Как всегда во время ланча, все места в «Касабланке» были заняты, и приходилось отбивать атаки тех самонадеянных гостей, которые в силу беспечности или каких-то других причин не побеспокоились зарезервировать столик заранее и теперь столкнулись с необходимостью стоять в очереди. Но днем у них оставалась хотя бы надежда попасть внутрь. Вечером тех, кто явился без предварительного заказа, просто заворачивали, вежливо объяснив, что «Касабланка» не то место, куда можно забежать в дождливую погоду, чтобы согреться стаканчиком виски и перекусить сандвичем. Впрочем, даже клиенты, предусмотрительно позвонившие в ресторан заранее, нередко простаивали по полчаса, прежде чем перед ними открывалась заветная дверь.

Однако хозяин «Касабланки», похоже, не очень переживал, слыша упреки раздосадованных посетителей. Если уж на то пошло, то ореол труднодоступности только способствовал росту популярности ресторана, а именно это и входило в планы Рона Фримена.

Тем не менее два года назад, когда «Касабланка» стала собирать очереди у своих дверей и Рон понял, что дождался-таки успеха, он стал подумывать о расширении. Ларри Крейг, владелец отеля «Ройял», быстро сообразив, что на гребне успеха ресторана можно поднять и престиж всего комплекса, согласился с его предложением и даже порекомендовал модного архитектора.

В конце концов Рон решил оставить все как есть, в первозданном виде. Газеты и журналы взахлеб писали об уютной атмосфере, умело созданной и заботливо поддерживаемой персоналом ресторана, и Рон предпочел не рисковать своим детищем, которому в огромной степени был обязан всеми достижениями.

Отказавшись от идеи расширения «Касабланки», Рон открыл два новых ресторана — один в Челси, другой на Бонд-стрит[1] — и, как вскоре выяснилось, не прогадал. Оба заведения уверенно набирали обороты и уже давали солидную прибыль. Но «Каса», как любовно назвали первое творение Рона его друзья, все равно оставалась чем-то особенным. Он не собирался останавливаться и почивать на лаврах, да и капитал требовал вложения, но основную часть времени и почти все уик-энды проводил там, где осталась частичка его сердца.

Бывали дни, когда, вспоминая о том, с чего все начиналось, Рон и сам удивлялся своей удаче. Шесть лет назад он вложил все, что имел, в новое, казавшееся кое-кому бесперспективным дело. Он влез в долги. Зато теперь, после тревог, бессонных ночей и накатывавшего порой отчаяния его бизнес процветал. Неплохо для парня, чьи детские годы прошли в рабочем предместье Ливерпуля. Жаль, родители не дожили, чтобы увидеть все это своими глазами, но Рон знал, что они гордились бы сыном.

Успехом он был обязан именно им. Это его мать убедила отца открыть небольшое кафе, когда Рону не исполнилось еще и семи. Он рос на кухне, помогая ей и крутясь под ногами, но уже тогда заметил, как тянулись люди к уюту, вкусной пище, негромкой музыке и возможности пообщаться. В последних классах школы Рон приходил в родительское заведение с друзьями и всегда чувствовал себя комфортно.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять — он хочет создать нечто подобное. Пусть это будет место, куда горожане станут приходить после учебы, после службы в церкви или после работы. Место, где они смогут повеселиться, немного выпить, немного потанцевать и отдохнуть.

Рон начал с того, что поступил в университет, где взялся за изучение бизнеса. Деньги на учебу надо было зарабатывать, и он мыл посуду, подметал полы, разносил заказы. В его планы входило открытие небольшого ресторанчика в Рединге, городе, не избалованном уютными заведениями, но сулившем перспективу.

Однако в одночасье все изменилось. Родители отправились в Кардифф к родственникам отца и попали в аварию. Они погибли, а Рон лишился всего, в том числе и дома. Но даже отчаяние не убило мечту. Бросив университет, чувствуя себя никому не нужным, он уехал в Лондон, чтобы доказать всем, а прежде всего столь несправедливо обошедшейся с ним Судьбе, что несчастье не сломало его и не перечеркнуло его планы.

И Рон не только добился своего, он сделал гораздо больше. За какой-то десяток лет он стал богатым, известным в своей области бизнесменом, влиятельным гражданином.

Сегодня по привычке, ставшей традицией, Рон прохаживался между столиками, пожимая руки и здороваясь с адвокатами и брокерами, составлявшими большую часть постоянной дневной клиентуры. Выслушивая жалобу знакомого судьи, Рон заметил делавшего ему знаки репортера Питера Грин-шоу, внесшего немалый вклад в успех «Касабланки». Извинившись перед судьей, Рон двинулся к столику, за которым расположился Гриншоу.

— Вот уж не ожидал увидеть тебя сегодня, Пит. Вчера мы весь день провели вместе, и я подумал, что ты по горло сыт моим обществом. Каким ветром?

Репортер усмехнулся и хитро посмотрел на владельца ресторана. Глядя на этого человека в строгом темно-синем костюме, с аккуратно причесанными волосами, в которых уже поблескивала седина, посторонний наблюдатель и не догадался бы, что перед ним прожженный газетчик, умеющий добыть нужный материал и уладить любую проблему.

— Как я могу устать от того, кто оплачивает мой ланч?

Питер указал на свободный стул, и Рон с легкой гримасой сел за стол.

— Вообще-то все дело в Ребекке. Она снова попросила меня замолвить за нее словечко.

Рон едва сдержался, чтобы не застонать. Ребекка Синклер работала одно время в той же газете, что и Питер. Потом она ушла на телевидение и, покрутившись в отделе новостей, заполучила в свое распоряжение утреннее ток-шоу. Очевидно, заполнить эфир было совсем уж нечем, если ей понадобился хозяин ресторана.

Рон покачал головой, раздраженный тем, что приходится возвращаться к уже решенному, казалось бы, вопросу.

— Полностью с тобой согласен. — Гриншоу отпил минеральной воды — до пяти часов он не позволял себе ни капли спиртного. — Просто хотел убедиться, что ты как следует обдумал ее предложение, прежде чем его отвергнуть.

— Я все обдумал, — твердо сказал Рон, стараясь скрыть раздражение.

— Уверен?

— Перестань, Пит. Уж кто-кто, а ты прекрасно знаешь, как я отношусь к появлению на телевидении.

Гриншоу учился когда-то с отцом Рона, так что мужчины действительно знали друг друга очень хорошо.

— Реклама, сынок, — Питер помахал вилкой, — двигатель прогресса. И не в твоих интересах наживать себе врагов на телевидении.

Рон покачал головой.

— Дело не в этом. Я построил «Касабланку» так, как хотел. И рекламировал ее всегда тоже по-своему. Пока что мой план срабатывал отлично, и причин меняться в чем-то я не вижу.

В рекламе Рон делал упор на кухню и на атмосферу загадочности, окружавшую «Касабланку». Здесь не устраивалось пышных банкетов, сюда не приглашалось телевидение. Никаких шоу, никакой трескотни и мишуры, ничего такого, что могло бы повредить устоявшейся репутации, развеять ту ауру, над созданием которой пришлось столь упорно работать.

Все открытые им рестораны имели успех, и Рон не намеревался отступать от своих принципов, помня слова отца о том, что, если вещь не сломана, не надо ее чинить.

Питер ничего не сказал, только хмыкнул, и занялся салатом. Его привычка не доводить разговор до конца бесила Рона. Вот и сейчас он не сомневался, что старый лис замолчал намеренно, рассчитывая дать собеседнику возможность еще раз поразмыслить над предложением Ребекки.

Одним из вредных побочных эффектов успеха Рона Фримена был его статус полузнаменитости, что неизбежно привлекало к нему таких, как Ребекка. Но, хотя пресса и расписывала хозяина «Касабланки» как одного из самых влиятельных в своей сфере людей, он не собирался поощрять такую чушь. Поэтому, когда Ребекка предложила отснять часть ее ток-шоу на кухне — да еще привлечь к этому шеф-повара Виктора Прескотта! — Рон решительно и твердо произнес «нет». И как бы ни старались Питер или Ребекка, это решение не подлежало пересмотру.

Репортер покончил с салатом, но по-прежнему хранил молчание. И, лишь когда официант убрал пустую тарелку, Гриншоу поднял голову и посмотрел Рону в глаза.

— Ладно, валяй, — проворчал Рон, поднимая руки. За долгие годы знакомства с Питером он понял, что от того невозможно избавиться, пока все не будет высказано и выслушано. — Выкладывай, с чем пришел.

— У тебя расширится клиентура.

— Я доволен той, которая есть сейчас.

— Тогда просто окажи любезность Ребекке.

Рон пригладил волосы, стараясь понять, о чем говорит его друг. Что все это значит?

— Извини?

Питер лишь покачал головой и, надорвав пакетик с сахаром, высыпал «белый яд» в кофе.

Позвякивание ложки в чашке действовало Рону на нервы. Как и молчание собеседника.

— Пит…

— Вот что, сынок, по-моему, тебе следует подумать об этой девочке, — сказал Гриншоу, делая знак официанту. — Особенно с учетом того, как вы расстались.

Раздражение на какое-то время отступило перед злостью, но Рон заставил себя сдержаться. Интересно, что там наболтала Ребекка?..

— Во-первых, мы с ней не встречались. Пообедали пару раз, и только. Это не то, что называют «отношениями». — По правде говоря, они не только обедали, но и переспали. Однако оба знали, что никакого продолжения не последует. — А если бы и встречались, то все равно я не меняю свои взгляды в угоду кому бы то ни было. Ни тебе. Ни Ребекке. И никак иначе.

— Если ты уверен…

К столику подошел официант.

— Я уверен, — сказал Рон.

— Тебе бы это не помешало. В следующую субботу исполняется ровно шесть лет с того дня, как ты открыл «Касабланку». Не юбилей, конечно, но все же… — Гриншоу повернулся к официанту и начал обсуждать десерт.

Рон нахмурился. Он отлично знал, что в следующую субботу у «Касабланки» день рождения. Каждый год при приближении этой даты ему приходилось проходить через ад. Ад воспоминаний о Клэр Уинслоу. Одно неосторожное слово — шлюзы откроются и поток этих воспоминаний подхватит его как щепку и унесет на шесть лет назад, чтобы выбросить потом на пустынный берег одиночества.

Шесть лет назад все складывалось как нельзя лучше: открытие первого ресторана, присутствие женщины, которую он любил и которая, как ему казалось, любила его. Но все вышло иначе. Он оказался дураком. Кретином, который стоял в этом самом зале с обручальным кольцом в кармане и был уверен, что его мечты — это и ее мечты. Через два дня она улетела в Голливуд с другим мужчиной. Годы прошли, а память все еще хранила тот день.

Как последний идиот, Рон ждал, пока они поженятся, чтобы заняться с ней любовью. Но, очевидно, рыцарское поведение не вызывало восторга у Клэр, и довольно скоро до Рона докатились слухи, а потом он увидел и фотографии в газетах. Она и Рик О'Нил — эта тема пользовалась успехом и освещалась во всех деталях.

Такой поворот событий совершенно выбил Рона из колеи. Но, к счастью, ненадолго.

И все же больше всего его раздражало то, что даже по прошествии шести лет Клэр никак не выходила у него из головы. Он до сих пор не знал, как повел бы себя при встрече с ней — то ли бросился бы навстречу, то ли перешел бы на другую сторону улицы. Мысль о том, что Клэр Уинслоу до сих пор имеет над ним какую-то власть, всерьез беспокоила Рона. И тем не менее дело обстояло именно так. Эта женщина, как говорится, влезла ему под кожу.

— Знаешь, я решил обойтись без десерта, — со вздохом сообщил Питер. — А ты? Решил что-нибудь? Я имею в виду программу Ребекки.

Натянуто улыбаясь, Рон встал из-за стола.

— Я тоже решил. Обойдусь. По-моему, дискуссия закончена.

Он кивнул репортеру и, не задерживаясь возле столиков, направился на кухню, чтобы немного расслабиться и привести мысли в порядок.

Рон не принадлежал к числу людей, склонных жалеть себя, но раз в год допускал исключение.

Остальные пятьдесят одну неделю он целиком сосредотачивался на работе и, в общем, был доволен жизнью. Но несмотря на парад женщин, сопровождавший его статус псевдознаменитости, ему до сих пор не повстречалась такая, которая действовала бы на него так, как Клэр. Одна половина Рона Фримена молилась, чтобы найти кого-то, кто помог бы наконец забыть ее. Другая половина упрямо цеплялась за память о ней, не желая избавляться от засевшей в сердце занозы. К сожалению, вслед за воспоминанием приходила уже знакомая злость. Злость на Клэр за то, как она поступила с ним.

Привычные запахи и звуки, наполнявшие кухню, успокоили Рона и даже подняли настроение: позвякивание кастрюлек и сковород, шипение масла, едкий запах чеснока и лука. Он подошел к шеф-повару.

— Узнаю взгляд, — заметил Виктор. — Это взгляд всегда появляется у тебя за неделю до очередной годовщины открытия «Касабланки».

Губы Рона сами собой сложились в усмешку.

— Думаю, я это заслужил.

— Заслужил что? Право похныкать?

Виктор поднял голову, на секунду оторвавшись от соуса, приготовлением которого всегда занимался лично. За его спиной кипела обычная работа, но время ланча уже подходило к концу и напряжение спадало — заказов становилось меньше.

— Шесть лет назад женщина, которую я любил, отвергла предложение выйти за меня замуж и сообщила, что уезжает в Голливуд. — Рон говорил негромко, чтобы его слышал только Виктор. — Еще через год она связалась с каким-то проходимцем, которого сочла своим героем. Вот почему я полагаю, что вправе раз в год предаться меланхолии.

До того, как Клэр ушла, Рон абсолютно точно знал, как сложится его дальнейшая жизнь. Он собирался поселиться в уютном доме в пригороде Лондона вместе с женой, обзавестись детишками и по воскресеньям соревноваться с Клэр в приготовлении разных вариантов омлета. По уик-эндам они будут ходить в кино, а потом сидеть на террасе или в гостиной, обсуждая увиденный фильм и присматривая за играющими в саду детьми. И, конечно, обедать в «Касабланке» в обществе режиссеров, сценаристов, актеров — всех тех, кто составляет элиту британского кинематографа. А что касается Голливуда, то Рон не раз напоминал Клэр, что ведь и Хичкок приехал туда из Англии.

Ему и в голову не приходило, что у нее может быть какой-то иной взгляд на мир.

Конечно, до серьезного разговора о браке дело не доходило, хотя упорство, с которым Рон отказывался от физической близости до свадьбы, означало, что пару раз эта тема все же поднималась. Боже, как же часто ему хотелось уступить желанию и овладеть Клэр! Но… Рон считал ее особенной. Не похожей на других женщин. Единственной. Он хотел — пусть кому-то это покажется глупостью или предрассудком — сначала надеть ей на палец кольцо, а уж потом разделить с ней постель.

Сказать, что Рон был потрясен, когда Клэр бросила его, — значит не сказать ничего. Он стал сомневаться в себе и даже утратил самоконтроль, которым всегда гордился. Потеря уверенности отразилась на бизнесе и привела к нескольким ошибочным решениям, которые существенно сказались на доходах. После этого Рон твердо сказал себе, что больше такой слабости не допустит.

Виктор по-прежнему смотрел на него с грустным выражением на обычно веселом лице.

— Что? — с мягким раздражением спросил Рон.

— Надо двигаться дальше.

Рон сложил руки на груди и прислонился к стене, подыскивая ответ, но ничего стоящего в голову не приходило. Разумеется, Виктор прав, но советы давать легче, чем воплощать их на практике.

Бог свидетель, он отпустил в адрес Клэр достаточно проклятий, особенно в те редкие моменты, когда верх брали горечь, обида и чувство унижения. В такие минуты Рон осыпал ее ругательствами, кричал и бушевал, пока не выпускал весь пар. И что же? Клэр все равно не отпускала его, не уходила из памяти, оставалась частью него.

И как, черт возьми, в такой ситуации двигаться дальше?!

Виктор повернулся к Люси, ставшей недавно помощницей шеф-повара, добавил в ее варево какие-то травы из банки, и Рон ощутил восхитительный аромат.

— Пахнет отлично, — сказал он отчасти для того, чтобы сменить тему, но также и потому, что это было правдой.

— Разумеется. — Красное лицо Виктора расплылось в открыто самодовольной улыбке. — Это же мой рецепт.

Рон обвел взглядом кухню, но мысли снова и снова возвращали его к Клэр.

— Дело в том… — начал он и умолк, сожалея, что открыл рот.

— В чем?

— Ни в чем.

Виктор направился к кладовой, взглядом пригласив Рона следовать за ним.

— Выкладывай, — сказал он, когда они оказались одни. — Что случилось?

— Да я и сам не знаю. Просто… понимаешь, когда я думаю о ней, даже сейчас, через столько лет, то начинаю злиться. Но при этом начинаю спрашивать себя, что же, черт возьми, я сделал не так, в чем надо было поступить иначе.

— Повторяю — тебе надо двигаться дальше.

Рон махнул рукой.

— Знаю, знаю. Но речь не о ней. Я говорю о себе. Не о Клэр, а о своей жизни.

Все действительно было просто — Клэр оставила ему неприятное наследство: сомнение в себе и неуверенность, которое не давало покою.

— Имея дело с женщиной, никогда не задавай себе таких вопросов. Сомнения — путь к могиле. Или, по крайней мере, к психическому расстройству.

Рон усмехнулся.

— Вот как? Что ж, возможно, ты и прав.

— А что касается того, как двигаться дальше… — Виктор достал из кармана сложенный листок и сделал серьезное лицо. — У меня есть на примете один потрясающий повар… Ты бы попробовал ее кремы!

— Ее? — Рон ухмыльнулся. — Перестань, Виктор!

Тот пожал плечами.

— А что? Надо же как-то присматривать за тобой. По-моему, тебе необходимо почаще ходить на свидания.

— Мне? Да ведь это ты не встречался ни с одной женщиной после Хелен. А у меня их было столько, что и пальцев не хватит.

— Во-первых, — сказал Виктор, когда они вышли из кладовой, — мы говорим не обо мне. Во-вторых, твои встречи с женщинами нельзя назвать свиданиями. Это какие-то… — он щелкнул пальцами, подыскивая нужное слово, — контакты. Сексуальные салки.

Они вошли в комнату для отдыха, и Виктор, налив себе кофе, уселся в кресло у изящного столика. Бывший боксер, успевший добиться немалых успехов на ринге, он казался инородным телом в небольшом, уютно обставленном помещении. Если бы не проблемы с коленом, кто знает, чем бы занимался Виктор сейчас. Но тогда Рон искал бы другого шеф-повара.

— Пытался ли ты понять этих женщин? — спросил Виктор.

Рон попытался придать лицу строгое выражение.

— Мне не очень-то приятно сидеть в комнате отдыха и отвечать на вопросы разыгрывающего из себя психоаналитика шеф-повара, когда в зале еще полно клиентов.

— Значит, тебе это неприятно? — Виктор не спеша поднес к губам чашку и покачал головой. — А вот я не могу работать, пока ты невесть что делаешь из своей жизни.

Рон потер переносицу.

— Ценю твою озабоченность. Но у меня все в порядке. Я не прячусь в темный угол, чтобы проливать там слезы по Клэр. Я вообще почти не думаю о ней…

Виктор хмыкнул.

— …если не считать одной недели в году. И я встречаюсь с женщинами.

— Это несерьезно.

— А ты? Твои отношения серьезны?

— Речь не…

— Не о тебе. Знаю. Слышал. Но, может быть, стоило бы поговорить и о тебе.

— Я расстался с Хелен всего год назад, — возразил Виктор. — И у меня не так уж много свободного времени.

— Туше.

Виктор вздохнул и побарабанил пальцами по столу.

— Ладно. Твоя взяла. Но ответь мне только на один вопрос. — Он посмотрел Рону в глаза и, дождавшись, когда тот кивнет, спросил: — Ты в порядке?

— Конечно, — сказал Рон. — У меня все отлично.

Он не был уверен, так это или нет.

Офис «Проспект Филмз», расположенный на двадцатом этаже административного здания неподалеку от Центрального парка, оказался вовсе не таким роскошным, как предполагала Клэр.

В небольшой приемной едва хватило места для деревянного письменного стола, за которым восседала старающаяся удержать ускользающую молодость блондинка, да для нескольких разнокалиберных кресел, переживших, наверное, не одно поколение посетителей. Одну стену закрывал гобелен с каким-то восточным орнаментом, на другой висели два зеркала четкой геометрической формы. На полу лежал толстый ковер, стоивший, должно быть, кучу денег. В общем, комната производила смешанное впечатление.

Клэр вздохнула. Она пришла сюда не для того, чтобы критиковать вкус Патрика Хаммера, а чтобы постараться получить работу. Дела у Хаммера, насколько ей было известно, шли хорошо, а интерьер приемной… не ей об этом судить.

Закрыв за собой стеклянную дверь и старясь держаться уверенно, она подошла к столу, дождалась, пока блондинка положит трубку, и лишь тогда, мягко улыбнувшись, сказала:

— Я Клэр Уинслоу. Мне назначено на четыре часа.

Не склонная, очевидно, к разговору, блондинка кивком указала на потертое кресло и перенесла внимание на свои ногти. Клэр взглянула на часы. Ровно четыре.

— Мистер Хаммер…

— Он сейчас занят, — не поднимая головы, сообщила блондинка и достала из ящика стола пилочку для ногтей. — Садитесь и ждите.

Отлично. Клэр направилась к креслу, успев взглянуть на себя в зеркало. Короткая стрижка, которую она носила уже пару месяцев, не только не отнимала много времени, но и придавала ей деловой вид. Костюм выглядел неплохо, правда, только на расстоянии: при более внимательном осмотре любой заметил бы, что материал явно не из дорогих. Туфли были хороши… год назад. Да, тогда она еще могла позволить себе покупать лучшее. И все же в целом Клэр осталась довольна собой — пусть неброско и без претензий, но зато профессионально. Не так уж безнадежно, учитывая обстоятельства.

Ей было неприятно заниматься поисками работы, но больше всего бесило то, что она похожа на человека, ищущего работу. В последний момент Клэр едва не потратила оставшиеся деньги на обновление гардероба, но здравый смысл все же победил. На протяжении почти года ей приходилось довольствоваться случайными заработками, и покупка новой одежды послала бы в нокаут ее финансы. Тем более что жизнь в Нью-Йорке дорожала месяц от месяца.

Накануне, получив от своего лучшего друга Винсента известие о том, что он устроил для нее собеседование с Патриком Хаммером, Клэр в первую очередь прошлась по магазинам. За годы работы в индустрии развлечений она твердо усвоила: человек, выглядящий так, будто ему нужна работа, вряд ли получит ее. Новая блузка из натурального шелка, кожаная сумочка от Гуччи и шарфик от Армани придали ей уверенности.

Поправив юбку, Клэр опустилась в кресло, оказавшееся слишком мягким и совершенно неудобным. Она достала из сумочки ежедневник и постаралась изобразить человека, чье время слишком драгоценно, чтобы тратить его на ожидание в приемной. К сожалению, ей не было известно, какую именно вакансию хочет заполнить Патрик Хаммер. Винсент не сообщил никаких подробностей, а лишь оставил записку на холодильнике. Они жили в одной квартире, но виделись нечасто — вот и теперь Винсент пробовался на небольшую роль в каком-то бродвейском мюзикле, так что Клэр не удалось поговорить с ним до собеседования.

Она посмотрела на секретаршу, не проявлявшую ни малейшего интереса к посетительнице. Прошло уже полчаса, страница ежедневника была полностью испещрена анаграммами, которые Клэр составляла из букв своего имени, и раздражение потихоньку нарастало. Понимая, что дальнейшее бездействие еще больше принизит ее в глазах скучающей блондинки, Клэр поднялась, сунула ежедневник под мышку и решительно направилась к столу.

Секретарша подняла голову, но промолчала.

— Я жду уже полчаса, — стараясь быть вежливой, сказала Клэр. — У меня есть и другие дела, поэтому…

— Никаких проблем.

— Отлично. Спасибо.

Блондинка со вздохом взяла ручку.

— На какое время вы хотели бы перенести встречу с мистером Хаммером?

— Хм… — Клэр изобразила задумчивость. — Мне нужно уточнить свой рабочий график. Это…

Секретарша многозначительно вскинула бровь, и Клэр поняла, что разыгранная ею сцена никого не убедила. Что же делать? Сохранить гордость и самоуважение и уйти или упасть на колени и униженно выпрашивать милости?

— Ну? — Блондинка нетерпеливо постучала ручкой по столу.

— Сейчас. — Клэр поспешно перелистала чистые страницы ежедневника. Она перенесет интервью на завтра. Это, конечно, означает потерю времени, но зато ей удастся не поступиться самоуважением. — Как насчет завтра?

— Не пойдет. — Блондинка решительно покачала головой и сверилась с лежащим на столе календарем. — Могу записать вас на следующий вторник.

Вот так. Похоже, гордость придется отодвинуть. Пора взяться за дело с другого конца.

— Э-э-э… послушайте…

— Мисс Уинслоу!

Клэр вздрогнула и обернулась к тяжелой двери, за которой находился кабинет Хаммера.

— Входите, входите. — Патрик Хаммер шагнул ей навстречу, добродушно улыбнулся и пожал протянутую руку Клэр. — Извините, что заставил вас ждать. Весь день звоню в Голливуд. Похоже, они там еще не проснулись.

Клэр вежливо улыбнулась, хотя на языке у нее уже вертелось язвительное замечание.

— Итак, Винсент говорит, что вы именно тот человек, который мне нужен. — Он вернулся к столу, указав гостье на стул напротив. — Из его рассказа я понял, что у вас имеется немалый опыт.

— Верно, — подтвердила Клэр, гадая, что наговорил о ней Винсент. Кем он представил ее этому типу с добродушным лицом отошедшего от дел фермера и с холодными серыми глазами воротилы с Уолл-стрит?

Клэр знала Винсента почти пять лет, с тех давних пор, когда он снялся в скромной роли в фильме Рика О'Нила. Клэр тогда исполняла обязанности ассистента продюсера. Веселый, жизнерадостный, неунывающий Винсент обладал прекрасным чувством юмора, что в немалой степени помогло им обоим пережить не самые лучшие времена. К тому дню, когда съемки картины закончились, они уже стали друзьями и даже сняли одну квартиру на двоих.

Только Винсент знал, чем занималась Клэр все эти годы. Разумеется, она никогда не сообщала родителям, насколько плохи ее дела. Ей приходилось делать буквально все: читать сценарии, оформлять декорации, улаживать проблемы с актерами. Что-то нравилось, что-то нет, но выбора не было. Шесть лет назад, последовав за Риком О'Нилом в Голливуд, Клэр рисовала себе совсем другие картины будущего, думала, что будет снимать высокобюджетные фильмы, получать «Оскары» и греться в лучах славы. И вот теперь она в Нью-Йорке, с кучей неоплаченных счетов, практически без работы и без перспектив. Какой же из аспектов ее многогранной деятельности привлек внимание Хаммера?

Хозяин кабинета откинулся на спинку кресла, протестующе скрипнувшего под тяжестью в сто десять — или около того — килограммов, и спросил:

— Что вам известно о работе?

Клэр пожала плечами.

— Только то, что вы собираетесь снимать музыкальный фильм с участием нескольких звезд и у вас есть вакансии на ключевые места.

Клэр знала, что «Проспект Филмз» делает довольно серьезные вещи, и известие о музыкальном фильме ее немного удивило.

— Это так, но не совсем. Я делаю картину об Англии с участием людей, которые по-настоящему прославили ее. Это будут настоящие звезды: Род Стюарт, Том Джонс и главное — «Битлз»! — Он торжествующе посмотрел на Клэр, ожидая ее реакции.

— Но они уже не выступают вместе, — удивленно заметила она.

— В том-то и дело! Я все устроил — они соберутся и даже исполнят новую песню. Представляете?! — Хаммер возбужденно потер руки. — Времени на подготовку немного — четыре месяца.

— О! — Клэр попыталась скрыть смущение. — Но что вы предлагаете мне? В последнем проекте я работала ассистентом продюсера и…

— Вы работали у Рика О'Нила, не так ли? — перебил ее Хаммер.

— Э-э-э… да.

Он кивнул, но ничего не сказал. Клэр не в первый раз почувствовала, как в ней поднимается волна злости. Разве можно было представить, что сотрудничество с О'Нилом ляжет пятном на ее репутацию? Но, черт побери, в чем же ее вина?! Шесть лет назад, уезжая из Лондона в Голливуд наивной девчонкой, Клэр не сомневалась, что работа с О'Нилом принесет ей известность, выведет на дорогу к славе и богатству. Она думала, что он восхищен ее талантом, поверила в его чувства.

Как оказалось, чувства — материя изменчивая, и О'Нил, заманивший молоденькую англичанку в Штаты, преследовал свои цели. И вот теперь, по прошествии нескольких лет, Клэр приходилось расплачиваться за собственную глупость. Иногда она просто бесилась от того, что вся ее карьера пошла насмарку из-за этого павлина О'Нила, погубившего свою жизнь и оказавшегося обычным проходимцем.

Одна из крупнейших голливудских студий вложила кучу денег в очередной проект О'Нила, обещавший стать настоящим блокбастером. К моменту начала съемок О'Нил успел растратить немалую сумму и потребовал от студии очередное финансовое вливание. Когда его попросили дать отчет в расходовании средств, он предъявил такую чушь, что инвесторы только схватились за головы. Разразился грандиозный скандал. Проект поспешно прикрыли, компания О'Нила обанкротилась, а сам он исчез в неизвестном направлении.

Клэр очень быстро почувствовала, как изменилось к ней отношение. Конечно, она не пострадала непосредственно, так как была непричастна к растрате денег, но ее имя ассоциировалось с именем О'Нила, и это перечеркнуло все надежды. Позднее ей стало известно о проблемах ее бывшего кумира с наркотиками, о его многочисленных связях с женщинами, но поезд уже ушел.

Хаммер все еще смотрел на нее с хорошо знакомым Клэр недоверием. Она не раз замечала это выражение на лицах тех, кто решал ее судьбу, и понимала: от этого не уйти. О'Нил словно оставил ей наследство, от которого никуда не денешься.

Возможно, не будь ситуация столь напряженной, Клэр встала бы и вышла из кабинета, пожелав Хаммеру поискать нужного ему человека в каком-нибудь благородном заведении, где выращивают ангелов в белых одеяниях, но она знала, что гордость не всегда лучший советник.

— Я работала у О'Нила. И я знаю свое дело. После него я работала и на другие компании. — Она перечислила их, но не стала упоминать, что постановки были малобюджетными, не дошедшими до широкого проката. — Уже после приезда в Нью-Йорк мне довелось поработать на телевидении. В общем, за несколько лет в кинобизнесе у меня накопился немалый опыт.

Клэр сжала пальцы в кулак. Опыт… Да она могла бы написать книгу о своих мытарствах! И о своей мечте: заработать денег, вернуться в Голливуд и снять собственный фильм. Эта мечта давала ей силы.

— Я умею работать, что бы вы…

— У меня для вас особое поручение. Вы ведь англичанка, да? Мне нужно, чтобы вы нашли места для съемок. Не те, которые известны всем, а нечто новое, современное.

Предложение застало ее врасплох. Конечно, Клэр знала, как это делается, но сама этим не занималась.

— Не уверена, что…

Хаммер не дал ей договорить.

— Если мне понравится ваша работа, возьму вас ассистентом продюсера.

Клэр ответила не сразу. Ей не нравилось, что Хаммер постоянно перебивает. Ассистент продюсера отвечает за съемочный процесс, на него ложится вся рутина. Неплохая работа, но ее амбициям не соответствует. Другое дело заниматься чем-то более крупным — работать со сценаристами и режиссерами, связывать все в единое целое, заниматься финансовым обеспечением. Это было Клэр интересно. Это имело смысл.

Однако, если Хаммер готов торговаться, может быть, ей удастся добиться чего-то более значительного.

— Меня не интересует должность ассистента, — сказала Клэр, понимая, что начинает рискованную игру.

Он внимательно посмотрел на нее и нахмурился.

— Похоже, вы меня не поняли. Вы не получите ничего, пока не подберете места для съемок. И только после успешного выполнения задания…

Интересно, почему он так за меня уцепился? — гадала Клэр. В чем состоит это задание?

— Почему именно я?

Хаммер пожал плечами.

— Винсент уверил меня, что вы тот человек, который мне нужен. Он хороший актер, хороший друг, и я доверяю его мнению.

— Но я… — Клэр посмотрела на Хаммера. Что же задумал Винсент? Неспроста же он предложил ее кандидатуру.

— Итак, вы жили в Лондоне. Вы знаете город как свои пять пальцев.

— Лондон? Я уже шесть лет не живу в Англии.

Печально, но правда. И Винсент это знал. Вероятно, подумала Клэр, я что-то упустила. Какую-то важную деталь. Какую?

Выражение лица Хаммера изменилось. Он смотрел на нее холодно, настороженно, словно недоумевая, что делает здесь эта женщина. Клэр поняла, что допустила ошибку. Ей не следовало вести себя столь опрометчиво. Винсент подготовил для нее почву, а она проявила непростительную несдержанность. В конце концов, Лондон действительно ее родной город.

Проклятье!

— Съемки должны пройти в нескольких местах. Список уже подготовлен. Я хотел, чтобы вы познакомились со сценарием, съездили в Англию, нашли то, что нужно, и обо всем договорились, но если вы не знаете даже Лондона, то…

— Почему же, отлично знаю. Прожила там до двадцати лет.

Хаммер с сомнением покачал головой.

— Мне нужен человек, который знает город таким, каков он сейчас.

— Я знаю, — твердо повторила Клэр. — Я бывала там каждый год.

Откровенная ложь, но, возможно, Хаммер не схватит ее за руку. К черту! Ей нужна работа, и Лондон ничем не хуже любого другого места на земле. Зато у нее появится шанс проявить себя и снова войти в игру.

Хаммер кивнул, но не сказал ни слова. Вместо этого он достал сигару из ящичка, стоявшего на столе, обрезал конец и, не спрашивая разрешения у гостьи, закурил. Клэр это не понравилось, но она предпочла оставить свое мнение при себе. Пустив к потолку несколько клубов дыма, хозяин кабинета подался вперед.

— Буду с вами откровенен.

— Я это ценю, — сдержанно проронила Клэр.

— Мой офис в Нью-Йорке, но у меня хорошие связи в Англии. — Он ткнул в нее сигарой. — Найти подходящие для съемок места не проблема. Другое дело, что есть места, в которые трудно проникнуть. Мне нужен человек, который помог бы открыть одну дверь.

Клэр чувствовала, что сейчас все решится. Но что же все-таки рассказал Хаммеру Винсент? Какое место в Лондоне привлекло внимание магната? Какую дверь она должна открыть?

— Вы можете пояснить, что имеете в виду?

— Конечно. Все места для съемок согласованы с нашими звездами. Например, Том Джонс выступит на стадионе в Манчестере вместе с Джорджем Бестом и Бобби Чаритоном. Это все уже решено. — Он затянулся и выпустил дым чуть ли не в лицо Клэр. — Остался только один пункт, по которому договоренности еще нет.

Клэр молчала.

— Это основной пункт. Как вы понимаете, успех нашего фильма зависит от участия в нем «Битлз». Одного их появления будет достаточно, чтобы привлечь инвесторов и зрителей. Предварительная договоренность с ними уже достигнута, но есть одна проблема, в решении которой я полагаюсь на вас.

Клэр снова промолчала, решив не проявлять любопытства.

— Видите ли, сейчас в Англии живет только Маккартни, и остальные предложили ему выбрать место для съемок. Он определился с выбором довольно быстро. Сказал, что был недавно в одном симпатичном ресторане. — Хаммер сделал паузу. — Вам знакомо заведение «Касабланка»? По словам Винсента, вы знаете хозяина. Если сможете договориться о съемках в «Касабланке», считайте, что получили работу.

Клэр почувствовала, как по спине скатилась холодная капелька пота.

— «Касабланка»? — хрипло переспросила она. — Вы хотите получить разрешение на съемки в этом ресторане?

Хаммер кивнул и снова откинулся на спинку кресла.

— Вот именно. Винсент сказал, что вы знаете его владельца, Роналда Фривея. Это правда?

— Фримена, — машинально поправила его Клэр. — Да… я его знаю.

Хаммер усмехнулся и положил сигару в пепельницу. Сизые струйки дыма потянулись к вытяжному устройству над окном.

— Отлично. Итак, вы это сделаете? Уладите проблему с Фрименом? Дальнейшие перспективы зависят от вас.

Клэр молчала, зная, что шансы получить согласие Рона ничтожно малы. С какой стати он захочет помогать ей? Но выбора у нее не было. Если ничего не получится, Хаммер поставит на ней крест и все придется начинать сначала. Но с другой стороны, если она сумеет убедить Рона помочь ей, если выполнит поручение Хаммера, если правильно разыграет карты, то через год будет прочно стоять на ногах и сделает шаг к мечте.

— Мисс Уинслоу? Я могу рассчитывать получить ответ уже сегодня?

Она подняла голову и мило улыбнулась.

— Извините. Я обдумывала возможные варианты. У меня есть кое-какие предложения, но сначала…

Хаммер снова оборвал ее.

— Так вы согласны?

Клэр посмотрела ему в глаза, стараясь не выдать охватившего ее смятения.

— При одном условии.

Он вскинул брови.

— Вы ставите мне условия?

Чувствуя, что у нее дрожат руки, Клэр что было сил стиснула сумочку.

— Если я справлюсь с вашим поручением, мистер Хаммер, вы сделаете меня продюсером. Не ассистентом, а продюсером. Таково мое условие. Единственное.

Он уставился на нее, словно оценивал заново.

— Я хочу вернуть то, что потеряла, мистер Хаммер. Потеряла не по своей вине, а из-за Рика О'Нила. — Голос дрогнул, и Клэр опустила глаза, уверенная, что сейчас Хаммер выгонит ее из кабинета.

Он хмыкнул, заворочался в кресле, жалобно заскрипевшем новой кожей, и Клэр подняла голову.

— О'Нил обошелся так не только с вами, мисс Уинслоу. Но большинство из тех, кто побывал в его постели, получили то, что заслужили. Я многим рискую, если приму ваше условие.

— Я не считаю, что получила по заслугам, мистер Хаммер. Мне не в чем себя упрекнуть.

Он потер подбородок, пошевелил губами и, вероятно, приняв решение, твердо посмотрел Клэр в глаза.

— Мисс Уинслоу?

Клэр заставила себя встретить его взгляд.

— Да?

— Давайте считать, что мы договорились. Не разочаруйте меня.

Через два часа, сидя в кресле «боинга», взявшего курс на далекую Англию, Клэр закрыла глаза и вытянула — насколько это позволяло пространство салона бизнес-класса — ноги. Завтра она увидит Рона Фримена. Увидит впервые после шестилетней разлуки. Каков он теперь? Как встретит ее? Согласится ли помочь? А может быть, рассмеется ей в лицо и выставит за дверь?

Шесть лет… Как много случилось с нею за эти годы! Но до сих пор Клэр отчетливо помнила тот вечер в только что открывшемся ресторане «Касабланка». Вечер, переменивший ее жизнь.

Шесть лет назад она сидела у стойки бара…

— Помяни мое слово, — сказал бармен, протирая и без того чистый бокал, — через пять лет к его «Касабланке» будет стоять очередь.

Клэр сидела на высоком табурете, прислонясь спиной к сияющей барной стойке и отыскивая взглядом Рона, но, услышав реплику, обернулась. Майкл смешивал «мартини» для какой-то ухоженной рыжеволосой красотки, с любопытством всматривавшейся в толпу и, похоже, успевшей пропустить не один коктейль.

— Серьезно, — уверял ее Майкл. — Этот парень знает, чего хочет, и всегда достигает цели. А ведь он в Лондоне совсем недавно. Нет, помяни мое слово…

Клэр невольно улыбнулась. Она встречалась с Роном почти год и не сомневалась, что Майкл верно оценивает способности своего босса. Тем не менее соблазн подшутить над барменом был слишком велик.

— Майкл, что ты говоришь! — Клэр покачала головой. — Пять лет? Ты несправедлив. Какой пессимизм! Думаю, Рону хватит и трех лет.

— Он же не ты, — сухо отозвался Майкл. — Это ведь у тебя первый «Оскар» запланирован уже на следующий месяц.

Клэр рассмеялась. Все знали о ее желании сделать карьеру в кинобизнесе, но, похоже, мало кто воспринимал ее амбиции всерьез.

— Учитывая, что мы не в Лос-Анджелесе, а в Лондоне, меня вполне устроит и следующий год.

Бармен усмехнулся.

— Кто из нас пессимист?

Клэр скорчила ему гримасу и постучала о стойку пустым бокалом, отвлекая Майкла от рыжеволосой. Ей нравились все, кого Рон привлек к работе в «Касабланке», своем первом ресторане. Он разбирался в людях и умел расположить их к себе. Сегодня открытие, и, судя по всему, все должно пройти как по маслу. В зале собралось немало гостей, среди которых мелькали довольно известные особы. Музыка, смех, вспышки фотокамер и не последнее — чудный аромат блюд — создавали атмосферу праздника.

Полчаса назад к их столику подходил один известный репортер, лично поздравивший Рона Фримена с ошеломительным успехом. В конце концов именно талант, напор и обаяние привлекли Клэр к этому человеку. Амбиции Рона не уступали ее собственным, и это позволяло Клэр сделать вывод о родственности их душ.

Разумеется, она пока не собиралась, так сказать, бросать якорь, но если бы собралась, то выбрала бы для семейной жизни такого мужчину, как Рон.

Клэр отпила вина и вдруг поймала себя на том, что так хорошо ей давно не было. Удивительно! А впрочем, что удивительного, если рядом Рон.

Он очаровал ее сразу же, едва они познакомились, И впервые за всю свою не столь уж долгую жизнь Клэр почувствовала, что могла бы связать себя с Роном более прочными узами. Разумеется, спешить не стоит, ведь ее карьера по-настоящему еще не началась. В реальном мире подлинное значение имеет только успех, и в отношениях с мужчинами Клэр руководствовалась тем же прагматизмом, что и в выборе колледжа.

Она всегда достигала поставленных целей. Этому научила ее жизнь. Мать Клэр, служившая в престижной юридической конторе в Лидсе, отказалась от карьеры, когда познакомилась с будущим отцом своих детей и, уступив его просьбам, переехала в Ипсуич. Они прожили пятнадцать лет, когда Джером Уинслоу ушел из семьи и уехал в Австралию, оставив жену с двумя дочерьми. Подкошенная предательством, состарившаяся в сорок лет мать Клэр уже не нашла в себе сил начать с чистого листа и осталась в Ипсуиче, проклиная мужа и судьбу. А все потому, что пожертвовала карьерой ради мужчины.

У сестры Клэр, Барбары, жизнь сложилась не намного лучше. Выйдя замуж за неплохого в общем-то парня, она обрекла себя на прозябание в маленьком провинциальном городишке, где ее Том имел скобяной магазинчик. Вместо того чтобы путешествовать по свету и делать фоторепортажи из разных экзотических мест для модных журналов, о чем она мечтала, Барбара работала в универмаге, фотографируя посетителей и их детишек, корчивших физиономии перед камерой.

Может быть, Барбара была счастлива — так она, по крайней мере, утверждала, — но Клэр не собиралась следовать примеру сестры. Составив детальный план, она твердо шла от одного пункта к другому, веря в свои силы и не упуская из виду конечную цель.

И вот на этом пути ей повстречался Рон, человек, ради которого Клэр могла бы отказаться от многого. Найти такого — редкая удача. Каждый день, проведенный вместе, делал их хоть чуточку, но ближе. Клэр, привыкшую считать себя одиночкой, это одновременно и пугало, и приятно волновало.

Она вытянула шею, высматривая в переполненном зале знакомое лицо, но так и не увидела Рона. Может быть, он ушел за чем-то на кухню? Но тут пожилой мужчина в темно-синем костюме с малиновым галстуком отступил в сторону, и Клэр увидела того, кого искала. У нее перехватило дыхание, а сердце тут же участило бег, когда Рон, поймав ее взгляд, едва заметно улыбнулся и подмигнул.

Рону шел двадцать седьмой год, и он был на четыре года старше Клэр. Он сразу привлекал к себе внимание. Ясные голубые глаза смотрели в лицо собеседнику, твердое рукопожатие внушало уважение. Клэр знала, какие у Рона мозолистые ладони и грубоватые, даже заскорузлые пальцы, но это располагало к нему людей. Элегантный и красивый, он, тем не менее, был не из тех, кто чурается тяжелой работы.

Его слегка приталенный серый костюм в едва заметную полоску не был претенциозным, но и не выглядел случайным, а в сочетании с бледно-голубой рубашкой и темно-синим галстуком придавал Рону достоинства и в то же время демократичности. Рон часто повторял, что в ресторанном деле главное — отличная еда, а все остальное — помещение, обслуживание, интерьер — должно соответствовать этому стандарту.

Не сводя глаз с Клэр, он легко прошел через толпу и, притронувшись теплой ладонью к ее обнаженной спине, наклонился и поцеловал в щеку.

— Я уже говорил, что ты прекрасно выглядишь? — Его мягкий шепот щекотал ухо, как перышко.

Клэр напустила на себя задумчивый вид.

— Ммм… подожди. Ты называл меня восхитительной, обворожительной, удивительной… Нет, прекрасной не называл.

Рон обнял ее за плечи и коснулся губами шеи.

— Ты прекрасна.

Клэр усмехнулась.

— Ты просто обольститель.

— Верно, — согласился он, опускаясь на соседний табурет. — Но я честный обольститель.

Рон сделал знак Майклу, и тот подал ему стакан минеральной воды с лимоном. Мужчины заговорили о чем-то своем, а Клэр, глядя на них, думала, как изменилась ее жизнь после переезда в Лондон.

Дома, в Ипсуиче, она шокировала всех, когда заявила, что поедет в столицу учиться на режиссера. Лондон в представлении друзей и знакомых семьи Уинслоу был центром порока, рассадником греха, и девушке, только что окончившей школу, там было совсем не место. Конечно, для матери решение дочери не стало таким уж большим сюрпризом — Клэр всегда увлекалась фотографией и играла в школьном театре, — но все же столь крутой поворот в жизни семнадцатилетней Клэр доставил миссис Уинслоу немало беспокойства.

Что ж, теперь родные гордились ею. После трех лет обучения Клэр была включена в группу, допущенную к выпускной программе. Долгие часы занятий, соперничества, безжалостные профессора… Боже, как ей все это нравилось! Если бы не встреча с Роном, в ее жизни не было бы ничего, кроме занятий.

Они познакомились на какой-то вечеринке и с тех пор почти не расставались. У них было много общего. Ресторан значил для Рона то же, что для Клэр кино. В свободное время она обычно садилась за один из свободных столиков в «Касабланке» и читала какой-нибудь сценарий, пока Рон уточнял детали со строителями или отделочниками.

Им было комфортно вместе, и Клэр нравилось это ощущение. Отношения с Роном заметно отличались от тех, которые складывались у нее с прежними приятелями. И в первую очередь тем, что он не хотел секса до брака, хотя всем остальным они занимались.

Клэр не могла поверить, что привлекательный и сексуальный мужчина в двадцать шесть лет остается девственником. Но она никогда не спрашивала Рона об этом напрямую, даже приняла его правила. Конечно, Рон очень нравился ей, но ничто, даже мысль о браке с ним, не могла заслонить главную цель Клэр — сделать карьеру в кинобизнесе. И если это означало сохранение между ними некоторой дистанции, то так тому и быть.

Она сделала еще глоток вина. Рон как раз закончил разговор с Майклом и, повернувшись, убрал с ее щеки выбившуюся из-за уха прядь. Простой жест, но у Рона он получился интимным, и Клэр покраснела.

— Ну как, держишься? Еще не устала?

— Ни капельки.

Он удивленно вскинул брови.

— Ты же не спала уже несколько дней. Уверена, что совсем не устала?

Пока Рон занимался подготовкой к открытию ресторана, Клэр снимала последние сцены своего выпускного фильма. Всем пришлось нелегко — и актерам-любителям, и оператору, и осветителям, — но все же они справились. Конечно, это была обычная студенческая работа, однако для Клэр, которая взяла на себя функции и продюсера, и режиссера, картина стала гигантским шагом, нет, прыжком к главной цели всей ее жизни — съемкам настоящего фильма, о котором заговорили бы все.

— Держусь на адреналине. Моя картина, твой ресторан. У меня столько энергии, что некуда девать.

— Рад слышать. — Рон на мгновение отвернулся, чтобы помахать рукой кому-то из знакомых, а когда снова посмотрел на Клэр, его голубые глаза потемнели от страсти. — Надеюсь, у тебя останутся силы, когда все это закончится. — Он вложил в ее руку ключ с номерком. — Отель предоставил в мое распоряжение пентхаус. Если устанешь, отправляйся туда, а я поднимусь попозже.

Она кивнула и подставила щеку для поцелуя. От него пахло шампанским, и Клэр задрожала, почувствовав настойчивость его губ. Рону удавалось то, что не получалось ни у кого другого — его ласки заставляли Клэр забывать обо всем на свете, и она знала, что если подпустит Рона еще ближе, то окончательно лишится способности видеть мир в реальном свете.

Нельзя отрицать — в этом было что-то приятное и ободряющее, но… Но власть Рона над ней пугала Клэр.

Рон отстранился, провел пальцем по ее подбородку и вздохнул.

— Все в порядке?

— Конечно. — Клэр улыбнулась ему и тряхнула головой, избавляясь от странного оцепенения, охватывавшего ее каждый раз, когда его ласки становились чуть требовательнее. — Я отлично себя чувствую.

— Мне надо идти, хозяин не должен забывать о гостях. — Рон предложил ей руку. — Составишь компанию?

— Иди. А я посижу здесь, посмотрю на публику. Сегодня твой день.

Он кивнул.

— Хорошо. Увидимся позже.

Стоило ему отойти на несколько шагов, как толпа поглотила его. Да, Майкл был прав. Лет через пять Рон Фримен станет знаменитостью и к его ресторану будет выстраиваться очередь.

Клэр повернулась к бару, сделала еще глоток вина и покачала головой.

— Что-то не так?

Она увидела озабоченное лицо Майкла и только тогда поняла, что хмурится.

— Нет. Все в порядке. Немного устала.

Он, похоже, не поверил ей, но тут к бару подошла одна из официанток, и ему пришлось отвлечься. Откровенно говоря, не все было в порядке. Рон твердо стоял на ногах, и дорога к успеху лежала перед ним, как ровное, гладко укатанное шоссе, а вот она до сих пор не нашла приличной работы, хотя выпуск уже не за горами. Конечно, предложений хватало, но в основном они сводились к участию в малобюджетных проектах и в составе команды. Много работы, незавидные заработки, неясные перспективы. Неплохо для начала, но Клэр поставила перед собой цель — к тридцати годам стать продюсером на одной из крупных студий, — и ее не устраивало долгое карабканье по лестнице.

К сожалению, пока что ничего достойного ее амбиций не подворачивалось.

Впрочем, поддаваться унынию в столь радостный для Рона день было бы предательством, и Клэр решительно повернулась к залу. Она попыталась найти виновника торжества, но вместо этого наткнулась взглядом на человека, при виде которого едва сдержала возглас изумления. Рик О'Нил, недавно перебравшийся в Америку знаменитый продюсер, шел прямо к ней.

— Мисс Уинслоу. — О'Нил опустился на соседний незанятый табурет и кивком показал бармену на свой пустой стакан. Пока Майкл повторял заказ, Клэр во все глаза смотрела на знаменитость, вспомнившую ее имя. — Рад снова видеть вас.

Она облизала пересохшие губы.

— Спасибо, сэр. То есть… я тоже рада вас видеть. — Клэр до боли стиснула пальцы, зная, что должна взять себя в руки и избавиться от дурацкого волнения. — Удивительно, что вы меня помните.

О'Нил вел у них семинар, и Клэр была всего лишь одной из двухсот студентов, переполнявших небольшую аудиторию. В такой обстановке шансов обратить на себя внимание не было никаких.

— Конечно, помню. — О'Нил поблагодарил Майкла и поднял стакан. — За успешное окончание учебы. За дальнейшие успехи.

Они чокнулись, и он, выпив, задумчиво посмотрел на Клэр. Клэр лихорадочно перебирала в уме варианты продолжения разговора и чуть не подскочила, когда услышала:

— Я прочел ваш сценарий!

— «Без приглашения»?

О'Нил кивнул, а у нее похолодело в груди. Интересно, что он думает о ее сценарии? Она написала его более года назад, когда продюсер объявил обязательный для всех конкурс. Неужели…

— Я один из спонсоров этой программы, — пояснил О'Нил, заметив ее вопросительный взгляд. — У вас есть талант, чувство ритма. Милая работа.

Клэр слабо улыбнулась и, ощутив легкое головокружение, ухватилась рукой за стойку.

— Мне очень приятно услышать такое мнение… — промямлила она, поражаясь, что еще способна говорить. — Только призовые места достались другим. — В ее голосе прозвучала нотка давней обиды, за что Клэр тут же мысленно дала себе хорошего пинка.

Ее собеседник рассмеялся.

— Да, стипендию вы не выиграли. — О'Нил наклонился, чтобы взять салфетку. — Но, возможно, выиграли кое-что другое. Например, работу.

Зал закружился перед глазами Клэр.

— Извините?

— Я разговаривал о вас с профессорами, следящими за вашей работой. У меня есть вакансия. Я готов предложить ее вам, если, конечно, вы не против.

— Работа? — тупо повторила Клэр. — Вы предлагаете мне работать у вас?

О'Нил лениво улыбнулся, как человек, привыкший к поклонению и восхищению.

— Да. У меня. Со мной. Если вы считаете, что сможете заниматься настоящим делом.

Сможет ли она? Разумеется, сможет! Работа, которую Клэр хотела больше всего на свете, свалилась прямо в руки. Настоящая работа, та, с которой может начаться собственная карьера.

— Но только вам придется перебраться в Лос-Анджелес.

Клэр моргнула.

— Конечно, — ответила она, изо всех сил стараясь скрыть смятение.

Как же глупо не осознать с самого начала, что предложение О'Нила связано с переездом. Разумеется, центр мирового кинематографа там, в Голливуде, куда перебрались многие добившиеся успеха в Европе продюсеры и режиссеры.

Что связывает ее с Англией, с Лондоном? Да, конечно, кое-что связывает. Но какое это имеет значение! Суть дела проста — работа О'Нила, работа с О'Нилом, жизнь в Голливуде. Кто бы отказался от такого подарка судьбы?

О'Нил молча наблюдал за Клэр, не торопя, но и не предлагая взять время на размышление. Люди вроде О'Нила — люди действия, они привыкли к тому, что все остальные хватаются за их предложения без раздумий, без колебаний.

Если я хочу получить работу, поняла Клэр, я должна сказать ему об этом до того, как он уйдет. Надо цепляться за предоставленный шанс. В конце концов речь идет о моей карьере.

Но есть еще Рон.

К глазам подступили слезы, и Клэр моргнула, ругая себя за неуместную эмоциональность. Она всегда руководствовалась здравым смыслом, когда дело касалось карьеры, но нельзя отрицать и того, что они с Роном очень сблизились, и отъезд станет для них обоих тяжелым ударом.

И все же… неужели все годы тяжелого и упорного труда пойдут насмарку? Неужели теперь, когда у нее появилась возможность стать полноправным игроком на голливудской сцене, она уступит чувствам? Мечта стучится в ее дверь, нужно лишь повернуть ключ и впустить ее.

А Рон… Рон поймет. Ведь он и сам только сегодня сделал первый большой шаг к реализации собственных амбиций. Они ведь даже не помолвлены. Клэр не давала ему никаких обещаний. И речь не идет о полном разрыве. Сделав себе имя, добившись успеха, она вернется к нему. И чем скорее достигнет цели, тем быстрее вернется.

Предложение необходимо принимать. Если не сделать этого сейчас, то всю жизнь ее будет мучить вопрос: а что было бы, если?..

— Клэр? — Голос О'Нила напомнил ей, что он не может ждать до бесконечности. — Вас заинтересовало мое предложение?

Настоящее дело. Крупные проекты. Бесценный опыт. Ошеломительные знакомства. Страшновато, но увлекательно. Нет, я просто не имею права отказаться от всего, о чем так долго мечтала, рассудила Клэр. Это моя жизнь.

Она вздохнула и посмотрела в глаза Рику О'Нилу, человеку, способному изменить ее судьбу.

— Несомненно. — Клэр протянула ему руку. — И я вас не подведу.

— Надеюсь, вам у нас понравится, мисс Уинслоу. Спасибо за то, что выбрали наш отель.

Клэр устало кивнула улыбающемуся портье и взяла протянутый им ключ. Ей все еще не верилось, что Хаммер, расщедрившись, распорядился зарезервировать для нее номер именно в «Ройял корт»[2]. Предыдущую ночь Клэр почти не спала и сейчас, падая с ног от усталости, с трудом помнила свое имя, не говоря уже о том, куда поставила чемоданы. Те самые, которые мать купила ей шесть лет назад, провожая в далекую Америку. Чемоданы исчезли, и Клэр растерянно огляделась, стараясь не поддаваться панике.

— Ваш багаж уже забрал коридорный, — сказал портье. — Вон он, у лифта.

Клэр еще раз поблагодарила его и, подавив зевок, направилась к кабине. В фойе все было по-прежнему. Колонны из полированного мрамора, натертый до блеска паркет — все сияло и блестело, не давая повода усомниться в респектабельности заведения. От всего исходил запах денег, именно тот запах, который и привлекает солидную клиентуру.

Такую атмосферу и хотел создать Рон в своем первом ресторане, собираясь превратить его в престижный клуб для тех, кто поднимается по лестнице успеха или уже обосновался наверху. Что ж, судя по всему, он должен быть доволен результатом затраченных усилий. В немалой степени достижения Рона Фримена объяснялись его деловым чутьем и умением выбрать нужное месторасположение.

Вероятно, в отеле проходила какая-то конференция, потому что в фойе собралась группа солидных мужчин и женщин с маленькими пластиковыми карточками, приколотыми к лацканам пиджака. Когда толпа рассосалась, Клэр наконец увидела коридорного, ожидающего ее у кабины лифта, и помахала ему рукой.

Добраться до него, однако, оказалось не так просто из-за гор багажа, оставленных приехавшими на конференцию. Войдя в кабину, Клэр вручила коридорному ключ и пригладила волосы. Зеркала в лифте не оказалось, но она не сомневалась, что на голове у нее творится черт знает что. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Клэр хотелось только одного: поскорее добраться до номера, завалиться на кровать и как следует выспаться, забыв на несколько часов обо всех проблемах, тревогах и сомнениях. Сначала сон, а уж потом Рон Фримен.

Вообще-то самая большая проблема заключалась не в том, чтобы убедить Рона помочь ей. Клэр боялась другого: своей и его реакции при первой после шестилетнего перерыва встрече.

Шесть лет назад, сообщив Рону о своем отъезде в Калифорнию и о предложении О'Нила, Клэр и понятия не имела, что именно в тот вечер он собирался сделать ей предложение. Ей сказали об этом Виктор и Майкл, когда на следующий день она зашла попрощаться. Виктор, всегда дружелюбный и веселый, держался холодно и отчужденно, и Клэр стоило больших усилий выведать у него, в чем дело.

Узнав о планах Рона, Клэр, хоть у нее все и похолодело внутри, менять принятое решение не стала. Пусть Рон откладывал секс до свадьбы, но ее-то никакие обещания не связывали. В конце концов, она была с ним откровенна. Брак не входил в ее расчеты. Ни тогда, ни теперь. Шесть лет назад все внимание было сосредоточено на карьере. Никакие отношения с мужчинами не могли отвлечь Клэр от поставленной цели. Возможно, когда-нибудь она выйдет замуж и обзаведется семьей, но не сейчас. А тогда, после переезда в Голливуд, об этом не могло быть и речи.

Нельзя сказать, что решение далось ей легко. Клэр обожала Рона. Да, они так и не переспали, но его прикосновения, поцелуи, близость сводили ее с ума, будоражили каждую клеточку ее тела, отзывавшегося на ласки, как отзываются струны скрипки, когда до них дотрагивается смычок. Ни один мужчина не возбуждал Клэр так, как Рон. Он всегда вел себя как истинный джентльмен: никогда не дразнил, чтобы потом отступить. И, несмотря на твердо установленные границы, между ними существовала особая связь, подобная той, благодаря которой два элемента превращаются в новое вещество.

Клэр хотела заниматься с Роном любовью долгими, бесконечными ночами, хотела ощущать тепло и силу его объятий, хотела, но боролась с этим желанием, загоняя страсть в самый дальний уголок сознания, пряча ее под замок, накладывая на нее табу.

Пусть это покажется странным, но старомодное упрямство Рона спасло Клэр. Кто знает, что произошло бы, допусти он слабость и позволь им обоим отдаться желанию. Наверное, она забыла бы о благоразумии, о карьере, обо всем на свете и сгорела, как мотылек в пламени свечи.

Лифт остановился, и три пассажира вышли в коридор. Клэр поёжилась — что, если близость Рона подействует на нее так же, как и раньше? Что, если он сохранил власть над ней? Чем он ответит ей? Злостью и оскорблением?

— Едем дальше, мисс.

Коридорный задвинул в угол тележку с чемоданами, нажал на кнопку, и кабина медленно поползла вверх. Клэр почувствовала тошноту, верный признак наступающей клаустрофобии. Вздохнув, она повернулась к стеклянной двери, за которой проплывали коридоры, киоски, кафе.

Жизнь шла своим чередом. В Лондоне, как и повсюду, люди занимались своими делами: завтракали, спешили на свидания, принимали решения.

Она уже хотела закрыть глаза, когда ее взгляд поймал знакомое движение. Кабина проползла выше, а Клэр все еще смотрела через стекло, пытаясь разобраться, что привлекло ее внимание.

Точнее кто. Мужчина в белой рубашке и в брюках цвета хаки. Широкоплечий. Густые каштановые волосы. Он повернулся, и Клэр показалось…

Неужели? Она знала эти плечи, твердый подбородок слегка смуглого лица, знала силу и нежность рук, прикасавшихся когда-то к ее телу.

Рон?

А почему бы и нет?

— Извините, вы не могли бы опуститься на два этажа ниже? Там мой знакомый… кажется. Мне необходимо убедиться, что это он. — Клэр умоляюще посмотрела на коридорного.

Тот неуверенно пожал плечами.

— Ну… ладно.

Кабина остановилась и неохотно двинулась вниз.

— Здесь… остановите.

Клэр отступила от двери, чтобы не попасться на глаза Рону. Конечно, это был он. Рон стоял возле пальмы, разговаривая с какой-то женщиной, похоже, служащей отеля. Клэр не видела его лица, но ее тело узнало его, отозвавшись полузабытой дрожью, тревожной и восхитительной. Словно почувствовав на себе ее взгляд, Рон медленно повернул голову и посмотрел прямо на Клэр.

Она вздрогнула и непроизвольно отшатнулась, наткнувшись на стену кабины.

— Вам плохо, мисс?

— Что? — Клэр опустила глаза, зная, что ей уже не хватит смелости снова встретиться с взглядом Рона. — Да… то есть нет. Все в порядке. Это от усталости. Извините. Давайте поедем. Спасибо.

Коридорный пожал плечами.

— Как скажете. — Он снова нажал на кнопку со стрелкой, указывающей вверх. — Сейчас будем на месте. Номер у вас отличный. Отдохнете, выспитесь.

Клэр рассеянно кивнула и вцепилась в металлический поручень. Видел ли ее Рон? А если видел, то узнал ли? Изменилась ли она за шесть лет? Рон, кажется, остался тем же…

Как бы там ни было, одно Клэр знала теперь наверняка: его магическая сила осталась при нем. Рону хватило одного взгляда, чтобы едва не превратить ее в зомби, в существо, подвластное его воле.

— Я действительно любил тебя.

Рону с трудом удалось произнести это спокойно, потому что, если быть до конца честным, он, возможно, любил Клэр до сих пор. Любил и ненавидел.

Все чувства — а любовь и ненависть были только крайними в широком спектре эмоций, — которые он испытывал к Клэр, нахлынули вдруг с такой силой, что ему понадобилось огромное напряжение воли, чтобы удержать их под контролем.

Бог свидетель, ни одна другая женщина не действовала на него так, как Клэр. Что это было — страсть, вожделение… любовь? Рон не знал. Он только знал, что она — вирус, поселившийся в его крови, яд, проникший во все клетки его тела, смертельная болезнь, неизлечимая и восхитительная.

Его сухой, бесстрастный голос подействовал на нее, как ледяной душ. Клэр вздрогнула и застыла. Но у Рона не было другого варианта — либо не проявлять никаких эмоций, либо дать им волю и тогда… Кто знает, что будет тогда. Однажды он уже доверился этой женщине, открылся перед ней. Нет, только идиоты повторяют одну и ту же ошибку.

— Ты поможешь мне?

Голос Клэр прозвучал так жалобно-умоляюще, что Рон удивился. Наверное, случилось нечто по-настоящему серьезное, если она пришла к нему в роли просительницы через шесть лет.

Будь Рон крепче, будь он по-настоящему мужчиной вроде киношных героев, для которых женщина — лишь стакан воды, он послал бы Клэр куда подальше. Он сказал бы, что шесть лет назад был готов ради нее на все, но сейчас у него нет ни желания, ни интереса помогать ей.

Но, будь все проклято, он не был таким. Кроме того, ему очень хотелось узнать, что именно заставило Клэр обратиться к нему. Шесть лет назад она наплевала на его чувство, отбросила его, как отыгранную карту, и просто ушла. Что же принудило ее смирить гордость и постучаться в его дверь?

Рон сделал знак Майклу принести им бутылку вина и, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, посмотрел на Клэр.

— Чего ты хочешь от меня?

В ее глазах вспыхнула надежда, но Клэр знала, что радоваться преждевременно и до цели еще далеко. Она поджала губы и скромно положила руки на стол. Возникший, словно призрак, Майкл поставил перед ними откупоренную бутылку сухого вина и также незаметно исчез, будто растворился в воздухе. Рон налил вино в бокалы и пододвинул один Клэр.

Она не стала жеманничать и осушила бокал наполовину, после чего перевела дыхание и лишь затем посмотрела в глаза Рону.

— В Голливуде дела не сложились.

Злость, с трудом удерживаемая им под крышкой, все же прорвалась. У Рона застучало в висках, голова наполнилась глухим шумом.

— Итак, у тебя не сложилось с О'Нилом и ты поспешила через океан ко мне? За утешением или чем-то более осязаемым? — Он чуть ли не выплевывал слова, даже не стараясь смягчить их.

Несколько секунд Клэр, явно шокированная его грубостью, изумленно смотрела на Рона, потом потянулась за сумочкой.

— Извини. — Она поднялась. — Мне не следовало приходить. Сама не знаю, зачем я это сделала.

Рон отреагировал не сразу. Может быть, отпустить ее? Дать ей уйти и оставить его в покое? Может быть, теперь вместе со злостью уйдет и все остальное? Но поступить так было выше его сил. Он схватил ее за руку, когда Клэр уже выходила из-за стола.

— Отпусти.

— Клэр, — прошептал Рон, не сумев удержать под контролем предательски дрогнувший голос. — Извини, пожалуйста. Вернись на место.

Ей хватило одной секунды, чтобы принять решение и опуститься на стул. Теперь она уже не смотрела на Рона, а снова потянулась к бокалу.

— Так вот, как я уже сказала, в Голливуде у меня не получилось.

— Но, насколько я знаю, ты участвовала в нескольких проектах… с ним. — Рон не смог произнести имя человека, укравшего у него самое дорогое.

Глаза Клэр затуманились.

— Ты видел мои фильмы?

Сердце Рона сжалось от жалости к ней, но он не поддался чувствам, чтобы сохранить ясность мысли.

Впрочем, Клэр и не ждала ответа.

— После всего случившегося ты вовсе не должен был следить за моей карьерой.

В этом была доля правды. Узнав, что О'Нил и Клэр работают вместе, Рон пришел в такую ярость, что запретил себе обращать внимание на все, связанное с работой Клэр в Штатах. Только вот решимости этой хватило ненадолго.

— Скажем так, после того, как компания О'Нила пошла ко дну, мне не удалось найти достойное продолжение начатой работы. — Клэр постаралась сообщить это равнодушным тоном, но горечь все же вкралась в голос, и она вздохнула.

Рон едва удержался от того, чтобы погладить ее руку, успокоить, утешить. Порыв был неожиданным и застал его врасплох. Стиснув зубы, Рон напомнил себе о необходимости сохранять дистанцию. Клэр оскорбила его чувство, предала его, унизила, так что одними словами дело не поправить.

— Чем же ты занималась?

Она пожала плечами.

— Всем понемногу. Только не тем, чем планировала заниматься. — Клэр грустно улыбнулась. — В последнее время у меня была временная работа. Сейчас кое-что изменилось. Мне подвернулся отличный шанс. Настоящий прорыв.

— И тебе понадобилась моя помощь. — Рон просто констатировал факт, но фраза прозвучала резко, как удар хлыста.

Клэр ограничилась кивком.

— Даже если бы я захотел помочь тебе, это вряд ли мне по силам. Кино не по моей части. Что я могу для тебя сделать?

— Патрик Хаммер собирается снимать большой музыкальный фильм об Англии. Условное название «Вспоминая шестидесятые». В картине будет много звезд. Мне поручено найти места для съемок. Нечто связанное с шестидесятыми. — Она пожала плечами. — Не такое уж великое дело, но если у меня получится, то Хаммер доверит мне производство следующей картины. Я мечтала стать продюсером, и это мой шанс.

— Ты довольна?

Клэр закатила глаза.

— Конечно. Разумеется, мне хотелось бы заключить долговременный контракт с какой-нибудь киностудией, но это уже следующий шаг. Главное, что я смогу вернуться в Голливуд.

— Так зачем тебе понадобился я?

Она снова облизала губы.

— Твой ресторан. «Касабланка». Хаммер хочет снимать здесь один из эпизодов.

Рон уставился на нее. Просьба Клэр удивила его, но еще больше его удивила собственная реакция на ее просьбу. Ему вдруг захотелось вскочить и открыть перед ней все двери. Он никогда не допускал в свое заведение людей с кинокамерами. Никогда. Всего несколько минут назад он отверг предложение Ребекки, которая не постояла бы за ценой в случае согласия.

— Знаю, я прошу многого… — Клэр замолчала и поднесла к губам бокал.

— Да. — Огорченный и расстроенный, Рон поднялся, провел ладонью по волосам, посмотрел на часы. — Мне нужно идти, Клэр. Встретимся завтра. За завтраком. В «Бредли» в девять.

Рон не собирался смотреть на нее, но не выдержал и наткнулся на ее полный надежды взгляд.

Эту надежду породил он, и, черт возьми, ему понравилось чувствовать себя спасителем!

— Ты поможешь мне?

— Я подумаю об этом.

— Спасибо.

Словно ощущая напряженность момента, Клэр быстро поднялась и, прежде чем уйти, легко поцеловала его в щеку.

— Не спеши с благодарностью, — прошептал Рон, глядя ей вслед. Он понятия не имел, что делает и почему делает, но знал, что сейчас не время анализировать мотивы.

Рону было ясно только одно: благородство стояло в перечне этих мотивов на последнем месте.

— Меня? — У Клэр сорвался голос, и вопрос пришлось повторить. — Ты хочешь меня?

О Боже. Именно это она и предполагала, но поверила только теперь, когда Рон подтвердил ее опасения. Что же делать? Может ли она согласиться? Может ли отказаться? На протяжении шести лет Клэр убеждала себя в том, что с Роном покончено. Но если они… если…

Они ни разу не занимались любовью, хотя Клэр очень этого хотелось. Но с тех пор много воды утекло. Теперь их уже ничто не связывает, разве что воспоминания и боль… боль, которую она причинила Рону.

— Клэр?

Проблема заключалась в том, что ее все еще тянуло к Рону, и именно поэтому его предложение прозвучало дьявольски заманчиво. Она вздохнула и посмотрела на Рона.

— Секс? Мы ведь говорим о сексе?

Он усмехнулся.

— Скажи это немного громче. По-моему, тебя не слышали за теми дальними столиками.

Клэр выпрямилась, пытаясь сохранить ускользающее достоинство, и огляделась.

— Я… гм… только хочу внести ясность в предмет торговли.

Рассудком Клэр понимала, что должна рассердиться, возмутиться, но почему-то не испытывала ни злости, ни негодования. Если какое-то чувство и присутствовало, то, пожалуй, чувство вины. Когда-то она причинила Рону боль, заставила страдать. Теперь пришло время расплачиваться.

Рон наклонился и взял ее за руку. В уголке его рта затаилась знакомая Клэр ироническая усмешка. Она попыталась убрать руку, зная, что чем дольше сохранится этот физический контакт, тем труднее будет ей принять единственно правильное решение. Магия прикосновения Рона уже действовала — тепло разливалось по телу Клэр, щеки окрасились румянцем, а мысли понеслись в совсем другом направлении, воскрешая в памяти моменты близости. Рон молча смотрел на нее, не отпуская руку, и Клэр почему-то казалось, что он читает ее мысли, видит ее состояние и нарочно выводит из равновесия.

Молчание затягивалось. Рон не сводил с нее глаз и не выпускал ее руку. Клэр, внутренне сжавшись, ждала ответа. Рон слышал вопрос и должен дать ответ, а если намерен поиграть в молчанку, то еще неизвестно, у кого нервы крепче.

Прошла, должно быть, еще минута, прежде чем Рон разжал пальцы и убрал руку, на мгновение прикоснувшись к запястью Клэр. Она почувствовала, как побежали мурашки по коже, но все же не отвела глаз, надеясь, что у нее хватит сил выдержать этот психологический прессинг. Рон придвинулся еще ближе и провел пальцами по щеке Клэр, едва касаясь кожи.

— О чем ты думаешь?

— Думаю, что ты затеял игру. — Рон вывел ее из равновесия, взял над ней верх, и теперь Клэр старалась убедить себя в том, что у нее еще есть резервы для сопротивления. — Игру, которую могут вести двое, а может, и кто-то один. Это опасная игра.

Она вдруг схватила его руку и прижала к своему лицу. Все такая же загрубелая, слегка шероховатая кожа на пальцах, прикосновения которых сводили ее с ума. Клэр улыбнулась и, слегка наклонив голову, прильнула губами к ребру его ладони. Поцелуй был легким, осторожным, пробным, и Клэр заглянула Рону в глаза, стараясь определить, пробудила ли эта ласка те же воспоминания и в нем.

— Ты все же не ответил на мой вопрос. Когда ты сказал, что хочешь получить меня, речь шла о сексе?

На этот раз Клэр говорила тихо, и это принесло первый успех — Рон заколебался.

— Не просто о сексе. Я хочу получить то, чего у нас никогда не было. Назови это развратом, буйством плоти, оргией. Короче, полный отрыв. Мы ведь не успели как следует развлечься.

Потому что ты уехала — не произнесенные Роном слова звенели у Клэр в голове и приглашением, и обвинением.

— Так ты полагаешь, я у тебя в долгу?

Клэр не была уверена, что верно воспринимает всю эту необычную ситуацию. Как вести себя? Злиться из-за того, что Рон хочет воспользоваться ею, или радоваться, что он до сих пор не забыл ее? Та часть Клэр, которая всегда руководствовалась рассудком и логикой, требовала рассердиться, встать из-за столика, уйти и… И тут же логика и рассудок смущенно умолкали, натыкаясь на простое препятствие в виде вопроса: а что дальше? В то же время другая часть Клэр, никогда не забывавшая Рона, похоже, была не против интригующего приключения. В конце концов, именно этого мужчину она всегда хотела больше всего на свете, не считая, конечно, успеха в карьере.

И все же использовать секс как средство достижения цели… Клэр прикусила губу, не зная, что делать и как реагировать. Если уж на то пошло, она вообще с трудом верила тому, что услышала.

Шесть лет назад Рон был таким… невинным. Конечно, он уже тогда пользовался известностью как удачливый предприниматель, но газеты все же больше уделяли внимания внешней стороне дела. Ни в одном репортаже, ни в одном интервью не содержалось и намека на те качества, которые привлекали к нему Клэр. Его дружелюбие, открытость, готовность прийти на помощь, обаяние оставались секретом для публики. Именно смесь добросердечности и деловой хватки и покорила Клэр.

Именно Рон всегда играл в их отношениях роль баланса. Клэр временами вела себя как деревенская девчонка, вырвавшаяся на свободу и жаждущая вкусить наслаждений большого города. Но Рон никогда не позволял себе лишнего, оставаясь собранным, целеустремленным и уверенным. Рон всегда знал, что ему нужно, и твердо шел к намеченной цели. При этом он никогда не позволял себе нечестной игры.

И вот теперь добропорядочный, целомудренный, сдержанный Рон предлагает ей предаться греховному сексу. Да, все это выглядит немного странно. Вместе с тем Клэр, если уж быть честной, приходилось признать, что в его предложении было что-то такое, что приятно щекотало нервы. Подумать только — непорочный Рон и сексуальные забавы! Неужели он действительно настолько изменился? Или все дело в настоящей, подлинной неутоленной страсти?

Клэр не знала. Возможно, Рон действительно хочет ее, хочет отведать того, чего лишился, когда она уехала в Америку. Более вероятен другой вариант: он жаждет мести, стремится показать ей, что она потеряла, помучить игрой в секс и соблазн. Всем известно, женщин у него хватало, по крайней мере, если верить тому, что писали газеты.

— Клэр?

Она стиснула зубы. Есть ли у нее выбор? Без помощи Рона все ее планы рушатся как карточный домик. Он ее лучший шанс. Последний шанс. И, может быть, она действительно в долгу перед ним. В конце концов, не Рон бросил ее, а совсем наоборот.

Его ленивая усмешка таила в себе столько эротических обещаний, что Клэр пришлось зажмуриться, сдерживая волнующую дрожь. Кого она старается обмануть? Ее согласие будет связано не с тем, что она должна Рону, а с тем, что…

Да, все эти годы Клэр не хватало именно его, ее тянуло к Рону, ей хотелось быть только с ним.

Но у нее есть своя цена. Клэр выпрямилась — ее послали в Лондон для выполнения вполне определенной задачи, а вовсе не переспать с Роном Фрименом.

— Да, — сказала она. — Я согласна. Но только с одним условием.

Рон моргнул и откинулся на спинку стула, снова превратившись в расчетливого бизнесмена, ведущего важные и трудные переговоры с ненадежным партнером.

— И что же это за условие?

Клэр улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась достаточно легкой и дерзкой.

— Ты поможешь мне еще кое в чем.

Он рассмеялся, а у нее словно груз свалился с плеч.

— Ладно, помогу. В чем?

— Мне нужно найти еще несколько мест для съемок. — Клэр взяла стакан с соком, сделала глоток и посмотрела на Рона из-под ресниц. — Если ты и впрямь такой Казанова, каким тебя изображают в газетах, то должен знать интересные места. Да и связи у тебя, наверное, имеются.

Рон не стал ни подтверждать данную ему характеристику, ни опровергать ее, и Клэр поняла, что огорчена его молчанием. Она ожидала другой реакции и подсознательно хотела услышать, что его романтические похождения — выдумка досужих журналистов, подгоняющих всех под устоявшиеся стереотипы, что он остался прежним, хорошо знакомым ей Роном. Но этот, ставший другим, Рон молчал, задумчиво глядя на нее.

Наконец он кивнул.

— Договорились.

— Правда?

— Точно.

— О!

По губам Рона скользнула улыбка.

— Огорчена? Думала, я не соглашусь, да?

— Нет… я…

Не зная, как объяснить свое чувство, Клэр решила, что, пожалуй, лучше промолчать. Правда заключалась в том, что она вовсе не была огорчена. Совсем наоборот. И именно это ее смущало.

— Думаю, одно другому не помешает, — продолжал Рон. — Может быть, даже поможет. Кто знает? Надеюсь, ты не против совместить приятное с полезным? Заняться тем, что интересует тебя, дополняя эти поиски реализацией моего предложения?

Клэр только кивнула, не зная, что сказать, и мысленно ругая себя за опрометчивость.

И вместе с тем она думала о том, как удивительно устроен мир, если два таких разных человека планируют одно и то же.

Личные апартаменты Рона примыкали к ресторану. После суеты ланча он устроился на диване со взятыми у Виктора журналами, обдумывая детали плана соблазнения.

Начинать следует просто, постепенно усиливая эротическое напряжение для достижения максимального эффекта. Клэр несомненно сочла его раннее появление к завтраку признаком нетерпения и, наверное, решила, что вечером он потащит ее в постель. Долгая ночь чувственных удовольствий… Звучит, конечно, заманчиво, но Рон не хотел торопить события. Для начала он выведет ее из равновесия, а уж потом перейдет от романтики к обольщению. К тому моменту, когда они очутятся в постели, Клэр уже будет сгорать от желания. Да, к выработке плана мести его подтолкнула злость, но это не меняло сути. Рон намеревался хорошо провести время, получить как можно больше удовольствий и завершить программу в постели с Клэр.

Они договорились встретиться у ресторана в семь часов, поэтому в пять Рон поднялся с дивана, убрал журналы и сложил карту. В отеле проходила конференция офтальмологов, и, выйдя из кабинета, он смешался с толпой оживленно переговаривающихся гостей, покидавших небольшой зал.

Вместе со всеми Рон направился к лифту и провел несколько минут в ожидании кабины, зажатый между высокой женщиной в приталенном костюме и каким-то коротышкой в свитере. Когда дверь наконец открылась, толпа внесла его и бросила к задней двери. Не без труда развернувшись, он оказался за спиной другой женщины, в которой с удивлением узнал Клэр.

— Двадцатый, — сказал Рон.

Она подняла руку, чтобы нажать на кнопку, и именно в этот момент узнала его голос. Плечи едва заметно напряглись, голова слегка наклонилась и лишь затем, после секундного колебания, Клэр повернулась к Рону.

— Привет.

Ее щеки вспыхнули, словно она подумала о чем-то сокровенном.

— Привет.

Клэр посторонилась, и Рон заметил у нее в руке большой полупрозрачный пакет с покупками.

— Ходила по магазинам?

Она молча кивнула.

— Надеюсь, купила что-нибудь для нашего свидания? — спросил он, пытаясь рассмотреть содержимое пакета.

Интересно, что она наденет? Что-нибудь легкое, открытое, призванное ошеломить мужчину с самого начала, сбить с толку и уступить инициативу женщине? Или нечто романтическое, рассчитанное на постепенное разжигание желания? Пожалуй, он поставил бы на первое.

— Я не ошибся?

Клэр отвела глаза и попыталась спрятать пакет за спиной, но из этого ничего не получилось.

— Нет, — коротко ответила она, постаравшись придать голосу оттенок возмущения, что раньше, когда ее загоняли в угол, получалось у нее очень хорошо.

Рон усмехнулся. Пусть Клэр и ударила по его гордости и самолюбию, но вычеркнуть его из памяти, забыть ей не удалось, хотя, несомненно, она не постояла бы за ценой, чтобы обрести душевный покой.

— Мне просто понадобилось купить кое-что, — объяснила Клэр, хотя этого от нее никто не требовал.

— Полагаю, я увижу это «кое-что» сегодня вечером?

Желая усилить ее смущение, Рон многозначительно скользнул взглядом по фигуре Клэр и тут же пожалел об этом — в висках застучала кровь, а в голове закрутились опасные мысли, грозящие превратить в обломки весь тщательно разработанный план неторопливого обольщения.

Подняв голову, Рон посмотрел в ее глаза и увидел раздражение и что-то еще. Что-то, чему он пока не мог дать определения.

Впрочем, возможности для анализа ее взгляда уже не оставалось — Клэр моргнула, выпрямилась и… заинтриговавшее Рона выражение исчезло.

— А почему ты поднимаешься наверх?

Он удержался от усмешки, удивленный стремлением Клэр сменить тему разговора.

— Еду к себе домой.

Лифт остановился, участники конференции вышли, Рон и Клэр остались одни. Тем не менее он придвинулся к ней поближе. Каждый раз, когда они оказывались рядом, в нем просыпались обида и злость. Но несмотря на это — а может быть, именно поэтому — Рона охватывало сильнейшее желание дотронуться до Клэр.

Рон сунул руки в карманы. Он не собирался поддаваться слабости. Дело в конце концов принципиальное, и прикосновения подождут до того момента, когда оба будут сгорать от страсти. С другой стороны, огонь желания быстро приближал этот самый момент, и Рон опасался, что мудрость и расчет падут первыми жертвами страсти.

Но все же отступать от плана он не намеревался.

— Домой?

— А что тебя удивляет?

Клэр нахмурилась, а он прикрыл глаза, ловя мягкий цветочный аромат ее духов, действовавший на него сильнее любого известного ему афродизиака.

— Ты живешь здесь? В отеле?

— Да, переехал уже довольно давно. — Рон не стал упоминать, что перебрался на новое место жительства после того, как Клэр уехала из Англии. — Кроме того, здесь у меня есть все необходимое: небольшая кухня, гостиная… — Он наклонился ближе, коснувшись губами ее волос и с трудом удерживаясь от желания двинуться дальше. — Спальня.

— О! — Клэр отступила на шаг, но пространства для маневра не оставалось. — Я… э-э-э… но почему?

Рон пожал плечами.

— Меньше хлопот. По крайней мере, нет необходимости подстригать лужайку перед домом. Да и к работе намного ближе.

Она посмотрела на него с легким прищуром, как бы давая понять, что не принимает всерьез названные им причины.

Лифт остановился на пятнадцатом этаже, и Рон облегченно вздохнул. В кабину вошла пожилая леди с маленькой собачкой на руках.

— Девятнадцатый, — проронила она, поглядывая на часы. — Извините, похоже, мои остановились. Вы не скажете, который час?

— Четверть шестого, — ответил Рон, отступая от Клэр, которая поспешно отвернулась от него и принялась с напускным интересом рассматривать собачонку.

Хозяйка животного улыбнулась.

— Это японский хин. Весит четыре килограмма, а живет двенадцать лет. Чудный песик, умный, веселый. Я назвала его Клодом, в честь Моне. Обожаю импрессионистов.

Рон закрыл глаза. Боже, как ему хотелось дотронуться до Клэр! Притянуть к себе, прижать и потребовать ответа. Как ему хотелось завладеть ею, ее телом и мыслями, растворить в ней боль и ярость, чтобы снова стать свободным и независимым!

Отступив к другой стене, он сжал кулаки и постарался сосредоточиться, восстановить едва не утерянное самообладание. Виктор был все-таки прав: игра с огнем опасна. Только что пламя едва не охватило его.

Кабина остановилась на девятнадцатом этаже, и леди с собачкой, так и не успевшая изложить Клэр свое мнение о преимуществах породы японский хин, вышла в коридор. Они молча доехали до следующего этажа, не глядя друг на друга, но ощущая пронизывающее воздух напряжение.

Двери открылись на двадцатом.

— Мне выходить, — сказал Рон. — Ты остановилась, кажется, на?..

— На двадцать третьем, — подсказала Клэр. — Не беспокойся, я не заблужусь.

— В этом у меня нет никаких сомнений! Ты всегда хорошо ориентировалась.

Она вспыхнула, поняв намек, но удержалась от ответной колкости.

— Пока, Рон.

Он шагнул к выходу, но задержался и взял ее за руку.

— Клэр.

Она удивленно посмотрела на него.

— Да?

— Надень то, что купила.

Ее губы дрогнули, а взгляд стал вдруг внимательным, даже пронзительным. Их глаза встретились, и Рону показалось, что вот сейчас он поймет их потаенное послание. Но в следующую секунду Клэр моргнула и отвернулась.

— Может быть, — сказала она. — Может быть… для тебя.

Ребекка Синклер раздраженно побарабанила пальцами по телефонному аппарату, на который только что положила трубку. Звонок Лайзы Ширер из Нью-Йорка испортил ей настроение. Они познакомились три года назад, когда Ребекка находилась в Штатах на стажировке. Женщины иногда перезванивались, обмениваясь интересующей обеих информацией. Лайза работала на несколько газет и в основном специализировалась на всевозможных скандалах, отдавая предпочтение тем, которые то и дело будоражили мир кино. Ребекка делилась с ней лондонскими новостями, а сведения, иногда просто обрывки сплетен, поступившие из-за океана, использовала в своем ток-шоу.

То, что сообщила Лайза сегодня, заслуживало внимания и могло быть утилизировано, но дело было не в этом.

Не прошло дня с того момента, как Роналд Фримен весьма невежливо отказал Ребекке в пустяковой просьбе и бесцеремонно выставил из своего ресторана, ясно дав понять, что не допустит никаких съемок в «Касабланке». Запрет распространялся на всех, включая женщину, с которой он встречался. Ну как же! Это ведь могло нарушить столь оберегаемую им атмосферу драгоценного заведения, приподнять покров тайны! Но прошло всего несколько часов, и все меняется. Рон Фримен распахивает двери перед Патриком Хаммером.

Скотина! Мерзавец! Ублюдок!

Ребекка в отчаянии ударила кулаком по столу. Что еще сказала Лайза? Что-то насчет того, что Хаммер отправил в Лондон какую-то девицу, поставив перед ней задачу убедить Фримена открыть для съемок «Касабланку».

Да, судя по всему, таинственная незнакомка сумела подобрать ключик к неуступчивому бизнесмену.

Но что это за ключик? Какие доводы использовала явившаяся из-за океана сучка? Может быть, просто раздвинула ножки и дала Фримену зеленый свет? Ребекка склонялась к этой версии, но тогда получалось, что Рон предпочел ей какую-то американку. Почему? Он мог получить практически то же самое от нее, Ребекки. Но задрал нос.

Что такое есть у заокеанской стервы, чего нет у нее? Ничего. Ребекка Синклер в конце концов не девчонка на побегушках, а хозяйка ток-шоу. Да и Рон, при всем его идиотском снобизме нувориша, не из тех, кто клюет на мелкую рыбешку. Значит, здесь что-то не так.

Так чем взяла его эта крошка? Искусством тайского массажа? Небывалой активностью в постели? Сомнительно. Для того, чтобы развернуть Рона Фримена на сто восемьдесят градусов, требовалось нечто иное.

Значит, происходит что-то другое.

У этой шлюшки есть кое-что на Рона. Какая-то грязь. Нечто такое, что можно обменять на принципы.

Что?

Ребекка понятия не имела о том рычаге, которым воспользовался Хаммер — или его эмиссар, — чтобы заставить Фримена принять нужное ему решение. Но она никогда не пробилась бы на телевидении, если бы не обладала инстинктом охотницы.

Вся эта история дурно попахивала. Что ж, в последнее время ее ток-шоу не хватало остроты. Пикантность можно заменить душком.

Ребекка достала из сумочки пачку «Кента» и, докурив третью за день сигарету — в запасе оставалась еще одна, — подняла трубку.

Обратный путь в Лондон занял больше времени, чем дорога в Солсбери. И все это время Клэр постоянно ощущала близость Рона. Каждое его прикосновение, каждый взгляд распаляли ее желание, обещали долгую ночь наслаждений.

Только когда они подъехали к отелю и подбежавший ночной дежурный открыл дверцу, Рон убрал руку с бедра Клэр, сохранившего, наверное, отпечаток его ладони. Клэр вышла из машины и, дойдя до двери, остановилась, чтобы подождать своего спутника.

Она уже знала, что будет дальше: они поднимутся наверх, примут душ, выпьют вина и предадутся любви. Впереди вся ночь, до утра. Наверное, ей следовало бы стыдиться, чувствовать себя продажной девкой. В конце концов, они ведь не любовники. Они не встречаются. Она позволяет Рону это только потому, что хочет получить от него что-то взамен. Как он сказал? Услуга за услугу.

Но, черт возьми, ей этого хотелось!

Рон подошел к Клэр и сразу же обнял за талию.

— Готова?

— Конечно. Ты не хочешь выпить чего-нибудь в баре?

Он провел по ее волосам и нежно поцеловал в щеку.

— Может быть, ты поднимешься к себе?

О да. Стараясь не выдать охвативших ее чувств, Клэр равнодушно пожала плечами.

— Конечно. Если ты так хочешь.

Рон взял ее за руку и улыбнулся. Ямочка на щеке появилась и исчезла, как напоминание о его проклятом обаянии.

— Я так хочу.

Они вместе направились к лифту. В фойе уже мелькали участники конференции в вечерних костюмах, и Клэр подумала, что неплохо было бы пообедать. Войдя в кабину, она повернулась к Рону.

— Ты уверен, что в ресторане обойдутся без тебя?

Он взглянул на часы и кивнул.

— В бизнесе нельзя всем заниматься самому. У меня работают отличные менеджеры, так что в моем присутствии нет никакой необходимости.

— Скажи, у тебя не возникает ощущения, что ты лишний? Если механизм отлажен и работает как часы, то чем занимаешься ты?

— Без дела не остаюсь.

Клэр вскинула брови.

— Вот как?

Рон положил руки ей на бедра. Его горячий взгляд лучше всяких слов подтверждал то, что Клэр знала с самого начала: Рон хотел ее, хотел здесь и сейчас. Его ладони обжигали ее бедра даже сквозь джинсовую ткань юбки, и Клэр не терпелось почувствовать их прикосновение к своей коже.

— Ты когда-нибудь занималась любовью в лифте? — спросил Рон, наклоняясь к ее уху.

— Мне казалось, тебе больше по вкусу колесо обозрения, — прошептала Клэр.

— Все дело в движении, понимаешь? — Он прижался к Клэр, давая возможность оценить силу его желания. — Мне просто нравится движение.

Клэр только ахнула, когда Рон вдруг дернул вверх юбку и обхватил ее за ягодицы. Это было уже слишком, но ей все еще не верилось, что Рон способен на такое. Заниматься любовью в лифте!

— Перестань… Не здесь.

— Здесь. Я так хочу. — Его пальцы проникли под резинку тонких узких трусиков. — Ты сказала, что будешь моей. Сказала, что готова на все. — Он прижал Клэр к себе, надавив сзади руками, и задвигал бедрами, демонстрируя, какой именно ритм движения ему по вкусу. — Или ты меня обманула?

— Н-нет.

Клэр не узнала этот чужой, хриплый голос, но ей было все равно. Вцепившись в поручень, она подалась навстречу Рону, завороженная медленным, но настойчивым движением его бедер. Рон победил. Взял верх в затеянной им игре. Но для Клэр это уже не имело значения. Она закрыла глаза и целиком отдалась тем ощущениям, которые рождались в ней, пьянили ее и уносили все выше и выше.

Толчки становились все резче, все сильнее, и Клэр, зажатая между ладонями Рона, сжимавшими ее ягодицы, и бедрами, безжалостно терзавшими ее спереди, стонала, вжималась в его тело, терлась грудью о его грудь, требуя все большего и большего.

— Нравится?

— Я… да. — Признание далось нелегко, но солгать Клэр не могла — кто же станет отрицать очевидное?

Рон высвободил руку и потянулся к ее груди, а Клэр, не желая терять контакт, раздвинула ноги, чтобы облегчить ему доступ к ее готовому лопнуть от желания лону.

Она задрожала, когда пальцы Рона осторожно стиснули взбугривший ткань майки сосок. Ноги стали ватными, перед глазами поплыли разноцветные круги, и Клэр, боясь, что упадет, попыталась ухватиться за что-нибудь, но ее ладони только скользнули по стеклу.

Стекло! В лифте стеклянная дверь!

Она открыла глаза.

— Рон! Здесь стеклянная дверь!

Он насмешливо улыбнулся.

— Я заметил.

Клэр попыталась освободиться.

— Нас могут увидеть.

— Нас никто не увидит.

Обе его руки были уже под майкой и ласкали потяжелевшие горячие груди Клэр, едва вмещавшиеся в ставший тесным бюстгальтер. Мысли терялись в эротическом тумане, наполнившем голову, и Клэр с трудом понимала, что именно вызвало ее беспокойство.

— Ты уверен?

— Конечно. Мы уже проехали пятнадцатый этаж. Здесь мало кто живет. Кроме того, сейчас все обедают. Так что не волнуйся.

— Слава Богу.

Воспользовавшись паузой, рассудок Клэр потребовал более решительного протеста. Тело же хотело только продолжения. Сил для протеста у нее не оставалось, так что самым естественным было расслабиться и получать удовольствие.

Звякнул звонок, кабина остановилась, и двери начали расходиться. Рон тут же отстранился, успев окинуть свою спутницу внимательным взглядом. В кабину вошла пожилая пара, и Клэр смущенно потупилась, зная, что волосы у нее растрепаны, лицо горит, а майка выбилась из юбки.

— Твой этаж, — сказал Рон.

Она недоверчиво посмотрела на индикатор.

— О, ты прав.

— Должно быть, это скоростной лифт. — Он усмехнулся и первым вышел в коридор.

Клэр последовала за ним. Двери лифта закрылись.

— Приехали. — Рон взял Клэр за руку. — Пойдем?

Он провел пальцем по ее верхней губе, над которой выступили капельки пота, и Клэр призывно приоткрыла губы, ожидая поцелуя.

— Где твой ключ?

Она открыла сумочку.

— Вот.

Рон взял ее за локоть, и Клэр безропотно последовала за ним к двери своего номера. Отперев замок, она остановилась у порога.

— Ты?..

— Спокойной ночи, Клэр. Увидимся завтра.

Хорошая шутка, подумала Клэр, но, взглянув на Рона, поняла, что он серьезен.

— Завтра? Но я думала… то есть… ты ведь сказал, что хочешь… — Ей вдруг стало трудно дышать. Произошло какое-то недоразумение, но сейчас все прояснится. Клэр перевела дыхание. — Мы же заключили сделку, да? Твой ресторан в обмен на… меня?

— Все верно.

Клэр неуверенно улыбнулась, силясь понять, в чем смысл его шутки.

— Но разве ты не зайдешь?

— Не сегодня.

Не сегодня? Что это значит? Уж не собирается ли он повторить?

— Но…

— Я ведь не обещал удовлетвориться одним разом. — Рон погладил ее по щеке. — Я лишь сказал, что хочу тебя. И это так. — Он зашагал прочь по коридору, но у лифта остановился, посмотрел на Клэр через плечо и улыбнулся. — Пока. До завтра. У нас еще много дел.

Клэр все еще стояла у своего номера, когда Рон, дождавшись лифта, помахал ей и исчез в кабине. Она медленно вошла в номер, захлопнула за собой дверь и устало добрела до кровати — злая и очень-очень разочарованная.

— Ну и куда ты сегодня? По крайней мере, не в Солсбери, насколько я могу судить.

Рон рассмеялся и искоса посмотрел на Клэр.

— Отгадай.

Она фыркнула.

— Надеюсь, ты не собираешься везти меня в Стоунхендж или тащить в Лэндз-Энд?

Он покачал головой и включил радио. «Роллинг Стоунз» распевали «Дай мне убежище».

— Ты слушаешь что-нибудь современное? — поинтересовалась Клэр. — Или музыка закончилась с распадом «Битлз»?

— Нет, конечно. — Рон добавил звук. — Но, как я тебе говорил, все хорошее осталось в шестидесятых.

Клэр кивнула.

— Кое в чем я с тобой согласна. Но для меня Лондон все равно остается самым лучшим городом на планете.

— Ты серьезно? Мне казалось, что тебе нравится Нью-Йорк.

— Абсолютно серьезно. Нью-Йорк? Это совсем другое: не дом, а офис. После работы всегда тянет домой. Мне так не хватает как раз того, что раньше раздражало или казалось претенциозным. Боже, как мне хотелось вернуться!..

Рон, явно удивленный откровенностью Клэр, сбросил скорость и посмотрел на нее.

— Ты хотела вернуться?

Она вздохнула.

— Мне уже давно следовало вернуться. Как и сделать многое другое. Наверное, я была счастлива здесь, но поняла это слишком поздно.

Рон не знал, что и думать. О чем идет речь? О городе? О карьере? Или о нем? Задать такой вопрос напрямую он не мог, а потому спросил, почему Клэр не вернулась.

Клэр не ответила и, чтобы заполнить паузу, достала из сумочки солнцезащитные очки.

— Ладно. Лучше скажи, куда мы все-таки едем?

— Не пойдет. Отвечай на вопрос.

Она состроила гримасу, показала ему язык и пожала плечами.

— Тогда все было так ново, так интересно… Голливуд ошеломил меня. И казалось, что еще немного и у меня все получится. Рик дал мне шанс, и я не могла им не воспользоваться.

При упоминании имени О'Нила в Роне шевельнулась давняя ревность, но он лишь крепче стиснул руль.

— Но у тебя с ним не сложилось.

Клэр горько рассмеялась.

— Да, я получила хороший урок. Знаешь, все произошло так быстро… как в кино.

— Но почему ты осталась в Америке?

Она помолчала, обдумывая ответ.

— Не знаю. Я успела там прижиться. И потом… Трудно возвращаться домой с пустыми руками, ничего не добившись. Я решила, что должна подняться. В жизни не всегда получаешь то, что хочешь.

Клэр говорила совершенно спокойно, в ее голосе не было ни горечи, ни жалости к себе, но Рон хорошо понимал, как тяжело ей далось признание неудачи. Впервые за все время он подумал о том, как нелегко пришлось этой тогда еще совсем молодой женщине в чужой стране.

Рон погладил ее по руке.

— Не беспокойся. Я уверен, что у тебя еще все впереди.

Она шмыгнула носом, моргнула и сдержанно кивнула.

— Спасибо, Рон. Я знала, что могу положиться на тебя.

Он пожал плечами.

— Кстати, мы уже почти приехали.

Машина остановилась. Рон выключил двигатель, но они не стали выходить. Ему почему-то казалось, что Клэр вот-вот скажет нечто очень важное, нечто такое, что сотрет давнюю обиду и сожмет шесть лет разлуки до размеров уик-энда. Он ждал, понимая, что обманывает себя, что никаких магических слов не существует, а есть лишь то, что есть.

Наконец Клэр тронула его за плечо.

— Рон?

— Да?

— Выходим?

— Если только ты не хочешь прослушать сводку новостей и узнать курс акций.

— Пожалуй, нет. Если меня что и интересует, то только прогноз погоды, — в тон ему ответила она.

Машина стояла на вершине холма, и, когда Клэр вышла из салона и огляделась, у нее перехватило дыхание.

Океан был совсем рядом. Волны накатывали на берег и отступали, чтобы вновь, набравшись сил, продолжить свое бессмысленное, упорное наступление на сушу. Слева тянулись невысокие зеленые холмы, справа расстилались луга. И ни одной живой души.

— Узнаешь? — спросил Рон.

— Конечно, — без колебаний ответила Клэр. — Мы были здесь…

Она не договорила и прикусила губу. Да, они были здесь за четыре дня до ее отлета в Америку. Обычная прогулка. Ни Рон, ни она еще не знали, какой сюрприз заготовила им судьба. Зачем Рон привез ее сюда?

Клэр повернулась к нему и грустно улыбнулась.

— Я все помню.

Рон вдруг почувствовал себя виноватым. Может быть, не стоило терзать ее воспоминаниями? Может быть, лучше просто показать ей подготовленные им материалы, фотографии, слайды, снабженные краткими примечаниями? Отдать папку и попрощаться, не требуя компенсации? Но что дальше? Он назначил цену за свою помощь. Справедливо? Возможно, нет. Но ему хотелось поставить точку в этом деле. Получить, пусть и с опозданием, то, чего лишил его Рик О'Нил. Рассчитаться с Клэр за обиду, за унижение, за боль.

Он думал, что заставит ее платить, но сейчас почему-то не был уверен в этом. Не получится ли так, что платить снова придется ему? Платить горьким и тяжелым чувством вины, больно уколовшим его только что здесь, на берегу океана, на том месте, где они были счастливы в последний раз.

И все же Рон знал, что не может просто взять и уйти. После стольких лет они снова вместе. Он видел, как вспыхивает огонь желания в глазах Клэр, чувствовал силу ее страсти. Нет, у них обоих еще есть шанс изменить жизнь, пересмотреть прошлое. Может быть, это и опасная авантюра, но ему придется дойти до конца.

— Ладно, — сказала Клэр уже своим обычным голосом. — Так что же мы здесь делаем?

— Мне просто нравится этот вид, — ответил Рон. — Садись, надо еще немного проехать.

Она послушно вернулась в машину, и Рон включил зажигание.

— Куда теперь?

— Подожди и увидишь.

— Ждать долго?

— Нет. И не беспокойся, я справился с домашним заданием. Надеюсь, ты будешь довольна. А сейчас мы просто повеселимся.

Клэр покачала головой.

— Не томи, Рон. Дай хотя бы намек.

Он рассмеялся.

— А ты попроси получше.

Клэр слушала музыку, покачивая головой в такт мелодии и размышляя над тем, что он сказал. «Попроси получше».

— О чем думаешь? — поинтересовался Рон, не сводя глаз с петляющей между холмами дороги.

— Пытаюсь решить.

— Решить что?

— Стоит ли просить тебя получше.

— Ага. Что ж, предупреждаю сразу: меня очень трудно в чем-то убедить. — Он наклонился вбок, касаясь плечом ее плеча. — Уверен, что у тебя хватит сил и терпения.

Клэр усмехнулась и положила ладонь на его бедро, с удовлетворением отметив, как напряглись мышцы под ее пальцами.

— Не сомневаюсь.

— Вот как? — Рон сжал ее руку и подвинул выше, давая Клэр возможность оценить силу его желания.

Его смелость удивила ее и насторожила. Воспоминание о том, что он сделал с ней накануне вечером, было еще слишком свежо. Что ему нужно? Повторение невыносимой пытки?

— Так ты действительно готова ко всему?

— Д-да, — прошептала Клэр и, откашлявшись, добавила: — Абсолютно.

— Рад это слышать, — поглаживая ее стиснутые пальцы, пробормотал Рон.

— Ты что-то сказал о домашнем задании. — Клэр решила немного переменить тему. — О чем речь?

Он не стал упрямиться.

— На заднем сиденье лежит коричневая папка. Возьми и посмотри.

Клер обернулась и, перегнувшись через сиденье, достала увесистую папку. Развязав тесемки, она обнаружила два толстых конверта с фотографиями и слайдами. Под ними были листы с комментариями.

— Где ты это раздобыл?

Рон на мгновение оторвался от дороги и хитро улыбнулся.

— У меня большие связи.

— Не сомневаюсь.

— Я хочу, чтобы ты все внимательно просмотрела и решила, подходит тебе это или нет. Отметь то, что сочтешь приемлемым, а потом определим, как быть дальше.

Она взглянула на лежавшие сверху фотографии.

— Это сцены из фильмов!

— Из английских фильмов, снятых в шестидесятые.

— Какие потрясающие места! — воскликнула Клэр. — Я узнаю. Это из «Верного сердца».

— Совершенно верно.

— А это из «Долгого возвращения».

— И снова в точку.

— Боже! — вскрикнула она. — Мне надо срочно позвонить Хаммеру. Он, несомненно, примчится сам.

— Успеешь.

— А эта сцена на пляже! Откуда она?

— Хм, странно, что ты не помнишь. Кто из нас делает карьеру в кино?

Клэр нахмурилась. Ей казалось, что она пересмотрела все картины, снятые за последние полвека, и вот на тебе!

— Напомни, Рон. Пожалуйста.

Он ухмыльнулся.

— Попозже. Между прочим, пляж входит в нашу сегодняшнюю программу.

Она недоверчиво посмотрела на него. Уж не собирается ли Рон?..

— Ты же не думаешь, что мы… э-э-э… ну ты понимаешь… на пляже…

— Тебе что-то не нравится?

— Ну… Там ведь всегда людно. И потом… песок такой колючий…

Рон расхохотался, и «бентли», вильнув, едва не задел придорожный столб. Рон смеялся заразительно, громко, от души, и Клэр невольно улыбнулась.

— Я сказала, что-то смешное? Что?

— Нет, не смешное. Вполне предсказуемая реакция. — Рон вытер глаза. — Мне песок нравится не больше, чем тебе. И успокойся, я имел в виду совсем не то, что ты подумала.

— Снова читаешь мои мысли? — Клэр нахмурилась. — И что, по-твоему, я подумала? — Она тут же одернула себя, но было уже поздно, и ее лицо потемнело от смущения. — Черт бы тебя побрал, Рон, ты это специально подстроил?

Он покачал головой и, включив радио, принялся подпевать ребятам из «Бич Бойз».

— У тебя плохо получается, — буркнула Клэр, раздраженная тем, что легко выдала себя. — Ты никогда не умел петь.

— А тебе всегда не хватало терпения.

Она обреченно вздохнула.

— Похоже, ты не оставляешь мне выбора.

— Сегодня нет. — Рон ободряюще улыбнулся. — Но ты ни о чем не пожалеешь.

Через несколько минут, миновав небольшой городок, названия которого Клэр не заметила, они свернули с шоссе и остановились у двухэтажного домика из красного кирпича.

— Вот мы и на месте.

Клэр вышла из машины и огляделась. Справа от дома находилась автомобильная стоянка, еще дальше виднелось одноэтажное здание, похожее на кафе.

— Мистер Фримен! Как хорошо, что вы приехали!

— Здравствуйте, Памела. Вы прекрасно выглядите.

Клэр повернулась — по дорожке от дома к ним спешила пожилая невысокая женщина с тронутыми сединой волосами и темными добрыми глазами. Подойдя ближе, она посмотрела на молодую женщину, потом снова перевела взгляд на Рона.

— Это Клэр, хозяйка всего того, что вам привезли утром.

— Что привезли? — пожелала уточнить удивленная Клэр.

— Извини, забыл тебя предупредить. Один из моих ребят привез все необходимое для ночлега. Ничего лишнего.

— Вот как.

Рон по-мальчишески улыбался, явно довольный произведенным эффектом, и Клэр ничего не оставалось, как пожать плечами и пройти в дом. В холле ее внимание привлекла черно-белая фотография в рамке. Изображенная на ней женщина чем-то напоминала Памелу.

— Родственница?

— Моя бабушка. Она прожила здесь немало лет, — сказала Памела, но не стала вдаваться в объяснения и, взяв гостью за руку, повела ее к лестнице на второй этаж. — Я покажу вам вашу комнату, и вы сможете приготовиться к обеду.

Клэр оглянулась на Рона.

— Моя комната?

Должно быть, вид у нее был совсем растерянным, потому что Рон снова улыбнулся.

— Не волнуйся, я буду в соседней. И не забудь надеть купальник, потому что после обеда мы пойдем гулять и, возможно, искупаемся.

Памела озабоченно покачала головой.

— Никаких купаний сразу после еды. По крайней мере получасовой перерыв.

— Мы это учтем, — ответил за двоих Рон и подмигнул Клэр. — Я загляну к тебе через минуту.

— Не спеши, лучше подожди меня здесь. Я не задержусь.

Пока поднималась по лестнице, Клэр думала о том, какой сюрприз подготовил ей Рон. Каковы бы ни были его намерения, надо отдать должное — он не упустил ни одной мелочи. Впрочем, скрупулезность у него в крови, с таким же вниманием он относился и к другим людям, и к работе. Любой женщине приятно ощущать, что о ней думают, о ней заботятся, и Клэр не была исключением.

Памела подвела ее к двери угловой комнаты.

— Располагайтесь. Если что-то потребуется, позовите меня. Обед через полчаса.

— Спасибо.

Клэр толкнула дверь и переступила через порог. Комната была небольшой, но хорошо обставленной и уютной. На столе в высокой стеклянной вазе стояли свежие цветы.

— Нравится? — спросила хозяйка.

— Чудесно.

— Вот и хорошо. — Памела улыбнулась. — Загляните в шкаф. Ваши вещи сложены там.

— Я вам очень благодарна.

— И не опаздывайте. Рон приезжает сюда не реже раза в месяц, но вы первая молодая леди, которую он привез с собой. Так что сегодня я приготовила кое-что особенное. Надеюсь, вам понравится.

— Не сомневаюсь. — Клэр вдруг обнаружила, что ужасно проголодалась. Ничего удивительного, ведь в последний раз она ела накануне вечером, а до отъезда успела лишь выпить чашку кофе с круассаном. Если бы не звонок Винсента, то, возможно, не успела бы и этого. — Я только оденусь и сразу спущусь.

На переодевание ушло не больше пяти минут, и Клэр с удовольствием отметила, что купальник пришелся ей впору. Она умылась, причесалась и отправилась вниз.

Памела не преувеличивала. Такой восхитительной лазаньи Клэр не ела ни разу, а свежеиспеченный хлеб буквально таял во рту. К тому времени, когда Памела принесла изысканный итальянский торт с кремом, гостья успела проглотить столько, что места на десерт уже не осталось.

— Больше в меня уже не влезет. — Клэр протестующе подняла руки.

Рон отодвинул стул и поддержал ее:

— В меня тоже. Спасибо, Памела, все было очень вкусно. Как всегда.

— Я оставлю торт на кухне. Будет вам десерт после прогулки. — Женщина с явным удовольствием посмотрела сначала на Рона, потом на Клэр, и у Клэр мелькнула мысль, что Памела, пожалуй, воображает себя кем-то вроде вершителя судеб. — Пойду к себе в комнату и немного почитаю. Сегодня здесь больше никого нет, так что первый этаж в вашем полном распоряжении.

Рон проводил ее до двери, а вернувшись, протянул руку Клэр.

— Мы уже идем? Нет, честное слово, я переела. Давай немножко передохнем, — запротестовала она.

— Хорошо, можно посидеть здесь. Тем более что еще довольно рано. Через час на пляже никого не останется, и он тоже будет в нашем распоряжении.

Клэр кивнула — предложение звучало заманчиво.

— Тебе здесь нравится? — спросил Рон.

— Очень.

— Я на это надеялся. Ты не против перейти в гостиную?

В гостиной уже был разведен огонь, и они уютно устроились на диванчике перед камином.

— Давай поговорим о деле, — предложил Рон. — Ты просмотрела материалы и, полагаю, составила первое впечатление.

— Мне нужно два-три часа для более внимательного изучения, но, насколько я могу судить, там есть за что зацепиться.

— Вот и отлично!

— Но мне необходимо связаться с Хаммером, потому что окончательное решение принимает он, — напомнила Клэр.

— Сделаешь это завтра, а сегодня, как мне кажется, мы оба заслужили право на небольшой отдых.

Он обнял ее за плечи.

— Тебе виднее.

Приглушенный свет, потрескивание огня в камине и близость Рона действовали на Клэр наподобие наркотика, одновременно расслабляя и возбуждая, и ей хотелось полностью отдаться обволакивающему теплу, забыться в объятиях Рона.

Клэр закрыла глаза, а когда открыла через секунду, его губы были уже совсем рядом. Их дыхание слилось, и Клэр подалась навстречу, уступая исходящей от Рона силе и собственному желанию. Его рот требовал и дразнил, играл и притягивал.

Она приоткрыла губы, приглашая Рона в себя, и почувствовала принесенный ими вкус красного вина и жар. Их языки столкнулись, сплелись и начали волнующий страстный танец, в котором желание взять не уступало желанию отдаться.

Рон гладил спину и плечи Клэр, но вскоре перешел к груди, нащупывая восставшие под легкой тканью купальника соски, растирая их подушечками пальцев, вызывая в ней волну за волной неконтролируемой сладостной дрожи. Ее тело звенело и трепетало, тянулось к нему, наливаясь жаждой, утолить которую мог лишь один-единственный мужчина на свете. Желание, превратившееся в неотложную потребность, овладело Клэр, вытеснило все остальное.

— Рон… — прошептала она. — О, Рон, пожалуйста…

Итак, Клэр меняет правила игры. Ей надоело быть марионеткой, она хочет стать кукловодом. Но так ли уж хорош ее план? Учитывая то, как ее тело реагирует на его близость, сможет ли она контролировать свои действия? Но и отступать уже поздно. Что ж, он сказал, что хочет ее, и он ее возьмет, пусть даже нарушение стратегии и будет огромной ошибкой.

Рон смотрел на нее, все еще надеясь, что она передумает.

— Идем, — сказала Клэр.

— Ты сильно рискуешь. Здесь не Калифорния, и вода чертовски холодная.

— Неужели? — Она вздохнула и, набравшись смелости, подошла к нему. — Так, может быть, надо что-то сделать, чтобы согреться?

От Клэр не укрылись ни его напряжение, ни его нерешительность. Они стояли совсем близко, почти касаясь друг друга, но, когда Клэр обняла Рона за шею, ничего не случилось. Вернее что-то было не так. Впервые за все время она осознала, сколь многого лишилась, перебравшись в Америку.

В прошлом, в далеком, безмятежном прошлом, они были идеальной парой. Стоило им посмотреть друг на друга, как Клэр уже знала, о чем он думает. Стоило Рону дотронуться до нее, как она таяла от желания. Никогда и ни с кем она не испытывала ничего подобного, ни с кем у нее не было такой волшебной, магической близости, но она бросила все и умчалась за океан в погоне за радугой.

Клэр понимала, что сама все испортила. Может быть, навсегда. И ни словами, ни делами потерянного не вернешь. Но как же ей хотелось попытаться!

Она сделала еще полшага и прижалась к Рону, уткнувшись лицом в его плечо.

— Эй, что случилось? Ну перестань. Не надо.

Рон крепко обнял ее, погладил по спине, и только тут Клэр почувствовала на щеке слезы. Она шмыгнула носом, но не отстранилась. В объятиях Рона ей было хорошо, уютно и тепло. В Клэр словно перетекала его сила. Глупо, наверное, но она мечтала простоять так целую вечность.

— Ты в порядке? — негромко спросил Рон.

Клэр кивнула.

— Да. Все хорошо.

И действительно все было хорошо — пока он обнимал ее, пока его дыхание касалось ее мокрой от слез щеки, пока его руки нежно поглаживали ее спину. Они снова обрели друг друга. Неловкость, смущение, неуверенность рассеялись. Клэр чувствовала, как их тела притягиваются, как они откликаются на каждое прикосновение.

Но ей было мало. Она жаждала поцелуев Рона, их огня и, приподнявшись на цыпочки, потянулась к его губам. Ответ не заставил себя ждать. Впившись в полураскрытые губы, Рон рванул ее на себя.

Теряя силы, Клэр вцепилась в его плечи. Рон отстранился, и она едва удержалась на обмякших, ставших чужими ногах.

Нет. Разум подсказывал Клэр последовать примеру Рона, но потребность в тепле, в ласках была сильнее. Страсть, уже разнесенная кровью по телу, не желала слушать сухие доводы рассудка. Клэр тянуло в водоворот наслаждения. Она просто хотела этого мужчину.

Рон обнял ее за талию. Возьми меня, мысленно твердила Клэр. Возьми меня прямо здесь, на песке. Я хочу, хочу тебя.

Он поцеловал ее в шею, и Клэр тут же запрокинула голову, приглашая его продолжить эту восхитительную пытку. Приглашение было принято.

— Еще… еще… — умоляла Клэр.

Она извивалась в объятиях Рона, терлась о него грудью, животом, бедрами, требуя большего. Ее натиск был столь сильным, что в какой-то момент оба потеряли равновесие и рухнули на песок.

Клэр оказалась внизу, и Рон приподнялся, навис над ней. То, что она увидела в его потемневших глазах, показалось ей смерчем, грозящим унести их обоих на край света.

— Ты сукин сын! — воскликнула Ребекка, едва Рон вошел в зал.

Она прождала его все утро, с самого открытия ресторана, и ярость нарастала в ней с каждой секундой впустую потраченного времени.

— И тебе тоже доброе утро.

Рон прошел мимо, едва удостоив Ребекку взглядом, и это демонстративное невнимание распалило ее еще больше.

Ребекка схватила его за руку. Устало вздохнув, Рон остановился, потер покрасневшие глаза и повернулся к Ребекке.

— Что, утомился со своей шлюшкой?

Она заметила, как он напрягся. Хорошо. Возможно, стрела, посланная наугад, попала-таки в цель.

— Чего ты хочешь, Ребекка? — холодно спросил Рон.

Ребекке стало не по себе от пронзительного, неприязненного взгляда недавнего любовника, но она работала на телевидении и умела выходить из самых сложных ситуаций, возникающих порой в ходе ток-шоу.

— Я хочу услышать от тебя объяснение. — Ребекка расправила плечи и твердо посмотрела ему в глаза. — Ты отказал мне, когда я попросила разрешения провести ток-шоу в твоем драгоценном ресторане. Но стоило здесь появиться какой-то фифе из Нью-Йорка, как ты распахиваешь перед ней двери и подносишь все заведение на тарелочке.

— Кто тебе рассказал об этом, Ребекка?

— Я репортер, если ты еще не забыл. А репортеры никогда не раскрывают свои источники.

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Черт возьми, Ребекка, что именно ты слышала? Можешь рассказать мне хотя бы это?

— Перестань, Фримен. Не изображай наивного мальчика. Со мной такие фокусы не проходят. Я знаю обо всех твоих договоренностях с этой американской дрянью.

Рон нахмурился.

— Осторожнее, Ребекка. Выбирай выражения, — твердо сказал он.

По тому, как напряглись желваки на скулах, она догадалась, что задела его за живое. Несмотря на всю накопившуюся за время ожидания злость, Ребекка не верила, что такой человек, как Рон, мог пойти на уступку женщине, предложившей себя в качестве оплаты за сделку, но, отметив его реакцию, она уже не была столь уверена в этом.

Что ж, если дело обстоит именно так, рассудила Ребекка, у меня появится интересный материал для передачи. Телезрители любят пикантные блюда. Если мне удастся прищемить хвост Фримену, боссы будут довольны.

Рон направился к кухне. Ребекка не отставала.

— Никаких комментариев, Ронни?

Он даже не повернул головы.

— Не знаю, о чем ты говоришь.

Она забежала вперед и встала у него на пути.

— Вот как? Не знаешь? Тогда позволь освежить твою память. Патрик Хаммер. Кино. Нью-Йорк. Клэр Уинслоу, красотка, заключившая с тобой интересную сделку. Как ты думаешь, это многих заинтересует?

И снова Рону удалось сохранить на лице маску спокойствия, даже равнодушия. Ребекка поняла, почему он добился ошеломительных успехов в бизнесе. При необходимости этот человек мог превращаться в камень. В лед.

И все же маска дала трещинку — будто в Роне что-то дрогнуло. Он вздохнул.

— Нам не о чем разговаривать, Ребекка. Полагаю, тебе пора идти. Прощай.

— Не о чем разговаривать? Секс в обмен на услугу, а? Чертовски пикантная история. — Она подняла руку и деланно нахмурилась. — Сколько возни с этими ногтями. Знаешь, приходится на многое идти ради рейтинга.

— Никакой пикантной истории нет.

— Да? Позволь с тобой не согласиться.

Теперь маска спокойствия просто лопнула, разлетелась вдребезги, и в глазах Рона вспыхнул неприкрытый гнев.

— Если ты скажешь хоть слово против меня или Клэр Уинслоу, я заставлю тебя пожалеть об этом. Ты знаешь, Ребекка, пустые угрозы не мой стиль.

— Как трогательно.

И интересно. Ребекка была знакома с Роном около года и никогда не видела его таким возбужденным.

— Я говорю серьезно. Будь осторожна. — Он кивнул и исчез за дверью кухни, недвусмысленно захлопнув ее перед носом Ребекки.

Что ж, я не забуду твоего совета, злобно подумала Ребекка. Мне всегда удавалось удержаться на плаву только потому, что осторожность у меня в крови. Зато теперь, после разговора с Роном, у меня не осталось сомнений, что между ним и милашкой из Нью-Йорка что-то есть.

И я выясню, что именно связывает лондонского ресторатора и залетную американскую пташку, поклялась себе Ребекка. Даже если на расследование уйдет не менее недели.

Клэр не знала, как долго они танцевали. Ей казалось, что это длилось не один час. И лишь когда в зале зажегся свет, что возвещало о закрытии ресторана, Рон выпустил ее из объятий.

Выйдя на улицу, они направились к парковке, где оставили машину. Несмотря на поздний час, спать не хотелось.

— Какие короткие ночи! — воскликнула Клэр, пытаясь повторить восемь шагов свинга.

Рон рассмеялся.

— Сейчас у тебя выходит куда лучше. Похоже, из меня получился бы неплохой учитель танцев.

— Боже, я танцевала!

Клэр споткнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за лацкан пиджака Рона, но тут же спохватилась, опасливо оглянулась и чинно зашагала к стоянке.

Рон, качая головой, последовал за ней.

Вот такой — веселой, беззаботной, обаятельной — он помнил Клэр и любил. Но она была и другой: амбициозной, серьезной, расчетливой. Женщиной, с которой можно было смеяться до коликов и обсуждать жизненные проблемы. Клэр… его Клэр. Единственная и неповторимая. Только она заставляла его сердце трепетать и замирать. Он, конечно, поддерживал дружеские отношения с другими женщинами, но ни одна из них не вызывала в нем таких чувств, ни с одной ему не хотелось сорвать одежду и…

Рон перевел дыхание, стараясь унять нервную дрожь. Конечно, у него были другие женщины. Они разжигали в крови огонь и пробуждали страсть, но в общении с ними ему было достаточно секса. Они приходили, ложились в его постель и уходили утром, не вызывая желания поговорить, посмеяться или просто посидеть в тишине. Наверное, и он был для них лишь источником наслаждений, приятных, но преходящих.

Но Клэр… с Клэр все обстояло иначе. Он одинаково ценил как мгновения страсти, так и моменты нежной интимности. Шутливую пикировку и спокойное молчание. С ней он хотел всего. С ней он мог быть самим собой. А без нее…

Рон тряхнул головой, заставляя себя вернуться на рельсы рационального мышления. Их отношения принесли ему боль. Он справился с болью, преодолел ее, но это не меняло того факта, что Клэр предала его. Конечно, она была молода, карьера занимала весь ее горизонт — это можно понять: возможно, в подобной ситуации так поступил бы любой, не исключая и его самого.

Сейчас проблема заключалась в ином: Рон не верил, что Клэр изменилась. Ее привел сюда случай, и, как только она закончит здесь свои дела, самолет унесет ее за океан. Может ли он раскрыть перед ней душу? Нет, нет и нет. Зачем? Испытать боль предательства еще раз? Снова не спать ночами, мучаясь от унижения и обиды? Нет. В чем же решение проблемы? Переспать с Клэр? Конечно. И сделать это прямо сейчас. Но секс — это секс, а любовь — это любовь, и в данный момент о любви не могло быть и речи.

А вот секс… Что ж, здесь перспективы выглядели совсем неплохо. Тем более что в этом обольстительном красном платье Клэр смотрелась невозможно соблазнительной. После их прогулки по пляжу Рона все чаше посещали не самые благочестивые мысли.

Покачав головой, он прибавил шагу и догнал Клэр уже у машины. Она стояла спиной к нему, и Рон, поддавшись соблазну, дотронулся до атласной кожи.

— Не так быстро, крошка. К чему такая спешка?

— А я и не спешу, морячок, — в тон ему ответила Клэр. — Угостишь сигареткой? — Она обернулась и кокетливо подмигнула.

— Значит, не спешишь? — Рон провел пальцем по ее шее, и Клэр, закрыв от удовольствия глаза, выгнулась и запрокинула голову.

— Ммм.

Вздох наслаждения, сорвавшийся с полураскрытых губ, отозвался в Роне резким всплеском желания. Он обнял Клэр, прижал к себе, потерся бедрами о ее обтянутые красным шелком ягодицы и понял, что не может больше ждать. Машина стояла в самом конце стоянки, в темном, уединенном месте.

— Твой сценарий на сегодня? — Руки уже тянулись к ее потяжелевшим, налитым желанием грудям.

— Мой… что?

— Выбор места действия за тобой, — прошептал Рон, касаясь губами ее шеи. Пальцы его легонько сжали напрягшиеся соски, и Клэр, тихо вскрикнув, задвигала бедрами. — Нам ведь не обязательно возвращаться в отель?

— Нет.

— У тебя есть что-нибудь под платьем?

Она кивнула.

— Бюстгальтера на тебе нет. Значит, остаются…

— Да, — едва слышно шепнула Клэр.

— Сними их.

Она не шелохнулась, и Рон уже подумал, что встретит сопротивление, но в следующую секунду Клэр наклонилась, и трусики упали к ее ногам.

Рон поднял их и, выпрямляясь, провел рукой по ее бедрам. Клэр задрожала и раздвинула ноги.

— Не здесь. — Рон протянул руку, открыл дверцу и помог Клэр забраться в салон.

— Где?

— Скоро узнаешь.

Он захлопнул дверцу и, обойдя машину, сел за руль. Ночь выдалась прохладной, но Рону было жарко. Желание захлестывало его, ему хотелось взять Клэр прямо здесь, задрать это чертово красное платье и овладеть теплым, изнывающим от желания, телом. К счастью для них обоих, он еще сохранил остатки самоконтроля.

— Далеко? — спросила Клэр.

— Нет.

— Хорошо.

Он кивнул и включил двигатель.

Следить за дорогой, стараясь не отвлекаться на сидящую рядом женщину, было нелегко, но Рон все же справился с задачей. Через несколько минут они уже мчались по дороге к Эпсому.

Клэр тронула его за плечо.

— Рон…

— Мы уже на месте.

Машина свернула к трехэтажному особняку и остановилась. Рон помог Клэр выйти и взял ее за руку.

— Пойдем.

Она удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Сразу за домом начинался парк, скупо освещаемый фонарями. Они прошли по асфальтированной дорожке и, поднявшись по каменным ступенькам, оказались около увитой плющом беседки, стоявшей на вершине холма.

— Сюда.

— Рон, где мы? Куда ты меня привел?

— Разве это важно?

Клэр пожала плечами — действительно, какое ей дело до того, чей это особняк. Сейчас главное другое.

Они сели на деревянную скамью. Странно, но в беседке было тепло. За их спинами где-то внизу тихо журчал ручей. В воздухе стоял пьянящий аромат цветов. Вдалеке сияли огни огромного города, но они будто оказались на острове.

— Здесь мило… — прошептала Клэр.

Рон обнял ее за плечи и наклонился, вдыхая свежий запах, исходящий от мягких пушистых волос.

— Тебе нравится? — хрипло спросил он.

— Наверное, я согласилась бы просидеть вот так до конца жизни, — ответила Клэр, зная, что это невозможно.

Невозможно хотя бы потому, что ей хотелось чего-то еще. И Рону тоже. Они сгорали от одного и того же желания, и оба понимали это.

Рон наклонился и потянул вверх подол ее платья. Клэр задрожала, почувствовав легкое дыхание ветерка, коснувшееся разгоряченных бедер.

— Тебе холодно?

— Нет.

Рон провел ладонью между ее ног, и они послушно раздвинулись.

— Шире.

Клэр подчинилась, и его пальцы прошли остаток пути и остановились, поглаживая влажные волоски над пульсирующей от прилившей крови плоти.

— Скажи, чего ты хочешь, — прошептал он.

— Не… не останавливайся.

Пальцы Рона раздвинули складки кожи и проникли внутрь ее тела. Другая рука скользнула под лиф платья к груди.

— Не останавливаться?

— Да, да! Ласкай меня.

— И что я получу взамен? Ты уже готова? Ты хочешь меня?

Дрожа всем телом, Клэр прошептала:

— Да… Пожалуйста.

Рон мог бы и не спрашивать, его рука осязала тепло и влажность лона Клэр. Да, Клэр хотела его, изнывала от желания, и от этого у него кружилась голова. Чередуя нежные поглаживания с более смелыми движениями, Рон погружал пальцы все глубже, пока Клэр не вскрикнула.

Испугавшись, что, увлекшись, невольно причинил ей боль, он остановился. Клэр схватила его руку за запястье и направила в глубь своего влагалища, умоляя о продолжении, но Рон решительно высвободился и усадил Клэр к себе на колени.

Потемневшие, с расширившимися зрачками глаза Клэр требовали и умоляли, и Рон понимал, что не может обмануть ее ожидания.

Наклонившись, он приник к ее груди, по очереди покусывая и посасывая бугорки сосков, прикрытые лишь тонким шелком платья. Участившееся дыхание Клэр подсказало ему, что она вот-вот достигнет пика.

Клэр выпрямилась и потянулась к «молнии» на его брюках.

— Нет-нет. — Рон удержал ее руки, хотя «молния» и сама могла лопнуть в любой момент. — Рано.

— Пожалуйста, я хочу тебя.

Он стиснул зубы, чтобы не выругаться. Черт побери, ему и самому хотелось дать волю распиравшему его желанию. Но план состоял в другом. Момент близости еще не наступил.

Да, он подвел Клэр к краю. Что ж, пусть теперь прыгнет, и тогда поймет, в чем спасение. От успеха плана зависело многое, хотя что именно, Рон помнил уже не очень ясно.

Ясность мышления исчезала, твердость намерений таяла, а горячее, возбужденное тело Клэр было совсем близко. И Рон хотел ее, хотел сильнее, чем чего-либо другого.

Вместо проклятия с губ Рона сорвался хриплый, протяжный стон.

— Да, милая, я тоже тебя хочу.

— Восхитительное место! — Клэр огляделась. — Боже, как давно я не была в Сент-Джеймс-парке. Знаешь, в Нью-Йорке тоже много отличных мест, но я никогда не чувствовала себя дома.

— Что ж, у тебя есть такая возможность.

Она улыбнулась.

— Я постараюсь ею воспользоваться.

— Мне тоже здесь нравится. Когда хочется просто прогуляться или подумать, я обычно прихожу сюда. — Рон взял ее за руку и повел по дорожке мимо цветущих клумб.

— И ты всегда приходишь сюда один?

Клэр задала вопрос шутливым тоном, но ответ волновал ее не на шутку, и она опустила голову, чтобы Рон, как обычно, не догадался о ее мыслях.

— Один. — Он искоса посмотрел на нее и рассмеялся. — Боишься споткнуться?

— Что? — Клэр взглянула на него и покраснела от смущения. — Ну вот, ты опять читаешь мои мысли.

— Это не так уж и трудно.

Она отвернулась и перевела разговор на другую тему.

— Тебе, должно быть, одиноко в гостиничных апартаментах. Почему ты не купил себе дом?

Рон вздохнул. Когда-то ему хотелось иметь свой дом с небольшим садом, прудом, клумбами… Но эта мечта давно рассеялась. Точнее, шесть лет назад.

— Дом ведь не спасет от одиночества, если в нем пусто.

— Ты прав, — пошептала Клэр.

— Я всегда прав.

— Неужели?

— Конечно.

Они прошли мимо лужайки, на которой расположилась семья из четырех человек. Взрослые лежали на шезлонгах, а дети — мальчики лет шести и восьми — носились друг за другом.

Клэр замедлила шаги, и Рон, поддаваясь внезапно нахлынувшему чувству нежности, обнял ее за талию и привлек к себе. Боже, он любит эту женщину и не хочет снова терять ее!

— Ты сумасшедший, — шепнула Клэр. — Мы с тобой, как школьники, сбежавшие с занятий на первое свидание. На нас же смотрят.

— Ты так и не научилась быть взрослой, — со вздохом сказал Рон и поцеловал ее в щеку.

— А ты… ты… — Не найдя подходящего слова, она ущипнула его за руку.

— А я, между прочим, проголодался.

— Боюсь, тебе придется пострадать, потому что мне не хочется уходить отсюда.

— Страдания отменяются — у меня в машине корзинка со всем необходимым для настоящего пикника. Что ты на это скажешь?

Клэр засмеялась и поцеловала его в губы.

— Опять все спланировал? Или ты просто такой предусмотрительный?

— А как тебе больше нравится?

Клэр не ответила.

Они вернулись к машине, где, помимо корзинки с продуктами, нашлась еще и скатерть.

— Вот там есть столик и скамейка. Тебя устроит? — спросил Рон.

Клэр покачала головой и расстелила скатерть на траве.

— Так уютнее.

Рон не стал возражать. В корзинке лежали аккуратно завернутые в пленку сандвичи, фруктовый салат в пластмассовом контейнере, еще теплые булочки и бутылка красного вина. Обо всем этом позаботился Виктор.

— Похоже, у меня тоже проснулся аппетит, — заявила Клэр, пробуя салат.

Рон улыбнулся. Теперь он был уверен, что поступил правильно, решив приехать именно сюда. Пикник в парке. От этого веяло романтикой.

— Так почему ты все-таки не открыл ресторан, о котором говорил Сол?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, и Рон с удивлением посмотрел на Клэр. Она лежала на спине, прикрыв ладонью глаза.

— Ты ведь был прямо-таки одержим этой идеей тогда… когда я еще не уехала. Такой ресторанчик-закусочная, уютное заведение… место для души. Почему?

— Не знаю, — медленно сказал он. — Наверное, потерял интерес. А потом появились другие проекты.

— О, вот как.

— Понимаешь, «Касабланка» быстро обрела популярность, дела шли хорошо, и мне показалось, то распыляться не стоит.

— Но ты же всегда хотел открыть что-то такое, что понравилось бы твоей матери.

— Да, но… энтузиазм прошел.

Клэр протянула ему руку.

— Из-за меня?

Рон уже собирался солгать, но, подумав, решил, что Клэр заслуживает искренности.

— Причин было много, но… да, главным образом из-за тебя.

Ему вспомнились первые дни после отъезда Клэр. Тогда, не находя себе места от отчаяния, ища ответы на мучительные вопросы, он вдруг осознал, что мечтал создать что-то особенное, что-то такое, что не только стало бы данью памяти родителям, а пристанищем для него и Клэр. Домом, которого он лишился. Но без нее мечта о доме потеряла свою привлекательность, а пристанищем стал «Ройял», комфортное, но безликое жилье.

Клэр погладила его по руке.

— Извини, мне очень жаль.

— Знаю. И понимаю.

Клэр нахмурилась.

— Понимаешь? Правда?

— Думаю, что да. — Рон приподнялся, опершись на локоть. — Я любил тебя, ты ведь знаешь?

Она кивнула, но не осмелилась посмотреть ему в глаза.

— Когда ты уехала, мир вокруг меня словно рассыпался. — Он вздохнул. — Но не думаю, что ты меня любила, ведь так?

Теперь Клэр посмотрела на него, и Рон заметил блеснувшие на ее ресницах слезы.

— Не знаю. Все случилось так внезапно… Я убедила себя в том, что не люблю тебя. Не могла себе этого позволить.

— Из-за карьеры.

— Для меня карьера — это все.

Сейчас или тогда? Вопрос был готов сорваться с языка, но в последний момент Рон сдержался.

— Знаю. Я всегда ценил твои амбиции, твою целеустремленность. Ценил и понимал.

— Да. И мне это было приятно. Я любила тебя за…

— Значит, все же любила. Чуточку, да?

Она покраснела.

— Не чуточку. Я лишь боялась в этом признаться. А потом… — Клэр пожала плечами. — Потом думала, что ты меня возненавидел.

Рон покачал головой.

— Нет. Я пытался, но ничего не получилось. Я не мог тебя ненавидеть. Пожалуй, это единственное, чего я не смог.

— Единственное?

— Да.

Улыбка тронула губы Клэр.

— А теперь? Все еще пытаешься?

Рон сел, не выпуская ее руки.

— За последние дни многое изменилось. — Он кивком указал на корзинку со снедью. — Если мы не хотим, чтобы все испортилось, давай возьмемся за дело.

Клэр не стала возражать и взяла предложенный им сандвич. Рон откупорил бутылку и разлил вино в пластмассовые бокальчики.

— За добрые старые деньки?

— И за все, что нас связывало.

Они выпили, и Клэр, съев сандвич, принялась за виноград. Рон с удовольствием отведал сыра.

— Я звонила Хаммеру. Ему все понравилось. Кстати, я внесла пару изменений в сценарий, и он их тоже одобрил. Так что дело в шляпе.

— Поздравляю. Ты хорошо поработала. Когда он прилетает?

— Надеюсь, послезавтра. Хочет сам все посмотреть, и в первую очередь, конечно, «Касабланку».

— Да, мой ресторан волновал его больше всего. Наверное, ты здорово выросла в его глазах, когда уже в первый день доложила об успехе.

Клэр вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

Рон рассказал ей о визите Ребекки Синклер, не утаив и деталей разговора.

— Но, Рон! Твоя приятельница права! — Клэр обхватила голову руками. — Боже, я не могу допустить еще одного скандала. Хватит и того, что уже было. После случившегося с О'Нилом на меня смотрели как на прокаженную. И вот теперь, когда вроде бы все стало получаться…

Он обнял ее за плечи.

— Перестань. Успокойся. Все будет хорошо. Источник Ребекки — это кто-то, имеющий доступ к Хаммеру. Если ты никому ничего не говорила, то у Ребекки нет никаких доказательств. Все, на чем она основывается, это ее домыслы и предположения. Я уже предупредил ее о возможных последствиях, включая судебное разбирательство. Она неглупа и не станет рисковать работой.

Клэр неуверенно улыбнулась.

— Ты действительно пригрозил ей судом?

— Конечно.

— Спасибо.

— Тебе нечего опасаться. Правда, Ребекка просто цепляется за соломинку, рассчитывая, что я дрогну и поддамся ее шантажу. Но не волнуйся — я не дам тебя в обиду. Ну, успокоилась?

Клэр шмыгнула носом.

— Да.

Рон улыбнулся и, чтобы снять напряжение, добавил:

— И раз уж заговорили о скандалах… Хочу извиниться за прошлую ночь.

Клэр уставилась на него вытаращенными глазами.

— Ты сошел с ума? Какие извинения? Мне было так хорошо…

— Да? Признаюсь, мне тоже.

— Тогда зачем извиняться?

Рон подул на ее разгоряченное лицо.

— Все получилось как-то… грубо. Ты заслуживаешь лучшего. Ужин при свечах, вино, розы… Но мне… мне слишком хотелось тебя.

Клэр рассмеялась, и Рон снова залюбовался ее ясными, лучистыми глазами, в которых уже не было ни тревоги, ни беспокойства.

— Ты такой милый. — Она поцеловала руку Рона, лежавшую на ее плече. — Чудесная ночь… сказочная ночь. И, знаешь, иногда женщине не надо ничего другого, как только знать, что она желанна.

— Рад слышать, — прошептал Рон. — И все-таки мне хотелось бы загладить свою вину.

— Неужели? Как? — шепотом спросила Клэр, закрывая глаза и подставляя губы.

— Надо подумать. — Рон поцеловал ее и тут же отпрянул, опасаясь возможной реакции.

Она улыбнулась.

— На нас же никто не смотрит.

Рон поднялся и протянул ей руку.

— Идем, пока я не передумал.

Клэр вскочила.

— Итак, вино и розы?

Клэр не знала, сколько времени они занимались любовью, потому что время исчезло, растворилось в накатывавших одна за другой волнах наслаждения, подбрасывавших тело и уносивших душу в заоблачные выси. Она отдавалась ему страстно, неистово, не останавливаясь ни перед какими границами и запретами.

Опустошенная и обессиленная, пресыщенная и счастливая, Клэр лежала рядом с Роном, прижимаясь к нему всем телом.

— Теперь твоя очередь, — прошептала она.

— Милая, я бы с удовольствием, — пробормотал он, — но сегодняшний вечер твой.

Клэр нахмурилась.

— Считаешь, что так справедливо? — Она провела рукой по телу Рона и, обнаружив, что он еще сохранил силы, попыталась расшевелить его.

На лице Рона появилось уже знакомое Клэр выражение сосредоточенности.

— Это был мой подарок, помнишь? Компенсация за… Ну, ты знаешь за что.

— Да, конечно. — Клэр и не думала прерывать свои ласки. — Но дело в том, что я намерена внести кое-какие изменения в нашу сделку.

Рон закрыл глаза, пытаясь противопоставить ее настойчивым манипуляциям силу воли, но Клэр не сдавалась, видя, как слабеет сопротивление. Мощь желания Рона пугала и восхищала ее, но она не отступала, наслаждаясь своей властью над ним, наблюдая, как остро он реагирует на каждое прикосновение. Клэр хотелось довести его до того же состояния, до которого Рон только что довел ее.

Поняв, что одержала победу, Клэр накрыла Рона собой, но почти тут же села на нем, обхватив его бедра своими.

Желание было слишком велико, чтобы терять время на игры, и оба не могли ждать. Клэр приподнялась и сразу же опустилась, застонав, когда Рон вошел в нее.

На этот раз все произошло быстрее. Оба жаждали разрядки, оба спешили выплеснуть страсть. Их покрытые испариной разгоряченные тела двигались в едином сумасшедшем ритме, их стоны и крики сливались в один, и, когда наступил оргазм, обоих подбросила волна экстаза, они стали единым существом, состоящим из двух не могущих жить друг без друга половинок.

— Я люблю тебя, — прошептал Рон, прижимаясь губами к плечу Клэр.

Она улыбнулась и вместо ответа сжала его пальцы. Клэр очень хотела сказать что-то нежное, теплое, но не находила нужных, точных слов. Она слишком боялась ошибиться. Слишком боялась принести в жертву то, ради чего она работала.

Медленно повернувшись к Рону лицом, она увидела в его глазах разочарование и… надежду и поняла, что будет любить его вечно.

Не говоря ни слова, Клэр прижалась к Рону всем телом и, когда он обнял ее, мысленно пообещала, что однажды обязательно наберется смелости и скажет ему все слова, которые ему захочется услышать.

Когда Рон вошел в офис, он пребывал в прекрасном расположении духа. Пару секунд спустя на пороге предстала Ребекка Синклер, и весь день оказался безнадежно испорченным.

— Извини, Ребекка. Но я сейчас занят. И вообще у меня нет желания разговаривать с тобой, спорить.

— Вот и хорошо. — Она швырнула сумочку на письменный стол и по-хозяйски уселась в кресло. — Я тоже думаю, что спорить ты не станешь.

Рон устало вздохнул, сожалея о том, что не остался с Клэр.

— Что тебе нужно?

— То же, что и раньше. Ток-шоу в твоем ресторане. И, когда я закончу, ты пожалеешь о том, что не согласился сразу.

— О чем ты говоришь?

— Рон, дорогой, я устала убеждать тебя словами. Надеюсь, это, — Ребекка помахала толстым конвертом, — окажется более важным аргументом, чем любые словесные доводы. Посмотри и убедись сам.

Рон открыл брошенный ею на стол пакет, и из него выскользнули с десяток фотографий. Он и Клэр. В беседке. На скамье. В самых интимных позах.

— И что? — Рону пришлось потрудиться, чтобы сохранить внешнее спокойствие.

Как ты думаешь, мисс Уинслоу или мистер Хаммер будут очень рады, если эти фотографии появятся в некоторых газетах? Я даже представляю заголовки. Например, такой: «Посланница Голливуда и ее уникальные методы убеждения». Или…

— Ты этого не сделаешь.

По губам Ребекки скользнула улыбка.

— Перестань, Рон. Ты же хорошо меня знаешь. Я способна на большее. Конечно, сделаю.

Он потер подбородок, потом еще раз просмотрел фотографии. Еще один скандал станет для Клэр полной катастрофой. Тем более что теперь в центре шумихи будет она сама. Она и так уже потеряла несколько лет карьеры из-за проходимца О'Нила. Рон не мог допустить, чтобы Хаммер лишил ее работы. Кроме того, если разобраться, кто виноват…

Черт возьми, над женщиной, которую он любит, сгущаются тучи! Неужели Ребекку нельзя остановить? Можно. И необходимо.

Рон сложил фотографии в конверт и посмотрел на посетительницу, зная, что приносит сейчас самую большую в своей жизни жертву.

— Ладно. Ты выиграла.

— Я всегда выигрываю, — негромко сказала Ребекка, забирая конверт. — Запомни.

— Почему бы тебе не отснять несколько эпизодов, когда мы откроем ресторан для съемочной группы Хаммера? — предложил Рон. — Ты не только станешь первой, кто проведет прямой репортаж из «Касабланки», но еще и возьмешь интервью у кого-то из киношников.

Ребекка с сомнением посмотрела на него.

— Вот как? И никакого подвоха? Никаких ограничений? Я просто прихожу сюда и снимаю что хочу? Ты даешь мне карт-бланш?

— Одно условие.

— Я так и знала!

— Ты отдашь мне все фотографии и негативы и подписываешь обязательство не публиковать имеющиеся в твоем распоряжении материалы.

— А какая получилась бы история, а? Ты отнимаешь у меня бутерброд с икрой.

Рон покачал головой.

— Это подлость, Ребекка, и ты это знаешь. Уверен, тебе самой не по вкусу такая грязь.

Она опустила голову, сделав вид, что рассматривает ногти.

— Тогда ответь на один вопрос. Почему?

Рон нахмурился.

— Почему — что?

— На протяжении шести лет ты охранял свой ресторан так, как не охраняют и Букингемский дворец. Теперь вдруг ты открываешь его для съемочной группы и для меня. Это же против всех тобой же установленных правил.

— Правила меняются, и я как-нибудь переживу эти перемены. Конечно, в чем-то мы потеряем, но зато и немало получим. Например, в смысле рекламы. — Рон пожал плечами, решив, что аргумент, приведенный им, действительно звучит вполне убедительно. — В общем, это не имеет значения. В данный момент карьера для меня не самое главное.

Ребекка покачала головой.

— Она того не стоит. Я имею в виду Клэр Уинслоу. Обычная шлюшка, которая сама ничего не решает. У тебя нет оснований для беспокойства — тебе ничто не грозит. А ее исчезновения никто и не заметит. Она же использует тебя, Рон. Неужели ты этого не понимаешь? Я хочу только защитить тебя. Ничего больше.

Рону уже изрядно надоел этот разговор, но в сложившейся ситуации обострять отношения с Ребеккой было бы неразумно.

— Ты ошибаешься. Она не использует меня. Я люблю ее. И всегда любил.

Женщина в кресле вздрогнула, и Рона осенило: ревность. Обычная женская ревность.

— Между тобой и мной ничего нет, Ребекка, и быть не может. Кстати, и никогда не было.

— Почему же? Неужели не было? — Она улыбнулась, блеснув прекрасными белыми зубами. — Мы были вместе, и нам это нравилось.

— Нет. Извини. Да, мы встречались, но эти времена давно миновали.

Ребекка задумчиво посмотрела на него и усмехнулась.

— Ты не любишь меня, не обращаешь на меня внимания, но при этом любишь американскую вертихвостку?

— Люблю.

— Она не стоит тебя, и ты это знаешь.

— Что ж, в этом пункте наши с тобой взгляды расходятся. Итак, мы договорились?

Ребекка ответила не сразу. Рон понимал, что сейчас она делает трудный выбор: отомстить, опубликовав сенсационные фотографии, или воспользоваться шансом сделать репортаж.

— Хорошо, — сказала наконец Ребекка. — Договорились. Никаких публикаций. Ты даешь мне карт-бланш на съемки.

— Спасибо. И, пожалуйста, запомни следующее. Если что-то просочится в прессу, я подам на тебя в суд и сделаю все, чтобы ты потеряла работу.

— Ты угрожаешь мне, Ронни? Странно, я-то всегда думала, что мы друзья.

— Не забудь. — Рон улыбнулся, чтобы немного смягчить резкость сказанного.

Разумеется, полностью доверять Ребекке было бы опрометчиво, но ведь и ей есть что терять: работу, репутацию, деньги. Нет, подумал Рон, она не пойдет на риск разрушить успешную карьеру, а значит, Клэр в безопасности. По крайней мере, на ближайшее время.

— Она не любит тебя. Такие, как Клэр Уинслоу, могут любить только себя. Поверь мне, милый. Уж я-то знаю этот тип.

— Ошибаешься. Клэр не такая, как ты.

Рон сказал это твердо, но в глубине души понимал, что как раз уверенности в Клэр ему и не хватает. Однажды она уже предпочла ему карьеру. Верит ли он сам в то, что время изменило ее отношение к людям, к жизни? Да, конечно, в последние дни им было хорошо вместе, но можно ли основываться только на этом?

Черт возьми, визит Ребекки оказался совершенно некстати! Ему хотелось верить Клэр, а теперь его снова начали одолевать сомнения.

— Как я уже сказал, это не имеет значения. Я люблю ее. И дело здесь не в какой-то взаимовыгодной сделке. То, что я делаю, я делаю ради нее. Ты просто сунула нос в то, что тебя не касалось.

Ребекка развела руками.

— Такая уж у меня работа, Ронни. Совать нос в чужие дела. И получать за это деньги.

— Фотографии?

Она протянула ему конверт.

— Возьми.

— Итак, договорились? Никому ни слова.

— А разве ей ты ничего не скажешь?

— Что сказать? Что кто-то сфотографировал нас на скамейке, когда мы занимались любовью? Думаю, ей ни к чему об этом знать.

Ребекка поднялась, но ушла не сразу. Она долго смотрела на оставшегося сидеть Рона, и он не выдержал.

— Ну что еще?

— Не понимаю тебя.

Он невесело улыбнулся.

— А пыталась?

— Шесть лет назад о тебе говорили как о провинциальном простаке, случайно напавшем на золотую жилу. Потом ты стал настоящим бизнесменом. А сейчас я думаю, что время тебя не изменило. Ты так и остался милым, наивным, старомодным мальчишкой.

— Не будем обсуждать эту тему, у нас…

Ребекка не дала ему договорить.

— Я и не собираюсь. — Она повесила на плечо сумочку и повернулась к двери. — Но дело в том, что в Лондоне милых старомодных простаков просто съедают.

Клэр сняла очки и прижалась лбом к прохладному стеклу. Из окна ее офиса на двадцатом этаже открывался отличный вид на Центральный парк. На столе зазвонил телефон. Она со вздохом подняла трубку.

— Клэр Уинслоу.

— Мисс Уинслоу, это Паркер из «МГМ»[6]. Мы договаривались о встрече.

— Да, мистер Паркер. Жду вас в пятнадцать тридцать.

— Спасибо.

— До свидания.

Клэр опустилась на стул и пододвинула папку с проектом нового контракта. Работы было столько, что иногда ей не хватало времени перекусить. Стол был завален сценариями, контрактами, письмами.

С момента ее возвращения в Нью-Йорк прошел месяц. После успеха у Хаммера предложения действительно посыпались как из рога изобилия. Клэр сняла офис в центре города, сменила квартиру и подумывала о покупке новой машины. Все складывалось как нельзя лучше, и сейчас Клэр вела сразу пять проектов, работая с такими солидными кинокомпаниями, как «МГМ», «Уорнер Бразерс», «Юниверсал».

Другими словами, она делала именно то, что всегда хотела делать. Мечта стала явью.

Казалось бы, надо радоваться, но Клэр ощущала только пустоту в душе.

Телефон снова зазвонил.

— Да?

— Мисс Уинслоу? Это Винсент.

— Где ты?

— Все еще в Лондоне. Как там Большое Яблоко[7]?

— Отлично. Все замечательно.

— Угу.

— Что такое?

— Ничего, — быстро сказал Винсент. — Просто отвлекся, извини. — Последовала пауза. — Клэр?

— Да?

— Ты поговорила с ним?

Слезы тут же подступили к глазам, и Клэр полезла в сумочку за платком.

— Нет. Я… я не дозвонилась до него.

Вообще-то Клэр и не пыталась. Боялась того, что Рон может сказать.

— Я был в «Касабланке», — сообщил Винсент. — Отмечали шесть лет.

— Ты был в «Касабланке»? — недоверчиво переспросила Клэр. В горле запершило, и она потянулась за банкой колы, стоявшей на столе. — И как?

— Отлично. Рон прекрасно выглядит.

— О. — Клэр глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться. — Он по-прежнему живет в «Ройяле»?

— Если верить газетам, то нет. — Винсент закашлялся. — Извини, меня убивает никотин. Так вот, судя по всему, он купил дом в Крайдоне. В «Касабланке» все по-прежнему. Хотя нет, еще лучше. Говорят, он скоро открывает еще одно заведение.

Итак, Рон верен себе. Начал другую жизнь. Совмещает приятное с полезным. Интересно, разводит ли он розы? Или выгуливает собачку? А может быть, встречается с кем-то? Клэр хотелось спросить об этом Винсента, но она не решилась.

— Как у тебя дела, Клэр?

— О, работы столько, что некогда сходить на ланч. Познакомилась с кучей интересных людей. Да, кстати, в следующем месяце ко мне приезжает сестра. В общем, все о'кей.

— Ты счастлива?

— Знаешь, я вдруг поняла, что моя работа мало кого интересует. Для сестры, например, главное, чтобы я была счастлива, а чем я занимаюсь, ей все равно.

— Что ж, это твоя жизнь.

— Знаю. Я всегда думала, что знаю, чего хочу. И вот теперь, когда я все это получила… — Клэр пожала плечами.

Винсент, хотя и не мог видеть ее жест, как всегда, отлично ее понял.

— Ты уже не уверена, что хочешь именно этого?

— Нет. Хочу. — Попробовав, Клэр поняла, что делает как раз то, что ей нужно. — Это, как ты сказал, моя жизнь. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Правда. Только… не знаю… Мне кажется, что я люблю Рона еще больше.

В последнее время Клэр все чаще задавала себе один и тот же вопрос: а не совершила ли она самую большую в своей жизни ошибку, когда уехала из Лондона? И, если да, можно ли ее исправить?

Челси — фешенебельный район в западной части Лондона; Бонд-стрит — одна из главных торговых улиц Лондона, известна фешенебельными магазинами, особенно ювелирными. (Здесь и далее прим. ред.)

Гостиница на фешенебельной площади Слоун-сквер в Челси.

Фирменное название дорогого шотландского виски двенадцатилетней выдержки, производимого компанией «Чивас Бразерс».

Модель дорогого легкового автомобиля марки «Роллс-Ройс». Буквально — серебряная тень.

Район в центральной части Лондона, средоточие ресторанов, ночных клубов, казино, стриптизов и других увеселительных заведений.

«Метро-Голдвин-Майер» — голливудская киностудия. Создана из трех компаний и названа по начальным словам их названий.

Прозвище Нью-Йорка.