Этажом ниже Каролина Твиннинг спокойно сидела в кресле у камина и читала утреннюю газету его светлости герцога Твайфорда. Если она и испытывала какие-то сомнения касательно правильности своего здесь нахождения, то успешно их скрывала. На ее очаровательно искреннем лице не отражалось ни тени нервозности. Пробегая глазами откровенно клеветнический отчет о приеме в саду, оживленном скандальным поведением стареющего герцога Камберленда, она изогнула свои пухлые губы в улыбке. В действительности, она с нетерпением ожидала встречи с его светлостью герцогом Твайфордом. Последние полтора года стали для них с сестрами самым восхитительным временем. После монашеского существования ощущение свободы пьянило сильнее самого крепкого вина. Однако пришло время серьезно задуматься о будущем, а для этого они должны дебютировать в высшем свете — этой блестящей арене, о которой до сих пор ничего не знали. И герцог Твайфорд обладал ключом, способным открыть для них с сестрами эту дверцу.

Заслышав приближающиеся к двери библиотеки мужские шаги, Каролина подняла голову и уверенно улыбнулась. К счастью, герцог Твайфорд не отказал ей во встрече.

К тому времени, как Макс спустился на первый этаж, он исчерпал все возможные объяснения присутствию в его доме загадочной мисс Твиннинг. Он не стал тщательно выбирать наряд, предпочтя отказаться от экстравагантного обрамления, призванного отвлечь внимание от его высокой мощной фигуры. Широкие плечи и мускулистые бедра — такие как у него — были сейчас в моде. Превосходного кроя сюртуки сидели на нем как влитые, на бриджах из оленьей кожи не было ни единой складочки. Его жилеты, безукоризненно повязанные шейные платки и сияющие ботфорты вызывали зависть у многих честолюбивых представителей света. Черные, как ночь, аккуратно подстриженные волосы обрамляли смуглое циничное лицо, не подвластное течению времени. Его светлость герцог Твайфорд презирал украшения вроде брелоков и колец и носил лишь один золотой перстень-печатку на левой руке. Несмотря на это, любой тут же понял бы, что перед ним один из самых модных и состоятельных представителей высшего света.

Герцог вошел в библиотеку, слегка хмуря брови. Его полуночно-синие глаза уловили мгновенное движение: молодая леди, спокойно сидящая у камина в его любимом кресле, сложила экземпляр «Газетт» после прочтения и отложила в сторону, затем подняла голову. Макс остановился и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать свою нежданную посетительницу. Недовольство его тут же рассеялось. Похоже, ночной кошмар превратился в мечту. Сидящая перед ним девушка оказалась настоящей красавицей. Несколько мгновений Макс задумчиво смотрел на нее. Наконец, логическое мышление взяло верх. Нет, она совершенно точно реальна, так как создания грез не имеют обыкновения читать газету. И уж точно не в его библиотеке в девять часов утра. Все в этой девушке было идеальным, начиная от копны непослушных кудрей цвета меди, обрамляющих лицо, и заканчивая мысками туфель, соблазнительно выглядывающих из-под подола простого, но очень модного платья. Она могла похвастаться высоким ростом, пышным бюстом и широкими бедрами, но при этом ее фигура была абсолютно гармонична. Ее шелковое платье персикового цвета выгодно подчеркивало соблазнительные, как у греческой статуи, формы. Скользнув взглядом к ее лицу, Макс отметил прямой нос, полные губы и ямочки на щеках. Длинные ресницы обрамляли холодные серые глаза девушки, в которых поблескивали насмешливые искорки. Не будучи в состоянии понять, чем вызвано это веселье, Макс нахмурился.

— Кто вы такая? — спросил он ровным голосом, четко выговаривая каждое слово.

Улыбка, до сих пор спрятанная в уголках манящих губ гостьи, теперь распустилась, явив взору Макса ряд ровных жемчужных зубов. Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она сказала низким певучим голосом:

— Я ожидаю герцога Твайфорда.

Обдумывающий, как бы поскорее разделаться с формальностями, Макс машинально произнес:

— Я и есть герцог.

— Вы? — На долю секунды на ее прекрасном личике отразилось крайнее удивление.

Каролина не сумела бы скрыть изумления, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Как возможно, чтобы этот человек был герцогом? Помимо того что он слишком молод, чтобы являться приятелем ее отца, он, вне всякого сомнения, распутник. Первостатейный распутник, если быть совсем точной. Каролина не знала, догадалась ли о характере герцога благодаря его внешности — черные брови, жесткие черты лица, орлиный нос, крепкий рот и подбородок — или из-за ленивой самонадеянности, с которой он вошел в комнату. Но то, как взгляд его пронзительных синих глаз скользнул по ее фигуре, начиная от макушки и заканчивая мысками ботинок, а потом проследовал обратно, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, не оставило никаких сомнений относительно того, что за джентльмен предстал перед ней. Успокоенная тем, что находится в доме своего опекуна, Каролина позволила себе усмехнуться тому, как оценивающе герцог ее рассматривал. Однако он до сих пор не сводил с нее пристального взгляда, и она вдруг почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног.

Ее удивленный взгляд не укрылся от внимания Макса.

— Наказан за свои грехи, — убежденно добавил он.

Ему становилось все более не по себе. Указав посетительнице на стул, стоящий у большого письменного стола красного дерева, он обошел его и занял место напротив. При этом он отчаянно пытался привести в порядок свои бессвязные мысли. Треклятая Кармелита!

Каролина, быстро прикидывая, какие последствия может иметь последнее замечание, шагнула вперед и опустилась на стул.

Поддерживая видимость спокойствия, Макс наблюдал за плавными движениями своей посетительницы, за тем, как соблазнительно она покачивает бедрами при ходьбе. Ему нужно найти Кармелите замену. Он внимательно посмотрел на сидящую перед ним красавицу. Хиллшоу оказался прав — она, несомненно, является леди. Но прежде это никогда его не останавливало. К тому же, если как следует присмотреться, не так уж она и юна. Что ж, еще лучше. На пальцах — никаких колец, что он счел довольно странным. Мучимый новым приступом головной боли, он повторил более суровым тоном:

— Кто вы, черт возьми, такая?

Ямочка на ее щеке появилась снова. Не выказывая ни грана беспокойства, она ответила:

— Меня зовут Каролина Твиннинг. Раз вы, в самом деле герцог Твайфорд, то, боюсь, вы являетесь моим опекуном.

Это заявление было выслушано в абсолютной тишине. Пауза затянулась. Макс сидел, не шевелясь и не сводя острого взгляда со своей посетительницы. Она терпела несколько минут, после чего вскинула брови в немом вежливом вопросе.

— О боже! — застонал Макс, прикрыв глаза.

Он тут же понял, что это означает. Свою подопечную он соблазнить не сумеет, хотя уже и решил, что хочет уложить Каролину Твиннинг к себе в постель. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на деле и открыл глаза. Если повезет, она спишет его реакцию на естественное проявление недоверия. Но, посмотрев в ее веселые серо-зеленые глаза, он в этом засомневался.

— Будьте так добры, объяснитесь. Как можно более простым языком. Я сейчас не в настроении выслушивать витиеватые, запутанные фразы.

Заметив в глубине его глаз всполохи боли, Каролина не сумела сдержать усмешки.

— Если у вас так сильно болит голова, почему не попросите принести лед? Уверяю, что ничуть не буду возражать.

Макс бросил на нее полный ненависти взгляд. У него в самом деле было ощущение, будто голова вот-вот расколется надвое, но как эта женщина посмела упомянуть об этом вслух? И все же она была права. Ему в самом деле не помешаю бы приложить лед. Помрачнев, он дернул шнур колокольчика.

Явившийся на зов Хиллшоу невозмутимо выслушал приказание герцога.

— Сейчас, ваша светлость?

— Разумеется, сейчас! Какой мне от него прок позднее? — Макс поморщился от звука собственного голоса.

— Как пожелаете, ваша светлость, — отозвался дворецкий, вложив в мрачный тон голоса все свое неодобрение.

Когда за Хиллшоу закрылась дверь, Макс откинулся на спинку стула, прижав пальцы к вискам. Немигающим взором глядя на Каролину, он произнес:

— Можете продолжать.

Она улыбнулась, не испытывая ни тени смущения:

— Моим отцом был сэр Томас Твиннинг, старинный друг герцога Твайфорда — прежнего герцога, я полагаю.

Макс кивнул:

— Моего дяди. Титул достался мне в наследство от него. Три месяца назад он был неожиданно убит вместе с двумя своими сыновьями. Я никак не рассчитывал унаследовать поместье, поэтому не в курсе распоряжений, которые мог бы оставить ваш родитель для прошлого герцога.

Каролина согласно кивнула. Тут появился Хиллшоу с мешочком льда на серебряном подносе. Дождавшись, когда он удалится, она продолжила:

— Понимаю. Когда полтора года назад мой отец скончался, нам с сестрами сообщили, что мы оставлены на попечении герцога Твайфорда.

— Полтора года назад? И что же вы делали все это время?

— Сначала жили в поместье. Оно отошло к нашему кузену, который был готов к тому, что мы останемся. Но было бессмысленно заживо хоронить себя там. Герцог хотел, чтобы мы немедленно переехали к нему, но мы были в трауре. Я убедила его позволить нам отправиться к семье моей покойной мачехи в Нью-Йорк, заверив, что нанесу ему визит по возвращении в Англию и сообщу дату окончательного переезда. Он назначил встречу на сегодня, и вот я здесь.

Теперь Максу все стало совершенно ясно. Каролина Твиннинг являлась еще одной частью его треклятого наследства. С ранних лет привыкший ни в чем себе не отказывать и ведущий разгульный образ жизни в столице, Макс быстро уразумел, что для этого ему потребуется стабильный источник дохода, поэтому следил, чтобы все его поместья хорошо управлялись. Владения Делмер, доставшиеся ему от отца, являлись образцом современной модели управления, а вот дядюшку Генри долгосрочные накопления никогда не интересовали. Из-за трагического случая во время катания на лодке, унесшего жизни и дяди, и его сыновей, на плечи Макса легли заботы о многочисленных поместьях Твайфорд, которым, как оказалось, требовался капитальный ремонт, в противном случае они высосали бы все соки из его собственных владений Делмер. Последние три месяца проходили в непрерывных конфликтах с прежними слугами Твайфорда, недовольными стилем управления нового герцога. Для Макса это означало три месяца непрерывной работы. Лишь на этой неделе он, наконец, решил, что близится конец мучений, и отправил своего многострадального секретаря Джошуа Каммингза на заслуженный отдых. Как оказалось, его поджидала вторая глава саги под названием «Наследие Твайфорда».

— Вы упомянули сестер. Сколько их?

— Они мои сводные сестры вообще-то. Нас четверо.

Подчеркнуто беззаботный тон, которым было сделано это замечание, тут же возбудил подозрения Макса.

— Какого они возраста?

Поколебавшись немного, Каролина призналась:

— Двадцати, девятнадцати и восемнадцати лет.

Макса как будто молнией ударило.

— Великий боже! Они же не приехали сюда с вами, не так ли?

Каролина удивленно ответила:

— Нет, я оставила их в гостинице.

— И на том спасибо, — успокоился Макс. Перехватив ее вопросительный взгляд, он улыбнулся. — Если бы кто-нибудь заметил их входящими в мой дом, весь город тут же облетела бы новость, что я завел себе гарем.

При виде его улыбки Каролина недоуменно заморгала, а заслышав подобное заявление, широко раскрыла глаза. Притворяться несведущей не было смысла. Заметив странный блеск в синих глазах герцога, когда он смотрел на нее, она порадовалась, что он является ее опекуном. Она мало разбиралась в моральных принципах мужчин вроде него, но подозревала, что ее нынешнее положение защитит ее, как ничто другое.

Макс размышлял о том же самом, все прочнее утверждаясь в мысли, что нужно как можно скорее откреститься от навязанной ему ответственности. Помимо того что у него не было никакого желания выступать опекуном четырех девушек брачного возраста, ему нужно было избавиться от преград на пути к сердцу Каролины Твиннинг. Тут он осознал, что свою семью она описала намеренно беззаботно и скупо.

— Начните сначала. Кем была ваша мать и когда она скончалась?

Каролина не была готова рассказывать свою биографию, ведь она ожидала встретить старого герцога, который был в курсе всех событий. Но при сложившихся обстоятельствах она едва ли могла ответить отказом.

— Моей мамой была Каролина Фарнингэм, из стаффордширских Фарнингэмов.

Макс кивнул. Древний род, всеми уважаемый и с большими связями.

Каролина скользила взглядом по рядам книг, стоящим на полках за спиной герцога.

— Она умерла вскоре после моего рождения, так что я никогда ее не знала. Несколько лет спустя мой отец женился во второй раз, теперь уже на дочери из местной семьи, намеревавшейся отбыть в колонии. Элеонора была ко мне добра и хорошо о нас всех заботилась. Ее не стало шесть лет назад. Мой отец, разумеется, так и не смог смириться с тем, что у него нет наследника. На нас четверых он почти не обращал внимания, и мы всецело находились на попечении Элеоноры.

Слушая рассказ Каролины, Макс все прочнее утверждался в мысли, что у сэра Томаса Твиннинга явно были нелады с головой. Любящим отцом его уж точно нельзя назвать. Остальные девушки являлись ее сводными сестрами, и, возможно, они не такие красивые, как она. Этот вопрос ему хотелось прояснить немедленно, но не успел он его вежливо сформулировать, как ему в голову пришла другая, еще более интригующая мысль.

— Почему ни одна из вас до сих пор не дебютировала в свете? Раз ваш отец позаботился об опекуне для вас, отчего он прежде всего не попытался выдать вас замуж, препоручив таким образом заботам мужей?

Каролина не видела причин, по которым она не могла бы удовлетворить естественное проявление любопытства герцога.

— Мы не были представлены в свете, потому что отец не одобрял… э-э-э… царящей там мишурной атмосферы. Честно говоря, иногда мне казалось, что он терпеть не может женщин в целом.

Макс удивленно заморгал.

— Что касается замужества, — продолжила Каролина, — то отец в некоторой степени позаботился об этом. Я должна была стать женой Эдгара Мулхолла, нашего соседа. — На ее лице непроизвольно появилось брезгливое выражение.

Макс развеселился:

— Он вам не подходит?

Каролина снова посмотрела на него:

— Вы с ним не встречались, в противном случае даже спрашивать не стали бы. Он… — Она наморщила носик, пытаясь подобрать подходящее сравнение. — Благочестивый, — наконец объявила она.

Макс рассмеялся:

— Тогда не о чем и говорить.

Каролина проигнорировала провокационный взгляд его синих глаз.

— Схожие планы были у папы и касательно моих сестер, но из этого тоже ничего не вышло, потому что он так и не заметил, что они уже выросли, а я не стала ему об этом напоминать.

Уловив в тоне мисс Твиннинг самодовольные нотки, Макс заметил про себя, что девушка привыкла к своему положению.

— Что ж, хорошо, довольно о прошлом. Давайте теперь поговорим о будущем. Какая договоренность существовала с моим дядей?

Поймав на себе невинный взгляд ее серо-зеленых глаз, Макс засомневался, стоит ли ему доверять.

— Ну, это была его идея, но мне она тоже показалась вполне разумной. Он предложил представить нас высшему обществу. Очевидно, хотел найти нам подходящих мужей и сложить с себя обязанности опекуна. — Она ненадолго замолчала и задумалась. — Я незнакома с завещанием отца, но, как мне кажется, если бы мы вышли замуж, потребность в опеке отпала бы сама собой.

— Весьма вероятно, — согласился Макс.

Его головная боль пошла на убыль. План дяди был хорош, но все равно герцог предпочел бы не иметь никаких подопечных. Будь он проклят, если одной из них станет мисс Твиннинг, ведь это существенно ограничит его свободу действий. Некоторые понятия были святыми даже для таких закоренелых распутников, как он, и опека входила в их число.

Макс знал, что мисс Твиннинг наблюдает за ним, но не сделал больше ни единого комментария. Напряженно глядя на лежащую перед ним промокательную бумагу, он обдумывал следующий ход. Наконец, подняв глаза на девушку, он произнес:

— Я ничего об этом до сегодняшнего момента не слышал, поэтому для разрешения ситуации мне нужно привлечь своих адвокатов. Какая контора занимается вашими делами?

— «Уитни и Уайт» на Чансери-Лейн[2].

— Что ж, это существенно упрощает дело. Покойный Твайфорд также являлся их клиентом, впрочем, как и я сам. — Сняв с головы мешочек со льдом, он, слегка нахмурившись, посмотрел на Каролину. — Где вы остановились?

— В «Гриллоне». Мы прибыли вчера.

Тут Максу пришла в голову еще одна мысль.

— На какие средства вы жили последние полтора года?

— Наши матери оставили нам деньги. Мы договорились, что будем жить на них, а приданое трогать не будем.

Макс медленно кивнул.

— Кто за вами присматривает? Не могли же вы путешествовать в Америку без сопровождения?

Впервые с начала их разговора мисс Твиннинг слегка покраснела.

— Наша горничная и кучер, который также выступает в роли посыльного, живут с нами.

Нарочитая беззаботность ее тона не обманула Макса.

— Как ваш потенциальный опекун, мисс Твиннинг, позволю себе заметить, что, какие бы нравы ни царили за океаном, в Лондоне так поступать нельзя. — Он ненадолго замолчал, кажется впервые в жизни задумавшись о правилах поведения. — Но вы хотя бы остановились в «Гриллоне». Там безопасно.

Помолчав еще немного, Макс добавил, не сводя глаз с лица Каролины:

— Я встречусь с Уитни сегодня же утром, чтобы урегулировать дела, а в два часа нанесу вам визит и расскажу, как все прошло. — Представив себе разговор, который мог бы состояться у него с этой красивой молодой леди под сводами помпезного «Гриллона», да еще и под удивленными взорами других опекунов, он быстро изменил решение. — Нет, лучше отвезу-ка я вас покататься в Гайд-парк. В таком случае мы действительно сможем поговорить, — пояснил он в ответ на появившийся в ее серо-зеленых глазах немой вопрос.

Он дернул за шнур звонка, и появился Хиллшоу.

— Пошлите за моим экипажем. Мисс Твиннинг возвращается в «Гриллон».

— Да, ваша светлость.

— Нет-нет! Я не осмелюсь доставить вам столько хлопот, — запротестовала Каролина.

— Дорогое дитя, — нараспев произнес Макс, — я не позволю своим подопечным разъезжать по Лондону в наемных кебах. Хиллшоу, проследите за этим.

— Слушаю, ваша светлость.

Дворецкий удалился. На этот раз он был полностью согласен со своим хозяином.

Каролина заметила, что все еще является объектом пристального изучения пары синих глаз, в глубине которых сверкают насмешливые искры. Будучи человеком недюжинного мужества, она невозмутимо улыбнулась, чем сама того не ведая, предопределила свою судьбу.

Макс размышлял о том, что никогда еще ему не встречалась столь привлекательная женщина. Так или иначе, ему нужно разорвать связавшие их узы опеки. На некоторое время в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь тиканьем стоящих в углу напольных часов. Пока мисс Твиннинг восторженно рассматривала ряды книг в кожаных переплетах, стоящие за его спиной, Макс воспользовался возможностью еще раз как следует изучить ее лицо. Очень свеженькое личико, свидетельствующее, что его владелица наделена не только чувством юмора, но и самообладанием, которое нечасто встретишь у молодых женщин. Мисс Твиннинг, несомненно, женщина с характером.

Уловив своим острым слухом приближение экипажа, Макс поднялся, и Каролина волей-неволей была вынуждена поступить так же.

— Идемте, мисс Твиннинг. Экипаж ждет.

Макс проводил ее только до парадной двери и, изящно поцеловав ручку, препоручил заботам Хиллшоу. Чем меньше людей увидят их вместе, тем лучше. По крайней мере, до тех пор, пока он не разберется со свалившейся на него опекой.

Величественный Хиллшоу закрыл дверцу экипажа, и лошади пустились рысью. Откинувшись на спинку сидения, Каролина невидящим взором смотрела в боковое окно, за которым мелькали фешенебельные районы Лондона. Она озадаченно размышляла над тем, какой поворот приняла их с сестрами жизнь. Подумать только, что у них за опекун!

Когда из Твайфорд-Хаус ее перенаправили в Делмер-Хаус, она удивилась, но все же ожидала встретить там податливого, рассеянного джентльмена, который в переписке с готовностью соглашался на выдвигаемые ею предложения. Она представляла его светлость герцога Твайфорда стареющим человеком, лучшие годы которого остались позади, который, подобно многим приятелям ее отца, носит парик и совершенно не интересуется благополучием четырех молодых жизнерадостных девушек, оставленных на его попечение. Она улыбнулась, понимая, что этот предвзятый образ совсем не соответствует действительности. Вместо по-отечески приятного человека ей придется иметь дело с мужчиной, который, если верить первому впечатлению, наделен живым, острым умом и проницательностью. Каролина не могла вообразить, чтобы новый герцог не знал, как обращаться с вверенными его заботам четырьмя девушками. Как раз наоборот, учтивое обхождение с женщинами было его специальностью. Более того, принимая во внимание его, несомненно богатый опыт, он, вероятно, окажется невосприимчивым к любым формам женской лести. Каролина прищурила свои серо-зеленые глаза. Она осталась недовольна тем, какой оборот приняла их с сестрами жизнь. Вспомнив о разговоре с герцогом, она улыбнулась. Ему и самому, похоже, эта новость не доставила никакой радости.

Она подумала, что ей возможно удастся заключить с герцогом соглашение, согласно которому можно было бы пренебречь волей ее покойного отца и обойтись без опеки. Но тут же отмела эту мысль. Верно, она не была представлена высшему обществу, но свой язычок отточила давным-давно. Идея получения неограниченной свободы и возможности делать, что заблагорассудится, представлялась ей чрезвычайно заманчивой, но не следовало забывать, что и она, и ее сводные сестры являются наследницами некоего состояния. Ее отец, к сожалению, не считал, что женщин следует посвящать в то, как идут дела, и не был особо предусмотрительным касательно их наследства. Однако на памяти Каролины они никогда не были стеснены в средствах, поэтому, скорее всего, у каждой имеется солидное приданое. В таком случае, чтобы избежать расставляемых высшим светом ловушек и капканов, им с сестрами просто необходим опекун вроде герцога Твайфорда.

Вспомнив блеск глаз его светлости и плотно сжатые челюсти, Каролина с ужасом подумала о том, что он может отказаться от них. Если есть какой-то способ избавиться от навязанного ему опекунства, герцог непременно им воспользуется. Девушка испытала необъяснимое чувство разочарования.

Решительно выпрямившись на сиденье, Каролина сказала себе, что едва ли он сможет придумать что-то, чтобы изменить нынешнее положение дел. Она полагала, что с новым герцогом Твайфордом они будут в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока будут под его опекой. Несколько минут Каролина раздумывала о том, действительно ли ей хочется держаться на безопасном расстоянии от герцога Твайфорда, после чего мысленно встряхнула себя. Великий боже, она же только что познакомилась с этим человеком и тут же начала фантазировать, как несмышленая девчонка! Каролина нахмурилась, но тут же и посмеялась над собственной впечатлительностью. Устроившись поудобнее в уголке роскошного экипажа, она стала повторять про себя рассказ о случившемся, который она представит в качестве отчета своим сестрам.

Войдя в фойе «Гриллона» ровно в два часа дня, как и было условлено, Макс с облегчением обнаружил, что мисс Твиннинг сидит в одиночестве на диване напротив входной двери. Ее капор лежал рядом. Максу было невдомек, каких усилий стоило Каролине убедить сестер оставаться в комнатах. Но никакая сила не могла удержать их от дежурства у окон.

Как она и ожидала, сестры потребовали детального описания внешности его светлости герцога Твайфорда.

Глядя на него, шагающего через фойе по направлению к ней, она решила, что неплохо справилась с задачей. Сложнее всего было описать окружающую его атмосферу, такую мощную и интригующую, увлекшую Каролину в водоворот эмоций, о которых благовоспитанной леди не следовало даже думать, не говоря уже о том чтобы испытывать. Когда он на мгновение взял ее за руку и улыбнулся ей своей ленивой улыбкой, девушка решила, что недооценила его привлекательность. Он был поистине сногсшибательным.

Не прошло и минуты, как Каролина оказалась сидящей в роскошной двуколке герцога Твайфорда, запряженной парой прекрасных, но норовистых гнедых лошадей. Ей с трудом удалось подавить желание бросить взгляд на окно второго этажа, где, как она знала, столпились сейчас ее сестры. Макс забрался внутрь, и маленький возничий, держащий поводья, тут же спрыгнул на землю. Экипаж тронулся и скоро влился в уличное движение, направляясь в сторону Гайд-парка.

Каролина решила воздержаться от разговоров до тех пор пока они не достигнут парка, полагая это наиболее безопасным. Герцог, однако, без труда лавировал в плотном потоке транспорта и поддерживал светскую беседу.

— Надеюсь, в «Гриллоне» вам понравилось.

— О да. Обслуживающий персонал там очень внимательный, — ответила Каролина. — Сумели ли вы прояснить вопрос об опеке?

Не в силах сдержать улыбки, Макс кивнул, внимательно следя за движущейся с правой стороны лошадью, которой, похоже, не нравилась танцующая на тротуаре под звуки аккордеона обезьянка.

— Мистер Уитни заверил меня, что раз я являюсь герцогом Твайфордом, то вполне могу выступать в роли вашего опекуна. — Эти слова Макс произнес с явной неохотой и тут же пожалел о сказанном, потому что мисс Твиннинг могла поинтересоваться, отчего это он находит возложенные на него обязанности столь неприятными. Поэтому он тут же перешел в наступление. И так, будучи вашим опекуном, я хотел бы знать где это вам удалось познакомиться с парижскими модными веяниями?

Его острый взгляд не пропускал ни единой детали туалета Каролины. Будучи знатоком женских нарядов Макс сразу же понял, что элегантная ротонда[3] мисс Твиннинг очень похожа на французскую. Но Франция ведет воину с Англией, поэтому его богатые соотечественники больше не ездят развлекаться в Париж.

Про себя Каролина поразилась тому, сколь близок к правде был герцог. Быстро сообразив, из чего он сделал подобное умозаключение, она развеселилась.

— Уверяю вас, что мы не сбежали в Брюссель вместо Нью-Йорка.

— Ах, я не этого опасался, — парировал Макс, которому очень хотелось просто поговорить с девушкой. — Если бы вы были в Брюсселе, я бы об этом узнал.

— Неужели? — удивилась Каролина, бросая на него восхищенный взгляд.

Макс улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

Молясь о том, чтобы на ее щеках не появился румянец, Каролина поспешила вернуть разговор в более традиционное русло:

— Вообще-то вы правы насчет одежды. Она французская, но не с континента. На корабле, плывущем в Нью-Йорк, оказались два couturieres[4] из Парижа. Желая, чтобы о них узнали в Америке, они предложили сшить для нас туалеты. Как же нам повезло! Мы с радостью ухватились за эту возможность получить как можно больше нарядов до возвращения, потому что, кроме надоевших серых платьев, ни у одной из нас больше не было ничего подходящего.

— Каково, на ваш взгляд, американское общество.

Каролина напомнила себе о необходимости придержать язычок. Она отлично понимала, что, хотя герцог и производит впечатление человека, всецело погруженного в сдерживание норовистых лошадей на оживленных лондонских улицах, он едва ли пропустит хоть одну ее оговорку. Ей уже неоднократно предоставлялась возможность убедиться в том, что этот светский распутник наделен недюжинным интеллектом.

— Честно говоря, нам все очень понравилось. Наши родственники, разумеется, были очень нам рады и организовали много прогулок и увеселительных мероприятий. Незачем говорить ему, как бурно они проводили время на самом деле.

— Снискало ли тамошнее общество ваше одобрение?

Герцог обмолвился о том, что, если бы они побывали в Европе, он бы тут же узнал. Интересно, а в Нью-Йорке у него тоже имеются связи? Сколь многое ему известно об их развлечениях? Мысленно Каролина дала себе затрещину. Как это глупо! До сегодняшнего утра он вообще не подозревал об их существовании.

— Ну, в одном сомневаться не приходится — оно не такое, как здесь. Повсюду полно дельцов и офицеров на половинном жалованье. Ни о каком высшем свете там и не слыхивали.

Макс испытал некоторое облегчение от такого ответа. Он не ожидал, что его новообретенные подопечные купались в роскоши светской жизни. Наоборот, он гадал, имеется ли у них хоть какой-то опыт в этой области. Рассуждения мисс Твиннинг подсказали ему, что она, по крайней мере, способна отличить менее уважаемых представителей общества от элиты.

Они достигли ворот парка и свернули на дорожку для экипажей. Скоро двуколка уже размеренно катилась под деревьями, все еще лишенными листвы. Легкий ветерок играл лентами капора Каролины и темными гривами лошадей.

Макс заметил, что Каролина с интересом осматривается по сторонам.

— Боюсь, что в такое время вы едва ли увидите здесь кого-нибудь примечательного. Преимущественно няни гуляют со своими подопечными. Позднее, с трех до пяти, будет действительно оживленно. Сезон еще не начался, но большинство людей уже вернулось в столицу. А Гайд-парк — это место, где можно показать себя. Давние приятельницы встречаются здесь для обмена свежими сплетнями, а молодые леди прогуливаются по дорожкам со своими кавалерами.

— Понимаю.

Каролина улыбнулась про себя, представляя, как они с сестрами впишутся в эту картину. Макс также заметил ее улыбку и был озадачен. Каролина Твиннинг явно была умнее женщин, с которыми он обычно завязывал любовные отношения. Он не мог угадать ее мыслей, узнать которые ему, как оказалось, очень хочется. Тут он вспомнил еще один важный вопрос, ответ на который следовало получить немедленно.

— Возвращаясь к плану моего дяди выдать вас всех замуж. Удовлетворите мое любопытство, сделайте милость. Как выглядят ваши сестры?

Этого вопроса Каролина боялась больше всего. Она колебалась, пытаясь подобрать нужные слова, которые помогли бы ей снова обрести почву под ногами.

— Что ж, они всегда считались весьма хорошенькими.

Ее замешательство не укрылось от Макса. Он счел это деликатной попыткой намекнуть, что, по крайней мере одна из девушек обладает самой заурядной внешностью. Кивнув, он не стал настаивать на дальнейшем развитии темы.

Они объехали вокруг озера, и Макс пустил лошадей рысью.

— Будучи вашим опекуном, я сделал несколько распоряжений касательно вашего ближайшего будущего. — Он тут же поймал на себе взгляд ее серо-зеленых глаз. — Во-первых, я открыл Твайфорд-Хаус. Во-вторых, договорился, что моя тетя, леди Бенборо, выступит вашей наставницей на время сезона. Она обладает обширными связями и точно знает, как вести дела такого рода. Вы можете всецело доверять ее советам. Из «Гриллона» вы съедете завтра. Я направлю своего человека, Уилсона, чтобы он помог вам добраться до Твайфорд-Хаус. Он заедет за вами в два часа. Думаю, времени на сборы будет достаточно?

Каролина сочла этот вопрос риторическим. Она была удивлена. Герцог узнал об их существовании лишь сегодня утром, в девять часов. Как же ему удалось так быстро все организовать?

Решив сразу прояснить все вопросы, Макс добавил:

— Что касается финансов, то все предыдущие договоренности остаются в силе. Однако, если вам что-то понадобится, можете обращаться прямо ко мне, так как теперь я распоряжаюсь вашими капиталами.

Последние слова герцога убедили Каролину, что его ни в коем случае не следует недооценивать. Хотя времени у него было очень мало, он не пропустил ни единой детали. Так как герцог в самом деле будет заниматься их денежными вопросами, то вправе задавать тон. Как она и предвидела, жизнь в качестве подопечных такого могущественного и своенравного мужчины, как герцог Твайфорд, точно не будет такой вольной, какой они ожидали с нерешительным и легко поддающимся внушению покойным герцогом, его дядей. Однако даже в нынешней ситуации Каролина видела ряд преимуществ, поэтому жаловаться точно не следовало.

В парке появлялось все больше людей. Они прогуливались по лужайкам, наклонно сбегающим к реке, небольшими группками собирались по обеим сторонам проезжих дорожек, весело переговаривались и смеялись.

Мужчина хрупкого телосложения, семенящий вдоль дороги, поднял голову, когда двуколка герцога проехала мимо. На мужчине было пальто бутылочно-зеленого цвета с невообразимым количеством застежек. Вместо платка у него на шее был повязан огромных размеров бант.

— Что это за чудак?

— Этот чудак, моя дорогая подопечная, не кто иной, как Уолтер Миллингтон, один из главных щеголей. Помимо одежды ничто в нем не вызывает нареканий, но вот язычок у него очень острый. Поэтому вам, леди, лучше держаться от него подальше. Не вздумайте над ним смеяться.

Две пожилые дамы в древнем ландо смотрели на них так пристально, что, будь на их месте кто-то другой, подобное внимание можно было бы счесть грубостью.

Макс пустился в пояснение, не дожидаясь вопроса:

— А эти двое — сестры мисс Берри. Они стары как мир и знают всех вокруг. Нрав у них добрый. Одна — довольно странная, а вторая — острая, как иголка.

Каролина улыбнулась, позабавленная рассказами герцога.

Несколько минут спустя впереди показались ворота, и Макс направил к ним свою двуколку. Каролина заметила, что скакавший им навстречу всадник резко осадил своего коня. Судя по его лицу, он узнал и экипаж, и самого герцога, им правящего. Затем он перевел взгляд на нее и замер. Двадцатипятилетняя Каролина давно уже привыкла к тому, какое впечатление производит на мужчин, особенно на определенную их категорию. Расстояние между двуколкой и всадником уменьшалось, и она заметила его безукоризненный костюм всадника и такой же, как у герцога, развязный вид. Всадник приветственно вскинул руку, и Каролина ожидала, что их двуколка затормозит. Вместо этого они проскочили вперед, и герцог лишь ответно отсалютовал рукой.

Каролина озадаченно поинтересовалась:

— Ради всего святого, скажите, кто это был?

Макс подумал, что скрыть от друзей факт существования мисс Твиннинг ему все равно не удастся. Поэтому, несомненно, нужно тщательно спланировать предстоящее соблазнение, в противном случае он может столкнуться с нежелательной конкуренцией.

— Это лорд Рэмсли.

— Ваш друг?

— Именно, — подавленно признался Макс.

Каролина рассмеялась. Ее хрипловатый смех приятно щекотал нервы Макса. Он подумал о том, что Каролина Твиннинг понимает в жизни больше, чем можно ожидать от женщины с таким несодержательным прошлым. Вынужденный следить за лошадьми на выезде из парка, он не заметил выражения ее лица.

Они как раз готовились влиться в уличное движение, когда им навстречу выехало элегантное ландо, направляющееся в парк. Его пассажирка — худощавая женщина средних лет с крупными, почти лошадиными чертами лица — лениво возлежала внутри, опираясь на шелковые подушечки. Бросив один взгляд на двуколку герцога, она тут же выпрямилась. На ее лице отразилась смесь удивления и неприкрытого любопытства.

— Твайфорд!

Макс поднял голову, когда экипажи стали разъезжаться.

— Миледи, — кивая, отозвался он за секунду до того, как его экипаж растворился в плотном потоке транспортных средств.

Оглянувшись, Каролина заметила, что элегантная леди ругает своего возничего, и спросила:

— Кто это был?

— Это, дорогая подопечная, Салли, леди Джерси. Ее имя нужно запомнить. Это самая закоренелая сплетница во всем Лондоне, за что и получила прозвище Молчание. Но сердце у нее доброе. Она является одной из семи покровительниц клуба «Олмак». Чтобы получить туда доступ, нужно особое разрешение, но, думаю, это не станет проблемой.

Остальную часть пути по оживленным улицам они проделали в необременительном молчании. Макс размышлял о том, чем обернется для них эта встреча с леди Джерси. Да и о Рэмсли забывать не стоило. По его губам скользнула дьявольская улыбка. Он предвкушал нескучный вечер. Пройдет несколько дней, прежде чем новость о том, что он стал опекуном, облетит весь Лондон. А пока все будут строить домыслы. Когда его друзья узнают правду, то очень обрадуются, а вот ему это совсем не доставит удовольствия.

Покорившись неизбежному, Макс покинул комнату, оставив леди в одиночестве, чтобы они могли лучше узнать друг друга. Услышав, как за ним закрывается входная дверь, Августа Бенборо с улыбкой посмотрела на Каролину:

— Отлично, дорогая. Вас явно не нужно учить обращению с мужчинами.

Каролина улыбнулась в ответ:

— Осмелюсь признаться, некоторый опыт у меня имеется.

— Что ж, он вам понадобится, если хотите сладить с моим племянником.

Пожилая дама усмехнулась в предвкушении. Жизнь представлялась ей безоблачной. Мало того что на ее попечении оказались четыре богатые красавицы, которых нужно представить высшему обществу, а в руках — неограниченные средства, чтобы это сделать, так еще и распутный племянник впервые за долгое время — вот уж чудо из чудес! — ведет себя совершенно непредсказуемо. Целую минуту леди Бенборо предавалась мечтаниям, после чего стала выспрашивать у Каролины все относящиеся к делу подробности о происхождении и характерах сестер Твиннинг. Младшие девушки вернулись к чаю. К концу чаепития пожилая дама разузнала все, что представляло для нее интерес, и перешла к обсуждению организации светского дебюта сестер.

— Хотела бы я знать, распространились ли уже новости о вашем существовании, — задумчиво произнесла ее светлость. — Кто-то мог заметить вас в «Гриллоне».

— Леди Джерси видела меня вчера в двуколке с Максом, — сообщила Каролина.

— Вот как? — Августа распрямила спину. — В таком случае медлить нельзя. Чем быстрее вы дебютируете, тем лучше, раз уж Молчанию стало что-то известно. Завтра мы поедем кататься в Гайд-парк. — Опытным взглядом она окинула платья сестер. — Должна заметить, у вас очень красивые платья. Остальной гардероб столь же хорош?

Получив заверения, что так оно и есть, ее светлость кивнула.

— Значит, ничто не помешает нашему немедленному выступлению. Хорошо! — Она еще раз обвела глазами четыре юных личика, каждое из которых обладало особой прелестью, и остановилась на Лиззи. — Ты Лиззи, верно? Тебе восемнадцать?

Девушка кивнула:

— Да, мэм.

— Никакого жеманства, — предупредила ее светлость. — Полагаю, вы все хотите найти себе мужей?

Девушки энергично закивали.

— Прекрасно! По крайней мере, цель мы определили. Теперь переходим к стратегии. Хотя ваше внезапное совместное появление наверняка станет для всех огромным шоком, я все же полагаю, что именно так и нужно поступить. Самое меньшее, чего мы таким образом добьемся, это того, чтобы нас заметили.

— О, нас всегда замечают! — воскликнула Арабелла, сверкая ореховыми глазами.

Августа рассмеялась:

— Не сомневаюсь.

Отважься на такое замечание любая другая молодая девушка, она немедленно заработала бы выговор. Однако было невозможно отрицать, что сестры Твиннинг очень красивы и к тому же совсем не глупы. Они конечно же замечают, какой эффект производят на противоположный пол. Ее светлость испытала облегчение от отсутствия необходимости накладывать запрет на эту тему.

— Помимо всего прочего, — задумчиво добавила она, — ваше публичное появление в качестве подопечных герцога Твайфорда сделает для него невозможным изменить принятое решение.

Она не сумела бы объяснить, почему требовала от племянника неукоснительного исполнения обязательств, но понимала, что, будучи опекуном девушек, Макс станет тесно общаться с мисс Твиннинг, что представлялось ей далеко не худшим вариантом.

По распоряжению опытной леди Бенборо прогулка в парке на следующий день была намеренно короткой. Четыре красавицы в ландо Твайфорда произвели ожидаемый эффект. Ландо неспешно катило по дорожкам парка, привлекая внимание пассажиров встречных экипажей. Элегантные джентльмены, прогуливающиеся со своими очаровательными спутницами по ухоженным лужайкам, обрывали разговоры на полуслове и как по команде поворачивали голову в сторону сестер Твиннинг.

Сидящая на обтянутом красно-коричневой кожей сиденье Августа прекрасно понимала, какое впечатление они производят, и изо всех сил старалась сдержать усмешку. Ее подопечные, облаченные в наряды всевозможных расцветок, были похожи на прелестный букет цветов. Светло-персиковое платье Каролины с завышенной талией контрастировало с выполненным в приглушенных бирюзовых тонах нарядом Сары. Арабелла выбрала платье из нежно-розового муслина, а Лиззи — голубого, придающего ей сходство с колокольчиком. Освещаемые мягкими лучами солнца, девушки казались не обычными созданиями из плоти и крови, но сказочными феями, сбежавшими из зачарованного королевства. Не в силах дольше сдерживаться, Августа заулыбалась во весь рот. Заметив съехавшее на обочину дороги ландо, она постучала кучеру по плечу своим сложенным солнечным зонтиком:

— Остановите здесь, пожалуйста.

Вот так и случилось, что Эмили, леди Каупер, и Мария, леди Сефтон, отправившиеся в своем экипаже на приятную послеполуденную прогулку в парке, оказались первыми, кто познакомился с сестрами Твиннинг.

По мере приближения ландо Твайфорда глаза обеих матрон расширялись все больше.

Удовлетворенно отметив их реакцию, Августа поспешила представить девушек, добавив:

— Подопечные Твайфорда, вы же знаете.

Эти слова, произнесенные будничным тоном, поразили почтенных дам.

— Твайфорда? — эхом повторила леди Сефтон, отрываясь от созерцания сестер Твиннинг и переводя взгляд на лицо леди Бенборо. — Как, ради всего святого?..

В нескольких словах Августа обрисовала ситуацию. Как только их светлости оправились от потрясения, обе тут же заверили, что пришлют девушкам приглашения в «Олмак».

— Дорогая, раз твои девочки тоже будут присутствовать, нужно заказать побольше прохладительных напитков. Джентльменам они точно понадобятся, — заметила леди Каупер, весело улыбаясь.

— Кто знает, возможно, даже удастся заманить к нам самого Твайфорда, — задумчиво добавила леди Сефтон.

Августа сочла это форсированием событий. Все же она была очень благодарна своим давним приятельницам за то, что поддержали ее предприятие по поиску четырех великосветских мужей для сестер Твиннинг. Некоторое время покровительницы «Олмака» беседовали с сестрами, и Августа с облегчением отметила, что ни одна из них не обнаружила косноязычие. Две младших сестры при этом предоставляли возможность старшим — опытной Каролине и Саре — отвечать первыми.

Когда экипажи, наконец, разъехались, ее светлость приказала возвращаться на Маунт-стрит.

— Спешка нам ни к чему, — ловя на себе вопросительные взгляды, пояснила она. — Пусть лучше сами к нам приходят.

Поднимаясь по ступеням Твайфорд-Хаус следующим вечером, Макс все еще пребывал в сомнениях касательно того, правильно ли он поступает. Он был слишком умен, чтобы выказывать Каролине повышенное внимание, но, с другой стороны, понимал, что, если не сумеет привлечь к себе ее интерес, она может заинтересоваться одним из джентльменов, которые без колебаний последуют за ней в «Олмак», потому что не боятся стать объектом воздыханий юных девушек. Он надеялся, что, будучи опекуном сестер Твиннинг, ему удастся представить их обществу, не угодив при этом в лапы мамаш-сводниц, которые должны были бы давно усвоить, что его не интересуют их пресные дочери. И все же Макс не горел желанием идти сегодня вечером в «Олмак».

Всю прошлую неделю до него доходили слухи о его подопечных, сумевших завоевать расположение изголодавшегося по новизне высшего общества. К тому же девушки неизменно привлекали внимание всех своей красотой. Но больше всего Макса волновало то, о чем умалчивалось. Не раз разговоры обрывались, стоило лишь ему войти в комнату, а затем возобновлялись, но уже на другую тему. Это являлось еще одной причиной, чтобы он получше присмотрелся к своим подопечным. Макс напомнил себе, что на самом деле находится в ответе только за трех девушек, но общество-то полагает, что за четырех. Его задача была совершенно ясна.

Войдя в Твайфорд-Хаус, Макс задержался, чтобы обменяться несколькими словами с Миллвейдом. Обрадованный отсутствием проблем, он повернулся и замер, как громом пораженный, при виде сестер Твиннинг, спускающихся по парадной лестнице. Одетые в бальные платья, вместе они являли собой поразительную картину, которой ему не приходилось видеть уже долгое время. Он осмотрел по очереди каждую девушку. Когда его взгляд остановился на Каролине, он тут же напрочь забыл о существовании ее сестер — они как будто растворились в туманной дымке. Каролина была одета в бледно-зеленое платье, плотно охватывающее ее соблазнительную фигуру. В низком вырезе декольте виднелись полукружия пышных грудей. Максу отчаянно захотелось провести руками по дразнящим изгибам ее тела. Их взгляды встретились, и Каролина шагнула ему навстречу, протягивая руку для приветствия. Он машинально пожал ее. Улыбаясь, Каролина заговорила в своей привычной уверенной манере:

— Спасибо, что пришли. Искренне надеюсь, что вам не придется скучать на столь пресном приеме.

Ликующая от радости леди Бенборо уже сообщила своим подопечным о намерении Макса сопровождать их в «Олмак» невзирая на его неприязнь к этому клубу, поэтому, идя на прием, Каролина испытывала небывалое чувство вины. Однако, посмотрев в его синие глаза, она не заметила в них ни следа раздражения или недовольства. В них Каролина увидела то же, что и во время их самой первой встречи, — теплоту и понимание. Макс еще больше смутил Каролину, когда поднес ее руку к губам.

— Я сомневаюсь, что вообще буду скучать, — заметил он.

Каролина густо покраснела, но, к счастью, из-за тусклого света в холле этого никто не заметил. Все поспешно надевали плащи, готовясь к выходу. Мириам Элфорд ехала вместе с леди Бенборо, чтобы помочь ей присматривать за девушками. Если бы Макс не предложил свои услуги, карете пришлось бы дважды проделать путь до Кинг-стрит и обратно, чтобы перевезти всех пассажирок. Макс распорядился, чтобы его тетя, миссис Элфорд, Сара и Арабелла отправлялись в карете Твайфорда, а Каролина и Лиззи — с ним самим. Хотя у Каролины и возникли сомнения по поводу такого размещения, она была вынуждена согласиться. Когда Макс проводил ее к экипажу и помог сесть, она мысленно отругала себя за то, что подозревала в его действиях подвох. Он лишь хочет развлечься, как и все они.

Поездка до клуба прошла без происшествий, и скоро они уже входили под священные своды бального зала. Почти лишенные мебели помещения были заполнены дебютантками и незамужними молодыми леди, находящимися под бдительным надзором матушек, мечтающих поймать на крючок зазевавшегося джентльмена, пробирающегося сквозь толпу. Принадлежность к этому социальному клубу была очень важна, и мужчины с воодушевлением встретили сестер Твиннинг, окружив их, к вящему ужасу Макса, плотным кольцом.

Стоя в стороне, он наблюдал за тем, как умело сестры обращаются со своими поклонниками. Вокруг Арабеллы собралось самое большое число кавалеров, сплошь разгульных и опасных повес. Круг почитателей Сары составляли более сдержанные и титулованные джентльмены, а юная Лиззи привлекала внимание молодых людей с честными намерениями. Но более всего Макса заинтересовали поклонники Каролины, среди которых имелось несколько разгульных волокит. При этом все они были чрезвычайно опытными и едва бы стали совершать скандальные поступки, не получив на это одобрения своей дамы сердца. Наблюдая за своими подопечными, Макс пришел к выводу, что все девушки наделены интуитивной способностью выбирать себе самых достойных кавалеров и с неизменным очарованием отказывать наиболее назойливым — очень выгодное качество! Чем больше Макс наблюдал за ними, тем более заинтригованным становился. Он уже собрался обратиться за разъяснениями к стоящей рядом с ним тетушке, но та, будто прочтя его мысли, сама начала разговор:

— Тебе не о чем волноваться. У этих девушек есть голова на плечах. Они с самого начала буквально заваливали меня вопросами, кто из джентльменов считается достойным, а кто — нет. Даже кокетка Арабелла тщательно выбирает мужчин, с которыми флиртует.

На лице Макса появилось озадаченное выражение.

— Видишь ли, — пояснила ее светлость, удивленная таким странным проявлением непонимания, — они все намерены найти себе мужа! — Пронзив его острым взглядом, она добавила: — Ты должен радоваться, ведь это означает, что скоро ты сможешь всех их сбыть с рук.

— Да. Разумеется, — рассеянно отозвался он.

Макс оставался со своими подопечными до тех пор, пока не пришло время первого танца. Множество неблагонадежных джентльменов пытались приблизиться к сестрам, но мгновенно меняли свое решение, стоило им увидеть его.

Переходя из одной комнаты в другую, Макс, наконец, заметил Дарси Гамильтона, направляющегося к буфету с прохладительными напитками.

— Ты вроде собирался игнорировать моих подопечных по крайней мере неделю, а? — произнес он с усмешкой, подходя к приятелю.

Дарси подавился лимонадом, а Макс в ужасе воззрился на стакан в его руке:

— Нет! Ради всего святого, Дарси! С каких это пор ты перешел на прохладительные?

Дарси поморщился:

— Мне хотелось пить, и лимонад показался меньшим из зол. — Широким жестом он указал на предлагаемые напитки. — Танец с твоей подопечной вызвал у меня жажду.

— Кстати, об этом, — осуждающим тоном произнес Макс, но Дарси поспешил предупредительно вскинуть руку:

— Нет, только не начинай. Нравоучения в твоем исполнении мне не требуются, так что не утруждайся. Сара Твиннинг твердо намерена найти себе мужа, и я, черт подери, ничего не могу с этим поделать.

Макс не удержался от усмешки:

— Что, не везет?

— Нет! — вынужден был признать Дарси. — Я сам почти собрался посвататься к ней, но боюсь получить отказ. Этого я точно не переживу!

Макс призадумался и, следуя примеру приятеля, налил себе бокал лимонада.

— Знаешь, что она мне вчера сказала? — взволнованно произнес Дарси. — Что я трачу слишком много времени на лошадей, а не на то, что имеет истинное значение. Можешь ты в это поверить?

При этом он отчаянно жестикулировал, так что Максу с трудом удавалось сдерживать смех. Лорд Дарси был известен по всей Англии как один из крупнейших и лучших заводчиков скакунов.

— Сильно сомневаюсь, чтобы она разделяла твой интерес в этой области, — примирительно сказал Макс.

— Х-м-м, — отозвался его друг.

Помолчав немного, Дарси отставил свой бокал в сторону.

— Пойду-ка я поищу Марию Сефтон и попрошу дать Саре разрешение танцевать со мной вальс. Уж от такого-то она точно не сможет отказаться. — Кивнув Максу, он вернулся в бальный зал.

Макс еще несколько минут стоял на прежнем месте, невидящим взором рассматривая стену напротив, затем резко поставил бокал на стол и последовал за Дарси.

— На меня больше не рассчитывайте.

Дарси Гамильтон бросил карты на стол и, отодвинув стул, встал. Его уход ничуть не удивил других игроков. Обычно его светлость играл превосходно, но сегодня его мысли явно были заняты чем-то другим. Да и выпитый бренди давал о себе знать, хотя поступь графа оставалась уверенной.

Оказавшись в бальном зале, Дарси осмотрелся по сторонам и заметил, что музыканты настраивают свои инструменты. Затем на глаза ему попалась и его жертва.

Будто почувствовав приближение Гамильтона, Сара повернулась в его сторону. В ее глазах тут же появилось настороженное выражение, больно ударившее по самолюбию Дарси и его терпению.

— Это мой танец, полагаю.

Он отлично знал, что это не так, но все же увлек Сару на танцевальную площадку, не дав ей возможности запротестовать.

Они оба являлись превосходными танцорами и, несмотря на нынешние разногласия, легко и плавно скользили в едином ритме. Оба пытались оценить состояние друг друга. К счастью, и он, и она прекрасно умели имитировать внешнее спокойствие, так что им удалось не привлекать к себе повышенного интереса окружающих.

Сердце Сары билось быстрее обычного. Она посмотрела из-под полуопущенных ресниц в прекрасное лицо Дарси, на котором читались признаки усталости и раздражения. У нее упало сердце. Девушка не имела ни малейшего понятия о том, каким станет итог их странных отношений, которые, похоже, обоим причиняли бесконечные страдания. Дарси Гамильтон царил в ее мыслях днем и ночью. Однако он неизменно отказывался обсуждать тему женитьбы, невзирая на оказываемое с ее стороны поощрение. Вместо этого он предлагал открыть для нее мир изысканных наслаждений, притягательность которых возрастала с каждым днем. Принять такое предложение Сара не могла. Она отдала бы все на свете, чтобы стать женой Дарси, но не имела ни малейшего намерения называться его любовницей. Леди Бенборо мягко намекнула, что Дарси Гамильтон, вероятнее всего, закоренелый холостяк, для которого главным жизненным интересом являются не жена и дети, но разведение лошадей и который привык довольствоваться любовницами и случайными приключениями. Тайком изучая его твердое, непреклонное лицо, Сара не находила причин сомневаться в словах тетушки Августы. Но в таком случае было необходимо положить конец их знакомству, причем чем скорее, тем лучше, так как нынешняя ситуация разбивала ей сердце.

Заметив печаль, отражающуюся в глубине ее карих глаз, Дарси мысленно выругался. Временами ему отчаянно хотелось причинить ей боль в отместку за ту муку, которой она его подвергла, но любая ее боль имела обыкновение, десятикратно увеличившись, поражать его самого. Как леди Бенборо верно заметила, статус холостяка его действительно вполне устраивал. По крайней мере, до тех пор, пока он не встретил Сару Твиннинг. С тех пор ничто больше не казалось ему правильным. Невзирая на то, что ему удалось разжечь в ней огонь ответной страсти, она стойко отклоняла все его предложения о восхитительных удовольствиях, в мир которых он охотно бы ее погрузил. Вернее, она использовала вышеупомянутые удовольствия как оружие, которое нацеливала прямо ему в сердце с требованием законного брака. Будь он проклят, если падет жертвой подобной тактики! Он и сам давным-давно обдумывал возможность сделать Саре предложение руки и сердца, но при зрелом размышлении выходило, что подобная смена статуса имеет для него очень мало преимуществ. Сама мысль о том, что его заставляют и подталкивают к этому шагу, используя против него его же собственную страсть, ужасала и заставляла злиться — прежде всего, на самого себя, но также и на девушку, разбудившую в нем такой водоворот эмоций.

Когда последние звуки вальса растаяли в воздухе, Дарси, глядя в прекрасное лицо Сары, решил предоставить ей последний шанс капитулировать. Если она останется непреклонной, ему придется уехать из Лондона до конца сезона, потому что у него нет больше сил и дальше терпеть эти муки.

Сара отстранилась, намереваясь уйти, но Дарси ловко схватил ее за руку и, положив себе на сгиб локтя, повел через толпу к высоким французским окнам, выходящим на террасу. Разгадав его намерение, она заупрямилась.

— Я всего лишь хочу поговорить с вами, — поспешил он ее разуверить. — Давайте выйдем в сад.

До сих пор Саре всегда удавалось избегать встреч с Дарси наедине, потому что она отлично сознавала свою неискушенность. Но сейчас, глядя в его светло-серые глаза, в которых отражалась такая же боль, что терзала и ее сердце, она молча кивнула, позволив увести себя из бального зала.

Сложенная из камня терраса прилегала к наружной стороне дома. Здесь и там в балюстраде были проделаны ступени, сбегающие в сад. Вдоль стены в держателях были установлены факелы, отбрасывающие мерцающий свет на дорожки сада. Если кому-то захочется прогуляться в тишине среди зеленого буйства красок, его будет прекрасно видно с террасы.

Дарси с Сарой не торопясь спустились по ступеням и оказались на пустынной дорожке. Оба с наслаждением вдыхали пьянящий ночной воздух, успокаивающий их смятенные чувства. Они молчали, наслаждаясь обществом друг друга. В конце тропинки стоял уединенный летний домик, покрашенные белой краской стены которого отчетливо выделялись на фоне темного кустарника.

Тропинка была извилистой и неприметной, так что лишь знающие о существовании домика люди имели шанс отыскать его. Дарси пропустил Сару в узкую дверь и плотно прикрыл ее за собой. Как он и надеялся, внутри никого не было. Лунный свет пробивался косыми лучами сквозь окна, заливая комнату серебристым светом. Остановившись посреди комнаты, Сара посмотрела на Дарси. Он замялся, не зная, с чего начать, затем подошел к ней и взял ее ладони в свои. Несколько мгновений они стояли так, соблазнитель и его невинная жертва, молча глядя друг другу в глаза. Затем Дарси склонил голову и поцеловал Сару в губы.

Околдованная обстановкой, лунным светом и мужчиной, находящимся рядом, она безропотно позволила ему заключить себя в объятия. Его поцелуй оказался куда более действенным средством убеждения, чем все нежные слова, которые она когда-либо слышала. Ее накрыла волна возбуждения. Сара приоткрыла губы, позволяя Дарси углубить поцелуй, с которым он, казалось, похитил самую ее душу.

Некоторое время девушка наслаждалась их интимной лаской, но потом резко спустилась с небес на землю. Обнимая ее одной рукой, Дарси положил другую ей на бедро, намереваясь прижать к себе покрепче. Прикосновения его ладони, скользящей по тонкому шелку вечернего платья, вдруг показались ей огненными. Сара вдруг резко отпрянула. Ужасное осознание того, что она наделала, было подобно ушату ледяной воды. Вырвавшись из объятий Дарси, Сара пустилась бежать.

Дарси, захваченный врасплох подобной реакцией, несколько мгновений неподвижно стоял посреди комнаты. Заметив, что за его запонку зацепилась бледно-желтая ленточка с платья Сары, завязанная бантом, он нетерпеливо стряхнул ее, завороженно наблюдая, как она опускается на пол. Убегая, Сара с силой захлопнула за собой дверь, но этот звук уже замер в тишине. Дарси распахнул ее снова и, остановившись в проеме, прислушался к отголоску шагов в весенней ночи. Подавляя рвущееся с губ проклятие, он бросился следом.

Сара бежала прочь, к спасительному укрытию росшего за летним домиком кустарника. Она не останавливалась ни на секунду, чтобы обдумать свое положение, просто неслась вперед что было сил. Наконец, выскочив за высокую, аккуратно подрезанную живую изгородь и миновав густую поросль кустарника, она оказалась в садике и остановилась, тяжело дыша. Заметив стоящую в тени беседки мраморную скамью, она опустилась на нее и спрятала лицо в ладонях.

Преследуя девушку, Дарси добежал до кустарника. Прислушавшись, он уловил шорох ног по гравию и понял, куда она направляется. Но когда Сара оказалась на поросшей травой дорожке, ее шаги сделались бесшумными, лишив Дарси возможности ориентироваться. Он медленно продвигался вперед по темной аллее, заглядывая в боковые проходы, чтобы убедиться, что Сара не прячется в одном из них. Четверть часа спустя он тоже вышел к центральному садику и заметил сидящую на скамье унылую фигурку.

К тому времени к Саре вновь вернулась способность размышлять здраво. Первоначальный ужас от собственной слабости прошел, сменившись другой неизбежной реакцией. Девушка разозлилась на себя за то, что позволила одному-единственному поцелую смести свои защитные барьеры, и на Дарси за то, что тот обманом вовлек ее в подобную ситуацию. Она намеренно разжигала в себе ярость, чтобы было проще принять решение никогда больше с ним не встречаться. Но тут он возник прямо перед ней. Ахнув, Сара вскочила со скамьи.

Обрадованный тем, что она не плачет, чего он очень опасался, Дарси схватил ее за руку, чтобы не дать снова сбежать от себя.

Острее обычного ощущая его прикосновение, Сара попыталась высвободиться, но он держал крепко. Тогда она заявила ледяным голосом:

— Будьте так добры, лорд Дарси, отпустите меня.

По ее голосу Дарси тут же догадался, что девушка охвачена яростью. Он и сам был взбешен ее внезапным побегом.

— Если пообещаете, что не станете больше убегать, я отпущу вас, — произнес он.

Сара открыла было рот, чтобы сообщить, что не станет унижать свое достоинство бегством, но тут же сообразила, что уже это сделала, и ничего не сказала. Дарси, верно истолковав ее мысли, продолжал крепко держать ее за руку. Подумав немного, он заговорил снова:

— Я лишь хотел обсудить с вами, дорогая, удивительный характер наших нынешних… отношений.

Дыхание Сары было учащенным, и она отчаянно мечтала завершить их разговор, но, услышав его слова, поспешила запротестовать:

— Не думаю, что нам есть что обсуждать.

Последовала напряженная пауза, прежде чем Дарси спросил:

— Итак, вы решительно отвергаете существование между нами каких бы то ни было отношений?

Мрачность его голоса поразила Сару. Все же она, упрямо вздернув подбородок, постаралась отстраниться от него настолько, насколько позволяли их сцепленные руки.

— Да, между нами ничего нет, — ответила она, радуясь тому, как непринужденно прозвучали ее слова.

Но радость была недолгой. Тут же воспользовавшись возможностью, Дарси поспешно шагнул ей за спину, отпустив ее руку, крепко обнял за талию и прижал к себе. Второй рукой он обхватил ее за плечи, лишив возможности пошевелиться. Он знал, что столь тесное соседство шокирует Сару, и это доставляло ему мрачное удовольствие.

Сара замерла на месте, будучи слишком пораженной, чтобы оказывать сопротивление. Его крепкое тело прижималось к ней со спины, а стальная рука опоясывала талию, лишая последних крупиц рассудка. Согревая ее ушко своим теплым дыханием, он прошептал глубоким, хриплым голосом, от которого по ее телу побежали мурашки:

— Что ж, милая, вот теперь нас точно ничто не разделяет и не отвлекает. Может, все-таки обсудим наши отношения?

Сара, остро осознающая близость его тела, вдруг поняла, что это не поможет ей сосредоточиться. Сам Дарси был предельно собран. Он нежно водил губами по ее шее, от чего в теле девушки рождались удивительные ощущения, которые было невозможно игнорировать.

Тут он рассмеялся:

— Как я уже говорил несколько недель назад, дорогая, вам незачем хранить целомудрие. Подумайте только: согласившись стать моей любовницей, вы открыли бы для себя множество новых восхитительных возможностей.

— Я не хочу становиться вашей любовницей! — вскричала Сара, снова пытаясь вырваться, но он крепко держал ее за талию.

— Нет? — раздался над самым ее ухом голос Дарси. Ей показалось, что он целую минуту обдумывал ее слова, прежде чем продолжить. — Возможно, нам стоит немного расширить границы вашего образования, моя дорогая, чтобы вы как следует осознали, от чего намерены отказаться. Мы же не хотим, чтобы вы приняли неверное решение, потому что вам не был преподнесен должный урок.

Сара смутно представляла, что он намерен делать. Когда Дарси снова стал целовать девушку, она почувствовала, что погружается в странный водоворот наслаждения, который, ширясь, грозил поглотить ее целиком, лишая воли и способности мыслить.

— Дарси, прекратите! Вы же знаете, что так поступать нельзя!

Он остановился.

— Вот как?

Тут ночную тишину нарушила трель соловья. Сара затаила дыхание.

Когда Дарси заговорил снова, в его голосе звучали стальные нотки, и Сара тут же поняла, что он глух к ее мольбам.

— Да, вы правы. Знаю, что нельзя. — Он снова принялся ласкать губами ее шею. — Но мне очень хочется заняться с вами любовью, а вы не позволяете, поэтому пока придется довольствоваться малым.

Не в состоянии вымолвить ни слова, Сара тряхнула головой, пытаясь погасить огонь страсти, который он искусно разжег в ее теле.

Впоследствии Дарси не сумел бы объяснить, как все случилось. Опытом в обращении с женщинами он ничуть не уступал Максу, но никогда прежде не терял контроля, как это случилось нынешней ночью. Он намеревался лишь разжечь в упрямице Саре желание, слегка намекнув, какое огромное наслаждение они получали бы друг от друга, уступи она ему. Как оказалось, ее реакция возбудила его сильнее, чем он мог вообразить, да и сжигающая его страсть была много больше, чем он думал. Он повернул Сару лицом к себе и, завладев ее губами, продолжил ее чувственное образование. Зайдя слишком далеко, он не останавливался до тех пор, пока луна не скрылась за высокой живой изгородью, оставив их в темноте.

— Доброе утро. Вы ведь Хиллшоу, так? А я Лиззи Твиннинг. Хочу вернуть его светлости книгу.

Прежде Хиллшоу лишь раз встречался с младшей подопечной своего хозяина, но отлично ее запомнил. Видя, как она — прелестное видение в лиловом муслиновом платье — элегантно переступает порог Делмер-Хаус, дворецкий пробормотал:

— Его светлости сейчас нет дома, мисс. Возможно, его секретарь, мистер Каммингз, сумеет вам помочь. — Хиллшоу величественно кивнул стоящему неподалеку лакею, который немедленно, хотя и неохотно, удалился в направлении кабинета секретаря герцога, расположенного в задней части дома.

Лиззи неуверенно передача свою накидку Хиллшоу.

— Подождите меня здесь, Хеннеси. Я не долго, — сказала она своей служанке.

Та чинно уселась на стоящую у стены скамейку и под пристальным взглядом Хиллшоу принялась рассматривать свои руки.

Мистер Джошуа Каммингз уже спешил навстречу Лиззи:

— Мисс Лиззи? Боюсь, его светлость уехал. Возможно, я смогу вам чем-то помочь?

Мистер Каммингз ничем не напоминал секретаря, которого можно увидеть на службе у состоятельного аристократа. Он был не молод, невысокий, кругленький и бледный, точно, как сказала впоследствии Лиззи сестрам, проводил целые дни взаперти, изучая пыльные бумаги. По сути, так оно и было. Он был холостяком и, пока не поступил в услужение к его светлости, жил со своей матушкой в поместье Ротербридж в графстве Суррей. Будучи давно знакомым с семьей Ротербридж, мистер Каммингз был искренне предан ее интересам. Бросив взгляд на небольшой томик в руках Лиззи, он улыбнулся:

— Вы принесли поэмы лорда Байрона. Не хотите ли прочесть его новую книгу? Или, возможно, одно из творений миссис Линфилд больше придется вам по вкусу?

Лиззи улыбнулась в ответ. Поселившись в Твайфорд-Хаус, сестры с разочарованием обнаружили, что в имеющейся в доме обширной библиотеке отсутствуют современные литературные произведения, широко обсуждаемые в свете. Услышав их жалобы, Макс признался, что его собственная библиотека таким недостатком не страдает, и разрешил своим подопечные брать почитать любые книги, какие им хочется. Однако, памятуя о том, что не все сочинения годятся для прочтения молодыми девушками, он возложил обязанность подбора книг на своего секретаря. Поэтому сейчас мистер Каммингз чувствовал себя весьма уверенно.

— Не соблаговолите ли подождать в гостиной, мисс? Хиллшоу распахнул перед ней дверь.

Одарив мистера Каммингза еще одной ослепительной улыбкой, Лиззи вручила ему томик, который держала в руке, и, негромко добавив, что с радостью ознакомится с одним из романов миссис Линфилд, последовала за величавым дворецким. Тут она заметила человека, выходящего из библиотеки, и застыла на месте, широко раскрытыми от удивления глазами глядя, как он элегантно движется ей навстречу.

Впервые за долгие месяцы, прекрасно выспавшись, Мартин Ротербридж спустился к завтраку и узнал, что его брат уже уехал на аукцион лошадей «Таттерсоллз». Подавив желание надеть пальто и последовать за ним, Мартин все же остался ждать брата дома, полагая, что будет разумнее прежде лично сообщить ему о своем намерении вернуться к привычной светской жизни. Зная своих друзей и предвидя, как они отреагируют на его появление, он понимал, что в Делмер-Хаус вернется не раньше следующего утра, тем самым заставив Макса волноваться. Посмеиваясь над своей привязанностью к брату, Мартин устроился в библиотеке читать утренние газеты. После многих месяцев вынужденного, вследствие ранения, бездействия он чувствовал, как к нему возвращается здоровье, а вместе с ним и хорошее настроение. Терпеливо ждать оказалось совсем не так просто, поэтому он расхаживал по библиотеке из угла в угол. Внезапно его острый слух уловил доносящийся из холла женский голос. Заинтригованный, он поспешил туда.

При виде прекрасного создания, почтившего своим присутствием дом Макса, Мартин решил было, что брат позволяет своим возлюбленным приходить к нему домой. Однако Хиллшоу и Каммингз обращались с девушкой столь почтительно, что он тут же отбросил эту идею. Заметив сидящую у двери служанку, Мартин прочно утвердился в мысли, что незнакомка на самом деле леди. Его скука мгновенно испарилась, подобно тучке весенним днем.

Украдкой, чтобы не испугать, Мартин принялся рассматривать девушку. Какая же она красавица. Он улыбнулся шире и тут сообразил, что все присутствующие напряженно молчат.

— Хиллшоу, представьте нас друг другу, пожалуйста.

Обычно невозмутимый Хиллшоу позволил себе на этот раз слегка нахмуриться, но понял, что тут ничего не поделаешь, и смирился. Переглянувшись с мистером Каммингзом, он повиновался и объявил неодобрительным тоном:

— Капитан Мартин Ротербридж, мисс Лиззи Твиннинг. Молодая леди является младшей подопечной его светлости, сэр.

Мартин, поглощенный созерцанием лица Лиззи, удивленно посмотрел на Хиллшоу:

— Подопечная?

Хотя он и невнимательно слушал рассказ Макса о состоянии дел вчера ночью, все же был уверен, что тот не упоминал ни о чем подобном.

Хиллшоу с улыбкой склонил голову.

Лиззи, потупившись под гипнотизирующим взгляда Мартина, заговорила нежным, тихим голосом, разительно контрастирующим с низкими мужскими голосами:

— Да, герцог Твайфорд является нашим с сестрами опекуном. — Она протянула руку для приветствия. — Как поживаете? Я и не знала, что у герцога есть брат. Я зашла на минутку, обменять одолженные у его светлости книги. Мистер Каммингз как раз этим занимается.

Машинально взяв ее маленькую ручку в перчатке, Мартин наклонился и поцеловал ее. Выпрямившись он решительно положил ее ладонь себе на сгиб локтя.

— Что ж, в таком случае Хиллшоу абсолютно прав. Вам следует подождать в гостиной. — Мгновенное облегчение, испытанное мистером Каммингзом и Хиллшоу от этих слов, тут же испарилось, когда он добавил как ни в чем не бывало: — А я составлю вам компанию.

Пропустив Лиззи вперед, Мартин закрыл дверь прямо у Хиллшоу перед носом. Дворецкий и секретарь лишь беспомощно переглянулись. В следующее мгновение мистер Каммингз поспешил в библиотеку подбирать книги, оставив Хиллшоу мрачно взирать на закрытую дверь.

Лиззи, не подозревающая о возникшем переполохе, доверчиво улыбнулась Мартину.

— И давно вы находитесь под опекой моего брата? — поинтересовался он.

— О нет! — воскликнула Лиззи и тут же добавила: — Вообще-то да.

При виде ее смущения Мартин не сдержал улыбки. Подведя ее к дивану, он уселся в кресло напротив, чтобы ни на секунду не сводить глаз с ее обворожительного личика.

— В общем, зависит от того, — хмурясь, продолжила Лиззи, пытаясь собраться с мыслями, — что вы вкладываете в понятие «давно». Наш отец скончался полтора года назад, и тогда другой герцог — ваш дядя, не так ли? — сделался нашим опекуном. Когда мы вернулись из Америки, этот титул перешел к вашему брату. С тех пор он и стал нашим опекуном.

Объяснение вышло на редкость сбивчивым, но Мартин все же понял, в чем дело.

— Вам понравилось в Америке? Сколько времени вы там провели?

Он задавал все новые вопросы, и Лиззи постепенно расслабилась и стала отвечать гораздо более уверенно.

Слушая, как Лиззи описывает их с сестрами дом, Мартин заерзал на месте, пытаясь поудобнее устроит плечо. Острый взгляд Лиззи тут же заметил и это неловкое движение, и скрывающуюся под одеждой повязку.

— У вас ранение! — Она в тревоге подалась вперед. — Вам очень больно?

— Нет-нет. Скоро все заживет, даю слово.

— Вы служили в армии? — уточнила Лиззи, округляя глаза. — Прошу, расскажите мне об этом. Должно быть, это было так увлекательно!

Удивляясь самому себе, Мартин поведал девушке об ужасах военных кампаний и забавных происшествиях, которые делали жизнь интереснее. Не выказывая признаков отвращения, она слушала с живейшим интересом. Мартин всегда полагал себя большим мастером допросов, но сейчас в этой роли выступала Лиззи. Ей даже удалось вызнать у него причину, по которой ему пришлось покинуть отчий дом. Выказываемое ею искреннее сочувствие не обратило Мартина в бегство, но окутало теплым сиянием и гордостью, от которых кружилась голова.

Затем мистер Каммингз принес книги, но Лиззи просто положила их на боковой столик, игнорируя попытки секретаря проводить ее до двери.

— Можете идти, Каммингз, — не скрывая улыбки, произнес Мартин. — Мисс Твиннинг сжалилась надо мной и решила составить мне компанию, пока мой брат не вернется.

Лиззи непринужденно улыбнулась мистеру Каммингзу, и ему не оставалось ничего иного, кроме как удалиться.

Переступив порог своего дома час спустя, Макс был встречен Хиллшоу. Вопреки обыкновению, дворецкий был чем-то весьма встревожен.

— Здесь мисс Лиззи, — поспешил объяснить он. — Она в гостиной с мистером Мартином.

Макс опешил, но тут же взял себя в руки и кивнул дворецкому:

— Благодарю вас, Хиллшоу.

Его острый взгляд уже отметил скучающее выражение лица сидящей у стены служанки. Похоже, Лиззи провела в его доме продолжительное время. Открывая дверь гостиной, Макс хмурился.

Представшее его глазам зрелище оказалось иным, чем он опасался увидеть. Когда он со стуком захлопнул за собой дверь, Мартин вскинул голову. В глубине его веселых синих глаз светилось понимание. Он сидел в кресле, а девушка — на диване. Она склонялась над маленьким столиком, стоящим между ними. Обойдя диван, Макс с изумлением увидел, что они играют в шашки.

Подняв глаза, Лиззи заметила его.

— О! А вот и вы! Я развлекала вашего брата до вашего возвращения.

Лиззи и в голову не приходило, что ее слова можно истолковать двояко, а Макс не имел намерения просвещать ее.

Тут взгляд Лиззи упал на стоящие на каминной полке часы.

— Боже мой! Я и не подозревала, что уже так поздно. Мне пора идти. Где книги, которые принес мистер Каммингз?

Мартин подал ей их и вежливо попрощался. При виде выражения, появившегося в глазах брата, когда тот смотрел на его младшую подопечную, Макс мысленно застонал. Это уж слишком.

Проводив девушку, Макс вернулся в библиотеку. Не успел он вызвать брата на допрос, как тот явился сам.

— Ты не говорил мне, что тебе по наследству достались четыре подопечные.

— Да, это так, — согласился Макс, садясь в кресло напротив брата.

— Они все такие? — благоговейно спросил Мартин.

Пояснения к слову «такие» Максу не требовались.

— Хуже! — со стоном отозвался он.

Мартин округлил глаза. Он ни на секунду не допустил мысли, что остальные сестры безобразны. Посмотрев на брата, он широко заулыбался:

— Великий боже!

Макс, до этого момента предельно внимательно изучающий потолок в библиотеке, перевел взгляд на младшего брата:

— Вот именно. Советую тебе пересмотреть планы касательно Лиззи Твиннинг, которые ты уже, несомненно, построил.

Усмешка Мартина стала еще шире.

— Отчего же? Это же ты их опекун, а не я. К тому же, будучи на моем месте, ты уж точно не стал бы обращать внимания на подобные запреты. — Макс нахмурился, а его брат продолжил: — Ты же сам ее видел. Она как спелая слива, которая только и ждет, чтобы ее сорвали с ветки.

Макс вскинул руку, призывая Мартина к молчанию.

— Позволь просветить тебя на этот счет, — нараспев произнес он. — Я на девять лет тебя старше и знаю об искусстве соблазнения все, что и ты, и много больше. Спешу тебя уверить, что, какими бы спелыми сестры Твиннинг тебе ни показались, едва ли они упадут в чьи-то руки без предварительного предложения о браке.

Мартин слегка нахмурился. Ему и в голову не пришло усомниться в правоте слов брата. Однако, испытывая сильное влечение к Лиззи Твиннинг, он вознамерился обратить и ее в свою веру.

— В самом деле? — спросил он, глядя на брата своими синими глазами — такими же, как у него.

Макс взмахнул рукой:

— Возьмем, к примеру, лорда Дарси Гамильтона. — Мартин вопросительно посмотрел на него, и Макс пустился в объяснения: — Будучи очарованным Сарой, второй сестрой, Дарси на протяжении пяти недель пытался покорить эту цитадель, не стесняясь в средствах. И каков итог, спросишь ты? Вчера он уехал в свое поместье зализывать раны и, если не ошибаюсь, всерьез обдумать вопрос женитьбы.

— Боже всемогущий! — Мартин был лишь поверхностно знаком с Дарси Гамильтоном, но все же знал, что это закадычный приятель Макса и известный покоритель женских сердец.

— Вот именно, — кивнул Макс. — Унижен какой-то девчонкой. Так что, дорогой братишка, прежде чем связаться с одной из сестер Твиннинг, советую решить, сколь многое ты готов поставить на кон.

Обдумывая эти слова, Мартин вдруг заметил, что взгляд Макса сделался отсутствующим.

— Сдается мне, что они едят распутников на завтрак, — вполголоса, будто бы обращаясь к самому себе, добавил он.

Заворачивая за угол, карета накренилась, и Арабелла схватилась за свисающий с потолка ремень, чтобы не упасть. Восстановив равновесие, она расправила юбки и посмотрела на двух других пассажиров. Свет уличного фонаря на мгновение осветил внутреннее пространство кареты, но тут же погас, так как лошади двигались вперед. Арабелла ухмыльнулась в темноте.

Каролина настояла на том, чтобы именно она, Арабелла, а не Лиззи, ехала в карете их опекуна. Интересно почему. В последнее время их старшая сестра слишком часто походила на кошку, которую поймали с поличным за поеданием сливок. Сегодня это виноватое выражение наслаждения на ее лице — или, скорее, предчувствие такового — было особенно заметно.

Когда Арабелла пришла в комнату сестры, чтобы поторопить ее, она обнаружила Каролину сидящей перед зеркалом. Глядя на свое отражение, та пыталась половчее пристроить непослушный завиток волос над левым ухом.

— Каро? Ты готова? Макс уже здесь.

— Ах! — Каролина поспешно вскочила на ноги и еще раз окинула критическим взглядом свое платье цвета морской волны. Его покрой был подчеркнуто простым, что особенно шло Каролине, а декольте — довольно смелым. Проведя пальцами по полукружиям грудей, она нахмурилась. — Что думаешь, Белла? Не слишком ли откровенно? Может, стоит воспользоваться кружевом, чтобы чуть-чуть прикрыть вырез?

— Все прекрасно, — заверила ее Арабелла. — Честно говоря, не думаю, что наш опекун одобрил бы кружевную косынку.

Каролина восхитительно покраснела, что выдало ее с головой.

— Ты права, — только и сказала она.

Еще раз посмотрев на противоположное сиденье, Арабелла перехватила теплый, одобрительный взгляд их опекуна, адресованный Каролине. Да и она краснела точно не из-за мыслей о консерваторе мистере Уиллоуби. Что за игру в таком случае ведет герцог Твайфорд? Еще более важный вопрос — намерена ли Каролина ответить взаимностью?

Саре лишь чудом удалось избежать опасности со стороны лорда Дарси. О причине ее скорби не было сказано ни слова, но все сестры были настолько близки, что даже невинная Лиззи обо всем догадалась. Макс — само воплощение скрытности — переговорил с Сарой и Каролиной наедине перед отъездом, так что всем стало совершенно очевидно, что о предложении со стороны Дарси речь не шла. И без того бледное лицо Сары побледнело еще сильнее. Но Твиннингов не так-то просто сломить, и Сара лишь отрицательно покачала головой в ответ на полный беспокойства взгляд Каролины.

Тут до слуха Арабеллы донеслись низкое бормотание их опекуна и ответный тихий голос сестры. О чем именно они говорили, разобрать не удалось, но тон разговора был весьма красноречивым. Выходит, что Сара довольно глубоко зашла в воду, Каролина неуверенно топчется у кромки, а сама Арабелла даже не замочила кончиков пальцев ног!

Арабелла нахмурилась, глядя на луну, которая то появлялась, то скрывалась в ветвях высоких деревьев. Хьюго, лорд Денби. Самый невыносимый мужчина из всех, кого она когда-либо встречала. Как бы она хотела сказать, что ничего к нему не испытывает! Однако он был единственным мужчиной, от одного взгляда которого у нее по коже пробегали электрические искры.

Не подозревая, что подвела ожидания Каролины, Арабелла продолжала смотреть в окно, погруженная в раздумья о том, как поставить одного великана-джентльмена на колени.

Улыбаясь доведенной до автоматизма улыбкой, Каролина, наверное, в сотый раз пожалела, что Макс Ротербридж является их опекуном. Ее опекуном, мысленно поправила она себя. Он стал надежным оплотом для нее и ее сестер, и Каролина была бесконечно благодарна ему за поддержку и защиту, а также за мудрое наставление в ситуации с Сарой и лордом Дарси. Все же она не сомневалась, что почувствовала бы себя значительно свободнее, если бы его светлость герцог Твайфорд не был ее опекуном.

Обходя бальный зал под руку с мистером Уиллоуби, который, невзирая на все попытки охладить его пыл, явно намеревался сделать ей предложение в ближайшем будущем, Каролина жалела о том, что ее спутником является не Макс. Мистер Уиллоуби был человеком достойным, что, по ее мнению, было почти столь же плохо, как и будь он человеком благочестивым. Каролина вздохнула, но тут же, спохватившись, исправила свою оплошность и улыбнулась, глядя мистеру Уиллоуби в глаза, находящиеся чуть ниже уровня ее собственных. Не то чтобы она презирала мужчин маленького роста, просто рядом с ними не могла чувствовать себя хрупкой, уязвимой и женственной, как рядом с Максом Ротербриджским. Всякий раз оказываясь в его объятиях, она испытывала ощущение полной беспомощности, что конечно же не могло не беспокоить ее.

Когда Каролина и ее спутник развернулись, чтобы идти в обратную сторону, она заметила Сару, танцующую с одним из своих многочисленных кавалеров. При этом девушка старательно, хотя и не вполне убедительно, делала вид, что получает от происходящего удовольствие. Сердце Каролины болело за сестру. Оставшись дома прошлым вечером, они обсудили произошедшее с лордом Дарси. Хотя Сара о многом умалчивала, но на сердце у Каролины было неспокойно. Воспользовавшись непродолжительным ожиданием в холле Твайфорд-Хаус, Макс в деликатной манере сообщил Каролине и Саре, что Дарси отбыл в свое поместье. Подавив очередной вздох, Каролина снова рассеянно улыбнулась мистеру Уиллоуби.

Будучи старшим ребенком в семье, она заменяла своим сестрам мать, но, к сожалению, самой ей не к кому было обратиться за советом. Если бы Макс не был ее опекуном, она обсудила бы ситуацию с леди Бенборо, но при данных обстоятельствах этот путь также был для нее закрыт. После произошедшего в летнем домике у Овертонов Каролина понимала, что отчаянно нуждается в совете. Стоило Максу заключить ее в свои объятия, как защитная стена, которой она себя окружила, тут же оказалась разрушенной. Его поцелуи приводили в смятение ее мысли и чувства. Каролина пока не догадывалась, чего он добивается, и у нее не укладывалось в голове, что Макс мог бы соблазнить свою подопечную. Но самой себе, Каролина признавалась, ей не хотелось, чтобы он был ее опекуном.

У нее не было желания становиться одной из дам полусвета, но при данных обстоятельствах она вполне могла бы ею стать. Ей скоро исполнится двадцать шесть лет, и она точно знает, чего хочет. Она хочет Макса Ротербриджа. Она отдавала себе отчет в том, что он распутник. Даже если бы она не догадалась об этом сама при первой их встрече, леди Бенборо своими прямолинейными замечаниями не оставила места сомнениям. Все же каждая клеточка ее существа кричала о том, что Макс — тот самый мужчина. Танцуя с самыми, настойчивыми своими поклонниками, но ни словом, ни взглядом не поощряя ни одного из них, она ожидала вальса перед ужином, который обещала своему опекуну. Сразу по прибытии в переполненный бальный зал он чувственным шепотом, от которого у нее мурашки побежали по коже, попросил придержать этот танец для него. Посмотрев в светло-голубые глаза мистера Уиллоуби, Каролина снова вздохнула.

Именно Лиззи выступила инициатором того, чтобы они с сестрами подружились с двумя мисс Кроубридж, также дебютировавшими в нынешнем сезоне. До появления в столице сестер Твиннинг Алиса и Аманда Кроубридж были очень популярны. Белокурые и со светлой кожей, они являли собой полную противоположность сестрам Твиннинг: воздушные, а не приземленные, хрупкие, а не крепкие, и, к несчастью, без гроша в кармане. Сестрам Кроубридж нечего было и надеяться на то, что им удастся найти себе состоятельных мужей.

Однажды, прогуливаясь под руку с Мартином по очередному бальному залу — на этот раз в доме леди Мотт, — Лиззи услышала резкие слова, сказанные огромной женщиной с лошадиным лицом молодой девушке, вероятно, своей дочери:

— Ну отчего вы двое не можете вести себя так же, как эти сестры? Они так легко завоевывают расположение любого приглянувшегося им мужчины. Всего-то и нужно, что проявить чуть больше настойчивости. Но вы с Алисой…

Остальная часть тирады потонула в царившем вокруг шуме. Эти слова вспомнились Лиззи позднее, когда она пришла в дамскую гостиную, чтобы починить подол своего платья, на который Мартин наступил по неосторожности. В комнате не было никого, за исключением той самой молодой леди, изо всех сил пытающейся подавить рыдания.

Будучи не только простодушной, но и мягкосердечной, Лиззи быстро подружилась с Амандой Кроубридж и узнала о проблемах, с которыми они с сестрой Алисой столкнулись. Не обладая ни уверенностью в себе, ни особыми навыками, сестры Кроубридж без всякой подготовки оказались прямо в гуще великосветского общества. Они не умели разговаривать с элегантными джентльменами, немедленно становясь скованными и косноязычными, что, разумеется, не способствовало привлечению поклонников. Лиззи тут же нашла решение этой проблемы.

Хотя и у Арабеллы, и у Сары имелись свои дела, обе выразили готовность преподать сестрам Кроубридж несколько уроков. Изначально они согласились на это не из великодушных побуждений, но чтобы оказать Лиззи услугу. Однако с течением времени обе всерьез увлеклись судьбами своих протеже. Для сестер Кроубридж нахождение под крылом трех младших мисс Твиннинг означало существенную смену социального статуса. Если прежде Алиса и Аманда обычно незаметно стояли у стенки, то теперь проводили время в беседах с молодыми людьми. Арабелле и Саре удалось показать им, что разговоры с представителями высшего света мало чем отличаются от болтовни с менее привлекательными мужчинами дома. Поощряемые сестрами Твиннинг, Алиса и Аманда Кроубридж постепенно раскрылись во всей красе.

Каролина и его светлость герцог Твайфорд, наблюдавшие за этой развивающейся дружбой на расстоянии, с радостью ее одобряли, хотя и по иным соображениям. По мнению леди Бенборо, мать Алисы и Аманды являлась, невзирая на свое аристократическое происхождение, особой весьма напористой, но Каролина все же была довольна тем, что ее сестры нашли в лице этих девушек добрых подруг, помогающих отвлечься от романтических переживаний. Макс же быстро смекнул, что, раз три его подопечные заняты «воспитанием» мисс Кроубридж, их можно смело оставлять в бальных залах и гостиных без присмотра. Сам же он получит возможность в это время умыкнуть Каролину в какой-нибудь укромный уголок.

В последнее время он так в этом преуспел, что Каролина была вынуждена открыто заявлять о своем нежелании покидать привычное ей окружение. Ей стало известно, что их отношения вызвали в свете много бурных толков, и теперь опасалась возможных последствий для себя, сестер и самого Макса. Макс, без труда угадывающий ее мысли, не придавал этим тревогам никакого значения. Однажды, снова оказавшись в объятиях его светлости и ощущая привычную беспомощность, Каролина запротестовала:

— Ради всего святого, чего вы хотите этим добиться? Я же ваша подопечная, не забывайте!

Ответом ей стал низкий смешок. Проведя по ее левой брови сначала пальцем, затем губами, Макс ответил:

— Считайте время, проведенное со мной, вкладом в ваше образование, милая Каро. Как верно заметила тетушка Августа, — продолжил он, переключая внимание на другую бровь, — кто лучше опекуна может помочь вам лавировать в опасных водах высшего света?

Каролина не стала излагать свои соображения по поводу такого объяснения, потому что, когда его губы коснулись ее губ, ее затопила волна ощущений и все мысли пропали. Очнувшись от сладостного забытья, Каролина обнаружила, что его светлость внимательно смотрит на нее своими синими глазами, полускрытыми за веками.

— Скажите мне, дорогая, если бы вы не являлись моей подопечной, согласились бы уединиться со мной?

Каролина часто заморгала, пытаясь собраться с мыслями. Она не могла понять, куда он клонит, задавая подобный вопрос, но ответ являлся для нее очевидным.

— Разумеется, нет! — солгала она, безуспешно пытаясь высвободиться из его объятий.

На лице Макса медленно расцвела улыбка, и он ослабил стальную хватку. Каролина решила, что он смеется над ней. Еще один глубокий смешок, от которого у нее мурашки побежали по спине, подтвердил ее подозрения. Склонив голову, он легонько коснулся губами ее губ и тут же отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— В таком случае, милая подопечная, мне придется преподать вам еще несколько уроков.

Озадаченная его словами, Каролина хотела было потребовать объяснений, но разгадавший ее намерение Макс не дал этого сделать, закрыв ей рот поцелуем. Раздосадованная Каролина попыталась выйти из затеянной его светлостью странной игры в кошки-мышки, правила которой оставались для нее загадкой, но быстро поняла, что Макс не позволит ей ускользнуть. Вынужденная покориться его силе, Каролина расслабилась, растаяла в его объятиях, вверив свое тело, разум и душу милости победителя.

Кампанию по похищению сердца сэра Ральфа Арабелла развернула на следующий же день. Когда сестры отвели Аманду в сторонку и шепотом посвятили ее в свой план, она пришла в восторг. Поклявшись в точности следовать всем наставлениям подруг, она протанцевала два обязательных вальса с сэром Ральфом, пребывая в приподнятом настроении, что, как позднее объяснила ей Сара, ничуть не помогло их делу. Аманда покаянно извинилась и осталась стоять рядом с Сарой, в то время как Арабелла отправилась танцевать со своей жертвой.

Так как сэр Ральф в действительности не испытывал душевной привязанности к Аманде, опытной в искусстве флирта Арабелле не составило труда обратить его взоры на себя. Тут возникло непредвиденное затруднение.

Заметив, что сэр Ральф проявляет интерес к Арабелле, Макс вовсе не пришел в восторг и немедленно послал ей предупреждение через Каролину и леди Бенборо. Арабелла была вынуждена повиноваться. Сестры поспешно удалились в дамскую гостиную, чтобы посовещаться, и пришли к выводу, что его светлость ни за что не одобрит их план. И Каролине они ни словом о своей затее не обмолвились, потому что знали, как бы она их ни любила, даже ее терпению имеется предел.

— Мы не можем просто так сдаться! — решительно провозгласила Лиззи.

Арабелла задумчиво покусывала кончик пальца.

— Нет, мы не станем сдаваться. Нужно произвести реорганизацию. Вы двое, — скомандовала она, глядя на Сару и Лиззи и не обращая внимания на Алису и Аманду, которые также присутствовали, — станете меня прикрывать. В таком случае мое пребывание в компании сэра Ральфа не будет сильно бросаться в глаза, но при этом я заставлю его думать обо мне. Вы должны сообщить сэру Ральфу, что наш опекун не одобряет моего выбора, но я влюбилась в него без памяти и готова пойти против воли герцога, чтобы продолжать видеться с ним. — Нахмурившись, она еще раз мысленно пересмотрела свой сценарий. — При этом нужно быть очень осторожными, чтобы не очернить нашего дорогого опекуна. Макс знает, что я легкомысленное, поверхностное создание, и потому подвергает сомнению мою нынешнюю привязанность. Нужно, однако, выказать уверенность в том, что он изменит свое мнение, когда поймет, как сильно я увлечена сэром Ральфом. Ну как, правдоподобно звучит?

— Что ж, хорошо, — кивнула Сара, — мы проведем подготовительную работу, а ты нанесешь coup de grace[12].

На том и порешили.

Для Арабеллы авантюра с сэром Ральфом пришлась как раз вовремя — ей требовалась передышка в отношениях с сэром Хамфри и мистером Стоуном. Она вовсе не намеревалась заходить слишком далеко ни с одним из этих джентльменов. Притворяясь, что занята обдумыванием, кому из них двоих отдать предпочтение, она озадачила лорда Денби, скептически наблюдающего за ней со стороны, а ее заигрывание с сэром Ральфом и вовсе породило в его ореховых глазах странный блеск.

В действительности, Хьюго полагал, что Арабелла станет отчаянно флиртовать со всеми своими обожателями без разбора, чтобы заставить его ревновать и все же сделать ей предложение. Он приготовился пассивно сидеть в сторонке, наблюдая за ее чудачествами и выжидая подходящего момента, чтобы все же соблазнить ее, но она повела себя совершенно непредсказуемо. Ее очевидное намерение вступить в брак без любви поразило его. Он знал об Арабелле достаточно, чтобы понять, какая это будет потеря. Верно, что в качестве супруги пожилого мужчины она с большей готовностью согласится на тайную незаконную любовную связь с ним, и все же, представив, что эта очаровательная девушка достанется одному из престарелых воздыхателей, он заскрипел зубами. Помимо этого Хьюго чрезвычайно беспокоил внезапный интерес Арабеллы к сэру Ральфу Кейли, что также было для нее совсем не свойственно. Следовательно, тут скрывался какой-то тайный смысл. Он задумался о том, осознает ли она сама, что делает. Его тревогу усугубляло еще и то, что Арабелла продолжала поощрять Кейли вопреки недвусмысленному запрету Твайфорда.

Догадываясь о его смятении, Арабелла продолжала шагать по избранному ею зыбкому пути, оглядываясь и на Хьюго, и на своего опекуна, при этом не переставая обнадеживать сэра Ральфа, но и не отпуская от себя сэра Хамфри и мистера Стоуна. Как она призналась сестрам однажды утром, это весьма изматывающее занятие.

Постепенно ей удалось добиться успеха у сэра Ральфа. Ее сестры при этом без устали прибегали к различным ухищрениям, чтобы скрыть их отношения.

На балу у Саммерхиллов сэр Ральф вел Арабеллу к группе ее друзей после очередного танца, как вдруг им навстречу вышла невысокая леди, с ног до головы одетая в коричневое.

Сэр Ральф мгновенно напрягся, а незнакомка покраснела.

— Как поживаете? — спросила она, обращаясь одновременно к Арабелле и сэру Ральфу. — Меня зовут Гарриет Дженкинс, — представилась она Арабелле, а потом, повернувшись к сэру Ральфу, добавила: — Здравствуй, Ральф. — Эти слова были произнесены с необычайным томлением в голосе.

Арабелла пристально посмотрела на сэра Ральфа, который разом лишился дара речи. Принудив себя склониться для поцелуя над протянутой ему маленькой ручкой, он пояснил:

— Имение мистера Дженкинса граничит с моим.

Арабелла перевела взгляд на Гарриет Дженкинс.

— Это мой отец, — подсказала та.

Под предлогом того, что увидел знакомого, с которым давно хотел обменяться парой слов, сэр Ральф поспешно ретировался. Глядя сверху вниз в глаза мисс Дженкинс, Арабелла спросила:

— Вы недавно приехали в Лондон, мисс Дженкинс? Оторвав взгляд от созерцания удаляющейся спины сэра Ральфа, Гарриет безучастно посмотрела на стоящую перед ней красавицу с честными глазами орехового цвета.

— Да, — призналась она. — Мне… стало дома скучно, вот отец и предложил, чтобы я провела несколько недель в столице. Я живу у своей тети, леди Коттеслоу.

Такое объяснение удовлетворило Арабеллу лишь частично, поэтому она не постеснялась откровенно спросить о том, что занимало ее мысли:

— Прошу прощения, мисс Дженкинс, а вы с сэром Ральфом не…

Мисс Дженкинс снова опечалилась.

— Нет. Но вы правы в своем предположении — я страстно мечтаю о нем. К несчастью, у Ральфа на этот счет совсем иное мнение. Я, видите ли, знакома с ним с колыбели. — Сообразив вдруг, с кем разговаривает, мисс Дженкинс покраснела и добавила: — Но я, разумеется, не собираюсь помогать лондонским красавицам.

Арабелла лишь рассмеялась, чем еще больше укрепила подозрения мисс Дженкинс, и взяла ее под руку.

— Ох, пусть это вас не беспокоит, моя дорогая.

Едва эти слова слетели с ее губ, как она осознала, что сэр Ральф неуверенно и неловко чувствует себя в обществе красивых женщин, чему они с Амандой неоднократно являлись свидетельницами. Арабелла решила, что в присутствии женщин, которых сэр Ральф не считает для себя опасными, он не столь заносчив. Например, в присутствии мисс Дженкинс.

От прикосновения Арабеллы и ее слов мисс Дженкинс напряглась всем телом, но, осознав ее скрытое доброе намерение, снова расслабилась.

— Что ж, было бы глупо обманывать себя. Думаю, не стоило мне этого говорить, но я не могу сдержаться. У нас с Ральфом дело шло к женитьбе, когда он вдруг вздумал осмотреться по сторонам, прежде чем принять окончательное решение. Иногда мне просто кажется, что он испугался ответственности.

— Весьма вероятно, — со смехом согласилась Арабелла, ведя мисс Дженкинс знакомиться с сестрами.

— Папа пришел в ярость и заявил, что я должна забыть о Ральфе. Я же убедила его позволить мне съездить в столицу и посмотреть, как обстоят дела. Теперь, полагаю, я могу возвращаться домой.

— Нет-нет, вам ни при каких обстоятельствах нельзя этого делать, мисс Дженкинс! — воскликнула Арабелла, сверкая глазами. — Могу я называть вас Гарриет? Хочу познакомить вас со своими сестрами.

С появлением Гарриет Дженкинс сестрам Твиннинг пришлось несколько переработать свой план касательно сэра Ральфа. Поразмыслив как следует, они ей все рассказали, и она охотно вступила в их маленькую группу заговорщиков. В действительности, с появлением мисс Дженкинс Арабелла испытала облегчение. Прежде она никак не могла отделаться от навязчивого чувства тревоги о том, что будет с сэром Ральфом, когда она отвергнет его, а Аманда примет предложение мистера Минчбери — под умелым руководством Лиззи он вот-вот собирался его сделать. Теперь Арабелле лишь оставалось разыграть роль жестокосердной красавицы и вверить заботу об оскорбленном самолюбии сэра Ральфа в умелые реки Гарриет. Все должно было прекрасно устроиться.

К смятению сестер Твиннинг, миссис Кроубридж сдаваться не собиралась. О ее новой интриге стало известно два дня спустя у Бекенгемов, к которым все отправились смотреть подъем воздушного шара. Бесстрашные авиаторы еще не прибыли, поэтому, выйдя из кареты, три сестры Твиннинг элегантно прогуливались по полю в сопровождении двух мисс Кроубридж и мисс Дженкинс, наслаждаясь послеполуденными лучами солнца и повышенным вниманием со стороны мужчин. Тогда-то Аманда и рассказала, что ее мать пригласила сэра Ральфа нанести им утренний визит и без лишних разговоров оставила его наедине с ней на целых двадцать минут. Сестры Твиннинг лишились дара речи, услышав о такой бесстыдной тактике. К чести сэра Ральфа, он не воспользовался предоставленным шансом.

— Возможно, у него просто не было времени как следует подумать, какой союз — с Арабеллой или Амандой — сулит ему больше преимуществ, — усмехнулась Сара. — Бедняжка! Мне почти жаль его, особенно принимая во внимание интерес миссис Кроубридж.

Девушки засмеялись, но тут же снова вернулись к обсуждению первоочередной задачи.

— Да, но если миссис Кроубридж будет и дальше вести себя в том же духе, — воскликнула Лиззи, озвучивая опасение, о котором подумали уже и Сара с Арабеллой, — она может заставить сэра Ральфа жениться на Аманде, якобы застав их при компрометируют обстоятельствах.

— Боюсь, это весьма вероятно, — согласилась Гарриет. — Ральф такой легковерный. — При этом она с осуждением покачала головой, так что Саре с Арабеллой едва удалось сдержать смех.

— Так не пойдет, — внезапно заговорила Аманда. — Я знаю свою мать. Она не оставит попыток, пока не добьется желаемого. Вам нужно придумать какой-то быстрый способ… удалить сэра Ральфа.

— Ради него самого и тебя тоже, — согласилась Гарриет. — Весь вопрос в том, как это сделать.

Пытаясь решить эту головоломку, все замолчали. Вскоре они были вынуждены и вовсе прекратить обсуждение этого вопроса, потому что к ним присоединилась группа джентльменов, не желающих упускать возможность поухаживать за красивыми девушками. Так как среди других транспортных средств стояла и двуколка его светлости герцога Твайфорда, все вышеупомянутые джентльмены и на природе вели себя не менее почтительно, чем в бальном зале «Олмака».

Первым к Лиззи подошел мистер Маллард, а мистер Суонстон и лорд Брукфел следовали за ним по пятам. Трое других светских щеголей окружили Лиззи, Аманду, Алису и Гарриет, и все вместе они образовали довольно веселую компанию. Услышав, как один юный поклонник, рассыпаясь в изысканных комплиментах, называет платья девушек «прелестными, как букет цветов», Сара не сдержала гримасы, да и Арабелле пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться. Обе сестры отступили на шаг, но тут же оказались в тесном кольце своих собственных кавалеров.

Сэр Хамфри Буллард, крупный мужчина с красноватым лицом, хотел было безраздельно завладеть вниманием Арабеллы, но его ждало разочарование, так как мрачноватый мистер Стоун прибыл почти одновременно с ним. Оба предложили Арабелле руку, чем поставили ее в затруднительное положение. Рассмеявшись, она покачала головой:

— Ох, джентльмены, вы заставляете меня краснеть. Как поступить леди в подобных обстоятельствах?

— Просто сделайте выбор, моя дорогая, — нараспев произнес мистер Стоун, со странным блеском в глазах.

Арабелла потрясенно посмотрела на него, осознав, что мистеру Стоуну вовсе не доставляет удовольствия быть у нее на поводке. Спасение пришло в лице сэра Хамфри, раздраженного тем, что сам он не производит на Арабеллу такого сильного впечатления, как мистер Стоун.

— Я вижу, воздухоплаватели прибыли. Не хотите ли подойти поближе, чтобы посмотреть, как станут накачивать шар, мисс Арабелла?

— Да, нам нужно идти вперед, если мы вообще хотим что-нибудь увидеть, — согласилась Сара, беря под руку лорда Туллоха.

К тому времени, как они достигли отгороженной площадки для зрителей в центре поля, там уже собралось много народу. Воздушный шар постепенно заполнял воздухом, а потом оторвался от земли и повис над корзиной, будучи привязанным к ней толстыми канатами.

— Это сооружение кажется мне таким ненадежным, заявила Арабелла, глядя на полосатый шар. — Неужели кто-то в самом деле захочет рисковать жизнью?

— Воздухоплаватели, к несчастью, в самом деле не всегда остаются невредимыми, — отозвался мистер Стоун тоном школьного учителя, не одобряющего столь безрассудное поведение.

— Тише! — зашипел сэр Хамфри Буллард.

Арабелла с немой мольбой посмотрела в глаза Саре, но та только усмехнулась в ответ.

Лишь когда шар поднялся в воздух — к радости Арабеллы, успешно — и толпа стала расходиться, у сестер Твиннинг снова появилась возможность поразмыслить над проблемой сэра Ральфа Кейли. Как и ожидалось, план придумали Сара и Арабелла. Пошептавшись между собой и наметив основные моменты, они сошлись во мнении, что для его осуществления потребуется огромное внимание к деталям. Так как сегодня у них больше не было возможности поговорит с подругами в спокойной обстановке, они пригласили их на следующее утро к себе в Твайфорд-Хаус. Каролина упоминала о своем намерении навестить старую няню, которая перестала работать у Твиннингов после смерти матери Каролины и потому не была знакома с младшими сестрами. Следовательно, рассудили Арабелла и Сара, уединившись в малой гостиной, они смогут спокойно все обсудить. Все понимали, что выводить сэра Ральфа из игры нужно немедленно.

Вернувшись в карету, стоящую рядом с элегантным экипажем с гербом Делмера, три младшие сестры Твиннинг безмятежно улыбнулись своему опекуну, хмуро наблюдающему за ними со своего места возничего.

Будучи человеком, чутко улавливающим всякого рода светские заговоры, Макс догадался, что его подопечные что-то затевают, но не мог понять, что именно. Их невинные улыбки лишь укрепили его подозрения. Также он не сомневался, что Каролине, сидящей рядом с ним в своем очаровательном платье из узорчатого муслина, ничего не известно. Увозя своих подопечных с поля, Макс улыбнулся. Каролина была слишком занята собственными мыслями, чтобы следить за махинациями сестер.

Каролина и в самом деле пребывала в блаженном неведении. Она провела приятный день в обществе своего опекуна, а потому находилась в гармонии с окружающим миром. За подъемом воздушного шара они следили прямо из двуколки, откуда было все прекрасно видно. Когда же потом Каролине захотелось прогуляться, Макс с готовностью вызвался ее сопроводить. Он был предельно внимателен и веселил ее своими язвительными, но совершенно безукоризненными замечаниями. Каролина предвидела, что возвращение на Маунт-стрит пройдет без происшествий, так как в открытом экипаже его светлость не осмелится преподать ей один из своих «уроков». При мысли о том, сколько всего занятий предусматривает его учебный план, она лениво улыбнулась и повернулась к своему опекуну.

Вниманием Макса безраздельно владели лошади, превосходная пара гнедых, которыми он правил крепкой, уверенной рукой. Вспомнив, какие ощущения эти руки дарили ей, когда не менее уверенно исследовали ее собственное тело, Каролина поспешно отвела взгляд.

Заставляя себя смотреть на проплывающий мимо пейзаж, она попыталась занять мысли чем-то иным.

Проблема заключалась в том, что Макс Ротербридж никак не шел у нее из головы. Его просто невозможно было игнорировать. Каролина пришла к заключению, что ей проще позабыть обо всем остальном и всецело сдаться его милости. Все моральные и социальные правила и запреты сгорели дотла в снедающем ее огне страсти. Она подозревала, что ее капитуляция — просто вопрос времени. Показательным было уже то, что при этой мысли она не содрогалась от ужаса, но испытывала приятное чувство предвкушения.

Когда колеса застучали по мостовой и городской шум накрыл с головой, Каролина подумала о леди Бенборо, оставшейся дома, чтобы как следует отдохнуть перед вечерним балом. Утром, готовясь к отъезду с Максом, Каролина прощалась с пожилой дамой и вдруг поняла, что та ведет себя довольно странно. Хотя она не уставала твердить Арабелле, Саре и Лиззи об опасностях, грозящих им со стороны некоторых светских джентльменов, она ни словом не обмолвилась о том, что Каролина часто общается со своим опекуном. Это было подозрительно, с какой стороны ни посмотри. До Каролины доходили слухи о ее странных отношениях с его светлостью герцогом Твайфордом, так что леди Бенборо просто не могла ничего не знать. Однако вместо того, чтобы потребовать от своей старшей подопечной вести себя более сдержанно, Августа не выказала ни тени удивления тем, что Макс Ротербридж везет Каролину смотреть на полет воздушно шара. Каролине было любопытно, что такое известно леди Бенборо, чего не знает она сама.

Позднее на этой неделе сестры Твиннинг посетили оперу. Им впервые довелось оказаться внутри богато украшенного здания Оперного театра, поэтому они с интересом осматривались по сторонам, медленно следуя в ложу первого яруса, откуда открывался прекрасный вид. Заняв свои места, они стали обозревать других театралов. Внизу колыхаюсь море человеческих голов. Светские молодые люди со стильными стрижками толкались среди простого люда, находя в этом извращенное удовольствие, но в большей степени сестер Твиннинг занимали не они, но обитатели других лож. По мере того как приближалось время начала представления, свободных мест становилось все меньше. Сестры усиленно кивали и махали знакомым до тех пор, пока не погас свет.

В первом отделении было исполнено небольшое произведение малоизвестного итальянского композитора в качестве прелюдии к опере, которая занимала еще и второе и третье отделение, и завершалось все небольшим музыкальным отрывком. Внимательно следящая за действием Каролина сидела сбоку и чуть впереди своего опекуна. Она пребывала в состоянии полнейшего счастья. Около недели назад она вскользь обронила в разговоре с Максом, что ей хотелось бы сходить в оперу, и через два дня он все организовал. Каролина выглядела очень элегантно в атласном серебристом платье, украшенном бронзовым кружевом. Слушая музыку, она всецело отдавалась этому занятию, но в то же время ощущала голыми плечами жаркий взгляд его светлости.

Макс довольно наблюдал за ее восторженным состоянием. Он давно уже перестал анализировать свое отношение к Каролине Твиннинг, но принял очарованность ею как должное. Ее счастье становилось его счастьем, а все прочее, по его мнению, не имело значения. Вот она повернулась к нему и улыбнулась радостно и искренне. Макс счел, что такой награды ему вполне достаточно за организацию в столь короткое время большой ложи для своих подопечных. Он улыбнулся ей в ответ лениво-чувственной улыбкой. На мгновение их взгляды встретились, но Каролина, покраснев, тут же снова отвернулась к сцене.

В прошлом у Макса была связь с исполнительницей главной партии, но опера как таковая его совершенно не интересовала. Он перевел взгляд с Каролины на Сару. Ее намерения пока оставались для него неясными, но он подозревал, что они не так просты, как кажутся на первый взгляд. У него в голове не укладывалось, чтобы какая-то из сестер Твиннинг покорно смирилась со статусом старой девы, ведущей уединенный образ жизни. Свет со сцены на мгновение осветил сидящую рядом с Каролиной скорбную фигуру Сары, облаченную в темно-зеленое платье. Невзгоды не оставили никакого отпечатка на ее лбе и щеках, зато губы оказались решительно поджатыми, а подбородок — вздернутым. Макс усмехнулся. Он ничуть не сомневался, что Дарси еще услышит о Саре Твиннинг, когда окончится срок его добровольного изгнания.

За Сарой сидели лорд Туллох и мистер Суонстон, которых Макс позвал в качестве сопровождающих для Сары и Арабеллы соответственно. Ни один из них оперой особо не интересовался, но оба с готовностью приняли приглашение. Теперь они сидели, вежливо позевывая в кулаки и дожидаясь момента, когда опустится занавес и они смогут прогуляться со своими прелестными дамами по фойе на виду у других представителей высшего общества.

Арабелла, также испытывающая беспокойство, то и дело роняла веер или принималась поправлять складки розового шелкового платья. Похоже, она пыталась увидеть обитателей лож второго яруса. Макс не стал говорить ей, что Хьюго Денби ненавидит оперу и потому точно не появится под сводами Ковент-Гардена[13].

Леди Бенборо, похожая на дракона в красновато-коричневом платье, внимательно слушала арию. Возня Арабеллы отвлекала ее, поэтому она сделала девушке замечание резким шепотом, и та, поворчав немного, успокоилась. При этом на ее лице появилось недовольное выражение.

Мартин с Лиззи сидели у парапета в противоположном краю ложи. Очарованная представлением, девушка жадно ловила каждую ноту. Мартин же не обращал никакого внимания на пышногрудую певицу, исполняющую главную партию. Он смотрел только на Лиззи, совершенно неподобающим образом держа ее за руку и загадочно улыбаясь. Мысленно Макс вздохнул. Ему оставалось лишь надеяться, — его брат знает, что делает.

Ария закончилась, занавес опустился, и в держателях установили большие факелы. Когда затихли аплодисменты, люди разом заговорили.

Склонившись к самому уху Каролины, Макс произнес чуть слышно:

— Давайте пройдемся.

Она удивленно повернулась к нему, и он пояснил:

— Именно за этим и ходят в оперу, моя дорогая. Чтобы других посмотреть и себя показать. Самые интересные представления разворачиваются не на сцене, но в коридорах Ковент-Гардена.

— Разумеется, — ответила она, вставая и расправляя юбки. — Как же я сразу об этом не догадалась. — В ее глазах блеснули задорные огоньки. — Как мило с вашей стороны, дорогой опекун, столь самоотверженно заботиться о нашем образовании.

Макс положил ее руку себе на сгиб локтя. Они помедлили, пропуская вперед остальные пары, и он шепнул ей на ухо:

— Совсем наоборот, милая Каро. Просвещая вас, я действую из эгоистических соображений.

Дерзкий огонек, вспыхнувший в его глазах, заставил Каролину покраснеть, но она уже привыкла к неподобающим речам своего опекуна.

— Вот как? — ответила она, тщетно стараясь придать своему лицу невинное выражение. — А разве я не извлеку никаких преимуществ из этого вновь обретенного знания?

Они остались одни в ложе. Стоя в тени, они были надежно укрыты от посторонних глаз. Долгое мгновение взгляд его синих глаз был прикован к ее серо-зеленым, и окружающий мир не имел значения. Макс источал испепеляющую страсть, зачаровывающую Каролину, лишающую ее способности дышать. Не сводя с нее глаз, он поднес ее ладонь к губам и поцеловал кончики пальцев.

— Дорогая, найдя ключ от этой двери, вы попадете в рай. Скоро, сладкая Каро, очень скоро вы сами в этом убедитесь.

Лишь выйдя в коридор, Каролина смогла остудить свои пылающие щеки. Ее немедленно окружила толпа поклонников, а Макс — само воплощение безукоризненного поведения — удалился. Он праздно прогуливался по коридору, радуясь возможности размять длинные ноги. Время от времени он останавливался, чтобы перекинуться словечком-другим со знакомыми, но нигде не задерживался надолго. Сейчас его первоочередной задачей было вовсе не укрепление связей. Блуждая таким образом, герцог оказался в коридоре на противоположной стороне лож, расположенных полукругом. Тут раздался пронзительный звук, возвещающий о начале следующего акта и призывающий зрителей занять свои места. Макс уже развернулся, чтобы идти назад, когда окликнувший его голос заставил его замереть на месте.

— Ваша светлость!

Макс раздраженно закрыл глаза, но тут же открыл их снова и повернулся к стоящей за его спиной леди Мортлэнд.

— Эмма, — кратко кивнул он.

Она держала под руку молодого человека, которого отослала прочь, едва представив Максу.

— Думаю, нам нужно серьезно переговорить, ваша светлость.

От Макса не укрылся ни жесткий тон ее голоса, ни сверкающая в глазах решимость. Пятнадцать лет играя роль светского распутника, он знал обо всех возможных опасностях этого рода деятельности. Оторвавшись от созерцания леди Мортлэнд, он заметил небольшую пустую нишу в стене.

— Возможно, вы и правы, моя дорогая. Вот только сделать это лучше в другом месте.

Взяв леди Мортлэнд под локоток, он повел ее к нише. Ее светлость удивилась тому, как грубо Макс разговаривает с ней и как крепко держит за руку, но она была намерена так или иначе заставить его заплатить за свои утраченные надежды.

— Итак, Эмма, в чем дело? — спросил Макс, как только они оказались в относительном уединении алькова.

Леди Мортлэнд вдруг засомневалась в правильности выбранной ею стратегии. Глядя в холодные синие глаза, в которых светилась железная воля, она заколебалась.

— Вообще-то, ваша светлость, — проворковала она, я надеялась, что вы нанесете мне визит, и мы обсудим наши дела… в более приватной обстановке.

— Прекратите, Эмма, — нараспев произнес Макс. — Вам отлично известно, что мне совершенно не хочется уединяться с вами.

Это смелое заявление раззадорило леди Мортлэнд.

— Да! — прошипела она, сгибая пальцы так, что они стали напоминать когти. — С тех пор как в вашей жизни появилась эта гарпия, которую вы называете своей подопечной, у вас никогда нет времени на меня!

— На вашем месте я не стал бы делать скандальных заявлений о молодой леди в присутствии ее опекуна, — ответил Макс, не поддаваясь на провокацию.

— Опекун, как же! Скорее уж, любовник!

Макс надменно вскинул брови.

— Вы это отрицаете? Разумеется, нет! О, в обществе ходит множество слухов на этот счет. Но все это — ничто по сравнению с ураганом, который я устрою, чтобы уничтожить вас! Я расскажу всем, что… Ой!

Эмма замолчала и недоверчиво воззрилась на свое запястье, которое Макс с силой сжал правой рукой.

— П-пустите меня, Макс! Мне больно!

— Эмма, вы ничего не станете говорить.

Посмотрев ему в глаза, леди Мортлэнд вдруг испугалась. Макс кивнул и улыбнулся ей мягкой улыбкой, от которой у нее кровь застыла в жилах.

— Слушайте меня внимательно, Эмма, так как дважды я повторять не намерен. Вы не станете порочить репутацию моих подопечных, потому что в противном случае я об этом узнаю, и тогда поставлю вашего пасынка в известность о том, как вы чтите память его отца своим фривольным образом жизни. Ваш доход проистекает из семейных поместий, не так ли?

Эмма побледнела.

— Вы… вы не сделаете этого.

Макс отпустил ее руку.

— Вы правы, не сделаю, — заверил он. — Но только если вы не станете действовать первой. Иначе вам несдобровать. — Он посмотрел на стоящую перед ним женщину с пониманием, почти с сочувствием. — Отступитесь, Эмма. То, что есть у Каролины, никогда не было вашим, и вам об этом отлично известно. Советую обратить свой взор на кого-нибудь другого.

Кивнув, Макс зашагал прочь от леди Мортлэнд и вернулся в ложу. Когда он занял свое место, Каролина повернулась к нему и, посмотрев ему в лицо, негромко спросила:

— Что-то случилось?

На ее лице отражалось искреннее беспокойство о его благополучии. Улыбнувшись, Макс покачал головой:

— Так, незначительный инцидент.

Он взял ее руку и поднес к губам. Улыбнувшись, Каролина снова сосредоточила внимание на сцене. Она не сделала попытки отнять руку, и Макс продолжал держать ее, уверяя себя, что в темноте никто ничего не заметит.

Сара потратила полчаса, наставляя сэра Ральфа. Поначалу он совершенно не желал участвовать в подобном предприятии, но Саре удалось воззвать к его рыцарским чувствам, то и дело напоминая о глубине страдания бедняжки Арабеллы, и он, наконец, клятвенно пообещал исполнить ее план.

Сара возвращалась в музыкальный салон в приподнятом настроении, мысленно поздравляя себя с удачно проделанной работой. Тут она столкнулась с Дарси Гамильтоном. Он схватил ее под локоток, чтобы поддержать, но она в ужасе отпрянула назад. Сэр Ральф, незнакомый с Дарси Гамильтоном, удивленно переводил взгляд с пылающих щек Сары на побледневшее лицо его светлости. Наконец, Дарси был вынужден признать его присутствие.

— Я сам провожу мисс Твиннинг.

Повинуясь командному тону его голоса, сэр Ральф отвесил поклон и удалился.

Сара глубоко вздохнула.

— Как вы посмели? — воскликнула она, разворачиваясь, чтобы последовать за сэром Ральфом, но Дарси по-прежнему держал ее за руку.

— Кем вам доводится этот… деревенщина?

Оскорбительные нотки в его голосе вызвали гневный огонь в глазах Сары, но ей не удалось испепелить Дарси взглядом, так как сразу несколько человек повернули голову в их сторону, призывая к тишине.

Ни слова не говоря, Дарси развернул Сару и вытолкал за дверь.

— Какой позор! — обратилась леди Моллинг к миссис Бенн, кивая в сторону Сары.

Оказавшись на балконе, Сара замерла, сотрясаясь от гнева и других более мощных эмоций, порожденных присутствием Дарси, который стоял прямо за ее спиной.

— Не хотите ли объяснить, чем это вы более получаса занимались на балконе с тем джентльменом?

Сара хотела было повернуться к Дарси, но передумала, вспомнив, как близко к ней он стоит. Вздернув подбородок, она заговорила, стараясь сдерживать эмоции:

— Едва ли это должно вас беспокоить, милорд.

Дарси нахмурился:

— Будучи другом вашего опекуна…

Эти слова все же заставили Сару повернуться. Более не беспокоясь о последствиях, она воскликнула напряженным голосом, сверкая глазами:

— Будучи другом моего опекуна, вы пытались соблазнить меня с тех самых пор, как впервые увидели!

— Верно, — согласился Дарси. Его лицо было подобно гранитной маске. — Даже Макс не стал бы меня в этом винить. Кроме того, именно этого вы, сестры Твиннинг, и ожидаете, не так ли? Скажите мне, дорогая, сколько восторженных поклонников пало к вашим ногам с тех пор, как я уехал?

Саре очень хотелось ответить, что она не испытывала недостатка в поклонниках, но быстро смекнула, к каким последствиям это может привести, и призвала себя к спокойствию. Посмотрев в голубые глаза Дарси, она заявила:

— Вообще-то светские развлечения стали сильно меня утомлять. Раз уж вы спрашиваете, ставлю вас в известность о своем намерении уйти в монастырь. Рядом с нашим домом есть один подходящий. Он называется монастырь урсулинок.

Дарси испытал неведомое прежде удивление. Ему в голову приходило множество различных ответов, но он отверг их все и сказал лишь:

— Вы не сделаете такой глупости.

Сара холодно вздернула брови и, окинув его надменным взглядом, повернулась, чтобы уйти.

— Сара! — воскликнул Дарси и, схватив ее в охапку, с силой прижался губами к ее губам.

Для Сары это стало повторением случившегося в саду леди Овертон. Поцелуй становился все жарче, несколько минут она позволила себе наслаждаться божественными объятиями Дарси, после чего собралась с силами и вырвалась из его хватки. Мгновение они стояли неподвижно, глядя друг на друга в молчании и с трудом переводя дыхание, затем Сара резко развернулась и быстро зашагала обратно к музыкальном салону.

Глубоко вздохнув, Дарси Гамильтон облокотился о балюстраду и невидящим взглядом уставился на расстилающиеся внизу подстриженные лужайки.

Взявшись за ручку двери своей спальни, Мартин Ротербридж замешкался. Был восьмой час утра. С самого возвращения с бала он сидел в компании графина бренди, размышляя о своих отношениях с Лиззи Твиннинг, но находил лишь одно решение. Покачав головой, он открыл дверь, но тут его внимание привлек доносящийся с лестницы шум. Он услышал голос брата, отдающего распоряжения сначала Хиллшоу, потом Уилсону. Макс редко позволял себе говорить таким тоном. Мартин мгновенно насторожился и, забыв о сне, поспешил вниз.

Макс с диким видом расхаживал по библиотеке, а Дарси Гамильтон молча стоял у окна. События прошедших недель оставили на его лице свой отпечаток, как и владеющее им в настоящий момент беспокойство. Макс бросил взгляд на часы, стоящие на каминной полке.

— Семь тридцать, — пробормотал он. — Если моим людям не удастся выследить карету Кейли в течение ближайшего часа, мне придется ехать в Твайфорд-Хаус.

Тут его поразила новая мысль. Почему его подопечные сами до сих пор за ним не послали? Это могло означать только одно — Арабелле каким-то образом удалось скрыть свой побег от остальных. Макс снова принялся вышагивать по комнате. Представив бьющуюся в истерике тетю Августу, не говоря уже о Мириам Элфорд, он содрогнулся. Его собственное скандальное поведение меркло по сравнению с чудовищными последствиями того, что случилось сегодня. Он решил лично свернуть Арабелле шею, как только поймает ее.

Тут открылась дверь, и вошел Мартин.

— Что стряслось? — поинтересовался он.

— Арабелла! — воскликнул Макс. — Эта глупышка сбежала с Кейли.

— Сбежала? — недоверчиво переспросил Мартин.

Макс остановился.

— Полагаю, он намерен жениться на ней. Я не могу представить, что заставило ее столь разительно поменять убеждения, ведь и она сама, и ее сестры упорно требовали официального предложения. Но за Кейли она не выйдет, если мое слово имеет хоть какое-то значение. Я упеку ее в монастырь, где она и будет находиться, пока не одумается.

Дарси вздрогнул и тут же косо улыбнулся:

— Мне говорили, что около их дома есть один особенно подходящий.

Макс посмотрел на приятеля так, будто тот сошел с ума.

— Но какая это будет утрата, — усмехнулся Мартин.

— Вот и я об этом подумал, — согласно кивнул Дарси, опускаясь в кресло. — Макс, присядь, если не хочешь протереть до дыр свой ковер.

Зарычав, Макс бросился в кресло напротив. Мартин придвинул себе стул и сел на него верхом, схватившись руками за спинку.

— И что теперь? — спросил он.

Взгляд синих глаз брата не сулил ничего хорошего, и Мартин заулыбался еще шире.

— А мне-то, черт подери, откуда знать? — не выдержал Макс.

Оба брата повернулись к Дарси, но тот лишь покачал головой и неуверенно ответил:

— Меня не спрашивайте. У нас в роду, если задуматься, ни один мужчина толком не мог сделать женщине предложение.

— Вот уж верно, — пробормотал Мартин, и снова воцарилось тягостное молчание. Наконец, он произнес: — Так что дальше-то делать будем?

— Уилсон разослал гонцов во все постоялые дворы. Прежде чем действовать, нужно узнать, куда они поехали.

В этот момент дверь открылась и бесшумно закрылась снова, и появился Уилсон — невысокий скромный человечек, который являлся самым умелым слугой Макса.

— Я решил, что вам будет интересно узнать, ваша светлость. На дорогах, ведущих на север, северо-восток и юг, интересующей нас кареты замечено не было. Человек, следящий за дорогой на Дувр, еще не представил отчета, как и тот, что работает на юго-западном направлении.

Макс кивнул:

— Благодарю вас, Уилсон. Держите меня в курсе дела.

Поклонившись, Уилсон удалился так же бесшумно, как и вошел.

Макс нахмурился еще сильнее:

— Куда они могли бы поехать? В Гретна-Грин?[15] В Дувр? Я знаю, что у Кейли есть поместья, но никогда не интересовался, где именно они находятся. — Помолчав мгновение, он посмотрел на Мартина. — Лиззи никогда об этом не говорила?

Мартин отрицательно покачал головой и тут же нахмурился, вспомнив что-то:

— Нет. Но я заметил, что, как только они с сестрами вошли в бальный зал сегодня вечером, она тут же бросилась к Кейли и завела с ним разговор. Я спросил ее, в чем дело, но она принялась заверять меня, что ничего серьезного. — Выражение лица Мартина сделалось угрюмым. — Она, должно быть, знала.

— Думаю, что и Сара тоже, — невыразительным голосом заявил Дарси. — Я видел, как она выходила вместе с Кейли на улицу, а потом обнаружил ее в одиночестве в беседке, находящейся недалеко от подъездной аллеи.

— Черт подери! — вскричал Макс. — Они что, все разом с ума посходили? Чего я совсем не могу понять, так это того, что привлекательного они нашли в Кейли?

Тут раздался стук в дверь, и вошел Хиллшоу.

— С вами хочет поговорить лорд Денби, ваша светлость.

В первое мгновение лицо Макса оставалось непроницаемым, затем он вздохнул:

— Проводите его сюда, Хиллшоу. Рано или поздно ему придется узнать.

Как оказалось, Хьюго уже обо всем знал. Он вошел в библиотеку мрачнее тучи. Нетерпеливо обменявшись рукопожатием с Максом и кивнув двум другим мужчинам, он тут же спросил:

— Вы уже знаете, по какой дороге они поехали?

Уступив гостю кресло, Макс пересел за свой письменный стол.

— Откуда вы узнали?

— Весь город только об этом и говорит, — ответил Хьюго, усаживаясь в кресло. — Я был в «Уайте», когда услышал эту новость. Если уж там стало об этом известно, к полудню имя вашей подопечной и вовсе будет на устах у всего Лондона. Да я ей шею сверну!

Последнее заявление вызвало у Макса вымученную улыбку.

— Придется дождаться своей очереди, — заметил он.

Графин с бренди, заново наполненный после набега Мартина, сделал два круга, прежде чем в библиотеку снова бесшумно вошел Уилсон. Он откашлялся, чтобы привлечь внимание Макса.

— Экипаж, в котором сидели джентльмен и молодая леди в розовом домино, в два часа ночи остановился на постоялом дворе «Корона» близ Эктона, ваша светлость.

Завеса уныния, окутывающая комнату, была мгновенно сорвана.

— В два часа, — повторил Макс, бросая взгляд на часы. — А сейчас девятый час. Они, должно быть, уже миновали Аксбридж, если только не решили сделать продолжительную остановку.

Уилсон покачал головой:

— Нет, ваша светлость, они задержались ровно настолько, сколько требовалось, чтобы сменить лошадей. — Выражение его лица казалось еще более невозмутимым, чем обычно. — Похоже, молодая леди хотела проложить между собой и Лондоном как можно большее расстояние.

— Да уж, похоже на то, — согласился Макс, сверкая глазами. — Велите запрягать мою двуколку, Уилсон. Вы отлично потрудились.

— Благодарю, ваша светлость. — Уилсон с поклоном удалился.

Плеснув себе в бокал бренди, Макс выпил и встал из-за стола.

— Я поеду с вами, — предложил Хьюго, также залпом допивая свой бренди. Их взгляды на мгновение встретились, и Макс согласно кивнул.

— Хорошо. — Повернувшись к своему брату и Дарси Гамильтону, он добавил: — А вы двое отправляйтесь в Твайфорд-Хаус сообщить новость дамам.

Мартин также кивнул, а Дарси нахмурился:

— Так и думал, что ты это скажешь. — Помолчав минуту, он добавил: — Как я уже говорил раньше, при побегах я плохой помощник, да и Кейли совсем не знаю. Но мне кажется, что он не захочет легко сдаться. Возможно, даже решится на какой-нибудь необдуманный шаг. Не взять ли тебе помимо Хьюго и кое-что еще?

Дарси указал на тонкий, длинный футляр, стоящий на комоде. Внутри, как Максу было известно, лежала пара дуэльных пистолетов, изготовленных мистером Джозефом Мэнтоном, с которыми Макс прекрасно умел обращаться.

Мгновение Макс колебался, затем пожал плечами:

— Думаю, ты прав. — Поставив футляр на стол, он открыл его и быстро проверил один из пистолетов. Он выглядел устрашающе: длинный черный ствол начищен до блеска, серебристая рукоятка зловеще сверкает. Когда он взял в руки второй пистолет, кто-то отчаянно забарабанил молоточком в парадную дверь, заставив всех четверых мужчин поморщиться. Ночь у них явно выдалась не из легких. Мгновение спустя раздался звучный голос Хиллшоу, о чем-то спорившего с посетителем. Вернее, с посетительницей — второй голос явно принадлежал женщине. Услышав его, Макс с проклятиями бросился к двери.

Каролина смерила дворецкого не терпящим возражений взглядом:

— Я должна немедленно увидеть его светлость, Хиллшоу.

Признав поражение, слуга повернулся, чтобы пригласить ее в гостиную, но тут раздался голос хозяина:

— Каро! Что вы здесь делаете?

Макс бросился к ней и схватил протягиваемую ею руку. Ее глаза расширились, когда она заметила пистолет, сжимаемый им в другой руке.

— Слава богу, я приехала вовремя! — воскликнула она таким прочувственным голосом, что Макс нахмурился.

— Все хорошо. Мы выяснили, по какой дороге они поехали. Мы с Денби как раз собирались пуститься в погоню. Не беспокойтесь, мы привезем ее назад.

Его слова ничуть не успокоили Каролину. Напротив, она разволновалась еще сильнее и вцепилась в Макса обеими руками:

— Нет! Вы не понимаете!

Макс опять нахмурился, не в силах уразуметь, отчего она хочет позволить Арабелле погубить свою жизнь.

— Идемте в библиотеку.

Каролина позволила ему увести себя в библиотеку — то самое место, где они впервые встретились. При виде остальных мужчин она слегка покраснела.

— Ох, я и не подумала, — сказала она смущенно.

Макс поспешил развеять ее сомнения:

— Им уже все известно. — Усадив Каролину в кресло, которое предусмотрительно уступил ей Хьюго, он спросил: — Каро, вы не знаете, где находятся поместья Кейли?

Каролина еще не оправилась от потрясения. Все уже в курсе? Но откуда?

— В Глостершире, мне кажется, — машинально отозвалась она и тут заметила, что Макс положил зловещий пистолет на стол, рядом с другим таким же, а пустой футляр поставил обратно на комод. Страх ледяной рукой сжал ей сердце. Она спросила слабым голосом: — Макс, что вы собираетесь с ними делать?

Макс, все еще стоящий за своим столом, мрачно посмотрел на пистолеты.

— Убедить Кейли вести себя разумно, мэм, — низким голосом отозвался Хьюго. — Нужно объяснить ему, чтобы держал рот на замке.

У Каролины голова шла кругом. Она посмотрела на Хьюго непонимающим взглядом:

— Но зачем? Что он может сказать? Это же так нелепо.

— Нелепо? — эхом повторил Макс, мрачно усмехаясь.

— Боюсь, вы не вполне понимаете, мисс Твиннинг, — вмешался Дарси. — Эта история и так уже на устах у всего Лондона. Если Максу удастся вернуть Арабеллу, а Кейли будет помалкивать, возможно, о случившемся забудут.

— Но… Максу-то зачем в это вмешиваться? — Каролина прижала руки к вискам, будто желая усмирить водоворот мыслей.

Этот вопрос был встречен молчанием. Первым не выдержал Мартин:

— Он же ее опекун, черт подери!

Каролина смотрела на них непонимающим взглядом, затем слабым голосом промолвила:

— Неужели?

Для Макса это было уже слишком.

— Уж кому как не вам знать, что так и есть. — Он подозревал, что Каролина от потрясения слегка тронулась рассудком. Изо всех сил стараясь держать себя в руках, что после бессонной ночи давалось ему нелегко, он сказал: — Мы с Хьюго сейчас поедем и привезем Арабеллу обратно…

— Нет! — воскликнула Каролина, вскакивая на ноги и заставляя тем самым Макса остановиться. Он угрожающе вздернул брови, но Каролина поспешно заговорила снова, не давая ему возможности излить на нее свой гнев: — Вы не понимаете! Я так и думала, но вы все твердили мне, что знаете.

Расширившимися от ужаса глазами Каролина наблюдала за тем, как Макс обходит свой стол и приближается к ней. Она замахала рукой, будто бы это могло помочь ей удержать его на расстоянии, и внятно произнесла:

— Арабелла не сбегала с сэром Ральфом.

Макс тут же остановился и прищурился:

— Но видели, как она садилась с ним в экипаж на подъездной аллее Пенбрайт-Хаус.

Каролина отрицательно затрясла головой. Тут ее осенило.

— Девушка в розовом домино садилась в экипаж к сэру Ральфу?

Глядя в ее вопрошающие глаза, Макс постарался припомнить, что именно сказал ему лорд МакКуббин, затем медленно кивнул.

— Вы уверены, что это была не Арабелла?

— Когда я покидала Твайфорд-Хаус, Арабелла завтракала за столом.

— Кто же тогда?

— Сара? — приглушенно спросил Дарси Гамильтон.

— Нет, — озадаченно ответила Каролина. — Она тоже дома.

— Лиззи? — в ужасе воскликнул Мартин.

Удивленно посмотрев на него, Каролина сказала:

— Разумеется, нет. Она в Твайфорд-Хаус.

Макс наконец-то начал понимать, что именно произошло.

— Так кто же поехал с сэром Ральфом? — спросил он.

— Мисс Гарриет Дженкинс.

— Кто? — хором воскликнули четыре мужских голоса.

Каролина опустилась обратно в кресло и жестом приказала джентльменам последовать ее примеру:

— Присаживайтесь, и я все объясню.

Недоверчиво хмурясь, мужчины повиновались. Помолчав немного, чтобы собраться с мыслями, Каролина приступила к рассказу:

— Вообще-то во всем виновата миссис Кроубридж, вознамерившаяся во что бы то ни стало заполучить сэра Ральфа себе в зятья. Сэр Ральф приехал в город, испугавшись предстоящей женитьбы на мисс Дженкинс. — Каролина посмотрела на своих слушателей и убедилась, что они внимательно следят за ходом ее мыслей. — Миссис Кроубридж все время сводила сэра Ральфа со своей дочерью Амандой, которой он совсем не нравится. Аманда с благосклонностью принимает ухаживания мистера Минчбери, который вот-вот сделает ей предложение. Арабелла стала флиртовать с сэром Ральфом, чтобы отвлечь его внимание от Аманды. — Каролина снова замолчала, ожидая вопросов, но они не последовали. — Вы, Макс, усложнили задачу, когда велели Арабелле относиться к сэру Ральфу уважительно. Тогда сестры разделили роли: главным объектом притяжения для сэра Ральфа по-прежнему оставалась Арабелла, а Лиззи и Сарой прикрывали ее, как могли. Затем в столицу приехала мисс Дженкинс. Она присоединилась к их… группе заговорщиц. Как мне кажется, Арабелла должна была отвлекать сэра Ральфа до тех пор, пока мистер Минчбери не сделает Аманде предложение, после чего мисс Дженкинс должна была заполучить сэра Ральфа.

Макс со стоном обхватил голову руками.

— Мне искренне жаль беднягу Кейли, — произнес он. — Что ж, продолжайте.

— Потом миссис Кроубридж попыталась заманить сэра Ральфа в ловушку, чтобы скомпрометировать его. Тогда мои сестры поняли, что нужно переходить к решительным действиям, чтобы спасти и сэра Ральфа, и Аманду. На концерте Сара добилась от него признания чувств к Арабелле, а также заверения, что он будет послушно следовать их плану. Сэр Ральф думал, что Арабелла сильно увлечена им, и с радостью согласится на побег.

— На этом мое сочувствие к Кейли закончилось, — провозгласил Макс. — Только полный тупица мог поверить в эти басни!

— Так вот что Сара делала с ним на балконе! — воскликнул Дарси. — Они провели там около получаса.

Каролина кивнула.

— Сара сказала, что с ним пришлось поработать. Гарриет Дженкинс знает его с колыбели и подсказала, как лучше поступить.

Новых комментариев не последовало, и Каролина продолжила повествование:

— На балу у Пенбрайтов вчера вечером Лиззи должна была проследить, чтобы сэр Ральф держал свой экипаж наготове. А позднее Саре следовало отвести его на свидание.

— Вот почему Лиззи побежала разговаривать с Кейли, как только вошла в бальный зал, — произнес Мартин, ставя на место еще один кусочек головоломки.

— А Арабелле всего-то и нужно было, что отчаянно флиртовать — совсем как обычно, — чтобы убедить всех, и сэра Ральфа в первую очередь, что именно она скрывается под розовым домино. В двенадцать часов двадцать минут Арабелла поменялась домино с Гарриет Дженкинс, которая и отправилась на свидание в беседку.

— О, черт! — в ужасе простонал Хьюго Денби. Все взоры тут же обратились в его сторону. Он побледнел. — Какого цвета второе домино?

— Коричневого, — ответила Каролина, удивленно глядя на него.

— О нет! Мне стоило бы догадаться. Но ее акцент! — Хьюго уронил голову в ладони.

Все смотрели на него в недоумении, затем Каролина засмеялась.

— Так вы познакомились с Марией Павловской? — сверкая глазами, поинтересовалась она.

— Вот именно! — подавленно ответил Хьюго. — Позвольте сообщить вам, мисс Твиннинг, что ваша сестра вела себя как настоящая распутница.

— Знаю, — сказала Каролина. — Хотя, должна признать, ей эта роль далась нелегко. — Заметив, что Макс ничего не понимает, она пояснила: — На борту парохода Арабелла участвовала в пьесе. Она играла Марию Павловскую, некую польскую графиню… э-э-э… — Она смущенно замолчала.

— …сомнительной репутации, — подавленно закончил за нее Хьюго.

— Что ж, вообще-то она была очень убедительна, — заметила Каролина.

Глядя в покрасневшее лицо Хьюго, никто даже не подумал в этом усомниться.

— На чем я остановилась? — спросила Каролина, притворяясь, будто ничего особенного не произошло. — Ах да. Итак, сестрам оставалось сделать лишь одно — заманить сэра Ральфа в беседку. Очевидно, эта миссия была возложена на Сару.

Дарси кивнул:

— Да. Я ее видел.

Макс ждал продолжения, задумчиво глядя на своих хранящих молчание друзей.

— Так что, как видите, все в порядке. С сэром Ральфом сбежала Гарриет Дженкинс. Полагаю, перед отъездом он сделал ей предложение. Семья ее не возражает, а направляются они прямо в Глостершир. Так что не вижу никаких проблем. Вот еще что — мистер Минчбери посватался вчера к Аманде, и Кроубриджи дали свое согласие. Все закончилось благополучно, и все счастливы.

— За исключением нас четверых, за одну ночь постаревших на много лет, — едко заметил Макс.

Каролина покраснела.

— Я приехала, как только узнала.

Тут вмешался Хьюго:

— Вы кое о чем забываете. Новость о том, что Арабелла сбежала с Кейли, на устах у всего города.

— Нет-нет. Не думаю, что это так, — возразила Каролина, качая головой. — В завершение бала-маскарада у Пенбрайтов маски были сняты, и все видели, что Арабелла по-прежнему находится среди гостей. — Поймав на себе вопросительные взгляды, она пояснила: — Снять маски должны были в час ночи. Кто-то предложил устроить… э-э-э… конкурс на самого ловко замаскированного человека. То есть прежде, чем кто-то снимал маску, нужно было угадать, кто под ней скрывается. Настоящее имя Марии Павловски не угадал никто, так что Арабелла победила.

Макс сел на стул и устало усмехнулся:

— Значит, злые сплетни о побеге моей подопечной вернутся к тому, кто их распускает. Из-за одного этого я почти готов простить ваших сестер.

Каролина посмотрела на него с надеждой, но Макс не дал никаких объяснений, а просто поднялся на ноги, подав тем самым знак остальным. Все засобирались уходить. Хьюго, все еще недоверчиво качающий головой, покинул Делмер-Хаус первым, следом за ним — Дарси. Мартин отправился отдыхать, и Каролина осталась наедине со своим опекуном.

Подойдя к креслу, в котором она сидела, Макс заставил ее встать и заключил в свои объятия. Их губы слились в поцелуе, потом она прижалась к нему, положив голову ему на плечо, а он устало засмеялся.

— Милая, если бы я не знал, что твоим сестрам недолго осталось находиться под моей опекой, сегодня же утром позвал бы Уитни, чтобы расторгнуть это соглашение.

— Мне очень жаль, — пробормотала Каролина, расправляя складки его шейного платка. — Я выехала к тебе сразу же, как только узнала.

— Верно, — согласился Макс. — И я тебе очень за это благодарен! Представь, какой вид был бы у нас с Хьюго, если бы мы в самом деле догнали экипаж Кейли и потребовали вернуть леди. Боже мой! — Он пожал плечами. — Мне невыносима самая мысль об этом. — Макс обнял Каролину, затем отстранился. — А теперь тебе нужно поехать домой и отдохнуть. Мне тоже не помешает, как следует выспаться.

— Одну минутку, — сказала она, все еще стоя очень близко к нему и не поднимая глаз от его шейного платка. — Помнишь, я обещала поставить тебя в известность, если появятся джентльмены, чьи предложения мы намерены серьезно обдумать?

Макс кивнул:

— Да, помню. — Уж, не об Уиллоуби ли идет речь? Что же случилось вчера ночью после того, как он уехал с бала? Макс вдруг почувствовал озноб.

Каролина заговорила снова:

— Что ж, если лорд Дарси попросит у тебя разрешения, мы будем только рады. Ты ведь и сам об этом знаешь, не так ли?

Макс утвердительно кивнул:

— Да. Дарси стал бы хорошим мужем для Сары. Он занимал бы собой все ее время, чтобы ей некогда было плести интриги. — Макс усмехнулся, видя, что Каролина покраснела. — Ты права. Я думаю, что в ближайшем будущем от него в самом деле последует предложение. Сара будет устроена.

— А лорд Денби составил бы отличную пару для Арабеллы, хотя я тогда и не знача о Марии Павловской.

— О, Хьюго не позавидуешь. Марию Павловску выносить не так-то просто, но, как мне кажется, он справится. Тетя Августа наверняка говорила тебе, что он — вполне достойный кандидат, если, конечно, соблаговолит сделать предложение.

— Я не вполне уверена, — продолжила Каролина, пряча глаза, — но…

— Ты считаешь, что Мартин может посвататься к Лиззи, — подсказал Макс, все отчетливее ощущая собственную усталость, порабощающую его волю. В его сознании рождались всевозможные фантазии, которые, черт подери, были вполне достижимы. Но он уже придумал куда лучший план. — Не вижу никаких проблем. У Мартина больше денег, чем требуется. Уверен, что Лиззи будет держать его в узде со всей силой своего простодушия. Уж лучше он, чем я. — Макс попытался заглянуть Каролине в глаза, но она упорно не поднимала взгляда от его шейного платка. Он так и не сумел понять, какого же они все-таки цвета — серо-зеленого или зеленовато-серого? — Я очень рад, что тебе так нравится мой шейный платок, милая, но не хочешь ли ты мне еще что-нибудь сказать? Я с ног валюсь от усталости, — усмехнувшись, признался он, надеясь, что новости у нее, в самом деле закончились.

Каролина, наконец, посмотрела ему в глаза, но не сумела понять таящегося в их глубине выражения.

— Конечно же ты очень устал! Нет, это все.

Макс уловил странное томление в ее тоне и, верно истолковав его причину, широко ухмыльнулся. Провожая Каролину к двери, он произнес:

— Как только я оправлюсь от интриг твоих сестер, то нанесу тебе визит, и мы поедем кататься. Скажем, сегодня в три часа? Мне хотелось бы обсудить с тобой некоторые вопросы. — Шагая радом с ней по коридору, ведущему в холл, он пояснил в ответ на ее вопросительный взгляд: — Это касается вашего бала.

— Ох, я совсем об этом забыла! — воскликнула Каролина. — На следующей неделе в Твиннинг-Хаус давался бал в честь сестер.

Макс взял из рук Хиллшоу ее плащ и накинул ей на плечи.

— Мы поговорим об этом в три часа, — подытожил Макс, целуя ее руку и ведя к ожидающему у дверей экипажу.

Мартин Ротербридж поддел носком сапога камень, лежащий у него на пути. Он прогуливался уже двадцать минут, пытаясь избавиться от нервного возбуждения, охватившего его при осознании того, какой шаг он намерен вот-вот совершить. Он бы с большей охотой пошел в атаку с егерским полком, чем сделал то, что намеревался. Но ничего иного ему не оставалось — утренние события окончательно его в этом убедили. Он не пережил бы повторения того ужасного момента, когда решил, что именно Лиззи сбежала с Кейли. Единственным способом избежать этого, было жениться на ней.

Изначально он не собирался делать ничего подобного, и Макс наверняка будет долго над ним потешаться, но так тому и быть. Нельзя пренебрегать фактами. Хотя Мартин и находился подле Лиззи большую часть времени, ей все же удалось ввязаться в безумный план, раскрытие которого повлекло бы за собой серьезные последствия вплоть до изгнания из высшего общества. В своем простодушии она не могла предвидеть таких результатов своих действий или была настолько наивна, что полагала, будто ей удастся со всем справиться. Ей нужен муж, чтобы присматривать за ней и помогать избегать ловушек, в которые могут завести ее красота и неискушенность. Так как Мартин отчаянно желал овладеть этой глупышкой, он был готов на все, даже официально связать себя узами брака.

Мартин расправил плечи. Нет смысла и дальше откладывать неизбежное, подумал он. Пришло время переговорить с Максом.

От Делмер-Хаус его отделяло несколько кварталов. Завернув за угол, он заметил внушительную фигуру лорда Денби, шагающего в том же направлении. Поддавшись порыву, Мартин пересек улицу.

— Хьюго!

Лорд Денби остановился и обернулся, чтобы посмотреть, кто его окликнул. Хотя они и не были ровесниками, но все же имели много схожих интересов и были знакомы друг с другом, задолго до появления в их жизни сестер Твиннинг. Его светлость улыбнулся свой привычной ленивой улыбкой:

— Здравствуй, Мартин! Идешь домой?

Кивнув, Мартин зашагал рядом с Хьюго. Ему очень хотелось узнать побольше о Марии Павловской, и, быстро проиграв в голове несколько возможных вступлений, он сказал:

— Сплошная головная боль от этих девчонок Твиннинг!

— Согласен! — кратко отозвался Хьюго. Тон его голоса не располагал к дальнейшим расспросам, но Мартин не был намерен отступать.

— Крутятся повсюду, веревки из нас вьют. Что именно произошло, когда Арабелла притворялась польской герцогиней?

К его удивлению, Хьюго покраснел.

— Не твоего ума дело, — отрезал он, но, посмотрев в полные надежды глаза Мартина, сдался. — Если уж тебе так хочется знать, она вела себя… в общем, сложно было понять, кто кого соблазняет.

Мартин рассмеялся, но тут же затих под хмурым взглядом Хьюго. Чтобы вернуть его дружеское расположение, он произнес:

— Мне тоже есть что тебе сказать. Эта новость и так скоро будет у всех на устах. Я иду просить у Макса разрешения сделать Лиззи Твиннинг предложение.

Хьюго удивленно воззрился на Мартина. Пробормотав соответствующие случаю соболезнования, он добавил:

— Вот уж не думал, что ты так скоро позволишь накинуть себе хомут на шею.

Мартин лишь плечами пожал:

— Не так уж все и плохо. Только сделавшись ее мужем, я смогу удержать ее от дальнейшего участия в необдуманных интригах. Да и другие, более приятные аспекты гораздо проще будет воплотить.

— Да, в этом что-то есть, — задумчиво согласился Хьюго.

Некоторое время они шли в молчании. Наконец, впереди показался Делмер-Хаус.

— А ты куда идешь? — с любопытством спросил Мартин.

Великан Хьюго покраснел во второй раз и остановился. Мартин остановился рядом с ним и, прежде чем он успел добавить хоть слово, Хьюго признался:

— Я тоже хочу видеть Макса.

Мартин от души расхохотался, не пытаясь скрыть свои чувства, затем похлопал приятеля по спине:

— Добро пожаловать в семью! — Они снова зашагали вперед, и тут Мартин удивленно вскинул глаза. — Боже мой, что за семья из нас получится! Если не ошибаюсь, это двуколка Дарси Гамильтона.

Хьюго посмотрел вперед и тоже заметил двуколку Дарси, стоящую у Делмер-Хаус. Сам Гамильтон, одетый с иголочки, отдавал распоряжения груму, прежде чем подняться по ступеням к двери. Тут к нему подошли Мартин и Хьюго.

Мартин усмехнулся:

— Ты тоже хочешь видеть Макса?

Выражение лица Дарси оставалось непроницаемым.

— Вообще-то да, — спокойно ответил он и тут внимательнее присмотрелся к приятелям. — Придется встать в очередь, как я понимаю?

— Боюсь, что да, — с усмешкой подтвердил Хьюго. — Может, стоит тянуть жребий?

— Погодите-ка минутку! — воскликнул Мартин, глядя на экипаж, стоящий на тротуаре перед двуколкой Дарси. — Это же дорожная карета Макса. Он что, ехать куда-то собрался?

Вопрос был адресован Дарси Гамильтону, но тот лишь покачал головой:

— Мне он ничего не говорил.

— Возможно, подопечные так его утомили, что он решил отправиться куда-нибудь отдохнуть и восстановить силы? — предположил Хьюго.

— Это вполне понятно, хотя мне кажется, что дело в другом, — задумчиво произнес Дарси.

Все трое растерянно стояли на тротуаре, глядя на экипаж. Тут открылась парадная дверь Делмер-Хаус, и показался Мастертон. Он поспешно подошел к карете и забрался на козлы. Взмах хлыста — и лошади поскакали прочь. Освободившееся место было тут же занято двуколкой Макса, запряженной парой гнедых, которые били копытами и нервно мотали головами.

Мартин удивленно вскинул брови.

— Мастертон и багаж, — сказал он. — Что же происходит?

— Какова бы ни была причина, — лаконично ответил Дарси, — нужно перехватить твоего брата сейчас, пока он не уехал на неделю или больше, предоставив нас нашим страданиям.

На лицах обоих его собеседников промелькнуло одинаковое выражение ужаса, весьма его позабавившее.

— Боже мой, верно! — воскликнул Хьюго.

Не говоря больше ни слова, они развернулись и поспешили к ступеням. Тут парадная дверь снова открылась, и появился сам Макс. Все замерли.

Макс, остановившийся на мгновение, чтобы надеть свои дорожные перчатки, посмотрел на собравшихся и усмехнулся, затем стал спускаться по лестнице. Ветерок развевал полы его пальто.

— Макс, нам нужно с тобой поговорить.

— Куда ты направляешься?

— Ты не можешь уехать прямо сейчас.

Рассмеявшись, Макс поднял обе руки, призывая к молчанию, затем объявил:

— Очень рад видеть вас всех. — Он снова взмахнул рукой, чтобы пресечь новую волну расспросов. — Нет! У меня нет ни времени, ни желания что-либо обсуждать. Поэтому отвечу кратко: да, да и еще раз да. Все довольны?

Дарси Гамильтон рассмеялся:

— Вполне.

Хьюго лишь озадаченно кивнул.

— Ты уезжаешь? — спросил Мартин.

Макс кивнул:

— Мне требуется отдых в каком-нибудь спокойном местечке.

Его голос звучал устало, что заставило Мартина усмехнуться.

— Одному или в компании?

Теперь пришел черед Макса усмехнуться.

— А вот это не твоего ума дело, дорогой братец. Направь-ка лучше свою энергию на то, чтобы удержать Лиззи от новых интриг. Тогда я буду доволен. — Он окинул взглядом две стоящие на дороге двуколки с нетерпеливо переступающими с ноги на ногу лошадьми. — Вообще-то я значительно облегчу вам жизнь. Всем вам. Советую отправиться в Твайфорд-Хаус. Мисс Твиннинг я увезу, а тетя Августа и миссис Элфорд во второй половине дня всегда отдыхают. Дом довольно большой. Если не сумеете заставить своих дам сердца ответить согласием на ваше предложение при таких условиях, я умываю руки.

Все с готовностью согласились и немедленно тронулись в путь: Макс с братом поехали в его двуколке, а лорд Дарси и Хьюго Денби — следом в экипаже Дарси.

При виде входящего в малую гостиную Хьюго Денби Арабелла прежде всего подумала о том, как он, должно быть, рассержен ее обманом. Всецело сосредоточившись на Хьюго, она не заметила ни того, что Сара с Дарси покинули комнату, ни того, что Мартин вывел Лиззи в сад через французские окна. Опомнилась она, лишь поняв, что осталась с ним наедине.

— Мария Павловская, полагаю? — произнес он ровным голосом, но Арабеллу это ни на секунду не обмануло.

Приблизившись, Хьюго встал прямо перед ней. Рядом с его высокой фигурой Арабелла вдруг показалась себе совсем крошечной.

Ей отчаянно захотелось броситься ему на грудь, умоляя о прошении, но тут она вспомнила, как он реагировал на Марию Павловску, и, вздернув подбородок, посмотрела ему прямо в глаза:

— Очень рада, что моя маленькая шарада развлекла вас.

Хотя Хьюго первым начал разговор, он вдруг понял, что ему решительно нечего сказать. Он вообще не намеревался заговаривать о Марии Павловске, по крайней мере до тех пор, пока Арабелла не согласится стать его женой. Но сейчас, видя ее стоящей перед ним и зная, что она догадалась о его страсти к Марии, он на некоторое время потерял голову. Однако теперь явно было не самое подходящее время для словесных перепалок с женщиной, которая ничуть не уступала ему в остроумии. Поэтому, глядя на нее сверху вниз, он лениво улыбнулся и поспешил перевести разговор на другую тему, чтобы она не сумела оказать ему сопротивление.

— Напыщенная глупышка, — нараспев произнес он, обнимая ее и прижимаясь губами к ее губам.

Этим неожиданным маневром он лишил Арабеллу возможности запротестовать, а поняв, что происходит, она и сама сделалась чрезвычайно податливой. Обняв Хьюго за шею, она страстно ответила на его поцелуй, так что ему с трудом удавалось держать себя в руках.

Не будучи таким закоренелым распутником, как Макс или Дарси, Хьюго сумел отыскать в себе толику добродетели, достаточной, чтобы отстраниться и сесть в большое кресло. Арабеллу он усадил себе на колени, и она с готовностью прильнула к его теплой надежной груди.

— Итак, глупышка, ты выйдешь за меня замуж?

Арабелла тут же выпрямилась и, упершись руками ему в грудь, удивленно уставилась на него:

— Выйти за тебя замуж? Я?

Хьюго засмеялся, довольный тем, что поверг ее в состояние полного недоумения, но сама Арабелла нахмурилась:

— Почему ты хочешь взять меня в жены?

Теперь нахмурился и Хьюго:

— Мне кажется, ответ на этот вопрос очевиден, милая.

Но Арабеллу его слова не убедили.

— И все же?

Вздохнув, Хьюго закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Он и сам не раз себя об этом спрашивал и прекрасно знал причину, но не смог бы связно выразить свои мысли, так как не подозревал, что кому-то вообще придет в голову его об этом спросить. Открыв глаза, он пронзил свою непокорную возлюбленную угрюмым взглядом:

— Я хочу жениться на тебе, потому что схожу с ума при мысли о том, что ты флиртуешь с каждым встречным и поперечным. Мне тут же хочется разорвать их всех на мелкие кусочки. Так что, если не хочешь стать причиной смерти многих мужчин, прекрати флиртовать. — В ответ на его угрозу раздался громкий смех, который, однако, был быстро подавлен. — Что мне еще хотелось бы знать, — продолжил между тем Хьюго, — ты ведь не имеешь привычки вот так целовать всех мужчин без разбора, правда же?

Арабелла не знала, что он подразумевает под словами «вот так». Прежде она вообще ни с кем не целовалась, за исключением целомудренных поцелуев в щечку, поэтому ответила со всей откровенностью:

— Нет, разумеется, нет! Только с тобой.

— И на том спасибо! — с облегчением воскликнул Хьюго. — Отныне будь добра, прибереги подобные ласки для твоего нареченного. То есть для меня, — пояснил он на всякий случай.

Арабелла вздернула бровь, но ничего не сказала. Чувствуя, как его ладони нежно поглаживают ее бедра, она подумала, будет ли уместным просто сказать «да». Тут его руки сомкнулись у нее на талии.

— И вот еще что, — произнес он, пылко глядя на нее. — Больше никакой Марии Павловской. Никогда.

Арабелла усмехнулась.

— Нет? — томно протянула она с хриплым соблазнительным польским акцентом.

Хьюго призадумался.

— Что ж, — наконец, произнес он, намереваясь проявить снисходительность. — Только со мной. Смею заметить, сам я сумею пережить более тесное знакомство с этой женщиной.

Арабелла засмеялась, и Хьюго тут же этим воспользовался, чтобы снова ее поцеловать. Он не спешил отстраняться, присматривая одновременно и за дверью, и за окном, но не забывая при этом следить за реакцией Арабеллы. Он не переставал ласкать ее тело, заставляя восхитительно краснеть. Наконец, он поднял голову и, обхватив Арабеллу руками за талию, легонько встряхнул ее.

— Ты до сих пор не дала мне ответа.

— Да, — сказала Арабелла, сверкая глазами. — Мне очень нравится время от времени перевоплощаться в Марию Павловскую.

Рассмеявшись, Хьюго снова заключил ее в свои объятия.

— Когда же мы поженимся?

Очерчивая своим маленьким пальчиком его крепкий подбородок, она задумалась на мгновение и ответила:

— Нам нужно долго ждать?

В этом вопросе прозвучало плохо скрываемое томление, и Хьюго немедленно отреагировал:

— Только если тебе того хочется.

Арабелла усмехнулась:

— Сомневаюсь, что нас смогут обвенчать завтра же.

— А почему нет? — удивился Хьюго, подмигивая.

На лице его возлюбленной появилось озадаченное выражение.

— Разве такое возможно? Мне казалось, приготовления занимают целую вечность.

— Только в том случае, если тебе хочется большого торжества. Тогда — предупреждаю — все приготовления могут растянуться на долгие месяцы. У меня большая семья, рассредоточенная по всей стране. С доброй половиной родственников вообще не так-то просто связаться.

Идея длительного ожидания Арабеллу совершенно не прельщала.

— Раз это можно устроить, давай в самом деле поженимся завтра. Сделаем остальным сюрприз — опередим их.

Хьюго усмехнулся:

— Хоть ты и глупышка, временами говоришь удивительно умные вещи.

— В самом деле? — отозвалась Мария Павловска.

Мартин Ротербридж с легкостью прочел смущение на лице Лиззи, появившееся у нее в тот момент, когда он вошел в малую гостиную. Оно очень, ей шло и было хорошо знакомо Мартину. Усмехнувшись, он прямиком направился к ней, взял ее руку, поцеловал и положил себе на сгиб локтя.

— Давай выйдем в сад. Я хочу поговорить с тобой.

Так как разговаривать с Мартином в саду уже вошло у Лиззи в привычку, она повиновалась, сгорая от любопытства узнать, что же он хочет ей сказать, и удивляясь, отчего это сердце вдруг так тревожно забилось.

Мартин повел ее по дорожке, по периметру опоясывающей главный газон. Наконец, они достигли арки, опутанной плетистыми розами, — это был вход в розарий. Здесь стояла каменная скамья, купающаяся в солнечных лучах. Мартин кивнул, и Лиззи присела, шелестя муслиновыми юбками. Задумавшись на мгновение, он сел подле нее. Их глазам открывался прекрасный вид: старые розовые кусты в окружении ранних летних цветов, над которыми сонно жужжали пчелы, да время от времени стрелой проносилась стрекоза, направляющаяся к пруду у основания газона. Солнце припекало, и пейзаж представлялся тихим и идилличным.

Все утро Лиззи пыталась побороть страх, что, помогая Аманде Кроубридж, она тем самым непреднамеренно навлекла на себя неодобрение Мартина. Она не понимала, отчего это имеет для нее такое большое значение, но, будучи еще очень юной и простодушной, очень из-за этого переживала.

— Что ты хотел мне сказать?

Мартин напустил на себя грозный вид, как обычно поступал, собираясь выбранить молодого лейтенанта за какой-нибудь глупый, но вполне объяснимый поступок. Взяв Лиззи за руку, он стал нежно поглаживать ее тонкие пальцы:

— Лиззи, эти твои интриги, дорогая. Как же это было неумно. — Мартин не поднимал глаз от ее пальцев. — Полагаю, Каролина все тебе объяснила. Не успей она вовремя, Макс с Хьюго уехали бы, и никто не сумел бы их догнать. Ты хоть представляешь, какими жуткими оказались бы последствия, если бы они все же настигли Кейли?

Лиззи, до сих пор прячущая лицо у него на груди, при этих словах вскинула голову:

— Ты думал… Но как ты вообще додумался до такой глупой мысли?

Мартин слегка покраснел.

— Ты права. Знаю, это в самом деле было глупо. Но именно так все и вышло наружу. В какой-то момент мы и сами не были уверены, которая из вас уехала в той треклятой карете. — Помолчав немного, он продолжил еще более серьезным тоном: — Милая, в самом деле, интригами людям не поможешь, особенно теми, которые опасно балансируют на грани порядочности. Узнав об этом, многие просто повернутся к тебе спиной.

Мартин понимал Лиззи гораздо лучше своего брата, поэтому ни секунды не сомневался, что именно из-за ее порывистости все и началось. Арабелла отвечала за осуществление плана, Сара внимательно состыковывала детали, но именно его милая Лиззи привела всю эту машину в действие.

Лиззи покаянно повесила голову, теребя пальцами пуговицы сюртука Мартина. Он обнял ее покрепче, заставив посмотреть себе в лицо:

— Лиззи, если в будущем тебе вдруг снова придет в голову мысль оказать кому-то помощь, я хочу, чтобы прежде ты посоветовалась со мной. Обещаешь?

Понурое выражение исчезло с ее лица, и она улыбнулась солнечной улыбкой:

— Да. Думаю, так будет безопаснее всего. — Тут в голову ей пришла новая мысль, от которой она снова помрачнела. — Но ведь тебя может не быть рядом. Ты теперь… ну, когда ты поправился, ты станешь много бывать на людях, встречаться с л-леди и… всякое такое.

— Всякое такое? — переспросил Мартин, изо всех сил стараясь сохранять строгое выражение лица. — О чем это ты?

— Сам знаешь. То, что ты обычно делаешь с л-леди. — Тут Мартин не выдержал и рассмеялся, а Лиззи упрямо продолжала: — Кроме того, ты, возможно, женишься, и твоей жене не понравится, что я постоянно цепляюсь за твой рукав. — Итак, она это сказала, облекла в слова свой самый главный страх.

Вместо того чтобы разуверить ее, Мартин продолжал весело хохотать. Лиззи бросила на него гневный взгляд, но это не помогло. Тогда она изо всех сил забарабанила кулачками по его груди.

Хватая ртом воздух, Мартин сжал руки Лиззи и, глядя в ее восхитительно разгневанное лицо, усмехнулся точно так же, как его старший брат. Дождавшись, когда в ее глазах отразится смущение, он привлек ее к себе и поцеловал.

Прежде Лиззи казалось, что Мартин в совершенстве обучил ее искусству поцелуев, но происходящее между ними сейчас было вообще ни на что не похоже. Его руки сомкнулись вокруг ее талии, точно клещи, хотя она и не собиралась оказывать сопротивления. А поцелуй все продолжался. Наконец, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, она отстранилась и гневно воззрилась на него.

С губ Мартина сорвался смешок, похожий на стон.

— Ах, Лиззи, сладкая Лиззи. Ради бога, скажи, что выйдешь за меня замуж, избавь меня от страданий.

Ее глаза округлились.

— Выйти за тебя замуж? — прошептала она.

Усмешка Мартина стала шире.

— М-м-м, я подумал, что это хорошая идея. — Он перевел взгляд с ее лица на отороченный кружевом вырез платья, в котором виднелись полукружия грудей. — Помимо того что тогда я всегда буду рядом, чтобы обсудить твои легкомысленные замыслы, — весело продолжил он, — я также смогу научить тебя тому, что обычно делаю с л-леди.

Лиззи еще больше округлила глаза, а Мартин дьявольски усмехнулся:

— Тебе бы этого хотелось, а, Лиззи?

Та молча кивнула, потом, вдруг обретя голос, воскликнула:

— О да!

Обхватив Мартина за шею, она принялась с жаром целовать его. Высвободившись из ее лихорадочных объятий, он запрокинул голову и расхохотался, но Лиззи это ничуть не смутило. Она просто терпеливо ждала, когда он успокоится.

— Лиззи, о, Лиззи, — только и сказал Мартин Ротербридж, снова крепко прижимая ее к себе, чтобы насладиться вкусом ее поцелуев.

Спустя некоторое время Мартин решил сделать перерыв в их изучении друг друга. Лиззи, абсолютно счастливая, сидела в кольце его рук. Ее мысли обратились к будущему.

— Когда мы поженимся? — спросила она.

Этот вопрос заставил витающего в облаках Мартина спуститься с небес на землю и как следует призадуматься. Если бы его спросили об этом два часа назад, он ответил бы, что на подготовку к свадьбе потребуется никак не меньше нескольких месяцев. Проведя это время с Лиззи и будучи ограниченным рамками приличий, он решил, что не в силах ждать и пары дней. Но Лиззи, вероятно, захочет пышной церемонии со всеми приличествующими случаю атрибутами.

Она, однако, не выказала никакого интереса к свадебным застольям и тому подобному. Нервно теребя булавку шейного платка Мартина, она неуверенно сказала:

— Не могли бы мы обвенчаться поскорее? Завтра, например?

Мартин посмотрел на нее с удивлением.

— Я имею в виду, — продолжала Лиззи, — что в семье будет несколько свадеб — у Арабеллы и Сары.

— И у Каролины, — добавил Мартин.

Лиззи бросила на него вопросительный взгляд.

— Макс куда-то увез Каролину. Куда — не знаю, зато точно уверен зачем.

— Ах. — Принимая во внимание их недавнее занятие, Лиззи отлично понимала, как он пришел к такому заключению. Она совсем было собралась справиться о подробностях касательно сестры, но потом решила сначала до конца прояснить вопрос о собственной свадьбе. — Вот, значит, как. Боюсь, поднимется такая суматоха, что мы с тобой окажемся в самом конце свадебной очереди.

Мартина ее доводы впечатлили.

— Но, — продолжила Лиззи, садясь прямо, — если мы поженимся завтра, никого не ставя об этом в известность, то дело будет сделано, и нам не придется ждать. — Она посмотрела на Мартина с видом победительницы.

Поймав на себе ее вопросительный взгляд, Мартин усмехнулся:

— Милая, ты меня убедила. Что ж, давай поженимся завтра. Мне кажется, что ты слишком невозмутима. Думаю, будет лучше, если ты станешь притворяться смущенной. Так что иди сюда, моя сладкая, позволь мне немного тебя смутить.

Засмеявшись, Лиззи с головой прыгнула в восхитительный омут смущения.