Я возвращался из школы в отвратительном настроении. Сегодняшний день был не самым лучшим в моей жизни. Да и вообще весь год был не из лёгких. Я не суеверен, но тут поневоле поверишь в это чёртово число — тринадцать. Неприятности навалились на меня зимой — сразу после моего тринадцатого дня рождения. На следующий день, катаясь на лыжах, я умудрился сломать руку. С тех пор проблемам не было видно конца. Но сегодняшний день в этом отношении был особенно удачен. Всё началось сразу, как только я пришёл в школу…

Спрашивается, какого нормального человека можно заставить сидеть спокойно в ясный майский день? И если учителя не хотели, чтобы мы играли в футбол в школьном коридоре, то нечего было физкультурнику оставлять открытой дверь в комнату со спортинвентарём. И почему именно мне выпало счастье засадить мячом в окно? Естественно, в этот момент в коридоре появился директор. Принесла же его нелёгкая… Ни о каком бегстве и речи идти не могло. Закончилось всё продолжительной беседой в кабинете директора и вызовом родителей. Но неприятности на этом не прекратились. Это происшествие так выбило меня из колеи, что я заработал двойку по физике, а значит, плакала четвёрка за год вместе с навороченным компьютером, который обещал мне отец, если я закончу год без троек. Увы, по своему опыту я знал, что отец не воспримет никаких оправданий: есть тройка — нет компьютера.

После всего произошедшего спешить домой у меня не было никакого резона. Поэтому я специально выбрал самую длинную дорогу через пустырь. Раньше здесь хотели разбить парк, но сейчас на нём «росли» только гаражи.

Размышляя о своих бедах, я медленно брёл по тропинке между ними, пиная перед собой консервную банку. Это напомнило мне о сегодняшнем футболе в коридоре, и я со злости наподдал банке. Та с грохотом врезалась в стену гаража.

— Хулиганьё! — неожиданно закричали оттуда. — Сейчас я покажу вам, как камнями кидаться! — В недрах гаража послышался шум, как будто кто-то пытался отыскать железку поздоровее.

Не желая выяснять, что за оружие выискивает хозяин гаража, я кинулся прочь сквозь заросли кустов и репейника, в изобилии разросшиеся на пустыре. Вслед мне неслись ругательства и проклятия.

Естественно, когда я выбрался из кустов на другой стороне пустыря, то походил на огородное пугало. Ко мне пристало неимоверное количество репьёв, а мой костюм, купленный совсем недавно, покрылся слоем пыли. Нечего было даже думать о том, чтобы очиститься до прихода домой. И тут я увидел, что мне навстречу идёт Светка Малахова. В Светку я был тайно влюблён с пятого класса, и предстать перед ней в таком виде у меня не было никакого желания. Проклиная свою судьбу, я полез обратно в кусты. Хуже выглядеть всё равно уже не смогу. Как оказалось — могу, причём с лёгкостью… Раньше на этом пустыре стояли частные дома, но их давно снесли, а жильцов переселили. Но кое-где ещё попадались оставшиеся на месте домов погреба. В один из них я и провалился. Хорошо хоть он был неглубок, но плохо, что он оказался наполовину заполнен талой водой. Пришлось в темпе вылезать из ямы. Теперь я был не только грязный, но и мокрый. Сейчас, когда я стоял на солнышке и дрожал от холода, у меня не было сил даже ругаться. Такое впечатление, что в этот день на меня свалились неприятности, заготовленные на всю мою оставшуюся жизнь.

Что и говорить, выглядел я довольно жалко: грязный, весь в репьях и мокрый с головы до ног. А мой новый костюм можно было немедленно определять на ближайшую свалку. Всё ещё дрожа, я сел на камень, разулся и вылил воду из ботинок, потом старательно выжал носки. Потянулся за ботинками, но по пути моя рука наткнулась на что-то металлическое, торчащее из земли. Интересно, что это? Я поспешно обулся, взял валявшуюся тут же палку и стал откапывать этот странный предмет. Работа помогла мне согреться, но результат разочаровал. Это оказался всего-навсего ключ. Ключ, впрочем, был красив: необычной формы с ажурной ручкой и размером с мою ладонь. Скорее всего, раньше он открывал ворота во двор одного из домов, которые стояли здесь прежде. Правда, казалось странным, что он, пролежав столько времени в земле, выглядел как новый. Я уже хотел было выкинуть ключ, но, вспомнив, что мне пришлось пережить сегодня, решил оставить его себе в качестве трофея. Хоть какое-то утешение за все неприятности. Засунув ключ в карман, я отправился домой. Хорошо ещё, что, падая, я выпустил портфель из рук, и он не свалился в воду вместе со мной. Это утешало. Не из-за учебников, конечно, а из-за журнала про холодное оружие, который мне дал на время брат. Если бы журнал промок, то брат бы меня прибил…

Пустырь кончился, дальше пришлось идти по улице. К счастью, в это время она была немноголюдна. Правда, одна бабушка с внуком, увидев меня, поспешно перевела своё чадо на другую сторону улицы и оттуда подозрительно поглядывала. Редкие прохожие провожали меня недоумёнными взглядами, а две какие-то девчонки захихикали, тыкая в мою сторону пальцами.

— Дуры, — пробурчал я, но скорость прибавил. Не дай бог нарваться на каких-нибудь знакомых моих родителей… Вот тогда будет скандал.

— Мальчик! Мальчик, подожди!

Я обернулся. За мной бежал какой-то дядька. С невольным восхищением я посмотрел на его фигуру атлета, потом взглянул на себя и вздохнул. Мужчина подбежал ко мне и с интересом стал меня рассматривать.

— Вы меня звали? — на всякий случай спросил я, желая поскорее отделаться от этого человека.

— Да, тебя. Это ведь ты нашёл ключ на пустыре?

Ничего себе, откуда он это узнал? Рядом со мной точно никого не было.

— Нет.

Мужчина некоторое время молчал, как будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Ты врёшь, — наконец сказал он. — Слушай, этот ключ от очень важной для меня двери, и без него я не могу её открыть. А мне очень надо в неё войти. Верни мне ключ, пожалуйста. Я заплачу тебе за него.

Предложение денег сразу меня насторожило.

— А вы взломайте дверь.

— Не могу. Ты не понимаешь, ту дверь невозможно взломать. Долго объяснять…

— А чем докажете, что это ваш ключ? — Расставаться с находкой мне совершенно не хотелось. Тем более, если вспомнить, чего мне она стоила.

— Слушай, я дам тебе двести рублей за него. Этого хватит? А ключ этот ни с чем не спутаешь. — Здесь мой собеседник довольно точно описал мою находку. — Теперь убедился, что он мой?

Вот здесь я удивился. Что же это за дверь такая загадочная, ключ от которой этот человек настолько ценит?

— Триста, — неверно истолковал мои размышления мужчина.

Если бы я просто нашёл этот ключ на дороге, и если бы сегодняшний день не был для меня таким паршивым, я немедленно принял бы предложение. Но тут мне вспомнилось, при каких обстоятельствах я его отыскал.

— Нет у меня вашего ключа. Если он вам нужен, идите и ищите, — довольно грубо ответил я.

Мужчина вздохнул.

— Ты ведь понимаешь, что я могу просто обыскать тебя и отнять ключ? По некоторым причинам я не хочу этого делать, однако не думай, что моё терпение безгранично. — Он достал кошелёк и пересчитал деньги. — Вот, здесь пятьсот двадцать три рубля. Это всё, что у меня есть с собой. Я даю их тебе, а ты возвращаешь мне мою вещь. Идёт?

Ничего себе! Видать этот ключ действительно очень нужен ему, если он готов отдать всю наличность. Интересно, что за той дверью, которую открывает этот «золотой ключик»? Теперь мне тем более не хотелось расставаться с ним.

— Хорошо, я согласен. — В дальнейшем, вспоминая эти события, я так и не смог составить чёткой картины. Время для меня словно замедлилось, я всё воспринимал как отдельные кадры из какого-то странного кино. Вот я засовываю руку в карман и вынимаю ключ… мужчина отвлёкся, достаёт из кошелька деньги… я толкаю его, бегу… человек теряет равновесие и падает. Если бы меня спросили, зачем я это делаю, то я ничего путного ответить не смог бы. Просто мне было жаль расстаться с этим ключом. Глупо конечно, но это так. Ну, может быть, ещё заинтересовала эта таинственная дверь, хотя отыскать её не было никаких шансов. И ещё, наверное, сыграла роль моя природная вредность, которая только усилилась от плохого настроения.

Мужчина пришёл в себя гораздо раньше, чем я ожидал, и теперь бежал за мной. Бежал молча. И это было плохо. Если бы он кричал, ругался, значит, уже сдался, значит, я уже почти победил. Этот же не произнёс ни слова и бежал с абсолютной уверенностью в том, что догонит. Вот сейчас мне стало страшно, и я пожалел о своей глупости. И всё из-за какого-то старого ключа. Ну почему я просто не отдал его? Долго такого темпа мне было не выдержать: что ни говори, а моя физическая подготовка оставляла желать лучшего. Отчаянным рывком мне удалось опередить своего преследователя и ненамного оторваться, но эта попытка окончательно подорвала мои силы. Стало трудно дышать, сильно закололо в боку. Как назло, на улице никого не было. Надеясь уйти от погони в путанице домов и сараев, я свернул во двор. Здесь, пробегая вдоль забора, я наткнулся на дверь. Дверь была самая обычная: деревянная, обитая железными полосами. Необычным было то, что ещё вчера её в заборе не было. Откуда же она взялась? Неожиданно что-то дёрнулось в кармане. Я испуганно сунул туда руку и вытащил найденный ключ. Тот немедленно потянул меня в сторону двери. Словно под гипнозом, я вставил ключ в замок, повернул его. Ключ повернулся легко, безо всякого сопротивления. Слегка скрипнув, дверь приоткрылась. Тут краем глаза я заметил, как во двор вбежал тот самый незнакомец. Рывком выдернув ключ, я сунул его в карман и повернулся. Мужчина огляделся по сторонам и бросился в мою сторону, но, увидев приоткрытую дверь, побледнел и остановился.

— Стой! — закричал он. — Не входи в неё! Ты не понимаешь! Это опасно! Подожди, клянусь, я ничего тебе не сделаю! Давай поговорим! Обещаю, что всё расскажу! — Мужчина сделал несколько шагов в мою сторону.

Я попятился, споткнулся и спиной влетел прямо в услужливо распахнувшуюся дверь.

— Нет! — услышал я отчаянный крик, а потом наступила тишина.

— Этот мальчишка нам всё испортил, — неожиданно раздался в моей голове голос.

— Не пугай его. Ты же видишь, что он растерян и ничего не понимает. — Так, ещё один, похоже, схожу с ума. Потихоньку я осмотрелся вокруг. Никого не было. Тут что-то ещё встревожило меня. Я даже не сразу сообразил, что именно. Почему-то трудно было собраться с мыслями. И вдруг понял: за моей спиной больше не было ни забора, ни двери. Я находился на небольшой поляне в лесу.

— Где я? — мой голос прозвучал как-то жалобно.

— На Земле, во второй части Мира. — Голос снова прозвучал в голове.

— И влез в дело, которое тебя совершенно не касалось, — добавил второй. — Ты хоть понимаешь, мальчишка, что натворил?

— Не ругай его. Ясно же: он не хотел этого и ничего не понимает.

— А нам от этого легче? Что мы теперь будем делать? Ждать ещё пятьдесят лет? За это время могущество Сверкающего возрастёт неимоверно. Кто тогда сможет с ним справиться?

— Ты прав, ждать столько мы не можем.

— А мальчишка? Нет ли у него дара?

— Нет. Я проверил. Он не в силах бросить вызов, но выбора у нас нет: нам придётся использовать его.

Это уж слишком. Не знаю, схожу я там с ума или нет, но мне не нравится, когда кто-то собирается меня использовать. Даже если об этом говорит мой больной рассудок.

— Эй, а вы меня спросили, согласен ли я, чтобы меня использовали?

— А тебя просили встревать не в своё дело? — тут же откликнулся один из голосов. — Почему ты не отдал Ключ владельцу?

— Так это всё из-за ключа?

— Не ключа, а Ключа. С большой буквы. Этот Ключ единственный на свете. Он открывает проход между мирами, но это лучше объяснит тебе Мастер. Я в этих делах не слишком разбираюсь.

— Всё очень просто — я схожу с ума и разговариваю сам с собой. Сам с собой спорю…

— Успокойся. Ты в здравом уме. Я понимаю, тебе это трудно принять, но ты сейчас находишься в другом мире. Как сказал тебе Деррон, Ключ открывает проход между мирами, и ты проник через него в наш мир.

— То есть я сейчас нахожусь в параллельном мире?

— Параллельном? Мне доводилось читать об этой гипотезе у ваших учёных, но нет, это неверно. Параллельный — это независимый мир. Здесь всё сложнее. Правильнее было бы сказать перпендикулярный, но это тоже не вполне верно и не отражает истинного положения вещей. Мне сложно вот так с ходу объяснить всё, чтобы ты понял.

— Но я не хочу ни параллельного, ни перпендикулярного мира! Я домой хочу!

— Нет, он не хочет! Он хочет домой! — раздался в моей голове ехидный голос того, кого назвали Дерроном. — Если ты не хочешь, зачем тогда брал Ключ? Почему не вернул его владельцу?

— Но я не думал, что так получится, — попробовал было оправдаться я.

— А ты разве не знал, что Ключ не твой? Тебе не говорили, что брать чужие вещи нехорошо? Ты получил по заслугам, но вся беда в том, что теперь из-за тебя пострадает очень много людей.

— Деррон, не вываливай на него слишком много. Мы тоже виноваты. Надо было спрятать Ключ получше.

— Спрячешь его, как же. Он же никому не подчиняется. Вспомни, каких трудов тебе стоило перетащить его на то место. Я, конечно, плохо разбираюсь в этих ваших фокусах, но и мне было ясно, насколько это трудно. А теперь из-за этого маленького воришки вся работа насмарку.

Ну, это уж слишком!

— Я не маленький воришка! — возмутился я, всё ещё тщетно пытаясь разобраться, кто со мной разговаривает.

— А, так, значит, ты большой воришка? — едко поинтересовался Деррон.

— Я вообще не воришка! А Ключ я нашёл, и вы, по-моему, это прекрасно знаете.

— О да, мы это знаем.

— Хватит, Деррон. Неужели ты не видишь, что ему и без твоих насмешек несладко? Он ведь ничего не понимает и напуган.

— Сам виноват.

— Хорошо, но тогда подумай о том, что он теперь наша единственная надежда. Без его помощи мы ничего не сможем сделать со Сверкающим.

— А мы его единственная надежда на возвращение домой.

— Рыцарь Ордена, это недостойно тебя! Ты ведь клялся помогать попавшим в беду!

Мне показалось, что ответ Деррона прозвучал немного сконфуженно и виновато.

— Я приношу извинения, Величайший. Я действительно повёл себя недостойно. Я думаю, пора растолковать нашему юному другу ту ситуацию, в которую он попал. А то он, кажется, серьёзно начал сомневаться в своём рассудке.

Вот это правильно. Я уже давно перестал что-либо понимать.

— Могли бы и раньше догадаться. Только не могли бы вы сначала объяснить мне, где вы находитесь, а то мне надоело разговаривать только с голосами в голове.

— Он ещё недоволен!

— Деррон!

— Прошу прощения, Величайший.

— Вот так сразу довольно сложно всё тебе объяснить. Мне придётся углубиться в историю. Пожалуй, будет лучше всего, если ты сам всё прочитаешь. В библиотеке замка есть одна книга — в ней ты найдёшь многие ответы.

— Здесь ещё и замок есть?

— Не совсем замок… Дворец Совета. В старом городе.

— И вы там живёте?

— В некотором роде. Это сложно объяснить. Понимаешь, на самом деле мы давно умерли…

— Что?! Кто здесь сходит с ума, я или вы?

— Ты недослушал, юноша. Кстати, как твоё имя? Извини, мне надо было сразу спросить, но твоё появление оказалось для меня немного неожиданным.

— Егор. Громов, — добавил я, чуть подумав.

— А меня можешь называть Мастер. А второй… хм… голос — это Деррон. Так вот, Егор, мертвы только наши тела, разум же продолжает жить, ибо он бессмертен. Мне удалось заключить свой разум и разум Деррона в кристалл. Этот кристалл находится на этом острове, через него мы и общаемся с тобой.

— То есть вы — это разумный кристалл?

— В кристалле только наш разум, наши знания, но когда-то мы были людьми. Деррон, как ты, возможно, уже понял, был рыцарем, от себя могу добавить — одним из лучших. О нём слагали песни. Я же был самым могучим магом планеты, Великим Мастером. Тебе это ни о чём не говорит, но, поверь, это когда-то много значило. Я же придумал и способ заключить разум в специально выращенный кристалл и осуществил это на практике, — терпеливо объяснил Мастер.

— Сочувствую.

— Не стоит. Мы выполняем важную миссию, и на нас лежит большая ответственность — вот здесь можешь посочувствовать, я с тобой, пожалуй, соглашусь.

— Ага, понятно. Миссию, значит. Ну-ну.

— Вижу, ты нам не веришь, Егор. Давай так сделаем: ты сейчас отправишься во дворец Совета и ознакомишься с историей нашего мира. Тогда мне легче будет с тобой разговаривать. Я скажу, как туда пройти.

— Я не хочу идти ни к вашему дворцу, ни к замку и не хочу читать про вашу историю! Я хочу домой! Вы ведь говорили, что Ключ открывает дорогу между мирами? Так давайте я снова открою дверь и уйду?

— Чем ты откроешь дверь? — сухо поинтересовался Деррон.

— У меня же остался Ключ.

— Покажи.

Я усердно стал рыться в карманах — Ключа нигде не было.

— Сейчас, подождите. Он где-то здесь. Подождите немного, я, наверное, его уронил. Сейчас найду. Сейчас.

— Егор.

— Сейчас, одну минуту. — Я опустился на колени и стал шарить руками в траве, пытаясь отыскать Ключ.

— Егор, остановись. Ты его не найдёшь. Ключ остался в твоём мире.

— Неправда! Я помню, как взял его с собой.

— Пойми, тот Ключ принадлежит твоему миру и не может покинуть его. Давай ты немного успокоишься и послушаешь меня. Отправляйся сейчас во дворец и прочитай то, что я тебе покажу. Потом мы с тобой поговорим. Хорошо?

— А вы не можете меня вернуть обратно? Ведь вы говорили, что вы самый сильный маг в мире.

— Об этом мы тоже поговорим, но только тогда, когда ты сделаешь то, о чём я тебя прошу.

— Хорошо, — обречённо согласился я, поднимаясь на ноги. — Показывайте дорогу.

— Ну и видок у тебя, — хмыкнул Деррон. — Ты, случайно, не в луже искупался?

— У тебя и такого нет, — огрызнулся я. Уж кому-кому, а разумному кристаллу нечего обсуждать мой внешний вид… тем более, что его догадка попала в цель.

— Если бы я был сейчас жив, то непременно высек бы тебя. Тебе никто не говорил, что грубить старшим нехорошо? А я ведь старше тебя на сотни лет.

Почему-то это не произвело на меня никакого впечатления. Наверное, сегодня я уже устал удивляться.

— А вам не говорили, что нехорошо похищать детей?

— Тебя никто не похищал. Ты сам пришёл.

— Хватит, я сказал! Деррон, его я ещё могу понять, он ребёнок, но ты-то почему ведёшь себя как мальчишка? Если бы ты оказался на месте Егора, как бы ты себя чувствовал? Ну-ка, немедленно извинитесь друг перед другом! Нам ещё долго предстоит пробыть вместе.

Мы с Дерроном заговорили почти одновременно:

— Извиняться перед каким-то там призраком? И что ещё за «долго»? Я не собираюсь здесь долго задерживаться!

— Мастер, вы ведь не думаете, что я буду извиняться перед этим невоспитанным, дерзким нахалом?

— Извинитесь немедленно!!!

В голосе таинственного Мастера прозвучала такая властность, что ни о каком ослушании не могло быть и речи.

— Извини, Деррон. Я не хотел грубить. Просто сегодня у меня был не самый удачный день.

— Я тоже приношу свои извинения. Можно сказать, у нас обоих сегодня был не слишком удачный день.

— Вот и хорошо. Егор, двигайся навстречу солнцу, минут через пять ты увидишь город, а в самом центре, на холме, будет Дворец Совета.

Делать было нечего. Оставалось только подчиниться. Мастер не ошибся: лес вскоре кончился. Он оказался вовсе не таким большим, каким представлялся мне. Было ясно, что нога человека здесь не ступала несколько столетий как минимум. Тут не было ни дорог, ни даже узких тропок. Из леса я выбрался весь исцарапанный, а мой костюм окончательно превратился в лохмотья. Для таких испытаний он явно не был создан. В какой уже раз за сегодняшний день я пожалел о том, что родители не позволяют мне ходить в школу в джинсах и джинсовой куртке.

Лес подступал к городу вплотную, в некоторых местах даже захватывая его территорию. Впрочем, городом это можно было назвать с большой натяжкой. Некогда мощённые булыжниками улицы разрушились, и теперь везде росла трава. Постройки, расположенные справа и слева от меня, представляли собой жалкое зрелище. Иногда только большая груда камней указывала на то, что раньше здесь что-то стояло. Некоторые дома, впрочем, выглядели почти целыми. Правда, у них разрушились все деревянные части, но стены казались крепкими.

— Я бы не советовал этого делать, — предостерёг меня Деррон, когда я сделал шаг в сторону одного из них, чтобы осмотреть его. — Всем этим постройкам несколько тысяч лет, и их ни разу не чинили. Они могут развалиться от одного чиха.

Как бы в подтверждение его слов из одного, казавшегося целым, сооружения внезапно вылетела стая птиц, а внутри раздался громкий треск. Через мгновение там, где раньше стоял дом, поднялась туча пыли. Когда она осела, на месте дома осталась только большая груда камней. После этого мне сразу расхотелось подходить к сохранившимся строениям близко, и теперь я старался придерживаться середины улицы.

— Sic transit gloria mundi. Так проходит земная слава. И это некогда Великий Город Атл, — с необычайной горечью сказал Мастер. — Жемчужина Срединного моря. Люди со всего света съезжались сюда, чтобы полюбоваться им. Алмаз Мира — так называли его. И вот всё, что осталось от былой славы.

В голосе Мастера прозвучала такая душевная боль, что я невольно поддался его настроению. Даже руины сохраняли гордую красоту некогда величественного города. Каким же он был в период своего расцвета? Я поймал себя на мысли, что мне очень хотелось бы посмотреть на него в то время. Это было необычно. Меня никогда не увлекала архитектура, но здесь было что-то особенное. Если архитектура — это застывшая в камне музыка, как сказал кто-то из великих, то здесь в камне застыли все музыкальные шедевры, когда-либо созданные человечеством. Каждый из уцелевших домов имел свой, совершенно неподражаемый облик. Каждая постройка была произведением искусства. Мне стало очень обидно за то, что большинство строений лежит в руинах и люди уже никогда не увидят этого великолепия. Совершенно очарованный, я медленно поднимался на холм, поминутно останавливаясь около каждого уцелевшего дома, и внимательно осматривал его, стараясь, правда, держаться в отдалении. И я был благодарен своим странным собеседникам за то, что они не торопили меня и не пытались со мной заговорить. Больше всего сейчас мне хотелось остаться наедине с самим собой. В этот момент я совершенно забыл обо всех бедах и к дворцу подошёл самым счастливым человеком на свете. Сюда стоило попасть хотя бы для того, чтобы увидеть следы былого величия.

Дворец представлял собой совершенно иное зрелище. Он был громаден и великолепен. И его совершенно не затронуло то разрушение, которое властвовало в городе. Это было огромное здание. Даже не здание, а множество зданий, причудливо соединённых в единый архитектурный ансамбль. И это делало его облик уникальным и неповторимым. В самом центре возвышался огромный прозрачный купол.

— Когда-то там был зал Совета, — ответил на мой невысказанный вопрос Мастер. — Вход во дворец — вон те серебряные двери.

Когда я подошёл к массивным дверям, они услужливо распахнулись передо мной. От удивления я слегка попятился.

— Входи, не бойся. Это я их открыл.

— Но разве вы не говорили, что мертвы? Как же вы могли их открыть? — растерянно спросил я.

— Я уже объяснял тебе, что мёртво только моё тело, — ответил Мастер. — В пределах этого острова я сохранил своё былое могущество. Как ты думаешь, почему дворец не затронуло разрушение?

— Э-э, не знаю.

— Вспомни, я же говорил, что я самый могущественный Маг на земле. По крайне мере, был им, пока был жив.

— Маг? Я думал, вы пошутили. Ведь магии не существует.

— В твоём мире её не существует, но не будем пока об этом. Ты всё поймёшь, когда пройдёшь в библиотеку и прочитаешь книгу.

— Но если вы сумели сохранить дворец, то почему не сохранили город? Там ведь такая красота погибла.

— И моим силам есть предел. Но хватит рассуждать. Всему своё время, а сейчас заходи внутрь. Видишь светящуюся полосу? Она приведёт тебя в комнату. Там ты найдёшь чистую одежду и примешь ванну. Когда закончишь, позвони в колокольчик. Он на столе.

— Зачем ванна? Ведь вы же говорили, что я должен что-то там прочитать? — возмутился я.

— Подойди к зеркалу.

— Зачем? — Я искоса посмотрел на массивное зеркало из тёмного стекла в резной раме, похожей на бронзовую, висящее на противоположной стене коридора.

— Подойди.

Пожав плечами, я исполнил просьбу. Конечно, видок у меня был ещё тот.

— Ну как, нравится?

— Нет.

— Так неужели ты мог подумать, что я тебя пущу в библиотеку в этом наряде? Там собраны уникальные книги, некоторые в единственном экземпляре. И потом, я думаю, что ванна для тебя будет полезна в любом случае.

— На твоём месте я бы послушался, — заметил Деррон. — Библиотека — любимое детище Мастера. Впрочем, если тебе хочется всю оставшуюся жизнь провести в качестве метёлки для стирания пыли, то, пожалуйста, можешь рискнуть появиться в библиотеке и в таком виде.

— Вы шутите? — Я сглотнул комок в горле.

— Конечно, нет. Может быть, Мастер и мёртв, но, как он и сказал, в пределах острова своё могущество сохранил.

— Я, пожалуй, пойду переоденусь.

— Здравая мысль. Только не забудь сначала помыться.

— Деррон, не надо тебе было его пугать.

— Не похоже, чтобы он испугался. Вообще он мне понравился. Думаю, он согласится нам помочь.

— Будем надеяться. Этот ребёнок — наша единственная надежда в борьбе со Сверкающим. — Это было последнее, что я услышал, потом голоса пропали. Интересно, что это за сверкающий такой и почему я единственная надежда? Надеюсь, они действительно мне всё объяснят.

Светящаяся полоса довольно быстро привела меня к одной из многочисленных дверей. Я осторожно вошёл в комнату и осмотрелся. Больше всего она напоминала номер в каком-нибудь шикарном отеле, как их показывают в кино. Правда, здесь не было ни телефона, ни телевизора, но всё остальное поражало своей роскошью. Мягкие и пушистые ковры на полу, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, ажурный деревянный столик, вычурные стулья. А с потолка свисала большая хрустальная люстра со странными матовыми шарами вместо лампочек. Около стены стояла громадная кровать, на которой была разложена новая одежда. Почему-то я был уверен, что она окажется мне впору. Создавалось впечатление, что здесь меня ждали и приготовили всё необходимое для встречи.

Недалеко от кровати находилась ещё одна дверь. Кинув портфель в угол комнаты, я подошёл к ней, с любопытством открыл и заглянул вовнутрь. Там оказалась ванная с туалетом. На крючочках висели полотенца, а на полочках были разложены мочалки, щётки, стояли многочисленные флаконы с различными жидкостями. Посреди просторного помещения стояла ванна, выполненная в виде гигантской черепахи, у которой вместо панциря была ёмкость, наполненная водой. Черепаха была сделана из цельного куска неизвестного мне камня, все детали были проработаны очень тщательно и с большим искусством. Правда оставалось непонятным, как в эту ванну набирается вода и каким образом её меняют. Как я ни старался, так и не смог разглядеть ни одного отверстия или трубы, по которой можно было наливать или сливать воду. Я нерешительно топтался возле ванны, не смея залезть в это произведение искусства. Но мой вид столь резко контрастировал с сияющей вокруг чистотой, что мне захотелось как можно скорее скинуть с себя всю одежду и смыть грязь с тела.

Скинув свои лохмотья, я осторожно попробовал воду: она оказалась восхитительно горячей и очень нежной, если вообще так можно сказать о воде. Больше не колеблясь, я забрался в ванну и погрузился в воду с головой. Невыразимое блаженство охватило меня. Только тот, кто искупается в грязной луже, замёрзнет на холодном майском ветру, а потом исцарапается, продираясь сквозь лес, в состоянии понять мои ощущения. Совершенно расслабленный, я вытянулся в воде во весь рост и закрыл глаза. Лежать было очень удобно, особенно благодаря специальному подголовнику, дающему возможность держать голову над водой, не боясь утонуть. Я сам не заметил, как уснул. Разбудило меня какое-то жужжание в голове. Просыпаться не хотелось, и я попробовал игнорировать его, но оно становилось всё громче и назойливей.

— Для человека, который совсем недавно горел страстным желанием как можно скорее во всём разобраться, ты слишком долго принимаешь ванну, — прозвучал в моей голове ехидный голос Деррона. — Если бы не очевидное доказательство, то я решил бы, что ты изнеженная барышня, а не мужчина.

Я отчаянно покраснел.

— Вы всегда подглядываете за теми, кто купается? — воинственно осведомился я.

— Во-первых, за несколько столетий ты здесь первый гость, и мне просто не за кем было подсматривать; во-вторых, уж поверь мне, я выбрал бы объект попривлекательнее; а в-третьих, меня послал Мастер узнать, где ты пропадаешь вот уже третий час.

— Третий час?! — закричал я, выскакивая из ванны. — Почему вы меня раньше не разбудили?

— Тебе было необходимо немного отдохнуть, а вода в ванне обладает некоторыми необычными свойствами.

— Вода? — Я посмотрел на себя, заглянул в ванну и только тут сообразил, что показалось мне странным. После всех моих сегодняшних приключений я был грязен, как трубочист после работы, и, скорее походил на преуспевающего бомжа, чем на ученика, возвращающегося из школы. Теперь же я был абсолютно чист. Более того, все царапины, которые мне удалось заработать за день, исчезли. Вода же в ванне даже не помутнела, оставаясь по-прежнему чистой.

— А чему ты удивляешься? — заметил моё недоумение Деррон. — В конце концов, ты ведь находишься в мире магии.

— Где моя одежда? — спросил я, осматриваясь по сторонам и игнорируя замечание рыцаря.

— Надень ту, что лежит на кровати. Извини, но даже с помощью магии нам не удалось вернуть твоей одежде первоначальный вид.

— Где она? — Почему-то мне ужасно не хотелось расставаться со своими вещами. Они были единственной ниточкой, которая связывала меня с моим миром… Если то, что мне говорили до сих пор, было правдой.

— Если твоя одежда для тебя так важна, то ты найдёшь её возле своей сумки с книгами.

Очевидно, это он о моём портфеле.

— Вы же сказали, что выкинули её?

— Выкинули — не совсем то слово. А теперь вернули. Это не очень трудно. Как, по-твоему, её забрали из твоей комнаты?

— Магия?

— Магия забрала, магия вернула. В этом месте всё — магия. Оно и существует только благодаря магии.

Мне вдруг как-то сразу расхотелось задавать вопросы, и я направился к кровати. Моя старая одежда лежала на стуле рядом с ней, здесь же обнаружился и аккуратно поставленный портфель.

— Да-а… — Я почесал затылок. Даже если у меня и было желание из чистого упрямства надеть старый костюм, то теперь оно испарилось. Одна только мысль о том, что придётся надеть эти грязные тряпки, вызывала отвращение. Оставалось только принять предложение хозяев.

Но стоило мне взять новую одежду в руки, как все сомнения рассеялись. Она была необычайно лёгкой и красивой. Застегнув последнюю пуговицу, я подошёл к зеркалу. Тёмные брюки и серебристая рубашка были сделаны из непонятного мне мягкого, но очень прочного материала. Талию обхватывал кожаный ремень с серебряной пряжкой, на которой был выгравирован стремительно летящий сокол. Довершали наряд очень удобные полусапожки из странной кожи. Сразу после того как я их надел, они плотно обхватили мои ноги и теперь совершенно не ощущались. Жалко, плаща нет и нельзя эффектно взмахнуть им перед зеркалом.

— Налюбовался? — поинтересовался Деррон.

— Ты всё подглядываешь? — спросил я первое, что пришло мне в голову, стараясь скрыть замешательство.

— Наблюдаю. Ты ведь знал о моём присутствии.

— Как попасть в библиотеку? — Продолжать спор совершенно не хотелось.

— Так же, как ты пришёл в эту комнату. Иди вдоль светящейся полосы.

Я вышел в коридор, нашёл полосу и двинулся по ней.

— Наконец-то! Где вы пропадали?

— Всё в порядке, Мастер. Просто наш юный друг решил немного поспать в ванне.

— Что ж… Полагаю, это для него было необходимо.

— Может, хватит обсуждать меня так, будто меня здесь нет?! Лучше бы объяснили, где я нахожусь и что со мной происходит!

— Наберись терпения, Егор. Пока ты не прочтёшь книгу, ты всё равно ничего не поймёшь. И поверь, мы действительно сожалеем о том, что с тобой случилось.

— Всё произошло из-за Сверкающего? — наугад спросил я.

Некоторое время мне никто не отвечал.

— А мальчик умнее, чем казалось, Деррон, — раздался довольный голос Мастера. — Думаю, у нас ещё есть шанс одержать победу. А ты, Егор, не спеши, всё узнаешь в своё время.

— Гораздо лучше было бы, если бы он отдал Ключ владельцу.

— Послушай, Деррон, мы с тобой уже говорили на эту тему. Сожалея о содеянном, ты только бессмысленно тратишь время. Ничего изменить уже нельзя, и остаётся только воспользоваться тем, что есть. С этим надо смириться и сделать всё, что в наших силах, чтобы помочь Егору и нам самим. Ну, вот мы и пришли.

— Подождите. — Мне в голову пришла неожиданная мысль. — А как я буду читать эту книгу? Я же не знаю вашего языка.

— А как ты с нами разговариваешь?

— А разве это не вы со мной разговариваете?

— Нет. При переходе ты начинаешь говорить на языке той местности, куда переместился, — таково правило перехода. В данном случае это язык, на котором говорили в древнем Атле. Сам понимаешь, в современном мире он будет не слишком полезен, поскольку на нём уже давно никто не говорит. Поэтому я дополнительно снабдил тебя знанием нескольких наиболее распространённых в Магическом мире языков. Это не очень сложно. Тем более что мы ждали человека из вашего мира и подготовились заранее. Так что не волнуйся, всё будет в порядке. Только потом тебе надо будет немного попрактиковаться. Магия не совсем надёжная вещь. Но это мы ещё обсудим.

— То есть сейчас я разговариваю на вашем языке? — недоверчиво спросил я.

— Да. Если не веришь, то можешь попробовать заговорить на родном языке.

Я попробовал и недоумённо замер. Слова были знакомы, но звучали как-то странно. Хотя я уже на второй фразе понял, что странно они звучали, только если сравнивать их с тем, что я произносил до этого. Это значит, что язык, на котором со мной общались мои собеседники, не был русским, но, тем не менее, я его прекрасно понимал.

— И читать я на нём могу? — уточнил я.

— Это одно из правил перехода. Всё, что ты умел делать в своём мире, ты будешь уметь делать и в этом. Я дал тебе знание языка, но если бы ты не умел читать, то не смог бы делать этого и здесь. То же самое и с умением писать.

— А если бы я не умел говорить? Э-э, это, наверное, глупый вопрос?

Ответа, естественно, я не дождался. В этот момент двери передо мной раскрылись.

— Это опять ваша магия? — Мне ещё с трудом удавалось переваривать разные чудеса.

— Не бойся, заходи, — предложил Мастер.

— Кто тут боится? — возмутился я, перешагивая порог библиотеки.

Да-а, библиотека производила впечатление. Стеллажи с книгами, казалось, уходили в бесконечность. От пола до потолка, от одной стены до другой — везде были книги. Никогда мне ещё не доводилось видеть столько книг.

Лишь на одной стене непрерывную череду полок прерывали три высоких, до потолка, окна. Возле них стояли несколько столов с мягкими диванчиками и ещё два загадочных приспособления. К вертикальным стойкам крепился свободно вращающийся деревянный барабан, а чуть впереди и ниже — два держателя для второго такого же барабана.

— Что это? — спросил я, изучая непонятное сооружение.

— Это столик для чтения.

— Столик для чтения?! Но куда же там книгу класть? И зачем нужен верхний барабан? Мне кажется, что читать за ним будет очень неудобно.

— Этот столик не для книг. Кстати, он тебе пригодится, пододвинь его поближе к окну. Вот, хорошо, а теперь отсчитай третий сектор от двери.

Я довольно быстро отыскал нужный сектор и подошёл к нему.

— Третья полка снизу.

— Так, посмотрим. — Я нагнулся. — Ага, нашёл.

— Видишь деревянную дверку? Открой её.

Открыв предложенную дверку шкафчика, я увидел, что внутри он поделён на квадратные ячейки. В каждой лежал небольшой продолговатый деревянный ящичек.

— Ячейка номер четырнадцать.

Отыскав нужную клетку, я извлёк футляр. Длиной он был сантиметров пятьдесят и оказался на удивление лёгким. Хотя выглядел достаточно массивным.

— И что теперь с ним делать? — Мне было совершенно непонятно, что в этом ящичке можно хранить.

— Иди к тому «странному сооружению». Так ты, по-моему, его назвал.

Пожав плечами, я подошёл к тому «столику», который до этого двигал к окну. Сбоку у него была сделана небольшая полочка. На глазок оценив её размер, я посмотрел на ящичек в моих руках. Для простого совпадения они подходили друг для друга слишком идеально. Я аккуратно установил там футляр.

— Правильно?

— Правильно. Теперь открой его.

Сгорая от любопытства, я открыл ящичек и вынул оттуда матерчатый чехол. Внутри лежало что-то, больше всего напоминающее катушку для ниток, только очень большую. Но вместо ниток там была бумага, хотя нет, для бумаги этот материал был слишком плотным. Пергамент — так, кажется, он называется. С каждого бока этой «катушки» было приделано по ручке.

— Что это?

— Это свиток.

— Свиток?! — Честно говоря, свиток мне представлялся немного иначе. — А как им пользоваться?

— Видишь по бокам ручки? Установи их в зажимы столика. Вот так, правильно.

Свиток встал точно в пазы. Догадаться, что делать дальше, было нетрудно. Сначала размотать со свитка немного пергамента и зажать край в верхнем барабане. Затем, слегка вращая специальную ручку, тем самым, наматывая свиток, вывести текст перед собой. И можно читать!

— Ну и техника! Неужели нельзя было сделать нормальную книгу? И проще, и удобней.

— Привычными для тебя книгами в этом мире пользуются меньше тысячи лет. Так что свиток — та же книга, только старинная. Когда я писал её, «нормальные книги» ещё не были изобретены.

— Это вы написали?

— Я. А чему ты удивляешься? Кроме меня и Деррона здесь больше никто не живёт. Я, конечно, восхищаюсь талантами рыцаря, но он не учёный, и я сильно сомневаюсь, что за свою жизнь он написал хотя бы одну страницу. При всём моем к нему уважении.

— Мне это было совершенно ни к чему в жизни, только голову забивать. — Мне показалось, или в голосе рыцаря прозвучало сожаление?

— Ладно, Деррон, не будем мешать. Егор, если что непонятно — спрашивай, мы здесь неподалёку.

Я кивнул и посмотрел на свиток. Очертания букв мне были совершенно незнакомы, но с каждым мгновением текст казался мне всё более и более понятным. И, наконец, я смог прочесть первое слово. Дальше стало легче. Уже второе предложение мне удалось прочитать так, будто оно было написано на моём родном языке. Я придвинулся поближе и углубился в чтение…

Наступил вечер. Стемнело. Я бесцельно бродил по казавшемуся бесконечным замку, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. Всё произошедшее сегодня походило на сон, если бы не было так реально. Необходимо было решить, что делать дальше, но для решения мне не хватало информации. Множество вопросов вертелось у меня в голове. Кто тот мужчина, который гнался за мной в моём мире. Почему Мастер и Деррон назвали его владельцем Ключа, если сами потом сказали, что владеть им никто не может? Не хотелось бы думать, что меня обманывают.

В конце концов, у меня разболелась голова, и я решил поесть. В столовой меня ждал горячий и очень вкусный обед. Здесь как будто заранее знали, когда я зайду, и накрыли стол точно к моему появлению. Впрочем, чего удивляться — магия.

После еды моё настроение значительно улучшилось, и я почувствовал, что готов продолжить прерванный разговор. Итак, настало время получить ответы на все возникшие вопросы. С этим твёрдым намерением я и вошёл к себе в комнату.

Колокольчик по-прежнему лежал там, где я его видел, когда впервые попал сюда — на небольшом столике возле зеркала. После моего прикосновения он издал нежный мелодичный звук.

— Уже готов к разговору? — тут же раздался в голове голос Мастера.

— Всегда готов! Только у меня для начала есть несколько вопросов.

— Задавай.

— Кто тот человек, который гнался за мной в моём мире? Почему вы назвали его владельцем Ключа? Кто такой Сверкающий и каким образом я могу быть вашей последней надеждой в борьбе с ним? Чем вообще я могу вам помочь, если вы самый могучий маг на земле? Чем вам может помочь ребёнок?

— Стоп, стоп, стоп! — прервал меня Мастер. — Не слишком ли много вопросов сразу? Давай сделаем по-другому: я сейчас тебе всё расскажу, а потом, если у тебя останутся вопросы, ты их задашь. Согласен?

— Согласен.

— Тогда слушай. Ты прав, владельцем Ключа быть никто не может, но временно, не больше пяти лет, его может держать у себя каждый. Естественно, тот, кто найдёт.

— И тот человек его нашёл, а я украл? Так, что ли? — скептически спросил я.

— Нет. Ключ нашли я и Деррон. Если помнишь, я тебе говорил, что могу в любой момент определить местонахождение любого Ключа. В Магическом мире мне мешают это сделать, но в вашем это нетрудно. В ваш мир мы с другом можем попасть только в виде духов, если хочешь, можешь называть это полтергейстом. И как духи, мы ничего не можем передать из рук в руки живым людям, но можем говорить с ними. Поэтому мы перенесли Ключ и спрятали его в такое место, где, как мы думали, никто, кроме нужного нам человека, его найти не сможет.

— Конечно, мы никак не предполагали, что тебя именно в тот день приведёт туда твоя несчастливая судьба, — добавил Деррон.

— Лучше надо было прятать.

Деррон засмеялся.

— Об этом я и говорил Мастеру после того, как вместо ожидаемого нами человека в этот мир свалился ты. К сожалению, все мы задним умом крепки.

— Слушайте, можно как-нибудь сделать, чтобы в комнате стало посветлее? А то совсем уже ничего не видно. — Темнота не мешала мне разговаривать, тем более что собеседников я не видел и при свете, но всё равно было как-то неуютно.

— Пожалуйста. Около двери есть небольшой каменный квадратик. Дотронься до него.

— Этот? — Я нащупал какую-ту выпуклость и осторожно её коснулся. Тотчас под потолком вспыхнули те самые матовые шары, которые были вставлены вместо лампочек в люстру. — Это что? — Я, конечно, ожидал, что светильники загорятся, но… всё-таки было в них что-то необычное, но вот что…

— Это магия. Специальным заклинанием сгущают свет и помещают его в шары. Тот квадратик — так называемый «освободитель заклинаний». Когда ты до него дотронулся, то действие заклинания было приостановлено, и шары стали испускать свет. Если ты снова дотронешься, то заклинание опять начнёт действовать. Светят шары до тех пор, пока не рассеется весь сконцентрированный свет.

— Ничего себе! — Этот мир всё больше и больше поражал меня.

— Ничего особенного, здесь это так же привычно, как для тебя электрическое освещение. Но продолжим разговор, не будем отвлекаться.

Я подошёл к креслу и поудобнее устроился в нём. Со стороны, наверное, это выглядело странно: человек сидит в кресле и о чём-то разговаривает сам с собой.

— А зачем вы вообще хотели передать Ключ тому человеку?

— Так сразу это не объяснишь. Мне придётся ненадолго вернуться ко времени Раскола. Дело в том, что магия — это не внешняя сила, и существует она исключительно внутри человека. Просто так взять и лишить целый мир магии невозможно. С технологией было проще — мы с помощью той же магии изменили параметры пространства вокруг Магического мира, и здесь перестали действовать физические законы. Лишить мир магии намного сложнее. Есть такое понятие — коэффициент сопротивляемости магии.

— Это как?

— Ну, говоря просто: если у человека коэффициент сопротивляемости равен единице, то он абсолютно невосприимчив к магии. Его невозможно подчинить чьей-то воле, заколдовать, в кого-то превратить, как-то на него воздействовать. Пока ясно?

Я кивнул.

— Если же коэффициент равен нулю, то такой человек впадает в транс от малейшего проявления магии. Он абсолютно открыт для воздействия на него. В случае, если коэффициент человека равен единице, он не может быть магом. Здесь существует обратная зависимость: чем меньше коэффициент сопротивляемости, тем сильнее маг. Естественно, люди с абсолютным нулевым или единичным коэффициентом не встречаются. До Раскола средний коэффициент сопротивляемости у людей был примерно 0,5. Сейчас в Магическом мире он составляет в среднем 0,3; 0,4. То есть он уменьшился.

— Но как же вы лишили мой мир магии?

— Ты ещё не догадался? Мы просто повысили коэффициент. При коэффициенте 0,7 занятия магией уже практически невозможны, только её простейшие проявления. Естественно, с каждым столетием этот коэффициент у людей в вашем мире рос и сейчас составляет около 0,8.

— Ух ты. Значит, на меня невозможно воздействовать магией?

— Возможно, но очень и очень сложно. Только очень сильные маги смогут это сделать, и то очень ненадолго. Тем более что у тебя коэффициент равен 0,9. В этом мире ни у кого из людей нет такого коэффициента.

— То есть вы хотели привести того человека из-за его высокой сопротивляемости магии?

— Нет. Если бы это было так, то нам сгодился бы любой человек из вашего мира. Дело в другом. Видишь ли, существует такая группа людей, очень редкая, можно сказать уникальная, у которых очень высокий коэффициент сопротивляемости, обычно 0,8, но способность к магии как у людей с очень низким коэффициентом. В моё время таких людей и называли Великими Магами. Я, кстати, тоже был из таких уникумов. В чём причина подобного явления, мы так и не смогли понять, но это факт, поверь.

Я приложил руку к сердцу.

— Я верю всему, что вы говорите мне про магию. До сегодняшнего дня я вообще считал, что подобного явления не существует.

— Хорошо, что ты сохраняешь чувство юмора, — одобрительно заметил Мастер. — Ты очень сильный мальчик.

— Я?! Сильный?! — искренне изумился я. — Да я даже подтянуться не могу больше трёх раз.

— Я не про эту силу. Но ладно, это пока неважно. На чём я остановился? Ах да. Так вот, несколько десятилетий назад на огромном острове, который вы в своём мире называете Австралией…

— Это материк, — поправил я.

— Что?

— Я говорю: это материк.

— Неважно. На этом острове существовало около сорока различных государств, и всё там было как везде в мире: войны, дипломатия, торговля. Ни одно из государств не имело достаточно сил, чтобы завоевать другие и тем самым объединить все страны в одну. Но вот однажды, в одном небольшом королевстве появился человек и назвался законным наследником трона, спасшимся от руки убийц, посланных узурпатором.

— А это так?

— Я не знаю. Свергнутый король пришёл к власти законно, хотя его предшественник остался жив. Но кое-какие вопросы там есть. Тот человек действительно мог оказаться наследником. Он был окружён сверкающим ореолом, из-за которого было совершенно невозможно увидеть его лица.

— Это и есть Сверкающий, про которого вы мне говорили?

— Да. Из-за этого ореола его так и прозвали. Король, естественно, послал стражу, чтобы те схватили наглеца. Но Сверкающий с помощью магии убил короля и его жену, что говорит о предательстве внутри дворца.

— Почему? — удивился я.

— Ты просто не понимаешь, что такое магия. Как ты думаешь, почему магию не используют напрямую против человека? Не превращают его в лягушку, не замораживают его?

— Я вообще не знал о том, что против людей её не применяют.

— Ах да, опять я забыл: ты же до этого момента не сталкивался с магией. Понимаешь, ломать всегда легче, чем строить, то же и здесь. Сломать направленное на человека заклинание очень просто. Даже самый слабый маг способен разрушить чары Великого Мага, если, конечно, вовремя их распознает. Но люди предпочитают не рисковать и носят защитные амулеты. Если их делал слабый маг, то они смогут противостоять магическим атакам минут двадцать, если маг действительно специалист, то даже несколько дней. Но королей не защищают дешёвками, которые можно за гроши купить на любом рынке.

— Защитные амулеты продаются на рынке?

— А почему бы и нет? В мире магии очень легко попасть под атаку, а люди всегда заботились о собственной безопасности. Маги на этих амулетах делают большие деньги. И чем лучше амулет, тем дороже он ценится.

— А как это определить? — заинтересовался я. — Не будет же человек надевать амулет на себя, а потом просить какого-нибудь мага проверить, сколько продержится покупка, прежде чем его убьют.

— Конечно, нет. Для этого тоже есть свои специалисты. Они проверяют амулеты и выдают магам-изготовителям сертификаты качества. Люди покупают те амулеты, которые имеют такие паспорта, и желательно от каких-нибудь солидных, всеми уважаемых магов. Соответственно они и стоят дороже. Но, мне кажется, мы отвлеклись от темы.

— А, я понял. У меня отец занимается торговлей, и я знаю, как это происходит.

— Тогда тем более не будем отвлекаться. Теперь ты понял, почему без предательства там не обошлось? Сверкающий, будь он даже самым величайшим магом, не смог бы добраться до короля так быстро, если кто-то заранее не снял защиту. А сделать это мог только королевский маг.

— Ага, это я тоже понял.

— Оказалось, что его появление вовсе не было импровизацией. У него там уже было всё подготовлено, и когда король погиб, большинство немедленно присягнули новому «законному» монарху. Тех, кто пытался возражать и остался верен прежнему повелителю, вскоре нашли мёртвыми. Некоторое время Сверкающий потратил на то, чтобы утвердить свою власть в королевстве. Он оказался талантливым организатором и сумел полностью преобразить страну: поправил финансы, наладил торговлю, реорганизовал армию. А потом в течение сорока лет, используя где подкуп и убийства, а где военную силу, захватил почти все страны на острове. В настоящее время там осталось только восемь независимых государств. Когда Сверкающий покорит их, он возьмётся за остальной мир.

— Почему вы в этом так уверены?

— А потому, что он и не скрывает своих целей. Его сейчас не воспринимают серьёзно, но это очень большая ошибка. Только нас с Дерроном тревожит не это. В конце концов, не он первый и не он последний, кто пытается покорить мир. Основная причина, по которой мы хотим остановить Сверкающего, та, что он чёрный маг.

— Чёрный маг?

— То есть человек, который применяет магию смерти.

— Звучит зловеще. — Я поёжился. — А что это значит?

— Есть особый раздел магии, который называют магией смерти. Очень немногие люди решаются прибегнуть к ней, но те, кто рискует, приобретают огромную магическую мощь и долголетие. Для этого человек должен питаться смертью. И чем больше мук испытывает жертва, тем больше энергии получает маг. К этому маг быстро привыкает и уже не может жить без постоянной подпитки энергией смерти.

— Это как наркотики?

— Что? Наркотики? А, слышал. Да, похоже. Человек должен постоянно убивать. Убивать долго и мучительно, чтобы получать достаточное количество этой энергии. У Сверкающего прямо под дворцом есть пыточные камеры, где он лично пытает и убивает своих пленников.

Меня передёрнуло.

— Но зачем?

— Я же говорю, это увеличивает его силу. Магия смерти вообще очень мощная и позволяет делать то, что невозможно делать при помощи других видов магии. Например, только с помощью магии смерти можно создать зомби — бездушных кукол, полностью послушных воле своего создателя.

Я почувствовал, что меня затошнило.

— Не надо о зомби.

— Ну, а ещё это магия позволяет тому, кто ею пользуется, жить больше тысячи лет. Маги вообще живут дольше обычных людей. Но даже Великие Маги не могли продлить свою жизнь больше чем на четыреста лет. А если учесть, что Сверкающий и до того, как он стал использовать магию смерти, был очень силён, я подозреваю, что он даже Великий Маг, то сейчас страшно подумать о его мощи.

— То есть он убивает потому, что не убивать не может, и к тому же это увеличивает его силу и продлевает жизнь?

— Да.

— Тогда почему другие маги не пользуются этой магией? Сила и долголетие — большой соблазн. Мне кажется, что многие пошли бы на всё, чтобы получить такое могущество. Не думаю, что совесть остановила бы их.

— К сожалению, ты прав, и Сверкающий живое тому доказательство. Но людей останавливает не угрызения совести, а страх. Видишь ли, за всё в мире надо платить. Сила и долголетие тоже не даются бесплатно. И их цена очень высока — мучение. В последний год жизни маг смерти испытывает те же муки, которые испытывали все его жертвы. Даже муки ада ничто по сравнению с тем, что испытывает он в этот момент. Одна сплошная боль, длящаяся целый год. В этот момент мага нельзя убить, к нему не сможет никто приблизиться. Даже сам себя он не сможет убить. И эти муки всегда начинаются неожиданно. Никому не дано предугадать этот момент.

— Ужасно!

— Ужасно, но люди сами выбирают свою судьбу. На эту дорогу никого нельзя привести насильно.

— Значит, Сверкающий…

— …маг смерти. И когда он покорит оставшиеся независимыми государства, а это для него дело времени, он приступит к покорению остального мира. У него впереди много времени — целое тысячелетие.

— Но это ведь не наверняка. Может, он не будет никого дальше покорять?

— Ты ведь и сам в это не веришь, Егор.

— Но как я смогу с ним справиться? Я ведь не могу его победить!

— Стоп! Никто не предлагает тебе с ним сражаться. Мы понимаем, что у тебя нет никаких шансов.

— Но вы ведь сами говорили: я ваша последняя надежда? — Я совсем растерялся.

— Ты не понял, — стал объяснять Мастер. — Давай я расскажу всё до конца. Сверкающий не сразу стал магом смерти. Сначала он практиковал обычную магию и в ней был очень силён. Я подозреваю, что он был Великим Магом. Я это уже говорил?

— Да.

— Кхм, да. Так вот, у него очень высокий коэффициент сопротивляемости — необычный для жителей этого мира.

— Тот самый уникум? Вы про них рассказывали, да?

— Именно. Ума не приложу, зачем он прибег к магии смерти. При его таланте он и так был самым сильным магом планеты. Когда он стал королём, то старался не прибегать к магии. Он и сейчас скрывает это, но слухи ходят. Сначала исчезли некоторые из его врагов, а потом нашли их изуродованные трупы. Затем таким же образом пропал пленённый им король одного из небольших королевств, вместе с семьёй и ближайшим окружением. Один из слуг рассказывал, что он слышал душераздирающие крики под комнатой Сверкающего. Через два дня этот слуга тоже исчез. Поползли слухи. Но окончательно всё стало ясно, когда в следующем походе его армии приняло участие несколько отрядов зомби. Как маг, стремящийся покорить мир, он опасен только для Магического мира; как чёрный маг — он опасен для обоих миров.

— Почему?

— Если ему удастся покорить мир, то рано или поздно он натолкнётся на наш остров. Я не смогу противостоять магу смерти, и он узнает все тайны двух миров. Тогда он сможет воссоединить оба мира на своих условиях и попытаться стать их правителем. Это погубит оба мира. Теперь ты понял, почему его необходимо остановить? И сделать это надо до того, как он обретёт полную силу.

— Я это понимаю, но что я могу сделать? Я всего лишь ребёнок!

— Самое лучшее, ребёнок, что ты мог сделать, это отдать Ключ человеку, который тебя об этом просил.

— Деррон, опять ты за старое?

— Прости, Величайший.

Только сейчас я стал понимать, какую кашу заварил.

— А кто всё-таки был тот человек? — спросил я.

— Будущий Великий Маг, — ответил Мастер. — Когда я понял, с кем имею дело, то начал искать человека, который смог бы противостоять Сверкающему. Но, увы, в этом мире никого не нашлось. Раскол серьёзно изменил людей. Помнишь, я тебе говорил, что в вашем мире был увеличен коэффициент сопротивления?

— Да, я помню. В этом мире он падал, а в моём рос.

— Правильно. В результате в этом мире не осталось ни одного человека с коэффициентом выше 0,5. В этом отношении Сверкающий, действительно, уникум. Как следствие, здесь не осталось ни одного Великого Мага. А противостоять в магическом отношении на равных Сверкающему может только Великий Маг.

— Но ведь вы тоже Великий Маг?

— Только в пределах острова. За его пределами я бесплотный дух. Когда я понял, что здесь не найду нужного человека, то подумал о втором — Технологическом мире. Там же, наоборот, коэффициент был от природы велик, а значит, и вероятность появления уникумов была намного больше, чем даже в едином мире. Конечно, в вашем мире его способности не могли проявиться, но здесь я могу пробудить их и обучить искусству магии. Подготовить равного противника для Сверкающего. Такого человека я и искал.

— Так, значит, вы наблюдали за моим миром?

— Для духов это несложно… Я продолжу. Нужного нам человека мы с Дерроном отыскали в твоём городе. Он нам подходил идеально: скрытый маг, кстати, потенциально очень сильный, бывший военный и имеет боевой опыт. Это была главная причина, по которой мы начали поиск мага именно в твоей стране. Здесь была наибольшая вероятность встретить нужного нам человека с боевым опытом. Он мне сказал, что воевал в спецназе десанта, правда, я не понял, что это значит. Деррон думает, что это что-то вроде гвардии.

Я присвистнул.

— Гвардия? Ну уж нет. Я думаю, он любую гвардию смог бы в блин раскатать.

— Прости, что? — озадаченно переспросил Мастер. Кажется, рыцарь тоже был удивлён моими словами.

— Я говорю, что спецназ десанта — это лучше любой гвардии.

— Очень хорошо. В общем, мы вступили с ним в контакт. Упрямый оказался, мне с трудом удалось убедить его в том, что он не сходит с ума. Наконец я смог ему всё объяснить и попросить о помощи…

— То есть вы ему всё рассказали?

— Конечно. Не могли же мы его обманом затащить в этот мир. Нам необходимо добровольное сотрудничество. Он согласился рискнуть и помочь нам. Мне осталось только рассказать, где лежит Ключ, и проводить его до места.

— И тут вмешался ты и всё спутал, — продолжил Деррон. — В результате, единственный человек, который мог противостоять Сверкающему на равных, остался в своём мире. А вместо него мы получили тебя, сокровище ты наше.

— Извините. — Что ещё я мог сказать? Я чувствовал себя преступником. Если бы я мог знать, что тот паршивый ключ открывает дверь между мирами!.. — Но ведь Ключ остался в моём мире, значит, ваш человек сможет пройти сюда?

— Иногда мне кажется, что ты понимаешь всё с полуслова, а иногда, что ты даже не слушаешь меня. При открывании двери Ключ полностью отдаёт энергию. Теперь ему надо время, чтобы её восстановить.

— Но это не долго? — с надеждой спросил я.

— Долго. Пятьдесят лет. Но мы не можем столько ждать. Через пятьдесят лет Сверкающий усилит свою власть, и справиться с ним будет намного труднее, чем сейчас. Действовать надо немедленно, пока его власть ещё слаба.

— Но как я могу помочь?

— Ты должен найти Ключ и вернуться в свой мир. Я тебе не сказал обо всех законах перехода, их несколько. Но для нас сейчас важен всего один: при переходе из мира в мир Ключ отдаёт человеку весь заряд, чтобы с его помощью он мог переместиться в другой мир. Но для перехода весь заряд не нужен, так что его часть остаётся с человеком.

— Почему? Сколько надо энергии, пусть столько бы и отдал.

— Нельзя. Либо всё, либо ничего. Тут всё довольно сложно. Но по-другому нельзя. И когда человек делает обратный переход, то его заряд становится настолько мощным, что он может путешествовать из мира в мир, пользуясь даже незаряженным Ключом. И ещё, он может провести с собой любое количество людей.

— То есть вы хотите, чтобы я разыскал Ключ в этом мире, вернулся в свой и привёл оттуда вашего мага, пользуясь тем, что я сам превратился в аккумулятор?

— Верно. И кроме тебя никто не сможет это сделать.

— Но вы же путешествуете между мирами?

— Когда я был ещё жив, то сходил в ваш мир и вернулся обратно. Таким образом, я тоже обрёл способность путешествовать между мирами. Позже это сделал и Деррон. Сейчас же мы всего-навсего духи. Мы можем пройти сквозь барьер, однако не сможем провести через него и комара.

— Но где я буду искать этот ваш Ключ? — От безысходности мне хотелось разреветься.

— Не знаю. Я мог бы тебе соврать, но я всегда предпочитаю говорить людям правду. Правда всегда лучше лжи. Могу только пообещать, что мы с Дерроном приложим все силы, чтобы помочь тебе в твоих поисках.

— Но вы можете сказать, где Ключ находится сейчас? Хотя бы примерно?

— Нет. Ключ перемещается самопроизвольно. Одно могу сказать: он не может переместиться туда, где его не смогут достать люди.

— Я даже не знаю вашего мира.

— Мы подготовим тебя. Я дам тебе знания, а Деррон научит владеть оружием.

— Оружием?

— Егор, — заговорил Деррон, — мне бы очень хотелось сказать тебе, что поиск Ключа будет увеселительной прогулкой, но это не так. Тебе придётся отправиться в такие места, где ты должен суметь защитить себя или погибнуть. И никто там не сделает никаких скидок на твой возраст. Поэтому ты должен научиться владеть оружием.

— Но ведь я только ребёнок? Я не смогу защититься от взрослых. — Никогда раньше я не сказал бы этих слов, но сейчас я был в отчаянии.

— Я могу тебя научить. Поверь, это возможно. Сила не так уж и важна. Для настоящего воина важны три вещи: мудрость, умение, ловкость. И я могу, если ты захочешь, всё это тебе дать.

— Егор, — вмешался Мастер. — Мы не можем тебя заставить силой. Решить можешь только ты. Но пойми, ты сейчас единственный человек в двух мирах, который способен по-настоящему помочь остановить Сверкающего.

— А нельзя, чтобы кто-нибудь из вашего мира отправился в мой мир, а потом вернулся…

— Как? В этом мире мы не можем отыскать Ключ, а в вашем он не будет действовать ещё в течение пятидесяти лет. Только ты можешь привести мага. И пойми: если Сверкающий доберётся до этого острова, он сможет воссоединить мир и стать властелином двух миров.

— Вы это уже говорили! Вы пытаетесь меня уговорить, но я не хочу…

— Мы не пытаемся уговаривать. Ты должен сам принять решение. Мы говорим о возможных последствиях победы Сверкающего. Он маг смерти, и этим всё сказано.

— Мне надо подумать.

— Мы не торопим. Оставайся на острове в качестве гостя и живи здесь столько, сколько хочешь. Но я хотел бы тебе напоследок кое-что показать.

— Показать?

— Да. Думаю, тебе будет интересно посмотреть, каким образом я наблюдаю за всем, происходящим в мире.

— Что вы мне хотите показать? — Я почему-то был уверен, что мне не понравится то, что я увижу.

— Скоро узнаешь. Пройди в соседнюю комнату. Дверь там открыта.

Предчувствуя неприятности, но всё же заинтересованный, я прошёл в соседнюю комнату. Уже без подсказки нащупал на стене «освободитель заклинаний» и зажёг свет. Больше всего эта комната напоминала место для спиритических сеансов какого-нибудь медиума. Сразу привлекал к себе внимание огромный, около метра в диаметре, прозрачный шар. Он стоял в центре комнаты на специальных подставках, завораживающий и таинственный.

— Он стеклянный?

— Нет, Егор, это специально выращенный минерал, а потом тщательно отшлифованный. Ты бы назвал его телевизором. Смотри.

Неожиданно в центре зала материализовалась фигура какого-то человека. Он был одет в странную длинную одежду тёмно-синего цвета, а седые волосы прикрывал зелёный берет.

— Мастер? — Я удивлённо уставился на него.

— Мне это вообще-то не нужно, — объяснил тот, — но я подумал, что для тебя так удобнее. Да не смотри ты так. Простая иллюзия, и ничего больше. Любой начинающий маг может подобное.

— Но я же не маг и никогда до этого с магией не сталкивался. Я чуть от страха не помер.

— Извини. В следующий раз обязательно буду предупреждать. А теперь смотри в этот шар. Я тебе покажу события двадцатилетней давности. Тогда Сверкающий впервые применил отряд зомби.

— Запись?

— Можно и так сказать. — Мастер, или точнее изображение Мастера, подошёл к одной из полок и взял в руку небольшой квадратик из какого-то странного материала.

— Как вы это делаете? Вы же сказали, что это только иллюзия?

— Егор, ты же в магическом мире, это только магия и ничего более. А если ты хочешь, чтобы я тебе объяснил, то это довольно сложно, но я попробую. Здесь сгущается воздух вокруг изображения руки. Дальше идёт транигуляция и перенос альги воздуха на матрицу моего изображения. В этом случае при правильном направлении потока силы и кода п-заклинания ситы иллюзии приобретают материальность. Понятно?

Вот здесь я разозлился. Ведь он прекрасно знал, что мне ни черта не понятно, и сказал это просто, чтобы я не лез с глупыми вопросами. Может, вопросы у меня и глупые, может, я сам виноват, что попал в этот переплёт, но зачем считать меня полным идиотом? Стараясь сохранить серьёзность, я кивнул и спросил наугад:

— Понятно. А если транигуляция не завершена, то альга воздуха не может быть перенесена на матрицу, и ситы остаются иллюзией? Правильно я понял?

— П-правильно, — кажется, Мастер был поражён моими познаниями. В это время раздался звонкий и радостный смех Деррона.

— Ну ты даёшь, малыш! Удивить нашего магистра магии — это надо суметь! Ты далеко пойдёшь. Ты что, в самом деле понял ту тарабарщину, которую выдал этот кудесник? Я, например, ничего не понял, хотя с магией имею дело давно. Мастер всегда начинает разговаривать со мной так, если хочет показать моё невежество. Ты первый, кто сумел отплатить ему той же монетой.

Честно говоря, похвала была мне приятна.

— Да нет. Я тоже ничего не понял. Но я часто так делаю в школе, когда вызывают к доске отвечать, а ответа я не знаю. Главное — произнести как можно больше умных слов, которые знаешь по этому вопросу, ну и складно связать их.

— Ну ты даёшь! — ещё сильнее развеселился Деррон. — Малыш, ты мне нравишься. Мне кажется, мы с тобой поладим.

— А мне кажется, мы здесь собрались посмотреть кое-что. — В голосе Мастера прозвучали сердитые нотки. Не перестарался ли я с шутками?

— Не бойся, — успокоил меня Деррон, словно прочитав мои мысли. — Я уже несколько сотен лет пытаюсь заставить нашего друга проявить хоть какие-нибудь человеческие чувства. Иногда я даже сомневаюсь в том, что он был человеком. Тебе же это удалось в первый день знакомства. Нет, мы определённо с тобой подружимся.

— Если вы закончили, то я начну показ, — сказал Мастер своим привычным профессорским голосом, хотя его недовольство было заметно.

Деррон хмыкнул. Мастер проигнорировал его и подошёл к шару. Кажется, я стал свидетелем одной из бесчисленных «битв» между магом и рыцарем. Впрочем, по-моему, они оба наслаждались этими поединками независимо от того, кто в них побеждал. Это был для них своеобразный спорт. Странные они люди всё-таки.

Маг в это время сделал движение рукой, и шар потемнел. Внутри его заклубился туман. Через несколько секунд туман рассеялся, и я увидел широкую равнину, по которой маршировали люди в кольчугах, со щитами и длинными копьями. Рядом ехали рыцари, словно сошедшие с картинки учебника истории. Вся эта армия двигалась в направлении какой-то деревни, видневшейся вдали.

— Странная картинка, — заметил я. — Как будто сверху смотришь.

— Так и есть, — ответил Мастер. — Это изображение передавали мне птицы. Я могу получать картинку из мозга любого животного, но большую часть информации я получаю от птиц. Это им не вредит. Я их ненадолго задерживаю над необходимым мне местом, а потом отпускаю. Иногда мне приходится направлять некоторых моих наблюдателей в другие места. Но, как я говорил, это им совершенно не вредит. Раньше такое умел делать любой Великий Маг, но сейчас это искусство забыто.

— Вы смотрите птичьими глазами?

— Да. Тебе объяснить, как это делается?

Я вспомнил предыдущее «объяснение».

— Нет, спасибо. Я вам верю.

— Тогда смотри. Сейчас всё начнётся.

— А чья это армия?

— Сверкающего. Это его вторжение в королевство Лерн.

Тут я увидел, как за деревней поднялось облако пыли. При виде его солдаты, до этого спокойно шагающие по дороге, забегали и стали совершать какие-то маневры. Смысл этих передвижений я понял не сразу.

— Они заметили вражескую армию и выстраиваются для боя, — объяснил Деррон.

— А где вражеская армия? — спросил я недоумённо.

— За облаком пыли.

— А-а. — Сейчас я тоже разглядел, что пыль подняли всадники, несущиеся во весь опор с копьями наперевес.

Армия Сверкающего уже закончила построение для боя. Пехотинцы, выйдя вперёд, построились в несколько каре. Они прикрылись щитами и выставили вперёд копья, напоминая гигантских ежей.

Навстречу наступающей коннице из глубины строя полетели стрелы, и всадники стали один за другим валиться с коней. Но это не смогло остановить наступление, и конники на полном скаку врубились в плотные ряды пехоты.

— Идиоты, — прокомментировал Деррон. — Разве можно бросать конницу на тяжёлую пехоту? Они же сейчас увязнут там. О чём думает этот болван-командующий?

И действительно, всё, что удалось всадникам, — это только слегка потеснить ряды, но прорвать строй они не смогли. Началась свалка. Наконец кавалерия была отброшена, и следом за отступающим противником вылетела с флангов конница Сверкающего. Отступление превратилось в бегство. Да ещё, отступая, кавалерия налетела на собственную пехоту, выдвигающуюся ей на помощь.

— Дилетанты, — прорычал Деррон, кажется, непрофессионализм действий лернийцев раздражал его больше всего.

В смешавшиеся ряды лернийцев и врубились преследователи. В это мгновение с поразительной чёткостью пехотинцы Сверкающего развернулись и перестроились из каре в несколько колонн. Как на параде, с пиками наперевес и прикрываясь высокими щитами, колонны неумолимо двинулись вперёд. Они мгновенно разметали пытающиеся оказать хоть какое-то сопротивление небольшие отряды и атаковали главные силы.

Лернийцы, безусловно, были бы немедленно разбиты, если бы к ним не подошло подкрепление, которое с ходу, не теряя ни минуты, атаковало левый фланг наступающих войск Сверкающего.

— Хоть один толковый офицер нашёлся, — прокомментировал эту атаку Деррон.

Теперь в атаку перешли лернийцы, но в отличие от армии Сверкающего они теснили противника не за счёт умения, а за счёт количества. Численностью они превосходили противника раз в пять. Но даже мне было видно, с каким скрипом шло наступление. Тем не менее, они были близки к победе. Казалось, ещё немного и враг сломается, но тут в битву вступила третья сила. И её появление было для лернийцев полной неожиданностью.

Перед армией захватчиков внезапно показался одинокий всадник, с головы до ног окружённый странным искрящимся ореолом. Из-за него совершенно невозможно было разглядеть человека. Как я понял, это и был Сверкающий. Несколько всадников-лернийцев, разглядев вражеского предводителя, кинулись к нему, в надежде первыми заполучить трофей. Сверкающий некоторое время следил за приближением врага, а потом поднял руку. Тотчас строй пехоты раздвинулся и вперёд вышло новое войско. Солдаты были вооружены только длинными мечами и небольшими круглыми щитами. Неорганизованной толпой они кинулись на врага.

Я услышал, как выругался Деррон, и даже всегда спокойный, всегда вежливый Мастер произнёс сквозь зубы какое-то проклятье. Наконец в ругани рыцаря я сумел разобрать слово, которое сразу объяснило мне реакцию моих собеседников — зомби.

Тут одну из бегущих фигур показали крупно. Я, конечно, смотрел ужастики по телевизору и привык ко всяким монстрам, только поэтому меня немедленно не вырвало. Но по телевизору показывали несуществующих — компьютерных монстров, а здесь эти фигуры были вполне реальны, шар создавал почти полную иллюзию присутствия. Этот зомби был трупом, но трупом бегущим и размахивающим мечом. Человек был мёртв уже давно, его тело наполовину разложилось, кожа лоскутьями сползала с него. Вот он бросился на десятерых солдат, и те с воплями ужаса кинулись в разные стороны. Звука не было, и о криках солдат я судил только по их перекошенным ртам и выпученным, полным дикого ужаса глазам. Один из солдат поседел прямо на моих глазах. Он опустился на землю и с бессмысленной улыбкой стал ползать на коленях, что-то собирая в траве. Один из зомби, проходя мимо, ткнул его мечом и, не задерживаясь, двинулся дальше. Лишь немногие отважились вступить с ними в бой. Они протыкали зомби пиками, рубили мечами, но это не приносило никакой пользы. Даже отрубленные руки продолжали ползти вперёд, норовя вцепиться в горло врагу. Вскоре вся лернийская армия обратилась в бегство. Зомби растянулись в линию и двинулись следом за бегущими, добивая раненых.

— Души этих несчастных заключены в плен собственной мёртвой оболочки и теперь не могут покинуть тело, — с гневом объяснил мне Мастер. Он был страшен в своей ярости даже в этом, иллюзорном образе. — Подобное можно проделать только в течение трёх дней после смерти человека. Душа силой удерживается в теле, но уже не в состоянии самостоятельно управлять им. Теперь это куклы, послушные чужой воле. Каким же чудовищем надо быть, чтобы сотворить такое?

Вопрос остался без ответа. Хотя, по-моему, Мастер ответа и не ждал. Он впился взглядом в шар, наблюдая за дальнейшими событиями.

Дальше началась бойня. Я хотел отвернуться, но не смог и поэтому, на свою беду, видел всё. Отряд зомби вслед за отступающей армией вошёл в деревню и начал убивать всех подряд, не разбирая — мужчин, женщин, стариков и детей.

В этот момент меня вырвало, и я поспешно отвернулся. Мастер моментально выключил шар и подошёл ко мне. Сел рядом и обнял одной рукой. Сейчас я даже не обратил внимания на то, что вся фигура мага казалась абсолютно реальной. Я даже чувствовал тепло живого тела.

— Извини, — попросил меня Мастер полным раскаяния голосом. — Я хотел убедить тебя помочь нам и совершенно не подумал о твоей реакции на увиденное. Не каждый взрослый способен выдержать такое, а тут… Я не должен был тебе этого показывать. Извини.

— Мне нужно отдохнуть, — слабо попросил я.

— Конечно, конечно. — Мастер поспешно поднялся и помог встать с пола мне.

Я благодарно кивнул. В таком состоянии я не только не смог бы дойти до своей комнаты, но даже не сумел бы сделать и шага. Опираясь на плечо мага, я двинулся к выходу.

К моему приходу постель в комнате была уже расстелена, чему я совершенно не удивился. К чудесам я стал постепенно привыкать. Мастер помог мне раздеться и укрыл одеялом. Потом потушил свет. Я даже не заметил этого. Сейчас мне хотелось одного: поскорее уснуть и забыть тот кошмар, которому я был свидетелем, а завтра проснуться у себя дома.

Едва моя голова коснулась подушки, как я погрузился в беспокойный сон.

На следующий день я проснулся в хорошем настроении. Вчерашний кошмар как-то сгладился из памяти. Лёжа в кровати, я потянулся. Мне нравилось по утрам валяться в постели, и маме приходилось тратить много сил, чтобы заставить меня подняться. Вспомнив о маме, я загрустил, хорошее настроение как-то сошло на нет. Лежать больше не хотелось, я повернулся и открыл глаза.

Рядом с моей кроватью на стуле сидел Мастер. Он виновато посмотрел на меня и спросил:

— Проснулся?

Я кивнул.

— Вы здесь так всю ночь и просидели?

Мастер отвёл глаза.

— Ты кричал во сне, и я решил, что тебе надо успокоиться, и немного поколдовал над тобой. Ничего страшного, — поспешно добавил он, увидев мою реакцию. — Я только заставил тебя забыть то, что ты вчера увидел. Не забыть, — тут же поправился он. — Мне бы не удалось этого сделать, у тебя слишком велик коэффициент сопротивления. Я просто заставил тебя воспринимать вчерашнее так, как будто оно происходило уже давно.

Я прислушался к себе. Да, к сожалению, я не забыл того, что увидел вчера, но помнил произошедшее так, как обычно помнят пусть и неприятные, но давно прошедшие события.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но разве вы не устали?

Мастер пожал плечами:

— Я же дух. Духи не нуждаются в отдыхе.

Мне показалось, что он сказал мне неправду, но говорить магу об этом не стал. Я вспомнил вчерашний разговор, и тут внезапно в голову пришла неприятная мысль: а вдруг во сне маг убедил меня принять его предложение? А я буду уверен, что это моя идея? А ведь правда, я уже почти согласен им помочь, хотя ещё вчера был против.

— Это не так, — неожиданно заговорил Мастер. — Нам необходимо только твоё добровольное согласие. Любой обман сейчас в будущем может иметь гибельные последствия как для тебя, так и для нас.

Я ошеломлённо уставился на мага:

— Вы читаете мысли?!

Мастер покачал головой.

— Нет. Если ты имеешь в виду, что я извлекаю мысли из твоей головы. Подобное никому не под силу, даже магу смерти. — Мастер неожиданно слабо улыбнулся. — Однако, Егор, я общался со многими людьми в течение долгого времени и научился определять, о чём они думают, по их мимике и жестам. Тот вопрос, который ты сейчас себе задаёшь, рано или поздно обязательно должен был у тебя возникнуть. До этого момента ты был расслаблен, даже весел и вдруг весь напрягся, стал подозрительно поглядывать на меня. Вывод очевиден.

— Да вы прямо Шерлок Холмс, — воскликнул я, поражённый.

Маг выглядел озадаченно.

— Кто такой Шерлок Холмс?

Я даже подпрыгнул на постели от возмущения.

— Что? Вы были в нашем мире и не слышали о Шерлоке Холмсе? Как вы так можете? — Я вскочил с постели и принялся с жаром рассказывать о своём любимом герое. Мастер внимательно слушал, наблюдая за моей бурной жестикуляцией.

— Ну, кажется, с нашим юным другом всё в порядке. О чём это вы сейчас с таким увлечением беседовали? — неожиданно подключился к разговору Деррон.

— Егор сейчас рассказывал мне очень интересную историю об одном человеке, — ответил Мастер. — Знаешь, друг мой, мы, оказывается, многое упустили, пренебрегая художественной литературой. Тебе бы это понравилось.

— Что?! Вы что, сговорились? С меня хватает тех книг по магии, которые ты заставляешь меня учить. Ещё не хватало зубрить какие-то сказочки! — возмутился рыцарь. — У меня и так от этой писанины голова болит, несмотря на отсутствие этой самой головы.

— Ты не пугайся, Егор, что он без головы. Это у него с детства.

Деррон фыркнул.

Я с удивлением посмотрел на Мастера и увидел, что тот с трудом прячет улыбку. Так, кажется, маг расквитался с рыцарем за его вчерашние шуточки. Я тоже улыбнулся. Похоже, в игру «кто кого подколет» они играют уже давно.

— Что, Деррон, один: один?

Мастер удивлённо посмотрел на меня и расхохотался. Через секунду рассмеялся и Деррон.

— Нет, я же говорил тебе, Мастер, что из этого мальчишки будет толк. Он мне нравится, клянусь головой дракона, нравится, — смог наконец заговорить рыцарь. — Нет, Егор, не один: один, а два: ноль в твою пользу.

В этот момент моё самомнение взлетело в заоблачную высь. Сейчас я готов был принять предложение Мастера, но остался невыясненным ещё один вопрос.

— Мастер, я вчера не досмотрел фильм. Мне бы хотелось увидеть его до конца.

Я заметил, как маг помрачнел и с тревогой посмотрел на меня. Очевидно, моя просьба ему не понравилась. Потом он заговорил с Дерроном. Я слышал разговор, но слов разобрать не мог.

— Ты уверен? — наконец спросил Мастер. — Зачем тебе это?

— Я должен всё увидеть до конца. — Зачем должен, я, наверное, не смог бы ответить и сам. Скорее всего, это была просто бравада, но в этом я не признался бы даже самому себе.

— Егор, может, не стоит этого делать? Вчера…

— Вчерашнего не повторится, — упрямо ответил я. — Вы ведь хотите, чтобы я вам помог? Так вот, считайте это моим условием. — Ох, не стоило настаивать, но тут уже моё упрямство дало о себе знать. Из-за него я влип в эту историю и вот опять напрашиваюсь на неприятности. Знаю же, что ничего хорошего не увижу, и всё равно лезу. Видно, такова моя судьба. Тьфу, я уже заговорил как Деррон.

— Хорошо, — Мастер кивнул. — Пошли. — И первым направился к выходу.

Я быстро оделся и выскочил из комнаты вслед за ним. Войдя в знакомый зал и закрыв за собой дверь, я подошёл к шару. Мастер меня уже ждал и сразу заставил шар заработать.

Опять показались отряды зомби и знакомая деревня. Сверкающий неторопливо ехал по улице в сопровождении нескольких всадников. Вот он привстал на стременах и оглядел побоище. Даже сквозь шар я чувствовал его глубокое удовлетворение от той бойни, что шла в деревне. Казалось, он вот-вот замурлычет от удовольствия.

— Питается смертью, — процедил Мастер. — Наслаждается.

Когда маг впервые употребил фразу: «питается смертью», я не понял её значения. Как можно питаться смертью? Теперь я видел как и очень жалел, что не остался в неведении.

Но вот, как мне показалось, с большим сожалением, он поднял руку. Тотчас все зомби опустили оружие и поплелись назад, не обращая внимания на уцелевших в этой бойне.

— Он прекратил убийства, — заметил я, ни к кому не обращаясь.

— Конечно, прекратил, — ответил Деррон. — Он же не дурак. Зачем ему обезлюдевшие деревни? Кто тогда будет работать на полях и обеспечивать города продовольствием?

— Но если он не хотел убийств крестьян, то почему зомби их убивали?

— Зомби — это всего лишь куклы, не имеющие своей воли, — объяснил Мастер. — Они умеют только выполнять приказы. И чем определённей приказ, тем лучше. Скорее всего, Сверкающий велел им убивать всех, кто не одет в форму его войска. Крестьяне не были одеты в его форму, а значит, для зомби они враги. Но как только Сверкающий оказался рядом, то сразу остановил ненужные убийства.

Битва закончилась. Теперь солдаты-победители сносили все вражеские тела в сторону и укладывали их рядком.

— Вот и пополнение для его армии. — Мастер от ярости сжал кулаки и стал ходить из угла в угол, не замечая, что иногда проходит прямо сквозь попадающуюся ему по пути мебель.

— Вы хотите сказать, что их…

— Да.

Я содрогнулся, представив, что будет с ними дальше. Теперь понятно, почему собирают только вражеские трупы. Да уже на следующий день вся армия Сверкающего разбежалась бы, начни он использовать своих убитых солдат в качестве зомби. Я изо всех сил постарался не показать, как мне плохо. Вот только скрыть своего состояния от Мастера мне не удалось, но он, посмотрев на меня, одобрительно улыбнулся.

— Хватит. — Я с отвращением отвернулся. Мастер выключил шар и вопросительно посмотрел на меня.

— Егор, ты поможешь нам? Сверкающего необходимо остановить, а это может сделать только человек из твоего мира — Великий Маг. И только ты сможешь привести его.

Я проглотил комок в горле. Теперь, когда от меня требовали дать окончательный ответ, я испугался. Ещё минуту назад я был уверен в своём решении, но теперь не мог решиться. Чтобы потянуть время, я попросил:

— Деррон, а ты не мог бы стать таким же видимым, как Мастер? А то как-то странно разговаривать с пустотой.

— Я не могу, но Мастер может помочь. Мастер?

— Конечно. Я должен был сам об этом подумать.

Рядом с магом материализовалась вторая фигура. Это был среднего роста, жилистый человек. Одет он был в простую белую рубашку и серые штаны, заправленные в сапоги. На поясе висел лёгкий меч. В его облике не было ничего примечательного. Кроме глаз. Они были стального цвета и смотрели как-то насмешливо и дерзко. Одновременно в его взгляде была твёрдость, скорее даже жёсткость.

— Так лучше? — поинтересовался Деррон, оглядывая себя.

— Намного.

— Так каково твоё решение?

Сомнения… Но ведь это я виноват в случившемся. Чёрт, чёрт, чёрт! А, будь что будет.

— Я согласен.

— Он согласен, — фыркнул Деррон. — Только не надо делать нам одолжений.

Вот тут я обиделся. Сами утверждали, что без меня им не обойтись, а теперь возмущаются. И это вместо благодарности.

— Послушай, Егор, — вздохнул Деррон. — Ты, наверное, сейчас благодарности от нас ждал…

Я покраснел.

— Ничего я не ждал.

— Ждал. Ты ведь и согласился не потому, что хотел нам помочь, а потому, что хотел почувствовать себя героем — спасителем мира. Послушай умудрённого жизнью человека. Я знал многих, так же, как ты, мечтавших стать героями, и очень немногие из них дожили до старости. Если ты хочешь изображать из себя героя и рвёшься совершать подвиги, то лучше оставайся здесь, ибо пользы от этого никому не будет. А я просто не могу отправить тебя на верную смерть.

— Я не понимаю, о чём…

— Не перебивай. Пойми, нам нужны не подвиги, нам нужен результат. А чтобы его добиться, ты должен многое уметь. Мы с Мастером можем дать тебе эти знания, но чтобы получить их, нужно не геройство, а настойчивость и упорная долгая работа. И в этой работе нет места для подвигов. Я должен буду научить тебя защищать свою жизнь. И я буду учить тебя, вбивая умение потом и кровью. И вовсе не в переносном смысле. Это будет твоей повседневной жизнью: занятия со мной, пока ты не будешь падать от усталости, пока твои мышцы не заноют от напряжения, а когда твоим единственным желанием будет добраться до постели, тебе придётся отправляться на занятия с Мастером. Вот это будет подвиг. Не спасти юную девицу от дракона, а ежедневно пересиливать себя и делать не то, что хочется, а то, что необходимо. Если ты не понимаешь этого, то лучше мы рискнём и подождём пятьдесят лет, пока Ключ в твоём мире не восстановит энергию, чем пошлём на поиски мечтающего о славе юнца.

— А я и не мечтал ни о каких подвигах. Я просто хотел домой. Ну, и ещё исправить то, что натворил.

— Правда не мечтал? — Деррон пристально посмотрел на меня.

— Ну, может, чуть-чуть…

— Знаешь… Дело не в геройстве. Очень многие люди, чтобы прославиться, совершают никому не нужные подвиги. Да, они герои, но что толку от их геройства? Если ты найдёшь Ключ и приведёшь мага, то спасёшь два мира. Ты совершишь настоящий подвиг, даже если твоё путешествие будет приятной прогулкой. Да, возможно, об этом никто не узнает, и никто, кроме нас, не скажет тебе слов благодарности. Про это не сложат легенд. Конечно, ты можешь отправиться побеждать драконов, и тогда о тебе будут слагать песни. Но кому это принесёт пользу? Что важнее: спасти мир и остаться в тени или совершить бессмысленный подвиг и прославиться?

— Спасти мир, — угрюмо ответил я, уже зная, к чему он клонит.

— Надеюсь, ты это хорошо запомнил. Считай это моим первым уроком. А теперь, когда ты всё знаешь, я ещё раз спрашиваю: согласен ли ты нам помочь?

Я обдумал всё, что мне сказал Деррон. Мне совершенно не понравились его слова о тяжёлой повседневной работе и о поте и крови (надеюсь, он это в переносном смысле?). Но Деррон всё-таки не прав, меня совершенно не прельщали бессмысленные подвиги. Когда я читал различные книги, в которых рыцари побеждали драконов, мне всегда было жаль именно дракона. Я подумал о том, что будет, если я сейчас откажусь. Значит, мне придётся провести на этом острове пятьдесят лет, чтобы дождаться, когда зарядится Ключ и сюда придёт другой человек, который сможет вернуть меня домой? Почему я сразу это не сообразил? Ну уж дудки! И плевать на все подвиги, спасение мира и лекции Деррона. Я хочу домой! А если, в придачу к этому, я приведу сюда Великого Мага, на здоровье, мне не жалко. Вот он пусть и совершает подвиги и спасает мир. Без меня!

— Я согласен.

Деррон пристально посмотрел на меня.

— Хорошо. Сегодня занятий у нас с тобой не будет. Тренироваться будем по утрам, а во второй половине дня будешь заниматься с Мастером. Сейчас отправляйся на завтрак, потом, до обеда, можешь погулять в саду. Затем тобой займётся Мастер.

После завтрака я, руководствуясь указаниями Мастера, спустился в сад. Он располагался с противоположной стороны от центрального входа, и поэтому вчера я его не заметил.

Не знаю, кто за садом ухаживал, но он выглядел так, будто только минуту назад здесь закончил работу заботливый садовник. Все дорожки были посыпаны гравием и подметены, росли аккуратными рядами целые клумбы самых разнообразных цветов. С зелёного ковра газона был убран весь мусор. Всё вместе создавало непередаваемый колорит. Каким-то непостижимым для меня образом неведомый мастер гармонично вписал сад в архитектуру дворца. Трудно было представить одно без другого. Чистейший воздух, наполненный всевозможными весенними запахами, жужжание пчёл, сверкающие в ветвях деревьев лучи солнца. Лёгкий ветерок, казалось, звенел от возбуждения и радовался расцвету жизни. Шелестящая листва, пение птиц заставляли забыть все тревоги и горести. Не знаю почему, но мне неожиданно стало легко и радостно. Я засмеялся и подставил ветру лицо, волосы немедленно растрепались… Хотелось забыть о всех неприятностях, бездумно валяясь на траве. О них можно подумать и потом, а это место для того, чтобы радоваться жизни. Красота весеннего сада казалась вечной, всё остальное было таким пустяком по сравнению с этим. Не знаю, специально ли Мастер посоветовал мне погулять по саду или нет, но я был благодарен ему за это. Эта прогулка полностью восстановила мои душевные силы, и я был готов немедленно приступить к занятиям. Время до обеда пролетело совершенно незаметно.

Обед прошёл быстро. Мне хотелось как можно быстрее начать занятия, поэтому со своей порцией я расправился моментально. (Расскажи кому в школе о моей внезапно вспыхнувшей страсти к учёбе, ведь засмеют.) Но мне хотелось как можно больше узнать о новом мире, в котором мне предстояло жить.

Я робко заглянул в комнату к магу.

— Заходи, Егор, не стесняйся. Садись. — Теперь, когда Мастер с Дерроном стали видимыми, общаться с ними стало намного проще.

— Здрасте. — Я сел на предложенное место. Мастер сел напротив.

— Сегодня я хочу рассказать тебе, каким образом будут проходить наши занятия. А также расскажу, чему мы будем тебя учить. Ну, чему будет учить Деррон, объяснять не надо.

— Владеть оружием.

— Не только, но об этом пусть он сам тебе расскажет. Я же буду говорить о мире. Расскажу о его географии, о странах и их политическом устройстве, об экономике, о животных и растениях…

— О флоре и фауне, — блеснул я эрудицией.

— Да. Но… — Мастер сделал паузу. — Запомни хорошенько: то, чему я буду тебя учить, может показаться бессмысленным и ненужным. Только считать так — значит совершать большую ошибку. Я не собираюсь давать тебе знания просто для того, чтобы заполнить твою голову. Возможно, то, чему я тебя научу, тебе и не пригодится. Возможно… но кто знает. Я тебе расскажу обо всех хищниках и как с ними бороться. Научу отличать съедобные растения от ядовитых и как лечиться с помощью того, что даёт природа. Дам тебе медицинские знания. Ты научишься ещё многому, но только тому, что тебе может пригодиться в дороге. Запомни это и отнесись серьёзно к занятиям. Возможно, что-нибудь, услышанное тобой здесь, однажды спасёт тебе жизнь.

— Я понимаю.

— Очень хорошо. Теперь главное: времени у нас мало, но мы не можем отправить тебя в дорогу неподготовленным. Поэтому твой график обучения будет чрезвычайно насыщенным. Я провёл обследование твоего организма и рассчитал максимальные нагрузки, которые он сможет выдержать без угрозы для здоровья. Так вот, твоё обучение мы рассчитали на полгода…

— Полгода?! — изумился я. — Разве можно за полгода научиться хорошо владеть мечом и получить все необходимые знания?

— В обычной ситуации нет. Насколько я знаю, чтобы научиться пользоваться мечом хотя бы на среднем уровне, необходимо минимум полтора года. Но средний уровень нас не устроит. Деррон хочет сделать тебя если не лучшим клинком мира, то очень близко к этому. Ты просто не учитываешь магию.

— Вы собираетесь научить меня всему с помощью магии? Вот здорово! Раз, и готово!

Мастер поморщился.

— Ни в коем случае. Магия слишком ненадёжная вещь, чтобы доверять ей свою жизнь. Конечно, с помощью магии я могу превратить тебя в силача и мастера клинка. Но помни, то, что дано с помощью магии, с её же помощью может быть и отнято. Ты бы доверил жизнь тому, что может легко отнять другой?

Я на минуту задумался.

— Нет.

— Поэтому мы и не будем этого делать. Когда я говорил о магии, я имел в виду только её помощь в твоём обучении, но не само обучение. Таким образом, все твои знания и умения будут настоящими, честно заработанные трудом.

— Но каким образом?

— Ничего сложного. Это простейшая магия, она и в вашем мире применяется. Про Деррона ничего говорить не буду, он сам тебе всё объяснит. Итак, начнём первый урок. Сегодня мы с тобой будем изучать хищных животных Магического мира. Большинство из них обитает и в твоём мире. Но есть и такие, которые водятся только здесь. В основном потому, что они были сотворены с помощью магии. Вот, надень этот обруч.

Мастер протянул мне простое железное кольцо с каким-то камнем, как будто впаянным в металл. На противоположной от камня стороне была застёжка, позволяющая регулировать диаметр обруча. С лёгким опасением я взял его и, подогнав размер, надел.

Маг одобрительно кивнул и достал из ящика стола прозрачный шар, уменьшенную копию шара-телевизора из зала.

— Теперь смотри внутрь шара не отрываясь, какой бы чепухой тебе ни казалось всё происходящее там.

— Хорошо.

— Тогда начнём. — Маг коснулся шара. Внутри тотчас появилось изображение пумы. Она сидела на дереве и готовилась к прыжку. Но тут эта картинка исчезла и сменилась картинкой тигра, а потом все картинки замелькали с неуловимой для глаза быстротой. Совершенно непонятно было, чему здесь можно научиться, но, помня просьбу мага, глаз от шара не отводил. Сколько времени я так просидел, не помню, наверное, около часа. Точнее не скажу, так как совершенно потерял счёт времени. Наконец шар потух.

— Это всё? — разочарованно спросил я. — И чему это могло научить?

— Прежде, чем ответить, хочу сразу дать тебе ещё один урок, Егор. Если что-то кажется тебе непонятным — это не значит, что это «что-то» бессмысленно. Подумай сперва, может, смысл просто ускользает от тебя. Никогда не спеши делать выводы по первому впечатлению. Давай проверим то, что у нас получилось, а потом ты сам ответишь на свой вопрос.

Мастер снова коснулся шара, и внутри появилось изображение странного существа, отдалённо напоминающего волка.

— Расскажи всё, что ты знаешь об этом существе.

Я пожал плечами. Не такой уж сложный вопрос.

— Скалезубый псевдоволк (petradentis pseudolupus vulgaris). В просторечье — скалезуб. Обитает в лесах. Назван так из-за своих каменных клыков. Внешне похож на волка, но в отличие от него всегда охотится в одиночку, так как намного сильнее. В принципе, если не наткнуться на его потомство и не разозлить его, не опасен и предпочитает обходить людей стороной. О его происхождении точно не известно.

Мастер некоторое время смотрел на меня, словно ожидая ещё чего-то. Не дождавшись, вздохнул и спросил:

— А теперь скажи, где ты столько узнал об этом звере? Насколько мне известно, в вашем мире он не водится.

Я открыл рот для ответа, да так с открытым ртом и замер. Действительно, где я мог это слышать? Постепенно до меня стало кое-что доходить, и я с восторгом посмотрел на шар.

— Вот это класс! Мне бы в школу этот прибор, я бы тогда отличником стал!

— Не спеши радоваться. Эти знания ты получил с помощью магии, поэтому другой маг может лишить тебя их. Поэтому сейчас мы с тобой займёмся закреплением материала.

— Но разве этого недостаточно? — Я мысленно стал прокручивать новые знания. — Я же всё знаю. Спросите о любом хищнике!

— Егор, ты опять не понял или не слушал меня. Я знаю, что ты всё помнишь. Но эти знания может отнять у тебя любой маг. Затратив массу времени, но может. Хороший маг сделает это быстрее. К тому же, поскольку ты плохо поддаёшься магии, ты сам можешь со временем всё забыть. Если же ты сейчас повторишь, но уже так, как обычный человек учит что-нибудь новое, то знания будут получены тобой без помощи магии. И их у тебя никто не сможет отнять. Магию же я применяю только для того, чтобы стимулировать твою память. Сейчас ты затратишь в двадцать раз меньше времени на изучение хищников, чем если бы ты стал изучать их привычным для себя способом. Но не пытайся заставить магию делать за тебя всю работу, это ни к чему хорошему не приведёт.

— Понятно, — протянул я разочарованно.

— Не стоит так расстраиваться. Давай лучше продолжим обучение.

Когда Деррон говорил, что собирается вдалбливать в меня умение фехтовать потом и кровью, я думал, что он шутит. Ха! Как бы не так. А ведь начиналось всё так хорошо…

На следующее утро Деррон разбудил меня в шесть утра и потребовал немедленно отправляться на тренировку. Никакие мои возражения типа: я ещё не выспался и хочу спать, — в расчёт не принимались.

— Ничего. На тренировке проснёшься, — пообещал рыцарь.

Не подозревая, что он имеет в виду, я неохотно встал.

— Надень вот это. — Деррон кинул мне свёрток. — В ней будет удобней заниматься.

Одежда оказалась из какой-то тонкой, но очень прочной кожи. Облегающие штаны, куртка и лёгкая кожаная обувь, больше всего напоминающая индейские мокасины. Весь наряд оказался чрезвычайно удобным и совершенно не стеснял движений.

Деррон вывел меня из замка и повёл к видневшемуся невдалеке зданию. Оно тоже оказалось не подвержено воздействию времени и прекрасно сохранилось. Внутрь заходить мы не стали, а вышли к ровной, утрамбованной и посыпанной песком площадке.

— Это учебный плац. Здесь проходили обучение солдаты гарнизона Атла. Вон там, — Деррон кивнул на здание, — располагались их казармы. Когда я поселился здесь вместе с Мастером, то кое-что усовершенствовал. На этой площадке мы и начнём твоё обучение. Занятия здесь будут проводиться только на первых порах, пока я не решу, что ты готов приступить к серьёзной тренировке. Я хочу сделать тебя одним из лучших воинов мира. Будешь ли ты самым лучшим, зависит только от тебя.

— А это возможно? — недоверчиво спросил я. — За полгода?

— Возможно. — Деррон улыбнулся, и эта улыбка мне очень не понравилась.

— Наверное, придётся очень много тренироваться? — Мной овладело нехорошее предчувствие.

— Ну, «очень много» — это сильное преуменьшение. Тебе придётся тренироваться гораздо больше, чем «очень много». Всё. Дальше не пойдём. Садись.

— Куда? — Я огляделся. Мы находились в самом центре плаца, и здесь не было ничего такого, на что можно было бы сесть.

— На землю. Или ты считаешь, что мне стоило принести тебе кресло?

Что-то в голосе рыцаря заставило меня воздержаться от ответа. Я сел и тут же почувствовал, что клюю носом. Чёрт, я же совсем не выспался.

— Так, я хотел сначала поговорить с тобой, а потом приступить к занятиям. Но сейчас разговаривать с тобой — только попусту терять время. Придётся сделать наоборот, — услышал я откуда-то издалека голос рыцаря. — А ну, встать!

От резкого толчка я проснулся и вскочил, ничего не соображая.

— С добрым утром, — ехидно поприветствовал меня Деррон. — Проснулся? Вот и хорошо. А чтобы окончательно проснуться, пробеги-ка вокруг плаца сорок кругов. Марш!

— Сколько?! — изумился я. Плац был примерно со школьный стадион, а там я никогда не мог пробежать больше двадцати пяти кругов.

— Сорок два. И за каждое сказанное слово я буду добавлять по два круга. Бегом!

Я неохотно подчинился. Наращивая скорость, чтобы побыстрее закончить, я побежал вокруг плаца.

— Не спеши. Береги дыхание.

Деррон был прав. Моей дыхалки хватило на двадцать шесть кругов. Я остановился и сел.

— Всё. Больше не могу.

Рыцарь с презрением посмотрел на меня.

— Ещё шестнадцать кругов. Вперёд.

— Да не могу я больше, — взмолился я.

— Не можешь, потому что сам так думаешь. Поверь, что сможешь, и у тебя всё получится.

— Не могу.

Деррон некоторое время смотрел на меня, поджав губы.

— Что ж, наверное, придётся тебя вдохновить на веру. — Внезапно он исчез и появился через минуту с кнутом в руке.

Я опасливо покосился на него.

— Это иллюзия?

Вместо ответа Деррон взмахнул кнутом, и около моих ног поднялось облако пыли.

— Ещё шестнадцать кругов.

— Но, Деррон, я правда больше не могу. Давай я немного отдохну, а потом побегу снова?

Следующий удар плетью пришёлся мне по ногам, и я взвыл:

— Придурок! Больно же!

Деррон снова поднял кнут. Я вскочил и помчался от него. Рыцарь бежал следом и размахивал кнутом.

Как я пробежал эти проклятые сорок два круга, лучше не вспоминать. Хотя добежал — это, наверное, не то слово. Точнее было бы сказать — дополз. Тяжело дыша, я лежал на спине, пытаясь унять страшную боль в ногах. Отчаянно кололо в боку, горели огнём лёгкие. Мне понадобилось минут двадцать, чтобы более-менее прийти в себя.

— Вот видишь, — спокойно сказал Деррон. — Главное, поверить, что сможешь, и у тебя всё легко получится.

— А-а! — Я задохнулся от негодования. — Это значит поверить? А что мне оставалось делать, если ты нёсся за мной с плетью в руке и хлестал всякий раз, когда я начинал останавливаться?

— Слушай, малыш, сейчас я бежал за тобой всего лишь с плёткой. Но однажды тебе, возможно, придётся убегать от людей, у которых в руках будет кое-что посолидней кнута. И если ты и тогда будешь бежать так же, то можно сразу заказывать по тебе панихиду. А сейчас, для разминки, двадцать отжиманий.

— У-у-у!

Плеть взбила около меня пыль, и я поспешно начал пытаться делать отжимания. После того, как эта попытка благополучно провалилась, рыцарь, в качестве наказания, заставил меня проделать ещё несколько упражнений. Через два часа я уже с трудом стоял на ногах.

Деррон с удовлетворением посмотрел на меня.

— Ну вот, разминка закончилась. Теперь можно приступить к занятиям.

— Что?!!!

— Садись, Егор. Отдохни.

Упрашивать отдохнуть меня было не надо, и я немедленно растянулся на песке.

— Я не собираюсь загонять тебя до смерти.

Как это успокаивает.

— У нас не очень много времени на подготовку. Всего полгода.

Кто торопит? То хотят ждать пятьдесят лет, то всего полгода.

— И за это время я должен научить тебя защищать свою жизнь. Ты думаешь, мне всё происходящее доставляет удовольствие? Но самый быстрый способ чему-то научиться — это постоянно ставить для себя определённую планку и постоянно преодолевать её.

Конечно, но ведь не сразу прыгать как мастер спорта!

— Ты вбил себе в голову, что не сможешь пробежать больше определённого количества кругов, и не смог. Самое главное здесь: вера в себя и свои силы. А кнут — это своеобразный символ веры, как крест у христиан. У нас нет времени ждать, когда ты сам поймёшь это. Я тебя предупреждал, что будет тяжело.

— Но не настолько!

— Не переживай. Дальше будет легче.

— Правда? — спросил я с надеждой.

— Конечно. Я уже не буду так резко увеличивать нагрузку. И ты вскоре привыкнешь. Всё. Спор окончен. Сегодня я объяснялся с тобой в первый и последний раз. Больше этого не будет. Я учитель, ты ученик. Я говорю, ты делаешь. Теперь давай определим, владеть каким оружием ты будешь учиться.

— Разве не мечом?

— Разумеется, мечом. Не мешай, — сердито оборвал меня Деррон. — Так. Эспадрон не годится — слишком тяжёл. Ты его и не поднимешь. Подошла бы шпага, но для серьёзного боя она не годится. По крайне мере, не для тебя.

Ага, это мне не годится, то не годится и, вообще, будешь палкой махать.

— Ну-ка встань, — неожиданно обратился ко мне рыцарь.

Я с неохотой подчинился.

— Теперь вытяни вперёд правую руку. Теперь левую. Обе вместе. Подними их. Разведи в стороны. Хорошо.

Утренняя зарядка для идиотов окончена.

Деррон подошёл ко мне и замерил верёвочкой длину руки, рост и ширину плеч. Завязал узелки.

— Всё. Садись. Думаю, шеркон тебе подойдёт идеально. Тяжёлые мечи тебе не нужны. Твоё главное оружие ловкость, а не сила. Да, шеркон то, что нужно.

— Что такое шеркон? — спросил я озадаченно.

— Меч. Прямой, узкий, обоюдоострый. Предназначен как для рубящих, так и для колющих ударов. Распространён не слишком сильно. Все солдаты считают его детской игрушкой, так что никто не удивится, увидев его у тебя.

— Прекрасно. От детской игрушки будет зависеть моя жизнь.

— Я сказал: считают детской игрушкой, но шеркон ею не является. Он действительно выглядит не очень грозно, но в руках умелого воина это смертельно опасное оружие. И лично я больше опасался бы соперника именно с шерконом в руке, а не с каким-нибудь другим оружием. И если шеркон распространён не очень сильно, то только потому, что на свете не так уж и много настоящих бойцов. И ещё — изготовлять его гораздо сложнее, чем обычный меч. Во-первых, он очень узкий, всего в два пальца ширины, а значит, необходима особо прочная и гибкая сталь; во-вторых, закаляют его по-особому, основное у шеркона — это его заточенный кончик и лезвие, примерно на ширину ладони от него. На них приходится основная работа. Поэтому, если весь клинок гибок, как у шпаги, то рабочая часть тверда. Ну, и ещё много других секретов. Настоящие мастера на изготовление шеркона тратили иногда год, а то и более.

— Ничего себе!

— Теперь ты понимаешь, почему он не получил широкого распространения?

— Понятно. А можно хотя бы взглянуть на этот шеркон?

— Чуть позже. Я ещё не закончил. В силе тебе никогда не сравниться со взрослым тренированным солдатом. Здесь ты всегда окажешься в проигрыше. Значит, тебе надо научиться превосходить их в чём-то другом. В моё время хорошего воина определяли три правила: мудрость, умение, ловкость.

— И что это значит?

— Если коротко, то следующее: когда ты столкнёшься с несколькими противниками, то ловкость позволит тебе избежать их ударов, а умение — поразить их.

— А мудрость?

— А мудрость не позволит тебе попасть в такое положение, когда придётся иметь дело сразу с несколькими противниками.

Я задумался.

— Пожалуй, мудрость мне нравится больше всего остального.

Деррон с интересом посмотрел на меня.

— Знаешь, обычно этому труднее всего научить молодёжь. Сколько людей погибли только потому, что кидались в схватку прежде, чем брали на себя труд немного подумать.

— Обещаю сначала думать, а потом кидаться. Я хочу вернуться домой.

— Очень хорошо. Никогда не забывай об этом обещании. Но ладно, отдохнул?

Я отрицательно замотал головой.

— Вот и хорошо. Приступим к дальнейшим занятиям. — Деррон опять исчез и появился с двумя мечами. — Вот он — шеркон.

Меч был без украшений. Простая рукоятка, крестовина, слегка расширяющаяся у клинка. Само лезвие было заточено до бритвенной остроты.

— Это настоящий? — спросил я, любуясь необычным оружием.

Деррон улыбнулся.

— Нет. Он гораздо хуже настоящего.

Я удивлённо моргнул.

— Как это?

— Поймёшь скоро. Давай, попробуй атаковать меня.

— Н-но я не умею. Я никогда не занимался фехтованием.

— Это не страшно. Этот урок у нас посвящён вовсе не фехтованию. Просто я хочу тебе кое-что показать, во избежание дальнейших недоразумений, а также выяснить, чего ты стоишь как боец.

— А что показать?

— Увидишь. Начали.

Деваться было некуда, и мне осталось только взять предложенный меч. Я плохо разбирался в холодном оружии, но сейчас мне показалось, что этот меч создан для меня, — настолько удобно было его держать. Стараясь не замечать гудящих мышц, я сделал несколько выпадов, подсмотренных в кино.

Глядя на меня, Деррон усмехнулся.

— Эффектно, но глупо. Это танец, а не бой. Нападай.

Я осторожно ударил, чтобы, не дай бог, не поранить. Рыцарь рассмеялся.

— Ты забыл, что моё тело всего лишь иллюзия. Бей по-настоящему, никакого вреда ты мне причинить не сможешь.

Действительно, об этом я как-то не подумал. Теперь я стал атаковать всерьёз, ну… по крайней мере, я так считал, хотя Деррон, по-моему, придерживался иного мнения. В течение всего боя он не сдвинулся с места, делая скупые движения мечом. Я попытался увеличить скорость. Но в ответ глухая стена. Еле уловимое движение меча, и мой удар проходит мимо. Наверное, в этом сражении я напоминал обезьяну, которая скачет вокруг интересной для неё вещи. Рыцарь же только поворачивался за мной, играючи отклоняя все мои выпады. Поддерживать такой темп я смог только минут десять. После чего шеркон стал напоминать по весу двухпудовую гирю. И ко всему прочему, заныло правое запястье.

— Всё, достаточно. Что ты представляешь собой как фехтовальщик, я понял. А теперь я обещал тебе кое-что показать. «Шеркон» в переводе с древнего языка означает «жало».

Деррон неожиданно перешёл в атаку. Его движения были настолько стремительны, что я не мог уследить за ними взглядом. Сам рыцарь двигался с кошачьей грацией, клинок в его руке делал неуловимо-быстрые движения. Всякий раз он касался меня — то груди, то руки, то шеи. От этих жалящих ударов не было никакого спасения. В этом стремительном танце меча я не мог не то что отбить хоть один удар, но даже коснуться своим мечом чужого. Все мои попытки перейти в наступление самому заканчивались одним и тем же: мой клинок пронзал пустоту в каких-то миллиметрах от рыцаря, но так ни разу и не коснулся его.

— Нечестно! — закричал я. — Ты жульничаешь!

— Ребёнок! — зло ответил Деррон. — Это не игра. Фехтование слишком серьёзная вещь, чтобы жульничать. А теперь главный урок. Мои уколы были для тебя обидны, но и только. Уже через минуту ты о них забудешь. Спортивный азарт вещь хорошая, но мне нужен гораздо более мощный стимул, чтобы ты хотел как можно скорее научиться фехтовать. И этот стимул — боль. Как я уже говорил: эти мечи не настоящие. Они не могут убить. Не могут даже поцарапать. Но боль от их ударов настоящая.

Внезапно меч рыцаря обошёл, в очередной раз, мою защиту и стремительно рванулся к моей груди. Каким-то шестым чувством я понял, что на этот раз он не остановится около меня, а продолжит движение.

— Мамочка! — Я попытался увернуться, но бесполезно. Клинок, разорвав мышцы, вошёл в мою грудь. Дикая боль пронзила всё тело, стало трудно дышать. А потом я умер. Первый раз в жизни.

Не знаю, сколько длилось моё беспамятство. Когда я открыл глаза, то обнаружил, что по-прежнему лежу на плацу. Невдалеке стоял Деррон и полным страдания взглядом смотрел на меня. Но, увидев, что я очнулся, усмехнулся.

— Пришёл в себя? Хорошо. Считай, что если бы ты сражался с настоящим врагом, то был бы уже мёртв. А теперь вставай, занятия ещё не закончились.

Ничего не понимая, я смотрел на свою грудь. Там, где должна была быть рана, не было даже царапины, даже рубашка не была порвана.

— Что это было? — слабо спросил я.

— Я тебе уже всё объяснял. Это магический меч.

И тут я всё вспомнил и почувствовал, как у меня внутри вскипает ярость.

— Так это и есть твой стимул?

— Да. Любая твоя ошибка в обороне или атаке будет наказываться таким образом. Чтобы избежать боли, тебе придётся научиться фехтовать гораздо лучше своих соперников. Ты не должен дать им даже случайно коснуться тебя мечом.

— Всё! Хватит!! Я не собираюсь больше заниматься с тобой! Я ухожу!

Деррон взмахнул мечом, и острое лезвие рассекло мне руку. От непереносимой боли я корчился на земле. От такой боли человек теряет сознание, но спасительное забытьё ко мне почему-то не шло. Всё кончилось внезапно, я в изнеможении лежал на земле, давясь слезами.

— Сволочь, — прохрипел я. — Садист, палач, фашист.

— Последнее слово мне незнакомо, — спокойно отозвался Деррон. — Как-нибудь потом растолкуй мне его значение. А теперь, если не хочешь продолжения, вперёд. Вон там есть специальные снаряды для тренировок.

— А иди ты, — пробурчал я под нос. Но это уже были жалкие остатки моей решимости. С трудом встав на ноги, я отправился в указанном направлении.

Занятия, если эти издевательства можно так назвать, продолжались до двух часов дня. Рыцарь до изнеможения гонял меня на различных тренажёрах. Некоторые из них мне были незнакомы, другие были аналогичны тем, которые я знал в нашем мире.

После занятий на тренажёрах Деррон велел встать мне прямо и дал в каждую руку по полуметровой палке. Затем велел вытянуть их пред собой и в таком положении держать. А чтобы у меня не было искушения опустить руки, он держал под ними меч. Всякий раз, как я пробовал опустить палки, лезвие впивалось мне в кисти. Конечно, меч был магический, но вот боль самая настоящая.

Наконец через полчаса закончилась и эта пытка. Короткий отдых, и снова занятия.

К себе в комнату я не вошёл — вполз. Буквально. Лёг, не раздеваясь, на кровать и заревел.

Кто-то подошёл ко мне и осторожно положил руку на плечо. Я повернулся, рядом сидел Мастер и грустно смотрел на меня.

— Тебе надо поесть. Ты растратил слишком много энергии.

— Вы знали, что так будет? — обвиняюще спросил я. — Вы все знали и позволили так издеваться?

— Егор, не обвиняй не разобравшись. Поверь, ему сейчас гораздо тяжелее, чем тебе.

— Ну да, тяжелее! Он самый настоящий садист! Он же наслаждался, когда делал мне больно.

— Ты не прав, — спокойно возразил Мастер. Наверное, этот спокойный тон, которым разговаривал со мной маг, помог успокоиться и мне. — Неужели ты серьёзно полагаешь, что ему нравится причинять кому-то боль? Когда ты шёл на тренажёры…

— Он заставил меня идти. Иначе опять бы ударил меня тем мечом. Вы знаете, что это такое?

— Знаю. Но поверь, ему в этот момент было гораздо хуже, чем тебе. Ты не видел, но если бы обернулся, то заметил бы, что Деррон плакал.

— Плакал? Разве иллюзии плачут?

— Иллюзии — нет, но мы не иллюзии. Мы люди, пусть и не совсем обычные. И мы испытываем те же чувства, что и любой человек.

— Но если он меня жалел, то почему так бил?

— Он хотел научить тебя терпеть боль. И потом, стал бы ты заниматься, если бы не угроза?

— Нет. Я же был вымотан, у меня не было сил.

— Но ведь ты выполнил все упражнения, которые требовал от тебя Деррон.

— Но ведь он угрожал!

Мастер покачал головой.

— Если бы ты действительно был вымотан, то не смог бы продолжать выполнять упражнения даже под угрозой смерти. Дело здесь в другом. Понимаешь, делая только то, что можешь, ты никогда не научишься ничему новому. Чего-то добиться можно, только преодолевая пределы своих возможностей. Может, он взялся несколько резко, но пойми, мы не можем терять время. А тебе надо научиться защищать себя. Возможно, тебе кажется, что Деррон издевается над тобой, но на самом деле он спасает твою жизнь.

— Что?! Спасает жизнь? Да он…

— Помнишь мой первый урок? Если тебе что-то кажется непонятным, то это не значит, что это бессмысленно. Поверь, настанет такой день, когда ты скажешь Деррону спасибо за его уроки. Однажды они спасут тебе жизнь, и тебе станет ясно, как ты был не прав.

— Может, тогда и станет ясно, но мне в это не верится.

Мастер встал и прошёлся по комнате. Остановился и посмотрел на меня.

— Что ж, могу тебя понять. Давай всё прекратим. В конце концов, если ты не хочешь, мы не можем заставить тебя силой. Конечно, ждать пятьдесят лет опасно, но…

— Что?! — Забыв об усталости, я вскочил с кровати. — Ну, нет! Торчать здесь пятьдесят лет и общаться с этим фашистом я не намерен! Потерплю полгода, а потом отправлюсь в гости к вампирам, людоедам, чертям и прочим пацифистам.

— Паци… кто? Впрочем, неважно. Хорошо, если это твоё решение…

— Да.

— Тогда отправляйся обедать. Два часа можешь отдыхать, а потом ко мне.

Я лёгкой трусцой бежал вокруг острова. Чтобы не париться в тёплую солнечную погоду, я смастерил себе что-то типа набедренной повязки и надел мокасины. Бегать в таком виде мне нравилось больше всего, от жары одежда не прилипает, тело не перегревается, а пот мгновенно высыхает на солнце.

С начала моих занятий прошло чуть больше трёх недель. Большую часть этого времени мне пришлось провести на воздухе под руководством садиста-рыцаря. За это время я уже успел два раза обгореть на солнце, загореть снова и теперь по цвету кожи больше напоминал аборигена каких-нибудь южных островов. Волосы же, наоборот, выгорели. Да, видела бы меня сейчас мама. При воспоминании о маме я чуть не разревелся.

Сейчас занятия уже не доставляли мне таких мук, как в первые дни. Деррон продолжал наращивать нагрузки, правда, уже не так резко, как вначале. Ещё к моим упражнениям добавилось купание в холодной воде подземного озера. Это озеро располагалось в пещере, недалеко от замка. Температура воды в нём была не выше четырёх градусов, и Деррон заставлял меня сидеть в ней около пяти минут после каждого занятия. Однажды я сильно простудился, но Мастер приготовил какое-то лекарство, и уже через три часа простуды как не бывало.

— Магия ведь зависит от внутренних сил человека. Поэтому у нас человек изучен намного лучше, чем в Технологическом мире. Как следствие, такие науки, как медицина, анатомия, биология, развиты гораздо лучше, чем у вас, — объяснил мне тогда Мастер.

Сейчас я бежал уже третий круг и, честно говоря, не очень-то и устал. Изнурительные тренировки начали сказываться. В первый день мне не удалось бы сделать вокруг острова и двух кругов, даже под угрозой плётки. Бег даже стал доставлять мне удовольствие.

Хуже обстояло дело с фехтованием. Как говорил Деррон, сражаюсь я на слабом среднем уровне. То есть, говоря иначе, я смог бы выиграть одну схватку из ста с его «куклами». Впрочем, «куклы», конечно, не его. По заказу Деррона их наколдовал Мастер, а рыцарь управлял ими с помощью «освободителя заклинаний».

Эти «куклы» очень неплохо умели фехтовать, и рыцарь использовал их для моего обучения. Конечно, они были всего лишь иллюзиями… Как и их чёртовы мечи, которые не могут даже поцарапать, но боль от которых вполне настоящая. Скоро пробежка закончится, и я должен буду отправиться на встречу с этими чудовищами. При мысли о предстоящих схватках у меня тоскливо засосало под ложечкой. Но делать нечего…

К плацу я подошёл шагом, делая расслабляющие упражнения.

— Уже закончил? — спросил ожидающий меня Деррон.

— Да. Четыре круга.

— Четыре круга — и лишь слегка запыхался. Поздравляю, ты делаешь успехи. А теперь на тренажёры.

Около часа длились занятия на спортивных снарядах: перекладина, кольца, брусья и тому подобные. Разминка, укрепление мышц, растяжка. Растяжка — самое паршивое упражнение. После него мышцы у меня болят особенно сильно. Но именно его Деррон выделял особо.

— Пойми, силой ты никогда не сравнишься со взрослым, сколько ни занимайся. Твоим оружием должна стать ловкость. А без гибкости ни о какой ловкости и речи быть не может. Как ты сможешь уйти с линии атаки, если даже согнуться толком не можешь?

Втихаря ругая рыцаря, но в глубине души признавая его правоту, я работал как проклятый. И это начало приносить плоды. Уже сейчас мне удавалось садиться на шпагат, вертеть колесо и выполнять ещё несколько несложных упражнений.

— Хватит, — остановил меня Деррон. — Бери палки. Пятьдесят минут.

С этим упражнением я познакомился ещё в первый день. Только если тогда мне приходилось держать на вытянутых руках просто палки, то теперь Деррон надевал на них свинцовый груз. Сначала он находился около моих рук, но постепенно сдвигался и сейчас располагался примерно на середине. Не особо приятное упражнение. Уже через десять минут руки начинают дрожать и хочется поскорее бросить дурацкие палки. Стиснув зубы, стараюсь держать их прямо.

— Дей-ча, — командует Деррон.

Только недавно у меня стало получаться входить в это состояние самостоятельно, хотя и с большим трудом. Не опуская рук, расслабляюсь. По мере возможности, конечно. Весь фокус здесь в том, что не надо входить в дей-ча полностью. Надо находиться как бы на грани дей-ча и сознания. Только через две минуты мне удаётся поймать нужный ритм. Получилось. Теперь вспоминаю уроки Мастера и Деррона. Внимательно изучаю внутренним взором мышцы. На то, чтобы понять, какие из них работают у меня в данном упражнении, уходит около одной десятой секунды. Чертовски много. Необходимо ещё тренироваться.

Теперь аккуратно стимулирую их работу, прокатывая по ним волны тепла. Главное — не ошибиться и не задеть те, что расслаблены и не принимают участия в работе.

— Осторожно, не перестарайся, — предупреждает Деррон. — И помни: десять минут тренировки в дей-ча заменяют месяц усиленных занятий.

Вот в этом я уже успел убедиться.

Наконец пятьдесят минут истекли, но я не спешу возвращаться в реальный мир и немного занимаюсь с другими мышцами.

— Не торопись, я тебе говорю, — сердито сказал рыцарь. — Зачем ты тренируешь эти мышцы? Они и так у тебя неплохо развиты, а больше тебе и не надо. Что у тебя за глупое представление, что чем больше выпирают мускулы, тем человек лучший боец? Откуда ты это взял?

— Из кино.

— Не знаю, что такое кино, но чтоб больше я о нём не слышал. Запомни, главное не сила удара, а то, куда ты бьёшь и как. Слушай меня, если сам ничего не понимаешь в этом. Всё, довольно.

Эх, совсем не хочется выходить из дей-ча. После такой тренировки это очень болезненно. Но куда деваться?

— Ох, — я заскрипел зубами. Боль волнами перекатывалась по телу — побочный эффект тренировок. А также свидетельство того, что эти самые тренировки прошли не впустую. Обычно требуется около пятнадцати минут, чтобы полностью прийти в себя.

— Отдохнул? Тогда бой.

— Фашист.

— Ты что-то сказал?

— Нет, всё нормально. Я готов.

— Действительно?

Я изобразил на лице самое невинное выражение. Стоило Деррону заподозрить меня в малейшем неуважении к нему, как схватки превращались в настоящий ад… для меня, конечно.

— Лови. — Рыцарь кинул мне мой меч.

Появился первый противник: в рваной одежде и со шпагой в руке. Скорее всего, Деррон подразумевал, что это обычный разбойник. Началась схватка…

На это раз тренировка оказалась на удивление короткой, всего десять схваток (из которых девять я проиграл). Естественно, после каждого поражения мне пришлось испытать все прелести иллюзорной, но чертовски болезненной смерти. Девять раз. Не так уж плохо. В свои самые «удачные» дни я умирал раз по тридцать.

— Пока всё. Продолжим позже.

Я удивлённо посмотрел на рыцаря.

— Не удивляйся. Просто сегодня последний день разминочных занятий и мы приступаем к настоящей тренировке.

— Так это была всего лишь разминка? — вознегодовал я.

— Не шуми. Было необходимо, чтобы ты вошёл в форму, а ещё это была проверка твоего характера. Так что можешь гордиться — испытание ты выдержал.

Выдержал?! Я мрачно усмехнулся. Знал бы он, сколько раз я убегал в лес, чтобы выплакаться тайком от всех. Сколько раз я был на грани срыва. А это, оказывается, всего лишь проверка.

— С сегодняшнего дня ты будешь изучать не только шеркон, но и другие виды оружия.

— Зачем? Мне и шеркон нравится.

Деррон неодобрительно покосился на меня.

— Во-первых, настоящий воин должен уметь владеть несколькими видами оружия; во-вторых, может случиться так, что у тебя не окажется в нужный момент твоего меча; в-третьих, одного меча тебе всё равно мало, нужен ещё щит, кинжал, лук. Или вот, попробуй. — Рыцарь достал метательные ножи.

Я улыбнулся. Так… значит, решил посмеяться надо мной. Ну-ну. На пустыре мы с друзьями устроили что-то вроде тира и около трёх лет тренировались в метании ножей. Не потому, что считали, будто это может пригодиться, а просто так, ради интереса. Я тогда, на волне увлечения, прочёл всё, что смог найти по этому вопросу. Я стал лучшим среди друзей.

Подойдя к ножам, я взял один, проверил баланс и вес. Примерился и резко метнул. На мишень после броска даже не посмотрел.

— Неплохо, — признал Деррон. — Для новичка.

— Для новичка, — возмутился я.

— А что бы ты не задирал нос, смотри, как надо делать. — Он взял два ножа. Отошёл подальше и побежал. Резко оттолкнулся от земли, сделал кувырок вперёд и в полёте метнул ножи. Словно две молнии пронеслись мимо меня и вонзились точно в центр мишени. Я только рот открыл от удивления.

— Вот так-то. И не думай, будто я мухлевал. Подобное я и при жизни проделывал.

— А вы меня так научите? — Впервые я обратился к рыцарю с просьбой. Тот с интересом посмотрел на меня.

— А что, — протянул он задумчиво, — шеркон, кинжал и метательные ножи — идеальное сочетание. Значит, тебя заинтересовало это? Хорошо, займёмся. Но не сейчас. Давай посмотрим, как у тебя вот с этим получится. — Рыцарь достал лук и колчан со стрелами.

— А почему не получится? Я и раньше стрелял из лука. Правда, самодельного, но всё-таки. Так что я знаю, как надо стрелять.

— Что ж, попробуй.

Да уж, попробовал… Настоящий боевой лук оказался вовсе не тем луком из веток, который я когда-то мастерил. И стрелы были не те, тоненькие веточки. После первого же выстрела тетива больно хлестнула меня по руке, а стрела ушла куда-то вверх и в сторону. Отыскалась она метрах в двадцати от мишени.

— Да-с, с луком у вас, молодой человек, будут проблемы. Даже новички не стреляют первый раз так скверно. Но этим мы тоже займёмся позже. А сейчас… — Рыцарь хлопнул в ладоши. Появились два призрака и поставили на землю довольно большой ящик, после чего растворились в воздухе.

За время своего пребывания здесь я уже успел привыкнуть к таким штучкам и теперь даже не вздрогнул.

Деррон открыл ящик и стал выкладывать из него различное оружие. Здесь был эспадрон, шпага, несколько кинжалов различной формы, щит, два слегка изогнутых меча, двухлезвийный топор, который я даже поднять бы не смог, булава и ещё много всего. Мне даже не всё тут было знакомо. Бедные призраки, как же они вдвоём такой груз тащили?

— Вот со всем этим мы и будем заниматься.

— Со всем?! Да мне жизни не хватит!

— Я же не требую от тебя в совершенстве всем этим овладеть. Достаточно просто уметь работать. К тому же бессмысленно учить тебя работе с секирой или булавой, ты их просто не поднимешь.

— А зачем они тогда здесь?

— А затем, что у тебя могут оказаться противники, вооружённые таким оружием. Ты должен знать, чего можно от них ожидать. И ещё, с завтрашнего дня мы с тобой займёмся изучением борьбы без оружия.

— А зачем? Без оружия мне всё равно не справиться со взрослым человеком.

— Опять «зачем»? Кто тебе сказал, что не справишься? Конечно, можно не изучать, но вдруг у тебя не окажется под рукой вообще никакого оружия, даже палки, что тогда ты будешь делать? И потом, у тебя нет шансов, если ты будешь действовать силой, если ты окажешься настолько глуп, что попробуешь боксировать с противником.

— А как же тогда?

— Я тебя собираюсь учить искусству боя. Искусству, где выигрывает не более сильный, а более умелый и ловкий. Я ведь уже говорил: важно не сильно ударить, а правильно. Правильным ударом можно сломать деревянный брус, неправильным ты сломаешь себе руку. К тому же на теле у человека есть несколько точек, удар в которые, даже не очень сильный, причиняет большую боль. Я собираюсь обучать тебя борьбе сайве, где против врага используется не твоя сила, а его собственная.

— Айкидо, что ли?

— Как?

— Айкидо. Это такая восточная борьба в моём мире. В ней сила противника используется против него самого.

— Я знаю о ней. Я изучал боевые искусства вашего мира. Да, очень близко. Они действительно очень похожи, только в сайве используются ещё и удары. Но всё это завтра. Сегодня мы будем заниматься только с этим оружием.

— Я ещё и шерконом-то плохо владею, а уже другое оружие изучать, — буркнул я себе под нос. Однако рыцарь услышал.

— Поэтому и надо изучать сейчас. Когда ты научишься владеть шерконом, изучать другие виды оружия станет для тебя намного сложнее. Я выбрал этот момент специально — ты находишься на грани качественного скачка в фехтовании.

— Ну да, скачка. Один противник из десяти.

— Ты ещё не избавился от всех своих вредных привычек. Ты по-прежнему пытаешься жёстко блокировать удары вместо того, чтобы мягко их отводить. Абсолютное большинство твоих противников будет намного сильнее тебя, и они за счёт силы пробьют любой твой блок. Ещё одна твоя ошибка: ты пытаешься отвести меч противника как можно дальше от себя. Зачем?

— Чтобы он не задел меня.

— Не смеши. На это ты только зря тратишь силы. Вроде бы немного, но за поединок ого сколько выходит! И, как следствие, ты очень быстро устаёшь. Какая разница, насколько близко пройдёт меч твоего противника — в метре или в сантиметре? И в том, и в другом случае он тебя не заденет. Только во втором случае на отражение атаки ты затратишь намного меньше энергии и дольше сохранишь силы. Надеюсь, что со временем ты сам это поймёшь. Уже сейчас ты перестал бестолково размахивать клинком, как делал это в первые дни.

— И когда же я научусь?

— Скоро. Ты сам не замечаешь своего прогресса. Так всегда и бывает. Ладно, хватит об этом. Начнём. Вот это оружие называется…

Дальше пошли рассказы о различных видах оружия и его свойствах, а также о том, как оно применяется в бою. Потом Деррон проводил со мной демонстрационные бои. Один за другим он извлекал какое-нибудь новое оружие и принимался за объяснения. Затем давал его мне.

К окончанию занятий я вымотался совершенно и с трудом стоял на ногах.

— Вот и всё. На сегодня закончим. Вперёд к озеру.

— Брр! — Меня передёрнуло от одного напоминания о предстоящем купании в ледяной воде. Но куда деваться?

Только прежде необходимо снять усталость. Я сел по-турецки и максимально расслабился. В таком положении войти в состояние дей-ча было для меня намного легче. Получилось. Теперь внутренний массаж. Если при тренировках по телу шло тепло, то сейчас это был приятный холодок. Десять минут — обычно этого достаточно. Я открыл глаза. От ломоты в мышцах не осталось и следа. Пожалуй, сейчас я мог бы проделать все упражнения сначала. Кувырок вперёд, и я встаю на ноги.

— Я гляжу, ты уже научился довольно прилично пользоваться дей-ча, — одобрительно заметил Деррон. — Да, я всё же прав, пора переходить к настоящим тренировкам.

Ох, как мне не нравится выражение «приступить к настоящим тренировкам». Если то, чем я занимался до этого, всего лишь разминка, то какова «настоящая тренировка»?

За этими невесёлыми мыслями я и не заметил, как вошёл в пещеру. От подземного холода кожа немедленно покрылась мурашками.

— Ну зачем это надо? — жалобно простонал я.

— Для закалки. Вперёд.

Я подошёл к воде и, чтобы быстрее покончить с этим, прямо с мостков прыгнул в воду. Холод пробрал до костей, но, пересиливая себя, плыву к берегу, а не выскакиваю обратно на мостки. Чтобы согреться, стараюсь делать как можно больше резких движений. А вот и берег. Слава богу! Дрожа от холода, выбивая зубами барабанную дробь, я выскочил из воды и прямо на мокрое тело стал натягивать одежду.

— Теперь отдыхай, обедай и отправляйся к Мастеру.

Я кивнул и бегом кинулся из пещеры, на солнце.

Обед проходил всегда в замке. Завтрак или ужин я иногда брал с собой, а потом уничтожал его на воздухе. Часто Мастер давал только сухой паёк, и мне надо было приготовить из него нормальную еду. В результате я ловко научился разводить костёр и готовить вполне приличную еду. Мастер был не из худших кулинаров, и он постарался научить этому и меня. На том, чтобы я выучился готовить, настаивал Деррон. Он говорил, что в путешествии мне часто придётся это делать. Я прекрасно понимал: если просто научусь стряпать, то с голоду, конечно, не помру, но есть что-то напоминающее резиновую подошву мне не хотелось. Поэтому я взялся за дело очень серьёзно и основательно. И, должен сказать, кулинарничать мне понравилось. Даже не подозревал за собой такой страсти к готовке. Вот бы мама удивилась, увидев, с каким удовольствием я занимаюсь стряпнёй. Но обед всегда проходил только в замке. Это правило было незыблемо.

После обеда я отправился к морю. Ушли в прошлое те дни, когда после каждой тренировки Деррона я без сил валился в кровать и отдыхал до начала занятий с Мастером. Прошли, когда рыцарь научил меня использовать дей-ча для отдыха. После этого моя жизнь стала намного разнообразнее и веселее.

Выйдя к морю, я скинул одежду и с блаженством растянулся на песке. Закрыв глаза, прислушался к шуму накатывающих на берег волн. Лежать так и слушать звуки моря было для меня самым большим счастьем на этом острове. Эти минуты были предпочтительнее даже занятий с Мастером, ибо они принадлежали только мне. И ещё Кёшке.

Вспомнив о Кёшке, я улыбнулся и открыл глаза. Пожалуй, пора его навестить, а то ведь соскучился небось. Хотя ещё неизвестно, кто больше соскучился — я по нему или он по мне. Не желая терять время, вскакиваю с песка и кидаюсь в набегающую волну, стараясь уплыть как можно дальше от берега. Утонуть я не боялся, здесь меня уже ждал друг…

Как мне признался Мастер, это он уговорил дельфина присматривать за мной во время моих заплывов в море. Вскоре мы с ним подружились, и я всегда стал брать для него какое-нибудь угощение. Благодаря ему мне удалось научиться плавать так, как я не плавал никогда до этого. Конечно, я и раньше неплохо делал это, но если сравнивать, то я тогдашний — младенец в лягушатнике по сравнению со мной сегодняшним.

Вскоре в глубине промелькнула тень, а потом кто-то резко выпрыгнул передо мной из воды. Я рассмеялся и плеснул водой в Кёшку. Дельфин смешно фыркнул и ответил. Минут пять мы, резвясь, плескали друг на друга.

Кешкой дельфина назвал я. И, по-моему, это имя ему очень нравилось. По крайней мере, отзывался он на него с удовольствием.

Скоро нам эта забава надоела. Точнее — надоела Кёшке. Он подплыл ко мне и ткнул носом в привязанный к моему поясу мешок. Всё же интересно, он ждёт меня или угощение? А разбойник скосил на меня хитрые глаза и дёрнул за завязки: поторопись, мол. Я развязал мешок и открыл его. Очень быстро тот оказался пустым.

Дельфин ткнул меня носом и подставил спину. Вот ведь бандит, покатать ему меня захотелось! Я улыбнулся ему и ухватился за плавник. Кёшка развернулся и стремительно поплыл в море. Затем мы с ним ныряли в одном из заливов. Конечно, я не мог оставаться под водой столько же, сколько и дельфин, но обнаружил, что и здесь дей-ча помогает очень хорошо. Благодаря специальным упражнениям, показанным Мастером, мне удавалось продержаться под водой около десяти минут. Мастер говорил, что если ещё потренироваться, то это время можно довести и до двадцати.

Время прошло незаметно, пора было отправляться к магу. Я позвал Кёшку и ухватил его за плавник.

— Домой. К берегу.

Кёшка взмахнул хвостом и стремительно рванулся к острову. Вскоре я уже выходил на берег недалеко от своей одежды.

— До завтра, дружище, — я махнул на прощание рукой.

Тот закричал, выпрыгнул в воздух, а потом исчез под водой. Некоторое время был ещё виден его плавник, удаляющийся от берега. Я ещё немного постоял на берегу, затем оделся и отправился в замок, где меня уже ждал Мастер.

К себе в комнату я заходить не стал: и так уже опаздываю, да и не нужно мне там ничего.

Мастер встретил меня на пороге.

— Накупался?

— Ага. Здорово было.

— Вот и хорошо. Значит, отдохнул. Тогда скажи-ка мне, что лежало на третьем от окна столе в комнате отдыха?

К таким играм я уже привык. Мастер усиленно занимался тренировкой моей памяти и внимания. Поэтому при каждом удобном случае спрашивал о каких-нибудь мелочах: сколько ступенек на лестнице в холле; во что одет мужчина на портрете в коридоре и тому подобное. Эти вопросы заставляли меня постоянно быть внимательным. Мимо комнаты отдыха я проходил только что и мельком видел упомянутый стол. Теперь я усиленно старался припомнить, что на нём лежало.

— Чернильница.

— Хорошо.

— Несколько листков бумаги.

— Конкретней.

Я слегка расслабился и закрыл глаза. Как там учил Мастер? Мозг никогда ничего не забывает, даже если ты что-то видел мимоходом, главное — научиться извлекать нужное из памяти. Что ж, проверим.

— Пять, — после секундного размышления ответил я. — Четыре рядом, а пятый чуть в стороне.

— Молодец.

— Ещё перстень с топазом, перо, карандаш, пресс-папье и… кажется, всё.

— Ну, по сравнению с твоими прошлыми опытами очень неплохо. Ты забыл только нож для резки бумаги. В следующий раз будь внимательней.

— Обязательно. В следующий раз постараюсь назвать всё. Что будем делать сегодня?

— Сегодня мы займёмся медициной. Врача из тебя за такое короткое время сделать не удастся, но простую помощь и себе и другим ты оказать сможешь. А также расскажу о некоторых видах наиболее распространённых ядов.

— А это ещё зачем?

— Может пригодиться. Знания лишними не бывают. А вдруг тебе придётся иметь дело с отравителем?

— Ещё и отравители! Это ужасно успокаивает, — пробурчал я.

— Если ты не хочешь, можем не учить. Ты точно уверен, что ничего не хочешь слышать про яды?

Главное отличие Мастера от Деррона то, что Мастер как будто ничего не заставляет учить и никогда не настаивает. Не нравится, давай не будем заниматься. Но делает он это таким образом, что отказаться практически невозможно. Кажется, что вот именно это тебе обязательно пригодится, и если ты не выслушаешь, то всё обернётся для тебя трагедией.

— Нет-нет, всё в порядке. Это действительно может оказаться полезным для моего здоровья.

— По крайней мере, пренебрегать этим не стоит.

За разговорами мы подошли к лаборатории. Здесь мне приходилось уже бывать неоднократно, но всё равно каждый раз захожу туда с внутренним трепетом. Пожалуй, это было самое интересное место во всём замке. Если не считать библиотеки, куда я стал частенько наведываться в пасмурные дни.

— Проходи, не задерживайся.

В лаборатории ничего не изменилось. Так же стояли на столах различные колбы и пробирки. В разных коробочках были разложены какие-то порошки. Аккуратно, стараясь ничего не задеть по дороге, я прошёл к свободному столу и сел за него.

— В прошлый раз я рассказал тебе о способе приготовления некоторых лекарств, — начал Мастер. — Каких лекарств?

— От жара, от кашля, от простуды, — начал перечислять я. Вообще-то, список был довольно длинным. Моим обучением Мастер занимался весьма основательно.

— Я не просил перечислять список, я просил напомнить мне рецепты и особенности различных трав. Ты уже мог убедиться, к каким последствиям может привести неаккуратность.

О да, убедиться я мог. До конца жизни те кошмары не забуду. Однажды я смешал отвары некоторых трав немного не так, как было велено. В результате, когда понюхал полученный состав, на меня стали нападать различные чудовища, и мне пришлось спасаться бегством. Мастер что-то там кричал про галлюцинации, но я ему не верил. Поверил только тогда, когда действие моего «лекарства» закончилось, а я, несмотря ни на что, всё же остался жив. Рецепт я на всякий случай запомнил, вдруг пригодится, тем более что он был не очень сложный. Как твердит Мастер: «Лишних знаний не бывает». Теперь Мастер постоянно требовал от меня, чтобы я ему рассказывал наизусть все рецепты, которые он мне давал.

— Хорошо, — остановил меня Мастер примерно через час. — Вижу, ты действительно всё понял. Теперь давай поговорим о ядах. В некоторых странах нашего мира отравление превратилось в настоящее искусство. Яд там самое обычное средство сведения счетов противниками. Не знаю, попадёшь ты в такие места или нет, но считаю нелишним подготовить к этому. Особенно уделим внимание противоядиям.

— Я не хочу никого травить.

— А я тебя заставляю? Но, не зная способов отравлений, ты не сможешь эффективно защищаться от них. И потом, яды не обязательно убивают. Они могут заставить человека забыть, скажем, о прошедших сутках. Или вспомни о своём «лекарстве» — это ведь тоже яд.

Я задумался.

— Это конечно, хорошо, но мне всё равно не нравится. Просто научите спасаться от яда и всё.

— Этим я и собираюсь заняться. Кстати, тебе повезло, что не надо изучать магические яды. От них ты надёжно защищён своим высоким коэффициентом. А теперь смотри в шар.

Люблю я занятия с шаром. С его помощью мне удавалось запоминать любую информацию. Потом, правда, требовалось повторить то, что запомнил, и, желательно, не один раз. Но даже в этом случае это никак не походило на нудную зубрёжку в школе.

Уже через два часа я знал всё о самых распространённых ядах и о способах отравлений. А также о противоядиях. Теперь необходимо было потратить время на закрепление пройденного, как говорила наша классная. Эту процедуру Мастер предпочитал проводить с помощью наглядной демонстрации. Как он сам говорил: в этом случае материал лучше запоминается и усваивается. Как я успел убедиться, в этом он был абсолютно прав.

— Смотри сюда. — Мастер взял одну прозрачную баночку с серым порошком. — Узнаёшь? На, понюхай, быстрее вспомнишь.

— Нет, спасибо, — торопливо отстранился я. — Это пыль сверта, и её запах смертелен. Правда, можно в течение часа принять молоко, разведённое соком полыни…

Примерно так прошла вся наша беседа. Это, конечно, не могло сделать меня профессионалом в данной области, как и занятия по медицине не могли сделать из меня врача. В обоих случаях важны были не только знания, но и многолетний опыт, который никакой магией получить невозможно. Но, если я не стал профессионалом, то не остался и полным профаном. Впрочем, я мог тренироваться на созданных Мастером «куклах», как делал это на занятиях по фехтованию. Беда была в том, что у меня не было никакого желания осваивать ремесло отравителя. Поэтому маг сосредоточил все усилия на изучении противоядий.

— Ну всё. На сегодня с ядами закончим. За один день ты всё равно всё не выучишь. Даже если будешь пользоваться дей-ча.

— Мастер, я всё хотел спросить вас…

— Да?

— Вы говорили, что у меня высокий коэффициент сопротивления и заниматься магией я не могу.

— Совершенно верно. Маг из тебя никакой.

— А как же дей-ча?

— Если ты помнишь, я ещё говорил, что дей-ча это не магия. Точнее магия, но совершенно особая. Она стоит так же обособленно от обычной магии, как и магия смерти. К ней ещё относятся медитация и концентрация внимания. Особенность её в том, что она направлена на самого человека, который её применяет, и от коэффициента она не зависит. Ей очень сложно научиться, но сделать это может любой и в твоём мире, и в этом.

— Но что же тогда магия и на что влияет коэффициент?

— Магия — это внутренняя сила человека, направленная на какой-то предмет или человека с определённой целью. Вот направить свою силу на другой объект ты и не можешь. Поэтому ты не можешь мысленно сдвинуть предмет, заставить зимой расцвести цветок или сконцентрировать свет. Подробнее о магии мы ещё поговорим в будущем. Тебе необходимо узнать о её возможностях и законах, по которым она действует. И каким образом её можно применить в бою.

— Совсем здорово. Её ещё и в бою применяют?

— Крайне редко, а случаи её успешного применения вообще можно по пальцам пересчитать. И это за все прошедшие тысячелетия. Я же говорил тебе о защитных амулетах. Так что делать что-то против человека бесполезно. А вот устроить небольшой камнепад на голову — это можно. В горах, естественно.

Становится всё веселее и веселее.

— Но и здесь есть свои ограничения. Маг должен находиться недалеко от нужного места. А значит, уже без разницы, магией вызван камнепад или человек скинул камень. Надо быть просто внимательным, и тогда в ловушку не попадёшься. К тому же есть ещё специальные амулеты, которые предупреждают о применении магии недалеко от тебя. Таким образом, и здесь гораздо надёжней и проще самому залезть на скалы и столкнуть камень. Шансов на успех гораздо больше. Но обо всём этом потом.

— Не слишком-то это успокаивает…

— Не переживай. Поверь, магия, направленная против человека, абсолютно ненадёжная вещь. Только по-настоящему хороший маг, каких в мире единицы, может навредить кому-то с помощью магии. Но и здесь проще и надёжней действовать обычными методами.

— Сверкающий же смог убить короля. Вы рассказывали.

— Сверкающий очень сильный маг и к тому же маг смерти, а это уже нечто совсем другое. Но и ему необходимо находиться в пределах видимости от человека. А ты из-за своего высокого коэффициента и сам можешь защитить себя, без всяких амулетов. Ещё я покажу тебе несколько приёмов, которые усилят твою защиту. Тебе даже задумываться о ней не придётся. Это тоже магия, направленная на себя, кстати, очень эффективная вещь.

— А эта магия действует в моём мире?

— Действует. Иначе я не стал бы столько времени тратить на твоё обучение. Вернувшись в свой мир, ты тогда бы просто забыл всё, чему я тебя учил.

— Тогда почему я не слышал об этой магии в своём мире?

— Слышал, только не задумывался об этом. Ваши йоги.

— А-а, — я открыл рот. — Это тоже дей-ча?

— Из того же типа магии. Они очень близки, хотя точно сказать не могу. Понимаешь, эта такая магия, к которой каждый человек должен идти самостоятельно. И то, что человек в ней достигнет, зависит только от него самого и больше ни от кого. Но довольно, ты уже начинаешь клевать носом. Деррон ведь завтра не сделает тебе никакой поблажки.

Это было верно. Скорее наоборот, будет требовать намного больше, чтобы я быстрее пришёл в норму.

— До завтра, Мастер. — Я вышел из лаборатории и направился к себе в комнату.

— До завтра, Егор.

Закончился ещё один день моего пребывания в этом странном мире, где всё основано не на технике, а на магии. Скорее бы всё закончить и отправиться домой. С мыслью о доме я и заснул.

Прошло четыре месяца с того дня, как я попал в этот мир. По-прежнему продолжались занятия с моими странными учителями. И по-прежнему мои успехи в фехтовании оставляли желать много лучшего. Впрочем, Деррон говорил, что у меня неплохо получается для новичка. Только я так и не смог ни разу победить больше чем четырёх противников из десяти. А вот занятия с магом были намного успешнее. Мне удалось очень далеко продвинуться в изучении дей-ча. Но, если честно, в этом мне сильно помог Мастер, хотя он и настаивал, чтобы я всё изучал самостоятельно. Что я и делал в свободное время. Искусство дей-ча очень сильно увлекло меня, и я старался найти новые пути в нём. И небезуспешно.

Кроме того, мы с Мастером ходили на несколько дней в поход, где он учил меня понимать и слушать музыку леса — как он это называл. Конечно, это относилось не только к лесу, но и вообще ко всей живой природе. От него же я научился прекрасно ориентироваться в незнакомой обстановке. Другие уроки, не вызывающие у меня никакого энтузиазма, давал Деррон. Он учил охотиться и свежевать добычу, а также запасать её в дорогу. До сих пор не могу вспоминать без содрогания разделку дичи.

— Ты пойми, — говорил рыцарь. — Тебе придётся очень часто путешествовать по диким местам. И ты должен, чёрт тебя побери, научиться добывать себе еду. И не только добывать, но и приготовить её, и заготовить впрок.

— Да понимаю я. Но мне это просто не нравится.

— Тебе и не должно это нравиться. Просто делай и всё. Ты же убиваешь не ради развлечения, а ради пищи. Тебе же не придёт в голову обвинять тигра, убившего антилопу?

Звучало это вполне убедительно. Я понимал, что научиться этому необходимо, и учился стиснув зубы… а потом бегал в кусты и блевал.

Сейчас я фехтовал сразу с двумя «куклами» Деррона и ужасно злился. Все мои хитрые уловки и новые, выдуманные мной приёмы разбивались о стойкую защиту моих противников. Мне тоже пока удавалось отражать все атаки, но бесконечно так продолжаться не могло. Рано или поздно кто-нибудь из них обязательно меня достанет, и опять, в который раз, я почувствую, как в моё тело впивается сталь. Рыцарь, как всегда, прав: боль — слишком хороший стимул для учёбы. Если бы не память о прошлых «смертях», я бы уже давно сдался.

Бой шёл около двадцати минут и был пятым за сегодня. Конечно, теперь я уже не тот новичок, который уставал после первых минут боя. Сейчас мне без особого труда удавалось фехтовать без перерыва часа три. А если поднапрячься, то и больше.

— Стоп! Хватит! — Деррон хлопнул в ладоши, и «куклы» пропали. Случилось невероятное — Деррон прервал поединок прежде, чем кто-то из нас был «убит».

Я с удивлением посмотрел на учителя.

— Не понимаю, — признался он. — У тебя есть все данные, чтобы стать одним из лучших фехтовальщиков мира, а ты барахтаешься в самом низу. Я же вижу — ты хочешь добиться успеха, но не получается.

— Каков учитель… — огрызнулся я.

Рыцарь серьёзно покачал головой.

— Мне кажется, учитель здесь ни при чём. Дело в тебе, только я не пойму, в чём конкретно. Ты великолепно научился пользоваться метательными ножами. Освоил лук, хотя и так себе. Но здесь уже ничего не поделаешь. Ты никогда не сможешь стать настоящим лучником. Всего, чего ты мог, ты достиг, дальше тебе уже не подняться.

— Это почему? — спросил я обиженно.

— Ты просто не понимаешь лук и не любишь его. Он для тебя лишь мёртвый кусок дерева и ничего больше. Другое дело — фехтование. У тебя потрясающая интуиция, и при этом ты не пренебрегаешь логикой. Когда тебе надо, ты умеешь держать свои чувства под контролем. Но также умеешь довериться им. Чтобы научиться этому, мне потребовались долгие годы, тебе всё это дано от рождения.

— Тогда почему у меня ничего не получается? Я ведь уже изучил всю теорию, которую ты мне дал, занимаюсь как проклятый, и всё равно ничего не выходит.

— Не знаю. Лично я считал, что у тебя уже должен наступить момент просветления.

— Что-что?

— Есть такой термин. Понимаешь, мастерство ученика растёт не плавно, а с увеличивающейся скоростью. Так было и у тебя. А потом наступает время, когда кажется, что умение остаётся на прежнем уровне и перестаёт расти. На самом деле, в этот момент в твоей голове идёт переосмысление накопленных знаний. Это сейчас с тобой и происходит, только почему-то очень затянулось. Ты барахтаешься в своих знаниях и никак не можешь выстроить из них систему.

— Так что же это за момент просветления?

— Я же объясняю. Когда ученик наконец полностью усваивает всё, что дал ему учитель, его мастерство резко возрастает. В дальнейшем ему остаётся только совершенствовать его и набираться опыта в боях.

— И этот момент просветления у меня так и не наступил?

— Да. И я не понимаю почему. У меня было много учеников, они все фехтовали намного хуже тебя, когда для них наступал этот самый момент. И они даже не пробовали искать свои пути к победе, а шли проторённой дорогой. Ты же их ищешь и не безуспешно. Я видел твои новые приёмы.

— Которые ничего не дали.

— Дали. Тебе просто надо их упорядочить и выстроить стройную систему. Я честно признаюсь, что некоторые из них взял на заметку и отрабатывал. У тебя они не получались не потому, что были плохи, а потому, что ты не знал, как и когда их лучше применить. Ты атаковал, когда стоило немного подождать, и оборонялся, когда лучше было атаковать.

— Что же мне делать?

— Не знаю. Я думал, что чем больше будет схваток, тем быстрее ты научишься, но что-то не получается.

— И поэтому ты так гонял меня?

Деррон устало кивнул.

— Может, в этом всё дело? — неожиданно раздался голос Мастера.

— В чём? — рыцарь с недоумением посмотрел на незаметно подошедшего мага.

Мастер обратился ко мне.

— Егор, ты боишься этих «кукол»? Только честно.

Я покраснел и кивнул.

— И ты их ненавидишь? Тебе хочется добраться до них и причинить им такую же боль, как и они тебе?

— Да, — чуть слышно прошептал я.

Деррон вдруг хлопнул себя по лбу.

— Какой же я идиот! Я же должен был сразу понять это!

— Не расстраивайся, — утешил его Мастер. — Просто Егор не такой, как те ученики, с которыми ты работал до него. Он из другого мира и думает совсем не так, как они.

Я непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

— Кажется, я чего-то не понимаю?

— Нет, Егор, это мы многое не понимали. — Рыцарь виновато посмотрел на меня. — Конечно, вот и объяснение твоей интуиции вместе с логикой, сплав редкий для нашего мира. Этому приходится учить, и учить долго. Ты же родился с таким даром, а я не сообразил.

— Интуиция — это следствие подавления магии. — Деррон невидяще смотрел вдаль, что-то бормоча себе под нос. Я с трудом разбирал слова. — Она спутник любого мага, но у него она находится в активном состоянии. В вашем же мире она действует как альтернатива магии и направлена на самого человека. Только кто-то пользуется ею, кто-то нет. Логика же — необходимый элемент Технологического мира. В нём всё логично и всё целесообразно. Поэтому даже человек с развитой интуицией вынужден с рождения познавать и логику…

— О чём это он? — спросил я Мастера, не в силах разобраться в невнятных бормотаниях рыцаря.

— Тише. Не мешай ему. Кажется, у нашего друга тоже наступил момент просветления. Пусть подумает. А я пойду. Не буду вам мешать. — Мастер улыбнулся мне на прощание и ушёл в замок.

Я в растерянности посмотрел на Деррона. Тот по-прежнему не обращал на меня ни малейшего внимания. Ничего не оставалось, как последовать совету мага. Пожав плечами, я отправился на тренажёры. Добровольно! Без понуканий! Да, прошедшие четыре месяца сильно меня изменили. Хотя я и не приобрёл перекатывающихся под кожей мускулов (моя давняя мечта), но был уверен, что наша следующая встреча с Петровым, нашим школьным «Шварценеггером», закончится совсем иначе. В сайве мои успехи были гораздо лучше фехтования. Пожалуй, месяца через два таких тренировок я смогу противостоять и взрослому человеку, конечно, если он не будет по-настоящему подготовленным бойцом.

Я целиком ушёл в занятия, стало не до размышлений. Проделал разминочный комплекс сайве, потом бой с тенью. Далее перешёл к тренировкам с шестом, недавно Деррон начал учить меня и этому.

Вскоре мне это наскучило. Я ушёл к деревянным щитам и стал метать ножи.

— Порази его! — внезапно раздался чей-то крик.

Я резко обернулся и, не задумываясь, чисто инстинктивно метнул нож. Летящее в меня яблоко просто разрезалось в полёте. Половинки разлетелись в разные стороны.

— Молодец! — похвалил Деррон.

Я всегда гордился своими успехами в метании ножей. Пожалуй, здесь мне удалось бы превзойти Деррона.

— Но не думай, что ты сейчас сможешь победить меня. Для этого у тебя ещё слишком мало практики.

У рыцаря есть скверная привычка угадывать мои мысли. Наверное, от Мастера научился.

— Я сейчас много думал и понял, что был не прав.

Вот это да! Рыцарь признаётся в своей неправоте. Никак конец света наступает.

— Ты сказал, что ненавидишь «куклы». Давай попробуем сделать по-другому. — Деррон хлопнул в ладоши, и появилось десять бойцов, вооружённых разнообразным оружием.

Я сглотнул.

— Давай же, начинай бой. Не бойся.

— Но их же много… я не могу… я и с двумя-то не могу справиться.

— Ты забыл мои уроки? Когда на тебя нападает несколько противников, сражаться намного легче. Они просто мешают друг другу. Поэтому настоящие профессионалы никогда не нападут на одного больше чем впятером одновременно. Пять идеальное количество, шестой же способен погубить всех, даже если он самый великий боец. Попробуй.

Неуверенно я двинулся вперёд. Все десять моих противников напали одновременно. Прав был рыцарь: они путались друг у друга под ногами и мешали сами себе. Я проскользнул мимо двух ближайших соперников, которые, пытаясь атаковать меня, задели третьего. Их нелепые движения были просто смешны. Они могли быть опасны только для совсем новичка, но я всё же чему-то научился за это время. Страх исчез. Мне было даже как-то неловко рубить этих неуклюжих «кукол». Я скользил между ними и их оружием как вода, обтекающая препятствия.

— Стань водой, — повторял мне во время занятий Деррон. Теперь я понял, что это значит.

Ага, кто-то пытается достать меня сзади — пяткой ему под колено и поднырнуть под меч другого. О, один снёс голову соседу. Урок — не размахивай оружием напрасно, тем более, если вокруг тебя твои друзья. Кувырок назад, и три меча, которые должны были пробить мне грудь, воткнулись в своего же товарища, весьма неосторожно выскочившего сбоку.

Я засмеялся: и этих остолопов я боялся!

Оказалось, что радовался я всё-таки рано. Когда соперников осталось четверо, положение резко изменилось. Они уже не лезли под ноги друг другу, а пытались обойти меня со всех сторон и атаковать одновременно. Никогда до этого мне не приходилось сражаться сразу с четырьмя противниками. Но ведь не сдаваться же теперь, когда я видел, насколько они могут быть смешны и неловки?

Тут как будто что-то толкнуло меня в руку, и я немедленно подставил клинок. По нему скользнул меч одной из «кукол». Стоп! От удивления меч чуть было не выпал из рук. Как я догадался, что удар будет нанесён сюда? Я совершенно точно не видел его и раньше обязательно пропустил бы. Но… но этот удар почувствовал. Но как?

— Умей предугадывать направление чужих выпадов. Если ты определишь рисунок боя, это будет несложно. Смотри в глаза противника, они скажут тебе гораздо больше о его намерениях, чем его меч. — Неужели у меня стало получаться?

Но тут ещё кое-что привлекло моё внимание. Удивлённый таким достижением, я перестал обращать внимание на схватку, но, вопреки здравому смыслу, не получил ни одного удара. Деррон говорил, что тренировки развивают «память тела» и можно успешно действовать, даже если отвлечёшься от боя. До этого я ему не верил. Ладно, если это оказалось правдой, значит, правдой может быть и всё остальное. Попробуем.

Выпад, отскок. Я могу! Я догадался, куда будет нанесён следующий удар «куклы» с саблей. Больше никуда он и не мог ударить. Это требовала вся логика боя, я чувствовал это. Попробуем по-другому.

Некоторое время я забавлялся тем, что вынуждал своих противников наносить те или иные удары. И они не понимали, что с ними играют. Хотя что могут понимать «куклы», лишённые разума? Мне вспомнилось ещё несколько уроков рыцаря.

— Никаких чувств. Голова должна оставаться холодной и ясной. — Я поспешно погасил разгорающийся восторг. Теперь не осталось ничего, ни ненависти, ни радости.

Неожиданно движения вокруг меня как бы замедлились и стали плавными. Одна из «кукол» поднимает меч, но неестественно медленно. Это было похоже на состояние дей-ча, только сейчас я ни на минуту не терял контроль над телом. Мозг превратился в компьютер, который без эмоций, с небывалой быстротой просчитывал все варианты атаки, обороны и контратаки. Холодный расчёт логики и яркие молнии озарений интуиции — вот мой стиль фехтования.

Два коротких выпада, и двоих соперников нет. Какими же они стали неуклюжими. Ещё два удара — всё. Нет, не всё — появились ещё четверо. Но меня этим уже не испугаешь. Я — победитель! Ого, эти куда серьёзней предыдущих. Их скорость не уступает моей. Что ж, посмотрим. Мои движения скупы и молниеносны — ни одного лишнего. Всё подчинено ритму боя, и я начинаю двигаться с ним в такт. Чуть отклониться в сторону, и рядом со мной опускается секира. Со стороны кажется, что она содрала мне всю кожу, но это со стороны. На самом деле она проходит в трёх миллиметрах от меня — гигантское и точно рассчитанное расстояние. Теперь противник в моей власти: слегка подаюсь вперёд и поднимаю меч, который как бы случайно оказывается напротив горла «куклы». Что ж, некоторые всю жизнь без головы живут. Правда, «кукла» не может и растворяется в воздухе.

Я слился с мечом в единое целое. Я — это меч, меч — это я. Удар, выпад, лёгким касанием отклонить оружие врага. Зря Деррон говорил, что фехтование не танец — танец! Танец со своими законами. И теперь я прекрасно понимаю эти законы и начинаю свой, смертельно опасный для врага, танец. Падают ещё две «куклы». Остаётся последняя. Я играю, мне смешно, и я не понимаю, почему раньше не мог справиться с ними. Всё.

Но тут появляются ещё четыре противника. С ними я вожусь дольше.

Потом ещё четверо.

Каждая новая четвёрка фехтует намного лучше предыдущей, но это уже не имеет значения. Они повышают темп — я повышаю его ещё больше. Они проигрывают в скорости, в ловкости, в умении, в мастерстве. Усталости нет, я готов сражаться день, два, неделю, месяц…

Деррон говорит, мои приёмы хороши, проверим… Здорово! Они попадаются на мою уловку. А теперь вот так. Они делают то, что мне и нужно, им ничего другого и не остаётся. У них нет выбора. Они целиком в моей власти.

Ещё четвёрка. О! Эти лучше всех предыдущих вместе взятых. Взвинчиваю темп и теперь сражаюсь на пределе, но мой предел недостижим для них. Победа!

Я стоял на плацу, согнувшись и опираясь на колени. Меч лежал рядом. Тяжело поднималась и опускалась грудь, пот застилал глаза. Но сейчас меня впервые радовала боль в измученном теле, ибо это была боль победы. Мне удалось переломить своё невезение. Рядом стоял сияющий Деррон и хлопал меня по спине. Он что-то там говорит… Впрочем, какое это имеет значение?

Я с трудом взял себя в руки и посмотрел на рыцаря.

— У меня получилось? — всё ещё не веря случившемуся, спросил я.

— Получилось! Невероятно, но как быстро ты всё освоил! Прав был Мастер, тысячу раз прав!

— В чём?

Рыцарь, кажется, смутился.

— Так, был у нас один разговор.

— Обо мне?

— Да, — после недолгого колебания ответил Деррон. — Я уже потерял надежду научить тебя, но он настаивал. Говорил, что ты сможешь даже превзойти меня.

— Так и сказал?

— Точно так. И он прав, клянусь солнцем! Ты уже сейчас фехтуешь лучше, чем я в твоём возрасте. А ведь я был лучшим среди сверстников.

— Но почему?

— Что? Просто я уделял занятиям всё своё время. Я сразу поставил себе задачу стать лучшим. А ещё я, так же как и ты, искал нестандартные пути к победе.

— Нет. Почему у меня раньше не получалось, а сейчас получилось?

— Ах, вон ты о чём. — Деррон сел на землю. Я опустился рядом.

— Я что, ничего не понимал до этого?

— Нет. Дело не в этом. Просто твои чувства мешали тебе разобраться в своём состоянии и трезво взглянуть на вещи. Ты боялся «кукол». Боялся, что они победят и ты снова испытаешь боль. Боялся и ненавидел. Как только Мастер сказал, в чём причина твоей скованности во время схватки, я понял, как надо действовать.

— Эти десять бойцов?

— Да. Тебе надо было восстановить уверенность в себе. Для этого ты должен был победить тех, кого боялся и ненавидел. А ещё лучше, если бы они показались тебе смешными. Нельзя ненавидеть то, над чем смеёшься. Здесь я пошёл на хитрость, и первые десять «кукол» были очень плохими фехтовальщиками. Но это было неважно. Победа над ними помогла тебе вернуть чувство уверенности. Когда же появилась следующая четвёрка, сильнее прежних бойцов, то сдаться тебе помешала гордость. «Если я справился с десятью, то что мне какие-то четверо». Так?

— Так.

— Ну, а дальше был просто вызов. «Они лучше предыдущих, но хуже меня. И сейчас я это докажу». Ты поверил в себя, в свои силы и победил.

Я задумчиво кивнул:

— Кажется, я понимаю.

— Вот и хорошо. Главное, никогда не забывай: если ты поверишь, что сможешь, то ты уже почти победил; усомнился — проиграл. Всё, на сегодня давай закончим. Ты заслужил отдых. Но завтра, обещаю, я заставлю тебя хорошенько попотеть. И завтра же мы начнём заниматься по полной программе.

— А разве до сих пор?..

— Нет. До сих пор ты учился только владеть оружием. Но этого мало. Ты должен научиться скакать на лошади, воевать верхом, действовать в команде, ты видел, к чему может привести несогласованность. Потом тактика, стратегия и ещё некоторые вещи.

— Да-а. — Я невольно почесал затылок. — А я-то надеялся, что уже все мои мучения позади.

— Но это не самое трудное. Сложнее будет научиться сражаться вслепую.

— Это ещё как?

— С закрытыми глазами. Теперь, когда дело у нас сдвинулось с мёртвой точки, можно заняться и этим.

— Зачем мне нужно учиться сражаться с закрытыми глазами?

— Ты слишком любишь вопрос «зачем». Сам подумай. В любом случае, это умение не будет лишним. Ведь напасть на тебя могут и ночью.

— Тогда и сами нападающие окажутся в одинаковом со мной положении. Вряд ли они будут такими идиотами.

— Зря ты на это рассчитываешь. Гоблины и прочая нечисть отлично видят в темноте. Что же касается людей, то ведь всегда лучше получить преимущество заранее, чем выглядеть таким же идиотом, как твои противники.

Вот зараза, о различной живности сомнительного происхождения, обитающей в этом мире, я как-то не подумал. Нет, это всё-таки очень весёлый мир. Того и гляди, помрёшь со смеха.

— Убедили.

— Ты, кажется, недоволен?

— А почему я должен быть доволен? Только я обрадовался, что мои основные проблемы позади, и вот опять всё сначала.

— Ну, это ты зря. Дальше всё будет намного легче. Самое трудное ты уже сделал. Но хватит, не буду больше отвлекать тебя от заслуженного отдыха. И сегодня можешь не ходить к подземному озеру. Я же знаю, как ты его не любишь.

Несмотря на разрешение, я всё равно пошёл к нему. Наверное, из чувства противоречия. Я даже не воспользовался дей-ча, чтобы снять усталость. Она напоминала о моей победе, и мне не хотелось так быстро убирать свидетельство о ней. Сегодня я наслаждался усталостью, как бы странно это ни звучало. Каждая гудящая мышца, каждое сухожилие напоминало мне о сегодняшнем триумфе. В ледяную воду я погрузился почти с наслаждением. Усталость она снимала не хуже дей-ча.

Да, многое изменилось со времени моего прибытия в этот мир. Я с некоторым удивлением осмотрел себя. В моих движениях не осталось и следа былой неуклюжести. Прежде рыхлые мышцы теперь напоминали по своей твёрдости камень, хотя они и не играли под кожей. Пожалуй, никто из друзей даже не заметил бы произошедшие со мной перемены, если бы не надумал со мной потягаться. Да, я действительно изменился. И теперь я был близок к тому, чтобы стать воином.

Я напряг мускулы на руке. Стальные!

— Стальные, — повторил я вслух и усмехнулся. — Эх, если бы наша тогдашняя встреча с Петровым произошла сейчас! — Я мечтательно посмотрел на свод пещеры. Не думаю, что он, со всей своей накачанной мускулатурой, устоял бы против меня хотя бы пару секунд. Одной вполне хватит. Как раз для двух ударов. Можно, конечно, успеть и больше, но зачем? Это уже будет издевательство над поверженным врагом. Деррон подобное не одобрил бы.

Я вышел из воды и поднял с земли небольшой кусок толстой доски (недавно призраки чинили мостки и ещё не убрали весь мусор). Мне было совершенно не холодно. Раньше меня всегда после такого купания пробивала дрожь и я спешил поскорее покинуть пещеру. Сейчас же всё было по-другому. Сейчас купание в холодной воде после тяжёлых занятий освежило меня и придало сил.

— Ну что, Петров? Помнишь нашу прошлую встречу? — Я поднял доску на уровень лица и слегка потряс. — Боишься? Правильно. Получай!

Я подкинул доску и резко, почти без замаха ударил.

— Главное не сильный удар, а правильный, — наставительно повторил я слова Деррона, обращаясь к кускам некогда целой доски. Ха… будто и впрямь побил не безобидную доску, а своего давнего недруга.

— Ну и чёрт с вами! — крикнул я на всю пещеру. — Я иду отдыхать! Заслужил!

— Заслужил, заслужил, только зачем так кричать?

Я обернулся — недалеко от входа стоял Мастер и с улыбкой смотрел на меня.

— Слышал о твоих успехах. Молодец.

Мне хотелось так спокойно и пренебрежительно пожать плечами: «А в чём, собственно, была проблема? Конечно, получилось». Вместо этого, совершенно неожиданно, я сказал:

— Спасибо.

Мастер, кажется, удивился.

— За что?

— Ну, вы ведь поверили в меня. И заступились перед Дерроном.

— Вот ты о чём. Собственно, поэтому я и пришёл. Слушай, давай-ка одевайся и пошли на солнце. Хватит сидеть в этой холодрыге, я и так знаю, какой ты закалённый, нечего хвастаться. На улице и поговорим.

— А я и не хвастаюсь. Я же вас не видел.

— Всё равно лучше говорить на улице. Собирайся, я подожду тебя у входа.

Когда я вышел, Мастер стоял недалеко от пещеры и задумчиво смотрел на море.

— О чём вы хотели со мной поговорить?

— Готов? — Мастер повернулся ко мне. — Давай прогуляемся немного.

Я согласно кивнул и пошёл рядом.

— Пусть этот разговор станет нашим сегодняшним уроком, и тогда можешь быть на сегодня свободным.

— Вот как? — Мне стало интересно, что это за важный разговор.

— Помнишь, я сегодня сказал о той ошибке, которую допускает Деррон при твоём обучении? Он не мог понять, почему у тебя ничего не получается.

— Помню. Вы сказали, что я не такой, как все остальные его ученики, и думаю совершенно по-другому. Не так, как он привык. А это правда?

— Правда. Ты вырос в другом мире. Вот скажи мне, если ты захочешь посадить дерево, что ты сделаешь?

— Как что? Весной или осенью съезжу в лес, выкопаю саженец, привезу, куда мне надо, и посажу.

— Вот здесь и проявилось твоё отличие от жителей этого мира.

— Не понимаю.

— Всё просто. Я дал тебе простую задачу: посадить дерево. Ты сделал это самым простым и быстрым способом. Ты воспитан на логике и целесообразности. Поэтому и не стал городить вокруг простой ситуации сложности.

— А как ещё можно посадить дерево? Его что, надо корнями вверх воткнуть?

Мастер рассмеялся.

— Нет. Зачем же. Но вот если рыцарь в нашем мире захочет посадить дерево, то поедет он не в лес, а к пещере дракона. Или к соседнему рыцарю. Или ещё куда-нибудь, где есть опасность. Там он начнёт преодолевать эти опасности, вступит в схватку. Если победит, то заберёт дерево как трофей и посадит недалеко от собственного замка, в память о своём подвиге. Причём совершенно неважно, если дерево будет посажено не в срок и погибнет. Для него главное не дерево, а сам процесс его получения. И чем больше преград на пути, тем лучше.

— А зачем ему всё это надо? Если ему нужны подвиги, пусть отправляется за ними. Зачем деревья губить?

— А вот это и есть отличие людей этого мира от вашего. У вас думают о целесообразности и результате, а здесь о красивости и процессе. Заметь, не о красоте, а красивости. Монах будет несколько дней соблюдать какой-нибудь ритуал, потом ждать знамения, всё равно какого. Крестьянин отправится в лес и будет выбирать дерево, которое формой напомнит что-то, что ведомо только ему одному. Проходить по лесу при этом он может несколько дней. Теперь ты понял?

Я задумчиво кивнул.

— Вообще-то в большинстве своём люди двух миров очень похожи. Просто у вас целесообразность и логика играют большую роль, чем здесь. Хотя купцы, например, вполне прагматики. Им это по роду деятельности положено. Конечно, если присмотришься, то поймёшь, что они такие же дети Магического мира, как и все остальные жители. Тем не менее те страны, которые живут за счёт торговли, очень похожи на ваши, но, опять-таки, со своими специфическими особенностями. Да я тебе всё это рассказывал, так что сам делай выводы. У тебя, с твоим складом мышления, есть как большое преимущество, так и большой недостаток перед жителями этого мира. Преимущество — ты иногда сможешь увидеть гораздо дальше них и быстрей прийти к победе. Недостаток — тебе трудно будет разобраться во взаимоотношениях людей, а значит, сложней сделать правильные выводы.

— Я подумаю над этим. Но о чём вы со мной хотели поговорить?

Мастер бросил на меня пристальный взгляд.

— А почему ты решил, что я ещё не закончил?

Я на минуту задумался.

— Не знаю, — честно признался я. — Просто всё, что вы мне рассказали, можно было сказать и на занятиях.

Мастер кивнул.

— Что ж, ты умеешь наблюдать и делать выводы. Хотя и сам не понимаешь этого. Это тоже твой большой плюс. Мы обязательно поработаем, чтобы развить его у тебя. А я пришёл сюда извиниться перед тобой.

— Извиниться? За что? — Я с удивлением посмотрел на Мастера.

— Видишь ли, я сразу понял, в чём ошибка Деррона. Я же изучал развитие твоего мира с самого момента его появления. Неужели ты думаешь, что я мог упустить такую важную вещь, как особенности мышления людей Технологического мира? Я видел, что Деррон поступает неправильно, и видел, как ты страдаешь от его непонимания, но молчал. За это я и прошу прощения.

Некоторое время мы шли молча.

— Зачем вы так поступили?

— Это тоже был урок. Суровый, но необходимый. Нет, не Деррону, тебе. Я хотел показать, что есть разные люди, с разным складом мышления. И какую боль может причинить непонимание. Этому я и хотел научить тебя — пониманию. Теперь, когда ты знаешь, как может страдать человек из-за того, что его просто не понимают, ты будешь стараться лучше узнать другого человека, чтобы не причинить ему боль.

— Наверное, вы правы, — сказал я после небольшой паузы. — Я, пожалуй, могу вас понять и не сержусь.

Мастер вздохнул.

— Сердишься. И не прощаешь. Не спорь. Никогда не спорь о таких вещах с Великим Магом. Я вижу. Только надеюсь, что со временем ты поймёшь. Если ты из моего урока сделаешь для себя выводы, то это сильно облегчит твою жизнь в этом мире. Думаю, тебе сейчас необходимо побыть одному и обдумать то, что я сказал.

Мастер кивнул мне и пошёл в сторону замка. Я некоторое время смотрел ему вслед. Потом повернулся и отправился к морю. Кёшка, наверное, уже заждался меня.

Только вот разговор этот никак не выходил у меня из головы. Я уже неоднократно мог убедиться, что Мастер никогда не ошибается, если дело касается людей. Как ни хотелось мне убедить себя, что в таком суровом уроке не было никакой необходимости, но в глубине души я понимал: он прав. Теперь, вспоминая о своих страданиях, я уже никогда не смогу высмеять или поиздеваться над кем-нибудь только потому, что он не такой, как я. Ведь если ты сможешь понять человека, то оказывается, что не так уж он плох и, вообще, замечательный человек. И ещё удивляешься: как раньше этого не замечал?

Вот Деррон не понимал меня. В результате мне пришлось испытать столько страданий и боли, немногие взрослые смогли бы вынести это. А как пришло понимание, всё изменилось. Как это всё-таки просто и сложно — понять другого человека. Кажется, я действительно больше не сержусь на Мастера.

Я посмотрел на море.

— Он ведь тоже страдает. Он знает, что я его не простил, и мучается от этого. — Никогда до этого я не задумывался о том, что кто-то может из-за меня страдать. Наверное, это тоже урок Мастера.

Никогда Мастер не делал мне ничего плохого. Все его уроки шли мне только на пользу. Пусть я не сразу это понимал. Может, фехтование вовсе не главное, чему я должен научиться? Понимание, сочувствие — это тоже необходимые качества человека. Можно ли помочь кому-то, не понимая этого человека? Мне кажется, теперь я понял, какой урок хотел дать мне маг. Понять — значит простить.

Решительно развернувшись, я направился к замку. Я зайду туда только на минуту, а потом отправлюсь к морю и впервые за четыре месяца вдоволь наплаваюсь вместе с Кешкой. Зайду, чтобы сказать: «Я понимаю и больше не сержусь, Мастер».

Я вёл бой сразу с пятнадцатью противниками среди нагромождения многочисленных камней. Некоторые из этих глыб были такой величины, что из них можно было высечь «Медного всадника» вместе с постаментом. Ума не приложу, где на острове нашлось это местечко. За полгода мне удалось излазить весь остров, и ни разу я не встречал ничего подобного. Правда, я избегал появляться в старом городе, и не по причине опасности из-за продолжающегося разрушения. Просто там меня всегда охватывала тоска по безвозвратно потерянной красоте, и мне хотелось покинуть то место как можно скорее. Но я был уверен, что и в старом городе подобной «игровой площадки» нет. Хотя Мастер что-то там говорил о большом объёме в малом и уменьшении объекта. Только я всё равно ничего не понял и предпочёл не вникать, довольствуясь тем, что всё это реально. Мне уже давно стало понятно, что с магией лучше так и делать. Пользуйся результатом и не ломай над этим голову — нервы целее будут. Как бы то ни было, но теперь мне пришлось играть в прятки с пятнадцатью головорезами Деррона на этом магическом полигоне. С того памятного дня, как у меня наступил момент просветления, спокойные упражнения на плацу закончились. Рыцарь каждый день подкидывал мне какие-нибудь подлянки. То мне приходилось сражаться в лесу, то на болоте, то ещё невесть где. Теперь вот — в горах. Правда, и вооружён я был не только мечом. Сейчас у меня была полная экипировка рыцаря Ордена: кольчуга, метательные ножи за голенищами сапог и за поясом, кинжал и щит. Щит, правда, я тут же выбросил. В такой игре пользы от него ноль, а мешает страшно. И оружие теперь у меня было самое настоящее, а не то, магическое, которое способно только причинять боль. Деррон вручил мне его на следующий день после моей первой победы над «куклами»…

Я сидел в том же кабинете, что и в самый первый день моего пребывания на острове. Даже сейчас, по прошествии трёх часов, лабиринт вспоминался как кошмарный сон.

Очнулся я возле того самого грота, в который вошёл на испытание. Рядом стояли Мастер и Деррон и с тревогой смотрели на меня.

— Всё уже закончилось? — спросил я, ещё не до конца уверенный.

Деррон молча подошёл ко мне и обнял. Подобное проявление чувств было для него совершенно несвойственно, и я крайне удивился.

— Что случилось?

— Ничего. Ты молодец. Я горжусь тобой, Егор. — Рыцарь, не стесняясь, вытер слёзы. Я с удивлением заметил, что Мастер тоже плачет.

— Да что с вами? Можно подумать, я с того света вернулся. Мне же ничего не угрожало. — Я с подозрением посмотрел на них. — Ведь не угрожало?

Мастер поспешил меня успокоить.

— Ничего. Просто всегда отрадно видеть, что ученик оправдывает твои ожидания.

— Но ведь не было ничего сложного. Как только я догадался, что сражаюсь со своим страхом, я понял, что надо делать.

— Эх, Егор, Егор… Только то, что ты ещё очень молод, оправдывает твою наивность. А знаешь ли ты, что только один из сотни проходил это испытание с первого раза? Если бы это было так легко, то почему тогда так происходит, по-твоему?

— Один из ста? Но почему? Там же один только страх.

Мастер хмыкнул:

— Один только страх. Как будто этого мало.

— Ты не понял, Егор, — вмешался Деррон. — И, честно говоря, я рад, что ты не понял. Тебе приходилось бороться в лабиринте не только со страхами. Но и с гордыней, завистью, ненавистью. Скажи, неужели тебе не доставляли удовольствия победы в схватках и тебя не тянуло сражаться снова и снова? Сражаться, чтобы доказать всем, что ты лучший? Разве ты не узнавал в своих противниках тех, с которыми тебе уже приходилось сражаться и которые когда-то причиняли тебе боль?

Я пожал плечами.

— Конечно, я гордился победами, но я смотрел на это как на спортивное состязание и считал это чувство вполне обоснованным. Что касается доказательства моего мастерства, то я ведь уже три недели никому не проигрываю. Я просто знал, что я там самый лучший, и не считал нужным кому-либо это доказывать. Поэтому меня особо и не тянуло подраться. Я никогда не любил драки и предпочитал удрать, а не ввязываться в бессмысленные бои. Что касается ненависти — так ведь вы сами говорили, что нельзя ненавидеть того, над кем смеёшься. В лабиринте же мне частенько приходилось смеяться над моими соперниками.

Мастер расхохотался.

— Деррон, мы опять забыли, что он из другого мира. Его рационализм смог разбить даже чары рыцарского камня. Ну какой рыцарь откажется от драки только потому, что считает её бессмысленной?

— Это плохо? — я растерянно глядел на смеющихся друзей.

— Что ты, конечно нет. Более того, мы надеемся, что твоё мышление для многих окажется крайне неприятным сюрпризом. Но хватит, мы уже задерживаемся. Сейчас ты отправишься к себе в комнату, переоденешься в парадный костюм, и не смотри на меня таким взглядом, а потом приходи в мой кабинет. Нам предстоит долгий и серьёзный разговор. А теперь, Деррон, приступай. — Мастер отступил в сторону, освобождая дорогу рыцарю.

Деррон вышел вперёд с моим мечом.

— Егор, на колено.

Я растерялся и, чтобы скрыть растерянность, попробовал пошутить.

— Как драматично! Словно в рыцарских романах.

Но суровый взгляд рыцаря лучше всяких слов убедил меня, что сейчас не время для шуток. Пришлось подчиниться. Деррон, удерживая шеркон за лезвие, коснулся рукояткой обруча на моей голове. Мастер запел какое-то заклинание. Я почувствовал жжение там, где камень касался лба. Но прежде, чем оно стало невыносимо, пение мага оборвалось, и боль вместе с ним.

— Будь достоин звания, которым награждаю тебя от имени повелителя древнего Атла. Вручаю тебе этот меч, носи его с честью и будь достоин его.

Рыцарь отнял меч от моего лба и протянул его мне. Я, не вставая с колена, взял меч правой рукой за рукоять, а левой за лезвие. Затем осторожно поднёс клинок к камню на обруче и на секунду замер. Встал, убрал меч в ножны и поклонился сначала Мастеру, потом Деррону.

— Да будет по вашему слову.

Мастер и рыцарь одновременно поклонились мне в ответ, потом повернулись и пошли к замку. По правилам, теперь мне нельзя было разговаривать целый час, давая камню возможность со мной познакомиться. Вот ведь идиотизм — знакомиться с камнем. «Пудинг, познакомься — это Алиса, Алиса — это пудинг». Тьфу.

Здравствуй, каменюка, меня зовут Егор, а тебя? Как и ожидалось, ответа не последовало. Но я уже успел убедиться, что в магическом мире всё не так просто, как кажется, и поэтому приходится придерживаться определённых правил. Поэтому я поспешил к себе в комнату, где, по случаю торжества, переоделся в парадный камзол, который возненавидел с первого взгляда. Не уверен, правда, что я тогда больше ненавидел — его или уроки по этикету, на которые этот костюм приходилось напяливать. Если бы не настойчивая просьба Мастера, ни за что бы его не надел. Камзол представлял собой нарядную, алых и белых цветов, одежду для дворцовых приёмов. Теперь, правда, как рыцарю мне полагалась голубая перевязь для меча, что, как я надеялся, несколько улучшит вид сего одеяния. Ладно, ещё один день потерпеть можно, надеюсь, что последний.

Оглядев итог получасовых мучений (когда я надевал его первый раз, то провозился часа два), я убедился, что с мечом одежда действительно смотрится гораздо лучше. Просто поразительно, как всего лишь одна деталь может всё изменить. Впрочем, по моему мнению, на любой девчонке такой наряд смотрелся бы намного лучше. Ох уж мне мода этого мира! Но ничего не поделаешь — этикет. Этот самый этикет, причём различных стран, вместе с геральдикой и прочей средневековой мишурой, Мастер вдолбил в меня ещё основательней, чем Деррон фехтовальные приёмы.

Ещё раз осмотрев себя в зеркале, я решил, что меч и обруч делают этот наряд вполне терпимым. Я даже стал выглядеть солидней. Прямо маленький принц. Показав язык отражению, я вышел в коридор и отправился к Мастеру. Час уже прошёл, и можно было наконец приступить к серьёзному разговору.

И вот уже второй час шёл разговор ни о чём. В кабинете был накрыт богатый стол. Мастер с Дерроном расспрашивали меня об испытании, школе, друзьях и тому подобной ерунде. Я терпеливо отвечал, пытаясь ничем не выказать раздражения. В конце концов, я мучился полгода вовсе не для того, чтобы вести сейчас беседы согласно этикету Галлийского королевства. Наверное, в настоящее время у нас есть и более серьёзные темы, которые стоит обсудить. Например, предстоящее путешествие.

— Не торопись, Егор, ещё напутешествуешься. — Мастер как всегда легко прочитал мои мысли. — Самое главное — соблюдать терпение.

— Что, ещё одна проверка? — Я был уже на взводе. — Я, конечно, могу потерпеть, но чем быстрее мы займёмся делом, тем быстрее я смогу привести к вам вашего мага…

— …и тем быстрее вернёшься домой, — понимающе кивнул Мастер. — Ну что ж, если не хочешь отпраздновать своё производство в рыцари…

— Не хочу, и чихал я на ваше рыцарство. Я сделал так только потому, что вы сказали, будто иначе нельзя.

Деррон с неодобрением посмотрел на меня. Кажется, мои слова сильно его задели.

— Иначе нельзя, — Мастер терпеливо не замечал моей грубости. — И если тебе так не терпится, то давай займёмся делами.

— Давайте. Вы обещали рассказать — при каких условиях мои сверстники могут стать рыцарями.

— Прежде всего — рыцарь в нашем мире не то, что в вашем. У вас рыцарь — дворянское звание. Здесь — титул человека, выдержавшего испытание и тем самым заслужившего право на некоторые привилегии. В Магическом мире есть две возможности стать рыцарями — по праву рождения и по заслугам, хотя последнее и трудно. Король может любому человеку недворянского происхождения даровать право пройти испытание.

— В нашем мире так же.

— Не совсем. В вашем мире рыцарь — почётный титул, который дают за заслуги. Здесь это немного не так. На рыцарское звание может претендовать любой. Для этого достаточно пройти испытание. Звание рыцаря почётно, но… Как ты думаешь, что произойдёт, если кто-то не сможет пройти испытание?

А действительно, что? До сих пор я об этом как-то не задумывался.

— Не знаю.

— Ничего. Просто этот человек не будет рыцарем. Рыцари — отдельная категория дворян, стоящая от остальных в стороне и посматривающая на прочих смертных свысока. Когда дворянин проходит испытание, то к его титулу добавляется слово рыцарь: рыцарь-граф, рыцарь-герцог и так далее. Если испытание не пройдено, то они остаются просто графами, герцогами. При этом слово «рыцарь» идёт впереди основного титула, поскольку считается намного почётней. Даже короли бывают рыцарями. Но если ты скажешь рыцарь-король, он прикажет отрубить тебе голову за оскорбление. Титул «король» всегда идёт впереди титула «рыцарь». Советую запомнить это — полезно для здоровья.

— Я запомню, но почему вы мне об этом раньше не говорили? Тогда бы мы не теряли сейчас время. И каковы вообще обязанности рыцаря?

— Официально: защищать справедливость, странствуя по миру. Бороться со злом, защищать слабых и угнетённых. По существующим договорам рыцари имеют право пересекать границы всех государств. Ну а на деле они в основном кичатся друг перед другом своей славой, рассказывая выдуманные подвиги. Пользуясь своими правами, они предпочитают заниматься в деревнях… — Мастер внезапно осёкся и посмотрел на меня, — да, гм… в общем, разными делами, никак не делающими им чести. Поэтому их хоть согласно договорам и пускают в другие страны, но всё же предпочитают присматривать за этим буйным братством.

— Весёленькая перспектива.

— Не переживай. Не все же такие. Встречаются и настоящие рыцари.

— Да? — Я скептически поднял бровь.

— Да, — ответил Деррон. — Не забывай, что ты теперь тоже рыцарь. И если ты будешь жить по законам чести, то одним настоящим рыцарем станет больше.

— А раньше говорить об этом я не мог. — Мастер посмотрел на Деррона. — На эту тему можно говорить только с рыцарем.

— Тоже правило?

— Тоже. Но ладно. Давай теперь поговорим о твоей легенде. Как бы нам тебя назвать? Имя Грег нравится?

— Не нравится. Чем плохо Егор?

— Всем хорошо, только в Магическом мире это имя не встречается. Хорошо, сначала поговорим о твоей легенде, а потом уже ты сам подберёшь себе имя. Как я уже говорил, дети, хоть и нечасто, но становятся рыцарями. Так как при испытании отсутствует какое-либо ограничение на возраст испытуемого, стать рыцарем очень соблазнительно для юного поколения, что они и делают при любой возможности. Им нужно только дворянское происхождение и согласие родителей. Хвала небу, родители быстро выбивают дурь из молодых голов, но некоторым родителям просто всё равно, тем более, если это касается младших детей, не наследников. В таком случае они вполне могут разрешить испытание. С глаз долой, из сердца вон, так, кажется, у вас говорится? Но и здесь, из чистого благоразумия, они не дают разрешения раньше, чем их чаду исполнится пятнадцать, реже четырнадцать лет.

— Но вы говорили, что иногда рыцари бывают и младше.

— Бывают. В основном сироты, так как им некому запретить, а разрешение родителей, если те уже мертвы, не требуется.

— Значит, вы предлагаете мне назваться младшим сыном какого-нибудь дворянина, которого «любящий» отец поспешил сплавить подальше с глаз? — Я задумчиво посмотрел на Мастера.

— Не совсем. Я предлагаю остановиться на варианте с сиротой. Чем меньше вранья, тем лучше. Если ты назовёшься сыном дворянина, то вполне можешь встретить какого-нибудь знакомого твоего «отца».

— Но ведь это тоже будет неправда. Я же не сирота.

— В этом мире — сирота. О господи, прости меня, Егор. Я не хотел тебя расстраивать.

— Ничего. — Я попытался остановить слёзы, хлынувшие при напоминании о том, как далеко я от дома и от родителей. — Всё в порядке.

Мастер недоверчиво посмотрел на меня, но продолжил:

— В этом случае нет опасности встретить знакомого твоей «семьи».

— Вообще, тебе надо называть как можно меньше вымышленных имён, — вмешался молчавший до этого Деррон. — Мастер лучше меня разбирается во многих вещах, но в этом у меня больше опыта. Поэтому я предлагаю другой вариант.

— И какой? — Я с интересом посмотрел на своего, теперь уже бывшего наставника.

— Твои родители и вся остальная семья погибли в междоусобной войне. Ты спасся случайно, и чтобы не погибнуть от рук убийц, бежал от врагов семьи, став рыцарем. Такое происходит сплошь и рядом и никого не удивит. Более того, при этой версии вполне понятно будет, зачем ты скрываешь имя, — опасаешься наёмных убийц, или же враг считает тебя погибшим и ты не хочешь его разочаровывать. Теперь ты колесишь по свету, набираясь разума и оттачивая искусство бойца, чтобы отомстить убийце.

— И в это поверят?

— Я же говорю, подобное происходит сплошь и рядом. Особенно в таких странах, где закон — чистая условность. Ты просто не говори, откуда родом, ссылаясь на опасение за свою жизнь. Поверь, тебя поймут и даже помогут. Какой благородный поступок — помочь сироте отомстить за смерть семьи!

— Мне не нужна такая помощь, — угрюмо буркнул я.

— А вот какую помощь принять, ты будешь решать сам.

От этого варианта я тоже был не в восторге, но после долгого обсуждения он был признан наилучшим. Однако самые жаркие споры, как ни странно, вызвал подбор для меня имени. Ни одно из предложенных мне совершенно не нравилось.

— Зачем мне имя? — заявил я наконец. — Мне по легенде положено скрывать его, так почему же не взять прозвище?

— И какое прозвище ты хочешь себе взять? — поинтересовался Деррон.

Я несколько минут обдумывал различные варианты: от Соколиный Глаз до Зорро, но ничего из этого меня не прельстило. Поэтому я махнул рукой на все эти глупости.

— Пусть будет Энинг.

— И что это значит? — спросил Мастер.

— Энинг — это просто ЭН. Рыцарь ЭН. Неизвестный, никто, незнакомец — как больше нравится. Чем плохо?

Мастер нахмурился.

— Но тебе не кажется, что это немного по-ребячески?

— А я кто? В конце концов, нам ведь и надо, чтобы меня воспринимали как ребёнка, по собственной дурости или по воле судьбы ставшего рыцарем.

— В этом что-то есть, — признал Деррон.

— Есть или нет, но имя себе я выбрал, и оно нравится мне гораздо больше всяких леммингов.

— Не леммингов, а Лимен.

— Какая разница? Вы лучше скажите, где мне искать этот ваш Ключ? С чего вообще начать поиски?

На некоторое время в комнате повисло молчание.

— Хороший вопрос, — заговорил наконец Мастер. — Я не знаю, где искать. За эти полгода я неоднократно пытался пробиться сквозь помехи, но всё напрасно. Они оказались для меня непроницаемы. Я предлагаю завтра отправиться к Колодцу Судьбы.

— Что?! Мастер, ты с ума сошёл? — Деррон выскочил из кресла. — Неужели нет другого выхода?

— Ты думаешь, я не искал?

— Стоп! — Я поспешно вклинился в ставшую вдруг слишком эмоциональной беседу. — Мне кажется, я чего-то не понимаю. Что такое этот Колодец Судьбы и где он находится?

Мастер потёр подбородок.

— Где находится? Он везде и нигде. К нему можно дойти за час, но возвращаться от него можно и год.

— Очень точное определение, — со всем возможным сарказмом сказал я.

— Точнее тебе никто не скажет. Этот Колодец тоже своеобразный побочный эффект Раскола мира. Он находится на стыке миров, не принадлежа ни одному. И там каждый может узнать свою судьбу.

— То есть увидеть будущее?

— Нет. Не путай ясновидение с предсказанием судьбы. Колодец не предсказывает будущее, он показывает Дорогу.

— Какую дорогу?

— Дорогу Судьбы. Иначе — путь жизни.

— Но если это так, то почему вы боитесь отправиться туда?

— Потому, что там можно получить гораздо больше, чем ты спрашивал, — мрачно ответил Деррон. — С этим Колодцем лучше вообще не связываться.

— Как это — получить гораздо больше, чем надо? — удивился я.

— Не знаю, — грустно вздохнул рыцарь. — Судьба часто дарит людям подарки, но они никогда не бывают приятными.

Мрачное настроение рыцаря мне совсем не понравилось.

— Колодец так Колодец. Какая разница? Я согласен рискнуть.

— Мальчишка. — Деррон с грустью посмотрел на меня. — Тебя оправдывает только то, что ты даже не представляешь, с чем имеешь дело.

— Тем не менее, выбора у нас нет, — твёрдо сказал Мастер. — И мы должны сопровождать Егора. Отправлять его одного нельзя.

— Само собой. Я не затем учил его полгода, чтобы он пропал по твоей прихоти.

Подобное замечание Деррона могло показаться грубым, но я уже достаточно хорошо его знал и понял, что он сильно встревожен. И этой кажущейся грубостью он только маскирует волнение за меня. Наверное, только потому, что мне ничего не было известно об этом пресловутом Колодце, я не боялся. Я, в отличие от моих наставников, даже не испытывал ни малейшего волнения.

— Значит, завтра отправляемся к Колодцу, — подытожил я.

— Какой он ещё ребёнок, — печально вздохнул Деррон. — Но я ему завидую.

К моему удивлению, Мастер согласно кивнул.

— Чему ты завидуешь? — удивлённо спросил я.

— Пока ты не подрастёшь, ты всё равно меня не поймёшь, а когда вырастешь, мой ответ тебе будет совершенно не нужен.

Я некоторое время обдумывал это, но потом решил не продолжать тему.

— Вы говорили, что испытание с первого раза проходит только один из ста. А если бы я не прошёл? Вы что, ещё год ждали бы?

— Зачем? — усмехнулся Деррон. — Попробовал бы ещё раз через неделю или через месяц. Сразу, как только мы решили бы, что ты готов.

И почему это я не удивляюсь?

— А как же насчёт того, что человек не выдержит второго испытания раньше чем через год? Вы мне что, врали?

— Не врали. Просто сообщили немного изменённую информацию.

— А в чём разница?

— Если бы мы сказали, что ты в любой момент можешь повторить испытание, разве ты так же стремился бы к победе, как делал в этот раз?

Я вынужден был признать правоту Деррона.

— И сколько раз можно так испытываться?

— Сколько хочешь, но если человек с трёх раз не проходит испытание, то, сколько бы он потом ни старался, всё равно не пройдёт.

В этот момент поднялся Мастер:

— Если мы собираемся отправиться завтра к Колодцу, то давайте заканчивать разговоры. Уже поздно, а Энингу завтра понадобятся все его силы, и ему надо хорошо отдохнуть.

— Энингу? — удивился я.

— Именно Энингу. Привыкай, ты сам выбрал это имя, и теперь мы будем звать тебя только так. И скажи, ты твёрдо решил отправиться завтра?

— Да, только… — я нахмурился, — мне бы хотелось попрощаться с Кешкой.

— Не волнуйся, у тебя ещё будет время, это я тебе обещаю.

— Тогда хорошо. — Я встал и направился к двери, но у самого порога обернулся: — Деррон, ты говорил, что камень даёт ещё что-то, помимо узнавания собратьев по «ремеслу». Теперь ты можешь сказать это?

Деррон улыбнулся.

— Не знаю.

— Как это?

— Очень просто. Это твоё и только твоё. Никто тебе не подскажет, что это, ты сам должен найти свой подарок. — Деррон вдруг повернулся к Мастеру: — Мастер, ты не мог бы нас оставить наедине с Егором. То, что я должен ему сказать, должны знать только рыцари. — Мастер хмыкнул, но спорить не стал, просто растворился в воздухе. Деррон кивнул и снова посмотрел на меня: — А теперь запоминай, камень даёт не только узнавание. Пока ты не стал рыцарем, я не мог сказать. При желании ты сможешь через него мысленно общаться с другими рыцарями. — Деррон сурово посмотрел на меня. — Теперь, когда ты стал рыцарем, я доверяю эту тайну тебе, и ты тоже будешь хранить её. Никто, кроме рыцарей, не должен узнать об этом свойстве камня.

— Как будто об этом никто не знает! Столько рыцарей в мире, кто-нибудь, да проговорился.

— Просто проговориться не даст камень, а рыцари, кому бы они ни служили и как бы яростно между собой ни воевали, никогда никому не скажут об этом. Это их общее преимущество, зачем же им говорить? Нет, никто, кроме рыцарей, об этом не знает.

— Ладно. От меня тоже никто не узнает. — Я открыл дверь и вышел из кабинета.

Друзей я нашёл на прежнем месте. Они сидели под одним из деревьев в небольшом садике неподалёку от дома Хранительницы. При виде меня они стали подниматься, но я подбежал к ним и сел рядом.

— Что с тобой, Энинг? У тебя такой вид…

— Кто? Ах да. — В этот момент я совсем забыл о своём новом имени. — Мастер, что такое Меч Судьбы?

— Как ты сказал? — вскинулся Деррон. — Меч Судьбы? Где ты о нём слышал?

— Хранительница сказала…

— Она не должна была об этом говорить! Зачем она вообще это сделала?! Это очень неприятная вещь, и чем меньше о ней знаешь, тем спокойней живёшь!

— И всё-таки…

— К чему Хранительница вообще упомянула о нём? — вмешался Мастер.

— Но, Мастер, мне нужно знать…

В этот момент я отчётливо ощутил опасность. Уроки Деррона сделали своё дело, я стал настороженно прислушиваться к себе, стараясь незаметно осмотреться вокруг. Мастер продолжал что-то говорить, но моё внимание было сосредоточено на всё возрастающем чувстве тревоги. Заметив мою настороженность, Деррон тоже стал внимательно поглядывать по сторонам. И тут, подчиняясь скорее инстинкту, чем здравому смыслу, я упал вперёд и перекатился влево. Там, где я недавно сидел, торчала стрела. Если бы не мой прыжок, она оказалась бы в моей груди. А в меня уже летела вторая стрела, так что у меня не было времени даже испугаться. Чертовски хороший лучник, мне бы никогда не удалось так быстро выстрелить второй раз. Но эту стрелу я видел, и она была для меня не опасна, мне даже удалось засечь место, откуда она вылетела.

— Деррон, третье дерево от дальнего угла дома!

Рыцарь, в отличие от Мастера, всё ещё продолжающего растерянно глядеть на стрелу, сориентировался одновременно со мной.

— Понял, — коротко кивнул он и метнулся за ближайший куст, столкнув туда же Мастера.

— Лежи тут и не вздумай подняться, — услышал я сердитый шёпот Деррона. — Не забывай, что здесь ты самый обычный человек.

Я прятался чуть в стороне от друзей. Теперь мы все были укрыты от глаз неведомого стрелка. Тот тоже это понял. Кажется, он уже давно наблюдал за нами и видел, что у нас нет луков, да и меч был только у меня. Поэтому незнакомец, одетый в странную чёрную одежду, отбросил лук и с обнажённым мечом выскочил из засады. Не обращая внимания на Деррона с Мастером, он кинулся прямо ко мне. Почему он хочет меня убить? Я ему ничего не сделал, даже не видел его ни разу. Это совершенно необъяснимое нападение буквально парализовало меня. Я не то что защищаться — пошевелиться от растерянности не мог. Стоял баран бараном и смотрел на приближающегося мужчину с высоко занесённым мечом. Все уроки Деррона вылетели из головы. Нужно бежать, защищаться, хоть что-то делать, но я продолжал стоять и смотреть. Вот он уже рядом, его меч опускается… В этот момент на убийцу налетел Деррон и в прыжке ногой ударил по руке, держащей меч. Клинок вылетел, перевернулся в воздухе и отлетел в сторону. Человек взревел от ярости и выхватил кинжал. Он мог бы ударить рыцаря, тот ещё не восстановил равновесие после прыжка, но даже не посмотрел в сторону Деррона, по-прежнему стараясь достать только меня. Но я уже пришёл в себя и ударил по руке с кинжалом так, как учил Деррон. Мужчина вскрикнул от боли, выронив кинжал. Пожалуй, пару минут он ничего не сможет держать в этой руке.

Деррон наконец восстановил равновесие и напал на противника. Мощным ударом он попытался достать его слева. Со стороны могло показаться, что удар достиг цели, но я видел, как человек слегка отклонился и удар прошёл вскользь. Кем бы этот убийца ни был, но драться он умел. Безусловно, если бы Деррон находился в форме, то справился бы с противником шутя. Но сейчас он был не магической иллюзией, с помощью разума восстановившей все былые навыки рыцаря Ордена, а человеком, который столетиями не практиковался в рукопашном бое. Он боролся, но ничего не мог сделать с врагом.

— ДОВОЛЬНО!!! — неожиданно прогремел чей-то голос. Казалось, этому голосу вторит сама земля, небо и солнце. Это слово повторяла каждая травинка и деревце в округе. — Я СКАЗАЛА: ДОВОЛЬНО!!!

Неизвестная сила оторвала рыцаря и незнакомца друг от друга и отшвырнула в разные стороны.

Я с испугом посмотрел на Хранительницу. Её прежде такое доброе лицо пылало гневом, волосы были растрёпаны и развевались на поднявшемся вдруг ветру.

— Как ты посмел, слуга смерти, подсматривать за чужой Дорогой?!!! Как ты посмел распоряжаться в моих владениях?!!!

Человек надменно вскинул голову.

— Я служу своему господину и выполняю его приказы.

— Твой господин не властен здесь!

— Пока не властен, но скоро он всех заставит склонить свои головы перед ним.

— Свою пусть бережёт лучше! Ты подсмотрел чужую Дорогу и тем самым нарушил закон Колодца! За это ты должен быть наказан! И ты будешь наказан здесь и сейчас!

— Я не боюсь тебя!

— А напрасно. — Голос Хранительницы упал почти до шёпота. — Уж ты-то, Лонтар, должен знать, что меня называют не только Хранительницей Колодца, но и Повелительницей Дорог. И ты, нарушив закон, предал себя в мои руки.

Несостоявшийся убийца, кажется, растерял часть былой самоуверенности, но продолжал храбриться.

— Ну и что ты мне сделаешь, ведьма? Что ты можешь со своими Дорогами Судеб?

— Мне подвластно многое. Вот твоё наказание. — В руках Хранительницы появился посох. Она направила его на Лонтара, и перед ним раскинулась сеть Дорог. Я сразу узнал картину из моего видения — это была Дорога Судьбы. Она отличалась от моей. Здесь было намного меньше разветвлений и перекрёстков, но спутать эту картину с чем-нибудь было нельзя.

— Кто такой Лонтар? — спросил я у подошедшего Мастера, стараясь ничего не упустить.

— Колдун и шпион Сверкающего. — Мастер с испугом смотрел на происходящее.

— И это всё, что ты можешь? Только показать мне мою Дорогу? — захохотал Лонтар. — Тебе не запугать меня! Я уже всё сообщил господину, и он поможет мне!

— Неужели? Даже маг смерти не властен над Дорогами. — Хранительница оставалась спокойна, и это спокойствие было гораздо страшнее её гнева. — Смотри, червяк, что я могу сделать.

Она снова взмахнула посохом, и все ответвления и перекрёстки Дороги стали оживать, сливаясь в один путь. Смех убийцы мгновенно оборвался.

— Ты не можешь это сделать! Никто, кроме самого человека, не может повелевать его Судьбой! Ты не вправе делать это! — в ужасе завопил он.

— И ты ещё осмеливаешься утверждать, что я не вправе это делать? Ты сам, нарушив закон, отдал себя в мои руки! Ты ведь боишься, Лонтар? И правильно делаешь. Где твоя спесь? Где помощь твоего господина?

Дорога вытянулась и легла перед убийцей ровной прямой полосой, пропадая где-то у самого горизонта. Но вот она начала краснеть, её поверхность превратилось во множество раскалённых углей. Над дорогой подул лёгкий ветерок, накаляя их ещё больше.

— Беги, Лонтар. Отныне и до конца твоих дней, сколько бы ты ни прожил, вот твоя Судьба. На этой Дороге нет перекрёстков. Ты ведь никогда не любил выбора. Ты всегда отдавал это право своему господину, подчинялся любому его приказу. Вот твоя мечта — Дорога без выбора. Беги.

Неожиданно Лонтар оказался на раскалённых углях. Подошвы его сапог задымились, начали обугливаться.

— Мой господин, я верно служил вам! Спасите меня! Молю вас! ПОМОГИТЕ!!!

Но оставаться на месте он уже не мог. Взвыв от боли, он кинулся бежать. Было видно, что каждый шаг причиняет ему неимоверную боль, но малейшая остановка была намного болезненней, и он бежал. Бежал, всё дальше удаляясь от нас. Даже когда его крик замер вдали, никто из нас не решился заговорить.

…А где-то далеко тело колдуна выгнулось дугой, и из его горла раздался жуткий вой. Из глаз человека исчезли все мысли, вместо них возникла боль — безумие не было спасением для этого человека — оно для него стало карой…

— Это слишком жестоко. Никто не заслужил такого, — прошептал я после продолжительного молчания.

— Он заслужил, — оборвала меня Хранительница. — Здесь только я решаю, кто что заслуживает. И не жалей его. Этот человек — негодяй. Нет такого преступления, которого бы он не совершил. И потом, он ведь приговорил тебя к смерти.

— Меня?! К смерти?!

— А ты разве не понял, кого он хотел убить? Не Деррона, не Мастера, а именно тебя? Даже когда твой друг угрожал ему, он старался убить не его, а тебя.

Я кивнул:

— Да, я заметил, но не понял почему. Я же ничего ему не сделал.

— При чём здесь он? Лонтар всего лишь верный пёс своего господина и ничего не делает без его повеления. Именно его хозяин велел убить тебя.

— Сверкающий?! — Мастер удивлённо посмотрел на неё. — Но он не может знать, что Энинг чем-то угрожает ему. Или вы…

— Лонтар подсмотрел происходящее у Колодца и доложил своему господину. Магия смерти защищала его, и я не смогла обнаружить шпиона. Произошедшее же у Колодца настолько встревожило Сверкающего, что он приказал слуге убить вашего ученика.

— Но что там произошло? Что могло встревожить Сверкающего?

— То, что ваш ученик получил в подарок меч Судьбы.

— Ох!

Интересно, кто это сказал, Деррон или Мастер? Но вот зубы заскрипели точно у Деррона.

— Я же говорил, что не надо сюда идти!

— Успокойся, Деррон. — Мастер положил руку на плечо друга. — Хранительница, если он испугался этого, значит, есть предсказание, угрожающее ему? Не думаю, что он испугался простых сплетен, которые ходят об этом оружии.

— Ты прав. Только то, что говорят об этом мече, вовсе не сплетни. Если владелец меча встанет на путь зла, то ничто в мире не сможет противостоять ему, ибо он повелевает самой Судьбой. Но Сверкающий испугался не этого. Он хочет, убив Энинга, разрушить пророчество, которое ему угрожает. И в этом есть некая ирония.

— Ирония в том, что он хочет убить меня? — вскипел я.

— Нет. Сверкающий сам не ведает, что творит, в этом и заключается ирония. Точнее я вам сказать не могу. Не имею права.

— И про пророчество вы нам тоже не скажете? — поинтересовался Мастер.

— Это вы должны узнать сами. Я вам говорю только то, о чём вы можете догадаться и без моей помощи. Но Сверкающий, послав сюда своего шпиона, нарушил закон Колодца, и поэтому кое в чём я вам помогу. Маг смерти сам предоставил мне такое право.

— Хорошо бы эта помощь была существенной, — пробормотал Деррон.

Хранительница пронзила его сердитым взглядом.

— Спасение жизни Энинга — это существенная помощь?

— О да, — поспешно согласился он.

— А что мне угрожает? — спросил я.

— А ты ещё не понял? Лонтар не выполнил свою работу, и Сверкающий знает об этом. Также он знает, что твой путь начнётся в Амстере. Амстер — город большой, и найти тебя там будет довольно сложно, тем более что он не знает, надолго ли ты там задержишься. Поэтому он постарается перехватить тебя на пути к городу. Моя помощь будет заключаться в том, что я помогу тебе добраться до города, минуя убийц. Дальше тебе придётся действовать самому, помочь я тебе больше ничем не смогу. Вот, возьми это кольцо. Когда соберёшься в путь, поверни его на пальце, а потом выброси в море, и ты окажешься в нескольких километрах южнее Амстера. Я могла бы перенести тебя поближе, но ты должен кое с кем встретиться. Возможно, эта встреча в будущем тебе и не пригодится, но в любом случае окажется полезной. Это всё, что я могу для тебя сделать. Прощай, Энинг. Победишь ты или проиграешь, мы больше не встретимся. Никто не может дважды попасть к Колодцу. И я желаю тебе успеха.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— И ещё. Твой рыцарский камень сделал тебе большой подарок. Он может спасти тебя от меча Судьбы.

— Какой подарок? — сразу насторожился я.

Хранительница улыбнулась.

— Ты поймёшь это сам. — Она наставила на нас посох, и мир вокруг закружился.

Мгновение спустя мы все трое уже стояли около главного входа в замок. Но я лишь краем сознания отметил это. Последние слова Хранительницы напомнили мне о том страхе, с которым она смотрела на меня, когда увидела, что я достал из Колодца. Что же это за подарок я получил, если он способен так сильно напугать человека, чьё могущество нам было недавно так убедительно продемонстрировано.

От тяжких раздумий меня отвлекла ругань рыцаря, который, едва появившись, начал проклинать Колодец, меч, Хранительницу и весь остальной мир.

— К чему такие сильные выражения? — поинтересовался Мастер.

— Сильные? О нет, эти выражения ещё не сильные. Сильные будут позже! Зачем мы потащились к этому идиотскому Колодцу?! Что мы получили от этого кроме неприятностей?! А твой подарочек? — Рыцарь резко повернулся ко мне. — Это точно меч Судьбы?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. До сегодняшнего дня я даже не слышал о его существовании.

— Лучше бы ты и дальше не слышал.

— Но сейчас-то я должен знать об этом мече?

— О мечах. Их три — три меча Судьбы. Опиши свой.

— А что его описывать? — Я обнажил меч. — Вот он. Только вместо стального лезвия было лезвие из воды.

Деррон медленно кивнул.

— Да, я слышал, что обычно так это и происходит. Дух меча вселяется в оружие рыцаря.

— Но что это за мечи? Почему их так боятся?

Мастер посмотрел на небо и, как бы для себя, негромко продекламировал:

— Что это? — заинтересовался я.

— Это отрывок из баллады о мечах Судьбы. Вся она была утрачена около двух тысяч лет назад, остались лишь отрывки. А это мой вольный перевод одного из них. Оригинал на древнем языке, ты бы его просто не понял.

— Что же такого особенного в этих мечах?

— Эти мечи способны изменять Судьбы людей, разрубая их Дороги. Если хочешь, то я могу рассказать легенду о них. Не знаю, сколько в ней правды, а сколько выдумки, но что говорится о самих мечах, к сожалению, правда.

— Расскажите, — попросил я. — Должен же я понять, что за подарок получил.

— Что ж, тебе действительно стоит это узнать. Давай-ка присядем вон на ту скамейку под деревом, и я тебе расскажу всё, что знаю сам. — Мастер первым подошёл к скамейке, я пристроился рядом. Деррон что-то пробурчал, но тоже присоединился к нам. Маг начал рассказ…

Утром я встал невыспавшимся. Болела голова. Но как тут заснёшь, узнав то, что узнал я при прощании с Кешкой? Вчера вечером я так и не решился поделиться открытием с Мастером, решив сначала всё обдумать самому. Кажется, теперь ясно, что за подарок мне сделал камень. Теперь стоит, пожалуй, поговорить об этом с магом. Он гораздо лучше меня разбирается в таких вещах.

Приняв решение, я встал, оделся, пристегнул к поясу меч (теперь он уже не казался мне таким жутким и опасным, как вчера) и вышел из комнаты. Мастера я отыскал в саду. Он неторопливо бродил меж деревьев, о чём-то размышляя. Увидев меня, он подождал, когда я подойду, и двинулся дальше.

— Вот и закончилось твоё обучение, Энинг. Если бы ты знал, как не хочется отпускать тебя на эти поиски. Может, ты и стал хорошим воином, но всё равно остался всего лишь ребёнком. И не твоё это дело — война. Грязная она всё-таки вещь. Из-за чего люди воюют? Неужели не могут договориться? Эх, если бы у нас был другой выбор, никогда не позволил бы тебе отправиться в путь. — Мастер посмотрел на меня внимательней. — Что с тобой? Ты, кажется, готов лопнуть от нетерпения. Что случилось?

— Мастер, я, кажется, понял, какой подарок получил от рыцарского камня.

— Вот как? — Мастер явно был удивлён. — И как ты это обнаружил?

— Вчера, когда плавал с Кешкой, Мастер, я стал понимать его! Я чувствовал всё, что он хотел мне сказать! И это было совсем не так, как раньше.

— Погоди. Ты уверен? — Маг весь напрягся и пронзительно посмотрел на меня.

— Да. Я потом проверил. Я мог понимать птиц, кроликов и других животных, хотя и намного хуже. У них были только простейшие чувства: голод, страх и тому подобное. Я не стал говорить вам вчера, решил, что сначала сам всё обдумаю.

Мастер кивнул.

— Я понимаю тебя. Да, это большой дар. Но многое зависит от того, как ты им распорядишься…

— Вот вы где! А я вас в замке ищу. Уже встал, Энинг? Не терпится отправиться в путь?

— Подожди, Деррон, — остановил рыцаря маг. — Наш ученик узнал дар своего камня.

— Интересно. — Рыцарь с любопытством посмотрел на меня.

Пришлось мне повторить рассказ.

— Вот, значит, как. — Деррон неожиданно улыбнулся. — Хороший дар, и очень вовремя. Тебе он может пригодиться даже раньше, чем думаешь. Позволь мне тоже вручить тебе подарок. — Рыцарь свистнул.

На свист двое призраков ввели в сад упирающегося коня. Но что это был за конь! Я вырос в городе и ни разу не видел живую лошадь. С ними я познакомился только здесь, когда Деррон обучал меня верховой езде. Да и то это были всего лишь иллюзии. Но, как и в случае с мечом, я сразу понял, что этот конь настоящий. Никакая иллюзия не смогла бы передать ту бешеную, неукротимую энергию, которой исходил этот конь. Вороной жеребец вставал на дыбы, пытаясь вырваться из рук призраков. Было видно, что те с огромным трудом сдерживают его. Однажды я уже видел, как двое таких призраков без особого труда несли огромный ящик, набитый всевозможным, и далеко не лёгким, оружием. Сейчас же эти самые призраки с трудом сдерживали одного коня.

В немом восторге я смотрел на подарок.

— Деррон! — в ужасе воскликнул Мастер. — Ты с ума сошёл! Ты что, забыл, что Энинг до встречи с тобой даже не видел настоящей лошади? Ты подумал о том, как он справится с этим жеребцом?

— Ерунда. У настоящего рыцаря должен быть настоящий конь. Я сегодня ночью на всех базарах мира разыскивал такого красавца. Знал бы ты, сколько я заплатил за него! Но этот красавец того стоит. Не конь — огонь!

— Вот именно, — сухо ответил маг. — У Энинга нет никакого опыта в таких делах. Вот, значит, для чего ты выпросил у меня вчера слуг?! Чтоб этого коня на остров притащить! Знал бы, никогда не дал…

Спор рыцаря с магом я слушал краем уха. Всё моё внимание поглощал этот красавец. Я сорвал яблоко и направился к коню.

— Энинг, нет! — в испуге закричал Мастер. — Это опасно!

Я досадливо передёрнул плечом. Какая опасность? Разве он не видит, что конь просто испуган?

Я подошёл поближе и протянул яблоко. Тот удивлённо на меня покосился и тут же попробовал укусить. Я засмеялся и поспешно отдёрнул руку. Потом осторожно потрепал его по холке.

— Ураган. Я буду звать тебя Ураган. Тебе это имя подходит.

Конь фыркнул в ответ.

Через десять минут уговоров он всё-таки согласился принять моё угощение, а ещё через десять мы были лучшими друзьями.

— Глазам не верю, — услышал я ошеломлённый голос Мастера.

— Разве не ты говорил о его даре? — Деррон тоже был удивлён, хотя и не так сильно, как маг.

Ураган ткнул меня мордой в плечо и подставил бок.

— Что, порезвиться захотелось? Ну, давай. — Я одним прыжком вскочил ему на спину, и красавец конь понёсся вперёд, обгоняя ветер.

— Стой! — Теперь в ужас пришёл Деррон. — Куда тебя черти понесли?! Хоть седло надень на коня! Это же не игрушки!

Но я уже не обращал ни на кого внимания. Восторг от скачки, ветер в лицо. Пьянящее чувство свободы. Вперёд, Ураган, мы с тобой весь мир можем обскакать! Быстрее! Ещё быстрее!

Эльф, действительно, хорошо знал дорогу и быстро вывел меня к центру города. Кажется, он довольно основательно изучил его.

— Вон та гостиница вполне приличная. — Эльф остановился и махнул рукой в сторону большого трёхэтажного деревянного здания в конце улицы. — Я дальше не пойду, нечего мне там делать.

— Подожди. — Мне почему-то казалось, что просто так расстаться было бы неправильно. — Куда ты пойдёшь? Опять в эти трущобы? Если ты отбился от своей семьи, то, может, я смогу тебе помочь?

Насколько я помнил из рассказов Мастера, эльфы всегда жили племенами, или семьями, как они их сами называли. И они никогда не ходили поодиночке. Очень редко можно было встретить кого-нибудь из них одного. Настолько редко, что была даже поговорка: «Встретить одинокого эльфа», то есть произошло какое-то уж очень редкое событие. Но мой вопрос неожиданно разозлил эльфийского подростка.

— А какое тебе до этого дело?! Думаешь, если спас мне жизнь, то теперь можешь лезть ко мне со своими вопросами? Можешь не переживать, эльфы всегда возвращают свои долги.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Какие долги? Не хочешь говорить — не надо. Зачем же так сердиться?

— Тогда я пошёл.

Неожиданно камень в обруче немного потеплел, и я понял, что вся его злость — всего лишь бравада. На самом деле ему совсем не хотелось уходить от меня. Что бы там с ним ни произошло, но он был ужасно одинок и сильно страдал. Я был для него единственным, с кем он мог хотя бы поговорить. И если я сейчас уйду, то он погибнет, погибнет просто от одиночества.

Чёрт, как же я об этом догадался? Я удивлённо дотронулся до рыцарского камня. Вот оно что, выходит, я могу понимать не только мысли животных, но и чувства людей!

Эльф тем временем уходил всё дальше и дальше. Чёрт бы побрал его гордость!

— Эй, подожди! — Я послал коня вперёд, догоняя уходящего эльфа. — Хоть скажи, как тебя звать.

— Зачем это тебе? — хмуро посмотрел он на меня.

— Я просто подумал, что раз уж мы встретились, то, может, хотя бы познакомимся?

— Что вы, рыцари, понимаете? Нацепите эти железяки и считаете, что вам всё можно!

Эльф решительно направился прочь. Я соскочил с коня и сделал несколько шагов ему вслед.

— Да не считаю я так! Но я же вижу, что тебе плохо, и решил помочь.

— С чего это рыцарю помогать эльфу?

— А может, я неправильный рыцарь?

Подобного ответа эльф не ожидал и с удивлением взглянул на меня. Потом, совершенно неожиданно, резко поднял лук, который «забыл» мне вернуть, правда, я не очень и настаивал. Как стрела оказалась на тетиве, я даже заметить не успел, только в который раз восхитился той ловкости, с которой он обращался с луком. Сердце буквально провалилось в пятки, а стрела уже сорвалась с его лука, целя прямо в меня. На таком близком расстоянии нечего было даже думать о том, чтобы увернуться. «Только бы не мучиться», — мелькнула шальная мысль. Мелькнула и пропала, а стрела, лишь чуть не задев меня, пролетела дальше. Неужели эльф промазал? Но с такого расстояния даже я не промахнулся бы. И вскрик за моей спиной доказал, что стрела всё же попала в цель.

Я резко обернулся. Какой-то человек с маленьким, но довольно грозным на вид арбалетом зажимал рану в плече. Но даже сейчас он другой рукой пытался навести оружие на меня. Не раздумывая, я метнул нож, который угодил ему рукояткой в руку и выбил арбалет. Несостоявшийся убийца отшатнулся назад и исчез в неприметном переулке.

— Скверный бросок, — заметил эльф. — Ты даже не поранил его.

Я покачал головой:

— Бросок хороший. Ты ведь тоже мог убить его.

— Чтобы потом меня судили? Жители этого города очень не любят, когда разные нелюди начинают убивать людей. Нет уж. Это только ты мог убить его безнаказанно.

— Ладно, убежал, и леший с ним. — Я старался выглядеть как можно уверенней, пытаясь показать, что это покушение не произвело на меня особого впечатления. Но от одной мысли, что сложись всё по-другому и я был бы уже мёртв, у меня подогнулись колени. Пришлось срочно схватить Урагана за уздцы. С трудом мне удалось привести себя в порядок.

Подобрав свой нож и чужой арбалет, я с интересом стал рассматривать его. Да, мощная штука, несмотря на небольшие размеры. С такого расстояния от него не спасла бы даже кольчуга.

— Кто это был? — поинтересовался эльф. — Это точно не наши недавние знакомые. Те не пользуются такими штуками. — Он кивнул на арбалет в моей руке.

— Понятию не имею, — пожал я плечами и задумался. — Хотя могу догадаться, от кого этот подарочек.

— Это может быть только Сверкающий, — услышал я голос Деррона. — Во имя воссоединения, почему я не подумал, что он мог расставить наблюдателей у всех городских ворот?

— Не расстраивайся, Деррон, — постарался я утешить рыцаря. — Всё же обошлось.

— Успокоил, называется. Обошлось только благодаря твоему новому знакомому. Этот убийца мог спокойно пристрелить тебя, а ты говоришь, не расстраивайся?!

С этим, пожалуй, трудно поспорить. Если бы не эльф… я повернулся к нему:

— Спасибо. Если бы не ты…

— Я только вернул долг, — ответил тот спокойно.

— А теперь, если ты вернул долг, тебе ничто не мешает назвать своё имя?

Эльф удивлённо посмотрел на меня.

— Ты, действительно, очень странный рыцарь. — И после небольшой паузы добавил: — Меня зовут Эльвинг.

— Очень хорошо. Пошли вместе со мной в гостиницу, поедим и поговорим обо всём.

Эльвинг с сомнением посмотрел на свою рваную одежду.

— Ерунда, — заметил я его колебания. — Одежда — это ерунда. Сменить её ничего не стоит. Главное не то, что на тебе надето, а то, что ты из себя представляешь.

— Нет, ты на самом деле необычный рыцарь.

— А тебе бы хотелось, чтобы я был обыкновенным? Пошли, пошли. Кому, в конце концов, там будет до тебя дело? — Я чуть ли не силой потащил эльфа к гостинице.

Перед воротами висела небольшая дощечка, на которой была нарисована стрелка и красовалась надпись: «На конюшню». Рядом, для тех, кто не умеет читать, была нарисована лошадь в стойле. Я хмыкнул. В этом городе всё было основательно продумано для того, чтобы как можно быстрее и эффективнее вытрясти деньги из клиентов.

Вместе с эльфом я прошёл вдоль гостиничного здания и свернул за угол. Там располагался комплекс из нескольких конюшен. На мой взгляд, в них можно было разместить лошадей целого кавалерийского полка.

Нас встретил весьма предупредительный конюх, который при виде Урагана едва не лишился речи. Честно говоря, его восхищение конём мне было чрезвычайно приятно.

— Великолепный жеребец, милорд! Сколько здесь служу, но такое чудо вижу впервые!

— Заплати двадцать терхемов конюху — это стандартная плата, но лучше накинь ещё столько же за похвалу. Тебе нельзя быть слишком жадным, это оттолкнёт всех от тебя, а тебе сейчас пригодится любая помощь, — посоветовал Деррон.

Я спорить не стал и заплатил сорок терхемов — одну серебряную монету — куну. Конюх при виде такой суммы склонился чуть ли не до земли и стал что-то говорить о сиятельном князе, попирающем стопами землю.

— Хорошенько позаботьтесь об Урагане, — оборвал я словоизлияния конюха.

— Непременно, милорд. Для такого коня всё самое лучшее. И имя у него подходящее. Вот только…

— Да?

— Милорд, уж слишком хорош у вас конь. Такого любой граф будет рад держать в своих конюшнях, а здесь, бывает, народ лихой бродит… Ведь увести могут. Вам бы охрану нанять. Это будет не слишком дорого, но зато никто не уведёт такого коня.

Я пристально посмотрел на конюха. Тот, кажется, не шутил. Я перевёл взгляд на Урагана и успокоился.

— Когда будете убирать труп того идиота, который захочет украсть моего коня, будьте осторожны. Ураган обычно после этого немного нервничает.

Не слушая больше возражений, я направился к главному входу гостиницы, называвшейся «У моста», что говорило о большой оригинальности владельца, поскольку поблизости ни одного моста не наблюдалось.

— Ты уверен, что не стоило нанять охрану? Ведь конокрады могли и не слышать твоих угроз, — едко заметил Деррон.

— А я и не угрожал.

— Тогда откуда ты знаешь, что Ураган нервничает при попытке его украсть?

— От самого Урагана, конечно.

— Ты так уверен в своём новом даре?

— Я уверен в Урагане.

Около дверей эльф, молчавший всё это время, нерешительно остановился.

— Ты чего? — недоумённо спросил я.

— Зачем ты меня с собой тащишь? Любой другой рыцарь уже давно бы уехал по своим делам и не стал бы связываться с эльфом.

— Я уже говорил, что не такой рыцарь, как все. Могу только ещё раз это повторить. Начнём с того, что я никогда не хотел стать рыцарем…

— Мне казалось, что у людей это считается большой честью?

Я пожал плечами.

— Возможно. Только я никогда не видел особой чести в том, чтобы убить дракона или совершать ещё какие-нибудь такие же бессмысленные «подвиги». Но давай войдём, не стоит разговаривать на пороге. — Я решительно толкнул дверь.

Там нас уже ждали. Очевидно, конюх каким-то образом успел сообщить о моей щедрости, и теперь здесь нас встречали сразу два слуги, как почётных гостей.

— Прошу вас сюда, милорд. Приветствовать рыцаря всегда большая честь для нас.

— Как же, рыцаря. Его деньги, а не рыцаря, — ехидно заметил Деррон.

Я постарался проигнорировать это высказывание.

Слуги, непрерывно кланяясь, наперебой говорили мне о том, какой правильный выбор я сделал, выбрав эту гостиницу. Честно говоря, из-за их болтовни я стал уже серьёзно сомневаться в этом.

Посетители в зале даже не обратили на нас внимания. Мало кто из присутствующих почтил нас ленивым взглядом, тут же возвращаясь к прерванной трапезе. Нас подвели к свободному столику, подвинули стулья, после чего один из слуг исчез, я даже не заметил когда, а второй, согнувшись в поклоне, поинтересовался:

— Что желаете? Есть жареный цыплёнок в грибном соусе, в томатном, рыба, свежайшая, только сегодня утром пойманная… рекомендую. А может быть, желаете суп? У нас несколько видов. Икра…

— Послушайте, — прервал я его словоизлияние, — а вы не могли бы просто дать список того, что у вас есть, а мы сами выберем?

— О, милорд умеет читать? Весьма необычно для рыцаря, — изумлённо воскликнул этот надоедливый тип, который уже начал потихоньку действовать мне на нервы. — А ваш спутник? — спросил он с лёгким презрением в голосе, оглядывая Эльвинга. Тот сжался.

— Мы с моим другом, — я выделил последнее слово и посмотрел на официанта тем взглядом, которым обычно смотрел на меня Деррон, если я в чём-то провинюсь, — сами разберёмся.

— О да, — слуга сглотнул, сообразив, что делает что-то не так. Он поспешно протянул мне несколько листков и отошёл.

— Молодец, быстро учишься, — похвалил меня Деррон.

— С каких это пор ты стал называть меня другом? — с подозрением спросил Эльвинг.

— Слушай! — не выдержал я. — Я просто пытаюсь быть с тобой вежливым, ты мне спас жизнь, и я стараюсь помочь тебе. Если тебе что-то не нравится, вставай и проваливай!

— Ты действительно хочешь мне помочь. Я чувствую это, — с широко раскрытыми глазами сказал эльф. — Я не могу понять почему, но ты не обманываешь. Извини меня.

— Чувствуешь? — в свою очередь изумился я.

— Энинг, эльфы обладают способностью отличать правду от лжи, — заметил Мастер. — В основном из-за этого их и не любят люди.

— Вот как? Гм.

— Ты что-то сказал? — удивлённо спросил Эльвинг.

— Ничего, это я так.

— Я же предупреждал тебя не произносить слова вслух, когда разговариваешь с нами.

— Ладно, ладно, Мастер, больше не буду. — И обращаясь уже к эльфу, добавил: — Я понимаю, каково тебе пришлось, раз ты теперь в каждом встречном видишь врага. — Я быстро сделал пометки в меню и протянул его эльфу.

Тот покачал головой.

— Я не умею читать.

— Тогда давай я тебе прочитаю. — Мне хотелось как можно скорее загладить вспышку своего гнева.

Очень скоро мы выбрали то, что каждый из нас желал попробовать. Эльвинг пытался было заикнуться о ценах, но, заметив мой сердитый взгляд, спорить не решился.

— И всё-таки, странный ты рыцарь, — снова повторил он, — не такой, как другие. — Но это было его единственное возражение.

Я улыбнулся.

— А ты бы предпочёл, чтобы я был такой же, как все?

Эльвинг задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет. Хорошо, что ты другой.

В это время принесли наш заказ, и мы набросились на еду. Впрочем, я ел мало, поскольку недавно позавтракал, а вот эльф ел жадно и торопливо. Кажется, он уже давно нормально не питался. Мне хотелось спросить, почему он ходит один, а не вместе с семьёй, но, вспомнив, как он реагировал на этот вопрос, передумал.

Глядя, как Эльвинг поспешно жуёт, я улыбнулся и стал с интересом смотреть по сторонам. Деррон достаточно подробно описал мне, как выглядят типичные гостиницы этого мира, а также трактиры и забегаловки. Рассказал и о том, как следует в них себя вести. Сейчас я мог воочию убедиться, насколько точными были его описания. Хотя эту гостиницу назвать типичной было нельзя. Думаю, она соответствовала бы трёхзвёздочной, если бы в этом мире существовало подобное деление. Почти весь первый этаж был отведён под трапезную, в которой могли обедать не только жители гостиницы, но и прохожие с улицы. Тут и там сновали между столиками слуги, разнося заказы. Публика здесь собралась довольно разношёрстная. Вон там, за столиком около окна, сидели несколько купцов, бурно обсуждающих какие-то свои дела. Были здесь и солдаты гарнизона, одетые в синие плащи; потягивая пиво, они презрительно посматривали по сторонам. Даже два рыцаря сидели в дальнем конце зала. Но большинство присутствующих были представителями различных мастеровых гильдий: портные, кузнецы, пекари и прочие. Очевидно, город, действительно, процветает, если даже простые ремесленники могут себе позволить питаться здесь.

— Уф, — эльф с довольным видом откинулся на спинку.

Тут же подскочил слуга. Да, всё-таки обслуживание здесь на уровне.

— Что ещё желаете? Что будете пить? Вина?

Я вопросительно посмотрел на эльфа, и тот согласно кивнул.

— Вина моему другу, а мне молока.

Оба, и Эльвинг и официант, удивлённо уставились на меня.

— Молока? — Глаза слуги удивлённо раскрылись. — Я вас правильно понял?

— Правильно. — Я с досадой кивнул. Мой отец не был сторонником раннего употребления алкоголя и всегда мне это запрещал (хотя тайком я пробовал пару раз), но сейчас, вдали от дома, мне почему-то показалось крайне важным исполнить это желание отца.

Слуга, недоумённо качая головой, удалился. Эльф же с любопытством продолжал разглядывать меня.

— Первый раз вижу, как человек отказывается от доброго вина. Мне кажется, что это вы, люди, говорите: «Лишь вино и красивая женщина делает из человека мужчину».

— Возможно. Но лично я считаю, что вино в большом количестве делает из человека не мужчину, а свинью, и выветривает из него остатки мозгов.

— Деррон, запомни эти умные слова. Неплохо бы тебе принять их к сведению.

— Всё это ерунда и для меня уже не важно. Я же дух, — возразил рыцарь. — Энинг просто слишком молод, чтобы понимать толк в хорошем вине.

Так, похоже, эти двое опять затеяли свою обычную пикировку, только на этот раз в моей голове. Только этого мне и не хватало для полного счастья. Хорошо, что они быстро поняли, что отвлекают меня, и замолчали.

Подошёл слуга. Было заметно, что он изрядно подрастерял прежнее ко мне уважение. Ну и леший с ним. Его проблемы.

— Послушайте, я не знаю, как надолго приехал в ваш город, и мне хотелось бы снять комнату. Это возможно?

— Конечно. Дин вас проводит.

— Очень хорошо. — Я расплатился за обед. Увидев деньги, а также получив хорошие чаевые, слуга зауважал меня снова… и сильно. Поэтому без лишних разговоров он махнул кому-то рукой, и к нам подбежал мальчишка, примерно мой ровесник.

— Дин, проводи этих господ в свободную комнату.

Что мне нравится здесь, никакой писанины и бюрократии.

Мальчишка с восхищением посмотрел на мой рыцарский обруч и с готовностью ухватился за мои дорожные сумки, сложенные около стола. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то таскал за меня мои вещи, в которых лежало целое состояние в золоте, серебре, драгоценных камнях и ещё более драгоценном оружии. Поэтому я отстранил помощника и взял их сам.

Дин растерянно посмотрел на официанта, но тот махнул ему рукой, мол, пусть делает, что хочет, лишь бы платил. Мальчишка послушно двинулся вперёд, показывая дорогу. Но продолжал поминутно оглядываться на меня. Кажется, он ещё ни разу не видел рыцаря — своего ровесника, несмотря на уверения Мастера, что такие встречаются.

— Вот сюда, милорд. — Дин поднялся на второй этаж и провёл нас к одной из дверей. Вытащив откуда-то из одежды связку ключей, он отстегнул один и открыл замок.

— Ваш ключ, милорд. — Мальчишка протянул мне ключ.

— Спасибо.

— Заплати ему за помощь, — напомнил мне Мастер.

Я порылся в кошельке, хитро посмотрел на мальчишку и подмигнул ему. У того удивлённо распахнулись глаза, которые раскрылись ещё шире при виде серебряной монеты, вручённой ему.

— Хочешь заработать ещё столько же?

Дин кивнул и с готовностью уставился на меня.

— Мы сейчас с другом оставим здесь вещи и уйдём в город. Я хочу, чтобы ты или кто-то ещё постоянно присматривал за этой дверью…

— А если сюда кто-то полезет, поднять тревогу?

— Ни в коем случае, — одёрнул я излишне усердного помощника. — Ты просто скажешь об этом мне. Мне и никому больше. Понял?

Тот кивнул.

— Справишься?

Мальчишка обиженно засопел.

— Ладно, ладно, можешь идти.

Мы с эльфом вошли в комнату.

— Значит, то покушение всё-таки не было случайным? — спросил он.

— Я никогда так и не говорил.

— Думаешь, тебя найдут здесь?

— Не знаю, но сюрпризов не хочу.

— Почему бы тебе тогда не попросить этого Дина поднять шум?

— Плохая тактика. Если убийца залезет в комнату, а Дин его увидит, то мы будем знать, где он находится, и сможем действовать по обстоятельствам. А если поднимется шум, то убийца сбежит и неизвестно, где он потом на меня нападёт.

— Я тебя такому не учил, — несколько ошарашенно заметил Деррон.

— Да. Но, несмотря на твоё отношение к фильмам, там иногда показывают и кое-что полезное.

— Да уж, — только и сказал рыцарь.

Я повернулся к эльфу:

— Эльвинг, у меня есть к тебе небольшая просьба. Я в этом городе впервые, а мне необходимо здесь кое-что сделать. Времени у меня немного. Ты же вроде город знаешь. Не согласишься ли стать моим проводником? Я готов заплатить тебе.

Эльф пристально посмотрел на меня.

— Ты ведь сказал, что я твой друг? А с друзей я денег не беру. Я помогу тебе. Что ты хочешь здесь найти?

Я вздохнул.

— Если бы я знал… Мне позарез необходимо найти одну вещь. Есть в городе хороший предсказатель? Только не шарлатан.

О поисках Ключа с помощью предсказателей мы договорились с Мастером ещё на острове, решив, что это наилучший вариант. Предсказатели, по словам мага, обладали странными способностями, и они могли если не указать местонахождение Ключа, то хотя бы путь к нему.

— Предсказатель? Чтобы найти какую-ту вещь? Не слишком ли?

— Ты просто не знаешь, что это за вещь, — вздохнул я. — Так как?

Эльф задумался.

— Есть у меня один знакомый предсказатель. По крайней мере, он точно предсказал мою судьбу. Один из лучших здесь. И если он не поможет, то в этом городе тебе не поможет никто.

— Хорошо. Тогда пошли.

Я засунул одну сумку с запасной одеждой и остальными мелочами, необходимыми в дороге, в шкаф, а другую с деньгами и оружием взял с собой. Эльвинг неодобрительно покачал головой.

— Зачем таскать с собой такую тяжесть?

Я вынужден был согласиться с этим и, всё ещё немного колеблясь, засунул сумку под кровать, прихватив лишь кошелёк с мелочью.

— Деррон, а мне обязательно идти в кольчуге? Может, снять её?

— Ты же рыцарь! — ошарашенно возразил тот. — Пока ты находишься в поиске своего подвига, а по твоей легенде так и есть, ты не должен появляться разоружённым на людях. Кроме особо предусмотренных случаев, таких, как торжественные приёмы и тому подобных — ты же должен помнить о них.

— Но я же не разоружаюсь? Меч и кинжал будут при мне.

— Кольчуга у рыцарей тоже считается оружием.

Проклиная дурацкие обычаи рыцарей, я остался в кольчуге. Хорошо ещё, что щит не заставляют таскать.

— Пойдём.

Вдвоём мы спустились вниз и вышли на улицу. Я было двинулся к конюшне, но Эльвинг схватил меня за руку.

— Без коня будет гораздо удобнее и быстрее.

Решив довериться проводнику, я согласно кивнул и двинулся за ним. Тот уверенно вёл меня по разным улицам, ловко лавируя между прохожими, которые с некоторым удивлением смотрели на нашу странную парочку. Мой лук он твёрдо держал в руке и, кажется, выпускать не собирался, а колчан перебросил за спину. Заметив мой взгляд, он смутился.

— Ты не возражаешь?

— Ничего. Ты всё равно с луком намного лучше меня обращаешься. Пусть пока остаётся у тебя, — улыбнулся я.

— Я обращаюсь с ним лучше очень многих даже из своего народа. А лук у тебя отличный, я никогда прежде не видел таких.

Тут моё внимание привлекла одна лавка.

— Подожди. Если уж ты стал моим проводником, то тебе нужно одеться получше. Давай зайдём вон в ту лавку, там продают как раз то, что нужно.

Эльф одарил меня каким-то странным взглядом, но спорить не стал.

Вскоре он уже вышел оттуда в новой добротной одежде и уже ничем не напоминал того замухрышку-бродягу, которого я спас от бандитов. Эльвинг нерешительно осмотрел себя, потом меня.

— Слушай, а как всё-таки тебя звать?

Я с досадой почесал лоб.

— Неужели не представился? Вот голова дырявая. Из-за покушения у меня всё из неё вылетело.

— Нет, не думаю, — хитро улыбнулся Эльвинг. — Скорее, из-за твоего обруча. Я же говорил, что из-за этой железяки люди начинают туго соображать.

Я рассмеялся, и эльф облегчённо расслабился, кажется, это была проверка, и я её выдержал.

— Зови меня Энинг.

— Это ведь не настоящее твоё имя?

— Нет. Но настоящее лучше тебе не знать.

— Это связано с тем убийцей?

— Нет… не только. Много разных причин.

— Теперь я начинаю догадываться, почему ты говорил, что тебе не хотелось становиться рыцарем. У тебя не было выбора, так?

— Пошли к твоей гадалке, — заторопился я, раздосадованный догадливостью эльфа.

— Предсказателю, — поправил он меня, но спорить дальше не стал и двинулся вперёд.

Я с интересом смотрел по сторонам. Город не сильно походил на те описания средневековых городов, которые мне приходилось читать. Никаких узких улочек, только широкие проспекты, радиально расходящиеся от центра к окраинам. В центре они образовывали гигантскую площадь, на которой шла оживлённая торговля. Неподалёку стояло массивное каменное здание магистрата, его указал мне эльф.

Народу здесь было чрезвычайно много, и нам приходилось буквально продираться сквозь толпу. Один раз кто-то попытался срезать с пояса мой кошелёк, впрочем, воришке хватило одного укола кинжалом в руку, чтобы он понял намёк и оставил мой кошелёк в покое.

Судя по тому, что эльф остановился около гигантского шатра, перед которым толпилось множество народа, мы пришли к цели.

— А твой предсказатель пользуется успехом, — заметил я, оглядывая весьма внушительную очередь. — Мы здесь, пожалуй, до вечера простоим.

— Настоящий предсказатель редкость, и они всегда пользуются успехом. — Эльф испытующе посмотрел на меня. — А теперь скажи, действительно ли твоё дело так важно? Если ты решил просто посоветоваться, как решить свои проблемы, то лучше вставай в очередь.

Я выдержал его взгляд.

— Гораздо важнее, чем ты думаешь.

Эльвинг кивнул.

— Ты говоришь правду. Жди здесь. — Он обогнул шатёр и нырнул в него с другой стороны.

Через минуту полог шатра откинулся, и из него вышла молодая девушка в нарядном платье.

— Господа, магистр просит извинить его, но сегодня приёма больше не будет.

Люди разочарованно загомонили. Некоторые пытались всучить девушке золото, но напрасно. Скоро все разошлись, около шатра остался только я. Девушка посмотрела на меня.

— Это вас зовут Энинг?

Я кивнул.

— А меня Мириэль. — Девушка слегка присела и улыбнулась. — Прошу вас, сэр рыцарь, магистр Винер ждёт.

Я несмело вошёл внутрь. Там на мягком ковре за небольшим столиком располагался тучный лысеющий мужчина в простом костюме без всяких украшений. Рядом с ним стоял Эльвинг.

Заметив моё изумление, человек рассмеялся.

— Что, юноша, удивлены? Не похож я на предсказателя, как вы его себе представляли? Признайтесь, вы ведь ожидали что-то вроде таинственного полумрака, загадочных огней вокруг, магических амулетов, развешанных по стенам, знаков на полу? В центре же, облачённый в расшитую загадочными символами одежду, сидит предсказатель с хрустальным шаром в руке?

— Что-то типа этого, — признался я.

— Этому все удивляются, кто приходит ко мне в первый раз. Но дело в том, что я не желаю пускать пыль в глаза. Вся эта мишура, что так любят использовать шарлатаны, нужна только, чтобы вытянуть побольше денег из наивного клиента. Я так не делаю. Я не лгу даже в мелочах, поэтому мне все верят. Это мой принцип. И поэтому я не нуждаюсь во всей этой чепухе.

— Магистр, — прервал поток саморекламы Эльвинг.

Тот с неудовольствием покосился на эльфа.

— Гм. Пожалуй, я слегка увлёкся. Прошу прощения, молодые люди. Итак, Энинг, я не ошибаюсь? Прошу вас. — Винер указал на стул перед собой.

Я сел. Эльвинг встал рядом, я ощущал его молчаливую поддержку.

— Вот этот эльф…

— Его зовут Эльвинг, — перебил я.

Винер удивлённо посмотрел на меня, потом на Эльвинга.

— А ты был прав, это действительно необычный рыцарь. — И обращаясь ко мне: — Вы меня заинтересовали, юноша. И не волнуйтесь, я не хотел обидеть нашего друга. Если что не так, то ещё раз прошу прощения. Итак. Как я понял, у вас есть какое-то важное дело. Даже настолько важное, что вам никак не обойтись без предсказателя?

— Правильно. Видите ли, мне необходимо найти одну вещь, но я даже представления не имею, где её искать.

— Вот как? И что это за вещь?

— Ключ.

— Ключ? Вы что, шутите? — Предсказатель не на шутку рассердился. — Вы побеспокоили меня из-за того, что пропал какой-то ключ? Вы знаете, сколько я потерял денег из-за того, что прекратил приём? Я-то думал, что дело действительно жизненно важно!

— Но оно действительно жизненно важно…

— Для кого?

— Для вас, например! — разозлился я. — Да и для всех остальных тоже! — Не люблю, когда меня перебивают, даже не дослушав.

— Да брось ты! Я слишком стар, чтобы ловиться на такую удочку! А ну-ка… — Винер взглянул на лицо эльфа и осёкся. — Что с тобой, Эльвинг?

Я обернулся. Эльф стоял с бледным лицом и широко открытыми глазами смотрел на меня. В его взгляде застыл страх.

— Он не лжёт, Винер. От этого действительно зависит ваша судьба и судьба очень многих других людей.

Чёрт, совсем забыл о способности эльфа видеть правду.

— Ты уверен? — озабоченно спросил магистр.

— Он не лгал, когда говорил об этом.

— Так. — Предсказатель медленно повернулся ко мне. — Кажется, мне стоит заняться вами всерьёз, юноша.

Винер достал из-под стола какой-то прозрачный кристалл и стал внимательно рассматривать меня сквозь него. Нахмурился. Повертел кристалл. Потом с проклятьем отшвырнул его в сторону и хмуро посмотрел на меня.

— Вы специально пили молоко, перед тем как пришли ко мне?

— Молоко? — переспросил я, удивлённый таким поворотом беседы. Эльф тоже с недоумением смотрел на Винера.

— Ну да, молоко. Я только что попытался заглянуть в ваше прошлое, но у меня ничего не получилось — всё словно в тумане. Так бывает, когда человек выпьет молоко. Не знаю почему, но оно не даёт заглянуть в прошлое человека.

— Я не знал об этом, — честно ответил я. — Это случайно получилось.

Винер покосился на эльфа, и тот подтвердил мои слова.

— Ладно. Признаю, что был не прав. Так что это за ключ?

— Не ключ, а Ключ. С большой буквы. Он единственный в мире.

— Даже так? И что он открывает?

— Если вы предсказатель, то вы узнаете ответ. Я же сказать этого не могу. Мне нужно только знать, где находится этот Ключ. И поверьте, это действительно жизненно важно.

Магистр опять посмотрел на эльфа. Тот кивнул.

— Интересно. Хорошо. Давайте вашу руку и думайте об этом Ключе.

Я протянул ладонь.

— Что думать? — спросил я Мастера. — Я же никогда не видел этого Ключа.

— Думай просто о двух мирах и о проходе между ними, — посоветовал тот. — Я тебе помогу.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Кто-то коснулся моего плеча, и я открыл глаза.

— А вы неплохо умеете управлять сознанием, сэр рыцарь. — В голосе предсказателя было удивление.

— Вы узнали что-нибудь?

— И да, и нет.

— Как это понять?

— В том смысле, что я не узнал, где находится Ключ, но узнал многое другое. Я впервые сталкиваюсь с подобным. Если бы у меня было больше информации…

— Мастер? Деррон?

— Не стоит, Энинг, — после недолгого раздумья ответил Мастер. — Это не поможет ему. Если он ничего не узнал сейчас, то и подробности окажутся бессильны.

Я покачал головой:

— Извините, Винер, но не могу. Что вы узнали?

— В основном, только догадки. Я сильный предсказатель, но я знаю свой предел. То, что ты ищешь, весьма необычная вещь — это я почувствовал. Что она делает, я не понял, увидел только, что от того, найдёшь ты её или нет, зависит судьба мира.

— Судьба мира?! — охнул Эльвинг.

— Не знаю, почему так, но это точно. Ещё я видел картину катастрофы. Железные птицы летели в небесах и сбрасывали смерть на города. Самые сильные маги не могли противостоять этим птицам. Я не понял, к чему это и что это за птицы…

— Я понял, — прошептал я, даже побелев от страха.

— Если Сверкающий победит, он объединит мир. — Слова Мастера прозвучали эхом моих собственных мыслей. — Начнётся война мира Магии и мира Технологии. Вряд ли после неё много уцелеет. Сверкающий сам не знает, с какими силами играет.

Моё смятение не укрылось от окружающих.

— Всё так плохо? — спросил эльф.

— Я должен найти Ключ. Этого не будет, — через силу произнёс я.

— Если ты найдёшь Ключ, то это тоже будет, — заметил Винер.

— Что?

Тот повторил.

— То есть всё бесполезно?

— Нет. Видение разрушения присутствовало в обоих вариантах, но если ты найдёшь Ключ, то будет надежда. Какой-то сильный враг стоит на пути, от него и исходит зло. Я так понял, что Ключ может помочь убрать этого врага, без Ключа никакой надежды нет. Кому же ты бросил вызов, мальчик? За что тебе такое? — сочувственно спросил Винер.

— За мою глупость.

— Все мы допускаем ошибки…

— За большую глупость приходится платить большую цену…

— Это верно.

— Но как же мне всё-таки отыскать этот Ключ? — в отчаянии спросил я. — Он может быть везде!

— Не везде. Я не знаю, где он, но знаю, где его нет. Его нет на Западном материке, нет в Африке. Нет его и во владениях Сверкающего.

— О, теперь найду без проблем, — с сарказмом заметил я. — Всего-то обшарить Европу и Азию. Да плёвое дело! Через неделю найду!

— Я понимаю, что это не та помощь, которую ты от меня ждал, — спокойно ответил Винер, — но это всё, что я могу.

— Тогда мы пойдём.

— Подожди. — Магистр достал какой-то амулет в виде уха, что-то прошептал и положил его на стол. Ухо засветилось. — Теперь никто не сможет подслушать нас. Так вот, я помочь не могу, но знаю, кто сможет.

Винер замолчал, о чём-то размышляя. И вдруг с силой ударил по столу.

— Синдар забери этого Пирра! Вот уж никогда не думал, что признаю его силу, но сейчас не до личных симпатий!

— Кто такой Синдар?

— Вроде дьявола, — ответил Мастер.

— Слушай, Энинг. Был у меня несколько лет назад ученик — Пирр. Очень талантливый юноша. Мы с ним сильно разругались. Он считал мои методы работы старыми, поскольку я в основном опирался на интуицию. Он же хотел подвести под работу научный фундамент и вечно пытался вывести какие-то формулы пророчеств. — Магистр замолчал. Было видно, как нелегко даётся ему это признание. — Я видел, что он намного талантливее меня, и завидовал ему, а гордость не давала мне признать его превосходство. Я всячески мешал ему, пытаясь задвинуть его в угол. Пользовался своим авторитетом, чтобы высмеять все его теории и исследования. Однажды он меня прямо в этом и обвинил. Кончилось тем, что в один момент он собрал вещи и уехал.

— Вы считаете, что он может помочь? — тихо спросил я.

— Только он и сможет. Он всегда любил трудные загадки. Да. Пожалуй, он сможет. Он сейчас живёт в Константинополе, в Византийской империи. Отправляйся к нему, только не говори, что от меня, а то он даже на порог тебя не пустит.

— А он точно поможет? — всё ещё сомневался я.

— Что значит точно? Что в жизни бывает точно? Не знаю, но чувствую, что эта задача ему по плечу. Я ведь с ним близко общался и видел, на что он способен.

Я поднялся.

— Спасибо. Сколько я вам должен?

— Нисколько, — замахал руками Винер. — Это слишком серьёзное дело, чтобы зарабатывать на нём. И ещё… совет: постарайся за пределами моего шатра даже не упоминать имя Пирра. У тебя, юноша, слишком могущественный враг. Я, правда, не смог разглядеть его лицо, но почувствовал его немалую силу. И уверен, что он во что бы то ни стало хочет убить тебя.

— Я знаю.

— Тогда удачи вам. Это всё, что я могу вам сказать. И… не дай свершиться тому видению.

Я вышел из шатра. Бледный Эльвинг тенью следовал за мной. Сейчас мне хотелось просто обдумать всё услышанное, и он тактично молчал, давая мне эту возможность.

— Отсюда можно отплыть на корабле до Константинополя? — повернулся я к нему.

— Шутишь? Отсюда можно отплыть в любую точку мира.

— Тогда мне надо узнать, когда отплывает ближайший корабль, и договориться о плате за проезд.

— Я могу это сделать.

— Ты?

Эльф ответить не успел. Неожиданно повсюду зазвенели колокола, и что-то тревожное было в их перезвоне.

— Набат!

— Что?

— Набат, — повторил Эльвинг. — Кто-то напал на город!

— Этого мне только не хватало!

Заслышав тревожный перезвон, повсюду стали закрываться лавки, торопливо расходились прохожие. Вдали показались военные патрули. Один из офицеров взобрался на какую-то повозку.

— Жители города! Только что наблюдатели сообщили о подходе объединённого флота бриттов и галлийцев, а с севера подходит их армия! Город объявляется на осадном положении! Отныне никто не может покинуть город без особого разрешения! А сейчас просьба ко всем: расходитесь по домам! Освободите улицы для солдат! Записанным в ополчение явиться к начальникам отрядов самообороны! Тех из гостей Амстера, кто готов оказать помощь в обороне города, просят собраться на Центральной площади!

Офицер слез с импровизированной трибуны и удалился.

Я с досадой ударил по оказавшемуся рядом столбу.

— Везёт же нам! И угораздило же их начать осаду именно сейчас.

— Конечно, — на полном серьёзе поддакнул мне эльф. — И почему они не спросили твоего разрешения?

Я не обратил внимания на его подколку.

— Вот что имела в виду Хранительница, говоря, что у меня мало времени! А я-то, дурак, решил, что надо спешить сюда, а не отсюда. Эльвинг, как ты думаешь, это надолго?

— Трудно сказать. Смотря что они хотят. Но, судя по тому, что они атакуют и с суши и с моря, намерения у них серьёзные. Хотя непонятно, на что они надеются. Но, в любом случае, даже если осаду снимут, быстро по морю уплыть не удастся. С моря объединённый флот выбить будет не так просто.

— Значит, мне надо покинуть город по суше, если нельзя по морю.

— Ты не будешь защищать город? — удивился эльф.

Я посмотрел на него.

— Ты слышал предсказателя и понял важность моей миссии. Здесь же я не смогу повлиять на исход борьбы. Одним защитником больше, одним меньше — на результат осады это никак не повлияет.

Эльвинг задумчиво кивнул.

— Ты прав. Не возражаешь, если я поеду с тобой?

— Ты? Со мной? Но почему?

— Потому, что я слышал Винера и понял важность твоей миссии. Потому, что ты назвал меня другом, а я не бросаю друзей в беде, а, судя по всему, беда ходит за тобой по пятам. Потому, что вдвоём путешествовать веселее и безопаснее. Потому, что тебе нужен тот, кому можно доверить спину. Потому, что мне осточертел этот город. Потому, что ты мне понравился. Продолжить?

— Не надо, — улыбнулся я. — Впечатляет. Но можно ли тебе доверить спину?

Эльф достал кинжальчик и, прежде чем я успел его остановить, полоснул себя по руке.

— Клянусь дубом, ясенем, солнцем, воздухом, лесом и кровью, что буду верен рыцарю Энингу. Клянусь всегда и во всём помогать ему, защищать его спину в бою, делить с ним радости и горе.

— Это самая страшная клятва у эльфов, — сообщил мне Мастер. — Ещё не было случая, чтобы какой-то эльф не сдержал её.

От всего происходящего я немного растерялся.

— Достаточно было простого «да».

Эльвинг улыбнулся.

— Так будет понятнее. Видишь ли, имена Эльвинг и Энинг очень похожи. У нас говорят, что сама Судьба сводит таких людей вместе.

— Только не надо о Судьбе, — поморщился я. — У меня в последнее время появилась на неё аллергия. Все только и делают, что талдычат мне о Судьбе. Но ты хорошо подумал? Ты ведь даже не представляешь, с кем нам придётся воевать?

— Ерунда. У нас говорят: если рядом с тобой друг, то несложно мир обойти вокруг.

— Мне кажется, это нам и предстоит сделать.

— Хо! Всего-то добраться до Константинополя. Пара пустяков.

Почему-то я ему не поверил.

В гостинице царил хаос. Когда мы вошли, то увидели, что персонал и постояльцы безо всякого толку носятся по коридорам, увеличивая общую суматоху. Эльф двинулся было наверх, но я поймал его за руку.

— Подожди, сперва надо с Дином поговорить.

— Ты думаешь, что кто-то сейчас мог спрятаться в комнате?

— Только сейчас и мог. Посмотри, что вокруг творится.

Эльвинг огляделся.

— Не понимаю, чего они суетятся? Хоть что-то полезное делали бы, а так… — Он презрительно махнул рукой.

— Солдаты ушли, остались только ремесленники и купцы. Большинство из них и оружия-то никогда в руках не держали.

— Тогда шли бы по комнатам и сидели бы там, никому не мешая.

В этот момент я заметил Дина и махнул ему. Мальчишка тут же подбежал.

— Что-нибудь видел?

— Видел. — Мальчишка выжидательно уставился на меня.

Я намёк понял и вручил ему ещё одну куну.

— Когда вы ушли, то примерно через час пришёл мужчина, по одежде трудно сказать, кто он, но не солдат. Он спросил: не останавливался ли здесь молодой рыцарь, почти мальчик. Вас, милорд, он описал довольно точно. За информацию обещал хорошо заплатить.

— Вот как? — заинтересовался я.

— Да. Ему сказали, что действительно останавливался вместе с каким-то эльфом-бродягой… ой, извините. — Дин испуганно посмотрел на нас.

— Всё в порядке. Продолжай, — успокоил его Эльвинг.

— Когда он узнал, где вы остановились, то заказал еду и стал ждать. Вон за тем столиком он сидел. — Мальчишка махнул рукой в сторону дальнего столика, откуда хорошо просматривалась входная дверь. — Кажется, он собирался дожидаться вас там…

Мысленно я хорошенько обругал себя. Надо же, подумал о том, что убийца может залезть в комнату, но не сообразил, что он может просто дожидаться меня в зале. Если бы Дин не проявил инициативу, то я наверняка проворонил бы гостя. И, вполне возможно, заплатил бы за это жизнью.

— …Но тут объявили об осаде, и началась паника. Тогда этот человек встал и поднялся на второй этаж. Я проследил за ним: он поковырялся в замке и открыл дверь в вашу комнату. Вошёл туда, а потом снова закрыл. Больше он оттуда не выходил.

— Значит, он всё ещё там. — Я задумчиво посмотрел наверх. — Говоришь, он заплатить обещал?

Дин кивнул.

Я достал золотую монету.

— Держи. Заслужил. Молодец, что не послушался меня и не стал караулить только дверь.

Дин засиял не хуже того золотого, который я ему дал.

— А теперь ещё одна просьба. Ты не мог бы показать окно моей комнаты? — Всё-таки плохой из меня шпион. Пока был в комнате, я даже не удосужился выглянуть из него и осмотреться.

— Конечно, милорд. Идите за мной.

— Погоди.

Я подошёл к Эльвингу, отдал ему ключ от комнаты и шепнул несколько слов. Тот понимающе кивнул и осторожно стал подниматься наверх. Хотя зря он осторожничал. Гостиница гудела как растревоженный улей. В поднявшемся шуме вряд ли кто мог расслышать его шаги.

— Теперь пошли.

Дин поскакал к выходу.

— А тот человек враг? — с любопытством спросил он.

— Враг, враг. Поторопись.

Мы обошли здание, и Дин показал мне одно из окон.

— Вон то.

— Угу.

Я стал внимательно осматриваться вокруг. По дереву, росшему неподалёку, можно было залезть на уровень окна, но от ветки до него было метра три. Допрыгнуть вроде можно. Я быстро снял пояс с мечом, стянул через голову кольчугу — она могла помешать, а потом снова надел пояс. Кольчугу кинул под деревом.

— Дин, присмотри, пожалуйста. Как увидишь меня в окне, возьми кольчугу и поднимайся наверх.

— Ты… вы наверх?

— Наверх. В окнах обычные стёкла?

— Обычные.

— Очень хорошо.

Я подошёл к дереву, подпрыгнул и ухватился за нижнюю ветку. Подъём переворотом, закинуть ногу и быстро наверх. А вот и нужная ветка. Она отходила от ствола и под углом приближалась к нужному мне окну. Плохо только, что держаться не за что, придётся изображать канатоходца. Ладно, не впервой, спасибо Деррону.

Осторожно встав на ветку, я двинулся к окну, балансируя с помощью меча. Хорошо бы осмотреться, но если убийца в комнате, то ещё неизвестно, куда он смотрит. Значит, надо действовать быстро. Ага, вот я уже напротив окна, хорошо, что они широкие. Не теряя ни мгновения, слегка раскачиваю ветку, отталкиваюсь и головой вперёд лечу в окно. А в голове почему-то крутится мысль, что я промахнулся и сейчас врежусь в стену. Но нет, не промахнулся. Сверкнул меч, на пол посыпались осколки стекла, следом в комнату влетел я и, прокатившись по полу, стремительно поднялся на ноги, готовый к нападению и обороне.

Мужчина сидел в кресле, наставив небольшой, уже однажды виденный мной, арбалет на дверь. К такому появлению хозяина он готов не был. Шеркон замер в миллиметре от его горла. Заслышав звон стекла, в дверь ворвался Эльвинг с луком наготове.

Человек в первое мгновение попробовал оказать сопротивление, но тут же замер, ошеломлённо глядя на нас. Потом улыбнулся.

— Что ж, признаю, что недооценил вас, молодые люди. Скверное это дело — убивать детей, но за вас, сэр рыцарь, мне заплатили две тысячи золотом. Этих денег мне хватило бы, чтобы покончить со своим опасным ремеслом и зажить спокойно. Надо было сразу догадаться, что за простую работу столько не предлагают.

— Если вы надеетесь на сочувствие, то не дождётесь. — Я кончиком меча вытащил из его руки заряженный арбалет. — Эльвинг, как ты считаешь, не начать ли мне коллекционировать подобные штуки?

— Если ты будешь пополнять свою коллекцию такими темпами, как сейчас, то скоро можно будет торговать арбалетами.

— О чём это вы? — нахмурился человек. — Хотите сказать, что кто-то ещё пытался вас убить?

— Только не говорите, что не осмотрели мои вещи и не видели такую же штучку.

— Не смотрел, юноша. Я не грабитель, а честный убийца.

— Ну просто ангел небесный, — с сарказмом заметил я. — Какое благородство! Конечно, воровство — позорное занятие, не сравнить с таким благородным делом, как убийство детей.

— Невинное дитя, — улыбнулся эльф.

— Эй, вы двое не такие уж беззащитные, как кажетесь. Уж кто-кто, а вы можете постоять за себя.

— А если бы не могли, то что? Вы пощадили бы нас?

Мужчина покосился на эльфа.

— Эльфа да. На него у меня заказа не было. Тебя — нет.

— Тогда почему я должен щадить вас?

— Не должны, — спокойно ответил он. — Такова неприятная особенность моей профессии. Я всегда знал, что умру в тот день, когда окажусь менее ловким и менее сообразительным, чем моя жертва. Такова плата за ошибки в моей работе.

— Советую сменить работу. Убирайтесь!

Вот тут убийца удивился. Уже во второй раз.

— Вы отпускаете меня? И не будете задавать никаких вопросов?

— А вы бы ответили на них?

— Нет.

— Тогда зачем вы мне нужны? Кто вас послал, я и так знаю. Ну, убью, допустим, я вас. Какой с этого прок? Мой враг наймёт другого. Но вас я уже знаю в лицо, а нового знать не буду. Ещё один довод, чтобы сохранить вам жизнь.

— Ты странный, — заметил убийца. — Ты знаешь, теперь я постараюсь убить тебя только для того, чтобы вернуть уважение к себе! Я не могу допустить, чтобы меня победили два подростка, один из которых даже не человек.

— Я ведь могу и передумать. Вы так настойчиво стараетесь меня переубедить.

— Нет. Мне кажется, ты не из тех, кто меняет своё решение.

Мужчина отвесил мне лёгкий полупоклон, взмахнул плащом и вышел. Эльвинг проследил, действительно ли он ушёл из гостиницы. Я высунулся в окно и подал знак Дину.

— Зря ты его отпустил, — заметил Эльвинг.

— Возможно. — Я устало опустился на стул.

Через некоторое время в комнату осторожно вошёл Дин с моей кольчугой.

— Милорд, я видел того человека. Ну того, который заходил в вашу комнату. Он только что вышел из гостиницы. У меня оказался друг поблизости, мы с ним всегда играем. Я попросил его проследить за тем человеком.

Мы с эльфом переглянулись и расхохотались.

— Я что-то не так сделал? — обиженно и одновременно испуганно спросил мальчишка.

— Нет-нет, — успокоил я его. — Всё правильно, ты молодец. Только, Дин, это ведь может быть опасно. Если тот человек заметит твоего друга…

— Пфе. Чтобы кто-то заметил Рона, если тот этого не хочет? Да ни в жисть.

— Ну, если так… Когда твой друг вернётся, мне бы хотелось с ним поговорить. А пока держи, заслужил. — Я кинул ему двадцать терхемов.

Дин просиял.

— Благодарю, милорд. Как скажете, милорд. — И быстро выскочил за дверь.

— Милорд.

Меня сильно удивило официальное обращение эльфа.

— Я должен вам сказать. Я поклялся быть вам верным спутником и теперь должен вам всё рассказать. Почему я один…

— Эльвинг, если ты не хочешь рассказывать, не надо…

— Не хочу, но надо. И… если вы меня прогоните, я пойму и приму это как должное.

— Да что с тобой?

— Милорд, меня выгнали из племени. Я убийца.

— Ты?!

— Да. Я убил соплеменника. Нет, не в гневе и не в драке, а ножом, ночью.

Услышанное совершенно не вязалось с тем, что мне уже довелось узнать об эльфе. Его можно было представить вызывающим врага на бой, но не крадущимся тёмной ночью с ножом в руке. Нет, на хладнокровного убийцу он совсем не походил.

— Как это случилось?

— Это было около года назад. Мы спасли умирающего от голода человека. Он сказал, что его ограбили разбойники и бросили умирать. Ему все поверили, но у меня он вызвал сомнения. Мне показалось, что он врал. Некоторые человеческие маги могут обмануть эльфа. И я подумал, что он как раз один из таких. Я стал следить за ним и в конце концов разоблачил как шпиона Сверкающего. Его имя было Лонтар.

— Лонтар? — вскрикнул я.

— Вы знаете его?

— Прекрати мне выкать. Я даже не старше тебя. — Имя Лонтар меня крайне заинтересовало. — Продолжай.

— Когда Лонтар понял, что разоблачён, то поклялся мне отомстить. Я посмеялся над его угрозами. Но однажды ночью я проснулся, взял нож и пошёл. Я совершенно не мог сопротивляться желанию убить. Я знал, что не должен этого делать, знал, что поступаю чудовищно, но бороться не было сил. Словно какой-то туман окутывал мой мозг. Я подошёл к спящему Виту и вонзил в него нож. Я тут же очнулся, но было уже поздно. Вит был мёртв.

— Очень похоже на то, что какой-то сильный маг взял его под контроль и управлял им, — сообщил мне Мастер.

— Но вы же говорили, что амулеты могут защитить от подобного? Неужели у него не было амулета?

— Людей. Людей, но не магических существ. Эльфам амулеты не нужны. Они сами обладают силой и могут защищать себя без помощи подручных средств.

— Тогда почему Эльвинг не смог защититься?

— Потому что в мыслях он хотел убить этого Вита, и его сопротивление магической атаке оказалось сломлено.

— Что вы такое говорите?! — возмутился я.

— Энинг, вспомни себя. Сколько раз в своей жизни ты мысленно говорил: я убью тебя, чтоб ты умер. А если какой-нибудь человек постоянно насмехается над тобой? Неужели у тебя нет таких знакомых, которых ты готов убить, и тебя останавливает только разум и совесть?

Я вспомнил о Петрове и пристыжённо замолчал.

— В этом-то и дело, — продолжил Мастер, — что любое разумное существо контролирует свои чувства и не идёт на поводу у них. В случае с Эльвингом Лонтар воспользовался его подсознательным желанием и снял контроль сознания. Ручаюсь, что в тот момент кроме этого Вита эльф никого больше убить бы не смог.

— Меня обвинили в убийстве, но поскольку я был ещё молод, тогда мне только-только исполнилось четырнадцать, меня приговорили не к смерти, а к изгнанию. Так я остался один, и уже скоро год как живу в этом городе.

— Ты же не виноват. Это Лонтар подчинил тебя своей воле.

Эльвинг нерешительно поднял на меня глаза.

— Я так и сказал, но мне ответили, что если бы я сам этого не хотел, то никто не смог бы меня подчинить.

— Никто не может быть настолько безгрешным! — зло воскликнул я. — Они должны были не судить тебя, а научить контролировать своё сознание и подсознание. Если бы они это сделали, то никто не смог бы против твоей воли подчинить тебя!

— А это возможно? — нерешительно спросил он.

Я посмотрел ему в глаза. Интересно, после того, что мне сейчас стало известно, можно ему доверять? А не придёт ли ему в голову мысль убить меня? Снова выбор, и снова никто не сможет дать мне совет. Но если теперь начать опасаться Эльвинга, то можно стать законченным психом, боясь, что Сверкающий подчинит таким образом любого прохожего.

— Я могу научить тебя… если хочешь?

Эльвинг удивлённо раскрыл глаза.

— Мне… я… да, хочу… спасибо.

— Вот и замечательно, — удовлетворённо кивнул я.

Эльвинг неуверенно взглянул на меня.

— Кстати, — вдруг заговорил он. — Это изгнание и предсказал мне Винер, когда однажды я побывал в городе с семьёй. Так я с ним и познакомился. Уже после изгнания я иногда исполнял для него разные мелкие поручения…

В этот момент кто-то усиленно заколотил в дверь.

— Ну кто ещё там? — рассердился я на несвоевременных визитёров.

— Милорд! — раздался с той стороны двери возбуждённый голос Дина. — Рон вернулся. Он стоит рядом со мной!

Эльф взглянул на меня, быстро подошёл к двери и открыл её. В комнату ворвался Дин, таща за собой какого-то паренька, очевидно, того самого Рона. Этот второй мальчишка был полной противоположностью Дина, как по одежде, так и по внешности, очевидно, и по характеру тоже. Дин был в нарядной гостиничной униформе, чистенький и приглаженный, а его друг стоял в рваной холщовой рубашке, драных штанах и босиком. Светлые волосы мальчишки были в совершенном беспорядке, а глаза с каким-то дерзким вызовом смотрели на меня. Я невольно почувствовал уважение к этому пацанёнку. На первый взгляд ему было лет десять, ну, может, немного больше, но он явно уже многое испытал в жизни. Он быстро подскочил к двери, захлопнул и закрыл её на ключ. От подобной наглости мы с Эльвингом слегка обалдели, но быстро получили объяснение подобного поведения: в дверь осторожно постучали.

— Милорд, на этаж проник какой-то хулиган. К вам никто не заходил?

— Нет! — ответил я. — Никакого хулигана здесь нет.

Вновь прибывший нахально оглядел меня с головы до ног и без тени уважения к моему рыцарскому званию спросил:

— А разве рыцари не обязаны всегда говорить правду?

Дин попытался дёрнуть друга за подол, но тот только отмахнулся.

— Обязаны, — улыбнулся я. — Но рыцари тоже люди. Да и в этом случае я сказал правду. Служащий ведь спрашивал о хулигане, а ты пришёл по делу. Так что я честно ответил: никакой хулиган сюда не заходил.

Этот шкет, ниже меня как в прямом, так и переносном смысле, одобрительно прищёлкнул языком:

— Смотри-ка, оказывается, и у рыцарей мозги имеются.

Может, стоит воспользоваться рыцарскими правами и отколошматить его? Я насмешливо оглядел его.

— Хотя по твоему внешнему виду тебя только за разбойника принять и можно.

— А, это. — Он невозмутимо пошевелил пальцами на ногах. — На меня всё равно обуви не напасёшься, вот я и страдаю. А ботинки мне выдают только по праздникам.

Что-то не верилось, что он страдал.

— Ладно. Говори, что узнал.

Этот юный нахал заложил руки за спину, уставился в потолок и стал насвистывать какую-ту мелодию. Эльф с трудом пытался сдержать смех, а Дин стоял красный от смущения за своего товарища.

Я положил на стол десять терхемов, которые немедленно исчезли. Интересно, куда они могли деться? В одежде мальчишки, если эти обноски можно было назвать одеждой, не было и намёка на карманы.

— Этот человек. За которым я следил… за которым меня послали следить. Он вошёл в переулок и зашёл в дом. Я поспрашивал там у друзей. Они сказали, что он поселился там вчера и заплатил за неделю. Если хотите, чтобы я привёл вас к этому дому, то ещё пять терхемов, пожалуйста.

— Ну, ты и нахал, — не выдержал даже обычно невозмутимый эльф. У меня же мелькнула одна заманчивая мысль…

Я развязал кошелёк и выложил на стол медные и серебряные монеты примерно на динар — золотой.

— Бери. — Пододвинул я их Рону.

Тот вопросительно посмотрел на меня.

— Мне сейчас нет никакого смысла идти туда. Ты говорил, что у тебя там есть друзья?

Рон кивнул, не спуская глаз с денег. На его лице застыло какое-то странное выражение, но это точно была не жадность.

— Тогда, наверное, ты сможешь сделать так, чтобы тот человек постоянно находился под наблюдением? Мне надо знать, где он бывает и с кем встречается. И важно проследить за теми, с кем он будет встречаться. Сможешь это организовать?

Рон нерешительно потоптался.

— Можно, но мне придётся кой-кому заплатить.

— Поэтому я и даю тебе столько. За важную информацию буду платить отдельно. Пусть все добытые сведения сообщают тебе, а ты немедленно докладывай мне.

— А как же иначе? — улыбнулся он. — Я согласен.

— Только это может быть опасно.

— Фи. Испугал. Ничуть не опасней, чем лазить по канатам к Центральному фонарю.

К Центральному фонарю? Я видел на площади это сооружение. Фонарь представлял собой огромный шар сгущённого света и в специальном зажиме был подвешен метрах в восьми над землёй. От столбов к шару шли удерживающие его канаты. Надо обладать поистине незаурядным мужеством, чтобы пройти по этим канатам к фонарю и обратно.

— Тогда договорились?

— Договорились. — Рон плюнул на ладонь и протянул её мне, но тут же смутился и поспешно отдёрнул. Я улыбнулся и повторил его жест. Тот, с расширенными от удивления глазами, пожал протянутую руку и, не сказав больше ни слова, выскочил за дверь.

— Милорд, извините моего друга. — Дин покраснел ещё больше и выбежал следом.

Тут уж мы с Эльвингом не выдержали и захохотали.

— Зачем ты дал ему столько денег? — поинтересовался эльф, отсмеявшись.

— Зачем? Теперь у меня будет самая эффективная шпионская служба Амстера. На детей никто и никогда не обращает внимания. Говорю, основываясь на собственном опыте. Они же лазают везде, и это никого не удивляет. В крайнем случае, их просто прогонят. Помню, мы с друзьями… но это не важно.

— Ты уверен, что он не сбежит с деньгами?

— Уверен. Я дал ему понять, что он сможет заработать гораздо больше, если будет со мной честен. Рон — сообразительный пацан, он это понял.

Неожиданно где-то вдали раздался грохот.

— Начали обстреливать город, — спокойно заметил эльф, прислушиваясь к нему. — Скорее всего, со стороны моря. На берегу вряд ли ещё успели установить катапульты.

— Из катапульт?

— Ну да. Но сюда не достанут. Даже тяжёлые осадные катапульты не бьют так далеко.

— Пойдём, посмотрим, — загорелся я. Это было опасно, но сейчас мне это было совершенно безразлично. Деррон же с Мастером по какой-то причине воздержались от советов. Очевидно, они, как всегда, посчитали, что решение должно быть только моим.

Да и какая опасность? Для меня, выросшего в мире самолётов, танков и систем залпового огня, катапульты были только картинками в учебнике истории. Поэтому я просто не понимал — какую опасность они могут представлять.

Эльф, в отличие от меня, прекрасно это понимавший, спорить не стал. Скорее всего, ему, как и мне, хотелось посмотреть на обстрел. Вдвоём мы направились к бухте.

Там уже собралось множество зевак, наблюдающих за боем между фортами, защищавшими вход в бухту, и вражеским флотом. Мы, заплатив небольшую сумму владельцу одного из домов, забрались на крышу и оттуда стали наблюдать за битвой.

Осаждающий флот, вошедший в залив, выстроился в линию и стал обстреливать из катапульт стоявшие в гавани торговые корабли и сами береговые укрепления. Вход в гавань обороняли два мощных каменных бастиона, стоявшие по обеим сторонам пролива. Между ними была натянута толстая цепь. Пока держатся эти два бастиона, вражеские корабли не смогут приблизиться к городу.

Корабли противника действовали довольно согласованно, и град камней с их стороны не прекращался. Им отвечали гораздо более мощные катапульты с берега. Это были действительно монстры, стреляющие огромными глыбами. Иногда в качестве снарядов использовали не один большой, а множество мелких камней и выстреливали этой импровизированной «картечью». Но наибольшую опасность представляли для кораблей особые снаряды: два камня, скреплённые друг с другом цепью. Такой снаряд, попадая в корабль, ломал мачты и реи. Я сам видел, как корабль, лишившись части такелажа, потерял управление и сел на мель, где его и расстреляли менее мощные катапульты. Но вот в дело пошли глиняные горшки с греческим огнём. Несколько кораблей запылало. Где-то с пожаром справились, но часть кораблей превратились в пылающие костры. Остальные, поняв, что дело принимает нежелательный оборот, отошли.

Вокруг раздались ликующие крики собравшихся зевак.

— Чему радуются? — хмуро спросил эльф. — Это ведь даже не обстрел был, так, проверка. Основное ведь будет происходить на суше, а не на море.

Видя, что здесь всё закончилось, мы вернулись в гостиницу. На этот раз наше возвращение обошлось без сюрпризов.

Очнулся я оттого, что рядом кто-то разговаривал. Решив пока не сообщать о пробуждении, я остался лежать с закрытыми глазами, пытаясь разобраться в обстановке.

— Ну, как он?

— Сейчас уже всё хорошо. Вот проснётся, и можно будет его отпускать.

— А нельзя ли его разбудить?

— Ни в коем случае! — Невидимый мне человек даже испугался. — Тогда всё лечение пойдёт коту под хвост.

— Но его требуют в магистрат. Секретарь Альфонсио уже три раза спрашивал.

— Ничего не случится, если магистрат вместе с Альфонсио подождёт. Пока мой пациент не будет полностью здоров, я его никуда не пущу.

Так, значит, один из них врач.

— А сильно ему досталось? Сейчас он вроде выглядит здоровым.

— Сейчас! Видели бы вы его два дня назад…

Два дня назад! Я валяюсь здесь два дня?! С огромным трудом мне удалось удержаться, чтобы не выскочить из постели.

— …Порез на ноге, колотая рана на левой руке, а грудь и бока — сплошной синяк. Плюс большая потеря крови. Удивительно, как он вообще мог сражаться с такими ранами. Если всё, что я слышал, правда.

— Правда. Я сам видел. Он в одиночку удерживал отряд наёмников, не давая им открыть ворота.

— Но он всего лишь ребёнок!

— По словам уцелевших предателей, это не ребёнок, а сам дьявол.

— Он человек. Такой же, как ты и я. Я же врач, я лечил его. Ох, и каких трудов мне это стоило!

— Почему? — удивился собеседник врача. — Ты лечил и более опасные раны.

— Лечить-то лечил, но мне никогда не приходилось встречать человека, настолько невосприимчивого к магии.

— Невосприимчивого?

— Ну, не совсем, конечно, иначе мне бы не удалось его вылечить так быстро, однако… — Мне показалось, что при этих словах врач нахмурился, но открыть глаза я не решился, — мне показалось, что кто-то мне помогал. Это было мимолётное ощущение, словно толкаешь валун в гору, а в самый трудный момент кто-то слегка помог. А может, и просто показалось.

Однако я так не считал.

— Спасибо, Мастер.

— Не за что. Всегда рад помочь. — В голосе мага слышалось огромное облегчение.

— Если бы ты меня послушал, — вмешался Деррон, — то никогда не дошёл бы до такого состояния. Ты мог в первую атаку вывести из строя треть их сил, а потом расправиться с остальными. Вместо этого ты решил поиграть в благородство и никого не убить. Вот и доигрался.

— Сколько человек я убил?

— Не думай об этом, — быстро сказал Мастер. — Лучше подумай о том, скольким людям ты спас жизнь, когда не дал открыть ворота.

Это немного успокоило.

— А где я сейчас?

— В больнице. Ты теперь герой, — усмехнулся Деррон. — Смотри не зазнайся. Кстати, можешь открыть глаза, хватит притворяться.

Я последовал этому совету, открыл глаза и огляделся. Недалеко от меня стояли двое, чей разговор я и слышал. Один явно был военным. Синий плащ офицера гвардии, меч на поясе… Кажется, где-то мне уже доводилось его видеть? Точно! Это тот самый капитан, что командовал подкреплением. Именно он там, у ворот, подбежал ко мне вместе с Роном. Значит, другой — врач, хотя и не в белом халате, а в зелёном. Да, Мастер говорил, что зелёный цвет в этом мире считается цветом жизни.

— Хо! Наш друг уже проснулся. — Врач подошёл к кровати. — Как себя чувствуешь, малыш?

На «малыша» я решил не обижаться.

— Нормально. Готов к труду и обороне. Мне можно встать?

— Конечно. Ты уже почти здоров. А зачем здорового человека держать в кровати? Вот твоя одежда. Тебе её эльф принёс, старую пришлось выкинуть.

Только сейчас я сообразил, что лежу в постели совершенно голый. Быстро вскочил и оделся, не хватало только моего меча и обруча.

— Ты это ищешь? — Капитан протянул мне шеркон в ножнах и рыцарский обруч. — Я решил, что не стоит такие вещи оставлять без присмотра, и забрал их с собой.

— Спасибо огромное. — Я прицепил меч к поясу и надел обруч. — А я вас помню. Вы тот самый капитан, который командовал гвардейцами.

— Как ты меня запомнил? — удивился тот. — Ты же сразу потерял сознание?

— Не сразу. А запоминать всё… такая уж у меня привычка. У меня были хорошие учителя. — Я мысленно подмигнул Мастеру и Деррону и в ответ услышал их смех. — Доктор, вам тоже большущее спасибо. Я чувствую себя превосходно.

— Не за что, милорд, — расплылся тот в счастливой улыбке. — Для меня большая честь лечить вас. Вы же спасли наш город.

— Ну, если это всё, то я забираю вашего пациента. Милорд, вас ждут в магистрате.

— Подождут, — отмахнулся я. — Сначала мне хотелось бы увидеть друзей.

Капитан улыбнулся.

— Я был уверен, что вы так скажете, если судить по тому, что ваши друзья о вас наговорили.

Надо же, взрослый человек, офицер, а обращается ко мне на «вы»! Это было чертовски приятно. Кажется, быть героем мне понравится.

— Они уже вторые сутки сидят в коридоре, даже обедали там.

— В коридоре? — Едва не задев капитана, я пулей выскочил из комнаты под смех врача.

Эльвинг и Рон действительно были там. Только Рон на этот раз был не в своей обычной одежде, а в рубашке на шнуровке, новых штанах и кожаных полусапожках. Он даже причесался, быть может, первый раз в жизни. Они с эльфом стояли возле окна и о чём-то беседовали.

Мне удалось незаметно подкрасться к ним.

— Ро-он, ты ли это? Какой наряд!

Оба резко обернулись.

— Энинг?! — Эльф хотел было броситься ко мне, но сдержался и только пожал руку. Рон же подобными сомнениями не страдал и повис у меня на шее.

— Я так испугался, когда увидел тебя там всего в крови, а потом ты упал… но как ты расправился с теми негодяями!.. Пятерых прибил, а остальные все ранены.

Значит, пятеро. Настроение сразу испортилось. Эльвинг заметил, какое впечатление произвели на меня слова Рона, и, на правах старшего, легонько отвесил ему подзатыльник.

— Не видишь, человек только поправился, а ты сразу кидаешься на него! Дай ему отдохнуть немного.

— А чего ты дерёшься?! Вот сейчас как дам!

— Хватит ссориться. Пошли отсюда. — В этот момент я совершенно забыл о капитане и магистрате.

— Энинг, у нас куча новостей, — опять влез Рон. — Тот человек, ну, за которым ты велел нам проследить, встречался с другим… человеком. Это купец Мастис! Его все знают. Они долго о чём-то беседовали, и он вышел оттуда недовольный.

— Кто? Купец?

— Да нет же. Тот человек пришёл к купцу, а раз пришёл, то и вышел он, а не купец, потому что купец был у себя дома, и выходить ему не надо было. Потом один пацан заглянул в комнату через окно. Мастис ходил из угла в угол и ругался. Слов слышно не было, но точно ругался.

Мы вышли из больницы и направились к гостинице. Рон продолжал болтать, засыпая меня самыми мельчайшими подробностями об убийце и его делах. По-моему, ему просто хотелось поговорить. Доказать, что он недаром потратил эти два дня и честно отрабатывает мои деньги.

В продолжение всей этой тирады Эльвинг преувеличенно внимательно смотрел в небо, изредка бросая косые взгляды на болтуна. Я же делал вид, что мне всё это ужасно интересно. Зачем обижать ребёнка? Ребёнка? Ха! А сам-то ты кто? Лишь ненамного старше Рона.

Вскоре мы подошли к гостинице. Здесь нас ждал капитан.

— Я так и знал, что перехвачу вас здесь, когда увидел, как вы вышли из больницы.

— Ох, капитан, простите ради бога. — Я с досадой почесал лоб. — Я так обрадовался встрече с друзьями, что обо всём забыл.

— Зовите меня Тронтен. Капитан Тронтен. Пожалуй, я могу вас понять. Но я всё же прошу вас и вашего молодого друга следовать за мной. Город желает вознаградить героя, который снял осаду.

— Осада снята? — сразу насторожился я.

Гвардеец поморщился.

— Не совсем. Когда они поняли, что предательство раскрыто и тайно проникнуть в город не удастся, они отступили и вернулись на корабли. Быстро взять город они не смогли, а помощь к нам уже идёт из других городов союза. Так что с суши осада снята, но флот продолжает блокировать море и неизвестно, когда уйдёт. Они понимают, что для нас самое главное — торговля, поэтому будут держать блокаду до последней возможности.

— А по суше, выходит, теперь можно выехать из города?

— Свободно. А вы собираетесь отправиться в дорогу?

— Капитан, мне очень надо как можно быстрее попасть в… в один город. Это жизненно важно для меня. Я хотел отправиться морем, но теперь это не получится. У меня нет времени ждать снятия блокады морских путей. Так что теперь мне придётся отправиться по суше. И чем скорее я отправлюсь в путь, тем лучше.

Краем глаза я заметил, как какой-то грязный оборванный мальчишка подбежал к Рону и что-то ему зашептал. Рон кивнул, и мальчишка умчался.

— Я, конечно, не могу вас задерживать, но всё же убедительно прошу проследовать за мной в магистрат. С вами очень хотел встретиться правитель Мервин.

— Хорошо, — согласился я.

— А я пока соберу вещи в дорогу, — сообщил мне эльф. — Как только ты вернёшься, мы сможем отправиться в путь.

— А ты разве не пойдёшь с нами?

Тот усмехнулся.

— Не будем шокировать почтенных правителей видом эльфа. Не переживай за меня.

— Тогда подожди. — Я достал кошелёк с золотом. — Тебе ведь тоже понадобится конь. Выбери себе самого лучшего и не стесняйся, нам предстоит долгий путь. И возьми ещё одну лошадь для поклажи.

Эльвинг поймал кошелёк на лету и кивнул. Потом повернулся и скрылся за дверью.

Я обернулся к Рону. Тот с восхищением следил за моими действиями. Его глаза подозрительно блестели. Что-то он задумал, и это явно связано со мной, иначе не поглядывал бы на меня с таким хитрым видом. Однако размышлять было некогда — капитан торопил. Я двинулся вслед за ним, а Рон пристроился рядом и зашептал:

— Мне только что сообщили. Тот человек, за которым ты велел следить, вышел из города по северной дороге. Недалеко от развилки он залез в кусты. Ребятам надоело там сидеть, и они вернулись. Дураки, ух я им потом скажу пару слов! Мастис же, ну тот купец, только что встретился с Донованом. Это командир наёмников. Мастис говорил о том, что кто-то там будет сильно недоволен и что они могут только одним способом оправдаться. Он сказал, что они знают как. Донован оправдывался и сказал, что готовит какой-то сюрприз на дороге. Скорее всего, это он про того человека.

Интересные дела. Значит, этот Мастис — шпион Сверкающего. Это он подготовил покушение на меня и подкупил наёмников. Оправдаться, очевидно, хочет моей гибелью — за провал с изменой. Чёрт, высоко же оценивает мою жизнь этот маг смерти! Но неужели он затеял всю эту осаду только ради меня?

— Не бери на себя слишком много, — предупредил меня Деррон. — Сверкающий узнал о тебе только за день до твоего прибытия в город. За это время он мог нанять убийц, но не подготовить вторжение. Хотя, я согласен, предательство наёмников — его рук дело. Но, скорее всего, это просто часть его плана, и ты умудрился этот самый план разрушить. Но зачем ему понадобилось атаковать Амстер?

— Могу предположить, — вмешался Мастер, — что это часть его плана по захвату мирового господства. Амстер ведёт торговлю со многими странами. Разрушение Амстера поведёт за собой прекращение торговли в очень многих местах, что вызовет дестабилизацию обстановки во всём мире. Галлийцы и бритты при всём желании не смогут забрать себе сразу все торговые маршруты Амстера, уж слишком они обширны. Сверкающий же большой специалист по извлечению выгоды в кризисной обстановке. Думаю, для него очень выгодно разрушение Амстера, тем более что галлийцы и бритты наверняка перессорятся друг с другом из-за добычи, что также ему на руку. Таким образом, он парализует сразу трёх сильных врагов.

— Эй, вы что, подслушали мои мысли?

— Ты думал так усиленно, что их сложно было не услышать. Но если ты что-то имеешь против, то когда в следующий раз будешь так громко думать, мы постараемся заткнуть уши, выражаясь фигурально.

— Да нет, Мастер, просто… а ладно, всё нормально.

Мы вышли на Центральную площадь и прошли к главному входу магистрата. Там нас дожидался небольшого роста, весьма упитанный человек в дорогой одежде из синего бархата. На его поясе висели гусиное перо и чернильница.

— Это они? — спросил он сопровождавшего нас капитана.

— Да, мессир Альфонсио.

— Хорошо. Ну-с, молодые люди, следуйте за мной. — Он повернулся и стал подниматься по лестнице, даже не посмотрев, идём мы за ним или нет.

Я с недоумением посмотрел на капитана. Тот улыбнулся и пожал плечами, как бы говоря: «Такой уж у него характер. Ничего не поделаешь. Принимайте его таким, каков он есть».

Я тряхнул головой и, вспомнив уроки Мастера по этикету, распрямил плечи и двинулся за Альфонсио. А вот Рон явно ощущал себя не в своей тарелке и старался держаться ко мне поближе.

Нас провели в большой овальный зал, залитый ярким солнечным светом из прорезанных в потолке окон. Световой поток, отражаясь от множества висящих хрустальных шаров и зеркал на стенах, создавал фантастическую игру света и тени. Я восхищённо замер, осматриваясь вокруг. Рон, открыв рот, вертел головой, пытаясь увидеть всё одновременно. В дальнем конце зала стояли несколько человек в богатых нарядах и с улыбками наблюдали за нами.

— Что, сэр рыцарь, нравится вам этот зал? — выступил вперёд пожилой, с уже поблёскивающей в волосах сединой, мужчина. — Лучшие маги трудились над его украшением, стараясь придать ему неповторимый облик.

— Это Мервин, правитель города и председатель магистрата, — сообщил мне Мастер.

Я отвесил поклон по всем правилам этикета.

— Для меня большая честь говорить с вами, многоуважаемый Мервин.

На лице мужчины мелькнуло удивление.

— Вы знаете меня? Я думал, вы впервые в нашем городе?

— Впервые, но я всегда стараюсь узнать как можно больше о той стране, куда направляюсь.

— Похвальное стремление. Думаю, у нас было бы гораздо меньше проблем, если бы все рыцари следовали этому правилу. — Мервин внимательно посмотрел на меня. Мне показалось, что его взгляд проник в самые потайные уголки души. Я невольно поёжился. — Так вот, значит, каков вы, герой города.

— Герой? — искренне изумился я. Кем-кем, а вот героем я себя точно не считал. Дураком — да, а героем… По собственной глупости пролежать в больнице два дня!

От Мервина не укрылось моё состояние.

— Не спорьте, — поднял он руку. — Если бы не вы, то враги ворвались бы в город и неизвестно, чем бы это кончилось. Но даже если бы их атаку отбили, жертв было бы много.

Правитель приосанился и хлопнул в ладоши.

— Альфонсио, награды!

Тотчас двое лакеев распахнули парадные двери, и в комнату торжественно вошёл уже знакомый мне секретарь с подносом, на котором лежала золотая цепь с каким-то знаком.

— Постановлением магистрата рыцарь Энинг за заслуги перед городом награждается орденом Чести. — Мервин осторожно взял цепь и подошёл ко мне.

Как ни был я растерян, но уроки Мастера даром не пропали, и я опустился на колено. Мервин надел цепь мне на шею. Теперь я смог подробно рассмотреть орден: в обрамлении бриллиантов на рубиновом поле был изображён рыцарь с поднятым забралом. Вокруг него были выбиты слова: «Честь — превыше жизни».

— Кроме того, рыцарь Энинг, кавалер ордена Чести становится почётным гражданином Амстера со всеми вытекающими из этого правами. Ему также вручается…

Я успел заметить сердитый взгляд Мервина, брошенный на кого-то из членов Магистрата. Ему явно не нравилось то, что последует дальше. Члены же магистрата безуспешно старались скрыть улыбки, хотя некоторые из них тоже выглядели хмуро. Что же здесь происходит?

— …грамота с разрешением беспошлинно торговать в городе Амстере и других городах союза.

Мервин вручил грамоту и виновато посмотрел на меня. Я невозмутимо принял грамоту, поклонился и спрятал её за пазуху. Мервин облегчённо вздохнул.

В этот момент Деррон не выдержал и расхохотался так, что у меня зазвенело в ушах. Счастье ещё, что, кроме меня, его никто слышать не мог.

— Нет, — сквозь смех выдавил он, — купцы остаются купцами. Это же надо такое учудить: наградить рыцаря правом беспошлинной торговли! Удавиться и не встать! Я понимаю, что за эту грамоту любой торговец с радостью отдаст правую руку, но рыцарю-то она зачем? Хотелось бы мне знать, кто в магистрате настолько умный, что придумал такую милую шутку? Энинг, если ты отвернёшь ему голову, то будешь абсолютно прав.

— Но ведь награда и правда высокая, — неуверенно заметил Мастер.

— И что? Какая от неё польза Энингу? Он эту грамоту сможет использовать только по одному назначению, да и то бумага, пожалуй, слишком жёсткая. Кроме того, любой рыцарь сочтёт себя оскорблённым, если ему хотя бы намекнут, что он торговец.

— Ты хочешь сказать, что Энинга оскорбили?

— Ну, не совсем, Мастер, просто насмешка, впрочем, довольно обидная. Будь на месте Энинга другой рыцарь, разразился бы крупный скандал, в результате рыцарь оказался бы выставленным на посмешище. Только непонятно, кому это надо и зачем. Энинг, будь внимателен.

Значит, надо мной решили посмеяться? Ну-ну, посмотрим, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Действительно, это грамота нужна мне как рыбе зонтик. Лучше бы денег дали. Но ладно, в конце концов, я этот город защищал не из-за награды.

Слушая разговор Мастера с Дерроном, я пропустил награждение Рона, услышал только заключительные слова:

— …награждается грамотой, дающей право без уплаты вступительной пошлины войти в любую гильдию по своему желанию.

Сияющий, как новенький золотой, Рон, волнуясь, принял грамоту.

Мервин поднял руку.

— Теперь небольшая формальность. Я прошу рыцаря поставить печать в книге почётных граждан.

— Приложи камень обруча к бумаге, — поспешно сказал Мастер, прежде чем я успел задать вопрос и тем показать своё невежество.

Передо мной положили огромную книгу в кожаном переплёте. Я снял с головы обруч и приложил камень туда, куда мне показали, с интересом ожидая результата. Бумага в том месте тут же начала изменяться, точнее, не сама бумага, а её внутренняя структура. Отдельные ворсинки под действием силы камня стали сдвигаться, образуя рисунок. На листе стало появляться изображение летящего сокола. Это было похоже на водяной знак, только отчётливо видимый и цветной.

— Сокол, значит, — Мервин задумчиво посмотрел на меня. — А тебе этот тотем подходит. — И тут же объявил: — Все свободны, господа. Альфонсио, проводи мальчика туда, где он сможет спокойно подождать друга. Сэр Энинг Сокол, попрошу вас ненадолго задержаться.

Остальные члены магистрата недоумённо переглянулись, но спорить не решились. Вскоре мы остались вдвоём.

Мервин с облегчением опустился на стул. Похоже, церемония порядком его утомила.

— Присаживайтесь, сэр рыцарь.

— Не надо так официально. — Я чувствовал себя довольно неловко. — Вы же намного старше, и такое обращение мне непривычно.

Правитель с интересом посмотрел на меня.

— Хорошо. Я просил тебя остаться для того, чтобы попросить прощения за ту глупую грамоту. Это была не моя идея.

— Ничего. Я думаю, что смогу использовать грамоту для своей пользы.

— Вот как? — озадаченно спросил Мервин. — Ты собираешься заняться торговлей?

— Нет. Даже если бы хотел, но у меня просто не будет времени.

— А, твоя таинственная миссия… Я понимаю, что тебе необходимо как можно скорее отправиться в путь. Не удивляйся. Пока ты лежал в больнице, я навёл справки о тебе. Хочу тебе помочь, тем более, мне кажется, что твой поиск каким-то образом затрагивает всех нас. Сейчас идёт война, и тебя могут задержать на наших заставах. Вот, возьми пропуск. Он позволит без задержки миновать все патрули. И тебе окажут любую помощь во всех городах союза.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Пустяки. Это то немногое, что я могу сделать, чтобы компенсировать эту глупую шутку с грамотой.

— Как бы она шутнику не вышла боком, — задумчиво сказал я, глядя в потолок.

— Хотелось бы мне тогда посмотреть на лицо Севана.

— Это была его идея?

— Да. Он любит подобные шутки, не понимая, как они задевают людей, а может, и прекрасно понимая… Остальные не рискнули с ним спорить. Если ты обернёшь эту шутку против него, то я навеки твой друг. — Мервин приложил руку к сердцу.

— Вы его так не любите?

— Надутый индюк, — взорвался Мервин. — Мне наплевать на него, если бы его действия не грозили катастрофой всему амстерскому союзу городов. Это он виноват в столкновении с бриттами и галлийцами. Я двадцать лет трудился над установлением мира, а он сумел разрушить всё за несколько месяцев своим высокомерием. И, что самое скверное — у него большая поддержка в магистрате. Он чрезвычайно богат. Он разбогател на торговле шёлком и теперь думает, что деньги смогут заменить ему мозги.

— Шёлк — это неплохо, — повторил я тихо.

— Ты что-то задумал? — насторожился Мервин.

Я вздохнул.

— Ничего обещать не могу. Понимаете, у меня есть очень важная задача, которую я должен выполнить во что бы то ни стало. Но если по пути подвернётся случай, я припомню Севану его шутку.

— Твоя миссия… О ней я тоже хотел поговорить.

— Что вы о ней знаете? — насторожился я.

— Только то, что рассказал мне Винер.

— Он не должен был этого делать! — взорвался я.

— Успокойся. Он рассказал об этом только мне. Это слишком важное дело, чтобы пытаться решать его в одиночку. Думаю, моя помощь лишней не будет.

— Я всё равно не могу вам ничего рассказать. Вы просто не поймёте.

— И не надо, хотя ты зря думаешь, что я не пойму. С магией я знаком не понаслышке. Скажи только, я могу чем-нибудь тебе помочь?

— Помочь? — задумался я. — Возможно. В городе есть купец Мастис…

Я рассказал всё, что услышал от Рона.

— Мастис. Вот, значит, кто мутит воду. — Мервин с интересом посмотрел на меня. — Шпиона Сверкающего уже два года безуспешно разыскивает внутренняя стража. А он вот кто, оказывается. Теперь понятно, почему Винер не смог разглядеть лица твоего врага.

— Я не говорил, что это он мой враг, — быстро ответил я.

Мервин согласно кивнул.

— Я тоже этого не слышал. — Он встал. — Удачи тебе, юноша.

— Благодарю вас, господин Мервин.

— Я смогу тебе помочь в Амстере. Постараюсь сделать так, что наёмным убийцам будет не до тебя. На дорогах им придётся гораздо труднее, чем тебе. Надо будет ужесточить пропускной режим. Но всё равно поспеши. Сверкающий имеет в городе агентуру, и он держит с ней постоянную связь. Главное для тебя — скорость.

— Спасибо вам. — Я поклонился и вышел, успев заметить, как Мервин взял в руки палочку даль-связи.

В коридоре меня уже ждал Альфонсио, а несколько членов магистрата, делая вид, что просто прогуливаются, с тревогой смотрели на закрытые двери. На их лицах ясно читалось: «О чём это правитель может столько времени разговаривать с каким-то мальчишкой? Пусть даже он рыцарь и кавалер высшего ордена Амстерского союза!»

— Разойдись! — Мимо замерших сановников прошёл десяток гвардейцев. Они остановились около дверей, а командир вошёл внутрь.

Лица членов магистрата вытянулись. Некоторые стали со страхом посматривать в мою сторону.

— Всё в порядке, — успокоил я их. — Просто Мервин решил всерьёз заняться некоторыми шутниками.

Подобная фраза никого не успокоила. Наоборот, кое-кто занервничал сильнее.

В этот момент дверь отворилась, и вышел Мервин с командиром гвардейцев.

— Обязательно живыми их брать. Ты понял? Они должны ещё ответить на множество вопросов.

В этот момент правитель увидел испуганные лица сановников.

— Что с вами?

Я благоразумно не стал дожидаться, чем всё закончится, и поспешил к выходу, где меня нетерпеливо дожидался Рон.

— Ты где пропадал? — возмущённо спросил он.

— Беседовал с Мервином. Очень умный человек.

— С самим правителем? — глаза мальчишки стали круглыми, как два блюдца.

— Эй, что случилось? Ты же слышал, что он меня попросил остаться?

— Да, но я не думал… о, чудо, меня награждал сам правитель!

Я успел зажать ему рот прежде, чем тот исторг вопль радости.

— Давай без шума. Пошли, а то Эльвинг, наверное, заждался. Пойдёшь нас провожать?

— Провожать? — Рон, кажется, смутился. — Извини, я не могу. У меня срочное дело… мне велели отправиться, а я забыл… меня послали…

Я подозрительно посмотрел на мальчишку. Явно ведь врёт, никто никуда его не отправлял. Опять что-то задумал.

— Ну, я побежал, — заторопился Рон, заметив мой подозрительный взгляд.

Ну и пусть бежит. В конце концов, я же не нянька ему. Пусть у его родителей об этом сорванце голова болит. Пожав плечами, я зашагал к гостинице, засунув орден, чтобы не привлекать внимания, за пазуху к грамоте.

У гостиницы меня встретил чем-то расстроенный Дин.

— Привет, Дин. А где Эльвинг?

— Я здесь. — Эльф вёл на поводу Урагана и ещё двух коней. Я всё ещё плохо разбирался в лошадях, но, тем не менее, не без гордости отметил, что ни один из них не может даже сравниться с Ураганом. — Все вещи собраны. Можно отправляться.

— Милорд, можно вас проводить?

— Проводить? Конечно, если тебя отпустят.

— Не отпустят? Это с рыцарем-то, спасшим город?

В этот момент к нам подошла какая-то полная женщина. При виде её Дин втянул голову в плечи, стараясь сделаться как можно незаметнее.

— Милорд, — заговорила она. — Это ваши деньги? — Она протянула мне на ладони золотой.

— Мои? — изумился я. — С чего вы взяли?

— Мой сын сказал, что их ему дали вы.

— Ваш сын? — Я посмотрел на притихшего Дина. — Ага. Дин, значит, ваш сын?

— Да, милорд. Он принёс домой золото и сказал, что это вы ему заплатили. Но никто не даёт такие суммы…

— И вы решили, что он их украл? Так?

— Милорд, мы люди небогатые, но честные.

— И вы не поверили сыну? Вы считаете, что он способен на воровство?

— Но золото…

— Он его честно заработал. И давайте не будем больше об этом. Дин, а это ещё от меня на память. Держи. — Я протянул ему небольшой, украшенный перламутром и резьбой кинжальчик.

— Ой, это мне?! — Дин потянулся, но отдёрнул руку и с испугом посмотрел на мать.

— Бери.

— Милорд, — мать Дина недоверчиво смотрела на меня.

— Извините, но мне некогда. Я спешу. До свидания.

Всё-таки рыцарское звание даёт кое-какие преимущества.

Подтянув подпругу, я вскочил в седло и тут встретился с умоляющими глазами Дина.

— Вы позволите вашему сыну проводить меня? — вежливо попросил я.

— Позволить? — Она, похоже, не привыкла, чтобы рыцари просили её о чём-то. — А недалеко?

— Ну, мама, только до ворот! Это же совсем близко, — захныкал Дин.

— Если милорд не против, — женщина совсем растерялась.

— Ура! — Дин вприпрыжку побежал по дороге.

— Эй, ты куда поскакал? — крикнул я ему вслед. — Ты так всю дорогу бежать собрался? Давай ко мне.

— Ух ты! На настоящем боевом коне!

Упрашивать дважды его не пришлось. Подскочив к Урагану, он ухватился за мою протянутую руку и уселся передо мной. Всё-таки когда на тебя смотрят такими восторженными глазами, чувствуешь себя настоящим мужчиной.

Так втроём мы и выехали с гостиничного двора. Впереди ехал я вместе с Дином на Урагане, чуть отстав Эльвинг, и у него на привязи лошадь с нашими вещами. Дин с гордым видом поглядывал по сторонам и махал встречавшимся по пути друзьям.

— Милорд, — поравнялся со мной Эльвинг.

— Слушай, кончай ты с этим милордом, а? Когда ты меня так называешь, мне невесть что начинает мерещиться.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Дело в том, что ты не сказал, а я сразу не догадался спросить. Я, кроме коней, купил себе меч и ещё стрел.

Только сейчас я обратил внимание на ножны, висевшие у эльфа на боку.

— Я осёл, и ты очень тактично мне об этом сообщил.

— Я ничего такого не говорил, — изумился мой друг.

— Не говорил, а следовало бы. Я же знал, что не на прогулку направляемся, и всё-таки забыл, что у тебя нет оружия. Правильно сделал, что купил. И вообще, нечего у меня по каждому пустяку спрашивать разрешения.

— Но это твои деньги.

Я взвесил в руке кошелёк, который он только что мне вернул. В нём ещё оставалось достаточно золота.

— Наши. — И кинул кошелёк обратно. — Пусть у тебя тоже будут деньги. Не спорь. Согласись, это разумно.

— А разве Рон не с вами? — спросил вдруг Дин.

— Он сказал, что его родители куда-то срочно по делам отправляют, и убежал, — ответил я.

— Родители? Он так сказал? — нахмурился мальчишка.

— Да нет. Мне так показалось. Он сказал, что ему надо по делам, вот я и подумал, что родители его куда-то отправили.

— Странно. — Но больше Дин ничего не добавил, поскольку увидел очередного приятеля и, выпрямившись в седле, гордо махнул ему. Эльвинг покосился на моего пассажира и усмехнулся.

Вскоре мы добрались до ворот. Дин неохотно слез и долго махал нам рукой. Я взглянул на оставшийся позади город и пришпорил Урагана. Эльвинг сперва приотстал, но быстро выровнялся. Некоторое время мы скакали рядом. Неожиданно из-за поворота дороги показались гвардейцы, и мне пришлось резко натянуть поводья.

— Приветствую вас, милорд. — Я узнал капитана Тронтена. — Ваша информация оказалась верна, и Мервин просил поблагодарить вас. Теперь мы быстро разберёмся со шпионами Сверкающего.

Только сейчас мне удалось разглядеть арестованного, это оказался всё тот же убийца, который однажды пробрался ко мне в комнату. Он стоял под охраной солдат, его руки были связаны.

— Кажется, мы знакомы?

Убийца улыбнулся.

— Опять вам, юноша, удалось обмануть меня. Но не переживайте, я не задержусь надолго в гостях у Амстера. Мы ещё встретимся.

— Встретишься? — сурово посмотрел на него капитан. — О нет, Ролон-убийца, не думаю, что у тебя когда-нибудь появится такая возможность. Двигай! — Капитан повернулся ко мне: — До свидания, милорд. Удачи вам.

— Спасибо, капитан Тронтен. Надеюсь, его освободят не скоро.

— О нет, он надолго останется погостить у нашего города на полном содержании.

Я не сразу сообразил, что капитан имеет в виду тюрьму.

Гвардейцы ушли, уводя пленника, и мы снова поскакали вперёд. Город скрылся из виду, и теперь мы двигались мимо ухоженных полей фермерских хозяйств.

Из Сердама мы выехали на рассвете. Вручив Рону деньги, я велел ему немедленно возвращаться. Послушался он, как же. На своём боевом трофее спокойно ехал за нами в некотором удалении, не приближаясь, но и не отставая.

Решив пока не обращать на него внимания, я огляделся по сторонам. Мы недавно пересекли границу с Тевтонией. Мне вспомнились занятия с Мастером. Всё то, что он рассказывал об этой стране.

Впрочем, назвать Тевтонию единой страной было нельзя. Бароны, каждый из которых имел собственный, хорошо укреплённый замок, вполне могли себе позволить свысока поплёвывать на королевскую власть. А самым любимым их делом была война. Облачившись в доспехи и собрав отряд, барон, не забивая себе голову поиском подходящего повода, нападал на замок соседа. Ну захотелось человеку немного развлечься, воинскую удаль показать.

А там и осада замка начиналась. Другие бароны предпочитали в драку не вмешиваться, если только их не просит об этом одна из сторон. Но те такую просьбу считали ниже своего достоинства, уверенные, что легко справятся сами.

Осада могла продолжаться довольно долго, хотя редко больше полугода, и в случае победы осаждавших замок переходил новому владельцу. В этом случае победитель и побеждённый, как два старых друга, встречались в завоёванном замке. Они обнимались, высказывали друг другу комплименты по поводу умелой осады, достойной легенд, или героической обороны, достойной баллад. Дальше бывший владелец устраивал для победителей пир. Выкатывались из подвалов бочки вина, доставалась разная снедь, приглашались соседи. После чего в течение нескольких дней шла грандиозная попойка. Припасов не жалели, да оно и понятно: зачем побеждённому жалеть припасы замка, если они ему уже не принадлежат? Часто так случалось, что после нескольких дней беспрерывных возлияний победитель с трудом собирал свой отряд, вежливо прощался с гостеприимным хозяином и отбывал домой в полной уверенности, что всего лишь приезжал в гости к лучшему другу. А если замечал вокруг замка остатки осадных работ, то был совершенно уверен, что какой-то негодяй, враг рода человеческого, посмел напасть на его лучшего друга, а он пришёл ему на помощь. После того, как остатки винных паров улетучивались из головы, барон бывал крайне недоволен тем обстоятельством, что не удержал замок. Но быстро утешался тем, что в скором времени забаву можно повторить, и с удовольствием рассказывал детям и внукам:

— А праздновали мы так, как сейчас уже и не празднуют. Нет, вам, молодым, не тягаться со старой гвардией.

Если же победитель сохранял хоть кроху сознания, то из замка отправлялся его бывший владелец. Он, вежливо попрощавшись с другом-победителем, немедленно отправлялся к друзьям или сразу к сюзерену. Там он начинал жаловаться на ничтожного вора, посмевшего украсть его родовой замок. Ему никто не верил, но, тронутые рассказами несчастного, немедленно давали требуемое количество солдат, и забава начиналась по-новому. Впрочем, замки были хорошо укреплены, а бароны поднаторели в их обороне, поэтому очень редко когда их удавалось захватить. Гораздо чаще происходили стычки в открытом поле.

Такие сражения происходили так часто, что на них просто не обращали внимания. При этом все делали вид, что короля как бы не существует. Однако сам король этим огорчён вовсе не был. Как первый среди подданных, он и сам был не прочь слегка поразвлечься. Поэтому все бароны, чьи владения располагались рядом с королевскими, всегда были начеку. Когда же король начинал осаду какого-либо замка, то все соседи втайне надеялись на его успех. Не потому, что они не любили осаждённого, и не потому, что уважали короля, просто пиры после королевской победы бывали грандиозными. Что не мешало этим самым соседям после пира объединиться, выбить королевские войска из захваченного замка и вернуть его законному владельцу.

Подобные нескончаемые стычки плачевно сказались бы на состоянии страны и самих баронов, если бы не одно обстоятельство. Бароны в массе были людьми благоразумными и прекрасно понимали: для того, чтобы предаваться любимой забаве, им нужны средства. Их они могли получить только из своих владений — с крепостных. Но заниматься хозяйственной деятельностью у них не было ни охоты, ни таланта. Поэтому для управления замком они стали нанимать управляющих. Хороший управляющий ценился очень высоко и получал баснословное жалованье. Ему передавалась вся полнота власти в имении барона. Роль же самого барона в основном сводилась к требованию: «Дай столько-то!» В остальном же управляющие делали в поместьях что хотели. Понимая, что их доход зависит от дохода барона, они построили весьма эффективную систему хозяйствования и настояли на принятии нескольких правил. Эти правила без восторга, но и без сопротивления одобрили все правящие слои Тевтонии. А именно: не воевать на засеянных полях; не убивать не носящих оружия; не трогать купеческие караваны, идущие через Тевтонию; не отбирать у крестьян продовольствие и запасы зерна. Правила были полезны, что и было всеми признано. Конечно, находились такие, которым было наплевать на все правила, но на отщепенцев смотрели так же, как в Испании времён инквизиции смотрели на еретиков. Очень скоро не тем, так иным способом заставили все воюющие стороны соблюдать эти правила, превратившиеся в законы.

Правда, попадались и неблагоразумные бароны, которые предпочитали сами, без управляющих, разбираться со своим баронством. Но они быстро обнаруживали, что вести хозяйственные дела — не мечом махать. Такие хозяева быстро разорялись, продавали, по случаю, родовой замок и отправлялись странствовать по свету и совершать подвиги. Или, если они не были рыцарями, нанимались к другому барону.

При таких внутренних порядках могло показаться, что Тевтония — лёгкая добыча для любого завоевателя. Многие так и думали. В этом случае бароны, радостно расхватав оружие предков, отправлялись в церкви. Там они начинали молиться во здравие врага, сделавшего им такой замечательный подарок — войну. Уж теперь-то они покажут удаль и воинскую сноровку. Только бы враг не одумался и не ушёл обратно. После столь горячей молитвы они с отрядами спешили к месту сбора армии. А так как бароны проводили всю жизнь в бесконечных стычках и сражениях, они прекрасно знали, что такое дисциплина и для чего она нужна. Поэтому порядок в сборном войске поддерживался железный. Строгая иерархия командования исключала любое неверное толкование приказов. Конечно, в этой армии было множество слабых мест: практически отсутствовало тыловое обеспечение, так как бароны совершенно этим не интересовались. Да и не нужно им это было. Их замки так густо усеивали всю Тевтонию, что они вполне могли служить опорными базами для армии. Крестьяне же, как только начиналась война, немедленно свозили в эти замки все запасы продовольствия. Вражеской армии оставалось сомнительное удовольствие идти по лишённой продовольствия и фуража местности. В этом случае перед противником было два возможных пути: либо штурмовать бесконечное количество замков ради запасов, с риском получить сожжённые склады в случае падения замка; либо везти обозы, постоянно подвергающиеся угрозе быть захваченными летучими отрядами баронов. Стоило же врагу напасть на этих налётчиков, как те немедленно скрывались за стенами ближайшего замка. Бароны дураками не были и отступление с поля боя перед превосходящими силами вовсе не считали позором.

Другой значительной слабостью тевтонской армии было отсутствие пехоты. Пехота набиралась из крестьян, была плохо вооружена и практически не обучена. К такому воинству бароны не испытывали даже презрения.

Тем не менее, несмотря на все недостатки, эта армия была грозной силой. Железная дисциплина, компетентное командование, личная храбрость позволяли им на равных встречать самых грозных захватчиков.

Когда же остатки вражеских армий убирались к себе на родину, бароны устраивали грандиозную попойку. После неё они возвращались к обычным делам. За пленных офицеров получали выкуп, солдат же иногда отпускали просто так, приглашая приходить ещё. Те клятвенно заверяли, что лучше они голыми выйдут против разъярённых драконов, горгулий и гарпий, чем ещё раз сюда сунутся.

Несколько раз тевтонская армия пробовала преследовать врага на его территории. Но здесь сразу начинали давать о себе знать недостатки в организации армии. Не было подвоза продовольствия, а завоёванную территорию никто не хотел охранять, поскольку это было скучно и не сулило никакой славы. Не было пехоты, которая в состоянии была бы защитить тылы и закрепить успех. Поэтому такие походы всегда заканчивались ничем.

Вот через эту страну и лежал наш путь.

Я оглянулся — Рон по-прежнему следовал за нами. Ко мне подъехал Эльвинг.

— Он не вернётся, а ехать ему дальше одному опасно. Нам ещё сильно повезло, что пока мы никого не встретили.

— И что ты предлагаешь?

— Решай. — Эльф посмотрел на Рона. — Но один он пропадёт.

— С нами он тоже может погибнуть.

— Может погибнуть, а может и нет. Но с нами у него будет шанс.

— И чего он за нами увязался?! — в сердцах воскликнул я.

— Не за нами, а за тобой. Ты для него герой, и он хочет походить на тебя.

— Я не кинозвезда. Только восторгающегося моим геройством мальчишки мне для полного счастья и не хватало!

— Кто такая кино… звезда?

— Неважно. — Я опять обернулся. Нет, от этого прилипалы нам точно не отделаться.

Эльвинг понял, что я сдался, и замахал рукой Рону. Тот радостно гикнул и поскакал к нам. Около нас попытался лихо затормозить, но норовистый скакун взбрыкнул, мальчишка плавно снялся с седла и кубарем покатился по дороге. Я прикрыл глаза.

— Эл, скажи, он хоть жив?

— Жив. Что ему будет, этому сокровищу, — усмехнулся эльф.

— Придётся продать этого коня. Он слишком резв для тебя. Ты с ним не справишься.

— Никогда! Я не отдам моего Витязя! — Рон буравил меня сердитым взглядом.

— Прекрасно. В таком случае разворачивайся и двигай назад. Мы не можем путешествовать с человеком, который летает чаще, чем сидит в седле.

— Я не летаю! Это у меня случайно получилось!

Я молча смотрел на Рона.

— Ну хорошо. — Под моим пристальным взглядом он чувствовал себя неуютно. — Просто я слишком резко затормозил.

— Если ты ещё раз упадёшь, то либо меняешь коня, либо отправляешься назад. Договорились?

Мальчишка немного помялся.

— Ладно, — тихо буркнул он.

— Обещаешь?

— Ну сказал же, что обещаю. — Он с решительным видом забрался в седло, покачнулся, едва не загремел с другой стороны коня, но удержался.

Чтобы испытать Рона как наездника, я нарочно задал высокий темп.

После того, как Рон свалился с лошади в очередной, не помню уж в который по счёту, раз, а все его оправдания типа: камень попал в подкову, ослабла подпруга, слишком крутой поворот — оказались исчерпаны, он, кажется, смирился с неизбежным. Как наездник он, может быть, был и неплох, но управиться с боевым конём у него просто не хватало сил. Конь же, почувствовав слабость наездника, вовсю показывал норов. Мне даже без моего дара было видно, что всадник не пользуется никаким уважением у животного.

В ближайшем же замке мы сторговали коня по хорошей цене, получив в обмен смирную кобылу и некоторую сумму в золоте. Это золото я тут же засунул в кошелёк и отдал его Рону.

— Это мне? — Глаза мальчишки удивлённо распахнулись: никогда до этого ему даже видеть не доводилось такой суммы денег.

— Тебе-тебе. В конце концов, это же за твоего коня. Так что ты их честно заработал.

— Бери, — поддержал меня Эльвинг.

Рон издал радостный вопль и, подхватив кошелёк, с гордостью прицепил его к поясу.

Мы остановились на краю леса, не решаясь двигаться дальше. Я не слишком верил в предостережение Деррона о том, что барон Третних мог устроить в лесу засаду. Но когда я высказал это предположение эльфу, тот неожиданно отнёсся к нему со всей серьёзностью. По дороге из Амстера я успел рассказать Эльвингу о себе всё, рассудив, что если эльф рискует из-за меня жизнью, то пусть хотя бы знает, по какой причине он вынужден это делать. Вопреки моему ожиданию, он вовсе не испугался, когда узнал, что у меня меч Судьбы.

— У нас, у эльфов, считается, что сами по себе мечи не добры и не злы. Всё зависит от владельца. Я узнал тебя достаточно хорошо и не боюсь, что ты обратишь это оружие во зло. Мне нелегко принять твоё утверждение о двух мирах, живущих каждый по своим законам, но причин не верить тебе нет. Тем более что я не раз замечал некоторые странности в твоём поведении. И не совсем понятно, почему объединение двух миров вызовет катастрофу, но здесь я тебе верю на слово. К тому же и Винер подтвердил это.

Эльвинг ещё долго распространялся на тему Судьбы, но все его фразы сводились к одному: «Я решил помочь тебе и не брошу этого дела, что бы ни случилось. Ты мой друг, и я с тобой».

Такое доверие со стороны эльфа, который совершенно меня не знал, было трогательно. Впрочем, Мастер тут же напомнил, что эльфы всегда могут сказать: врёт человек или нет.

И сейчас Эльвинг, выслушав предупреждение Деррона, сделанное через меня, заметил:

— Это вполне может оказаться правдой. Ему не так уж и трудно вычислить наш маршрут, дорога здесь одна, а лес — идеальное место для засады.

— Но мы ведь тоже это понимаем. Не дурак же он?

— Конечно, нет, но у нас слишком мало опыта в таких делах. Мы ведь проглядели бы эту возможность, если бы не твой друг.

Я покосился на Рона, но тот не обращал на нас никакого внимания, занятый тем, что носился на лошади по полю, размахивая шпагой. Эльвинг понял мои опасения и стал говорить тише.

— В любом случае глупо рисковать. Надо объехать этот лес.

— Но это лишние дни пути, — возмутился я. — Не забывай, что нас наверняка преследуют. Мы пока опережаем их, но если пойдём в обход, то нас догонят.

— Зачем вообще Сверкающему нужна эта погоня? Почему бы ему просто не сообщить о нас агентам по даль-связи? В тех городах, которые мы должны миновать, наверняка есть его люди.

— Он не может знать, каким маршрутом мы двинемся. Я и сам не знаю, куда мы повернём около ближайшего перекрёстка.

— И ещё ему не хватает времени. Вы слишком быстро двигаетесь, — добавил Мастер.

Я сообщил эти слова эльфу. Тот задумался.

— Значит, если мы свернём с дороги, то Сверкающий успеет подготовить нам сюрприз. Конечно, слишком долго играть в прятки с ним нам всё равно не удастся, и рано или поздно он выследит нас.

— Однако я предпочитаю, чтобы это было поздно, а не рано. Мы тоже должны успеть подготовиться.

— Но впереди нас ждёт засада. Что же нам делать?

— Тревога!!! — Рон мчался к нам, махая на скаку рукой. — Тревога! Там на дороге отряд всадников.

— Большой? — спросил эльф.

Словно в ответ на его вопрос, отряд показался из-за поворота, человек шестьдесят, не меньше. Все они были на рослых, хорошо ухоженных конях. Их оружие сверкало на солнце, блестели доспехи. Это точно не бандиты.

— В случае опасности отходим в лес, — шепнул эльф. — Туда они в доспехах не сунутся. А если и рискнут, то мы с помощью луков устроим им весёлую жизнь.

Мы, не теряя времени, отъехали поближе к лесу под защиту деревьев. Я и Эльвинг приготовили луки.

Всадники остановились на расстоянии полёта стрелы и приближаться не спешили. Никаких враждебных действий они не предпринимали.

— Чего они ждут? — занервничал я.

— Спокойно. По-моему, они так же удивлены этой встрече, как и мы. — Эльф выглядел совершенно спокойным.

В этот момент от отряда отделился всадник и направился к нам. Не доезжая нескольких шагов, он остановился, снял шлем и внимательно оглядел всех нас. Это был молодой человек с длинными каштановыми волосами. На вид ему было лет двадцать пять. Несмотря на тяжесть доспехов, держался он в седле непринуждённо, как будто был в лёгкой льняной рубашке.

Всадник улыбнулся какой-то бесшабашной мальчишеской улыбкой.

— Рад приветствовать вас, сэр рыцарь, и вас, молодые люди.

На голове у него был такой же обруч, как и у меня. Я направил Урагана вперёд, подъехав вплотную к незнакомцу.

— Я также рад приветствовать вас, сэр рыцарь.

— Моё имя Отто Даерх. А вы всегда так встречаете проезжающих мимо людей?

— Меня зовут Энинг. А что касается встречи, то да, когда люди вооружены. Подобные предосторожности способствуют долголетию. К тому же у нас есть причины опасаться вооружённых людей.

— Энинг? — Отто нахмурился. — Где-то я уже слышал это имя. — Он пристально посмотрел на меня. — Энинг Сокол, да?

Я удивлённо моргнул.

— Сокол мой тотем, но откуда вы об этом знаете?

Вместо ответа Отто весело рассмеялся.

— Вот так встреча! Я не так давно слышал о вас, юноша, и вот уж не думал, что когда-нибудь увижусь с вами. А откуда я узнал — так ведь в мире не так уж и много кавалеров ордена Чести, чтобы не знать о них. Амстерцы очень редко награждают кого-либо этим орденом. Надо действительно совершить нечто выдающееся, чтобы заслужить его.

— Понятно. — Я с досадой стукнул кулаком о колено. Не то чтобы я был равнодушен к славе, но это могло сильно помочь Сверкающему в моих поисках. А вот облегчать ему работу как раз и не входило в мои планы. С некоторых пор я стал очень трепетно относиться к безопасности своей персоны. — Я был бы вам благодарен, сэр Даерх, если бы вы сохранили моё имя в тайне.

Рыцарь удивлённо вскинул бровь.

— Есть причина?

— Видите ли, слава хорошая вещь, но только не тогда, когда она облегчает дело твоим врагам.

— Настоящий рыцарь не должен бояться врагов и прятаться от них.

— Согласен, но мне крайне необходимо сделать одно очень важное дело. До тех пор моя жизнь мне не принадлежит, и я не имею права ею распоряжаться. — Я уже сообразил, как надо разговаривать с баронами, и не ошибся.

Рыцарь понимающе склонил голову.

— Обет. Теперь я понимаю. Как же мне вас называть?

— Называйте… просто сэр Эн. Это не совсем правда, но и не ложь.

— Очень хорошо, сэр Эн. Но помнится, вы ещё сказали, что у вас есть причина опасаться встречных солдат. Не расскажете ли о ней? Может, я смогу чем-то вам помочь?

— Энинг, — вмешался Деррон, — ты можешь попросить их проводить вас через лес.

Подобная мысль появилась и у меня.

— Понимаете, недавно у нас произошла небольшая стычка в одной деревне, а тот человек пользуется не очень хорошей репутацией…

— И вы думаете, что он ждёт вас в лесу? Не очень-то благородно с его стороны. Погодите! В деревне?.. Мы проезжали мимо одной деревни, и там жители рассказали о трёх подростках, которые… Так это были вы?! Как же я сразу не догадался? Поздравляю вас, сэр рыцарь, с победой. Вы обязательно должны рассказать мне подробности того боя.

Глаза Отто засверкали, было видно, что те события, даже услышанные с чужих слов, произвели на него сильное впечатление.

— Но постойте, вы же победили его в честном поединке! Почему тогда вы опасаетесь, что он караулит вас со своими людьми? Что же это за негодяй такой?! Как его имя?

Я посмотрел внимательно на рыцаря, его гнев явно был не напускным.

— Гаерг Третних.

— Что?!!! Третних!!! Этот мерзавец! Он здесь?! Ах, негодяй! Вот наконец-то ты мне и попался! Если ты действительно здесь, то тебе не уйти!

Глядя на горящие яростью глаза рыцаря, я понял, что уговаривать его помочь нам не придётся. Более того, как бы не пришлось сдерживать его.

Отто тем временем немного остыл от гнева и призывно махнул ждущим команду всадникам. Те немедленно двинулись к нам. От отряда отделился пожилой, но ещё довольно крепкий мужчина с рыцарским обручем и почтительно склонился перед сэром Даерхом. Движения его были по-юношески точны и грациозны.

Я с удивлением посмотрел на обоих. Никогда не слышал, чтобы рыцарь кому-то кланялся, а поклон был младшего по положению старшему. Деррон тоже, кажется, задумался над этим. Но Отто не дал нам времени подумать над этим.

— Буефар, эти люди говорят, что в лесу, возможно, прячется Гаерг Третних!

Реакция Буефара была сдержанней, чем у Даерха, но тоже достаточно эмоциональной.

— Этот негодяй?! Само небо помогает нам, э-э… сэр Даерх.

Отто наградил Буефара сердитым взглядом.

— Это только наше предположение, — вмешался я, недоумевая, чем тот мог рассердить рыцаря. Хотя, конечно, странно, что он не сразу вспомнил имя Даерха.

— Ерунда. Я хорошо знаю мстительность Гаерга. Он никогда не простит того позора, который претерпел по вашей вине. Эх, жаль я не видел того, что произошло в деревне!

— Но как мы отыщем Третниха в этом лесу? — заметил более практичный Буефар. — Когда он заметит наш отряд, то просто исчезнет в чаще, а там его сто лет можно искать.

— Ты прав, — озабоченно заметил Отто. — Надо каким-то образом выманить его.

Я промолчу. Меня это дело совсем не касается… Чёрта с два не касается! Это за мной охотится Гаерг. Конечно, теперь можно безопасно миновать этот лес. А дальше? А, зараза!

— Я думаю, что знаю, как выманить Гаерга.

Отто и Буефар с интересом посмотрели в мою сторону.

— Энинг, не вздумай, — сразу понял мою мысль Деррон.

— Деррон, я сам решаю, что мне делать!

— Мальчик, когда ты вернёшься к нам на остров, я тебя с огромным наслаждением выпорю, чтобы ты не трепал нервы старым людям.

Я сделал вид, что не расслышал.

— Гаерг ведь охотится за нами. Думаю, что если мы поедем впереди вашего отряда, то он непременно нападёт. Вам же только надо двигаться незаметно за нами и, когда засада обнаружится, прийти на помощь.

— А это может получиться, — задумался Отто. — Только проблема в том, что нам необходимо двигаться достаточно далеко, чтобы нас не заметили, и в то же время, достаточно близко, чтобы прийти к вам на помощь вовремя.

— А если мы не успеем, — добавил Буефар, — то вам не позавидуешь. Третних славится умением дарить людям долгую и мучительную смерть.

— Так это даже хорошо!

Оба рыцаря посмотрели на меня как на сумасшедшего.

— Я имею в виду, не то хорошо, что он славится умением, а то, что он делает это медленно. Я имею в виду, что он… — Я совсем запутался и замолчал, собираясь с мыслями. — Короче, если он захочет убить нас медленно, то захочет захватить нас живыми. При численности его отряда он не будет сомневаться в успехе.

— А ты уверен, что сможешь продержаться до подхода помощи? — спросил Буефар.

Я дотронулся рукой до обруча и, может, немного хвастливо заметил:

— Я ведь ношу это не как украшение. А эльф очень ловко обращается с луком. Только у меня будет небольшая просьба: пусть Рон, это наш младший спутник, будет с вами. Я не хочу, чтобы он рисковал.

— Пожалуй, ничего лучше придумать не удастся, — согласился с моим планом Даерх и заметил: — И не переживай, ваш друг будет с нами в безопасности. А если вдруг с вами что-нибудь случится, то я обещаю позаботиться о нём.

— Чертовски тактичный парень, — тихонько пробормотал я. — Умеет же он успокоить.

После этого идея выступить в качестве подсадной утки уже не казалась мне такой хорошей, как раньше. Только вот отступать было уже поздно.

Когда я вернулся к друзьям, то услышал от Рона всё, что он думает обо мне и о той безопасности, которой я его обеспечил. Ну на его протесты я не обратил внимания, с ним всё было ясно заранее, а вот Эльвинг… Мне было очень неловко оттого, что я распорядился жизнью Эльвинга, даже не спросив его согласия. Тот, как обычно, уловил мои сомнения.

— Что ты всё время дёргаешься? По-моему, ты готов просить прощения даже за мысли.

— Но ведь это опасно. Я должен был спросить у тебя.

Эльф возвёл глаза к небу.

— Иногда ты мне кажешься самым умным человеком на свете, а иногда мне хочется надавать тебе по шее из-за твоей непроходимой глупости. Во-первых, ты рыцарь, и я нахожусь в твоём подчинении, нравится тебе это или нет. А значит, ты имеешь полное право мне приказать. Во-вторых, я поклялся следовать за тобой, куда бы ты ни пошёл. По этой причине, даже если бы ты мне запретил, то я всё равно пошёл бы за тобой.

— А как же неподчинение приказу рыцаря? — усмехнулся я.

Эльф улыбнулся.

— У нас, эльфов, не так развито чинопочитание, как у людей. И если тебе от этого будет легче, то считай, что ты спросил моё мнение и получил согласие.

— А меня, значит, можно… это… ингрорировать?

— Как? — изумился эльф. — Где ты это слово услышал, Рон? Может быть, игнорировать?

— Я и говорю — ингрорировать.

Мы с трудом удержались от смеха.

— Рон, помнишь наш уговор?

— Какой? — хмуро спросил он, отводя взгляд.

— Ты выполняешь все наши приказы или возвращаешься обратно.

— Но…

— Роо-он!

Мальчишка сердито посмотрел на нас и, не найдя поддержки, сдался. Насупившись, он присоединился к отряду Отто. Сэр Даерх поглядел на хмурого ребёнка и что-то ему сказал. Через минуту Рон уже весело над чем-то смеялся. Кажется, здесь всё наладилось.

— Ладно, поехали. — Я пришпорил коня и въехал в лес. Эльвинг последовал за мной.

Дорога была ровной и широкой. Как стрела она пролегла сквозь чащу. Было видно, что ею часто пользуются и тщательно за ней ухаживают. Это была одна из караванных дорог, пролегающих через всю Тевтонию. Деревья росли у самой обочины, а их ветки нависали над дорогой, образуя зелёный свод. Впрочем, они не были помехой: дорога была настолько широкой, что на ней с лёгкостью могли разъехаться не менее трёх повозок. Но вот в нашем случае эти деревья могли доставить нам проблемы, поскольку служили идеальным укрытием для засады. Это обстоятельство делало путешествие через лес не слишком приятным.

— И почему они не могли вырубить деревья по обеим сторонам дороги? — раздражённо заметил я. — Ведь в Амстере так было.

— Там так делают, потому что опасаются разбойников. Открытое пространство мешает приближаться к каравану незаметно.

— Можно подумать, здесь разбойников нет и их не надо опасаться!

— Здесь действительно нет разбойников, Эн. Тевтония в этом отношении уникальная страна.

— То есть как нет?! Почему? Здесь же постоянно проходят богатые караваны, и есть где устроить засаду? Да они могли бы неплохо поживиться!

— Могли бы, если бы успели. Дело в том, что стоит по Тевтонии распространиться слухам о том, что где-то объявились разбойники, как все бароны начнут устраивать поединки за право охоты на них. Конечно, первым пробует справиться с ними тот барон, в чьих владениях появились разбойники. Остальные в это время точат мечи и надеются, что их собрат потерпит неудачу. И чем больше неудач будет у баронов, тем больше желающих поохотиться на бандитов отыщется. Да бедных разбойников просто затравят.

— Тогда понятно. При наличии стольких желающих сразиться с грабителями заниматься разбоем становится невыгодно.

— Не то слово. Стать разбойником в Тевтонии — это просто экзотический вид самоубийства.

Разговор отвлёк нас от мыслей о засаде, но, тем не менее, мы оставались настороже, тревожно поглядывая по сторонам. На всякий случай я нащупал на поясе палочку даль-связи, которую вручил мне Отто. Как мне объяснил Мастер ещё на острове, для общения на дальних расстояниях применяются специальные магические амулеты, называемые даль-связью. Единственное, что я смог понять из его объяснений, — здесь используется принцип сохранения связи между несколькими частями некогда единого предмета. Если какую-нибудь вещь расколоть на несколько частей, то все части сохраняют связь друг с другом. Этим законом и пользуются маги, чтобы отыскать какую-нибудь потерянную вещь или человека, хотя человек может защититься от подобного поиска специальным амулетом. С даль-связью, правда, всё намного сложнее. Маги особым образом заколдовывают небольшую палку из дуба (почему из дуба, я так и не понял), потом распиливают её на две, три, четыре части. Максимум на десять (тоже непонятно почему, хотя Мастер и пытался втолковать мне это, рассказывая про какие-то ограничения… магия, короче). Теперь, если одна палочка (она должна быть длиной не менее ладони в поперечнике) будет у одного человека, а вторая — у другого, то они смогут общаться, как бы далеко ни находились друг от друга. Единственный недостаток: с помощью одной палочки невозможно говорить с обладателем другой, если эти палочки не были когда-то одним целым. Поэтому приходится таскать с собой целую их коллекцию. Чтобы не запутаться, на палочках писали имена тех, с кем они связывают, или рисовали какие-нибудь значки.

Магия даль-связи была чрезвычайно сложной и стоила очень дорого, так что позволить себе её могли только состоятельные люди. Но и они имели не больше трёх-четырёх палочек для связи только с самыми нужными людьми. У Отто же их было около дюжины, и некоторые из них были свободны и лежали парой. Скорее всего, он их носил на всякий случай, если вдруг понадобится с кем-то держать связь.

С помощью вручённой мне даль-связи Отто и рассчитывал узнать о том, когда нам понадобится помощь…

Но, несмотря на все предосторожности, нас всё же застали врасплох. Миновав один из поворотов, который казался самым удобным местом для засады, мы слегка расслабились. В этот момент на нас и напали. Поперёк дороги рухнули два дерева, загораживая путь вперёд. И сзади, и с боков к нам уже бежали солдаты.

Я среагировал мгновенно, не задумываясь. На тренировках Деррон не раз заставлял меня отрабатывать защиту при внезапном нападении, и подобная ситуация очень часто возникала при тренировках с «куклами». По этой причине моя реакция была молниеносной и убийственно точной. Два ножа сорвалось с рук, и полетели навстречу ближайшим противникам, а я быстро скатился с коня. Рядом со мной уже стоял Эльвинг, прикрываясь конём от солдат, находящихся на другой стороне дороги. Только сейчас я сообразил, что бросил два ножа на поражение, как с «куклами». Но сейчас-то здесь были не «куклы»! Я не хотел никого убивать, но… Может, всё-таки промазал? Я быстро выглянул из-за крупа коня. Нет. Мои ножи торчали точно из глаз обоих солдат.

Эльвинг же подобных сомнений не испытывал. Его лук с невероятной скоростью отправлял в полёт одну стрелу за другой. Эта стрельба заставила спешенных латников укрыться щитами и отступить за деревья. Атака захлебнулась. Такого отпора от нас не ждали.

— К лесу! — крикнул мне Эльвинг. — Нам надо укрыться за деревьями, иначе здесь они нас расстреляют из луков.

Где же Отто? Я сжал в руке палочку даль-связи. Палочка завибрировала, и раздался голос сэра Даерха:

— Слышу, иду! Держитесь, ребята!

— Я связался с Отто, он идёт! Эльвинг, отходим.

Латники уже подобрались к нам вплотную. Эльвинг в упор выстрелил из лука в одного из солдат. Я обнажил шеркон, отбивая удары.

Мы кинулись под защиту деревьев, опрокинув ещё двоих врагов, которые не ожидали от нас подобной прыти.

— Эл, давай за дерево, я прикрою!

Эльф понял меня с полуслова. Лучник из него был намного лучший, чем фехтовальщик. И как лучник он мог принести большую пользу. Нырнув за дерево, он тут же уложил двух неосторожных солдат, высунувшихся из-за щитов. Остальные попрятались. Гаерг мигом понял преимущество нашей позиции. Эльф прятался за деревом и мог подстрелить любого, кто решит приблизиться. Я же прикрывал друга со спины, не давая никому подойти и вступить в ближний бой.

Третних снова недооценил нас, иначе нам никогда не удалось бы так просто прорваться сквозь строй атакующих и укрыться за деревьями. Было слышно, как он осыпает бранью людей.

В этот момент раздался стук копыт, и из-за поворота вылетели всадники под предводительством Отто Даерха. Не теряя ни секунды, они ринулись в бой. Жала длинных копий нацелились точно на спешенных латников Гаерга, не оставляя тем ни единого шанса.

— Третних, негодяй! Выходи и сразись со мной, если осмелишься!

Латники Отто мгновенно смяли тех солдат, которые на свою беду оказались на дороге. Потом они спешились и кинулись в кусты. С обеих сторон дороги закипела жаркая схватка. О каком-либо порядке в этом хаосе не могло быть и речи.

Прямо напротив нас затрещали ветки, и на дорогу вышел сам Третних. Может, он и был негодяем, но отнюдь не трусом.

— Кто осмеливается бросить мне вызов?! Отто! Вот это встреча!!! Я с радостью убью тебя! Не думал, что сегодня мне так повезёт! Ты наполовину облегчил мне работу!

— Так, значит, слухи были правдивы?!

Третних не ответил на этот, на мой взгляд, довольно странный вопрос. Одним движением, несмотря на тяжесть доспехов, он вскочил в седло. Ему протянули копьё. Протрубил сигнал рога, по которому сражение мгновенно прекратилось — начинался поединок рыцарей. Солдаты стали выходить из-за деревьев. Они словно забыли, что ещё минуту назад отчаянно сражались друг с другом. Теперь бывшие противники смотрели на своих командиров.

Сейчас всё зависело от того, кто победит.

— Пошли, — позвал меня эльф. — Теперь сражения не будет, пока рыцари не разберутся друг с другом.

Он вернул стрелу в колчан и вышел на дорогу. Я последовал было за ним, но какой-то шум в стороне привлёк моё внимание.

— Эн, где ты? — окликнул меня эльф.

Я хотел было позвать его, чтобы сходить выяснить, что там за шум, но потом подумал, что, возможно, это ещё один солдат выходил на дорогу, и решил не обращать внимания. Но непонятное ощущение тревоги не проходило.

— Ты где пропадал? — встретил меня Эльвинг. — Пошли быстрее, нас уже Буефар разыскивает.

— Тогда пошли.

Мы двинулись к офицеру, стоявшему недалеко от того места, где мы прятались. Я напряжённо следил за началом поединка, но никак не мог забыть про странный звук и время от времени продолжал посматривать на кусты.

Рыцари, пришпоривая коней, понеслись навстречу друг другу, и в этот момент кусты зашевелились, сверкнуло на солнце жало стрелы. Никто, кроме меня, её не видел — все были поглощены схваткой. Так вот что это был за шум! Конечно же! Такой звук издаёт колчан со стрелами! Значит, там лучник и он целится… я проследил взглядом направление… в Отто.

— Берегись! Лучник! — Я кинулся к кустам, проклиная себя за беспечность. Ведь мог бы раньше догадаться, мог бы сходить проверить, мог бы…

Но на самоуничижение времени не оставалось. На мой крик обернулись стоявшие рядом солдаты, но только Буефар заметил опасность. Он побледнел и кинулся следом. Однако мы не успевали.

Стрела сорвалась с тетивы, начав свой стремительный полёт. В критических ситуациях мне уже не требовалось прилагать усилия, чтобы взвинчивать восприятие. Это происходило без участия сознания, и теперь я отчётливо видел, как стрела неотвратимо приближается к цели.

Отто был занят схваткой с Третнихом и не видел опасности. Нож вылетел из моей руки помимо сознания, тело само знало, что надо делать. Это было невероятно трудно, даже в последние дни тренировок у меня не всегда получалось сбивать столь быстро движущиеся предметы. Но теперь я не имел права на промах: ведь второго шанса у меня не будет… Нож ударил точно в середину стрелы, перерубив её пополам. Прежде, чем лучник успел что-либо сообразить, шеркон разрубил его лук.

Ничуть не обескураженный этим, он обнажил тяжёлый одноручный меч. Левой рукой лучник достал кинжал. Атака последовала незамедлительно. Уроки Деррона даром не пропали: я поднырнул под меч и рубанул снизу. Шеркон высек сноп искр, скользнув по стальному панцирю. Солдат был закован в доспехи с ног до головы, а все соединения и малейшие щели были прикрыты кольчугой. Все мои атаки оказались тщетны — шеркон не находил ни одной щёлки, куда его смертоносное жало могло бы нанести удар.

Краем глаза я видел подбежавшего Буефара, эльфа и нескольких солдат. Эльф бросился было мне на помощь, но Буефар удержал его. Почему? А, ясно, мой противник, оказывается, тоже рыцарь и имеет право на поединок. Как же я сразу не обратил внимания на знакомую пульсацию камня в обруче? Проклятье на правила этих баронов! Как же можно сражаться с таким танком?

— Энинг, вспомни, как на острове я тебе демонстрировал шеркон, — заговорил Деррон. — Помнишь, я учил тебя удару Ордена? Сосредоточься!

Легко ему говорить. Я начал сосредоточиваться, скапливая силу в мече. Как учил Деррон: у шеркона основная нагрузка на лезвие приходится на ширину ладони от кончика. Именно этой частью меча и наносится удар. Скорость и точность здесь важнее силы удара, намного важнее.

Пока я готовился, мне пришлось на время перейти к обороне, уклоняясь от сыпавшихся на меня ударов. Наблюдавшие за поединком хмурились, считая, что мои дела плохи. Ну и ладно, надеюсь, мой противник тоже так считает.

Пора. Я мягко отвёл опускающийся на меня меч и ударил наискось сверху вниз от правого плеча, усиливая удар внутренней силой в состоянии дей-ча. Скорость — шеркон превращается в молнию. Солдат не успевает не то что отреагировать, но даже что-либо понять — он так и умер с торжеством во взгляде. Шеркон рассёк стальные доспехи как бумагу. Удар стремителен настолько, что на лезвии не остаётся ни капли крови, хотя из рассечённых под доспехами мышц она течёт обильно. Солдат ещё некоторое время стоит, но он уже мёртв. Потом, не сгибаясь, неуклюже падает вперёд.

Я не хотел этого! Проклятье на тебя, Гаерг Третних! Я не хотел никого убивать! Почему ты просто не вернулся к себе в замок?

Вокруг меня толпились латники обеих враждующих сторон, и все они с каким-то суеверным страхом посматривали на меня. Отто с Гаергом, привлечённые поднятым шумом, на время прекратили поединок.

— Что здесь происходит? — осведомился Отто.

— Милорд, — выступил вперёд Буефар. — Рыцарь Энинг…

Вот и кончилось моё инкогнито. Надеюсь всё же, что меня не свяжут с тем Энингом, который был в Амстере.

— …заметил лучника, который целился в вас из кустов. Он поднял тревогу и сразился с ним.

Сэр Даерх в ярости повернулся к Гаергу.

— Негодяй, да ещё и трус! У тебя не хватает смелости на честный бой, и ты прячешь убийцу!!!

— Я не приказывал это делать, — ответил Третних таким тоном, что я ему сразу поверил. Он не пытался оправдаться, просто сообщал факт. — Я не боюсь боя с тобой, что сейчас и докажу. А этот идиот действовал по собственной инициативе. Что ж, туда ему и дорога! Все дураки умирают.

— Вот мы сейчас и посмотрим! Бой один на один! Если побеждаешь ты, то мои люди пропустят тебя и твоих людей, клянусь! Но горе тебе, сэр Третних, что твой солдат не успел выстрелить.

— Он успел, милорд, — опять вмешался Буефар, крутя в руке разрубленную стрелу, которую принёс один из солдат. Другой держал в руке нож.

— И не попал? С такого-то расстояния?

— Вот стрела. — Буефар протянул обломки Отто.

— Как такое возможно? Это что, магия?

— Я сам немного занимался магией и знаю, что никто не смог бы сделать подобное. Необходимо зафиксировать взгляд на стреле, а это очень трудно, когда она в полёте. Но, кажется, я догадываюсь, кто это сделал. — Буефар взял из рук солдата нож и повернулся ко мне: — Ваш нож?

Я кивнул. Скрывать не имело никакого смысла.

— Ножом?! Стрелу в полёте?! Буефар, это уж слишком! Каким умением нужно обладать, чтобы сделать такое?

Буефар пристально глядел на меня.

— Кажется, я знаю каким, — тихо сказал он. Так тихо, что только я сумел расслышать его слова.

Он подошёл к поверженному лучнику и перевернул его на спину. Кровь уже перестала течь, и на стальном нагруднике отчётливо был виден идеально ровный разрез. Было ясно, что металл не разрублен, а именно разрезан, как будто орудовали бритвой, заточенной до невообразимой остроты.

Буефар кивнул, словно в подтверждение своих мыслей, и ещё раз посмотрел на меня, потом на моё оружие.

— Шеркон. Так я и думал. Никаким другим оружием вы и не могли быть вооружены.

— Буефар, может, ты объяснишь, что всё это значит?

— Просто этот молодой человек спас вам жизнь, сбив ножом предназначенную вам стрелу.

— Но… сэр Энинг, это вы сбили стрелу?

— Я, сэр Даерх. Ни на что другое у меня просто не было времени.

Отто поклонился в седле.

— Я ваш должник, сэр рыцарь. Но вы, оказывается, гораздо лучший боец, чем я думал. Мы с вами ещё поговорим об этом. Вы готовы, сэр Третних?

Третних наградил меня недобрым взглядом. Кажется, он тоже мечтал со мной поговорить, хотя и несколько по-другому, чем Даерх.

— Я готов.

Оба рыцаря разъехались. Им вручили копья, и они приготовились к атаке.

— Сэр Энинг, вы позволите поговорить с вами наедине?

Я обернулся и с удивлением обнаружил стоявшего рядом Буефара.

— Сейчас? Но…

— Ерунда. Что бы Третних ни воображал о себе, но Даерх гораздо лучший боец. Я его сам учил, а я один из лучших бойцов в Тевтонии. Даерха ошибочно считают слабаком, который не годен ни на что серьёзное, но я знаю его с пелёнок. Тех, кто так думает, ждёт неприятный сюрприз. Может, он и не так силён, но ловок и чертовски быстро соображает. Так что я не волнуюсь за исход поединка.

Интересно, о чём со мной хочет поговорить Буефар именно сейчас, когда его воспитанник сражается за свою жизнь? Почему — понятно, все отвлечены схваткой, и никто не обращает на нас внимания.

— Пожалуйста.

Буефар покосился на эльфа.

— У меня от него секретов нет. Эльвинг мой друг. — От Эльвинга я действительно не хотел ничего скрывать. Он всегда мог помочь дельным советом. В этом плане меня больше беспокоил Рон, но тот целиком был поглощён схваткой и ничего вокруг не замечал. И хорошо. Лучше ему знать поменьше — дольше проживёт.

Отто с Гаергом уже сломали копья и сражались на мечах. Звон ударов разносился по всему лесу, орали солдаты, подбадривая командиров. Пожалуй, сейчас нас не услышали бы, даже если мы принялись бы кричать.

— Как скажешь. Ты позволишь называть тебя просто Энинг?

Я согласно кивнул, с интересом посматривая на сурового воина.

— Понимаешь, Энинг, я с детства мечтал стать самым лучшим бойцом. Сначала это была забава, но потом у меня появилась веская причина. Моя семья — жена и двое детей — погибла от руки убийцы. Я знал, кто убийца, и долгое время пытался разыскать его, усиленно тренировался: часами работал с мечом, с другими видами оружия. Однако я быстро понял, что сила редко приводит к победе. Я серьёзно заинтересовался искусством боя: читал всё, что мог найти по различной технике фехтования и борьбы. Однажды мне попалась книга «Боевое искусство рыцарей Ордена». Книга была очень древней, и её с трудом можно было читать. Тогда я понял, что всё, чем я занимался до этого, — детские игрушки. Там было написано, что должен уметь рыцарь Ордена, и базовые упражнения с постепенным усложнением. Я начал тренироваться по этой книге, но ты и сам понимаешь, что больших результатов достичь при таких занятиях нельзя. Но Орден заинтересовал меня, и я стал собирать о нём все сведения, что только мог достать. Тогда же мне стало известно, что последний рыцарь Ордена погиб около трёхсот пятидесяти лет назад.

— Всё это хорошо, но что вы хотите от меня?

— Хочу кое-что понять. Я узнал, что это в Ордене изобрели шерконы, и считалось, что против них не спасали никакие латы. Говорили, что этим мечом можно разрубить любые доспехи, словно те сделаны из бумаги. Вот так примерно. — Рыцарь кивнул на труп солдата. — После уничтожения Ордена из его арсеналов было наворовано множество оружия, в том числе и шерконы. Только ни у кого не получалось разрубать доспехи. В конце концов, стали считать, что рубили не мечи, а магия рыцарей. Я когда-то сам приобрёл шеркон, сделанный в Ордене, не подделку, но и у меня ничего не получилось.

Неудивительно. Скорее всего, Буефар целиком полагался на мощь удара, а это грубейшая ошибка. Силой можно разрубить доспехи только тяжёлыми мечами. При работе с шерконом гораздо важнее скорость, точность и умение владеть дей-ча.

— А шерконы сейчас считаются чем-то вроде учебных мечей. С ними тренируются дети. Их не принимают за серьёзное оружие. «Детские игрушки» — вот как их называют. Когда мы встретились с тобой, я не сразу обратил внимания, но когда увидел, как ты ножом сбил стрелу в полёте — об этом тоже упоминалось в книге, — а потом посмотрел на рассечённые доспехи, то присмотрелся внимательней. Я могу ошибаться, но, по-моему, на тебе вооружение рыцаря Ордена. Причём не только шеркон, а всё: от кольчуги до ножа. Это не подделка, я уверен. Ты носишь вооружение Ордена, владеешь боевым мастерством рыцарей Ордена, которое считалось утраченным. Откуда это? Кто ты?

— Я не могу вам сказать.

Буефар кивнул.

— Ты ответил. Ты не опроверг меня. Рад приветствовать рыцаря Ордена.

— Не возражай, — быстро вмешался Деррон. — Ты рыцарь Ордена. Последний рыцарь. Ты заслужил это звание.

Воспитатель Даерха тяжело вздохнул.

— Если бы у меня не было других обязанностей, я бы обязательно отправился с вами, сэр Энинг. Рыцари Ордена всегда шли по самым трудным, но благородным Дорогам Судеб. Они всегда боролись за справедливость. Пусть Бог поможет вам в пути.

Опять эти Дороги Судеб. Только их здесь и не хватало.

— Благодарю вас, благородный Буефар. Его помощь нам бы очень пригодилась.

— Значит, я и в этом не ошибся. У вас действительно есть важная задача. Жаль, что я не могу отправиться с вами, мой долг держит меня здесь так же, как ваш зовёт в путь. И я рад, что Орден не погиб.

Буефар отошёл и стал наблюдать за поединком своего воспитанника с Третнихом. Те уже спешились и вели бой на мечах. Было видно, что Третних теряет силы, всё больше неуверенности проскальзывало в его движениях. Он явно не ожидал встретить достойного соперника.

Я обернулся к эльфу. Тот смотрел на меня широко открытыми глазами с недоверием и благоговением одновременно.

— Только вот этого не надо, — простонал я. — Я не привидение!

— Рыцарь Ордена! Я слышал о них. Говорят, что они были лучшими воинами мира.

— Забудь! Я же тебе говорил, что меня учил Деррон, вот он-то и был рыцарем Ордена. Я же только ученик рыцаря, если на то пошло.

Эльф посмотрел на труп латника. Ну зачем ему понадобилось напоминать мне об этом?!

— Ага, ученик. Каковы же тогда рыцари?

— Вот увидел бы Деррона — понял бы и перестал приставать ко мне с дурацкими вопросами.

— Неужели я такой страшный? — с шутливым негодованием спросил Деррон.

— Ты просто в зеркало давно не смотрелся. Посмотрел бы — не спрашивал, — вмешался Мастер.

Шутки друзей рассеяли моё недовольство.

В этот момент раздались торжествующие крики солдат. Меч Даерха пробил грудь Гаерга Третниха — поединок завершился. Солдаты Третниха складывали оружие, признавая себя побеждёнными. Я заметил, как Буефар с облегчением отёр пот со лба. Ага, не так уж он был уверен в исходе схватки, как хотел показать. Но как умело скрывал тревогу!

Всё-таки в поединке один на один что-то есть. По крайней мере, не гибнут невинные люди. Интересно, а если бы победил Третних, то что тогда? Действительно ли его отпустили бы? А что потом было бы с нами? Мысль была такой неприятной, что я поспешно отогнал её. Да, у поединков есть и оборотная сторона…

А мне ещё предстояла долгая беседа с Отто.

Мы направлялись на восток. Отто Даерх настоял на том, чтобы проводить нас и, отрядив часть отряда для охраны пленников, с оставшимися людьми поехал с нами. Пока он не начинал разговора, которого я ждал с таким опасением. Буефар же был молчалив и задумчив. Даерх подъехал к нему и стал о чём-то расспрашивать, изредка поглядывая на меня. Я понимал, что Буефар расскажет Отто всё, что узнал обо мне. Это мне не нравилось, но сделать я всё равно ничего не мог.

Наше путешествие только началось, а уже столько посторонних людей оказались осведомлёнными о моей миссии. Это начинало уже раздражать. По-моему, это не я управляю событиями, а они мной. Стоп! Меч Судьбы подстраивает ситуацию для выполнения его хозяином определённой миссии. Не его ли это работа? Но в чём это выражается? Всего лишь смутные предчувствия, что мной манипулируют. Это ведь может быть и обычная мнительность… или всё-таки правда. Почему Сверкающий так хочет меня убить? Он не знает наверняка, что я выступаю против него. Он не может этого знать. Или может? Да нет, скорее всего, это связано с мечом Судьбы. Хотелось бы мне знать, что за пророчество должен выполнить мой меч, или, точнее, я, как владелец меча. Что так могло напугать столь сильного мага?

В этот момент ко мне подъехал Отто, отвлекая от размышлений.

— Это правда?

Я не стал делать вид, что не понял вопроса.

— Мой учитель считает, что я действительно рыцарь Ордена, но я с ним не согласен.

— Почему? — заинтересовался Даерх.

— Потому что я никогда не хотел быть рыцарем: ни Ордена, ни каким иным.

Моя откровенность явно шокировала рыцаря.

— Но рыцарство — это самое честное и благородное сословие людей! О них поют песни и складывают легенды.

— Благородные, честные, — едко заметил я. — А Третних — образец благородства и честности. Вот пусть и сложат о нём легенду.

— Нельзя же по одному негодяю судить обо всех рыцарях!

— Один ли? Но ладно. Я вообще не то хотел сказать. Лично я считаю, что рыцари такие же люди, как и все. Они могут быть хорошими и плохими, добрыми и злыми. Вы же возводите их в ранг непогрешимых, но так нельзя. — Я и сам не понимал, зачем говорю всё это, но остановиться не мог.

Объяснять было совершенно бесполезно. И сейчас, глядя на скучающего Отто, делающего вид, что внимательно меня слушает, я понял, насколько отличаюсь от людей этого мира. Нет, он вовсе не был глуп, напротив. Было видно, что солдаты, намного опытнее и старше его, искренне уважают этого человека. Мы с ним были просто разные. Даже Эльвинг, знавший и понимавший меня лучше других, посматривал на меня с недоумением.

— Но это неважно, — закончил я. — Я стал рыцарем только потому, что у меня не было другого выхода. Я совершил ошибку и теперь расплачиваюсь за неё.

— То есть тебя принудили дать обет, так?

— Нет. Я дал его добровольно, но если бы мог, с радостью бы отказался.

— Должен признать, что совершенно тебя не понимаю, но не буду спрашивать. И, я предполагаю, ты не сможешь рассказать, где научился боевому искусству рыцарей Ордена. Бедный Буефар, — неожиданно закончил Даерх.

— Почему? — удивился я.

— Он буквально помешан на Ордене. Достал все книги, где хоть мельком упоминается о нём. Изучал воинское искусство рыцарей по всем записям, которые удавалось достать. Он считался самым крупным специалистом по Ордену, пока не появился ты.

— Иначе говоря, он хотел бы узнать, где я учился?

Даерх рассмеялся.

— Он бы правую руку за это отдал, но настаивать никогда не будет. Он слишком горд. Думаю, если бы он был свободен, то обязательно предложил бы себя вам в спутники.

— Он мне так и сказал.

— А ты бы его взял?

Я обдумал эти слова.

— Вы предлагаете его мне в спутники?

— Я могу освободить Буефара от его клятвы. Сам он никогда не попросит. Слишком щепетилен, когда дело касается его чести. Но я-то вижу, какой он ходит с того момента, как узнал, что ты рыцарь Ордена.

— И вы его отпустите?

— Проклятье на тебя! Не трави душу! Он мой самый близкий друг. Он меня с рождения воспитывает. Мне будет трудно с ним расстаться, но я слишком уважаю Буефара, чтобы держать его около себя силой данной им клятвы. И, я знаю, ему тоже будет тяжело оставить меня, но он пойдёт за тобой.

— Только потому, что я рыцарь Ордена?

— Нет. Ему всегда хотелось совершить свой главный подвиг в жизни. И он почему-то уверен, что ты сможешь дать ему такую возможность.

— Почему?

— Не знаю. Он мне сказал, что рыцари Ордена никогда пустяками не занимались. А для Буефара подвиг — это как минимум спасение мира.

У меня против воли вырвался нервный смешок. Эльф, внимательно слушавший, но не вмешивающийся в беседу, поспешно отвернулся.

— Я что-то не то сказал?

— Да нет, сэр Даерх, просто большие запросы у вашего воспитателя.

— Ну это я так, образно.

— Я понял, но не могу принять решение один. Мне надо посоветоваться.

Отто удивлённо посмотрел на меня.

— Я не тороплю, если это действительно необходимо. Сообщи о своём решении. — Даерх пришпорил коня и поехал в начало колонны.

— Что скажешь? — спросил я эльфа. — Кажется, нам навязывают спутника.

— Навязывают? — Эльвинг удивлённо посмотрел на меня. — Не думаю, что это правильное слово. Ты вполне можешь отказаться. А сэр Даерх был искренен, когда говорил о причинах, по которым он просит взять с собой Буефара.

— А что ты сам думаешь?

Эльвинг нерешительно посмотрел на Буефара.

— Он человек чести. Его слову можно верить.

— Я не это спрашивал. Я спрашивал: стоит его брать или нет?

— Чем больше нас будет, тем больше внимания мы будем привлекать, но с ним путешествовать будет гораздо безопасней.

— Слушай, ты! С каких это пор ты стал выражаться так туманно? Я же тебя конкретно спрашиваю, вот и ответь просто: да или нет.

— С одной стороны…

— Да или нет!

— Э-э…

И тут я понял, что эльф просто боится ответить. Он боится, что если с нами будет ещё один рыцарь, изменятся наши дружеские отношения. Не думаю, что у эльфа, с тех пор, как он стал изгоем, было много друзей. И теперь он снова боится остаться в одиночестве. Но прямо отказать ему мешает его честь.

— Дурак ты, а ещё эльф.

— А?

— Два. Неужели ты думаешь, что я меняю друзей, как перчатки?

Эльф отчаянно покраснел.

— Не думаю, — пробормотал он.

— Тогда хватит юлить и говори прямо, а то я подумаю, что ты так и думаешь.

Эльвинг сделал попытку осмыслить мою фразу. Потом вздохнул.

— Помощь Буефара может оказаться полезна. Ты, конечно, извини, но его могут пустить туда, куда нас не пустят, несмотря на твоё рыцарство.

— Я тоже не возражаю, — вмешался Мастер. — Будет в вашей развесёлой компании хоть один взрослый. Возможно, хоть он сможет удержать вас от авантюр.

Ну, если и Мастер поддерживает, то тут уж не поспоришь. Мастер хорошо разбирается в людях и зря советовать не будет.

— В таком случае, если все за, то пойду сообщу это сэру Даерху, а потом поговорю с Буефаром. Кстати, а где Рон? Что-то я давно его не видел.

— Где же ещё он может быть, как не с солдатами, — усмехнулся Эльвинг. — Выслушивает очередную байку.

И действительно, Рон ехал в окружении нескольких всадников, которые что-то ему рассказывали. За этого сорванца можно было не беспокоиться.

О нашем решении я тут же рассказал Отто Даерху. Тот благодарно кивнул.

— Мне будет очень не хватать моего друга, но не могу держать его против воли. Пойду поговорю с ним, а то ведь он может сгоряча отказаться, а потом всю жизнь об этом будет жалеть.

— Только это ведь может быть очень опасно.

Едва я это сказал, как понял, что если хотел отговорить, то выбрал не те слова. Даерх расплылся в улыбке и завистливо посмотрел на нас.

— Если бы меня не держали здесь обязанности, от которых, к сожалению, никто не в силах меня освободить, то я обязательно взглянул бы поближе на вашу опасность. Жаль, что это невозможно. Однако надеюсь, Буефар мне обо всём расскажет. Если же нет… сообщите мне о том, как он погиб.

— Обещаю. — Спорить было бесполезно.

Наверное, я никогда не смогу понять этих людей. Готовы немедленно отправиться в путь и рисковать своими жизнями ради иллюзий… Конечно, моё дело не было иллюзией, но они-то откуда могли это знать? Всё их желание помочь основывалось на мнении, что рыцари Ордена пустяками не занимаются, а все их дела благородны и служат восстановлению справедливости. Интересно, кто здесь дети — я с Роном и эльфом или Отто Даерх с Буефаром? Я бы не смог ответить на этот вопрос.

Тут ко мне подъехали оба рыцаря.

— Сэр Даерх сообщил мне о вашей просьбе сопровождать вас…

Так, оказывается, это я просил Отто. Интересно, о чём я ещё просил?

— …и о том, что ваша миссия крайне важна. Последнее обстоятельство вынуждает меня следовать закону чести и предложить вам помощь.

Хитрость была прозрачнее родниковой воды. Буефару самому хотелось отправиться с нами, и он отчаянно искал повод для оправдания своего поступка.

Чтобы разрядить возникшую неловкость я заговорил:

— Сэр Буефар, скажу прямо, вы нужны нам. Подросткам трудно путешествовать в одиночку, но я не намерен вас уговаривать. Поэтому сразу хочу предупредить: это вы отправляетесь с нами, а не мы с вами, и если вам в нашей компании что-то не нравится, то лучше оставайтесь.

Отто ошарашенно посмотрел на меня, поражаясь моему властному тону. Эльвинг даже уши протёр, не веря услышанному. Честно говоря, я и сам себе удивлялся. Никогда не умел разговаривать с незнакомыми людьми, а теперь командую взрослыми. Пожалуй, самое лучшее для развития чувства уверенности в себе — это маленькое опасное путешествие, парочка покушений и несколько схваток.

— Здесь решения принимаю я. И я не делю людей на рыцарей и всех остальных, поэтому эльф такой же мой друг, каким, надеюсь, станете вы. И ещё: я не могу уважать человека только из-за его титула рыцаря. Пока я не пойму, что это за человек, будь он хоть принц-рыцарь, я не смогу относиться к нему с уважением. Я уважаю вас или сэра Даерха, но не за ваши титулы и звания, а только за ваши дела и поступки.

К моему удивлению, Даерх рассмеялся:

— Буду считать это комплиментом. Это хотя и несколько необычно, но верно — уважать человека не за титул, а за его личные достоинства.

Буефар тоже не выглядел недовольным. Он обнажил меч и отдал мне воинский салют.

— У меня и в мыслях не было командовать вами. Это ваш обет, и вы должны его выполнить. Мы все тут только помощники.

— Ну ты и выдал, — заметил Деррон. — К чему была такая страстная речь? Что вообще с тобой происходит? Ты сегодня какой-то нервный.

— Деррон, я только что убил человека, а ты спрашиваешь, почему я нервный?!

— Если бы не ты, то он тебя убил бы и, поверь, без всякого сожаления. Так что хватит расстраиваться. Он же не первый.

— Но первый, кого я так отчётливо помню! В Амстере у ворот я сразу потерял сознание, а до того всё было как в тумане. Я там даже не всё помню. А здесь…

— Успокойся, Егор, — вмешался Мастер. — Если хочешь, я могу немного отдалить эти воспоминания. Помнишь, я уже однажды так делал?

— Спасибо, Мастер, но не надо. Это мои воспоминания.

— Самобичевание не лучшее средство для успокоения.

— Я сам постараюсь разобраться в своих чувствах, Мастер.

— Как знаешь, — маг замолчал.

Я виновато посмотрел на Отто и Буефара.

— Прошу меня извинить, но я немного разнервничался после боя.

— Это были первые, кого ты убил? — понимающе спросил Буефар.

— Нет. Были ещё… в Амстере… но там я сразу потерял сознание. Я был ранен и потерял много крови. Поэтому я плохо помню, что там произошло. А здесь, как бы сказать, реальнее всё.

Отто дружески хлопнул мня по плечу.

— Не тот храбрец — кто не трусит, а тот — кто борется со страхом. Ты смелый человек, если у тебя хватило мужества заглянуть в глаза своему страху.

Буефар согласно кивнул.

— Тебя обучили не только сражаться. Твой учитель мог бы гордиться тобой.

— Просто чтоб ты знал, — вмешался Деррон. — Я горжусь тобой.

— Спасибо. — Я отвернулся, чтобы никто не заметил предательскую слезу. Странно, я никогда не был нюней. С чего бы? Наверное, это оттого, что у меня никогда прежде не было таких друзей.

Лес уже кончился, и наш отряд стремительно проносился мимо возделанных полей. Мелькали деревни. Даерх, несмотря на все мои возражения, настоял на том, чтобы проводить нас и дальше.

— Я так понял, что вам угрожает опасность, — ответил он мне. — Думаю, с нами вам будет безопаснее. Пока смогу, я буду сопровождать вас. К сожалению, это будет недолго. Если не секрет, куда вы направляетесь?

Я ненадолго задумался. Потом посмотрел по сторонам. Мы вчетвером ехали немного в стороне от остального отряда, и вроде бы подслушать нас никто не мог, а Рон, как обычно, пропадал где-то среди солдат. Буефару всё равно придётся сказать, а Отто вполне можно было довериться.

— В Византию.

— Тогда вам лучше ехать по Большому тракту.

— Разве по центральной дороге не быстрее? — встрепенулся эльф.

— Смотря как мерить. Если смотреть на расстояние, то, конечно, быстрее. Экономится неделя пути. Но по центральной дороге вам придётся ехать через Парадизию, и как бы вам не потерять на этом гораздо больше времени. Благоразумней держаться от Парадизии подальше.

Эльф вопросительно посмотрел на Отто.

— Они что, не пускают путешественников?

— Пускать-то пускают, Эльвинг, но не очень их жалуют. Из-за различных проволочек вы можете потратить несколько дней на то расстояние, которое обычно легко преодолевается за день.

— Хорошо, мы подумаем. — Я пока и сам не знал, как ехать дальше.

— Вам решать, Энинг.

— Буефар, вам ничего не надо взять с собой из дома?

— Не надо, Энинг, — усмехнулся тот. — Я старый солдат и всегда вожу с собой всё необходимое. Так что не стоит беспокоиться. А если что понадобится, то я всегда могу купить это по дороге.

Я покраснел. Идиот несчастный! Тоже мне, великий путешественник — взялся учить человека, который разъезжал по миру, когда меня ещё и на свете не было. Я дал себе слово следить за своим языком получше.

Город был сер и хмур. Нудный, мелкий дождь, моросящий с самого утра, никак не прибавлял городу привлекательности. Полуразрушенные, покрытые грязью мостовые, мрачные дома с облупившейся штукатуркой — таков был типичный пейзаж пограничного с Парадизией городка Верита.

Когда-то этот город знавал и лучшие времена, о чём красноречиво говорили остатки былой красоты и роскоши, а также покинутые дома на окраине. Раньше там были жилые кварталы, но теперь в развалинах нашли себе приют нищие, грабители и бродяги всех мастей. С тех пор, как королевство Ренир стало называться Парадизией, а к власти там пришёл Святой Служитель, купцы предпочитали обходить Верит стороной. Караваны пошли по Большому тракту, город оказался заброшен и постепенно приходил в упадок.

Мы ехали по центральной улице города, пытаясь найти более-менее приличное место для ночлега. Окружающий пейзаж нагонял тоску.

— Идея отправиться через Парадизию мне кажется не слишком удачной, — заметил Эльвинг, брезгливо посматривая по сторонам.

— Эл, помолчи хоть ты. Мне об этом Буефар уже все уши прожужжал. Можно подумать, у нас был большой выбор, — мрачно ответил я.

На мою шпильку Буефар не обратил внимания, как делал всегда, если считал, что я веду себя по-ребячески.

Прошло уже три дня, как мы расстались с Отто Даерхом и его отрядом у развилки. Выразив сожаление, что не может отправиться с нами, он пожелал нам удачи и уехал, пообещав сделать Верит максимально безопасным для нас.

Что он имел в виду, я понял, только подъехав к городу, где нас встретил один из местных баронов и доложил, что город очищен от бродяг, а также разгромлена контора гильдии наёмных убийц. Улицы патрулируются усиленными отрядами солдат. По его словам, они всё это проделали за сутки, начав вчера днём. Совершенно ошеломлённый, я не нашёл ничего лучшего, как спросить: «К чему такая честь?» Получив в ответ заверения, что он всегда рад оказать услугу уважаемому сэру Даерху, старому другу, а тот настоятельно попросил помочь нашему отряду. После чего барон развернулся и уехал, оставив меня в полнейшем недоумении. А вот Буефар, казалось, совершенно не был удивлён случившимся. Мастер, кажется, тоже знал, как это объяснить, но помалкивал, лишь посмеиваясь над моим и Деррона изумлением.

Но даже Отто Даерх не мог помочь нам попасть в Парадизию. Это была та проблема, решить которую должен был я сам. Буефар скептически отнёсся к моей идее, у Эльвинга никаких предложений не было, а Рон вообще не понимал, в чём проблема.

Не особо мудрствуя, я предложил направиться прямиком к пропускному пункту на границе. Ни Буефар, ни Эльвинг предложение не поддержали, и только признание меня командиром помешало им открыто его высмеять. Сами они предложили довольно авантюрный план по тайному переходу границы. Но прежде, чем прибегнуть к таким радикальным мерам, я всё же настоял на попытке сделать это открыто.

Буефар только пожал плечами, как бы говоря: потом не жалуйтесь, что я вас не предупреждал.

— Вот подходящая гостиница.

Гостиница, на которую указал Эльвинг, представляла собой небольшое двухэтажное здание. Пожалуй, оно действительно выглядело неплохо: аккуратно подкрашенное, вокруг чисто.

— Идёт. Там и остановимся, — согласился я.

— Ты ещё не передумал отправляться в открытую? — в очередной раз поинтересовался Буефар.

— Не передумал. К незаконному переходу границы мы прибегнем только в случае крайней необходимости.

Продолжить спор мы не успели. Едва мы подъехали к гостинице, как внезапно дверь от сильного толчка распахнулась и из неё выскочила длинноволосая белокурая девушка в бедной, но опрятной одежде. На вид я бы ей дал лет двадцать пять, хотя она вполне могла оказаться и старше. Она была красива, в этом со мной были согласны и прохожие, которые провожали её восхищёнными взглядами.

Следом за девушкой выбежали двое мужчин и кинулись за ней. Она попыталась бежать, но запуталась в длинном платье, и её схватили. Прохожие, ещё недавно так восхищённо любовавшиеся красотой девушки, неожиданно куда-то заторопились. Через мгновение улица опустела.

— Попалась, воровка! — закричал один из мужчин, держащий девушку. — Куда это ты собралась? Мой господин очень хочет поговорить с тобой. Неужели ты думала, что сможешь обмануть…

— Немедленно отпустите девушку! — Прежде, чем я успел что-либо сообразить, Буефар направил коня на эту компанию.

О, чёрт. Не хватало ещё огрести на свою голову кучу неприятностей из-за воровки. Вот ведь неуёмное рыцарство Буефара — он готов оказать помощь даже преступнице только потому, что она девушка.

— А ты кто такой? — недовольно поинтересовался высокий мужчина в зелёной куртке. Меч, вложенный в элегантные чёрные ножны, висел у него на поясе, что лучше всяких документов говорило о статусе этого человека.

— Кто я такой? — вкрадчиво переспросил рыцарь.

Только тут мужчина заметил рыцарский обруч.

— Прошу прощения, милорд, я сразу не разглядел. — В его голосе не было ни страха, ни подобострастия. Казалось, он был полностью уверен в себе и своих силах. — Эта девица воровка. Она обокрала моего господина, и тот требует её к себе.

— Если она воровка, то ты должен доставить её к судье. Имеет ли твой господин право вершить суд? Кто он такой?

— Это Вильен Нарнах, — со значением ответил мужчина.

Словно что-то щёлкнуло в моей голове. Об этом человеке доводилось слышать даже мне, хотя со времени начала моего путешествия прошло менее двух недель. Нарнах — самый известный в этом мире контрабандист. О его дерзости и удачливости ходят легенды от Европы до Азии. Знаменит он был прежде всего тем, что всегда держал слово, хотя постоянно обдуривал всех конкурентов. Можно много спорить о духе и букве уговора, но на лжи Вильена не смог поймать никто. А его флот соперничал с флотами самых богатых торговых домов Амстера. Встреча с ним в этом захолустном городке была огромной удачей. Настоящим подарком судьбы. Подарком Судьбы? Эта мысль неприятно поразила меня, и я подозрительно покосился на шеркон. Не он ли подстроил эту встречу с неведомой для меня целью? Чего он добивается? Я должен встретиться с Вильеном? Отдать ему девушку? Бежать отсюда? Что? Или всё-таки выполнить задумку? По крайне мере, я хоть отблагодарю Мервина за его помощь и проучу Севана. Я же обещал сделать это, если представится случай. Значит, если я не воспользуюсь этим случаем, то не сдержу слово. Проклятье, как всё запутано!

— Одну минуту, — выехал я вперёд. — Я правильно понял, что ваш господин тот самый Нарнах?

— Тот самый.

— Тогда это меняет дело…

— Вот именно. Нарнах никому не прощает вмешательства в свои дела.

— Вы нам угрожаете? — со зловещим спокойствием осведомился Буефар.

— Как можно, милорд, всего лишь предупреждаю. А теперь, когда недоразумение разрешилось, мы забираем девушку.

— Вот теперь, когда недоразумение разрешилось, вы оставите девушку у нас и передадите вашему господину мою просьбу о встрече.

— Ну конечно, вот прямо сейчас он бросит все дела и прибежит к вам!

Буефар задохнулся от гнева, но я вовремя приложил палец к губам. Тот удивлённо посмотрел на меня, но смолчал, помня, что здесь решаю я.

— Если он назначит время и место, то прибегу я. Я человек не гордый. Но думаю, что он всё-таки придёт. Нарнах не дурак и по пустякам, таким, как месть за кражу, он размениваться не будет. Значит, ему зачем-то нужна эта девушка. Вот за ней он и придёт, поскольку она останется с нами. Встретиться же со мной в интересах вашего господина. Думаю, что смогу его заинтересовать. Я передам ему с вами записку.

Я достал листок бумаги, карандаш и, прикрывшись от дождя плащом, принялся быстро писать. Буефар в немом изумлении уставился на меня. Чтобы рыцарь умел читать — это было событие, но ещё и писать! Сам Буефар умел писать, но научился он этому только из-за своего интереса к Ордену. К тому же возить с собой принадлежности для письма! Эльвинг, знавший меня гораздо дольше рыцаря, лишь посмеивался, глядя на удивление окружающих. По-моему, это произвело впечатление даже на подручных Нарнаха.

— Держите, передайте это своему господину.

— Наш господин очень не любит, когда ему указывают, что делать, — сердито заметил высокий, нехотя принимая записку.

— Кто говорит об указаниях? В записке я изложил просьбу о встрече и пишу, что она может оказаться крайне полезной как для меня, так и для него.

— Но…

Не слушая больше возражений, я соскочил с коня, передал поводья подбежавшему слуге, до этого со страхом взиравшему на подручных Нарнаха. Да, видно он здесь пользуется определённой репутацией.

Буефар галантно подал руку даме и проследовал с ней в гостиницу. Эльвинг недоумённо смотрел на меня, но спорить не стал, решив довериться мне. Рон же с интересом поглядывал по сторонам, у него явно было что-то на уме.

— Даже не думай.

— Что? — Рон с простодушным видом посмотрел на меня.

И у него ещё хватает наглости притворяться невинной овечкой.

— Здесь не твой родной Амстер, где ты знаешь каждую улочку и где у тебя много друзей. К тому же, мне совершенно не нужны никакие сведения, из-за которых стоило бы рисковать жизнью.

— Ладно-ладно, — буркнул Рон. — Я никуда и не собирался.

Он демонстративно повернулся и направился к гостинице. Эльвинг подмигнул мне и пристроился у мальчишки за спиной. Тот, заметив эльфа, обиженно засопел и, гордо вскинув голову, вошёл в здание. Я последовал за друзьями.

В гостинице из-за дождя собралось довольно много народа. При виде нас разговоры немедленно смолкли, и все повернулись в нашу сторону. Очевидно, они уже знали о происшествии перед гостиницей. Подобное поведение местных жителей меня встревожило. Однако я старался не показать этого. Спокойно снял плащ, встряхнул его.

— Что желаете? — подскочил к нам хозяин. По всему было видно, что сам он желает, чтобы мы проваливали отсюда как можно скорее и как можно дальше, но вслух высказать это не решается. И правильно делает: Буефар, хоть и добрый, но сильный, а ударом правой валит быка.

— Мы желаем отдохнуть с дороги. Нам нужно две комнаты и чего-нибудь горячего, — ответил я.

Буефар удивлённо поднял бровь.

— Зачем нам две комнаты? — спросил он, когда хозяин проводил нас до дверей комнат и оставил одних. — В этом гадюшнике разлучаться слишком рискованно.

Насколько же Верит не понравился рыцарю, что тот так его назвал?

— Я и не собирался разлучаться. Вторая комната нужна мне для встречи с Нарнахом.

— Ах да. Зачем тебе вообще понадобилась эта встреча?

Эльвинг и Рон с интересом смотрели на меня, ожидая ответа. Спасённая нами девушка, хоть и делала вид, что окружающее её не интересует, тоже напряглась.

— Я просто выполняю обещание, данное одному хорошему человеку. К тому же, это может оказаться полезным как для него, так и для меня.

— Господа, если вы решили свои проблемы, то не позволите ли мне покинуть вас? Если я правильно поняла, я вам больше не нужна. — Девушка встала и направилась к выходу.

Эльвинг взглянул на меня и встал в дверях, загораживая ей выход.

— Сожалею, но вам придётся остаться. — Буефар вежливо, но твёрдо взял её за руку и усадил в кресло.

— Но зачем я вам нужна?

— Вы нужны не нам, а Нарнаху.

Девушка пронзила меня сердитым взглядом.

— Вот как, благородный рыцарь использует беззащитную девушку в своих целях.

— Если девушка занимается воровством, то она не так уж беззащитна. Мне не слишком нравятся воры. Могли бы найти себе и другое занятие.

— Даже так?! — зло выкрикнула она. — Какое, например? Торговать собой? О да, тогда бы никто мне и слова не сказал. Но я ещё не потеряла гордость. Да, я ворую у жадных и богатых подонков и не испытываю от этого угрызений совести. Много они помогли мне, когда я сильно нуждалась? Будь воля этих негодяев, они бы…

— Не знаю. Мне трудно об этом судить. Но, по-моему, кроме этих двух занятий существует множество других.

— Что ты понимаешь в жизни, ребёнок? — устало сказала она. — Что ты видел в жизни?

— Мне кажется, вы тоже не проявили особого знания жизни, ограбив такого человека, как Нарнах, — вмешался Буефар.

— Откуда же я знала, что это он? На лбу у него не написано.

Разговор прервал стук в дверь.

— Ваш обед, — раздался из-за неё голос слуги.

Эльвинг открыл дверь. Несколько гостиничных слуг быстро расставили на столе тарелки и кувшины. Буефар расплатился, и слуги немедленно исчезли.

От аппетитного запаха у меня потекли слюнки. Уже два дня прошло с того момента, как я ел нормально приготовленную пищу.

— Ого, как я проголодался! — восторженно воскликнул Рон, набрасываясь на еду.

Буефар неодобрительно покосился на него, но промолчал. Пододвинул себе тарелку, отрезал хлеба и стал аккуратно есть. Эльвинг проинспектировал кувшины.

— Вино. Несколько сортов, — доложил он.

При этих словах девушка напряглась и пристально посмотрела на кувшины. В её глазах появилось торжество. Это меня насторожило. Что она задумала? Надо быть повнимательнее.

Эльф разлил вино.

— Мне не надо, — остановил я его. — Ты же знаешь. — Мне показалось, что на лице девушки промелькнуло разочарование. — И вам не советую. С таким человеком, как Нарнах, лучше всего встречаться на трезвую голову.

— Ты прав, — неохотно согласился Буефар, отодвигая кружку.

— Настоящие рыцари не отказываются от вина, — презрительно бросила девушка. Она подошла к другому кувшину, налила из него полную кружку и залпом осушила.

Такое настойчивое желание девушки заставить нас выпить вино казалось мне всё подозрительней. Девушка же подсела к Буефару, улыбнулась ему и снова наполнила кружку.

— Не желаешь ли выпить со мной, рыцарь?

Буефар с сожалением отвёл от неё глаза и покачал головой.

— После встречи с Нарнахом пожалуйста, но не сейчас. Энинг прав, сейчас пить не стоит.

— Что ты слушаешь какого-то мальчишку? Кто, в конце концов, здесь приказывает?

— Приказывает он. — Буефар кивнул на меня.

Вот так-так. Рыцарь открывался для меня с совершенно неожиданной стороны. Оказывается, он считает меня вовсе не номинальным командиром, как я полагал до этого. Да, он мог язвительно комментировать мои планы, спорить со мной, но всегда готов подчиниться моему решению.

Эти слова рыцаря, похоже, произвели сильное впечатление на девушку, которая недоверчиво переводила взгляд с меня на Буефара.

— Хватит шутить.

— А я и не шутил. Сэр Энинг возглавляет нашу экспедицию, я же только помогаю исполнить его обет.

Она повернулась ко мне и подняла кружку.

— Поздравляю тебя. В таком возрасте командовать рыцарями. За это непременно надо выпить. — Она настойчиво пододвинула по кружке мне, Буефару, Эльвингу и Рону.

Рон с робкой надеждой посмотрел на меня, но, поняв, что ему ничего не светит, со вздохом отодвинул кружку.

— Если вам так хочется выпить с нами, то давайте вот так. — Я взял кружки девушки, Буефара и поменял их местами.

Буефар дураком не был. Он мгновенно понял смысл этого манёвра и пронзил девушку подозрительным взглядом.

Та презрительно улыбнулась и отпила большой глоток. Это меня озадачило: я был уверен, что она что-то подмешала в вино.

— Я всё гадал, заметишь ты или нет, — услышал я голос Мастера. — Молодец.

— Так, значит, вино и в самом деле отравлено? Но она же его выпила!

— Кажется, я тебя перехвалил. У магов на магические яды собственного изготовления иммунитет.

— Она маг? Но если яд был магический, то на меня он не должен действовать и мне ничего не грозило?

— Не совсем так. Она не маг, просто у неё есть способность превращать вино в сонное зелье. Слабенькая, но магия, на большее она вряд ли способна. По крайней мере, я большой силы у неё не заметил. Снотворное же на тебя подействовало бы точно так же, как и на остальных, поскольку, хоть оно и произведено с помощью магии, но по природе — самый обычный сонный порошок. Вы бы проспали минут десять, этого вполне достаточно, чтобы она сбежала от вас. Кстати, она изменила содержимое всех кувшинов.

— Мастер, вы могли бы и раньше мне это сказать. Мы чуть не выпили вино.

— Ты зря обижаешься. Я бы, конечно, предупредил, но хотел посмотреть, как ты усвоил мои уроки. Однажды я ведь могу и не заметить, что тебе что-то подложат в пищу. Учись полагаться только на себя, если хочешь прожить подольше.

— Да я не интересуюсь ядами.

— И, как показало сегодняшнее событие, напрасно.

— Убедились, что я ничего не подмешала в вино? — Девушка с улыбкой посмотрела на меня.

— Я и не утверждал, что вы подмешивали, и эта демонстрация всё равно меня не убедила. Я слышал, что на магов их творение не действует. А вы вот, значит, как действовали: кто-то к вам пристаёт, или, что скорее, вы его провоцируете, предварительно убедившись, что человек не маг. Потом приглашаете его выпить вино, он засыпает, а все его деньги перекочёвывают к вам. Хитро.

— Магия? — Буефар с отвращением посмотрел на кружку перед собой. — Дьявольщина! Вот почему она так старалась уговорить нас выпить с ней.

— Неужели вы не видите, что мальчишка просто сочиняет? Это самое обычное вино. — А вот этих слов ей говорить не стоило. От отчаяния, что её планы раскрыты, она допустила грубейшую ошибку.

— Она врёт, — спокойно ответил эльф. — Я чувствую её ложь.

— Проклятье! — Девушка отшвырнула кружку и с тоскливой безнадёжностью посмотрела на нас. В её взгляде было столько отчаяния, что никто из нас не посмел поднять глаза.

— Ты так не хочешь встречаться с Вильеном Нарнахом? — мягко спросил Буефар.

Она обречённо взглянула на него.

— А вы на моём месте хотели бы?

— Но ведь ты не сможешь вечно бегать от него. Не лучше ли тебе встретиться с ним? Не будет же он тебе мстить? Он же не дурак, зачем ему быть таким мелочным?

— При чём здесь мелочность? Ему что-то нужно от меня, но я не знаю что. Когда же я что-то не понимаю, то стараюсь держаться от этого как можно дальше. А… что вы понимаете?! Вы победили, можете гордиться собой! Рыцари! — Последнее слово прозвучало как ругательство.

— Я постараюсь помочь тебе, — пообещал я.

— Ребёнок… — Она печально посмотрела на меня и вдруг побледнела.

Я обернулся. В окно было видно, что по двору идёт несколько человек. Впереди шагал элегантно одетый господин. В руке у него была трость с серебряным набалдашником, широкополая шляпа скрывала лицо, а его костюм обошёлся владельцу не в один десяток золотых. Но меч, висящий на поясе, резко контрастировал со всем нарядом. Без всяких изысков рукоятка, истёртая от частого употребления, простые ножны. Было ясно, что оружие висит не для украшения. И эта деталь говорила о владельце очень много. В решительности ему не откажешь. Этот человек никогда не останавливается на полпути и всегда готов к борьбе для достижения своих целей.

В предчувствии неприятностей у меня засосало под ложечкой. И зачем я влез в эту историю? Но теперь поздно думать, обратного пути у меня уже нет — быстрым шагом вся компания пересекла двор и вошла в гостиницу.

— Внимание! Если я не ошибаюсь, к нам пожаловал сам Вильен Нарнах. Скоро он будет здесь. Помогите мне подготовиться.

Я стал быстро двигать мебель.

Мои друзья уже привыкли к моим выходкам и без лишних слов взялись за дело, только изредка с недоумением поглядывая на меня.

Стол мы поставили напротив двери, а три кресла расположили полукругом за ним. Теперь любой вошедший непременно вынужден будет наткнуться на стол и стоять возле двери в позе просителя, а три кресла создавали ощущение, что человек находится перед судом. Так, теперь надо рассадить всех. Буефара я посадил в центральное кресло, слева от него Эльвинга, а справа сел сам. Рон встал чуть позади кресла Буефара. Девушка, так и не назвавшаяся, осталась сидеть в углу.

— Ну и что всё это значит? — поинтересовался Буефар.

— Нет времени объяснять. Только, пожалуйста, что бы ни происходило, поддержите меня, даже если что-то покажется вам непонятным.

Этот способ ведения переговоров я вычитал в какой-то книжке, где объяснялось, как можно получить психологическое преимущество над людьми. Не знаю, насколько это всё было верным, но я решил воспользоваться вычитанными приёмами, считая, что лишними они не будут. Поэтому и затеял неожиданный экспромт с перестановкой мебели, но на объяснение времени действительно не оставалось — по коридору уже шли люди Нарнаха.

Дверь распахнулась, и вошло три человека, в одном из них я узнал мужчину, с которым мы разговаривали перед гостиницей. Как я и ожидал, они наткнулись на стол и в растерянности замерли, не зная, что предпринять.

— Можешь пригласить господина, — велел я своему знакомому прежде, чем кто-то из вошедших успел что-либо сказать.

Но, не дожидаясь никакого приглашения, в комнату вошёл уже виденный мной в окно элегантный господин. Он с усмешкой огляделся вокруг и пригладил тонкие усики. Кажется, он быстро догадался о смысле подобной расстановки мебели. Да, с таким надо держать ухо востро — это не его остолопы-слуги. Впрочем, ничего удивительного, в конце концов, умение вести переговоры было одним из главных качеств, требуемых в его работе, и он изучил все эти хитрости намного лучше меня. Тягаться с ним в этом не имело никакого смысла — результат был предсказуем, хотя у меня и оставалась надежда на небольшой сюрприз, подготовленный мной.

Вильен ещё раз внимательно посмотрел на нас, потом без особых церемоний взял из угла стул и сел на него, закинув ногу на ногу.

— Зачем вы хотели меня видеть? — спросил он Буефара. Я поспешно спрятал улыбку — хитрость сработала. — Надеюсь, ваше дело действительно важное. Я очень не люблю, когда кто-то отрывает меня от дел.

— Ваши дела не пострадают, наоборот — улучшатся, — заметил я. — Здравствуйте, Вильен Нарнах, это я просил вас о встрече.

Вильен повернулся ко мне. Потом ещё раз внимательно осмотрелся вокруг. Оглядел Буефара в центре и улыбнулся.

— Значит, то, что сказал мне Мердоний, правда. А я уже думал, что он что-то напутал. Выходит, всё это представление организовали вы, молодой человек? Должен признать, что у вас неплохо получилось. Но, для полноты эффекта, вы могли бы позволить начать разговор тому, кого посадили в центр.

— Благодарю вас. Учту на будущее.

Нарнах одобрительно кивнул и налил из стоявшего на столе кувшина вина в кружку.

— Я бы не советовал этого делать.

Вильен быстро глянул на меня, потом на сжавшуюся в углу девушку.

— О, понятно. — Он резко отодвинул кружку. — Эй, там! Вина, быстро!

В коридоре раздался шум, топот ног, и через несколько секунд на столе появился другой кувшин вина. Вильен сделал небольшой глоток и глянул на меня.

— Значит, это вы написали мне, что наша встреча может удвоить мои доходы?

Все мои друзья разом посмотрели на меня. Это не укрылось от Вильена.

— Надеюсь, это не просто глупая шутка?

— Возможно, я несколько преувеличил…

— Возможно, — сухо ответил Нарнах.

— …но не намного.

Вот тут я сумел удивить даже Вильена.

— Выходит, это была не шутка?

— Такие выходки не в моём характере.

Нарнах с интересом оглядел меня.

— И свой капитал ты носишь в кармане?

— Не в кармане, но вы почти угадали. За пазухой.

— Вот как? Что ж, я тебя слушаю.

Я покачал головой.

— Не здесь. Давайте отправимся в другую комнату, там мы сможем поговорить без помех.

— Ты не доверяешь спутникам? — насмешливо спросил Вильен.

— Я полностью доверяю друзьям, — я выделил последнее слово, — я не доверяю вашим слугам. К тому же, здесь есть посторонние, которым совершенно незачем слушать наш разговор.

Вильен с любопытством посмотрел на меня и одобрительно кивнул.

— Ты умеешь думать. Это редкость среди рыцарей, не в обиду здесь присутствующим будет сказано. Однако большинство даже умных людей, надев обруч, превращаются в законченных кретинов. Что ж, давайте отправимся в другую комнату. Не хочу никого обидеть, только сначала, на всякий случай, мои люди осмотрят её.

Я удивлённо выгнул бровь.

— Разве они ещё это не сделали? Я разочарован.

Вильен рассмеялся и поднял руки.

— Туше. Её действительно осмотрели, причём даже раньше, чем я вошёл к вам. Честно признаться, я заинтересовался вами, молодой человек. И даже если всё это окажется розыгрышем, то я не буду сердиться.

— Как благородно с вашей стороны, — едко заметил Буефар, не выдержав покровительственного тона Вильена.

Нарнах в дверях обернулся и одарил Буефара снисходительной улыбкой.

— Вы догадливы, милорд. Это действительно очень благородно с моей стороны, просто вы не до конца понимаете это. Вы ошибочно уверены, что сила на вашей стороне, и это вас в какой-то мере извиняет.

Буефар хотел что-то возразить, но Вильен уже вышел и закрыл за собой дверь.

— Каков наглец, — только и пробормотал он.

— Проследите, чтобы никто из посторонних не подслушал нашу беседу с Нарнахом, — шепнул я друзьям, направляясь к выходу.

Буефар схватил меня за руку.

— Энинг, ты уверен, что поступаешь правильно?

— Не уверен, — успокоил я его, — но сейчас уже поздно что-либо менять.

Вильен ждал меня во второй комнате, пристроив стул так, чтобы одновременно наблюдать и за окном, и за дверью. Я демонстративно сел спиной к двери. Это не укрылось от Вильена.

— Позвольте вам дать один совет, рыцарь, — последнее слово он произнёс с лёгкой иронией. — Если хотите дожить до старости, то никогда не пренебрегайте безопасностью, даже если вы уверены, что вам ничего не угрожает. Я вполне с вами согласен — опасности сейчас нет. Мои люди позаботятся об этом, но подставлять спину всё равно не стоит.

— Постараюсь учесть, — кивнул я благодарно. Это действительно был мудрый совет, о чём мне не преминул сообщить Деррон, заодно едко прокомментировав моё поведение.

— Давайте поговорим о деле, — поспешил я прервать высказывания рыцаря, пересаживаясь на другое место.

— Я внимательно слушаю. — Нарнах поудобнее устроился на стуле. — Только сначала назови своё имя, а то ты меня знаешь, а я тебя нет. Это ничего, что я с тобой на «ты»? Не оскорбляет твою рыцарскую честь?

— Ничуть не оскорбляет.

Вильен окинул меня растерянным взглядом — похоже, он ожидал от меня другой реакции и специально провоцировал меня.

— А зовут меня Энинг.

— Энинг? — Вильен ненадолго задумался и вдруг щёлкнул пальцами. — Конечно же. Энинг Сокол — спаситель Амстера.

На этот раз знаменитый купец и контрабандист рассматривал меня значительно дольше.

— У меня что, копыта и хвост выросли? — не выдержал я.

— В том-то и дело, что нет. Хотя, по словам наёмников, которые пытались открыть ворота, они у тебя должны быть. Сколько их там было? Шестнадцать вооружённых солдат? Против тебя одного?

Я был поражён осведомлённостью Нарнаха. Моё удивление не укрылось от него.

— Ничего удивительного. Я всегда стараюсь быть в курсе всех значительных событий — это бывает полезно для торговли. И я достаточно плачу своим осведомителям. Что поделаешь, знания обходятся дорого, но незнание — ещё дороже.

Вот как. Значит, ему уже обо всём доложили.

— В таком случае вы, наверное, можете угадать и то, что я хочу вам предложить?

— Признаюсь, это выше моих сил.

— Вы слышали о награде, которую мне дали в Амстере?

Нарнах сразу насторожился.

— Слышал. Тебя провозгласили почётным гражданином города и наградили орденом Чести.

— Была ещё одна награда.

Вильен бросил на меня острый взгляд.

— Я и о ней слышал. Насколько мне известно, это была идея Севана. Жалкий дурак, возомнивший себя великим правителем, что стоило Амстеру войны с Галлийским королевством и бриттами.

— Да, я знаю об этом. Но дело вовсе не в Севане, а в той грамоте, которую мне дали по его настоянию.

— Ага, грамота о праве беспошлинной торговли для рыцаря. Причём, ни продать, ни обменять, ни завещать он её не может.

— Верно. Вы правы — грамота для всех, кроме меня, бесполезна. Но Севан не учёл ещё одной возможности… Я предлагаю вам передать всю свою организацию мне.

В комнате повисла тишина. Вильен неотрывно смотрел на меня, видимо решая, сумасшедший я или просто придуриваюсь.

— Продолжай.

Я невольно восхитился выдержкой этого человека. Любой на его месте дальше просто не стал бы меня слушать. Любой, но не Вильен. Он быстро сообразил, что к чему.

— Всё просто. У меня нет ни опыта, ни желания заниматься торговлей, и, самое главное, у меня нет на это времени. Но мне нужны деньги, а самое главное, мне нужны сведения. Как я уже успел убедиться, у вас неплохо работает разведка. Поэтому я предлагаю заключить такой договор: вы отдаёте мне вашу организацию, я назначаю вас своим главным помощником и младшим партнёром. Влезать в дела торговли я не буду, не буду вмешиваться и в ваши распоряжения. Всё, что мне надо — это проценты с прибыли, нужную информацию и право, если мне это понадобится, пользоваться услугами ваших людей. А в Амстере никто к вам придраться не сможет: вы — моя организация, я главный и имею право на беспошлинную торговлю.

— Любой заключённый тобой договор будет иметь силу, и ты будешь вовсе не формальным главой, — заметил Нарнах. — Не могу сказать, что мне это нравится.

Он не отверг моё предложение — уже хорошо.

— Мне нет никакого резона лезть вперёд вас. Я прекрасно понимаю, что вы справитесь намного лучше меня, а значит, и денег я получу больше, чем если бы сам влез в это дело. К тому же, у меня нет никакого желания заниматься торговлей.

— Пока нет.

— Уверяю, и не появится.

— Не знаю. Я не могу с ходу принять такое решение. Мне нужно время, чтобы всё обдумать и подсчитать реальные доходы.

Я покачал головой.

— У меня нет времени. Мне необходимо срочно отправляться дальше, и завтра с утра меня здесь уже не будет. Мне нельзя надолго задерживаться — за мной гонятся очень неприятные типы.

Вильен улыбнулся.

— Я знаю об этом. Несколько этих «неприятных типов» крутились здесь. Я всё не мог понять, что им нужно. Теперь-то ясно, кого они ждали. Кому же вы так насолили? И кто у вас друзья, если по их приказу сюда сгоняются несколько отрядов баронов, и они начисто очищают Верит от всех «неприятных типов»?

— Это неважно. — Хотя меня и самого интересовало, каким образом Отто Даерх добился этого.

— А если я откажусь?

— Тогда я постараюсь найти того, кто не откажется. Хотя не думаю, что кроме вас ещё кто-нибудь согласится. Однако ведь и право беспошлинной торговли на одном из крупнейших мировых рынков на дороге не валяется.

— Почему кроме меня? — заинтересованно спросил Нарнах.

— Потому что, пожалуй, никто, кроме вас не обладает такой решимостью, чтобы рискнуть.

— Лесть тебе не поможет.

— А я и не льщу.

— Мне тоже так показалось. Но я ведь и без твоей грамоты торгую в Амстере беспошлинно. — Вильен улыбнулся. Кажется, он уже принял решение, знать бы ещё какое.

— Да. Но не всеми товарами. А сколько вы теряете, когда ваш груз перехватывается? А взятки таможенникам? А плата тем людям, которые обеспечивают тайную доставку товара?

— И каковы же твои условия?

— Пятьдесят процентов прибыли, полученной с помощью моей грамоты.

Нарнах рассмеялся.

— Мальчик, ты с ума сошёл. Пятьдесят процентов? Это слишком много.

— Но я же прошу пятьдесят процентов только от прибыли, полученной с помощью грамоты, а не из всей вашей прибыли. Это не так уж и много.

— Ты просто не знаешь всего. Девяносто процентов моих дел проходит через Амстер.

— Наверное, я ошибся, когда выбрал вас, — нахмурился я. — Надо же быть таким неблагоразумным, чтобы вести почти все торговые дела только в Амстере, тем более, если они незаконны.

— Ого, — Вильен не скрыл удивления. — Вы, юноша, разбираетесь в торговле. Очень странно для рыцаря.

Но не для сына бизнесмена.

— А я и не родился рыцарем. Ведь для рыцаря странно даже вести подобные переговоры. Не так ли?

— Действительно, ты меня удивил. Но твои условия всё равно чрезмерны. Предлагаю десять процентов — это составит очень солидную сумму. Не все короли имеют такой доход.

— Десять процентов за грамоту, которая позволит вам чуть ли не удвоить ваш торговый оборот? По-моему, вы жмот… простите.

Вильен в ответ на моё восклицание весело рассмеялся. У него даже слёзы от смеха выступили.

— Ребёнок! Боже, какой ребёнок! Хорошо, восемнадцать процентов.

Дальше пошла оживлённая торговля. Мне кажется, Нарнах просто наслаждался самим этим процессом, с весёлым любопытством посматривая на меня. К собственному удивлению, я обнаружил, что торг захватил и меня, и торгуюсь я с не меньшим воодушевлением, чем сам Вильен.

В конце концов, мы сошлись на том, что я получу двадцать семь процентов прибыли и право пользоваться разведывательной сетью Нарнаха.

— А ты неплохо торгуешься… для рыцаря, — заметил под конец Нарнах (из чего я понял, что продешевил и мог бы получить больше). — А мне казалось, что рыцарям деньги не интересны. Как там у вас? Честь и слава? Как же теперь поживает твоя рыцарская честь?

— Нормально поживает, — заверил я его. — Моя честь это вполне переживёт, а те деньги, которые я получу от вас, ей в этом помогут.

— Милорд, когда вам надоест ремесло рыцаря, приходите ко мне в ученики. Я из вас великого торговца сделаю.

Я заметил, что Вильен стал обращаться ко мне на «вы». Моё самомнение вознеслось на недосягаемую высоту, раз уж такой человек так высоко оценил мои скромные таланты.

— Только вы ведь не сможете проверить, не обманываю ли я. Может, я буду недоплачивать вам?

Я пожал плечами.

— Ну, по-крупному сразу будет заметно, а по мелочи вы обманывать не будете — это не ваш стиль.

Нарнах довольно кивнул.

— Ты не глуп. Это мне нравится. Что ж, осталось только заключить договор. Пункты о распределении прибыли включать в него не будем — это может показаться подозрительным. Положимся на слово друг друга.

Я согласился. Слову Вильена можно было верить, а я не смог бы ничего нарушить в договорённости при всём желании.

— Подождите, — я внезапно вспомнил о девушке. — Есть ещё… кое-что. Та девушка. Зачем она вам? Стоит ли мстить из-за такой мелочи, как кража.

Вильен нахмурился.

— Дело не в краже, а в принципе. К тому же, я вовсе и не собирался ей мстить. Наказать — да, но не мстить. А искал я её потому, что она вместе с деньгами украла один важный для меня документ. — Вильен поднял руку, останавливая мои возражения. — Я понимаю, ваша рыцарская честь требует вступиться за честь дамы. Пожалуйста, мне, в принципе, девушка и не нужна. Мне нужен только документ.

— Я поговорю с ней.

— И ещё. Она должна покинуть город. Я не желаю, чтобы здесь был кто-то, кто мог бы навредить моим делам, если начнёт трепать языком. А она обязательно будет это делать. Ты заступился за неё, вот и забирай её с собой.

— Это невозможно…

— Тогда ею займусь я. Всё. Не спорь.

Спорить действительно было бесполезно — это я понял сразу. Вильен был не из тех, кто меняет свои решения.

Нарнах вышел в коридор и отдал несколько распоряжений. Вскоре принесли листы пергамента и чернила, отправили людей за магом и нотариусом. Сам Вильен за время ожидания успел переговорить с нашей пленницей. Насколько я понял, она не спорила и быстро согласилась на все предложенные условия. Нарнах немедленно отправил одного своего человека по адресу, указанному девушкой, которую, как я понял из разговора, зовут Далила.

В общей суматохе у меня совершенно не нашлось времени поговорить с друзьями, и те по-прежнему ничего не знали о моих замыслах. Буефар смотрел на всё происходящее с плохо скрытой тревогой. Эльвинг казался спокойным, он только с интересом посматривал в мою сторону, как бы спрашивая: «Ну и что ты ещё задумал?» Рон же, непоседливый, как воробей, уже носился по всей гостинице, постоянно находясь в центре всех событий и сплетен.

Наконец явились маг и нотариус. Мы собрались в комнате. В качестве свидетелей с моей стороны присутствовали Буефар и Эльвинг, со стороны Нарнаха был уже знакомый мне Мордоний и помощник Вильена. Когда установилась тишина, Вильен огласил нашу договорённость и зачитал условия договора. Это произвело на всех присутствующих сильное впечатление, тем более что о причинах такого шага нигде не упоминалось. Было сказано только, что Вильен Нарнах полностью переходит в подчинение к рыцарю Энингу Соколу вместе со всей организацией и признаёт его главой всей торговой компании. Ошеломлённые, маг с нотариусом заверили договор. Белый от ярости помощник Нарнаха что-то доказывал своему господину. Эльвинг ошарашенно смотрел на меня. Буефар же остался верен себе и ограничился только одной фразой, которую кроме меня, к счастью, никто не расслышал:

— Ну ты даёшь, рыцарь Ордена. Какие же сюрпризы нас ожидают в дальнейшем?

Нарнах оборвал спор одним повелительным жестом.

— Я уже принял решение и менять его не собираюсь. Если кто-то недоволен, то может проваливать на все четыре стороны. Но даже если я больше не глава, то остаюсь помощником рыцаря в управлении компании и управляющим его делами, так что никаких изменений не будет.

Это решило спор, и договор был подписан всеми сторонами.

— Ох и всполошатся в Амстере, когда до них дойдут слухи. А уж я постараюсь, чтобы их тревоги были обоснованы. — Вильен с удовольствием просмотрел договор, потом свернул его трубочкой и протянул мне. — Это вам.

Я спрятал договор и отдал Вильену грамоту с разрешением на беспошлинную торговлю в Амстере вместе с документом, где объявлялось, что Вильен Нарнах является полноправным представителем рыцаря Энинга Сокола в ведении вышеозначенного рыцаря торговых дел. Ниже красовалось знакомое изображение стремительно летящего сокола.

После заключения договора мы, следуя традиции, распили бутылку самого дорогого вина, которое здесь нашлось.

Вскоре Вильен стал собираться, я вышел из гостиницы вместе с ним.

— Я хотел спросить, — начал я, чувствуя себя довольно неловко. — Как вы смотрите на торговлю шёлком?

Вильен внимательно посмотрел на меня.

— Это как-то связано с Севаном? Он держит монополию на торговлю, и даже с твоей грамотой трудно что-либо сделать.

— Даже если вас поддержит Мервин?

— Правитель Амстера? — Нарнах настороженно огляделся, его глаза засверкали. — Тогда я готов потягаться с Севаном. Давно мечтал поставить на место этого индюка с куриными мозгами. А прибыль от этого предприятия может быть колоссальной. Но поддержит ли Мервин нас?

Нас! Не меня! Это радует.

— А вы спросите его. Когда прибудете в Амстер, найдите Альфонсио — секретаря магистрата — и передайте ему, что хотели бы встретиться с правителем. Когда он узнает, что вы от меня, он устроит встречу. Мы об этом с Мервином договаривались.

— У тебя обнаруживается куча полезных знакомств. Хорошо, пожалуй, завтра прямо с утра я и отправлюсь в Амстер, а здесь с успехом справится и мой помощник.

— Мы тоже завтра уезжаем.

— В сторону Парадизии? Не слишком удачный маршрут.

— Возможно. Но у нас всё равно нет другого выбора. И потом, вы-то тоже здесь что-то делаете.

— Я? Я планирую начать закупки железа, в здешних горах богатые месторождения, и наладить его вывоз из Парадизии на рынки Этрусской империи. У них большая нужда в металлах.

— Из Парадизии? Я думал, они ни с кем не торгуют, чтобы не нарушить свою святость.

— Они так говорят, но им нужны деньги, а я их даю. А почему вы не хотите отправиться по Большому тракту? Это было бы быстрее.

— В могилу — возможно.

— Понятно. Ладно, я ни о чём не спрашиваю…

— Конечно, нет, — ехидно возразил я. — Вы всё постараетесь узнать через шпионов.

Нарнах не стал лукавить.

— Ты прав, появилась у меня такая мысль.

— В таком случае хочу дать вам совет: не пытайтесь узнать что-либо о моём прошлом до того момента, как я появился в Амстере. Вы только без пользы потратите время и деньги. Но если уж будете это делать, то не из моей доли.

— Договорились. — Вильен кивнул на прощание и отправился к ждущим его людям.

— Зря ты сказал последнюю фразу, — заметил Деррон. — Теперь он заинтересовался тобой всерьёз и постарается узнать о тебе всё, что сможет.

— Думаю, Вильен заинтересовался нашим молодым другом и без последнего замечания, — вздохнул Мастер. — Признайся, тебе ведь даже в голову не приходила мысль использовать грамоту таким образом?

— Конечно, нет! Я ведь не торговец! Здесь Егор преподнёс нам очередной сюрприз.

Последнее замечание Деррона напомнило мне кое о чём.

— Легко вам говорить. Лучше посоветуйте, как мне всё объяснить друзьям. Эльвинг и Рон спорить не будут, но вот Буефар… Как он отнесётся к моим не совсем рыцарским поступкам?

— Да уж, — хмыкнул Деррон. — Влип ты, парень, по-крупному. Могу сказать одно: я с удовольствием посмотрю на то, как ты будешь выпутываться из этой ситуации.

Тоже мне, нашёл театр. И это вместо поддержки. Ну, спасибо тебе, Деррон. Я вздохнул и направился в гостиницу.

Всё оказалось не так уж и страшно. Буефар хоть и смотрел на меня Очень Сердитым Взглядом, когда я рассказывал о проведённых переговорах, но молчал. Скорее всего решил, что это связано с моим обетом, в чём я и постарался его убедить. Кажется, он поверил. По крайней мере, никаких вопросов задавать не стал.

На следующий день нам предстояло с утра отправиться в путь. Поэтому мы решили лечь спать пораньше. Рон, правда, попытался противиться, но Буефар пригрозил разбудить его на час раньше остальных и заняться с ним фехтованием, если тому некуда девать энергию. Этой угрозы оказалось достаточно, чтобы мальчишка смирился. Буефара, в отличие от нас с эльфом, он слушался беспрекословно. Я только вздохнул, позавидовав непререкаемому авторитету рыцаря. И как это у него получается?

Не желая больше выслушивать ехидные комментарии Эльвинга по поводу моей коммерческой деятельности и смотреть на недовольную физиономию Буефара, я быстро улёгся в постель, отвернулся к стене и попытался уснуть. И, что бы там ни думал рыцарь, этот день был удачен.

Далила устроилась спать во второй комнате, где я ранее вёл переговоры с Нарнахом.

Разбудило меня среди ночи смутное чувство тревоги. В комнате было темно, я совершенно ничего не видел, но внутри меня буквально надрывался сигнал тревоги. «Опасность!» — казалось, кричали все чувства. Я проклял эту дыру, где отсутствовало даже примитивное освещение из масляных фонарей, которое было в любом, мало-мальски уважающем себя городе. Конечно, фонари стояли на улице перед нашей гостиницей, я их видел, когда мы подъезжали к ней, только никто не озаботился зажечь их. Небо затянуто тучами, луны не видно, ни малейшего лучика света. Пришлось срочно вспоминать уроки Деррона по ориентации в темноте.

Я закрыл глаза (сейчас они всё равно бесполезны и только отвлекали бы меня), сосредоточился и послал в пространство импульс внутренней энергии, как называл это Мастер. Деррон же называл этот приём «принцип дельфина», только вместо ультразвука я применял биотоки, но это уже моё название — Деррон таким термином не пользовался. Вспомнив курс физики, я немного усовершенствовал этот приём и научился даже с завязанными глазами определять не только форму и местоположение предмета, но и цвет, что рыцарь считал невозможным. Помнится, я его тогда сильно удивил. Правда, Мастер быстро разобрался, в чём дело, пролистав несколько книг по физике из нашего мира и обнаружив, что различная окраска предмета даёт свой специфический отражённый сигнал внутренней энергии.

Теперь эти уроки помогли мне «увидеть» опасность. Трое противников, нет… четверо. Четвёртый стоит за дверью, поэтому я его не сразу обнаружил, а вот трое других бесшумно крадутся ко мне с ножами. И как только они умудряются видеть в такой темноте? Если только… нет, это невозможно. Деррон говорил, что искусство рыцарей Ордена утрачено.

— Видеть в темноте — это вовсе не искусство рыцарей Ордена, — вмешался Деррон. — Ты бы и сам мог это сообразить, вспомнив, что обучал тебя этому не только я, но и Мастер. Так что они вполне могут владеть этим методом. Поэтому будь осторожен…

— Мог бы и раньше сказать, — сердито проговорил я, внимательно наблюдая за тройкой убийц. Я понимал, что несправедлив к рыцарю, но сейчас было не до извинений.

Проклятье! Ведь мог бы сообразить, что такая прямолинейная тактика, к какой прибегли здешние бароны, бесполезна против наёмных убийц. Они могли очистить город от разных воров, грабителей, нищих, но не от профессиональных убийц. Может, они и осложнили им работу, но не намного.

Я осторожно нащупал рукоять шеркона, который, спасибо тебе, Деррон, за уроки, всегда находился у меня под рукой. Три ножа одновременно поднялись и стали опускаться… Молниеносно освободив шеркон из ножен, я перехватил им один из ножей, и тот отлетел в дальний угол… вместе с кистью, его держащей. Убийца не издал ни звука, лишь судорожно прижал обрубок к животу и бросился к выходу. Оставшиеся двое вонзили ножи в постель, где секунду назад лежал я. Поняв, что так легко им со мной справиться не удастся, убийцы отскочили и проворно извлекли из-за спин короткие узкие мечи. Ориентировались они в темноте неплохо, что подтверждало неприятную догадку — у меня не было никакого преимущества перед ними. К тому же, несмотря на уроки, я чувствовал себя в темноте вовсе не так уверенно, как хотелось бы. У убийц опыта таких боёв было явно больше. Вот когда я пожалел, что не слишком много уделял внимания сражению с закрытыми глазами, на чём так настаивал Деррон. Приходилось вступать в бой с тем умением, которое у меня есть.

Первые атаки удалось отбить довольно легко, поскольку противник никак не ожидал серьёзного сопротивления. Звуки боя разбудили моих друзей, и Буефар поспешно потянулся за факелом.

— Берегись, Буефар! — отчаянно закричал я.

Только многолетний опыт спас рыцаря в этот раз. Не видя противника, ориентируясь только на слух, он отдёрнул руку и упал на пол, лишь каким-то чудом избежав клинка убийцы.

— Не вмешивайтесь! — крикнул я. — Вы всё равно ничего не сможете сделать!

— Ваш друг правильно говорит, — прошипел мой противник. — Не шевелитесь и останетесь живыми. Нам нужен только этот мальчишка.

— Ну уж нет! — взревел Буефар, обнажая меч. Более рассудительный эльф нырнул за стул и оттуда пытался достать факел. Слава богу, хоть у Рона хватило ума залезть под кровать.

В этот момент в комнате возник тот человек, что караулил за дверью. Буефар не успел обернуться, как получил тяжёлой рукояткой по затылку. Теперь моё положение сделалось критическим. Как ни мала была помощь рыцаря, но он отвлекал врагов, теперь же их осталось трое против меня. Днём у меня ещё были бы шансы, но сейчас их опыт и более высокое мастерство ночного боя брали верх.

До этого мне удавалось держаться середины комнаты и избегать их ударов, но вот они зажали меня в угол. Сражаться против троих я не мог. Сдерживать двоих ещё получалось, но третий убийца неумолимо приближался, и защититься от его удара не было никакой возможности.

Дверь скрипнула, вошёл ещё один человек. Кто это? Тот убийца, что лишился руки? Но у этого вроде обе руки целы. Однако думать над этим времени не было. Я лихорадочно искал пути к спасению. Двое сковали меня боем, не давая выбраться из угла, а третий уже занёс меч, готовый пронзить мне грудь. Теперь я мог надеяться только на чудо. Если бы я только мог выбраться из угла… Тогда ещё можно какое-то время сопротивляться даже четверым. А там шум должен разбудить людей, да и Эльвинг уже почти нашёл факел, хотя и чуть не плакал от полного бессилия помочь мне чем-нибудь. Противный липкий страх сжал мне сердце, и внезапно я отчётливо понял, что вот сейчас, в этот самый миг я умру. Даже в бою у ворот Амстера я так не боялся. Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не упасть на колени и молить о пощаде, наверное, я всё же сознавал всю бессмысленность такой просьбы. Эти убийцы — профессионалы, и они выполнят то, за что им заплатили, ничто не сможет остановить их.

Время остановилось. Меч приближался… я обречённо следил за его неотвратимым смертоносным движением… я был бессилен прервать его… ещё мгновение… Внезапно вошедший последним человек плавно переместился за спину убийцы и сделал какое-то молниеносное движение. Убийца захрипел, выронив меч, схватился обеими руками за горло.

Это неожиданное происшествие лишь на миг отвлекло двух других убийц, но этого оказалось достаточно, чтобы мой меч нашёл сердце одного из них. Оставался последний, и я, не давая ему никаких шансов, плёл вокруг него смертельную паутину ударов. Я мстил ему за свой страх, с холодной яростью прижимая его к стене, выискивая малейшую щель в обороне. Зажёгся факел. Я открыл глаза. Привыкая к свету, часто поморгал. Теперь у убийцы исчезли и те немногие шансы, что ещё были. Шеркон пропел победную песню.

Эльвинг и Рон со страхом глядели на меня. Их можно было понять. Я стоял посреди комнаты хрипло дыша, полуобнажённый, забрызганный кровью, весь в холодном поту. Интересно, это от страха или от схватки? Скорее всего, от страха. Да и выражение лица, наверное, у меня то ещё. Я попытался расслабиться, прогоняя напряжение.

— Ты ранен? — кинулся ко мне эльф.

— Всё-в-порядке, — отрывисто проговорил я, обессиленно прислоняясь к стене. — Это не моя кровь. Посмотри, как там Буефар.

Я впервые взглянул на спасителя. Тот стоял у тела своей жертвы и сворачивал удавку.

— Не то, чтобы я возражал или был недоволен… спасибо, конечно, за спасение, но, помнится, вы говорили, что убить меня для вас теперь вопрос самоуважения, а сейчас вы спасли мне жизнь?

Ролон-убийца усмехнулся.

— Я и не отказываюсь от своих слов. Так что советую быть осторожней. Но убить тебя должен я, а не эти недоумки. Было бы крайне обидно, если бы им удалось то, что не получилось у меня. Это никак не способствовало бы восстановлению моего самоуважения.

— Ясно. Профессиональное соперничество. Не скажу, что такая конкуренция мне не нравится.

— Не обольщайтесь, юноша. Я не мог допустить, чтобы вас убил кто-то, кроме меня, но сам постараюсь сделать это при первой же возможности.

Я поднял меч. Ролон рассмеялся.

— О нет. Не сейчас. Сейчас это было бы просто не интересно. Да и шансов у меня не слишком много. — Ролон кивнул на внимательно слушавших беседу Рона и Эльвинга. Буефар уже пришёл в себя и тоже прислушивался к разговору.

— Вы хотите сказать, что убийства для вас развлечение? — возмутился я.

— Скорее состязание. Кто кого. Ну ладно, мне пора. Не хочется объясняться с местными властями. Тем более, что у меня нет таких друзей, во власти которых перевернуть этот город вверх дном, как это проделали недавно ваши друзья, милорд. Надеюсь, вы не выдадите меня?

— Ролон, — вмешался в разговор эльф. — Мне казалось, что сейчас вы должны сидеть в Амстерской тюрьме? Как вам удалось оттуда выбраться?

Ролон обернулся у порога и улыбнулся.

— У меня тоже нашлись высокопоставленные друзья. Хотя, должен признать, весьма неожиданные. — Он повернулся ко мне и поклонился: — До встречи, милорд, хотя, боюсь, для вас она будет последней.

Дверь захлопнулась. Я устало опустился на кровать.

— Не стоило его отпускать, Энинг, — заметил Буефар. — Его угрозы показались мне вполне серьёзными.

— Он спас мне жизнь. Было бы большой неблагодарностью помешать ему сейчас уйти. Просто теперь нам надо быть осторожней.

— Тонкое наблюдение, — едко заметил Буефар. — Эх, надо было хоть кого-то оставить в живых. Хотя… это ведь Братство Чёрной Розы — лучшие наёмные убийцы. Они ничего не сказали бы. Их услуги стоят очень дорого — не каждому по карману. — Рыцарь ожёг меня сердитым взглядом. — Конечно, не моё это дело, но, по-моему, тебе стоило бы рассказать кое-что о своих врагах, которые нанимают лучших убийц мира?

— Наверное, — устало ответил я, отрешённо рассматривая трупы. Почему-то сейчас я не испытывал ничего: ни жалости, ни угрызений совести. — Я собирался это сделать при случае, надо было раньше, извини. Но не сейчас. — Я прислушался к крику, неожиданно раздавшемуся в коридоре.

— Пожалуй, — согласился рыцарь.

С трудом поднявшись, он ощупал затылок, выругался и кинул мне одежду.

— Одевайся и пойдём посмотрим, что там происходит.

Я догадывался, что, но промолчал.

Скрипнула дверь, и Рон выскочил в коридор. Вот чёрт! И когда только он успел одеться? Всё ему надо узнать. Когда-нибудь он поплатится за любопытство.

Я быстро натянул рубашку, сапоги, застегнул пояс с мечом и кинжалом. Кольчугу решил пока не надевать и запихнул её под кровать.

Рон вернулся подозрительно быстро.

— Там это… безрукий лежит… задушенный. — Мальчишка дрожал, но старался не показать вида, изображая из себя Бывалого Воина.

Меня тоже была нервная дрожь: впервые смерть так близко подошла ко мне. Можно сказать, что я заглянул ей в глаза. Меня передёрнуло. Да уж, не лучшее воспоминание моей жизни.

— Безрукий, говоришь? — Эльвинг покосился на меня. — Наверное, это он забыл. — Эльф извлёк из угла отрубленную кисть, всё ещё сжимающую нож. Рон сглотнул, я поспешно отвернулся.

— Трое здесь и один в коридоре. Насколько я понимаю, двое ваших и двое за вашим знакомым. Что ж, нам есть о чём потолковать с хозяином этой гостиницы. — Рыцарь вышел в коридор.

Я последовал за ним. Внизу, у подножия лестницы, собрались немногочисленные постояльцы, разбуженные криком, слуги и сам хозяин гостиницы. Все шумно обсуждали происшествие. На полу, неподалёку от мёртвого убийцы, лежала служанка. Рядом с ней валялась потухшая свеча. Очевидно, девушка зачем-то вышла ночью из комнаты и наткнулась на труп. Её крик мы и слышали.

Один из постояльцев склонился над ней и слегка похлопывал по щекам.

— Ну-ка, отойди. — Вперёд вышла Далила.

Как здесь оказалась наша пленница, я и не заметил, но был совершенно уверен, что ещё минуту назад её не было. Умеет же человек быть незаметным. Хотя… наверное, это умение необходимо при её профессии.

Она решительно отодвинула добровольного доктора и опустилась рядом с лежащей девушкой на колени. Я не понял, что она сделала, но служанка тут же открыла глаза. Растерянно посмотрела по сторонам. Двое слуг немедленно подхватили её и, не давая взглянуть на убитого, повели в комнату.

— Дайте ей вина, ей необходимо немного успокоиться! — крикнула им вслед Далила.

Хорошая мысль. Я бы и сам не прочь выпить чего-нибудь… чтобы успокоиться. Только вот почему-то мне никто не догадался предложить вина. А ведь мне ещё объясняться с хозяином гостиницы. Но, на моё счастье, эту обязанность взял на себя Буефар. Он нашёл взглядом владельца, который растерянно озирался по сторонам, причитая над своей несчастной долей, и подошёл к нему.

— Послушайте, милейший, вы можете растерять всех клиентов, если у вас будут убивать постояльцев.

Несчастный хозяин смотрел мимо рыцаря пустым взглядом и продолжал голосить:

— За что мне такая напасть?! О боги! Неужели я мало приносил вам жертв?!

Какой-то человек в сутане отшатнулся от хозяина.

— Язычник! — расслышал я его сердитый шёпот. Ещё несколько человек тоже отодвинулись подальше.

Кажется, дело принимало нешуточный оборот. Буефар тоже это сообразил. Он схватил владельца гостиницы за плечи и хорошенько его встряхнул.

— Приди же в себя, ты!.. — И обернувшись к управляющему — тот, пожалуй, единственный из обслуживающего персонала сохранил голову, добавил: — Пусть несколько слуг приберут в нашей комнате. Там тоже есть… гости.

Управляющий уважительно посмотрел на рыцаря и, прихватив несколько человек, отправился выполнять просьбу. Эльвинг кивнул мне и последовал за ними. А вот это правильно: там все наши деньги, а управляющий вовсе не выглядел святым.

Просьба рыцаря привлекла внимание окружающих и вывела из отрешённого состояния хозяина гостиницы. Вокруг нас сразу стало пусто. Кое-кто поспешно отправился к себе, не желая, чтобы его даже видели в нашем обществе. Хозяин же вырвался из рук рыцаря и завопил:

— Значит, они за вами пришли?! Это вы натравили на меня Братство Чёрной Розы?! Немедленно убирайтесь отсюда! Я не желаю больше вас видеть! И даже не предлагайте мне ваших денег! Я не прикоснусь к ним! Убирайтесь немедленно!!!

Кажется, это братство пользуется «доброй» славой, если все дрожат при одном только упоминании о нём. Я ещё раз внимательно посмотрел на убитого. Его костюм сильно смахивал на костюм ниндзя, какими их обычно показывают по телевизору. Ножны от меча также крепились за спиной, а на груди, в специальной петельке, была вставлена искусственная роза чёрного цвета. Насколько я понял — символ этого самого братства. У тех в комнате тоже были такие же розы.

— Заткнись! — оборвал Буефар вопли хозяина. — Они пришли только за нами…

За мной, если быть точным.

— … а ты им нужен, как дохлый таракан. Так что можешь не трястись. А уедем мы отсюда, как и планировали, завтра утром. Теперь же мы отправимся спать, и я очень надеюсь, ради твоего же блага, что нам никто не помешает. — Рыцарь так посмотрел на несчастного хозяина, что тот мигом проглотил все возражения.

— Хорошая мысль. — Подошёл Эльвинг. — Я перенёс все наши вещи в другую комнату, так что можно не ждать, пока приберутся у нас. Далила там отгородила себе угол, мы её не потревожим, но кому-то придётся спать на полу.

Я хмыкнул. Лично я не усну теперь ни на полу, ни на пуховой кровати. Мне с трудом удалось удержаться от нервного смеха.

Буефар внимательно посмотрел на меня и, подойдя к Далиле, вернувшейся из комнаты вместе с эльфом, стал что-то ей говорить. Что он там ещё задумал? Мысли путались. Неужели у всех так бывает после боя? Что-то непохоже, чтобы Буефар или Эльвинг испытывали что-нибудь подобное. С другой стороны, это не они были так близки к смерти. Решив плюнуть на всё это, я отправился в комнату. Уснуть мне, конечно, не удастся, ну и хорошо. По крайней мере больше никто нас врасплох не застанет.

Следом за мной вошли мои друзья. Буефар держал в руке кувшин вина. Где только успел его раздобыть? Налив вино в кружку, он подошёл ко мне.

— Выпей, Энинг. Это поможет тебе успокоиться.

Краем глаза я уловил, как он переглянулся с Далилой. Сознание отметило этот факт, но путающиеся мысли мешали сделать вывод.

— Буефар, ты же знаешь, что я не пью вина.

— Одна кружка не повредит, пей, — дружелюбно посоветовал рыцарь, — или я волью в тебя её силой.

— А я помогу, — поддержал рыцаря Эльвинг.

— Он прав, тебе это совсем не повредит. — И Деррон туда же.

Я открыл рот, чтобы напомнить, кто здесь главный, но Буефар воспользовался этим моментом и влил мне в рот вино. Я поперхнулся, невольно сделав глоток, попытался оттолкнуть рыцаря, но сзади меня схватил эльф — это помогло Буефару влить в меня ещё немного вина.

Я напряг мышцы плеч, выскальзывая из захвата, чуть отклонился назад и резко присел — приём из арсенала сайве. Эльф не устоял и перелетел через меня прямо на рыцаря. Тот выронил кружку и, не удержавшись на ногах, вместе с эльфом упал на пол. Я уже хотел высказать им всё, что о них думаю, но тут всё вокруг как-то странно поплыло, и я провалился в сон. Последней моей мыслью было: «Так вот почему Буефар переглядывался с Далилой! Ну я им сейчас покажу…»

Мы двигались со всей возможной скоростью по скверной дороге Парадизии. Когда-то это была главная караванная дорога, но с тех пор, как Ренир стал Парадизией, её ни разу не чинили. Однако мы, не сговариваясь, решили покинуть Парадизию как можно скорее. Поэтому на такой пустяк, как разбитая дорога, не обращали внимания.

— До сих пор не могу поверить, что тебе это удалось, — недоверчиво произнёс Буефар. — Каким образом ты сумел убедить этих фанатиков пропустить нас?

— Я же говорил, что Энинг сможет, — заявил Рон. Его вера в меня была безгранична.

Леонор тоже решился сделать мне комплимент. Хотя лучше бы и не пытался. Словно мимоходом поощрил человека, который неожиданно для всех сделал что-то хорошее, хотя от него ожидали только неприятностей.

— Я всё равно считаю, что лучше было ехать в обход, — заговорил он своим неизменным тоном высокомерного превосходства. — Но вы действительно добились разрешения на переход границы в рекордно короткий срок, — и после небольшой паузы добавил: — Милорд.

Я философски пожал плечами.

— Деньги всем нужны.

— Что? Ты подкупил стражу? — воскликнул эльф. — Многие это пытались сделать, но никому не удавалось. Они же все там фанатики! Они отвергают деньги как таковые!

В своём знании людей эльф порой проявлял удивительную наивность.

— Естественно, никому это не удавалось. Как ты сам сказал, они фанатики и деньги для них ничего не значат. Они больше пекутся о спасении души.

— Но как же тогда…

— Я и не пытался подкупить стражу. Я подкупил секретаря Окружного Святителя.

Буефар расхохотался.

— Секретаря? Почему же не сразу Святителя?

— Я думал над этим, — серьёзно ответил я. — Но, как говорил мой отец, подкуп секретаря чиновника обходится дешевле, чем самого чиновника, а результат бывает гораздо лучше.

— Погоди. Так ты что, серьёзно? — удивился эльф. — Но как такое может быть? Их же правители на всех углах кричат о чистоте своих помыслов, коррупции большого мира и грехе? И вдруг сами берут взятки?

Мы с Буефаром переглянулись.

— Эл, то, что кричат эти самые правители на людях, не имеет никакого значения. Неужели ты действительно думаешь, что Святой Служитель — любимый ученик бога, спустившийся с небес? Всё это чушь. Просто первый Служитель имел неудержимую тягу к власти, и прийти к ней, используя религию, показалось ему самым лучшим вариантом. Вот он и заявил о своём божественном происхождении. Перед богом все равны, просто он немного равнее остальных. И уверяю тебя, его ближайшие сподвижники от него стараются не отставать. Ты видел карету Окружного Святителя? Она сделана из дорогих пород дерева, а внутри, между прочим, она обита мехами. Вся их болтовня о вере и грехе, соблюдение всех этих нелепых правил — это для простых людей. А те, кто находится у власти, наслаждаются жизнью и богатством.

Эльф покачал головой.

— Но почему их тогда все слушают?

— Потому что за двести лет людям основательно промыли мозги Приходские Святители, — присоединилась к разговору Далила. — Когда тебе с детства вбивают в голову, что Святой Служитель непогрешим, что большой грех сомневаться в его решениях, то все и в самом деле начинают в это верить.

— А если кто начинает сомневаться, то объявляют, что в душу ему вселился дьявол, ибо любое сомнение грех, — добавил я.

— И что? Этого человека убивают?

— Точно. И, как правило, очень болезненно. Как ты думаешь, сколько после этого найдётся желающих усомниться в непогрешимости властей?

— Но всё равно, ведь они должны соблюдать те правила, которые сами устанавливают?

Эльвинг всегда соображал быстро, но сейчас просто никак не мог понять тех взаимоотношений, которые установились между людьми в Парадизии.

— О чём ты говоришь? Тут всем с детства вбивают в голову, что власти непогрешимы. И что бы эти самые власти ни делали — всё от бога. Правила пишутся властями, но не для тех, кто у власти. Галлийское королевство в сотни раз больше Парадизии, но в нём всего двенадцать верховных губернаторов. В крошечной Парадизии людей, выполняющих те же функции, только называемых Окружными Святителями, пятеро. Пятеро там, где и двоим-то делать нечего.

— И почему так? — заинтересовался эльф.

— Потому что у Святого Служителя четверо сыновей и один зять. Ничуть не сомневаюсь, что, родись у него ещё один сын, количество Окружных Святителей увеличится.

— Вы, люди, просто чокнутые. Как можно подчиняться таким правителям? И почему соседи просто не захватят это проклятое королевство?

— Потому что никто не хочет иметь дело с армией религиозных фанатиков.

— Однажды несколько баронов с отрядами вторглись в Парадизию, — заговорил Буефар. — Это была не война… Здесь даже женщины и дети бросались с кухонными ножами на закованных в латы всадников. Не хотел бы я ещё раз испытать что-либо подобное.

Последняя оговорка рыцаря меня совсем не удивила, а вот Далила немедленно повернулась к нему.

— Вы участвовали в войне с Парадизией?

— Да.

Было ясно, что большего рыцарь не скажет, и разочарованная девушка оставила его в покое. Буефар же погрузился в мрачное молчание. Воспоминания, кажется, для него были не очень приятными.

— Все вы, люди, сумасшедшие, — буркнул эльф.

Оставив Буефара, Далила подъехала поближе ко мне.

— Мне кажется, для того, чтобы подкупить пусть даже секретаря, нужны большие деньги.

— Ну, не такие уж и большие. Он мне обошёлся в два изумруда.

— У тебя есть изумруды? А можно их посмотреть?

Я вздохнул, проклиная свой длинный язык. Спорить с ней было неохота. Ясно, что она всё равно не отстанет. Я пошарил в сумке, вытащил первый попавшийся камень и кинул его девушке. Та вздрогнула и поспешно подхватила его.

— Осторожно, рыцарь. Разве можно так обходиться с такими вещами?

А как ещё можно с ними обходиться? Можно подумать, если изумруд упадёт, то обязательно разобьётся. Ну, уронила бы она его, подняли бы, велика беда.

Далила внимательно осмотрела камень.

— Невероятно. Какая чистота! Думаю, он стоит около ста пятидесяти динаров.

Я удивлённо глянул на девушку. Где она научилась разбираться в драгоценных камнях? Хотя это в её профессии необходимо. Сам я, несмотря на все уроки Мастера, считал, что чем камень больше, тем он дороже. На такие «пустяки», как чистота камня, оттенок цвета, его мельчайшие изъяны, не обращал внимания. В конце концов, маг признал мою профнепригодность в качестве ювелира и постарался отобрать камни, которые различались только размерами.

— И вы, милорд, отдали два таких камня?

— Они были чуть больше. Думаю, один стоил около трёхсот динаров, а второй немного меньше. Может быть, двести.

Далила поперхнулась, уставившись на меня как на привидение.

— Пятьсот динаров — это небольшие деньги?!

Леонор тоже глядел на меня с не меньшим удивлением. Опять я что-то не то сказал. Впрочем, я ведь никогда не имел дело с драгоценными камнями, и для меня их ценность была абстрактна. Я считал, что отдал не пятьсот золотых монет, а всего лишь два камня. А два маленьких камешка — это такая мелочь!

— Мне кажется, — заговорил Буефар, — что теперь стоит поторопиться. У секретаря может возникнуть желание посмотреть, не осталось ли у тебя ещё что-нибудь.

— Это вряд ли. Я постарался убедить его, что у меня больше нет камней. А к властям он обращаться не будет, иначе потеряет и те, что приобрёл. Но всё равно предлагаю не останавливаться ни в городах, ни в деревнях. Ничего не случится, если одну ночь мы проведём на свежем воздухе. А на следующий день, ближе к вечеру, мы покинем пределы Парадизии.

Буефар одобрительно кивнул:

— Ты прав. Нам стоит как можно реже попадаться на глаза властям. Только ведь придётся ехать очень быстро.

— Придётся. Если не успеем, то проведём в Парадизии две ночи.

— Ночь в лесу — это не мечта моей жизни, но я согласна на всё, лишь бы побыстрее убраться отсюда, — задумчиво сказала Далила. — В этой чёртовой стране лучше держаться подальше от людей.

— Я тоже не против. — Было видно, что Леонору идея ночевать в лесу пришлась не по нутру, но по тому, что он согласился с ней, становилось понятно, насколько ему не нравилась эта страна. Вообще, Леонор очень редко говорил, предпочитая больше молчать, чему я был несказанно рад. Но даже не говоря ни слова, он одним своим высокомерным видом действовал всем на нервы.

Приняв решение, мы ускорили движение, давая лошадям отдых через каждые два часа скачки. Солнце уже опустилось за горизонт, но мы продолжали путь, объезжая нищие, убогие деревушки и проскакивая крупные населённые пункты, которых, к счастью для нас, было немного. Взошла луна, и местность была видна довольно неплохо. Мы упрямо продолжали двигаться вперёд.

Наконец, после нескольких часов утомительной скачки было решено устраиваться на ночлег. Было уже за полночь, когда мы заехали в лес и расположились на небольшой полянке. Ума не приложу, каким образом Эльвинг сумел отыскать её. На ней при свете нескольких факелов быстро установили что-то типа навеса для Далилы, куда она немедленно и забралась. Леонор завистливо посмотрел на установленный навес: несмотря на все его требования, Буефар отказался ставить навес и для него.

— Посмотри на детей. Даже они располагаются под открытым небом, а ты требуешь палатки для себя! Если бы мы остановились пораньше, то могли бы установить навесы для всех, но не в темноте же возиться?

— Можно было и пораньше остановиться, — сердито заметил маг.

— Ты не возражал, когда было решено ехать как можно скорее! И ничего с тобой не случится, если одну ночь проведёшь под открытым небом! Ночи сейчас тёплые.

Бесконечные жалобы мага, требовавшего для себя привилегированного положения, вывели из равновесия даже меня.

— Леонор, займитесь лучше делом и установите защиту вокруг этого места!

— Всё равно лучше выставить охрану, а то от этого жалобщика и мага-недоучки мало пользы.

— Это кто тут недоучка?! — стремительно обернулся Леонор к Буефару.

— Хватит вам! — сердито попросил я.

От бешеной скачки у меня болел каждый мускул, и всё, чего мне сейчас хотелось, — это поскорее заснуть, а они тут перебранку устроили.

— Вы же сейчас перебудите всех, а ведь завтра рано вставать. — Я кивнул на навес, где спала Далила, и на Рона, свернувшегося калачиком под деревом.

Рыцарь немедленно замолчал и так глянул на мага, что тот мигом проглотил гневные слова. Буефар осторожно подошёл к спящему мальчику и постелил вытащенное одеяло. Потом осторожно перенёс его на это одеяло. Я укрыл Рона шерстяным плащом, найденным в своих вещах. Потом я, Буефар и Эльвинг занялись лошадьми. Леонор, сославшись на необходимость строить магическую защиту, от этой работы отказался.

Втроём мы быстро справились с этим.

— Вот что, ребята, — Буефар, думая, что я не вижу, указал эльфу глазами на меня. — Отправляйтесь-ка спать. Я человек привычный и первую вахту возьму на себя, а вы меня потом смените.

— Стоим на часах по старшинству, — тут же сказал эльф.

Я для вида поупирался, но спать хотелось страшно, ныли уставшие мышцы. В конце концов, сдавшись, я отправился спать. Эльф устроился неподалёку. О том, чтобы разделить вахты на четверых, включив и Леонора, нам даже в голову не пришло.

— Энинг, ты мог бы снять усталость с помощью дей-ча и отстоять первую вахту.

— Деррон, я так устал, что не смогу даже войти в дей-ча.

— Жалкие отговорки. Эх, будь мы сейчас на острове, я бы тебе показал твой предел выносливости.

Я невольно содрогнулся, вспомнив кое-какие занятия на выяснение этого самого предела выносливости.

— Хорошо, что мы не на острове. — Я опустил голову на запасную одежду, служившую подушкой, но тут кое о чём подумал. — Деррон.

— Да?

— Эльвинг и Буефар наверняка решат, что мне не стоит сильно переутомляться, и поделят вахты между собой. Ты разбуди меня, когда придёт очередь.

— С огромным удовольствием.

Я поёжился. Мне вспомнились некоторые способы, к которым прибегал Деррон, чтобы заставить меня проснуться. Обливание ледяной водой из ведра было самым невинным из этих методов. Другие способы, типа подбрасывания змей и пауков, были куда как более неприятны.

— Не надо с удовольствием. Просто разбуди.

— Обещаю, — усмехнулся рыцарь.

После этого я мгновенно уснул.

Как и ожидалось, Эльвинг с Буефаром попытались разделить все дежурства между собой. По какой-то причине они решили, что мне требуется больше времени для отдыха, чем им. Но когда я проснулся в начале пятого утра, у Эльвинга, дежурившего в этот момент, не нашлось причин отказать мне в праве на дежурство. Сменив его на вахте, я сел по-турецки в центре поляны и закрыл глаза. Всё-таки дей-ча — весьма полезная во многих отношениях вещь, если научиться ею пользоваться. Вот и сейчас любой сторонний наблюдатель ошибочно решил бы, что я сплю. Может, глаза у меня и закрыты, но все остальные чувства были настороже. Сейчас я мог сказать, что творится у меня за спиной или по бокам, даже не поворачивая головы. Мне было слышно, как какой-то жучок пробирается в траве. Вот ночная птица бесшумно скользнула между деревьев. Знай я птиц получше, мог бы даже сказать какая.

Деррон всегда говорил, что для профессионала обмануть часового, который смотрит только глазами, несложно. Но как обмануть человека, который «видит» не глазами, а всеми чувствами? Человека, который буквально кожей ощущает подкрадывающегося врага?

Ну, раз уж я всё равно нахожусь в дей-ча, то можно теперь и отдохнуть хорошенько. Не снижая бдительности, я проделал расслабляющие упражнения, заодно потренировав некоторые мышцы. Чтобы не скучать, проделал ещё несколько упражнений по тренировке сознания и воли.

Так прошло два часа. Горизонт начал стремительно светлеть, и первые солнечные лучи окрасили небо в алые цвета. Вскоре уже можно будет отправляться в путь. В этот момент мне было жаль друзей, которые не владеют техникой дей-ча и не могут снять усталость. Тех нескольких часов, что прошли, вряд ли хватило им для полноценного отдыха. Я же в дей-ча полностью восстановил силы за десять минут. Пожалуй, Эльвинг, которого я, как и обещал, начал учить самоконтролю, через пару месяцев сможет делать то же, что и я, но вряд ли раньше.

Какое-то движение за спиной привлекло моё внимание, и моя душа, как я это называл, плавно оторвалась от тела. До сих пор не могу привыкнуть к виду собственного тела со стороны, хотя делал это упражнение довольно часто. Вот и теперь я сперва бросил взгляд на своё тело, неподвижно замершее посреди поляны. И только потом посмотрел на причину тревоги. Причиной была Далила. Очевидно, её разбудили первые лучи солнца. Она выбралась из импровизированной палатки и огляделась.

Я уже хотел вернуться назад и окликнуть её, но в этот момент она удивлённо посмотрела на меня, точнее на моё тело, и стала осторожно приближаться. Заинтригованный, я стал наблюдать.

Далила осторожно подошла ко мне и легонько толкнула.

— Часовой, — презрительно прошептала она. Могла бы и не шептать, мне всё было слышно, будто она сказала это в полный голос.

Далила подошла к моим вещам и, покопавшись в них, вытащила мешочек с драгоценными камнями. Развязала его и высыпала себе на ладонь изумруды с рубинами. При виде такого богатства её глаза удивлённо расширились. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что все спят, сунула несколько камней за корсаж. Быстро завязав мешочек, она положила его на место.

— Нехорошо подглядывать, — заметил Мастер, появляясь рядом со мной. Как я уже успел убедиться, в дей-ча можно видеть духов. Правда, только тех, кто пожелает мне показаться.

— Нехорошо воровать, а не подглядывать.

— Если бы ты сказал ей, что не спишь, у неё не было бы возможности своровать.

— А если бы она не была воровкой, то для неё не имело бы значения, сплю я или нет.

— Возможно. Но подумай вот о чём. Кто она для тебя? Случайная попутчица, навязанная Нарнахом. И она это прекрасно понимает. Придёт время, и ты с ней расстанешься. Но ей надо на что-то жить?

— Без денег я бы её не отпустил. Кстати, я уже приготовил для неё несколько камней.

— Но откуда она может это знать? Она за свою жизнь не видела ничего, кроме горя и предательства. Почему она должна верить тебе?

— Знаю, знаю. Тяжёлое детство, деревянные игрушки и всё такое прочее.

— Ты же ничего про неё не знаешь.

— Ну и что? Эй, минутку. Ты хочешь сказать, что знаешь что-то про неё?

— Я не совсем уверен, но, кажется, видел её однажды.

— И кто она?

— Некоторые вещи ты должен узнавать сам. — Мастер исчез.

— Сам, сам, — проворчал я. — Вечно ты так говоришь.

Я вернулся к наблюдениям. Уже проснулись Буефар и Эльвинг. Далила, демонстративно позёвывая, делала вид, что только сейчас выбралась из палатки.

— Ха. Хороший часовой нас охраняет, — заметила она.

Эльвинг выглядел так, будто это он уснул на посту.

— Он просто устал, — попробовал оправдать меня друг.

— Как же. Тогда нечего было вставать на пост. Если бы нас ночью здесь прирезали, то виноват бы был он.

— Сама и вставала бы на пост. Ты же первая уснула.

— Между прочим, молодой человек, я старше вас и попрошу обращаться ко мне на «вы».

Буефар ничего не говорил ни в моё оправдание, ни в моё осуждение. Он с задумчивым видом ходил вокруг моего тела и внимательно разглядывал его со всех сторон. Крайне заинтересованный его поведением, я, фигурально выражаясь, парил у него за спиной и наблюдал.

Неожиданно рыцарь выхватил меч и ударил.

Я стремительно рванулся назад и в перекате ушёл от удара, только огромным усилием удержавшись, чтобы не метнуть нож.

— Ты с ума сошёл, Буефар!!! — закричал я, не на шутку перепугавшись. — Ты что, считаешь, что можно сразу убивать за сон на посту?!! Ты же меня до чёртиков напугал!!!

Буефар спокойно убрал меч в ножны.

— Извини. Но я был уверен, что ты не спишь, и просто хотел проверить.

— А если бы ты ошибся?!

— О, я успел бы отвести удар. Может, немного поцарапал бы, но это хорошее наказание за сон на посту.

— Тогда, пожалуйста, не делай так больше, если дорожишь своей жизнью! Ты бы царапиной не отделался.

— О, — повторил он уже другим тоном, увидев в моей руке готовый к броску нож. — Об этом я не подумал.

— На том свете было бы много времени на размышления, — проворчал я, убирая нож. — Буди остальных, нам пора в путь.

Ошеломлённые Эльвинг с Далилой наблюдали за мной с открытыми ртами.

— Так, значит, ты не спал? — воскликнул эльф.

— Конечно, нет. Я просто настроился на опасность и слушал. И спасибо тебе за поддержку. А теперь собирайтесь. Всё. Концерт окончен. — От пережитого испуга я говорил несколько грубовато.

Вскоре наш лагерь был собран, и мы снова были готовы к путешествию. Правда, пришлось попотеть, убеждая Леонора встать. Он наотрез отказывался отправляться в дорогу в такую рань. В конце концов, я пригрозил уехать и оставить его одного. Только после этого он смирился и неохотно поднялся, поминутно жалуясь на усталость.

— Да будь ты мужчиной! — не выдержал наконец Буефар. — Даже Рон не жалуется, а ведь он устал не меньше твоего.

Леонор обиженно замолчал.

— Все готовы? Тогда по коням. — Я вскочил в седло и подъехал к Далиле.

После того, как она убедилась, что я не спал, она предпочитала держаться от меня на расстоянии. Но сейчас ей некуда было деваться. Я молча протянул руку. Мои друзья, не понимая, что происходит, с удивлением смотрели на меня.

Далила поёжилась.

— Вам подать милостыню, милорд?

— Далила, у нас мало времени. Чем скорее вы вернёте мои вещи, тем скорее мы отправимся в путь.

— Какие вещи? У меня нет ваших вещей.

— Два рубина и четыре изумруда. Вы взяли их, когда думали, что все спят. Вы отдадите их сами?

Поколебавшись, Далила сдалась. Достав камни, она вздохнула и сунула их мне в руку.

— Хотя бы ради приличия стоило извиниться, — заметил я.

— А пошёл ты! — неожиданно зло ответила Далила и дала лошади шпоры. Если судить по её решимости, она хотела ускакать от нас, но её лошадка особой резвостью не отличалась, и вскоре мы её догнали.

— Не советую отдаляться от остальных. Должен заметить, что пропуск у меня, а пришельцев в Парадизии не жалуют.

Девушка ничего не ответила, лишь отъехала от меня подальше, но попыток ускакать больше не делала. Как будто это я виноват в том, что она воровка. Ну и пусть злится. Выберемся отсюда и расстанемся с ней, а пока можно и потерпеть. В конце концов, никто из нас в её бедах, какие бы они там ни были, не виноват.

То, что Миглоу называл городом Его Имени, оказалось просто скоплением одноэтажных домишек, разбросанных тут и там безо всякого порядка. Изредка в этом хаосе попадались и двухэтажные строения. Улицы даже не были замощены и представляли собой обычную утрамбованную землю.

Нас повели по одной из таких улочек. Люди поспешно разбегались в стороны, уступая дорогу стражникам. Миглоу, отпустив большую часть отряда, с остальными отправился конвоировать меня и моих друзей. Около самого большого здания в городе нас уже ждало пять человек во главе с высоким человеком в тёмной одежде. Очевидно, тот самый префект Весторий.

Важной походкой он приблизился к нам и с брезгливым высокомерием оглядел.

— Очень хорошо, Миглоу. Отведи грешников в тюрьму, а завтра мы проведём проверку их душ. Прав был Нор, ой как прав.

Тысячи мыслей вихрем пронеслись у меня в голове. Так, значит, это Нор натравил на нас стражников. Кажется, у него разгорелся аппетит, и он захотел проверить, действительно ли у меня нет больше драгоценных камней. Интересно, многое ли он сообщил Весторию? Это очень важно. Надеюсь, что не так уж и много.

Словно отвечая на мои мысли, Весторий распорядился:

— Все вещи грешников сложите в одно место под надёжной охраной, никто не должен к ним прикасаться. Нор сообщил, что там может оказаться много опасного. Он сам хотел осмотреть их.

Теперь понятно. Секретарь просто велел задержать нас до его прихода. И, естественно, ему не хотелось, чтобы наши вещи были обысканы кем-то помимо него. Скорее всего, это была далеко не первая попытка нас задержать, но из-за нашего стремительного продвижения ему удалось сделать это только сейчас. Сам же Нор сильно отстал. Следовательно, необходимо успеть выкрутиться до его приезда.

Я принял самый высокомерный вид, какой только смог, попытавшись как можно тщательнее скопировать обычное состояние Леонора.

— Префект Весторий, подойдите!

Упомянутый префект открыл от удивления рот и воззрился на наглеца, посмевшего разговаривать с ним подобным тоном.

— Мне ещё долго ждать? Что вы там за чушь придумали о проверке душ?

— Грешник, да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Это обычная процедура для всех иноземцев, а вы злостно уклоняетесь от неё…

— Молчать!!! — Тут я заметил, что Миглоу старается отодвинуться от надвигающегося конфликта как можно дальше, потихоньку бочком пятясь к углу дома. Как же здесь запугали людей, если даже офицер, представитель власти, боится каждого человека, который может оказаться выше его по положению? — Ты, префект. Знаешь ли ты, что своими действиями способствуешь врагам Парадизии и истинной веры?! Как ты считаешь, почему мы скрывались от всех?

— А…

— Вот именно! Мы выполняем важное задание по поручению самого Служителя. — Мои друзья в немом ужасе смотрели на меня, поражаясь моему нахальству. Леонор хотел что-то сказать, но, наткнувшись на взгляд Далилы, поспешил захлопнуть рот. Я облегчённо перевёл дух. — А ты своими неуклюжими действиями срываешь дело, которое чрезвычайно важно для нашей святой веры.

— Но…

— Ты смеешь сомневаться?! Подойди, я сказал!

Бледный префект, растерявший большую часть своего высокомерия, приблизился.

— Узнаёшь печать и подпись? — Я сунул ему под нос документ о проверке наших душ.

Весторий буквально посерел от страха. Как я и ожидал, увидев печать и подпись Окружного Святителя, он уже не обращал внимания на текст.

— Милорд, я не знал… не думал…

— И не думай. Ты видел печать и подпись?

— Но Нор велел…

— Ах, Нор. Поподробнее, пожалуйста. Он сообщил вам приказ по даль-связи?

— У меня нет даль-связи, наш город слишком незначителен, чтобы её иметь. Приказ был получен в Святе, крупном городе севернее нас. Они прислали курьера.

— Курьера, — язвительным голосом передразнил я. — Поздравляю вас, Весторий, вы только что способствовали врагам родины и веры в подрывной деятельности против государства.

Префект, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Кажется, я недооценил тот страх, который властвует в «самом счастливом в мире государстве». Недооценил и силу подписи Окружного Святителя, которая для мелких чиновников являлась чуть ли не подписью самого Господа Бога.

— А чтобы окончательно развеять ваши сомнения, Весторий, вот документ, подписанный самим Нором. Здесь он предписывает оказывать нам любую поддержку. — Я сунул ему пропуск в Парадизию, свёрнутый таким образом, что бы префект видел только подпись и печать.

Впрочем, я напрасно беспокоился — едва разглядев подпись, Весторий упал в обморок. Я даже растерялся. Такого я никак не ожидал. Неужели он до такой степени перетрусил? Я и не надеялся на такой успех. Всё, о чём я думал, — это заморочить всем головы и улизнуть под шумок, но такого… Сумасшедшая страна. Как можно жить в постоянном страхе?

Я наклонился и похлопал префекта по щекам.

— Эй, очнитесь.

Весторий открыл глаза.

— Я не хотел, милорд… Я не знал…

— Понимаю, поэтому и не собираюсь вас наказывать, если вы поможете исправить ошибку, кстати, возникшую по вашей вине…

— Конечно, милорд. Просто… вы понимаете?.. столько чужеземцев. Что надо делать?

— Вы, кажется, спрашиваете? — мягко спросил я.

Весторий опять побледнел.

— Нет-нет, милорд. Я понимаю, это дело Служителя.

— Вот именно. Но, думаю, вы имеете право кое-что узнать. Все вы, — я повернулся к растерянным солдатам, с безмолвным ужасом взиравшим на всё происходящее. — Вы обязаны хранить в тайне всё, что сейчас услышите. Дело государства и веры. Если не уверены в себе, заткните уши. — Все моментально заткнули их. Проклятая страна. Я вздохнул и опять повернулся к префекту: — Истинная вера всегда рада принять помощь, даже чужеземцев, если те искренне раскаиваются в своих грехах. Вы согласны?

— Да, милорд.

— Теперь давайте подумаем, как исправить то, что вы натворили необдуманными действиями.

— Я раскаиваюсь, милорд. Что надо делать?

Отлично. Теперь надо заговорить всех, заставить чем-нибудь заняться. У них не должно быть времени, чтобы подумать над моим рассказом. В нём было столько неувязок и шероховатостей, что если они хоть немного задумаются над ним, то сразу поймут, что их дурачат. Сейчас они напуганы, но это скоро пройдёт.

— Хорошо. Для начала арестуйте самозваного гонца.

— Он уже уехал. Сразу после того, как доставил послание.

— И вам не показалось это подозрительным? — нахмурился я.

— Э… нет, милорд… да.

— Болван.

— Так точно, милорд.

Я поморщился. Как можно до такой степени потерять человеческое достоинство? Разве можно так унижаться?

— Тогда слушайте внимательно. Есть основание полагать, что враги родины и веры с помощью магии создают двойников наших святых лидеров. Потом этих двойников засылают сюда и заменяют ими настоящих людей. Наш отряд послан к грешникам, чтобы разобраться с этим и найти врагов веры, этих негодяев, для которых нет ничего святого. Каждая минута промедления может стать роковой. Теперь вы понимаете, что натворили? Вы можете раскрыть цели нашего похода перед врагами. Но всё же вы невольно помогли нам. Я это обязательно отмечу в докладе Служителю. Всё это доказывает, что враги гораздо ближе, чем мы думали. Оказывается, кто-то из двойников уже проник наверх, и теперь они стараются помешать нашей миссии, что доказывает случай с курьером.

— Я не думал, что всё так серьёзно, — перепугался Весторий.

— В этом и беда, что вы не думаете. Всё гораздо серьёзней. Поэтому нам задерживаться здесь никак нельзя. Вы же сделаете вот что… Вы говорили, что гонец был от Нора, секретаря Окружного Святителя?

— Так точно!

— Да, враги высоко проникли…

— Вы считаете?!

— А кому ещё могло понадобиться помешать нашей миссии? Значит, этот самозваный секретарь скоро явится сюда, чтобы разузнать подробности. Слушайте внимательно. Вы распускаете слух, что арестовали чужеземцев и посадили их в тюрьму. Найдите несколько добровольцев из солдат, нарядите их во что-нибудь подходящее, и под конвоем проведите по улицам. Как только явится секретарь Нор, точнее, самозваный секретарь, вы встретите его со всеми почестями, а потом тихонько арестуете и посадите в одиночную камеру. Поставьте охранять его самых преданных и надёжных людей. Самозванец ни с кем не должен общаться. И самое главное — никому не докладывайте об аресте. Я не знаю, сколько ещё врагов проникло наверх, и не хочу, чтобы они встревожились. Вы поняли?

— Но, милорд, я не могу! Я не имею права арестовать человека, занимающего такой пост!

— Вы сами ввязались в это дело, — жёстко сказал я. — Извольте исправлять то, что натворили! И ещё, — я приблизил к нему лицо. — Это дело ССВ, считайте, что вы получили разрешение.

Весторий, кажется, опять приготовился упасть в обморок. ССВ, или Святая Служба Веры, не та организация, с которой можно шутить в Парадизии. Инквизицию люди боялись всегда и везде.

— Будет исполнено, милорд, — пролепетал префект. Доказательств, что я действительно принадлежу ССВ, он уже не потребовал.

— Очень хорошо, а теперь я забираю с собой вот этих солдат. Они были свидетелями разговора и теперь невольно могут предупредить самозванца. Сами понимаете, они ещё недостаточно крепки в вере. Возле границы я их отпущу, а когда они вернутся, самозванец уже будет схвачен. По крайней мере, я на это рассчитываю, — я угрожающе посмотрел на Вестория.

— Да-да, конечно. Миглоу, ты и твои солдаты поступаете в полное распоряжение милорда рыцаря. Выполняйте все его указания. — Префекту пришлось дважды повторить приказ, прежде чем Миглоу расслышал его сквозь заткнутые ладонями уши. Он поклонился и отдал короткое распоряжение.

— И ещё, Весторий. Вы ничего не забыли?

— Что, милорд? Я не понимаю…

Я плотоядно улыбнулся.

— Верните наше оружие и вещи.

Префект сглотнул.

— Простите, я как-то не подумал об этом. Миглоу, верните все вещи.

То, с какой скоростью был выполнен этот приказ, говорило, насколько нас теперь боялись стражники.

— До свидания, Весторий. И помните, никому не докладывайте об аресте, я сам сообщу кому надо, и за пленником придут. А до тех пор держите его в тюрьме, и лучше, если о нём будете знать только вы и ваши доверенные люди.

Весторий кивнул.

Я махнул друзьям и вскочил в седло. Галопом, в сопровождении эскорта из пятнадцати всадников, мы покинули город Его Имени и взяли направление на границу Парадизии.

Понимая, что не стоит разговаривать в присутствии стражников, никто из моих друзей заговорить не решился, но их взгляды, бросаемые на меня, были красноречивее всяких слов. Буефар, кажется, был ошеломлён всем происходящим и испытывал одновременно облегчение и тревогу. Кажется, он с трудом мог дождаться того момента, когда сможет поговорить со мной без всяких помех. Рона же буквально распирала гордость, и он посматривал на меня с видом собственника, как бы говоря: «Это мой друг. Вот он какой. А он ещё и не то может». Но дороже всего мне было то уважение, которое я увидел в глазах Далилы. Почему-то оно для меня было гораздо важнее, чем одобрение Эльвинга или восхищение Рона.

Деррон же отношение к происходящему выразил в трёх фразах:

— С каждым разом ты удивляешь меня всё больше и больше. Интересно, что ты отколешь в следующий раз? Ради того, чтобы посмотреть на это, действительно стоит жить.

Что бы он сказал, узнав, каких сил мне всё это стоило? Это явно не то, что можно проделывать каждый день.

— Первый раз вижу, чтобы чужеземец, грешник, как они называют, повелевал святыми стражниками и распоряжался в префектуре Парадизии как в собственном доме, — добавил Мастер.

Однообразие пейзажа сводило с ума. Куда ни кинешь взгляд — кругом одна трава до самого горизонта. Ветер гонит «волны» по этому зелёному «морю». Трава настолько высока, что порой доходит до груди наших коней. Первые четыре дня путешествия по Великой степи прошли спокойно, лишь Леонор и Буефар постоянно спорили из-за того, чья очередь разговаривать с Мастером или Дерроном. Подозреваю, что эти споры сильно забавляли моих наставников, но только не меня. Я вынужден был отдуваться за обоих, поскольку только я мог передавать слова как Мастера, так и Деррона. Уже на следующий день я жестоко раскаялся в том, что вообще рассказал об их существовании. Но и отказать Леонору, а тем более Буефару, в общении с ними я не мог. На моё счастье, вскоре у Леонора появилось более важное дело — теперь он с помощью магии наблюдал за округой и предупреждал нас об опасности ещё до того, как та появлялась в пределах видимости. Я тоже старался внимательнее следить за поведением птиц и зверей, используя дар рыцарского камня. Как правило, мои наблюдения мало чем уступали Леонору в оперативности доставляемых сведений. Всё это помогло нам избежать нежелательных встреч с разъездами кочевников. К счастью, больших отрядов здесь не было, так как все они предпочитали находиться поближе к зоне боёв, где можно было надеяться на богатую добычу.

На пятый день пути зарядил дождь, превратив наше путешествие в сущий кошмар. С небольшими перерывами дождь лил два дня, насквозь вымочив и нас, и все наши вещи. Высказывание же Эльвинга о том, что теперь не надо принимать ванну, никого почему-то не вдохновило.

К вечеру седьмого дня заболел Рон. Жар был такой, что он потерял сознание и всю ночь метался в бреду. Я начал всерьёз опасаться за его жизнь и, не в силах успокоиться, бродил вокруг палатки, где он был уложен. В конце концов, Буефар посоветовал мне не мельтешить перед глазами, а отправляться спать или, если спать не в моих силах, сесть и никому не мешать. Я пытался последовать его совету, но уже через пять минут не выдержал и снова стал мотаться рядом с палаткой. В результате Далила затащила меня внутрь и заявила, что раз уж я всё равно не сплю, то пусть меняю холодные компрессы, а она немного отдохнёт.

Через какое-то время я вспомнил об уроках Мастера и разбудил Эльвинга, чтобы отправить его за некоторыми необходимыми мне травами. В результате мне пришлось выслушать о себе много нового и довольно забавного, если вслушаться. В конце он заявил, что если я способен видеть в такой темноте, то могу отправляться за травами сам. Я честно попытался отыскать нужные травы, но вскоре вынужден был отказаться от этой затеи.

Мастер мягко посоветовал мне прибегнуть к точечному массажу. Скорее всего, он хотел хоть чем-то меня занять, чтобы я перестал суетиться без толку. Но в тот момент это показалось мне замечательной идеей.

К утру жар немного спал, но температура по-прежнему держалась высокая. Леонор с помощью магии высушил дрова, и Буефар разжёг костёр, развесив вокруг него всю нашу запасную одежду (Леонор заявил, что не собирается тратить силу на такие пустяки, хватит того, что он высушил ту одежду, что была надета на нас, дрова и палатку, в которую положили Рона). С ним никто не спорил, запасная одежда нам была не к спеху: дождь прекратился, хотя небо и было по-прежнему плотно затянуто тучами.

После того как все проснулись, я первым делом отправил их собирать необходимые мне травы.

— Ты что это, лекарем заделался? — недоверчиво спросил эльф.

Я покачал головой.

— Мастер меня учил, но я бы всё равно не рискнул, если бы он сейчас не наблюдал за мной. Если что сделаю не так, он поправит.

Эльвинг кивнул и отправился на поиски. Вскоре Далила под моим руководством уже готовила несколько травяных отваров. Судя по тому, что Мастер меня ни разу не перебил, я всё сделал правильно. Потом мы напоили приготовленными отварами Рона.

К вечеру он очнулся от забытья и попросил есть. Поев, он уснул спокойным сном. Далила объявила, что теперь его жизнь вне опасности, и все вздохнули с облегчением.

Утром Рон, после того как хорошенько подзаправился, потребовал продолжить путешествие, поскольку он не хочет никого задерживать.

— Обязательно продолжим, — пообещал я. — Как только ты выпьешь вот это горячее вино.

— Вино? — Рон недоверчиво посмотрел на меня, вспомнив, очевидно, как я относился к его прежним попыткам попробовать вино в трактирах, в которых мы останавливались, чтобы перекусить.

— Вино. Но только горячее. Пей, тебе полезно.

— И после мы отправимся?

— Непременно, — не моргнув глазом, соврал я.

Рон мелкими глотками выпил и через несколько секунд уже тихо посапывал во сне — зелье Далилы сработало и на этот раз.

Друзей я отыскал довольно быстро. Они стояли чуть в стороне от китежан, подбирающих на поле раненых. Кажется, никто из них ранен не был, и это радовало. Правда, Далила казалась расстроенной, а Буефар явно с трудом сдерживался, чтобы не наорать на неё.

— Всё в порядке? — поинтересовался я.

— Милорд, мне кажется, что некоторые не совсем понимают всю серьёзность нашего положения…

Я усмехнулся, глядя, как рыцарь одновременно старается остаться вежливым с дамой и в то же время высказать всё, что о ней думает. Настоящая дилемма для такого человека, как Буефар, который на первое место ставит долг и честь. Сейчас долг и честь вступили в противоречие друг с другом.

— Я всё видел, Буефар.

— Милорд, — вмешалась Далила. — Он напрасно горячится. Я сама могу постоять за себя!

— Да? — Я скептически поднял бровь и потряс перед ней пустым ремнём из-под метательных ножей. — Как ты думаешь, на что я потратил большую часть ножей? Беда в том, что своей выходкой ты отвлекла нас всех от основной задачи, и мы вынуждены были целиком сосредоточиться на твоей охране. Я несколько раз спасал тебе жизнь, не знаю сколько Буефар и Эльвинг.

— А я не просила мне помогать! Я и сама бы справилась.

— Между прочим, — вмешался Эльвинг. — У меня была отличная возможность видеть всё сражение целиком. Так вот, Энинг спасал тебя пять раз, Буефар — восемь и я четыре. Не слишком ли много для человека, который считает, что сам может о себе позаботиться?

— Только мне спасал жизнь? Другим твоя помощь не требовалась?

— Два раза Энингу помог.

— Ну вот видишь…

— И оба раза моя помощь понадобилось тогда, когда он помогал тебе. Один раз он влип очень серьёзно.

— Я умею сражаться…

— Неверно, — оборвал я её. — Ты умеешь фехтовать. И, должен признать, весьма неплохо. Где только научилась? Но это не важно. Ты умеешь фехтовать, а не сражаться. Бой — это не поединок, когда враг только перед тобой. В бою враг везде, и впереди, и с боков, и сзади. Но ты смотрела только вперёд — ничего не замечая вокруг. И ещё. Ты забыла о том, что в сражении есть не только враги, но и друзья. Ты совершенно не согласовывала свои действия с действиями тех, кто выступал на нашей стороне.

— Но я…

Я поднял руку, заставляя её замолчать.

— Помнишь, ты не дала мне помочь тебе приготовить еду, заявив, что у тебя лучше получится? Так вот, не встревай в сражения, предоставь это дело профессионалам.

— Это тебе, что ли? — ехидно спросила она, впрочем, без особой уверенности в голосе.

— Ты права. Для меня это тоже первое крупное сражение. Но ты могла заметить, что я уступил командование Буефару. И попрошу не забывать о тех тренировках, которые у меня были под руководством Деррона. По его оценке, то, что происходило сейчас, можно назвать «лёгкой разминкой перед настоящей тренировкой».

— Вот вы где.

Мы обернулись. К нам подошёл плотного сложения человек со шлемом под мышкой. Русые волосы волнами спадали ему на плечи, за спиной развевался плащ с алой каймой — отличительная черта офицеров среднего звена в армии Китежского княжества. Подойдя к Буефару, он приветствовал его резким кивком.

— Тысяцкий Ладигор. Рад видеть вас, милорд, и хочу поблагодарить вас за своевременную помощь. Если бы не вы…

— Рыцарь Буефар, барон Тевтонии, — представился в ответ Буефар.

В этот момент ко мне подбежал Рон и протянул мои ножи и кинжалы.

— Чёрт, Рон, когда ты успел их собрать?

— Ну… я смотрю, все заняты, а мне всё равно делать нечего…

— Большое спасибо. — Я обнял его за плечо.

— …мы вели разведку и неожиданно напоролись на этот отряд. К тому же мы неосмотрительно удалились от ладей, — продолжал что-то говорить Буефару Ладигор. — А тут ещё погиб наш маг, и мы не могли снять заклятие, глушащее звук. Поблагодарите вашего мага и представьте меня, пожалуйста, вашим спутникам.

— Но… — Буефар посмотрел на меня. Я отрицательно качнул головой и отступил на шаг, предоставляя разбираться со всем барону. Тот неодобрительно нахмурился, но всё же принял инициативу на себя.

— Это мой друг рыцарь…

— Эн, — подхватил я, за что заработал ещё один сердитый взгляд.

— Странное имя, — нахмурился Ладигор.

— Это не имя, — ответил я. — Я не хотел бы называть настоящее имя по определённым причинам.

Ладигор пристально посмотрел на меня. Я невольно поёжился — уж очень этот взгляд напоминал мне взгляд Мервина, так же казалось, что он пронзает человека насквозь и от него не может укрыться ни одна тайна.

— Но это вовсе не от недоверия к вам, — поспешно добавил я.

— Понятно, — протянул росский офицер. Мне показалось, что он понял гораздо больше, чем мне хотелось бы.

Буефар представил остальных спутников и завязал разговор с офицером.

Неожиданно неподалёку раздался какой-то шум, ржание коня и крики людей.

— Что там случилось? — вытянул голову Ладигор.

Я догадывался — что, и поэтому поспешил на шум.

Несколько дружинников окружили моего Урагана и пытались его поймать. Тот вставал на дыбы и брыкался. Один уже заработал хороший удар копытом в грудь. Человек, которого спас только добротный панцирь, с кряхтением поднимался на ноги.

— Это не конь, а демон какой-то!

— Да несите же арканы…

— Не конь, а чудо! Даже князю не стыдно иметь такого…

— Если князь не свернёт себе шею на нём…

Этот обмен репликами мне совсем не понравился.

— Что здесь происходит? — поинтересовался подошедший вместе с Буефаром Ладигор.

— Да вот, понимаешь, нашли коня, хотели его поймать, а он лягается, зараза такая, — объяснил кто-то.

Ладигор, остолбенев, восхищённо разглядывал коня. Потом двинулся к нему, что-то протягивая на ладони.

— Я бы вам не советовал делать это, — заметил я. — Ураган всё ещё нервничает. К тому же, из чужих рук он всё равно ничего не возьмёт.

Ладигор резко повернулся ко мне:

— Это твой конь?

— Мой.

— А он тебя слушается? — Ладигор, похоже, не слишком-то поверил моему заявлению.

Вместо ответа я негромко свистнул. Ураган тотчас прянул ушами, насторожился и галопом понёсся ко мне. Несколько солдат с проклятиями отскочили с его пути. Подбежав, он склонил голову и легонько толкнул меня в плечо. Я рассмеялся, погладив его по крутому лбу. Ураган радостно заржал и опустился на колено, предлагая мне залезть.

— Потом, Ураган. Я ещё никуда не собираюсь.

Тот скосил на меня умный глаз, поднялся и замер.

То выражение, что сейчас было на лице Ладигора, я, наверное, не забуду всю жизнь. Какая-то дикая смесь зависти, восхищения, потрясения, уважения и ещё чего-то. Любые слова, которые он мог сказать, ничего не значили бы, и офицер ограничился только глубоким поклоном, что был красноречивее любых слов. Вот только интересно, кому он кланялся: мне или коню?

— Вот ты где! А я тебя везде ищу. — К нам шагал тот самый богатырь, с которым я недавно познакомился в бою. — Лад, это тот самый парнишка, про которого я говорил. Он один стоит многих так называемых вояк, которых я знаю, — обратился он без всякого чинопочитания к Ладигору. — Видел бы ты его в бою! Да он мне жизнь спас.

— Я догадался.

Богатырь неожиданно стиснул меня в своих ручищах, воздух стремительно покинул мои лёгкие, а ноги оказались оторванными от земли.

— А… ах… — Богатырь разжал руки, и я упал, отчаянно пытаясь вздохнуть. — Что… что это было?

— О, я просто поблагодарил тебя за помощь. Никогда не встречал столь искусного бойца, как ты! Тем более в таком возрасте.

— Тогда у меня маленькая просьба. Так сказать, в награду за мою помощь. Никогда больше не благодари меня!!!

Вокруг раздались смешки.

— Да это я так… по-дружески, — смущённо прогудел богатырь.

— Хоть одно слово, — прошипел я в ухо ухмыляющемуся Буефару, — и я попрошу его поблагодарить и тебя.

— Может, тебе стоило всё же полегче? — заметил Ладигор. — Он же ещё, в сущности, ребёнок.

— Видел бы ты этого ребёнка в бою! Трудно бы мне пришлось без него.

— Ну, ты мне тоже помог. — Я поторопился перевести разговор на другую тему. — А как тебя звать?

Богатырь почему-то замялся.

— Илья…

— Илья Муромец, — подсказал кто-то из солдат, за что заработал сердитый взгляд великана, но вокруг все заулыбались.

— Илья Муромец? — воскликнул я. Я, конечно, слышал об Илье Муромце — былинном богатыре, но считал его легендой. Но в магическом мире легенда вполне могла оказаться реальностью. — Тот самый?!

Все вокруг буквально взорвались хохотом. Даже Ладигор улыбнулся. Великан нахмурился и обвёл смеющихся товарищей сердитым взглядом, а потом обрушился на меня:

— Да, Илья Муромец, но не тот самый!!! Не тот! Я же не виноват, что родился я в Муроме, на родине знаменитого богатыря, а родители назвали меня в честь него! И никогда, если хочешь сохранить мою дружбу, не говори: «Тот самый Илья Муромец!!!»

Я попятился, ошарашенный таким напором.

— Да понятно. Чего тут не понять?

— Имя — это его больное место, — объяснил Ладигор. — Илье не нравится, когда его принимают за знаменитого богатыря, а его товарищи часто над этим подшучивают.

— Это мне кажется не слишком безопасным занятием, — заметил Буефар.

Ладигор усмехнулся.

— Риск — благородное дело.

Через четыре дня ладейная дружина подошла к причалам Китежа. Река была просто забита большими грузовыми баржами, боевыми ладьями и лодками. Похоже, из-за неожиданного маневра Слава здесь скопилось множество купеческих кораблей с товарами. Хотя даже в этом хаосе существовал определённый порядок, и на реке ни разу не возникло заторов. Поэтому, несмотря на большое количество кораблей вокруг, мы продвигались вперёд довольно быстро.

Вся наша компания собралась у борта ладьи, рассматривая вид, открывающийся на город с реки. Золотые купола церквей сверкали на солнце, придавая пейзажу праздничный вид. На берегу сновало множество людей, спешащих по своим делам, а у причалов купцы выложили товар на продажу. Но вот что действительно делало Китеж неповторимым, так это смешение нескольких архитектурных стилей. Здесь можно было найти и чисто древнерусские деревянные, украшенные затейливой резьбой терема, и каменные дворцы в византийском стиле. Среди множества разнообразных домов были проложены широкие улицы, в основном с деревянным покрытием, реже мощённые камнем.

Ладьи проскользнули мимо купеческих стругов и направились к причалу, возле которого стояли военные суда. Там нас уже встречал человек небольшого роста в странной одежде. На вид ему можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят. Он легко перепрыгнул на нашу ладью, едва та коснулась мостков, и направился прямиком к нашей компании.

Этого человека я узнал сразу, хотя видел лишь однажды на картине, показанной Мастером. От неприятного предчувствия у меня противно засосало под ложечкой. Мои спутники не могли знать этого человека и никакой тревоги не испытали, однако моя бледность не укрылась от Буефара и Эльвинга.

— Что с тобой? — Буефар проследил за моим взглядом.

— Этот человек — патриарх Серафим. По совместительству — глава службы безопасности княжества.

— Для человека, впервые посетившего Китеж, ты слишком хорошо осведомлён.

Я резко обернулся. К нам подошли Ладигор с Ильёй Муромцем. Оба были удивлены появлением патриарха, но чувствовалось, что Муромец озабочен чем-то ещё. Время от времени он бросал на меня какие-то странные взгляды.

— Приветствую вас, дети мои. — Подошедший человек осенил всех крестным знамением. Ладигор с Муромцем, обнажив головы, склонились в поклоне, принимая благословление.

Патриарх с улыбкой оглядел всех, а потом подошёл ко мне.

— Ну, здравствуй, молодой человек. Я хотел познакомиться с тобой с того дня, как впервые о тебе услышал. Не думал, что моё желание исполнится. Ладигор много рассказывал о тебе и твоих спутниках, правда, он считает вас шпионами либо Византии, либо Слава, специально организовавшего спектакль с приходом на помощь.

Так, значит, Ладигор постоянно сообщал о нас шефу (не как патриарху, конечно, а как главе СБ) с помощью даль-связи. Мог бы и раньше догадаться.

Мои друзья с тревогой смотрели на меня, как будто я чудотворец и одним словом могу изменить мнение о нас. Я же не чувствовал никакого желания вступать в дискуссию. Поняв, что помощи от меня не дождаться, заговорила Далила:

— Но ведь ваш отряд атаковали кочевники, а не войска Слава.

— О, Слав не знает, что мы знаем, что он вступил в сговор с кочевниками.

— Но это не доказательство нашей шпионской деятельности, — возразил Буефар.

— Это — нет. Но Ладигора насторожили ваши вопросы на тему выступления китежской армии против Слава.

— Но мы хотели только узнать, когда мы сможем продолжить путь в Константинополь!

— Ничего себе — только, — возмутился Ладигор. — Вы, по сути, ничего нам не сказали. Всё, что мне известно с ваших слов, это: вы едете в Константинополь по какому-то важному делу, но при этом почему-то направляетесь не прямо туда, а к Днепру. Вы неизвестно откуда появились очень вовремя и спасли нас, но вы заявляете, что эти кочевники на самом деле искали вас, а мы подвернулись им просто случайно. Потом нас всю дорогу непонятно зачем пытались преследовать кочевники, а вы ведь что-то о них знали.

Я покраснел. Буефар был прав: мои туманные объяснения действительно втравили нас в крупные неприятности. Теперь необходимо срочно исправлять положение. Что у них может быть кроме подозрений? И тут я вспомнил слова, которыми приветствовал меня патриарх. Надо было сразу обратить на них внимание! Да и вся эта странная встреча… Я облегчённо вздохнул и приготовился слушать дальнейшие, совершенно бессмысленные теперь, оправдания моих друзей.

Моё внезапно изменившееся настроение не укрылось от патриарха.

— А ты не собираешься ничего сказать в оправдание?

— А разве надо?

Муромец удивлённо посмотрел на меня, а Ладигор резко повернулся к патриарху, потом оглядел пристань. Друзья тоже были удивлены моим заявлением.

— А почему ты считаешь, что тебе не нужно оправдываться?

Я пожал плечами.

— Если бы вы поверили Ладигору, то сейчас нас здесь встречали бы не вы, а солдаты. И для беседы не вы пришли бы к нам, а нас привели бы к вам. Вы же появились здесь один, без охраны. К тому же я не сразу обратил внимание на ваши слова. Вы при встрече сказали: «Когда я впервые о тебе услышал…» Значит, вы слышали обо мне прежде, чем получили донесения вашего человека. — Я печально вздохнул. — Я должен был догадаться, что моё сокращённое имя никого не обманет, а только создаст множество проблем.

— Значит, они не шпионы? — радостно воскликнул Илья Муромец. — Я знал, что это так, но Ладигор мне не верил.

— Нет, — покачал головой патриарх, — они не шпионы. Ладигор всегда был недоверчив, потому я и выбрал его для этого задания. Его подозрительность, как правило, оправдана, но в этом случае он ошибся.

— А что вы о них знаете? — поинтересовался Ладигор. — Мне ничего не известно.

— Тебя тогда здесь не было, поэтому ты и остался в неведении, а то сразу бы догадался. Они люди довольно известные.

— Да? — натянуто улыбнулся Буефар.

— А что вы хотели? Сверкающий поднял на ноги всех агентов с единственной целью: убить некоего Энинга Сокола. Этот Энинг расстроил планы Сверкающего в Амстере. Пустяк, в общем-то. Потом недавние события в Парадизии, хотя здесь всё смутно, и я ещё не до конца выяснил ту роль, что сыграл там Энинг.

— Да кто такой этот Энинг, о котором вы тут толкуете? — не выдержал Муромец.

— Знаменитая личность… в определённых кругах. Ты его знаешь под именем рыцарь Эн, так ты представился? — поинтересовался у меня патриарх.

Я поморщился.

— Я пытался не привлекать к нам внимания…

В этот момент раздался вызов по даль-связи. Чтобы прекратить ломоту в зубах, начавшуюся при этом, я поспешно схватил палочку.

— Слушаю, Вильен. — Может, и не стоило начинать разговор при всех, но это я как-то не сразу сообразил.

— Привет, Энинг! Хочешь узнать хорошие новости?

Сейчас я совершенно не был расположен к шуткам.

— Кого и на сколько ты обобрал на этот раз?

— Ну почему сразу — обобрал? — обиделся тот. — Я сейчас нахожусь в Парадизии. Из-за тебя мне пришлось срочно бросить все дела в Амстере. Проклятье, почему я не могу быть одновременно в двух местах? В общем, мне удалось заключить с Весторием выгодную сделку. Теперь я владелец караванной дороги и имею право на семьдесят пять процентов прибыли. Ещё получил льготы на торговлю железом.

С самого начала разговора патриарх стал внимательно прислушиваться, а теперь и вовсе подошёл поближе.

— Поздравляю, а я тут при чём?

— Видишь ли, Весторий сначала отказался заключать сделку на моих условиях, считая их крайне невыгодными…

— Просто удивительно. И почему он так считал?

— Кончай ехидничать, это на меня не действует. Так вот, он упёрся и ни в какую. Оказывается, был ещё один сукин сын, который, как и я, сообразил выгоду этой ситуации. Поэтому Весторий решил организовать аукцион. Мне он был совсем не нужен, и тогда я заметил, что не могу принять эти условия, не посоветовавшись с главой торговой фирмы. Тот удивился, а потом спросил, кто мой старший партнёр.

Нарнах замолчал.

— Ну и что дальше?

— Ага, заинтересовался. Я просто показал наш с тобой договор и так, между делом, сообщил, что ты, возможно, сам захочешь приехать и провести переговоры. — Нарнах рассмеялся. — Видел бы ты его лицо! Мне показалось, что он сейчас вскочит со стула и умчится куда глаза глядят. В общем, договор у меня в кармане. Он поставил только одно условие: чтобы ты никогда не приближался даже к границам Парадизии. Я пообещал, и после этого он согласился со всем, что я предложил. Не думаю, что ты имеешь что-либо против этого.

— Не имею. Я и сам собирался держаться как можно дальше от этой сумасшедшей страны.

— Очень хорошо. А если Весторий заупрямится, то я пригрожу твоим приездом. Шучу. Кстати, он хотел наградить тебя орденом Святой Веры, но я отговорил.

— Только этого мне не хватало, — в ужасе вскричал я. — Я бы вернул его!

— Я так и сказал. Причём добавил, что вернёшь лично. Он быстро передумал. И ещё одна приятная новость, на твой счёт в Амстерском банке поступило двести тысяч динаров — твоя доля в предприятии.

— Что? Но мы же считали, что за месяц будет только пятьдесят тысяч?

— Сюда вошла и доля со сделки в Парадизии, я её выплатил авансом. К тому же торговля шёлком себя оправдала. За неделю я заработал около шестидесяти тысяч на этом. Да! Севан шлёт тебе горячий привет. Он теперь самая популярная личность в Амстере.

— Но я считал, что он…

— Ну да. Я и говорю, самая популярная. Стоит ему появиться на улице, как каждый мальчишка просит рассказать его, как он посмеялся над рыцарем. Конечно, в славе шута есть свои прелести, но почему-то это его ужасно злит. Не знаешь почему?

Далила фыркнула и подошла к палочке.

— Нарнах, ирония тебе не идёт.

— А, привет, крошка. Всё ещё путешествуешь с этой ходячей катастрофой? Я думал, что ты уже где-то обосновалась в безопасности. Энинг, не обижайся на ходячую катастрофу, это не я придумал, а Мервин, когда узнал подробности некоторых твоих похождений. Кстати, ты где сейчас?

— В Китеже.

— Серьёзно?! Тебе же в Константинополь надо?

— Надо, но Слав с армией закрыл Днепр, и мы не можем двигаться дальше.

— Слав — это незаконнорождённый сын князя, поднявший восстание? Дела. Могу только посочувствовать этому Славу. Я бы предупредил его насчёт тебя, но боюсь, он не прислушается к голосу разума. Только ты постарайся побыстрее с ним разобраться. Если он перекрыл Днепр, то мои караваны тоже стоят, а это и твои убытки.

— О, конечно, — едко ответил я. — Прямо сейчас и побегу спасать твои караваны. Только валенки надену. Всего-то разобраться с армией нужно. Такой пустяк…

— Не думаю, что сложнее, чем устроить переворот в Парадизии.

— Да ничего я не устраивал!!!

— Конечно, не устраивал. И я о том же говорю. Только почему-то, как только Весторий слышит твоё имя, его начинает трясти. И вот ещё, раз уж ты в Китеже, то опасайся тамошнего патриарха. Мужик умный, но ужасно вредный. Из-за него я однажды крупно влип. Всё, пока.

Вильен отключился прежде, чем я успел что-либо сказать.

— Приятно знать, что тебя ещё помнят, — заметил патриарх, пресекая мои попытки извиниться за Вильена. — Но в том случае Нарнах был не прав. Если бы он не пытался торговать без уплаты пошлины, то и со мной не встретился бы.

— Но кто ты такой? — без обиняков спросил Ладигор.

— Хороший вопрос, — ответил за меня патриарх. — Он появился в Амстере и тут же ввязался в драку с наёмниками, пытавшимися открыть ворота. Получил орден Чести и сомнительную награду в виде грамоты, которой умудрился распорядиться весьма неожиданным способом. В результате стал весьма богатым человеком. За ним охотятся все шпионы Сверкающего с приказом убить при первой возможности, за ним же идут лучшие наёмные убийцы, которых мог найти Сверкающий. И, несмотря на всё это, он умудрился прожить достаточно долго и появиться здесь. А Сверкающий тем временем платит гигантские суммы кочевникам, вынуждая их начать вторжение на Балканы. Потом ведёт переговоры со Славом, чтобы тот закрыл Днепр, когда становится ясно, что война не остановила нашего рыцаря.

— Так, значит, это всё-таки Сверкающий заплатил Славу, — Буефар в сердцах заехал кулаком по борту.

— Нет. Славу деньги не нужны, Византия платит ему достаточно, чтобы не рисковать в сомнительных предприятиях. Нет, Сверкающий предложил Славу нечто другое. Вот только что?

— Послушайте, теперь, когда вы выяснили, что мы не шпионы, мы можем идти?

— Не так быстро, — остановил меня патриарх. — Великий князь приглашает вас всех к себе в гости. И не отговаривайтесь, что заняты. В принципе, я сюда и пришёл, чтобы передать это приглашение. Ладигор, тебя князь ждёт с докладом.

В комнате нас было пятеро: я, Ратобор, патриарх Серафим, Святослав и Изяслава. Святослав, впрочем, молчал, не решаясь вступать в разговор. Я стоял чуть в стороне от всех, а князь вне себя метался по комнате.

— То есть как это ты не знаешь?! Ты ведь знал, что в вине яд?

— Да не знал я! Только предполагал.

— Неужели ты всё это устроил только из-за какого-то предположения?

— Которое, тем не менее, оказалось верным, — вставил Серафим.

Сам я пытался добиться определённости от Мастера, но тот, кроме того, что ему что-то показалось подозрительным, ничего больше добавить не мог. К сожалению, этот ответ князя не удовлетворил, и он требовал от меня большей ясности.

Сразу после покушения он провёл меня в эту комнату и пытался узнать имя отравителя.

— Ну не знаю я, поймите же! — в отчаянии повторял я.

— Хватит шуметь, дорогой, — неожиданно заговорила Изяслава. — Ты же напугал его. Что ты набросился на ребёнка? Он-то в чём виноват? В том, что спас мне жизнь?

Эти слова на князя подействовали отрезвляюще, и он огромным усилием воли взял себя в руки. Подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Извини. Я просто перенервничал. Сам видишь, что здесь творится. Но на этот раз Слав зашёл слишком далеко. — Ратобор опять нервно заходил по комнате.

— Это вовсе не обязательно должен быть Слав, — возразил Серафим.

— А, перестань. Ты же сам его подозреваешь.

— Он у меня на первом месте в списке, но и кроме него там хватает людей.

— Мне нужен тот, кто подсыпал яд в вино!

— Всё, хватит. — Изяслава поднялась с кресла. — Ты же видишь, что ребёнок ничем помочь тебе не может, так что оставь его в покое. Или ты думаешь, что он спас мне жизнь, а теперь специально что-то утаивает? Это ерунда, дорогой.

— Я ни в чём не уверен.

Это было уже чересчур. Я почувствовал, как обида сдавила горло, и резко отвернулся. Умом я понимал, что князь вполне прав, подозревая меня, но с чувствами ничего поделать не мог. Изяслава мгновенно всё поняла.

— Иногда ты мне кажешься не человеком, а бездушной куклой. — Она стремительно подошла ко мне и мягко развернула лицом к себе. — Спасибо, Энинг. Не обижайся на моего мужа. Когда его гнев пройдёт, он сам пожалеет о своих словах.

Она нежно потрепала меня по волосам. Так всегда делала моя мама. При воспоминании об этом я всхлипнул. Изяслава поспешно прижала меня к себе. Это оказалось последней каплей, неожиданно даже для самого себя я разревелся как младенец.

Через некоторое время мне стало легче, и слёзы понемногу отступили.

Князь растерянно смотрел на меня.

— Неужели мои слова так тебя огорчили, малыш? Не обижайся, я часто в гневе говорю, не подумав.

— Вы тут ни при чём, — честно ответил я. — Просто я вспомнил маму. — Я опять всхлипнул.

— Она умерла? Ты из-за этого стал рыцарем? — мягко спросил Ратобор.

— Нет. Она жива, и отец жив. Просто я не могу попасть домой, пока не сделаю одно дело. Я, конечно, сам виноват, но уж слишком тяжело всё это… Я больше не вынесу… Мне постоянно приходится идти вперёд и рисковать жизнью, своей и своих друзей. А тут ещё этот Сверкающий. — Неожиданно я принялся рассказывать всё о себе. О школе и своих неприятностях там. Затем о том, как нашёл Ключ и что из этого вышло. О том, как я попал на остров и вынужден был стать рыцарем, чтобы вернуться домой. Как приобрёл меч Судьбы и о своём появлении в Амстере. Рассказал о дальнейших наших странствиях.

— Я ничего не хотел устраивать в Парадизии! Мне нужно было только убраться оттуда. Я же не знал, что этот Весторий ухватится за мою сумасшедшую выдумку и организует переворот. А Сверкающий организовал вторжение кочевников на Балканы, чтобы не пропустить меня в Константинополь, хотя он даже не знает, зачем мне туда надо. Сколько уже людей из-за меня погибло и ещё погибнет? Я больше не могу так!

Князь подошёл ко мне.

— Не бери на себя слишком много. Войну не ты организовал, а Сверкающий. И посмотри на меня. Я в таком же положении, как и ты. Или ты думаешь, мне легко принимать решения, от которых зависят жизни других людей? Ты лучше подумай о том хорошем, что ты сделал людям. Я ведь тоже должен тебя поблагодарить. И Святослав должен, и Ольга. Ты ведь спас их мать.

— Ольга?

Князь улыбнулся.

— Ты ей понравился. Я видел, как она на тебя смотрела. Берегись теперь. Кстати, а почему ты использовал кинжал?

— Я же говорил, что это заподозрил не я, а Мастер. Для меня всё это было полной неожиданностью. Я в тот момент совсем о другом думал.

— Это точно, — хмыкнул князь.

— Если бы у меня было больше времени на размышление, то, естественно, я так никогда бы не поступил. А так пришлось прибегнуть к первому, что пришло в голову.

— А этот твой друг тоже ничего не может сказать?

— Он видел то же, что и я. Стоп! — Как такая простая мысль не пришла мне в голову раньше? Зря, что ли, я часами тренировал память под руководством Мастера? И как же сам Мастер не додумался до этого?

— Что-нибудь вспомнил? — с надеждой спросил князь.

— Вот именно что вспомнил. Вспомнил, как можно узнать, что увидел Мастер. Но если и это не поможет, то я ничего больше сделать не смогу. А пока не мешайте мне.

Я сел на пол и скрестил ноги. Расслабился.

— Что он делает? — услышал я голос Ратобора.

— Тсс. Я слышал о таком, но ни разу не видел, — шёпотом предостерёг патриарх. — Он хочет извлечь воспоминания из подсознания. Мозг человека никогда ничего не забывает, нужно только уметь извлечь эти сведения.

Дальнейшего я уже не слушал, углубившись в воспоминания. Я заново переживал каждый вздох, каждый удар сердца, припоминал малейшую подробность с того момента, как вошёл в зал. Серафим абсолютно прав, мозг ничего не забывает. Он помнит всё. Любое движение, любую вещь, которая хоть на долю секунды оказывалась в поле зрения. Обычно у человека все эти сведения сразу попадают в подсознание, где и хранятся. Человек не может ими воспользоваться, разве что какой-нибудь маг вытащит их на свет. Пользоваться подсознанием и учил меня долгие месяцы Мастер. Учил извлекать то, что там хранится. Шаг за шагом я просматривал каждое мгновение праздника, каждую деталь, на которую раньше даже не обращал внимания. Если бы не дей-ча, то это заняло бы у меня дни, если не недели. Шаг за шагом, продираясь сквозь груды незначительных фактов, отыскивая тот единственный, который поможет найти отравителя.

Опа! Что это? Вот оно! Вот что насторожило Мастера. Понятно теперь, почему он не мог ничего вспомнить. Он же наблюдал за всем моими глазами, а я видел всё это только краем глаза. Сознание не отметило это, но подсознание исправно сохранило всё в памяти. А многотысячелетний опыт Мастера помог определить угрозу, хотя он и не понял, откуда она.

Я открыл глаза.

— Я понял, что насторожило Мастера, правда, не уверен, что это поможет.

— Говори! — Князь подался ко мне.

— Я у вас ни разу не видел слуг-близнецов.

— Конечно, не видел. У нас их просто нет. К чему ты ведёшь?

— Я видел одного слугу в двух разных местах одновременно. Это могли быть либо близнецы, либо этот слуга за секунду смог преодолеть половину зала. Это и насторожило Мастера. Только что этот слуга занимался делами в другом конце зала, и вот он уже подносит вино княгине.

— Значит, магия, — вздохнул патриарх. — Кто-то принял внешность слуги. Теперь тот человек, конечно, уже вернул настоящий облик. И это значит, что враг среди приглашённых. Этого я и боялся.

— Но мы должны найти его!

— Должны, — согласился с князем Серафим. — Я займусь этим. А сейчас я хотел бы кое-что показать Энингу. В его рассказе было нечто, крайне меня заинтересовавшее.

Патриарх ненадолго вышел в соседнюю комнату и вернулся с большой книгой в кожаном переплёте.

— Вот. Я хочу кое-что тебе прочесть. — Он открыл книгу: — «И заполыхал восток зловещим багровым огнём, и пришла оттуда великая сила, которой ничто не могло противостоять. И рушились города, и гибли люди, кровавые реки текли по земле. Не было спасения никому. И была великая скорбь по всей земле русской. Неисчислимые вражьи полчища подступили к Китежу, но случилось чудо! Город отринул врагов и ушёл от них за грань мира. Три дня праздновали люди чудесное спасение и три дня возносились благодарственные молитвы Господу за спасение и избавление от напасти».

Серафим отложил книгу.

— Дальше идёт повествование о Китеже в этом мире. Насколько я тебя понял, это из вашего мира пришёл наш город. Ты можешь что-нибудь рассказать об услышанном?

— Очень немного. Я слышал легенду о Китеже, но особо никогда не интересовался. Знаю только, что по легенде, когда враги подступили к городу, ночью он исчез и больше о нём никто не слышал.

— А что произошло в твоём мире? Удалось одолеть того врага?

— Удалось, но только через двести лет.

— А ты знаешь, что это был за враг?

— Конечно, знаю. Это мы в школе проходим на уроках истории. Тогда на Русь напали кочевые племена монголов. Они жили в то время на востоке и были разобщены. Но однажды среди них появился великий полководец Чингисхан. Ему удалось объединить все племена в одно. Потом за несколько лет он покорил Китай и большие территории на западе. А на Русь они двинулись уже под предводительством внука Чингисхана — Батыя.

Видя неподдельную заинтересованность слушателей, я продолжил рассказ обо всём, что помнил из учебника истории. О татаро-монгольском иге, нашествии крестоносцев на Новгород. О возвышении Москвы и Куликовской битве. О дальнейшей борьбе с Золотой Ордой. Постепенно дошёл до современности моего мира.

Князь с досадой стукнул кулаком по столу.

— Значит, мы боялись химер! В этом мире для нас нет никакой угрозы с востока. Мы тратили огромные средства для строительства крепостей, на содержание мощной армии на востоке и гигантского флота на Волге и других реках. И все эти усилия напрасны. Здесь нет угрозы и нет Чингисхана. И те племена, о которых говорил Энинг, по-прежнему разобщены.

— Ну почему же зря, — задумчиво заметил Серафим. — Теперь, когда мы это все узнали, ту армию можно использовать по-другому.

— Что ты задумал? — насторожился князь.

— Мы об этом после поговорим, — уклонился от ответа патриарх и повернулся ко мне: — Больше ты ничего добавить не можешь?

Я покачал головой.

— Хорошо, тогда не будем больше тебя задерживать. Твои друзья, наверное, тебя уже заждались.

— И ещё, никому не говори о том, что происходило в этой комнате, — добавил Ратобор.

Было ясно, что меня вежливо просят удалиться. Впрочем, возражений это у меня не вызвало. Мне и самому сейчас хотелось побыстрее покинуть комнату, слишком уж напряжённым получился разговор.

На выходе меня уже с нетерпением ожидали друзья. Помня о просьбе (а точнее, приказе) князя, я постарался рассказать всё только в общих чертах, не упоминая подробностей. Это ни от кого не укрылось, но все прекрасно поняли, что больше я рассказать всё равно не могу.

— Ты должен мне всё рассказать! — топнула ногой Ольга, которая сразу же подбежала, как только заметила, что я вышел. — Я княжна и приказываю тебе!

Я улыбнулся.

— Не могу. Я бы с радостью выполнил приказ княжны, но князь запретил мне это делать.

— Но я всё равно ведь от него всё услышу! Он ведь мне всё расскажет! Так какая разница — сейчас ты всё расскажешь или потом он? — попробовала она схитрить.

— Прекрасно. Я совершенно не возражаю, если Великий князь тебе всё расскажет.

— А он это делать не намерен.

Мы разом обернулись. В открытых дверях стоял Ратобор и сурово смотрел на дочь.

— Вам, пожалуй, стоит уйти отсюда, — заметил он тихо. — Вы привлекаете слишком много внимания.

Действительно, как только я появился в зале, все разговоры немедленно смолкли. Все присутствующие настороженно прислушивались к тому, что я говорю, пытаясь понять, что происходит.

Поняв, что допустила промах, Ольга покраснела, но всё равно продолжала сердито смотреть на отца.

Мы откланялись и покинули зал, провожаемые пристальными взорами многочисленных гостей. В коридоре нас догнала Ольга и, схватив меня за руку, чуть придержала, позволяя всем остальным пройти вперёд.

Рон насупился и собрался было остаться со мной, но Эльвинг крепко сжал ему плечо и увлёк за собой.

— Послушай, — быстро заговорила она. — Я хочу попросить у тебя прощения. Ты ведь спас мою мать, а я подумала… Извини, пожалуйста. А теперь, когда нас никто не слышит, я хочу сказать, что очень наблюдательна, поэтому ты должен рассказать, кто пытался это сделать.

От такого «логического» вывода я слегка растерялся.

— Не знаю, наблюдательна ли ты, но вот что любопытна — это точно. Но я не могу ничего рассказывать. Твой отец запретил мне.

— Неужели ты боишься папы?

— Да, — честно ответил я.

— Какой же ты трус! А ещё рыцарь! — Она сердито топнула ногой и убежала. — Ты такой же, как все! — бросила она на прощание.

Я растерянно посмотрел ей вслед. И что эта загадочная фраза должна означать? Я недоумённо покачал головой и отправился догонять остальных.

Четыре дня спустя мы приблизились к тем местам, где уже была велика вероятность встретить разъезды Слава или отряды кочевников. Плыть дальше стало опасно. Пришло время покинуть разведчиков и ехать дальше на свой страх и риск.

Ко мне приблизился Илья Муромец.

— Желаю удачи, Энинг. Думаю, она вам ой как понадобится. Но у тебя всё будет хорошо. Я видел, как ты сражаешься. С твоим мастерством тебе нечего опасаться.

Мне бы веру этого великана!

— И вот что. Ты ведь здорово помог мне в той битве в степи. Надеюсь, я смогу отплатить тебе за помощь. Хотел бы я иметь такого брата.

Сперва я не понял смысл последнего высказывания, посчитав его обычной вежливостью. Но тут же вспомнились уроки Мастера. В этом мире термин «брат» имел немного иное значение, чем в моём. Он мог означать не только двух сыновей, рождённых от одной матери и одного отца, — было ещё понятие кровного братства, которое считалось даже важнее, чем родственные связи. Муромец предлагал мне побрататься.

— Э… это большая честь.

Илья достал кинжал и полоснул себя по ладони. Немного поколебавшись, я всё же последовал его примеру. Наши руки соединились в крепком рукопожатии. Постояв так немного, я разжал руку и сбежал по сходням. Здесь меня уже ждал Ураган, осёдланный и полностью снаряжённый в дорогу.

Буефар задумчиво посмотрел на меня с Муромцем, но сказал совсем о другом:

— В путь. Не стоит нам здесь задерживаться.

В этом он был совершенно прав, и вскоре мы уже со всей возможной скоростью удалялись в степь. Наш путь лежал к ближайшей крепости-порту Китежского княжества на побережье Чёрного моря.

Два дня мы путешествовали относительно спокойно, лишь изредка сталкиваясь с небольшими отрядами кочевников, от которых нам всякий раз удавалось вовремя скрыться. Я уже начал надеяться, что всё пройдёт благополучно. У всех поднялось настроение. Рон делился с нами впечатлениями о посещении Китежа, что вызвало улыбку даже у вечно хмурого Леонора. Леонор вообще вёл себя странно. С того момента, как мы покинули Китеж, он говорил только по делу, а всё остальное время угрюмо молчал. Но вот, наконец, он, кажется, решился всё же нарушить обет молчания.

— Э-э, Далила… Я хотел бы попросить у тебя… у вас… прощения. Я ведь не знал, кто вы…

— Вот как? — холодно ответила та. — Значит, если ты не знаешь, кто твой собеседник, то его можно презирать? И если он ниже тебя по положению, то его можно и за человека не считать? Но вот правда становится известна и тот, кто тебя раньше даже не замечал, сейчас просит прощения. Леонор, только честно, у кого вы сейчас просите прощения: у Далилы — презренной воровки или у Диалины — принцессы Пармы?

Леонор запнулся, явно не зная, что ответить, но когда он собрался продолжить, Далила опередила его:

— Не надо. Если бы вы извинялись просто перед Далилой, то вы сейчас не задумались бы. Поймите меня правильно, Леонор, за время своих скитаний, если я чему и научилась, так это не относиться презрительно к людям только потому, что они низкого происхождения. Я видела, как дворяне, кичащиеся своей честью и гордящиеся благородными предками, предавали меня, чтобы выслужиться перед Сверкающим. И видела простых крестьян, которые готовы были умереть, чтобы помочь мне. Так кто из них был более достойным человеком? Кто из них более достоин называться человеком чести? Тот, кто этой самой честью кичится, но забывает о ней в момент опасности, или тот, кто просто живёт по её законам, не задумываясь об этом?

— Не все же дворяне такие, — возразил Буефар.

— Не все, — согласилась Далила. — Многие крестьяне также готовы были предать меня из-за награды, а сколько дворян погибло, защищая меня, дав тем самым возможность спастись. Теперь я стараюсь узнать человека таким, каков он есть, без шелухи различных титулов. И я больше не смотрю на то, кто предки моего собеседника. Рон вон не может назвать даже отца с матерью, но я без колебания готова доверить ему свою жизнь.

Услышав это, Рон надулся от гордости.

— Смотри не лопни, — шепнул я ему.

Тот поперхнулся и недовольно поглядел на меня.

— То есть я недостойный человек? — мрачно поинтересовался Леонор.

Далила пожала плечами.

— Каждый человек таков, каким он хочет себя видеть. Я не скажу, что ты такой уж плохой человек. Просто ты немного запутался…

— Внимание! — Я поднял руку, прерывая все споры. — Восточнее нас движется большой отряд. Как раз нам наперерез.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Эльвинг.

— Птицы. Они встревожены.

Некоторое время эльф непонимающе смотрел на меня, потом сообразил:

— Ах да, твой дар. И что ты предлагаешь?

— Мы можем опередить их, но придётся поспешить.

Это решение одобрили все, и мы пришпорили коней. В Китеже Далила сменила смирную лошадку на настоящего боевого коня и справлялась с ним очень неплохо. Рон тоже вполне прилично научился держаться в седле за время наших странствий. Так что теперь ничто не задерживало нас.

Бешеная скачка продолжалась часа три.

— Ну как, удалось нам оторваться? — поинтересовался Эльвинг.

— От первого отряда удалось, — мрачно ответил я.

— От первого?

— Именно. С запада тоже появились враги, а ещё один отряд на севере.

— Кажется, влипли. — Буефар осмотрелся вокруг, приподнявшись на стременах. — Мы не можем больше скакать с такой скоростью — загоним коней.

— Нам надо на запад, — неожиданно заговорил Леонор. — Кажется, там друзья, я чувствую что-то знакомое. По-моему, со мной хотят связаться.

— Ты уверен? — спросил Буефар. — Может, нас пытаются обмануть таким образом?

Леонор задумался.

— Да. Может. Мои ощущения слишком расплывчаты, точно я об этом ничего сказать не могу. Это не моя специализация. Дайте любую вещь, защищённую магией, и я взломаю эту защиту. И наоборот, могу поставить защиту. Но магия расстояний не моя.

Буефар вопросительно посмотрел на меня.

— Буефар, у вас больше опыта в таких делах. А я ещё полгода назад был уверен, что магии вообще не существует.

— Почему-то я был уверен, что ты так и скажешь, — проворчал он. Потом задумчиво осмотрелся вокруг. — На юг, — принял он решение. — Может, ещё успеем проскочить.

— Тогда вперёд.

Но лошади устали, и теперь мы ехали уже не так быстро, как хотелось бы. Я старательно прислушивался к гомону птиц, а Леонор своими способами пытался определить вероятные места засад. И, тем не менее, засаду мы всё-таки прозевали. Что ни говори, а организована она была образцово. Со всеми обычными и магическими способами защиты. Никто из нас, ни я, ни Леонор, ни Буефар, ничего не заметили.

Только мы поравнялись с небольшим островком деревьев, как слева из высокой травы появилось несколько десятков всадников. Мы не успели даже за оружие схватиться. Однако действия командира этого отряда нас, мягко говоря, удивили. Вместо того чтобы отдать приказ об атаке, он мирно подъехал к нам и слегка поклонился в седле.

— Вам не следует ехать дальше. Несколько отрядов Слава перекрывают дорогу впереди вас.

— Кто вы такие, чёрт возьми?! — не выдержал Буефар.

— О, извините, я не представился. Командир отдельного разведывательного отряда Китежского княжества Всеслав. Видите ли, Великий князь был уверен, что вам не удастся миновать заслоны Слава, и приказал нам присмотреть за вами. Если Слав начнёт охоту за вами, то мы должны были вмешаться и помочь вам.

— Вот как. — Я растерянно посмотрел на Всеслава. — Значит, князь знал, что мы не сможем прорваться, и всё равно разрешил нам отправиться в путь?

— Ну, насколько я понял, он пытался вас отговорить…

С этим спорить было трудно. Ратобор действительно пытался отговорить нас, но мы… точнее, я настоял на своём.

— …К тому же он позаботился о вашей безопасности. А остальные вопросы можете задать самому князю. Он приказал доставить вас к нему.

— Но мы не собираемся возвращаться в Китеж, — возразил Буефар.

— А кто говорит о возвращении? — изумился Всеслав. — Князь гораздо ближе, чем думаете вы.

Ещё один сюрприз.

— И где же? — поинтересовался я.

— Близко. Но давайте поспешим. Не стоит оставаться в этом месте надолго. Вот-вот здесь могут появиться отряды Слава.

— А чем вы можете доказать, что действительно те, за кого себя выдаёте? — недоверчиво спросил Леонор.

— Доказать-то мы, конечно, можем. У нас есть даль-связь, и вы можете связаться с князем. Но это будет потерей времени. Лучше задайте себе вопрос: зачем нам вас обманывать? Будь мы врагами, то вы уже давно были бы обезоружены и связанными доставлены в лагерь Слава.

Логично.

— Хорошо, Всеслав. Езжайте, мы следуем за вами.

— Но… — попытался возразить Леонор.

— Послушай, Леонор, — поинтересовался у него Буефар, — у тебя есть другое предложение?

— Нет, но…

— Тогда, наверное, всё же стоит принять это настойчивое приглашение.

Наш объединённый отряд повернул коней на запад и стал быстро удаляться от места встречи.

— Вы уверены, что нам туда? — спросил я. — Там какой-то крупный отряд.

Всеслав повернулся ко мне:

— Это свои.

Больше я вопросов решил пока не задавать.

Через два часа вдали показался стремительно приближающийся отряд всадников. Я с тревогой взглянул на Всеслава, но тот оставался спокоен. Очевидно, это были китежане. Когда же мы подъехали ближе, то я получил тому полное подтверждение, без труда разглядев в первых рядах массивную фигуру Ильи Муромца.

— Вот так встреча! — с радостным изумлением воскликнул Буефар, опережая меня.

Ладигор, скакавший впереди отряда, приветственно махнул нам рукой.

— Что, не ждали? А мы уже боялись, что не успеем вас перехватить, уж больно быстро вы ехали.

— Значит, вы рассчитывали нас перехватить? — поинтересовался я.

— И радуйся, что перехватили. Слав отправил около двух тысяч всадников, чтобы те отловили вас. Небось собирается поторговаться со Сверкающим. Догадываешься, какой будет цена?

Я убито кивнул:

— Моя голова.

— Вот именно. Ладно, не будем задерживаться, тебя князь ждёт.

— А он здесь? Я слышал, что он собирался с основной армией сесть на ладьи и спуститься по Днепру, чтобы сразиться со Славом.

Ладигор кивнул.

— Все и уверены, что он плывёт с той армией. Она сейчас километрах в пятидесяти от лагеря Слава и двигается очень медленно, снимая по пути гарнизоны. Но на самом деле князя там нет. Он с другой армией, которая двигается гораздо быстрее первой, хотя передвигается только по ночам. Они спустились по другой реке, а сейчас форсированным маршем выдвинулись сюда. Думаю, для Слава это будет большим сюрпризом.

— Но разве он не отправил людей следить за подходами к лагерю?

— Конечно, отправил, но почти все его разведчики сейчас ловят вас, а те, что остались… Как ты думаешь, зачем князь отправил впереди армии мой отряд, отряд Всеслава и ещё несколько таких же?

— То есть вы использовали нас для отвлечения основных дозоров Слава?! — рассердился я. — Очень хорошо! Просто замечательно!

Ладигор развернулся в седле ко мне.

— На вашем месте, молодой человек, я бы этим не возмущался. Князь отговаривал вас от этой поездки. Но если вы на ней настояли, то почему бы не воспользоваться вашей авантюрой? И где бы вы были сейчас, если бы не мы? К тому же, хочу заметить, ваша поимка Славом никак не в интересах Китежа. Используя вас, Слав может добиться союза со Сверкающим, а этого мы допустить никак не можем. Нам вовсе не нужна ваша смерть на радость Сверкающему. Лично я, на месте князя, запер бы вас в какой-нибудь крепости с сильным гарнизоном и держал бы там, пока не разобрались бы со Славом.

— Огромное спасибо! — едко отозвался я.

— Энинг, хватит злиться. Ты прекрасно понимаешь, что Ладигор прав: твоё решение отправиться в путь было ошибкой.

— Тогда почему ты раньше об этом молчал! И хватит мне нравоучений! — не выдержав, вскричал я.

Все ошарашенно посмотрели в мою сторону.

— Очень мило, Энинг, — сухо заметил Мастер. — Теперь объясняйся. Кажется, я неоднократно предупреждал тебя, что на людях разговаривать со мной вслух не стоит.

— Мне кажется, я раньше ни о чём не предупреждал тебя. И о каких нравоучениях ты говоришь? — заметил Ладигор, подозрительно посматривая на меня. Интересно, что он подумал? Хотя догадаться не сложно.

— Это я не вам, Ладигор, — неуклюже объяснил я.

— Да? И кому же?

— Это я… общался с другим человеком… э-э… с помощью магии.

Буефар тут же сообразил, в чём дело.

— С кем? С Мастером или Дерроном? — с любопытством поинтересовался он.

— С Мастером. В основном, нравоучениями занимается он.

— Ясно, — усмехнулся рыцарь.

Ладигор переводил взгляд с меня на рыцаря, пытаясь сообразить, что происходит.

— Скоро приедем, — сказал он наконец, так ничего и не поняв.

Но это «скоро» всё никак не наступало. Не было ни малейших признаков того, что где-то неподалёку находится большая армия. Это мне казалось странным. Такое количество людей никак не могло передвигаться бесшумно. Наконец я сообразил — магия. Маги Китежа глушат звук.

Армия появилась как-то сразу. Вдруг словно выросла метрах в шестистах от нас. Очевидно, маги глушили не только звук.

Мы остановились на небольшом холмике, оглядывая стройные ряды солдат. Чёткими колоннами маршировали отряды пехотинцев, почти полностью скрытые высокими щитами. Хищно блестели наконечники копий. Фланги защищали отряды лёгкой конницы. Вдоль строя разъезжали офицеры. За пехотой шла тяжёлая кавалерия — люди и кони, закованные в латы. Каждый из этих всадников был вооружён копьём, тяжёлым мечом, щитом и булавой. За конницей везли артиллерию — лёгкие «скорпионы»-баллисты. Здесь же были и стрелометы, способные за раз выпускать сразу несколько стрел. Осадных машин видно не было. Обоза тоже. Очевидно, князь решил максимально облегчить армию, чтобы она была способна двигаться с большой скоростью. Самого князя мы увидели чуть в стороне от армии. Он, так же как и мы, стоял на небольшом возвышении и смотрел на проходящую мимо армию. Увидев нас, он тронул коня и подъехал поближе.

— Как там, Ладигор? — был его первый вопрос.

— Всё в порядке, Ваше Величество. До самых лагерей Слава нет ни одного дозорного. А остальные патрули ушли в погоню по ложным следам за нашими друзьями.

— Замечательно! Значит, наше появление будет для Слава сюрпризом.

В это время к князю подскакал посыльный за каким-то распоряжением. Князь коротко отдал приказ, и посыльный умчался. Ратобор снова повернулся к нам.

— Ну, а ваше путешествие как прошло?

— Просто замечательно, если не считать того, что нас постоянно кто-то преследовал, — буркнул Леонор.

— Ну, теперь-то, — засмеялся князь, махнув в сторону движущейся армии, — вас никто преследовать не будет. Вот разгромим Слава, и вы с комфортом отправитесь на купеческих кораблях прямо в Константинополь. А теперь прошу следовать за мной.

Дальнейшее наше путешествие происходило уже вместе с армией. Мы двигались уже около трёх часов, но, несмотря на это, ещё не было сделано ни одного привала. Оставалось только поражаться выносливости пехотинцев, двигающихся в полном вооружении и готовых в любую секунду вступить в бой.

Как раз в этот момент был отдан приказ остановиться, и пехотинцы немедленно опустились на землю, всадники спешились. Однако высшие офицеры армии вместе с князем не останавливались ни на минуту, продолжая объезжать полки.

— Больше остановок не будет. Впереди бой, — пояснил происходящее Ладигор.

Прозвучала команда, и все солдаты и офицеры опустились на колени. Священники подняли над головами иконы и запели молитвы. Молиться стали даже наёмники — тяжёлые кавалеристы, — последовавшие примеру остальных солдат армии. Поддавшись общему порыву, я тоже встал на колени.

Но вот молебен закончился, и в тот же миг солдаты поднялись. Началось перестроение в боевые порядки. Сначала это были крупные колонны, но по мере движения фронт расширялся. Отряды перестраивались для битвы — приближалась встреча с противником.