему она так сильно дрожит.

— Тогда пойдем. — Он подхватил девушку и отнес в ванную, усадив там на низкое сиденье туалета. Потом включил воду. — Сама сможешь со всем справиться?

Она кивнула.

— Тогда оставайся здесь, в случае чего — зови меня.

Дверь захлопнулась.

Диана сгорбилась, наклонившись к коленям. Но Джон вернулся буквально тут же, заставив девушку выпрямиться.

— Чистые полотенца и моя футболка в придачу. — Он аккуратно положил вещи Диане на колени. — Я подумал, что в ней тебе будет удобнее, чем в простыне, — неуклюже попытался пошутить Джон.

Диана приняла его игру.

— Белый никогда мне не шел, — произнесла она в ответ, имея в виду цвет простыни.

И в этот момент оба посмотрели на футболку. Она тоже была белого цвета. Такая глупая незначительная случайность совсем не стоила слез, которые вдруг навернулись на глаза девушки.

Я опять ляпнула какую-то глупость! — упрекнула себя она. Наверняка он заметил, что она снова готова разрыдаться.

Джон присел на корточки перед расстроенной девушкой.

— Эй, — пробормотал он нежно. — Все в порядке! Я совсем не обиделся на то, что тебе не нравится моя футболка.

Но ведь на самом деле все было как раз наоборот. Диане было очень приятно облачиться в его одежду. Ей вообще нравилось все, что имело отношение к этому мужчине.

— Мне так жаль, что я причиняю столько неприятностей и тебе приходится так возиться со мной. Простыня снова закрыла ее лицо.

— Я думал, мы договорились, что ты прекратишь извиняться, — напомнил Джон.

— Но я чувствую себя такой никудышной и знаю, что ты ненавидишь меня за это.

— Я ненавижу человека, который сотворил с тобой такое, — вспылил он. — А все остальное лучше оставить на завтра, когда ты будешь лучше себя чувствовать.

Он был прав, как всегда. Диана кивнула.

— Я постараюсь взять себя в руки, — с готовностью подхватила она.

— Если я выйду, ты не упадешь? Или…

— Нет-нет, — перебила его девушка. — Мне гораздо лучше.

В его взгляде читалось недоверие. Джон нахмурился, разглядывая свою подопечную. Его глаза были полны неподдельной заботы и искреннего беспокойства.

Неужели я выгляжу настолько жалкой и беспомощной, гадала Диана, заметив его тревогу. Почему именно Джон Доу должен видеть меня такой, какая я сейчас?

Конец злосчастной простыни снова превратился в носовой платок. Но только не Диана вытирала им слезы со своего лица. Это были нежные пальцы Джона. Такая забота с его стороны обескуражила девушку.

— Со мной все в порядке, — с отчаянием повторила она, чувствуя, что еще немного, и она снова бросится в его объятия. Лучше ему уйти отсюда. — Иди, Джон, пожалуйста, — умоляюще попросила она.

Он быстро поднялся.

— Не запирай дверь, — произнес Джон уходя. — Если я тебе понадоблюсь, крикни.

Но Диана так и не позвала его. Ожидая, пока его гостья выйдет, мужчина нервными шагами мерил комнату, как хищник, попавший в клетку. Его напряженное, готовое к любой неожиданности состояние, будоражило кровь. В конце концов кипящую в нем жажду деятельности он направил на уборку спальни. Собрав раскиданные вещи, передвинув кровать и переодевшись, Джон вышел в кухню, чтобы заняться приготовлением чая. Он едва успел поставить поднос на низкий столик в спальне, как дверь из ванной открылась.

Мужчина поднял голову. Диана остановилась в дверном проеме. Ее волосы были замотаны полотенцем. Низ футболки доходил до середины бедер, а просторные рукава свисали почти до самых запястий.

А насчет цвета она явно ошибалась! — вдруг подумал Джон, быстро отводя глаза в сторону.

— Будешь чай? — предложил он.

— Я… Да, пожалуй, — согласилась девушка после мимолетного колебания. Оба они продолжали чувствовать себя одинаково неудобно в сложившейся ситуации. Диана робко прошла в комнату и села на стул рядом с диваном. Джон разлил чай, подал гостье ее чашку и сел поодаль. Никто из них не проронил ни слова, пока они пили ароматный обжигающий напиток. Напряжение нарастало. Диана первая попыталась изменить ситуацию. Поставив чашку на поднос, она сняла полотенце с головы и встряхнула его.

— У тебя есть расческа или массажная щетка?

— Конечно. — Джон с готовностью поднялся, достал роговой гребень и подал ей. — В ванной на полке справа лежит фен, — добавил он.

Диана кивнула, но не двинулась с места. Джон снова сел, и она принялась расчесывать слегка спутавшиеся влажные пряди. Со стороны это выглядело очень по-домашнему, словно они давно были вместе друг с другом.

— Я лягу на диване, — через некоторое время произнесла девушка.

— Нет, здесь буду спать я, — возразил он.

— Но…

— Это не обсуждается, — отрезал Джон.

Диана посмотрела в его глаза и поняла, что спорить бесполезно. Глядя на девушку, он заметил, насколько та измучилась. Бедняга сидела, вцепившись в расческу так, что побелели суставы ее пальцев.

— Ладно, с тебя хватит на сегодня. — Джон решил действовать. Просто сидеть, чувствуя свою бесполезность, было для него невыносимо. Взяв за руку, он поднял девушку на ноги и повел в спальню.

— Мои волосы…

— С ними ничего не случится, если ты ляжешь и так, — последовал его насмешливый ответ. Но в глубине души Джон знал, что торопит Диану только потому, что с него самого на сегодня уже было достаточно. Ему необходимо теперь остаться одному, чтобы справиться с тем, что бушевало в его сердце.

Что со мной происходит? — спрашивал он себя и боялся услышать ответ. Потому что стоило лишь чуть ослабить поводья, как он станет ничуть не лучше этой свиньи по имени Гордон Чейз.

Вот и спальня. Мягкий свет ночника придавал уют небольшой комнате. Джон заметил, что Диана бросила взгляд на кровать и остановилась в неуверенности.

— Здесь ты в безопасности, — угрюмо заверил он девушку, подавляя этим ответом свои грешные мысли.

Она кивнула, высвободила свою руку из его пальцев и сделала несколько шагов вперед. Диана выглядела такой потерянной и сомневающейся, что ему показалось, будто девушка догадалась о его чувствах. Она, когда внезапно обернулась, буквально пригвоздила своего покровителя к полу. Джон увидел близко от себя ее бледное лицо, широко раскрытые глаза и маленький подрагивающий рот.

— Ты побудешь здесь? — едва слышно спросила она. — Хотя бы несколько минут. Мне страшно оставаться одной. Пока я…

К моменту, когда были произнесены последние слова, Диана уже жалела, что поступила так. Его лицо красноречиво свидетельствовало о том, что даже если бы она постаралась, то, навряд ли сумела бы напугать Джона сильнее, чем теперь. Черт, как она могла забыть, что никогда не нравилась этому мужчине. Дрожащими руками бедняга закрыла лицо. Ведь она всегда знала об этом!

— Притворись, что ничего не слышал! — Отшатнувшись, девушка резко повернулась и заставила себя сделать еще несколько шагов к проклятой кровати. От порывистых движений голова ее снова закружилась, и она потеряла равновесие. Увидев руку, откидывающую перед ней покрывало, Диана чуть не вскрикнула от неожиданности.

— Залезай, — скомандовал Джон, намереваясь лечь рядом и обращаясь с ней, как суровый отец с непослушным ребенком. Она даже позволила накрыть себя одеялом.

Когда я завтра уйду отсюда, то никогда не позволю себе даже вспоминать о Джоне Доу, поклялась Диана.

— Спокойной ночи, — выдавила она.

— Замолчи! — бросил он. — Девушка поняла, что Джон растянулся на краю кровати поверх покрывала. — Я останусь, пока ты не заснешь, — добавил он.

— Не надо, — с неожиданной злобой возразила она. — Я передумала. Я не… — Того, с какой резкостью он повернулся на бок, к ней лицом, было достаточно, чтобы она проглотила остаток фразы.

— А теперь послушай меня, надоедливая маленькая колдунья, — хрипло произнес он. — Еще одно слово и моему терпению наступит конец. Реши для себя, что же тебе все-таки нужно, чтобы я остался или чтобы ушел?

Вот как? Он хотел знать ее решение?

— Останься, — едва слышно прошептала она.

Не говоря больше не слова, Джон перевернулся на спину и уставился в потолок. Рядом, свернувшись калачиком, затихла Диана. Она лежала и представляла себе, как он в душе проклинает себя за весь этот кавардак, и снова чуть не произнесла «извини», но вовремя остановилась, вспомнив, что Джон не желал этого слышать. Девушка глубоко вздохнула, приказывая себе закрыть глаза и заснуть.

Пять минут на всю эту процедуру, уныло размышлял в это время Джон. Я дам ей пять минут, чтобы девчонка смогла уснуть, а потом уйду. Приняв такое решение, он посмотрел на часы. Стрелки показывали два часа ночи.

Тяжелый вздох слетел с губ девушки. Повернув голову, он с болью в сердце заметил на ее щеках еще не высохшие дорожки слез. Самонадеянная маленькая птичка! Совсем недавно она столкнулась с самым унизительным кошмаром, а он тут высчитывает время, определяя минуты своего присутствия, в котором так нуждалось это беззащитное создание…

Джон осторожно, стараясь не потревожить ее, повернулся на бок. Диана услышала это. Ее охватило чувство спокойствия, рожденное близостью сильного, заботливого человека. Она была точно уверена в том, что если и есть место на земле, где можно наверняка быть в безопасности, то оно именно здесь, рядом с ним.

Завтра, конечно, все будет по-другому. Снова вернется былая враждебность, Джон станет избегать ее. А пока именно он ее ангел-хранитель. С этой утешительной мыслью девушка провалилась в глубокий сон.

Еще немного, думал Джон. Ему показалось, что Диана расслабилась. Ее дыхание стало ровнее. Он даст ей еще пять минут, пусть заснет покрепче. Потом можно уйти и устроиться на небольшом неудобном диване в гостиной.

Незаметно его глаза сомкнулись. Усилием воли Джон открыл их и зевнул, прикрыв рот ладонью. Диана вздрогнула всем телом и что-то пробормотала. Ему послышалось, что она сказала «не надо». Он решил выждать еще пять минут. Меньше всего ему хотелось, чтобы несчастная девушка, проснувшись в незнакомой постели одна, испугалась спросонья. Лишние пять минут не убьют его, ведь так?

Оказавшись в назначенное время в кабинете Леона Пирса, Джон услышал, что Диана придумала свою версию событий, последствия которых и засвидетельствовал своим присутствием сегодня утром ее дедушка. Джон судорожно пытался разобраться в смысле своих аргументов, чтобы они не противоречили рассказу Дианы.

Леон Пирс стоял за столом, высокий и гордый, и смотрел на Джона Доу, как будто видел перед собою змею.

— Вам следует знать, мистер Доу, что в нашем роду принято ожидать от мужчины ответа за свои поступки.

— Вы предполагаете, что я собираюсь уходить от ответа? — холодно спросил Джон в свою очередь.

От короткой усмешки Леона гнев начал медленно закипать в нем:

— Вы стоите здесь передо мной и утверждаете, что между вами и моей внучкой не было интимной связи, — продолжал тот. — И называете это своим ответом? Объясняясь подобным образом, вы больше походите на ловкача, пытающегося улизнуть от ответственности. Так не подобает вести себя настоящему мужчине. Вот мое мнение.

— Мы не были близки, — распаляясь все больше, продолжал настаивать Джон.

Седые брови старика вопросительно поползли вверх.

— Вы пытаетесь добиться того, чтобы пожилой человек усомнился в том, о чем ему уже рассказали его глаза?

И не только его глаза, подумал Джон, бросая убийственный взгляд на Диану, которая тихонечко стояла рядом с дедушкой. От соблазнительницы в розовом платье не осталось и следа. Не было и намека и на маленькое беззащитное существо, которое он приютил под своей крышей. Все исчезло… Начиная с аккуратно уложенных волос и кончая скромной одеждой, Диана выглядела эталоном невинности. Ее слащавая улыбка красноречиво свидетельствовала о том, кому здесь предстоит стать козлом отпущения.

— Конечно, — снова заговорил Леон Пирс, — может, таким образом вы пытаетесь защитить репутацию Дианы? И я был бы готов искренне перед вами извиниться за необоснованные обвинения, если бы не видел всего своими собственными глазами. Боюсь, что ваша защита слишком запоздала. К тому же, мой охранник видел, как вы несли мою внучку, завернутую в простыню, из ее пляжного домика к себе. Так что…

Проклиная себя за свой поступок, Джон, нахмурившись, обдумывал сказанное Леоном.

— Минуточку. Если ваш охранник наблюдал за пляжными домиками, то где же он был, когда Диана…

Девушка пошевелилась, встретив его взгляд. Джон запнулся, наткнувшись на ее умоляющие глаза. Она заклинала его ничего не говорить. Мужчина свирепо посмотрел на нее и почувствовал злость, смешанную с разочарованием.

Я должен прекратить все это прямо сейчас! — приказал он себе. Мистеру Пирсу необходимо узнать правду, а ему самому покончить с этим сумасшествием раз и навсегда. Но просящие глаза девушки следили за ним неотступно, напоминая о разговоре, произошедшем прошлой ночью.

Мужчина в упор посмотрел на Леона, и Диана затаила дыхание. Если Джон заговорит, все будет кончено, ее жизнь больше никогда не вернется в прежнее русло.

— Думаю, теперь самое время, чтобы вы объяснили мне, что именно вы собираетесь предпринимать дальше, мистер Пирс.

Чувство глубокого облегчения охватило Диану, словно мешок с камнями свалился с плеч. Искренняя благодарность до краев наполнила ее сердце. Ей хотелось поблагодарить Джона прямо сейчас, и она с трудом себя сдерживала.

— Я собираюсь оправдать вас за недостаточностью улик, — с неожиданной мягкостью в голосе объявил Леон. — И признаю, что ваши намерения в отношении моей внучки полностью благородны…

Его слова прозвучали как непреклонное утверждение. Диана нервно наблюдала за реакцией Джона, который все свое внимание сосредоточил на лице старика. Наступила гробовая тишина. Сердце девушки замерло, губы пересохли. Несколько секунд она размышляла, что же теперь ей делать. Можно было взять инициативу в свои руки, прежде чем Джон проговорится и погубит ее, или молчать и молиться, чтобы он ее не подвел.

А Джону казалось, что все происходящее просто дурной сон. Он сам не знал, что делал. Слово «благородный» вертелось в его голове, в то время как он в упор смотрел на Леона. Затем Джон перевел взгляд на Диану, стоящую рядом со своим дедушкой с таким видом, словно только что вслух произнесли ее самое заветное желание.

Я действительно влип, понял Джон, и осознание этого выбило его из колеи.

На помощь пришла Диана, если только это можно было назвать помощью. Отойдя от Леона Пирса, она обогнула стол, и, приблизившись к Джону, взяла его за руку. Снова повернувшись к деду, девушка, как восторженная невеста, прильнула к стоящему неподвижно мужчине.

— Ты разгадал наш секрет. — Она недовольно надула губки. — Но все равно я так счастлива! Это будет самый чудесный день рождения за всю мою жизнь.

Медленно повернув голову, Джон посмотрел на нее прищуренными глазами. Ледяной, убийственный взгляд.

— О, не сердись! — как ни в чем не бывало, продолжала дурачить всех Диана. — Я знаю, ты хотел немного подождать, прежде чем мы посвятим кого-либо в наши планы. Но дедушка умеет хранить секреты. Ведь, правда, дедуля?

Теперь уже Леон угрожающе посмотрел в ее большие зеленые глаза. Но вдруг он улыбнулся. Такой поворот событий смягчил его.

— Но почему такая тайна, мой ангелочек? — нежно спросил он. — Вы любите друг друга, так чего же здесь скрывать. Празднуйте! Мы объявим о вашей помолвке перед лицом всей семьи, когда вернемся на следующей неделе в Палермо.

Этот человек ненавидит меня! — нервно размышляла Диана, поглядывая на Джона. Он принял душ и переоделся, прежде чем явиться в кабинет дедушки. Но даже сейчас, в этой строгой одежде он напоминает того самого мистера Доу, сидящего за стойкой пляжного бара и выказывающего к ней полное презрение…

Диана была бледна и выглядела несчастной и измученной, словно кто-то ластиком стер с ее прекрасного лица все краски жизни. Его сердце дрогнуло. Неужели он виноват в этом? Или эта бледность из-за Гордона Чейза? Может, на нее так подействовала их недавняя перебранка?

Будь твердым, приказал себе Джон, почувствовав шевельнувшуюся в душе жалость. От этой Дианы сплошные неприятности. Вполне вероятно, что кокетка просто притворяется.

— В чем дело, Диана? — спросил он мрачным тоном, и девушка поняла, что у него нет никакого желания общаться с ней.

Она осознала, что на ее месте этот мужчина хотел бы увидеть совсем другую женщину, возможно, его выдала недовольная интонация глубокого хрипловатого голоса, когда Джон произносил ее имя.

Внезапно Диане захотелось убежать, спрятаться и притвориться, что она не подслушивала разговор Джона по телефону. Теперь ей было известно, что раньше он солгал ей, уверяя, что не был влюблен в Нонну аль-Фасси.

В этот момент она почувствовала себя просто ужасно, потому что сама стремилась всеми силами хоть немного понравиться Джону. Кто-нибудь мог ей объяснить, почему такой мужчина позволил себе влюбиться в чужую жену? Может, Нонна приворожила его? Неужели, ослепленный страстью, он не понимал, что она относится к сорту тех женщин, которые обманывают своих мужей?

Неудивительно, что шейх поставил ему синяк. Джон — дурак, и подучил по заслугам! Хорошо бы было, чтобы и любвеобильная Нонна тоже получила сполна.

— Говори, Диана, — поторопил ее Джон, потому что девушка стояла молча, думая о чем-то своем. — Я спешу. Мне нужно успеть на самолет.

Успеть на самолет, повторила она мысленно. Что ж, с ним все понятно! Ее глаза превратились в зеленые кристаллы, сверкающие от гнева.

— Ты собираешься уехать и бросить меня здесь из-за какого-то глупого звонка? — Девушка шагнула ближе с намерением окончательно разобраться во всем.

Ее слова резанули Джона, как удар хлыста, но он встретил их с насмешливой улыбкой, которая еще сильнее разозлила Диану.

— Глупый звонок был от моего делового партнера, который сообщил мне о неприятной ситуации с одним из наших проектов в Италии. А ты сама заварила эту кашу, — холодно напомнил он, — обрушив кучу лжи на своего дедушку.

— У тебя была возможность сказать правду, но ты этого не сделал, — подчеркнула Диана. — Теперь мы в одной упряжке, и ты связан со мной.

— Как с будущей женой? Только не в этой жизни, мисс Даймонд, — ответил он. — Я уже сказал, что необходимо сделать. Но, если тебя не устраивает этот вариант, то с моим отлетом тебе по крайней мере не надо будет беспокоиться о том, что я сам все расскажу твоему дедушке и разрушу его веру в честность любимой внучки.

Наивный!.. Неужели он рассчитывает, что она позволит ему сделать так, как он хочет, а не так, как надо ей?

— О, иногда ты бываешь таким напыщенным! — вздохнула Диана. — Ты когда-нибудь перестанешь слушать только себя? Скажу откровенно, я не имею ни малейшего желания быть чьей-либо женой, — продолжала она, следуя за ним в спальню и наблюдая за тем, как Джон собирает чемодан. — Но если захочу, могу стать твоей.

Услышав эту фразу, мистер Доу обернулся. По спине Дианы поползли мурашки, когда она встретила его свирепый взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Она передернула плечами и отвела глаза в сторону.

— А то, что у меня пока нет желания быть твоей женой. Из-за чего мы спорим?

Джон понял, что ей совсем не это хотелось сказать. Нетрудно было догадаться, что девушка подслушала его разговор с Тимоти, и ее прежде всего задело то, что он задал вопрос о Нонне.

— Я не знаю, — ответил он. — Объясни мне.

Но Диана вдруг обнаружила, что не хочет обсуждать с ним проблемы, связанные с его замужней любовницей. Она рассчитывала поговорить о них самих.

— Пожалуй, из-за Гордона Чейза. Я пришла сказать, что наш утренний разговор прояснил одну деталь в отношении того, что произошло прошлой ночью. Оказалось, что мы говорили совсем о разных людях. Гордон Чейз здесь ни при чем.

— Он пытался изнасиловать тебя.

— Ты ошибаешься, — сказала она твердо. — Этого не было.

Джон отвернулся от нее, подошел к гардеробу и начал снимать одежду с вешалки.

— Все еще защищаешь его? Понятно, — протянул он.

Диана вспыхнула.

— Мне не нужно защищать Гордона. По крайней мере от этого… Прекрати складывать вещи и послушай меня, — выпалила девушка, видя, что он не обращает на нее никакого внимания, словно ее вообще здесь нет.

Но Джон методично продолжал делать свое дело. Диана сделала несколько шагов и встала прямо напротив него, чувствуя себя мышкой, бросающей вызов тигру. Но самым ужасным было то, что это начало возбуждать ее. Внутри у нее все затрепетало от желания прикоснуться к Джону.

— Я же говорю тебе, что это не Гордон подсыпал в мой бокал какую-то дрянь прошлой ночью, — злясь и на себя и на него свирепо прокричала Диана. — Ты обвиняешь совсем не того человека.

Джон смотрел на нее, удивляясь, как такие прекрасные глаза могут обманывать без зазрения совести? Но необъяснимое чувство, порожденное видом того, как она злилась, настойчиво пытаясь обелить этого подонка, побуждало Джона к безумному поступку. Ему хотелось впиться губами в этот маленький лгущий рот и целовать его до бесчувствия.

Но вместо этого он мягко рассмеялся и, зажав ее подбородок своими пальцами, слегка поводил вверх и вниз.

— Помнится, ты говорила, что сильно любишь его, — поддразнил он девушку и стал собираться дальше.

Я всегда ненавидела Джона Доу, а теперь точно знаю, почему, подумала Диана и медленно глубоко вдохнула, чтобы быть в состоянии говорить дальше. Хотя сейчас ей больше всего хотелось огреть этого недоверчивого чурбана по его широкой спине.

— Мы дурачились, всем было весело… — За исключением меня, потому что я все время думала о тебе, мысленно добавила девушка. — Гордон смешивал коктейли, но это не он подсыпал мне в бокал что-то сильнодействующее. Это не Гордон привез меня домой и сделал то, что сделал.

— Тогда кто? — запальчиво выпалил Джон.

Диана невольно сжала губы, увидев в его глазах горячее желание разорвать на мелкие кусочки любого, и решила, что сейчас будет мудрее сохранить имя настоящего виновника в тайне.

— Неважно, кто это был, — избежала она прямого ответа. — Главное, что это не Гордон.

— Ты лжешь! — прорычал Джон, бросив на неё испепеляющий взгляд.

— Нет, это ты заблуждаешься, — возразила Диана не менее запальчиво. — Гордон один из самых безобидных людей, которых я знаю. Сейчас в его жизни наступила не самая удачная полоса, не хватало еще, чтобы его обвинили в поступке, которого он никогда не подумал бы совершить!

— Мы говорим о человеке, целовавшемся с другой женщиной, в то время как его невеста, кузен и я наблюдали за этим со стороны? — усмехнулся Джон. Неожиданно, с нетерпением кинув зажатые в руке вещи на кровать, он схватил ее за плечи и несильно потряс.

— Хватит защищать его, Диана! Гордон не стоит твоих героических усилий.

— Я говорю тебе правду. Если ты помолчишь и послушаешь, постараюсь все объяснить тебе про тот поцелуй…

— Ты его любишь. Здесь нечего объяснять.

— А ты любишь чужую жену, — отпарировала девушка. — И не тебе читать мне морали.

Его глаза начали угрожающе темнеть. Чувства Дианы смешались, лишая ее возможности думать, дышать. Его губы были злобно сжаты, ее — мягкие и дрожащие — слегка приоткрыты. Они застыли, глядя друг на друга. Руки Дианы поднялись, несильно надавив на его грудь, и она ощутила под ладонями тепло сильного тела и стук сердца.

Девушка жаждала его поцелуя — сильного, до боли…

Черт возьми, я безумно хочу поцеловать ее, невероятно сильно хочу, беспомощно размышлял Джон.

— Он оставил синяк около твоего рта, вот здесь, — пробормотал мужчина, проводя пальцем вдоль губы Дианы.

— Как она могла позволить своему мужу ударить тебя? — ответила девушка, слегка прикасаясь к его щеке.

Он не слушал.

— И здесь, и здесь, — говорил Джон, опуская руку вниз по шее. — Я хочу убить его за то, что он сделал с тобой.

— Это был не Гордон, — с трудом собравшись с мыслями, сказала Диана, все больше и больше погружаясь в глубину приятных ощущений.

— Это сделал не муж Нонны.

— Я бы убила ее только за то, что она просто дышала с тобой одним воздухом, — призналась Диана с такой ревностью в зеленых глазах, что Джон рассмеялся.

Этот низкий хрипловатый звук заставил замереть ее сердце. Внезапно он перестал смеяться. Не отрывая взгляда от глаз Дианы, Джон поднял ее пальцы и медленно засунул один из них себе в рот. Жидкий жар раскаленными потоками заполнил каждую клеточку ее тела от кончиков ушей до пальцев ног. Девушка беззвучно выдохнула, заметив, что его серые, стального Оттенка глаза подернулись дымкой. Она разжала свои губы в готовности. Джон отодвинул ее упирающиеся руки вниз, наклонил голову и поцеловал.

Наконец-то он целовал ее, целовал горячо, исступленно, жадно, как будто вороват что-то запретное, что не мог взять просто так. Но сейчас Диана сама поощряла его. Проведя ладонями по рубашке и соединяя их на шее Джона, она еще больше раздвинула свои губы, приглашая взять столько, сколько он пожелает.

Жар желания переливался от одного к другому. Кто-то из них вздохнул, может, это сделали оба? Джон нежно и одновременно настойчиво притянул ее к себе. Как ей нравилось быть с ним рядом! Этот мужчина угрожал спалить ее сердце с момента их первой встречи.

Диана была теплой, сладострастной. Воплощение соблазна! Она дарила ему именно то, о чем он фантазировал, когда думал об этой девушке. Его руки начинали гореть от одного прикосновения к ее коже, да и все тело погружалось в чувственный жар. Если она прижмется ближе, он сорвется. Крадущееся возбуждение между бедер подсказывало, что он готов к прыжку.

А поцелуй? Он просто длился, как волшебное плавание через океан удовольствия. Джон не желал прекращать этого, но ему необходимо было остановиться.

— Что это было? — пробормотал он. — Взаимное утешение?

Он попытался взять себя в руки, но Диана заметила, с какой неохотой Джон это делает. Его реакция, судя по ее силе, не была похожа на простое утешение. Она была ответом на магию ее очарования. Поняв это, Диана самодовольно призналась себе, что смогла бы покорить любого мужчину, даже самого непробиваемого.

Боже мой, Диана, Диана, соблазнительница сердец! До чего же она может довести? Джон боролся с искушением, не понимая, насколько прочно уже окутан чарами девушки. Надо бежать от нее, подумал он. Но неосознанно произнес свои мысли вслух.

Диана замерла и отдернула свои руки так резко, что он не нашелся с ответом. Она отошла к окну и обхватила себя в своей обычной манере, которая была ему слишком хорошо известна.

— Извини, — пробормотал Джон. — Я не имел в виду…

— Нет, имел! — отрезала она.

Вздох сорвался с его губ.

— Ну, хорошо. Я действительно считаю, что ты любишь кокетничать с мужчинами. — Его она дразнила со дня их первой встречи. Он все еще был под властью прикосновений ее губ и тела. Черт побери! — Гордон Чейз не единственный мужчина, которого ты на моих глазах просто доводила до бешенства одной своей улыбкой, — добавил он, злясь на себя за то, что позволил вообще случиться этому поцелую. — Даже Пьер Готье попался на твою удочку, не говоря уж о Питере Расселе.

Диана вздрогнула.

— Ты хочешь этим сказать, — девушка повернулась к нему, — что прошлой ночью я получила по заслугам?

— Такого я не говорил, — устало вздохнул Джон. — И никогда не скажу.

— Интересно другое… Ты назвал целый список мужчин, которым я, по твоим высказываниям, вскружила голову, и у которых были мотивы, чтобы подсыпать мне в коктейль какую-то дрянь. Мы можем прибавить сюда и твое имя, потому что ты уступил и, несмотря на свое мнение обо мне, поцеловал соблазнительницу Диану.

У Джона не нашлось оправдания.

— Извини, — это все, что он смог беспомощно произнести. — Я не хотел выносить тебе никакого приговора! Если и сказал что-то, то выносил приговор исключительно им! Или себе! Это… Просто не знаю! — Он снова протяжно вздохнул, поняв, что запутался окончательно.

— Другими словами, что и как называется — значения не имеет. Важно только то, что все эти молодые люди крутятся вокруг меня, да? — притворилась непонимающей Диана.

Джон подозревал, что она нарочно прикинулась непонятливой.

— Для меня имеет значение только одно имя, — проворчал он.

— Имя того, кто сильнее других поддался моему флирту?

Джон вздрогнул. Диана кивнула, получив подтверждение, что попала в самую точку.

— Хорошо, давай перечислим тех, кто мог быть причастен к случившемуся, и рассмотрим ситуацию со всех сторон. Мы оба знаем, что это был не ты, поэтому вычеркиваем твое имя из списка. Пьер Готье слишком дорожит работой, чтобы перечеркнуть карьеру какой-то там вспышкой страсти. Если это сделал бы Гордон, именно у меня, а не у него начались бы кошмарные неприятности, потому что Чейзы богаты и могущественны и к тому же очень сплочены. Ты даже не представляешь, какими способами они защищают свою собственность! Что касается Рони Оуэна, то он будет выгораживать своего молочного брата до последнего вздоха. Раньше он проделывал это бесчисленное количество раз!

— Но твой дед…

— Да-да! Если мой дедушка узнает, что кто-то преступил черту, то объявит публичную охоту за головой того, кто посмел напоить и соблазнить его невинную внучку. Между семьями начнется война. Но кто, по-твоему, проиграет при любом раскладе? Правильно, я! — бросила она ему в лицо целую охапку обиды. — Кокетка Диана! Соблазнительница Диана! Диана, испорченная маленькая богатенькая девочка, которой нравится забавляться с мужчинами, дразнить их. И которая наконец-то получила заслуженный урок!

Она почувствовала, что может расплакаться, и быстро отвернулась к окну. В ее глазах запечатлелся образ Джона, стоящего с обескураженным видом. Он смотрел на нее, как на какое-нибудь чудовище. Девушка, истощенная недосыпанием, нервным напряжением, действием наркотика, все еще циркулирующего в ее крови, и сама ощущала себя чудовищем. Она была опустошена тем, что так и не смогла понять поступок Питера Рассела. Также Диана не находила подтверждения того, что получила страшный урок незаслуженно. И это было самое неприятное — презрение к себе. О чем он думает? — болезненно гадала несчастная, вглядываясь, но совершенно не вникая в то, что происходило за окном. Что теперь творится в его душе?

Мысли смешались в голове Джона. Она — потрясающая, удивительная! Это единственное, что он понял, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах, внезапно захлестнувших его. Диана стояла к нему спиной, свет из окна очерчивал контуры ее фигуры. Казалось, от девушки исходило призрачное мерцание… Она напоминала ему гордую богиню, посылающую с небес кару за его прежние грехи и для этого превращающую его жизнь в хаос. Не удивительно, что Леон Пирс чуть ли не поклонялся ей. Теперь Джон начинал понимать, на что это похоже.

Он стоял молча, обескураженный столь гневной и откровенной речью. Ему хотелось опровергнуть многое из того, что она только что сказала, однако это было невозможно. Видимо, так устроен мир. С древнейших времен женщина считалась искусительницей, а мужчина, подобно рабу, подчинялся ее соблазнительным уловкам. Джон был виновен так же, как и все остальные, подпав под очарование Дианы. И змей-искуситель вовсе не она, а его собственное желание, толкавшее окунуться в волшебную магию, которую она источала. Мужчина всегда остается мужчиной рядом с женщиной. Но, чуть что, обвиняет ее за свою слабость.

— Что ж… — вздохнул Джон, признавая свое поражение. — Говори, что мне делать дальше?

Диана повернулась и посмотрела на него полными слез глазами.

— Ты не шутишь? — спросила она, и голос ее сорвался. Это окончательно добило Джона.

Прикажи мне согрешить, Диана, и я сделаю это без колебаний, подумал он, признавая, что вечная мужская потребность была в нем очень сильна.

— Да, я вполне серьезно, — ответил Джон и даже сумел улыбнуться, признавая ее превосходство.

Ее руки шевельнулись и опустились по бокам. Пальцы сжались в кулачки. Ему захотелось освободить их и разрешить лениво бродить под своей рубашкой.

— Продолжай играть свою роль. Несколько недель, — умоляюще проговорила она. — Мне нужно время, чтобы дедушка успокоился и смирился с известием о нашем браке, кроме того, не узнал правды.

Ну вот, теперь он в курсе планов Дианы. Ему отведена временная роль возлюбленного и даже ее жениха. Так она решила. Почему бы нет? Почему бы, черт возьми, нет? Он так воодушевился, что в этот момент был готов лечь к ее ногам и разрешить топтать себя, если ей этого захочется.

Время решать. Она ждала ответа. В его сознании еще жил образ распластанного у прекрасных ног Дианы сильного мужского тела. Его тела… Ну и фантазии! Джон посмотрел на часы и попытался сконцентрироваться. Ровно полдень, с трудом дошло до него.

— У тебя приблизительно два часа на то, чтобы собраться и попрощаться с дедушкой, — спокойно произнес он, стараясь не выдавать того, что творилось в его душе.

— Куда мы едем?

Что ж, это интересный вопрос, задумался Джон. Неплохо было бы знать ответ, но увы!

— В то время как я буду в Италии, ты не можешь находиться здесь одна. Я так считаю. Посему ты летишь со мной. — Это было все, что Джон мог ей пока сказать. Как сложится все потом, он не знал и сам.

Диана опаздывала.

Перед отлетом Джон планировал заехать в компанию по прокату машин, расположенную недалеко от крошечного аэропорта на другой стороне острова. Он уже было решил, что Диана передумала, когда увидел, как та идет по тропинке, ведущей к автомобильной трассе за пляжными домиками.

Девушка везла за собой небольшой чемодан. Узкая дорожка была покрыта пятнами от пробивающегося сквозь кроны деревьев солнца, и лицо Дианы было трудно разглядеть. Высокая и стройная, элегантная, как всегда… Созданный для дедушки образ сладкой мисс Скромность исчез. Теперь перед ним была прежняя — хладнокровная, безупречно красивая сирена. В бледно-лиловом топе и в цвет ему узкой облегающей юбке, подчеркивающей грациозность фигуры, с распущенными по плечам волосами она была неотразима. Темные, с серебристой каемкой очки, закрепленные надо лбом, не давали волосам свешиваться на лицо.

Лицо, которое отнюдь не светилось от счастья, заметил Джон, когда Диана подошла ближе. Лицо, которое было бледным, грустным и очень унылым.

— Ты опоздала, — сказал он. — Мне даже показалось, что ты не придешь.

— Как видишь, я здесь. — И в том, как она опустила на глаза очки, прежде чем передать ему чемодан, и в том, как забралась в машину, не говоря ни слова, не чувствовалось энтузиазма.

Пожав плечами, Джон положил вещи в багажник и сел за руль. Когда они поехали вверх по дороге, он заметил, что Диана даже не посмотрела в сторону своего дома.

— Леон нормально отнесся к твоему отъезду в моей компании? — решил он прозондировать почву.

— Да, ответила девушка. — Но по ее напряженному голосу нетрудно было понять, что она лжет. Снова лжет, — добавил он, недоумевая, почему теперь это так мало стало его беспокоить.

— Ты меня удивляешь, — мягко произнес Джон. — Дедушка прилетел из Брюсселя сегодня утром специально, чтобы отметить твой день рождения. Мне казалось, что он будет очень раздосадован тем, что ты его игнорируешь.

— Он прилетел не из Брюсселя, а из Палермо, — уточнила Диана. И туда же вернется на следующий день, потому что там его ждет любовница.

Любовница? Мнение Джона о семидесятилетнем Леоне Пирсе слегка изменилось.

— Я не знал, что у него есть любовница.

— Она у него не одна, — уточнила Диана.

Джон чуть не усмехнулся, но вовремя сдержался.

— Привез бы ее с собой, а не летал туда-сюда!

— У нас не принято представлять семье любовниц.

— А, я начинаю кое-что понимать. Видимо, женщины тоже не должны представлять своей семье любовников? — с иронией в голосе поинтересовался Джон.

— Ты — не мой любовник.

— Но Леон уверен в обратном.

— В чем он точно уверен, так это в том, что ты хочешь жениться на мне из-за денег, — ехидно ответила девушка. — Наверное, потому, что сама по себе я ничего не представляю, не так ли?

Леон еще не знает, что собой представляет мой характер, мрачно добавил про себя Джон, останавливая машину на обочине. Повернувшись к Диане, он посмотрел на ее строгий профиль и тяжело вздохнул.

— Ты, чтобы не расстраивать, напичкала его слишком большой порцией неудобоваримой лжи, а он разочаровал тебя, не оценив широкого жеста, — выдал свое заключение Джон.

Она ничего не ответила, но ее пальцы невольно сжались в кулаки.

— Если ты останешься дома, я смогу понять, — начал он. — Если ты…

— Нет, похоже, ты сам ничего не смыслишь во всем этом, если предлагаешь такое, — вспыхнула она. — Нравится тебе или нет, я еду с тобой.

— Но почему ты так злишься?

— Вовсе нет, — упрямо ответила она.

Джон протянул руку и снял очки с ее лица.

— Ладно, ты прав, — призналась она. — Я злюсь потому, что злится дедушка. Он солгал, что согласен на нашу свадьбу. Теперь же утверждает, что ни за что не позволит мне выйти за тебя замуж.

— Он абсолютно прав, потому что заботится о твоем будущем. Я восхищаюсь Леоном.

Ее голова гордо замерла.

— Интересно, станешь ли ты восхищаться им после того, как узнаешь, что это именно он подстроил твой вызов в Италию? Причем только для того, чтобы ты убрался подальше от меня!

— Ты уверена в этом?

— Он сам мне рассказал.

— О, какую опасную паутину мы сплели, — уныло пробормотал Джон, откинувшись на спинку сиденья и тяжело вздыхая. — Возвращайся и расскажи старику всю правду, Диана, — посоветовал он. — Это заходит уж слишком далеко!

— Скорее у меня вырвут язык, чем я проболтаюсь, — воскликнула девушка. — Это моя жизнь, Джон! У меня есть право делать свой выбор без постороннего вмешательства!

— Так же, впрочем, как и у меня, — ответил он с внезапной решимостью и завел двигатель.

— Что ты хочешь сделать?

— Вернуться, — ответил он.

— Почему? — закричала Диана. — Потому, что ты внезапно осознал, что он может отстранить тебя от Итальянского проекта, если ты позволишь мне улететь с тобой?

Джон застыл.

— Он угрожал сделать это?

Тревога, застывшая на ее лице, подсказала ему ответ. Без дальнейших слов мистер Доу развернул машину и поехал обратно вниз. Вскоре, проскочив через кремово-розовые ворота и миновав охрану, он остановился у парадного входа.

Сейчас Джон был страшно зол. Ярость просто сжигала его. Выйдя из машины, он обошел ее и открыл дверцу с пассажирской стороны.

— Выходи, — произнес он, подавая Диане руку.

— Объясни, что ты задумал? — испугалась она и побледнела.

— Хватит валять дурака. Пора разобраться с Леоном.

Теперь дело принимало совсем другой оборот. Ставились под сомнение его честь, порядочность и профессионализм. Никому бы это не понравилось.

Да и вообще вся эта затея с самого начала раздражала Джона. Лишь обаяние девушки вынуждало соглашаться с тем, что ему самому шло явно во вред.

Диана не собиралась участвовать в надвигающемся скандале. Одно дело, когда она сама злилась на деда, но совсем иное — когда за выяснение отношений взялся Джон. Диане стало неприятно, ведь ей был очень дорог этот сварливый старик с непростым характером. Джон, похоже, не собирался делать скидку ни на возраст, ни на что другое.

— Не стоит расстраивать его, — нахмурившись, проговорила Диана.

Джон замер, услышав это.

— Ты сама собираешься сказать ему правду?

Они молча уставились друг на друга. Сердце Дианы бешено забилось. Ей безумно нравился Джон Доу, но дедушка…

— Нет, — решительно ответила она.

Мужчина кивнул, взял ее за руку и потянул за собой наверх по белым мраморным ступенькам, тянувшимся между высокими колоннами. Входная дверь была открыта. Джон и Диана вошли. В доме стояла тишина, и звук их шагов по белой мраморной плитке эхом разносился вокруг. Через огромный холл они прошли в рабочий кабинет. Леон сидел за столом и разговаривал по телефону. Как только он их увидел, то положил трубку и поднялся навстречу.

— Так-так… Он привел тебя обратно. Я ожидал этого. — Циничные глаза бросили на Джона уничижительный взгляд. Из-за чего вы вернулись, а? Из-за того, что я пригрозил оставить тебя без содержания, если он женится на тебе? — обратился он к своей внучке. — Или из-за того, что Итальянский проект висит на волоске? — перевел он снова свой взгляд на Джона.

— Ни то, ни другое! — Шагнув вперед и таща за собой, как на буксире, Диану, Джон опустил их сплетенные руки на письменный стол Леона. Это было объявление намерений, и Леон принял его, как таковое. Самодовольное выражение на его лице стало слегка настороженным, когда он посмотрел на Джона.

— Подача моего заявления на участие в тендере Итальянского проекта с сегодняшнего дня формально отменена, — объявил Джон. — Письменное заявление будет на вашем столе, как только я напечатаю его. Что касается ваших денег… Скажи ему, Диана…

Скажи ему… Сказать что? Поток информации словно струился через их сплетенные руки, но до Дианы не сразу дошло, какие слова ожидал от нее Джон. Дедушка смотрел на внучку, Джон смотрел на Леона. У девушки пересохло во рту, когда она наконец-то сообразила. Джон рассчитывал, что она расскажет старику всю правду, и тот узнает, что их отношения притворство и обман.

— Джон не ждет от тебя никаких денег, — начала она, запинаясь. — Это все не из-за них, он только хотел…

— Любить женщину, которая достойна быть любимой сама по себе, — закончил за нее Джон. — Но вы, кажется, с этим не согласны, — продолжал он. — Так что, пока я печатаю письменное подтверждение своего отказа от участия в Итальянском проекте, предлагаю вам охранять Диану от моих дьявольских намерений и сформулировать устное заявление, что ни лиры, ни цента из ваших денег не будет предложено мне ни в какой форме.

Он серьезно? Он действительно серьезно?

— Джон, нет! — закричала Диана. — Я не могу позволить тебе остаться без средств к существованию из-за того, что я…

Он поцеловал ее, заставляя замолчать. В самом деле поцеловал! Перед дедушкой и без всякого сожаления поцеловал ее до дрожи в коленях.

Леон видел этот поцелуй, его страстность, почувствовал его силу, как пульсирующую барабанную дробь. Диана погрузилась в состояние стыдливого смущения. Глаза Джона Доу были темны, рот плотно сжат. Его словно била лихорадка. Если бы не эти слухи о Нонне, Леон поверил бы, что Джон так же влюбился в Диану, как и она в него!

Но все перечеркивали эти постыдные, мелочные слухи… Они заставляли его гадать, не было ли поведение Джона лишь убедительным виртуозным спектаклем. Ждал ли он теперь, что Леон отбросит все угрозы и возомнит, что в иллюзорном безоблачном мирке его внучки все встанет на свои места?

— Я подготовлю необходимые документы, они будут предоставлены для подписи, когда вы приедете в Италию, — объявил Леон, решив подыграть Джону.

Обоим, Джону и Диане, потребовалось довольно много времени, чтобы ответить. Их глаза все еще были прикованы друг к другу, а руки напряженно сплетены. Джон Доу был на голову выше девушки, и Леон был вынужден признать, что внешне они составляют отличную пару.

— Зачем мне ехать и разбираться с конфликтом, которого никогда не было, — ответил наконец Джон.

Леон вяло пожал плечами.

— Конфликт существует на самом деле, — неохотно признался он. Дело в том, что ваш деловой партнер пытался сам разобраться с этим, чтобы не нарушать ваш отдых. Моя просьба вызвать вас отсюда совпала с конкретной ситуацией. — Он даже сморщился от распиравшей его иронии. — Так что поезжайте и садитесь в ваш самолет, нам не стоит далее обсуждать эту тему, разве что… Я жду вас обоих в Брюсселе через две недели, на официальном объявлении о вашей помолвке!

Если только Джон Доу не найдет способ уклониться от столь серьезного шага к тому времени, мысленно добавил Леон. Молодой человек нахмурился и недоверчиво уставился на старика, вовсе не убежденный столь легкой уступкой с его стороны, в то время как Диана разбивала его сердце злыми, острыми, как кинжалы, взглядами.

— Я не хочу твоих денег, — чуть ли не ножкой топала она.

Леон лишь ласково улыбнулся.

— Но ты получишь их, мой сладкий ангел, — ответил он. — Каждый цент, заработанный моим тяжелым трудом, будет со временем твоим.

Однако ни одной монеты не будет потрачено на него, злорадно подумал Леон и посмотрел на Джона. На обманщика и притворщика, возмущавшего его старую кровь…

— Вы не могли бы порекомендовать кого-нибудь из ваших коллег для Итальянского проекта? — ехидно спросил он.

— У вас уже есть лучший, и вы это знаете, — отпарировал Джон. — Позвоните Барни, сообщите, что выкинули меня с работы, и я обещаю, что он будет просто в экстазе.

Сказав это, Джон повернулся к Диане.

— Помирись с дедушкой и попрощайся, как следует, — почти приказал он. — Я не хочу, чтобы рядом со мной ты злилась на него.

Снова поцеловав ее, он повернулся и вышел, оставив деда и внучку смотреть ему вслед, словно был привидением.

Джон и сам не верил, что сделал это. Он чувствовал себя заново рожденным, живым, энергичным, словно кто-то напоил его эликсиром жизни.

Может, это от поцелуя Дианы? О, замолчи! — приказал он себе, нахмурившись. Эти отношения всего лишь мистификация, помни об этом. Один большой обман. Вспомни о Гордоне Чейзе. Что бы там Диана ни разыгрывала, у нее что-то было с этим парнем. Любовь, секс, называй это как угодно, но в их отношениях было нечто большее, чем простая дружба.

— Следи за ним, — посоветовал Леон, отрывая взгляд от высокой широкоплечей фигуры Джона. — Он в твоем вкусе, но я не думаю, что когда ты лучше узнаешь его, тебе все в нем будет по-прежнему нравиться.

В твоем вкусе… Да она без ума от него! Чувство пульсировало внутри, как будто запертые грехи пытались вырваться наружу. Ей хотелось побежать за ним, снова взять за руку, заставить улыбнуться его суровое лицо. Ей хотелось обвить его шею и зацеловать до смерти!

— Ты имеешь в виду, что тебе он никогда не понравится, — уточнила она улыбнувшись. Диана была уверена, дедушка разглядел, что Джон подходит ей, но сомневалась в том, что тот догадался об их хитроумном плане.

Притворство! Да, просто обман, напомнила она себе, и почувствовала, как улыбка увяла на ее лице, словно сумерки сменили день.

— Дедушка, не вмешивайся в это! Ради меня, — попросила Диана.

— Он опасен для такой неопытной малышки, как ты, — попытался предупредить ее Леон.

— Я знаю. — Ее ресницы вздрогнули. — Но он мне нравится. Ей с трудом далось признание.

— Он любит другую. — Это напоминание предполагалось, как убийственный аргумент.

— И это для меня не новость, — кивнула Диана. — Но Джон именно тот, кто мне нужен. Я могу заставить его полюбить меня вместо нее, только нужна подходящая обстановка и время.

— Значит, это не безобидная уловка, чтобы привязать бедного Гордона Чейза к себе?

Гордона? Диана недоуменно заморгала. И ее дедушка туда же? Все они посходили с ума с этим Гордоном!

— Гордон все еще любит Кэтрин, — запротестовала она, словно старик произнес сейчас нечто ужасное.

Леон некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Если это был не Гордон, выходит, случилось то, чего он опасался. Ведь он увидел здесь сегодня такое, что не могло не вызвать в его душе слишком противоречивые чувства. Он пока не в силах был с этим разобраться, не просчитав до мелочей каждое услышанное слово.

Встав со стула, Леон достал что-то из верхнего ящика стола и подошел к Диане. В руке он держал красиво упакованный сверток.

— С днем рождения, ангел мой! — нежно произнес он, вручая ей подарок и бережно целуя в обе щеки.

Леон получил в награду то, что и ожидал — поток искренних чувств.

— Дедушка, я так люблю тебя!

— Я знаю, дитя мое.

Он действительно знал. На этом держалась вся его жизнь с тех пор, как в ней появилась Диана — маленькая, убитая горем десятилетняя девочка.

— Теперь беги, лови свой самолет, — пошутил он. Правда, ему хотелось сказать: «Лови своего мужчину», но в последний момент что-то удержало его от такой фразы.

Диана ушла, пообещав позвонить, как только прилетит в Италию. Когда дверь за ней закрылась, Леон взялся за телефон.

— А? Ромеро? — произнес он в трубку. — У меня есть работа для тебя, мой друг. Запиши имя — Джон Алан Доу. Да… — Он кивнул. — Все, что сможешь найти. Копай глубоко и сделай это быстро.

Диана чувствовала себя очень смущенной, когда уселась в машину рядом с Джоном.

— Спасибо, что вернулся со мной. Я бы не простила себе, что оставила дедушку в расстроенных чувствах.

Джон не ответил. Диана покосилась в его сторону. Лицо мужчины выглядело достаточно спокойным, но по плотно сжатым губам становилось понятно, что он злится.

На нее? На дедушку? Или на себя за то, что позволил так увязнуть в ее проблемах?

Двигатель заработал. Его рука случайно задела ее бедро, когда он переключал скорость. У Дианы чуть не начался приступ удушья от перехватившего дыхания. На что она так реагировала? На его запах, разлившийся по салону машины, на неожиданное скользящее прикосновение?

Может, во всем виноваты слова дедушки? Он предупреждал, что Джон может принести ей много сердечной боли. Он не любит меня, он любит другую, сказала она себе. Диана поднесла ладонь к дрожащим губам, но Джон перехватил ее запястье и поцеловал прохладные подрагивающие пальцы.

— Скажи что-нибудь, ради Бога! — Слова слетели с ее губ легким шепотом.

Что сказать? — расстроенно подумал Джон. Я не знаю, что вообще здесь делаю! Я не знаю, что делаешь здесь ты, уезжая со мной под видом моей невесты? Ты должна быть там, дома, в безопасности. Вместе со своим дедушкой. Потому что со мной ты точно попадешь в серьезную заварушку.

— Что это за сверток? — Неужели это его голос? Пальцы побелели, до боли впиваясь в руль. Он повернул голову. Яркое солнце сияло на ее волосах, выделяя рыжеватые пряди. Они казались огнем, бегущим по шелку. Ему никогда раньше не доводилось замечать их. Почему же он обратил на них внимание именно сейчас? Ее юбка сморщилась и подобралась вверх, открывая бедра сильнее, чем ему бы хотелось. Он все еще чувствовал прикосновение ее гладкой кожи к руке, и ему захотелось почувствовать большее. Черт возьми, почувствовать все!

— Это дедушкин подарок на день рождения, — охрипнув от волнения, ответила Диана.

Хрипотца в ее голосе была возбуждающей. Она вибрировала в каждой клеточке его тела, как песня сладкоголосой сирены.

— Ты его не открывала?

Низкий голос, словно раскаленный песок, тревожил ее нервы горячим соблазнительным прикосновением.

— Дедушка не любит, когда я открываю подарки перед ним, чтобы не в-видеть на моем лице разочарования, если вдруг м-мне что-то не п-понравится, — ответила Диана, запинаясь.

Хватит заикаться! — приказала она себе строго.

Почему она заикается? Может быть, плачет? Джон не мог сказать наверняка, потому что Диана сидела, сильно наклонив голову, и ее волосы свешивались вниз, закрывая лицо.

— Такое часто случалось? — Его голос тоже изменился.

— Никогда. — Она печально покачала головой. — Мне всегда нравилось все, что он мне дарил. И дед это прекрасно знает. — Мягкий смешок, и ее пальцы любовно погладили сверток.

— Открой его, — предложил Джон.

— Позже, — возразила девушка. Она опасалась, что, увидев дедушкин подарок, не выдержит, и разрыдается.

Они въехали на верхнюю часть дороги. Дальше было только два направления.

— Два, — прошептала Диана. — Вперед или назад. Хочет ли она вернуться? Хочет ли Джон, чтобы она вернулась?

— Диана, если ты все же передумала, у меня еще есть время отвезти тебя обратно…

— Я еду с тобой! — Решение вылетело из ее рта быстрее, чем она сама успела сообразить.

Джон замолчал и снова с силой впился пальцами в руль. Диана проклинала себя за вспыльчивость. Они замолчали и сидели как чужие, пока машина катила по шоссе на запредельной скорости.

Им потребовалось всего десять минут, чтобы добраться до аэропорта. Десять адски тянущихся минут Диана сжимала в руках свой подарок. Джон сжимал руль. Он припарковался у проката машин, и оба почти вылетели наружу, чтобы освободиться от гнетущего состояния, охватившего их в пути.

На взлетной полосе стоял самолет на девять посадочных мест. Подошедший грузчик взял их багаж. Джон вышел из магазина, засовывая на ходу в бумажник свою кредитную карточку. Опущенное вниз загорелое лицо обрамляли черные волосы, блестевшие на солнце. На нем была надета голубая легкая рубашка и серые брюки. На руке висел пиджак. Глядя на него, как зачарованная, Диана непроизвольно крутила пальцами ручку висевшей на плече сумочки. Ну зачем он так красив? — думала она.

Джон поднял голову, и девушка быстро отвела глаза. Она была прекрасна в своей грусти, и его сердце сжалось так, что перехватило дыхание.

Остаток полета походил на урок светских манер, который они устроили друг другу, изощряясь в любезности и предупредительности. Они приземлились в аэропорту Рима ранним утром, потом торопились, чтобы успеть на рейс до Анконы. Следующий полет оказался шумным, потому что самолет был полон детей, возбужденных предстоящими каникулами.

Когда наконец они приземлились в Италии и разобрались со всеми формальностями, уже был день. Им предстояла еще двухчасовая поездка до Сан-Марино. Но один взгляд на Диану делал этот план нереальным. Утомительное путешествие сказалась на ней в полной мере. Бледная и измученная, она была способна только на то, чтобы добраться до гостиницы, упасть на кровать и отключиться на несколько часов.

Джон обнял ее и проводил к креслу в зале ожидания.

— Садись, — приказал он отеческим тоном.

Подчиняясь без единого звука, она безразлично наблюдала за тем, как ее спутник сложил багаж, и казалось, даже не заметила его ухода.

Джон вернулся через пять минут и нашел ее сидящей в той же позе. Когда он остановился напротив, девушка подняла голову и, подавив зевоту, указала на их багаж.

— Ты только подумай, как будет удобно, если мы когда-нибудь поженимся.

Посмотрев в указанном ею направлении, мужчина увидел два чемодана, на которых были выгравированы одинаковые инициалы, как судьбоносный знак того, что готовило для них будущее. Его рот скривился в саркастичной усмешке. Эти похожие друг на друга чемоданы напоминали о тонкой грани между такими понятиями, как «Я могу с этим справиться» и «Черта с два я с этим справлюсь».

Диана поняла, что сказала глупость.

— Джон, это всего лишь шутка, — промямлила она уныло.

— Нам пора идти, — ответил он сурово.

Взяв девушку за руку, он помог ей подняться. Все, чего ей сейчас хотелось, это свернуться где-нибудь клубочком и уснуть. И не просыпаться до тех пор, пока он не исчезнет из ее жизни.

Но последняя мысль моментально испарилась, когда он обнял ее за плечи, помогая идти. Другой рукой Джон толкал тележку с багажом.

Мне нравится, когда он так близко! — призналась себе Диана. Чертовски приятны эти его неожиданные проявления заботы.

— У тебя нет чувства юмора, — пробормотала она, проклиная свою слабость.

— Или у тебя хромает чувство такта, — отпарировал он.

Может, он и прав. Ее замечание не было самым дипломатичным, потому что они оба по уши погрязли во лжи. Она тяжело вздохнула. Джон заметил это и ободряюще прижал ее к себе. В знак благодарности она обвила рукой его талию.

Автоматические двери раскрылись, и молодые люди вышли в полдневное пекло. После Мальты, где нещадные солнечные лучи смягчались влажностью и слегка остужались бризом, итальянская жара казалась такой сухой, что обжигала кожу. На обочине стояла машина с водителем, ожидавшая их прихода. Диана с радостью спряталась от палящего солнца в прохладном салоне автомобиля, где работал кондиционер. Упаковав багаж, Джон присоединился к ней. Тепло, исходившее от его большого тела, заставило девушку задрожать. Два часа поездки рядом с ним! Ноющая усталость перемешалась пульсирующим желанием.

Что-то странное происходило со временем: ей казалось, что они отъехали довольно далеко, но, приглядевшись, Диана с удивлением обнаружила, что они даже не покинули территорию аэродрома. Проскочив сквозь ворота на его противоположной стороне, машина остановилась около белоснежного вертолета с логотипом Хоуков на дверце.

— Наш транспорт до Сан-Марино. Широкий жест твоего родственника, Барни Хоука, который скрашивает предоставленными удобствами свою вину за подстроенную сюда поездку, — саркастично добавил он.

«Скрашивает» — это мягко сказано. Их заключительная часть пути теперь сократилась на две трети. Они забрались внутрь, и Джон скомандовал пилоту:

— Сан-Марино, пожалуйста!

Глядя в окно, Диана почувствовала, как гулко забилось ее сердце.

— О! — воскликнула она в изумлении, потому что ожидала чего угодно, только не такого восхитительного зрелища. На высоком холме стоял сложенный из камня средневековый замок, обнесенный ажурными чугунными решетками. К нему вела затейливая мозаичная дорожка широкая и извилистая. А вокруг раскинулись сады, фантастические по своему оформлению. В стороне возвышались башни города. Они были похожи на каменные столбы, подпирающие небесный свод. Размах средневековых строителей поражал воображение не меньше, чем потрясающей красоты природный ландшафт.

Повернувшись к Джону, она посмотрела в его глаза и увидела перед собой совсем другого мужчину. Художника, связавшего свою жизнь с искусством древности, чувственного романтика, дававшего возможность людям прикоснуться к достояниям истории. Такой, как он, мог влюбиться только во что-то феерическое, недоступное… Или она ошибалась? Общеизвестный факт, что творческим личностям необходимы страдания, это обязательная часть их существования, когда вдохновение черпается из желания неосуществимого.

Его глаза желали ее, она давно заметила это, но впервые не испытала радости. Не возноси меня на пьедестал, не пытайся увидеть во мне богиню, хотелось крикнуть ей. Ведь я не смогу долго оставаться в этой роли, недосягаемая и одинокая…

Сделав прогулочный круг над городом, вертолет приземлился на площадке перед замком, в котором, как догадалась Диана, были гостиничные номера. На дороге их ждала машина. Теперь они должны были проехать по вершине холма, чтобы добраться до той части города, где за буйной растительностью располагались частные виллы.

После непродолжительной поездки они въехали через широкие ворота в просторный двор, уложенный все той же красочной плиткой.

Джон принялся открывать входную дверь, а водитель выгружать багаж и складывать его на ступеньках. Они были старыми знакомыми и болтали на итальянском до самого его ухода.

А потом воцарилась тишина, и оба осознали, что предоставлены сами себе.

— Может, войдем? — первым заговорил Джон.

— Конечно. — Диана сделала слабую попытку улыбнуться и шагнула за порог. Он занес вещи и захлопнул за собою дверь. Напряжение возрастало, оба не знали, что делать дальше и от смущения начали говорить одновременно.

— Это твои картины? — спросила Диана.

— Давай, я покажу твою комнату, — выпалил Джон, не ответив на ее вопрос.

От неожиданности, не желая обидеть собеседника, каждый замолчал. Это тоже произошло синхронно. В итоге, никто ничего не понял и оба расхохотались.

Джон сидел за столом и изучал какую-то книгу, когда Диана подошла к нему. Он вздрогнул и непонимающе посмотрел на девушку.

— Извини, — пробормотала она.

— Ничего, — ответил тот. — Я просто увлекся работой.

Он встал и пригласил Диану на террасу, откуда открывался волшебный вид на замок.

— Великолепно, — заметила она, оглядываясь вокруг. Все вокруг хранит в себе дух прошедших веков, но в то же время выглядит очень обжитым и ухоженным, как будто время потеряло власть над этими строениями.

— Таков был план реставрации.

Неудивительно, что дедушка так жаждал заключить контракт с компанией «Доу-Кейн», подумала Диана. Глядя на грандиозное старинное сооружение, она испытывала те же чувства, что и Леон, когда Барни пригласил его приехать и лично оценить уровень работы.

Джон подошел к Диане и обнял ее за плечи.

— Этот замок — не единственный объект, над которым мы здесь корпим.

От его голоса по коже девушки поползли мурашки. Она впитывала с большим вниманием каждую деталь его рассказа, но ничего не могла запомнить. Он полностью захватил ее воображение, а все остальное было просто оболочкой.

— Очень интересно, — сказала она, собравшись с мыслями. — Много пришлось работать?

— С утра до ночи, изо дня в день, — подтвердил Джон. Этой землей владеет Луиджи Черезо, исключительно привередливый тип. Марк и я работали по историческим чертежам под его неустанной опекой. Полный контроль над каждым камешком.

— Такой подход к делу, между прочим, не характерен для самодура. По-моему, у человека, стремящегося восстанавливать историческое достояние города, должно быть сердце романтика.

— Вероятно, — согласился Джон, но по его тону можно было понять, что он не во всем с ней согласен. — Не забывай однако, что вместе с этим у него отличное чутье на хорошую прибыль.

— Просто он тебе не нравится, — догадалась Диана.

— Предпочитаю не обсуждать своих клиентов, — дипломатично ответил Джон.

Но тут она заупрямилась:

— Ну и что, подумаешь клиент! Ты же имеешь право придерживаться своего личного мнения?

Они расхохотались. Их глаза снова встретились и… Луиджи Черезо, Сан-Марино — все было тут же предано забвению! Колдунья Диана, прекрасная зеленоглазая русалка стояла перед его взором.

Наконец она сумела расслабиться по-настоящему, стала смеяться и шутить. Не порть этого, не разрушай ее настроения! — строго предупредил себя Джон.

Как это нелегко, размышляла Диана, поддерживать дружелюбное настроение, когда хочется просто целовать этого мужчину.

— Луиджи Черезо — весьма необычен, — произнесла Диана, из последних сил стараясь продолжать разговор, хотя ее в данный момент меньше всего интересовал этот итальянец. Еще секунда, и она могла сдаться, выставив себя полной дурой.

Его ресницы дрогнули. Черные длинные ресницы…

— Нужно хорошенько узнать человека, прежде чем решать, нравится он тебе или нет. — Джон заставил себя оторвать взгляд от девушки. — Да, Черезо действительно выбивается из привычного ряда. Когда-то его нищий дедушка женился на богатой американской бабушке и уговорил ее купить развалины замка. Всю жизнь он занимался его восстановлением, попутно осваивая окружающую замок землю и разбивая сады, стараясь сделать их не хуже версальских. С его внуком мы занимались реставрацией основной, самой главной части этого сооружения. И теперь содержание всего комплекса будет поставлено на коммерческую основу. Здесь будет одиннадцать номеров, и все абсолютно по-разному оформленные. Восемь садовников работают в садах, имеющих свои названия, и экскурсии по которым будут платными. Например, «Сад любви», цветы в котором не успевают отцветать. Их сразу заменяют новыми. А в «Саду монахов» растут только овощи, которые будут подавать на стол постояльцам. Но разве это все делает Луиджи Черезо романтичным? — Тон, которым Джон произнес последнюю фразу, был, мягко говоря, скептическим.

— Тогда, должно быть, романтик ты сам, если выбрал себе такую работу, — сказала Диана.

Он романтик? Бросив взгляд на Сан-Марино, Джон покачал головой.

— Я — простой реставратор, который помогает сохранить зримое воплощение ушедших эпох…

Снова повисла тишина. На самом деле никто из них и не думал углубляться в тему разговора. Слова были лишь ширмой.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — произнес Джон, заполняя паузу.

— Да, — сразу же согласилась Диана, почувствовав облегчение от возможности немного подвигаться, и отошла от перил в тот момент, когда он тоже направился к двери. Их глаза снова встретились. Этого было достаточно, чтобы вернуться к прежнему состоянию взаимного влечения. Диана увидела, как его зрачки расширились. Улыбка слетела с ее лица, когда она догадалась, о чем он думает. Оба стояли и боялись пошевелиться. Достаточно было одного лишь жеста, мимолетного касания, чтобы разбушевавшееся пламя вырвалось наружу.

— Нам не мешает подкрепиться, — произнес Джон, переводя сбившееся дыхание. В кухне полно еды, но, если хочешь, мы можем перекусить в ресторане.

Так, здесь или в ресторане? Диана обнаружила, что не может сосредоточиться и ответить на вопрос.

— С меня достаточно на сегодня людных мест, — ответила она первое, что ей пришло в голову, и натянуто улыбнулась.

Эта улыбка и стала той самой первой искрой, виновницей пожара. Джон посмотрел на ее рот. Губы Дианы приоткрылись. Без раздумий они бросились в объятия друг друга, соединяясь губами, телами, руками…

Голодный, горячий этот поцелуй забирал силу из ног, и она повисла на его шее, сплетя свои пальцы. Он в беспамятстве брал то, что она предлагала с поспешной настойчивостью. Его руки ласкали тело Дианы, и каждое прикосновение Джона было уверенным и значимым, выдавая искушенного любовника. Не то, что этот неумелый мальчишка Питер, который был простым рабом своих потребностей. Девушка сразу почувствовала разницу, и Джон понял это.

Вдруг он отпрянул от нее так грубо, будто его ударили. Что я, черт побери, делаю? — мысленно вскричал он, с ужасом глядя на побледневшую девушку.

— Ты сам начал это! — бросила она ему в лицо, словно он отрицал что-то.

Отчаянные слова заставили Джона отвернуться.

— Думаешь, я не понимаю? — хрипло проговорил он. — Вчера ты пережила кошмарную ночь, и мы здесь оказались именно из-за этого. Наши отношения — обман. Я не могу воспользоваться случаем подобно тому ублюдку, который напоил тебя наркотиками, чтобы сделать сговорчивой! Прими мои извинения, — добавил он дрогнувшим голосом. — Я потерял голову.

Все вернулось на свои места. Она опять сама оказалась во всем виновата.

— Ты ошибаешься, думая так, — словно прочитав ее мысли, произнес Джон.

— Ошибаюсь в чем? — Ему придется объяснить, или это пустая болтовня.

Он заставил себя заглянуть в ее глаза.

— Меня ты хотела, его — нет! — без лишних затей объяснил он.

Это правда. Переполненная чувствами, она отвела взгляд от его сурового лица. Трепещущее тело все еще ощущало удовольствие от прикосновений Джона. К Питеру Диана испытывала только отвращение. Но это не значит, что она сама не дала ему повода для омерзительного поступка! И теперь неважно, что она не понимала, чем это может закончиться! Флирт — это флирт. Девушка вновь виновато посмотрела на Джона. Тот подошел и обнял ее за плечи.

— Ты звала на помощь, помнишь? Даже под действием его проклятого наркотика кричала так громко, что разбудила меня!

Если бы я вела себя по-другому, Питер не посмел бы так поступить! — с болью в душе размышляла Диана, не слушая Джона.

— Ты — самая прекрасная девушка из всех, кого я знаю. Просто ошеломляющая, — продолжал он. — Но девяносто девять процентов мужчин не посмеют приблизиться к тебе, если ты сама этого не захочешь.

— Я захотела, но ты остановил это, — тихо прошептала она.

— Потому что наши отношения — притворство, обман, блеф… Ты разве забыла!

— Да нет, все помню, а вот ты… Ты просто напыщенная свинья! — прокричала Диана и кинулась к двери.

Но выбежать ей не удалось. Джон нагнал и схватил ее за плечо.

— Что вы на самом деле хотите, мисс Даймонд? — яростно проревел он. — Вы просили помощи, я помог. Вы просили скрыть вашу тайну, я подчинился и теперь живу во лжи, которой не должен был потворствовать. Вы здесь, со мной, как и хотели. — Его стальные глаза резали ее лицо, словно лезвия. — И за то, что я с честью хочу выполнить наше соглашение, вы еще называете меня свиньей?

— Я не имела в виду…

— Нет, имела, — отрезал он.

— Я думала…

— Ты не думаешь, Диана. И в этом твоя проблема!

— Перестань кричать на меня, — неожиданно взвилась она. — Я играла в твою игру, считая, что наши желания совпадают. Моя ошибка, извини и отпусти меня!

Он резко разжал пальцы на ее плече, так что она пошатнулась. Джон поспешил подхватить Диану, та всхлипнула, увернулась и подняла на него глаза. Ее взгляд был подобен удару зеленой молнии в жерло действующего вулкана.

— Я была страшно напугана тогда и меньше всего ожидала, что встречу понимание с твоей стороны, потому что знала, как ты ко мне относишься. Ты покорил мое сердце своей заботой, добротой, силой, на которую дал опереться. Ты был строгим на словах, но занимался со мной любовью глазами. Ты делаешь это даже сейчас! — выпалила она насмешливо и зло. — Ты злишься, но все равно хочешь меня. Разве я ошибаюсь?

Это было убийственное разоблачение! Она была права двадцать тысяч раз. Стоя напротив, он злился, но продолжал любоваться прекрасной золотоволосой сиреной, которую до дрожи душил гнев, обида и сотня других, бурлящих как лава, эмоций. Он полностью был согласен с ее обвинением.

Что же мне делать? — мучительно соображал Джон.

— К черту все это! — воскликнул он и даже коротко рассмеялся. Теперь он знал, что сделает. Отбросит все свои высокие моральные принципы и подчинится Диане. До него дошло, что с того момента, когда началось все это сумасшествие, он все время поступал так, как она того хотела.

— Не смейся надо мной, — дрожащим голосом сказала девушка. В ее глазах заблестели слезы.

— Я смеюсь только над собой, — успокоил ее Джон.

— Почему?

Он поцеловал ее мокрые глаза, скользнул губами по аккуратному маленькому носу и остановился в уголке подрагивающего рта.

— Потому, что вел себя, как последний дурак, — пробормотал он хрипло, не позволяя ни одной здравой мысли задержаться в своей голове.

— Ты играешь со мной? Я…

— Никаких игр, — поклялся он. — Больше ни слова! — И накрыл своими губами ее рот, нежно разделяя мягкие губы, чтобы зайти глубже.

Теперь все было по-другому, Диана чувствовала это. Другим был не только поцелуй, а даже то, как он держал ее. Исчезли гнев и принуждение. Он просто собирался с радостью принять то, что она сама ему предлагала. На долю секунды, на крохотное мгновение она вдруг подумала, не совершает ли сейчас ужасную ошибку, делая себя столь доступной для него? Но Джон поднял голову, она увидела его слегка растерянную улыбку и поняла, что он совсем не думает о собственном стремительном триумфе.

— Прекрасная Диана, — пробормотал он и снова стал целовать ее. Потом поднял на руки и понес в комнату.

Застенчивость! Диана внезапно поняла, что очень стесняется его. Это было глупо после всего, что произошло между ними раньше, и она постаралась об этом не думать. Джон взял ее лицо в свои ладони и, почувствовав, как горят ее щеки, нежно провел по ним пальцами. Она вздрогнула и закрыла глаза. Его руки притянули голову девушки для следующего поцелуя.

Теперь это был не просто поцелуй, а глубокая дразнящая прелюдия к тому, что должно было произойти. Это было неспешное и нежное пробуждение чувств, которые захватили ее в плен и делали безвольной, податливой, готовой идти вслед за ним. Он заметил ее замешательство.

— Тебе не нравится? — нежно спросил Джон. — Ты стесняешься меня?

— Да, немного, — прошептала девушка. — Тебе неприятно?

— Дело не в этом. — Растерянная улыбка снова тронула его губы. — Может, ты хочешь о чем-то сказать мне, но не знаешь как?

— Все в порядке, — ответила она и, чтобы доказать это, обняла его за шею, нежно целуя.

Он возбуждающе медленно расстегивал молнию на ее платье. Потом его пальцы легким прикосновением заскользили по ее коже, загорелым плечам, чувственной впадинке на спине. Диана придвинулась ближе и поняла, что ему понравилось. Ее бедра прильнули к его телу. Джон застонал, и этот звук потряс ее сердце. Кончиком языка в поцелуе он передал этот стон ей, в это же самое время расцепив пальцы Дианы на своей шее и позволяя ее платью свободно соскользнуть вниз. Положив ее руки на свою рубашку, он потребовал:

— Раздень меня.

Диана подчинилась, а Джон продолжал целовать и ласкать ее. Знает ли он? — думала девушка сквозь туман ощущений. Догадался ли, что она никогда раньше этого не делала?

Пуговицы рубашки выскальзывали из петель, все больше освобождая тело, на которое она так любила смотреть. Теперь Диана положила ему на грудь свои руки и стала водить по ней вверх и вниз. Но, не устояв, прильнула губами к твердому круглому соску.

Он со сдавленным стоном выдохнул воздух. Потом они посмотрели в глаза друг другу, и внезапно ритм их движений изменился. Молодые люди слились в чувственном поцелуе, одновременно продолжая быстро раздевать друг друга.

Потом плоть прижалась к плоти, желание смешалось с желанием, и все продолжалось так, как должно было быть. Его руки жадно скользили по изгибам ее тела. Поцелуи длились и длились. Их сердца бились в унисон, когда в золотистом свете медленно угасавшего дня Джон опустил Диану на кровать. Он дарил ей такие чувственные ласки, что она изгибалась в его руках, погружаясь в волны удовольствия. В беспамятстве Диана впилась ногтями в его плечи так сильно, что он вздрогнул.

— Извини, — беспомощно прошептала она.

Джон рассмеялся.

— Сделай это снова, — предложил он.

Желание, как змея, извивалось внутри нее.

Он почувствовал ее трепет и, проведя рукой по мягкому животу, скользнул ниже, под ткань трусиков. Диана знала, что он собирается дотронуться до нее, она ждала этого и застыла, затаив дыхание. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на нее.

— Что? — раздался вопрос.

— Ты… — выдавила она.

Джон понял. Глаза его сделались темными. Рука проскользнула ниже, ища то, что было центром ее мира в этот момент. Диана застонала, когда наслаждение захватило ее, прошептав его имя. Больше она не могла себя контролировать.

Он продолжал ласкать ее с мастерством дирижера великолепного симфонического оркестра. Понял ли он, что это ее первый опыт?..

Последняя часть ее одежды была снята. Его рот продолжал покрывать ее поцелуями. Их руки и ноги сплелись, они перевернулись, и Джон оказался сверху. Диана почувствовала силу его возбуждения и снова в горячке произнесла его имя. Его тело сотрясла легкая дрожь. Девушка ответила движением бедер, ощутив его пульсирующую силу.

— Не прячь от меня свои губы.

Она повиновалась, отдаваясь ему без остатка…

Это было потрясающе, это было бесстыдно приятно! Джон остановился, дотронулся до ее щеки немного дрожащими пальцами, нежно убирая волосы с лица.

— Диана, — выдохнул он.

Она открыла глаза. Он был здесь, ее мужчина.

— Что? Что ты хотел спросить?..

Он взял ее в сказочное путешествие, посвятив в такие вещи, о которых девушка даже не подозревала. Потом на нее обрушился поток толчков, и она научилась, теряя связь с реальностью, отдаваться течению пульсирующего удовольствия.

Когда все закончилось, Джон застыл на ее груди, и биение их сердец слилось воедино.

Он пошевелился, но Диана остановила его.

— Подожди, — прошептала она. Ей не хотелось пропускать ни одного момента столь важного для нее события. И так долго пришлось ждать, пока это случится. Не экспериментируя, Диана ждала своего мужчину. Того, при встрече с которым она сразу поймет, что он только для нее. Брак, свадебное платье, игра в смущенную девственную невесту никогда не были ее мечтой. Просто должен был появиться подходящий мужчина, и она нашла его. И ни один момент в ее жизни никогда не сможет сравниться с этим.

Диана протяжно вздохнула, и это свидетельствовало о наслаждении, которым все еще была наполнена ее кровь. Джон испытывал то же самое. Но что он натворил?!

Что, черт возьми, он натворил? Он не заслужил ни полсекунды того, что она ему только что подарила. Теперь ему невероятно хотелось двигаться, чтобы хоть как-то отделиться от лежащего рядом сумасшедшего создания и решить, что же это событие будет значить для них. Диана пошевелилась и расцепила пальцы у него за спиной. Джон приподнялся на руках, вздрогнув от ее судорожного вздоха, когда их тела разъединялись, подумав при этом, что хотел бы находиться подальше отсюда, но его тело было с ним не согласно. Оно хотело еще удовольствий. Хотело, чтобы он начал этот дико возбуждающий процесс снова.

— Скажи что-нибудь, — нежный звук ее голоса вернул его в реальность. Она лежала рядом, подложив ладонь под щеку, и застенчиво смотрела на него, ожидая ответа. Его сердце дрогнуло. Она была так красива! Потрясающе, до боли красива!

— Я стал твоим первым мужчиной, — единственная фраза, которую он смог придумать.

Ее румяные щеки покраснели еще сильнее, глаза спрятались за ресницами, пытаясь скрыться от этой правды. Но не надолго. Женщина с таким характером не могла позволить, чтобы какие-то там угрызения совести терзали ее. Вскоре она уже в упор смотрела на Джона глубокими зелеными, слегка насмешливыми глазами, полными новых знаний, которым он научил ее.

— Спасибо, что сделал этот опыт таким запоминающимся, — мягко произнесла она и улыбнулась.

Эта улыбка… Она проникла в самые сокровенные глубины его души. Джон сел на край кровати.

— Тебе следовало предупредить меня. — В его голосе звучало осуждение.

Воцарилась тишина. Джон с сожалением почувствовал, как грубо прозвучала его фраза, изгоняя магию наслаждения, которая как нечто ощутимое отсоединилась от их плоти, просачиваясь в окно и исчезая бесследно.

Но Диана осталась лежать рядом. Краем глаза он видел ее стройные, с золотистым загаром, ноги.

— Зачем? — с вызовом спросила она. — Разве существует правило, что все новички должны объявлять о своем дебюте перед начатом?

Отличная шутка, если бы она не звучала, как ругательство.

— Я имел право знать!

— О, ты полагаешь, что у тебя есть право голоса в отношении моей девственности? Чушь собачья, — огрызнулась она. — С какой целью нужны были тебе эти знания? Чтобы ты решил, принять это или отказаться?

— Нет.

— Тогда, зачем?

Джон почувствовал, как ее руки ласково обвили его плечи, и длинные нежные пальцы опустились на грудь. Ее губы ухватили мочку его уха, слегка прикусив. Груди вдавились в плечо, как два упругих шара.

— Это был не твой, а мой особый момент, — объявила она ему. — И неважно, как это могло бы у нас быть во второй, в третий раз… — Она снова нежно прикусила его ухо. — И далее, до бесконечности…

Мужчина глуповато хихикнул. Она околдовала его разум, обольстительная золотоволосая русалка. Может, это и был первый любовный опыт Дианы, но Джон уже сейчас понял, что ничему не сможет научить ее. У нее было врожденное, особенное умение обольщать.

Что мог значить его смешок? — недоумевала Диана. Что я неисправима, даже несмотря на свою непорочность? Или он думает, что я легко и просто отнеслась к тому, что произошло? Он сильно ошибается, если это так.

— Мне нужно в душ, — шепнула она на ухо своему возлюбленному. — Тебе тоже.

Приглашение или приказ? Джон опустил глаза и вновь на ее пальце увидел кольцо. Она вся твоя, дружище, напоминало оно. Во всяком случае, сейчас.

Что ж, он уже большой мальчик, и сможет справиться с этим, когда придет время сворачивать с трассы!

Джон чуть прищурился и осмотрел Диану взглядом собственника. Потом поднялся с кровати и, притянув, прижал ее к своей груди.

— Твой дедушка должен был посадить тебя под замок много лет назад, — произнес он.

Диана засмеялась и провела кончиком языка по контуру его рта.

— Пьер Готье уверял меня в том же самом.

И прежде чем он смог ответить, Дина поцеловала его, да еще как! Она расточала сказочные ласки на всем пути в душ и далее, под струями воды. Как и было обещано…

Диана стояла в кухне и мурлыкала что-то себе под нос, поджаривая тосты. Солнечный свет лился из открытой на террасу двери. Там на столе виднелись остатки пищи, которую они ели прошлой ночью. Диана не смогла вспомнить, из чего состоял их ужин. Но это было неважно.

Все было неважно, кроме одного. Она провела ночь в доме Джона, в постели Джона, в объятиях Джона. Сейчас на ней была рубашка Джона. И она готовила завтрак, пока его голос доносился из гостиной. Она любила его голос — глубокий бас, который заставлял трепетать ее сердце.

Тост поджарился, а Джон закончил разговор. Послышались его шаги, и Диана улыбнулась, когда он обнял ее сзади.

— Очень хорошо пахнет, — сказал он, целуя ее в шею.

Она обернулась и тоже поцеловала его. Но тут опять зазвонил телефон. Джон неохотно выпустил ее из объятий и вышел в гостиную. Снова послышался его глубокий неторопливый бас, которым Диана так наслаждалась. На Джоне Доу был сегодня серый летний костюм, белая рубашка и серый шелковый галстук. Он выглядел энергичным и стильным, заметила она и довольно улыбнулась, принимаясь за прерванное занятие.

Диана приготовила сандвичи, разложила их на блюде и села ждать Джона. В гостиной воцарилась тишина, насторожившая ее. Она обернулась. Джон стоял в дверях и с сожалением смотрел на тарелку с едой.

— Ты будешь злиться на меня за это, — предупреждая ее вопрос, первым заговорил он. — Но, боюсь, мне не удастся с тобой позавтракать. Мне назначили встречу в городской мэрии буквально через десять минут.

Диана не злилась, она очень расстроилась, но ее рот растянулся в понимающей улыбке. Ведь ради этих переговоров он и примчался в Италию.

— Так и быть, продемонстрирую свои кулинарные способности в следующий раз, — пошутила мисс Даймонд.

— Постараюсь вернуться как можно быстрее, — пообещал он. — С тобой все будет в порядке?

— Буду изо всех сил стараться, пока тебя не будет, не впасть в глубокую депрессию, — рассмеявшись, пообещала она.

— А как насчет моей депрессии? — поинтересовался Джон.

Но никаких опасений, что он действительно потеряет работу, у Дианы не было. Теперь ему ничто не стоило разобраться со всеми итальянскими чиновниками сразу. Скрестив руки на груди, молодая женщина с шутливой строгостью посмотрела на него.

— Иди же, — сказала она.

— Сейчас, — ответил Джон, однако не двинулся с места. Вместо этого стоял и смотрел на нее, не отрываясь. Он напряженно думал о чем-то, словно пытался решить задачу, но был не в силах уловить суть вопроса. Наконец он сдался, улыбнулся и поцеловал ее в щеку.

— Постараюсь не задерживаться.

И вышел, звеня ключами от машины.

Для оставшейся в одиночестве Дианы завтрак сразу потерял часть своего очарования. Но аромат от чашки со свежезаваренным кофе был слишком аппетитным. Она подхватила поднос, вынесла на террасу и удобно устроилась за небольшим белым столиком.

Диана пила кофе, наблюдала и слушала, как Сан-Марино пробуждается, гудя машинами и сверкая стеклами в лучах утреннего солнца. Летний день обещал быть жарким и превосходным. Таким же превосходным, как и ее настроение. Неспешно позавтракав, Диана убрала кухню и решила принять горячий душ. А затем не мешало бы как следует осмотреть виллу. Вчера вечером она ничего не разглядела, потому что сначала у нее не было такого желания, а потом Джон не дал ей такой возможности.

Проходя в ванную, Диана вспомнила, что даже не распаковала свои чемоданы. Интересно, успел ли сделать это Джон?

Долго простояв под тугими горячими струями и растеревшись жестким полотенцем, она почувствовала себя бодрой и энергичной. Выйдя из душа и высушив волосы, Диана надела легкую голубую юбку и белый топ. Теперь можно было отправляться на осмотр жилища Джона. Но вдруг раздался телефонный звонок.

Джон? Она почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Он ушел всего пару часов назад и уже так соскучился по ней, что решил позвонить?

Диана поспешила из спальни на настойчивое треньканье телефона. Вилла вдруг показалась ей огромной и пустой. Сейчас она даже не была уверенна в том, что ей придется по вкусу то, как Джон ее оформил. Подобное ощущение удивило ее, поскольку ей казалось, что она способна полюбить буквально все, имеющее к нему отношение.

Так размышляла Диана, в поисках телефонного аппарата проходя между бледными, окрашенными в песочный цвет, стенами, по такому же бледному, но уже голубого, удивительно холодного оттенка, полу. Уж слишком все анемично, безжизненно, вяло. Ничего контрастного, броского. Однако… Тут, в одной из гостиных, она увидела наконец телефон. Диана уже протянула было руку, чтобы снять трубку, как он вдруг перестал звонить и включился автоответчик. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать, чтобы узнать, кто же звонил. А пока она огляделась по сторонам, осматривая комнату.

Вскоре из недр аппарата раздался незнакомый мужской голос. Глубокий и сочный, он был наполнен приятными интонациями, так же как и голос Джона. Но в нем не чувствовалось присущего ее возлюбленному магического очарования.

— Джон, — произнес неизвестный человек, — это Марк. Когда у тебя появится свободное время, позвони мне. Я в брюссельском офисе. Этот привередливый дьявол Леон Пирс решил хранить молчание по поводу проекта в Италии.

Ее дедушка… Диана улыбнулась эпитету «привередливый» и нахмурилась, услышав о проекте. Как она могла забыть об угрозах своего старика? Стоило подождать, пока Марк Кейн закончит свое послание, чтобы затем позвонить дедушке и убелить его в том, что ему самому не поздоровится, если он будет и дальше злоупотреблять покорностью компании Джона.

Может, ей вообще не стоило приезжать сюда? Впервые сомнение закралось в ее душу: правильно ли она поступила? Похоже, явилась, как последняя эгоистка… Не пора ли дать возможность Джону освободиться, рассказав дедушке правду о том, что на самом деле произошло тогда на Мальте? Ужасно, что Джону пришлось идти на жертвы только потому, что она сломила его оборону.

Неужели она это сделала? Да, сделала именно то, что хотела, признала Диана. Плакала, боролась, умоляла, соблазняла, поставила его с ног на голову и вывернула наизнанку!.. На все это ей потребовалось всего лишь двадцать четыре умопомрачительных часа.

— Да, кстати… — Голос Марка Кейна прервал ход ее мыслей как раз в тот момент, когда глаза Дианы остановились на ряде фотографий, заполнивших полку над столом. — Дверь в спальню Нонны плохо закрывается. Попроси кого-нибудь починить ее.

Звонок дедушке был напрочь забыт. Что же здесь происходит? Холодок страшного подозрения мурашками пробежал по коже. Разве мог Джон так с ней поступить? Нет-нет… Он бы никогда не посмел привести ее в дом Марка Кейна и Нонны аль-Фасси.

Деловая встреча в мэрии длилась дольше, чем ожидал Джон. Но она дала удовлетворительные результаты. Менеджеры компании стояли за его спиной, ожидая обычного обсуждения итогов. Так было принято делать в подобных ситуациях, однако сегодня Джон намеревался нарушить эти правила и уйти сразу после официальной заключительной части переговоров.

Он не переставал думать о Диане, о том, как она выглядела перед его уходом. На ней не было ничего, кроме рубашки. Яркий румянец на очаровательном личике привносил в ее облик что-то особенно милое и детское…

Как только представители городской власти покинули их, заговорил один из менеджеров.

— Марк пытался связаться с тобой. Что-то по поводу проекта и Леона Пирса.

Господи, этот еще Леон! Джон сдвинул брови, подумав о том, что совершенно забыл о дедушке Дианы и его угрозах!

— Я разберусь с этим, — кивнул он и посмотрел на часы. Они с Дианой расстались чуть больше двух часов назад, а ему уже хотелось сорваться и бежать к ней.

— Если здесь все в порядке, я предлагаю отложить обсуждение. Мне необходимо быть в другом месте. — Джон говорил это, повернувшись к своим помощникам, и тут заметил, как после его слов в их глазах загорелись лукавые искорки.

— Наслышаны о сувенире, который ты привез с Мальты, — произнес неторопливо один из них, подтверждая, что система слухов в компании работает исправно.

Этот ироничный вид мужского товарищества был присущ их коллективу давно. Можно было либо плыть, либо тонуть с этим. Джон обычно плыл.

— Сувенир зовут Диана Даймонд, — сухо проинформировал он. — И если вы дорожите своим местом работы, советую вам попридержать языки и шутливые замечания, потому что она — моя будущая жена.

Воцарилась гробовая тишина. Никто не ожидал от Джона Доу таких слов. Он огляделся и увидел, что у всех троих сотрудников буквально отвисла челюсть от его сногсшибательного сообщения. Но больше всех был потрясен он сам, словно только что ему довелось совершить нечто грандиозное.

Неужели он действительно это произнес? Да, именно так! Джон был вынужден признать сей печальный факт.

Стоящие рядом мужчины смотрели на него с таким недоверием, как будто ждали, что он сам вот-вот рассмеется над своей идиотской шуткой. Все коллеги давно привыкли к тому, что их ироничные подкалывания не прекращались часами, поэтому никому из них без особой на то нужды не требовалось раскрывать свои карты.

Сейчас они тоже были уверены, что категоричное высказывание босса — лишь вступительная часть розыгрыша. Джон и сам чуть не поверил в это, но, к удивлению, не почувствовал в своем внезапном откровении никакой лжи. Ощущение свободного падения — вот что переполняло его.

— Нечего сказать? — насмешливо спросил он, изо всех сил стараясь сохранить в голосе немыслимое сочетание строгости и беспечности.

— Поздравляем, — недоверчиво промямлил один из его помощников.

Остальные молча закивали.

— Спасибо, — ответил Джон, думая, что Диане, несомненно, понравился бы его экспромт. Он был ничуть не хуже того спектакля, который девушка разыграла перед Леоном Пирсом позавчера. — Не забудьте позаботиться о свадебном подарке для нас, когда придет время…

По идее, тут как раз все должны были заулыбаться, сказать ему прямо, какой же он дурак, что после стольких лет холостяцкой жизни все-таки попался на удочку… Но этого не произошло. Лица сотрудников были серьезны и недоверчивы.

Конечно, он рявкнул на них. Но Джон мгновенно понял, что дело тут не только в его неожиданно проявившейся строгости. О чем они думают сейчас? Почему молчат и смотрят на него с таким подозрением?

Вдруг его осенило: Нонна! Ощущение свободного полета прервалось внезапно, вытесненное сжавшей грудь злостью. Неужели все в Сан-Марино думали, что они любовники?

Теперь он был несказанно рад, что Диана не присутствовала при этой беседе. В ее одержимой голове и так было много сумасбродных мыслей.

Но как ему нравилась эта непредсказуемая девушка! То льющая слезы и беззащитная, то восторженная и энергичная… Нравилось ее розовое платье, нравился цвет лака на ее ногтях, которыми она впивалась в его тело прошлой ночью.

До чего он докатился… Какие сумасшедшие мысли! На самом деле сумасшедшие… Последние сутки длились вечность! За эти двадцать четыре часа жизнь полностью преобразилась, ему стало далеко небезразлично, что именно Диана думает о нем.

— …и прошу следить за речью в ее присутствии, — уже вполне серьезно предупредил Джон. — Она очень тонкий, воспитанный человек.

— Хорошо, босс! — почти в унисон торжественно произнесли три голоса.

Интересно, сколько потребуется времени для того, чтобы новость облетела весь Сан-Марино?

Диана стояла в залитой солнцем гостиной, зажав в дрожащих руках рамку с фотографией, когда услышала, что Джон вернулся. Она попыталась быстро сориентироваться, предстать ли ей перед ним обиженной и оскорбленной, или все же затаиться до поры до времени. Все ее чувства смешались, когда она взяла в руки фотографию, на которой была запечатлена красивая женщина, стоящая не с одним, а с четырьмя потрясающе эффектными мужчинами.

Одним из них был Джон. Все они выражали одно желание, — быть у ее ног. А почему бы нет? Дама действительно была очень привлекательной. С развевающимися рыжими волосами, красивым лицом и улыбкой завоевательницы.

— Она была сделана на свадьбе Нонны, — раздался спокойный голос Джона.

Подняв голову, Диана увидела, что тот стоит в проеме дверей, опираясь плечом о косяк. На нем не было пиджака, но галстук все еще был аккуратно завязан под воротничком рубашки. Потрясающе привлекательно выглядит, как всегда, подумала она, вглядываясь в его лицо и замечая, что он смотрит на нее испытующе и настороженно.

Диана отвела взгляд и снова стала разглядывать фотографию.

— Она очень красивая, — раздался ее хрипловатый голос.

Улыбка Джона была похожа на маску, когда он подошел ближе и тоже посмотрел на фотографию.

— Марк Кейн, — начал объяснять он, водя пальцем по улыбающимся лицам. — Нонна и шейх Ахмед аль-Фасси. А этот великан, брат шейха Ахмеда — шейх Аслан аль-Фасси, хотя титул шейха он пока принять отказался.

— Почему?

— Длинная история. Напомни мне, расскажу ее как-нибудь, особенно, если в это время мы будем находиться в его обществе, — шутливо проговорил Джон. Но его глаза смотрели совсем не ласково, когда он взял фотографию из ее рук и, нахмурившись, поставил на место.

— А у меня будет возможность попасть в его общество? — Диана внутренне сжалась, уже готовая отразить удар, который, как она предполагала, сейчас последует. Если семья аль-Фасси здесь, если они остановились в этом же доме, тогда она…

— К сожалению, не так скоро, как тебе бы хотелось, — беззаботно сказал Джон, не подозревая, что сейчас творилось в душе Дианы. — Аслан никуда не ездит без своего брата, а тот в настоящее время путешествует по Эгейскому морю.

— Ответь, это ведь их вилла, да?

Почувствовал ли он обвинение, прозвучавшее в ее голосе? По его лицу невозможно было ничего определить. Как ей показалось, он с неохотой, оторвался от фотографии и, слегка опешив, взглянул на Диану.

— Эта вилла принадлежит компании. Марк спроектировал ее, я оформил внутри и снаружи, Нонна обставила мебелью. Мы все вместе используем ее как удобное место жительства во время пребывания в Италии.

Удобное? Это слово было для Дианы как красная тряпка для быка. Ее мозг начал рисовать мрачные картины существования Джона и Нонны в их удобном любовном гнездышке с дорогим папочкой в качестве соседа.

— И где Нонна сейчас? — спросила Диана.

— Со своим мужем на яхте. Марк вчера улетел в Брюссель, потому что знал о моем приезде сюда по делам компании.

— И ты прикинул, почему бы ни привезти сюда Диану и не расположиться с ней здесь, пока под рукой нет Нонны?

Глаза Джона зло сузились, когда он услышал ее язвительный тон.

— Что это значит?

— Это значит, — бичевала его Диана, — что я не потерплю быть чьей-то временной заменой.

— Чьей заменой, уточни?

Ах, он хочет услышать это от нее? Хорошо, она скажет!

— В следующей спальне, сразу после твоей, в шкафу висит одежда Нонны. Ты знаешь об этом?

— Это тебе мешает? — в замешательстве спросил Джон.

— Больше, чем мешает — просто бесит! Как ты посмел привезти меня сюда, в ваше грязное, противное, мерзкое, «удобное» гнездышко, и заниматься со мной любовью на той же кровати, в которой ты спал с ней?!

Его глаза сделались темными и еще больше сузились, превращаясь в хищные щелочки. Они излучали жгучую опасность, но это ощущение, в предвкушении борьбы и победы, возбуждало Диану, как ничто другое!

Она дрожит, как сумасшедшая, заметил Джон. Но как он был зол!

— Маленький совет бывалого человека. Грязные сплетни становятся опасными для жизни, когда в них вовлекают членов семьи аль-Фасси. Поэтому, попридержи свой глупый язык и слушай: Нонна и я — не любовники, и никогда ими не были, — едва сдерживаясь, произнес он. — Запомни это хорошенько, Диана, потому что я больше не буду повторять.

Он говорит так, чтобы защитить свою истинную любовь, не веря ни единому его слову, с горечью подумала Диана. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя столь потерянной и ненужной.

— Я ухожу отсюда, — решительно произнесла она.

Он ничего не ответил, просто стоял, сверля ее холодным взглядом серых глаз.

Ее сердце обливалось кровью, потому что ей совсем не хотелось уходить от Джона. Но она заставила себя развернуться и направилась к двери, ведущей в холл.

— Вернешься обратно к Гордону Чейзу? — вдруг прозвучал его голос. — К этому молодому ублюдку, который умеет обходиться с тобой лучше, чем я?

Диана замерла как вкопанная.

— Гордон, во всяком случае, заботится о моих чувствах.

— Подсыпая тебе в спиртное всякую дрянь, чтобы потом без особых усилий наслаждаться твоим телом?

— Я же сказала тебе, что это не Гордон!

— О, да! Вдруг появился еще один, — который по счету, подскажи, а то я сбился, — очередной ублюдок, — цинично протянул он, — о котором ты вспомнила только после того, как я пригрозил разорвать Чейза на кусочки.

Он все еще не верит мне, думая, что я лишь защищаю Гордона! — подумала Диана.

— Так знай, это был Питер Рассел. Он подсыпал мне в коктейль наркотик, — яростно прокричала она.

Питер Рассел!.. Услышь Джон любое другое имя, он рассмеялся бы ей в глаза, обвинив в очередной лжи. Но вдруг ему вспомнилось злобное выражение лица Питера в пляжном баре. Джону стало не по себе, когда он случайно наткнулся на жестокий взгляд этого подонка.

— Не понимаю, почему ты считаешь, что имеешь право попрекать меня моей личной жизнью, в то время как сам ведешь далеко не праведный образ жизни. Нонна…

— Не впутывай Нонну в свои бредни, — огрызнулся Джон.

— А ты перестань попрекать меня Гордоном, — отпарировала она.

Все, тупик! И оба признали это… Диана пылала от негодования и обиды, Джон — от ревнивой ярости. Он не верил своим ушам и глазам. Неужели такое происходит с ними? Всего за какие-то двое суток эта леди чуть не свела его с ума!

— Если хочешь уходить, иди… — произнес он, отгораживаясь от порожденных яростью мыслей.

Диана отвернулась, но Джон заметил ее розовый рот в форме сердечка, который дулся и дрожал, и глаза, полные слез. О, черт! Он проклинал себя, потому что знал, что сейчас произойдет. Неужели ему и на этот раз суждено проиграть ей? Желание клокотало внутри него, горячее, неконтролируемое, ненасытное…

— …однако если ты уйдешь, я уйду с тобой. — Это решение заставило его сделать первый шаг. Он шел к ней и видел подаренное ей кольцо, которое блеснуло на пальце, когда Диана подняла руку, чтобы вытереть слезу со щеки.

Это мои слезы, мое кольцо, моя женщина! — как сумасшедший твердил себе Джон. Он обнял ее за талию, схватил за руку и развернул лицом к себе, осушая губами мокрые дорожки на щеках.

— Куда угодно, — бормотал он. — В отель, на квартиру, в пекло, к черту, к дьяволу! Куда ты скажешь!

Предпочтения здесь не играли особой роли, беспомощно думала Диана. Сейчас она охотнее предпочла бы не любить его так сильно. Но она любит!

— Я хотела бы, чтобы Нонна аль-Фасси не существовала вообще, — глядя ему в глаза, честно призналась Диана.

— Забудь про Нонну, — нетерпеливо бросил Джон.

— А ты забудь Гордона.

Они смотрели в глаза друг другу. В них еще светилась злоба, потому что никто не хотел оказаться проигравшим. Но их телам нравилась схватка, они дрожали, как листья на ветру.

— Где мы продолжим это? — Его голос звучал нетерпеливо, его тело горело желанием.

С ней творилось то же самое. Вариант решения родился моментально. Диана привстала на носочки, прижалась к его мощному торсу и, приблизив свои губы к его жесткому рту, пробормотала:

— Здесь, по-моему, очень удобно, как ты думаешь?..

Подумать только, что вытворяет эта девчонка! Маленькая бесстыжая распутница! Сущая ведьма, посланная ему дьяволом, чтобы сжить со свету! — раздраженно думал Джон. Она вторглась в его жизнь, нарушив привычный ее ход, и в этом не было ничего хорошего.

Зазвонил телефон.

— Что такое? — проревел он в трубку.

Звонила его секретарша из Брюсселя. Джон сидел за столом и разбирался с текущими вопросами, важными и не очень, в то время как его свирепый взгляд был прикован к тому, что творилось под окнами его офиса. Зрелище, с точки зрения Джона, было возмутительным. Его женщина, его Диана, стояла там, в окружении целой оравы строителей. Больших, сильных, в облегающих рубашках и джинсах, в желтых касках и ботинках, покрытых толстым слоем пыли. А что было на ней?

Ну, конечно, все ярко-розовое! Это ее любимый цвет, за последние десять дней Джон уже успел это понять. Сегодня настала очередь розовых брюк, которые плотно облегали стройные бедра, и такого же топа, который даже не прикрывал ее покрытого золотистым загаром живота. Да уж, какое там, не прикрывал! Он даже не доставал до пупка!

— Синди, я ничего об этом не знаю, — невпопад отвечал он секретарше. — Лучше спроси об этом Марка. Он разберется. — А взгляд его, как прикованный, не отрывался от окна.

Волосы Дианы были аккуратно собраны кверху в пучок, и это визуально удлиняло ее шею. В профиль молодая женщина выглядела как самая совершенная античная скульптура. При каждом ее движении кольцо сверкало на солнце, отбрасывая лучи. А когда эта красотка смеялась, Джон видел, мужчины чуть ли не падали перед ней на колени.

— Синди, знаю, что им нужен я, но это невозможно… Я сейчас не могу приехать.

Потому, что теперь обручен с самой кокетливой женщиной на свете, мрачно продолжил про себя мистер Доу. — И которая не знает, какую одежду должна надевать, когда едет в такое место, как строительная компания. За прошедшие дни он с лихвой осознал значение слова «обручен».

— Слышно что-нибудь от Леона Пирса? — спросил он.

Кроме Дианы был еще один человек, который сильно бередил его нервы. Со времени их сурового выяснения отношений на Мальте, от него не было никаких известий. Заявление Джона, отклоняющего свою кандидатуру в реставрационном проекте, заказанном Пирсом, не было подписано. Обещанный контракт, подтверждающий, что Джон не запустит свои жадные руки в деньги старика, тоже не появился. Никто из сотрудников компании не мог связаться со зловредным стариком. И даже Барни жаловался, что Леон словно исчез с лица земли. Джон знал одно, старик отвечал только на звонки своей драгоценной внучки. Она болтала с ним каждый день, но даже ей не удавалось заставить его прояснить ситуацию с проектом. В ответ на все вопросы звучала фраза: «Увидимся через две недели».

Теперь же до встречи оставалось всего несколько дней. И что?

Их финальная помолвка… Кольцо подмигивало ему с пальца Дианы.

— От мистера Пирса пока никаких известий, — услышал он ответ секретарши.

Кольцо сверкнуло снова, когда Диана подняла руку, чтобы снять засохший пластырь с руки одного из мужчин. Парень осклабился и оглядел всех с видом победителя. Джон почувствовал, что готов разорвать его на куски.

Довольно грубо закончив мешающий его наблюдениям разговор с секретаршей, Джон встал и постучал по оконной раме.

Диана обернулась. Рабочие тоже. Она одарила его широкой белозубой, обворожительной улыбкой. Выражение лиц парней были не столь жизнерадостными и приветливыми. Казалось, они все, как один завистливо подумали: «Вы, счастливчик, мистер Доу!».

— Джон желает видеть свой сувенир, — услышал он, как пошутил кто-то из парней.

Диана засмеялась. Так же она хохотала, когда в первый раз услышала, как ее здесь называют. Ей это понравилось, черт возьми! И ему тоже…

Да он был просто без ума от нее! Он любил ее! Диана заполняла его мысли и желания. Джон мог часами смотреть на нее, испытывая при этом противоречивые чувства, ни одно из которых в отдельности не могло передать того, что творилось в его душе.

Попрощавшись со своими поклонниками, она направилась к двери его офиса. Он наблюдал за ее движениями, видел ее мягкие губы и совершенно другое выражение лица, которое предназначалось только ему одному. Это был поцелуй, который она дарила ему издалека. Искусная кокетка! Джон вдруг обнаружил, что глупо улыбается ей.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, как только за ней захлопнулась дверь. — Я думал, мы договорились, что ты будешь держаться подальше отсюда. Из-за твоих визитов может произойти несчастный случай.

Она рассмеялась, думая, что он шутит. Но Джон не шутил. Он видел, как парни выворачивали головы, когда Диана проходила мимо. А эти головы держались на телах, балансирующих на лестницах и стропилах.

— Но мне срочно потребовался твой совет по одному очень важному поводу, — стала оправдываться она.

— Ты могла просто позвонить, — строго ответил он.

— Не будь занудой, — надула губки Диана, обходя стол. Она опустила жалюзи на окнах и поцеловала его, возбуждая желание.

Я люблю этого мужчину, думала она, отходя в сторону. Люблю его так сильно, что не разрешаю себе думать о Палермо, и о том, что осталось всего три дня до нашей поездки. Это пугало. Она погладила его щеку, заглядывая в глаза. Ей хотелось разобраться, что таилось в его взгляде: желание или притворство. Но одно она знала наверняка — они оба были счастливы здесь.

— Так зачем ты все-таки пришла? Не за тем же, чтобы поинтересоваться, хорошо ли целуешься? — спросил он. Одна его бровь поднялась, а уголки губ медленно растянулись в ленивую улыбку.

Диана могла бы сказать «да» и умолчать об остальном, оставив все серьезные разговоры до вечера. Но ее целью было все время держать этого мужчину в некотором напряжении.

— О нет! Я уже знаю, что целуюсь великолепно, — проговорила она, отходя от него и становясь напротив. Потом, не отрывая от него взгляда, медленно расстегнула молнию на брюках.

— Что скажешь? — невинно спросила она.

Но определение «невинно» меньше всего подходило к тому, что она сейчас делала, подумал Джон, глядя на ее гладкий шелковый живот. Скорее, ее можно было назвать бесстыдной и непредсказуемой. Он не верил своим глазам. Внизу этого пленительного живота, как раз над краем трусиков, на самой эрогенной зоне, которую он исследовал до последней клеточки, на коже виднелось сердечко. Маленькое красное сердечко.

— Это татуировка? — изумился он.

— Больше ты ничего не добавишь? — капризно протянула Диана.

— Добавлю только то, что тебя небезопасно оставлять одну. О чем ты думала, когда портила свою чудесную кожу?

— Я думала о том, что тебе это понравится! — И она опять надула губки, явно напрашиваясь на что-то большее, чем простое разглядывание ее живота.

С большим удовольствием, подумал Джон, но только не сейчас.

— Ты ненормальная! Твоя кожа будет страшно болеть сегодня вечером.

— Нет, не будет, — возразила она, — потому, что татуировка ненастоящая. — Сегодня я обнаружила забавный магазинчик на окраине города, где продается много интересного, там я и купила это. Рисунок исчезнет примерно через месяц. По-моему, это здорово! — Диана оценивающе посмотрела вниз. — Не исключено, что в следующий раз я заменю ее настоящей.

— Только через мой труп, — заявил Джон, но не удержался и погладил пальцами сердечко. Когда он это делал, то услышал, как она часто задышала, и ощутил ответный трепет в своем теле. Джон посмотрел в ее глаза и увидел, как они начали темнеть, наполняясь греховными мыслями. Его тело содрогнулось от возбуждения, а она, заметив это, понимающе улыбнулась.

— Ты уверен, что не хочешь сделать это прямо сейчас? — поддразнила его Диана.

Все пропало!.. Джон сдался. Развернув свой стул на сто восемьдесят градусов, он притянул ее к себе.

— Уверен, как никогда, — ответил он, застегивая ей молнию на брюках.

Потом он обнял Диану за бедра и усадил к себе на колени. Лучше он поцелует ее в губы, чем в то место, в которое хотела она, размышлял Джон. Допустим, не лучше, а удобнее. По крайней мере, это будет выглядеть более прилично, если вдруг кто-то неожиданно войдет в кабинет. Когда его поцелуй исчерпал себя, глаза Дианы покрылись поволокой.

— А теперь тебе лучше пойти домой, — хрипло проговорил Джон.

— Но я думала, что ты пойдешь со мной.

— Если твоя татуировка все-таки будет болеть, мы отправимся на прогулку.

— Уверяю, что она не заболит.

На его столе зазвонил телефон. Подходящий момент расстаться и остановить игру, которая грозила выйти из-под контроля.

— Вставай, — скомандовал Джон, снял ее с колен и повернул по направлению к двери. — Иди и не возвращайся. — Он протянул руку к трубке. — Да, и оставь, пожалуйста, в покое моих рабочих, — добавил он на прощание.

Диана оглянулась. Она посмотрела на Джона так, что кровь забурлила в его жилах. Ну вот! — уныло подумал он. Эта колдунья снова меня подловила.

— Не сердись, я сделала это сердечко для тебя, ты же знаешь, — с нежностью призналась Диана. — И ты полюбишь его, обещаю!

Дверь за ней закрылась.

— Джон Доу, — произнес он в трубку, одновременно вставая и поднимая жалюзи. Ему захотелось посмотреть, как Диана идет к машине, которую он взял для нее напрокат.

Вся стройка замерла, он заметил это. Заметил и то, что она шла, не обращая внимания на комментарии, которые летели ей вдогонку. Заметил, как она остановилась, оглянулась и помахала рукой, давая ему понять, что знает о его наблюдательном пункте. Пока Диана садилась в машину, Джон уже понял, что последует вслед за ней очень скоро.

Он оказался прав, но только наполовину.

— Джон, привет! — В трубке звучал голос Марка Кейна. — Тебе это не понравится, но я хочу попросить тебя оказать мне огромную услугу…

— Что случилось? — обреченно спросила Диана, абсолютно уверенная, что произошло нечто ужасное, пока она ехала со стройки на виллу. Из-за пустяка Джон не мог так моментально измениться, одним махом перечеркнув то, что было между ними.

Но он как будто не слышал ее вопроса. Развязал галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, тяжело вздохнул.

— Нам надо поговорить, — раздался его суровый голос. И все. Ни теплого приветствия, ни шутливого намека на красное сердечко.

Ее охватил неподдельный страх.

— О ч-чем?

— О нас с тобой, — ответил Джон, проведя ладонью по своему затылку, словно пытаясь скинуть груз, внезапно навалившийся на него. — Последние десять дней мы прожили во лжи, Диана. Ты думала об этом?

Думала? Да она жила с этим! Ела, спала, занималась любовью.

— Для меня, Джон, это перестало быть ложью после первой же нашей близости, — искренне ответила она. — А ты можешь рассказать мне, сколько сам думал об этом в последнее время? — Теперь сарказм слышался в ее голосе.

Джона это только еще больше взвинтило. Он хотел грубо одернуть ее, но вместо ответа лишь скорчил гримасу отвращения. Диана начала злиться. Что же могло случиться? Какие такие обстоятельства превратили счастливейшего в мире мужчину, которого она покинула не более часа назад, в озлобленного желчного типа, готового сорваться и… Она чувствовала, как его напряжение рассекает воздух, словно острый клинок. Но самым страшным было то, что он не смотрел ей в глаза.

— Мне придется уехать на несколько дней, — внезапно выпалил Джон.

И из-за этого он так нервничает?

— Это нормально, — пробормотала Диана, пытаясь осмыслить происходящее и одновременно выглядеть спокойной. Она проницательно посмотрела на него. — Дела?

— И да, и нет, — пробубнил Джон. Потом, подумав, уточнил. — Это больше походит на миссию милосердия… Черт возьми, Диана. Дело не в этом. Сейчас я должен понять, будешь ли ты все еще здесь, когда я вернусь?

И это все? Смотря на Джона, молодая женщина не могла поверить своим ушам. Невероятное чувство облегчения охватило ее.

— Конечно, — воскликнула она, просияв. — Почему ты сомневаешься? Но ее быстрый ответ, казалось, только разозлил его еще больше. Он подошел к ней, схватил ее левую руку с кольцом на пальце и буквально сунул ей под нос.

— Потому что это кольцо станет обручальным в субботу в Палермо. Если ты хочешь, чтобы этого не произошло, то должна сказать мне сейчас.

— А ты хочешь?

— Нет, — вздохнул он. — Я не хочу. Просто, мне нужно услышать твой ответ, прежде чем я…

— Хорошо. И я не хочу, — не дослушав, перебила она. Улыбка озарила ее глаза и слегка дрогнувшие губы. — Я хочу тебя. Этого достаточно?

Как сильно я люблю ее, подумал Джон. Он теперь точно знал, что любит эту женщину. Но разве ее слов «я хочу тебя» достаточно, чтобы сказать ей об этом вслух?

— Достаточно, чтобы доверять мне.

— Доверять в отношении чего?

Теперь пора, решил он. Сейчас расскажу ей, в чем суть дела. Джон глубоко вздохнул, сдерживая отчаянное желание поцеловать Диану, и впервые за время их разговора открыто посмотрел в ее зеленые глаза.

— Когда ты уходила, мне звонил Марк Кейн. Ему потребовалась от меня большая услуга. Слухи о наших с Нонной близких отношениях поставили ее брак под угрозу. Мне необходимо полететь туда, где она сейчас, чтобы пресечь это. Такова просьба шейха Ахмеда.

Его имя Джон добавил для большей убедительности. Он надеялся, что это положительно повлияет на ее реакцию. Но в ответ он услышал тишину, хотя глаза Дианы, без слов, говорили о многом. Их теплая зелень постепенно застывала, превращаясь в сверкающий лед. Ее рот замер твердой холодной линией. Она выдернула свою руку из его пальцев и сжала ее в кулак.

— Ты все еще любишь ее, — растеряно прошептала она.

— Нет, — возразил Джон. — Нонне нужно…

— …Знать, не слетел ли ты с ее крючка.

Эта фраза из уст женщины, которая сама поймала его на свой крючок, заставила Джона расхохотаться.

В ответ Диана молча ушла. Она чувствовала себя преданной в своих самых светлых чувствах, обиженной и опустошенной. Он хитро подстроил разговор, выведав то, что хотел знать, прежде чем сообщить ей свою новость.

Для чего? Может, он позвонил дедушке, и ему стало известно, что контракт Леона будет заключен с их компанией? Она давно была в курсе всего этого.

— Не поступай так, Диана, — угрожающе прокричал он ей вслед.

Но ей тошно было слушать всю эту дребедень. Поэтому она просто вышла из гостиной и прошла по холлу в спальню. В их спальню, в которой они спали с той самой первой ночи, как Джон привез ее сюда. Теперь она возненавидела его за это. И эта ненависть была настолько сильна, что просто душила ее.

Он вошел в комнату как раз в тот момент, когда Диана положила чемодан на кровать. Ей вдруг вспомнилось, что это уже происходило, только теперь они поменялись ролями.

— Диана, моя поездка очень важна.

Она чуть не рассмеялась Джону в лицо.

— Мы говорим о восточном государстве с мусульманской верой, где чужие жены неприкосновенны. Малейший намек на измену, и жена будет изгнана без колебаний. Я просто обязан поехать.

— Я тебя не держу, — холодно уточнила Диана.

— Меня держит то, как ты реагируешь на все это, — разгневанно проговорил Джон.

— Хорошо. — Она повернулась к нему лицом. — Ты не уезжаешь, а я не ухожу.

Они находились сейчас по разным сторонам пропасти. Джон даже посмотрел вниз, словно пытаясь понять, настолько глубока бездна, разделявшая их. Диана затаила дыхание, слыша только стук своего сердца, который отдавался у нее в ушах. Сейчас судьба распорядится: жить ей, или умереть. Выберет он Нонну, или ее? Оба прекрасно понимали это.

Он медленно поднял черные густые ресницы, открывая холодные, отчужденные глаза.

— Слухи о нас — ложь! — произнес он твердо, отчеканивая каждое слово. — Жестокая, безжалостная ложь, придуманная врагами шейха Ахмеда. Его принуждают отказаться от Нонны и взять другую жену, потому что отец Ахмеда умирает и нужен наследник. Нонна не может родить шейху ребенка, и те, кто поддерживает власть, принуждают его взять вторую жену, которая даст ему наследника. Он противится этим планам. Мой приезд — последний шанс для Нонны. И если у тебя есть хоть чуточку понимания, ты сможешь представить, что значит для нее сейчас моя поддержка.

— Но каким образом твой визит сможет опровергнуть эти лживые, как ты утверждаешь, слухи? — спросила Диана с ледяным скептицизмом, который заставил его усмехнуться.

— Ты не разбираешься в мусульманских законах. А если бы хоть что-то в них смыслила, то знала бы, что по правилам шариата ни один араб не смеет принимать в своем доме любовника жены, — попытался объяснить Джон. — Я должен буду заставить тех, кто сомневается в Нонне, поверить, что они ошибаются. Меня представят самым могущественным и влиятельным людям Фиджайры как друга семьи, которому Ахмед доверяет. И если ты думаешь, что я безумно рад всему этому, то ошибаешься, — мрачно подытожил он.

— Значит, ты так сильно любишь Нонну, что ставишь ее проблемы выше своей гордости и личных проблем, — заключила Диана. Все его объяснения сводились к этому. Она ждала, что Джон скажет, уходит он или остается. А он всего лишь невольно признался, что любит эту Нонну настолько, что готов все сделать именно так, как необходимо этой женщине. Остальное было прикрытием уродливой правды.

— Я возвращаюсь в Палермо. Каждый сделал свой выбор. Мы расстаемся.

Джон Доу горько рассмеялся.

— Что ж, по крайней мере, тебе удалось сделать то, что ты задумала: позабавилась со мной, и всего лишь чуть-чуть выбилась из графика. Молодец, Диана! — С этими словами он вышел.

Больше ему здесь нечего было делать. О чем можно еще говорить? Если бы Диана любила его, то доверяла бы ему. Если бы она заботилась о ком-нибудь кроме себя, то сумела бы понять, почему он согласился на эту поездку.

Просто невероятно, думал Джон, выходя из виллы и садясь в машину. Прояви Диана хоть немного понимания, он бы пригласил ее с собой.

Но теперь слишком поздно. Ему не нужна женщина, которая не доверяет ему. А ей, получается, не нужен мужчина, который не живет по ее указке. С такими мыслями он и отправился в Анкону.

Диана долго стояла неподвижно, там, где Джон ее оставил, уставившись в одну точку и ничего не чувствуя. Потому что она боялась чувствовать.

Звук захлопнувшейся входной двери поверг ее в ступор. Она не ожидала, что он уйдет так быстро, не могла поверить в то, что разрыв настиг их столь неожиданно и скоро.

Диана содрогнулась и перевела взгляд на игрушечного тигра, стоявшего на тумбочке возле кровати. Тот смотрел на нее насмешливо, словно говоря, какой она была дурой!

Теперь постепенно вся беспросветность положения дошла до нее. Она была слишком уверена в себе, усердно стараясь заставить Джона полюбить ее. Тогда бы он согласился оставить кольцо на ее пальце без гнусного обмана, который они затеяли вначале. Теперь же все пропало.

Хорошо это, или плохо? Диана смотрела на кольцо сквозь застилающие взгляд слезы и видела, что оно потускнело, померкло. Она потерпела поражение не оттого, что не сумела заставить Джона понять и оценить то, насколько хороша она в постели. А потому что не смогла стать для этого мужчины единственной и неповторимой.

Дворец аль-Фасси производил торжественное зрелище, гордо возвышаясь на фоне звездного ночного неба. Его белоснежные, украшенные узорчатой пестрой мозаикой с мотивами восточного орнамента, стены подсвечивались снизу прожекторами. И когда мужчины проезжали через чугунные ворога в огромный внутренний двор, Джон на время забыл обо всем на свете, пораженный грандиозной красотой, открывшейся перед ним.

Но он не хотел ехать сюда, был зол, как черт, и по уши сыт ролью, которую его заставляли выполнять. Ему надоел ярлык «мистер Отзывчивый», который все пытались на него нацепить. Мистер, на которого всегда можно рассчитывать, не принимая во внимание его личную жизнь.

Доу поморщился. Здесь он станет скандальной персоной номер один, центром внимания множества глаз, потому что считается любовником Нонны аль-Фасси.

— Джон, если ты не хочешь заморачиваться с этим, скажи им прямо, — словно прочитав его мрачные мысли, негромко произнес сидящий рядом Марк.

— Зачем, по-твоему, я приехал? Лично сообщить шейху, что мне наплевать на его проблемы? — резко бросил Джон, словно сорвавшийся с цепи пес. С того времени, как он уехал от Дианы, он был немногословен, но сейчас его словно прорвало.

— О, да ты стал общителен! — иронично воскликнул Марк. — Только в таком настроении тебя с трудом можно назвать приятным собеседником.

— Наблюдай за сценой, когда поднимется занавес. Я буду так общителен с твоим зятем, что все станут гадать, не было ли у меня связи с ним, а не с Нонной!

— Не шути так.

Марк начинал злиться. Джон не винил его.

— Почему ты не взял ее с собой, если ни дня не можешь провести без ее объятий, не превратившись в брюзгу?

— О ком мы говорим? — В глазах Джона сверкнуло предостережение.

Марк молча улыбнулся, как улыбались в последние две недели окружающие Джона люди.

— Я, может, и не был в Сан-Марино, но даже уборщик в Брюссельском офисе знает, какой сувенир ты привез с Мальты.

Сувенир из ада, мысленно поправил его Джон. Но хоть себе-то не лги! — подумал он несколько минут спустя. Закрыв глаза, он вспомнил лицо Дианы… Дианы, которая последние две недели позволила ему пожить в раю. Но затем снова стала такой, какой была на самом деле: капризной, эгоистичной, испорченной девчонкой, которая требует, чтобы все было только так, как она того пожелает.

Ему следовало понять это прежде, чем все началось. И осознать, каким идиотом он выглядит каждый раз, когда подчиняется ее очарованию.

Но во всей этой большой заварушке была одна маленькая проблема. Пустяк, который заключался в том, что Джону это до безумия нравилось. Он сходил с ума от роли раба Дианы Даймонд и от ее капризов. Эта девчонка завела его, вернула к жизни. С ней ему было легко и свободно, потому что она была необыкновенная! И это красное сердечко на ее животе выглядело таким дразнящим!

Джон вспомнил выражение ее лица, когда уходил, и все внутри у него сжалось. Он обидел ее своим поступком и теперь знал это. Глупо было выяснять, что думает Диана об их отношениях, об их будущем, а затем рассказывать о предстоящей необычной поездке. Но Джону так хотелось, чтобы его любимая доверяла ему. Он не мог любить другую женщину, потому что только эта прекрасная женщина была теперь в его сердце.

И что же в результате? Что он сейчас делает здесь? Ему стало неудобно в этой машине, в этом дворце, в этой стране… Он должен немедленно вернуться, быть там, спорить и мириться с Дианой, а не огрызаться на Марка! Постепенно до него дошло, что она была права во многих отношениях. Это он поступил глупо, не приняв в расчет ее чувства.

Черт возьми!

Машина остановилась напротив огромных прозрачных дверей, за которыми виднелось длинное фойе. Белоснежные мраморные колонны тянулись вдоль стен, украшенных полками со сверкающим венецианским хрусталем. Узоры из лазурита обрамляли куполообразный потолок. Мужчины вышли из автомобиля и шагнули в бесшумно распахнувшиеся двери. Джон повел плечами, стряхивая остатки будоражащих мыслей.

Диана сидела в саду и думала о Джоне. Она была несчастна: ее любовь не нашла взаимности. Все в доме знали, что бедняжка тяжело страдает, поскольку теперь она даже умудрялась ссориться с дедушкой. Раньше никто никогда не слышал, чтобы они не ладили.

Теперь же Диана узнала, что у него тоже нет сердца. Дед подвел ее, как никогда. Она так нуждалась в его поддержке и утешении, а он отвернулся от нее с холодной черствостью.

— Нет, Диана, — сказал Леон сегодня утром. — Я не позволю тебе так поступить.

— Но ты ведь не можешь меня заставить? — кричала она.

— Нет, могу! — настаивал тот. — Я дал тебе две недели на раздумья. Тогда ты восклицала, как ненормальная, что восхищаешься этим мужчиной, и я поддался твоим уговорам. Мягкосердечный дурак — вот кто я такой! И пошел даже еще дальше, организовав грандиозное мероприятие в честь помолвки дорогой внучки. И ты не покроешь имя Даймондов позором, отменив все это в самый последний момент!

— Но у меня больше нет мужчины, с которым я могу обвенчаться, — отчаянно проговорила Диана.

— Так найди его, — посоветовал дедушка. — Или тебе придется, драгоценная моя, танцевать сегодня вечером одной, — холодно добавил он.

— Ты ведь шутишь, да? — недоверчиво произнесла Диана.

Но Леон Пирс был серьезен, как никогда. И теперь она сидела в саду, пытаясь найти решение измотавшей ее проблемы.

Где Джон? Почему его нет рядом?

Ее сердце дрогнуло. Был ли он сейчас с Нонной, преклоняясь перед недосягаемой богиней? Или, отверженный ею, страдал в одиночестве?.. Лучше бы его сразу бросили в темницу. Или отвезли в пустыню, без воды и пищи…

Но где же он? — кричало ее глупое сердце.

Сегодня суббота. Вчера она звонила в Сан-Марино и оставила на его автоответчике послание с просьбой позвонить ей. Неужели он не мог сделать даже этого? Дать ей эту маленькую уступку за всю огромную любовь, которую она подарила ему.

Ей безумно хотелось, чтобы он вернулся. Хотелось, чтобы… Она встала, и снова села. Сплела пальцы, потом потерла то место, где раньше носила его кольцо.

Я скучаю! Я скучаю по тебе! Иди и возьми меня, Джон! О Боже! Ну почему, почему я такая несчастная? — страдала она молча.

— Диана…

— Уходи, дедушка! — Сейчас она не могла ни с кем разговаривать.

— Тебе звонили…

— Джон? — Она вскочила со скамейки. Но, увидев жалость в глазах Леона, чуть не провалилась от стыда сквозь землю.

Что я позволила этому мужчине сделать с собой?

— Это был Гордон Чейз, — вздохнул тот. — Он едет к нам из аэропорта. Я сказал, что ты будешь рада его видеть.

— Зачем? — Ее глаза сверкнули, как у разъяренной кошки. — Думаешь, он может стать заменой?

От злости она расхохоталась.

— Это неплохая мысль, дорогая! — произнес Леон. — Он будет здесь буквально через несколько минут. Пойду встречу его, чтобы предложить ему твою идею.

Он повернулся и пошел в дом, посмеиваясь про себя.

Да он просто развлекается! — дошло до сознания Дианы неприятное открытие. Ее удивило, почему она раньше не замечала, каким извращенным чувством юмора обладает ее дедушка. Под вопросом была ее надежда на счастье, ее жизнь, черт побери! А он считал, что это весело наблюдать со стороны, как она сходит с ума от горя.

Оба мужчины застыли и одновременно повернулись к окну. Там стояла Диана. Удивленные лица спорщиков побледнели и вытянулись.

— Диана ты не должна была…

Протестующий взмах тонкой руки заставил Леона замолчать. Выражение лица девушки было негодующим, она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Как вы оба могли меня так оскорбить? — Она смотрела то на одного, то на другого, затем печально вздохнула. Побледневшая, с трудом сохраняя спокойствие, Диана шагнула в комнату. — Если вы оба закончили играть в мою жизнью, то я рада вам сообщить, что тоже имею право голоса, потому что мы существуем не в средневековье.

— Ты все неправильно поняла, дитя мое! — начал оправдываться Леон. — Я был бы не я, если бы не заставил этого мужчину документально оформить свои притязания.

— Но у него нет никаких притязаний, — бросила Диана.

— Нет, есть, — вступил в спор Джон.

Диана повернулась к нему. Она ждала, что же виновник ее мучений скажет дальше. А мистер Доу видел горящие зеленым пламенем глаза и старался стереть из памяти ее образ в объятиях Гордона.

— Ты выйдешь за меня, Диана? — наконец-то он смог произнести это.

Глаза молодой женщины наполнились слезами.

— Господи, ну почему ты позволил так запугать себя, что тебе пришлось сказать это?

— Но меня никто не запугивал, — возразил Джон, потрясенный ее словами.

— Я никогда не смогу простить тебе этого. Никогда! — Диана всхлипнула и выбежала из кабинета. Джон смотрел ей вслед в полном недоумении.

— На твоем месте я бы поспешил за ней, — посоветовал Леон, помахав перед его носом подписанным документом.

Со злостью Джон вырвал бумагу из рук опешившего старика.

— Я устал от того, что чужие люди постоянно вмешиваются в мою жизнь! — раздраженно произнес он и, рванув на себя дверь, промчался через холл, внутренне дрожа от гневной обиды, вызванной отказом Дианы. С него хватит! Эта капризная леди просто невыносима. Он даже рад отдать ее Гордону, тут же без сожаления покинуть проклятый дом и больше здесь никогда не появляться.

Однажды Джон сидел в рабочем кабинете Брюссельского отделения компании. Не так давно фирма «Доу-Кейн» заключила очень интересный и выгодный контракт на реставрацию старинного шотландского замка. И теперь ему приходилось подолгу засиживаться над ветхими пожелтевшими чертежами, восстанавливая в эскизах контуры разрушенных фрагментов уникальной исторической постройки. Было поздно, все сотрудники уже разошлись. Сегодня Джон планировал закончить последний набросок одной из угловых башен, но его мысли постоянно перескакивали на другое. Он думал о Диане. О своей прекрасной, обворожительной обольстительной жене, которая вместе с их годовалой дочерью, малюткой Изабеллой, улетела погостить к своему дедушке.

Они покинули его три дня назад, но он уже успел страшно соскучиться. Телефонные разговоры только нагоняли еще большую тоску. Рука Джона машинально двигалась по листу ватмана, а мысли были совсем не об архитектурном стиле, в котором он должен был отобразить эскиз, а о жене и дочери. Наверняка, Леон не находил себе места от счастья, принимая дорогих гостей. Дедушка давно зазывал их к себе, Диана же мечтала его навестить. А он сам остался здесь, потому что хотел закончить работу над эскизами.

Джон вздохнул. Надо сосредоточиться. Глаза его опустились на бумагу, и он невольно охнул. На правой стороне чертежа, как раз на том месте, где должен был появиться рисунок башни, с бумаги на него смотрели знакомые женские глаза. Думая о Диане, глядя на ее фотографию на столе, Джон машинально начал набрасывать на листе контуры любимого лица. Бог мой, неужели он так сильно соскучился? Еще как, просто безумно соскучился! Джон отбросил карандаш и подошел к окну. Надо ехать. Черт с ним, с замком! Простоял столько лет, подождет и еще. А он больше не может ждать. Он чувствует, как она зовет его, тянет к себе. Как всегда…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.