В России официально не издавалась.

На свой десятый день рождения моя сестрёнка Брэнди попросила охоту за яйцами. А она всегда получает то, что хочет.

Её милое детское личико расплывается в улыбке, появляются ямочки на щеках, зеленые глазки широко раскрываются. И при всём при этом она теребит свои рыжие кудряшки!

— Ну, пожалуйста! Ну, пожалуйста! Устройте на мой день рождения охоту за яйцами!

Ни мама, ни папа ещё ни разу не смогли ей отказать.

Если бы Брэнди попросила на свой день рождения серобуромалинового страуса, то папа бы уже красил страуса в гараже.

Брэнди всегда добивается своего. Она в этом деле просто мастер. Я её старший брат, зовут меня Дана Джонсон. Признаю. Даже мне сложно отказать Брэнди.

Я не такой маленький и симпатичный, как моя сестра. У меня прямые черные волосы, спадающие на лоб. Ещё я ношу очки. Вдобавок, немного полноват. Мама всегда говорит мне, чтобы я делал лицо попроще. А бабушка Эвелин считает, что я разумен не по годам.

Понятия не имею, что это значит. Наверное то, что я буду посерьёзнее многих двенадцатилетних ребят.

Может, оно и верно. Не сказал бы, что часто сижу с задумчивой миной. Просто мне многое любопытно. Больше всего меня интересует наука. Мне нравится узнавать новое о насекомых, растениях и животных. У меня в комнате даже есть свой муравейник и пара тарантулов.

Ещё у меня есть собственный микроскоп. Вчера вечером я изучал ноготь под микроскопом. Это намного интереснее, чем вы можете себе представить.

Когда я вырасту, я хочу быть ученым-исследователем. У меня будет собственная лаборатория, в которой я буду изучать всё, что мне будет интересно.

Мой папа своего рода химик. Он работает в парфюмерной компании, смешивает вместе всякую всячину, чтобы получить новые запахи. Ну, или, как он выражается, ароматы.

Перед тем, как познакомиться с папой, моя мама работала в лаборатории. Проводила какие-то эксперименты над белыми крысами.

Так что мои родители только рады, что я увлекаюсь наукой. И в этом они меня поощряют. Но это вовсе не значит, что они дают мне всё, что я пожелаю.

Если бы я попросил серобуромалинового страуса на день рождения, знаете, что ответил бы мне мой папа? Он бы сказал, чтобы я с сестрёнкой поиграл.

Итак, на день рождения Брэнди захотела охоту за яйцами. А поскольку её день рождения за неделю до Пасхи, это не такая уж и сумасшедшая идея.

Наш двор очень большой. Он простирается до маленького капельного ручья.

Во дворе полно кустов, деревьев и цветочных клумб. А ещё там стоит большая старая будка, хотя собаки у нас и нет.

Уйма мест, где можно спрятать яйца.

В общем, Брэнди, как всегда, получила свою охоту и пригласила на день рождения весь свой класс.

Вы считаете, что в охоте за яйцами нет ничего крутого?

А вот Брэнди считала иначе.

На день рождения Брэнди погода выдалась теплой и ясной. Лишь несколько небольших кучевых облаков виднелось высоко в небе. Я изучаю и облака.

После завтрака мама вышла во двор с огромным ведром яиц.

— Я помогу тебе их спрятать, — сказал я.

— Это нечестно, Дана, — ответила мама. — Ты же тоже участвуешь в охоте, помнишь?

Чуть не забыл. Обычно Брэнди не хочет меня видеть, когда приходят её друзья. Но сегодня она сказала, что я могу поучаствовать в охоте за яйцами. И даже могу позвать свою лучшую подругу Энн Гравел.

Энн живёт в соседнем доме. Мама Энн лучшая подруга моей мамы. Миссис Гравел разрешила маме спрятать яйца и у неё на дворе. Так что участие Энн в охоте вполне справедливо.

Энн высокая и худенькая. У неё длинные каштановые волосы. Она почти на голову выше меня. И из-за этого считает себя старше. Но на самом деле ей тоже двенадцать.

Энн весёлая девчонка. Она всегда подтрунивает надо мной за мою серьезность. А я не обижаюсь. Понимаю, что она не всерьез.

И вот, после полудня, мы с Энн стояли у подъездной дорожки и смотрели, как подходят ребятишки из класса Брэнди. Каждому вновь прибывшему она выдавала маленькую соломенную корзинку.

Все были очень рады, когда Брэнди сообщила, что будет охота за яйцами. А девчонки были рады вдвойне, узнав, что главным призом будет одна из элитных кукол серии «American Girl».

Мальчишки, естественно, высказывали недовольство. Сестренке стоило бы подобрать приз, который понравился бы и мальчикам. Некоторые из них стали метать свои корзинки, как летающие тарелки, некоторые устроили на траве реслинг.

— А вот когда мне было десять, я был гораздо умнее, — пробормотал я Энн.

— Когда тебе было десять, тебе нравились Черепашки-ниндзя, — ответила Энн, закатывая глаза.

— А вот и нет! — запротестовал я.

— А вот и да, — стояла на своём Энн. — Ты каждый день ходил в школу в футболке с Черепашками.

Я пнул мелкий камушек через дорожку.

— То, что я носил футболку с ними, не значит, что они мне нравились, — ответил я.

Энн отбросила волосы назад и ехидно ухмыльнулась. Ненавижу, когда она мне ухмыляется.

— На твой десятый день рождения у тебя были кружки и тарелки с Черепашками, Дана. А ещё скатерть на столе с Черепашками. А ещё мы играли в какую-то настольную игру про Черепашек-ниндзя, где надо было швырять пиццу.

— Но это не значит, что они мне нравились! — заявил я.

Ещё три девчонки из класса Брэнди перебежали через лужайку. Я их узнал. Эту троицу я называю Сёстры по волосам. На деле никакие они не сёстры. Просто они постоянно после школы торчат в комнате Брэнди и делают друг дружке причёски. Словом, это как братья по крови, только эти — сёстры, и по волосам.

За ними по лужайке неспешно шёл папа. В руках он держал свою видеокамеру. Три Сестры по волосам помахали в камеру и прокричали «С днём рождения, Брэнди».

Папа постоянно снимает наши дни рождения или каникулы, да и вообще все праздники. Все записи он хранит на полке в коморке. И мы никогда их не просматриваем.

Ярко светило солнце. В воздухе стоял приятный и свежий аромат травы. Листочки на деревьях только-только начали распускаться.

— Так! Все встают за мной! — приказала Брэнди.

Ребятня, держа свои корзинки, выстроилась по двое и по трое. Мы с Энн тоже встали с ними. Папа отходил назад, деловито записывая всё на плёнку.

Брэнди повела всех на задний двор. Там нас уже ждала мама.

— Яйца спрятаны везде, — объявила мама, обведя рукою двор. — Везде, где вы только можете себе представить.

— Итак, народ! — закричала Брэнди. — На счёт три начнётся охота! Раз…

Энн наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Спорим на пять баксов, что я соберу яиц больше, чем ты.

Я улыбнулся. Энн всегда знает, как сделать вещи более интересными.

— Два…

— Спорим! — сказал я ей.

— Три! — провозгласила Брэнди.

Ребята дружно зааплодировали. Охота за спрятанными яйцами началась.

Все стали сновать по заднему двору и торопливо нагибаться за яйцами. Некоторые ползали по траве на коленках. Некоторые объединились в группы. Кто-то обыскивал двор сам.

Я обернулся и увидел Энн. Она торопливо пробиралась на корточках к гаражу. В её корзинке уже лежало три яйца.

Я не мог позволить ей выиграть и тоже занялся делом.

Я пробежал мимо группы девчонок, столпившихся возле старой будки, стремясь отыскать свободное местечко, где мог бы найти кучу яиц, и мне никто бы не помешал.

Я зашагал через высокую траву, направляясь в конец двора. Убедившись, что остался один, я приступил к поискам. Я находился около ручья.

Я заметил яйцо, спрятанное за небольшим камнем. Необходимо было действовать быстро, если я хочу выиграть спор.

Нагнувшись и подняв яйцо, я быстро бросил его в корзинку.

Затем я опустился на коленки, поставил корзинку на землю и начал искать другие яйца.

Но вдруг резко подскочил, услышав чей-то вопль.

— Аааайййййй!

Я повернулся в сторону дома. Одна из Сестёр по волосам дико махала рукой, зовя других

девчонок. Я схватил корзинку и бросился к ней.

— Они не варёные! — услышал я её хныканье, когда подбежал ближе. На её белой

футболке я увидел размазанный желток.

— Мама не успела их сварить, — сказала Брэнди. — И покрасить тоже. Знаю, это немного

странно. Просто времени не было.

Я поднял глаза к своему дому. Мама и папа скрылись внутри.

— Будьте осторожны, — предупредила Брэнди гостей. — Если разобьёте их…

Не успела она закончить, как я услышал смачное «шлёп».

А затем — всеобщий смех.

Парнишка шмякнул яйцо о собачью будку.

— Клёво! — воскликнула одна из девочек.

Огромная овчарка Энн по кличке Крепыш выбежала из будки. Я не знаю, почему он любит там спать.

Учитывая, что Крепыш здоровый, как дом.

Но времени думать о Крепыше у меня не было.

Шлёп.

Ещё одно яйцо разлетелось, на сей раз о стенку гаража.

Смеху поднялось ещё больше. Друзьям Брэнди это показалось поистине забавным.

— Бой яйцами! Бой яйцами! — начали скандировать двое мальчишек.

Я пригнулся. Яйцо просвистело у меня над головой и с треском приземлилось на дороге.

Теперь яйца летали повсюду. Я в ступоре стоял и смотрел на всё это.

Услышав пронзительный крик, я обернулся и увидел, что у двух из Сестёр все волосы в яичном желтке. Он стекал по их волосам и капал на землю. Они кричали и, теребя друг друга за волосы, пытались оттереть жёлтую гадость обеими руками.

Шмяк! Ещё одно яйцо угодило в гараж.

Хрясь! Яйца поскакали по дорожке.

Я пригнулся, ища глазами Энн, и решил, что она, скорее всего, ушла домой. Энн, конечно, любит посмеяться, но ей двенадцать лет, бой яйцами для неё детское ребячество.

Что ж, если я ошибаюсь, то ошибаюсь по-крупному.

— Не тормози, Дана! — прокричала Энн позади меня. Я бросился на землю секунда в секунду. Она швырнула разом два яйца. Оба просвистели у меня над головой и с противным треском упали в траву.

— Прекратите! Хватит! — услышал я отчаянный визг Брэнди. — Это мой день рождения! Прекратите! Это мой день рождения!

Шмяк! Кто-то зарядил Брэнди яичком в живот.

Раздался дикий гогот. Липкие жёлтые лужи покрывали всю заднюю лужайку.

Я поднял глаза на Энн. Она усмехнулась мне в ответ, явно желая повторить свой бросок.

Пора действовать. Сунув руку в корзину и вытащив единственное яйцо, что успел подобрать, я задрал руку над головой, готовясь к броску, но остановился…

Яйцо.

Я опустил руку и уставился на него во все глаза.

Что-то с этим яйцом было не так.

Что-то совсем не так.

Яйцо было слишком большим. Больше обычного. Размером примерно с грейпфрут.

Я осторожно держал его перед собой, изучая. Цвет тоже был странный. Не такой, как у обычных яиц. Ни белый, ни коричневый.

Оно было бледно-зелёным. Я поднял его на солнечный свет, чтобы в этом убедиться.

Действительно, зелёное.

И что это за трещинки по всей скорлупе?

Я провёл пальцем по тёмным неровным линиям.

Нет. Это не трещинки. Скорее какие-то вены. Сине-фиолетовые вены, оплетающие скорлупу.

— Странно! — пробормотал я вслух.

Друзья Брэнди кричали и визжали. Вокруг меня летали яйца. Одно яйцо разбилось о мой кроссовок. Желток растёкся по шнуркам.

Но мне было всё равно.

Я перекатывал странное яйцо из одной руки в другую. Я поднёс яйцо к лицу и, прищурившись, стал рассматривать сине-фиолетовые прожилки.

— Ух, — тихонько вскрикнул я, почувствовав, что оно пульсирует.

Вены пульсировали. Я чувствовал их биение.

Тудух. Тудух. Тудух.

— Ничего себе. Оно живое! — воскликнул я.

Что же я нашёл? Что-то действительно странное. Я очень хотел скорее отнести его на свой рабочий стол и изучить.

Но сперва я должен был показать его Энн.

— Энн! Эй, Энн! — прокричал я и побежал к ней, держа яйцо высоко перед собой обеими руками.

Я смотрел на яйцо. Потому-то и не заметил, как Крепыш, ее огромна овчарка, выбежал передо мной.

— Ооойй!

Я вскрикнул и перелетел через собаку.

И с тошнотворным треском грохнулся прямо на странное яйцо.

Я быстро вскочил. Крепыш начал лизать моё лицо. У этой псины самое вонючее дыхание в мире!

Я отпихнул его и наклонился, чтобы осмотреть яйцо.

— Ого! — изумленно воскликнул я. Яйцо не разбилось. Я аккуратно поднял его и обхватил руками.

Даже не треснуло.

Какая твёрдая скорлупа! — подумал я. Я всем телом плюхнулся на яйцо. Вдавил его в землю. Но скорлупа не треснула.

Я обхватил его обеими руками, словно успокаивая.

Я почувствовал, как пульсируют сине-фиолетовые вены.

Что-то готовилось вылупиться? Что за птица внутри? Я был уверен, что не курица. Курица там не могла быть по определению. Шмяк! Очередное яйцо угодило в гараж.

Ребятня играла в реслинг на траве, катаясь по лужам желтка. Я повернулся и увидел, как один мальчик разбил яйцо о голову другого.

— Хватит! Хватит!

Брэнди кричала, что было сил, пытаясь остановить этот бой яйцами, пока их не побили все до одного. Я обернулся и увидел маму с папой, бегущих через двор.

— Эй, Энн… — позвал я. Я поднялся на ноги, осторожно держа загадочное яйцо. Энн яростно бросала яйцами в трёх девчонок. А девчонки обкидывали её. Трое на одну, но Энн не сдавалась.

— Энн… смотри! — крикнул я, торопясь к ней. — Ты не поверишь! Это яйцо…

Я подошёл к ней и протянул яйцо.

— Подожди! Нет!.. — закричал я.

Слишком поздно.

Энн выхватила у меня яйцо и запулила им в тех трёх девчонок.

— Нет! Стой!.. — вопил я.

Я в ужасе наблюдал за полётом яйца. Одна из девчонок поймала его и швырнула обратно.

Я рыбкой сиганул за ним. Успел поймать яйцо, прежде чем оно коснулось земли.

Неужели разбилось?

Нет.

Его скорлупа, наверно, из стали, подумал я. Я поднялся на ноги, осторожно держа яйцо. К моему удивлению, яйцо было горячим. Обжигающе горячим.

— Ого! — я чуть его не выронил.

Тудух. Тудух. Тудух.

Оно быстро пульсировало. Я ощущал эту пульсацию пальцами.

Я захотел показать яйцо маме с папой. Но они были заняты попытками остановить яичный бой.

Папа был красный, как помидор. Он кричал на Брэнди, указывая на желтые пятна, покрывавшие гараж.

Мама пыталась успокоить двух ревущих девочек. По их волосам и одежде стекал желток. Даже их брови — и те были в желтке. Видимо, поэтому они и ревели.

А за ними Крепыш устроил себе пир. Он бегал кругами, пожирая остатки яиц с травы — одни за другими. Его пушистый хвост вилял, как сумасшедший.

Вот это день рождения!

Я решил отнести странное яйцо домой, чтобы потом изучить. Может, отколю небольшой кусочек скорлупы и рассмотрю под микроскопом. А потом проделаю небольшое отверстие и загляну внутрь.

Тудух. Тудух.

Пульс отдавался в моей руке. Яйцо всё ещё было горячим.

Я решил, что яйцо может быть черепашьим. Я осторожно зашагал к дому, держа его обеими руками.

Прошлой осенью Энн нашла большую коробчатую черепаху на обочине перед своим домом. Она притащила её к себе во двор и позвала меня. Она знала, что я захочу её изучить.

Это была довольно большая черепаха. Размером с коробку из-под обуви. Мы с Энн гадали, как же она оказалась на обочине.

У меня в комнате была книга о черепахах. Зная, что по книге я смогу узнать о черепахе больше, я поспешил за ней домой. Но мама потом не выпустила меня на улицу. Мне нужно было пообедать.

А когда я вернулся на задний дворик Энн, черепахи и след простыл. Удрала, наверное. Черепахи, если захотят, могут бегать быстро.

Занося своё сокровище в дом, я думал, что оно может быть яйцом черепахи. Но почему оно такое горячее? И почему по всему яйцу тянутся эти противные прожилки?

На яйцах ведь не бывает вен?

Я спрятал яйцо в ящике комода. Укутал его в охапку носков, чтобы не разбилось. Медленно, аккуратно закрыл ящик и вернулся во двор.

Когда я вышел на улицу, то увидел, что гости Брэнди расходятся по домам. Все они были покрыты липкими яйцами и выглядели не особо весёлыми.

Брэнди весёлой тоже не выглядела. Папа орал на неё, сердито размахивая руками и указывая на кучу яичных пятен, распластанных по всему газону.

— Как ты могла это допустить? — кричал он. — Почему ты это не остановила?

— Я пыталась! — вопила Брэнди. — Пыталась остановить их!

— Нам придётся покрасить гараж, — причитала мама, качая головой. — А как нам теперь косить газон?

— Это был мой худший день рождения! — орала Брэнди. Она наклонилась и вытащила из шнурков своих кроссовок скорлупу. После чего свирепо посмотрела на маму:

— Это всё ты виновата!

— Что? — ахнула мама. — Я?

— Ты не сварила яйца, — винила её Брэнди. — Так что это твоя вина.

Мама начала было протестовать, но прикусила губу.

Брэнди встала и бросила скорлупу на лужайку. Она взглянула на маму и изобразила свою фирменную улыбку, ну да, ту самую, с ямочками.

— Устроим на мой следующий день рождения фабрику мороженого — чтоб каждый себе его делал сам?

Вечером я хотел поизучать загадочное зелёное яйцо. Но мы должны были съездить к бабушке Эвелин и дедушке Гарри и забрать их на ужин. Они всегда считают день рождения Брэнди грандиозным событием.

Перво-наперво сестрёнка должна была открыть свои подарки. Бабушка Эвелин купила ей пару розовых пушистых тапочек, которые Брэнди никогда бы не надела. Наверное, отдаст их на растерзание Крепышу.

Далее Брэнди решила открыть самую большую коробку. Из неё она вытащила бело-розовую пижаму. Она заохала и заахала, говоря, что пижама ей действительно нужна. Да, из неё получится неплохая актриса.

Кому понравится получить в подарок пижаму?

Последним оказался подарочный сертификат на двадцать пять долларов в магазине компакт-дисков. Неплохой подарок.

— Пойдёшь его тратить — возьми меня с собой, а то ещё выберешь какую-нибудь ерунду, — предложил я.

Брэнди притворилась, что не слышит.

Она крепко обняла бабушку и дедушку. Брэнди обожает всех обнимать. Потом мы все отправились на ужин в новый итальянский ресторан.

Что мы обсуждали за ужином? Безбашенный день рождения Брэнди. Когда мы рассказывали о яичном побоище, бабушка с дедушкой смеялись без умолку.

Днём это не казалось таким смешным. Но вот спустя несколько часов, во время ужина, все признали, что было довольно весело. Даже папа пару раз улыбнулся.

А я всё думал о яйце в ящике комода. Что если, когда мы вернёмся, я обнаружу в ящике маленькую черепашку?

Казалось, ужин тянется несколько часов. Дедушка Гарри рассказывал о забавных случаях, происходивших с ним, когда он играл в гольф. Он рассказывает их каждый раз, когда мы приезжаем. И каждый раз мы смеёмся.

Домой мы вернулись действительно поздно. Брэнди заснула в машине. Да и сам я клевал носом.

Я проскользнул в свою комнату и переоделся в пижаму. Затем, громко зевнув, выключил свет. Я всегда засыпаю, стоит моей голове коснуться подушки. Я обожаю свою мягкую подушечку. Я нырнул в кровать и натянул одеяло до подбородка.

Я уже почти положил голову на подушку, как вдруг услышал что-то.

Тудух. Тудух. Тудух.

Словно сердцебиение. Только громче.

Намного громче.

ТУДУХ. ТУДУХ. ТУДУХ.

Так громко, что я слышал, как дребезжит ящик комода.

Я поднял голову. Сон как рукой сняло. Я глядел сквозь темноту на свой комод.

ТУДУХ. ТУДУХ. ТУДУХ.

Я повернулся и спустил ноги на пол.

Может, открыть ящик комода?

Я сидел в темноте, дрожа от волнения. И страха.

Слушая ритм ударов.

Стоит ли открыть ящик и посмотреть, что внутри?

Или же стоит бежать отсюда без оглядки?

Тудух, тудух, ТУДУХ.

Я должен был увидеть, что там происходит.

Яйцо вылупилось? И черепаха бьется о стенки ящика, пытаясь выбраться?

Черепаха ли?

Или что-то другое?

Вдруг я понял, что очень боюсь.

Я глубоко вздохнул и встал. Когда я пробирался через комнату, мои ноги были ватными и слабыми. Во рту стало сухо, как в пустыне.

Тудух, ТУДУХ, тудух.

Я включил свет. Моргнул несколько раз, чтобы глаза быстрее привыкли к свету.

Когда я приблизился к комоду, ритмичное глухое постукивание сделалось громче.

Это сердцебиение, решил я.

Сердцебиение существа, находящегося внутри яйца.

Я обеими руками схватился за ручку. Ещё раз глубоко вздохнул.

Дана, это твой последний шанс сбежать, предупредил я сам себя.

Твой последний шанс оставить ящик закрытым.

Тудух, тудух, тудух, тудух тудух.

Я открыл ящик и заглянул внутрь.

Я изумлённо смотрел туда, но ничего не изменилось. Яйцо лежало именно там, где я его оставил. Сине-фиолетовые вены пульсировали на скорлупе, как и раньше. Немного успокоившись, я взял яйцо в руки.

— Ой!

Я чуть не уронил его. Скорлупа была обжигающе горячей.

Я обхватил его руками и подул на него.

— Это очень странно, — пробормотал я вслух.

Я решил показать яйцо маме с папой. Прямо сейчас. Может, они скажут мне, что это за яйцо.

Они ещё не спали. Я слышал их голоса, доносящиеся из комнаты в конце коридора.

Я аккуратно нёс яйцо, держа его двумя руками. Локтем я постучался в дверь к родителям.

— Это я, — сказал я.

— В чём дело, Дана? — недовольно спросил папа. — Это был долгий день. Мы все очень устали.

Я распахнул их дверь.

— Я хочу показать вам яйцо… — начал я.

— Никаких яиц! — воскликнули они одновременно.

— По-моему, с нас достаточно яиц на сегодня, — строго сказала мама.

— Это очень странное яйцо, — настаивал я. — Я не могу понять, чьё оно. Мне кажется…

— Спокойной ночи, Дана, — перебил меня папа.

— Ни единого больше слова о яйцах, пожалуйста, — добавила мама. — Пообещай.

— Ну, я… — я посмотрел на пульсирующее яйцо у меня в руках. — Это займёт всего секунду. Если вы…

— Дана! — разозлился папа. — Может, высидишь его?

— Кларк, не разговаривай с ним так! — вступилась мама.

— Ему двенадцать лет. Он уже понимает шутки, — запротестовал папа.

И они начали спорить о том, как папе следует со мной разговаривать.

Я пожелал им спокойной ночи и отправился обратно в свою комнату.

Я подумал, что знаю, где можно раздобыть подсказку.

Тудух. Тудух. Яйцо пульсировало в моей руке.

Я подумал, что могу разбить его и посмотреть, что внутри. Но, естественно, я этого не сделаю.

Я остановился у комнаты Брэнди. Мне необходимо было показать кому-то моё сокровище. Я постучался.

Нет ответа.

Я постучал ещё раз, чуть громче. Брэнди и из танка не разбудить.

Ответа всё равно нет.

Я уже было хотел постучать в третий раз, как дверь распахнулась. Брэнди поприветствовала меня широченным зевком.

— Что случилось? Зачем разбудил?

— Я хочу показать тебе это яйцо, — сказал я.

Она с издёвкой посмотрела на меня.

— Серьёзно? После того, что произошло на моём дне рождения? После худшего в мире дня рождения, ты хочешь показать мне яйцо?

Я поднял его.

— Да. Вот оно.

Она захлопнула дверь перед моим носом.

— Так ты не хочешь взглянуть на него? — позвал я.

Ответа не последовало.

Вот и обращайся к людям…

Я понёс яйцо обратно в комнату и бережно убрал в комод. Закрыл ящик и забрался обратно в кровать.

Тудух. Тудух. Тудух.

Я заснул под ритмичный стук.

Проснулся я как раз в момент вылупления.

Меня разбудил громкий треск.

Я заморгал и приподнялся, опираясь на локоть. В полусне я решил, что это Брэнди хрустит костяшками пальцев.

Это один из скрытых талантов моей сестры. При взрослых она этого никогда не покажет. А вот когда мы одни, она может трещать пальцами целые симфонии.

Очередной громкий треск окончательно согнал с меня сон.

Комод. Шум доносился из моего комода.

Я услышал такой звук, будто раскрыли липучку на кроссовках. Затем снова треск, только дольше. Словно звук ломающихся костей.

Я знал, это было яйцо.

Моё сердце быстро забилось. Я вскочил на ноги. Схватил и напялил очки. Мои ноги запутались в упавшей простыне, и я чуть было не растянулся на полу.

Я промчался через всю комнату. Яйцо вылуплялось… я должен был это видеть.

Схватив ящик за ручку, я рванул его на себя. Я был так взволнован, что чуть не выдернул ящик на пол!

Удержав равновесие, я схватился за комод двумя руками и уставился на яйцо.

Хряяяясь.

Сине-фиолетовые вены пульсировали. Длинная рваная трещина пробежала по зелёной скорлупе.

Умф. Умф.

Из яйца послышался тихий стон. Стон существа, упорно пытающегося выбраться на волю.

Ууумммфф.

Какая борьба!

Черепахи таких звуков не издают, подумал я. Может, какая-то экзотическая птичка? Типа, попугая? Или, может, фламинго?

Но как могло яйцо фламинго оказаться у нас во дворе?

Как вообще любое странное яйцо могло оказаться в моём дворе?

Ууумммфф. Ууумммфф.

Хряяясь.

Звуки были поистине ужасающие.

Я протёр глаза и взглянул на яйцо. Оно прыгало и вертелось в ящике. Дёргалось от каждого стона.

Вены пульсировали. Вторая трещина пошла по передней стороне скорлупы. Из трещины в ящик хлынула густая желтая слизь и заляпала мои носки.

— Фу! — воскликнул я.

Яйцо шатнулось. Ещё одна трещина. Ещё больше густой жидкости пролилось на носки.

Яйцо качнулось и дёрнулось. Я услышал еще более тяжелый стон. Ууумммфф. Ууумммфф. И от каждого стона яйцо тряслось.

Трещина расширялась, и из неё пошло ещё больше желтой слизи. Вены пульсировали. Яйцо дёргалось.

А затем отвалился большой кусок скорлупы и упал в ящик.

Я наклонился поближе, чтобы заглянуть внутрь яйца через получившееся отверстие. Но так ничего и не увидел. Лишь густую жёлтую слизь.

Умф. Ууумммфф.

С каждый стоном скорлупа трескалась и разваливалась. Желтая слизь текла в ящик и впитывалась в носки.

Я затаил дыхание. Странное существо выбралось наружу, разломав скорлупу. Какой-то жёлтый комок.

Цыплёнок?

Уж точно не он!

Я не видел ни головы… ни крыльев… ни лап…

Я вцепился в комод и уставился на него. Странное существо сбросило с себя последний кусок скорлупы. Это было невероятно!

Оно заскользило по моим носкам.

Капля. Липкая, блестящая, желтая капля.

Оно выглядело, как куча сырых желтков.

Вдобавок, по всему его телу проходили крошечные зелёные вены.

Казалось, мои лёгкие сейчас вот-вот взорвутся. Я, наконец, вспомнил, что надо дышать. Я сделал продолжительный выдох. Сердце бешено колотилось.

Жёлтый сгусток пульсировал. Он издавал слабые чавкающие звуки.

Существо медленно повернулось. И я увидел на его макушке круглые чёрные глазки.

Ни головы. Ни лица. Только два крошечных глаза в верхней части жёлтого тела-комка.

— Ты не цыплёнок, — пробормотал я. Голос мой прозвучал сдавленным шепотом. — Ты точно не цыплёнок.

Но кто же он?

— Мам! Пап! — крикнул я.

Им стоило взглянуть на это существо. Они должны были увидеть открытие века!

— Мам! Пап! Скорее!

Нет ответа.

Комок уставился на меня. Задрожал. Запульсировали крошечные зелёные вены. Его яичное тело начало подёргиваться.

— Мам? Пап?

Тишина.

Я смотрел в ящик.

Что же мне делать?

Я должен был показать его маме и папе. Я крепко закрыл ящик комода, чтобы существо не смогло выбраться и сбежать. После чего помчался вниз, крича во весь голос.

Я запутался в своих пижамных штанах и чуть не рухнул с лестницы.

— Мама, папа, где вы?

В доме царила тишина. Пылесос был вытащен из шкафа. Но судя по всему, никто не собирался его использовать.

Я ворвался в кухню. Может, они ещё завтракают?

— Мам? Пап? Брэнди?

Никого.

Солнечный свет струился через окно кухни. Рядом с раковиной стоял завтрак — три тарелки с овсяными хлопьями и две чашки кофе.

Куда они делись? — недоумевал я. Сердце бешено колотилось. Как они могли уйти, когда я хотел показать им самое удивительное открытие во вселенной?

Я уже собирался было выйти из кухни, как вдруг заметил записку на холодильнике. Она была написана синей ручкой. Я узнал почерк мамы. Я сорвал её с холодильника и прочитал:

«Мы с папой повезли Брэнди на уроки пианино. Позавтракай хлопьями. Люблю, М.»

Хлопьями?

Хлопьями?

Да разве я могу сейчас думать о хлопьях?

Что же мне теперь делать?

Я прислонился лбом к холодильнику и напряг извилины. Я не мог оставить пульсирующий яичный сгусток запертым в ящике комода на всё утро. Может, ему необходим свежий воздух. Может, ему необходимо свободно двигаться. Может, ему необходима пища.

Пища? Я сглотнул. А что оно ест? Это же просто кусок яичницы с глазами.

Я решил, что должен вытащить существо из ящика. Должен показать его кому-нибудь.

Я моментально подумал об Энн.

— Да! — воскликнул я. Я отнесу и покажу его Энн. У неё есть собака. Она хорошо ладит с животными. Может, хоть она подскажет, что мне с ним делать.

Я поспешил обратно наверх. Натянул джинсы и футболку, которые бросил на пол вчерашним вечером. Затем направился к комоду и выдвинул ящик.

— Фу!

Яичная капля сидела в своей жёлтой слизи. Всё её тело дрожало. Крошечные круглые глазки уставились на меня.

— Я отнесу тебя к Энн, — сказал я созданию. — Может, вдвоём мы выясним, чем ты питаешься.

Есть лишь одна проблема.

Как я его понесу?

Я потёр подбородок, глядя на него. Понести в чашке? Нет, может вывалиться.

Банка?

Нет. Кувшин?

Нет. Задохнётся.

Коробка.

Да. Я решил, что положу его в коробку. Я открыл шкаф, опустился на коленки и вывалил всякий хлам из шкафа на пол.

Вот так я убираю свою комнату. Скидываю всё в шкаф и закрываю дверь. У меня самая чистая комната в доме. И никаких проблем.

Кроме одной. Найти в моём шкафу хоть что-нибудь. Если я ищу какую-то вещь, это может занять пару дней.

Но сегодня мне повезло. Я сразу нашёл, что искал. Обувную коробку. Из-под моих новых кроссовок.

Я вытащил коробку из кучи хлама и поднялся на ноги. Я запихал груду вещей обратно в шкаф, чтобы получилось закрыть дверцу.

— Отлично! — радостно воскликнул я. Я вернулся к трясущемуся яичному комочку. — Я отнесу тебя к Энн в этой коробке. Готов?

Я не ждал от него ответа. Его и не последовало.

Я снял с коробки крышку и положил на комод. Затем опустил коробку в ящик.

— И что теперь? — спросил я себя вслух.

Как мне положить его в коробку? Просто схватить?

Голыми руками?

Левой рукой я держал коробку, а правой начал потихонечку тянуться в ящик. Но потом резко отдёрнул руку.

А вдруг укусит? — подумал я.

Хотя как? У него даже рта нет.

Вдруг ужалит? Вдруг еще какой вред причинит?

У меня сжалось горло. Рука начала дрожать. Оно было таким противным. Мокрым и склизким.

Хватай его, Дана, твердил я себе. Не будь слабаком. Ты учёный, помнишь? Ты должен быть смелым. Ты должен быть храбрым.

Я знал, что это правда. Учёные не отступят перед чем-то лишь от того, что оно оказалось мерзким и противным.

Я сделал глубокий вздох.

Досчитал до трёх.

И потянулся за ним.

Когда моя рука потянулась к нему, существо задрожало. Оно тряслось, будто комок желе.

Я снова отдёрнул руку.

Я понял, что не смогу этого сделать. Не смогу взять его голыми руками. Это может быть очень опасно.

Я смотрел, как оно дрожит и пульсирует. На его яичной коже образовались влажные пузырьки.

Оно боится меня? Или пытается отпугнуть?

Нужно было найти что-нибудь, чем я мог поднять его. Я оглядел свою комнату. Мои глаза остановились на бейсбольной перчатке, лежавшей на верхней полке моего книжного шкафа.

Может, получится поднять яичное существо перчаткой и положить его в обувную коробку. Я уже прошёл половину комнаты, но вдруг понял, что не хочу, чтобы моя перчатка стала вся липкой и мокрой.

Нужно просто загрести его в коробку, решил я.

С маленькой лопаткой всё будет просто. Я закрыл ящик. Решил, что в темноте ему будет поспокойнее.

Я спустился в подвал. Там мама с папой хранили садовый инвентарь. Я нашёл маленький металлический совок и отнес его к себе в комнату.

Когда я выдвинул ящик, яичная капля всё ещё дрожала.

— Не волнуйся, дружок, — сказал я ему. — Я учёный. Я буду очень аккуратен.

Не думаю, что он меня понял. Как только я опустил совок в ящик, зелёные вены существа начали пульсировать.

Существо задергалось вверх-вниз, как на пружине. Маленькие чёрные глазки выпучились на меня. У меня сложилось впечатление, что малыш вот-вот взорвётся.

— Тише… тише… — прошептал я.

Я осторожно опустил совок рядом с ним. Затем аккуратно, медленно пододвинул совок под дрожащее создание.

— Вот так. Попался, — негромко произнёс я.

Оно пошевелилось и качнуло совок. Я начал тихонечко поднимать его из ящика.

Обувная коробка стояла на комоде. Я держал совок в правой руке. Левой рукой я потянулся за коробкой.

Выше. Выше. Медленно. Очень аккуратно я поднимал яичное существо к коробке.

Выше. Выше.

Почти в коробке.

И тут существо зарычало на меня!

Низким грубым рыком — словно разъяренный пес.

— Ого! — удивлённо вскрикнул я и выронил совок из руки.

— Ай! — крикнул я ещё раз, когда совок с лязгом упал на пол, а яичное существо шлёпнулось мне на кроссовок.

— Нет!

Недолго думая, я нагнулся и схватил его рукой.

Я держу его! Моё сердце бешено колотилось.

Я держу его.

Что же со мной случится?

Ничего не произошло.

Меня не ударило током. По коже не прошло никакой сыпи. И рука не отвалилась.

Существо было тёплым и мягким, как омлет.

Я понял, что крепко сжимаю его. Может, слишком крепко? Я ослабил хватку.

Опустил в обувную коробку и закрыл сверху крышкой.

Я поставил коробку на комод и осмотрел руку. Она была мокрой и липкой. Но кожа не пожелтела и не сходила.

Я слышал, как существо пульсирует внутри коробки.

— Не рычи так больше, — сказал я ему. — Ты меня напугал.

Я взял тряпку и вытер руку, не сводя при этом глаз с коробки. Существо прыгало внутри.

Я задавался вопросом, что это за зверь такой?

Хотелось бы, чтобы мама с папой были дома. Я очень хотел показать его им.

Я взглянул на часы-радио на своём ночном столике. Всего девять утра. Энн может ещё спать. Порой по субботам она спит до полудня. Не знаю почему. Она говорила, что так день проходит быстрее. Вообще, Энн довольно странная.

Я поднял коробку двумя руками. Яичное существо оказалось на удивление тяжёлым. Я убедился, что крышка закрыта плотно. После чего спустился с ней вниз по лестнице и вышел через заднюю дверь.

Был тёплый солнечный день. От лёгкого ветерка колыхались зелёные весенние листья на деревьях. Через два дома мистер Симпсон уже косил свою лужайку. Возле гаража две малиновки играли в перетягивание каната жирным коричневым дождевым червём.

Я нёс коробку к задней двери дома Энн. Дверь была не заперта. Я заглянул через окно.

— Привет, Дана. Заходи, — позвала меня мама Энн, стоявшая перед раковиной.

Прижимая коробку к груди одной рукой, я открыл дверь и зашёл на кухню. Энн завтракала. Она была в длинной синей футболке и черных велосипедных шортах. Её каштановые волосы были собраны в длинный хвост.

Догадайтесь с трёх раз, что она ела на завтрак.

Угадали. Яичницу.

— Йо, Дана, — она поприветствовала меня. — Как дела?

— Ну…

Миссис Гравел подошла к плите.

— Дана, ты завтракал? Приготовить тебе яичницу?

Мой желудок булькнул. Я сглотнул.

— Нет. Думаю, не нужно.

— Хорошие свежие яйца, — настаивала миссис Гравел. — Я могу приготовить омлет, если тебе не нравится яичница.

— Нет, спасибо, — ответил я вяло.

Я чувствовал, как яичный сгусток прыгает внутри коробки.

— А я бы хотела добавки, — сказала Энн маме, захватив ложкой большой кусок яичницы. — Эти яйца действительно вкусные, мам.

Миссис Гравел разбила яйцо о сковородку.

— Может, и себе приготовлю, — сказала она.

Меня чуть не тошнило от всей этой болтовни о яйцах.

Энн допила свой апельсиновый сок.

— Эй, а что в коробке? Новые кроссовки?

— Э-э… нет, — ответил я. — Смотри, Энн. Ты не поверишь, что я нашёл.

Я так хотел показать его ей. Держа коробку перед собой двумя руками, я пошёл через кухню.

И споткнулся о Крепыша.

Опять!

Вечно эта глупая овчарка под ногами путается.

— Ааа!.. — вскрикнул я, переваливаясь через собаку, и глядя, как обувная коробка взмывает в воздух.

Я приземлился прямо на Крепыша. Оказался весь в шерсти.

Я резко вскочил на ноги.

Я увидел, как существо вылетело из коробки и приземлилось прямо к Энн в тарелку.

У Энн отвисла челюсть. Её лицо исказилось от отвращения.

— Ох, фу! — завопила она. — Тухлые яйца! Гадость! Тухлые яйца!

— Нет! Оно живое! — запротестовал я.

Но я не думаю, что меня кто-то слышал. Крепыш навалился на меня, когда я пытался хоть что-то объяснить, и чуть снова не повалил.

— Лежать, мальчик! Лежать! — ругалась миссис Гравел. — Тебе лучше знать.

— Выкинь это! — требовала Энн, отпихнув тарелку через стол.

Её мама осмотрела плиту, а потом возмущенно уставилась на меня.

— Дана, что с тобой? Это не смешно. Ты испортил отличную яичницу.

— Ты испортил мой завтрак! — сердито кричала Энн.

— Нет, подожди!.. — запротестовал я.

Но я не успел.

Миссис Гравел схватила тарелку. Отнесла к раковине, включила измельчитель мусора и начала сливать яичное существо в канализацию.

— Неееет!

Я вскрикнул и сиганул к раковине.

Я быстро схватил существо и спас его от путешествия в канализацию.

Нет. Оказалось, я вытащил из слива часть яичницы!

Яичное создание кувыркалось в раковине и скользило к сливной трубе. Я выбросил яичницу и схватил существо, аккурат в тот момент, когда оно уже было у самого стока.

Я ощущал тепло жёлтого комка у себя в руке. Я чувствовал пульсацию вен. Существо учащенно пульсировало, словно сердце у пробежавшего стометровку.

Я поднёс его к лицу и осмотрел. Цело и невредимо.

— Я спас тебе жизнь, — сказал я. — Фух! Но ещё бы чуть-чуть!..

Я осторожно держал его на ладони. Оно дрожало и пульсировало. По его тельцу перекатывались влажные пузырьки. Чёрные глазки смотрели на меня.

— Что это такое? — спросила Энн, вставая из-за стола. Она поправила длинный хвост. — Это кукла? Ты её сделал из старого носка или что?

Прежде, чем я успел ответить, миссис Гравел легонько подтолкнула меня к кухонной двери.

— Убери его отсюда, Дана, — сказала она. — Это отвратительно, — она указала вниз. — С него капает какая-то яичная слизь по всему моему кухонному полу.

— Я… Я нашёл его, — начал я. — Я точно не знаю кто это, но…

— Вон! — настаивала мама Энн. Она стояла, придерживая для меня дверь. — Вон. Убери его. Я не хочу весь пол отмывать.

У меня не было выбора. Я понёс яичное существо во двор. Кажется, оно немного успокоилось. По крайней мере, уже не дрожало и не пульсировало так сильно.

Энн последовала за мной к дорожке. На ярком солнце яичное существо блестело. Мои руки были мокрые и склизкие. Я не хотел сильно его сжимать, но не хотел и уронить его.

— Это кукла? — допытывалась Энн. Она наклонилась, чтобы получше его рассмотреть. — Фу! Оно живое?

Я кивнул.

— Я не знаю, что это такое. Но оно определённо живое. Я нашёл его вчера. На дне рождения Брэнди.

Энн продолжала изучать жёлтую каплю.

— Ты нашёл его? Где?

— Я нашёл яйцо на заднем дворе возле ручья, — сказал я ей. — Оно выглядело очень странно. Я забрал его домой, а сегодня утром оно вылупилось. Вот это вылупилось.

— Но что это? — спросила Энн. Она осторожно ткнула его в бок указательным пальцем. — Ой, фу. Он мягкий и мокрый.

— Это не цыплёнок, — ответил я.

— Пфф, — сказал Энн, закатывая глаза. — Сам догадался?

— Я думал, что это могло быть яйцо черепахи, — сказал я, игнорируя её сарказм.

Она сильно прищурилась, глядя на него.

— Думаешь, это черепаха без панциря? Черепахи вылупляются без панциря?

— Не думаю, — ответил я.

— Может, это какая-то ошибка природы, — предложила Энн. — Ошибка природы. Такая же, как ты! — она засмеялась.

У Энн отличное чувство юмора.

Она снова тыкнула пальцем в яичное создание. Существо тихонько выдохнуло воздух.

— Может, ты открыл новый вид, — предположила Энн. — Совершенно новый вид животного, невиданный ранее.

— Возможно, — ответил я. А что, это была отличная мысль.

— И назовут его в твою честь, — дразнилась Энн. — Назовут его Додо! — она снова рассмеялась.

— От тебя не очень-то много помощи, — огрызнулся я.

И тут у меня возникла идея.

— Знаешь, что я с ним сделаю? — сказал я, бережно держа его в руках. — Я отнесу его в маленькую научную лабораторию.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Какую лабораторию?

— Да в ту маленькую лабораторию, — раздраженно ответил я. — На улице Денвера, что в трёх кварталах отсюда.

— Я обычно не тусуюсь в странных маленьких научных лабораториях, — сказала Энн.

— Я тоже, — ответил я. — Но я миллион раз проезжал мимо неё на велосипеде по дороге в школу. Я отнесу эту штуку туда. Там мне скажут, что это.

— Я с тобой не пойду, — сказала Энн, скрестив худые руки на груди. — У меня есть дела поважнее.

— Я тебя и не звал, — усмехнулся я.

Она бросила на меня презрительный взгляд.

Наверное, завидовала, что это я нашёл существо, а не она.

— Пожалуйста, принеси мне коробочку для обуви, — сказал я. — Она осталась у тебя на кухне. Я сейчас же поеду туда на велике.

Энн вошла в дом и вернулась с обувной коробкой.

— Она внутри вся липкая, — сказала она с брезгливой гримаской. — Что бы это ни было, но потеет оно сильно.

— Не иначе физиономии твоей испугалось, — заявил я. Настал мой черед смеяться. Обычно я серьёзен и особо не шучу. Но сейчас получилось весьма неплохо.

Энн мою шутку проигнорировала. Она наблюдала, как я кладу существо в коробку. Затем посмотрела на меня.

— Ты уверен, что это не какая-нибудь игрушка на батарейках? Ты ведь просто прикалываешься надо мной, да, Дана?

Я покачал головой.

— Нет. Не прикалываюсь. Потом зайду и расскажу, что о нем сказали ученые.

Я закрыл коробку крышкой. Затем поспешил в гараж, чтобы достать свой велосипед.

Я не мог дождаться, когда доберусь до лаборатории.

На самом деле мне следовало держаться от неё подальше.

Но откуда я мог знать, что меня там ждет?

— Осторожно!

Глупая овчарка Энн выскочила перед велосипедом, как только я поехал вниз по подъездной дорожке.

Я нажал на тормоза. Шины завизжали. Обувная коробка чуть не упала на дорогу.

— Крепыш, дебил! — заорал я.

Собака скакала по дороге, не иначе посмеивалась про себя. Думаю, Крепышу очень нравится бросаться мне под ноги при каждой встрече.

Я подождал, пока сердце перестанет колотиться. Потом закрепил обувную коробку на руле.

И покатил по улице, одной рукой держась за руль, другой придерживая коробку.

— Учёные из лаборатории должны знать, что это такое, — сказал я себе. — Они обязаны.

Обычно я пролетаю свою улицу на полной скорости, но сегодня утром крутил педали медленно. Я притормаживал на каждом углу, дабы убедиться, что нет машин.

Я пытался объезжать все ухабы и ямки на дороге. Но у нас там полно выбоин. Каждый раз, когда я проезжал по ухабу, я слышал, как яичное существо внутри коробки подпрыгивало.

Главное не вывались, подумал я.

Я представил, как оно вываливается из коробки, плюхается на улицу и по нему проезжает машина.

Я остановился, чтобы получше закрепить коробку на руле. Затем снова начал медленно крутить педали.

В соседнем квартале я заметил на игровой площадке ребят из моей школы, затеявших игру в футбол. Они меня звали. Думаю, они хотели, чтобы я с ними поиграл.

Но я сделал вид, что не слышу. У меня не было времени на футбол. Я был на научном задании. Я не обернулся. Я продолжал крутить педали.

Когда я свернул за угол на улицу Денвер, мимо с рёвом пронесся автобус. Порыв воздуха едва не сбил меня с велосипеда.

Я выровнял руль и увидел, что крышка коробки чуть-чуть приподнялась.

Яичное существо пыталось сбежать!

Я схватил коробку и попытался закрыть крышку. Я быстрее закрутил педали. До лаборатории оставался всего квартал.

Существо зажало крышкой.

Я ослабил давление.

Я не хочу раздавить его. Но и не хочу, чтобы оно сбежало.

Я чувствовал, как оно прыгало внутри коробки. Пыталось сбросить крышку.

Я всё ещё держал руку на крышке, изо всех сил стараясь не дать ей слететь.

Мимо промчался седан-универсал заполненный ребятней. Один из детишек что-то мне крикнул. Но я не услышал, что именно. Я сосредоточился на том, чтобы не дать яичному существу сбежать из коробки.

Я промчался через дорогу на красный свет. Я даже не заметил столб светофора. К счастью, рядом не оказалось ни одной машины.

На следующем углу я увидел лабораторию. Это было приземистое гладкое белое здание. Одноэтажное. Но очень длинное. С рядом маленьких квадратных окон по всей длине. Оно походило на длиннющий вагон.

Я подкатил к бордюру и заехал на траву. Затем обеими руками схватил коробку и спрыгнул с велосипеда. Велосипед упал на землю, оба колеса быстро вращались.

Крепко держа коробку двумя руками, я поспешил через лужайку к двойным белым дверям.

Заметив справа от дверей звонок, я нажал на него. Нажал ещё раз. Подержал на нём палец.

Когда к двери никто не подошёл, я решил попробовать ручку. Нажал. Дёрнул.

Ничего. Дверь была заперта.

Я попробовал постучать. Я стучал кулаком изо всех сил.

Потом снова позвонил.

Да куда все подевались?

Я хотел постучать снова, но заметил над дверью объявление.

Небольшой листок с надписью, от которой у меня ёкнуло сердце. На нём было написано:

СУББОТА И ВОСКРЕСЕНЬЕ — ВЫХОДНОЙ.

Я тяжело вздохнул и сунул коробку подмышку. Я был страшно разочарован. Что мне теперь делать с этим странным яичным созданием?

Огорченно качая головой, я пошёл обратно к велосипеду. Я уже был на полпути к нему, когда услышал, как открылась входная дверь.

Я обернулся и увидел пожилого мужчину в белом халате. У него были блестящие седые волосы, зачесанные на прямой пробор, и пепельные усы. Блекло-голубые глаза смотрели на меня с бледного морщинистого лица.

Он улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил он.

— Э-э… да, — запнулся я. Я зашагал по траве обратно, держа коробку от обуви перед собой. Я чувствовал, как прыгает в ней яичное существо.

— Подбитая птичка? — спросил мужчина, покосившись на коробку. — Боюсь, с этим не ко мне. Это научная лаборатория. Я не ветеринар.

— Нет, это не птица, — ответил я. Когда я нес коробку к дверям, мое сердце колотилось. Почему-то я сильно нервничал.

Наверно, я был в восторге от беседы с настоящим учёным. Я очень уважаю ученых и восхищаюсь ими.

Кроме того, я был рад наконец узнать, что же вылупилось из этого странного яйца. И выяснить, что мне с ним делать.

Мужчина снова мне улыбнулся. У него была тёплая дружелюбная улыбка, от которой я почувствовал себя спокойнее.

— Ну, если у тебя там не птица, то что? — мягко спросил он.

— Я надеялся, что вы мне скажете! — ответил я. Я протянул ему коробку, но он не стал её брать.

— Я нашёл его, — продолжал я. — В смысле, я нашёл яйцо. На своём заднем дворике.

— Яйцо? Какое яйцо, сынок?

— Понятия не имею, — ответил я. — Оно было большущее. С венами по всей скорлупе. И оно вроде как дышало.

— Дышащее яйцо, — пробормотал он, уставившись на меня.

Я кивнул.

— Я положил его в ящик комода, а сегодня утром оно вылупилось и…

— Заходи, сынок, — сказал мужчина. — Заходи. — Выражение его лица изменилось. Его глаза загорелись. Он явно заинтересовался.

Он положил мне руку на плечо и повёл в лабораторию. Я поморгал несколько раз, чтобы глаза приспособились к тусклому свету внутри.

Все стены были белые. Я увидел столы и стулья. Низкий стол, на котором лежали всякие научные журналы. Наверное, это была комната ожидания. Выглядело всё чисто и очень современно. Много хрома, стекла и белой кожи.

Мужчина не сводил глаз с коробки в моих руках. Он потёр пальцами усы.

— Меня зовут доктор Грей, — сказал он. — Я научный руководитель лаборатории.

Я перехватил коробку левой рукой, чтобы пожать ему руку.

— Я хочу стать учёным, когда вырасту, — ляпнул я. И почувствовал, как краснею.

— Как тебя зовут, сынок? — спросил доктор Грей.

— Ой. Дана Джонсон. Я живу в паре кварталов отсюда. На Мелроуз.

— Приятно познакомиться, Дана, — сказал доктор Грей, поправляя свой белый халат. Он повернулся к входным дверям. Закрыл их, а затем задвинул засов.

Странно, подумал я, испуганно поежившись.

Зачем он это сделал?

Затем я вспомнил, что лаборатория не работает по выходным. Он, наверное, всегда ее запирает.

— Следуй за мной, — сказал доктор Грей. Он прошел через узкую белую прихожую. Я последовал за ним в небольшую лабораторию. Я увидел длинный стол, загромождённый всякими пробирками, склянками и электронными приборами.

— Поставь коробку сюда, — сказал он, указав на свободное место на столе.

Он встал передо мной, готовясь снять крышку.

— Ты нашёл его на своём заднем дворе?

— Около ручья, — кивнул я.

Он аккуратно снял крышку с коробки.

— О господи, — пробормотал он.

Яичное существо уставилось на нас. Оно тряслось и подпрыгивало у стенки коробки. Всё дно было заляпано липкой жёлтой слизью.

— Значит, ты нашёл одного, — пробормотал доктор Грей, наклоняя коробку. Жёлтая капля заскользила к краю.

— Одного? — повторил я. — Так вы знаете, что это такое?

— Я думал, что нашёл их всех, — ответил доктор Грей, потирая усы. Он посмотрел на меня своими бледно-голубыми глазами. — Но, кажется, одного я упустил.

— Что это? — настаивал я. — Что это за зверь?

Он пожал плечами и наклонил коробку назад; яичное существо тут же заскользило по наклонной. Затем он осторожно нагнул коробку вперед, и яичная капля вернулась на своё место.

— Этот ещё маленький, — прошептал он.

— Маленький кто? — нетерпеливо спросил я.

— Яйца упали по всему городу, — говорил доктор Грей, катая по коробке яичное существо. — Как метеоритный дождь. Только в нашем городе.

— Простите, что? — воскликнул я. — Они упали с неба? — Я очень хотел во всём разобраться, но пока это звучало полной бессмыслицей.

Доктор Грей повернулся ко мне и положил руку мне на плечо.

— Мы считаем, что яйца прилетели к нам с Марса, Дана. На Марсе случился сильный шторм. Два года назад. От этого шторма образовался своего рода метеоритный дождь. Шторм отправил эти яйца в полет в космос.

У меня отвисла челюсть. Я посмотрел на дрожащую жёлтую каплю в коробке от обуви.

— Это… это марсианин? — запнулся я.

Доктор Грей улыбнулся.

— Мы думаем, что они прибыли с Марса. Мы считаем, что яйца летали в космосе целых два года.

— Но… но… — я задыхался. Сердце колотилось, руки внезапно замёрзли.

Неужели я действительно видел существо с Марса?

Неужели я в самом деле трогал марсианина?

А затем пришла самая странная мысль. Я нашёл его. Нашёл на своём заднем дворике.

Это значит, что он принадлежит мне?

У меня есть собственный марсианин?

Доктор Грей катал существо — моё существо — по коробке. Его вены пульсировали. Его чёрные глазки смотрели на нас.

— Мы не знаем, как яйцам удалось преодолеть атмосферу Земли, — продолжал учёный.

— Хотите сказать, они должны были сгореть? — спросил я.

Он кивнул.

— Почти всё сгорает, когда попадает в нашу атмосферу. Но яйца, кажется, очень крепкие. Практически неуязвимые.

Яичное существо издало булькающий звук, влажно шлёпнувшись о бок коробки.

— Какой миленький, — хохотнул доктор Грей.

— И много у вас других? — спросил я.

— Позволь мне кое-что тебе показать, Дана, — Держа коробку перед собой, доктор Грей направился к большой металлической двери. Мы прошли внутрь, и дверь закрылась за нами с сильным скрежетом.

Мы шли по длинному узкому коридору с белыми стенами, в котором находилось несколько небольших комнат. Халат доктора Грея поскрипывал, пока тот шёл. В конце коридора мы остановились перед широким окном.

— Смотри туда, — прошептал доктор Грей.

Я посмотрел в окно.

Присмотрелся получше.

Он что, сумасшедший? Или издевается?

— Я ничего не вижу! — закричал я.

— Погоди секунду. Я кое-что забыл, — сказал доктор Грей. Он подошёл к стене и щёлкнул выключателем.

Над нашими головами вспыхнул свет. И теперь я смог увидеть, что находится за окном.

— Ого! Ничего себе! — воскликнул я. Мои глаза пробежались по большой комнате за стеклом. Я увидел массу яичных существ!

Десятки.

Жёлтые яичные сгустки. Все пульсируют и дрожат. Их зелёные вены тоже пульсировали.

Яичные существа ютились на белом кафельном полу. Они выглядели, как большие шарики теста на противне. Десятки крошечных чёрных глаз-бусинок смотрело на нас.

Невероятно!

Глядя на них с изумлением, я не мог отогнать мысль, что они уж очень напоминают чучела. Но они не были чучелами. Они были живыми. Они дышали. Они тряслись, дёргались и прыгали.

— Хотел бы зайти? — спросил доктор Грей.

Он не стал ждать моего ответа. Он достал из кармана маленький чёрный пульт управления. Он нажал на кнопку, и замок открылся. Затем он широко раскрыл дверь и повёл меня внутрь.

— Ого! — воскликнул я, почувствовав поток холодного воздуха. — Да здесь мороз!

Доктор Грей улыбнулся.

— Мы поддерживаем здесь низкую температуру, чтобы сохранять их живыми.

Придерживая коробку одной рукой, другой он указал на существ.

— Эти существа уже вылупляются с непереносимостью тепла. Если температура становится слишком высокой, они тают, — объяснил он.

Он опустил коробку на пол.

— Мы не хотим, чтобы они растаяли, — сказал он. — Если они растают, мы не сможем их изучать.

Склонившись над коробкой, он нежно поднял моё яичное существо и положил его рядом с тремя или четырьмя другими яичными созданиями. Все жёлтые сгустки принялись взволнованно подпрыгивать.

Доктор Грей встал и поднял коробку. Он улыбнулся новичку.

— Мы ведь не хотим, чтобы ты растаял? — сказал он ему. — Мы хотим, чтобы ты был милым и живеньким. Поэтому мы будем поддерживать здесь крайне низкую температуру.

Я вздрогнул и потёр руки. По всей коже бегали мурашки. От волнения? Или от холода?

Я пожалел, что надел футболку, а не что-нибудь потеплее.

Яичные создания пузырились и прыгали. Я не мог оторвать от них глаз. Настоящие существа с Марса!

Я смотрел, как они поскакали к нам, двигаясь на удивление быстро. Они как бы проскальзывали свой путь вперёд. Позади себя они оставляли жёлтые слизкие следы.

Я хотел задать доктору Грею миллион вопросов.

— Есть ли у них мозги? — спросил я. — Они умные? Могут ли общаться? Вы пытались с ними поговорить? Они общаются друг с другом? Как они могут дышать нашим воздухом?

Он усмехнулся.

— У тебя хороший, научный склад ума, Дана, — сказал он. — Давай по вопросу за раз. Что ты хочешь услышать в первую очередь?

— Ну… — начал я. Но остановился, когда понял, что сделали яичные существа.

Пока мы разговаривали с доктором Греем, они все быстро собрались в круг.

И теперь мы оказались в полном окружении.

Я обернулся.

Яичные существа двигались позади нас. Они заблокировали дверь. И теперь ползли к нам, пузырясь и пульсируя, оставляя за собой слизистые следы.

Что они задумали?

В панике, я повернулся к доктору Грею. К моему изумлению, он лишь улыбнулся.

— Они… они поймали нас в ловушку! — запнулся я.

Он покачал головой.

— Иногда они так делают, но не волнуйся, Дана. Они безвредны.

— Безвредны? — закричал я. Мой голос прозвучал низко и хрипло. — Но… но…

— Что они могут сделать? — спросил доктор Грей, успокаивающе кладя руку на мое дрожащее плечо. — Они всего лишь яйца. Они не могут тебя укусить — верно? У них же нет рта. Они не могут схватить или ударить тебя. У них нет ни рук, ни ног.

Яичные существа сжимали круг. Я смотрел на них, в горле по-прежнему стоял ком, а ноги дрожали.

Я понимал, что доктор Грей говорит верные вещи.

Но зачем они так делают?

Зачем они нас окружили? И зачем ползут на нас?

— Иногда они образуют треугольник, — сказал доктор Грей. — Иногда прямоугольник или квадрат. Словно воспроизводят виденные ими формы. Возможно, так они пытаются общаться с нами.

— Возможно, — согласился я шёпотом. Я хотел, чтобы яичные существа отступили. Они были всего лишь влажными маленькими комками, но жуть на меня нагоняли изрядную!

Я снова вздрогнул. Изо рта пошёл пар.

Было так холодно, что мои очки начали запотевать.

Я взглянул на яичное существо, которое привёз. Оно присоединилось к кругу. Оно дрожало и прыгало вместе с остальными.

Доктор Грей развернулся и направился к двери. Я последовал за ним. Я хотел поскорее выбраться из этого морозильника.

— Спасибо, что принёс его, — сказал доктор Грей. Он покачал головой. — Я думал, что собрал всех. Удивительно, как это я пропустил одного, — он почесал в затылке. — Говоришь, нашёл его на своём заднем дворе?

Я кивнул.

— Это было яйцо. Но затем оно вылупилось в моём ящике комода. — Мои зубы стучали. До чего было холодно!

— Это значит, что он мой? — спросил я доктора Грея. — В смысле, он принадлежит мне?

Его улыбка пропала.

— Я точно не уверен. Я не знаю закона о чужеродных существах из космоса. — Он нахмурился. — Должно быть, такого закона и нет.

Я посмотрел на маленький комочек. Зелёные вены на его теле вспучились. Всё его тело дико тряслось.

Неужели ему жаль, что я ухожу?

Ни в коем случае, решил я. Глупости какие.

— Думаю, вы хотите оставить его здесь на некоторое время и изучить его, — сказал я доктору Грею.

Он кивнул.

— Да. Думаю, мне нужно провести различные тесты.

— Но я ведь смогу приходить и навещать его? — спросил я.

Доктор Грей сощурился на меня.

— Приходить? Дана, что значит «приходить»? Ты никуда и не уйдёшь.

— Простите? — выдавил я. Мне, должно быть, послышалось.

По всему телу пробежала дрожь. Я потёр руки, пытаясь согреть их.

— Вы сказали, что я не уйду? — выдавил я.

Доктор Грей уставился на меня бледно-голубыми глазами.

— Боюсь, ты не можешь уйти, Дана. Ты должен остаться здесь.

У меня вырвался приглушенный вскрик. Он же это не всерьез! Он не мог сказать это всерьез.

Он не может запереть меня здесь, подумал я.

Никак не может. Он не может удерживать меня здесь против моей воли. Это противозаконно.

— Но… почему? — слабым голосом спросил я. — Почему я не могу вернуться домой?

— А ты сам не понимаешь? — спокойно ответил доктор Грей. — Мы не хотим, чтобы кто-нибудь узнал об этих космических пришельцах. Мы не хотим, чтобы кто-то узнал, что к нам вторглись марсиане.

Он вздохнул.

— Дана, ты же не хочешь, чтобы весь мир охватила паника?

— Я… я… я… — я пытался ответить, но был слишком напуган. Слишком замерз.

Я сердито посмотрел на доктора Грея.

— Вы должны меня отпустить, — настаивал я дрожащим шёпотом.

Его лицо смягчилось.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — сказал он. — Я не плохой. Я не хочу тебя пугать. И не хочу держать тебя в этой лаборатории против воли. Но разве у меня есть выбор? Я учёный, Дана. Я должен выполнять свою работу.

Я смотрел на него, дрожа всем телом. Я не знал, что сказать. Мой взгляд метнулся к металлической двери. Она была закрыта. Но не на засов. Я решил, что смогу добраться до двери раньше него.

— Я должен изучить и тебя, — продолжал доктор Грей. Он сунул руки в карманы халата. — Это моя работа, Дана.

— Изучить меня? — взвизгнул я. — Зачем?

Он указал на моё яичное существо.

— Ты ведь трогал его? Брал в руки? Поднимал?

Я пожал плечами.

— Ну, да. Я поднял его. И что?

— Ну, мы не знаем, каких опасных микробов он мог тебе передать, — ответил он. — Мы не знаем, какие микробы, бактерии и странные болезни принесли с собой эти штуки с Марса.

Я сглотнул.

— Что? Болезни?

Он почесал усы.

— Я не хочу тебя пугать. Наверное, с тобой всё в порядке. Ты хорошо себя чувствуешь?

Мои зубы стучали.

— Да. Думаю, да. Просто холодно.

— Я должен оставить тебя здесь и изучить. Ну, знаешь, понаблюдать за тобой. Убедиться, что прикосновение к яичному существу не навредило тебе и не изменило тебя.

Разбежался, подумал я.

Плевать я хотел на загадочных микробов с Марса. Плевать я хотел на яичные заболевания. Плевать я хотел на науку.

Все, о чем я думал — вырваться отсюда. Я должен был выбраться и вернуться домой к семье.

Вы не удержите меня здесь, доктор Грей. Вы не будете меня изучать.

Потому что я отсюда сваливаю.

Доктор Грей еще что-то говорил. Наверное, объяснял, почему собирается запереть меня в этой холодной лаборатории.

Но я не слушал его. Вместо этого я дал деру.

Я бросился к большой металлической двери.

Круг яичных существ преграждал мне путь. Но я с легкостью через них перепрыгнул и продолжал бежать.

Задыхаясь и дрожа, я добрался до двери.

Я схватился за ручку и оглянулся.

Преследует ли меня доктор Грей?

Нет. Он не двигался.

Отлично! Думаю, я застал его врасплох.

Я ухожу!

Я дёрнул ручку и навалился.

Дверь не поддалась.

Я навалился сильнее.

Ни капли не сдвинулась.

Я так и сяк пытался её открыть.

Ничего не получалось.

Голос доктора Грея зазвенел у меня в ушах.

— Дверь с электронным управлением, — сказал он спокойно. — Она закрыта. И без пульта не откроется.

Я не верил ему. Я снова дёрнул ручку и навалился.

Он говорил правду. Дверь с электронным замком.

Я сдался, испустив протестующий вопль. Я повернулся к доктору Грею.

— Сколько мне тут торчать? — спросил я.

Он ответил тихим ледяным голосом:

— Скорее всего, очень долго.

— Отойди от двери, Дана, — приказал доктор Грей. — Постарайся успокоиться.

Успокоиться?

— С тобой всё будет хорошо, — сказал учёный. — Я очень бережно обращаюсь со своими образцами.

Образцами?

Я не хочу успокаиваться. И я не хочу быть образцом.

— Я мальчик, а не образец! — выпалил я сердито.

Не думаю, что он меня услышал. Он оттащил меня со своего пути. Затем нажал кнопку на пульте. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть в проём.

Дверь захлопнулась за ним с громким щелчком.

Заперт. Я был заперт в холодильной камере с тремя дюжинами марсиан.

Сердце колотилось. В ушах раздавался пронзительный свист. Виски заболели. Голова готова была взорваться!

Ещё никогда в жизни я не был так зол.

От ярости я закричал.

Яичные существа начали переговариваться. Я в удивлении обернулся. Их речь немного напоминала говорок шимпанзе.

Полная комната болтающих шимпанзе.

Только это были не шимпанзе. Это были монстры с Марса. И я был заперт с ними совсем один.

Образец.

— Неееет! — снова завопил я и подбежал к большому окну.

— Вы не можете оставить меня здесь! — заорал я и забарабанил кулаками по стеклу.

Мне хотелось плакать. Мне хотелось кричать, пока не надорву горло. Я никогда ещё не был настолько разъярён и напуган.

— Выпустите меня! Доктор Грей, выпустите меня отсюда! — кричал я. Я стучал в окно изо всех сил.

Буду бить, пока не разобьется, решил я.

Я прорвусь. Я вылезу и сбегу.

Я отчаянно молотил кулаками по стеклу.

— Выпустите меня отсюда! Вы не можете так поступить!

Стекло было толстым и твёрдым. Я не мог отсюда вырваться.

— Выпустите меня! — выкрикнул я в последний раз.

Я повернулся осмотреть комнату. Яичные создания уже не болтали. Они смотрели на меня своими чёрными глазками-бусинками.

Они не дрожали и не прыгали. Они стояли совершенно неподвижно. Словно замороженные.

Я-то точно замёрзну! — понял я. Потёр руки, но это ни капельки меня не согрело. Руки были ледяными.

Я решил, что превращусь в сосульку. Я замёрзну здесь до смерти. Я стану человеком-эскимо.

Яичные существа так и стояли. Их глазки уставились на меня. Как будто они изучали меня. Как будто решали, что со мной делать.

Внезапно моё яичное существо нарушило молчание. Я узнал его по голубым венам спереди. Оно начало громко говорить.

Другие яичные существа повернулись к нему, словно слушали.

Оно с ними разговаривает? Они общаются на каком-то загадочном марсианском языке?

— Надеюсь, ты рассказываешь им, как я спас тебе жизнь! — крикнул я ему. — Надеюсь, ты рассказываешь им, что я хороший парень! Ты чуть не провалился в канализацию, помнишь?

Разумеется, яичное создание не могло меня понять.

Не знаю, зачем я так раскричался. Наверное, потерял самообладание. Вышел из себя.

Я смотрел на других яичных существ, пока моё существо говорило. Все слушали молча. Я начал считать их. Их было так много, а я совсем один!

Дружелюбны ли они? Нравятся ли им незнакомцы? Нравятся ли им люди?

Как они относятся к тому, что их заперли в холодильной камере?

Они вообще хоть что-то чувствуют?

Говоря по правде, ответы на эти вопросы мне узнавать не хотелось.

Я хотел лишь выбраться отсюда.

Я решил снова побарабанить в окно. Но вдруг моё яичное существо замолчало. Я и шагу не успел сделать.

А другие пришли в движение.

Они молча собрались воедино. Слепились в огромный жёлтый ком.

И, гораздо быстрее, чем я мог от них ожидать, покатились в атаку!

— Эй!.. — удивлённо вскрикнул я и отскочил.

Ком яичных существ катился вперёд. Их тела шлепали об пол.

Я отступал, пока не упёрся спиной в окно.

Бежать некуда.

— Чего вы хотите? — закричал я. Из-за паники мой голос прозвучал очень пискляво. — Что вы собираетесь делать?

Я повернулся и снова застучал в окно, на сей раз ладонью.

— Доктор Грей! Доктор Грей! Помогите мне!

Неужели они собираются раскатать меня в лепешку, чтобы потом проглотить?

К моему удивлению, яичные существа остановились в нескольких сантиметрах от меня. Большая куча рассыпалась и существа вновь образовали круг.

Затем, двигаясь быстро и бесшумно, они собрались в большой жёлтый треугольник.

Я с дрожью смотрел на них. Зубы стучали.

Они не нападают, решил я.

Но что они делают?

Зачем они собираются в эти фигуры? Они пытаются со мной говорить?

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Ты учёный, Дана, напомнил я себе. Действуй, как учёный. Не как испуганный мальчик. Попробуй с ними поговорить.

Я на несколько секунд задумался. Потом поднял руки перед собой. И изобразил кружок указательными и большими пальцами.

Я держал кружок так, чтобы яичные существа видели его. И наблюдал, что они будут делать.

Жёлтые капли образовали огромный треугольник почти до краёв комнаты. Сквозь кружок из пальцев я видел их круглые чёрные глазки.

А потом я увидел, как они начали прыгать и перекатываться — пока не собрались в круг!

Они копируют меня?

Я сложил пальцы в треугольник.

И существа образовали треугольник.

Да!

Мы общаемся! — понял я. Мы разговариваем друг с другом!

Я вдруг ужасно обрадовался. Я чувствовал себя первооткрывателем.

Я первый человек на Земле, который общался с марсианами!

Я решил, что эти существа дружелюбны. Они не опасны.

Я не знал этого наверняка. Но я был так рад, сумев наладить с ними контакт, что не хотел думать о них плохо.

Я решил, что доктор Грей не имеет права держать их здесь в плену.

И он не имеет права запирать меня с ними.

Я не поверил в названные им причины. Ни на секунду.

Только потому, что я дотронулся до одного? Потому что поднял?

Неужели он и впрямь думает, будто я поверю, что прикосновение к яичному существу может причинить мне вред?

Неужели он и впрямь думает, что от этого у меня кожа слезет, или еще что случится?

Неужели он и впрямь считает, что от одного касания я могу чем-то заболеть или, тем более, как-то измениться?

Это же ерунда.

Я нёс этот маленький желтый сгусток в руках и чувствовал себя абсолютно нормально.

Эти существа мои друзья, решил я. Их прикосновение никак мне не навредит.

Но я учёный. Во всяком случае, хочу им стать. Так что я должен быть учёным.

Я решил осмотреть себя, просто, чтобы удостовериться в своих словах.

Я поднял руки и внимательно осмотрел их. Одну, потом вторую. Они выглядели нормально. Нет никакой странной сыпи. Кожа нигде не слазит. И на каждой по пять пальцев.

Я потёр руки. На ощупь они тоже были обычными. Всё замечательно.

Можно проверить всё тело, решил я.

Я нагнулся и схватился за левую ногу.

Мягкая и пористая!

— О нет! — завопил я.

Я снова сжал свою ногу. Мягкая и комковатая.

Можно было не смотреть. Я и так знал, что происходит.

Я медленно превращался в одного из них. Я превращался в комок омлета!

— Нет. Пожалуйста… нет.

Я сжал свою мягкую лодыжку. Я не мог заставить себя посмотреть вниз. Я не хочу видеть, что со мной происходит.

Но я должен.

Я медленно опустил взгляд.

И увидел, что сжимаю одно из яичных существ, а вовсе не свою ногу.

Я тут же отпустил его и поднял руку. У меня вырвался смех.

— Ну ничего себе!

Как я мог принять этот маленький комочек за свою ногу?

Я смотрел, как маленький марсианин пополз к своим приятелям.

Я покачал головой. Хоть никого рядом и не было, я чувствовал себя круглым дураком.

Просто успокойся, Дана, укорял я себя.

Но как тут успокоишься?

Казалось, воздух в лаборатории становится холоднее. Я не мог унять дрожь. Я стиснул челюсти. Но зубы всё равно стучали.

Я сжал нос. Он онемел и был холодным. Я потёр уши. Они тоже онемели.

Это уже не смешно, подумал я. Дышать становилось все труднее. Скоро я получу обморожение. Я тут точно замёрзну.

Я пытался думать о чем-нибудь тёплом. Думал о летнем пляже. Думал о пылающем огне в камине.

Не помогало.

Я дрожал всем телом.

Я должен что-то сделать, чтобы отвлечься от холода.

Яичные существа расположились по всей комнате. Я снова поднял руки и сложил пальцы в треугольник.

Они уставились на него, но не двигались.

Я сложил пальцы в круг.

Это они тоже проигнорировали.

— Похоже, вам это наскучило? — спросил я.

Я попытался сложить пальцы в прямоугольник. Но это было слишком трудно. Ровных углов пальцами не сделаешь.

Кроме того, яичные существа не обращали на меня никакого внимания.

Я замёрзну, снова подумал я. Замёрзну. Замёрзну. Замёрзну. Слово повторялось в моей голове, пока не стало похоже на напев.

Я опустился на пол и забился в угол. Я свернулся калачиком, пытаясь сохранить телесное тепло. Или, вернее, то, что от него осталось.

Звук по другую сторону окна заставил меня подскочить.

Кто-то подходил. Доктор Грей? Чтобы выпустить меня?

Я с нетерпением повернулся к двери. Я услышал шаги в коридоре. Затем звон металла.

Чуть выше пола, слева от двери, открылось небольшое отверстие. В него проскользнул поднос с едой и шлёпнулся на пол.

Я поспешил к нему. Макароны с сыром и маленький пакетик молока.

— Но я ненавижу макароны и сыр! — завизжал я.

Ответа не последовало.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — вопил я.

Я снова начал терять самообладание. Но мне было всё равно.

Я наклонился над подносом и провёл рукой над тарелкой макарон. Тёплый пар грел мои руки.

По крайней мере, они горячие, подумал я.

Я сел на пол и поднял поднос на колени. Затем я проглотил макароны, только из-за того, что они были тёплыми.

На вкус они были ужасны. Ненавижу привкус вязкого запечённого сыра. Но это хоть немножечко меня согрело.

Молоко я открывать не стал. Слишком холодно.

Почувствовав себя немного лучше, я отодвинул поднос и поднялся на ноги. Я подошёл к окну и начал стучать по стеклу кулаками.

— Доктор Грей, выпустите меня! — кричал я. — Доктор Грей, я знаю, что вы меня слышите. Выпустите меня! Вы не можете держать меня здесь и заставлять есть макароны с сыром! Выпустите меня!

Я кричал, пока не охрип. Но ответа не слышал. С той стороны стекла не доносилось ни звука.

Я с отвращением отвернулся от окна.

— Я должен найти отсюда выход, — сказал я вслух. — Я должен!

А потом у меня появилась идея.

К сожалению, это была никудышная идея.

А какая ещё идея может прийти, когда вы охвачены паникой и замерзаете до смерти?

Что же это была за идея? Позвонить домой маме и папе и сказать, чтобы они за мной приехали.

Единственный недостаток этой идеи состоял в том, что в комнате не было никаких телефонов.

Я всё тщательно осмотрел. У дальней стены стояли металлические полки до потолка. Там были только научные книги и папки. В одном из углов стоял стол. Просто голый стол.

И всё.

Больше ничего в комнате не было. Кроме десятков яичных существ и меня.

Мне нужна была другая идея… без телефона.

Но я был в тупике. Я снова дёрнул дверь. Я думал, что доктор Грей мог позабыть ее запереть.

Не повезло.

Я осмотрел отверстие, через которое просунули поднос с едой. Оно было всего несколько сантиметров в высоту. Слишком узкое, чтобы пролезть.

Я был в ловушке. Узник. Образец.

Расстроившись, я рухнул на пол и прислонился спиной к стене. Подтянул колени и обхватил их руками. Я свернулся в клубок, пытаясь согреться.

Как долго доктор Грей планирует меня здесь держать?

Вечно?

Я испустил жалобный вздох. Но вдруг одна мысль взбодрила меня. У меня появилась маленькая надежда.

Я вспомнил то, о чём уже совершенно забыл. Я сказал Энн, куда поеду.

Сегодня утром я сказал Энн, что отвезу яичное существо в научную лабораторию.

Я понял, что буду спасён!

Я вскочил на ноги и торжествующе вскинул кулаки над головой. Я испустил торжествующий вопль:

— Даааа!

Я точно знал, что будет дальше.

Когда я не приду обедать, мама с папой позвонят Энн. Потому что в обеденное время я обычно торчу у неё.

Энн скажет, что я поехал в научную лабораторию в Денвере.

Мама скажет: «Он должен был уже вернуться.»

А папа скажет: «Съезжу-ка я за ним.»

Папа приедет и спасёт меня.

Я знал, это лишь вопрос времени. Через пару часов папа прибудет сюда, чтобы вытащить меня из этого морозильника.

Мне стало намного лучше.

Я опустился на пол, прислонился к стене и начал ждать. Яичные существа уставились на меня. Они просто молча смотрели. Наверное, изучали.

Сам того не осознавая, я заснул. Наверное, все волнения и страхи ушли.

Не знаю, сколько я спал.

Меня разбудили голоса. Голоса, доносящиеся из коридора.

Сон как рукой сняло. Я сел и прислушался.

Я услышал голос папы.

Да!

Он здесь. Он пришёл меня спасти.

Да!

Я поднялся на ноги и потянулся. Приготовился поприветствовать папу.

А затем я услышал, как доктор Грей сказал:

— Мне очень жаль, мистер Джонсон. Вашего сына здесь не было.

— Вы уверены? — услышал я голос папы.

— Более чем, — ответил доктор Грей. — Я здесь один. У нас сегодня выходной. Посетителей не было.

— Он примерно такого роста, — говорил папа. — У него чёрные волосы, и он носит очки.

— Не видел. Извините, — гнул свое доктор Грей.

— Но он сказал подруге, что поехал сюда. Он хотел показать что-то учёным. Да и велосипеда его нет в гараже.

— Можете поискать велосипед вашего сына возле лаборатории, — сказал доктор Грей моему папе. — Но сомневаюсь, что вы его найдёте.

Я понял, он спрятал его! Доктор Грей спрятал мой велосипед, чтобы никто его не нашёл!

С воплем ярости я бросился к окну.

— Папа, я здесь! — кричал я. Я приставил руки ко рту рупором, чтобы голос звучал громче. — Папа! Ты меня слышишь? Я здесь! Папа?

Я глубоко вздохнул и прислушался.

Сердце колотилось так громко, что я едва слышал, о чём они говорят.

Папа и доктор Грей продолжали тихо и спокойно беседовать.

— Папа! Ты слышишь меня? — закричал я. — Это я, Дана! Вернись, папа! Я здесь! Приди и вытащи меня отсюда!

Мой голос сорвался. Моё горло болело от громкого крика.

— Папа! Пожалуйста!

Моя грудь вздымалась. Я прижался ухом к окну и прислушался.

— Ну, это очень странно, мистер Джонсон, — говорил доктор Грей. — Мальчик никогда сюда не приходил. Может, хотите осмотреть лабораторию?

Да, пап! Умолял я молча. Скажи «да».

Скажи ему, что ты хочешь её осмотреть, папа! Прошу!

— Нет, спасибо, — услышал я ответ папы. — Я лучше продолжу поиски. Спасибо, доктор Грей.

Я слышал, как папа попрощался.

Я слышал, как закрылись входные двери.

Я понял, что обречён.

— Поверить не могу, — пробормотал я вслух. — Папа был так близко. Так близко!

Я рухнул на пол, и сердце мое тоже ухнуло вниз. Мне хотелось падать все дальше и дальше — сквозь пол, сквозь землю. Падать и падать, пока не исчезну вовсе.

Горло болело от крика. Почему папа не услышал меня? Я же его слышал.

И почему он поверил лжи доктора Грея? Почему папа сам не осмотрел лабораторию?

Он бы увидел меня через окно. Я был бы спасён.

Я понял, что доктор Грей — очень плохой человек. Он притворялся, что его интересует лишь наука. Он притворялся, что беспокоится о моём здоровье, о моей безопасности. Сказал, что будет держать меня здесь ради моего же блага.

Но он солгал моему отцу.

И солгал мне.

Я вздрогнул, сидя на полу. Холодный воздух, казалось, просочился мне под кожу. Я закрыл глаза и опустил голову.

Я хотел оставаться спокойным. Я знал, что нужно сохранять спокойствие, чтобы мыслить ясно. Но я не мог. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки. Не только от холода, но и от страха.

Внезапно моё внимание привлекли голоса. Я затаил дыхание и прислушался.

Это был мой папа?

Или у меня уже слуховые галлюцинации?

— А может, я и осмотрюсь, — вроде бы сказал мой папа.

Неужели мне это снится?

Нет. Я слышал, как доктор Грей что-то пробормотал. Затем услышал, как папа сказал:

— Доктор Грей, иногда Дана залазит туда, куда не следует. Он так сильно увлечен наукой, что мог пробраться в здание через заднюю дверь.

— Да! — счастливо воскликнул я. Каждый раз, когда я теряю надежду, откуда-то появляется ещё один шанс.

Я вскочил и поспешил к окну. Я скрестил пальцы и молился, чтобы папа дошёл досюда и увидел меня.

Через несколько секунд я увидел папу и доктора Грея в дальнем конце длинного белого коридора. Доктор Грей медленно вёл его, открывая двери. Они заглядывали в каждую лабораторию, а затем двигались дальше.

— Папа! — позвал я. — Ты меня слышишь? Я здесь!

Несмотря на то, что я прижался лицом к стеклу, он меня не слышал.

Я постучал в стекло. Папа с доктором Греем продолжали идти. Папа меня не услышал.

Я ждал, когда они подойдут поближе. Сердце рвалось из груди. Во рту пересохло. Я прижался к окну.

Через пару секунд папа заглянет в окно и увидит меня здесь.

А потом я выйду — и мистеру Грею придется многое объяснить.

Прижав к стеклу ладони и нос, я смотрел, как они приближаются. В этом конце коридор был тёмным, но я отчётливо видел, как они проверяют лаборатории на другом.

— Папа! — крикнул я. — Папа, сюда!

Я знал, что он меня не услышит, но всё равно кричал.

На несколько секунд оба скрылись в лаборатории. Потом вышли и направились ко мне.

Они говорили вполголоса. Я не слышал, о чём.

Папа смотрел на доктора Грея.

Иди сюда, папа, мысленно звал я. Пожалуйста, осмотри конец коридора. Посмотри в окно.

Тихо переговариваясь, они исчезли за другой дверью.

Интересно, о чём они разговаривали?

Через несколько секунд они вернулись в коридор. Направились ко мне.

Папа, пожалуйста! Я здесь! Я нетерпеливо прижался к стеклу.

Я постучал кулаками в окно.

Папа посмотрел.

Посмотрел в окно.

Он смотрел прямо на меня.

Я понял, что спасён!

Я сваливаю отсюда!

Папа смотрел на меня несколько секунд.

Потом повернулся к доктору Грею.

— Спасибо, что всё мне тут показали, — сказал он. — Даны здесь точно нет. Извините, что отнял у вас время.

— Папа, да я прямо здесь! — крикнул я. — Ты смотришь прямо на меня!

Я что, невидим?

Почему он меня не видит?

— Извините, что отнял у вас время, доктор Грей, — повторил папа.

— Удачи в поиске Даны, — ответил доктор Грей. — Уверен, он скоро появится. Наверняка засиделся у товарища и забыл про время. Вы же знаете, как у детей бывает.

— Нееееееет! — испустил я протяжный вопль. — Папа, вернись! Папа!

Я был в ужасе. Папа повернулся и зашагал обратно по коридору.

Я снова закричал и начал бить кулаками по стеклу.

— Папа! Папа! Папа! — повторял я с каждым ударом кулака.

Папа обернулся.

— Что это за шум? — спросил он у доктора Грея.

Доктор Грей тоже обернулся.

Я заколотил в стекло ещё сильнее. Я стучал, пока кулаки не начали пульсировать от боли.

— Папа! Папа! Папа! — продолжал скандировать я.

— Что это за стук? — спросил папа, остановившись на середине коридора.

— Это трубы, — ответил доктор Грей. — У нас тут с ними проблемы. В понедельник придёт водопроводчик.

Папа кивнул.

Он пошел дальше. Я слышал, как он попрощался с учёным. А потом услышал, как за ним закрылась дверь.

Я знал, что больше он не вернётся.

Я не отходил от окна. Я смотрел через стекло на длинный коридор.

Спустя несколько секунд я увидел, что доктор Грей идёт ко мне. Взгляд у него был сердитый и хмурый.

А ведь я его пленник, мрачно подумал я.

Что он намерен делать?

Он остановился у окна и включил в коридоре свет.

В ярком свете я заметил у него на лбу капельки пота. Он нахмурился и посмотрел на меня своими холодными голубыми глазами.

— Неплохая попытка, Дана, — сказал он угрюмо.

— А? Что это значит? — поперхнулся я. Мои ноги дрожали. Не от холода. Сейчас я был действительно испуган.

— Ты едва не привлёк внимание своего отца, — ответил доктор Грей. — Это было бы нехорошо. Это бы испортило мои планы.

Я надавил ладонями на стекло. Я пытался унять дрожь.

— Почему мой папа меня не видел? — спросил я.

Доктор Грей указал рукой на окно со своей стороны.

— Это одностороннее зеркало, — пояснил он. — Никто не увидит комнату из коридора, если только не включить здесь яркий свет.

Я горько вздохнул.

— Это значит…

— Твой отец видел лишь темноту, — сказал учёный с довольной ухмылкой. — Он думал, что смотрит в пустую комнату. Как и ты думал, пока я не включил свет.

— Но почему он меня не услышал? — спросил я. — Я кричал, что есть мочи.

Доктор Грей покачал головой.

— Пустая трата времени. Эта комната полностью звукоизолирована. В коридор не проходит ни единого звука.

— Но вас-то я слышу! — заявил я. — Я слышал каждое ваше с папой слово. А сейчас и вы слышите меня.

— В стене есть динамик, — пояснил он. — Я могу включать и выключать его тем же пультом, которым открываю дверь.

— Значит, я мог слышать вас, а вы меня нет, — пробормотал я.

— Ты очень умный мальчик, — ответил он. Его голубые глаза загорелись. — Я знаю, ты достаточно умён, чтобы больше ничего подобного не вытворять.

— Вы должны меня выпустить! — закричал я. — Вы не удержите меня здесь!

— Удержу, — спокойно ответил он. — Я могу удерживать тебя здесь столько, сколько моей душе угодно, Дана.

— Но… но… — задыхался я. Я был так напуган, что не мог говорить.

— Мой долг держать тебя здесь, — спокойно сказал доктор Грей. Ему было всё равно, что я расстроен и напуган. Моё состояние его совершенно не заботило.

Я решил, что он безумен.

Безумен и жесток.

— Мой долг держать тебя здесь, — повторил он. — Я должен убедиться, что яичные существа тебе не навредили. Я должен убедиться, что яичные существа не заразили тебя какой-нибудь болезнью. Чтобы ты не мог заразить кого-либо еще.

— Выпустите меня! — закричал я. Я был слишком напуган и зол, чтобы спорить с ним сейчас. Слишком напуган и зол, чтобы мыслить ясно. — Выпустите меня! Выпустите меня! — требовал я, колотя по стеклу ноющими от боли кулаками.

— Отдохни, Дана, — велел он. — Не изнуряй себя, сынок. Завтра утром я хочу начать проводить на тебе опыты. Нужно будет провести много-много опытов.

— Н-но я з-замерзаю! — заикался я. — Выпустите меня отсюда. Хотя бы в какую-нибудь тёплую комнату. Пожалуйста?

Он проигнорировал мою просьбу. Он выключил свет и отвернулся.

Я смотрел, как он идёт обратно по длинному коридору. Он исчез за дальней дверью. И запер ее за собой.

Я стоял и дрожал. Сердце бешено колотилось.

Мне было холодно и очень страшно.

Я даже не догадывался, что скоро всё станет намного страшнее!

Я так отчаянно стремился привлечь внимание папы, что совсем забыл про яичных существ. Я отвернулся от окна и увидел, что они расположились по всей комнате.

Они стояли неподвижно, словно статуи. Не прыгали, не дрожали. Казалось, все они смотрят на меня.

Доктор Грей погасил везде свет, оставив лишь тусклую лампочку на потолке. В ее тусклом свете маленькие яичные сгустки казались бледно- серыми.

Меня пробил озноб.

Безопасно ли спать с ними в одной комнате?

Вдруг я почувствовал усталость. Я был так измучен, что болели все мышцы. У меня закружилась голова.

Мне нужно поспать.

Я знал, что должен отдохнуть, чтобы завтра быть в хорошей форме. Чтобы найти способ сбежать отсюда.

Но если я засну, что станут делать яичные создания?

Будут ли они меня беспокоить? Или тоже будут спать?

Будут ли они пытаться мне навредить?

Добрые они, или злые?

И вообще, разумны ли они?

Я не имел возможности узнать.

Я лишь знал, что засыпаю.

Я завалился на пол и свернулся калачиком в углу. Съежившись, я пытался согреться.

Но это не помогало. Холод сковывал меня. Нос замёрз. Уши онемели. Очки примёрзли к лицу.

Даже лежа калачиком, я не мог унять дрожь.

Я понял, что замёрзну насмерть.

Когда доктор Грей вернётся сюда завтра утром, он найдёт меня на полу. В огромном куске льда.

Я посмотрел на яичных существ. Они в тусклом свете смотрели на меня.

Тишина.

В комнате стояла такая тяжёлая тишина, что хотелось кричать.

— А вам не холодно? — крикнул я им. Мой голос прозвучал хрипло и слабо. — А вы не замёрзнете со мной? — спросил я их. — Как вы, ребята, это терпите?

Естественно, они не ответили.

— Дана, ты теряешь самообладание, — попенял я себе вслух.

Я пытался поговорить с кучей яичных комков с другой планеты! Неужто действительно ждал от них ответа?

Они молча пялились на меня. Никто из них даже не дёрнулся. Ни один не шелохнулся. Их маленькие чёрные глазки поблескивали в полумраке.

Может, они спят, подумал я.

Может, спят с открытыми глазами. Потому и не шевелятся. Потому и не прыгают. Они крепко спят.

От этих мыслей мне немного полегчало.

Я свернулся поуютнее и тоже попытался заснуть. Если бы я только мог унять дрожь.

Я закрыл глаза и повторял про себя «спать, спать, спать».

Это не помогало.

Я открыл глаза и увидел, что яичные существа двигаются.

Я был не прав. Они не спали.

Они бодрствовали. И сейчас они все двигались. Все, как один.

Двигались ко мне.

— Оооо!.. — вырвался у меня стон.

Я и так дрожал от холода, но теперь меня затрясло еще и от страха.

Яичные существа перемещались удивительно быстро.

Они собирались в кучу в центре комнаты. Вдавливались друг в друга с влажным причмокиванием.

Я попытался встать. Ноги меня не слушались.

Колени подогнулись, будто резиновые, и я плюхнулся на пол. Я забился в угол и смотрел на яичные создания.

Они плюхались друг на друга с громкими влажными шлепками.

А собравшись воедино, они покатились вперед. Покатились ко мне.

— Что вы делаете? — закричал я высоким, пронзительным голосом. — Что вы хотите со мной сделать?

Они не ответили.

По комнате раздавались влажные шлепки, когда яичные существа прыгали друг на друга.

— Оставьте меня в покое! — крикнул я. Я ещё раз попытался встать. Подняться на колени мне все-таки удалось. Но я слишком сильно дрожал, чтобы удержаться на ногах.

— Оставьте меня в покое, пожалуйста! Я тоже помогу вам сбежать! — пообещал я. — Это правда. Я помогу вам завтра сбежать. Дайте только ночь пережить!

Кажется, они не понимали.

Кажется, они меня и не слушали!

Что они делают? — спрашивал я себя, наблюдая, как они приближаются. Зачем они это делают?

Я понял: они ждали, пока я почти засну.

Значит, они хотели застать меня врасплох. Хотели ко мне подкрасться.

Потому что они собирались сделать то, что мне не понравится. Что-то, что мне совсем не понравится.

Я прижался спиной к стене.

Яичные существа стремительно приближались, в тусклом сером свете они казались блеклыми.

Прищурившись, я с ужасом понял, что все они слиплись воедино.

Больше не было десятков маленьких яичных существ.

Теперь они объединились в одно огромное яичное существо!

Я смотрел на большую дрожащую яичную стену! Настолько большую, что она занимала половину комнаты.

И эта стена надвигалась на меня, чтобы раздавить.

— Ой! Пожалуйста… Ой! — выдавил я.

Я знал, что должен встать на ноги. Знал, что должен попытаться удрать.

Но куда я денусь?

Как я мог убежать от этой огромной, мощной яичной стены?

Я не мог.

Так что я лежал и смотрел на ее приближение. Слишком холодно. Слишком холодно, чтобы пошевелиться.

— Оооо, — застонал я, когда яичная стена навалилась на мои кроссовки.

Она так быстро двигалась. Стремительно наползала.

Наползала на меня.

Яичная стена полностью накрыла мои кроссовки. Потом ноги. Потом талию.

Я лежал и ничего не мог поделать, когда она начала забираться на меня.

Слишком холодно. Слишком холодно.

Ничего не мог поделать, пока она меня поглощала.

Погребала под собой.

Давила.

Я должен был действовать.

Я должен был отбиваться.

Слишком поздно. Теперь уже слишком поздно.

Липкие горячие яичные существа, слипшиеся воедино, легли на меня тяжелым горячим ковром.

Я отпихивал живую стену обеими руками. Я поднял колени. Я пытался выскользнуть.

Слишком поздно.

Я пытался выползти из-под этой стены, но тяжёлый живой ковёр припечатал меня спиною к полу.

Он не остановился у меня на талии, а стремительно двигался на грудь.

Неужели он дойдет и до головы? Неужели он меня раздавит?

Я лупил его обоими кулаками.

Слишком поздно, чтобы их оттолкнуть. Слишком поздно, чтобы им помешать.

Слишком поздно, чтобы не дать им добраться до моей шеи. Как же тяжело и жарко!

Я мотал головой из стороны в сторону. Я пытался выкатиться из-под них.

Но всё было без толку.

Слишком поздно. Слишком поздно сопротивляться.

И теперь я лежал здесь в ловушке. И чувствовал, как они подбираются к подбородку.

Чувствовал их дрожь. Их пульсацию.

Десятки яичных монстров, слепленных воедино. Живых. Живая пелена яичных существ накрывала меня.

Накрывала.

В тот момент, когда тяжёлый горячий ковёр добрался до моего подбородка, я сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Руки и ноги были придавлены к полу, выскользнуть я не мог.

Я не мог даже пошевелиться.

К моему удивлению яичный ковёр остановился у моего подбородка.

Я протяжно, со свистом выдохнул.

И ждал.

Неужели они и впрямь остановились?

Да.

Они не заползли мне на голову. Они лежали на мне сверху, не переставая пульсировать, словно две дюжины сердец бились в унисон.

Так тепло.

Мне было так тепло под ними. Чуть ли не уютно.

Я вздохнул. Впервые за все это время я перестал дрожать. Руки и ноги согрелись. Я больше не чувствовал пробегающего по спине озноба.

Тепло. Я чувствовал себя хорошо и приятно.

На моём лице появилась улыбка. Я чувствовал, как вместе с холодом исчезает и страх.

Я понял, что яичные существа не пытались мне навредить.

Они хотели мне помочь.

Они слиплись воедино, чтобы образовать одеяло. Тёплое уютное одеяло.

Они старались не дать мне замёрзнуть.

Они спасли мне жизнь!

Под тёплым пульсирующим одеялом мне вдруг стало очень спокойно. Внезапно захотелось спать. И я погрузился в тихий сон без сновидений.

В замечательный спокойный сон.

Но он не подготовил меня к ужасам следующего утра.

Пару раз в течение ночи я просыпался. Больше всего меня беспокоило то, что я сплю не в своей кровати и не у себя дома.

Но пульсирующее тёплое яичное одеяло меня успокаивало. Я закрывал глаза и снова засыпал.

Утром меня разбудил чей-то сердитый голос. Я почувствовал, как кто-то грубо ухватил меня за плечи.

Кто-то сильно тряс меня, стараясь разбудить.

Я открыл глаза и увидел нависшего надо мною доктора Грея в белом халате. Его лицо было искажено гневом. Он бешено тряс меня, неистово крича:

— Дана, что ты сделал? Что ты сделал с яичными монстрами?

— Что? — пробормотал я в полусне. Я изо всех сил пытался сфокусировать взгляд. Разгневанный учёный так сильно тряс меня за плечи, что голова моталась взад-вперёд.

— Отпустите! — наконец, выдавил я.

— Что ты с ними сделал? — вопрошал доктор Грей. — Как ты превратил их в одеяло?

— Это… это не я! — запинался я.

Он злобно зарычал.

— Ты всё испортил! — взвизгнул он.

— Пожалуйста… — начал я, изо всех сил пытаясь отогнать сон.

Он отпустил меня и обеими руками вцепился в яичное одеяло.

— Что ты сделал, Дана? — повторил он. — Зачем ты это сделал?

Он сорвал с меня одеяло и с очередным яростным воплем швырнул его о стену.

Яичные создания ударились об нее с мягким шлепком. Послышались тоненькие страдальческие возгласы. Одеяло сложилось и безвольно шмякнулось на пол.

— Не нужно было этого делать, доктор Грей! — завопил я наконец прорезавшимся голосом. Я вскочил на ноги. Я всё ещё ощущал тепло яичного одеяла.

— Вы им сделали больно! — кричал я.

Я опустил взгляд на жёлтое одеяло. Оно беззвучно пузырилось там, где упало. Оно не двигалось.

— Ты позволил им касаться себя? — спросил доктор Грей, скривившись от омерзения. — Позволил им себя накрыть?

— Они спасли мне жизнь! — заявил я. — Они собрались в одно тёплое одеяло… и они спасли мне жизнь!

Я снова посмотрел вниз. Яичные существа по-прежнему оставались единым целым. Одеяло, казалось, кипело. Бешено пульсировало. Словно от волнения. Или от ярости.

— Ты спятил? — закричал доктор Грей. Его лицо стало красным от гнева. — С ума сошел? Позволил этим чудовищам отдыхать на себе? Ты дотрагивался до них? Брал в руки? Ты пытаешься погубить моё открытие? Пытаешься погубить мою работу?

Я понял, что чокнулся тут именно он. Доктор Грей лишился рассудка. Окончательно и бесповоротно.

Он стремительно подался вперед и снова меня схватил. Удерживая меня железной хваткой, из которой я не мог вырваться, он поволок меня к двери.

— Пустите! Куда вы меня тащите? — кричал я.

— Я думал, что мог тебе доверять, — прорычал в ответ доктор Грей. — Но я ошибался. Мне ужасно жаль, Дана. Ужасно жаль. Я надеялся сохранить тебе жизнь. Но теперь я понимаю, что это невозможно.

Он подтащил меня к двери. На мгновение остановился и полез в карман халата за пультом управления, чтобы открыть дверь.

Я понял, что это мой шанс. Он удерживал меня всего одной рукой.

Я рванулся изо всех сил и высвободился.

Он вскрикнул и потянулся ко мне обеими руками.

Промахнулся.

Я бросился в другой конец лаборатории. Достигнув стены, развернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

На его лице играла странная улыбка.

— Дана, тебе некуда бежать, — спокойно сказал он.

Мои глаза забегали по комнате. Не знаю, что я искал. Я и так уже всё видел. И понимал, что он говорит правду.

Доктор Грей стоял, преграждая единственный выход. Длинное окно было слишком тяжелым, а стекло в нем — слишком толстым, чтобы вырваться через него. К тому же, оно не открывалось.

Других окон тут не было. Других дверей тоже.

Некуда бежать.

— Что теперь будешь делать, Дана? — мягко спросил доктор Грей. Странная улыбка так и застыла на его лице. Голубые глаза пристально следили за мной. — Куда ты собрался?

Я открыл рот, чтобы ответить, но сказать мне было нечего.

— Я скажу тебе, что будет дальше, — спокойно и мягко продолжал доктор Грей. — Ты останешься здесь. В этой холодной-прехолодной комнате. А я отсюда выйду и удостоверюсь, что ты заперт.

Его улыбка стала шире.

— Знаешь, что я сделаю после? Знаешь?

— Что? — выдавил я.

— Я понижу здесь температуру. Будет холодней, чем в морозилке.

— Нет! — запротестовал я.

Его улыбка пропала.

— Я тебе доверял, Дана. Я тебе доверял. Но ты разрушил мое доверие. Ты позволил им прикасаться к себе. Ты позволил им сформироваться в этот… этот ковёр! Ты погубил их, Дана! Ты погубил моих яичных монстров!

— Я… я ничего не делал! — запинался я. Я сжал кулаки, но всё равно чувствовал себя ужасно беспомощным. Беспомощным и напуганным.

— Вы не можете заморозить меня здесь! — закричал я. — Я ничего не делал! Вы не можете оставить меня здесь замерзать!

— Конечно, могу, — безразлично сказал доктор Грей. — Это моя лаборатория. Мой собственный маленький мир. Я могу делать всё, что захочу.

Он достал из кармана халата маленький чёрный пульт. Направил его на дверь и нажал кнопку.

Дверь распахнулась.

Он направился к выходу.

— Прощай, Дана, — сказал он.

— Нет!.. Стойте! — завопил я.

Доктор Грей обернулся в дверях.

И в тот же миг одеяло из яичных созданий взметнулось вверх.

Оно поднялось во весь рост и бросилось на ученого. Оно тяжело обрушилось ему на голову.

— Эй!.. — гневно вскрикнул он. Но его крик заглушило тяжёлое жёлтое одеяло из яичных существ.

Яичное одеяло накрыло его. Я наблюдал, как он дёргается под ним. И слушал его приглушённые крики.

Он извивался и корчился под одеялом. Но сбросить его не мог. И не мог из-под него выскользнуть.

Он рухнул на пол вместе с одеялом.

Я наблюдал, как оно бурлит и пузырится.

А больше я не стал ждать ни секунды. Я глубоко вдохнул и бросился через всю комнату. Я промчался мимо яичного одеяла и доктора Грея, который крутился и бесновался под ним.

Промчался через дверь.

Через длинный коридор ко входу в лабораторию.

Да! Через пару секунд я толкнул входную дверь и вырвался наружу. Задыхаясь, я жадно глотал свежий прохладный воздух.

Прекрасное утро. Красный шар солнца еще поднимался над по-весеннему зелеными деревьями. Небо было голубое и ясное.

Я огляделся. Вдалеке я увидел разносчика газет, катившего на велосипеде. И больше — ни души.

Развернувшись, я побежал вдоль здания. Как же чудесно благоухала трава! Каким теплым и свежим был утренний воздух! Как здорово было оказаться на воле!

Мне надо домой.

У меня была одна догадка — и она оказалась верной. Я нашёл свой велосипед прислонённым к стене лаборатории за мусорными контейнерами.

Вскочив на него, я начал крутить педали. Еще никогда поездка на велике не казалась мне столь волнующей!

Я мчался прочь, прочь от ужасного, безумного доктора Грея и его морозной лаборатории.

Я еще быстрее закрутил педали. Я ехал без остановки. Ехал вслепую! Мир проносился мимо размытой зеленой дымкой.

Я, должно быть, поставил рекорд скорости по возвращению домой.

Я резко притормозил у подъездной дороги. Колеса велосипеда взметнули мелкий гравий.

Затем я спрыгнул с велосипеда и бросил его на траву. Я бросился к двери и ворвался на кухню.

— Мама! — закричал я.

Она вскочила из-за обеденного стола. Я заметил на её лице выражение беспокойства. Но оно ушло, когда я кинулся к ней через всю комнату.

— Дана! — воскликнула она. — Где ты пропадал? Мы все были в ужасе. Тебя ищет полиция и… и…

— Со мной всё хорошо! — сказал я ей и быстро обнял.

На кухню вбежал папа.

— Дана… с тобой всё хорошо? Где тебя носило всю ночь? Мы с твоей мамой…

— Яичные монстры! — воскликнул я. — Яичные монстры с Марса! Скорее! — Я схватил папу за руку и потянул. — Пойдём!

— Что? — папа повернулся ко мне. Он смотрел на меня, прищурившись. — Что ты сказал?

— Нет времени объяснять! — выдохнул я. — Они у доктора Грея. Он злой, папа. Он очень злой!

— Кто-кто? — спросила мама.

— Яичные существа! С Марса! Скорее! Время не ждёт!

Они не двигались. Я видел, как они обменивались взглядами.

Мама двинулась вперёд и положила руку мне на лоб.

— У тебя температура, Дана? Ты заболел?

— Нет! — закричал я. — Послушайте меня! Яичные существа с Марса! Идите за мной!

Я понимал, что толком ничего не объяснил. Но я был вне себя.

— Дана, приляг, — сказала мама. — Я позвоню доктору Мартину.

— Нет… пожалуйста! Мне не нужен врач! — возразил я. — Просто идёмте за мной… хорошо? Вы должны их увидеть. Вы должны увидеть яичных существ. Вы должны поспешить.

Мама с папой снова обменялись обеспокоенными взглядами.

— Я не сумасшедший! — взвизгнул я. — Я хочу, чтобы вы поехали со мной в научную лабораторию!

— Ладно, ладно, — наконец, согласился папа. — Прошлую ночь ты провёл в этой лаборатории?

— Да, — сказал я ему, таща его к входной двери. — Я тебя звал и звал, а ты меня не слышал.

— Ого! — пробормотал папа, качая головой. — Ничего себе.

Мы втроём сели в машину.

До лаборатории мы добрались примерно минуты за три. Папа припарковался перед лабораторией. Я выскочил из машины раньше, чем она остановилась.

Входная дверь в лабораторию была распахнута настежь, как я её и оставил.

Я бросился внутрь, мама с папой спешили следом.

— Яичные существа, — сказал я им, задыхаясь. — Они прибыли с Марса. Они поймали доктора Грея.

Я провёл их по длинному коридору и распахнул дверь в морозильную комнату.

Мама и папа шли за мной.

Я окинул комнату взглядом… и ахнул от изумления!

Я увидел, что мама и папа смотрят на меня. На их лицах читалось беспокойство.

— Ну и где твои яичные существа? — мягко спросила мама.

Папа нежно положил руку мне на плечо.

— Где они, Дана? — спросил он шёпотом.

— Э… они исчезли, — выдавил я.

Лаборатория была пуста.

Ни доктора Грея. Ни яичных существ. Никого.

Голые белые стены. На полу ничего не было.

Абсолютно ничего.

— Может быть, они вернулись на Марс, — пробормотал я, качая головой.

— А доктор Грей? Что с доктором Греем? — спросил папа.

— Возможно, они забрали доктора Грея с собой, — ответил я.

— Пойдём домой, — вздохнула мама. — Ляжешь в кровать, Дана.

Папа повёл меня из комнаты, положив руки мне на плечи.

— Я позвоню доктору Мартину, — сказал он тихо. — Уверен, он сможет прийти сегодня утром.

— Как-то я себя немного странно чувствую, — признался я.

Итак, они отвезли меня домой и уложили в кровать.

Тем же утром, но чуть позже, пришёл врач и осмотрел меня. Ничего плохого он не нашел. Но сказал, что я должен оставаться в постели и немного отдохнуть.

Я знал, что мама и папа мне не поверили. Это было неприятно. Но я не знал, как убедить их в том, что говорю правду.

Чувствовал я себя немного странно.

Наверное, просто устал.

Я задремал, проснулся, потом снова задремал.

Проснувшись после обеда, я услышал, как моя сестра Брэнди разговаривает с друзьями возле моей комнаты.

— У Даны шарики за ролики заехали, — говорила она. — Говорит, что был похищен яичными монстрами с Марса.

Я услышал, как друзья Брэнди захихикали.

Ну здорово, подумал я с горечью. Теперь все думают, что я псих.

Я хотел позвать Брэнди в свою комнату и рассказать, что произошло на самом деле. Я хотел, чтобы она мне поверила. Хотел, чтобы хоть кто-то мне поверил.

Но как?

Я снова заснул.

Я проснулся, услышав, что кто-то меня зовёт. Я сел на кровати. Голос доносился через открытое окно.

Я встал с кровати и направился к окну. Энн звала меня с подъездной дорожки.

— Дана, с тобой всё хорошо? Хочешь зайти ко мне? У меня новая видеоигра «Боевые шахматы».

— Круто! — крикнул я ей из окна. — Сейчас приду.

Я натянул футболку и джинсы. Я чувствовал себя довольно хорошо. Отдохнувшим. Словом, как всегда.

Я был ужасно счастлив, что всё вернулось на круги своя.

Я причесался, напевая под нос, посмотрел на себя в зеркало.

У тебя было удивительно приключение, Дана, сказал я себе. Только представь! Ты провёл ночь с яичными существами с Марса!

А сейчас всё хорошо и твоя жизнь возвращается в прежнее русло.

Я чувствовал себя настолько счастливым, что даже обнял Брэнди на пути вниз по лестнице. Она так уставилась на меня, словно я и впрямь спятил!

Громко напевая, я вышел на улицу и направился через двор к дому Энн.

Все казалось мне необычайно прекрасным. Трава. Деревья. Весенние цветы. Солнце, садящееся за деревья.

Какой день! Какой прекрасный, идеальный, обычный день!

Но посреди лужайки Энн я остановился.

Я присел на травку… и отложил громаднейшее яйцо, какое когда-либо видел свет!