– Я не хочу этим заниматься.

– У тебя нет выбора.

– При всем уважении, сэр, я старший агент и имею право говорить то, что думаю о моих заданиях.

Он молча разглядывал ее. С момента последней встречи она заметно похудела, а в ее взгляде прибавилось жесткости. Она смотрела на него с плохо скрываемым вызовом, ее гнев был готов выплеснуться наружу. Перед ним на столе лежала папка с ее личным делом. Безупречный послужной список, пример для подражания. Но одни лишь факты, никаких подробностей, которых никто не знал и вряд ли когда-либо узнает. Ведь она никогда не рассказывала о себе, да никто ее и не расспрашивал. От нее требовалось лишь одно – выполнять свою работу при любых обстоятельствах, а он следил, чтобы все так и было.

– Комитет по вопросам безопасности выбрал тебя. Члены комитета считают тебя лучшим кандидатом на эту должность, и их решение не обсуждается.

– Черт возьми, я вам не нянька! Любой новичок справится с этим, – процедила она сквозь зубы, рискуя нарушить субординацию. Она это понимала, но ей было наплевать. Уже ничто и никто не могли причинить ей боль. Можно разве что похоронить ее на такой гребаной работе, как та, что ей предлагали. Ей хотелось настоящего дела, на которое можно было направить всю свою энергию. Задания, которое вымотало бы ее настолько, что у нее не осталось бы ни сил, ни желания думать и вспоминать.

– Это из-за моего ранения? Они думают, я не готова к оперативной работе? – спросила она.

– А ты готова?

– Абсолютно. Я прошла реабилитацию и получила разрешение психологов.

– Хорошо, рад слышать. Завтра приступишь к работе. Ознакомишься с отчетами предыдущего коммандера до отъезда в Нью-Йорк.

– Черт, Стюарт! Ты же знаешь, я этого не заслуживаю!

– Ничего личного, агент Робертс. Вы свободны.

Заместитель директора Секретной службы Стюарт Карлайл смотрел вслед уходящей высокой, подтянутой Робертс, охваченной яростью. Он не сомневался, что она справится с новым заданием, в конце концов она всегда справлялась. Но интересно, как она выплеснет свою злость?

В шесть часов утра агент Секретной службы США Кэмерон Робертс ступила на борт маленького самолета, направлявшегося в Нью-Йорк. Она прицепила именной значок на карман своего темно-синего габардинового костюма. С собой она прихватила лишь небольшую сумку со сменной одеждой и ноутбук. Все остальные ее вещи должны прибыть отдельным рейсом. Их доставят в ее новую квартиру в пятизвездочном отеле «Грамерси Парк». Проспав целых четыре часа без всяких снов, Кэм чувствовала себя отдохнувшей и готовой к работе. Да, новое назначение ей все еще не нравилось. Но работа есть работа, и теперь только это имело значение.

Самолет оказался полупустым. Лишь несколько сотрудников правительства собирались лететь в Нью-Йорк этим ранним субботним утром. Робертс села в кресло, рядом с которым через проход сидел крупный блондин. На его значке было выбито «ФБР». Она заметила, как он просканировал ее значок. Агенты женского пола уже не были редкостью, но Кэм неизменно привлекала к себе внимание. Впрочем, она к этому привыкла.

– Отдел расследований? – поинтересовался блондин, когда самолет начал набирать скорость на взлетной полосе.

Кэмерон по привычке чуть было не ответила утвердительно, но быстро одернула себя. Покачав головой, она ответила:

– Отдел охраны.

– Важная птица?

– А разве не все они важные?

Не будучи уверенным в шутке собеседницы, он подавил смешок. А еще говорят, что у агентов ФБР нет чувства юмора!

Кэмерон открыла ноутбук, слегка повернув экран к себе так, чтобы не было видно соседу. Тот понял намек и раскрыл газету.

Кэм ввела пароль и зашла в базу данных сотрудников Секретной службы США. Она пробежалась глазами по характеристикам членов своей новой команды. Ничего необычного. Четверо мужчин и четыре женщины, плюс она сама. У каждого за плечами больше пяти лет оперативной работы. Все имели высшее образование и прошли подготовку в Секретной службе, как почти все агенты, кроме тех, кто пришел по военным каналам или особенным путем. Все, в том числе сама Робертс, могли оказать первую медицинскую помощь и метко стреляли. Двое мужчин и одна из женщин состояли в браке. В команде был один латиноамериканец и два афроамериканца, остальные были белыми. Она запомнила их лица и имена и вышла из базы.

Введя защищенный пароль, Робертс открыла зашифрованный файл, который она загрузила в компьютер накануне вечером.

Отчет секретного агента Даниеля Райана, пятница, 26 декабря, 21.30.

Объект: Блэр Джейн Пауэлл.

Дата рождения: 31 декабря 1972 г.

Место проживания: 10021, Нью-Йорк, Грамерси-парк, 310.

Телефон: (212) 295-0566

Семейное положение: Не замужем.

Образование: Специальная школа в Вашингтоне, Институт изящных искусств в Париже.

Профессия: Художник.

Бизнес-агент: Дайан Бликер.

Кодовое имя: Цапля.

Физические данные: Рост 173 см, вес 54 кг.

Блондинка, глаза голубые.

Особые приметы: двухсантиметровый шрам над правой бровью, татуировка на плече в виде пурпурно-синего лабриса размером 3 см.

Заболевания: Здорова.

Аллергии нет.

Близкие люди: См. прикрепленные отчеты.

Отношения: На данный момент не установлены.

Резюме: Стандартное круглосуточное посменное наблюдение. Расписание объекта чаще всего нечеткое, изменения предугадать трудно. Общение с объектом: Коммандер общается лично с объектом только по просьбе объекта. Личные связи с объектом запрещены.

Не густо. Кэмерон гадала, что ее предшественник не рискнул включить в отчет. Что ж, вскоре она это выяснит. Прежний коммандер должен был встретить ее в аэропорту.

Робертс пила кофе, листая тонкую папку с грифом «Совершенно секретно», в которой содержались сведения о последнем любовном увлечении Цапли. Она внимательно ознакомилась с отчетом, нисколько не изменившись в лице. В отчете сообщалось, что дочь Президента крутила роман с женой французского посла в США. По очевидным причинам, это дело держалось в тайне, хотя в Секретной службе уже давно ходили сплетни о сексуальных пристрастиях Блэр Пауэлл. В обязанности Кэм в том числе входило следить за тем, чтобы подобные слухи так и оставались на уровне слухов. Если объект откажется с ней сотрудничать, работать будет вдвойне труднее.

У Кэм мелькнула мысль, что ее назначение на должность главы охраны мисс Пауэлл могло быть связано с ее собственной сексуальной ориентацией. Разумеется, об этом в ее личном деле не упоминалось, но считалось, что у госслужащих не могло быть никаких секретов. В своей личной жизни Кэм была осторожна, но не до паранойи. А после того, что произошло год назад, вряд ли у нее остались какие-то тайны от начальства. Слухи о ней в любом случае ничем не подкреплялись, хотя впрочем, ей было все равно.

При выходе из самолета Кэмерон воспользовалась шредером и запустила документы с подробностями о личной жизни Блэр Пауэлл в измельчитель бумаги.

– Агент Робертс? – обратился к Кэм незнакомый красавчик с внешностью Брэда Пита, как только она вышла из лифта на восьмом этаже особняка, окна которого выходили на Грамерси-парк. С обезоруживающей улыбкой он протянул ей руку. – Я Мак Филипс. Остальные агенты в командном пункте, мы называем его «Орлиное гнездо». Добро пожаловать.

Она пожала его руку, улыбнувшись названию командного пункта.

– Кэмерон Робертс. – Представилась она. – Что у нас на утро?

Они вошли в просторное помещение, разделенное на рабочие места и станции с оборудованием и перегородками высотой по плечо. Центр наблюдения занимал весь этаж и находился прямо под пентхаусом, где жила Блэр Пауэлл. В дальнем углу штаба располагалась небольшая комната для совещаний, отделенная стеклянной перегородкой, где уже сидели остальные члены команды.

На ходу Филипс сверился с распечаткой:

– Вы встречаетесь с Цаплей в одиннадцать утра в ее пентхаусе, – сообщил Мак. Он заметил промелькнувшее на лице Кэм легкое недоумение и пожал плечами. – Она не станет говорить ни с кем из нас. Она объявила, что будет обсуждать свои планы лишь один раз и только с коммандером.

– Это ее право, – сказала Кэм.

По дороге в переговорную она заметила большое количество видеомониторов, различных пишущих устройств, компьютеров и огромную электронную карту Нью-Йорка, на которой с точностью до минуты отражалось местонахождение полицейских патрульных машин. Такое же оборудование использовалось для наблюдения за Белым домом и его окрестностями, и по той же причине. Президент уязвим через своих близких. И чтобы завуалировать эту уязвимость, семья президента должна была вести настолько нормальную жизнь, насколько возможно, а не находиться все время в сопровождении вооруженных охранников. По этой причине охрану следовало осуществлять на расстоянии и как можно незаметнее. Видимость свободы была уловкой, которую все участники договорились всегда поддерживать. Все, кроме Блэр Пауэлл.

– Всем доброе утро, – энергично поприветствовала Кэм команду, расположившуюся за длинным столом. Посмотрев в глаза каждому, она сказала: – У вас один час, чтобы рассказать мне все, что я должна знать об этой работе, а также то, чего, по-вашему, я знать не должна. Итак, приступим.

К концу часа, в течение которого Кэм слушала, задавала вопросы и отдавала приказы, ее агенты четко поняли, что правила игры изменились. Все члены команды серьезно относились к своим обязанностям ради своей будущей карьеры или по иным причинам, и каждый из них пребывал в таком же отчаянии, как и их прежний коммандер. К их неудовлетворенности добавлялось еще и то, что они не любили Блэр Пауэлл, хотя не заикались об этом вслух, даже между собой. За шесть месяцев, прошедших с момента вступления Эндрю Пауэлла в должность президента, поведение его дочери, не желавшей сотрудничать с охраной, исподволь подорвало уверенность оперативников в себе. Проведя час с Кэмерон Робертс, они впервые за несколько месяцев почувствовали прилив оптимизма.

Мак Филипс смотрел, как новый босс входит в командный центр. Его бровь слегка изогнулась, пока он внимательно оценивал агента Робертс. Она казалась задумчивой, но без малейшего признака плохо-замаскированного дискомфорта, который старался скрыть Райан после каждой встречи с Цаплей. Впрочем, Мак и не ждал, что Робертс выдаст свои чувства. Он не мог припомнить, когда в последний раз сталкивался со столь неприступной личностью. Мак подозревал, что теперь их работа будет выстраиваться в зависимости от того, что им можно знать, а что нельзя. Он обнаружил, что ему по душе негласное уважение, с которым Робертс отнеслась к Цапле. Новый коммандер четко обозначила, что они сюда не развлекаться пришли, а защищать Блэр Пауэлл при любых обстоятельствах. И это тоже понравилось Маку. Он устал от витавшей в воздухе неудовлетворенности и критики, сопровождавших их службу изо дня в день на протяжении вот уже нескольких месяцев. Если Робертс сможет изменить ситуацию, он пойдет за ней в огонь и в воду.

– Что-нибудь неожиданное? – спросил Мак у Робертс, когда та присоединилась к нему.

– Пока нет. Официальные мероприятия она подтвердила. Завтра на открытии галереи я буду в помещении с двумя оперативниками, еще двое должны сидеть в машине снаружи. Так что вторая и ночная смена пусть выйдут на дополнительное дежурство.

– Хорошо, – Мак сделал пометку.

– На время торжественного ужина в честь Нового года мы вполне можем скооперироваться с нашими коллегами из Белого дома. Поэтому пусть одна команда останется здесь и встретит ее у самолета, когда она вернется для участия в параде. Все это стандартные вещи, и в будущем ты сам сможешь составлять график дежурств. Но обязательно сообщай мне, кто когда дежурит.

– Понял, – сказал Мак, ожидая, когда она заговорит о главном.

– Мисс Пауэлл не сообщила мне о своих личных планах, поэтому нам остается ориентироваться по ситуации. Я не хочу, чтобы она ускользнула от нас, особенно сейчас. Что-то мне подсказывает, что она будет проверять нашу команду на вшивость. Она намерена действовать, можете не сомневаться. Держите машину наготове, если она вдруг возьмет такси. Вдобавок кто-то должен быть готов следовать за ней пешком, отдайте предпочтение агенту женского пола. Если она решит отправиться в гей-бар, женщине будет проще отслеживать ее внутри.

– С этим нам обычно не везет, в половине случаев мы теряем ее еще по дороге, – заметил Мак.

Кэм стояла, разминая затекшие плечи.

– Этого больше допускать нельзя. Я иду домой. Пришли мне на пейджер сообщение, как только она выйдет из квартиры.

– До которого часа можно отправлять сообщения? – спросил Мак, готовясь сделать очередную пометку у себя в блокноте.

– В любое время, – решительно отрезала Кэм. – Если она не у себя в квартире, я хочу знать об этом.

– Да, мэм, – твердо ответил Мак. Он посмотрел, как она обвела взглядом комнату, убеждаясь, что все в порядке, перед тем как уйти. У Мака возникло чувство, что Цаплю ждет большой сюрприз, и он с нетерпением ждал развития событий.

Мак с удивлением посмотрел на Кэмерон, когда она появилась в командном центре в семь утра в воскресенье. Как следовало из вчерашнего отчета, именно Робертс отследила Цаплю. Любопытно, что отчета о наблюдении внутри бара не было. Должно быть, Робертс отчиталась об этом самой себе. Мак кивнул ей в знак приветствия, пока Кэм наливала себе кофе, после чего она присоединилась к нему за большой центральной рабочей станцией.

– Ты давно занимаешься этим, Мак? – спросила она как бы между делом.

– С начала президентского срока, – ответил он.

– И что, ситуация всегда выходила из-под контроля?

Мак на секунду задержал дыхание, обдумывая, не навредит ли кому-нибудь его ответ. Решив, что нет, он сказал:

– На самом деле, все еще хуже. Вчера вечером мы хотя бы нашли ее. Раз шесть и даже целый уикенд мы вообще не знали, где она была.

– Боже мой, и как же вам удалось это скрыть? – пробормотала Кэм.

Мак лишь пожал плечами.

– Цапля не глупа. Она знает, что нам придется трезвонить во все колокола, если она совсем исчезнет, так что она звонила каждые несколько часов с платных телефонов и говорила, что с ней все в порядке. А мы все это время носились как идиоты, пытаясь найти ее.

– И никаких последствий?

– Цапля имеет большое влияние на своего отца. Поэтому если уж жаловаться ему, то нужно иметь очень веские основания – или придется искать новую работу. К тому же он, видимо, не считает маленькую поездку слишком серьезным происшествием.

– А я считаю, – ровным тоном сказала Кэм. – И раз уж мы не дождемся никакой помощи сверху, мы должны быть с ней вдвойне начеку, но в то же время, мы не должны стоять у нее на пути. Вероятнее всего, она сбежит, если мы будем слишком давить на нее.

– Думаю, все поняли эту идею, – сказал Мак.

– Проверь, чтобы это было так.

– Есть, мэм.

– Не спишь?

– Ты нашел, что мне нужно?

– Так, более или менее. Но не думаю, что тебя это слишком обрадует.

Со вздохом Блэр натянула на себя халат и отправилась на кухню за кофе.

– Давай рассказывай.

– От нее нелегко ускользнуть. Двенадцать лет в разведывательном подразделении. Отслеживала наркотики колумбийского производства, которые покупались за фальшивые доллары. В общем, преступники дурачили преступников. Судя по всему, у нее все очень хорошо получалось.

Блэр наблюдала, как капает кофе в кофеварочный кувшин, быстро связывая одно и с другим.

– И что это вдруг ее из разведки перевели в подразделение охраны? Что ты не договариваешь?

– В информации о ней есть существенные пробелы. В официальных документах говорится, что в прошлом году она участвовала в неудачной операции, которую, как потом выяснилось, проводило параллельно несколько ведомств. Секретная служба наблюдала за базой на окраине Вашингтона, где производились наркотики. Ясное дело, что тут не обошлось без Бюро по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табачных изделий, оружия и взрывчатых веществ, потому что чуваки из бюро думали, что эти плохие парни не только делают фальшивые деньги, но и незаконно торгуют оружием. А ко всему прочему, вашингтонское Управление по борьбе с наркотиками без ведома ФБР внедрило к этим парням своего агента. Каким-то образом колумбийцы смекнули, что дело нечисто, нашли этого агента – им оказалась женщина – и убили ее в перестрелке. Кэмерон Робертс пыталась предупредить ее и вытащить из передряги за пару минут до того, как там началось полномасштабное светопреставление.

От этих слов у Блэр свело живот.

– Ее ранили?

– Да, в бедро, но это еще не все.

– Что еще?

Человек на том конце провода заколебался. Даже у дружбы есть свои границы.

– Блэр, у Робертс безупречная репутация.

– Я не собираюсь ее портить, – огрызнулась Блэр.

– Ходят слухи, их, правда, немного, и никто ничего не подтвердит наверняка. Ее любят коллеги…

– Ну ладно! Я все поняла. Ты не хочешь говорить мне, но все-таки скажешь. Потому что если не скажешь, уж я постараюсь сделать так, чтобы ты не стал помощником директора.

– Блэр!

– Да я шучу, пора бы тебе уже знать это после стольких лет нашего знакомства. Расскажи мне о ней, Эй-Джей. Ведь она контролирует мою жизнь!

– Очень секретные источники говорят, что та погибшая женщина, которую внедрили к колумбийцам, была ее любовницей.

– Господи! – выдохнула Блэр.

– Это обстоятельство, возможно, объясняет смену подразделений. Такая штука может запросто закрыть дорогу к работе оперативника.

Блэр представила собранную женщину с ясным взглядом, которая с легкостью отыскала ее в баре два дня назад. Никто из агентов не мог ее найти после того, как она сбегала от них. Они просто не осмеливались.

– Не думаю, что она разрушила свою карьеру. Она собранна и холодна, как лед.

– Это описание ей подходит.

– Что ты хочешь сказать?

– Есть еще один слушок. Но он так глубоко зарыт, что я не уверен до конца, что речь именно о ней.

Забыв про кофе, Блэр присела на краешек стула за стойкой для завтрака.

– Ну и?

– Ты когда-нибудь слышала о глубоко законспирированной эскорт-службе, которая обслуживает самые верхи?

– Ты имеешь в виду организацию, которая обеспечивает любого рода компанию – мальчиков, девочек или и тех и других – для сенаторов и прочих высоких чинов, в том числе, возможно, и для моего отца?

– Я ничего не знаю о твоем отце!

– Для меня это не имеет значения. Он оставил меня одну, это волнует меня больше всего. Ну и какое отношение все это имеет к Робертс? Она что, пыталась прикрыть эту лавочку?

– Ммм… Возможно, она сама пользуется их услугами.

Блэр сначала задохнулась от изумления, а потом язвительно рассмеялась.

– Твои источники однозначно не видели Кэмерон Робертс. Поверь мне, ей нет необходимости платить за секс!

– Может, она так хочет.

– Зачем ей это надо?

– Никаких привязанностей – а значит, и нечего терять.

– Ах да, я же забыла, что ты у нас психолог, – сухо заметила Блэр. Она, наконец, сделала глоток кофе. – В общем так, ты хочешь мне сказать, что у моего нового надсмотрщика нет никаких слабостей, которые я могла бы использовать, чтобы мне хоть чуть-чуть легче дышалось, так?

– Во всяком случае, я их не нашел.

Блэр аккуратно положила трубку, беспокойство боролось в ней с любопытством. У всех есть секреты, и у каждого есть свои слабости, даже у нее. Просто ей везло, и ее слабости оставались тайной для остальных. Видимо, так же получалось и у Кэмерон Робертс.

Кэм вошла в переговорную и хлопнула дверью с такой силой, что стеклянная перегородка зазвенела. Вокруг стола сидело шестеро агентов и каждый уставился на свою авторучку. Кэм встала во главе стола, тяжело дыша и с трудом сдерживая свой гнев.

– Кто из вас работает здесь больше полугода? – отрывисто спросила она.

Какое-то мгновение стояла полная тишина, после чего Мак прокашлялся и сказал:

– Все, мэм.

– Значит, все, – повторила Кэм, переводя взгляд с одного оперативника на другого.

– Да, мэм, – подтвердил Мак.

– Очевидно, ни один из вас не справляется с этим заданием и недостоин его. Блэр Пауэлл, дочь президента США, плохо охранялась на протяжении нескольких месяцев, и ни один из вас не сообщил об этом. Даже если бы я могла закрыть глаза на вашу безответственность – чего я не сделаю – ваше замалчивание потенциальной угрозы национальной безопасности нельзя оправдать ничем. Ее похищение стало бы прямой угрозой президенту, – выговорилась Кэм. Положив обе руки на стол, она наклонилась вперед и медленно произнесла:

– Я хочу, чтобы в течение часа каждый из вас написал заявление на перевод в другое место.

Когда Кэм направилась к двери, Пола Старк резко поднялась с места.

– Коммандер!

– Да?

– Я не хочу переводиться в другое место, мэм, я хочу работать здесь.

– Да? С чего бы это?

Старк сделала глубокий вдох.

– Потому что это моя обязанность и потому что я могу делать то, что не могут другие. Уже несколько месяцев я хожу за ней по гей-барам, и меня там признали. Я могу пройти туда, куда не пустят большинство других. Если вам нужен тайный агент, то он перед вами.

Кэм молча смотрела на Старк, но Пола не отвела взгляд.

– Мне следовало написать отчет раньше. Мы теряем ее из виду регулярно, и это всегда происходит из-за того, что она не информирует нас о своих передвижениях, или внезапно меняет маршрут, или намеренно вводит нас в заблуждение. Мы все в отчаянии, хотя это и не оправдание.

– Вы правы. Это не оправдывает ту ситуацию, в которой все вы оказались. Мисс Пауэлл, конечно, не подарок, но вы поклялись защищать ее. Если вы не способны это делать, вам здесь не место. Я не хочу, чтобы в этой команде оставался хоть кто-то, кто не хочет здесь работать. – Кэм обвела взглядом группу. – Я прослежу, чтобы у тех, кто решит перевестись сейчас, не было никаких негативных последствий. Но я обещаю, что отправлю вас на службу в посольство Сомали, если вы провалите мое дело.

Через час Мак постучал в дверь небольшого кабинета Кэм.

– Коммандер?

Кэм рассматривала его мальчишеское симпатичное лицо. Голубые глаза Мака были серьезны.

– Ты остаешься или уходишь, Мак?

– Остаюсь, если захотите. Два человека хотят перевестись, они заполняют бумаги. Простите, что облажался. Если вы не доверяете мне…

Кэм остановила его, подняв руку.

– Мне нужен хороший координатор, Мак. Наш объект не хочет с нами сотрудничать, и с этим ничего не поделаешь. Нам нужно научиться подстраиваться под ситуацию, чтобы суметь в один миг перебросить людей и машины и поменять маршрут. А мне придется быть при ней неотлучно до тех пор, пока она не поймет, что мы не сдадимся.

Кэм увидела недоверие на лице Мака, которое он постарался скрыть и рассмеялась. Напряжение, которое не отпускало ее после спортзала, наконец, отошло.

– Да, понимаю – мечты, мечты. Тебе придется быть диск жокеем большую часть времени пока мы в городе, или связным центром, когда мы за его пределами. Ну как, остаешься?

– Да, – широко улыбнувшись, ответил Мак.

– Отлично. Теперь найди замену тем двоим, которые уходят. Сначала лично просмотри личные дела новичков, а потом передай их мне. И еще, Мак, мы оба знаем, в чем проблема. При малейшем намеке на гомофобию никого не брать. Образ жизни Блэр Пауэлл не наше дело, и отношение к ее личной жизни не должно сказываться на нашей работе. Я хочу, чтобы ты четко это понимал.

– Да, мэм, я все понимаю.

– Хорошо. Сбор в семь часов, будем обсуждать поездку в Вашингтон.

Когда Мак вышел из кабинета, Кэм откинулась в кресле и закрыла глаза. Ей не хотелось думать о своей реакции на откровенную сексуальную провокацию Блэр в спортзале, но она должна была это сделать. Она не могла позволить себе отвлекаться, а отрицать то, как на нее действовала Блэр, было невозможно. К счастью, реакция была чисто физической и уже через два дня они будут в Вашингтоне. А уж там Кэм сможет удовлетворить настойчивые потребности своего тела.

Растянувшись на диване с бокалом в руке Кэм смотрела на непрекращающийся поток машин на Пенсильвания-авеню. С ее этажа можно даже было разглядеть Белый дом. Интересно, как там Блэр, мелькнуло у нее в голове, но Кэм поспешила отбросить эту мысль в сторону. По крайней мере, сегодня ей не нужно волноваться за президентскую дочь. Кэм взяла телефон и набрала номер по памяти.

– Это номер 38913, – сказала она после того, как ей ответил женский голос. – Я хочу подтвердить свою заявку на сегодняшний вечер. – Кэм подождала несколько секунд, пока на том конце провода проверяли ее клиентский номер. – Да, на одиннадцать часов вечера, – она заколебалась, услышав звук своего бипера. – Одну минуту, – сказала она в трубку, проверяя номер. Звонили из Белого дома. – Я перезвоню. Возможно, встреча перенесется на более позднее время. Да, держите эту заявку для меня, я оплачу всю ночь. Спасибо.

Кэм перезвонила по другой линии, подключив шифровальное устройство.

– Робертс, – сухо сказала она.

– Коммандер? Это Мак. Простите за беспокойство, но я подумал, что вы захотите это знать.

– Мак? – удивленно переспросила Кэм. – Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит?

– Я не должен ничего говорить, но она пропала, коммандер. Они потеряли ее час назад. Местный коммандер не захотел, чтобы об этом стало известно, но мне тайно позвонил приятель и все рассказал.

– Черт подери, – выругалась Кэм. – Кто еще в курсе?

– Только местная команда охраны. Они не имеют понятия, где ее искать.

Намек был ясен.

– Ну ладно. Так, наших людей мы задействовать не можем, ведь предполагается, что мы ничего не знаем. Есть несколько мест, которые я могу проверить. Слушай, Мак, здесь есть один клуб, он постоянно меняет адрес, кочует по всему городу. Очень модный, адрес знают только свои. Найди мне его, я перезвоню через час. – Кэм прервала начавшиеся протесты Мака. – Понятия не имею как, но ты добудешь мне этот адрес, я уверена.

Через два часа Мак перезвонил ей и сообщил адрес клуба. Клуб находился на каком-то складе, Кэм приехала туда ближе к полуночи. Перед этим она обошла все знакомые гей-бары и еще несколько, адреса которых назвал ей Мак. Была новогодняя ночь. В барах клуба было полно бурно веселившихся мужчин и женщин разной степени опьянения и раздетости. Блэр нигде не было видно. Можно было лишь надеяться, что она где-то развлекалась с очередной подружкой.

В клубе все оказалось еще хуже, чем предполагала Кэм. Слишком много народу, все толкаются, под тусклыми лампочками на потолке клубится сигаретный дым, воздух буквально пропитан сексом и алкоголем. Кэм пробивалась через людей, осматривая полутемное помещение в надежде на то, что очередной блондинкой окажется Блэр.

Блэр наблюдала, как Кэм приближается к ней. Она стояла прислонившись к стене в узком коридоре, который вел в отдельные комнаты и ниши, служившие местом для быстрого секса. Блэр рассматривала молодую крепкую девушку в черных кожаных штанах. Она стояла у барной стойки, пытаясь произвести впечатление на своих друзей. Блэр подумала, что с этим экземпляром было бы неплохо поразвлечься. Ей всегда доставляло удовольствие ломать бучей, и она могла бы поспорить, что эту деваху она заставила бы умолять. Блэр уже подумывала приступить к делу, как вдруг ее взгляд наткнулся на Робертс. Кэм была на голову выше большинства женщин. Она продвигалась сквозь толпу, как элегантная лодка, рассекавшая волны. В ветровке, темного цвета рубашке-поло, своих фирменных полинялых джинсах и ботинках, она могла показаться обычной, но на самом деле она была самой сексуальной женщиной среди всех присутствующих. Кэм двигалась уверенно и грациозно. Гибкая и сильная, настоящий охотник, выслеживающий добычу. У Блэр было лишь одно преимущество – темнота в коридоре. По мере приближения Кэм, у Блэр ускорялось сердцебиение. Похоже на этот раз добыча превратится в охотника.

Кэм дошла до арки, которая вела в коридор, где стояла Блэр, как раз в тот момент, когда часы стали бить двенадцать. Вокруг нее толпились люди в поисках того самого единственного и неповторимого партнера, с которым хотелось бы встретить Новый год. Блэр схватила Кэм за руку и прижала к стене, надавив на нее своим телом и обняв за талию. Кэм застыла на месте. Мягкие груди Блэр прижались к ее груди, а на своей шее Кэм почувствовала горячее дыхание девушки. Блэр вжала свое бедро между ног Кэм. Уже почти год ни одна женщина не прикасалась к Кэм вот так, и ее тело содрогнулось от пробудившихся ощущений. Она задержала дыхание, когда резкое желание пронзило ее насквозь.

– С Новым годом, коммандер! – шепнула ей на ухо Блэр, схватив ее голову и притягивая к себе для поцелуя. Кэм задохнулась от неожиданности, когда Блэр прижалась к ней, сливаясь с ней под давлением движущейся толпы.

Кэм застонала, когда настойчивый язык Блэр проник к ней в рот. После этого охвативший ее пожар было уже не остановить, и Кэм поцеловала Блэр в ответ – она ничего не могла с собой поделать. На мгновение она забыла, кто она и где находится. Кэм чувствовала лишь биение своего сердца и болезненное напряжение внизу живота, пульсирующее наслаждение в самом центре ее существа стремительными темпами приближало ее к кульминации. В следующий момент она почувствовала руку Блэр у себя между ног.

– О господи! – выдохнула Кэм, оторвавшись от Блэр так резко, что ее голова ударилась о стену. У нее подкашивались ноги. Она схватила Блэр за руку, отрывая ее от своего тела. – Нет, черт возьми! Хватит!

– Ты с ума сошла?! – воскликнула Блэр, в голосе которой чувствовалось не меньшее желание. – Ты так завелась, я чувствую это даже сквозь твои джинсы! Ты почти кончила – дай я доведу дело до конца, ты же этого хочешь, я знаю!

Этого момента оказалось достаточно, чтобы Кэм обрела самоконтроль. Она отступила от Блэр, разрывая связь между ними.

– Я хочу забрать вас отсюда.

Глаза Блэр угрожающе сверкнули. Она же чуть было не унизила себя! Огонь, который она почувствовала в теле Кэм, распалил и ее. Она была на взводе и до сих пор дрожала от возбуждения.

– Да пошли вы, агент Робертс!

Блэр повернулась, чтобы уйти, но Кэм схватила ее за руку.

– Мисс Пауэлл, пожалуйста!

– Оставьте меня в покое. Никто не знает, что я здесь.

– Я знаю.

– Тогда сделайте вид, что не знаете, – отрезала Блэр, стараясь ускользнуть от Кэм в толпу. Но она не могла быстро двигаться из-за большого количества людей, и Кэм держалась прямо позади нее.

– Я не могу, – твердо сказала Кэм.

Блэр повернулась к ней лицом, вся напряженная от ярости.

– Тогда выполняйте свою работу, но не путайтесь у меня под ногами!

Кэм кивнула, соглашаясь на маленькую уступку. Она позволила Блэр идти впереди, от всей души желая, чтобы ей удалось связаться с Маком и попросить у него поддержки. Все, что она могла сейчас делать – держаться вблизи Блэр, до тех пор, пока она, наконец, не устроится где-нибудь на ночь. Тогда можно будет позвонить и передать ее другой команде.

В два часа ночи Кэм набрала Мака из отеля Франклина.

– Мак?

– Да, коммандер. Пожалуйста, скажите, что вы нашли ее!

– Отправь двух наших людей, не из охраны Белого дома, к отелю Франклина. Я дождусь их здесь. Она в номере 1302, думаю, она там на всю ночь. Еще мне нужно, чтобы кто-то дежурил в номере напротив, я уже забронировала его, и чтобы внизу была машина. И да, Мак, держи все в тайне, ради бога. Если пресса пронюхает про ее побег, то журналисты нагрянут прямо сюда.

– Известно, с кем она? – поколебавшись, спросил Мак.

– Нет, – отрывисто ответила Кэм. Если не считать, что молодая и опасно красивая девушка, похожая на парня, без колебаний последовала за Блэр, когда та подошла к ней и вместо того, чтобы представиться многообещающе поцеловала ее. Затем сказав, что уходит, Блэр позвала девушку за собой.

Кэм следовала за ними несколько кварталов до отеля, держась на довольно приличном расстоянии, и стараясь скрываться в тени каждый раз, когда Блэр останавливалась, чтобы приласкать свою новую подружку в кожаных брюках. Блэр ни разу не посмотрела в сторону Кэм, хотя знала, что Робертс где-то рядом и видит все представление. Если Блэр хотела позлить Кэм соблазнительными ласками, ей это удалось, хотя не совсем по той причине, которую предполагала Блэр.

Кэм была в бешенстве от того, какой опасности подвергала себя Блэр, подобрав в клубе незнакомку и позвав ее в отель недалеко от Белого дома. Это настолько опасно, что Кэм сбилась бы со счета, перечисляя все аргументы! Блэр Паэулл была красивой, яркой и талантливой девушкой. Ей не было нужды растрачивать себя на одноразовые похождения. Это даже физически опасно. С точки зрения политики, это вообще сравнимо с самоубийством. К тому же такими приключениями Блэр сознательно разрушала саму себя. Из-за этих мыслей Кэм в какой-то момент уже была готова разогнать эту парочку, но потом напомнила себе, что у Блэр есть право делать то, что она делала, и что любая попытка помешать ей привела бы к еще большему безрассудству. Последнее, что видела Кэм, – как Блэр прижала свою новую подружку к двери, целуя ее и пытаясь вставить карточку в дверной замок номера отеля. Блэр целовала девушку так страстно, что этот поцелуй отозвался в теле Кэм. Наконец, дверь открылась, и парочка исчезла из виду.

– Босс, вы еще там? – голос Мака прервал воспоминания Кэм.

– Да, – отрезала она, не сумев до конца успокоиться.

– Они будут через пять минут.

– Хорошо.

Мак поднял взгляд, когда его босс и дочь президента зашли в самолет. Обстановка, похоже, явно накалилась. Блэр с размаху уселась в кресло в хвосте. Кэм села на первое сиденье в салоне, откинулась в кресле и закрыла глаза. Мак подозревал, что ей не довелось поспать этой ночью. Никто из них толком не спал. Половина команды работала, хотя официально у них был выходной. Блэр вернулась в Белый дом только к восьми утра, поэтому им было труднее провести ее мимо журналистов, скрыв, что ее не было на месте все это время. Блэр выглядела как человек, который развлекался всю ночь напролет.

Кэм позвонили, как только Блэр вышла из номера в отеле. Она встретила ее у бокового входа в Белый дом. Кэм выглядела не лучше Блэр, хотя одежда на ней была безупречна, как всегда. Они не поздоровались при встрече. Кэм повела Блэр через служебный вход и дальше, по лабиринту служебных коридоров к жилой части дома. Поездка в аэропорт прошла в таком же холодном молчании.

Когда спустя сорок минут после взлета самолет приземлился в Нью-Йорке, Кэм сопроводила Блэр до ожидавшей их машины и села рядом с ней на заднее сидение. Через час Блэр должна была встретиться с мэром, им предстояло провести парад в честь Нового года.

– Куда ехать, мисс Пауэлл? – прохладно спросила Кэм. Из-за исчезновения Блэр и ее позднего возвращения в Белый дом им пришлось изменить все расписание. Кэм не имела понятия о планах Блэр и злилась из-за этого.

На этот раз Блэр оказалась сговорчивой.

– Мне нужно домой, переодеться.

Кивнув, Кэм сказала водителю и агентам во второй машине место назначения и откинулась на сидение. Она подавила свой гнев. Кэм не хотела доставить Блэр удовольствие, дав понять, насколько взволновало ее то, что произошло между ними в баре. Несколько часов, которые она провела с блондинкой, удовлетворили ее тело, но не смогли стереть воспоминания о поцелуе с Блэр и о требовательных руках, обещавших так много. Кэм совсем не нравилось то, что она чувствует. Припухшие губы Блэр напомнили ей, что Блэр не спала всю ночь напролет, получая желаемое от незнакомки. Не будь дурой, с отвращением подумала Кэм. Когда Блэр на взводе, она всегда найдет, с кем получить удовлетворение. Ты лишь оказалась у нее под рукой в баре!

Лишь спустя шесть часов Кэм убедилась, что непосредственной угрозы в здании, где жила Блэр, не было. В обычном коричневом пакете, оставленном перед дверью Блэр, не было никакой бомбы. Собаки-ищейки не проявили беспокойства и ничего не нашли в квартире. Шестеро агентов тщательно обыскали лофт и не обнаружили следов проникновения.

Мак ехал к ним, он вез вещи и все необходимое на несколько дней. Кэм прикинула, сколько времени уйдет на то, чтобы сменить все замки в здании, перепроверить весь обслуживающий персонал, жильцов других квартир, а также проверить всех посетителей, побывавших в здании за последнюю неделю. Она еще не сообщила Блэр, сколько времени ей придется пробыть вне дома, и не горела желанием делать это. Пока они не узнали, как вообще могло произойти проникновение, Кэм не могла отпустить Блэр. Они должны были остаться здесь, по меньшей мере, еще на несколько дней. В номере было две спальни, большая гостиная, бар и широкоэкранный телевизор. Тесновато, конечно, но потерпеть можно.

Кэм услышала стук в дверь. Она быстро пересекла комнату и расстегнула плечевую кобуру, скрывающуюся под пиджаком. Услышав голос Мака за дверью, Кэм расслабилась.

– Что нового? – с порога спросила у него Кэм.

Мак протянул ей посылку размером с обувную коробку.

– Вот, я принес. Саперы и криминалисты уже с этим поработали.

– Прекрасно. – Кэм махнула рукой, приглашая Мака сесть с ней за стол в гостиной. Блэр появилась в двери одной из спален как раз в тот момент, когда Робертс открыла посылку. Кэм подняла голову, и их взгляды встретились. В глазах девушки читался вопрос, который та не осмелилась произнести вслух.

– Присоединяйтесь к нам, пожалуйста, – мирно пригласила девушку Кэм.

Мак бросил удивленный взгляд в ее сторону. Кэм спокойно встретила этот взгляд, но ничего не сказала. Когда Блэр присела справа от Кэм, Робертс внимательно осматривала коробку снаружи. На ней стояло лишь имя Блэр, написанное печатными буквами черным маркером. Коробка была обернута обычной бумагой, скрепленной скотчем. Повсюду на коробке и внутри нее были остатки дактилоскопического порошка. Кэм аккуратно отлепила скотч и раскрыла бумагу. Под ней была картонная коробка. Кэм сняла с коробки крышку и вытащила оттуда единственный листок бумаги. Секунду она смотрела на него, а потом положила листок на стол, чтобы Блэр и Мак могли прочесть то, что было напечатано на бумаге.

Ты так прекрасна.

Зачем ты растрачиваешь себя на тех, кто не ценит тебя по достоинству?

Я знаю, насколько ты уникальна и драгоценна.

Я могу простить тебе твои прегрешения.

Я наблюдаю за тобой.

Я жду, когда ты подашь мне знак.

Блэр нахмурилась, видя, как ее горе-партнер по картам Пола Старк в который раз делает неверный ход. Если ее ждет еще одна тупая карточная партия, она не выдержит и пристрелит эту Старк, позаимствовав пистолет у Мака, подумала Блэр. Она не выходила из гостиничного номера уже три дня. Они только что перекусили китайской едой, Кэмерон уехала на встречу с другими агентами, оставив Блэр с Маком, Старк и Тейлором. Блэр остро чувствовала ее отсутствие. Когда Кэм была рядом, воздух, казалось, был наэлектризован. Услышав стук в дверь, Блэр с облегчением посмотрела на дверь.

– Сыграете, агент Робертс? – спросила Блэр у Кэмерон, когда та присоединилась к ним за столом.

Кэм вопросительно изогнула бровь.

– Играете на деньги?

Блэр рассмеялась.

– Играй мы на деньги, боюсь, у меня уже были бы большие проблемы.

– Тогда я играю. Двое на двое?

Пола Старк встала из-за стола.

– Пожалуйста, садитесь вместо меня. У меня никогда не получалось хорошо играть в карты, и к тому же мне в любом случае пора возвращаться в командный центр.

Кэм села напротив Блэр. Они стали играть так, словно играли вместе уже много лет. Каждый раз, когда Кэм делала ход, у нее было такое чувство, что Блэр точно знала, что она задумала. Это чувство одновременно и тревожило, и кружило голову. Вскоре Мак и Тейлор начали жаловаться, что Кэм и Блэр наверняка обмениваются какими-нибудь тайными сигналами. Женщины так оторвались от них в счете, что, в конце концов, мужчины сдались.

– Вы отличный партнер, коммандер, – мягко сказала Блэр. – Я должна была догадаться. Уверена, вы столь же хороши абсолютно во всем.

Блэр говорила приглушенным соблазнительным голосом, и ее намек не укрылся от внимания Мака. А вот коммандер, похоже, осталась равнодушной. Поднявшись из-за стола, Кэм потянулась. Она была без пиджака, и из-за ремней от плечевой кобуры рубашка обтянула ее грудь. Мак заметил, как взгляд Блэр скользнул по формам коммандера.

Если Кэм и обратила внимание на слова девушки, а также на ее оценивающий взгляд, то не подала вида. Ничего не сказав, она обернулась к Маку и Тейлору.

– Почему бы вам не сделать перерыв на несколько часов? Пусть кто-нибудь из ночной смены приедет ближе к полуночи. Я пока справлюсь сама.

После того, как мужчины ушли, Кэм разместилась в кресле в гостиной и принялась работать с отчетами. Блэр села напротив нее на диван, прихватив с собой альбом для рисования. Свет в комнате был приглушен, и лицо Кэм частично оказалось в тени.

– Не возражаете? – спросила Блэр, начав рисовать.

Кэм оторвалась от документов и с легкой улыбкой посмотрела на Блэр.

– Нет.

– Чаще всего людям не нравится, – заметила Блэр, не отрываясь от рисунка.

Она рисовала прекрасный прямой нос, глубоко посаженные темно-серые глаза и четкие скулы Кэм по памяти. Это лицо привлекло внимание Блэр с первого взгляда и с тех пор не оставляло ее равнодушной. Лицо Кэм было создано для того, чтобы его рисовали. К несчастью для Блэр, чем больше она смотрела на Кэм, тем более волнительной находила ее. В Кэм было все, что привлекало Блэр в женщинах, и то, как Кэм на нее действовала, не могло не беспокоить. Она поймала себя на том, что, просыпаясь по утрам, хочет поскорее услышать голос Кэм, что ищет ее взглядом. Присутствие Кэм смущало Блэр, и в то же время действовало на нее ободряюще. Блэр пыталась списать свои чувства на привлекательность Кэмерон: ведь это было естественно, что ее влекло к симпатичной женщине. Блэр предпочитала не обращать внимания на учащавшийся пульс и очевидное желание, охватывавшее ее каждый раз, когда Кэм была рядом.

– На самом деле я к этому привыкла, – сказала Кэм.

– Правда? – спросила Блэр, подняв голову от рисунка.

– Моя мать художница.

Блэр серьезным взглядом посмотрела на Кэм.

– Я ее знаю?

– Возможно, – мягко сказала Кэм. – Ее зовут Марсия Касальс.

У Блэр перехватило дыхание.

– Вы не шутите?!

Кэм покачала головой.

– Вот это да, – на мгновение Блэр лишилась дара речи. – Тогда мне, наверное, должно быть стыдно показывать вам свои работы. Марсия Касальс просто бесподобна.

– Так и есть. Судя по тем немногим вашим работам, которые мне довелось увидеть, то же самое можно сказать и о вас. Конечно, я видела лишь картины моей матери и ее друзей, так что я не большой знаток.

– Тогда вы видели лучшее, – не задумываясь парировала Блэр. – Вы выросли в Италии?

На лице Кэм как будто промелькнула тень.

– Да, до двенадцати лет я жила там. А потом мы переехали в Штаты.

– Я что-то слышала про ее мужа, – без задней мысли начала Блэр.

– Мой отец был послом США в Италии. Его убили террористы, когда мне было одиннадцать. Подложили в машину взрывное устройство, – сказала Кэм.

– О боже, простите. Я забыла, – извинилась Блэр, искренне переживая за Кэм. В детстве она часто боялась, что с ее отцом что-нибудь случится, потому что вокруг постоянно была вооруженная охрана. О собственной безопасности Блэр никогда не задумывалась. Иначе ей пришлось бы признать, что мешающие ей жить меры безопасности в действительности были необходимы. – Должно быть, для вас это было просто ужасно.

Предавшись воспоминаниям, Кэм устремила взгляд вдаль.

– Хуже всего пришлось моей матери. Они были так близки, и так любили друг друга, что его гибель чуть не убила ее. Если бы не ее творчество, не знаю, выжила бы она вообще.

– Она больше не вышла замуж? – тихо спросила Блэр.

– Нет. Не думаю, что кто-нибудь смог бы заменить ей его. К счастью, искусство – это вся ее жизнь. Она много путешествует, и у нее много друзей.

– Вы с ней похожи? – смело спросила Блэр. Она не могла перестать думать о слухах насчет гибели любовницы Кэм. На мгновение она почувствовала ревность, но тут же отругала себя за глупость.

Кэм снова быстро улыбнулась.

– Нет, достаточно уже того, что моя мама художник.

– Что вы хотите сказать?

– Моя мать – это непостижимое сочетание сильной страсти, легко меняющихся эмоций и нестандартного видения мира.

– Так вы представляете себе художников?

Кэм перевела взгляд на Блэр.

– Да. Мне кажется, что они на редкость тонкие натуры, способные на невероятную эмоциональную глубину. С ними чертовски трудно жить, но каждое мгновение, проведенное с ними бесценно.

Слова Кэм поразили Блэр своей глубиной, и она прочувствовала их сердцем. Эти слова грозили пошатнуть основание ее мира. Блэр хотела, чтобы Кэм питала эти чувства к ней, как ничто и никогда в своей жизни. Это было невозможно. И последнее, что хотела бы Блэр, так это иметь чувства к Робертс. Такая потребность сделает ее слабой и поставит под угрозу ту небольшую независимость, что у нее еще оставалась. Блэр разрывалась между желанием убежать и физически острым влечением, которое уже сильно вышло за рамки просто сексуального. Она оторвала взгляд от выразительного лица Кэмерон.

– Я не могу рисовать, когда вы разговариваете, – сказала она чересчур резко и вновь сосредоточилась на рисунке.

Кэм смотрела, как искусная рука Блэр скользит по бумаге, и думала о том, как Блэр похожа на ее мать. Она была красива, талантлива – и, вместе с тем, словно эмоциональное минное поле. То она была вне себя от гнева, то само воплощение раскрепощенной сексуальности, а в следующее мгновение –  так же внезапно, как и сейчас, – погружалась в себя. Блэр сидела поджав ноги и склонившись над рисунком, словно защищая его от посторонних глаз. Ее светлые волосы свободно спадали бурными кудрями вокруг лица. Кэм отогнала мысль о том, что кто-то может причинить Блэр боль. В конце концов, это ее обязанность не допустить этого.

Кэм вернулась к чтению, уверенная в том, что ее внезапное желание провести руками по волосам Блэр было вызвано лишь их разговором, и неотразимая красота девушки тут ни при чем.

Пять дней спустя они сели в частный самолет, который должен был доставить их в Колорадо. Они намеревались остановиться в небольшой гостинице, не слишком известной среди туристов, в довольно уединенном месте, где не будет всех возможностей, столь популярных на лыжных курортах Колорадо, так же как и ночных развлечений. Зато там можно отлично покататься на трассах различной сложности. Блэр по-видимому была опытной лыжницей, ей нравились сложные склоны и необкатанные горные тропы с деревьями. И если ее ждал отдых, то для Кэм и ее агентов это было чем угодно, но только не каникулами.

Кэм уселась в самолетное кресло и только собиралась открыть новости, как кто-то присел рядом.

– Похоже, это место свободно, – произнес знакомый голос.

Кэм подняла голову и посмотрела на Дайан Бликер.

– Здесь нигде нет резерва.

Дайан улыбнулась.

– Тогда я останусь, не возражаете?

– Нисколько. Новости могут подождать,– ответила Кэм, складывая газету.

Потянувшись за ремнем безопасности, Дайан провела рукой по бедру Кэм. В ее прикосновении чувствовалось едва уловимое возбуждение, но Кэм не отстранилась. В конце концов, они взрослые люди. Дайан могла принять отказ, но она ненавидела, когда ее посылы оставались без внимания.

– Вы катаетесь на лыжах, коммандер?

– Катаюсь.

– Наша Блэр просто мастер в этом деле, вы знаете?

– Меня это не удивляет, она очень талантлива.

Дайан пристально посмотрела на нее, пытаясь найти в ее словах скрытый смысл, но, как всегда, лицо Кэм оставалось непроницаемым. Дайан не могла вспомнить, чтобы ей встречался человек с таким самообладанием. В то же время холодной Робертс не назовешь. Она излучала энергию и, казалось, все делала сосредоточенно и с чувством. На самом деле она была полна обещаний. Обещаний подлинной страсти и накала эмоций, которые Дайане просто не терпелось испытать. Это было больше, чем просто физическое влечение. Стройное крепкое тело Кэмерон было невероятно соблазнительно, но ей также была присуща грандиозная уверенность в себе. Интересно, что-нибудь в принципе может поколебать ее выдержку?

Пристегивая ремень, Дайан прислонилась к плечу Кэм.

– Согласна, у Блэр масса скрытых талантов. В то же время она не старается скрыть некоторые свои пристрастия. Я уверена, вы уже это заметили.

Кэм не собиралась обсуждать Блэр Пауэлл с Дайан Бликер или с кем-либо еще.

– Как дела в галерее? – сменила тему Кэм.

– Так, понятно. Блэр мы не обсуждаем. На самом деле мне это подходит, потому что гораздо больше я заинтересована в вас.

Кэм рассмеялась настойчивости Дайан. Трудно сердиться на человека, который столь откровенно заявляет о своих намерениях. В другом месте, в другое время Кэм не стала бы сопротивляться. Но ее прошлое и странное обособленное настоящее не давали ей откликнуться на предложение Дайан. Близкая связь в любом ее проявлении была за пределами возможностей Кэм.

– Боюсь, я вас разочарую, – предупредила Кэм.

– О, я очень в этом сомневаюсь.

– Я, конечно, польщена… – начала Кэм.

– Да бросьте вы, коммандер, – рассмеялась Дайан. – Не нужно объяснять мне причины, по которым, как вам кажется, вы не можете. Я довольно терпелива, и мне нравится ждать. Иначе, какое удовольствие выигрывать?

Кэм покачала головой, улыбаясь непростой, уверенной в себе женщине, сидевшей рядом с ней.

– Тогда мне больше нечего добавить.

Дайан обвила своими длинными изящными пальцами запястье Кэм и нежно сжала ее, прежде чем медленно убрать руку.

– Ну и хорошо, это ни к чему.

Во время взлета Дайан и Кэм сидели, откинувшись в креслах. Через проход, на один ряд позади них, сидела Блэр и изучающе смотрела на обеих женщин. Тактика подруги была ей известна. Блэр знала Дайан с юности и была свидетельницей многих ее побед. Впервые для Блэр имело значение, добьется ли Дайан успеха. Рука Дайан на запястье Кэм, вызвала в Блэр бурю чувств, которые было трудно игнорировать. Эта картинка все еще стояла у нее перед глазами. Сама мысль, что Дайан прикасалась к Кэм была ей ненавистна, но еще больнее было думать, что Кэмерон могла ответить взаимностью. Интуитивно Блэр чувствовала, что Кэмерон Робертс не станет просто так крутить роман. Но Блэр не догадывалась, насколько это обстоятельство контролировало жизнь Кэмерон.

Ранним утром Блэр вошла на кухню и вдохнула аромат свежего кофе. Она увидела, что за большим поцарапанным деревянным столом сидит Хелен, пьет горячий кофе и разгадывает кроссворд. Хелен улыбнулась девушке и махнула рукой в сторону кофеварки.

– Спасибо, – промямлила Блэр и пошла за чашкой. Налив себе кофе, она присела за стол с Хелен.

Хозяйка гостиницы посмотрела на девушку, и после этого спросила:

– А где же ваши друзья?

Скорчив гримасу, Блэр продолжила дуть на горячий кофе.

– Один из них наверняка стоит за задней дверью, а второй сидит в столовой.

– Звучит не слишком-то весело, – заметила Хелен.

Блэр внимательно посмотрела на Хелен. Лицо женщины выражало неподдельную искренность. Девушка позволила себе слегка улыбнуться.

– Я могла бы соврать, сказав, что уже привыкла. Да, я привыкла к этому, конечно, но так и не научилась, не обращать на это внимания. Это меня раздражает.

– Могу себе представить. С другой стороны, догадываюсь, что полностью предоставить вас самой себе в принципе невозможно.

– Это точно, – рассмеялась Блэр.

Хелен откинулась на спинку стула, рассматривая потрясающе красивую девушку, сидевшую напротив нее. Это была не та утонченная особа с продуманным до мелочей имиджем, которую можно было увидеть по телевизору или на страницах журналов. Сейчас перед Хелен была женщина во всей своей природной красоте, без косметики, с распущенными волосами, в полинялых джинсах и растянутой спортивной футболке с длинными рукавами, под которой легко угадывались очертания груди. В этой девушке Хелен никогда бы не узнала дочь президента. Но и не обратить внимания на внешность Блэр было нереально.

– Могу я полюбопытствовать, почему вы остановились именно здесь? – спросила Хелен.

– У вас часто останавливаются мои друзья, Сара Хьюз Уитли и Энн Перри.

Хелен слегка приподняла бровь, припоминая красивую пару, которая приезжала кататься в начале сезона.

– Одни из самых моих любимых гостей, – призналась хозяйка лыжного курорта.

Блэр встретилась с женщиной взглядом и порадовалась, что собеседница не отвела глаза.

– Я их очень люблю, – сказала девушка.

– Я тоже, – ответила Хелен. – Вам не нужно волноваться насчет конфиденциальности, мисс Пауэлл. Мое дело – обеспечить гостям все условия для хорошего катания на лыжах и приватность. Я надеюсь, что за эту неделю вы от души накатаетесь. Ваша личная жизнь меня не касается.

– Что ж, тогда вы, наверное, единственный человек в Штатах, который может так сказать, – рассмеялась Блэр.

Женщина подхватила ее смех.

– Пожалуй, вы правы.

– Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

– Как хотите.

От внимания Блэр не ускользнула напряженность в голосе Кэм и холодная ярость, плескавшаяся в ее глазах.

– Кажется, вы уже знаете, что ночью я была не одна.

– Да, мне это известно.

Почему-то Блэр не получила удовольствия, показав равнодушной Робертс, что она не была незаменимой, особенно в ее постели. На самом деле всю эту бессонную ночь ее мучила неведомая ранее тревога. Впервые в жизни Блэр сожалела о том, что сделала. Она сожалела, что женщина в ее постели ничего для нее не значила. Сожалела о том, что все время, пока занималась любовью с Полой Старк, ей хотелось целовать и ласкать другую. Сожалела, что ничего не чувствовала, держа в своих объятиях ослабленную и беззащитную девушку. Сожалела, что использовала ее, соблазнив и затащив в свою постель.

Кэм стиснула зубы, отчаянно пытаясь сдержаться. Она не знала, кто разозлил ее больше: Пола Старк, которая не подумала, что делает, или Блэр Пауэлл, которой было все равно с кем спать. Глядя на Блэр, Кэм старалась не представлять, как эти мягкие чувственные губы прикасаются к ее губам. Она на собственном опыте знала, как умеет целоваться Блэр и не могла прогнать эти воспоминания из своей памяти.

Резко отодвинула стул, Блэр поднялась из-за стола, не успев даже притронуться к завтраку. Она посмотрела в глаза Кэм, в ее взгляде мелькнуло что-то вроде раскаяния, но голос прозвучал резко:

– Если это хоть как-то повлияет на ваши выводы, на самом деле это была не ее идея. И я закончила с ней, этого больше не повторится.

Не дождавшись ответа, дочь президента развернулась и ушла, не одарив Полу Старк взглядом.

Кэмерон смотрела, как разозленная Блэр поспешно покидала столовую. Она пыталась собраться с мыслями, зная, что гнев мешает ей трезво оценивать ситуацию и работать. Двое агентов тихо вышли из комнаты и на расстоянии последовали за Блэр. Кэмерон была уверена, что они будут готовы, если Цапля вдруг решит выйти из гостиницы.

– Как ваша голова? – спросила Кэм, усаживаясь в кресло рядом с Блэр.

– Жить буду, – ответила Блэр необычно приглушенным голосом. На самом деле, когда самолет даже немного покачивался, ее начинало тошнить, и она опасалась потерять контроль над собой. К счастью, небо было безоблачным, и самолет несся в Нью-Йорк в условиях низкой турбулентности. Иначе она бы точно опозорилась.

Кэм заметила, что Блэр побледнела, а ее обычно кристально-голубые глаза затуманились болью. Она наклонилась к девушке, хотя другие агенты и Дайан сидели на несколько рядов впереди, так что можно было сказать, что коммандер и дочь президента сидели в уединении. Но все равно Кэм не хотела, чтобы их разговор кто-то подслушал.

– Геройствовать ни к чему. Почему бы вам не выпить пару таблеток обезболивающего и попытаться отдохнуть, – предложила Кэм.

Блэр покачала головой, и резко замерла, потому что малейшее движение провоцировало тошноту.

– Поверьте, коммандер, я не строю из себя героя. Проблема в том, что от этих таблеток меня тошнит еще больше.

Кэм тихонько рассмеялась и подняла разделявший их сиденья подлокотник. Вытянув руку вдоль спинки сиденья, она предложила Блэр свое плечо.

– Просто попробуйте посидеть с закрытыми глазами до конца полета. Похоже, только от этого будет хоть какая-то польза. Поверьте, я ни один раз была в вашем состоянии. Тут могут помочь либо таблетки, либо сон.

Интуитивно Блэр понимала, что предложение Кэм было вызвано сочувствием, а не какой-то особенной симпатией к ней. Но в тот момент ей как раз нужно было то, что предлагала ей Кэм, – простое человеческое тепло и поддержка. Блэр положила голову на плечо к Кэм и позволила себе расслабиться. Она сомневалась, что сможет уснуть, но, может, хотя бы боль стихнет, надеялась она.

Кэм осторожно вытянула ноги и откинулась в кресле. Через пару минут по спокойному дыханию Блэр она поняла, что девушка уснула. От слабого гудения двигателей и тепла тела Блэр она погрузилась в какое-то умиротворенное состояние, достичь которого ей не удавалось уже давно. Она смотрела в иллюминатор и ни о чем не думала. Все, что ей было нужно в эти драгоценные часы полета, – это присутствие Блэр. Задремав, Кэм прижалась щекой к мягким душистым волосам девушки.

– Боже, я не могу, – хрипло выдохнула Кэм. – Прости… я просто не могу.

Блондинка приподняла голову и пристально посмотрела на Кэм.

– А твое тело говорит совсем о другом, к тому же я еще не закончила. – Она прижалась щекой к бедру Кэм, нежно лаская ее рукой между ног.

Кэм запустила пальцы в светлые волосы женщины и легонько потянула на себя.

– Иди ко мне, – прошептала она.

Клэр легла рядом, положив голову на плечо Кэм, а руку мягко поместила на живот.

Слегка пододвинувшись, Кэм поцеловала блондинку в лоб.

– Позволь мне заняться с тобой любовью, – тихо сказала она. Впервые за время их знакомства Кэм предложила это.

– Я здесь не для этого. Мне не нужно, чтобы ты это делала.

– Зато мне нужно, – настаивала Кэм. – После всего, что было, я хочу хоть что-то дать тебе взамен.

Клэр кивнула, услышав в словах Кэм то, что осталось недосказанным. Она поняла, что Кэм хочет не просто поблагодарить ее, она хочет попрощаться. За много лет Клэр не раз прощалась с клиентами. Но это прощание ей будет тяжело пережить.

– Просто обними меня, это все, что мне нужно,– попросила Клэр.

Кэм слишком устала, чтобы протестовать. Она прижала Клэр к себе, закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать и не испытывать злость и замешательство при мысли, что Блэр занимается любовью с очередной незнакомкой. Она не хотела признавать свою ревность, понимая, что на самом деле безумно ревнует. Она пыталась не замечать тот простой факт, что хотела, чтобы Блэр ласкала именно ее.

Клэр легонько поглаживала разгоряченную кожу Кэм, проводя пальцами по ребрам и бедрам, по груди и крепкому животу. Постепенно от нежных прикосновений Кэм расслабилась.

В конце концов, действия Клэр вытеснили терзающие Кэм мысли. Она почувствовала легкое покалывание кожи, мышцы ног напряглись, бедра пришли в движение, в то время как ее центр наслаждения в очередной раз набух в предвкушении. На этот раз она не спешила поскорее достичь разрядки и позволила себе роскошь раствориться в удовольствии. Она больше ни о чем не думала, отдаваясь наслаждению, сосредоточенному между ног. Она застонала и приподнялась, молча приглашая пальцы Клэр спуститься чуть ниже. Она выдохнула, когда нежная рука сомкнулась вокруг ее чувственной плоти, медленно и с напором поглаживая ее, вдоль всей длины. Кэм почувствовала свою влагу на бедрах, и когда Клэр в очередной раз прошлась вокруг пульсирующего центра, она снова застонала.

– Боже, я хочу кончить, – задыхаясь, пробормотала Кэм.

Клэр слегка улыбнулась, ее пальцы скользнули внутрь и стали двигаться в устойчивом ритме, совпадавшим с движениями тела Кэм. Она почувствовала, как нарастает напряжение, и как нежная плоть все плотнее охватывает ее пальцы.

Одной рукой прижимая к себе Клэр, Кэм судорожно схватила простыню. Она уткнулась в мягкие волосы и позволила себе отдаться неизбежному. Но когда внутри нее прошла первая волна удовольствия, и из глубины души прорвался хриплый крик, перед ее внутренним взором промелькнуло лицо Блэр Пауэлл.

Без одной минуты семь Кэм вошла в командный центр и села во главе стола, за которым уже собрались все агенты. Несмотря на то, что она почти не спала, Робертс выглядела сосредоточенной и готовой к действиям. Без лишних предисловий она сразу потребовала озвучить результаты анализа фотографии.

Джереми Финч, невысокий и полноватый агент в очках, прокашлялся и взял слово. По части компьютеров ему не было равных.

– Мы проанализировали возможную высоту и угол наклона, с которого был сделан снимок, исходя из теней на фотографии и времени суток. Скорее всего, фотографировали из одного из зданий напротив дома Цапли за Грамерси-парком. – После этих слов агент Финч уткнулся взглядом в стол.

– Тогда у нас масса вариантов, агент Финч, – сказала Кэмерон, посмотрев на него в упор, но сдержавшись от следующего колкого замечания. Не его вина, что у них так мало улик.

Финч кивнул с несчастным видом. Как и все присутствовавшие здесь агенты, он дорожил своей работой в этой команде и был предан своему харизматичному и требовательному коммандеру.

– Да, мэм, я понимаю. Зато по снимку можно предположить, что этот человек, скорее всего, занял какую-ту определенную позицию, а не приехал на машине. Поэтому, возможно, у нас больше шансов обнаружить его, раз уж он находится в каком-то одном месте.

Кэмерон кивнула.

– Ты прав. Нам нужен список всех жильцов каждого здания со всех сторон от парка, а не только напротив этого здания. Придется проверить риелторов, комендантов зданий, а также каждую компанию, которая арендует квартиры для своих сотрудников. Возможно, подозреваемый находится там лишь в определенные часы, когда этого требуют дела.

– Мы уже нашли людей, которые приступят к сбору этой информации как раз с началом рабочего дня, – вмешался Мак.

Еще пару минут ушло на то, чтобы обсудить способы, которые помогут им сузить список людей, у которых была возможность попасть в соседние здания. Наконец, Кэмерон обвела взглядом всех агентов, посмотрев каждому в глаза.

– Мне придется сообщить об этом в Белый дом. В данный момент мы исходим из того, что Блэр Пауэлл угрожает либо попытка убийства, либо попытка похищения. Я предложу изолировать ее на время расследования. Не исключено, что это дело у нас заберут… – Кэм подняла руку, призывая агентов, заерзавших на стульях и забормотавших в знак протеста, успокоиться.

– Я знаю, что вы чувствуете, и считаю, что вы лучше всех можете ее защитить и разобраться с этим делом. Однако такие ситуации часто принимают политическую окраску, и с этим, пожалуй, мы ничего не сможем поделать. Если все так и выйдет, я ожидаю от вас тесного сотрудничества с любой структурой, которая вмешается в наше расследование. Помните, самое главное – это безопасность Цапли. Здесь нет места для эгоизма или карьерных ходов.

Кэмерон продолжала пристально смотреть на агентов, пока не удостоверилась, что донесла свою мысль до каждого из них.

– Как только мисс Пауэлл вернется домой, доложите мне. Я встречусь с ней и изложу ситуацию. На этом все.

Она вышла из командного центра и покинула здание, больше не заговорив ни с кем. Кэмерон прошла через парк, вошла в свою квартиру, разделась на пороге и прямиком отправилась в душ. Она включила на полный напор холодную воду и встала под ледяной душ, стремясь прогнать усталость из тела и головы. Она была вне себя. Она была в бешенстве от того, что кто-то посмел угрожать Блэр лишь по той простой причине, что она была той, кем была. Кэм злилась на себя, что позволила чувствам взять верх над служебными обязанностями. При мысли, что Блэр может как-то пострадать, она приходила в ужас, и это выводило ее из себя.

Через два часа по телефону ей сообщили, что Блэр вернулась к себе в пентхаус. К этому моменту Кэмерон, уже одетая, сидела у окна. На ней была накрахмаленная белая рубашка, черные шелковые брюки и темно-серый шелковый пиджак. Она сидела и ждала звонка, необычно спокойная внутри. Впервые за несколько недель она чувствовала себя как никогда уверенной.

Кто-то вдалеке кричал ее имя, это был агонизирующий, почти животный вопль, наполненный болью. А потом – лишь пустота.

– Нужна еще одна капельница… Вот черт! Не могу измерить давление… Опять колите прямо в сердце… Придется ломать грудную клетку… Есть синусовый ритм! Черт, пульса так и нет… Держите зажим… Опять ничего… Влейте еще крови… Давай, давай!.. Нормальный синусовый ритм… Да скажи ты им, пусть уже едут быстрее!..

Кэм не помнила, как ее везли в больницу на «скорой», как отчаянно откачивали в реанимации целых сорок минут, прежде чем отвезти в операционную. После операции первые несколько дней она находилась под наркозом в палате интенсивной терапии. Кислород поступал через специальную трубку, вставленную в трахею, а через другие трубки, торчавшие из ее груди, выводилась лишняя кровь и тканевая жидкость. Она была подключена к аппарату искусственного дыхания, и не могла ни двигаться, ни разговаривать. Иногда она что-то все же чувствовала, какие-то звуки, яркий свет и чьи-то прикосновения. До нее постоянно доносился нежный голос, ласковые слова, в которых не было особого смысла, но которые почему-то успокаивали. Боль не отпускала Кэм ни на мгновение.

– Больно… – порой шептала она.

– Я знаю, родная, знаю… Дайте же ей что-нибудь, ради бога!

– Кэмерон, ты поправишься. Держись… пожалуйста, держись. Ты мне так нужна!

Голос был такой знакомый, но лица разглядеть не получалось. Однажды, открыв глаза, ей показалось, что она увидела склонившееся над ней заплаканное лицо Блэр. Но ведь этого не может быть, правда? Когда Кэм  очнулась в следующий раз, ее сознание достаточно прояснилось, чтобы увидеть, что рядом с ней была всего лишь медсестра.

Кэм слышала отрывки разговоров и отчаянно пыталась понять, что с ней происходит. Но ей это никак не удавалось, потому что сознание то и дело проваливалось в небытие, и реальность безнадежно ускользала от нее.

– Давайте я отвезу вас домой. Вам нужно отдохнуть, – донесся до Кэм мужской голос.

– Нет, не сейчас. Они сказали, что лишь через сутки будут уверены…

– Пожалуйста, ей это не поможет… – уговаривал кого-то мужчина с ласковой настойчивостью.

– Зато поможет мне.

Кэм чувствовала, как ее трогают. Ее переворачивали, укрывали, купали. Но больше всего ей помогала чья-то нежная ладонь, которая держала ее за руку, казалось, целыми часами. Когда Кэм удавалось усилием воли сжимать эти пальцы, она всегда слышала ласковые слова, в которых звучала любовь и поддержка.

– Кто… ты?

– Все хорошо, любимая, ничего не говори.

– Останься…

– Я здесь, я с тобой.

– Как она отреагировала? – поинтересовался Мак.

Заместитель директора Секретной службы Стюарт Карлайл изучающе посмотрел на молодого человека, пытаясь понять, насколько можно быть с ним окровененным. Лицо Мака выражало искреннее беспокойство и, может быть, нечто большее, похожее на симпатию и сопереживание.

– Она отреагировала спокойно, не спорила и не сопротивлялась.

– Мда, – протянул Мак.

– Меня тоже это беспокоит.

Стюарт не смог понять по лицу Кэм, как она восприняла его слова о том, что она больше не будет охранять Блэр Пауэлл, когда выздоровеет. Ее лицо ничего не выражало, лишь, как показалось Карлайлу, у нее на миг потемнели глаза.

– Врачи решили, что я не смогу полностью восстановиться? – спросила она, наконец.

Стюарт смотрел в окно, подбирая подходящие слова, ему хотелось, чтобы у него был другой ответ для Кэм. Он сам не знал причины, но это было не его решение. Кэмерон Робертс слыла настоящим героем, вся Секретная служба только и говорила о ней, и даже президент публично выразил ей свою благодарность. Она не колеблясь сделала то, о чем каждый из них в глубине души спрашивал себя – а я бы так смог? Она была готова погибнуть, выполняя свой служебный долг. Это высший пилотаж в их работе. То, что Карлайл должен был ей сообщить, было лишено всякого смысла.

– Врачи сказали, ты поправишься. Это Блэр Пауэлл попросила, чтобы тебя сняли с должности начальника ее охраны.

Кэмерон вцепилась одной рукой в больничную простыню, но так и осталась лежать, не двигаясь.

– Понятно, – сказала она безжизненным голосом. Она надеялась… Все твои надежды теперь ничего не значат. Ты ошибалась.

Он попытался сгладить ситуацию, уверяя ее, что, когда она окончательно поправится, ее просто завалят предложениями. После всего этого ты можешь почивать на лаврах до пенсии и жить себе где-нибудь на необитаемом острове, убеждал ее Карлайл. Кэм не спорила с ним, но он понял, что она его просто не слушает. Он чувствовал себя обманщиком, но он сделал то, что должен был. Уходя, он обернулся на Кэмерон, она уставилась куда-то вдаль, ее лицо и тело застыли в неподвижности, и, казалось, что она почти не дышит.

– Она справится. Она всегда справляется, – с грустью сказал Карлайл.

Но Мак не был в этом так уверен.

Въезжая в тоннель Линкольна, ведущий на Манхэттен, Кэм напомнила себе, что приехала в Нью-Йорк лишь за тем, чтобы побывать на открытии выставки своей матери. Это была первая выставка Марсии на Восточном побережье США за многие годы, и Кэм знала, что мать будет рада, если она придет.

Она не собиралась заходить в командный центр и уж точно не хотела встречаться с Блэр Пауэлл. Она повторяла себе это каждые несколько минут, когда в ее сознании всплывали образы, от которых, как ей казалось, ей удалось избавиться. Вот Блэр в накуренном баре с растрепанными волосами, в ее глазах полыхает неутолимый сексуальный голод. Вот Блэр, элегантная и холодная, приветствует участников парада. Воспоминания о Блэр будили в Кэм печаль и безудержное желание. Кэм заставила себя сконцентрироваться на дороге, где было очень плотное движение. Хорошо, хотя бы что-то может отвлечь ее от неисчезающей тоски по Блэр.

Кэм подъехала к «Плазе» и отдала ключи от машины служащему отеля. Она оставила багаж, чтобы его подняли в ее номер в пентхаусе. Кэм остановилась здесь за свой, а не за служебный счет, поэтому у нее не было нужды отчитываться о расходах. Пожалуй, впервые за всю сознательную жизнь ей не нужно было ни перед кем отчитываться. Она переходила с одной должности на другую и, несмотря на приказ Стюарта, не собиралась ничего делать на благо родины в течение следующих семи дней.

Кэм расписалась в журнале регистрации и отправилась к себе в номер. Она сразу направилась в душ, желая смыть дорожную пыль. До открытия выставки оставалось полтора часа. Обнаженная Кэм стояла перед зеркалом в ванной, приглаживая непослушные локоны.

Она окинула себя беспристрастным взглядом. Все те же короткие гладкие волосы, разве что на висках прибавилось немного седины. Несмотря на долгое выздоровление, ей удалось сохранить мышечную массу и силу благодаря усиленным физическим тренировкам. Она пребывала в отличной форме. Только на груди остались шрамы от хирургических разрезов и многочисленных трубок для вентиляции легких. Кэм смотрела на свое отражение, на мгновение задумавшись, какой бы ее увидел человек со стороны. Но тут же отбросила эту мысль, что толку гадать.

Пока Кэм одевалась, ее мысли витали где-то далеко. Уходя из номера, она не посмотрелась в зеркало, уверенная, что ее черный шелковый пиджак и брюки прекрасно сидят на ней, что ее туфли начищены до блеска, а манжеты рубашки с запонками идеальной длины. Когда такси привезло ее по нужному адресу, она знала, что пришла точно вовремя. Все в ее жизни было так, как должно быть, – предсказуемо, упорядоченно и под контролем.

– Мне нужно ее увидеть, Мак, – сказала Кэм гораздо спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. – Я уже оставила ей кучу сообщений, но все без толку.

Мак даже и не думал скрывать от Кэм информацию о местонахождении Блэр.

– Она в центре. Мы знаем точно, где она, но в данный момент с ней не очень удобно контактировать.

Кэм прекрасно поняла, что Мак имел в виду.

– Значит, она в каком-то баре. – Кэм глубоко вдохнула, пытаясь не обращать внимания на то, как у нее опустилось все внутри. – Или она уже кого-то встретила и ушла с ней?

– Нет, не ушла, – Мак поспешил внести ясность. – Она еще в баре.

Мак не хотел быть тем, кто скажет Кэм о том, что Блэр впервые за много месяцев отправилась в бар, да и вообще, похоже, забросила свои ночные похождения.

– Я буду тебе безмерно благодарна, если ты скажешь, в каком именно она баре, – спокойно объявила Кэм.

– В «Хадсоне», Старк тоже там, – ответил Мак.

Это было одно из самых злачных мест в районе. Кэм подумала, что Мак специально сказал ей про Старк, беспокоясь о ее репутации.

– Спасибо, Мак. – Ей было абсолютно все равно, кто и что о ней подумает.

Кэм проснулась от того, что Блэр нежно перебирала ее волосы. В комнате было темно, но за окном уже чувствовалось приближение рассвета. Простынь собралась вокруг талии Кэм, а сама Кэм все еще наполовину лежала поверх Блэр.

– Не замерзла? – спросила Кэм у девушки, накрывая ее простыней и пристраиваясь рядом с ней. Она просунула руку под изгиб шеи Блэр.

– Нет, – прошептала Блэр, повернувшись к Кэм и положив голову ей на плечо.

На какое-то мгновение в воздухе повисла тишина, прежде чем они нерешительно прижались друг к другу, остро чувствуя взаимную неуверенность.

– Не помню, когда в последний раз я занималась любовью, – наконец произнесла Блэр.

Кэм точно помнила, свой последний раз, когда она занималась любовью с другой женщиной. Это было как обычно, словно в будущем у них будет еще не один раз. Тем ранним утром, два года назад, Кэм и предположить не могла, что любила Джанет в последний раз.

– У меня тоже это было очень давно, – просто сказала Кэм. Ей не хотелось ворошить прошлое. Теперь с ней была эта совершенно особенная женщина, пробудившая в ней желание, которое долгое время было похоронено где-то очень глубоко под слоем боли и чувства вины.

Если у Блэр и возникли какие-то вопросы о прошлом Кэм, она их не задала. Все, что им нужно было знать друг о друге, началось с того самого утра, когда Кэм впервые появилась в квартире Блэр, властная, непреклонная и уверенная в себе. Воспоминание об их первой встрече пробудило в Блэр желание, и она наклонилась, чтобы нежно поцеловать гладкую кожу под правым соском Кэм. Потом она зажала сосок губами и легонько придавила его, извлекая из Кэм мягкий стон. Блэр не стала долго ждать и, захватив сосок ртом, принялась терзать его языком и слегка покусывать. От этих ласк Кэм слегка выгнула тело, ее бедра приподнялись. Блэр начала спускаться ниже, целуя и нежно покусывая кожу Кэм. Добравшись до плоского живота, она облизала пупок. Кэм запустила руки в мягкие волосы Блэр, призывая ее спуститься ниже, но девушка сопротивлялась, растягивая удовольствие и стремясь полностью завладеть вниманием Кэм. Она провела рукой по внутренней стороне бедер Кэм, но пока не коснулась того места, откуда исходил жар.

– Господи, – выдохнула Кэм, – ты хочешь, чтобы я умоляла тебя?!

Блэр легла так, чтобы ее грудь оказалась между ног Кэм. Ее соски чувствовали теплую влагу.

– В целом, все так и задумывалось.

Кэм вращала бедрами, стараясь прижаться к дразнящим твердым соскам. Почти задыхаясь, она прорычала, глубоким грудным голосом:

– Дотронься до меня, поласкай хоть немного…

Блэр надавила большим пальцем на упругое колечко мышц. Она не стала проникать внутрь, просто слегка помассировала его.

Вжавшись затылком в подушки, Кэм стиснула зубы. Она хотела, чтобы это наслаждение продолжалось, но не была уверена, что сможет его выдержать.

– Ты меня убиваешь, клянусь богом…

Блэр улыбнулась, а потом прошлась языком по основанию клитора.

– Так легко ты у меня не отделаешься, коммандер, – хрипло прошептала она.

Не спеша облизав все набухшие складочки, она скользнула внутрь. Мышцы Кэм сразу же сжали ее пальцы, клитор напрягся еще больше.

– Давай же, пожалуйста! Пожалуйста, сделай это! – отчаянно умоляла Кэм.

Блэр очень хотела насладиться каждым мигом происходящего, но начала терять контроль над собой. Она так долго хотела этой близости, к тому же реальность во многом превзошла ее ожидания. В ее голове отдавалась пульсация, бедра сами собой сжимались и разжимались. Когда Блэр захватила губами Кэм, она сама ощутила неконтролируемый приступ возбуждения. Блэр ни разу не кончала без физической стимуляции, но сейчас вдруг поняла, что была очень близка к оргазму только потому, что дарила наслаждение Кэмерон. Зажмурившись, она постаралась сосредоточиться на ритме Кэм.

Совершенно неожиданно Кэмерон развернулась, оказавшись под Блэр, лицом около нижней части ее живота. Их тела слились в единое целое, они ласкали друг друга синхронно, их губы и руки двигались, повинуясь инстинкту, и их сердца бились в унисон.

Позавтракав, они приняли душ и оделись. Блэр позаимствовала одежду у Кэм.

– И что теперь? – спросила Блэр неожиданно неуверенным голосом.

Кэм встретила вопросительный взгляд Блэр. У нее было несколько вариантов ответа, но она решила, что лучше всего сказать правду.

– Через несколько дней я вернусь в Вашингтон. Ты по-прежнему останешься дочерью президента. Похоже, пока сложно сказать, что будет дальше.

Кэм взяла Блэр за руку, когда та стала протестовать.

– Я хочу увидеть тебя снова. Но если я откажусь от задания по обеспечению твоей безопасности, любые отношения между нами станут очевидными и очень скоро вызовут подозрения.

– Я не хочу, чтобы ты меня охраняла, – твердо сказала Блэр.

Отклонившись назад, Кэм облокотилась о дверной косяк и сунула руки в карманы. Она спокойно смотрела на Блэр.

– Да, ты это ясно дала понять. Но ведь это дает нам отличное прикрытие!

У Блэр засверкали глаза.

– Прикрытие?! Ты хочешь, чтобы я подвергала твою жизнь опасности только ради того, чтобы никто не узнал, что я лесби?!

Брови Кэм взлетели вверх от удивления.

– Подвергала мою жизнь опасности? Это была случайность, одна из миллиона возможных!

– Ну конечно! Разве ты не знаешь, что он до сих пор где-то рядом! И даже если не он, так кто-нибудь другой!

Кэм пожала плечами.

– Ты не можешь позволить подобным случаям управлять твоей жизнью. Просто нужно быть осторожной, и чтобы тебя окружали надежные люди.

– Надежные люди, да! Но не ты. Я не хочу, чтобы ты защищала меня, рискуя своей собственной жизнью.

– В этом и заключается моя работа, Блэр, – мягко сказала Кэм.

– Но только не со мной.

Блэр вспомнила окровавленное тело Кэм, безжизненно лежавшее на тротуаре. Уже мягче она повторила:

– Не со мной.

От взгляда Кэм не утаилась боль, промелькнувшая в глазах девушки. Теперь-то она знала, что те первые, самые тревожные часы, Блэр провела в больнице рядом с ней. Кэм быстро приблизилась к Блэр и заключила ее в своих объятиях.

– Эй, все позади, я в порядке.

Блэр крепко поцеловала ее. Поцелуй был смесью из страсти и облегчения.

– Вот я и хочу, чтобы ты оставалась в порядке.

Кэм отодвинулась, ласково улыбаясь.

– Тогда, кажется, у нас проблемы, мисс Пауэлл. Если мне нельзя охранять тебя, под каким еще предлогом мы можем быть вместе?

Глубоко вздохнув, Блэр решилась на самый большой риск в своей жизни.

– Как насчет, потому что ты меня любишь?

Кэм замерла на месте, держа Блэр за талию. Она подумала о своей карьере, о репутации Блэр, об имидже президента. Потом нежно поцеловала Блэр в лоб и прошептала:

– Что ж, так оно и есть.

В ожидании ответа Блэр, не смела дышать. Она, наконец, выдохнула и прижалась щекой к плечу Кэм.

– Поскольку это чувство взаимно, я бы сказала, что у нас есть план, коммандер.

Кэм чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

– То, что мы хоть в чем-то согласились, меня пугает, – рассмеялась она.

Блэр укусила ее так, что Кэм подпрыгнула.

– Не хочу, чтобы ты к этому привыкла, – поддразнила девушка.

Кэм потянула Блэр обратно в постель.

– О-о, не думаю, что мне это грозит. Разве что, лет так через сто.