Случалось ли вам не спать ночами из страха перед зомби? Случалось ли вам поздно ночью слышать странные звуки за окном и представлять себе мертвых людей, выбирающихся из своих могил и марширующих… марширующих и ковыляющих к вашему дому, чтобы схватить вас, высосать ваши мозги и пожрать вашу плоть?

Нет. Вы этого не боитесь, и я этого не боюсь… в основном.

Но когда я был мальчишкой, между моим домом и школой располагалось старое кладбище. Идя через него, путь в школу можно было здорово сократить, но я всегда шел в обход. Уж очень явственно мне представлялись разлагающиеся тела, поднимающиеся из земли с единственной целью — схватить меня.

Я знаю, что существуют люди, для которых зомби — навязчивая идея. На эту тему есть сотни рассказов, романов, стихотворений, фильмов и телесериалов. И на сегодняшний день зомби популярнее, чем когда-либо.

Ожившие покойники переживают свой звездный час! Куда ни глянь, всюду шатается голодная нежить, протягивая руки и исходя слюной по свежей человечине. В плане популярности зомби способны уделать извечных хоррор-чемпионов — вампиров.

Нам известно, что больше двух тысячелетий назад люди уже складывали стихотворения о вернувшихся к жизни мертвецах. Люди, возвратившиеся с того света, больше не были хорошими. Они были жестокими — и голодными — совсем как зомби, которых мы видим в кино и по ТВ.

Я всегда любил читать книги о суровых мореходах-викингах. В эпоху викингов ходили легенды о воскресших мертвецах, именуемых «драугры». Эти существа поднимались из своих могил струйками дыма. Затем они принимали человеческий облик, а размеры могли менять по собственному желанию.

Некоторые драугры вырастали размером с быка. Смерть нисколько не делала их слабее. Силой они обладали нечеловеческой. Согласно легендам, запашок от них тоже исходил нечеловеческий, попросту говоря, они смердели!

Мой любимый праздник — Хэллоуин. Но знаете ли вы, что Хэллоуин возник потому, что давным-давно люди верили, будто на один день в году, под конец сезона урожая, духи возвращаются, чтобы бродить среди живых? И потому-то в этот день люди надевали маски, дабы беспокойные духи не смогли их узнать.

Так что, когда вы в следующем году наденете свою маску, вам, возможно, захочется поблагодарить ходячих мертвецов. Если б не суеверные люди, до ужаса боявшиеся зомби, не видать бы нам сладостей на Хэллоуин!

Самые ужасные зомби, каких я когда-либо видел, появились в фильме Джорджа Ромеро «Ночь живых мертвецов». Его рекламный слоган гласил: «Они не остались мертвыми!» Зомби в этом фильме представляли собою армию упырей — дюжины отвратительных мертвецов, ковыляющих вперед в бездумном желании хватать живых и пожирать их мозги и плоть.

Зрители смотрели фильм в потрясенном молчании. С момента изобретения кинематографа на экраны вышло немало пугающих картин. Но отвратительные, гниющие зомби из этого фильма были слишком уж реальными. Взрослые вопили. Дети плакали.

Публику это расстроило, но зомби пришли на экраны всерьез и надолго. Всего Ромеро выпустил шесть картин о живых мертвецах, к этому добавилось еще множество фильмов о неугомонных покойниках, вернувшихся к жизни, чтобы шататься по округе, ворча и утоляя свой бесконечный голод.

И множество этих зомби благополучно доковыляло до «Города зомби». Идея этой книги зародилась у меня, когда я сидел в темном кинотеатре.

Мы с моей супругой Джейн живем в Нью-Йорке. В один прекрасный день нам захотелось посмотреть кино в большом кинотеатре. Это старый кинотеатр, в котором мест хватит на сотню зрителей, а еще столько же может разместиться на балкончиках.

Мы с Джейн уселись в среднем ряду и ждали, когда начнется фильм. Мы смотрели на красный занавес, закрывавший экран, болтали и делили ведерко попкорна.

Через какое-то время у меня возникло странное ощущение. Я повернулся в кресле и вдруг осознал, что позади нас никто не сидит. Я окинул взглядом зал, и быстро убедился, что мы здесь — единственные посетители. Не считая нас с Джейн, огромный кинозал был совершенно пустым.

Закрылись двери. Свет погас. Кинозал погрузился во мрак. Занавес со скрипом начал подниматься.

Я почувствовал холодок на затылке. Пребывание в темноте, в этом огромном, темном кинозале, пугало меня до чертиков. Мое воображение врубилось на всю катушку, и я начал задавать себе пугающие вопросы…

Почему мы здесь совершенно одни? Вдруг это какая-то ловушка?

Что если двери заперты? Что если нам отсюда не выбраться?

Здесь слишком темно и слишком тихо. Должно произойти нечто УЖАСАЮЩЕЕ.

С этого книга и начинается. С двух ребят, Майка и Карен, запертых в темном кинотеатре… И вот-вот случится нечто УЖАСАЮЩЕЕ.

Наслаждайтесь.

— Видишь, Майк? С минуты на минуту польет, — сказала Карен. — Мы промокнем до нитки.

Я сидел у себя на переднем крыльце и глядел на небо. По нему катились темные грозовые тучи. Где-то вдалеке рокотал гром.

Я вздохнул. Нет, чтоб солнышко выглянуло.

— Не лучший день для скейтборда, — добавила Карен.

— Верно, — согласился я. — Но мы могли бы посидеть дома и сыграть в «Дьябло-3» на моей новой приставке.

— Мы в нее тыщу раз уже играли! — заныла Карен и схватила меня за руку. — Пошли же, Майк! Мы должны это сделать!

Я опять вздохнул. Карен — моя лучшая подруга. Она живет через дорогу в доме напротив, и все субботы мы проводим вместе. Поскольку на сегодня скейтборд отменялся, мы пытались решить, чем бы заняться.

На самом деле, решить пытался я. Карен все для себя уже решила.

Она хотела сходить на «Город зомби».

«Город зомби» — фильм ужасов. Жуткий фильм ужасов, про кучу кошмарных, плотоядных зомби, которые захватили целый город. Никто не спасся. Зомби сожрали почти всех. Выжившие сами превратились в зомби.

У нас в школе все до смерти хотели посмотреть «Город зомби». Все, кроме меня.

Я ненавижу ужастики. Мне из-за них кошмары сняться — даже днем не отпускает! Стыдно, конечно. Как-никак, мне уже двенадцать. Они уже не должны меня пугать, верно? Но я ничего не могу с собой поделать.

— Ну? — спросила Карен. — Пошли же, Майк. Пошли, заценим!

— Сама же знаешь, что будет мерзость, — напомнил я. — Гниющие зомбаки жрут людей и вырывают у них кишки.

Она засмеялась:

— Класс!

Класс? А чего еще ждать от Карен, подумал я. Она не боится ничего на свете.

— Пожалуйста, Майк, — умоляла Карен. — Не будь нюней. Все же знают, что никаких зомби не существует.

Я пытался придумать себе другое занятие. Помочь соседу, мистеру Брэдли, сгребать листья? Нет. Вот-вот начнется дождь. Поиграть с младшим братом Заком? Фи! Прошвырнуться по магазинам с мамой и папой? Скукотища! Прибраться в комнате? Неужели я настолько отчаялся?

Я очень, очень не хотел смотреть это кино. Но и вести себя как нюня я тоже не хотел.

— Ладно, пойду, — сдался наконец я. — Но ты мне купишь попкорн!

— Другое дело! Встречаемся на остановке через десять минут!

Карен побежала через дорогу, а я отправился к себе, дабы сообщить предкам, куда мы идем. Я уже нервничал — а ведь еще из дому не успел выйти!

Держись, подумал я. В конце концов, последний ужастик я смотрел год назад. Может теперь, когда мне двенадцать, я выдюжу.

Может быть.

Если б только я остался дома…

Полчаса спустя мы с Карен сошли с автобуса у торгового центра. Поливаемые дождем, мы бросились к синеплексу через дорогу. На стене сбоку висел огромный плакат, изображавший зомби с налитыми кровью глазами и разинутым ртом. Клочья человеческой кожи свисали с его гниющих зубов.

У меня свело желудок.

— Забудь про попкорн, можешь не покупать, — простонал я.

Мы оплатили билеты. Карен купила себе гигантский стакан попкорна. После чего мы прошли в кинозал.

Там не было ни души.

— Странно, — сказал я, когда мы шли по проходу. — Это же, вроде, суперхит? Где же все?

— Ну и здорово, — отвечала Карен, сворачивая во второй ряд. — Не придется смотреть на экран поверх чьей-нибудь башки.

— Наверное. — По правде говоря, меня не волновало, будет ли мне что-нибудь видно. Я бы рад и вовсе ничего не увидеть. Вот бы сюда завалилась веселая компания двухметровых баскетболистов, села впереди и совершенно перекрыла обзор!

Прошло две минуты. Никто не пришел и перед нами не сел. Никто даже не зашел в зал.

Я огляделся. Все что я видел — бескрайние ряды пустых кресел. Это уже не просто странно, подумал я. Это неправильно. Совсем неправильно.

А потом я услышал это. Низкий скрип. Скрип становился все громче.

Я подскочил, услышав грохот.

— Что это было?! — выдохнул я.

— Я вижу зомби! — завопила Карен. — Беги! Спасайся!

— Где! Где! — вскричал я.

Она захохотала.

— Остынь, Майк. Это же просто дверь закрыли. Только и всего.

Я оглянулся через плечо. Карен была права. Кто-то захлопнул дверь. Теперь в зале стало еще темнее. Я поглубже вжался в сидение.

— Мы тут по-прежнему совсем одни.

— Ну и что? — спросила Карен.

— Это бессмыслица какая-то, вот что! — крикнул я. — Это сейчас самый популярный фильм в стране. А мы тут совсем одни. Куда все подевались?

— Да кого это волнует? — Карен запихнула в рот полную пригоршню маслянистого попкорна. — Вот и классно, что тут ни души, — пробубнила она, пережевывая еще одну горсть. — Все места — наши.

Не нужны мне были все места. Мне и вовсе не хотелось тут находиться.

— У меня реально жуткое ощущение, Карен. Думаю, мы…

— Цыц! — шикнула она. — Начинается!

Свет окончательно погас. Через несколько секунд по экрану заскользили размытые темные фигуры. Из динамиков послышался тихий пугающий стон.

А что, рекламы не будет? — подумал я. И анонсов новых фильмов — тоже? Да что же здесь творится?

А потом я услышал голоса. Детские голоса.

Экран стал ярче. Трое ребят примерно моего возраста гуляли по парку, смеясь и подтрунивая друг над дружкой. Один из них уронил свой рюкзак. Оттуда вывалились тетрадки и листочки. Ребята остановились их подобрать.

Стенания становились все громче, но ребята этого не замечали. Камера переместилась в заросли кустов у них за спиной.

Мое сердце заколотилось.

Кусты зашелестели. Чья-то рука отодвинула в сторону ветки. Человеческая рука, с черной землей, забившейся под длинные, обломанные ногти.

Черная земля — из разрытой могилы.

Я съежился, когда из кустов выглянуло безобразное лицо. А потом еще одно. И еще.

Кожа на лицах была зеленой. У одного нос был совершенно черен от грязи. Но потом, в то время, как они разглядывали ребят, я кое-что заметил.

Нос не почернел от грязи. Он попросту отсутствовал. Посреди лица у зомби зияла черная каверна.

Это всего лишь грим, напомнил я себе. Это всего лишь кино!

Зомби заворчали.

Это было голодное ворчание.

Карен пихнула меня в бок.

— Приготовься, — прошептала она. — Они съедят их первыми. Им нужно есть людей, чтобы оставаться живыми, ты знаешь.

— Не напоминай, — буркнул я, вцепившись в подлокотники.

Зомби раздвинули кусты и вывалились на открытое место. Камера приблизилась к лицу безносого зомби.

Когда он жадно уставился на ребят, один из его глаз вывалился из глазницы.

Меня чуть не вывернуло. О Боже! — подумал я. Как же я позволил Карен уболтать меня на это?

На экране ребята повернули головы. Их глаза широко раскрылись от ужаса. Зомби нависли над ними, стеная и причмокивая гниющими, распухшими губами.

Я знал, что будет дальше. И не хотел этого видеть. Когда ребята в ужасе завопили, я изо всех сил зажмурился.

Душераздирающие крики не умолкали.

Я хотел уже зажать уши, но крик резко оборвался. Потом я услышал странный звук, словно смялся пластиковый пакет.

Я приоткрыл глаза, самую чуточку.

Что такое? Экран был погружен в темноту.

Я огляделся.

Не считая тусклого красного свечения таблички «Выход», в зале царила темнота.

Темнота и абсолютная тишина.

— Поверить не могу! — воскликнула Карен.

— Что? — спросил я. — Что там стряслось?

— Ты что, не слышал тот звук? — ответила она. — Это пленка сорвалась. Проектор сломался.

— Ах, какая досада, — бессовестно солгал я. На самом-то деле я почувствовал облегчение. Теперь мне не придется досматривать это кино. — Думаю, нам лучше уйти.

— Ни за что. Кино только началось, — заявила Карен. — Они все починят. Просто подождем.

Карен откинулась на спинку кресла и захрустела попкорном. Я скрестил пальцы — вдруг нам скажут, что пленка изодрана в клочья и кина не будет.

Прошло две минуты.

— Эй, механик! — заорала Карен. — Долго еще ждать?

Нет ответа.

Мы повернулись и уставились на будку механика над балконом. Будка пустовала.

Как и весь кинозал.

Карен встала.

— Механик, должно быть, в фойе. Пойдем посмотрим.

Мы поднялись по проходу к двери. Я нажал на ручку.

Дверь не открылась. Я нажал сильнее. Нет. Все равно не открывается.

— Дверь заело, — простонал я.

Карен уперлась в дверь плечом и толкнула. Я нажал на ручку.

Дверь не сдвинулась с места.

— Ее не заело… она заперта! — воскликнул я. Я замолотил в нее кулаками. — Эй, кто-нибудь, нас тут заперли! Выпустите нас отсюда!

Мы несколько секунд подождали. Ничего не произошло. Я снова завопил и забарабанил в дверь, но никто не пришел.

— Вот это уже не классно, — констатировала Карен.

— Ага. — Я повернулся и окинул взглядом ряды пустых кресел. Сердце заколотилось, во рту пересохло. — Почему никто не открывает?

— Понятия не имею. — Карен огляделась вокруг. — Но мы тут не застряли, Майк. Мы можем выйти через аварийный выход. — Она ткнула пальцем в нижний конец ряда.

Я взглянул на мерцающую красную табличку «Выход». Да! Скоро мы отсюда выберемся. И слава Богу.

Когда мы поспешили вниз, Карен запнулась о ножку кресла. Стакан с попкорном вылетел у нее из руки. Попкорн покатился вниз по проходу, словно снежная лавина.

— Четыре бакса коту под хвост! — зарычала Карен. — Точнее, кинотеатру в проход! Я потребую новый попкорн за счет заведения.

— Да кто ж тебе даст? — спросил я. — Тут и нету-то никого!

— Кто-то да есть, — возразила она. — У них, наверное, перерыв, или типа того.

Может, она и права, подумал я. Но мне было все равно. Как только мы выберемся, я иду домой. А Карен может оставаться и досматривать свой фильм в гордом одиночестве. И пускай зовет меня нюней.

Мы достигли конца ряда. Я подошел к аварийной двери и толкнул ее обеими руками.

Ничего не произошло.

Карен присоединилась ко мне. Мы толкнули вдвоем. Потом попробовали тянуть.

Дверь не шелохнулась.

Мое сердце снова заколотилось. Мы здесь в ловушке, понял я.

Кто-то запер нас здесь. Но зачем?!

— Ч-что будем делать? — выдавил я. Ноги дрожали. Я плюхнулся в ближайшее кресло.

— Не паникуй, — сказала Карен. — Ничего страшного. Правда. — Она судорожно сглотнула. — Ну… может, капельку жутковато, да.

— Не морочь голову. — Я откинулся на спинку кресла и снова огляделся. Я ничего не видел, кроме теней от пустых кресел. Я ничего не слышал, кроме стука собственного сердца.

— Аууууууу! — внезапно завопила Карен. — Мы тут застряли! Если это шутка, то нам не смешно! Выпустите нас!

Никто не ответил. Когда эхо ее голоса стихло, кинозал вновь погрузился в тишину.

Мы должны отсюда выбраться, думал я. Должен же быть способ! Я взглянул вверх, на белый экран.

— Давай посмотрим там, за экраном, — предложил я. — Может, там еще один аварийный выход.

Может, и телефон, подумал я. Я уже готов был звонить в полицию.

Мы поднялись на запыленную сцену и оттянули в сторону край экрана. Едва мы шагнули за него, как нас окутал отвратительный запах разложения.

— Воу, мерзость какая! — воскликнула Карен. — Что это?!

Я зажал рот и нос обеими руками.

— Понятия не имею, — промычал я. — Может, тухлые яйца?

— Беее! Щас я, кажется, вырву, — простонала Карен. Ее лицо позеленело.

— Потерпи, пока не выйдем. Гляди! — я указал на еще одну дверь с красной табличкой «Выход» над нею.

— Здорово! — воскликнула Карен. — Пошли отсюда, пока я не сблевала.

Мы двинулись к двери. Но на полпути я кое-что услышал.

Какое-то шарканье, словно кто-то волочил ноги по пыльному деревянному полу. Потом послышалось тихое свистящее дыхание. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Я схватил Карен за руку. Шарканье послышалось снова.

— Ты это слышала? — спросил я.

— Это экран, наверно, колышется. — Она попыталась выдернуть руку.

— Нет, погоди. Тут что-то другое. Слушай! — прошептал я.

Карен бросила на меня раздраженный взгляд. Она начала что-то говорить, но я вскинул руку, чтобы она замолчала.

В тишине снова послышалось свистящее дыхание. Вдох-выдох. Все громче и громче.

— Уннфф… Унннннффффф!

По коже побежали мурашки.

Глаза Карен широко раскрылись.

— Что это? — прошептала она.

Я покачал головой.

— Уннннннф! — пугающий звук приближался. Мы вновь услышали шарканье.

Затем из тени у двери медленно вышла фигура. Жутковатый красный свет таблички «Выход» выхватил из мрака ее лицо.

— Неееееет! — простонала Карен.

Мои зубы начали выбивать дробь. Я лишился дара речи.

С другого конца сцены на нас смотрел зомби.

Зомби с зеленой кожей и безумными, голодными глазами.

Нет, не глазами. Глазом! Один глаз отсутствовал. И когда оживший труп повернулся, я увидел, что отсутствует и правая половина его лица. Как будто кто-то содрал с него кожу.

— Карен! — выдохнул я. — Это… это же зомби из фильма!

— Его рот! Посмотри на его рот! — закричала она.

— Что?!

— Посмотри, что у него на зубах!

Я заставил себя приглядеться ко рту мертвеца. Что-то серебристое посверкивало между гниющих зубов.

Пряжка.

Я вспомнил, где ее видел прежде. В фильме. На рюкзаке, который обронил мальчик, прежде чем зомби напали.

Эта пряжка… неужели это все, что от него осталось?

Неужели все остальное сожрали зомби?

— Но это было только в кино! — убеждал я себя. Это не взаправду! Этого не может быть!

У меня вновь задрожали коленки. По спине волна за волной пробегал холод.

Выскользнувший из глазницы глаз зомби покоился на скуле.

Отвратительное создание испустило громкий стон. Мы с криком отскочили.

Зомби поднял голову. Уцелевший глаз уставился на нас. Потом тварь подняла полуистлевшие руки и, раскачиваясь, шагнула к нам.

— Уннннф… Уннннффф!

— Карен… Карен… — зашептал я. — Он идет к нам!

Карен застыла подле меня.

Я хотел бежать. Но ноги не слушались.

Кислая вонь окружила нас.

Серебристая пряжка поблескивала в обломанных зубах зомби.

Я дернул Карен за руку.

— Пошли же! — заорал я. — Помнишь, что ты говорила? Им нужно есть людей, чтобы поддерживать свою жизнь. Видишь здесь каких-нибудь еще людей, кроме нас?

— Не могу поверить, — пробормотала Карен. — Это не реально.

Зомби сделал к нам еще один шаркающий шаг и снова застонал. Низким голодным стоном.

— Теперь достаточно реально?! — рявкнул я.

Карен схватила меня за руку. Вместе мы, наконец, начали двигаться. Мы выскочили из-за экрана.

Я оглянулся через плечо. Зомби по-прежнему находился за экраном, но я слышал его стоны и шарканье.

— Никаких зомби не существует, да?! — прошипел я Карен.

— Я не понимаю! — закричала та в ответ. — Я ничего не понимаю! Как могла эта тварь выйти из фильма?

— Я не знаю! — ответил я, когда мы спрыгнули со сцены. — Но она вышла. И преследует нас!

Зомби снова застонал.

— По-крайней мере, они медлительны, — сказала Карен. — Мы легко его обгоним и выскочим отсюда!

— Выскочим, значит? Дверь же заперта!

Карен уставилась на меня. Я впервые видел ее по-настоящему напуганной.

Я… я… я и забыла!

Я повернулся, услышав еще один стон. Экран затрясся и затрещал, разрываясь. Я в ужасе вытаращился на длинную щель посреди экрана. Зомби раздирал его пополам!

Когда его лицо возникло в дыре и вгляделось в темноту в поисках нас, мы с Карен завизжали.

— Нельзя просто так стоять! — закричал я. — Надо снова попробовать открыть дверь. Пошли! — Мы бросились вверх по проходу.

И остановились, в ужасе завопив.

Еще один зомби поджидал нас наверху.

То был зомби с зияющей дырой на месте носа.

Третий подбирался к нам через ряды сидений справа, цепляясь за мягкие спинки почерневшими ногтями.

— Нет. Нет. — Карен задыхалась.

— Фильм! — воскликнул я. — Все трое сбежали из фильма!

Карен схватила меня за руку.

— Пересчитай еще раз, Майк, — прошептала она.

Я обернулся, чтобы увидеть четвертого зомби, с налитыми кровью глазами, пробиравшегося через ряды сидений слева. Из его зубов свисала человеческая рука.

Громкие, голодные стоны эхом разнеслись сзади. Мы обернулись и ахнули.

Одноглазый зомби замер на сцене.

Но он был уже не один.

К нему присоединились еще как минимум десять зомби.

Еще десять голодных зомби, подумал я; от ужаса мысли путались. Зомби нужна человеческая плоть, чтобы оставаться живыми.

Наша плоть!

Мы бросились к первой из дверей и протаранили ее плечами.

По-прежнему заперто.

Мы взлетели вверх по проходу к задней двери.

Она тоже не открылась.

— Уннф! Уннннннф! — Зомби спрыгивали со сцены. Они шли за нами, шатаясь, поскальзываясь, стеная.

Неважно, медлительны они или нет, понял я. Нам не спастись. Мы можем носиться по залу часами, но, в конце концов, они до нас доберутся.

Я в ужасе смотрел на руку — когда-то она принадлежала живому человеку! — свисающую изо рта мертвеца.

Они нас поймают, понял я.

А потом съедят.

Должен же быть другой способ выбраться, в отчаянии думал я. И, оглядевшись вокруг, внезапно нашел его.

— Балконы! — крикнул я. — Вперед!

Я схватил Карен за руку и тащил за собой, пока мы не обнаружили лестницу, ведущую на балкон. Мы полезли наверх.

Заднюю стену скрывали черные бархатные шторы.

Только шторы — и никаких дверей.

Позади стонали и завывали зомби.

Я повернулся и посмотрел вниз. Я увидел, что они пробираются к лестнице. Затем они исчезли из виду.

Прошло две секунды. А потом я услышал их шаги. Тяжелые. Грохочущие. Они поднимались.

Карен дернула меня за рукав:

— Кинобудка!

Мы поспешили вдоль стены к маленькой застекленной будке. Я ухватился за дверную ручку и резко повернул ее.

Ручка отломилась.

Я слышал, как поднимаются зомби. Как они приближаются. Как они стонут от нетерпения — они жаждали человечины!

Я протаранил дверь плечом. Она загремела и затряслась, но не открылась.

Карен завопила. Я отлетел назад и повалился на пол. Она вновь завопила и показала пальцем.

Зомби стоял на вершине лестницы. Его губы растянулись. Когда его зубы обнажились в усмешке, я увидел обметавшую их черную плесень.

Остальные зомби столпились позади него. Они жадно смотрели на нас, ворча и принюхиваясь.

А потом дружно заковыляли к нам.

— О Боже, о боже! — Мои ноги превратились в жидкий кисель. Все тело тряслось. — Некуда податься! Нас загнали в угол!

— Попались… — прошептала Карен. — Мы попались…

Зомби неумолимо приближались. Они раскачивались, не сводя с нас голодных глаз. Их тошнотворное зловоние окружало нас со всех сторон. Они ворчали и стонали, глубокими, горловыми стонами, какие могут издавать лишь ожившие мертвецы.

Паника сдавила мне горло. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я посмотрел вниз и увидел, что все еще сжимаю дверную ручку.

Сам не знаю, откуда во мне взялась такая отвага. Я действовал бездумно. Все вышло как бы само собой.

Как только мертвец с покрытыми плесенью зубами приблизился, я изо всех сил размахнулся и швырнул дверную ручку ему в лицо.

Ручка врезалась в него с тошнотворным чмоканьем и содрала кусок зеленой кожи.

— Йййййайййй! — завизжал зомби и схватился за разодранную щеку.

Остальные поддержали его яростным воем, их тела задергались вверх-вниз, как у марионеток.

— Что ты наделал?! — взвизгнула Карен. — Ты… ты только еще больше их разозлил!

— Какая, нафиг, разница?! — заорал я в ответ. — Все равно они нас достанут!

Рычащие зомби, шатаясь, подходили все ближе.

Мы с Карен попятились. Мы уперлись в стену. Некуда бежать.

Вот и все! — подумал я, ощущая спиною бархат занавески. Отбегались.

Мы все сильнее вжимались в толстые шторы. Я закрыл глаза. От трупного запаха меня тошнило. Ужасающие стоны звенели в ушах.

Я услышал громкий щелчок.

И стена раскрылась!

— Ааааа! — вскрикнул я, когда мы с Карен повалились на спину. Мы рухнули, увлекая за собой занавески.

— Дверь! — воскликнула Карен, пытаясь выпутаться из них. Она вскочила на ноги. — Еще одна аварийная дверь!

Я бросил взгляд в дверной проем. Одноглазый зомби уставился на меня в ответ. Из пустой глазницы сочилась дорожка желтой слизи.

Позади него столпились другие зомби.

Мы с Карен бросились вниз по лестнице в фойе.

Пожалуйста, пусть входная дверь будет не заперта! — молился я, когда мы неслись через фойе, поскальзываясь на холодном полу. Пожалуйста!

Мы ударились о металлические прутья — и двери распахнулись!

Как только мы вырвались на улицу, Карен поскользнулась в луже и тяжело грохнулась на четвереньки.

— Вставай! Живее! — я дернул ее за руку, пытаясь поднять на ноги.

Карен оглянулась через плечо на кинотеатр.

— Живее! — повторил я.

Карен, наконец, смогла встать. Но с места не сдвинулась. Нахмурив брови, она стояла и смотрела на здание.

— Чего ты ждешь?! — завизжал я.

— Ничего. Я думаю, — ответила она.

— Ну здорово! Почему бы тебе не подумать о том, что надо рвать когти? — я снова дернул ее за руку и потащил за собой через дорогу.

— Не уверена, что нам нужно спешить. — Карен показала на кинотеатр. — Смотри, Майк. В фойе все еще никого нет.

— Ну и что? Зомби медлительные, помнишь?

— Не настолько же. — Карен посмотрела на кинотеатр. Потом на меня. Потом расхохоталась.

— Ты спятила?! — взорвался я. — Чего ты ржешь?

— Зомби! — воскликнула она. — Я все поняла, Майк!

— Что поняла?

— Все поняла! — сказала Карен.

— Я знала, что они не могут быть взаправдашними, — заявила она. — Все это было трюком. Какой-то рекламный трюк для раскрутки фильма. Зомби были фальшивкой.

— Но… но… я чуял их запах! — пробормотал я. — Я этот запах ни в жисть не забуду. Ты же видела, какие они реальные.

— Костюмы, — бросила она. — Костюмы, опрысканные вонючим спреем, только и всего. — Она снова показала на кинотеатр. — В фойе по-прежнему никого, видишь?

Я посмотрел через стеклянную дверь. Карен была права.

— Будь зомби настоящими, они бы уже давно толпились внизу, — заявила Карен.

— Но как насчет запертых дверей? — настаивал я. — И почему мы сидели там одни-одинешеньки? Что случилось с билетершей и продавцом попкорна?

— Думаю, все это часть розыгрыша. Наверняка же, — гнула свое Карен. — Я хочу сказать, все знают, что зомби не существует.

Я вся пялился на фойе. Но никаких зомби не появилось. Неужели Карен права?

— Вот был класс! — Карен вновь рассмеялась. — У меня от страха чуть крыша не съехала. Здорово они нас провели, да?

Я не знал, чему верить. Зомби выглядели такими реальными! Мое сердце все еще колотилось, руки все еще тряслись. Все, чего я хотел — оказаться дома, и поскорее.

Я посмотрел на улицу. Отлично. Всего в паре кварталов от нас ехал автобус. Чем скорее я отсюда уеду, тем лучше.

Автобус с ревом мчался к нам. Он подскочил на ухабе и круто развернулся, едва не снеся уличный фонарь.

— Ого! — воскликнула Карен. — Да эта штука просто летает!

Шины завизжали, когда автобус вернулся на середину улицы. Я замахал руками, но водитель не притормозил. Он нажал на гудок, а затем вцепился в руль обеими руками и понесся прямо на нас.

Он приближался. Мотор ревел. Автобус подбросило на очередной рытвине и вновь занесло.

Свет фар пронесся у нас над головой. Я в ужасе разинул рот.

— Карен, прыгай! — завопил я. — Он нас собьет!

Я схватил Карен. Отпрянул от обочины. И вжался в кирпичную стену магазина.

Гудок ревел. Визжали шины. Фонтан воды взметнулся из канавы, когда автобус размытым пятном пронесся мимо.

Нас окатило с головы до ног. Я вытер глаза и смотрел вслед автобусу, пока тот с визгом не свернул за угол.

— Да что с ним такое? — спросил я, отплевываясь. — Он чокнутый!

— Может, педаль газа заело, — Карен помотала головой, отчего брызги полетели прямо на меня. — Придется, наверное, пешком топать.

— И думать забудь, — отрезал я. — Я промок и промерз. Давай маме позвоним, пускай за нами приедет.

— Все еще опасаешься зомби? — поддела меня Карен. — Загляни в фойе, Майк. Никого там нет.

— Ладно, ладно. — Она была права, но меня это не волновало. — Я все равно не хочу идти пешком. Пошли, поищем телефон-автомат.

Наши кроссовки влажно поскрипывали, когда мы шагали к магазинчику «Квики-Март», расположенному посреди следующего квартала. Дождь перестал, но это уже не имело значения — все равно мы оба вымокли до нитки.

Я все время оглядывался через плечо, проверяя, не идут ли за нами зомби. Каждый раз, как я это делал, Карен покатывалась со смеху. Но я ничего не мог с собой поделать. Этот розыгрыш действительно меня напугал.

Если, конечно, это был розыгрыш.

Мы дошлепали до «Квики-Марта» и обнаружили платный телефон у прилавка. Пока Карен рассматривала выставленные там журналы, я бросил в щель четвертак и набрал свой домашний номер. После чего окинул магазинчик взглядом.

Покупателей не было. Я уставился на прилавок. Тоже никого. Где же хозяин?

Я ждал. Десять гудков… двадцать… Я повесил трубку и взглянул на часы над прилавком. Половина шестого. Мама и папа должны быть дома. Я забрал свой четвертак и попробовал еще раз.

Снова никто не ответил.

Я попробовал позвонить домой к Карен. Пока я стоял и слушал гудки, кое-что привлекло мое внимание.

Ящик кассового аппарата был выдвинут. Несколько отделений пустовало. Но в остальных лежали целые десятки, и даже двадцатки.

Я нахмурился. Почему хозяин оставил кассу открытой? Может, магазин грабанули, и он побежал в полицию? Но постойте-ка. Почему тогда грабители не забрали всю выручку?

Из трубки доносились гудки. У Карен тоже никто не отвечал.

Повесив трубку, я услышал какое-то жужжание.

— Эй, Майк, иди сюда, — позвала Карен. — Взгляни на это.

Я направился в другой конец магазинчика. Жужжание стало громче.

Карен стояла перед огромной соковыжималой. Ее мотор работал, перемалывая вишню. Вишневая масса уже переполнила чашу внизу. Она залила весь стол и шлепалась на пол большими бордовыми сгустками.

Я еще раз оглядел опустевший магазинчик и нахмурился.

Что происходит?

Где же все? Что здесь случилось? Куда все подевались?

— Странно, да? — спросила Карен, глядя, как вишневая масса капает на пол.

— Ага. Это еще не все, — сказал я. — Взгляни на кассовый аппарат. Он нараспашку.

— Ого! Просто не верится! — сказала она. — Вот уж жуть, так жуть!

— Не издевайся. Пошли, — сказал я. — У меня дома никого. У тебя тоже. Придется пешком.

Как только мы вышли из магазинчика, я осмотрел улицу.

— Кончай высматривать зомби. Ты меня уже нервируешь, — сказала Карен. — Должно быть, это был трюк, Майк. Зомби не существует — в реальности.

— Может так. А может и нет, — ответил я. — У меня так покалывает кожу на затылке, будто кто-то по ней ползает.

Карен поежилась.

— Ты уверен, что у меня никто не отвечает? — спросила она. — Папа собирался смотреть футбол. А мама планировала весь вечер рассортировывать бумаги.

— Мои родители тоже должны быть дома, — сказал я. Я бросил еще один быстрый взгляд через плечо. Никого. — Я в обоих случаях выждал, наверное, по сотне гудков.

— Может, они все дружно передумали и вышли прогуляться, — предположила Карен. — Суббота все-таки.

— Тогда почему пусты тротуары? — спросил я. — Куда все подевались?

— А вот кто-то! — Карен ткнула пальцем назад. Я обернулся.

Вверх по улице мчался автомобиль. Когда он пронесся мимо, я успел заметить мужчину и женщину, зажатых между грудами одежды, креслом-качалкой и телевизором.

Автомобиль с визгом свернул за угол и вылетел на шоссе, ведущее из города.

Следом промчался грузовичок с пятью детьми в кузове. Дети изо всех сил вцепились в борта, когда его занесло за угол, а потом он также умчался в сторону шоссе.

— Эти люди нарываются на штраф, — заявила Карен.

— Ага. Только вот полицейских машин что-то не видать, — ответил я. — Кроме вон той.

Я указал на голубой автомобиль, припаркованный на обочине. Хотя, не совсем припаркованный. Передними колесами машина стояла на тротуаре, а задними — на проезжей части.

Другие машины расположились под странными углами. Через опущенное окно одной из них надрывалось радио.

Они выглядели так, словно их припарковали в спешке — а потом бросили.

Странное покалывание в затылке сделалось сильнее.

— Да что же тут творится?! — спросил я. Потом взмахнул рукой: — А посмотри на эти дома.

Мы вошли в наш район, и почти в каждом доме двери были распахнуты настежь. Они покачивались под порывами ветра и хлопали об стены.

Никто не выходил их закрыть.

Посреди одного из дворов валялся садовый пылесос и громко гудел.

Никто не выходил его выключить.

В конце подъездной дорожки лежал мини-мотоцикл, его двигатель потрескивал. В воздухе курился черный дымок.

Никто не выходил его потушить.

— Понимаешь, что это значит? — спросил я. — Вокруг никого.

— Ага. И такое впечатление, будто все ушли в спешке, — согласилась Карен.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я заметил, что у Карен дрожит подбородок.

Вот это напугало меня больше всего. Как-никак, это я вечно всего пугаюсь и вижу кошмары по ночам. Но не Карен. Если уже и она напугана, значит, дело дрянь.

Я оглянулся. Зомби не было. Но людей не было тоже.

Мы поспешили через улицу к следующему кварталу. Дома выглядели одинаково — заброшенными. Свернув за угол — к нашему кварталу — мы перешли на бег.

— Не волнуйся! — выдохнула Карен. — Должно же быть какое-то объяснение!

Еще бы, подумал я. Только вот какое?

На середине квартала мы разделились. Карен побежала к своему дому, а я — к своему, через дорогу.

Наш микроавтобус стоял на подъездной дорожке. Парадная дверь была закрыта. Все в порядке! — подумал я. Мама и папа дома. Сейчас я выясню, что происходит.

Я ворвался в дверь и остановился в прихожей.

— Мама! Папа! — закричал я. — Я дома! Там, на улице, какая-то жуть творится!

Я замолчал, чтобы перевести дух. Почему у нас так темно? — удивился я. Свет в коридоре был выключен. Вернее, он был выключен повсюду.

— Привет! Мам? — крикнул я. — Пап? Зак?

Мой голос эхом отозвался в пустой прихожей.

Но никто не ответил.

У меня екнуло сердце. Я похолодел.

Они должны быть дома, думал я. Машина-то здесь.

Я подскочил, когда услышал чей-то голос. Он доносился из гостиной в задней части дома.

Телевизор! Вот они где, подумал я. Собрались вместе и смотрят в гостиной телек.

Я поспешил туда по коридору и заглянул в дверной проем.

В гостиной свет тоже не горел. Если не считать телеэкрана. Его свет мерцал на стене, отбрасывая через всю гостиную причудливые тени.

Мои родители и Зак сидели на диване. Зиппер, мой пес, свернулся на полу перед ними.

На экране какой-то тип демонстрировал всем бутылек пилюль.

— Ребята! Попробуйте наш новый витамин Экстра-Энергетик в таблетках и дайте жизни мощный толчок! — прогремел он. — Гарантирую, за десять дней ваши кости станут крепче в десять раз!

Я нахмурился. Телемагазин?

Мама с папой никогда не смотрят эту дрянь. А Заку и вовсе одни мультики подавай.

— Эй, я дома! — крикнул я. — А чего это вы в темноте сидите?

Я дотянулся до выключателя и включил свет.

И в ужасе завопил.

Я потрясенно уставился на папу. На его глубоко запавшие глаза, на отвисшую челюсть. Клочья зеленой кожи свисали с его лица.

Мамины глаза вывалились из глазниц и висели на ниточках нервов. Губы вздулись. Кусок ее скальпа лежал у нее на коленях. В широкой ране на голове поблескивала часть черепа.

Зак бессмысленно уставился на меня. Его рот раскрылся. Зубы отсутствовали. Из носа тек густой темно-желтый гной. Часть кожи на щеке отвалилась, и зазубренная кость торчала наружу.

Зиппер лишился своего меха. Голая кожа была такой же зеленой, как и у остальных.

Зомби. Все зомби.

Я изо всех сил зажмурился и помотал головой. Это не может быть правдой! — сказал я себе. Они нанесли грим. Они обрызгались зеленой краской. Это должна быть шутка. На самом деле это просто мерзкая шутка.

— Слушайте, ребята, это не смешно, — выдавил я.

Никто не ответил.

Потом папа медленно поднял руку и почесал ухо.

— Ой! — вскрикнул я, когда ухо отвалилось!

Папа застонал. Он поднял ухо с колен костлявыми зелеными пальцами, и какое-то время тупо его разглядывал. Потом кинул ухо Зипперу, который сожрал его с волчьей жадностью.

Мое сердце выбивало барабанную дробь. Во рту пересохло, коленки тряслись.

Это не шутка! — понял я. И все-таки зомби существуют! Каким-то образом «Город зомби» стал реальностью!

И в этой реальности жил я!

Вот почему так мчались машины и автобус. Люди пытались спастись.

Вот почему опустел «Квики-Март». Хозяин бросил его. Ему не хватило времени даже прихватить деньги.

Это объясняло пустые дома и распахнутые настежь двери. Оставленные машины. Брошенные мотоцикл и садовый пылесос.

Все убежали. Спаслись бегством. Потому что город захватили зомби!

Но я понимал, что спастись удалось не всем. Некоторых, очевидно, съели.

А некоторые превратились в зомби.

Как мои родные.

Зиппер вдруг зарычал, прервав мои пугающие мысли.

Я посмотрел на него. Голубовато-зеленая плесень уже покрыла зубы собаки, но они все равно были острыми. И эти острые зубы глодали кость.

Длинную, толстую кость, с которой по-прежнему свисали куски плоти.

Меня едва не вывернуло. Неужели кость человеческая?

Жадно ворча, Зиппер прижал кость одной лапой, содрал с нее толстый шмат мяса и втянул в рот.

У меня свело живот.

Зиппер заворчал.

Мама, папа и Зак повернули ко мне головы и уставились на меня так, словно видели впервые.

Все трое медленно поднялись с дивана. Зиппер тоже встал.

Мама простерла ко мне костлявую руку. Потянулась ко мне. Ее распухшие губы зашевелились.

— Уннннф! — простонала она.

— Унннф! Унннннф! — застонали папа и Зак.

Зиппер рычал.

А потом все четверо заковыляли ко мне, постанывая от голода.

— Нет! — завопил я. Мне не хотелось в это верить, но такова была ужасная правда: мои родные собирались со мной расправиться!

Теперь они стали зомби. Голодными, плотоядными зомби.

И они хотели меня съесть!

— Неееет! — снова завопил я. Затем я заставил себя действовать. Я отвернулся от них и бросился через прихожую к входной двери.

Я вылетел на улицу и поскользнулся на мокром крыльце. Я перекувыркнулся на ступеньках и тяжело грохнулся спиною о тротуар.

— Уннннф! — послышался рядом стон зомби. Слишком близко.

Зомби не могут перемещаться так быстро, подумал я. Это не могут быть мама с папой, это кто-то другой.

Я вскочил на ноги и огляделся.

В соседском дворе стоял мистер Брэдли и смотрел на меня через изгородь. Его обвисшая кожа была мутно-зеленой. Запавшие глаза сверкали от голода.

— Они все зомби! — завопил я и бросился вниз по тротуару.

Впереди показалась толпа зомби; они спешили ко мне. У того, что шел впереди всех, был только один глаз, а из пустой глазницы сочилась желтая слизь.

Я моргнул. Я узнал его. Зомби из фильма!

— Карен! — завопил я. Я бросился через дорогу к ее дому. — Зомби захватили весь город! Нам надо бежать!

Я вскочил на ее крыльцо и ворвался в дом.

— Карен! — кричал я. — Карен!

Карен вышла из комнаты. Она стояла в конце холла и смотрела на меня.

— Уннннф! — простонала она и облизала губы. Зеленые пятна плесени уже расползались по ее лицу. Из разодранного рта бежала слюна. Она снова застонала:

— Унннннф!

Я метнулся обратно к парадной двери.

Мистер Брэдли уже взбирался на крыльцо. За ним шли мои родные. Впереди с рычанием ковылял Зиппер. Зомби из фильма шли к дому.

Я повернулся. Карен все еще стояла в конце холла, блокируя заднюю дверь.

Я услышал стук и снова повернулся к остальным. У мистера Брэдли отвалилась рука. Он завыл, но все равно продолжал ковылять к двери. Зиппер бросился к руке, свирепо рыча.

— Уннннф! — стонала Карен. Она сделала тяжелый, неуклюжий шаг ко мне. Потом еще один. И еще.

Зомби карабкались на крыльцо, толпились у передней двери.

Я ворвался в гостиную. Споткнулся, упал, вскочил и помчался в столовую. Пробегая мимо столика, я сгреб из вазы бананы и яблоки и раскидал их позади себя.

Может быть, это их замедлит, подумал я. Может быть, они начнут скользить и падать. Уж конечно, фрукты их больше не интересуют. Им нужно свежее мясо. Мое мясо.

Я ворвался в следующую дверь и оказался на кухне. Я огляделся вокруг, пытаясь отдышаться.

Единственная дверь напротив вела обратно в холл. К Карен. Там не прорваться.

Я слышал, как зомби тяжело шаркают по полу гостиной. Через нее тоже не выбраться!

Трясясь от ужаса, я вскарабкался на раковину и попытался открыть расположенное над нею окошко. Его удалось приподнять лишь на дюйм.

А потом оно застряло!

Я замолотил кулаками по раме, потом еще раз попытался ее поднять. И еще раз.

Оно не сдвинется.

— Уннннф. Унннннффф! — стонали и ворчали зомби. Все громче. Все ближе. Они уже в столовой!

Из-за двери в холл послышалось шарканье. На кухонный пол упала тень.

Карен!

Я спрыгнул на пол и распахнул шкафчик под раковиной. Охваченный паникой, я принялся вышвыривать оттуда мыло и губки, банки с порошком и бутылки стеклоочистителя. Потом я попытался туда залезть.

Я не помещался! Ноги торчали наружу. Я не мог захлопнуть дверцу!

Из столовой в кухню, пошатываясь, заходили зомби.

Карен ковыляла из холла.

Они меня поймали, подумал я.

Я пытался как-то уменьшиться, съежиться, только бы втиснуться в шкафчик. Но я был в ловушке, и знал это.

Я обречен, понял я. Обречен…

Я закрыл глаза и сдался на милость победителей.

Экран померк. В маленьком кинозале вспыхнул свет.

Мартин МакНэйр, знаменитый режиссер фильмов ужасов, поднялся из своего кресла и повернулся к группе из двадцати пяти ребят.

Ребята хлопали и одобрительно кричали. МакНэйр улыбнулся.

— Спасибо всем, кто пришел, — сказал он. — Как режиссер, я интересуюсь мнением зрителей перед началом проката. Поэтому я благодарен всем, кто посетил предварительный показ моего нового фильма «Город зомби». Вы были замечательной публикой.

Ребята еще сильнее зааплодировали.

— Итак, что вы об этом думаете? — спросил МакНэйр.

— Это было потрясно! — заявил какой-то мальчик. — Особенно собачка. Меня прикололо, как она глодала эту человеческую кость.

— Спецэффекты реально крутые! — подхватил другой мальчик. — Карен реально смотрелась жутко, когда стала зомби.

— Но зачем ее в конце превратили в зомби? — спросила девочка. — Мне она так нравилась…

— А я думаю, что Майк в конце должен спастись, — сказал еще один мальчик.

— Ты так считаешь? Почему? — спросил режиссер.

Мальчик пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, потому, что они с Карен должны были стать героями, а они погибли. Там никого кроме зомби и не осталось.

— Подумаешь! — фыркнула сидящая рядом девочка. — Не все же истории кончаются хорошо! И вообще, все знают, что никаких зомби не существует…

Она услышала кашель и обернулась. Она уставилась на странных людей, столпившихся в заднем ряду. Их глаза глубоко запали в глазницы. Остатки кожи позеленели и разлагались. Сквозь скальпы проглядывали серые кости черепов. У некоторых недоставало носов и ушей.

— Эй! — закричала девочка. — Они же не настоящие, да? Никаких зомби не существует, правда? ПРАВДА?!