Какая унылая погода сегодня. Осень. Ох уж эта осень со своей грязью, и дождями, и холодными ветрами, приносящими сырость и слякоть, холод, уныние, зиму. Ирв смотрел в окно на серую улицу. Стены домов, машины. Впрочем, осень не так заметна здесь — почти самый центр города — нет ни деревьев, ни слякоти, лишь серый асфальт на заполненных спешащими людьми и машинами улицах да серые тучи над головой, которые тоже как асфальт только на небе, вверху. Небеса, одетые в асфальт. Надо же! И город между двумя поверхностями асфальта словно гамбургер, в котором дома и люди зажаты внутри асфальтовой булочки. Ирв усмехнулся. Надо же!

Ладно. Он отвернулся от окна и посмотрел на часы. Еще полчаса. Впрочем, вполне возможно, что и час, а может, минута — кто знает? Сложно надеяться на точность. Расчеты имеют свою погрешность, которая измеряется в лучшем случае минутами, а то и часами. Да что там! Расчеты вообще могут оказаться неверны, поскольку, в принципе сомнительна сама возможность рассчитать такое. Хотя, его уверяли, что все должно получиться, да и сам он надеялся на это. Но вот погрешность… И ладно во времени — это еще можно как-то переждать, — но если в пространстве… Тогда все будет гораздо сложнее. Вернее, тогда этого просто не будет у него, с ним. Впрочем, какой смысл гадать? Все, что мог, он уже сделал, теперь остается только ждать, а там будет видно.

Ирв вздохнул, потом прошел через комнату и присел на диван у противоположной от окна стены. Было тихо. Только город назойливо лез в уши своим гулом, шумом машин. Ирв старался не замечать этого, он ждал, напряженно прислушиваясь, чтобы не пропустить момент. Момент! Когда все начнется, времени будет не так уж много, а момент Свидания мог наступить в любую минуту, и не всегда это сопровождается грохотом или треском — бывает, что лишь тихий шорох говорит о начале Свидания.

Свидание… И кто только назвал это Свиданием? Наверное, большой шутник. И почему Свидание? Ведь никто не приходит при этом. Хотя, если говорить о мирах, то — да, они соединяются. Но причем здесь свидание? Они ведь и так всегда вместе, рядом. Впрочем, это название появилось еще в самом начале, когда теория четвертого измерения еще не была разработана достаточно четко, и был получен только эффект, вернее, образ или сам факт Двери. «Лет двадцать назад это было», — подумал Ирв.

Да, тогда это наделало шума, совершенно перевернув представление о мироздании и о своем месте в нем. Оказалось, что пространство обладает еще и четвертым измерением, кроме привычных трех: длины, ширины и высоты. И словно картинки, нарисованные на бумажном листе, который всего лишь плоскость в объемном мире, мы живем в одном из трехмерных миров, который тоже всего лишь часть четырехмерного пространства. И так же как листы бумаги, лежащие один над другим, трехмерные миры, подобные нашему, тоже располагаются как бы друг над другом только, конечно, не по высоте, а в этом новом для нас четвертом измерении.

Да, пожалуй, это было похоже на открытие того, что Земля круглая и является только одной из многих, очень многих, планет. А здесь оказалось, что весь наш мир, огромная бесконечная Вселенная, — только один из многих миров, каждый из которых столь же бесконечен.

Хотя, конечно, не очень-то просто представить себе множество бесконечных вселенных, которые рядом и совершенно отдельно друг от друга, но, в сущности, для картинок на плоской бумаге высота третье измерение такая же странная вещь, как для нас четвертое.

Впрочем, что может быть проще четвертого измерения? Ведь это такое же измерение как длина, ширина или высота — только четвертое. Всего лишь еще одна степень свободы, еще один размер, еще одно направление. Н-да, всего лишь… Но куда?! Как?! Где оно? Одно время Ирв пробовал понять. Но нет, это еще хуже, чем пытаться представить бесконечность. В нашем трехмерном мире нет четвертого измерения, так же как на плоском листе бумаги нет высоты, и пользуясь трехмерными представлениями, совершенно не получалось удержать в голове четырехмерный образ. Все бесполезно. Нет. В конце концов Ирв просто махнул рукой и перестал задумываться над этим. Есть и есть, а где — какая разница?

Да, перемещаясь между мирами двигаешься именно в эту четвертую сторону (примерно как если бы плоские картинки переходили с одного листа на другой), но, чтобы использовать четвертое измерение, вовсе не обязательно понимать его — аппаратура Перемещения создает такую возможность. И сталкеру совершенно не обязательно знать, как она работает, ему и так хватает проблем с мирозданием.

Еще бы! Ведь каждая новая Дверь крайне своеобразна, и далеко не всегда можно определить, как долго она будет открыта, и уж точно никогда — что за ней. Да и не только это…

Миры вращаются, соприкасаясь друг с другом. У каждого из них в поверхности есть Дыры, в поверхности, существующей в четвертом измерении, в так называемой оболочке мира — что это такое, Ирв представлял довольно смутно, но, если продолжать аналогию с плоскими картинками, то оболочка мира — это что-то вроде поверхности листа бумаги, и это тем более похоже, потому что оболочка мира… везде, как везде на бумаге есть поверхность. В общем, если при вращении Дыра в оболочке одного мира совпадает с Дырой в оболочке другого, образуется Дверь — переход из одного мира в другой.

И все бы ничего, но вот беда — Дверь открывается в случайный мир.

Потому что каждый мир одновременно соприкасается со всеми (как это, Ирв даже не пытался понять — здесь аналогия с бумажными листами кончалась), и все миры соприкасаются друг с другом в одном месте (или во всех местах сразу?), вращаясь с разной скоростью, в разных направлениях — как угодно. Миров много, их больше, чем много — количество их бесконечно, и все они находятся перед тобой в практически одинаковом положении. Так что невозможно предугадать на Дыру какого из них наедет Дыра твоего мира — составление Двери с любым из миров абсолютно случайно и равновероятно.

В общем, попасть через открытую Дверь в другой мир — да, это можно, но в какой — это уж как повезет. И везение тут, надо сказать, очень нужная вещь. Ведь каждое Перемещение стоит денег и, пожалуй, немалых, и если не захватишь что-нибудь ценное из другого мира, что окупило бы твои расходы, то на другое Перемещение может просто уже не хватить денег.

К тому же и времени на все не так уж много. Дверь — событие кратковременное. Ведь миры продолжают вращаться, и Дыры смещаются друг относительно друга, и скоро напротив твоей Дыры снова оказывается сплошная поверхность другого мира — Дверь закрывается. И если не успеешь выйти оттуда, пока Дыры совпадают, то — все, назад уже не вернешься. Дело даже не в том, что аппаратура Перемещения остается на Земле, все гораздо хуже…

Ведь в том мире появление Двери так же случайно, и можно прождать целую вечность, прежде чем эта Дыра среди бесконечного количества миров перед ней снова случайно совпадет с Дырой нашего мира, открывая Дверь на Землю. Именно поэтому четвертое измерение невозможно использовать ни для чего другого, кроме сталкерства. И даже если захочешь насовсем уйти в другой мир, чтобы, скажем, основать там колонию — все равно. Нет, уйти, конечно, можно, — но куда? Ведь совершенно не известно, что за мир ожидает тебя за открытой Дверью. А вдруг он населен какими-нибудь ужасными, сильно смертоносными тварями или еще что-нибудь в этом роде. И ведь никто даже не узнает об этом — связь с Землей прерывается полностью. Оставшись в другом мире, ты оказываешься потерянным в толще миров сразу и далеко. Вот так.

В общем, Дверь открывается всего на несколько минут, максимум час, и потом миры разъезжаются. Успел вернуться, юркнуть в закрывающуюся щелку — хорошо, а нет… Н-да, юркнуть… Ирв слышал о людях, которые вот так «юркнули», один раз даже видел такого, который не успел, вылез наполовину и застрял. А потом миры повернулись, и одна его половина осталась там, а другая — здесь. Странное зрелище: полчеловека высовывается посреди комнаты просто из воздуха, висит какое-то время, а потом падает с глухим стуком и слякотным кровавым чавканьем: шмяк! А тело срезано ровно и аккуратно, как кусок ветчины остро наточенным ножом. Вот так… Н-да…

Что ж, в каждой профессии есть свой риск. Впрочем, Ирв не жаловался. Его профессия приносила ему неплохую прибыль — пока ему везло. А если честно… Ох-ох. Если честно, то и сказать страшно. Нет, так не бывает. Сумасшедшее, бешеное, просто невозможное везение! Знаете, что он видел недавно? О-о… Вы скажете: мало ли что человек видел? А вот и нет! Он не просто видел, он сумел сориентироваться, понять, определить и даже проверить то, что он выяснил.

Дверь была открыта достаточно долго, и он видел… О нет. Он видел! Видел!! Видел!!! В общем, он видел Кристалл Мерцания… А? Всего-то. Подумаешь, какая ерунда — какой-то Кристалл Мерцания. Кому он нужен? Конечно, никому. Особенно, если учесть, что он стоит… Господи, сколько же? Ну, наверное, как бюджет какой-нибудь небольшой страны. Впрочем, не самой маленькой. И совсем не бедной. Так вот, Ирв видел этот Кристалл Мерцания и, более того, успел понять, что это за мир, как он движется, долго ли будет существовать эта Дыра и… и… Что же еще? М-мм… Неважно. Главное, что потом он пошел к одному своему яйцеголовому другу, и тот засунул все эти данные в компьютер, а компьютер подумал недолго и вдруг ответил, что Дверь в этот мир откроется там-то и там-то, тогда-то и тогда-то. Вот так. А теперь, кто из вас скажет, где это там-то и тогда-то? А? Ну, конечно! Конечно. Все просто. Это здесь и сейчас. Вот так просто здесь и сейчас. Буквально через несколько минут откроется Дверь в другой мир, и там будет Кристалл Мерцания. Он будет лежать на небольшой подставке и ждать… Угадайте кого?

Ирв улыбнулся. Просто слюнки текли при мысли об этом. Кристалл Мерцания… Да, это не те безделушки, которые обычно приносят из других миров: двигалки или пустяшки, поющие шары, слоняющиеся плеки, цветы-созвездия… Что еще? Да много всего. Впрочем, Ирву нравились цветы-созвездия — такая штука… или растение… или… В общем, похоже на цветок, только вместо лепестков на стебле — кусок тьмы, такое облачко тьмы, и созвездия в нем, разные, всякие. Они завораживают, и там внутри — бесконечность, Вселенная. Смотришь в это облачко на стебле как в звездное небо. Здорово! Даже жаль отдавать их всегда — настолько они красивы. Как-то Ирв попал на целую поляну таких цветов. Ох и разбогател же он на этом! Правда, тогда он еле успел вернуться, даже кожу ободрал, когда пролезал в закрывающуюся щель Двери, чудом не остался. Так что не слишком приятно вспоминать об этом.

А двигалки… При правильном обращении они способны передвигать предметы. Все богатеи, у которых хватает денег, ездят на машинах, работающих на двигалках. Это считается особым шиком, да и просто удобно — двигалки не требуют бензина или какой-нибудь подзарядки и работают безшумно, хотя и не вечно: год-полтора, реже два.

Поющие шары — это для дам. Блестящий шар, который мурлыкает что-то сладким голосом. Женщины просто млеют. Почему-то на них он оказывает какое-то возбуждающее действие. Так и держат их у себя дома, словно канареек, правда, конечно, только те, которые способны купить их.

Все это стоит недешево, конечно. Взять хотя бы эки-глок — достаточно редкая вещь и стоит как половина годового дохода какого-нибудь инженера. Но если купишь его, целый год тебе не нужны будут никакие наркотики — достаточно взять эки-глок и подержать у лба. Некоторые так и делают — ложатся и кладут его себе на голову, и все. Хорошо, если кто-нибудь снимет его хотя бы через день-два, а то… Скольких людей находили в постелях, умерших от голода и жажды, даже не зная об этом, с эки-глоком на голове.

Нет, Ирв никогда не увлекался этим. Пробовал, конечно, пару раз. Что ж, забавно, приятно. К тому же эки-глок совершенно безвреден для здоровья, но все равно — ну его. Вот антик — да. Такая простая вещь как антик переворачивает мир словно в зеркале и не только образы, но и звуки, осязание, запахи и вообще все ощущения. Поначалу, конечно, страшно быть внутри твердого воздуха, но потом привыкаешь, что свет похож на море ртути вокруг, и смешно проводить рукой сквозь предметы, которые как пустоты в твердом воздухе.

Да, много всего, много… Но все это достается непросто и, что хуже, случайно. Невозможно знать, что встретится тебе за открывающейся Дверью, какой мир ждет тебя там — все случайно. Случайно… Но Ирву пока везло. Редко когда он возвращался из другого мира с пустыми руками. Хотя лично от тебя тут практически ничего не зависит — в какой мир попал — то и получил. Правда, есть еще один момент, пожалуй, напрямую не связанный с четвертым измерением, но тоже не менее важный — нужно ведь где-то сбывать все эти вещи. И вот тут как раз все зависит от тебя. Как-то у Ирва был один случай…

Обычно он отдавал все своему перекупщику, но тут появился какой-то другой, предложивший более высокую цену. Что ж, интересно, конечно. Ирв договорился по телефону о встрече, пришел в назначенное место. Это было где-то на окраине под железнодорожным мостом.

Торговля предметами из других миров велась и легально: существовали специальные пункты. Но правительство предлагало слишком низкие цены, поэтому сталкеры старались отдавать все перекупщикам, которые платили больше. Впрочем, Ирв иногда приносил что-то и в официальные конторы, чтобы не вызывать подозрений — ведь известно, что он сталкер, а если ничего не сдает правительству, тогда кому? Не хотелось, чтобы у кого-нибудь возник подобный вопрос.

Ладно. В общем, он пришел под мост. Место ему сразу не понравилось — слишком уж мрачно и безлюдно было здесь. Не понравился ему и перекупщик, который уже ждал его там.

— Ну, что у тебя? — спросил он.

— Два антика, один сплин и три поющих шара, — ответил Ирв, специально не взяв с собой эки-глок, который стоил дороже, чем все это вместе взятое; на всякий случай — лучше сначала проверить на более дешевых вещах.

— А двигалок нет?

— Нет, двигалки были на прошлой недели.

— Эки-глоки?

— Эти я уже и забыл как выглядят, — соврал Ирв. — Давно не попадались.

— Жаль, — вздохнул перекупщик.

Ирв ждал.

— Точно нет? А дома? — поинтересовался тот.

— Нет. Откуда? — Ирву все больше не нравился этот перекупщик. Что-то нехорошее было в его взгляде, да и вообще в том, как он держал себя.

— Ладно, — наконец сказал перекупщик, — тогда давай, что есть.

— Хорошо, а почем?

— Да ладно, почем, — лениво произнес перекупщик, потом достал пистолет, с напускным удивлением глядя на то, что появилось у него в руке, и продолжил, обращаясь как бы к пистолету: — Давай так.

— Да? — Ирв подумал, что не зря он ему не нравился, и мысленно поблагодарил себя за то, что не взял с собой эки-глок. И мысленно отругал себя за то, что вообще связался с ним.

— Ага, — с добродушной наивностью сказал перекупщик, хотя, теперь, пожалуй, его можно было назвать бандитом, и поднял на Ирва полный безмятежности взгляд.

С обоих сторон моста появились еще двое с пистолетами. «Та-ак», — подумал Ирв, глядя на них.

— Зачем тебе это? — спросил он перекупщика-бандита. — Ну возьмешь ты у меня бесплатно один раз — и все. А так, если договоримся, я тебе буду все время что-нибудь приносить — заработаешь гораздо больше.

Тот ухмыльнулся.

— А мне и нужно один раз. Потом я сам себе приносить буду.

— Аппаратуру Перемещения хочешь купить? — догадался Ирв.

— Ага, — снова ухмыльнулся перекупщик-бандит. — Я бы просто твою отобрал, но она настраивается индивидуально — так что твоя мне не подойдет.

«Вот и хорошо», — подумал Ирв и сказал:

— Зря. Непростое это дело. Только кажется, что так легко, а попробуешь — не обрадуешься.

— Это уж не твоя забота. Ладно, ты вещички-то доставай. Хватит болтать.

— Хорошо, — спокойно согласился Ирв.

Потом открыл сумку и стал вынимать оттуда сначала поющие шары, а потом и все остальное.

Точно он не знал, но говорили, что это так. Момент был как раз подходящий, чтобы воспользоваться этим, но, конечно, только, если это правда, если действительно, когда пользуешься антиком, пуля, как и другие твердые предметы, становится воздухом. Хотя, почему бы и нет? Пуля ведь твердая.

Ирв взял антик и крепко сжал его в кулаке. В глазах потемнело на мгновение, как и всегда, когда антик начинает действовать, а потом воздух стал камнем. Ирв улыбнулся, глядя на пустоты в камне, бывшие бандитами. Глядя со стороны, вокруг него сейчас должно было образоваться слабое сияние. Бандиты с удивлением и испугом смотрели на него. Ирв повернулся и шагнул к перекупщику. Тот отступил, в испуге выставив перед собой пистолет. Ирв продолжал идти на него. Перекупщик закричал (весело было слышать тишину его крика), отступил еще на шаг и потом выстрелил. Ирв видел брызги ртути, вспышки выстрела, одна из капель больно обожгла его, но он не подал вида. А пуля? Пуля, как и положено, была воздухом.

Ирв, усмехаясь, шел вперед, все приближаясь к перекупщику. «Только бы он не выстрелил сейчас», — подумал Ирв, когда был уже перед самым пистолетом — вспышка-ртуть могла серьезно обжечь его. Но тот не выстрелил, застыв от удивления. Ирв подмигнул ему и прошел сквозь перекупщика. Тот не двигался, в страхе глядя на свои руки и тело, а потом закричал тишиной, но уже гораздо более глубокой и долгой тишиной. Ирв обернулся, подождал, пока он перестанет кричать, и сказал:

— Добро пожаловать в другой мир, внутренний мир ближнего своего.

Собственно, было все равно, что говорить. Ирв знал, как звучат его слова, вернее, они не звучат, они съедают звуки, они ложатся в уши, вынимая оттуда способность слышать. Ирв снова прошел сквозь бандита-перекупщика, развернулся в его теле и встал наполовину внутри него и лицом к лицу с ним. Бандит отпрянул, закричал и побежал прочь. Остальные последовали за ним. Ирв подождал, пока они скрылись из вида, потом разжал кулак с антиком. Воздух снова стал воздухом, только плечо немного болело, обожженное вспышкой-выстрелом.

Да, все было давно. Было… А сейчас…

Ирв снова посмотрел на часы — еще минут десять. Он ждал. Все же интересно, получится или нет? Вообще он не слышал, чтобы кто-нибудь смог вычислить Свидание. Но компьютер и его яйцеголовый друг сказали, что да, что можно с достаточной уверенностью утверждать, что в это время перед этой Дырой окажется Дыра именно того мира. Впрочем, это не их заслуга, просто в отчаянии Ирв был вынужден прибегнуть к совершенно необычным мерам. Так еще никто не делал, но он попробовал, вернее, сделал, что мог, то, что было возможно.

Короче…

Совсем недавно, буквально три дня назад, он был у себя дома и, как обычно, готовился к Перемещению. Дверь открывалась прямо у него дома посреди комнаты. Эта Дыра существовала уже около семнадцати лет, Ирву ее отдал его дядя, который занимался сталкерством, но, став уже старым, решил уйти на покой. Ирв тогда был безработным, неприкаянным и чуть ли не беспризорным. То ли из родственных чувств, а скорее всего, просто жаль было бросать «работающую» Дыру, дядя решил передать ему «секреты мастерства» и кое-какие конкретные вещи. Он рассказал Ирву все, что знал о четвертом измерении, о параллельных мирах, Дверях и Дырах (Ирв, конечно, и сам слышал и читал об этом, но дядины рассказы оказались куда более полезными и, пожалуй, понятными), а также и о сталкерстве как ремесле: как им заниматься, что нужно делать, разных подводных камнях и массу, массу другой полезной и ценной информации. Дядя, правда, не мог устроить ему Перемещение — аппаратура для этого настраивается на конкретного человека: его биоритмы, группу крови, ДНК и прочее. Дядина, естественно, была настроена на него и не действовала на Ирва, а новая стоила совсем не дешево. Но, главное, дядя передал Ирву Дыру… Нет. Дыру!

В оболочке миров существует масса Дыр, и далеко не все они являются стабильными. Как правило, они спонтанно возникают и затягиваются в разных местах, существуя всего несколько дней или месяцев. Но некоторые из них стабильны и сохраняются в течении лет и десятилетий. Как раз такую Дыру и отдал дядя Ирву. Вообще стабильная Дыра — довольно редкая вещь, потому что нестабильных появляется гораздо больше, а закрываются рано или поздно и те, и другие. У каждого сталкера есть своя Дыра, и это его достояние, его золотой запас, его плодородное поле, которое он бережет, как зеницу ока.

А когда-то, еще до того как Ирв начал заниматься сталкерством, шла война за Дыры. Сталкеры убивали друг друга, захватывая чужие Дыры и становясь владельцами сразу трех, пяти, а то и десяти Дыр. Все происходило вскоре после открытия четвертого измерения, и тогда еще не все моменты, связанные с Перемещением между мирами, были известны достаточно хорошо. Война как раз и началась из-за ошибочного предположения, что Дыры разные. Некоторые сталкеры просто в силу элементарного везения приносили из других миров более дорогие вещи и в большем количестве — все и решили, что это зависит от того, с какой Дырой ты работаешь. Сталкеры начали охотиться за «более богатыми» Дырами, захватывая их у других.

Но вскоре выяснилось, что это не имеет смысла — они все одинаковые, эти Дыры, и из любой можно попасть в любой мир, да и частота, вернее, вероятность образования Двери в каждой из них тоже одинакова. Даже по продолжительности жизни они совершенно схожи — если Дыра существует год, то абсолютно равновероятно, что она просуществует еще десять лет или закроется через месяц. Ирв, конечно, боялся в этом плане за свою Дыру, но, впрочем, так, не слишком. Что-то говорило ему, какое-то чувство, что на его век хватит. Ирв с удовольствием верил в это, и так, по его мнению, было лучше, чем дрожать, каждый день ожидая конца. Н-да…

Ну так вот. Владельцы нескольких Дыр, используя их по очереди, вскоре выяснили, что все Дыры практически ничем не отличаются друг от друга, и что одной для одного человека в принципе вполне достаточно, а работать с двумя в одиночку просто невозможно. И на этом война за Дыры прекратилась.

Некоторые сталкеры, которые хотели просто спокойной безбедной жизни, оставили себе одну, наиболее удобную в бытовом плане Дыру. Как сделал и дядя, у которого, насколько Ирв знал, в те времена было три Дыры, и он оставил себе ту, что была посреди небольшого уютного дома. Дядя купил этот дом и зажил с Дырой под боком.

А некоторые владельцы нескольких Дыр начали нанимать людей для сталкерства, чтобы использовать все свои Дыры. Таким, конечно, всегда мало того, что у них есть, и поэтому легкие военные действия продолжаются и сейчас — Ирв время от времени узнавал, что у кого-то отобрали его Дыру. Что ж, и здесь был свой бизнес, свои порядки, своя мафия. Ирв пока держался, а дальше… Кто знает, что будет дальше?

У правительства тоже есть свои Дыры для научных, как они говорят, целей. А за частные приходится платить налог. Хотя как-то правительство пыталось прибрать к рукам все Дыры, но это вызвало сильнейшие возмущения, к тому же сложно было проконтролировать те, что образовываются все время там и тут. И в конце концов власти махнули на это рукой, видимо, решив, что налоги выгоднее и менее хлопотны. Владельцы, так сказать, подпольных Дыр старались держать их в секрете, но это довольно сложно. Потому что Дыра без аппаратуры Перемещения — ничто, ее не видно и не слышно, ее просто нет, и вы прямо сейчас можете сидеть в самой Дыре и совершенно не подозревать об этом — она ведь существует в четвертом измерении, которое мы просто не можем почувствовать своими трехмерными ощущениями.

А аппаратура Перемещения… Это такое устройство размером с «дипломат» (старые были со шкаф), которое изготовляется индивидуально, на заказ, в силу своей сложности и наукоемкости. Она должна быть настроена на конкретного человека, чтобы поле, создаваемое аппаратурой, действовало на него и давало ему возможность перемещаться в четвертом измерении, проходить сквозь Двери. Именно из-за всего этого довольно сложно сделать подпольное устройство, поскольку для его изготовления нужно много-много всего, что есть только в достаточно крупных институтах, к тому же подпольно изготовленная аппаратура крайне ненадежна и, как правило, очень маломощна. Правительству, пожалуй, повезло с этим — через изготовление аппаратуры Перемещения оно может контролировать появление новых сталкеров и новых Дыр.

Ирв помнил, как покупал свою аппаратуру. Денег, конечно, было немного, и можно было взять что-нибудь послабее и подешевле, но он не поскупился, выложив все, и взял более мощный аппарат. И не пожалел об этом! Это здорово пригодилось впоследствии.

Ведь мощность аппаратуры определяет ее радиус действия, то есть расстояние или глубину, на которую можно заходить в другой мир. Потому что находиться можно только внутри поля, создаваемого аппаратурой, а если выйдешь из него в другом мире, то обратно уже не вернешься, оказавшись снова в трех измерениях вне действия поля Перемещения. Бывает очень обидно видеть какую-нибудь довольно ценную вещь за пределами поля, и не в силах дотянуться до нее. Но что тут сделаешь? Ведь аппаратура Перемещения всегда должна оставаться в нашем мире, поскольку она выходит из строя, если ее переносить между мирами — те, кто пробовал это, не возвращались никогда, — и единственное, что можно сделать, это только пододвинуть ее поближе к Двери.

Поэтому важно, чтобы аппаратура была как можно более мощной с большим радиусом действия. У Ирва был достаточно мощный аппарат, который мог «захватывать» довольно большой кусок другого мира. Возможно, именно в этом и заключался секрет его везения. Хотя… наверное, не только.

Итак, Дверь в другой мир открывалась прямо в доме, в одной из комнат. Ирв специально расчистил ее и приспособил для Свиданий. Нужно было включить аппаратуру в режиме диагностики и ждать. Когда Дыра в нашем мире не совпадает с Дырой в другом, ничего не происходит. Но если вдруг напротив появляется Дыра другого мира, открывая Дверь, то за счет включенной аппаратуры Перемещения можно слышать звуки, предшествующие ее появлению, а потом и увидеть ее.

Продолжительность ожидания, как правило, совершенно непредсказуема, поскольку появление Двери случайно, и можно просидеть целый день, так и не дождавшись Свидания, а можно получить их сразу три, пять подряд. Правда, это не всегда бывает кстати, потому что диагностировать появление Двери аппаратура может, работая просто включенной в розетку, но чтобы создать поле и возможность Перемещения в другой мир, требуется специальный картридж, который стоит чертову уйму денег. И, что неприятно, его хватает только на одно Перемещение, то есть один картридж можно включить и использовать только один раз. А когда Дверь закрывается, картридж перестает действовать и в следующий раз уже не включается — нужен новый.

Сколько раз Ирв стоял перед открытой Дверью, не в силах войти туда, просто потому, что у него уже не было картриджа. Да… Обидно, конечно. Особенно если только что использовал последний, принеся из другого мира какую-нибудь ерунду, а во вновь открывающейся Двери видишь, что прямо перед тобой, совсем рядом, лежит что-то действительно ценное. Н-да… Лучше не вспоминать. Впрочем, Ирв относился к этому философски и не жадничал. Ему нравилась сама работа сталкера, хождение в другие миры. А ценности, прибыль…

М-мм… Так о чем бишь я? Ах да!

Так вот. Три дня назад Ирв сидел у себя дома в комнате с Дырой. Включив аппаратуру Перемещения в диагностическом режиме, он ждал появление Двери. И она не замедлила появиться. Не прошло и часа, как послышался сначала тихий шорох, постепенно усиливающийся и переходящий в скрип и скрежет (иногда это бывали удары, когда появлялась Дверь, иногда журчание или свист). В воздухе, примерно посередине комнаты, стала образовываться светлая полоса серо-лилового цвета с несколько скругленными краями. Полуокружности, ограничивающие ее, были не совсем ровные — одна из них принадлежала краю Дыры Ирва, а другая — Дыре другого мира. Тот мир двигался справа налево, скорость была не слишком велика.

Опытным глазом Ирв оценил, что Дверь просуществует примерно полчаса, максимум минут сорок пять, хотя, минимум его интересовал, конечно, больше — главное, вовремя вернуться и не остаться там. Но, пожалуй, за полчаса можно быть уверенным. Края разъезжались, превращая полосу в круг, — Дверь открывалась, становясь все больше. Скоро она стала достаточно широкой, чтобы можно было пройти. Ирв заглянул туда.

Что ж, обычный серо-лиловый мир (ему больше нравились бирюзовые и просто черные). Вон, кажется, лежит пара поющих шаров, а еще левее — сплин. Неплохо для начала. Ирв нажал кнопку, задействовав картридж и переключив аппаратуру в режим Перемещения, потом подошел к Двери и поднялся по ступенькам (его Дыра находилась примерно в метре над полом, и он давно уже сделал себе ступеньки, чтобы удобнее было заходить и выходить из нее), потом подождал еще немного и шагнул в другой мир.

Приятным оказалось то, что сила тяжести там была направлена в ту же сторону, что и в нашем мире — то есть низ был снизу. Очень часто бывало, что они не совпадали, и низ другого мира был под углом к нашему, иногда перпендикулярно, а, что еще хуже, иногда и сверху. В этих случаях приходилось выпрыгивать, а точнее, просто вываливаться из другого мира, где стоишь вверх ногами относительно нашего. Именно для таких случаев Ирв подстелил мягкий ковер в комнате перед Дырой. Хотя и это не всегда помогало — случалось, что при таком выходе-падении некоторые найденные вещи разбивались или ломались. Жалко, конечно, но в этот раз все было проще — низ того мира совпадал с нашим, хотя… небольшой угол все же был, но так, чуть-чуть.

Ирв огляделся, войдя в другой мир. Комната, оставшаяся за спиной, приобрела несколько желтоватый оттенок — наш мир был желтым. Предметы в комнате и вообще вся обстановка выглядели как-то плоско и волнисто, словно сквозь воду. Зато тот мир, в силу присутствия в нем, стал объемным и четким, обычным. Ирв сразу направился к двум поющим шарам и сплину, которые увидел еще из комнаты. Подобрал их и положил в специальную сумку, висящую на поясе. Несколько дальше, за пределами действия поля аппаратуры Перемещения, рос цветок-созвездие. Ирв вздохнул, глядя на него, — не достать. Но нет, вот чуть ближе, в пределах досягаемости, растет еще один. Ирв сделал шаг к нему, и вдруг…

Он оглянулся, услышав звон. Неужели?! Да, так и есть. Прямо напротив его Двери открывалась еще одна. Надо же! Большая редкость, когда Дыры находятся так близко друг к другу, и в этом мире было именно так. Одна Дыра составляла Дверь с нашим миром, а другая, буквально в нескольких метрах от нее, сейчас тоже становилась Дверью, совпадая с Дырой еще какого-то третьего мира — тоже, надо сказать, редкость, чтобы две Двери открывались одновременно. Да еще какая!

Ирв забыл о цветке-созвездии и стоял, глядя на появляющуюся Дверь. Что там? Пожалуй, такого у него еще не было, чтобы из другого мира пройти еще и в третий… Правда, он слышал рассказы о подобных случаях, но не знал, верить в них или нет. Но теперь… Да, теперь он сам видел это. Только хватит ли радиуса поля аппаратуры Перемещения? Ирв ждал. Дверь становилась все шире. Тот третий мир был пурпурный, казалось, что бархатная кровь заполняет его. Ирв подошел и встал перед самой Дверью, заглядывая в уже довольно широкую щель между разъезжающимися краями Дыр.

Первое, что он увидел, автоматически отметив это про себя, что сила тяжести там направлена перпендикулярно — низ был справа, верх слева относительно нашего и этого, второго мира. Определить это было несложно по небольшой прямоугольной подставке, стоящей горизонтально. Впрочем, и земля была сбоку, но Ирву почему-то сразу бросилась в глаза именно эта подставка — довольно необычная, такие ему еще не встречались. Он уже стал думать, что нашел новую вещь (это случалось время от времени с разными сталкерами, и Ирв однажды тоже открыл пару новых вещей), но тут увидел то, что лежало на этой подставке. Конечно, он никогда не видел его раньше, но, судя по описаниям и рисункам, это был он. Кристалл Мерцания! Ирв смотрел на него широко открытыми глазами. Да, вне всякого сомнения это был он. И подставка… Ирв так и слышал, что Кристалл должен лежать на подставке, а теперь и видел это. Господи! Кристалл Мерцания!

Ирв хотел рвануться вперед, чтобы быстрее забрать его, но тут же остановился как вкопанный, заметив, что граница поля Перемещения проходит сразу за Дверью, и Кристалл находится вне досягаемости. Черт! Черт! Как же быть? Неужели придется оставить его? Ох… Наверное, придется. А что делать? Достать его было совершенно невозможно.

Нет, так нельзя. Что же это?! Он стоял неподвижно и в отчаянии смотрел на Кристалл Мерцания, не в силах оторвать от него глаз. Кристалл был красив, как и рассказывали о нем. Он тихо мерцал, переливаясь своим внутренним светом. Темные тона неспешно сменяли в нем друг друга, заполняя каждый то части Кристалла, то весь, то какие-то полосы, пятна. Это было очень красиво, завораживающе. Нет, это не спутаешь ни с чем. Но Ирву было не до того чтобы оценивать красоту — он думал, как забрать Кристалл. Он даже представить себе не мог, что сейчас вот так, увидев его перед собой, просто вернется назад, оставив его здесь. Но как же взять его?

Ирв стоял, не двигаясь и понимая, что время идет, миры движутся, вращаются, и скоро Дыры сместятся, и Двери закроются. Нельзя стоять, нужно что-то делать, делать… Так. Ирв вздохнул, мысленно расслабляясь и говоря себе, что все же придется смириться с тем, что он не сможет достать Кристалл Мерцания. Ничего не поделаешь, он слишком далеко и взять его просто невозможно. Хорошо, пусть так, примем это как одно из условий. Но что-то ведь можно сделать? Что?

Ирв стал осматривать Дверь в тот третий мир, края Дыры, направление движения. Края были достаточно четки. У нестабильных Дыр, как правило, все не так — чем меньше остается ей времени, чем ближе Дыра к своему затягиванию, тем расплывчатее и размазаннее ее края. Сначала они становятся как бы в дымке и несколько не в фокусе, а потом начинают сходиться, и Дыра затягивается, становясь сплошной поверхностью и уже не предоставляя возможности для открытия Двери. Но у этой Дыры все было не так — края четкие и ясные, значит, она просуществует еще по меньшей мере месяц. Так. И что же дальше? Дальше? А вот что…

Ирв стал смотреть, как движется тот мир. Это было видно по тому, как Дыры смещались при вращении миров, и Дверь становилась все больше (эта Дверь пока открывалась). Ирв вдруг спохватился и быстро оглянулся, посмотрев на Дверь в свой мир. Она уже начала закрываться. Миры разъезжались, Дыры, полностью совпав, продолжали движение, и теперь их противоположные края сходились, закрывая Дверь. Но минут десять — пятнадцать еще было. Ирв постарался использовать их с максимальной пользой.

Он стал сравнивать направление и скорость движения третьего мира относительно второго и нашего мира относительно второго. Таким образом, используя мир, который был посередине, Ирв пытался определить относительные траектории вращения нашего и третьего мира, где был Кристалл Мерцания. Это оказалось не так уж сложно. Минут через пять Ирв уже достаточно точно знал это. Проверил на всякий случай. Да, все было правильно. Тогда он еще уточнил относительную скорость движения. Все. И это было сделано. Что еще? Ирв больше не знал. В принципе, информации могло хватить, чтобы вычислить момент и место Свидания, чтобы впоследствии «поймать», этот мир. И не просто мир, а именно эту Дыру, рядом с которой находится Кристалл Мерцания.

Ирв посмотрел на Дверь в свой мир. Она была закрыта уже больше чем на половину. Нужно было возвращаться, края сходились, делая Дверь все уже. Ирв бросил последний взгляд на Кристалл Мерцания, тот спокойно мерцал, совершенно равнодушный к происходящему и величественный, красивый, завораживающий. Эх… Ирв вздохнул, повернулся и прошел сквозь Дверь, вернувшись в свой мир. Только когда Дверь совсем закрылась, он вдруг вспомнил, что так и не взял тот цветок-созвездие. «Надо же! — усмехнулся Ирв. — Совсем забыл». Впрочем, бог с ним. Какой-то цветок-созвездие… Это просто ничто по сравнению с Кристаллом Мерцания. Н-да…

Так что же это за Кристалл? Видимо, пора остановиться на этом и коснуться истории Кристалла Мерцания. Что ж…

Давным-давно, когда еще не было никого…

Впрочем, нет, все произошло гораздо позже.

Первым и единственным владельцем Кристалла Мерцания был некто Гелиус Нолк, который, собственно, и открыл четвертое измерение. Как Кристалл попал к нему, этого никто не знает, но, похоже, свое открытие Нолк сделал именно с его помощью. Говорили, что Кристалл обладает свойством усиливать сознание. Что это такое, Ирв не знал, да и не хотел задумываться над этим. Главное, что Кристалл Мерцания был признан драгоценным камнем, причем самым драгоценным и самым редким на Земле (просто единственным в своем роде), и его цена составляла многие-многие миллионы, а вернее, миллиарды.

Нолку не раз предлагали продать Кристалл, но он отказывался, говоря, что это слишком опасно. (Почему? Он не пояснял это.) Конечно, была масса попыток украсть Кристалл, но все они оказывались неудачными. Но чем дальше, тем их становилось больше, и в конце концов Нолку пришлось содержать чуть ли ни целую армию, чтобы защитить Кристалл (денег у него на это хватало: открытие измерения — прибыльный бизнес). Но попытки все равно не прекращались, и тогда Нолк объявил, что Кристалл исполнил свою функцию, и в нем больше нет необходимости. А чтобы он не мог нанести вред, Нолк сказал, что избавит мир от него. И после этого в присутствии нескольких свидетелей, чтобы уже не было сомнений, он оставил Кристалл Мерцания на небольшой подставке в одном из других миров. Никто не мог понять, зачем он это сделал, и многие, кто лелеял надежду когда-нибудь завладеть Кристаллом, были очень недовольны таким поступком. Но Нолк сделал, что сделал, и обвинять его в этом, конечно, нельзя, поскольку Кристалл был его собственностью, и он мог делать с ним все что угодно.

Некоторое время сталкеры были охвачены лихорадкой поиска Кристалла в других мирах. Они охотились за ним, искали и там и тут, но… Как его найдешь? И постепенно все успокоились, примирившись с потерей Кристалла Мерцания для нашего мира. Остались только воспоминания, рассказы о нем и рисунки. Нолк почему-то запрещал фотографировать Кристалл и снимать на видео. Многие из тех, кто видел его, пытались потом нарисовать Кристалл по памяти, но фактически все они затем признавали, что рисунок мало похож на оригинал. Даже знаменитые художники. Впрочем, Ирв припоминал некоторые изображения, которые были довольно неплохи — теперь он мог судить об этом, сравнивать, сам увидев его. Но в любом случае Кристалл был живым, постоянно переливаясь, меняя оттенки, мерцая, а рисунки и изображения — застывшими, неподвижными, и в этом было главное отличие. Теперь-то Ирв знал это.

О Кристалле Мерцания ходило множество легенд, и все они были основаны на том, что Кристалл обладает способностью усиливать сознание. Никто толком не знал, что это такое, и поэтому в разных рассказах Нолк с его помощью, то летал, то двигал горы, то превращался в кого-нибудь. Но, пожалуй, все это была неправда, Ирв никогда не верил в это. Хотя вполне допускал существование самого свойства — что-то такое, наверное, было, и лучшим подтверждением тому служило открытие Нолком четвертого измерения. Но в чем заключалось это что-то? Кто знает? Хотя какая разница? И без всякого свойства Кристалл Мерцания представляет собой большую ценность.

Нолк жил довольно уединенно. Даже внутри особняка слуги нечасто видели его. Рассказывают, что иногда он не показывался по нескольку дней, сидя взаперти в своей комнате. И в конце концов однажды он исчез совсем. Сначала думали, что он как всегда затворничает в своих апартаментах, но через какое-то время забеспокоились и, войдя туда, обнаружили, что его нет. Охрана вокруг дома утверждала, что он не мог уйти незамеченным, в доме его тоже не было — Нолк исчез. Никто толком не знал куда, впрочем, Ирв догадывался, очень хорошо зная, куда деваются люди, связанные с четвертым измерением. Он и сам мог в один прекрасный день вот так же исчезнуть, не успев вернуться и оставшись в другом мире. Хотя, конечно, тьфу, тьфу, тьфу…

Ладно. В общем, яйцеголовый друг и компьютер подсчитали и выдали результат. Компьютер, имея список всех известных Дыр, точно сказал, какая из них станет Дверью с миром Кристалла Мерцания, указав также и время, когда это произойдет, когда откроется Дверь. Конечно, так еще никто не делал, и сказать, что это необычно, все равно что ничего не сказать. Но Ирв надеялся, что все получится. Тем более что он выложил довольно круглую сумму, чтобы «попользоваться» чужой Дырой, взяв ее в аренду на один день у другого сталкера, хозяина этой Дыры. А сколько пришлось врать и лебезить, уговаривая его… Впрочем, ладно. Сейчас Ирв здесь, аппаратура Перемещения включена в режиме диагностики, и Дверь должна вот-вот открыться.

Ирв посмотрел на часы. По расчетам момент Свидания должен был наступить через минуту. Ирв нетерпеливо поерзал, сидя на диване, и напряженно уставился на секундную стрелку. Как же невыносимо медленно она движется! Дипломат с аппаратурой Перемещения стоял рядом, достаточно было просто протянуть руку и, нажав кнопку, активизировать картридж. Так и хотелось сделать это, чтобы не терять времени. Но нет, Ирв ждал. Активизировать картридж еще до появления Двери — непростительная глупость. Конечно, на его активацию уходит несколько минут, и всегда жаль терять их — ведь чем больше будет времени, тем больше предметов можно собрать в другом мире. Но бывает, что Дверь так и не открывается, и тогда дорогостоящий картридж используется впустую. Как-то у Ирва был такой случай, когда он не выдержал и нажал кнопку раньше времени. Дверь, конечно, начинала открываться, но Дыра того мира оказалась довольно высоко над Землей и… Впрочем, стоп!

Негромкий, еле слышный звон раздался в воздухе. Словно в глубочайшей тишине где-то далеко-далеко прозвенел маленький серебряный колокольчик. Ирв насторожился. Мягкое звучание повторилось, и потом на его фоне возник другой звук — словно море шумело прибоем, все ближе подкатывая свои волны. Ошибиться было невозможно — это наступал момент Свидания. Вот только какие-то странно различные звуки предшествуют ему. Нет, звук, конечно, может быть совершенно любым, от шороха до звона. Однажды Ирв слышал чуть ли не тявканье, словно свора собак лаяла на кого-то. Но сейчас было два звука: звон и прибой. И то и другое вполне допустимо по отдельности, но и то и другое сразу… Странно. Странно…

Прибой усиливался и набирал какую-то штормовую силу — море было большим и глубоким. Звон тоже становился громче, но, сохраняя мягкость, приобретал объемность и мощь. Ирву припомнилось, что в тот раз появлению пурпурного мира с Кристаллом Мерцания тоже сопутствовал звон. Это было хорошим признаком. Но вот прибой… Причем здесь прибой?

Ирв ждал. И вот Дверь начала открываться, появляясь в воздухе. Дыра была у самого окна, и так, на фоне серого осеннего неба возникла пока еще совсем узкая полоса вновь открывающейся Двери. Ирв с удовольствием смотрел на это, предвкушая, как сейчас войдет в тот мир и заберет Кристалл Мерцания.

Чисто автоматически отметил, что время как раз то, которое рассчитал компьютер. Хотя нет, пожалуй, минуты на полторы позже. Впрочем, не важно. Дверь раскрывалась, Ирв уже потянулся к аппарату Перемещения с намерением активизировать картридж, как вдруг…

Верхняя часть Двери вдруг стала какой-то странной, словно кто-то рубанул топором пространство и рассек его по верхней части открывающейся Двери. Что это? Ирв смотрел удивленно. Нет, не может быть! Но все же… очень похоже. Да, так и есть. Одновременно с первой в этой Дыре открывалась и вторая Дверь. Вот почему звуки были такие разные — они принадлежали разным мирам и разным Дырам, предшествовали разным Дверям.

Но как такое может быть? Хм… Ирв понимал, что, пожалуй, вполне может, хоть и редко, крайне, крайне редко. Ведь все миры соприкасаются в одном месте, и почему бы при их соприкосновении не совпасть не двум, а сразу трем Дырам в оболочке трех разных миров? В принципе это вполне реально. И даже не три, а хоть десять, сто Дыр могут совпасть в одном месте, правда, конечно, только теоретически. Поскольку, если случайно и относительно редко совпадение двух Дыр, то уж трех, а тем более десяти… Вероятность этого настолько мала, что такое должно случаться не чаще чем раз в сто лет, а то и реже. Ирв понимал это, но при этом наблюдал открытие сразу двух Дверей, вернее, так: одной, но двойной Двери.

Он подумал, что в тот раз ведь тоже пурпурный мир был третьим, как бы добавочным миром. Может быть, это такой странный мир, который появляется только вместе с другими мирами? Возможно, именно из-за этого Нолк и оставил Кристалл там, чтобы сложнее было добраться до него. Но как он смог проследить и определить этот мир? Загадка. Пожалуй, неразрешимая загадка. Впрочем, Нолк вообще был загадочной личностью.

Ладно, бог с ним. Ирв смотрел на раскрытие двойной Двери. Горизонтальная ее часть была пурпурной и, видимо, принадлежала миру с Кристаллом Мерцания, а вертикальная — зеленой. Интересно, как это будет — два мира одновременно? Ирв пытался представить. Но потом, словно очнувшись, вдруг вспомнил, что так и не включил аппарат в режим Перемещения. Вот черт! Он протянул руку и поспешно нажал кнопку, активизируя картридж. Так. Потом встал и подошел к Дыре.

Двери раскрывались. Теперь уже можно было видеть, что находится там, за ними. Пурпурный мир, как и тогда, был перпендикулярным — низ был справа. И там (Ирв видел это!) совсем рядом стояла подставка, на которой лежал Кристалл Мерцания. А зеленый… О нет! Зеленый мир был обратным — сила тяжести в нем была направлена в противоположную с нашим миром сторону, и низ был сверху. Как же Ирв не любил такие миры! Хотя, ладно, что поделаешь… Главное, Кристалл Мерцания был на месте.

Двери все раскрывались и уже стали достаточно большими, чтобы можно было войти. Но только, если бы это была одна Дверь. А так сейчас все выглядело в виде большой обратной буквы «Г», и уже довольно толстой. Как же зайти туда? Впрочем, Ирву не нужен был зеленый мир, его интересовал только пурпурный с Кристаллом Мерцания. Но какое влияние оказывает появляющийся одновременно с ним зеленый? Это было непонятно. Какое-то влияние, безусловно, должно быть, но какое? Ирв не знал и решил подождать, когда Дверь раскроется полностью. В принципе ему не нужно было много времени, Кристалл Мерцания лежал совсем рядом, зайти и взять его — это буквально одна минута. Ирв решил подождать полного раскрытия. И вскоре это произошло. Буква «Г» расползлась и стала кругом, вернее, несколько неровным овалом — такую форму имела эта Дыра. Ирв подождал еще немного, потом примерился и шагнул сквозь Дверь в другие миры.

Его качнуло, мотнуло, и перпендикулярная сила тяжести пурпурного мира бросила его вбок или, вернее, вниз, раз уж он был теперь в том мире. В этом не было ничего необычного, Ирв привык к таким ударам при входе в миры с повернутой силой тяжести. Он упал на землю пурпурного мира. Приняв это как должное, он попытался подняться, и вот тут-то и начались странности. Как только он начал вставать, за него принялась сила тяжести зеленого мира. Она дернула его на себя, и Ирв снова упал, но теперь уже вверх относительно нашего мира или вбок относительно пурпурного — в общем, вниз, на землю зеленого.

«Та-ак, — подумал Ирв, снова оказавшись на земле. — Веселое представление. Как же тут ходить? Или вообще стоять?» Он подумал секунду, а потом откатился в угол двух низов, туда, где сходились зеленый и пурпурный миры. В этом месте две перпендикулярные силы тяжести были примерно равнозначны; Ирв попытался подняться, опираясь на земли обоих миров и вставая как бы по диагонали. Мысль оказалась правильной, и в конце концов он встал одной ногой на зеленом, а другой на пурпурном мире и примерно под сорок пять градусов к обоим низам. «Вот это да!», — подумал Ирв, представляя, как он смотрится из каждого мира, стоя не вертикально в каждом из них, а с довольно большим наклоном. Надо же! Хотя, собственно, не все ли равно? Он посмотрел на Кристалл Мерцания. Тот был буквально в двух шагах от него. Но как сделать эти два шага? Глупейшее положение! Ирв покачал головой, вздохнул и попытался шагнуть вперед, сохраняя диагональность и стоя на двух мирах. Это получилось. Ирв сделал еще маленький шаг и оказался совсем рядом с Кристаллом. Теперь нужно было подвинуться чуть-чуть в пурпурный мир. Ирв осторожно потянулся в его сторону. Как только он отклонился от диагонали, пурпурная сила тяжести дернула его на себя, Ирв еле сохранил равновесие, чуть не упав снова.

Так, ладно. Немного выставив ногу и пригибаясь к земле, Ирв перегнулся в сторону Кристалла. Пурпурная сила тяжести давила, но он оставался на ногах. Положение было совершенно немыслимое, он бы ни за что не смог стоять в такой позе в нормальных условиях. «Чтоб я еще когда-нибудь полез в двойную Дверь…», — подумал Ирв. Хотя, может, больше и не понадобится. Может быть, и вообще больше не понадобится ходить в другие миры. Вот только бы взять Кристалл Мерцания…

Держась одной ногой за силу тяжести зеленого мира и испытывая телом силу тяжести пурпурного, Ирв растянулся между двумя мирами. Выставив руки вперед, он пытался достать Кристалл. Не хватало совсем чуть-чуть. Но тут ему помогло само строение и механизм, свойство существования мироздания. Миры продолжали вращаться, и зеленый мир двигался относительно пурпурного. В силу этого, нога Ирва, стоящая в зеленом мире, немного сдвинулась, и этого оказалось достаточно, чтобы он смог наконец дотянуться до Кристалла Мерцания. Пальцы коснулись его поверхности. Она была холодна. Так, еще немного… Ирв выгнулся всем телом и наконец смог взять Кристалл, чуть не упав при этом. Он приподнял его над подставкой, Кристалл был не слишком тяжел, и потом положил в сумку, висящую на поясе. Все… Уф!

Теперь нужно как-то выбираться отсюда. Дверь уже давно начала закрываться, раскрывшись полностью и теперь становясь все меньше, уже, снова превращаясь в букву «Г». Ирв опять принял диагональное по отношению к мирам положение и стал продвигаться в сторону Двери. Это оказалось несколько сложнее — теперь вращение миров работало против него, ноги разъезжались, и пару раз Ирв чуть не упал. Но, дойдя до Двери, он вдруг обнаружил, что в таком положении не может пройти через нее — буква «Г» уже стала довольно узкой, и Ирв просто не вписывался по диагонали в ее угол.

Так. Он был, в общем-то, спокоен — две половинки «Г» были еще достаточно широки, просто нужно пройти через одну из них. Каждая из половинок располагалась вертикально в своем мире, нужно просто встать в одном из миров и пройти сквозь Дверь. Н-да… Встать в одном из миров… Легко сказать! А сила тяжести другого мира?

Так. Так. Только спокойно. Все получится. Конечно. Только не нужно дергаться и делать необдуманных движений. Это слишком опасно — можно упасть, а времени, судя по всему, остается уже немного. Он все сделает. Конечно! Как же иначе?

Ирв подошел вплотную к Двери и, взявшись за края Дыры, выпрямился в пурпурном мире. Он хотел выйти именно из пурпурного мира, чтобы не выпадать вверх ногами из зеленого. Когда он переносил тело в область действия пурпурной силы тяжести, та дернула его на себя, став главной, но Ирв вцепился в края Дыры и удержался на ногах. Так, хорошо. Дверь закрывалась, щель становилась все уже, но была еще достаточно широка. Ирв постоял секунду, стабилизируя свое положение и готовясь к последнему движению. Потом, все так же крепко держась за края Дыры, медленно перегнулся и, оттолкнувшись ногой от зеленого мира, стал вылезать в наш. И вот тут это и случилось.

Ирв совсем упустил из вида и не принял в расчет, что в нашем мире, конечно, была своя сила тяжести, направленная в третью, перпендикулярную пурпурному и обратную зеленому миру, сторону. Высунувшись наполовину из Двери, Ирв вдруг ощутил на себе ее действие и, совершенно не ожидая этого, был придавлен к краю Дыры. От неожиданности он не смог среагировать достаточно быстро и четко. Его руки соскользнули и отпустили края Дыры. Он испуганно дернулся, инстинктивно пытаясь встать, но это неловкое движение повлекло за собой то, что он, находясь уже почти в нашем мире, вдруг отлетел назад и кубарем покатился между двумя мирами. Черт! При этом он оказался довольно далеко от Двери, которая все закрывалась и была уже опасно узкой.

Вот тут он действительно испугался. Оценивая расстояние по уже приобретенному опыту хождения по диагонали, он видел, что оно слишком велико, чтобы его можно было пройти достаточно быстро, балансируя между мирами. Ирв испугался и в испуге попытался быстро вскочить на ноги. Но вместо этого, не успев даже выпрямиться, снова упал на землю. Зеленую? Пурпурную? Миры вращались, Дверь закрывалась. Ирв дернулся, встав на четвереньки, его качнуло к другому миру, он снова откатился в угол буквы «Г». Ирв был в отчаянии, попытался встать, но, делая это судорожно и неосторожно, снова чуть не упал, хотя и остался на ногах, опять стоя по диагонали в двух мирах сразу. Он пошел вперед к Двери, стараясь идти как можно быстрее. Но быстро в таком положении передвигаться было невозможно. Ирв шел, балансируя и с ужасом глядя на закрывающуюся Дверь. Не дойдя двух шагов, он вдруг отчетливо понял, что все — щель слишком узкая, он уже не сможет протиснуться в нее. Ирв остановился и широко открытыми глазами смотрел, как закрывается Дверь, впервые наблюдая это с обратной, другой стороны.

Еще немного. Дверь стала узкой полоской, края сходились. Вскоре полоса превратился в тоненькую ниточку и потом все — Дверь окончательно закрылась, Дыры разъехались, миры разъединились.

В последний момент, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, Ирв рванулся, бросившись в зеленый мир, упал в нем и остался лежать на земле после того как остальные миры исчезли, когда закрылась Дверь и отрезала связь с нашем миром, прекратив влияние и действие поля аппаратуры Перемещения, оставшейся на Земле.

Все…

Ирв лежал на земле ни жив ни мертв. Никак не хотелось верить в то, что и с ним случилось такое, что он все-таки не смог избежать этого. Пропал, провалился, потерялся, исчез. Все же это случилось, он остался в другом мире, не вернулся назад.

Все…

Ирв лежал на земле. На земле ли? На чем-то… Где-то… Он был в шоке, даже не думая о том, чтобы встать. Зачем? Зачем ему теперь вставать? Его нет. Он исчез, умер. Он пропал в другом мире, и это то же самое, что смерть. Он мертв теперь, его нет. Ирв лежал, почти ничего не соображая, только зная, что он пропал, исчез, умер…

Так продолжалось какое-то время — пять минут или пять часов, — но в конце концов он все же начал приходить в себя. Нет, конечно, он не умер, он был жив. Где-то… Где-то…

Не хотелось поднимать голову и видеть чужой, незнакомый мир вокруг, но, пожалуй, рано или поздно это придется сделать. Ирв встал на ноги и огляделся.

Совершенно голая равнина. Ничего нет вокруг, только земля, вернее, галька или… какие-то камешки серо-голубого цвета, и небо. Небо было темно-синим и низким. Таким низким, что, казалось, можно дотянуться до него рукой. И еще, из-за того что оно было низко, небо казалось плоским — словно потолок над головой в огромной, бесконечной со всех сторон комнате с горизонтом вместо стен. Н-да… Этот мир только виделся зеленым, на самом деле он оказался… Господи, каким же? Сложно было сказать так сразу, но зеленого здесь не было практически ничего. Впрочем, так же как и наш мир, который виделся желтым извне, включал в себя не слишком много желтого цвета.

Ирв подумал, что впервые видит горизонт другого мира. Обычно, проходя сквозь Дверь, он находился внутри поля аппаратуры Перемещения, и в этом случае хорошо видно только то, что также находится в пределах действия поля, а то, что за его границами, расплывается по мере удаления, и, как правило, видно не более чем на несколько метров дальше. Но теперь он видел весь мир, вернее, все пространство от горизонта до горизонта. Да, стоило, конечно, остаться здесь, чтобы насладиться этим безумно увлекательным зрелищем, ничего не скажешь.

Ирв переступил на месте. Камешки под ногами негромко хрустнули. Ирв нагнулся и взял в руку несколько штук, разглядывая их. Камешки были овальные, впрочем, разной формы, но, что интересно, почти невесомые. Ирв совершенно не ощущал их тяжести, они были легкие как пух, нет, пожалуй, как бумага. Ирв держал их на ладони, а потом повернул руку — камешки упали вниз с сухим шуршанием.

Так, что же дальше? Ирв оглядывался, чувствуя, что чего-то не хватает. Ах да, солнце. Здесь не было солнца. Небо ровно светилось, хотя и было темного оттенка, впрочем, и света было не слишком много, как вечером перед наступлением сумерок, когда солнце скрыто за тучами.

Ветра не было, воздух был тих и спокоен. И вообще Ирв чувствовал, что все вокруг действительно напоминает комнату, словно он находится в помещении, а не под открытым небом. Хотя откуда ему знать, что это не так? Может, это и правда. Кто знает, какие у них тут порядки или дома, или… Ладно, что делать-то? Куда идти? Или не идти? Тогда, что еще?

Ирв не мог понять, стоя на месте и не переставая оглядываться и чувствуя себя несколько обманутым, потому что, куда бы он ни посмотрел, везде было одно и то же: равнина, небо, горизонт — и все.

«Вот и попал, — думал он. — На редкость пустой мир. Надо же, какой пустой мир!». Потом он сделал несколько шагов — просто чтобы не стоять на месте. Невесомые камешки под ногами шуршали и шелестели при ходьбе. Потом вернулся назад. Впрочем, с таким же успехом он мог пройти и еще вперед или вправо, влево — везде было одно и то же, везде было совершенно одинаково. «Угораздило же», — машинально подумал Ирв, все продолжая оглядываться и надеясь увидеть хоть что-то: какой-нибудь выступ, горку, деревце. Деревце? Он бы, наверное, с ума сошел от радости, увидев здесь деревце. Нет, об этом нечего было и думать.

Но все же, куда идти? А нужно ли идти? Зачем ему куда-то идти? Но Ирв знал зачем. Сейчас, пока он недавно здесь, жажда и голод еще не мучили его, но пройдет немного времени, и эта проблема встанет очень остро. И лучше решать ее сейчас, чем потом. Тем более что все равно больше нечего делать.

Ладно, если кругом все одинаковое, то и идти все равно куда. Ирв сдвинулся с места и решительно зашагал вперед. Потом ему показалось глупым сначала долго стоять, а потом идти просто вперед. Тогда он свернул направо и пошел в ту сторону.

— Я бы не советовал вам ходить туда, — вдруг услышал он за спиной и споткнулся от неожиданности, чуть не упав.

Голос прозвучал в тишине этого мира на фоне шуршания камешков под ногами. Ирв слишком долго оглядывался перед этим, чтобы предполагать чье-то присутствие рядом. Но все же голос был, Ирв отчетливо слышал его. Он остановился и оглянулся.

За его спиной на расстоянии нескольких метров стояло нечто. То, что его не было еще минуту назад, и то, что за это время он… оно никак не могло прийти из-за горизонта — к тому же совершенно бесшумно — это было абсолютно точно. Некоторое сомнение вызывало выражение «стояло» по отношению к тому, кого увидел Ирв. Опять же определение «кого»… Хотя, наверное, это все же был кто-то (или было), раз оно могло говорить. В общем, перед Ирвом стоял кусок пустоты, просто ничто. Как будто на картинке стерли ластиком какое-то место, только там, за рисунком, оказалась не бумага или холст, а просто ничто, вообще ничего не оказалось. И это теперь стояло перед Ирвом. Оно было бесформенным и как будто плоским, усиливая сходство со стертой частью рисунка, хотя, пожалуй, все же объемным, только одинаковым со всех сторон и без углов, и не круглое, и не вытянутое, и вообще никакое, поэтому сложно было с уверенностью сказать, стояло оно или лежало, хотя все же опиралось о землю, находясь… вернее, не находясь, короче, стирая перед Ирвом часть пейзажа.

— М-мм… Что? — удивленно произнес Ирв, уставившись на стертое существо. Сказать, что он никогда не видел такого — все равно, что ничего не сказать.

— Я бы не советовал вам ходить туда, — повторило существо.

Голос был мягкий и больше вообще никакой, словно шел ниоткуда. Впрочем, судя по всему, так оно и было.

— Куда? — глупо переспросил Ирв.

— Туда, куда вы сейчас направлялись, — уточнило существо.

— А куда я сейчас направлялся?

— Вправо, — мягко и вежливо ответило существо.

Ирв смотрел на него, пытаясь увидеть хоть что-то: рот, глаза… Но нет, ничего не было, просто стертая часть пространства, просто кусок пустоты. Ирв не знал, как вести себя, продолжать беседу или бежать со всех ног? Хотя существо не казалось опасным. Оно стояло спокойно и разговаривало вежливым голосом. Наверное, все же незачем бояться его и убегать, тем более что можно спросить его, узнать много полезных вещей. Например, где он, и вообще, что это за место, что за мир?

— A-а… Да? — проговорил Ирв, не зная, как перейти к интересующим его вопросам.

Существо молчало.

— А почему? — спросил Ирв после некоторой паузы.

— В той стороне водятся злые дроги, — вежливо ответило существо. — Вам лучше не попадаться им на глаза — для них вы представляете известный интерес, являясь в некотором смысле лакомством.

— Дроги? — переспросил Ирв.

— Да. Это звери, говоря по-вашему. Буквально их название на местном наречии означает: пожирающие землю и звезды, запивая лунным светом души, томящиеся в их желудках. Хотя я не уверен, что достаточно точно перевел это на ваш язык — здесь есть некоторые трудности в сопоставлении понятий. Таких, например, как Луна, звезды и души.

— Да? — Ирв только сейчас вдруг понял, что существо разговаривает с ним на его языке. Как это может быть? Откуда оно знает его?

— В этом нет ничего странного, — ответило существо на его мысли. — Просто я слышу, как вы думаете, и некоторым образом пользуюсь этой вашей способностью, заставляя вас формировать мои мысли в понятные вам слова, которые я и произношу затем. Конечно, это не слишком вежливо по отношению к вам, но меня извиняет то, что я делаю это в ваших интересах.

— Я говорю за вас? — удивленно произнес Ирв, отметив про себя, что назвал существо на «вы». — Хотите сказать, что сейчас я разговариваю сам с собой?

— Не совсем так, — существо было неподвижно, крайне странно было беседовать с неподвижной пустотой, хотя с подвижной, наверное, тоже. — Ваш мозг, извините, не полностью занят вами, есть темный участок, недоступный для вас, который я и использую для разговора.

— Вот как? — Ирв подумал, что вполне можно свихнуться, пытаясь осознать это. — Понятно, — кивнул он. — И что же?

— Ничего, — спокойно произнесло существо. — Просто я хотел сказать, что вам не следует идти в ту сторону.

— Н-да? А… а куда мне идти?

— Лучше туда, — у бесформенной пустоты, которой было существо, вдруг появился выступ, несколько вытянувшись и показывая направление.

Ирв оглянулся, посмотрев в ту сторону, но, конечно, ничего не увидел, кроме все той же пустой равнины. Снова повернулся к существу, произнеся при этом:

— А… — он хотел спросить: «А что там?», но существа не было. Оно исчезло. То место, где оно находилось только что, снова заполнилось пейзажем, как будто вода сошлась, опять став ровной поверхностью. Существо пропало, словно его и не было.

— Хм… — Ирв пожал плечами.

Куда оно делось? И было ли оно вообще? Привидится же такое!

Впрочем, конечно, он действительно сейчас разговаривал (с кем? Лучше не спрашивать), и это… оно показало ему дорогу, вернее, направление. Ну и что? Надо ли следовать его совету? Какие-то дроги… Странный мир, странный… Хотя почему странный? Ирв понимал, что весь его опыт сталкера практически ничего не значит теперь. Что, в сущности, он знает? Как зайти в другой мир на несколько метров, покрутиться на этой небольшой площадке и быстро вернуться обратно — вот и все. Это даже нельзя назвать тем, что он по-настоящему бывал в других мирах — только чуть-чуть, на пару шагов отойдя от Двери внутри поля аппаратуры Перемещения.

Теперь все было абсолютно не так. Теперь он действительно был в другом мире, совсем один на один с ним без всякого поля. Теперь этот мир стал его миром, где он должен жить, выжить. А что такое другой мир именно в плане жизни в нем, этого Ирв, конечно, не знал и даже не мог представить. Если судить по тем предметам, которые попадались в других мирах, и что, видимо, это только цветочки (возможно, в самом прямом смысле), то что собой представляет сам мир как единое целое, как среда обитания, как… В общем, другой мир должен быть чем-то совершенно иным и не похожим, то есть абсолютно другим, обладающим абсолютно непредсказуемыми свойствами. Ирву вдруг стало страшно. Он вспомнил свойства предметов из других миров, и, если эти свойства являются нормальными здесь, то каков же тогда весь мир? Здесь все должно быть не так, даже самые простые вещи. Здравый смысл… Здесь он уже не имеет никакого смысла, здесь он другой. Если он вообще есть здесь.

Взять хотя бы это существо, этот кусок пустоты. Что это? Или кто? Как можно быть пустотой и при этом кем-то? Непонятно. Да еще какие-то дроги, считающие его деликатесом. «Запивающие лунным светом души…» Ирв передернулся. Если бы не это существо, он бы пришел как раз к ним в лапы (или что там у них). Впрочем, откуда ему знать, что это правда? А может, существо как раз и направило его к своим собратьям, не в силах справиться с ним в одиночку, которые схватят его и полакомятся им. Может, и для них он тоже является деликатесом? Вот будет весело, если окажется, что он сделан из местного шоколада! Как тогда выжить?

«Ну и черт с ним!» — подумал Ирв. Сунул руки в карманы и, опустив голову, зашагал в сторону, которую указало ему существо. Может быть, оно действительно заманивало его в ловушку, а может, и нет, — в любом случае, это хоть какая-то надежда. А если она окажется напрасной, то ему все равно долго не протянуть здесь. Он не сможет скрыться от хищников, которые вот так внезапно появляются где и когда захотят, да к тому же читают его мысли. Черт с ним! Придется играть ва-банк. По-другому все равно больше никак.

Раньше, когда Ирв только начинал заниматься сталкерством, он задумывался о том, что не являются ли живыми некоторые вещи, которые сталкеры приносят из других миров? Например поющие шары очень подходили для этого. Он спрашивал об этом дядю, но тот только смеялся в ответ. В конце концов Ирв и сам понял всю нелепость своих предположений. Вряд ли что-то живое может обладать таким… всего одним свойством. Конечно. Это все равно, что считать живым телевизор или машину. Но все же иногда Ирв не мог отделаться от этой мысли.

Но несколько раз он действительно встречал живых существ в других мирах. Хотя не то чтобы встречал, но видел в достаточной близи от границ поля Перемещения. На что они были похожи, эти существа? По-разному. Как правило, Ирв не стремился рассмотреть их, что было, кстати сказать, несколько сложно из-за размытости их очертаний за границами поля. Обычно, лишь завидев кого-то, Ирв возвращался обратно в свой мир и сразу выключал аппаратуру Перемещения, закрывая тем самым проход сквозь Дверь. Ну их! Лучше не встречаться ни с кем. Кто знает, какие они? Лучше не рисковать. Тем более что такие встречи происходили крайне редко — всего раз пять или шесть.

Дядя рассказывал, что однажды он остался из любопытства и не ушел, встретив кого-то в другом мире. Существо напало на него, и дядя еле вырвался из его когтей, лишь по чистой случайности все же успев вовремя выключить Дверь и не пустить существо в наш мир. Другие сталкеры почти ничего не говорили об этом, но если говорили, то это было что-то не слишком приятное, кровавое и страшное. Как-то в газетах подняли шум по поводу того, что в городе появился монстр. И потом, когда его наконец обнаружили и убили, после того как он растерзал несколько человек, по телевизору показывали его труп. Дикое зрелище. Его появление объясняли неосторожностью одного из сталкеров, который случайно впустил его в наш мир и сам стал его первой жертвой. Тогда еще в газетах писали, что нужно запретить сталкерство как опасное для общества занятие. Конечно, никто ничего не запретил, но Ирв уже, не задумываясь, выключал аппаратуру Перемещения, завидев кого-нибудь в другом мире, даже не сожалея о зря потраченном картридже.

Но теперь Ирв сам находился в другом мире и уже не мог просто выключить поле и закрыть Дверь, чтобы избежать встречи с его обитателями. Первая встреча состоялась, Ирв остался цел и даже как будто получил какую-то помощь. Как знать… Но что будет дальше? Он здесь. И все, что здесь есть, может коснуться его, и он не в силах избежать этого — он здесь…

Ирв шел, размышляя об этом, по пустынной равнине в направлении, указанном пустым существом. Невесомые камешки шуршали под ногами, темное небо было над головой. Ирву пришла мысль, что он все дальше уходит от того места, где была Дверь, и как бы удаляется от последней связи со своим миром, окончательно теряя ее. Что за глупость? Не сидеть же там до скончания века. Как раз таким образом это скончание и может наступить довольно быстро. Связь уже потеряна, ее не вернуть, и ему не вернуться. Никогда.» Нет. Лучше не думать об этом. Ирв знал, что обязательно будет пробовать и не оставит попыток вернуться, хотя и понимал всю их тщетность. Впрочем, этот мир может оказаться самым любым. А вдруг здесь все же есть возможность вернуться? Что ж, посмотрим. Поживем — увидим. Ирв усмехнулся — настолько актуальна сейчас была эта поговорка, особенно ее первая часть.

Вокруг была все та же голая равнина. Ирв не мог быть уверен, что сохраняет правильное направление — не было абсолютно никаких ориентиров. Сбился ли он уже? Если нет, то это совершенно точно должно произойти в ближайшее время, и он даже не узнает об этом. Ирв вспомнил, что, не имея ориентиров, человек обязательно ходит по кругу в силу неодинаковости длины шага левой и правой ноги. Может, сделать поправку на это? Только в какую сторону? Ирв пытался вспомнить. Кажется, вправо… или нет, влево. Он не был уверен и в конце концов решил идти, как идется — будь, что будет.

Камушки шуршали под ногами, при ходьбе они чуть проминались. Ирв не замечал особенной разницы в весе, видимо, сила тяжести здесь была примерно такой же, как и на Земле. На Земле… Где она, Земля? Здесь совсем другой мир и, насколько Ирв знал, другая Вселенная. Параллельная Вселенная. Что это значит? Примерно то же самое, что другой лист бумаги, если переводить на измерение ниже. То есть перемещаться по мирам в четвертом измерении из нашего трехмерного мира — это примерно то же самое, как перемещаться в третьем измерении из двухмерного, плоского, мира. Переходить из мира в мир — все равно что для плоских картинок переходить с одного листа бумаги на другой. И каждый лист является совершенно отдельным от другого, просто расположен над или под ним. Так же и этот мир должен быть отдельно от нашего, только, скорее всего, между этим и нашим расположено огромное множество других миров, и каждый — это Вселенная, бесконечная в своем трехмерном пространстве. Хотя и сложно представить, что рядом с бескрайней Вселенной, которая бесконечна, и везде, есть еще одна, которая так же бесконечна, и везде, и еще не одна, а много, бесконечное количество таких вселенных. Наверное, картинкам на бумаге с их двухмерными ощущениями и представлениями так же непросто представить, что их лист только один из многих в пачке.

В общем, Земли здесь нет. Во всем бесконечном пространстве. Как нет и Солнечной системы и вообще нашей галактики. Это все не здесь. Практически, если рассуждать с нормальной точки зрения, это нигде. Вообще нигде. Не в этом пространстве, а, значит, просто нигде.

«Хорошо еще, что хотя бы есть чем дышать», — подумал Ирв. Этот вопрос тоже интересовал его в начале занятия сталкерством. Если Дыры существуют где угодно, то почему они всегда открываются в каком-нибудь мире, а не, скажем, в открытом космосе, причем мир этот таков, что там можно ходить и дышать? Дядя говорил, что, возможно, появление Дыр как-то связано с гравитацией. А воздух и обитаемость миров… Может, какое-нибудь биополе или еще что-то в этом роде тоже влияет на образование Дыр. Никто толком не знал этого, четкого научного объяснения пока не существовало.

Вообще Дыры и четвертое измерение были слабо объяснены научной теорией. Знаний хватало, чтобы пользоваться этим, но далеко не всегда ученые понимали суть явления или эффекта, который использовали в своих устройствах. Нолк открыл четвертое измерение, он показал, как можно двигаться в нем, как делать аппаратуру Перемещения, но не объяснил все теоретические моменты, возможно, сам не понимая их, а возможно… Нолк был загадочной личностью. Он мог нарочно не рассказывать подробности, чтобы оставить за собой приоритет, быть единственным, так сказать, владельцем четвертого измерения и только сдавать его в аренду другим. Нолк был хитрая бестия. Был…

«Интересно, где он?», — подумал Ирв. Наверное, так же сейчас ходит где-нибудь в другом мире. И сколько их таких сталкеров, потерянных в чужих мирах? Как им живется там? Ведь многие из них пропали уже давно и, значит, не первый год находятся в другом мире. Что стало с ними? Выжили ли они? И можно ли здесь вообще выжить? Ирв вздохнул: «Сколько их таких? Сколько нас?» И у каждого свой мир, своя Вселенная, бесконечная, бескрайняя. И каждый из них один в ней, в своей Вселенной. «Каждый из нас», — снова вздохнул Ирв.

Он поднял голову, посмотрев на небо. Оно было все таким же, не меняя оттенка. Бывает ли здесь ночь? Не похоже, чтобы день близился к вечеру. Судя по всему, Ирв шел уже довольно долго. Несколько часов. Господи! Часы на руке! Он совсем забыл о них. Ирв остановился и посмотрел сколько времени. Десятый час. Если, как он помнил, Дверь открывалась около часа дня, и потом он провозился на месте часа два, то, значит, он идет уже около шести часов. Ну и что? Какое это имеет значение? Да и часы. Они ведь показывают земное время, которое абсолютно ничего не значит здесь. В общем, получалось, его земные часы просто бесполезны в этом мире. Ладно. А что у него есть еще? Ирв стал шарить по карманам, решив посмотреть, с чем он остался.

Так. Кредитная карточка (Ирв усмехнулся), ключи, зажигалка… Зажигалка! Прекрасная вещь! И крайне полезная — теперь у него есть огонь. Что ж, неплохо. В других карманах не нашлось ничего интересного. Но вот еще что… Сумка так и висела на поясе. Она была достаточно удобной, чтобы не стеснять движения, к тому же Ирв давно привык к ней, беря ее с собой в другие миры, и не замечал ее присутствия. В общем, сумка была, а в ней… Что бы вы думали? Ирв еще снаружи нащупал его, а потом раскрыл сумку и вытащил на свет божий (или не божий, а… тьфу…). Вот он. Из-за него он попал сюда. Несчастный Кристалл Мерцания. Черт бы его побрал! Ирв размахнулся и со зла бросил Кристалл подальше. Туда его! И надо же было полезть за ним! Да пропади он пропадом!

Ирв смотрел на то место, куда упал Кристалл Мерцания. Потом подумал, немного успокоившись, подошел и подобрал его, благо ему некуда было деться на этой равнине. Ладно, пусть будет. Хотя зажигалка сейчас представлялась ему более ценным предметом, чем Кристалл Мерцания, все же это была его цель, то, к чему он стремился. «Вот и получил», — с горькой усмешкой подумал Ирв. Ладно. Все же Кристалл Мерцания достаточно серьезная вещь, возможно, он является ценностью не только в нашем мире, и удастся продать его здесь. Тогда будут средства, на что жить, возможно, и неплохие средства. Все же надо будет как-то приспосабливаться, и Кристалл вполне может помочь в этом. Правда, кому его здесь продашь? И вообще, если этот мир — только эта пустая, бескрайняя равнина, то жить здесь будет крайне проблематично. Но Ирв надеялся, что все же придет куда-нибудь, найдет каких-нибудь людей или кого-то еще (хм… Кого еще?). В общем, скорее всего, что-то здесь должно быть — города или какие-то другие селения, иначе…

Ирв держал Кристалл Мерцания на ладони, глядя, как он переливается, мерцает. Все же красивая вещь. Кристалл был размером с яблоко, пожалуй, даже с большое яблоко, не слишком тяжелый и холодный на ощупь. Ирв впервые внимательно разглядывал его. Несколько овальная форма, грани по всей поверхности — видимо, из-за этого его и назвали кристаллом. Переливы темных тонов завораживали, казалось, можно часами смотреть на их неспешное мерцание. Ирв смотрел, чувствуя, что ему нравится это занятие. Да, красивая вещь. Пожалуй, жалко будет продавать его. Ну да бог с ним. Ирв положил Кристалл в сумку и огляделся. Надо идти.

И тут он понял, что не знает, куда. За всеми этими занятиями с Кристаллом он поворачивался в разные стороны и теперь совершенно не помнил первоначальное направление. Чертов Кристалл! Опять он морочит его! Одни несчастья от этого Кристалла, словно от пера жар-птицы. Ирв стал вспоминать, что конкретно он делал, все свои движения, пытаясь проделать их наоборот. Он вернулся в то место, на котором остановился. Хотя в то ли? На невесомых камушках не оставалось следов, и сложно было определить это. Но Ирв надеялся, что все же не ошибся. Он прикидывал и так и этак и в конце концов решил, что шел именно в ту сторону. Тогда он повернулся и зашагал в этом направлении.

— Я ведь говорил, что вам не стоит ходить туда, — вдруг услышал он и узнал этот голос. Оглянулся, посмотрел — так и есть — это снова было пустое существо. Ирв улыбнулся, радуясь его появлению.

— А куда? — улыбаясь, спросил он.

— Я ведь уже показывал вам, — сказало существо.

— Здесь все слишком одинаковое — сложно запомнить направление.

— Разве? — удивилось существо, помолчало немного, потом сказало: — Вам нужно идти туда, — снова отделив выступ от пустоты и показывая направление.

— Спасибо, — сказал Ирв.

— Пожалуйста, — ответило существо.

Ирв вдруг понял, что оно сейчас опять исчезнет. Не хотелось, чтобы это произошло — у него было слишком много вопросов. Да и просто не хотелось опять оставаться одному, приятно было поговорить с кем-то, хоть с пустотой.

— Подождите, — поспешно произнес Ирв, — не уходите. Я еще хотел спросить вас…

— Я не ухожу, — сказало существо.

— Да? М-мм… Я… Я хотел узнать, что там, в той стороне, куда вы показываете?

— Там… — существо задумалось на секунду. — Там город, — затем проговорило оно. — Вы бы назвали это так.

— Город? А кто в нем живет?

— Люди, — ответило существо.

— Люди?! — Ирв не поверил своим ушам.

— Да. Те, кто населяют его, по вашим меркам вполне могут считаться людьми.

«Тьфу, черт!», — подумал Ирв.

— Только считаться? — уточнил он. — А на самом деле они не люди? То есть не человеки… не такие, как я… то есть?..

— Я понял вас, — ответило существо. — Нет, они не хомо сапиенс и даже не гуманоиды, но они разумны, живут в городе, составляют общество, имеют свои законы — в общем, вполне подходят под ваше определение людей. И уж во всяком случае они двуногие и без перьев.

— Понятно, — улыбнулся Ирв. — А долго идти туда?

— Долго? — существо думало. — Не вполне ясное понятие. Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Ну, скажем так, далеко отсюда находится этот город?

— Далеко? — существо снова задумалось.

— Я имею в виду расстояние, — добавил Ирв.

— Расстояние? Я понимаю, о чем вы, но мне сложно ответить на это — у нас с вами разные расстояния.

— Как это? — удивился Ирв.

— Вернее, у нас с вами разный способ передвижения. Я не хожу, как вы, а вы не ходите, как я.

— Да? А как вы ходите?

— Собственно, я вообще не хожу, — ответило существо. — Я появляюсь в том месте, где мне нужно.

— А как вы добираетесь из одного места в другое?

Существо долго молчало, Ирв ждал.

— Извините, — наконец проговорило оно, — но я не могу рассказать вам это, пользуясь вашим языком, — в нем нет необходимых понятий и даже близких по смыслу.

— Да? — Ирв молчал, не зная, что еще сказать. Все было непонятно и странно, он думал, что нужно спросить еще о многих вещах, но, судя по ответам существа, скорее всего, лучше увидеть все самому. Теперь по крайней мере он знал, куда идет, хотя бы примерно. Если, конечно, существо говорит правду, но было не похоже, что оно обманывает его. Хотя, откуда ему знать местные нравы?

Существо молчало и, казалось, смотрело на него, хоть и сложно было сказать это о куске пустоты. Ирв подумал, что совершенно ничего не знает о нем. Кто оно? Зачем помогает ему? Все же не заманивает ли оно его в ловушку, чтобы просто съесть потом?

— Нет, я не хочу вас съесть, — сказало существо в ответ на его мысли. — Ваши опасения напрасны, там, куда я показываю, действительно находится город.

Ирву стало стыдно за свои подозрения, но еще и немного неприятно, что существо подслушивает его мысли. Он думал, сказать ли об этом, но не хотел быть невежливым с тем, кто помогает ему.

— Извините, — снова отвечая на его мысли проговорило существо, — но если я не буду слушать ваши мысли, то не смогу говорить с вами и не смогу помочь вам.

— Да? — несколько рассеянно произнес Ирв и потом спросил: — А зачем вы делаете это?

— Я помогаю вам, потому что вы можете помочь мне, — сказало существо.

— Правда? — удивился Ирв. — Чем же?

— Вы можете помочь мне найти вопрос.

— Вопрос? Какой еще вопрос? — не понял Ирв.

— Вопрос, который я задам Нолу, — пояснило существо.

— Какому Нолу?

— Нолу один, — голос у существа сделался еще более глубоким и мягким, хотя и до этого был как со дна колодца, набитого ватой. — Хотя говорят, что Нолу многолик, но он один во всех лицах.

— А, — догадался Ирв, — религия? Нолу ваш бог?

— Бог? — существо задумалось. — Нет, Нолу не бог, он живой. Он появляется раз в год, и каждый может прийти к нему и говорить с ним.

— Вот как? Ладно, — не хотелось вдаваться в подробности местной религии, говорить и даже думать об этом, чтобы случайно не задеть религиозные чувства существа, помощь которого была нужна Ирву. — Кстати, — сказал он, — мы ведь еще не знакомы. Меня зовут Ирв. А вас?

— Я знаю, как вас зовут, — сказало существо. — А меня… Меня вы можете называть «Пустынник». По-моему, это наиболее подходящее название. Правда, это слово в вашем языке уже занято другим понятием, но это понятие может… подвинуться. К тому же мне нравится это название.

— Имя, — поправил Ирв.

— Нет, имя — это личное название. А так вы можете называть всех таких, как я.

— А какое тогда ваше имя — личное название? — спросил Ирв.

— Вы не сможете произнести его, — ответило существо… хотя, теперь уже Пустынник.

«Действительно подходящее название», — подумал Ирв, глядя на кусок пустоты, стоящий посреди голой, пустой равнины.

— Понятно, — сказал он. — Что ж, тогда…

— Мое имя состоит из образов и ощущений, но вы не сможете создать нужные мысли — у вас нет памяти о том, что необходимо знать для этого.

— Понятно, — повторил Ирв.

— Но зато у вас есть другая память и много того, что ни я, никто другой здесь не видел и не мог знать. Ваш образ мыслей отличен от всех, вы думаете и чувствуете иначе.

«Еще бы», — подумал Ирв и спросил:

— А вас не удивляет, что вы встретили меня? То есть, кто я, вы ведь, наверное, никогда не видели таких как я.

— Нет, не видел, — согласился Пустынник.

— И что вы думаете об этом?

— Скажите вопрос, — проговорил Пустынник и замолчал в ожидании.

— Вопрос? — Ирв пожал плечами. — Какой вам нужен вопрос?

— Вы из другого мира, где всё не так. Вы должны уметь задавать совсем другие вопросы. Скажите вопрос.

— М-мм… Не знаю, — Ирв подумал, что если не сказать ничего, Пустынник может обидеться и уйти совсем — нужно было что-то говорить. — Почему вода мокрая? — сказал Ирв первое, что пришло в голову.

— Вода? — повторил Пустынник и исчез.

Ирв смотрел на то место, где он был только что. Странно было прекращать разговор, когда собеседник не уходит, а просто исчезает. Впрочем, и собеседник не отличался обыденностью. Ладно. Ирв посмотрел на небо, которое было все того же темно-синего оттенка, подумал, что забыл спросить, как долго здесь длится день, потом повернулся в сторону, указанную Пустынником, и не спеша зашагал по невесомым камушкам.

Пожалуй, все было не так уж плохо. Пустынник, похоже, не собирался обманывать и есть его, где-то там впереди был город, в котором живут люди, или по крайней мере те, кого можно так называть. Интересно, какие они и как отнесутся к нему. Но в любом случае город лучше, чем эта бесконечная пустая равнина, которая уже начала порядком надоедать Ирву.

«Ничего, — думал он, бредя под низким плоским небом по невесомым камушкам, — ничего. Как-нибудь разберемся со всем этим. Хотя какая, собственно, разница? Я все равно уже умер, и теперь совершенно не имеет значения, что происходит со мной». Ирв усмехнулся. Вот она жизнь после смерти. А может, и, правда, после смерти человек попадает в другой мир? И выражение «перейти в иной мир», имеет самый прямой смысл? Кто знает? Вдруг там, в городе, действительно люди, только уже умершие давным-давно, а теперь живущие здесь? Хм… Что за чушь? И потом Пустынник ведь сказал, что жители города не люди, не человеки. Странный этот Пустынник. Какой-то вопрос, Нолу… Хотя, конечно, чего еще можно было ожидать? Ведь это другой мир. Совсем другой мир, другая Вселенная. Еще бы ему не быть странным! Счастье, что хоть есть возможность говорить с кем-то, и что кто-то помогает ему. Ирв вздохнул. Все же почему-то не очень ему нравилась эта помощь. С какой стати он делает это? Вопрос? Ерунда какая-то…

Ирв шел не слишком быстро, глядя себе под ноги и стараясь не терять направление. «Впрочем, нужно привыкать к этому, — на ходу размышлял он. — Теперь все будет странным, абсолютно все. Даже небо над головой странное, чего уж говорить о местных жителях и обычаях, тем более о религии». И, кстати, он ведь сам чужой здесь, совсем не такой как все — диковинка, инопланетянин. И, возможно, для них он выглядит, что тот монстр. Может быть… Придется привыкать к этому. Это ведь не они другие и странные — они у себя дома, в своем мире — это он другой. Н-да… Как еще все обернется? Как его воспримут местные жители? Не устроят ли они охоту на него, как на монстра? Хотя, Пустынник, похоже, совершенно не удивляется ему. Почему так? Или все же эти люди из города не так сильно отличаются от него? И еще, если в городе люди, тогда кто Пустынник? Судя по всему, он не причисляет себя к ним. Тогда кто он и другие такие как он? Неизвестно. Непонятно. Видимо, нужно прийти в город и увидеть все своими глазами. Пожалуй, там он получит ответы на многие свои вопросы.

Вопросы… Ирв усмехнулся. Опять вопросы. Сколько же их? Не счесть. Попробуйте представить, сколько нужно вопросов, чтобы понять наш мир, и как жить в нем? А ведь этот мир такой же мир как и наш — так же содержателен и сложен. Сколько лет нужно ребенку, чтобы познать мир? Правда, Ирв не ребенок, но здесь он то же самое, что младенец, ничего не понимающий и не знающий на свете. Угораздило же! И кем он только не стал, попав сюда: младенцем, покойником…

Равнина тянулась бесконечно. Иногда Ирву казалось, что он стоит на месте — настолько одинаково и однообразно было все вокруг. Он уже переставал понимать, как долго он идет. Усталость входила в тело. Ирв старался не обращать на нее внимание и, глядя на небо, думал, что остановится, отдохнет и поспит, когда наступит ночь. Но ночи все не было, а усталость все увеличивалась. Невесомые камушки шуршали и похрустывали под ногами — это был единственный звук, который слышал Ирв. Воздух был неподвижен, и вообще все кругом было безжизненным, пустым. Никого. Ничего. Словно все покинули этот мир, и только один Ирв бредет здесь неизвестно куда. Зачем? Словно это не он, а его тень, обреченная на вечные скитания, бредет по мертвому миру без дороги, без цели, без времени. Не находя покоя, не находя успокоение нигде, нигде… Он Агасфер, Мафусаил, наказанный и обреченный, брошенный, покинутый, потерянный… Он выпал из жизни, из общего мира, попав неизвестно куда. И теперь он один, один во всей Вселенной (во всей Вселенной!), и все чужое вокруг, и мир не его. Он по ошибке оказался здесь, и мир еще не знает о нем. Или знает, но пока есть дела поважнее. А может, мир просто забавляется, глядя на него, на невиданное существо, появившееся здесь, но скоро это наскучит миру, и тогда…

Ирв вдруг открыл глаза. Оказывается, он заснул на ходу. Вот так шел и заснул. Хм… Нет, хватит, к черту эту местную ночь. Пожалуй, можно родиться и состариться, дожидаясь ее. Все, нужно остановиться, передохнуть. Он устал, устал…

Остановившись, Ирв подумал, что, наверное, нужно как-то запомнить направление. Сунул руку в карман и, вытащив зажигалку и ключи, положил их на землю в виде стрелки. Вот так хорошо. Все. Он чувствовал себя очень уставшим, ноги гудели. Ирв лег на землю рядом с импровизированной стрелкой. Невесомые камушки были не слишком мягкие, но ничего, ничего…

«Многие мечтают попасть в другие миры, — улыбнувшись, подумал он, лежа под все таким же темно-синим небом, — я сам мечтал когда-то. Как давно это было! Как далеко…» Нет, не далеко. Далеко — это на каком-то расстоянии отсюда. Но между мирами нет расстояния, они просто разные, просто отдельно. «И я отдельно, — думал Ирв уже засыпая. — Капля без дождя, звезда без неба. Капля без дождя…»

Он проснулся от того, что почувствовал чей-то взгляд. Кто-то был рядом. Ирв открыл глаза. Пустынник стоял перед ним.

— Это неправильный вопрос, — сказал он.

— Да? — Ирв сел, часто моргая и стараясь окончательно проснуться.

— Да. Вода мокрая, потому что она вода, — сказал Пустынник. — Здесь не может быть ответа. Мокрая — это свойство воды.

Ирв помотал головой.

— Долго думал? — поинтересовался он.

— Долго?

— Действительно. Зачем тебе я? Ты сам можешь задавать отличные вопросы.

Пустынник молчал.

— Ладно, — сказал Ирв, — извини, я пошутил. Сложно так сразу понять, что тебе нужно.

— Пошутил?

— Что-то ты немногословен сегодня.

— Сегодня?

— М-мм… Да, пожалуй, по местным меркам все еще вчера, или, наоборот, сегодня… В общем, все тот же день.

— Я такой, как вы, — сказал Пустынник. — Вы формируете мои слова, мой способ общения.

Ирв зевнул.

— Даже не говори мне об этом. И без того голова кругом идет.

— Голова кругом?

— Хм… — недовольно произнес Ирв. — Ладно, лучше скажи, далеко еще до города?

— Далеко?

Ирв думал.

— А ты сейчас можешь добраться до города? — спросил он.

— Да.

— Туда и обратно. Можешь сделать это?

— Да.

— Тогда сходи туда, а потом сразу возвращайся обратно. Хорошо?

— Хорошо, — сказал Пустынник, исчез и через секунду снова появился здесь.

— Уже все? — удивился Ирв. — Так быстро?

— Быстро?

Ирв надеялся как-то определить расстояние по тому, насколько долго Пустынник будет путешествовать к городу и обратно, но ничего не получилось.

— Хорошо, — Ирв не терял надежды, — а сколько шагов или что там у тебя тебе потребовалось на это?

— Три, — ответил Пустынник. — Вернее, шесть: три туда и три обратно.

— Так, — кивнул Ирв, — уже лучше. А сколько это — один твой шаг? Хотя… — поспешно проговорил он, предупреждая вопрос Пустынника о слове «сколько». — Пожалуй, вот что. Не мог бы ты шагнуть в ту сторону, — Ирв показал направление, — сосчитать там до пяти вот так: раз, два, три, четыре, пять, и потом вернуться обратно?

— Да, — сказал Пустынник, — мог бы.

Ирв встал на ноги.

— Тогда шагни, пожалуйста.

— Хорошо.

Пустынник исчез. Ирв напряженно смотрел в указанную им сторону. Там на самом горизонте появилось темное пятнышко, побыло пять секунд и потом исчезло. Пустынник снова стоял перед Ирвом.

— Вот, значит, какой твой шаг, — сказал Ирв. — Ты шагаешь до горизонта.

— Да, — ответил Пустынник. — Я могу перемещаться только в видимых пределах.

— Ага. А из той точки видимые пределы уже другие, и ты можешь перемещаться или шагать дальше, — догадался Ирв.

— Да, — подтвердил его догадку Пустынник.

— Отлично. — Ирв улыбался. — И до города ты шагал так же?

— Да.

— Ну вот. Выходит, что до города три горизонта, то есть около пятнадцати километров. Что ж, не так уж далеко.

— Скажите вопрос, — проговорил Пустынник.

— Знаешь, — произнес Ирв, — по-моему, нам уже пора перейти на «ты» — так проще.

— Я не могу, — сказал Пустынник. — Вы существо более высшее, чем я.

— Правда? Почему же?

— Вы можете думать самостоятельно, а я нет.

— Как это? — удивился Ирв.

— У меня есть способность думать, но для этого мне нужно использовать чужой мозг, потому что своего у меня нет.

— Совсем? — все больше удивлялся Ирв.

— Почти, — ответил Пустынник. — Моего мозга хватает только на элементарные инстинкты. Правда, я могу запоминать информацию, но самостоятельно не могу даже говорить.

— Вот как? — Ирв задумался. — А как же тогда ты понял про воду?

— Я был в городе, вернее, рядом с ним.

— И кто-то из местных жителей подумал за тебя? — догадался Ирв.

— Да, — сказал Пустынник.

— Ну и ну! — Ирв удивленно покачал головой. — И все такие, как ты, делают так же?

— Они стараются, но нас не пускают в город. У людей… у местных жителей нет, как у вас, темного участка мозга, который я могу использовать безболезненно для вас. С ними все иначе.

— Так вот почему ты связался со мной, — задумчиво проговорил Ирв. — Я даю тебе возможность думать и искать твой вопрос.

— Нет, — сказал Пустынник. — Вы должны сказать мне вопрос. Я запомню его, а потом приду к Нолу, с которым смогу говорить. У Нолу на всех хватает мыслей.

— Хм…

Ирв пытался осмыслить услышанное. Интересное существо этот Пустынник. Не иметь собственной возможности думать… Но тогда он должен быть, как плющ, мозговой паразит. Ирв прикусил язык, если так можно сказать о мыслях, вспомнив, что Пустынник слышит их, и боясь обидеть его.

— Нет, вы меня не обидели, — произнес Пустынник. — Пожалуй, это правда, я действительно животное и паразитирую на чужих мозгах. Но это не обидно для меня, потому что это моя природа, и обижаться на это — все равно, что вашему плющу обижаться, когда его называют растением.

— А местные жители, они… они бывают недовольны, когда вы пользуетесь их головой?

— Да, — ответил Пустынник. — Для них это достаточно болезненный процесс, и им, конечно, не нравится это, они не пускают нас в город, стараются держать нас подальше.

— Вот как? — не переставал удивляться Ирв. — Выходит, я для тебя удачная находка. А интересно, другие твои собратья не слетятся сюда, чтобы, так сказать, попользоваться мной?

— Нет, — сказал Пустынник, — на равнине им нечего делать, поэтому здесь их нет. Я случайно нашел вас. Но у города таких, как я много, они всегда там вокруг ищут чужие мозги.

— Ты тоже так сделал сегодня, когда думал про воду?

— Да. Мне повезло, я нашел почти сразу, а бывает, что не удается найти кого-то довольно долго.

Ирв молчал.

— Н-да, — потом произнес он. — Интересная у вас тут жизнь.

— Скажите вопрос.

Ирв вздохнул.

— Сейчас я не знаю вопроса, который тебе нужен. Наверное, сначала мне надо попасть в город, чтобы узнать хоть что-то о вашем мире. Тогда, возможно, я смогу помочь тебе.

— Хорошо, — сказал Пустынник.

Ирв нагнулся и подобрал зажигалку с ключами, а когда выпрямился, Пустынника уже не было. Ирв не удивился этому, начиная привыкать к его внезапным исчезновениям.

«Надо же! Может думать только чужими мозгами», — размышлял Ирв, снова бредя по равнине. Казалось, совершенно невероятным, что такое возможно. «Очень может быть, что это не самая странная вещь, которая встретится мне здесь», — подумал Ирв и чуть ускорил шаг, теперь уже зная, что идти остается не так уж много.

Город показался на горизонте, когда Ирв уже начал сомневаться в своей оценке расстояния до него. Жажда и голод все сильнее заявляли о себе. Ирв шел, облизывая пересохшие губы, и думал, что, пожалуй, целые сутки ничего не ел и не пил. Попасть в город становилось жизненно необходимым. Ирву казалось, что он идет уже слишком долго и что давно уже должен увидеть город. Не сбился ли он с пути и не прошел ли мимо?

Но вот горизонт стал неровным. В правой его части появились какие-то выступы и возвышения. Ирв шел к ним, чуть поменяв направление и напряженно всматриваясь в то, что появлялось перед ним.

Впереди и чуть слева по ходу возник Пустынник. Ирв улыбнулся.

— Привет, — сказал он Пустыннику. — Как дела? — и помахал ему рукой.

— Извините.

И в следующее мгновение пустынник исчез и появился вокруг. Ирв еще успел подумать, что голос, кажется, несколько другой, не совсем такой, как всегда, но потом уже не мог думать.

Пустынник был вокруг, Ирв оказался внутри него. Пустота стала миром. Хотя Ирв и видел окружающее сквозь ее границы несколько смутно и отдаленно, но находился в пустоте, в теле Пустынника. Какие-то покалывания в голове, но самое главное: здесь не было воздуха. Пелена перед глазами — что-то проникло в мозг. Ирв пытался вдохнуть, но лишь пустота заполняла легкие. Покалывание в голове перестало быть отдельными горячими иглами, оно захватило весь мозг, и словно расплавленный свинец заполнил голову, тяжелый, огненно горячий. Ирв скривился от боли и сжал зубы, пытаясь пересилить это.

Пустынник налетел на него, убрав воздух вокруг и ударив раскаленной волной в мозг. И теперь давил, давил, сжимая мозг и держа внутри пустоты.

— Пустынник!!! — в отчаянии и испуге прокричал Ирв, но крик не прозвучал в пустоте. Ирв лишь беззвучно раскрыл рот и напрягал легкие, выталкивая из них остатки воздуха.

Словно мягкая горячая рука держала мозг, крепко, твердо, и все сильнее сжимая кулак. Ирв задыхался, схватившись за грудь и ловя ртом воздух, но воздуха не было, лишь пустота окружала его. В смертельном ужасе Ирв делал судорожные отчаянные вздохи пустыми, казалось, слипшимися от пустоты легкими, но это было бесполезно. Пустынник давил, молча, спокойно, просто бесстрастно ожидая, когда его жертва перестанет дергаться. Ирв корчился в его безвоздушном теле. Пелена перед глазами стала темно-красной, и синие круги расплывались в ней, словно синий дождь шел над красным озером, падая каплями на поверхность и раскрашивая ее кругами. Пустые вдохи выворачивали наизнанку и сводили судорогой все тело, казалось, он пытается дышать уже всем: желудком, сердцем, плечами…

Ирва качнуло, и он, выставив ногу, сделал шаг в сторону. При этом он как будто приблизился к краю пустоты. Может, в этом спасение? Надо выйти из пустынника, снова оказавшись там, где воздух, наружу из бестелесного зверя, проглотившего его. Ирв шагнул вперед, потом еще и еще, но ничего не получалось. Пустынник перемещался вместе с ним, и Ирв всегда был внутри него. Но он не останавливался, цепляясь за попытку выйти как за последнюю надежду и, пожалуй, единственный шанс. Ирв продолжал идти и задыхался от пустоты, и сходил с ума от огня в голове. Он ускорил шаг, уже почти падая вперед, но каким-то чудом все же удерживаясь на ногах. Пустынник не отпускал и всегда находился вокруг. Ирв падал вперед, ему приходилось уже бежать, чтобы действительно не упасть и не оказаться на земле, потому что тогда все, тогда он уже не сможет подняться.

— А-а!!! — беззвучно кричал Ирв, выворачивая легкие в диком крике и бежал, бежал… Уже почти ничего не видя вокруг и не соображая расплавленным раздавленным мозгом.

И вдруг он услышал свой крик. Окружающий мир сомкнулся вокруг — границы пустоты тела пустынника перестали препятствовать этому. Воздух окружил прохладой и свежестью. Ноги не слушались, Ирв споткнулся и упал на бегу, видя пустынника, стоящего перед ним. Ирв упал к его ногам (если так можно сказать о куске пустоты), перекатился на спину и вдруг увидел, что сзади был еще один пустынник, похоже, тот, внутри которого он был только что, и из которого все же смог выбежать каким-то чудом. Ирв лежал на земле между двумя пустынниками, переставая кричать и делая вдох, глубокий, судорожный и нереально освежающий вдох. Он со страхом смотрел на пустынника перед собой, потом повернул голову и посмотрел на другого, потом снова на этого, не переставая тяжело и часто дышать, чувствуя, что теряет сознание от обилия кислорода после безвоздушной пустоты, и стараясь не дать себе сделать это.

Пустынники молча и неподвижно стояли над ним какое-то время, а потом вдруг исчезли и появились вместе чуть в стороне. Ирв наблюдал за ними. Они осторожно сблизились, постояли, касаясь друг друга, и затем вдруг слились, став одним пустынником, но с гораздо более темной и глубокой пустотой. Ирв уже почти отдышался, встал и смотрел на то, что происходило перед ним. Двойной пустынник чуть пульсировал, слегка расширяя и снова сужая свои границы — словно сердце билось, наполненное густой, тяжелой пустотой. Потом внутри пустоты стали появляться маленькие голубые, желтые, красные искорки. Их становилось все больше, и скоро весь двойной пустынник переливался и сиял разноцветными искрами. Так продолжалось пару минут, а потом вдруг искры исчезли, а пустынник приобрел нормальный неглубокий, оттенок, видимо, перестав быть двойным.

— Вам не следовало подходить ближе к городу, не дождавшись меня, — сказал Пустынник.

— Пустынник? — обрадовался Ирв. — Это ты?

— Да, — ответил он. — Но вокруг много других. Я ведь говорил, что нас много около города.

— И это был другой, который… схватил меня?

— Да, — ответил Пустынник.

— Почему он сделал так? Мне показалось, что он хотел убить меня. Разве ему не нужны были мои мысли?

— Это… это была женская особь, — ответил Пустынник. — Они действуют иначе.

— Да, иначе, — Ирв потер горло. — Женская особь? Значит, ваши женщины убивают людей, похоже, в самом прямом смысле питаясь их мозгами.

— Что-то в этом роде, — ответил Пустынник. — Хотя и не совсем так.

— Похоже на наших комаров, — улыбнулся Ирв, — у них тоже кусаются только женские особи.

— Комаров?

— Хорошо, что ты прогнал ее, а то эту мадам так просто не прихлопнешь, если она решила укусить тебя.

— Прогнал?

— Да. Если б не ты… — Ирв начал понимать, что Пустынник фактически спас ему жизнь, возможно, рискуя при этом своей. — Кстати, сложно было победить ее?

— Победить? Нет, я не дрался с ней, если вы это имеете в виду.

— А что же… — и тут Ирв догадался, что делали пустынники. — Вот в чем дело, — улыбнувшись, проговорил он.

— Вам нужно было зажечь огонь, — сказал Пустынник. — Она боится огня.

— Да? — Ирв сунул руку в карман и нащупал зажигалку. — Хорошо, — сказал он. — Спасибо, буду знать.

— Теперь вам нужно идти в город как можно быстрее, — Пустынник говорил спокойно, но чувствовалось напряжение в его голосе даже сквозь всю глубину и мягкость, которой он обладал. — Здесь слишком много таких, как я. Сейчас они почувствуют ваше присутствие и придут сюда. Тогда вас не спасет даже темный участок вашего мозга — все не смогут поместиться там, его хватит только на одного-двух пустынников, а другие будут заполнять уже остальную часть, вернее, основную, то, что, собственно, и составляет ваше «я». Вы не такой как местные жители, и поэтому я не знаю, что будет с вами, если они заполнят все ваше сознание, но не думаю, что вы сможете выдержать хотя бы трех или четырех пустынников, а их больше, гораздо больше.

— А ты разве не поможешь мне? — спросил Ирв.

— Нет, я не смогу нейтрализовать их всех. Они не станут говорить с вами — когда их много, они будут драться за обладание вашим сознанием, будут драться внутри вас.

— Что же мне делать? — Ирв начинал понимать серьезность и опасность ситуации.

Пустынник молчал, ничего не отвечая, а потом сказал:

— Смотрите.

Ирв оглянулся вокруг. Город был вдали, возвышаясь домами или, бог его знает, какими строениями, а между ним и городом… Ирву показалось, что равнина стала рябой, или кто-то брызнул растворителем на картину — тут и там возникали стертые пустые участки. Пустынники появлялись везде. Почуяв Ирва, они слетались сюда. «Как вороны», — подумал Ирв. И действительно они были чем-то похожи на черных воронов своими пустыми темными телами.

— Что мне делать? — повторил Ирв, чувствуя, что женщина-пустынник, нападавшая только что, была лишь легкой неприятностью по сравнению с тем, что его ждало теперь.

— Их много, их слишком много, — проговорил Пустынник, как показалось Ирву, мрачно. — Никогда не думал, что буду защищать человека, но вы нужны мне, очень нужны. Никто из местных жителей не может…

— Что мне делать? — почти прокричал Ирв, прерывая Пустынника.

— Вам нужно зайти за стражей.

— Куда? — не понял Ирв.

— Вон те камни перед городом — это стражи.

Ирв посмотрел. Действительно, перед городом шла цепочка серых камней, каждый примерно с человеческий рост и на расстоянии нескольких метров один от другого. Они опоясывали город, служа как бы границей между ним и равниной.

— Стражи не пускают нас, — продолжал Пустынник. — Они… они обладают какой-то силой, и мы не можем пройти за них. Вам нужно зайти за стражей, там вы будете в безопасности.

— Спасибо, — сказал Ирв и хотел идти, но Пустынник остановил его.

— Вы должны пообещать, что потом встретитесь со мной, — сказал он. — Я помогаю вам…

— Да, — сказал Ирв. — Конечно. Я обещаю.

— Хорошо, я верю вам, — спокойно произнес Пустынник и добавил: — Там, среди других, есть и женские особи. Держите огонь наготове, чтобы спасаться от них.

— А против мужских особей?

— Против них огонь не поможет.

— Тогда что, — напряженно спросил Ирв, — что мне делать против них?

Где-то шумела вода. Или нет, скорее это щебетание птиц, легкий шелест крыльев в зеленых кронах высоких деревьев. Или… Ирв оглянулся. Кругом была все та же равнина. Другой пустынник стоял совсем рядом. Он был молчалив и неподвижен, словно серый камень у берега реки, где журчит вода, и птицы порхают и поют свои песни. В лесу. В шелестящих кронах.

— Все, — сказал «его» Пустынник, — началось. Теперь идите. И пусть вам поможет ваш бог.

И Ирв пошел. Он вынул зажигалку и держал ее в руке, готовый в любой момент зажечь ее и сделать огонь. Огонь…

Деревья шелестели листьями на ветру. Нет. Это только похоже на шелест листьев. И на птичье пение. И на шум воды. На самом деле… Ирв не знал, что это. Не мог знать.

«Некоторое время я смогу сопровождать вас, — вдруг услышал он слова Пустынника, вернее, почувствовал их в голове, подумал их. — Слушайте мой голос, сосредоточьтесь на нем. Я буду вашими глазами. Я буду показывать вам дорогу. Другие тоже попытаются завладеть вашим мозгом, но для другого, совсем для другого. Постарайтесь не замечать их. Они будут занимать вас своими мыслями и образами, забирать вашу способность чувствовать и думать, используя ее. Я смогу не пускать их какое-то время, удерживать большую часть вашего сознания, но их слишком много, слишком…»

Шум воды был сухим и горячим. Словно раскаленный песок, несущийся в сильном ветре. Но все же это была вода — Ирв слышал журчание. Но чувствовал жар и сухость песка. А видел… Он видел то, что было перед ним: землю под ногами, город впереди. Но глаза были словно не его. Он не смотрел ими, он лишь видел то, куда они смотрят. И шел вперед.

Сухое журчание становилось тише — тот пустынник оставался позади. Но появлялось что-то другое — следующий пустынник был рядом. Словно два великана сражаются мягкими дубинками. Они тяжелы и медленны, огромны. Ирв был ударами этих дубинок. Плавными, неритмичными, мощными и мягкими, словно из пуха. Из ветра?

— Пустынник, — позвал он, — что это?

Но не был уверен, сказал или только подумал эти слова. Но Пустынник все равно услышал его. «Не обращайте внимание, — снова в голове проговорил он. — Это мысли и образы других. Теперь они занимают не только темную часть вашего мозга, и поэтому вы чувствуете их. Не пытайтесь понять — вы не сможете, не зная нашего мира. Старайтесь не замечать их, смотрите вперед и не останавливайтесь, идите. Пока я даю вам эту возможность».

Пустота внезапно накрыла его, и Ирв потерял способность дышать. Он снова был внутри пустынника, но теперь знал, что нужно делать. Легкое покалывание в голове. Ирв щелкнул зажигалкой, но… Господи! Она не зажигалась в пустоте. Ирв щелкнул еще и еще раз. Искры вылетали из нее, и пустота пропала на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы огонь все же начал гореть. Пустота попыталась снова накрыть его, но, наткнувшись на маленький язычок пламени, вдруг взвизгнула и пропала. Ирв слышал и чувствовал ее испуг. Это было сильнее, чем все остальное, на миг полностью захватив его. Он сам стал этим испугом и в ужасе взирал на горящий огонь в своей руке. Ирв хотел отдернуть руку, выпустив зажигалку, но почему-то промедлил секунду, которой хватило, чтобы это прошло.

Пустынники проникали в мозг, заполняя его своими мыслями. Но пока «его» Пустынник держал большую часть сознания, заполняя ее мыслями о том, что надо идти вперед к городу, и образами того, что было перед ним. Пустынник видел за него, шел за него. Ирв был где-то внутри себя, где-то глубоко в своем сознании, лишь наблюдая за происходящим и не мешая Пустыннику вести себя.

Ветер и свет, молчаливое небо. Как холодно и мертво все здесь, на самом верху, в сверкающих небесах. Можно стоять так вечность и ощущать безжизненность синевы и бескрайность, захватывающий дух простор. Но наверху есть что-то, что давит. Из прозрачной синевы, где нет ничего, но что-то исходит оттуда. Не свет, нет, что-то другое. Ирв хотел понять, что, пытался…

Она не была как все. Он видел ее у города, и она… улыбнулась ему? Что она сделала? Ирв не мог понять, но знал, что хочет найти ее, должен найти ее. Ее тело из пустоты так прекрасно!

Вперед. Шаг за шагом. Город. Земля под ногами. Не сворачивать. Только прямо. Вперед.

Он хотел понять, что там в вышине, он был пустынником, стоящим на вершине высокой горы, среди небес, среди ветра и света. Он хотел найти ее. Как найти ее? Ту женщину-пустынника, которую он видел у города, когда в прошлый раз приходил сюда, чтобы поискать чужое сознание. Вперед. Вперед к городу. Не останавливаться… Не сворачивать…

Пустынники набрасывались, пытаясь захватить его сознание, опутывая мозг своими мыслями. «Его» Пустынник противостоял им, Ирв чувствовал, как он борется с ними, как вытесняет других из его сознания. Но они давили, они проникали в него. Пустынник сопротивлялся. Изо всех сил он упирался и выталкивал их прочь, прочь. Они тоже имели силы, и их было больше. Они проникали со всех сторон, и Пустынник сражался с ними, как мог. Ирв чувствовал, как голова раскалывается от этой схватки. Они тянули и крошили его мозг на тысячу частей, захватывая их и отдавая и захватывая вновь. Пустынники молча и неподвижно стояли вокруг, но бешено сражались внутри его головы. Это было нестерпимо. Ирву казалось, что он сходит с ума, распадается на отдельные образы и мысли. Его было много, очень много, и каждый он хотел захватить все, став одним. Мозг превратился в поле битвы, но не две, а гораздо больше армий сражались в беспощадной битве. «Его» Пустынник пока удерживал свою часть, довольно большую часть, показывая дорогу и сохраняя цель, но эта часть таяла — другие захватывали ее. Понемногу, борясь и мешая друг другу, но все равно уменьшая ее.

Вдруг пустота снова накрыла его, и все образы исчезли, Ирв был собой, но внутри пустынника-женщины. Зажигалка! Ирв держал ее в руке, вспомнил, что она не горит в пустоте. Пока отсутствие воздуха еще не слишком тяготило его. Горячие иглы впивались в мозг. Ирв рванулся и прыгнул вперед, упав на руки, перекатился на спину. Женщина-пустынник не успела вовремя среагировать на это, и Ирв оказался вне ее пределов, на воздухе. Лежа на спине, он выставил вперед руку и зажег огонь. Женщина-пустынник вскрикнула в его голове и исчезла. Ирв снова почувствовал ее испуг, но теперь уже не стал обращать на него внимание. Вставая, он увидел «своего» Пустынника. Почему-то он безошибочно смог узнать его среди других, хотя все пустынники были почти одинаковые, лишь незначительно отличаясь формой и размерами пустоты. Впрочем, сейчас «его» Пустынник несколько отличался, обретя какой-то белесый оттенок, и чуть мерцал. «Вперед, — услышал Ирв его слова в голове. — Вперед. Быстрее. У меня уже почти нет сил, и скоро я не смогу защищать вас. Вы должны идти. Идти…» Ирв встал на ноги, повернулся и снова пошел к городу, успев подумать, что, что же будет, когда он лишится поддержки Пустынника? Но в следующее мгновение чужие мысли и образы снова захватили его.

Где-то там есть горы и волшебные сказочные места с чудесными водопадами и озерами благодатной мягкой воды. Вода струится. Она так легка и прозрачна! Он знал один дивный ручей, протекающий между вершинами гор. Между? Ирв видел ручей, текущий от вершины к вершине по прямой, прямо по воздуху. Что это? Нет, это не вода. Так прекрасно плескаться в прозрачных озерах, стоять под водопадами и наслаждаться мягкими, невесомыми струями, пронизывающими тебя. В горах, в скалах источники рек и ручьев. Они вытекают прямо из них, из серого камня, из гранита скал. Целые потоки, парящие и льющиеся. Они… «Магнитные поля, — вдруг понял Ирв. — Пустынники любят магнитные поля». Они так прекрасны, волшебны… Вперед. К городу. Вот он путь. Земля под ногами… Нужно идти. Пульсирующее нечто извивалось, он никак не мог поймать его. Черт! Он был раздражен. Какой неуловимый… кто? Обычно их достаточно легко… поймать? Нет, захватить? Раскрыть? Использовать? Но этот какой-то… умный? знающий?

Пустота вокруг. Ирв снова прыгнул вперед, пытаясь выскочить из тела пустынника. Но ничего не вышло, пустынник держал его внутри. Воздуха не было. Ирв сделал шаг вперед, а потом резко развернулся и прыгнул назад. Это сработало. Он щелкнул зажигалкой, лежа на спине, и пустынник-женщина с визгом отскочила от появившегося огня, вселив испуг в Ирва. Но он лишь улыбнулся на это. Посмотрел на «своего» Пустынника, встав на ноги. Тот уже не был как пустота, скорее, как дождь, но без отдельных капель и струй, белесый дождь. Ирву показалось, что Пустынник стал меньших размеров. «Как ты?», — хотел спросить его Ирв, но образы вошли в него. «Вперед», — лишь услышал он голос Пустынника, но слабый, еле слышный на фоне других голос. Каким-то инстинктом или самым потайным уголком сознания он смог подумать, что пустынники-женщины, похоже, разгадали его способ выхода из них, и в следующий раз уже, может, не удастся спастись таким образом. Нельзя зажечь огонь внутри пустоты, значит, его нужно зажечь сейчас, иначе… бескрайняя равнина и он один на один с… с кем?.. иначе никогда. Ирв зажег зажигалку… это стояло под темно-синим небом у подножия горы, и он был внутри этого, он хотел… огонь горел ровно — здесь не было ветра. Ирв сделал шаг, и маленький язычок пламени чуть колыхнулся. Тогда Ирв прикрыл его другой рукой и пошел вперед. Сквозь мысли, сквозь образы, сквозь чужие желания.

Тьма. Волшебная тьма. Прекрасная тьма. Как сладко быть в ней! Искры появляются и тут и там. Поток искр уже захватывает его… Знакомые лица. Их много. Он знает их. Лица? Нет, это нечто объемное и незримое. То, чего нельзя увидеть, лишь почувствовать, понять. Но это, как лица, они принадлежат каждому, кто здесь. Они… Вперед… Нужно идти… Нужно… Жаркое дыхание распускающихся роз с запахом ночи и листьями из света и шипами из расстояния, пронзенного временем полета от неба до неба. Он спешил. Нужно успеть. Там, где распускаются розы… розы?.. цветы из пламени жарких частиц пространства, там есть сад, в который можно войти и быть цветком в нем и стать кем-то, кем можно быть, кто может быть собой и знать себя, и понимать окружающий мир, и собирать мир в единое нечто, которое можно видеть и выбирать. Но нужно успеть. Жаркое дыхание распускается во тьме, и за ним следует свет, который остужает, разрушает.

Ирв шел вперед, глядя на маленький язычок пламени в своих руках и стараясь сохранить его. Непонятные образы чужого мира заполняли сознание, он шел, видя лишь пламя перед собой и лишь зная, что нужно идти, хотя уже почти не помнил, куда и зачем. Пустынник теперь покинул его, сделав все, что мог, и Ирв остался один против его собратьев, которые разрывали и терзали его мозг, словно стервятники налетев на него. Ирв сжал зубы от боли в голове и продолжал идти, глядя на огонь, лишь огонь, только огонь перед глазами. Мерцающий язычок пламени — это все, что было у него, все его сознание, все стремления и надежды.

Пустынники дрались в его голове, каждый хотел получить все. Они вонзали в него свои мысли и образы, растекаясь в сознании раскаленным озером. И другие вонзали свои образы, выталкивали друг друга, топтали и рвали друг друга на части, выжигали и выдирали. Ирв чувствовал, ощущал их сражение. Его мозг был полем битвы, где конница скачет, разрывая землю копытами, и тяжелые ядра падают в землю, и солдаты топчут ее и поливают своей кровью.

Но иногда какой-нибудь пустынник брал верх на время, и Ирв видел образы чужого мира, знал их, чувствовал, хотя и не мог понять. Он сходил с ума от сумасшедшей нереальности неизвестных видений и памяти о невозможных событиях. Он был тем, кого даже не мог представить, но жил его жизнью, желаниями, заботами. Мозг крошился и отказывался понимать это. Но пустынники знали толк в чужом сознании, они заставляли мозг работать, и при этом раздавливая, разрушая его.

Только огонь, только маленький язычок пламени был его миром и спасал, и вел его за собой. Ирв держал его в руках и шел, шел за ним.

Там в горах есть волшебное место. Там так прекрасно! Ему нужно туда, он хочет быть там. Да, конечно, он отправится туда. Где же еще быть, если не там? Он идет туда. Он идет…

Он идет за маленьким язычком пламени. Огонь в глазах — все, что есть у него.

Нужно остановиться и передохнуть. Куда спешить? Конечно, он хочет остановиться. Его тело из пустоты уже начинает приобретать оттенок. Скоро пустота перестанет быть пустотой, заполнившись цветом — куда это годится? Нет, надо передохнуть, остановиться. Все, он останавливается, больше он не сделает ни шага.

Ноги идут, и глаза видят огонь.

Ноги? Глаза? Что это? А, это у людей. Какая глупость! Они ходят, а не исчезают и появляются в другом месте. И к тому же они… тяжелые. Нет, хорошо, что я не человек.

Огонь. Огонь перед глазами.

Там зеленые травы из воска и птичьего пения сплетаются в кольца над равниной из света. Но как мне попасть туда, если вода серебряных нитей закрыта во льдах, и жаркие скалы держат ее?

Огонь в руках. Ирву казалось, что он за тысячу лет от него. Когда-то… Где-то… Далеко. И в то же время он был прямо перед глазами, в глазах. Расстояние не определяло себя. Ирв не мог оценить расстояние. И время… Сколько он уже идет так? Огонь далеко, на том краю Вселенной. Ноги шаг за шагом несут его. Куда? Пламя горит перед ним, стоит лишь протянуть руку… Протянуть руку? Но оно в руках!

Он шел, сохраняя огонь перед собой. Сколько продолжалось так? Он не мог понять. Но в какой-то момент Ирв вдруг увидел, что огонь начинает гаснуть. Не от ветра, а просто сам. Видимо, зажигалка кончалась, и скоро огонь должен был совсем погаснуть. Вот он уже меньше и с каждым шагом все уменьшается, исчезает.

Ирву стало страшно, безумно страшно. Он уже не помнил, что огонь защищает его от пустынников-женщин, огонь был им, его жизнью. И если гаснет огонь, то гаснет и жизнь. Ирв испугался. Страх пронзил его и вернул его. Страх смерти оказался сильнее пустынников. Его сознание наполнилось страхом, вытеснив оттуда чужие образы — инстинкт самосохранения взял верх над ними. Ирв вдруг вспомнил, где он и кто он, и что он должен сделать. Он поднял голову, посмотрев вперед. Город был уже близко, совсем близко. Но огонь уже почти погас. Ирв видел, что он не прогорит и минуты. А когда он погаснет… Вот тогда пустынники набросятся на него, и уже не будет спасения, и никто не поможет, ничто… Всё. Ирв смотрел на погасшую зажигалку у себя в руках. Всё. Он судорожно стал щелкать ею, но это было бесполезно, огонь больше не появлялся. Всё… Вот она смерть. Теперь уже по-настоящему. Теперь уже…

Нет!!!

Ирв рванулся и побежал. Со всех ног, как мог быстро, в отчаянии и диком ужасе, смертельном страхе. Город впереди, стражи были совсем близко. Но тут пустота накрыла его. Внезапно и расчетливо, холодно. Ирв споткнулся от неожиданности, но удержался на ногах и продолжал бежать. Пустынник следовал за ним… над ним, оставляя его внутри пустоты. Ирв бежал, задыхаясь без воздуха, но не останавливаясь, понимая, что только в этом его спасение. Он должен успеть, успеть добежать. Какие забавные гонки со смертью наперегонки с пустотой! Кто быстрее? Ну? Впрочем, он соревновался сам с собой. Что произойдет раньше: он добежит или задохнется? Ах как забавно! Как!.. Стражи были уже совсем рядом. Круги плыли перед глазами. Ирв корчился на бегу, пытаясь вздохнуть, и бежал вперед, не чувствуя ног под собой. Еще немного. Ну же!

Ирв пробежал между двух стражей, уже падая на землю. Пустынник вокруг него разбился, натолкнувшись на невидимую преграду и, казалось, распался на тысячу частей. Впрочем, скорее всего, просто исчез, появившись в другом месте. Ирву было все равно. Он упал на землю внутри границы стражей, вне досягаемости пустынников и, потеряв сознание, остался лежать на земле.

Когда Ирв открыл глаза, была ночь. Он не видел небо, лежа лицом вниз на невесомых камушках, только то, что стало темно. Ирв приподнял голову. Город был перед ним. Усталость в теле, словно оно пустое, словно, побывав среди пустынников, Ирв сам стал из пустоты. Он облизнул пересохшие губы. Не хотелось вставать — совсем не было сил. Он опустил голову, прижавшись щекой к невесомым камушкам, лежал и часто дышал, собираясь с духом. Все же надо встать и идти. Где-нибудь здесь должна быть вода. Нужно идти и найти воду. Во рту было сухо, не имело смысла облизывать губы — это было все равно. Ирв вздохнул, потом задержал дыхание и начал вставать. Мышцы плохо слушались его, голова кружилась, он чуть не упал, но все же встал на ноги и стоял, чуть пошатываясь и глядя на дома впереди. Город был погружен во тьму, там было тихо. Ирв запрокинул голову и посмотрел на небо. Звезд не было, небо было просто темным. Ирва качнуло, и он снова чуть не упал, потом опустил взгляд и, шатаясь, пошел к городу.

Дойдя до первых построек, он оглядывался, ища колодец или что-то, где могла быть вода. Жажда мучила его. Нет, она перестала мучить, она просто убивала его теперь. Он шел по улице, глядя по сторонам. Каменные заборы, за ними почти ничего не было видно. Только дома возвышались за заборами, но в темноте Ирв не мог хорошо разглядеть их, да и было не до того чтобы изучать местную архитектуру. Но первое впечатление было таким, что окружающее напоминает восточный город, впрочем, он видел пока лишь одну улицу.

Заборы, дома за ними, тьма. Ирв не знал, долго ли еще он будет идти так в поисках воды. Наверняка вода была в домах, Ирв думал, не постучаться ли в один из них? Но тут же представил, как это будет выглядеть: ночью невиданное чудище, которым он был в этом мире, стучится в дверь. Вполне могут совсем иным способом избавить его от жажды, а заодно и от голода и вообще от всего навсегда. Кто их знает, местные нравы?

Ирв шел по улицам, сворачивая с одной на другую. Никого не было вокруг. Жители, похоже, давно уже спали в своих домах. Только он, шатаясь, бредет по городу, как тень, ночной монстр, появившийся неизвестно откуда. «Интересно, что напишут в их газетах об этом? — подумал он. — Если, конечно, у них есть газеты». Хотя какая разница? О чем он думает? Ему нужна вода. И он не может всю ночь скитаться по городу — силы оставляют его, и скоро он просто упадет от усталости и жажды.

Улицы стали шире, похоже, он подходил к центру. Какая-то тень появилась впереди. Прохожий! Ирв смотрел на того, кто приближался к нему. Но тот свернул в переулок, издали заметив его, а может, не заметив, а просто ему так было нужно. Ирв шел дальше. Ноги были тяжелые, и тело тяжелое, и голова… Но все равно он чувствовал себя пустынником без тела, только с тяжелой обмякшей пустотой. Еще двое прохожих. Нет, тоже свернули. Ирв еле передвигал ноги, ему уже было не до местных жителей и вообще не до чего. Только вода, свежая, льющаяся, прохладная, прозрачная, вкусная… мокрая. Ирв слабо улыбнулся, вспомнив вопрос, который сказал Пустыннику. Вот ведь накликал! Он облизнул пересохшие губы пересохшим языком.

Улица кончалась и выходила на площадь. А там… Что бы это могло быть? Он увидел круглое сооружение в центре площади, похожее на фонтан. Что-то возвышалось, находясь в середине большой… вазы? чаши?.. А внизу в углублении, внутри круглого каменного бордюра вполне могла быть вода. Вода? Да! Так и есть! Он не ошибся. Ирв вдруг увидел, как блеснула ее поверхность и, прибавив шагу, направился туда. И…

И вдруг он увидел, что на площади полно горожан. Толпы не было, но они стояли и прохаживались там и тут. После пустых улиц это место казалось очень людным. Ирв остановился, глядя на местных жителей. Некоторые тоже смотрели на него, некоторые еще не заметили его появления, но те, кто заметил, ничего не делали, просто смотрели, не проявляя враждебности и вообще активности. Ирв не знал, как быть. Может, они просто удивлены, но сейчас придут в себя и… Вода была перед ним. Ирв смотрел на горожан, на воду… А! Пропади все пропадом! Пусть делают, что хотят — ему уже все равно. Ирв рванулся вперед, как мог быстро пересек площадь, подошел к фонтану и, перегнувшись через каменный бордюр, шумно опустил в воду голову, руки, плечи.

Ах, какое наслаждение! Вода! Вода мокрая! Да! Вот она мокрая вода! Ирв улыбался под водой и пил, пил воду. Он забыл о местных жителях, поднимал голову, чтобы вдохнуть, и потом снова погружался в воду и пил, и плескался. Вода, конечно, была не самая чистая в городском фонтане в центре города, но Ирву было все равно. Главное, что она… Какая? Мокрая! Ирв улыбался и плескался, и пил воду.

Так продолжалось какое-то время. Но наконец Ирв напился и наплескался, и приобрел свойство воды. Тогда он выпрямился и обернулся.

Горожане стояли вокруг, неподвижно и молча глядя на него.

— Привет, — улыбаясь, сказал им Ирв. — Как дела?

Они молчали.

— Что, не видели такого? — все улыбаясь, спросил Ирв.

Жители не отвечали и только молча смотрели на него. Ирв впервые видел их. Они были похожи на птиц и на ящериц одновременно. Верхняя часть лица была птичья, с чем-то вроде небольшого клюва вместо носа, а нижняя челюсть и шея, пожалуй, от ящериц. Впрочем, они были разные, насколько разные бывают и человеческие лица. Одежды скрывали их тела, но все же можно было видеть, что, как и обещал Пустынник, они были без перьев и на двух ногах. Первое впечатление было таким, что их лица с узкими лбами и маленькими глазами похожи на выражение лица задумавшегося идиота. Ирв отметил это про себя. Впрочем, совсем не обязательно, что это как-то говорило об их умственных способностях. Еще неизвестно, каким он видится им.

— Ну что, — сказал Ирв, — так и будем молчать? Я не кусаюсь, меня не нужно бояться.

Но было не похоже, чтобы они боялись его — на лицах не было страха. Хотя, кто их знает? Ирв подумал, что, видимо, нужно представиться.

— Я Ирв, — сказал он. — Я с Земли. А вы?

Но они все молчали.

— Господи! Ну скажите хоть что-нибудь. Неужели вас совсем не удивляет мое появление?

Никто не произносил ни слова и не двигался с места.

— Или я осквернил ваш священный фонтан? — Ирв улыбнулся. — Что ж, извините, я не нарочно.

Ирв вдруг почувствовал боль в животе. Жажда прошла, но теперь голод заявлял о себе. Вода в животе вдруг стала жесткой и острой.

— Ни у кого не найдется кусочка хлеба? — спросил он. — Или, может быть, ножки жареной индейки? Ломтик сыра? Или что там у вас?

Они молчали, глядя на него.

— Да скажите же хоть что-нибудь! — Ирв начинал терять терпение. — Я распинаюсь тут перед вами уже полночи. Неужели вам все равно? Думаете мне очень интересно было попадать в этот мир?

Они никак не реагировали на это.

— Или… может, вы вообще не говорите? — вдруг усомнился Ирв. — Или говорите, но по-своему, а я не слышу вас?

Он обвел их глазами. Жители были полны идиотской задумчивости и такого же упрямства в своем глазении на него.

— Я есть хочу, — сообщил он им. — У кого-нибудь будут предложения?

Но они все молчали, не отрывая глаз от него. Казалось, можно умереть с голоду под их взглядами, и они как раз задались такой целью — стоять и смотреть сколько нужно, хоть неделю, хоть месяц.

Ирв насупился, не представляя, что делать, и тоже молчал, уже не зная, что говорить. Вот тебе и инопланетянин, человек из другого мира. Надо же!

— Ну и городишко, — пробурчал Ирв. — Ну и мирок. Лучше бы меня съели пустынники.

— У тебя ведь есть Мерцающий Камень, — вдруг услышал он голос. — Что тебе еще нужно?

Ирв встрепенулся, глядя на того, кто сказал это. Вернее, на ту — голос был женский.

— Мерцающий Камень? — переспросил он, хотя догадался, что речь идет о Кристалле Мерцания.

— Да, в твоей сумке.

Говорившая была в плаще и капюшоне, ее лица совсем не было видно, и вообще ничего не было видно — плащ и капюшон полностью скрывали ее тело и голову.

— И что… — проговорил Ирв и осекся, у него перехватило дух от волнения. — Что мне делать с ним?

— А ты не знаешь?

Она говорила с легким акцентом, но странным, такого акцента Ирв никогда не слышал. Впрочем, что еще можно было ожидать?

— Нет. Хотя… Может быть, кто-нибудь купит его у меня?

— Купит? — она усмехнулась. — Вот уж вряд ли. Здесь никто не захочет купить Мерцающий Камень.

— Да? Почему? — спросил Ирв.

— Если ты хочешь избавиться от него, — продолжала она, не обращая внимания на его вопрос, — то можешь просто его выбросить. А продавать Мерцающий Камень — совершенно бессмысленное и глупое занятие.

Некоторые жители смотрели на говорившую, некоторые продолжали смотреть на Ирва, но все они также молчали, глядя на происходящее как бы со стороны, как на кино.

— Что же мне делать? — обескураженно проговорил Ирв. — Я хочу есть.

— Н-да? — она молчала секунду. — Ладно, — потом, вздохнув, произнесла она, — пошли. Сейчас все равно нет работы.

— Работы? — переспросил Ирв и последовал за той, что была в капюшоне.

Она повернулась и пошла, и Ирв поплелся за ней. Жители провожали их молчаливыми, безучастно любопытными взглядами.

Она вывела его на одну из улиц, прилегавших к площади. Ирв догнал ее и пошел рядом.

— Мы идем к тебе домой? — спросил он.

Она не ответила.

— Кто ты? — немного погодя, задал он ей вопрос. — И откуда ты знаешь мой язык?

Ему показалось, что она улыбнулась, хотя под капюшоном совсем не было видно ее лица.

— Это долго рассказывать, — мягко проговорила она. — Ты все узнаешь в свое время. Думай о том, что тебе нравится, кто.

— Нравится? — не понял Ирв. — Зачем это?

Она промолчала. Потом свернула в один из переулков, Ирв следовал за ней. Они прошли еще немного, она остановилась перед дверью в заборе и открыла ее.

— Проходи, — сказала она Ирву, и сама прошла вперед.

Там был сад. Наверное, это так. Невиданные растения — деревья и цветы — росли там. И дом стоял посреди сада. Она провела Ирва по дорожке и зашла в дом. Ирв вошел следом за ней.

Что было там? Она зажгла свет, и Ирв увидел. Мягкие тона разноцветных шелков (или того, что выглядело как шелк). Они висели повсюду: на стенах, на окнах, посреди комнаты. Большие, от пола до потолка, и чуть прозрачные. Они колыхались, когда она проходила мимо них. Комната, казалось, была соткана из ветра, и словно бы облака парили в ней.

— Ты готов? — спросила она.

— К чему? — не понял Ирв.

— К тому, чтобы увидеть меня.

— М-мм… — Ирв не знал, что ответить.

Тогда она расстегнула плащ и, откинув капюшон, сняла его. У Ирва перехватило дыхание. Она была прекрасна. Нет… Она! Была!! Прекрасна!!! И ее красота поразила его. Она поразила его даже больше, чем то, что она была… женщина, то есть именно женщина, человек. Он смотрел на нее, не в силах произнести ни слова. В самых волшебных снах он не видел такой красоты. На всей Земле… Да что там! Во всех бесконечных мирах, наверное, не было женщины, прекраснее ее. Он не мог оторвать глаз, он забыл обо всем, он был поражен, оглушен, просто убит ее красотой. Она тихо стояла и улыбалась, глядя на него.

Через какое-то время Ирв все же смог вернуть своим глазам правильную форму и вспомнил, что иногда все-таки надо дышать (да, она действовала посильнее женских особей пустынников), сердце его снова забилось.

— Кто… кто ты? Как?.. — запинаясь, произнес он.

— Здесь меня называют Девой, — улыбаясь, мягко проговорила она. — Впрочем, не только меня.

— И ты… ты человек? Как ты попала сюда?

Насколько Ирв знал, среди сталкеров не было женщин. Но, может, все-таки были?

— Мне не хочется разочаровывать тебя, — проговорила она. — Ты обязательно хочешь знать это?

— М-мм… — Ирв не знал, что сказать.

— Присядь, отдохни, — она показала ему на предмет мебели, похожий на диван. — Ты устал. Сейчас я принесу что-нибудь поесть.

Ирв совсем забыл о еде. Нет, сейчас ему уже не хотелось есть. Он боялся, что она уйдет. Она была слишком красива. Глядя на нее, он чувствовал, что уже не может не видеть ее. И еще он боялся потерять ее, боялся, что она уйдет и больше не вернется. Глупо, конечно, было бояться этого. Но ко всему прочему она была женщиной, может быть, единственным человеком, кроме него, в этом мире, во всей Вселенной. И она была красива. Она была так прекрасна!

— Нет, не уходи, — сказал он. — Подожди, — он чувствовал смущение, глядя на нее. — Подожди… Присядь со мной тоже. Расскажи мне…

Она улыбалась.

— Я понимаю, — сказала она. — Похоже, в вашем мире нет Дев. Конечно, не так просто взять и увидеть свою мечту.

— Свою мечту?

— Ну, может быть, не мечту, но свой идеал, все, что больше всего нравится тебе.

— Я не понимаю, — сказал Ирв. — О чем ты?

— Я твоя мечта, — она улыбалась, — твой идеал.

— Как это? — непонимающе спросил он.

Она подошла и обняла его за шею.

— Я тебе нравлюсь? — спросила она.

— Д-да, — ответил Ирв, боясь, что сердце выскочит из горла при этом.

Она улыбнулась и погладила его волосы.

— Садись, — сказала она и сама сделала шаг в сторону дивана.

Ирв послушно присел.

— Все же не хочется разочаровывать тебя, — сказала она. — Боюсь, тебе не понравится то, что ты узнаешь.

— А что я узнаю?

Она снова улыбнулась.

— Нет, я не буду говорить, — лукаво произнесла она. — Ты так славно очаровываешься. Так искренне и наивно. Пусть все остается как есть.

Ирв покачал головой.

— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Но, по-моему, лучше знать что-то, чем не знать.

— Тогда я перестану нравиться тебе.

Ирв хотел возразить, но она не дала ему сказать, приблизилась и быстро поцеловала его.

— Я все же принесу ужин, — проговорила она, вставая, и ушла.

Ирв остался сидеть совершенно ошарашенный и непонимающий ничего. После пустынников, после этих людей-птицеящериц и вдруг она… «Нет, это уж слишком даже для другой Вселенной», — подумал он. Потом откинулся на спинку дивана, удобно развалившись на нем. «А этот мир все же не так плох», — улыбнувшись, решил Ирв.

Она пришла через несколько минут, неся поднос с какими-то блюдами. Шелка колыхались, когда она вошла, словно все оживало при ее появлении. Она поставила поднос на столик и потом подкатила столик, который был на маленьких колесиках, к дивану. «Знакомая конструкция, — отметил про себя Ирв, глядя на колесики. — Впрочем, конечно, она ведь из нашего мира». Почему-то именно эти колесики вселили в него твердую уверенность, что она человек, и каким-то стечением обстоятельств, как и он, попала сюда.

— Угощайся, — сказала она. — Ты ведь голоден.

— Да, — он кивнул. — Спасибо.

В блюдах лежала разная еда. Ирв, конечно, не мог знать, что это, но полностью доверял той, что привела его сюда, — раз она принесла, значит, это можно есть.

Ирв принялся за еду. Пожалуй, вкус был не самый лучший, но ничего, сойдет. Насытившись, он снова развалился на диване, довольно улыбаясь.

— Ну а теперь расскажи мне все, — сказал он.

— Все? — улыбнулась она.

— Да. Что это за мир, как называется эта планета, этот город? Что за люди живут здесь? И как ты попала сюда?

Она сидела напротив него.

— Я не попала сюда, — вздохнув, серьезно произнесла она. — Не хочется говорить это, но, пожалуй, лучше не обманывать тебя. Я живу в этом городе и родилась здесь. Я не из твоего мира, это мой родной мир и родной город.

— Но…

— Конечно, я не совсем такая, как все, — продолжала она, не обращая внимания на его возражения, — но это не то, что ты думаешь. Я не человек. Сейчас я только приняла облик человека, женщины, такой, какой ты хотел видеть меня. Помнишь, я просила тебя думать о том, что тебе нравится?

— Да, — все еще ничего не понимая, ответил Ирв.

— Вот я и приняла тот облик, который тебе нравится.

— Что это значит? — Ирв был серьезен. — Кто ты?

— Я же сказала, я одна из жительниц этого города, только немного другая. Нас здесь всего семь таких, как я.

— Таких, как ты?

— Я могу менять свой облик в соответствии с образом, который возникает в чьих-то мыслях. Когда кто-нибудь думает о том, какой бы он хотел меня видеть, я слышу эти мысли и становлюсь такой. И поскольку я могу слышать чужие мысли, я слышу и твои, поэтому и могу говорить с тобой.

— Это похоже на то, что говорил мне Пустынник, — сказал Ирв.

— Пустынник? Да, пустынники как бы наши очень далекие родственники. Только мы не из пустоты, и я могу лишь слышать мысли, но не проникаю в чужое сознание.

— Ты пустынник? — Ирв почувствовал, что она действительно перестает ему нравится.

— Да нет же, — улыбнулась она. — Конечно, я не пустынник. У нас с ними только несколько похожих черт.

— Н-да? — буркнул Ирв.

Она продолжала улыбаться.

— Вот видишь, я ведь говорила, что разонравлюсь тебе.

Ирв молчал, пытаясь разобраться в своих чувствах.

— Значит, ты говоришь, что можешь менять свою внешность? — немного погодя спросил он.

— Да.

— Это правда? Неужели такое бывает?

— Бывает, — вздохнула она.

— А… а в каких пределах?.. То есть насколько разной ты можешь быть?

— Вообще в любых пределах, — проговорила она. — Я могу быть любой.

— Любой? — недоверчиво произнес Ирв.

— Ну, если форма соответствует размерам моего тела. Я не могу стать больше или меньше. А так любой внешности.

— И… каким-нибудь многоруким спрутом? Или, наоборот, змеей?

— Можно и спрутом, — вздохнув, произнесла она.

— Да?

Ирв начинал совсем по-другому смотреть на нее. Его отношение к ней резко менялось. Теперь было как-то не очень приятно видеть ее красоту, когда он узнал, что это, оказывается, ненастоящее, искусственно созданная иллюзия, мираж. А на самом деле она совсем не такая — какой-нибудь спрут, просто принявший облик человека. Ирв подумал, что хорошо, что сначала поел, а потом узнал об этом. Сейчас, пожалуй, сложно было бы заставить себя есть то, что принесла ему эта… это…

— А какое твое настоящее обличье? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Знаешь, пожалуй, у меня его нет. Я слишком много и слишком часто меняюсь и, собственно, мне все равно, какой быть. Хотя есть несколько образов, которые мне нравятся больше.

Ирв смотрел на нее, чувствуя если не отвращение, то по меньшей мере неприязнь по отношению к ней. «Спрут в обличье человека, — думал он и вспомнил: — Она ведь целовала меня». Стало еще более неприятно. Но он старался скрыть это чувство — все же она помогала ему.

— Я совсем разонравилась тебе, — улыбнулась она. — Просто ты еще не привык к этому. В нашем мире это считается обычным явлением, и все воспринимают это совершенно спокойно, даже… — она хитро посмотрела на него. — И уж во всяком случае я не спрут в обличье человека, — с притворной обидой проговорила она.

Ирву стало несколько неудобно.

— Да? — он тоже улыбнулся и покачал головой. — В этом мире все читают мои мысли, — проговорил он. — Совсем ничего нельзя подумать.

— Тебе повезло, что это так. Иначе я не смогла бы говорить с тобой и вообще понять тебя. И ты бы до сих пор стоял там на площади.

— Может быть, — вздохнул Ирв. — А другие жители, они тоже такие?

— Нет. Я же говорю, нас всего семь здесь таких, как я. Другие жители… в общем, они не могут менять свой облик. В этом смысле они обычные с твой точки зрения люди.

— Хм. Получается, что ты совсем не такая, как они.

— Да, — согласилась она. — Не такая.

— Но это же… — он задумался, — довольно большое отличие. Не просто другой цвет кожи или тип лица. Ты ведь… — он замолчал.

— Да, — она кивнула. — Ты правильно подумал — мы не другая раса, мы, если так можно сказать, совсем другие существа.

— И… как же это? — Ирв думал, как бы помягче выразить свою мысль. — Здесь живут люди двух типов?

— Нет, — ответила она. — Строго говоря, мы вообще не люди. Мы были созданы искусственным путем. Нас просто вывели как породу или вид.

— Правда? — он был несколько смущен.

— Здесь нет ничего зазорного, — сказала она. — Ты зря думаешь, что обидишь меня этим.

— Откуда мне знать, какие у вас тут расовые отношения, — пробормотал он.

Она улыбнулась.

— Мы почти ничем не отличаемся от других людей, кроме того, что можем менять свой облик и читать мысли.

— Да, всего лишь, — усмехнулся он.

— Мы существуем для вполне определенной цели, и я бы не сказала, что мне не нравится то, как я живу.

— Для определенной цели? — переспросил он. — А для какой?

— Тебе все интересно, — улыбнувшись, проговорила она.

Ирв пожал плечами.

— Конечно, раз уж я здесь…

— Понимаешь, — она стала серьезной, — у нас считается нормальным, что супруги время от времени должны отдыхать друг от друга, проводить время с другими партнерами.

— Вот как?

— Да. Как раз для этого мы и существуем.

— Для проведения времени с вами?

— Да, — кивнула она.

— То есть ты… — он осекся.

— Ты правильно понял. Я куртизанка, гетера, гейша, наложница или, как там еще у вас это называется? — ответила она. — Мы были созданы для этого, и мы такие, какими нас хотят видеть.

— Какими? Так вот почему ты была в плаще и в капюшоне.

— Да. Тот, кто хочет быть со мной, не должен видеть меня сначала. Пока мы идем, он думает, какой бы хотел, чтобы я была. Я слышу его мысли и становлюсь такой, какой он хочет меня видеть.

— Хм… — Ирв покачал головой. — Интересно. Возможно, это не лишено смысла.

— Конечно, — улыбнулась она. — Человек получает абсолютно то, что хочет. По-моему, ты и сам убедился в этом.

Ирв покраснел.

— Как-то я совсем не ожидал такого, — пробормотал он.

Да, Ирв подумал, что это ведь совсем другой мир, и он полон чудес. Впрочем, здесь они не считаются чудесами. Дева, улыбаясь, смотрела на него, похоже, слыша его мысли. Он бросил на нее укоризненный взгляд.

— Тебе обязательно все время читать мои мысли? — спросил он.

— Ты показываешь их, и я слышу.

— Показываю?

— Я могу слышать только те мысли, которые люди показывают мне. А другие… в общем, никто, конечно, не хочет, чтобы узнали все его секреты.

— А как это «показывают»?

— Они как бы обращаются в мыслях ко мне.

— А если не обращаются, ты не слышишь?

— Нет.

— Но я ведь не обращаюсь.

— Да, но ты думаешь несколько по-другому. Пожалуй, чтобы я не слышала, тебе нужно как-то прикрывать свое сознание.

— Как же это?

— Пока не знаю, — она вздохнула. — Впрочем, если ты совсем закроешься, я не смогу разговаривать с тобой, ведь я не знаю твоего языка.

— Угу… Понятно, — хотя на самом деле ничего не понял. — А местные жители, они не слышат мысли? — спросил Ирв.

— Нет.

— А… какие они?

— Какие? — она пожала плечами. — Не знаю. Просто люди.

— Кто они, то есть… И вообще как называется этот город, эта планета? Что это за мир?

Она зевнула и потерла виски.

— Уже поздно, — сказала она, — нужно спать. Мы и так говорим долго, если я начну рассказывать, то это будет продолжаться до утра, а то и больше. Ты все узнаешь в свое время, — она улыбнулась. — Сейчас лучше спать.

— Но скажи хотя бы, как тебя зовут? Меня зовут…

— Да, я знаю. Ты говорил там, на площади, и к тому же я слышу это в твоих мыслях. А меня… Нас называют Девами, и у нас нет своего имени. Зачем? Мы все одинаковые, вернее, одинаково разные. И вообще все равно, со мной ты или с другой Девой. Как я, так и она может принять совершенно любое обличье.

— Но все же, как мне обращаться к тебе?

— Не знаю, — безразлично произнесла она. — Как хочешь. Можешь сам придумать мне имя, — она улыбнулась. — Пожалуй, это будет интересно.

— Я подумаю, — сказал Ирв и осекся, понимая, что думать с ней — все равно что рассуждать вслух.

Она услышала это, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом рассмеялись.

— Ну и ну! — смеясь, покачал головой Ирв. — Ну и мир!

— Сегодня ты можешь остаться здесь, — потом сказала она. — Но только сегодня, когда никого нет.

Ирв кивнул.

— Где ты будешь спать, — спросила она, — со мной или здесь, на диване?

— Я? М-мм…

— Понятно, — она улыбнулась. — Конечно, не очень хочется спать со спрутом в женском обличье.

— Нет, ты… — Ирв опустил взгляд. — Извини…

Она продолжала улыбаться.

— Ничего, — сказала она. — Ладно, герой, ложись здесь. Я принесу тебе подушку и одеяло.

— Подушку и одеяло? У вас есть подушки и одеяла? — удивился Ирв.

— А как ты думаешь, мы спим? На гвоздях? Или вверх ногами, прицепившись к потолку?

Они снова смеялись.

Потом Ирв остался один. Лежа на диване, он вспоминал все, что произошло с ним, думал обо всем. Потом уснул.

Утром свет разбудил его. Он открыл глаза. Незнакомая обстановка вокруг. Несколько секунд он думал, что засиделся у кого-то из друзей и остался ночевать здесь. Он хотел понять у кого, но тут вспомнил, где он на самом деле.

Разноцветные шелка, развешанные вокруг. Они заколыхались, и вошла она.

— Проснулся? — она была все в том же «его», придуманном им, облике.

— Да, — он откинул одеяло и сел, потирая глаза.

— В саду есть вода, — сказала она. — Там ты можешь умыться.

— А вы тоже… умываетесь? — спросонья спросил он.

— А ты думаешь, мы тут дикие звери, раз это другой мир для тебя? — в тон ему ответила она и улыбнулась.

— Нет, но… — он пожал плечами.

— Ладно, — сказала она. — Иди умывайся. Завтрак уже готов.

— Завтрак?

Он зевнул, потом встал и вышел за дверь.

В саду невиданные деревья. В саду невиданные цветы. Сад был полон цветов. Разных. Дорожки между ними. Беседка чуть в стороне. Рядом с домом был источник воды — каменный круг, в который вода лилась сверху из небольшого желоба. Ирв подошел и умылся, потом постоял немного, разглядывая неизвестные цветы и другие растения. Посмотрел на небо. Оно было таким, каким он увидел его впервые, темно-синим. Ирв подумал, что ночь здесь длится примерно столько же, сколько на Земле, но день гораздо длиннее. «Нужно спросить об этом», — отметил он про себя. Потом пошел обратно в дом.

Там уже завтрак был на столике с колесиками. «Ох уж этот столик», — подумал Ирв, вспомнив, как обманулся вчера, глядя на него.

— Это обычный столик, — сказала она. — Почти у всех есть такие.

— Он похож на наши земные, — ответил Ирв. — Из-за этого я вчера подумал, что ты…

— Я знаю, — она сделала приглашающий жест. — Садись, — и сама подошла и села за стол.

Ирв тоже сел напротив нее. Она взяла какой-то сосуд и стала наливать из него в… чашки какой-то горячий напиток.

— Что это? — спросил Ирв.

Она задумалась на секунду.

— Можешь считать, что это чай. А то, что у меня в руках, вы назвали бы чайником.

— Да? А как на самом деле он называется?

— На самом деле… У него, конечно, есть название, но тебе сложно будет произнести его. Пожалуй, и мне в моем человеческом облике тоже. Я тут попробовала говорить на нашем языке, но это сложно — человеческие голосовые связки устроены совсем иначе. Наверное, ты никогда не сможешь полностью овладеть местным языком.

— Да?

— Да. И лучше тебе называть предметы по-своему. Так будет проще и освоиться, и запомнить.

Ирв кивнул.

— Как же мне разговаривать с местными жителями? — спросил он.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Некоторые слова ты, пожалуй, сможешь выговорить, но не все, далеко не все…

— Понятно, — почему-то Ирва не слишком расстроило это сообщение. Может быть, потому, что он все же надеялся вернуться домой, и пребывание здесь воспринимал как временную остановку. Туристу незачем учить местный язык. Н-да… Туристу, конечно…

— А это что? — Ирв показал на другие продукты, которые были на столе.

— Попробуй и узнаешь, — ответила она. — Они все безвредны для тебя, так что можешь есть смело.

— Откуда ты знаешь, что безвредны?

— Ну вчера же с тобой ничего не случилось, когда ты съел ужин.

— А что, могло что-то случиться?

— Конечно. Кто мог знать, как твой организм воспримет местную пищу.

— И ты давала мне ее, понимая, что это, может быть, яд для меня? — удивился Ирв.

— А что было делать? Ты бы так и так умер — либо от еды, либо от голода. Других продуктов здесь нет, и либо они годятся для тебя, либо не годятся.

— Вот как? — он возмущенно смотрел на нее. — Значит, провела эксперимент надо мной?

— А что было делать? — повторила она. — Ты ешь, а то все остынет.

— Ешь?! — Ирв был возмущен. Он поверил ей, доверился, а она…

Он сидел с минуту, размышляя об этом. Впрочем, действительно, что было делать? Она ведь помогла ему, и он должен быть благодарен ей. А этот эксперимент… Что ж, все правильно. Конечно, как могло быть иначе? Он вздохнул и стал есть.

— Ну вот, — улыбнулась она. — Так-то лучше.

Он тоже улыбнулся в ответ.

Некоторое время они молчали, потом он спросил:

— Сколько здесь длятся сутки? Я заметил, что день у вас гораздо длиннее ночи.

— Сколько?

Он снова улыбнулся.

— Ты говоришь, как пустынник.

— Да? Я просто думаю, как ответить тебе. Действительно, у нас день почти в три раза длиннее ночи. Но я не совсем понимаю, сколько это — ваш час или минута.

— Мы сели за стол примерно десять минут назад, — ответил Ирв. — Значит, шесть таких промежутков времени — это час.

— Угу. Тогда… — она задумалась, потом посмотрела на Ирва. — Да ну тебя, — с шутливой серьезностью произнесла она. — Я Дева, а не профессор математики. Не знаю я сколько это. Сам считай.

Ирв улыбался, глядя на нее и чувствуя, что вопреки всему она ему нравится. Все же она была красива. Господи! Она была так прекрасна!

Похоже, она слышала его мысли, и, хитро посмотрев на него, опустила взгляд. Ирв заметил это.

— Да-да, — сказал он. — Все же ты действительно красива, и не важно, что это… ненастоящее. Потому что, черт возьми, ты все равно нравишься мне.

Она скромно сидела, потупив глаза.

— Господин что-нибудь хочет? — сдерживая улыбку спросила она.

— Господин хочет дать тебе имя, — сказал Ирв и задумался.

Он перебирал в голове имена или даже просто сочетания звуков, ища то, что могло бы подойти ей. Она молчала, не мешая ему. Легкие шелка вокруг. Дивные цветы в саду. Ее улыбка так прекрасна, сказочно красивы черты ее…

— Лия, — вдруг тихо произнесла она, он удивленно посмотрел на нее. — Ты подумал это. Мне нравится имя Лия.

— Да? — Ирв смотрел на нее. — Ты уверена? — она кивнула. — Лия… Что ж, — сказал он, — пусть будет так. Лия.

Она улыбалась. Он не смог не улыбнуться в ответ.

Потом они вышли на улицу. Лия сказала, что можно подыскать для Ирва брошенный дом на окраине города. Такие встречались — люди или сумели разбогатеть и перебирались ближе к центру, или, бывало, что пустынники убивали тех, кто, живя слишком близко к стражам, случайно попадал в их невидимые сети.

Город был не слишком большой. Крокх, как назвала его Лия, сказав, что это наиболее похожее сочетание звуков, которое может произнести человек, с тем, как на самом деле называется город. Планета называлась Аркокс (тоже примерно похожее слово). Солнца и звезд здесь не было потому, что атмосфера была слишком большой и плотной, и через нее солнце видилось так, как видится пламя свечи через очень толстое мутное стекло. Лия показала довольно плохо различимое пятно на небосводе — место, где было солнце, до этого Ирв не обращал на него внимание. Как сказала Лия, год здесь длится двести пятьдесят четыре дня (Ирв подумал, что это примерно как на Земле, если учесть, что местные сутки в полтора раза длиннее). Не меньше чем двадцать дней продолжается сезон дождей, а потом приходит Нолу (кто это, Лия не стала говорить, сказав, что это долго, и она расскажет как-нибудь потом). Местных жителей можно называть зартами, впрочем, также лишь созвучное слово. Ирв попросил Лию сказать что-нибудь на местном языке, но она ответила, что для этого ей придется сменить облик, и Ирву не понравится это. Он согласился с ней. В городе есть деньги и правители, сообщила Лия, хотя ни те ни другие не имеют слишком уж сильно подавляющую власть.

— А как местные жители воспримут меня? — спросил Ирв.

— Думаю, что все будет хорошо, — ответила Лия. — Просто то, как ты появился, было достаточно неожиданно для них и не выглядело страшно — они не успели испугаться, а, наоборот, поняли, что ты не опасен, к тому же и я заговорила с тобой, а Девы здесь пользуются уважением. В общем, скорее всего, они не будут возражать против твоего присутствия в городе.

— Хорошо. Но мне показалось, что они совсем не удивились, увидев меня. Неужели их не удивило появление человека из другого мира?

— Все не так, просто ты еще плохо знаешь местных жителей. А вообще четвертое измерение и другие миры давно известны у нас, только мы не пользуемся этим. Когда-то и Мерцающий Камень был в нашем мире, а потом его забрал Нолу.

— Опять этот Нолу, — проговорил Ирв. — Кто же это такой?

— Узнаешь, — улыбнулась Лия. — А кстати, как Мерцающий Камень оказался у тебя?

— Узнаешь, — буркнул в ответ Ирв.

Лия улыбалась.

Когда они вышли на улицу, Лия снова надела плащ с капюшоном, который полностью скрывал ее.

— Ты обязательно должна надевать это? — спросил Ирв.

— Да. Я показываюсь только такой, какой меня хотят видеть. И потом по этой одежде нас и отличают от других горожан.

— А если ты выйдешь без этого плаща, но в обличье другого человека, никто ведь не сможет узнать тебя?

— Наверное, — пожала она плечами. — Только зачем это?

— Не знаю, — задумчиво проговорил Ирв. — В нашем мире это могло бы пригодиться.

— Ох уж этот ваш мир, — фыркнула Лия, впрочем, улыбнулась потом.

На улицах прохожие оборачивались, глядя на Ирва.

— Как я выгляжу для них? — спросил он.

— Как?

— Ну, страшно или смешно, или еще как-то?

— Нет, не страшно, — ответила Лия. — Скорее просто странно.

Ирв посмотрел на нее, скрытую под капюшоном.

— Ты все еще в обличье человека?

— Да. Иначе мне было бы сложно говорить с тобой, — ответила она. — Для тебя так важно, как я выгляжу?

— Не знаю. Хоть что-то земное, — он помолчал немного. — А ты ведь совершенно спокойно разговариваешь со мной, как будто всю жизнь общалась с людьми, с землянами.

— Какая разница? — ответила она. — Я женщина, ты мужчина — не все ли равно откуда ты?

— А я тебе нравлюсь?

Лия хихикнула под капюшоном.

— Господин что-то хочет? — с притворным смирением спросила она.

Ирв только покачал головой в ответ.

Потом они пришли на окраину города и стали искать пустые дома. Нашли один, но он оказался полуразвалившимся. В другом не было воды. Третий был цел, и вода была в колодце во дворе, но дом стоял слишком близко к стражам. Лия сказала, что те, кто жил здесь, наверное, и шагу не могли ступить дальше дома — пустынники, если подходили к самым стражам с той стороны, могли действовать как раз на таком расстоянии.

— Скорее всего, они не уехали отсюда, — сказала Лия, — а пустынники убили их всех.

— Убили их?

— Да. Зарты ведь умирают, когда пустынники используют их мозг. Хотя смерть наступает не мгновенно, но никто не может продержаться и минуты под воздействием пустынника.

— Неприятные ощущения, — задумчиво проговорил Ирв, вспомнив слова Пустынника. — Вот, значит, какие неприятные ощущения испытывают местные жители при встрече с пустынниками.

Дом был небольшой, но, как показалось Ирву, довольно уютный. Две комнаты, дворик с колодцем. Он стоял несколько на отшибе, вдалеке от других домов. Ирву понравилось это — не хотелось жить бок о бок с зартами-птицеящерицами.

— Ничего, — сказал он, — я не боюсь пустынников. Милейшие создания, к тому же одни из немногих, с кем я могу говорить здесь. Пожалуй, мне нравится этот дом. Беру.

— Ты уверен? — осторожно спросила Лия. — Может, поищем что-то еще? Пустынники все же опасные звери.

— Только не для меня, — улыбнулся Ирв. — Я остаюсь здесь. Решено.

— Ладно. В конце концов, если что, ты всегда можешь перебраться в другое место.

Потом Лия собралась уходить.

— Я зайду к тебе завтра, — сказала она. — А пока, вот возьми, — она положила на стол какие-то плоские железки небольших размеров и разной формы. — Это деньги, — пояснила она. — Купишь себе еду и еще, что тебе нужно.

Ирв не знал, что ответить. Но она услышала его мысли.

— Ничего, — улыбнулась Лия, — отдашь потом, когда сможешь. Для меня это не сложно — у меня есть деньги.

— Да? — Ирв был смущен. — Почему ты помогаешь мне? Я ведь совсем чужой не только для тебя, но и вообще для этого мира.

— Именно поэтому, — ответила она. — Ты интересный. А потом, почему бы и нет?

Ирв подошел к ней.

— Ты можешь снять капюшон? — спросил он.

— Да, — она откинула капюшон и, улыбаясь, смотрела на Ирва все такая же прекрасная, волшебная.

— А теперь слушай меня, — сказал Ирв.

И подумал о ней с нежностью, благодарностью и теплотой. Она улыбалась. Он чувствовал, как она нравится ему, и думал об этом тоже.

Они стояли так некоторое время, потом Лия сказала, что ей нужно идти.

— Все-таки жаль, что ты уходишь, — сказал Ирв.

— Ничего, я приду. Завтра.

Она еще раз улыбнулась ему, потом надела капюшон и ушла.

Ирв остался один. Прошел по дому. Мебели было не много, но почти все необходимое было. В сущности, много ли ему надо? На чем сидеть, где спать… Ирв занялся благоустройством своего нового хозяйства. День тянулся. Потом Ирв почувствовал, что голоден. Часы на руке показывали какое-то время, но это совершенно не имело смысла. Ирв снял их и положил на стол в доме рядом с деньгами и Кристаллом Мерцания, который еще раньше выложил из сумки и оставил на столе. Кристалл мерцал. Ирв время от времени поглядывал на него. Мерцание темных тонов успокаивало, было приятно смотреть на их переливы. Кристалл был как бы отдельно — совсем не такой, как скромное жилище вокруг. Ирв задумался, глядя на него, вспомнил слова Лии о том, что если у него есть Кристалл Мерцания — Мерцающий Камень, как она назвала его — то ему больше ничего не нужно. Что она имела в виду? Непонятно. Это было совсем не понятно. И еще то, что его нельзя продать здесь, и то, что Кристалл Мерцания уже был в этом мире, и его забрал Нолу. Что все это значит? Нет, бесполезно думать об этом. Нужно спросить, и тогда выяснится все. Возможно, Кристалл действительно откроет ему дорогу назад, в его мир. Может быть…

Ирв поймал себя на том, что уже довольно долгое время неподвижно стоит, уставившись в Кристалл Мерцания. Да, завораживающая вещь этот Мерцающий Камень. Ладно, сейчас, наверное, нужно пойти купить себе еды. Ирв взял деньги со стола, взвесил их в руке. Не слишком тяжелые. Что-то выгравировано на них, какие-то знаки. Ирв, конечно, не понимал их. Интересно, сколько это? Сколько Лия оставила ему? Вполне возможно, что это, может быть, довольно много, если она говорит, что у нее есть деньги, а также судя по ее отношению к нему. Н-да, отношению… Ирв понимал, как много она сделала для него. Если бы не она… А интересно, что было бы, если бы не она? Он так бы и умер от голода там, на площади, под молчаливо любопытными взглядами птицеящериц? Зарты, как назвала их Лия. Или пришла бы местная полиция и утащила бы его в местный зоопарк? Или просто пристрелили бы на месте как непонятную, а значит, опасную и вредную тварь. Судя по всему, местных жителей не интересуют братья по разуму в плане общения. Тогда в каком плане они их интересуют? И интересуют ли вообще? Из того, что Ирв видел, — скорее всего, нет. Тогда как они отнесутся к нему: дружески, с неприязнью или вообще никак? «Вот как раз есть случай проверить это», — подумал Ирв, пряча деньги в карман и собираясь пойти поискать какой-нибудь магазин или лавку, или что там у них, чтобы купить еды. Ладно, вперед.

Конечно, страшно было идти в город, хотя он и делал это уже не в первый раз, но сначала это было ночью, а потом с Лией. Теперь он шел днем и один. Ирв не думал, как сможет разговаривать с горожанами и вообще, что делать, — там будет видно. В сущности, он шел не столько за покупками, сколько просто пройтись и, что называется, себя показать и на других посмотреть.

Он вышел из дома и направился в сторону центра города, стараясь запоминать дорогу и не заблудиться здесь. Собственно, он не хотел заходить очень далеко — до первого магазина, если, конечно, здесь есть магазины. Он шел, оглядываясь вокруг; прохожие, попадавшиеся на пути, тоже оглядывались на него. Ирв улыбался им, они… Кто их знает, что они делали — на птицеящерном лице сложно было различить какие-то эмоции. Через некоторое время, когда он увидел уже довольно много горожан, Ирв решил, что научился различать мужчин и женщин — у женщин был небольшой гребешок, совсем маленький, но он отличал их. Ирв решил, что это женщины с гребешками, поскольку, они были меньше и слабее на вид. Он шел по улицам, зарты оглядывались на него. Скоро он уже устал улыбаться им и перестал это делать, впрочем, похоже, им было все равно. Вдоль улицы были заборы, дома, но ничего похожего на магазин или лавку. Ирв, конечно, не мог спросить у прохожих и шел просто наудачу, глядя по сторонам. Проехало какое-то транспортное средство довольно странного вида, но на четырех колесах и с кабиной, в которой сидел водитель. Двигатель в этой машине работал бесшумно, и это была первая и единственная машина, которую Ирв видел на улицах. «Интересно, на чем она работает?», — подумал Ирв, хотя так, без особого любопытства.

Вот! Похоже, то, что ему нужно. В одном из домов было нечто, напоминающее магазин с витринами и даже вывеской над входом. Что там написано, Ирв, конечно, не мог прочитать, но все равно твердым шагом направился туда. Открыл дверь и зашел внутрь.

Там было чуть темнее, чем на улице. Какие-то вещи лежали на прилавке. Ирв заметил и продукты среди них. В магазине было несколько покупателей, в основном женщины, они обернулись и стояли, глядя на него.

— Здравствуйте, — вежливо сказал им Ирв, приветливо улыбнувшись, и направился к прилавку, перед которым никого не было.

За прилавком стоял большой зарт-мужчина. Похоже, ему было жарко — его лысая голова чуть отсвечивала даже в этом полумраке. Он тоже смотрел на Ирва, но не напряженно, как все остальные, а скорее выжидающе.

— Добрый день, — сказал ему Ирв. — Я хотел бы купить у вас продукты, — впрочем, догадываясь, что тот вряд ли поймет его, но так, чтобы не молчать.

— Вы не думайте, у меня есть деньги, — сказал Ирв и выложил на прилавок горсть монет (если их можно так назвать). Зарт посмотрел на них и, как показалось Ирву, взгляд его стал мягче.

— Так, я хотел бы вот это и это, — Ирв показал на знакомые на вид продукты, которые он пробовал у Лии.

Зарт не двигался.

— М-мм… — Ирв разворошил кучку монет и чуть пододвинул ее к зарту. — Я вам это, а вы мне это и вот это, — Ирв снова показал на то, что хотел взять.

Зарт бросил взгляд на покупателей, все так же неподвижно стоявших справа и слева и наблюдающих эту сцену, потом то ли пожал плечами, то ли слегка кивнул, повернулся и протянул руку к тому, на что показывал Ирв.

— Да-да, — закивал Ирв и еще немного пододвинул к нему деньги.

Зарт положил перед ним то, что он просил.

— Спасибо, — сказал Ирв улыбнувшись и показал на деньги, предлагая продавцу взять их.

Тот разгреб кучку и выбрал из нее две монеты. Положил их куда-то к себе и потом достал другую монету и дал ее Ирву.

— Еще и сдача? — улыбнулся Ирв.

Он подумал, брать ее или нет? Но, не зная местных обычаев, решил все же взять — вдруг продавец обидится, что Ирв пренебрегает его деньгами.

— Спасибо, — еще раз сказал Ирв, продолжая улыбаться, и взял монету из рук продавца. Рука зарта была трехпалой, и кожа на ней была какая-то странная — чешуйки или нет, но что-то чуть блестящее, необычное и уж явно не человеческое. Ирв старался не думать, что не очень приятно брать что-то из этой птицеящерной руки, но, впрочем, когда взял, не почувствовал особого отвращения. Продавец что-то сказал при этом и, как показалось Ирву, улыбнулся в ответ, хотя это сложно было назвать улыбкой — просто его рот чуть приоткрылся, и голова немного откинулась назад. Но в сочетании с тем, что он сказал, и с его подобревшим видом это вполне можно было принять за улыбку. Ирв уже не в первый раз слышал речь зартов — на улице до него доносились обрывки разговоров, но впервые слова были обращены к нему. Их речь напоминала запись на старом фонографе — такая же шипящая и трещащая и вскрикивающая. Ирв, конечно, не понял, что сказал ему зарт, но на всякий случай еще раз сказал:

— Спасибо.

Потом положил продукты в сумку на поясе, которую взял специально для этого, собрал деньги и, заметив на прилавке предмет, напоминавший топор, подумал секунду, не взять ли его для своего хозяйства? Но тут же решил, что не стоит, иначе получится, что неизвестное существо появляется в городе, приходит в магазин и первое, что покупает в нем, это топор… Нет, лучше пока не делать этого — зачем дразнить гусей? Ирв убрал деньги в карман. Потом кивнул хозяину, снова улыбнувшись.

— Пока все, — сказал он. — Я еще зайду к вам. До свидания.

Хозяин что-то ответил, пожалуй, довольно приветливо. Ирв еще раз кивнул, потом сказал: «До свидания», — покупателям, повернулся и вышел.

Уф! Словно гора с плеч. Похоже, местные жители не настроены враждебно к нему. Все прошло довольно удачно. Что ж, наверное, хотя бы от голода он здесь не умрет, правда, если, конечно, будут деньги. Н-да, деньги… Вечная проблема. Вот что существует и определяется в четырех измерениях и проходит сквозь все миры и присутствует в них. Глобальная, всеохватывающая субстанция. Ох уж эти деньги! Нигде не скроешься от них. Придется как-нибудь решать этот вопрос. Ладно. Сейчас Ирву не хотелось думать об этом. Он шел довольный посещением магазина и кивал, и улыбался прохожим. Жаль, что у него не было шляпы.

Местный день был примерно как земные сутки, и когда Ирв вернулся домой, то чувствовал, что устал и хочет спать. Он не знал, сколько еще осталось до ночи, но, по его предположению, была примерно середина дня, полдень. «Ничего себе полдень, — подумал Ирв, — часов через двенадцать после утра». Он посмотрел на пятно солнца на небе. Оно было… Оно было где-то, Ирв не знал, как оно движется здесь, и где восток, где запад. Бог с ним. Он решил поесть и вздремнуть немного. Достал продукты из сумки. Н-да, в холодном виде они оказались несколько другими на вкус — Лия давала их подогретыми. Ирв не знал, как пользоваться кухней, да и вообще не знал, где в доме кухня. Было несколько странных и непонятных предметов и уголков в доме, о которых он даже не мог предположить, для чего они и что с ними делать. Ладно. Съел немного холодных продуктов, вкус которых не отличался изысканностью. Потом лег спать на то, что ему показалось более всего похожим на кровать.

Когда он проснулся, был еще день. Хотя вроде немного стемнело, но Ирв подумал, что ему лишь показалось это после сна. Но нет. Вскоре он заметил, что явно становится все темнее. Пятна солнца не было видно. Ирв наблюдал изменения в пространстве, приход ночи. Это была его вторая ночь здесь. Только он не видел, как приходила первая, — лежал без сознания после встречи с пустынниками. Скоро стало совсем темно. Ирв не знал, что делать — заниматься хозяйством в темноте он не мог и спать тоже уже не хотелось. Как зажечь свет он не имел представления, хотя знал, что у зартов есть электричество, — он видел это в доме Лии. В этом доме на потолке тоже висело что-то напоминающее лампу, но Ирв, как ни пытался, так и не смог понять, как она включается. «Ладно, — вздохнул он, — завтра придет Лия и все расскажет». Где она сейчас? Что делает? Н-да, что… Что она может делать ночью при ее профессии? Ирву стало как-то неприятно от этой мысли, но он одернул себя, понимая, что это просто глупо, думать так.

Ему не хотелось сидеть в доме, да и нечего было делать там одному в темноте. Ирв вышел во двор. Смотрел на город, на огни домов. Их было много везде. Но скоро огни в городе стали гаснуть. Ирв стоял возле дома, наблюдая, как засыпает город. Почему-то ему казалось, что там, за освещенными окнами совсем не птицеящерицы, а обычные люди — огни в ночи были совсем такие же, как у людей. Хотя, какими еще они могли быть? И там, где гаснет свет, в постель ложатся люди, а не зарты с трехпалыми чешуйчатыми руками. И детей укладывают женщины, а не существа с гребешками на голове. И дети… Н-да… Ирв вздохнул. «Когда-нибудь это доконает меня, — подумал он. — Надо приучаться спать по ночам».

Огней в городе стало совсем мало. Ирв совершенно не хотел спать. Ему надоело смотреть на город. Тогда он прошелся по двору. Потом сунул руки в карманы и направился к стражам. Не дойдя до них пару шагов он остановился и вгляделся в темноту равнины. Пустынники были там. Ирв не видел их, но знал, что они где-то поблизости вокруг города. Молчаливые неподвижные клочки пустоты во тьме. Они заполняли равнину своим присутствием, незримые, но несущие в себе нечто: образы, мысли, пустоту… «Пустынник, — подумал Ирв, помня обещание, данное ему, — где ты?».

— Я здесь, — вдруг услышал он и отступил на шаг, испугавшись от неожиданности. Призрак был перед ним у самых стражей, но с той стороны. Он возник ниоткуда и говорил из тьмы. Ирв видел его пустые очертания перед собой.

— Кто ты? — спросил Ирв.

— Я пустынник, — ответил тот. — Так по крайней мере вы называете меня.

Голос был несколько не такой — это был другой, не «его» Пустынник.

— Мне нужен другой, — сказал Ирв.

— Кто?

— Мне нужен другой пустынник, тот, который помог мне.

— Как его имя?

— Имя? Я не знаю. У вас есть имена?

— Да, — сказал пустынник, — мы отличаемся друг от друга.

— Да-да, теперь я вспоминаю. Он говорил, что у него есть имя, только не назвал мне, сказав, что я не смогу понять его.

— Возможно. Вы из другого мира. Вы не знаете образов нашего мира.

— Как же мне найти его? — спросил Ирв.

— Зачем он вам?

— Я обещал, что встречусь с ним.

— Вы всегда выполняете свои обещания?

— Он помог мне. Я бы не выжил здесь, если б не он.

— Вы странный, — сказал пустынник.

— Еще бы! — улыбнулся Ирв. — Впрочем, ты тоже.

Ирв помнил, что пустынники вроде животных, и не думал церемониться с ними.

— Я понимаю, — пустынник помолчал секунду. — А что бы вы сказали, если бы на моем месте был он?

— Не знаю, — Ирв пожал плечами. — Сказал бы: «Привет, как дела?».

— И все? Он нужен вам только для этого?

— Ну-у, нет, — произнес Ирв и подумал про вопрос.

— Вопрос? — тут же отреагировал пустынник. — Вы обещали ему вопрос для Нолу?

«Черт! — про себя ругнулся Ирв. — Ничего подумать нельзя».

— Да.

— Я тоже хочу вопрос для Нолу, — проговорил пустынник.

— Нет, — сказал Ирв, не задумываясь, потому что это было все равно. — Тебе я не стану придумывать вопрос.

— Почему?

— Потому что ты не помог мне. И потому что пустынников много, и если каждый захочет вопрос для себя… В общем, я не могу выдумывать вопрос каждому.

— Нет, — сказал пустынник, — можете.

— Ну да? — улыбнулся Ирв.

— Во-первых, ваш мозг позволяет сделать это, — спокойно ответил пустынник. — А во-вторых, у вас есть Свиток Мерцания.

— Свиток Мерцания? — переспросил Ирв и тут же догадался, о чем речь. — А, Кристалл Мерцания?

— Да, вы называете его так.

— А вы — Свиток? Почему Свиток?

— Он свернут как свиток, — ответил пустынник.

— Разве?

— Пространство и время свернуты в нем, и слои соприкасаются и просвечивают, и он мерцает, — пояснил пустынник.

— Ерунда какая-то, — потряс головой Ирв, но тут подумал, что у пустынников, может быть, свое зрение, свое видение вещей. И в этом их зрении, возможно, Кристалл выглядит так.

— Да, — сказал пустынник, — у нас свое зрение, не такое как у вас.

— Понятно, — произнес Ирв, уже не удивляясь и принимая как должное, что пустынник читает его мысли. «Здесь все читают мои мысли», — пожаловался Ирв самому себе.

— Она не пустынник, но мы не можем проникать в мозг таких, как она, — сказал пустынник.

— Кто «она»?

— Дева. Лия.

— Да? — Ирв покачал головой. — Ладно, лучше расскажи, что ты знаешь о Кристалле Мерцания, или Свитке, как ты говоришь.

— В нем пространство и время, в нем секрет бесконечности, — ответил пустынник, — в нем невидимая сторона света, в нем можем поместиться все мы, в нем…

— Стоп, стоп, — прервал его Ирв. — Что-то я ничего не понимаю. Какая-то мантра. Давай по порядку. Значит, что там первое, пространство и время? Как это они в нем? И как это они свернуты в свиток?

— Пространство и время внутри него соединены, спрессованы и свернуты в Свиток. Тот, кто сможет заполнить Свиток, познает бесконечность, увидит невидимую сторону света, возьмет…

— Ты, наверное, думаешь, что очень умный, когда говоришь такие непонятные фразы? — снова прервал его Ирв. — Только я скажу тебе, что это полная чушь.

— Нет, это не чушь. Так написано на скрижалях времен.

— Где?! — Ирв чуть не лопнул со смеху. — Да ты хоть знаешь, пустая твоя голова, что ты несешь? Скрижали времен… Надо же!

Пустынник молча ждал, пока Ирв перестанет смеяться.

— У вас еще нет Свитка Мерцания, — потом сказал он.

«Как это нет?», — хотел сказать Ирв, но пустынник исчез.

Ирв стоял какое-то время, глядя в темноту и думая о том, что сказал пустынник. Но ничего не мог понять.

— Чушь какая-то, — вслух сказал Ирв. — Нашел кому верить!

Потом усмехнулся и пошел к дому.

На следующий день пришла Лия. Ирв был в доме, пытаясь приладить на стену полку, чтобы положить на нее Кристалл Мерцания, — обеденный стол он посчитал недостойным для него местом.

— Привет! — сказал он, радуясь ее приходу.

— Привет, — ответила Лия, снимая капюшон и улыбаясь Ирву. — Как ты тут?

— Вчера ходил в город, — сообщил он ей, — тратил твои деньги.

— Я знаю. В городе только и разговоров, что о тебе.

— Да? И что говорят?

— Так. Обсуждают то, что ты из другого мира и что поселился в городе.

— И как они относятся к этому?

— В общем, ничего. Они поняли, что ты не опасен для них, и решили не трогать тебя.

— Хорошо, — Ирв кивнул. — А что говорят о тебе? Как они воспринимают то, что ты помогаешь мне? На тебе это не скажется как-нибудь плохо?

— Нет, — махнула рукой Лия. — Девы на особом положении, привилегированном с одной стороны, хотя, с другой… В общем, нас мало здесь, и горожане дорожат каждой Девой.

— Угу, — Ирв вспомнил свои вчерашние мрачные мысли, но тут же постарался спрятать их, чтобы не услышала она.

— Я могу сменить внешность, — сказала Лия. — Если я смущаю тебя в таком виде, ты можешь придумать мне другой облик.

— Нет-нет, — поспешно произнес Ирв. — Во-первых, мне нравится этот, а во-вторых, я уже привык нему, и если ты станешь другой, я буду воспринимать тебя, как другого человека. Это будет странно и, наверное, не очень приятно для меня.

— Что ж, как хочешь. Я тут принесла тебе кое-что, — сказала Лия.

Она открыла сумку, принесенную с собой, и стала доставать оттуда разные вещи, необходимые для дома, попутно объясняя, что это. Ирв слушал, запоминал.

— А это… — сказала Лия, доставая очередную вещь.

— Да, это я знаю, — улыбнулся Ирв, увидев знакомый предмет из другого мира. — Это двигалка, я таких много видел.

— Правда? У вас они тоже есть?

— Нет, но я… В общем, неважно. А что мне с ней делать?

— Сейчас покажу.

Лия подошла к одному из стенных шкафов, в котором, Ирв знал, стояло какое-то устройство, только для чего оно предназначалось, Ирв никак не мог понять.

— Это ставится сюда, — Лия показала место на устройстве, куда она вставила двигалку. — Теперь смотри.

Она щелкнула каким-то рычажком, и в устройстве что-то закрутилось. Потом подошла к стене и нажала небольшой выступ — лампочка на потолке загорелась.

— Так вот в чем дело, — понял Ирв. — Значит, это генератор, который работает на двигалке и дает электричество для дома. Выходит, у вас нет электростанции, просто в каждом доме свой генератор на двигалке?

— Да, — ответила Лия. — А ты знаешь про электричество?

— А ты думаешь, мы там дикие звери, — вспомнил Ирв ее слова, — раз это не твой мир?

Они смеялись.

Потом Лия ушла, сказав, что у нее нет времени. Ирв подумал, что так и не задал ей множество вопросов о жизни здесь, которые интересовали его. Жаль. Он снова был один. Что-то делал по дому. Сегодня он не пошел в город — продукты еще были.

Ночь. Ночью темно. Ночью небеса бывают заполнены звездами. Но только не здесь, только не здесь…

Тяжело было быть одному ночью. Спать он не хотел, опять выспавшись днем. Свет горел в доме, Ирв вышел на улицу в ночную тьму. Он думал о Земле. Ночь скрывала опущенность и приплюснутость неба, делая его невидимым, и можно было считать, что оно высоко. А то, что нет звезд? Просто облака или тучи закрыли их — можно было думать так. Огни в городе, тьма вокруг совсем как на Земле. Ночь делала этот мир похожим на Землю. Ирв стоял посреди ночи. Нет. Это ложь. Все только похоже, не являясь настоящим на самом деле. Ирв думал, поверить ли в обман, считая, что он в своем мире, или помнить, что все не так, все не здесь. Он думал, но потом решил, что это все равно — ничего не изменится от его представлений и ощущений. Какая разница? Тишина вокруг, тьма. Ирв постоял еще немного, потом опустил взгляд и медленно побрел к стражам.

Тяжело было быть одному ночью. Он пришел к границе города и сел на землю, скрестив ноги. Невесомые камушки в руках, он брал их и высыпал словно песок, словно…

Нечто более черное, чем тьма, появилось перед ним. Ирв поднял голову, глядя на это, и ждал. Нечто было живым, оно сказало ему:

— Здесь есть звезды, но они не видны для вас.

Ирв молчал.

— Вы думаете о звездах и еще о чем-то, чего я не могу понять.

— Облака, — сказал Ирв. — Они тоже на небе.

— В небесах есть что-то излучающее и похожее на то, что вы называете звездами, — сказал пустынник. — Но облака…

— Конечно, — Ирв грустно улыбнулся, — это не здесь, это в другом мире.

— Наверное, вы говорите о том времени, когда идет дождь, но здесь он просто падает сверху, не из чего.

— Может быть, — кивнул Ирв. — Значит, здесь и во время дождя не видны облака?

— Облака?

Это был не «его» Пустынник, Ирв сразу понял это по голосу.

— А вы спите по ночам? — спросил Ирв.

Пустынник долго молчал, потом ответил:

— Нет, у нас не бывает состояния, которое вы называете сном, — несколько неуверенно произнес он.

— То есть вы никогда не спите?

— Нет.

— Жаль, — проговорил Ирв. — Вы лишаетесь возможности видеть сны, — он чуть улыбнулся. — Сны черных теней, — интересно, о чем бы они могли быть?

Пустынник молчал.

— Наверное, тебе надоело стоять в темноте на равнине? — сказал Ирв.

— Я был рядом и услышал вас.

— А, так ты пришел попользоваться моими мозгами? Что ж, пожалуйста, мне не жалко.

— Спасибо, — сказал пустынник.

Ирв усмехнулся.

— Только не очень расширяйся там, чтобы я не чувствовал тебя.

— Мне хватает места в темной части вашего мозга. Вы ничего не почувствуете.

— А в обычную, ту, которую использую я сам, часть ты можешь войти?

— Да. Но зачем?

— Действительно, лучше не надо. Я уже пробовал это. А ты ведь, наверное, был одним из тех, кто пытался разорвать меня на куски тогда.

— Я? М-мм…

— Ладно, неважно.

— Несколько пустынников нуждаются в большем объеме сознания, — как бы оправдываясь проговорил пустынник. — Каждый из них занимает свою часть, и все они вместе могут целиком заполнить ваш мозг. Тогда вы будете слышать тех, кто находится в той части мозга, которую вы ощущаете, если…

— Если, конечно, выживу при этом, — закончил за него Ирв. — Да, я знаю. Мне только непонятно, зачем ты говоришь со мной? Мог бы просто тихо использовать мои мозги — тебе ведь нужно именно это.

— Мне нравится разговаривать с вами, обмениваться информацией, получать новую. А также эмоции, которые возникают в разговоре, тоже интересны и… приятны на вкус. Общение — это крайне привлекательная вещь. Но здесь никто не может общаться с нами, кроме вас.

— Да? Тогда почему ты один? Если я так… привлекателен, — Ирв усмехнулся, — почему вы все не слетаетесь сюда?

— Вас трудно обнаружить, когда вы за стражами. Мы ведь можем использовать мозг, только если человек находится в пределах досягаемости, на небольшом расстоянии от нас. Мы можем чувствовать вас издалека, но использовать — только вблизи. А сейчас вы за стражами, которые создают преграду, и мы уже не ощущаем вас на большом расстоянии. Я был совсем рядом и поэтому услышал вас, другие… они далеко.

— Выходит, тебе повезло.

— Да.

— Ты родился в рубашке, — улыбнулся Ирв.

— Как?

— Неважно. Что ж, спасибо, ты отвлек меня от мрачных мыслей. А теперь я пойду — что-то прохладно сегодня ночью, — Ирв встал на ноги. — Пока, — сказал он и пошел к дому.

— Но куда же вы? — вслед ему произнес пустынник. — Мы могли бы поговорить еще.

Но Ирв не слушал его, уходя все дальше, и скоро пустынник уже не мог говорить, став безмолвной тенью в ночи.

На следующий день Ирв снова ходил в город. Зашел в тот же магазин и купил себе еду. Зарт-хозяин уже более дружелюбно отнесся к нему, особенно когда опять сам выбирал монеты из денег Ирва. «Наверное, дерет с меня втридорога», — глядя на это, подумал Ирв. Впрочем, бог с ним. Покупатели тоже меньше удивлялись ему, как и вообще остальные горожане, прохожие, которых он встречал на улицах. В общем, зарты понемногу привыкали к нему, не возражая против того, что он поселился рядом с ними. Хотя на всякий случай Ирв пока не стал покупать топор.

В полдень или скорее ближе к вечеру он снова лег спать, не в силах выдержать долгий местный день. Да и почему бы и нет? Что ему еще делать?

Проснулся он ночью. Выйдя на улицу, Ирв увидел, что в городе уже совсем мало горящих окон — наверное, ночь была уже глубокой. Он постоял немного, глядя на город. Сегодня тягостные мысли не одолевали его, вообще никакие не одолевали, было как-то все равно. «Пожалуй, можно поболтать немного с пустынниками», — подумал он и направился к стражам. Подойдя к ним, Ирв всмотрелся в темноту. Да, вот он призрак в ночи, — пустынник стоял с той стороны границы города. Интересно, это «его» Пустынник или опять какой-то другой?

— Привет! — улыбнувшись сказал Ирв и помахал рукой черной тени.

Он подумал, что лучше, наверное, подойти поближе — так общение будет более удобным. А может, вообще выйти за стражей? Его одолевала дурацкая человеческая любовь к приключениям и опасностям. Ирв шагнул вперед. Но тут пустынник рванулся к нему. Резко, одним броском. Ирв был уже в двух шагах от границы. Пустынник бросился на него, но остановился, врезавшись в невидимую преграду, создаваемую стражами, и не в силах двигаться дальше. Ирв отскочил назад, на миг ему показалось, что пустынник все же смог преодолеть границу, Ирв испугался и, отскочив, не удержался на ногах, упал на спину, с ужасом глядя на пустынника. Но нет, тот все же оставался за стражами, хотя и пытался изо всех сил проникнуть внутрь. Пустынник давил, протискивался, но у него ничего не получалось. И тут Ирв услышал звук. Это был визг, злобный и яростный, отчаянный. Визг был резким и высоким, напоминая… нет, практически такой же, как скрежет железа по стеклу. Черт! Это оказалась женская особь пустынника. У Ирва свело череп от ее визга. Ему показалось, что зубы сейчас раскрошатся, и голова расколется — так громко и невыносимо резко она кричала. И не только снаружи, но и внутри, в голове, в мозгу. Внутри! Ирв зажал уши руками, понимая, что это не поможет, но чисто инстинктивно спасаясь таким образом от звуков. Он вскочил, изо всех сил зажимая уши, и, корчась от судороги, сводившей мозг, побежал к дому прочь, прочь от стражей. И хотя через несколько шагов визг перестал быть слышен — женщины-пустынники действовали на очень коротком расстоянии, — Ирв добежал до самого дома и только там остановился и отнял руки от ушей. Он потряс головой. Уф! Вот так прогулка вечерней порой с тихой беседой у серых камней! Он с опаской поглядывал в сторону стражей.

Днем Ирв не знал, куда себя деть. Что-то делать по хозяйству было не надо, идти в город тоже. Ирв слонялся по дому, сидел на скамейке во дворе. День тянулся бесконечно долго. Ирв думал, не сходить ли все же в город? Но что ему делать там? Он не сможет даже говорить с зартами. Да и вообще не очень хотелось видеть их. Птицеящерицы, трехпалые с чуть блестящей чешуйчатой кожей, а женщины еще и с гребешками. Наверное, у них есть и хвост. Интересно, есть ли у них хвост или нет? Под одеждой не видно этого. Тогда как узнать? Есть или нет? И что там у них вообще есть? Хм… Что за гадкие мысли? Ирв почувствовал, что его просто стошнит, если он еще будет думать об этом. Нет, хватит. Ну их!

К Лие он тоже не хотел идти — мало ли с кем она и чем там занимается. Так можно попасть в довольно неловкое и, пожалуй, опасное положение, встретив у нее какого-нибудь зарта и разозлив его. Пустынники? Нет, ему больше не хотелось идти к пустынникам, тем более днем — ночь как-то больше подходила для разговоров с ними. В общем, Ирв не знал, куда себя деть, просто изнывая от скуки. Ни книг, никаких других развлечений, конечно, не было. Он не мог никуда уйти, зажатый между городом и равниной, заполненной пустынниками, да и не хотел. Это другой, чужой мир, который будет везде, куда бы он ни пошел. Запертый внутри этого мира, Ирв не знал, что делать, как жить.

Лия не приходила несколько дней, и когда пришла, Ирв размышлял над одной довольно серьезной проблемой. У него кончились деньги. За эти дни он еще пару раз ходил в лавку, и во время последнего посещения зарт-хозяин сгреб все оставшиеся деньги Ирва в обмен на продукты, показав жестом, что все, больше он ничего не может для него сделать. Ирву оставалось только пожать плечами, взять, что можно, и уйти домой. И теперь он думал, как ему быть дальше? Судя по всему, он нигде не сможет достать еду, кроме как в магазине, но без денег ему, конечно, не дадут ничего. В общем, получалось, что если у него не будет денег, то очень скоро он просто умрет от голода, потому что ждать помощи от зартов не приходилось. Конечно, можно было попросить у Лии, и, скорее всего, она снова одолжит ему, но… сколько можно? Он не может все время брать у нее деньги, нет, так нельзя. Нужно как-то устраиваться в этом мире. Что же делать? Раз он попал сюда, придется как-то приспосабливаться к жизни здесь. Ирв совершенно не знал, чем живут горожане, хотя, конечно, работают, но где и как, он не имел представления. «Нужно спросить у Лии», — думал он. И когда она пришла, он все думал об этом и ждал подходящего момента, чтобы спросить, но она сама услышала это в его мыслях.

— У тебя кончились деньги? — сказала она.

— Да, — Ирв был смущен.

— Я могу дать тебе еще, — она сунула руку в карман.

— Нет-нет, — поспешно произнес Ирв. — Знаешь, наверное, я должен как-то зарабатывать сам. Ты не могла бы посоветовать мне что-нибудь?

Лия задумалась.

— Не знаю, — сказала она. — Сложно что-то придумать для тебя. Ты ведь не умеешь разговаривать по-зартски и вообще…

Ирв улыбнулся.

— Только не говори, что мне нужно посадить себя в клетку и показывать за деньги.

— Нет, — серьезно ответила Лия. — Пожалуй, вот что. Есть одна возможность, только… — она замолчала.

— Что за возможность?

— Туда тебя могут взять, — проговорила Лия. — Это связано с машиной для изготовления еды. Но эта работа считается… непрестижной.

— Машина для изготовления еды? — удивился Ирв. — Что это?

— У нас продукты делает машина. Когда-то давно, еще до пустынников, еду выращивали. Но теперь это стало невозможно — никто не может находиться на равнине вне города, за стражами.

— А что, раньше здесь не было пустынников?

— Да, — сказала Лия. — Наш мир постигла катастрофа. Когда Мерцающий Камень был у нас, зарты использовали четвертое измерение, но кто-то допустил ошибку, и пустынники пришли из другого мира.

— Из другого мира?

— Это было давно, — продолжала Лия. — Пустынники стали убивать зартов, выжигая их мозг, забирая сознание. Никто не знал, как бороться с ними. Зартов становилось все меньше, пустынники захватили наш мир. От них невозможно было скрыться — они перемещаются мгновенно и слышат тебя, даже если ты спрячешься от них. А убить их — застрелить или ударить — нельзя. Все уже решили, что это конец и что зарты вымрут, уничтоженные пустынниками, но тут пришел Нолу. Он показал зартам, как можно защититься от пустынников, научил их окружать города стражами. Зартов к этому времени осталось уже совсем мало, но они смогли построить города, такие как этот, и стали жить в них. А Нолу приходит раз в год и помогает нам.

— Вот как? — удивлялся Ирв. — Значит, пустынники не из этого мира?

— Да, — сказала Лия. — Это наша беда. И, честно говоря, сейчас они хозяева на планете, а мы только защищаемся от них.

— Хм… — Ирв думал. — А давно произошла эта катастрофа?

— Около ста лет назад. Зарты уже привыкли к пустынникам и забывают ужас того времени. Сейчас от них погибает все меньше горожан. Мы… приспособились.

— Да? Но если вы столько натерпелись от существ из другого мира, то меня тут должны бояться и ненавидеть, — сказал Ирв.

— Нет, зарты знают, что миры разные, Нолу ведь тоже не отсюда. И они видят, что ты не опасен. Хотя у нас довольно мирный город, а в другом… возможно, к тебе могли бы отнестись иначе.

— Значит, мне повезло, что я попал именно к вам. А вы как-то сообщаетесь с другими городами?

— Конечно. Между городами ездят машины, защищенные от пустынников, и зарты могут перемещаться на них из города в город.

— Понятно, — кивнул Ирв. — Но как же вы можете жить в окружении пустынников? Вы не пробовали как-то избавиться от них.

Лия вздохнула.

— Это не так-то просто, если вообще возможно, — проговорила она. — Во всяком случае сейчас мы не знаем, как это сделать. Главное, что зарты научились защищаться от них и смогли избежать полного вымирания. Сейчас жизнь стала уже размеренной и спокойной. Нолу помогает нам. Он приходит раз в год и делает мир лучше.

Ирв покачал головой.

— Так кто же такой этот Нолу? Я столько слышал о нем. Кто он? Расскажи мне.

— Что ж, Нолу… — Лия задумалась. — В твоем языке сложно найти название, подходящее для него. Он кто-то вроде бога, хотя это слово не совсем точно отражает его сущность. Святой, пророк, оракул — все не то. Он все это и в то же время не именно это.

— Что он делает? Какой он?

— Нолу разный, Нолу любой. Он как Девы может менять свое обличье (хотя, пожалуй, это Девы как он), но не для того чтобы понравиться кому-то. Никто не знает откуда он. Когда он пришел впервые, то был в облике зарта, и все решили, что он просто один из них. Но скоро выяснилось, что это совсем не так — он не зарт. И дело даже не во внешности, просто он может все.

— Все?

— Да. Например, он может исчезать и появляться в другом месте как пустынник, может двигать горы или сделать так, чтобы днем стало темно, как ночью. Он может все и знает все.

— Действительно похоже на Бога, — проговорил Ирв, — на религиозные легенды.

— Это не легенды, — спокойно ответила Лия, — это правда. Многие видели это, и я видела кое-что. Но главное не в этом. Самое главное в том, что он приходит раз в год в наш мир и отвечает на вопросы.

— Отвечает на вопросы? Что это значит?

— Именно то, что я сказала. Когда появляется Нолу, каждый может прийти к нему и задать вопрос, любой, но только один вопрос, и Нолу ответит на него.

— А если он не знает ответа?

— Так не бывает, не может быть. Нолу знает все. Он знает все ответы и всегда отвечает на твой вопрос и отвечает верно.

— А… какой может быть вопрос? — Ирв почувствовал легкое волнение. — И кто может задать его?

— Вопрос может быть любой, совершенно любой. Можно спросить: «Сколько будет дважды два?», — или, например, о том, когда ты умрешь, — Нолу всегда ответит тебе. Правда, его ответ зависит от твоего вопроса. А кто может задавать вопросы… В общем, кто угодно, кто только сможет задать вопрос.

— А… я? — с волнением спросил Ирв.

— И ты, — сказала Лия. — Ты ведь теперь живешь здесь, значит, тоже можешь прийти к Нолу и спросить его, о чем хочешь. Но только ты должен знать, что он отвечает всего на один вопрос за один раз. Он дает лишь один ответ в этом году, и другой можно получить, только когда он снова придет в наш мир в следующем году.

Ирв не знал, как относиться к этому. С одной стороны, это было похоже на легенду, но, с другой, Лия говорила об этом, как о чем-то реально существующем. У него был вопрос, конечно. Ирв хотел вернуться в свой мир, но возможно ли, что это действительно осуществимо?

— И это… все правда? — спросил он.

— Что?

— Вопросы… Нолу…

— Конечно, — даже чуть обиделась Лия. — Конечно, правда. Это происходит каждый год. И все ждут Нолу и целый год придумывают для себя один самый важный вопрос.

— Так вот какой вопрос хотел от меня Пустынник, — тихо проговорил Ирв.

— Пустынники? Да, они тоже могут прийти к Нолу. Специально для этого отодвигают один из стражей и освобождают им дорогу к Храму Нолу. Это сам Нолу велит делать так.

— Хм… — Ирв думал, все еще не зная, верить ли в это. — И каждый житель раз в год получает ответ на свой вопрос?

— Да.

Ирв покачал головой.

— Тогда они все должны быть счастливыми, — задумчиво проговорил он.

— Что ж, Нолу приносит много счастья в наш мир. Но я бы не сказала, что все зарты очень уж счастливы. Все-таки Нолу не панацея от всех бед, он лишь помогает нам, как он того хочет.

— Так все же, кто он такой? — спросил Ирв.

— Этого никто не знает. Нолу приходит ниоткуда и исчезает неизвестно куда. Он спасает наш мир и делает нашу жизнь лучше, и все благодарны ему за это.

— Хм… — удивленно качал головой Ирв, все же понимая, что невозможно не верить в то, что есть. — Хотел бы я увидеть этого Нолу. Хотел бы я увидеть бога.

— Что ж, — спокойно ответила Лия, — ты увидишь его. Он придет уже скоро, и ты сможешь говорить с ним.

— А… когда? Когда он придет?

— Так, — Лия задумалась. — Примерно через сорок дней начнется сезон дождей, который будет продолжаться около двадцати дней, потом будет большой праздник, и потом придет Нолу.

— Да? А если он не придет?

— Я не знаю, — вздохнула Лия. — Действительно, каждый год зарты боятся, что Нолу может не прийти к ним. Но он приходит, он всегда приходит.

— И ты видела его?

— Да.

— И говорила с ним?

— Конечно, — ответила Лия.

— А… что ты спрашивала у него?

— В прошлом году? Я спросила… — Лия хитро посмотрела на него. — Нет, не скажу. Это слишком личное. И вообще далеко не каждый расскажет тебе о своем вопросе — как правило, вопросы бывают о чем-то своем, очень своем.

— А на кого он похож? Какой он, этот Нолу?

— Какой? Я ведь говорила, что он может менять свой облик и каждому являться в другом обличье. Даже в разные годы для одного человека он может быть разным.

— А от чего это зависит?

— Не знаю. Может быть, от внутреннего мира человека, от его состояния. Иногда мне кажется, что Нолу знает твой вопрос еще до того как ты задаешь его.

— Вот как? А вы не пробовали спросить у него, кто он?

— Да, конечно. Но никто не мог понять его ответ.

— А что он отвечал?

— Что-то вроде того, что он не принадлежит ни одному из миров, что он над ними и одновременно во всех мирах сразу. Что он человек, но не такой, как все люди в любом из миров. Что он больше, чем звезды и вся Вселенная, но живет в доме, похожем на наши дома.

— Что это значит?

— Не знаю. Никто не знает.

— А если подробнее расспросить его об этом?

— Нет, — Лия покачала головой. — Нолу отвечает только на один твой вопрос в год. Если ты использовал свою возможность получить ответ, то другая будет только через год, и еще не известно, будет ли — Нолу действительно может не прийти, и не прийти уже никогда. Поэтому жители берегут свою возможность задать вопрос и используют ее для себя. Хотя у нас есть пять правителей города, которых выбирают раз в год, и их обязанность состоит в том, что они должны спросить Нолу о нуждах и благоустройстве города. Правителей пять, потому что одного вопроса бывает мало для этого, а пяти, как правило, хватает.

— То есть каждый правитель задает свой один вопрос о городе?

— Да. И при этом теряет возможность задать свой личный вопрос, для себя.

— Хм… Но тогда получается, что быть правителем — не слишком приятная обязанность.

— Пожалуй, что в этом смысле да. Но правители имеют много других привилегий, хотя горожане не очень стремятся быть правителями, но почти каждый бывает им хотя бы раз в жизни.

— А если правитель все-таки задаст свой личный вопрос?

— Это считается очень серьезным преступлением, — ответила Лия. — И это случается крайне редко. Таких сразу казнят, очень жестоко и с позором.

— Правда?

— Считается, что они украли частичку Нолу, а это очень нехорошо. По тому как у нас относятся к нему, Нолу действительно как бог для всех. Он спас наш мир и продолжает помогать нам. И если бы не он, мы все давно бы погибли.

— Хм…

Потом они пошли в город, чтобы узнать о работе для Ирва. Лия сказала, что нужно идти сейчас, пока еще день. Они шли по улицам города, и по дороге Ирв все спрашивал о Нолу:

— Значит, Нолу всегда отвечает на вопрос и всегда правильно?

— Да.

— А если я спрошу его о чем-нибудь… не совсем обычном?

— О чем, например?

— Ну, скажем, как мне научиться летать?

— Он ответит, что ты не сможешь этого, и это будет правильный ответ. При том, что это будет очень глупый вопрос, потому что ты потеряешь возможность спросить о чем-то действительно важном для тебя.

— Да, пожалуй, — согласился Ирв. — И он всегда отвечает подобным образом, если вопрос… не совсем точный?

— Конечно, он ведь дает только правильные ответы.

— Но тогда получается, что выбрать вопрос — довольно не простое дело.

— Да, — кивнула Лия. — Выбор вопроса — это одна из наиболее важных проблем в жизни зартов. Поскольку ответ можно получить только один раз в год, то вопрос должен быть самый важный, самый необходимый.

— Но разве можно так сразу придумать такой вопрос?

— Зачем сразу? У тебя есть целый год на это, на то, чтобы решить, что важнее всего для тебя.

— Интересно, — не переставал удивляться Ирв. — Зарты все должны быть большими философами.

Лия улыбнулась.

— Не все зарты достаточно умны для этого.

Они шли по улицам города. Машина проехала мимо и скрылась за поворотом. Ирв кивнул на нее.

— Я всего второй раз вижу машину в вашем городе, — сказал он. — У вас так мало машин?

— Да. Мы пользуемся ими только для поездок за пределы города.

— А почему? По городу ведь тоже было бы удобно передвигаться на машинах.

— У нас не хватает средств для этого, — ответила Лия, — металлов и других материалов. Это последствия катастрофы, мы не можем позволить себе все, что хотим.

— А как, кстати, ездят ваши машины? На чем они работают?

— На… Ты назвал это двигалкой, то, что я принесла тогда для электричества.

— Понятно, — кивнул Ирв. — А… — хотел спросить он, но Лия прервала его.

— Мы пришли, — сказала она, сворачивая и подходя к двери одного из домов.

В доме они встретились с зартом довольно грузного вида. Лия говорила с ним и время от времени показывала на Ирва, зарт смотрел на него, кивая. Потом они прошли по коридору, и зарт показал Ирву место его будущей работы. Как перевела Лия, работа заключалась в том, что Ирв должен таскать мешки с сырьем к машине для изготовления еды, убирать помещение и еще несколько подобных обязанностей. В конце разговора Лия спросила Ирва:

— Что ты думаешь об этом?

Ирв улыбнулся.

— Странно слышать от тебя такой вопрос, — сказал он и потом продолжил серьезно: — Что мне думать? Вряд ли меня возьмут здесь кем-то еще, я ведь даже не знаю вашего языка.

— Но, по-моему, такая работа все же не для тебя.

— Ничего. Это решает сразу три проблемы: во-первых, деньги, во-вторых, куда девать всю эту уйму ненужного времени, и потом, находясь среди зартов, я, наверное, лучше узнаю их, может быть, все же удастся выучить их язык.

Лия только покачала головой в ответ. Затем перевела, что Ирв согласен, и хозяин ответил, что пусть тогда завтра он приходит на работу. Потом они попрощались с хозяином и вышли на улицу.

— Ты запомнил, как сюда идти? — спросила Лия.

— Да, у вас небольшой город.

Потом Ирв вернулся домой один. Лия сказала, что у нее дела, Ирв догадывался какие, но постарался не думать при ней об этом.

На следующий день он пошел на работу. Хозяина звали Рошх. Мешки были тяжелые. Грязь вокруг набиралась быстро. В помещении было душно. Времени отдыхать почти не было. День был долгим. Хозяин был строгим. Грязи было много. Мешки были тяжелые…

Все же работать приходилось не целый день, примерно полдня, часов десять по-земному, и хотя бы это радовало Ирва. Но когда работа была закончена, Ирв просто валился с ног от усталости. Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью свежий воздух, и это придало немного сил — как раз столько, чтобы добраться до дома. Но дома он сразу повалился на кровать и проспал до ночи.

Ночь. Снова ночь. Вот уже который раз он просыпается, и в мире ночь. Словно сова или другое ночное животное он просыпается ночью. Странно. Ночное утро. Или утренняя ночь. «С доброй ночью, Ирв!», — он улыбнулся, подумав, что теперь ему нужно говорить именно так вместо доброго утра.

Огни в домах. Город. Небо без звезд. Ирв включил свет и долго сидел, глядя на Кристалл Мерцания, его переливы. Кристалл лежал на полке, которую Ирв сделал специально для него. Бархатистое мерцание темных тонов, неспешное течение плавных линий, составляющих странные, невиданные узоры. Ирв растворялся в их мерном непрекращающемся движении, завороженно глядя на них, не в силах оторвать глаз. Так продолжалось какое-то время, потом он словно очнулся, вдруг увидев мир вокруг. Он потряс головой, прогоняя наваждение, захватившее его, потом встал и вышел на улицу.

Ему пришла мысль о том, как можно избавиться от встреч с женскими особями пустынников. Все же было интересно приходить к стражам и разговаривать с пустынниками, но Ирв больше не хотел наткнуться на женскую особь. Он вышел во двор, собрал ненужные обломки старой мебели, которые еще вначале вынес туда, и перетащил их поближе к стражам. Потом разжег костер и сел рядом с ним, глядя в темноту равнины. Ночь за стражами была не такой, как в городе. Ночь за стражами была пустой, и лишь пустынники наполняли ее своей пустотой. Тьма без огней и звезд над равниной. Долгая, пустая тьма, уходящая вдаль под низким небом. Ирв смотрел в нее, думал ни о чем. Костер горел. Отблески пламени на стражах, этих серых камнях, которые стоят здесь, а за ними ничто, ничто…

Пустынников не было. Вернее, они были где-то, но не здесь, не рядом. Огонь костра должен был отпугивать женских особей, но мужские не боятся его. Ирв ждал. Хотя, нет. Теперь уже, пожалуй, нет. Он просто сидел у костра перед пустой ночной равниной. Потом почувствовал, что ноги затекли от долгого сидения, мышцы болели после трудного дня. Тогда он лег на землю и лежал, глядя в огонь. Потом уснул.

Кто-то смотрел на него. Ирв открыл глаза.

— Мне понравились ваши сны, — сказал Пустынник. Он стоял за стражами, бесформенный, незримый. Тьма была черной, Пустынник — никакой и определял себя именно тем, что там, где он, не было тьмы. Костер все еще горел. Отблески пламени проходили сквозь Пустынника.

— Это ты? — спросил Ирв, глядя на него и пытаясь узнать, хотя и понимал, что это невозможно.

— Я.

Голос был похож, но все же Ирв сомневался, не доверяя одному лишь похожему голосу.

— Почему вода мокрая? — спросил Ирв.

— Это бессмысленный вопрос, — сказал Пустынник. — Вода мокрая потому, что это ее свойство.

— Да-да, — Ирв улыбался Пустыннику как старому знакомому. Впрочем, он и был кем-то вроде этого. — Привет. Как дела?

— Я не вполне понимаю, что мне отвечать, — проговорил Пустынник. — Я должен рассказывать, что делал?

— Нет, — улыбнулся Ирв, — не нужно. Скажи просто, что нормально, и этого будет достаточно.

— Тогда зачем вы задаете вопрос, на который сами говорите мне ответ?

— Это просто способ общения, — сказал Ирв. — А как вы общаетесь друг с другом?

— Мы не разговариваем друг с другом, это совсем другое. Мы передаем образы, но это не похоже на разговор.

— Значит, вы все же обмениваетесь информацией?

— Нет, это не информация.

— Понятно.

Ирв молчал, не зная, что еще спросить.

— Скажите вопрос, — проговорил Пустынник.

Ирв покачал головой, потом сел.

— Тебе нужен вопрос для Нолу?

— Да.

— А сам ты не можешь его придумать?

— Я не могу думать, — сказал Пустынник.

— Конечно, но с помощью моих мозгов. Тебе ведь самому виднее, что ты хочешь.

— Нет. Вы знаете больше меня. Вы можете думать лучше.

— Вряд ли я знаю больше про вас, пустынников, чем ты сам.

— Это не важно. Скажите вопрос.

Ирв помолчал секунду, глядя на Пустынника.

— Как твое имя? — потом спросил он.

— Мое имя состоит из образов, вы не знаете их.

— Тогда… покажи мне эти образы, я постараюсь запомнить, — сказал Ирв.

Он помнил, как пустынники заполняли его сознание своими мыслями. Но сейчас Пустынник был один, и Ирв подумал, что в одиночку он, наверное, не причинит ему вреда, если войдет в его, так сказать, видимую часть мозга. Ирву хотелось посмотреть то, что покажет Пустынник, он решил рискнуть. Хотя, пожалуй, и не было никакого риска.

— Хорошо, — ответил Пустынник.

Ветви деревьев, качающиеся на ветру, но деревьев нет — ветви высоко в небе. Высоко? Ирв видел далекую синеву, не плоское небо, похожее на потолок над головой. И солнце блестит в воде — сверкающая рябь. Ветер создает ее, вея свежестью и прохладой. Но рябь в небесах, она словно листья на качающихся ветвях. Облако-небо за ними. Небо — лишь облако, а вокруг — тьма, ничто. Хотя, нет. Там звезды, но не как на небе, волны прокатываются по ним. И волны тьмы приносят другие звезды, скрывая эти. Что это?

«Мое имя довольно старое, — сказал Пустынник в голове Ирва. — Оно пришло еще из другого мира».

«А ты помнишь другой мир?», — подумал Ирв.

«Нет, я не помню. Мои родители жили в нем, а я родился здесь».

«Значит, ты знаешь, что вы пришли из другого мира?».

«Да».

«Что это был за мир? Расскажи мне… покажи».

«Нет, я не видел его, я не был в нем».

«А твои родители, они не рассказывали тебе?»

«Мы не умеем рассказывать. Лишь образы, только образы».

«Тогда покажи мне их».

«Их не так уж много, и я сам не всегда понимаю, что они означают».

«Все равно. Покажи».

В зеленых травах веет ветер. Трава высокая, и так славно стоять в ней, накрыв собой колышущиеся стебли. Они перестают колыхаться. Те, что снаружи, — да, ветер треплет их, но внутри они неподвижны в пустоте. Трава… В ней жизнь, в сочных стеблях. Как славно ощущать ее, быть ею! Скоро придет она, они будут вместе в траве, над травой. Как славно ждать среди колышущихся стеблей и чувствовать жизнь и набираться жизни.

Прибрежные волны проходят сквозь. Камни. Пенный прибой. Движение. Там дальше все иначе, словно другой мир. Нет неба, нет ветра, только поверхность воды над головой. Иногда она любит бывать там, становиться частью океана. На дне так много камней.

Только бы уйти, он гонится за мной, он больше, он быстрее. Почему так малы шаги? Только от горизонта к горизонту. Он может шагать дальше, он другой, совсем другой. Я видел, как он ест таких, как я. Он хватает и… Нет! Вот он! Быстрее! Только бы уйти!

От горизонта к горизонту, вверх, вниз через горы, с вершины на вершину или от подножия к вершине, если гора слишком большая. Куда она идет? О ее цель вполне ясна: там камнепады и лавины — отличное средство, отличное. Итак, от горизонта к горизонту, вверх, вниз, вверх, вниз…

— Все! Все! Нет! Хватит! — Ирв закричал Пустыннику, почувствовав, что сейчас просто разорвется от головокружительных пустынничьих шагов, которые он испытывал на себе. Нет, это не для человека, это слишком головокружительно и странно.

— Хорошо, — сказал Пустынник и перестал.

Ирв сидел некоторое время, тяжело дыша. Потом помотал головой.

— Ну и ну, — пробормотал он. — Ну и ну.

— Вам не понравилось? — спросил Пустынник.

— Понравилось? Хм… Не знаю, как ответить тебе. Это было интересно, но уж очень захватывающе и… и сумасшедше. Слишком.

— Я показал не все, — проговорил Пустынник.

— Ладно, не важно. Как-нибудь потом, — Ирв задумался. — Похоже, я понял кое-что. Мне показалось, что вы питаетесь не столько мыслями, сколько жизнью, а ваши женщины — движением внутри себя.

— Питаемся?

— Да, если это можно так назвать.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под словом «питаетесь», — сказал Пустынник.

— Ну, едите.

— Мы не едим. Нам не нужна пища.

— Да, вам нужны жизнь и движение. Только здесь мало что двигается — кругом только голая равнина. И жизни тоже немного. Поэтому вы используете людей.

— Нет. Мы можем обходиться и без этого. Это не жизненно необходимо для нас.

— Тогда для чего вы стоите у города и вылавливаете людей?

— Иногда мы можем пользоваться и некоторыми животными. Например, дроги тоже подходят для этого. Но люди лучше, люди гораздо лучше.

— Но зачем вы делаете это, если не для еды? — спросил Ирв.

— Для того чтобы думать.

— А зачем вам это нужно?

— Я не знаю. Нужно. Мы испытываем потребность в этом.

— Но почему?

— Я не знаю.

— Вот как. Значит, что-то вроде инстинкта. Но все же не ясно, для чего, — Ирв задумался. — Да, еще я понял, что в том мире у вас были враги, хищники, которые убивали вас. А здесь?

— Здесь нет. Здесь никто не убивает нас.

— Да? Но тогда вы должны расплодиться в огромном количестве.

— Я не знаю нашего количества.

— Но вы… не мешаете друг другу жить? Вам не тесно?

— Нет. Наверное, нет, — ответил Пустынник.

— Значит, вас все же не слишком много, — проговорил Ирв. — Слушай, — догадка вдруг пришла к нему, — а не связана ли у вас потребность думать с инстинктом размножения? Не для этого ли вы нуждаетесь в мыслях? Здесь у вас нечасто представляется такая возможность, и поэтому вас не становится слишком много.

— Не знаю, — снова ответил Пустынник. — Это просто нужно, мы испытываем потребность в этом.

— Хм… — Ирв размышлял над своей догадкой.

— Скажите вопрос, — проговорил Пустынник.

Ирв посмотрел на него и вдруг поймал себя на том, что не чувствует ничего странного в таком общении, что он уже привык разговаривать с пустотой. Надо же! Пустынник молчал, стоя перед ним, безликий, неподвижный.

— А ты уже был у Нолу, говорил с ним? — спросил Ирв.

— Да.

— И что ты спросил у него?

— Я спросил…

И Ирв увидел что-то темное, но живое, объемное — Пустынник показал ему это.

— Ты это спросил у Нолу? Это твой вопрос?

— Да, — ответил Пустынник.

— И что он ответил?

— Он ответил, что я должен подождать, и тогда я получу то, что мне нужно. Мне кажется, он говорил о вас.

— Нолу говорил обо мне? — удивился Ирв.

— Не совсем так. Но вы стали ответом на мой вопрос, то, что сказал мне Нолу.

— Вот как? — Ирв был очень удивлен. — А что означает этот образ, твой вопрос.

— Это общение. Возможность думать, не убивая.

— И Нолу сказал тебе обо мне?

— Нет. Он ответил только, что мне нужно подождать. Я подождал, и пришли вы.

— Выходит, Нолу знал, что я появлюсь здесь? — Ирв чувствовал, что Лия не все рассказала ему о Нолу. И что Нолу… Что не зря о нем думают как о боге, похоже, совсем не зря.

— Какой он, этот Нолу? — спросил Ирв.

— Нолу большой, он не имеет границ, он видит все и знает все обо всем. Нолу нельзя заполнить. Даже если все пустынники проникнут в его мозг, они будут лишь крохотной частью его. Нолу любит нас, он любит всех.

— А какой он на вид?

— На вид? Я не видел его, только чувствовал и слышал, говорил с ним. Он лучше всех. Лучше любого из зартов и даже лучше вас.

— Да? Чем же?

— Его сознание безгранично, оно больше, чем мир, больше, чем все миры.

— Как ты можешь знать это?

— Я видел, я был в нем.

Ирв думал. Пожалуй, теперь уже не было сомнений, что Нолу — действительно существующий некто. Но кто? Судя по тому, что говорят о нем, он на самом деле очень похож на бога, но живого бога, реального, которого можно увидеть и говорить с ним. «Кто же он на самом деле?», — думал Ирв. Его все больше интересовало это. Но он понимал, что, пожалуй, единственный способ понять — это увидеть его. Увидеть бога?

Костер почти догорел, Ирв смотрел на последние язычки пламени. Он хотел подложить еще дров, но почувствовал, как устал. Тело ныло после тяжелой работы, не хотелось вставать и вообще двигаться.

— Спите, — сказал Пустынник.

— Что?

— Вы устали, вам нужно отдохнуть. Спите, а я буду смотреть ваши сны. Они интересные, мне нравится смотреть ваши сны.

— Да? — Ирв чувствовал, что действительно хочет спать. — А ты можешь показывать мне сны?

— Да. Наверное, да.

— Тогда покажи образы другого мира, которые ты еще не показывал мне, те, что передали тебе твои родители. Мне кажется, тот мир похож на мой. Покажи мне его.

— Хорошо, — согласился Пустынник. — Ваше восприятие тоже открывает возможности и дает понимание.

— Да? — тихо проговорил Ирв, ложась рядом с теплыми углями почти догоревшего костра.

— Да. Спите, я буду здесь, я покажу вам мир.

— Хорошо.

Ирв закрыл глаза и погрузился в сон, и погрузился в образы чужого неизвестного мира, которые показывал ему Пустынник, стал в нем.

Когда он проснулся, было уже утро. Свет из низкого неба. Пустынника не было рядом, он ушел или, вернее, исчез отсюда. Ирв поднялся и пошел в дом. Завтракал там.

Днем работа. Снова мешки, снова хозяин, снова душное, грязное помещение. По дороге домой Ирв зашел в лавку и купил продукты. Дома его ждала Лия, он был рад видеть ее. Она рассказала ему о своих делах, какие-то городские новости, которые, в общем-то, не представляли собой ничего особенного. Ирв начинал понимать, что жизнь в городе довольно скучна, слишком размеренна и предсказуема. Редко происходило что-то выдающееся. Впрочем, зартам нравится жить так. Они не любят неожиданностей. Размеренность и спокойствие — идеальный способ существования для них, к которому они стремятся. Лия говорила, что даже к ней и к другим Девам зарты ходят чуть ли ни по расписанию, и на зарта начинают косо смотреть, если он вдруг нарушает график. Хотя их можно было понять — их мир был беден и мал после произошедшей катастрофы.

Еще Ирв узнал, что среди семи Дев в этом городе трое — мужчины, которых так же, чтобы не путаться, называют Девами. Ирв удивился, сказав, что зачем это, если Девы могут менять свою внешность, то, наверное, они меняют все тело и могут становится и мужчиной и женщиной.

— Не совсем так, — ответила Лия. — Тут все дело в отличии мужчин от женщин у зартов.

— А чем они отличаются? — спросил Ирв.

Лия улыбнулась.

— Ты все хочешь знать, — проговорила она.

— М-мм… — Ирв смутился, понимая, что проявляет, пожалуй, чрезмерное любопытство.

— К тому же, — добавила Лия, — мужчине-зарту приятнее знать, что он с женщиной, а не с бесполым существом.

— Понятно, — кивнул Ирв. — А когда вас не было, что было тогда?

— Когда нас не было, было хуже, — ответила Лия, — а теперь стало лучше.

— Н-да?

— А ты как думаешь?

Они смеялись.

Потом Ирв спросил у нее про Кристалл Мерцания, что с ним делать? Из того, что было известно о Кристалле, он предполагал, что тот может обладать возможностью вернуть его в свой мир. Ирв, конечно, пытался как-то использовать его, но, совершенно не представляя, что нужно делать, оставил попытки. Лия ответила, что сейчас никто уже не помнит, как обращаться с Кристаллом, — те, кто знал это и использовал Кристалл, погибли первыми, когда пришли пустынники. Но все знают, что лучше держаться от него подальше.

— Единственное, что известно, это то, что Мерцающий Камень дает возможность перемещаться между мирами, — сказала Лия.

— А как?

Она пожала плечами.

— Этого никто не знает.

— Все же обидно держать в руках возможность вернуться и не знать, как воспользоваться ею, — проговорил Ирв.

Лия ничего не ответила на это.

Потом он попросил научить его языку зартов. Она стала говорить ему слова, и Ирв пытался повторять их. Это оказалось совсем не просто. Их язык действительно был сложен для произношения, да и для понимания тоже. В нем имели значение и высота, и громкость, и продолжительность звуков, причем разница по смыслу была довольно большой, когда Ирв почти не мог на слух отличить слова. Язык зартов оказался очень трудным для него. Лия сказала, что это из-за разницы строения не только голосовых связок, но и слуха. Зарты слышат иначе, чем человек: другой частотный диапазон и еще что-то, Ирв так и не понял что. Да, птицеящерицы оказались не так просты.

— Зато в языке человека гораздо больше слов, — сказала Лия. — Ваш язык скорее от головы, а их — от ушей.

— Хоть какое-то утешение, — сказал погрустневший Ирв, чувствуя, что ему никогда не одолеть местный язык. Впрочем, нужно ли это? Все равно скоро придет Нолу и расскажет ему, как вернуться домой. Домой… «Сладкое слово — домой».

Живя в городе, Ирв почти не общался с зартами. Птицеящерицы не располагали к общению с ними. И дело даже не во внешности, а просто они были какие-то ограниченные, размеренные и предсказуемые, как и их жизнь. В общем, они были скучны, монотонны и, пожалуй, туповаты. Размышляя над этим, Ирв однажды подумал, не результат ли это произошедшей катастрофы? Он спросил у Пустынника, с которым разговаривал время от времени, приходя к стражам, и тот ответил, что пустынники лучше и дальше «видят» более умного человека, чем глупого. Ирв заключил из этого, что когда пустынники пришли в мир зартов, они убивали больше умных людей, которых обнаруживали быстрее, да и «питаться» ими было вкуснее.

В общем, получалось, что в результате прихода пустынников этот мир сильно поглупел, если не вообще лишился умных людей. Не слишком радостная картина. Нолу, должно быть, застал здесь тупое, обезумевшее от страха стадо вместо человечества. И он вернул их в цивилизацию, дал им все: жизнь, самих себя… Интересно, как здесь было до пустынников? Какого уровня достигла их цивилизация, культура? Наверное, сохранились какие-то сведения об этом, книги. Только вряд ли Ирв сможет прочитать их книги. Попросить Лию? Город ополчится на него, если он так долго будет держать у себя их Деву. А интересно, как считают горожане, чем они тут занимаются с Лией? Впрочем, какая разница? Пусть думают, что хотят.

Да, катастрофа сильно изменила этот мир. Пустынники ворвались в него и разрушили все, что составляло жизнь людей. Они не разрушали города, нет. Наверное, ни одна постройка не пострадала от них, но они разрушали людей и, хуже того, вообще все человечество как сообщество, как структуру, убивая лучших и оставляя слабых, хотя, убивая, конечно, и их, но меньше, как бы во вторую очередь. Они проредили человечество, произвели отбор, истощили генофонд, сведя его к узколобым, туповатым созданиям. Человечество деградировало благодаря пустынникам. Они не просто уменьшили его количество, они отбросили его назад в развитии в сторону питекантропов и обезьян, если, конечно, зарты произошли от своих обезьян. Но так или иначе, последствия катастрофы определялись не только внешними признаками. Понимали ли это зарты? Кто знает? Но даже если и понимали — что с того? Пожалуй, даже Нолу не мог помочь им в этом. Получить умного ребенка от глупых родителей…

Хотя, нельзя сказать, что Лия была глупа. Но она Дева, а Девы не могут иметь детей. Нолу помог местным жителям сделать Дев. Как? Лия не знала этого, совершенно не разбираясь в таких вопросах. Впрочем, не важно. Похоже, Нолу делал тут все, зарты лишь следовали его указаниям, не предпринимая ничего более или менее серьезного, не посоветовавшись с Нолу. Ирв думал, что как они будут жить, если Нолу вдруг перестанет приходить к ним? А когда-нибудь это наверняка должно случиться. Каждый год они бояться этого и ждут. Ждут и бояться, и придумывают свой единственный самый важный и, может быть, последний вопрос для бога. Такова жизнь здесь. Она словно находится в подвешенном состоянии, и Нолу держит ее, не давая упасть. Но когда-нибудь он перестанет делать это, и она упадет. И, возможно, это будет еще одна катастрофа. Понимают ли это зарты? Может быть… Наверное. Понимают и ждут. Ждут и боятся.

В своей размеренной, монотонной жизни зарты не уделяли много внимания развлечениям. У них было что-то вроде спиртных напитков (Ирв опасался пробовать их, боясь отравиться), но они не увлекались ими, это считалось непрестижно и малоэффективно. И это можно было понять. Как-то Лия принесла Ирву вещь, которую любит каждый зарт, и которая заменяет им и алкоголь, и развлечения вообще. Это был еще один знакомый предмет из других миров, которые Ирв сам доставал когда-то. Эки-глок — то, что заменяет наркотики на Земле, и, как оказалось, то, что раскрашивает жизнь зартов. Да, эки-глок, пожалуй, действует посильнее алкоголя. Зарты любили попользоваться им и занимались этим довольно часто. Не было для зарта ничего интереснее, чем использовать эки-глок. Ирв сказал Лие, что ему не нужно это. Что ж, она пожала плечами, но все же оставила ему эки-глок на всякий случай.

Дни шли за днями. Ирв работал, потом шел домой. Иногда заходил в лавку за продуктами. Хозяин уже не обращал внимания на его необычность, относясь к Ирву как и к другим покупателям. Ирв научился различать местные деньги, из всех продуктов выбрал для себя наиболее приемлемые и теперь знал, что покупать и почем. Ночью ему нравилось разжигать костер рядом со стражами. Ирв приносил с работы мусор, который мог гореть, и делал из него костер. Он так и не научился спать по ночам — местные сутки были слишком длинны. Лия говорила, что в городе видят его костер, и сначала зарты интересовались, для чего это, но потом привыкли и перестали интересоваться.

Он был один, один во всем мире. Только Лия да еще пустынники скрашивали его одиночество. Но Лию он видел совсем не часто, бывало, что она не приходила почти неделю, а он не решался сам идти к ней. После той первой ночи он так ни разу и не был у нее, боясь застать ее с кем-то. Хотя, конечно, он отлично знал, кто она, но одно дело знать, а другое — увидеть ее собственными глазами в компании… Нет! В лапах трехпалого зарта. Он ревновал? Хм… Что за чушь? Просто Лия была его… Его единственный друг? Просто она была единственная… Кто? Неважно кто. Единственная… единственный человек здесь. Хотя, и не очень человек. Но все же она нравилась ему. Она была так прекрасна! Ирв улыбался, вспоминая ее слова: «Я твоя мечта», — сказала она в ту первую ночь. Интересно. Интересно встретить свою мечту в другом мире. Может быть, ради этого и стоило провалиться в бездну миров? Ирв улыбался.

Пустынники умели читать мысли, и Лия умела. Ирв уже привык к тому, что собеседник знает его слова раньше, чем он говорит их, а также знает и то, что он не говорит. Впрочем, ему нечего было скрывать от Лии, а пустынники… Ирв знал, что они лишь животные, и незачем как-то стесняться их. Он не слишком обращал внимание на их чувства и однажды поплатился за это.

Как-то он сидел ночью у костра перед стражами и говорил с пустынником. Это был не «его», а другой пустынник. Вообще «его» Пустынник тоже приходил иногда, и с ним, пожалуй, разговаривать было интереснее. Но, когда его не было, Ирв говорил и с другим, случайно оказавшимся поблизости пустынником. В эту ночь как раз и было именно так. Он разговаривал с незнакомым пустынником. О чем? О чем-то — не важно. Сегодня у него было мало дров, и костер скоро погас. Ирв сидел в темноте перед стражами и вел беседу с бестелесным существом. И тут появился другой пустынник. Почти сразу Ирв понял, что это женская особь. Она ничего не говорила и только бросилась на Ирва, но стражи остановили ее. Женщина-пустынник стала давить и рваться сквозь преграду. Ирв сидел довольно далеко, но все же когда она завизжала в яростном отчаянии, ее крик неприятно резанул уши и мозг. Ирву не хотелось вставать и отодвигаться — ее крик был неприятен, но вполне терпим, хотя, конечно, и мешал разговору, сразу прервав его.

— Убери ее, — сказал Ирв пустыннику-мужчине.

— Что? — спросил тот.

— Убери ее, — не церемонясь, повторил Ирв, — она мешает нам.

— Вы не должны говорить так, — сказал пустынник.

— Да? Это почему?

Пустынник молчал.

— Ладно, — сказал Ирв. — Убирай ее отсюда и продолжим разговор.

— Вы не должны говорить так, — снова сказал пустынник, и Ирв почувствовал напряжение в его голосе, но не обратил на это внимания.

— Как это не должен? — удивился Ирв. — Ты мне будешь указывать, что я должен делать?

Пустынник не ответил. Женская особь все продолжала визжать. Это было очень неприятно и раздражало Ирва.

— Ну давай, пустоголовое животное, делай, что тебе говорят, — сказал он.

— Я не хочу сердиться на вас, но вы вынуждаете меня, — голос пустынника стал более напряженным.

— Что? Ты угрожаешь мне?

— Я предупреждаю вас, — произнес пустынник, — не нужно говорить так.

— Вот как? — Ирву, конечно, совсем не понравилось то, что пустынник пытался запугать его. — Ты меня предупреждаешь? И чем ты пытаешься меня напугать? — он чувствовал себя в полной безопасности под защитой стражей. — Ты, скотина безмозглая, ну-ка бери свою подружку, и катитесь отсюда оба.

— Вы все же не слушаете меня, — с дрожью в голосе проговорил пустынник. — Мне очень жаль, но я вынужден сделать это.

— Интересно, что? — усмехнулся Ирв. И тут почувствовал чужую злобу и ярость и ненависть, словно дикий зверь скалил зубы, готовясь, вцепиться ему в горло острыми клыками, огромными клыками.

Это длилось меньше секунды, а потом — как вспышка — словно раскаленный нож вошел в мозг, разрывая и выжигая все на своем пути. Пустынник вонзил в его голову жгучую боль и жег и давил, не прекращая. Ирв вскочил на ноги и, схватившись за голову, побежал прочь от стражей. В глазах потемнело — боль была резкой и невыносимой. Он еле успел добежать до дома, где пустынник уже не мог достать его. Но шок был слишком сильным, Ирв упал на пороге, лишившись сознания. Потом он кое-как пришел в себя и добрался до постели. В общем, таким образом он узнал, что пустынники, оказывается, могли кусаться. Видимо, уже не желая использовать его мозг, пустынник хотел убить его. С тех пор Ирв старался больше не раздражать пустынников. После того случая он несколько дней не подходил к стражам.

Ирв думал о вопросе для Пустынника — конечно, он ведь обещал ему. Но дело было даже не в этом, а просто Ирву стало интересно найти то единственное, что нужно для того чтобы быть счастливее. Вообще ему понравилась идея одного вопроса в год. «Этот Нолу, наверное, большой шутник, — думал Ирв. — Таким простым и до смешного наивным способом заставить людей копаться в своей жизни и вообще размышлять!».

Да, похоже, вот, что еще было в этом и, возможно, даже главным, хотя и скрытым, невидимым на первый взгляд. Действительно, зарт должен был хорошо подумать, прежде чем выбрать и сформулировать свой вопрос. А думать для зартов, пожалуй, было крайне полезно с их упавшим уровнем общего интеллекта. Нолу, таким образом, заставлял их думать и развивал их, помогая зартам снова стать умными.

Да, Нолу был не прост. Вот так взять и найти способ, как сделать людей умнее. Причем не какой-нибудь фантастический или, скажем, хирургический, а самый простой и естественный. Конечно, человек умнеет, когда думает; Нолу и создал условия, когда зартам стало выгодно и нужно думать и не о чем-то там — о деньгах или вещах, хотя, возможно, и о них, — но о жизни, о своем месте в этом мире. Зарты могли рассматривать свою жизнь с практической точки зрения, то есть, что они могут сделать с ней, как повернуть ее, чтобы добиться своего маленького счастья. И при этом, конечно, нужно понять, в чем оно, это счастье, что важнее для тебя: деньги ли, вещи, или, может быть, что-то еще?

Да, тут поневоле станешь большим философом. Выбрать самое главное в своей жизни и уложить это в один вопрос… Зарты, должно быть, немало думают над этим, трещат мозгами, развивая их. Но, более того, размышляя о себе и о жизни, они должны становиться лучше или праведнее, что ли, постигая жизнь и мир. Нолу не просто помогал зартам, он… спасал их души, помогая найти путь в себе. А то, что он учил их делать различные полезные вещи типа машины для еды или стражей — это, как оказывается, только видимая часть айсберга. Зарты сами помогали себе, невольно и, возможно, неосознанно постигая жизнь. И это Нолу сделал так, лишь поставив цель перед ними, но истинной являлась не сама цель, а достижение ее.

Ирв поражался такой простоте и мудрости деяний Нолу. Действительно, что-то божественное было в этом, в том, как он делал все. Так кто же этот Нолу? Нет, Ирв не пытался понять — скорее всего, это было бесполезно — он не сможет, пока не увидит его.

А вопрос? Что ж, для себя ему не нужно было искать вопрос. Конечно, он просто спросит у Нолу, как вернуться в свой мир — и это, в общем-то, единственное, что нужно ему. А вот Пустынник… Тут, пожалуй, надо было подумать, чтобы понять, что же является главным для него. Теперь уже Ирв более или менее знал жизнь пустынников. Прежде всего они, конечно, животные, причем хищные животные, но такие, которые любят думать. Зачем им это? Оставалось только догадываться. Ирв предполагал, что этот процесс у них связан с инстинктом размножения. Возможно, что-то происходит внутри их пустоты, когда они думают, и после этого они становятся способны оставлять потомство. Правда, это было всего лишь предположение, которое вполне могло оказаться неверным.

Но в любом случае пустынники — животные. А что нужно животному, чтобы быть счастливым? Побольше и повкуснее есть, размножаться, иметь хорошую берлогу? Что еще? Не быть съеденным другим животным? Хотя, именно это не грозит пустынникам здесь. Тогда какой может быть вопрос? Как достать побольше еды? Нет, похоже, Пустыннику было нужно не это. Впрочем, если говорить о зартах, вернее, о чужих мозгах, то — да, пустынники хотели их побольше. Но можно ли считать это пищей? И вообще зачем им это нужно?

Хм… Ирв чувствовал, что ходит по кругу, размышляя о пустынниках, всегда возвращаясь к тому, что они хотят думать, и не понимая, зачем это.

Конечно, лучше всего было бы просто спросить у Пустынника, что ему нужно. Но он не давал ответа и говорил, что если бы знал, не стал бы спрашивать Ирва. Да, пожалуй, он был прав. Но все же было непонятно, что он хочет.

Ирв думал, обладают ли пустынники индивидуальностью? То есть животные, конечно, не имеют своей личности и живут, руководствуясь инстинктами, но пустынники все-таки необычные животные. А может, они не совсем животные? Кто знает? Определить это земными мерками было совершенно невозможно — уж очень странными и ни на что не похожими созданиями они были. Но если все же предположить, что в них есть что-то человеческое, тогда что им может быть нужно для этой их человеческой части? И, пожалуй, действительно вопрос должен быть именно об этом, потому что будь пустынники просто животными, им не нужно было бы ничего, кроме корма, размножения и так далее, но, насколько Ирв видел, Пустынник хотел чего-то другого. Пожалуй, не животное в нем хотело задать вопрос. Да и вообще будь пустынники только животными, вряд ли они стали бы задавать вопросы.

Так что же нужно этой их маленькой человеческой части? Стать побольше? И вообще сделать из Пустынника человека? Ирв улыбался. Да, интересное получится существо: животное, ставшее человеком, оборотень, не изменивший свой облик. Нет, не то. Да и, пожалуй, Нолу ответит, что это просто невозможно — ведь у пустынников нет мозга, и, как ни крути, а сами они не смогут думать.

Да, конечно. И поэтому, видимо, нужен вопрос не о том, что хочет Пустынник, когда использует чужой мозг, а о том, когда он один, сам по себе. Какой он в этом случае? Хм… Ирв подумал, что, наверное, ни разу не видел пустынника в, так сказать, свободном состоянии — рядом с ним любой пустынник всегда использует его мозг. Впрочем, даже если бы и видел, что он смог бы понять? Просто кусок пустоты на голой равнине — что тут поймешь?

Но все же. Пустынники имеют способность думать и могут воспринимать окружающий мир. Они… Стоп! Но… но ведь это сознание… То, что может думать и воспринимать окружающее, это… сознание. Хотя, конечно, пустынники не могут думать самостоятельно, но все равно они обладают этой способностью. То есть они — сознание?

Вот это да! Ирв качал головой, сам удивляясь таким мыслям. Но, действительно, то, какими были пустынники, очень похоже на сознание. И, кстати, они такие же нематериальные. Сознание в чистом виде. Хм… Надо же!

Ирв какое-то время размышлял об этом, но потом подумал, что все-таки и это не дает ничего. Что с того, что они сознание, даже если это и действительно так? Какой вопрос можно задать для сознания? Что ему нужно? Побольше думать? Но зачем? Зачем сознанию или пустынникам, которые, как сознание, нужно думать? Зачем им это? Что им нужно в связи с этим?

Нет. Все не то. Снова он пришел к тому же, с чего и начал. Все не то. Ирв чувствовал, что ходит по кругу, размышляя о пустынниках.

Дни шли за днями. Ночи сменяли одна другую. Пожалуй, Ирв уже привык жить здесь. Он вспоминал Землю, конечно. Но, находясь в этом мире еще не слишком долго, пока не тосковал особенно сильно — отчаяния не было в его тоске, ностальгия не душила его, сравниваясь с желанием жить. Наверное, потому, что он знал дорогу домой. Нужно лишь подождать, когда придет Нолу. И он ждал, надеялся и ждал.

Как-то они с Лией ходили в Храм Нолу. Она рассказала Ирву о нем, и ему захотелось посмотреть на то место, где Нолу отвечает на вопросы, когда приходит в город. Храм был расположен на окраине, и к нему от стражей вела дорожка, выложенная по краям такими же камнями как стражи. Лия сказала, что это для пустынников, чтобы они тоже могли приходить к Нолу.

Сам Храм представлял собой небольшое здание со шпилем и действительно напоминал церковь. Внутри было пусто, если не считать небольшого возвышения и чего-то вроде трона на нем, но на стенах не было рисунков или икон. Лия сказала, что нет никаких изображений Нолу потому, что он разный, и не имеет смысла рисовать какой-то один из его обликов. Трон, конечно, предназначался для самого Нолу. По словам Лии, Нолу просто появляется в Храме, а потом, ответив на все вопросы, исчезает, так и не выходя из него. Лия сказала, что Нолу сам выбрал место для Храма. Это напомнило Ирву его комнату с Дырой. Скорее всего, Нолу указал место именно по этой причине — похоже, в Храме была Дыра, через которую он приходил и уходил. Правда, было непонятно, как он мог отслеживать и прогнозировать моменты появления Дверей и именно в тот мир, который был ему нужен. Хотя это ведь Нолу, он знает много чего.

Время шло, хоть и длинными днями, но постепенно приближаясь к заветному моменту прихода Нолу, которого ждали все жители этого мира, и Ирв вместе с ними. Скоро начался сезон дождей. Вода капала из низкого неба иногда мелкой изморосью, иногда частыми тяжелыми струями. Так или иначе, но дождь не прекращался около тридцати дней.

Конечно, ходить под дождем было не слишком приятно, но хуже было другое: теперь Ирв не мог зажигать костер по ночам. Он уже привык к этому занятию и теперь скучал, сидя в доме. Впрочем, иногда он все же приходил к стражам. Пустынники в ночи, пустынники под дождем — словно тени на дожде. Капли проходили сквозь них, и пустынники уже не были пустотой, они были частью дождя, отдельной, но такой же как и весь дождь. Ирв думал, что как, наверное, странно быть дождем, когда капли проходят сквозь тебя, не задерживаясь, и внутри такой же дождь как и снаружи.

Хотя, конечно, вообще странно и, пожалуй, невозможно представить себя пустынником. Но разговаривая с ними довольно часто, Ирв привык к ним и уже не воспринимал их как что-то необычное. Пустынники были кругом его общения. «Вот так, — думал Ирв, — еще немного и я буду считать себя одним из них. А может, уже и пора считать так?» Ирв улыбался, размышляя об этом. В сущности, пустынники были гораздо ближе и понятнее ему, чем зарты. Скорее всего, это было, конечно, из-за того, что Ирв не мог говорить с зартами. Он был чужой для них, и они были чужими, теперь просто не обращая на него внимания. Он был один, один в этом мире. Лишь пустынники скрашивали его одиночество и еще, конечно, Лия, но и она не была человеком.

Пустынник сказал, что дождь никак не влияет на него. Не то чтобы он совсем не чувствовал дождь, но легко мог не обращать на него внимания.

— А как ты чувствуешь дождь? — спросил Ирв. — Покажи мне.

— Хорошо, — и Пустынник показал ему образ себя в дожде.

Ирв почувствовал мир вокруг, наполненный чем-то. Словно воздух стал плотнее и изменил цвет. Пустынники не видели отдельных капель, дождь для них был единым целым. А внутри себя… Просто рядом с частицами пустоты появились частицы дождя, но никак не влияя и не изменяя самой пустоты.

— Это хорошее время для женских особей, — потом сказал Пустынник. — Они любят, когда идет дождь.

— Да, им ведь нравится движение внутри себя, — проговорил Ирв. — Кстати, когда они нападают, если стоять совсем не двигаясь, они оставят тебя?

— Вы не можете совсем не двигаться.

— Почему же?

— Вы не можете остановить жизнь в себе.

— Хм, действительно, — Ирв покачал головой, соглашаясь с Пустынником.

— Я чувствую, что вы нашли вопрос, — сказал Пустынник, — но не могу точно прочитать его в ваших мыслях.

— Возможно, это потому, что его пока нет в мыслях, он еще в чувствах, — улыбнулся Ирв. — Я лишь примерно представляю, о чем должен быть вопрос, но пока не сформулировал его. Подожди немного, время еще есть.

— Хорошо, — сказал Пустынник и исчез.

Во время дождя Ирв понял одну вещь: находясь внутри мира, поневоле становишься его частью. Либо становишься частью, либо умираешь. Этот мир был чужой для него, Ирв приспосабливался. А пустынники? Ведь этот мир тоже не являлся родным для них, и в этом смысле Ирв был в одном положении с ними, они друзья по несчастью, хоть и смешно думать так. Но все же, что произошло здесь с пустынниками, как изменились они? Конечно, прежде всего они стали убийцами здесь. Но можно ли винить их в этом? Можно ли винить волка в том, что он ест мясо?

Да, пустынники — это хищники, и Ирву повезло, что им хватает темной части его мозга, чтобы говорить с ними, и они не убивают его при этом. С другими не так, с другими совсем не так в этом мире. Но вот вопрос: кому хуже от того, что зарты не выдерживают пустынников? Ведь пустынники на самом деле совсем не хотят убивать, используя их мозг, они испытывают потребность думать, и им нужно только это. Но умирая, зарт лишает их этой возможности (хотя, конечно, не слишком правильно говорить так по отношению к зарту), и пустынники остаются ни с чем и так и живут в этом мире, не имея возможности использовать все, на что способны. Постоянное неполное существование — что-то вроде голода, но другого, совсем другого рода. Хотя и довольно необычно, что хищник испытывает подобный голод.

Долгими вечерами Ирв сидел дома, слушая шум дождя и размышляя обо всем. Он был один. Во всем мире. Лишь дождь за окном, лишь неспешные переливы Кристалла Мерцания. Ирв переставал замечать время, переставал замечать себя. Окружающее было где-то, он был чужой здесь. Нет. Не все ли равно? Разве на Земле было иначе? Ирв улыбался. Лишь дождь, лишь шум дождя за окном…

Время, время. Вода из неба. Капля за каплей, капля за каплей — вот и вытекла вся.

Однажды Ирв проснулся и не услышал дождя. Он решил, что, наверное, дождь снова стал изморосью, но, выйдя на улицу, понял, что это не так. Была ночь, и тихо, и все как всегда, только дождь перестал, капли больше не падали с неба, воздух был чист и прозрачен. Сезон дождей кончился, все прошло, все ушло. Разве когда-нибудь бывает иначе?

Ирв улыбался, подняв лицо к небу, и вглядывался в небосвод, пытаясь увидеть там звезды. Но их не было, не было… «Бог с вами, блестящие звезды, — улыбаясь, думал он, — можете прятаться от меня здесь. Но скоро я увижу вас, очень скоро. А может, и хорошо, что я так и не видел чужие, незнакомые созвездия?»

Ночь только начиналась. Ирв пошел к стражам и разжег костер. Сидел рядом, глядя в огонь. Пустынник пришел к нему.

— Привет, — Ирв улыбнулся. — Я бы сказал тебе: проходи и садись, но ты не можешь ни того ни другого.

— Сезон дождей кончился, — сказал Пустынник.

— Я знаю. Я вижу.

— Скоро придет Нолу.

— Да, уже скоро.

— Мне нужен вопрос.

Ирв пожал плечами и хотел сказать, что так и не смог ничего придумать, но Пустынник опередил его.

— Вы ошибаетесь, — проговорил он. — На самом деле вы знаете вопрос.

— Правда?

— Только не можете сказать его словами, — продолжал Пустынник. — Но это ничего — мне достаточно образа.

— М-мм… — Ирв не знал, что ответить.

— Только вы мешаете мне четко увидеть и понять этот образ.

— Как это?

— Ваши другие мысли и чувства мешают мне. Нужно, убрать их. Тогда я смогу понять и запомнить его.

— Хм… — озадаченно произнес Ирв. — Что же я могу сделать для тебя?

— Вы можете уснуть, — сказал Пустынник.

Ирв покачал головой.

— Пожалуй, это будет сложно — я проснулся совсем недавно.

— Ничего, я помогу вам. Мне нужно немного времени.

— Да? — Ирву не слишком понравилась мысль ложиться на еще мокрую от дождя землю, но все же он хотел помочь Пустыннику. — Ладно, — сказал он, — если так…

И он лег у костра.

— Это будет недолго, — проговорил Пустынник.

И Ирв почувствовал, что хочет спать, глаза закрывались, и скоро он уснул.

Нет, никаких снов не было. Ирв даже не был уверен, действительно ли спал, или просто закрыл и открыл глаза. Но когда открыл, то почувствовал, что ему несколько больно смотреть на огонь — глаза отвыкли от света. Пустынник стоял перед ним.

— Я узнал, что хотел, — сказал Пустынник. — Вы помогли мне. Спасибо.

— Да? — Ирв часто моргал. «Так что же это за вопрос?», — хотел спросить он, но Пустынник исчез. Ирв только помотал головой, стараясь стряхнуть остатки сна.

Когда прошел сезон дождей, в городе начался праздник, во время которого никто не работал. Ирв сидел дома, не принимая участия в празднествах. Что ему было делать с зартами? Они как-то там по-своему веселились; Ирв не интересовался как. Он ждал Нолу, предвкушая его скорый приход и свое возвращение.

Как там на Земле? Помнит ли еще о нем кто-нибудь? Что стало с его домом, с его Дырой? Ирв думал, будет ли он еще заниматься сталкерством? Кто знает? Собственно, что ему еще делать? Но, с другой стороны, сможет ли он продолжать после того, что случилось? А впрочем, нет. Зачем? Он ведь будет первым человеком, вернувшимся из другого мира. Зачем ему сталкерство? У него и без того будет куча денег. Правда, если, конечно, кто-нибудь поверит ему. «Может, прихватить с собой пустынника? — улыбаясь, думал Ирв. — Или…». Да что это с ним?! Вот же Кристалл Мерцания! У него ведь есть Кристалл Мерцания! Что там куча, у него будет целая гора, материк денег! Нет, уж сталкерство ему точно больше не грозит. Все, с этим покончено. Хватит ему четвертых измерений, Дверей и других миров. Все, хватит.

Размышляя так, Ирв сидел дома, находясь в радостном ожидании и уже чувствуя себя на Земле, в своем мире, среди людей. Скоро он будет там. Скоро…

Лия пришла к нему. Ирв давно уже не видел ее. Во время дождя она заходила редко. «Наверное, зартам скучно сидеть дома, когда за окном дождь, — мрачно думал Ирв, — вот у нее и прибавляется работы». Лия была все такой же красивой и веселой, Ирв радовался, видя ее. Она рассказывала о празднике, о всяких событиях в городе, Ирв кивал, слушая ее, улыбался.

— А ты так и сидишь дома один? — сказала Лия.

— Да, — он пожал плечами. — Куда мне идти?

— Хм… — Лия нахмурилась. — Все же Нолу приходит ко всем, и праздник тоже для всех.

— Я слишком не такой, как они, — ответил Ирв. — Ни мне с ними, ни им со мной не будет весело.

— Да? — Лия задумалась. — Но все-таки это неправильно, — проговорила она. — Пожалуй, вот что. Сегодня ко мне придут все Девы, мы устраиваем небольшую вечеринку. Приходи и ты, — она улыбнулась. — Это может быть интересно: сегодня мы все станем людьми, землянами, такими, какими ты захочешь сделать нас.

— Даже не знаю…

— Конечно, приходи, — сказала Лия.

— Да? Что ж, хорошо.

Потом Лия ушла, сказав, что все соберутся вечером. Ирв остался один, что-то делал днем, потом ближе к вечеру собрался и пошел к ней.

Он старался пройти по как можно более тихим улочкам. Зарты веселились, была слышна музыка, конечно, местная музыка. Ирв и раньше слышал ее, правда, не сразу понял, что это именно музыка — ему она показалась просто набором звуков, часть из которых, кстати сказать, он не мог слышать. Сегодня в городе было шумно, Ирв старался обойти наиболее шумные места, но все же ему пришлось пройти по одной улице, где зарты пили вино и танцевали под свою странную музыку. На празднике в общей компании им было как-то не с руки пользоваться эки-глоками, и здесь вино помогало им развлекаться. Зарты были разодеты в более яркие, чем обычно, одежды, и одна из женщин подошла к Ирву с бокалом вина, предлагая выпить.

— Нет, — сказал Ирв, улыбнувшись, и потом, используя знания, полученные от Лии, добавил по-зартски: — Нужно идти, — хотя, не был уверен, что сказал это правильно, и женщина поняла его. Но все равно еще раз улыбнулся ей как можно более дружелюбно, кивнул и пошел дальше.

В доме у Лии собрались уже почти все Девы, не хватало только одной, которая должна была скоро подойти. Когда Ирв пришел, то увидел зартов, расхаживающих по дому и разговаривающих друг с другом. Лии не было. Но вдруг он увидел, что она идет к нему. Она явно не могла успеть прийти ниоткуда, а в комнате стало на одного зарта меньше, вернее, на одну женщину-зарта. «Похоже, она преобразилась прямо сейчас, — подумал Ирв. — Хорошо, что я отвернулся и не видел этого».

— Да, — в ответ на его мысли сказала Лия, — мы сейчас в обличьях зартов. Но я уже сказала всем, что ты придешь, и они хотят, чтобы ты сделал их землянами.

— Им это действительно интересно? — спросил Ирв.

— Почему бы и нет? — улыбнулась Лия. — Девы любят веселье и развлечения.

«Еще бы», — несколько мрачно подумал Ирв, но тут же постарался «прикрыть» свои мысли, бросив быстрый взгляд на Лию. Но она продолжала улыбаться, то ли не услышав, то ли сделав вид, что не услышала его.

Лия хлопнула в ладоши, и все обернулись к ним.

— Ну вот, — сказала она Ирву, — а теперь думай о тех людях, которых ты хотел бы увидеть.

— Людях? — Ирв пожал плечами. — Я уже и забыл, как они выглядят. Впрочем…

Он посмотрел на одну из Дев и подумал, какой бы ее сделать? Кого-нибудь из своих друзей, вернее, подруг? Ирв пытался выбрать, но в голове вдруг возник образ известной киноактрисы. Дева, на которую он смотрел, тут же стала меняться. Словно воск плавился и застывал снова, но уже в другой форме — не слишком приятное зрелище. Ирв никогда не видел, как именно происходит изменение облика Девы, и теперь ему совершенно не понравилось смотреть на это. Правда, когда трансформация в конце концов завершилась (на это ушло не более нескольких секунд), он подумал, что, пожалуй, это недурно. Она получилась ничем не хуже оригинала. Ирв смотрел на нее, раскрыв рот.

— Как я тебе нравлюсь? — улыбнувшись, спросила Дева.

— М-мм… — Ирв неопределенно кивнул, не в силах произнести ни слова, удивляясь, что она говорит с ним. Словно картинка из журнала стала живой. Она действительно была точной копией актрисы. Но еще Ирв вдруг понял, что это… это его рук дело. Ведь раньше он не видел, как это происходит, и поэтому с Лией все получалось как бы само. Но теперь… Он сделал человека? Неужели это он? Господи… О нет! «Прости, Господи, — подумал Ирв. — Я не хотел».

— Понятно, — сказала Дева. — Что ж, мне нравится быть в этом облике. А это и вправду забавно, — произнесла она, обращаясь к Лие, и подошла к ней, — такой я еще никогда не была.

Лия улыбалась, глядя на Ирва и слыша его мысли.

Потом перед Ирвом встала другая Дева. Теперь нужно было сделать кого-то из нее. Хм… Вот это да! Словно скульптор, создающий живые творения, причем не пошевелив и пальцем, и почти что в мгновение ока. Вот это да! Ирв уже с большим интересом подошел к этому и придал Деве облик одной из своих знакомых. Правда, опустил глаза, когда она стала преображаться. Но потом посмотрев, увидел, что все получилось на славу. Хотя, тут же поймал себя на том, что довольно странно видеть знакомого человека и знать, что это не он… вернее, не она.

Следующим был мужчина. Ирв, не задумываясь, сделал его одним из телеведущих. Мужчина Дева улыбнулся профессиональной улыбкой.

— Добрый вечер, — сказал он. — Рад, что вы пришли. Спасибо за образ.

— Не стоит благодарности, — ответил Ирв, улыбаясь в ответ.

В следующие несколько минут он сделал из остальных двух мужчин киноактеров (ему больше не хотелось видеть знакомых незнакомцев) и из вновь подошедшей Девы — известную певицу.

Переделанные Девы стояли в комнате, Ирв с удовольствием смотрел на дело рук своих (хотя, рук ли?). Да, это был совсем другой мир, таящий в себе массу самых разных и неожиданных возможностей. Делать людей… Разве Ирв когда-нибудь мог подумать, что способен на такое? Хотя, конечно, дело было не в его способностях, но все же… Он придумал их и придал им тот облик, ту форму, которую захотел. Это было крайне необычно и… Да что там необычно! Ирв чувствовал себя волшебником, магом, способным создавать живые существа, делать их такими, какими они видятся ему. Он был чародеем, великим магистром, если не… О нет! Прости, Господи.

Девы улыбались, глядя на него, они слышали его мысли. Впрочем, Ирв и не старался скрыть свое восхищение… или не мог. Девы улыбались, им нравилось доставлять удовольствие.

Потом все сели за стол, подняли бокалы. Дева-телеведущий встал и провозгласил тост за великого Нолу, который вновь должен почтить всех своим приходом. Ирв с сомнением смотрел на содержимое бокала в своей руке — он еще не разу не пил местное вино.

— Ты можешь смело пить это, — сказала сидевшая рядом Дева в образе его знакомой. — Это совершенно безвредно для тебя.

— Ты думаешь? — неуверенно произнес Ирв.

— Конечно, мы ведь пьем. А сейчас мы такие же, как ты.

— Да? Что ж, — Ирв улыбнулся и чокнулся с ней.

Она непонимающе смотрела на бокалы.

— Это такой обычай на Земле, — пояснил Ирв. — Если людям приятно быть вместе, они чокаются друг с другом.

— Правда? — знакомая покачала головой.

Другие Девы тоже услышали это.

— Интересно, — сказал киноактер.

— Нужно попробовать, — улыбнулась певица.

В общем, все стали чокаться с Ирвом и друг с другом.

Вино оказалось чуть кислым на вкус и довольно крепким. Ирв пил, чокаясь с Девами и принимая участие в общей беседе.

Он заметил, что Девы обладают разными голосами, и подумал, зависит ли это от облика, или голос всегда остается?

— Мы можем проверить это, — сказала знакомая, видимо, услышав, о чем он думает.

— Как? — спросил Ирв, решив не обращать внимание, а может, уже привыкнув к тому, что его мысли так же слышны, как и слова.

— Дай мне другой облик, — сказала она.

— Другой? — Ирв чувствовал, что немного захмелел. — Хорошо.

Он сосредоточился, размышляя, что бы выбрать. И, не найдя ничего лучше, взял и сделал ее фотомоделью, которую вдруг вспомнил неожиданно для себя. Вообще было интересно, что сейчас, уже давно не находясь в своем мире, Ирв иногда вспоминал какие-то необычные для себя вещи. Память вдруг вытаскивала образы, на которые он никогда не обращал внимания и даже не думал, что помнит их… Впрочем, не важно. Сейчас не о том.

Дева «услышала» (или увидела?) образ в его мыслях и тут же стала такой. Ирв забыл, что не нужно смотреть на перевоплощение, и все произошло у него на глазах. Хотя, сейчас это уже не казалось таким уж неприятным. Может, вино действовало на него? Он улыбнулся, глядя на то, что получилось.

— А теперь, — спросила фотомодель, — у меня тот же голос?

— Да, — сказал Ирв, продолжая улыбаться. — Никогда не привыкну к вашим изменениям.

— Зарты считают это вполне обычным.

— У нас есть легенда о том, как скульптор создал статую и, влюбившись в нее, попросил Бога сделать ее живой, — сказал Ирв. — Он, наверное, отдал бы десять жизней и весь мрамор Земли за одну Деву.

— Бедный скульптор, — улыбнулась фотомодель.

Ирв смотрел на нее: она была его творением, фотомодель получилась очень красивой и какой-то особенно привлекательной. К тому же она сидела так близко… Повинуясь мимолетному порыву, Ирв вдруг захотел поцеловать ее. Вино шумело в голове. Он уже хотел совершить движение и почти начал его делать, но тут увидел, что она, чуть улыбаясь, ждет и знает, что он хочет сделать. Ирв замер, придя в себя. Ему стало стыдно.

— Извини, — проговорил он. — Что-то я увлекся легендой.

— Не нужно извиняться, — сказала она. — Если хочешь, ты можешь сделать это. К тому же, — она лукаво улыбнулась, — я ведь не из мрамора.

«А из чего?», — подумал Ирв, забыв «спрятать» свои мысли, но вслух сказал:

— Может быть, еще выпьем? Я вижу, вам понравилось чокаться.

— Давай, — сказала она, а потом хитро посмотрела на него. — Я знаю, кто тебе более интересен. Кстати, это была неплохая мысль, дать ей имя.

Ирв покраснел, но ничего не ответил, только молча наполнил бокалы и, чокнувшись, выпил с фотомоделью.

Лия сидела на противоположном конце стола и о чем-то разговаривала с телеведущим. Наверное, почувствовав его взгляд, она тоже посмотрела на Ирва. Он улыбнулся ей.

— Все просто, — сказала фотомодель рядом. — Дело в том, что она именно твоя мечта и твой идеал. И ее ты действительно создал сам, а не так как наши образы, просто вспомнив когда-то виденных людей. Поэтому она и… милее тебе.

— Может быть, — неопределенно ответил Ирв, хотя понимал, что она, пожалуй, права.

— Но, если хочешь, я тоже могу стать как она, — продолжала фотомодель. — Абсолютно точной копией, и ты никогда не сможешь отличить нас. Это несложно — всего лишь принять другой облик. Хочешь? Тогда у тебя будет две мечты…

— Что? — негромко и коротко произнес Ирв, чувствуя, что ему совсем не понравились ее слова. Вторая мечта? Или третья? Четвертая?.. Сколько их может быть? Как это может быть? Ложь! Только если это ложь. Она хочет сказать, что его мечта — ложь? Она хочет сказать, что то, во что он верит, то, что он любит… Стоп! Любит? Хм… О чем это он? И вообще разве он не знает, что Девы принимают любой облик? Хм… Пожалуй, он выпил уже слишком много этого местного кисловатого вина.

Ирв улыбнулся и посмотрел на фотомодель. Конечно, она слышала весь этот бред. Ирв пожал плечами, как бы извиняясь перед ней. Она тоже улыбнулась в ответ, как бы говоря, что ничего, она все понимает.

Девы понимали все, Девы принимали все — они были созданы такими и для этого, вернее, и для этого тоже.

Ладно. Ирв подумал, что, наверное, неплохо бы выйти на воздух — что-то душно ему стало здесь. Он предложил фотомодели пройтись по саду, и она, улыбнувшись, согласилась. Они вышли из дома.

Стало заметно темнее — ночь приходила. Воздух был свеж. Ирв почувствовал приятную прохладу наступающей ночи. Тишина и полумрак сада. Запах цветов. Интересно, придя сегодня, когда он проходил здесь, то не чувствовал их запах.

— Цветы начинают пахнуть перед ночью, когда выпадает роса, — сказала фотомодель.

— Да? А у вас есть цветы-созвездия?

— Цветы-созвездия? Что это?

Ирв представил себе цветок-созвездие, надеясь, что она увидит это в его мыслях.

— Понимаешь? — спросил он.

— Да, — кивнула фотомодель. — Это действительно красиво. Но у нас нет таких.

— Жаль. Они нравились мне. Наверное, даже больше остальных вещей из других миров.

— Ты видел много миров?

Ирв улыбнулся.

— Вряд ли. Пожалуй, это нельзя назвать как то, что я их видел. Только чуть-чуть, маленький кусочек. Ваш мир первый, в котором я действительно побывал.

— И как тебе понравилось здесь?

Они не спеша шли по дорожке сада, приближаясь к беседке.

— Не знаю, — Ирв пожал плечами. — Этот мир не такой, как наш, странный. Хотя, наверное, чужой мир всегда странный.

— Я бы хотела, побывать в другом мире, — сказала фотомодель.

— Я тоже когда-то хотел. И вот я здесь и не знаю, как мне вернуться назад.

— Не знаешь?

— Нет, знаю, — Ирв улыбнулся. — Вернее, Нолу скажет мне. Он ведь все знает?

— Да, Нолу знает все. Но, будь осторожен, он слишком прямо отвечает на вопросы.

— Прямо?

— Его ответ зависит от того, как ты спросишь его. Какой вопрос — такой и ответ.

— У меня очень простой вопрос, — сказал Ирв. — Наверное, для Нолу это сущий пустяк.

Они подошли к беседке. Ирв перешагнул через две небольшие ступеньки и зашел внутрь, обернулся на пороге. Фотомодель стояла перед ступеньками, улыбаясь и, похоже, не собираясь заходить.

— Хочешь еще вина? — спросила она.

— Вина? — Ирв не знал, что ответить.

— Подожди здесь, — сказала она, — я сейчас.

Потом повернулась и пошла к дому в уже ночной темноте.

Ирв остался один. Сделал несколько шагов по беседке, потом сел на скамейку. Тишина в саду, тьма. Только в доме горел свет, какие-то звуки доносились оттуда. Ирв ждал. Скоро кто-то вышел из дверей дома. Темный женский силуэт в ночи. Она направлялась к нему. Ирв смотрел, как она приближается, пытаясь разглядеть ее. Нет, это была не фотомодель. Лия! Ирв увидел это, когда она подошла достаточно близко и встал ей на встречу.

— Я решила уйти оттуда, — сказала Лия, заходя в беседку, — там слишком шумно.

Она опустилась на скамейку, Ирв присел рядом. Он хотел сказать, что рад ее видеть, но почему-то никак не находил слов.

— Я знаю, — улыбнулась Лия, — можешь не говорить. Я и так слышу тебя.

— Наверное, на Земле я еще долго буду прятать свои мысли, боясь, что кто-то прочтет их, — ответил на это Ирв.

И вдруг он посмотрел на нее. Сомнение промелькнуло в нем: не фотомодель ли это, которая приняла образ Лии?

— Нет, — Лия улыбалась. — Это я. Она осталась в доме. По правде сказать, это она позвала меня сюда. Но я и сама бы пришла, просто не хотела мешать вам.

— Нам не в чем было мешать, — проговорил Ирв. — А ты хотела прийти?

— А ты хочешь, чтобы я ответила тебе? — в тон ему произнесла она.

Ирв улыбнулся.

— Ты слишком усердно читаешь мои мысли, — сказал он.

— Как тебе общество Дев? — спросила Лия. — Мне кажется, тебе понравилось делать из них людей.

— Да, это забавно, — кивнул Ирв. — Но все-таки неверно, что вы одинаковые.

— Правда?

— Вы разные, хоть и любые на вид.

— Ты иногда говоришь странные вещи. Я не всегда понимаю тебя, даже читая твои мысли.

— Не важно, — Ирв огляделся вокруг. — Чудесная ночь сегодня, — улыбнувшись, проговорил он. — Я буду вспоминать ее на Земле.

— Ты хочешь вернуться в свой мир? — произнесла Лия. — Впрочем, что я спрашиваю?

— Да, — сказал Ирв, — конечно, я хочу вернуться. Этот мир чужой для меня. Но, знаешь, наверное, единственное, о чем я буду жалеть, когда вернусь, это то, что тебя не будет со мной.

Лия промолчала, тихо улыбнувшись. Он посмотрел на нее.

— Ты все понимаешь, — весело проговорил Ирв. — Зачем я буду говорить что-то?

— Может быть, чтобы сказать это вслух, — негромко произнесла Лия.

Ирв улыбнулся и обнял ее.

— Ты моя мечта, — сказал он. — Ты сама говорила это.

— А как же спрут? — спросила Лия.

— Какой спрут?

— Который притворился мной и только и ждет, чтобы вылезти и съесть тебя.

Волшебная ночь и близость прекраснейшей женщины пьянили Ирва, выпитое вино помогало им в этом. Он не хотел противиться им, не хотел помнить ни о чем, не хотел быть благоразумным.

— Сегодня мы усыпим спрута, — сказал он. — Мы споем ему колыбельную из запахов ночи и тишины чудесного сада, шума ушедшего дождя и волшебного света невидимых звезд. Пусть он спит, мы не будем мешать ему, оставшись вдвоем.

Лия улыбалась, слушая его, и приблизилась к нему и положила голову ему на плечо.

— Жаль, что ты не умеешь читать мои мысли, — проговорила она. — Мне бы не хотелось говорить то, что я думаю — это слишком другое, чем слова.

— Да? Что же это?

— Ты все равно знаешь, — сказала Лия.

Она была прекрасна, и взгляд ее был так нежен. Ирв не мог устоять. Он не мог даже подумать, представить, что не сделает это. Он притянул ее к себе и поцеловал.

Господи! Это было… Нет, глупо говорить что-то. Она сказала правильно: это слишком другое, чем слова.

— Эй! Где вы там? — вдруг услышали они голос одного из мужчин Дев, кажется, киноактера, который вышел на порог дома и звал их в темноте. — Уже почти полночь. Настает время Нолу.

Ирв посмотрел в его сторону.

— Время Нолу? — проговорил он, чувствуя себя несколько неловко. — Что это?

— Считается, что сегодня заканчивается год, и следующие дни — это время, когда Нолу должен прийти в мир, — ответила Лия. — Пойдем, нужно быть со всеми и в полночь встретить время Нолу.

— Так сегодня у вас Новый год? — сказал Ирв, вставая и следуя за Лией.

Когда они вошли в дом, Ирв увидел, что там снова зарты вместо людей. Ему стало немного обидно за свои творения.

— Они стали зартами, когда ты ушел, — негромко сказала Лия. — Они ведь не знают твоего языка и не могут говорить, не используя твои мысли, когда тебя нет рядом.

Один из зартов вдруг преобразился и стал фотомоделью.

— Извини, — произнесла она, — но я очень люблю, — она сказала название блюда. — А в человеческом облике его вкус воспринимается иначе.

«Нет, они другие, — подумал Ирв, стоя рядом с Лией, — совсем не такие, как ты».

Зарты ждали прихода своего бога. Сотни горожан собрались вокруг Храма Нолу, они сидели на земле круглые сутки и молча ждали. Почти не разговаривая друг с другом, глядя перед собой в сосредоточенном ожидании, они хотели только одного: только приход их божества был нужен им. Сколько они могли просидеть так? Месяц? Год? Другие приносили им еду, но чаще всего они отказывались от нее. Им было не до того — они думали о Нолу и в своих мыслях звали его, приближая его приход.

Пустынников тоже стало больше вокруг города. Они тоже ждали, но для них это не было так важно, как для зартов, — пустынники могли прийти к Нолу и в другом городе. Как сказала Лия, Нолу по очереди приходит в разные города, и их город один из первых, где он появляется. Хотя, говорят, что он может быть и в двух городах одновременно, но это скорее легенда. Впрочем, кто знает этого Нолу? По словам Лии, он пробудет в городе неделю и не уйдет, пока каждый не получит свой ответ. Недели, как правило, хватает на это. Ирв спросил о пустынниках: не могут ли они задать два вопроса в разных городах? Но Лия ответила, что Нолу помнит каждого, кто приходил к нему, и не отвечает дважды.

— Ты уже знаешь свой вопрос? — спросил ее Ирв.

— Да, — ответила Лия, — конечно. К концу сезона дождей все уже знают свои вопросы. По некоторым легендам, дождь и существует для того, чтобы помогать человеку думать о вопросе. Но, пожалуй, это неправда — ведь сезон дождей был всегда, еще в старые времена, до Нолу.

Они сидели во дворике дома Ирва. Лия снова пришла к нему, сейчас у нее появилось много свободного времени — город был в ожидании, никто и не думал о Девах.

После того вечера Ирв впервые видел Лию. Он был несколько смущен, вспоминая то, что было в беседке. Хотя, наоборот, стараясь не думать об этом. Сейчас был день, и все было иначе. Тогда сумерки и свежесть сада были вокруг, вино кружило голову. Ирв старался не думать об этом, не вспоминать, боясь, что это как-то повлияет на их отношения — ему бы не хотелось менять их. Но Лия тоже ничего не говорила. В общем, они сидели во дворике дома Ирва и спокойно разговаривали как ни в чем не бывало.

— В старые времена? — проговорил Ирв. — А каким был ваш старый мир, тот, что до Нолу и еще до катастрофы?

— Так сразу не расскажешь, — вздохнула Лия. — Но пустынники убивали не только людей — почти все животные были уничтожены ими, осталось совсем не много видов.

— Дроги? — спросил Ирв, вспомнив слова Пустынника.

— Да, они одни из немногих, выживших после катастрофы. И флора тоже сильно пострадала, растений стало гораздо меньше. Теперь большую часть планеты занимают голые равнины, такие, как эта, — Лия кивнула на равнину за стражами.

— Да, пустынники основательно поработали над вашим миром, — проговорил Ирв. — Но если стало меньше растений, тогда и воздух должен стать другим.

— Нет, этого не произошло, — сказала Лия. — Существует теория, что пустынники сами вырабатывают кислород. Правда, никто не проверял это.

— Вот как? — удивился Ирв. — Тогда становится ясно, чем же все-таки они питаются. Но тогда получается, что пустынники скорее не животные, а растения, только способные передвигаться.

— Может быть, — пожала плечами Лия. — Не все ли равно, кто они? Главное, что они есть и держат в страхе наш мир.

— А вы не пробовали спросить Нолу, как избавиться от них?

— Пробовали, но он отвечает, что мы не можем сделать это.

— Как же быть?

— Нолу говорит, что нужно подождать, и избавление придет и даже быстрее, чем мы думаем.

— Хм… Наверное, это один из правителей города задал этот вопрос?

— Да. Ответы на вопросы правителей оглашаются в городе, и каждый знает их. Ведь правители задают вопросы как бы от всех жителей, и все должны знать ответ.

— А как выбираются вопросы для правителей?

— Они сами выбирают вопросы и говорят их жителям, а горожане соглашаются или не соглашаются с ними, предлагают свои. Но все безоговорочно следуют ответам Нолу. Кстати, в этот раз один из вопросов будет о тебе: зарты хотят узнать, как им относиться к твоему присутствию в городе.

— Правда? — Ирв покачал головой. — Все же у вас довольно интересная система правления, простая и… Вот бы на Земле было так же просто — задал вопрос, и все. Нужно будет предложить завести своего Нолу.

— Не говори так, — сказала Лия. — Нолу нельзя завести. Он приходит сам, и все должны быть благодарны ему за это.

— Это действительно так важно для вас?

— Конечно. Мир погибнет, если Нолу перестанет приходить к нам.

Дни шли за днями. Зарты не покидали своих мест вокруг Храма, ожидая Нолу. Пустынники черными тенями стояли неподалеку и тоже молчаливо ждали его. Весь мир замер в ожидании, весь мир жаждал его прихода.

И скоро это свершилось.

Ирв был дома, когда услышал громкие глухие удары, раздававшиеся в городе и разносящие весть о том, что ожидание закончилось, — зарты таким образом возвещали приход их божества и радовались его появлению. Нолу пришел в мир! Все оживало. Бог снова явился ко всем, чтобы говорить со всеми. Он пришел и принес радость. Мир вновь был спасен.

Первыми к Нолу были допущены пустынники. Так было заведено в городе, чтобы сначала пустынники задали свои вопросы и потом уже не мешали зартам. Горожане отодвинули в сторону два стража перед Храмом, и пустынники смогли проходить к Нолу по дорожке, выложенной по краям маленькими стражами, не пускающими их в сам город. Зарты при этом отошли на безопасное расстояние и смотрели издалека на вереницу черных теней, выстроившихся перед Храмом.

Ирв тоже пришел посмотреть на них. Это было похоже на песочные часы — пустынники были как песок, утекающий сквозь узкий проход к Храму. Черная пустота была перед дорожкой за стражами, и сама дорожка заполнилась пустотой так, что невозможно было различить отдельных пустынников. После ответа каждый из них перемещался уже на равнину — ведь им не нужно было ходить, — и поэтому все действительно напоминало верхнюю половину песочных часов — пустынники словно исчезали в Храме.

Ирв пытался увидеть среди них «своего» Пустынника, но это было невозможно — их было слишком много. Просто из любопытства Ирв решил подойти ближе, чтобы «послушать», пустынников. Но едва приблизившись на расстояние, где они могли доставать его, Ирв почувствовал влияние сразу многих пустынников. Это напомнило ему то, как он шел тогда к городу. Нет, его мозг не выдерживал такого количества пустынников, Ирв поспешил отойти подальше.

Наконец все пустынники побывали у Нолу, и пришла очередь горожан. Зарты поставили стражи на место, закрыв проход для пустынников, а потом стали по одному заходить в Храм. Ирв ждал, понимая, что должен пойти в последнюю очередь. Впрочем, он не спешил. Главное, все же увидеть Нолу, а днем раньше или позже не имело такого уж значения. Время от времени он приходил к Храму, проверяя, не уменьшилась ли толпа вокруг, и не пора ли ему идти задавать свой вопрос. Хотя Лия и сказала, что Нолу выслушает всех, кто хочет прийти к нему, но все же Ирв опасался, как бы он не ушел, так и не ответив ему. Ведь Ирв был из другого мира, и Нолу мог не помнить о нем. Хотя как такое могло быть? Разве Нолу мог не знать чего-либо?

Лия была в числе первых, кто попал к Нолу — Девы пользовались привилегиями в городе. Ирву было, конечно, интересно узнать о ее посещении Храма, но она не приходила, а сам он не хотел идти к ней.

Время шло, но толпа вокруг Храма не уменьшалась. На смену тем, кто побывал у Нолу, приходили другие и так же молча сидели на земле и ждали своей очереди. Интересно, существует ли у них уже заведенный порядок, или каждый год очередность посещения Нолу меняется? Лия не говорила об этом, а сейчас Ирв не мог спросить ее.

Среди зартов он видел и детей. Каков был самый юный возраст тех, кто мог прийти в Храм, Ирв тоже не знал. Хотя, если исходить из того, что Нолу отвечает всем, кто только способен задавать вопросы, то получалось, что это могли быть и дети, едва научившиеся говорить. Так ли это? Разглядывая скопище зартов вокруг Храма, Ирв видел и совсем маленьких детей, но, возможно, женщины просто взяли их с собой, чтобы не оставлять дома одних. Но если все же и они задавали вопросы, то что мог спросить ребенок у бога? Неужели что-то вроде: «Почему трава зеленая?», — или: «Зачем кошке хвост?» Понимали ли дети, с кем они говорят, и выбирали ли свои вопросы так же как и взрослые в течении года? Н-да… Ну и кашу заварил этот Нолу!

Придя к Храму в очередной раз, Ирв увидел, что зартов стало явно меньше. Теперь уже на смену задавшим вопрос не приходили другие. Все, это были последние горожане, кто еще не побывал у Нолу. Ирв понял, что настает и его очередь. Это будет сегодня, тот момент, когда он войдет в Храм и увидит Нолу и будет говорить с ним.

Волнение, и без того владевшее им, усилилось. Теперь, когда он знал, что настал его день, Ирв чувствовал напряжение и чуть ли не страх. Он думал о Нолу, не зная, как относиться к нему. Неужели он правда бог? Неужели он правда такой, как о нем говорят? Не просто ли это религиозные легенды? Но Нолу не мог быть легендой, он был в городе, и каждый мог прийти к нему и увидеть его, и говорить с ним. Ирв не знал, что думать, как относиться к этому. Он испытывал волнение в тот день, когда должен был встретиться с богом.

Ирву не хотелось дожидаться своей очереди в толпе зартов, быть среди них и стать одним из них. Он думал прийти к моменту, когда все уйдут. Но сложно было подгадать это. К тому же волнение не давало ему покоя — сегодня решалась судьба его пребывания в этом мире и вообще его судьба, вся его дальнейшая жизнь зависела от этого дня. Ирв не находил себе места, беспокойство все больше охватывало его, и в конце концов он не выдержал и пошел к Храму с намерением уже не возвращаться, пока не увидит Нолу. По дороге он старался сдерживать шаг, не идти слишком быстро, понимая, что еще рано — не все зарты получили свои ответы, но ноги сами несли его быстрее вперед.

Придя к Храму, он увидел, что не ошибся: зартов, конечно, оставалось уже немного, но, наверное, еще не один час придется ждать, пока они уйдут все. Ирв остановился чуть в стороне и смотрел на них. Это был первый раз, когда он подошел настолько близко — до этого он лишь издалека наблюдал за ждущими зартами. Немногие оставшиеся горожане сидели перед входом на земле, поджав ноги. Они прямо держали спины и выглядели очень торжественно и строго. Ирв увидел, как один зарт вышел из Храма, задержался у порога на секунду и потом не спеша пошел в город, опустив голову и размышляя на ходу о чем-то. Другой зарт тут же встал и осторожным шагом, чуть сгибаясь в почтительном поклоне, зашел в Храм. Все выглядело очень торжественно и даже возвышенно. Ирв наблюдал за этим, проникаясь общим настроением. Он стоял чуть поодаль, но потом подумал, что, наверное, глупо оставаться в стороне, и решил присоединиться ко всем ждущим.

Он подошел и сел на землю позади всех, так же, как и они, поджав ноги. Некоторые зарты оглянулись, посмотрев на него, но потом снова повернулись лицом к Храму. Еще один зарт вышел из дверей, и следующий зашел туда, где ждал его бог. Ирв сидел, чувствуя, как спокойствие и уверенность начинают появляться в нем, вера. Он вдруг ощутил себя частью того, что объединяло сейчас всех и придавало силы и знание, не допуская сомнений. Все было так: зарты не просто верили, они знали и, обладая знанием, были чисты и спокойны, лишь дожидаясь своей минуты, когда они предстанут перед богом. Ирв чувствовал, что эта спокойная уверенность все больше заполняет и его, и все исчезает: все волнения, страхи, сомнения. И только чистота и вера, свет и надежда, уверенность.

Минуты текли одна за другой, час за часом. Ирв не замечал времени — какая-то странная отрешенность овладела им, отделяя от всего остального мира, от всех миров. Он чувствовал, что уже не имеет значения, сколько он будет сидеть так, только то, что ждет его в конце ожидания, уверенность, что это случится, только зарты, один за другим входящие в Храм, только приближение момента, когда и он увидит бога.

И вот наконец последний зарт вошел в Храм. Ирв встал и медленно приблизился к входу. Теперь он был один здесь. Как он ни был спокоен, но волнение снова овладело им, он стоял, еле дыша и напряженно наблюдая за дверью Храма. Через какое-то время зарт вышел, бросил на него быстрый взгляд и затем удалился.

Все! Больше не было никого. Теперь пришла его очередь говорить с богом. Ирв вздохнул, помедлил секунду и потом вошел в Храм.

Полумрак внутри. Лишь возвышение с троном и тот, кто сидел на нем, были освещены светом, падавшим из окон под крышей Храма. Ирв сделал несколько шагов и остановился перед троном. Он поднял голову, посмотрев на того, кто был там, и то, что он увидел…

Сначала он просто не поверил своим глазам, но невозможно было не верить тому, что видишь. Ирв застыл, глядя на сидевшего на троне. Да, он узнал его! Еще бы! Хотя, конечно, он не был знаком с ним лично, но много раз видел его по телевизору и фотографии в газетах… Он не мог ошибиться — перед ним сидел… Гелиус Нолк. Тот самый, который открыл четвертое измерение на Земле и был первым и единственным обладателем Кристалла Мерцания. Гелиус Нолк, который… Да что там говорить! Это был он! Ирв в немом удивлении уставился на него широко открытыми глазами.

— Я вижу, ты не ожидал встретить здесь меня, — с легкой улыбкой произнес Нолк, взирая на Ирва с высоты своего трона.

— Нолк?.. — только и смог произнести Ирв.

— Да, — спокойно ответил Нолк, — в вашем мире меня звали так.

— Но… но как? — Ирв пытался перевести дыхание. — Значит, ты… тоже попал в этот мир?

— Сейчас я в этом мире, — сказал Нолк.

— В этом? — глупо переспросил Ирв, все еще не в силах прийти в себя от удивления.

— Ты ведь видишь меня перед собой, — чуть улыбнулся Нолк.

— Да? И ты сразу попал сюда… еще тогда… давно?

— Думаю, что это не имеет значения, — свысока произнес Нолк.

Ирв был в легком смятении.

— Ты не хочешь ответить мне? — спросил он.

— Ответить? — в притворном недоумении проговорил Нолк. — Ты разве задал вопрос?

— Я спросил… — Ирв хотел повторить то, о чем он спрашивал перед этим, но тут вспомнил, как Лия говорила ему, что Нолу пришел около ста лет назад, а Нолк был на Земле уже гораздо позже. — Но ведь этого не может быть, — сам удивляясь своим словам, произнес Ирв.

— Да? — улыбнулся Нолк.

— Это не можешь быть ты, — сказал Ирв. — Ты не можешь быть Нолком.

— Правда? Или Нолк не может быть мной?

Ирв покачал головой.

— Я не знаю… не понимаю. Кто ты?

— Это твой вопрос? — спросил Нолк.

— Вопрос? Какой вопрос? А, — Ирв все же вспомнил, зачем пришел сюда. — Так это ты Нолу?

— Что ж, хорошо, я скажу тебе, собственно, я уже сказал. Да, в вашем мире меня звали Нолк, в этом меня называют Нолу.

— Но как ты мог быть и там, и здесь одновременно? И как…

Но Нолк-Нолу прервал его:

— Достаточно, — мягко, но в повелительном тоне произнес он. — Я здесь, чтобы давать ответы. Задавай свой вопрос. Я и так уже сказал тебе слишком много.

— Да, конечно, — кивнул Ирв. — Но сначала расскажи, как тебе удалось стать богом для местных жителей, каким образом ты смог сделать все то, что говорят о тебе?

Нолу был серьезен и сурово смотрел на Ирва.

— Ты ведь знаешь, я отвечаю только на один вопрос, — твердо произнес он. — Поэтому задавай свой, и закончим разговор. Никто еще не говорил здесь со мной так долго.

— Я последний, — сказал Ирв, — больше никого нет снаружи. Мне просто интересно узнать, как человек может жить в другом мире. Неужели тебе так сложно поговорить со мной несколько минут?

— Кроме этого, здесь есть еще другие города, где меня тоже ждут. И потом, почему ты решил, что я человек?

— Но… — И тут он понял, что, действительно, Нолк-Нолу, скорее всего, не человек. Конечно, странно было понимать такое, но Ирв уже привык видеть Лию, которая тоже только внешне была человеком, да и других Дев, и его не смутило это. Сейчас ему было интересно другое: он впервые за долгое время видел того, кто пришел из одного мира с ним. — Но ты хотя бы был на Земле и знаешь наш мир, — с надеждой в голосе произнес он.

— Все, — уже начиная сердиться, сказал Нолу. — Хватит пустых разговоров. Либо ты сейчас задаешь вопрос, либо я ухожу, и до следующего года ты больше не увидишь меня.

Ирв пожал плечами, чувствуя, что Нолу непреклонен.

— Что ж, если так… Собственно, у меня простой вопрос, — он сделал паузу, Нолк ждал. — Как мне вернуться в свой мир? — спросил Ирв и замолчал, глядя на Нолу.

— Это твой вопрос?

— Да, — спокойно кивнул Ирв.

— Это тот единственный вопрос, на который ты хочешь получить ответ? — переспросил Нолу.

— Да, — как само собой разумеющееся повторил Ирв.

— Ты уверен?

Ирв поднял брови.

— Конечно, — несколько удивленно произнес он, — что мне еще может быть нужно? Я хочу узнать, как мне вернуться в свой мир.

Нолу пристально смотрел на него.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда вот мой ответ, — он замолчал на секунду, Ирв затаил дыхание, внимательно слушая его. — Используй Кристалл Мерцания, — сказал Нолу.

Слова прозвучали под сводами Храма и стали тишиной. Ирв ждал, приготовившись выслушать то, что Нолу скажет дальше, но тот молчал. В конце концов, когда пауза стала уже слишком долгой, Ирв не выдержал:

— А как? — спросил он. — Я знаю, что Кристалл Мерцания может помочь в этом, но как использовать его?

— Ты не понял, — мягко произнес Нолу, — я уже ответил тебе.

— Да, — кивнул Ирв. — Но как его использовать?

Нолу покачал головой.

— Ты задал вопрос, я дал тебе ответ, — спокойно пояснил он. — Все. Теперь то, о чем ты спрашиваешь, это уже второй вопрос, а я отвечаю только на один.

— Что? — в некотором смятении произнес Ирв, чувствуя, как мурашки пробежали по спине. — Но ты ведь не сказал, как мне вернуться.

— Нет, сказал.

— Но я так и не знаю, как сделать это.

— Я ответил на тот вопрос, который ты задал мне. Ты сам выбирал его.

— Сам?.. — смятение и недоумение охватили Ирва, он начинал понимать, что происходит или уже произошло что-то непоправимое, какое-то нелепое недоразумение, которое можно даже считать смешным, если бы все не было так серьезно и важно. — Но подожди, — Ирв пытался исправить недоразумение, — это же не весь ответ, ты должен пояснить его.

— На твой вопрос это весь ответ, — Нолу был непреклонен.

— И ты хочешь сказать, что больше ничего не добавишь к этому?

— Нет.

— Но ты ведь знаешь, как управлять Кристаллом Мерцания?

— Конечно.

— Так почему бы тебе не рассказать?

— Ты можешь задать вопрос об этом через год, когда я снова приду в этот мир, — свысока произнес Нолу.

— Через год? И ты ответишь?

— Да.

— Но почему не сейчас? — в недоумении произнес Ирв. — Какая разница? Мы будем так же говорить с тобой. Так скажи сейчас. Я ведь не могу ждать еще год.

Нолу молчал, надменно взирая на него, и всем своим видом показывая, что сказал уже все.

— Я не могу ждать год, — чуть тверже повторил Ирв.

— Почему же? — притворно удивился Нолу.

— Зачем я должен ждать целый год, если ты можешь ответить сейчас?

— Я отвечаю только на один вопрос и никогда не отступаю от этого правила. Почему мне нужно делать исключение для тебя?

— Но ты ведь знаешь, что это не мой мир, я случайно попал сюда. Еще год здесь… — Ирв поднял голову, хитро посмотрев на Нолу. — Слушай, почему бы тебе не ответить? Никто не узнает об этом, я никому не скажу. У тебя на это уйдет всего пара минут, которые избавят меня от лишнего года здесь. С одной стороны, какие-то две минуты, а с другой — целый год. По-моему, тут все просто и ясно.

— Ты все же не понимаешь, — чуть устало, но так же твердо проговорил Нолу. — Есть законы мироздания, и с ними нельзя договориться. Для меня ты такой же, как все. Я установил правила и не стану менять их из-за тебя.

— Но ведь я не такой, как все здесь, ты знаешь это, и ты был на Земле. Почему бы тебе не помочь мне?

— Ты слышал мои слова.

— Вот как? — возмущение вдруг охватило Ирва. Нолу был не прав, он точно знал это. — Но нельзя же так просто взять и пренебречь мной, когда тебе практически ничего не стоит помочь.

Нолу молча сидел на своем троне, лишь свысока глядя на Ирва.

— И что, мне так и оставаться здесь еще на год? — Ирв начинал испытывать неприязнь, глядя на этого надменного Нолу. — На целый год только из-за того, что твое божество не желает произнести несколько лишних слов?

— Ты не должен говорить так, — не повышая голоса, сказал Нолу.

— Ах не должен?! — возмущение перерастало в гнев. — Теперь ты будешь указывать, что я должен делать?

— Нет, — Нолу оставался спокоен. — Но ты не должен говорить это.

— Да? Здесь только тебе можно говорить все, что вздумается? Или, наоборот, не говорить, — Ирв все больше злился — упрямство и высокомерие Нолу втаптывали его в этот мир еще на целый год, Ирв не понимал, почему он должен оставаться здесь из-за чьей-то глупой прихоти, он был взбешен. — Кем ты себя возомнил? Неужели ты и вправду считаешь себя божеством? — Ирв усмехнулся. — Решил поиграть в бога? Нашел себе мир полный идиотов и морочишь им и без того глупые головы. Местный божок. Ну, как там наверху?

— Ты многого не знаешь, — все так же спокойно произнес Нолу, — но я не стану переубеждать тебя.

Ирв снова усмехнулся:

— Конечно, не станешь, — с сарказмом проговорил он. — Что ты вообще можешь? Давать и без того известные ответы? Это все, на что ты способен? — Ирв презрительно смотрел на Нолу. — Ну что, божок надутый, давай, порази меня своей огненной стрелкой.

Нолу никак не реагировал, бесстрастно глядя на Ирва.

— Что, не можешь? — сказал Ирв. — Тогда я сам поражу тебя. Ты ответишь мне — сейчас я вытрясу из тебя ответ, божество липовое.

И с этими словами он двинулся к трону, намереваясь силой заставить Нолу ответить ему. Они были одни в Храме, и на улице — Ирв знал — не было никого. Он думал, что никто не помешает ему сделать это, но, пройдя пару шагов, вдруг наткнулся на невидимую преграду. Совершенно ничего не было перед ним, но он не мог идти дальше, словно сверхпрозрачное стекло преграждало дорогу. Ирв больно ударился лбом о преграду, и это еще больше разозлило его. Нолу с легкой улыбкой наблюдал за ним, Ирв сжал кулаки от злости.

— Ах так! — закричал он. — А ну открывай, трус! — и со всей силы ударил кулаком в невидимую стену, но ничего не произошло — стена не разбилась, она просто никак не реагировала на удар.

— Открывай! — еще раз прокричал Ирв. — Ты!.. — и стал бить кулаком в невидимую стену от ярости и отчаяния, владевших им.

Нолу продолжал смотреть на него, чуть улыбаясь. А потом вокруг трона вдруг стали появляться маленькие яркие блестки, словно крохотные разноцветные песчинки зажигались и тут же гасли, образуя в воздухе сверкающее облако, которое росло и скоро заполнило все пространство вокруг трона до невидимой преграды, оставив Ирва снаружи, и теперь он стучался уже внутрь этого поблескивающего облака. И было так, что песчинки загорались не только вокруг, но и внутри Нолу, он был как бы частью сверкающего облака, центром его, но не став при этом прозрачным или невидимым. Разноцветное мерцание парило в Храме, Нолу сидел неподвижно, все так же задумчиво улыбаясь.

Глядя на это мерцание, Ирв вдруг почувствовал, что злоба проходит, словно вода стекает на землю. Но не спокойствие приходило ей на смену — безысходность. Ирв начинал понимать, что все напрасно. Нет, ему не добиться ответа, бесполезно пытаться получить что-то от этого Нолу. Оставалось только смириться. Ирв опустил руки, скривив губы в усмешке:

— Ну и черт с тобой, — в сердцах бросил он.

Потом повернулся и пошел к выходу из Храма.

— Хорошо, — вслед ему произнес Нолу, — я отвечу тебе.

Ирв замедлил шаг.

— Ищи ответ в себе, — сказал Нолу.

Ирв только усмехнулся — что это за ответ? И, так и не оглянувшись, вышел из Храма.

Он пошел вдоль стражей. Это был более длинный путь, но сейчас ему совершенно не хотелось идти через город, видеть кого-то, тем более этих птицеящериц-зартов. И вообще он не хотел видеть весь мир, этот мир. Он шел довольно близко от стражей, и пару раз пустынники пытались заговорить с ним, но он не обращал на них внимания, а может, просто не замечал. Он был погружен в какое-то странное состояние: смятение, отчаяние, безысходность, чувство того, что он совершил какую-то ошибку, дикую, непоправимую ошибку. Словно то, что ему было нужно, лежало перед ним, стоило лишь протянуть руку и взять, никто не мешал ему, он мог просто подойти и взять, но вместо этого… «Глупо, как глупо все вышло! — в смятении думал он. — Ну и черт с ним! — злость была как защита и ответ на все. — Но почему, почему все так?! — Отчаяние жгло его. — Что же теперь делать? Как же теперь…»

Начинало темнеть. Ирв шел, не замечая этого. Черные тени пустынников на равнине за стражами, свет в окнах домов города — Ирв шел между ними, среди них, внутри них. Еще одна ночь приходила в мир, еще один день кончался. Один из многих, тех, что были и еще будут — лишь где-то в середине времени, а точнее, просто нигде, — просто один из всех дней, одна из всех ночей этого мира. И не уйти от них, не скрыться, нельзя не быть в них. Лишь в середине времени — это значит, что впереди еще долго, еще много дней и ночей этого мира, этого мира…

Придя домой, Ирв увидел, что там Лия ждет его.

— Я узнала, что ты пошел к Нолу, — сказала она, — и решила прийти к тебе. Я боялась больше никогда не увидеть тебя, если ты вернешься в свой мир.

Ирв только усмехнулся на это, подумав, что слишком часто стал усмехаться последнее время. Хотя, что еще оставалось? Он ничего не ответил Лие, лишь прошел и сел на стул у стола, отвернувшись к окну.

— Что тебе сказал Нолу? — спросила Лия.

— Нолу? — усмехнулся Ирв. — Что он может сказать?

— Он рассказал тебе, как вернуться в твой мир?

Ирв молчал. Обида и злоба были в нем, вот только на кого? На Нолу? На себя?

— Он ответил тебе? — переспросила Лия.

Ирв кивнул:

— Да, — с сарказмом сказал он, — ответил.

— Что с тобой? — мягко произнесла Лия. — Я слышу печаль в твоих мыслях.

— Печаль?! — удивился Ирв. — Ты слышишь печаль? А по-моему, это просто смерть.

— Нет, — она покачала головой. — Когда смерть, то уже нет ничего.

— А интересно, — с притворной наивностью спросил он, — что у вас делают с покойниками? Я что-то не видел здесь кладбища.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Думаю, что мне пригодится это, когда я состарюсь и умру в этом мире. Похоже, мне придется доживать свой век здесь, — он зло посмотрел на нее. — Ты, конечно, будешь рада этому.

— Я буду рада, если мне не придется расставаться с тобой, — спокойно ответила Лия. — Но я буду рада и если тебе будет хорошо, как бы это ни было.

Ирв промолчал, снова отвернувшись и уставившись в окно.

— Что тебе сказал Нолу? — спросила Лия.

Ирв молчал, но потом проговорил с некоторой издевкой:

— А ты разве не слышишь это в моих мыслях?

— Я чувствую, что все получилось не так, как ты хотел. Но что именно произошло, я не знаю.

Ему не хотелось говорить, и он молчал, хотя понимал, что напрасно злится на Лию, но ничего не мог поделать с собой — уж очень мрачные мысли одолевали его. Ирву вдруг пришло в голову, что после того как он напал на Нолу, тот больше вообще не захочет говорить с ним. Никогда. И значит, ему никогда не узнать ответ, не найти дороги назад. Никогда…

— Что ты сделал Нолу? — Лия услышала его мысли.

Ирв усмехнулся:

— Что ему сделаешь? — пробормотал он и потом громче: — Не бойся, ничего не случилось с вашим драгоценным Нолу.

— Значит, он не сказал тебе, как вернуться в свой мир?

— Нет, — резко ответил Ирв, посмотрев на нее, — можешь радоваться.

— Ты зря злишься. Он никому не желает плохого, иначе он не приходил бы к нам.

— Он просто надутый индюк, этот ваш Нолу, упрямый осел…

— Не говори так, — сказала Лия. — Не нужно оскорблять Нолу.

— Ты тоже будешь указывать мне, что говорить? — почти прокричал Ирв.

— Нет, — тихо произнесла она. — Но Нолу добр и справедлив, он все делает так, чтобы всем было хорошо.

— Именно поэтому ему лень сказать пару лишних слов, — с ухмылкой проговорил Ирв.

— Нолу всегда отвечает на вопрос, — сказала Лия. — Может быть, дело в вопросе, а не в нем?

— Что? — и снова волна гнева захлестнула его, как тогда в Храме. Лия говорила ему то же, что и Нолу, и ладно, этот божок Нолу, но Лия… Уж от нее он никак не ожидал такого. Ирв почувствовал, что бесполезно говорить что-либо, и злоба бессильна, и вообще зачем говорить?

— Ну и черт с вами! — сказал он. Потом резко встал, опрокинув стул, и вышел на улицу.

Была ночь. Оказавшись во дворе перед домом, Ирв не знал, что делать. Тогда пошел к стражам и стал разводить костер. Лия вышла на порог и издалека наблюдала за ним. Когда костер разгорелся, Ирв опустился на землю перед ним, сидел и смотрел в огонь. Лия тихо подошла к нему и присела сзади, обняв его за плечи. Они молчали, лишь огонь потрескивал в ночи. Ирв думал о том, что случилось, мрачные мысли наполняли его своей чернотой. Все, все рухнуло: все надежды, а может, и вся его жизнь, если действительно этот Нолу больше не захочет говорить с ним. Ему не найти дороги назад, он навсегда останется здесь. Навсегда…

Лия слышала его мысли, но молчала, понимая, что лучше ничего не говорить сейчас. Она положила голову ему на плечо и обнимала его, слыша и чувствуя все то, что владело им, слушая его мысли, его чувства, ощущая их вместе с ним.

Костер горел в ночи. Пустынник возник перед ними во тьме молчаливой тенью, пустотой, чернее, чем сама ночь. Ирв как-то понял, что это именно «его» Пустынник, хотя даже не посмотрел на него. Пустынник молчал, тоже слыша мысли Ирва, понимая его состояние. Они так и молчали втроем во тьме перед костром, ощущая одни чувства.

«Вот и все, — думал Ирв. — Вот и все, что осталось мне, — Лия и Пустынник были с ним, пламя костра, ночь. — Вот и все. Теперь это весь мой мир, все мое человечество, в котором лишь я один человек, — он усмехнулся. — И так будет всегда, навсегда, на всю вечность, которой теперь будет моя жизнь, пока она не кончится. Она будет тянуться бессмысленно долго, и ничего не будет в ней. Лишь пустота, лишь время, которое надо прожить день за днем. Зачем?».

Лия подняла голову и посмотрела на него.

— Нет, — тихо произнесла она. — Нет…

Ирв огляделся.

— Отличное место для могилы, — с черной веселостью сказал он. — Вот здесь и будет моя могила, на краю у стражей. Здесь я и останусь навсегда.

— Нет, — снова произнесла Лия и погладила его по голове.

Пустынник молчал, слушая их, и молчание его было глубоким и мрачным. Он не уходил и не говорил ничего. О чем он думал там, в темном участке мозга Ирва? Он сочувствовал? Хотел помочь? Черная тень в ночи, думающая о том, чтобы помочь, взяв на себя часть тяжелых мыслей.

Ирв смотрел в огонь.

— Отличное место для могилы, — еще раз проговорил он.

Лия обнимала его и гладила его волосы. Ночь окружала их, тихая, огромная, долгая.

Наутро Лия ушла, Ирв не стал удерживать ее. Он был дома, пребывая все в том же мрачном настроении, и злоба владела им: на Нолу, на себя, на весь этот мир с пустынниками и зартами, с приплюснутым небом и размазанным пятном вместо солнца. Он не мог видеть его. Этот мир стал его тюрьмой, Ирв ненавидел все, что относилось к нему.

Он смотрел на Кристалл Мерцания. Свет за окном. Медленные переливы темных бархатистых тонов внутри Кристалла. Где-то за стенами дома город, в котором копошатся зарты, исполненные важности своей каждодневной суеты. Грани чуть выделяются на Кристалле, но не слишком — так, почти не заметно. Пустынники по ту сторону стражей ждут свою жертву, тупо уставившись в пространство перед собой. Мерцание было ровным по всей поверхности и скорее напоминало волны, чем что-то другое, но не набегающие одна на другую, а возникающие внутри друг друга. Где-то в другом городе божок Нолу, наверное, уже начал пудрить мозги пустоголовым зартам, впрочем, пожалуй, сначала пустоголовым пустынникам. Кристалл не был прозрачен, и переливы происходили как бы на поверхности или, вернее, чуть в глубине у самой поверхности. А Девы… Хм… Ох уж эти Девы! Наверное, тоже приступили к своей работе, хотя нет — сейчас, пожалуй, еще слишком рано. Тогда чем они там заняты? Готовятся к рабочему дню? Или, вернее, ночи… Скорость изменения цветов примерно одинакова, без всплесков и ускорений, но узоры всегда разные или просто случайные. Интересно, от чего зависит картина узоров? И вообще, что там переливается внутри?

Ирв взял Кристалл Мерцания в руки. Ну что, божок Нолу, поспорим, кто из нас обладает большей магией? Ирв усмехнулся. Чертов Нолу! Нечего было надеяться на него, сам виноват — поверил в местного бога, — что за наивность? Цивилизованный человек, а верит во что попало! Сам виноват — нечего было надеяться на этого Нолу…

Ирв внимательно рассматривал Кристалл Мерцания, искал хоть что-нибудь, что давало бы возможность управлять им… Или не управлять, а… Не важно! Так что здесь? Ирв вертел Кристалл и так и этак, но ничего похожего на рычажок или кнопку или бог его знает что, не было. Ирв отметил про себя, что выражение «бог его знает», звучит в этом мире как нельзя кстати — можно прямо так и говорить: «Нолу его знает». Да уж, Нолу знает все, конечно. Ирв усмехался: «Ну что ж, всезнайка Нолу, давай поспорим, давай!»

Он просмотрел каждый миллиметр Кристалла, каждую грань, но не обнаружил ничего, даже мельчайшей царапины не было на нем. Так, ладно… Ирв сел за стол, положив Кристалл перед собой. «В чем же твое свойство? — мысленно обратился он к Кристаллу. — Только чтобы пускать пыль в глаза своими переливами?». Но нет. Ирв знал, что Кристалл обладает реальными практическими возможностями. Конечно, на Земле лишь предполагали и высказывали догадки об этом, но Лия говорила, что он был и в этом мире, и зарты использовали его для перемещения в четвертом измерении. А раз глупые зарты могли это, то и он сможет. Хотя тогда зарты еще не были глупыми, но все равно, это вызов ему, как человеку. Зарты разгадали эту загадку, а он? Ирв усмехался: чертовы зарты, чертов Нолу, чертовы пустынники, чертов мир! Он больше не станет надеяться ни на кого. Вот он, Кристалл Мерцания, в его руках! Что еще нужно? А если он не сможет понять, как управлять им, то и поделом ему, тут ему и место, среди глупых зартов. Ирв усмехался. Злоба и азарт подстегивали его, он готов был бросить вызов всему миру, всем мирам. Как он ненавидел этот мир!

Кристалл Мерцания лежал перед ним на столе — магические переливы темных тонов, Ирв смотрел на них. Может быть, есть какая-то закономерность в переливах и изменениях узоров? Ирв смотрел, пытаясь понять. Долго. Но потом почувствовал, что уже просто перестает понимать что-либо, завороженный, загипнотизированный неспешным мерцанием. Он потряс головой, пытаясь прогнать оцепенения. Нет, это не то, это неправильный путь. Закономерности, пожалуй, нет, а даже если бы и была — что с того? Как ею пользоваться? Нет, дело не в этом. Тогда в чем?

Усиливать сознание — вот все, что Ирв знал о свойстве Кристалла. Но что это значит «усиливать сознание»? Как его можно усилить? Да, помнится, еще Пустынник говорил что-то об этом: «Пространство и время спрессованы и свернуты в свиток…» Нет, это уж совсем не понятно что. Ладно. Если дело в сознании, тогда, может быть, Кристалл как-то действует на мозг человека, или, наоборот, биотоки мозга действуют на него?

Ирв взял Кристалл в руки, повертел, потом закрыл глаза и приложил его к голове. И что? Ровным счетом ничего. С таким же успехом можно прикладывать ко лбу кусок льда или просто пустую кружку. Опять не то… Ирв держал Кристалл в руках и, не открывая глаз, пытался представить его в голове, увидеть мысленным взором, как-то воздействовать на него. Нет, все напрасно. Кончилось тем, что Ирв почувствовал, что засыпает. Нет, хватит, он открыл глаза. «А может, и надо уснуть?», — мелькнула мысль. Но Ирв сразу отверг ее — если спать, то как же тогда осуществлять перемещение? Все не так, все не то.

«Что за глупость, — думал Ирв, — держать в руках способ воздействия на четвертое измерение и не знать, как воспользоваться им? Что за глупость? Нелепость… — он смотрел на Кристалл Мерцания, лежащий перед ним. — Так что же с тобой делать?»

Ирв встал и прошелся по комнате. «Нужно знать то, что я хочу сделать. Нужно видеть четвертое измерение, чтобы управлять им», — размышлял он. Дверь была открыта: утром он выходил на улицу и не стал закрывать ее — просто было все равно. Ирв вышел на порог, посмотрел на город. Днем он был сер и мертв. Как ни странно, город оживал только ночью, когда зажигались огни в домах, и все ложились спать. И даже в темноте, когда гасли почти все окна, город казался более живым чем сейчас, чем днем, — сны тогда были его жизнью. Ирв вдруг усомнился, подумав, что видят ли зарты сны? Пожалуй, нужно спросить у Пустынника об этом — он ведь видит сны спящего человека. Хотя, откуда ему знать это про зартов? Он — убийца и не может видеть сны мертвых зартов, в сознание которых проникает. Лишь человека ему не удается убить при этом. А зарты… Мертвые не видят снов.

Ирв зашел в дом и закрыл дверь. Пустынники, зарты… Пусть сами разбираются с собой. Ему нет дела до них и вообще до этого мира. Чертов мир! Ирв завесил окно черным покрывалом, и стало темно, как ночью. Он включил свет. Все было отлично: его дом был отдельно, он отделил его от окружающего мира. Ирв улыбался. Все было отлично…

Кристалл Мерцания на столе — словно главная вещь в мире, а все остальное лишь фон, декорации для него. Ирв видел это: Кристалл был именно таким. «Ну уж нет, — подумал он, — я не буду декорацией для тебя. Ты сам послужишь мне. Я буду использовать тебя, а не наоборот». Кристалл лежал, все так же бесстрастно мерцая, не обращая внимания на него и словно подсмеиваясь над ним. Хотя нет, он не опускался до подсмеивания, он просто был и занимался своим делом, а все остальное как бы не существовало для него. «Я заставлю тебя слушать меня, — мысленно говорил ему Ирв. — Ты обратишь на меня свое внимание, ты будешь делать то, что я скажу тебе». Он снова сел перед Кристаллом.

Камни и тени, деревья и птицы, озера и травы. Дайте мне силу тысячи солнц, пронзающих время огненным светом. Дайте мне тьму, в которой весь мир, словно в мешке внутри. Сверкающий ветер, лед и огонь дайте мне.

Он смотрел в Кристалл Мерцания, стараясь быть им, вобрать в себя переливы, строгие грани, молчаливую и безразличную ко всему смену узоров. Неспешные волны, бесконечно разнообразные, но спокойные и плавные, просто наплывающие друг на друга не для того чтобы быть выше всего, а лишь совершая свое действие потому, что они есть. Но так, словно зная смысл всего, словно сущность мироздания — только то, что вокруг, и не представляет никакой тайны для них, равная им, если не созданная специально для них. Там миры, бесконечное количество миров и бесконечные в своем разнообразии, наполненные жизнью, тысячами, миллиардами жизней и судеб. Но все это только для того, чтобы создать пространство, какое-то место, где бы он мог быть и использовать свои свойства — Кристалл Мерцания, Мерцающий Камень, Свиток Мерцания… Как еще называют его в других мирах?

Ирв смотрел на Кристалл, понимая, что ему, возможно, тысячи, миллионы лет, и он побывал не в одном десятке или сотне миров, и вот теперь он держит его в руках, он является его единовластным хозяином. Но так ли это? Он лишь держит его в руках и все. Какое значение это имеет для Кристалла, да и для него самого тоже? Ирв лишь очередная декорация для него, лишь очередное место, где он находится сейчас. Какая ему разница, где быть? Пройдет несколько лет, и после смерти руки Ирва станут костями скелета, и его труп может так же держать Кристалл, как он сейчас. Какая разница? Что Кристаллу какие-то несколько лет или несколько тысяч лет? Он будет все так же бесстрастно мерцать, невзирая на окружающий мир. Но только Ирв живет сейчас, он только сейчас может использовать свое сознание и по-настоящему завладеть Кристаллом, действительно сделавшись его хозяином.

«У вас еще нет Свитка Мерцания», — вспомнил Ирв слова пустынника. Да, он был прав, а тогда Ирв посмеялся над ним. Как он был глуп! Так что, может, пойти к пустынникам, и пусть они помогут ему, подскажут хоть что-то? Может быть… Пожалуй, это неплохая мысль. Ирв взял Кристалл Мерцания и вышел из дома. Подойдя к стражам он сел на землю, положил Кристалл перед собой и стал ждать пустынника. И пустынник не замедлил появиться, возникнув перед ним черной тенью.

— Что ты знаешь об этом? — спросил Ирв, показав на Кристалл.

— Это Свиток Мерцания, — ответил пустынник.

Это был не «его» Пустынник, но, пожалуй, это было не важно.

— Я знаю, — сказал Ирв. — Расскажи мне о нем.

— В нем пространство и время свернуты в свиток. Тот, кто сможет заполнить его, получит возможность видеть, использовать его.

— Что значит «заполнить»?

— Заполнить Свиток собой — записать на нем пустоту бесконечности и бесстрастность времени.

— Что это? Я не понимаю.

— Бесконечность везде, и материя — лишь крохотные частицы в ней. А время идет всегда, и чья-то жизнь — лишь крохотная частица его.

— То есть нужно познать пустоту бесконечности и отрешенность времени?

— Д-да, — несколько неуверенно произнес пустынник. — Тогда Свиток сможет заполнить пустоту и наполнить отрешенность.

— Подожди, но ты ведь сказал, что нужно наоборот заполнить Свиток?

— Нужно заполнить Свиток ничем, чтобы он предоставил пространство и время для чьей-то власти над ним.

— Так, — Ирв задумался. — Значит, нужно только заполнить его пустотой и все? — потом сказал он.

— Да, — ответил пустынник. — Но это не так просто.

— Почему? По-моему, пустота меньше, чем что-либо.

— Нет, пустота больше, чем что бы то ни было.

— По размерам — возможно, но по содержанию…

— Нет, вы не понимаете. Пустота должна быть абсолютной, только так она сможет заполнить Свиток.

— Да? — беззаботно произнес Ирв. — Уж чего-чего, а пустоты у меня сколько угодно, — он улыбнулся. — Ничто просто распирает меня своим количеством.

— Нет, вы не понимаете, — повторил пустынник.

— Ладно, — Ирв встал, взяв Кристалл Мерцания. — Спасибо за информацию. Пойду использовать свою пустоту.

Он повернулся и пошел к дому.

— У вас нет пустоты, — вслед ему проговорил пустынник, но Ирв не обратил внимание на его слова.

Выдох, еще выдох — напряжение оставляет мышцы вместе с воздухом, выходящим их легких. Ирв пытался расслабиться и забыть обо всем. Снова сидя перед Кристаллом Мерцания, он пробовал сделать то, о чем говорил пустынник. Но все было бесполезно. Он закрывал глаза и расслаблял мышцы, переставая думать о чем-либо, кроме Кристалла, но нет — ничего не выходило, Кристалл был нем и мертв как обычный холодный камень.

Ирв подумал, что, возможно, мысли о Кристалле тоже лишние и не дают образоваться пустоте. Да, наверное. Тогда он постарался не думать вообще ни о чем. Но через какое-то время понял, что и этого мало — он ведь помнит о Кристалле, и желание достичь цели есть внутри, и, скорее всего, это так же является лишним. Нужно было убрать и это. Но как тогда в принципе делать что-то, если не иметь желания? Как можно совершить действие, не думая о нем, сделать что-то, не желая или, проще говоря, не делая этого? Он не знал. Нужно, наверное, забыть об этом, а потом сделать как бы случайно, не думая. Но… как это? Как запланировать случайное, спонтанное действие? Черт! Пустынник снова был прав, все оказалось не так-то просто. Ирв не знал, что делать. Вернее, знал, что не нужно делать ничего, чтобы сделать это. Тьфу! Он совсем запутался, уже переставая понимать что-либо.

Кристалл Мерцания лежал перед ним все такой же отдельный и безмолвный, высокомерный. «Нет, я не сдамся!», — думал Ирв, но понимал, что азарт и вообще эмоции только мешают ему, так же как и желания, стремления. Нужно, чтобы в нем не было ни эмоций, ни чувств, ни желаний. Но как сделать это? Стать холодным как лед? «Бесстрастным как время», — вспомнил он. Да, все оказалось непросто, совсем не просто. Желание определяет действие. Ему нужно убрать желание и совершить действие. Но как же сделать это? Как?

Ночь сменила день. Ирв не спал уже вторые сутки по земному времени и почти ничего не ел. Он был одержим целью, одержим стремлением. «В этом-то и есть главная ошибка, — думал он. — Но в этом и основа для достижения цели». Замкнутый круг. Чертов замкнутый, заколдованный круг! Ирв уже не понимал, что он делает, глядя на Кристалл, который, словно издеваясь, продолжал все так же бесстрастно мерцать. «Чертов Кристалл!», — подумал он. Потом встал и вышел из дома.

Ночь. Огни в домах города. Ирв смотрел на них. Ночное спокойствие рассеивало напряжение, уносило заботы. Ирв чувствовал, что устал — он так долго был напряжен и одержим, слишком напряжен, пытаясь расслабиться и отрешиться от всего. Нет, это снова не верный путь, так не выйдет ничего. Но тогда как? Как сделать это? «Ищи ответ в себе», — вдруг вспомнил он слова Нолу. Неужели это так? Неужели это и есть правильный ответ? Но ведь Нолу всегда отвечает и отвечает правильно… Ирв качал головой. Если признать это, то придется согласиться и с тем, что он действительно бог. Хм… Ирв только качал головой в ответ на эти мысли.

Огней в городе становилось все меньше, сны приходили в мир. Ирв постоял еще немного, а потом пошел в дом и тоже лег спать.

Утром он проснулся с тягостным чувством того, что он слаб и беспомощен. Он бросил вызов всему миру, но не в силах выиграть этот бой. Он слишком слаб и, как ни странно, слаб тем, что не может быть достаточно бессильным, сбросить напряжение, отрешиться от всего. Нет, это слишком не по-человечески: выиграть битву, в которой побеждает тот, кто стал более слабым и уничтожил само желание победить.

Но все-таки он не хотел сдаваться — что ему еще оставалось? Да и потом, почему бы не попробовать, вдруг все же получится? Он возобновил попытки «заполнить» Кристалл Мерцания. Но ничего не получалось. В конце концов, совершенно отчаявшись, он снова отправился к пустынникам. На этот раз перед ним появился «его» Пустынник. Ирв чуть приподнял Кристалл Мерцания в руках:

— Покажи мне его, — сказал он Пустыннику.

— Но ведь вы держите его в руках, — удивился Пустынник.

— Нет, покажи, как видишь его ты — у вас ведь совсем другое восприятие.

Пустынник помолчал секунду.

— Хорошо, — потом сказал он.

Ирв закрыл глаза и крепче сжал в руках Кристалл Мерцания.

Черкая пронзительная пустота. Везде. Нет ничего. И время не идет здесь. Или нет, оно присутствует здесь всё: от начала до конца времен все время собрано в одно мгновение, и это мгновение есть всегда. В этой пустоте, в этом пронзительно бесконечном пространстве. Ирв падал в него. Словно сорвавшись с края мира, он падал в бесконечность без времени, со всем временем. Дикий сумасшедший полет. Сознание переставало быть внутри него: оно тоже падало, но во все, абсолютно во все стороны. Оно распадалось или растягивалось в этой пустоте и, не имея границ, удерживающих его, заполняло собой всю бесконечность, само становясь бесконечностью. Это было невыносимо. Падение все продолжалось, и скорость его увеличивалась. Но бесконечность была бездонна, и полет не прекращался, делаясь все быстрее, быстрее, быстрее… Ирв чувствовал, что сходит с ума, становясь бесконечностью в постоянно тянущемся мгновении всего времени.

— Нет! Нет! Стой! — закричал он и тяжело дышал, закатывая глаза, и все никак не мог прийти в себя, когда Пустынник перестал показывать ему образ Кристалла Мерцания.

— И ты… и ты можешь понимать такие образы? — наконец отдышавшись, спросил Ирв.

— Да, — ответил Пустынник. — Я ведь показал вам его.

Ирв покачал головой.

— Какое же надо иметь сознание для этого, — проговорил он.

— У меня нет сознания, — сказал Пустынник.

Ирв посмотрел на него.

— Вот в чем дело. Тогда, действительно, тебе не страшна бесконечность.

Они молчали какое-то время. Ирв думал о Кристалле и о том, что показал ему Пустынник.

— И эта бесконечность в нем? — спросил Ирв.

— Я не уверен, что это бесконечность или то, что вы подразумеваете под этим.

— Тогда что это?

— Я не знаю, — ответил Пустынник. — Я просто показал вам то, что вижу.

— Да?

Ирв продолжал размышлять.

— А у Кристалла… или Свитка Мерцания, как вы его называете, есть четвертое измерение?

— Нет, он трехмерный, как и все в этом мире. Но Свиток обладает свойством сохранять стабильность при движении в четвертом измерении.

— Стабильность? Что это значит?

— Я не знаю, как объяснить — я лишь чувствую это.

— Тогда… Черт! — Ирв хотел сказать, чтобы Пустынник показал ему это. Но вспомнив только что виденный образ, понял, что лучше не делать этого — еще один такой полет может и вправду свести его с ума. Нет, лучше не лезть в образы, связанные с Кристаллом Мерцания.

— М-мм… — Ирв задумался. — Ладно, попробуем так: давай по порядку. Стабильность при движении в четвертом измерении — что это?

— Все, что есть в мире и во всех мирах, состоит из мельчайших частиц, — сказал Пустынник.

— Да, из молекул и атомов, — кивнул Ирв. — И что?

— То, что сохраняет их вместе, и определяет мир.

— Так, подожди, — Ирв пытался понять. — Сохраняет их вместе? То есть соединяет их в какой-то предмет и удерживает, не давая распасться?

— Да, сохраняет очертания и целостность, форму вещей, предметов.

— Угу. И это что-то определяет мир? То есть мир — это то место, где есть эти связи?

— Нет, мир — это сами связи. Именно потому он и существует, что в нем есть возможность составлять предметы из мельчайших частиц. И эта возможность и есть мир.

— Подожди, подожди, — Ирв думал. То, что говорил Пустынник, было где-то на краю понимания, но все же можно было удержать это. — Значит, мир — это не место, это возможность, или присутствие возможности… Какие-то силы, которые есть, и внутри них, посредством их атомы соединяются, образуя Вселенную.

Пустынник молчал.

— Но ведь это известно, что соединяет атомы, — продолжал Ирв. — Наука на Земле… Хотя, пожалуй, действительно известно не все и не до конца… — Ирв пытался представить себе это. — Законы природы, механизм и связь существования всего — это и есть мир? То есть пустота пространства на самом деле содержит связи, определяющие мир, вернее, они определяют ее, или… М-мм… Но тогда… Как же может быть, чтобы этих связей не было — как могут разделяться миры, существуя отдельно?..

И тут он понял. Догадка пронзила его, вспыхнув четким образом в голове.

— Лист бумаги! — почти выкрикнул Ирв. — Наш мир… все миры…

Он вспомнил, как всегда представлял себе четвертое измерение и отдельные миры в нем. Просто спустившись на измерение ниже: представив не четвертое измерение с позиции трехмерного мира, а — что примерно то же самое — третье с позиции двухмерного. Ведь каждый двухмерный мир — это плоскость, как лист бумаги. И все, что есть в таком мире, — это как картинки, нарисованные на бумаге и не имеющие высоты, третьего измерения. Но главным было другое, Ирв подумал, что именно лист бумаги и есть то, что определяет мир — та связь, которая сохраняет картинки, — то, на чем они держатся. Ведь они не могут быть просто в воздухе — они должны быть нарисованы на чем-то, и лист бумаги, плоскость мира — это то, на чем они существуют, то, что удерживает и сохраняет их. Потому что без него… Что будет с рисунком, если он лишится бумаги, на которой нарисован?

И значит… значит… Господи! Значит, есть что-то вроде листа бумаги, на котором сохраняется, держится и трехмерный мир, только не обычного, а трехмерного листа. И все существует на нем. Но как картинки не знают о бумаге, на которой они нарисованы, так и мы не видим этого своего трехмерного листа, но он есть и определяет наш мир. Как и другой такой же лист определяет другой мир над нашим, и над ним еще один, и следующий, и следующий — и так до бесконечности. И каждый мир — это то, на чем держатся краски, составляющие картинку, или отдельные образы, предметы мира. Но сам мир, его сущность — это лист бумаги, способный сохранять на себе предметы мира.

Ирв сидел перед Пустынником на земле другого мира, размышляя об этом. Кристалл Мерцания был в его руках.

— Но тогда, — проговорил он, обращаясь к Пустыннику, — то, что ты сказал, значит, что Кристалл не распадается, отделившись от мира. То есть, если то, что нарисовано на листе бумаги, распадается, отделившись от него, то Кристалл Мерцания сохраняет свою форму, сохраняется, не имея поддержки мира.

— Наверно, — сказал Пустынник. — Это не противоречит моим представлениям.

— Но чем определяется это его свойство? — продолжал Ирв. — Кристалл имеет свою связь внутри? Или… Да! Тогда получается, что Кристалл Мерцания — это отдельный мир, если эта связь определяет существование мира. Если Кристалл обладает ею, тогда он — это мир?

— То, что может считаться отдельным миром, есть в Свитке Мерцания, — сказал Пустынник. — Но он не как все миры — он не содержит предметов, в нем нет ничего, кроме самого себя.

— Вот как? — Ирв смотрел на Кристалл Мерцания. — Значит, это мир… Но мир в чистом виде — только сама сущность мира, не заполненная ничем.

— Да, — сказал Пустынник, — сейчас это так, но вы можете заполнить этот мир собой.

— Что?! — у Ирва мурашки побежали по спине. За всеми этими рассуждениями он совсем забыл, что его действительной целью являлось использование Кристалла Мерцания. — Но как, как мне сделать это? Как войти в мир Кристалла Мерцания?

— Вы не можете физически войти в него, — проговорил Пустынник.

— Я знаю. Но тогда как?

— Все же Свиток Мерцания не совсем мир в обычном понимании — это пространство и время…

— …которое свернуто в Свиток, — быстро договорил за него Ирв. — Это я уже слышал. Как мне войти в него?

— Пространство и время сохраняют в нем свои свойства…

— Подожди, — снова перебил его Ирв. — Действительно это мир, если в нем есть пространство и время.

— Да, но то, что они свернуты в нем, и отделяет их от внешнего мира, того, в котором находимся мы, и препятствует присутствию материи внутри него.

— Хорошо. Как мне войти в него? — снова повторил Ирв свой вопрос.

— Поскольку, он не может содержать никакой материи, то только ваше сознание может быть в нем. Вам нужно установить связь с ним, сделать его таким же, как вы, чтобы он мог включать вас в себя.

Ирв молчал, больше не задавая вопросов, и с какой-то сумасшедшей терпеливостью слушал Пустынника, стараясь не перебивать и не мешать, дать ему высказать все, что он знает.

— Можно войти в него, только если его содержание будет полностью совпадать с тем, что вне — если внутри и снаружи одно и то же, то нет разницы, и граница пропадает, и можно беспрепятственно проникнуть внутрь. Но сейчас Свиток не содержит ничего, и только одно заполняет его.

— Пустота, — проговорил Ирв.

— Да, вы можете стать пустотой и совпасть с пустотой внутри Свитка, и, таким образом, войти в него и заполнить его своим сознанием.

Ирв кивнул:

— Я уже слышал об этом. Но как мне стать пустотой?

— Я не знаю, — ответил Пустынник.

— Не знаешь? — удивленно произнес Ирв, понимая, что снова уперся в ту же стену. Все пришло к тому же, с чего и началось, круг замкнулся, он снова был на том же месте.

Ирв вздохнул и потел лоб.

— Как же сделать это? — задумчиво проговорил он. — Ты не можешь помочь мне?

— Нет. Это ваше сознание, и вы все должны сделать сами.

— Да? — Ирв смотрел на Пустынника. — А ты можешь попасть в мир Кристалла Мерцания? Ведь ты состоишь из пустоты.

— Да, могу. Но зачем это?

— Ты поместишь в нем образ моего сознания.

— Этот образ не является пустотой. Я могу войти только той частью себя, которая состоит из пустоты.

— Ну тогда сделай из него пустоту.

— Я не могу делать образы, я могу только видеть и запоминать их.

— Хм…

«Снова стена, — напряженно подумал Ирв. — Снова все не так. Как же быть?» Он думал, глядя на Кристалл.

— Этот Свиток Мерцания, — потом негромко проговорил он, — это бумажный лист мира, свернутый в свиток, — вот почему его назвали так.

Пустынник молчал.

— Значит, я могу войти в него и путешествовать между мирами? — спросил Ирв.

— Да.

— Но как он перенесет меня, если не может содержать материи?

— Я не знаю как, но знаю, что он может это.

Ирв смотрел на Кристалл Мерцания. Он держал его в руках, просто в ладонях, этот холодный переливающийся темными тонами камень.

— Значит, Кристалл — это мир, — как бы самому себе проговорил он.

Пустынник не ответил. Ирв тоже молчал, глядя на Кристалл Мерцания и понимая, что держит в руках мир. Было тихо вокруг — ничего не происходило под этим низким небом.

Потом Ирв перевел взгляд на Пустынника.

— А тот образ, который ты показывал мне — это был образ Кристалла в четвертом измерении, между мирами?

— Может быть, — ответил Пустынник.

— Это так, — сказал Ирв.

Потом встал и пошел в дом.

Странные реки с постоянно меняющимися берегами. Их русла изгибаются и исчезают, их вода меняет цвет. Они танцуют свой медленный танец ползущих линий и сплетающихся колец, открывающихся век и сверкающих глаз. Медленно. Плавно. Всегда постоянно, не ускоряясь и не замедляя своего течения. И внутри зрачков открываются веки и становятся больше глаз, и в них открываются другие, заполняя и исчезая под открывшимися вновь. И еще, и еще, и еще… Ползущие змеи в судорожном сонном изгибе, словно лунатики, не просыпаясь, движутся во все стороны. И извиваются и растягиваются, и сплющиваются, и исчезают. Реки становятся озерами, озера — морями, а моря уходят в песок, и облака принимают их и плывут по разноцветному небу, пока не прольются дождем в никуда, исчезнув с небес, оставив лишь ветер, сотканный из разноцветных полотен, словно огонь, пляшущий над пеплом из звезд, и горящий медленно. Медленно. Плавно. Всегда постоянно.

Ирв снова завесил окно черным покрывалом, включил свет и сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на Кристалл, в Кристалл. «Пространство и время в нем свернуты в свиток». Где-то за окном был день, где-то за окном был мир. «В нем пустота бесконечности и отрешенность времени». Город со своей суетой жил одним из дней, находясь в этой крохотной, ничего не значащей точке между началом и концом времен. «Тот, кто сможет заполнить его…»

Ирв поднимал глаза к небу, но взгляд упирался в потолок. Возможно, так было и лучше, чем видеть это низкое плоское небо без солнца и облаков, без ветра и звезд. Что он делает здесь? Это не его мир. Зачем он в нем? Здесь нет ничего, что было бы нужно ему — пустой мир, наполненный чем-то непонятным, странным, ненужным. И те, кто живут здесь, совсем не такие, как он. Они что-то делают, к чему-то стремятся, чего-то хотят. Но все не так. Их желания странны, непонятны, их жизнь пуста, словно она не нужна им, словно они слепы и не видят того, что вокруг них, в них, лишь слушая то, что им скажут, и ни шагу в сторону, только считая, что это лучший и единственно возможный путь. Он не понимал, как они могут жить так. Он не с ними, не один из них. Нет, это не его мир. Что он делает здесь?

Но взгляд упирался в потолок, он не мог видеть небо, даже если бы и вышел на улицу — здесь нет неба, лишь что-то низкое и приплюснутое, плоское. Он не видел небо, не мог быть там, где небо, а здесь? Здесь он мог быть? В этом чужом, непонятном мире. Нет, он должен оставить его, должен уйти отсюда, иначе… Иначе что? Что угодно, но только не быть здесь под этим приплюснутым небом, так похожим на потолок.

Но как сделать это? Нет. Теперь он знал. Пустота, он должен стать пустотой, чтобы уйти из этого мира. Как странно это звучит. И как, казалось бы, просто забыть и отрешиться от всего. Но Ирв не обманывался этой кажущейся простотой.

Ночь приходила, он смотрел во тьму. Стоя на пороге, он дышал свежестью ночи, потом опять уходил в дом.

Иногда он сидел в темноте, не включая свет. Закрыв глаза, он держал Кристалл в руках и немного покачивался, думая о нем и словно баюкая его, баюкая мир в нем. Он не знал, сколько проходит времени, не помнил о нем. Он забыл, что такое время, лишь обнаруживая его течение сменой дня и ночи. Он слушал мерцание, слушал себя, слушал мир, переливающийся темными тонами в Кристалле Мерцания.

Иногда он ходил по комнате из угла в угол и невидящим взглядом смотрел перед собой, думая ни о чем, лишь сосредоточенно пытаясь понять то, что приходило, но ускользало, исчезало всегда. Он ходил из угла в угол, а Кристалл лежал на столе. Он чувствовал его присутствие, видел его, даже когда не смотрел на него.

Днем он спал. Впрочем, не всегда был уверен, что сейчас день — окно было завешано черным покрывалом. Но иногда, выходя на улицу, видел, что наступила ночь, и тогда стоял на пороге и смотрел во тьму. Кристалл оставался в доме; Ирв потом снова возвращался к нему. Один раз он вынес Кристалл во двор, когда была ночь. Не зная зачем, просто чтобы показать ему огни в городе. Но это не имело смысла — Кристалл не изменил своего молчаливого мерцания.

В доме все было не так. В закрытом помещении Кристалл наполнял пространство своим присутствием. Ирв был рядом, внутри этого присутствия. Он оставлял Кристалл на столе и садился на кровать, глядя на него, или брал его с собой, держа в руках, или ложился и клал его на грудь, сидел за столом перед ним, стоял в углу, глядя на него, садился на пол посреди комнаты. А иногда он не смотрел на Кристалл, часами отворачиваясь от него, и все равно чувствовал его затылком, спиной, висками. Кристалл был в нем. Хотя нет, лишь присутствие Кристалла, лишь его мерцание. Сам Кристалл оставался холодным, недоступным.

Ирв думал, что сколько времени он потратил впустую. Ведь Кристалл был у него с самого начала, и он давно уже мог понять, как использовать его. Столько времени прошло, а он даже и не думал пытаться сделать это, только бесполезно глазел на него и ждал какого-то Нолу. Это все глупые надежды сбили его с толку. Зачем он надеялся на кого-то, когда Кристалл всегда был с ним? Нужно было только захотеть, и сейчас бы он наверняка уже давно проник в его мир. Но вместо этого…

Впрочем, что теперь говорить? Главное, что хоть сейчас он понял это. Ирв был уверен, что рано или поздно сможет использовать Кристалл. «Нужно лишь время, чтобы понять его, — думал он, — всего лишь время». И время поможет в любом случае, потому что через год снова придет Нолу, и можно будет все-таки попробовать… Впрочем, нет. Зачем он ему? Нолу уже ответил на его вопрос. И как Ирву не хотелось этого, но все же приходилось признать, что он ответил действительно верно: «Ищи ответ в себе», — да, это действительно так. И никто не может помочь, в том числе и этот Нолу. И больше незачем спрашивать его об этом. А о другом… Хм… Что может быть другое? Вот если не удастся использовать Кристалл, тогда придется остаться в этом мире и жить его заботами и спрашивать Нолу об этом другом.

Нет. Ирв усмехался. Нет, он не останется здесь. Нет. Даже если Кристалл Мерцания не поможет ему — все равно. Он не будет жить в этом мире. Нет. Из любого мира всегда есть выход, один очень простой и очень надежный выход отовсюду всегда. Ирв усмехался. Что ж, возможно, придется воспользоваться им. Но он прибережет его на потом, на самый крайний случай.

Он стоял, облокотившись о стену, вжавшись в стену, распластавшись по стене, и смотрел на Кристалл. Потом подходил и склонялся над ним. Отходил назад, крадучись, двигаясь медленными осторожными шагами спиной вперед и не спуская глаз с Кристалла. Потом возвращался к нему, склонялся и касался его лбом. Кристалл был нем и холоден. Кристалл никак не хотел становиться им. Ирв терпеливо ждал, слушая то, что приходит.

Сидел на кровати, молчал. Как-то, неожиданно для самого себя, он вдруг начал выводить какую-то странную, потустороннюю мелодию на низких нотах, просто мыча, не разжимая губ. Протяжно и мрачно, не зная что, просто то, что приходило на ум, когда он смотрел на Кристалл. Это продолжалось почти час, но потом он вдруг замолчал и больше не делал так, потому что понял, что звуки отделяют его от Кристалла.

В комнате были стены и пол, в комнате были стол и кровать, еще какие-то предметы. Взгляд Ирва иногда упирался в них, и тогда он смотрел на них долго, не отрываясь, но не всегда сразу понимал, на что смотрит, и удивлялся, почему он не видит мерцания.

Он закрывал лицо руками и покачивался в такт какому-то внутреннему ритму. Потом взъерошивал волосы и открывал глаза, не переставая качаться, и вдруг ловил себя на этом и не понимал, зачем он делает это.

Выходил за дверь и смотрел в ночь. Он не сходил с крыльца, не желая ступать на землю этого мира, и считал себя отдельно от него, пока не стоит на ней.

Дни шли за днями. Нет, дни шли за ночами, а ночи за днями — они сменяли друг друга, и это было время, которое идет. И идет всегда. Медленно. Плавно. Всегда постоянно.

Сколько прошло времени? Ирв не знал. Но в какой-то момент он вдруг обнаружил, что у него кончились продукты. Конечно, он не обращал внимания на еду — ел, когда хотел, и так просто, чтобы утолить голод. Но потом вдруг обнаружил, что продукты кончились. «Не хватало еще умереть тут с голоду, — подумал он. — Нет, пожалуй, еще рано умирать». Деньги пока оставались, видимо, нужно было сходить в город. Ирв колебался, не очень хотелось идти в город и видеть зартов и вообще все, — но что делать?

Он собрался и вышел из дома. Был день. Ирв зашагал по дороге, не глядя вокруг и размышляя о своем. Улочки на окраине города. Зарты попадались ему на пути, он не замечал их, впрочем, и они не обращали на него внимания. Он думал о Кристалле, о Нолу, о его словах, что больше бесполезно спрашивать его, и есть только одна возможность, только самому добиться результата. Пустынники так же уже ничем не могли помочь — он узнал у них все, что они могли сказать. Теперь он один на один с Кристаллом, один на один…

Кристалл остался дома на столе. Ирв думал, как он там один в пустом доме?

Вдруг он остановился на развилке. Две дороги были перед ним. Что это? Куда он идет? Ирв силился вспомнить. Ах да, он идет покупать еду. Еду? Господи! Зачем это? Ладно… Дорога влево приведет его в лавку, а прямо — на площадь. Куда ему нужно? Ирв вдруг подумал, что на площади может быть Лия. Он так давно не видел ее. Так давно не говорил с ней, не слышал ее смех, не очаровывался ее красотой. Лия… Он сам придумал ей имя… или, вернее, она… Но все равно из его мыслей. Лия… Ирв вдруг почувствовал, что хочет увидеть ее. Почему она не приходит так долго? Он совсем забыл о ней. Или она забыла о нем? Он хотел видеть ее, говорить с ней. Он так долго был совсем один. Да, нужно повидать ее. Ирв решил сходить сначала на площадь, а потом уже в лавку. И тогда можно будет снова возвращаться домой и оставаться наедине с Кристаллом. Да, так и надо сделать. Ирв поднял голову и уверенно зашагал вперед.

На площади зарты, на площади фонтан, старый приятель. Ирв вспомнил, как плескался в нем, когда первый раз пришел в город. Веселое, наверное, было зрелище. Впрочем, ладно. Вон Дева стоит у стены одного из домов — Ирв безошибочно узнал ее по плащу и капюшону и направился к ней. Дева тоже заметила его, повернулась и сделала несколько шагов ему навстречу.

— Привет, — улыбаясь, сказал Ирв, когда приблизился к ней. — Шел мимо и решил посмотреть, не здесь ли ты.

— Привет, — сказала она. — Я как раз здесь. Хорошо, что зашел.

Голос был другой, Ирв не узнавал его.

— Лия? — усомнился он.

— Да, — сказала она. — А кого ты еще хотел видеть?

Голос был точно не ее. Похоже, это была другая Дева.

— Нет, — сказал Ирв, — ты не Лия.

— А кто же? — удивилась Дева.

— Не знаю. Но не Лия. Где она?

— Нет, Лия, — капризно произнесла Дева, не обращая внимание на его вопрос. — Почему ты не узнаешь меня?

— Потому что это не ты… То есть ты не она… В общем, я хотел увидеть Лию. Она дома?

— Нет, она здесь. Ты что, не понимаешь? Я ведь перед тобой.

— Слушай, — сказал Ирв, удивляясь ее глупому упрямству, — я ведь знаю, что ты другая. Зачем ты говоришь так?

— Потому что я Лия. Ты ведь хотел увидеть меня.

— Ну хватит, — резко сказал Ирв, — это уже не смешно. Ты не Лия.

— Нет Лия, — снова повторила Дева. — Вот посмотри.

И она чуть приподняла капюшон, показывая свое лицо. Под капюшоном действительно была Лия, Ирв увидел это и усомнился на секунду, но тут же понял, что это ведь Дева, и она может принимать любое обличье. И еще при этом ему стало неприятно, что лицо Лии взяла другая.

— И что я должен увидеть, — несколько раздраженно произнес Ирв, — твою способность к изменению? Оценить, как ловко ты меняешь свое лицо?

— Хм, — капризно хмыкнула Дева, опуская капюшон.

— Хватит меня дурачить, — проговорил Ирв. — Ты ведь знаешь, что я не зарт и мне не нравятся такие фокусы.

— Подумаешь, — все так же капризно произнесла Дева. — Ну не Лия, ну и что? Какая тебе разница?

— Есть разница, — отрезал Ирв.

Он подумал, что пора уходить — нечего больше разговаривать с ней, — и оглядывался, пытаясь увидеть, нет ли других Дев на площади.

— Не все ли тебе равно? — проговорила Дева рядом. — Мы все одинаковые, и я могу быть совершенно такой же, как она.

— Н-да? — Ирв усмехнулся, посмотрев на нее. — Непонятно только, зачем тебе это надо? Что, скучно стоять без работы?

— Нет, — безразлично произнесла Дева, — не в этом дело, — и потом тон ее стал хитрый и заговорщический. — Мне просто интересно, как это происходит у вас, у землян, а то вечно одни зарты. Хотя бы раз попробовать это с человеком из другого мира. А?

Ирв покачал головой.

— Я, конечно, понимаю — у тебя чисто профессиональный интерес. Но, знаешь, вряд ли тебе когда-нибудь пригодится опыт общения с землянами. И потом, неужели ты так фанатично предана своему делу, и больше ничего тебя не интересует? Неужели тебе нужно только это?

Дева усмехнулась под капюшоном:

— Странно слышать такой вопрос от мужчины, — чуть издевательски произнесла она. — Или, может, ты не очень мужчина?

— Не твое дело, — сказал Ирв и отвернулся, снова оглядывая площадь.

— Да-да, — с притворной грустью вздохнула Дева, — конечно, не мое. Это дело этой твоей Лии. С ней ты, наверное, не считаешь, что ей не нужен опыт общения с землянами, — она усмехнулась. — И почему все только ей? — потом возмущенно произнесла она. И потом ехидно: — Ну, как у вас с ней получается? Или у нее с тобой ничего не получается? А?

Черт! Ирва разозлили ее слова. Она была не права. Конечно. Но, как ни странно, говорила отчасти правильные вещи. Но лишь отчасти, потому что на самом деле все было не так, только объяснять было долго, совершенно бесполезно да и не нужно. Поэтому он лишь молчал и злился, и еще больше злился, понимая, что без его возражений она чувствует себя правой, читая его мысли.

— Не твое дело, — еще раз раздраженно произнес он.

— Да ладно, какая разница? — еще более развязно проговорила Дева. — Мы ведь все одинаковые. Думаешь, для чего она связалась с тобой? Или ты считаешь, что она какая-то особенная? — Дева издевательски засмеялась под капюшоном. — Она ведь Дева — что еще ей может быть нужно?

И вспышка злобы вдруг охватила Ирва. Он был взбешен. Как она смеет?!

— Ах ты… — зло проговорил Ирв и угрожающе двинулся к ней.

Он не знал, что хотел сделать — может быть, просто заставить наконец замолчать ее, — но ярость и возмущение горели внутри. Дева, видимо, услышала это в его мыслях и в испуге отшатнулась. Ирв продолжал идти вперед, но тут зарт, стоявший поблизости, вдруг преградил ему дорогу. Ирв не стал церемониться и просто отшвырнул его в сторону. Потом снова двинулся за Девой, но та уже успела отбежать на довольно большое расстояние, воспользовавшись этой заминкой. Зато другие зарты встали перед ним с недвусмысленно угрожающим видом.

— Хм. Защищаете свою Деву? — с недоброй улыбкой проговорил Ирв.

Их было пять или семь, и все молодые и довольно крепкие на вид. Другие спешили к ним на помощь. Те, что стояли перед Ирвом, мрачно смотрели на него. Ирв ухмыльнулся, и вся ненависть и презрение к этому миру была в его ухмылке.

— Что, — сказал он, — устроим войну миров?

И ударил первого зарта. Потом второго. Но их было слишком много. Зарты со всей площади сбежались к нему, окружили и навалились на него.

Была уже ночь или поздний вечер — было темно, когда он открыл глаза и обнаружил, что сидит на земле, привалившись к стене дома на одной из улиц рядом с площадью. Наверное, зарты оттащили его сюда. Ирв оперся о землю и попробовал встать. Тело болело — они все-таки сильно побили его. Всей площадью. Или всем миром? Ирв усмехнулся. Война оказалась недолгой — силы были слишком не равны. Ладно, хорошо, что вообще остался жив. Ирв встал и медленно побрел к дому.

Время было еще не слишком позднее — в некоторых домах горел свет. Ирв хотел быстрее добраться домой, но не мог идти слишком быстро. «Это смерть, — вдруг подумал он. — Полная пустота, совершенно пустое сознание — это смерть». Мысль пришла неожиданно и как бы ниоткуда — он сейчас не думал об этом и вообще ни о чем, но она вдруг возникла в голове, и он не мог не обратить на нее внимание. «Действительно, — размышлял он, бредя в темноте, — смерть — это ничто, и это и есть та полная пустота, которая нужна Кристаллу. Ну так что?» Он споткнулся и чуть не упал. Тело отозвалось тупой болью, Ирв поморщился, но тут же забыл о боли, продолжая свои размышления: «Так что с того? Если смерть, то уже не нужен никакой Кристалл. Вернее, им уже невозможно будет воспользоваться. Покойнику не нужно ничего». Ирв подходил к дому. Наконец-то! Город почти весь уже спал, погруженный в темноту. «А есть ли другая возможность заполучить Кристалл?», — подумал Ирв, открывая дверь и входя в дом.

Дома он сразу повалился на кровать. Лежал без движения. Тело ныло от побоев. Ирв не хотел шевелиться, просто лежал, глядя в потолок и не думая ни о чем. Наверное, лучше всего было бы уснуть, но сон не шел, совсем не хотелось спать. Тишина. Он слышал, как стучит его сердце. Потом вдруг почувствовал, что голоден, и вспомнил, что так и не купил никаких продуктов. Что же теперь? Он подумал, что после того, что произошло, наверное, уже не сможет пойти в город. Они побили его… И вдруг острая, жгучая боль заполнила душу при мысли об этом. Они побили его! Эти глупые зарты. Почему-то только сейчас он начал осознавать то, что случилось, и все навалилось разом, вызывая обиду и боль, стыд и отчаяние. Они побили его! Словно какую-то собачонку побили и бросили на улице.

Нет! Как же снести такое от этих зартов? Черт! Ирв закрыл глаза и сжал зубы. Обида и пронзительная, невыносимая тоска душили его. Он лежал где-то в чужом мире, растоптанный и побитый всеми. Нет, как же снести такое?

Чертовы зарты! Он сжал кулак и с силой ударил им по кровати, не обращая внимание на боль, которой отозвалось тело, и скорее, наоборот, еще больше злясь от этого. Чертовы зарты! Чертов мир! Обида и злоба жгли его. На зартов, на себя, на этот мир, на все миры.

Но как же быть теперь? Ведь, действительно, теперь он не может пойти в город, а еды у него совсем нет. «Ну и не надо», — зло подумал Ирв. Все, больше нельзя оставаться в этом мире. Ни дня, ни часа, ни секунды… Все, пора наконец уходить отсюда. Хватит! Если он не уйдет сейчас… Что тогда? Не знаю! Но оставаться здесь больше совершенно невозможно. Все. Хватит…

Обида и злоба. Он жаждал уйти из этого мира, уйти и оставить все здесь. Чтобы это исчезло навсегда из его жизни, кануло в огромной бездне миров. И чтобы никто никогда, и он в том числе, никто и никогда не узнал бы и не помнил об этом. Нужно только уйти, пропасть, исчезнуть, сбежать отсюда. Нужно уйти.

Ирв встал и подошел к столу, где лежал Кристалл Мерцания. «Ну что, — мысленно обратился он к Кристаллу, — пора оживать. Все, хватит водить меня за нос. Ты уже достаточно времени делаешь это». Он сел перед Кристаллом и, положив руки на стол, коснулся мерцающей поверхности. Кристалл был холоден. Ирв закрыл глаза и подумал о нем, мысленно приказывая ему заработать, раскрыться, ожить или… или сделать хоть что-нибудь. Он давил в мыслях на Кристалл, пытался пронзить его, войти в него. Он сделал Кристалл центром мироздания, и сам стал тысячью ярких огненных лучей, летящих в него. Он готов был взорвать Кристалл, но только бы получить хоть какой-то ответ от него. Но нет, Кристалл был нем и бесстрастен, холоден и безразличен ко всему.

— Ну давай, — вслух произнес Ирв, — давай же!

Кристалл молчал, по-прежнему спокойно мерцая, не меняя плавного течения смены узоров, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения.

— Ты можешь, я знаю, — сжав зубы, проговорил Ирв.

Он уже по-настоящему сжимал Кристалл в руках, изо всех сил, как только мог сильно, и руки дрожали от напряжения.

— Давай же! Ну! — голос был хриплый от напряжения и злости, которая горела в нем в ответ на упрямство Кристалла, в ответ на присутствие в этом мире.

Он давил, но его усилия не приводили ни к чему. Все было бесполезно, ничего не получалось. Проклятый Кристалл!

— Что, не хочешь быть со мной? — в ярости проговорил Ирв. — Тогда!..

Он размахнулся и швырнул Кристалл о стену. Тот ударился с глухим стуком, упал и прокатился по полу.

— Ну и черт с тобой! — сказал Ирв.

Он резко встал. Стул покачнулся и упал при этом, Ирв с силой пнул его. Он был взбешен. Ничего не получалось в этом мире. Зарты, Нолу, Кристалл Мерцания… От кого он еще не терпел поражения здесь? Он был побит, смят и раздавлен. Нет, он не мог жить с этим чувством.

Ирв стоял, ощущая отчаяние и злобу и не зная, что делать. Он не мог оставить все так. Нужно было сделать хоть что-то, но он не знал что. Кристалл валялся на полу. Ирв вдруг почувствовал, что ему невыносимо быть в доме с ним и вообще невыносимо больше сидеть взаперти в четырех стенах. Он повернулся к двери и хотел выйти на улицу, но так и не сделал ни шага. «Не-ет, — со злой усмешкой подумал он. — Нет, только не на улицу, где этот мир, этот город, зарты…» Чертово приплюснутое небо! Чертов город! Чертовы зарты! Но тогда куда?

Ирв стоял, оглядываясь в нерешительности, и тут его взгляд упал на эки-глок. Когда-то принесенный Лией, он лежал на подоконнике. Ирв никогда не думал пользоваться им, но сейчас… «Вот, — подумал он, глядя на него. — Вот, что поможет мне». Он подошел и взял эки-глок. Потом остановился, задумавшись и держа его в руках.

Нет, он никогда не сможет использовать Кристалл Мерцания. Пожалуй, теперь это было совершенно ясно. Он перепробовал уже все, все, что мог и не мог. Бесполезно. Нет, у него никогда не получится это. Кристалл оказался не по зубам ему. Что ж, приходится признать и смириться с этим. И, значит, он не сможет с его помощью уйти из этого мира. Но оставаться здесь тоже нельзя. Как снести то, что эти зарты… Впрочем, ладно. Дело даже не в этом, а в том, что теперь он просто не может пойти в город и, значит, в ближайшее время просто умрет от голода. Хотя, наверное, все-таки можно найти какой-то выход, но только… зачем? Зачем тянуть это? Если он не может вернуться в свой мир и навсегда должен остаться в этом, зачем тянуть, дожидаясь конца, и унижаться, живя здесь? Какой смысл, кому это нужно? Ему? Нет. Это чужой мир, ему нечего делать здесь.

Что ж, раз так… Из каждого мира всегда есть выход, один очень простой и очень надежный выход. И если не остается ничего другого, если все другие попытки привели только к неудачам, придется воспользоваться им. И в принципе, почему бы и нет? Что, интересно, такого важного ждет его на Земле, из-за чего он так стремится попасть туда? Ирв усмехнулся — забавный вопрос. Но, так или иначе, он все равно не может уйти из этого мира, кроме как…

Да, вот именно «кроме как»! Кристалл Мерцания хочет пустоты от него? Абсолютной полной смертельной пустоты? Что ж, он ее получит. Но только пустоту, и ничего больше. Вот так, нашел способ обмануть Кристалл. Не все Кристаллу водить его за нос. Ирв снова усмехнулся. Замечательный выход! Лучшего и придумать нельзя. Впрочем, дело, конечно, не в Кристалле, а просто это достаточно удобный и быстрый способ покинуть этот мир, да и вообще разрешить все проблемы разом. Ну и отлично! В общем, выход найден, отличный выход…

Ирв сдвинулся с места, подошел к кровати и лег на нее. Он все держал эки-глок в руке. Лежал и смотрел в пространство перед собой. Как-то пусто было внутри, и злоба тоже ушла, только тоска и тяжесть были где-то глубоко-глубоко в душе. Он не двигался и все медлил, то ли пытаясь вспомнить что-то, то ли просто слушая свои чувства. Но чувств не было, лишь спокойствие и ясность принятого решения владели им. Он лежал и все медлил почему-то. Но потом подумал, что все, нечего медлить. Какой смысл медлить? Он и так уже тянул слишком долго. Хватит, пора кончать с этим.

Ирв устроился поудобнее, потом поднял руку и положил эки-глок на лоб. «Вот и правильно, вот и отлично», — успел подумать он, прежде чем в следующую секунду видения вошли в него. И захватили, и скрыли, и унесли его.

Стены и эхо. Свет. Мерцание. Голоса. Нет, только один голос. Чей он? Что-то происходило с ним. Какое-то движение.

— Да очнись! Очнись же!

Ощущения приходили. Звуки, голос. Кто-то зовет его. Ирв открыл глаза.

Лия склонилась над ним и трясла его за плечи. — Ну очнись! — она увидела, что он смотрит на нее, и перестала трясти. — Ты что, — сказала она, — не знаешь, что нельзя класть эки-глок на голову? Так никогда не выйдешь из видений и умрешь от жажды и голода, даже не зная об этом.

Он был жив. Он мог видеть и слышать. Он снова был в этом мире.

— Зачем? — тихо проговорил он и закрыл глаза.

— Ну уж нет, — Лия опять принялась трясти его. — Хватит, просыпайся.

Он посмотрел на нее.

— Хорошо, что я успела, — сказала она, — а то бы…

— Зачем? — снова проговорил он. — Зачем ты пришла?

— Что? — с легким удивлением спросила Лия.

— Зачем ты помешала мне?

Она смотрела на него удивленно и испуганно.

— Так ты что… нарочно? — проговорила она, сама не веря своим словам.

Он молчал, глядя куда-то в сторону мимо нее, и только глухая горячая пустота была внутри, не обида, нет, а просто бессилие, поражение. Он проиграл даже смерти, даже смерть ему не удалось получить. Все, все…

Лия слышала его мысли.

— Ты сам сделал это? — все больше пугаясь, произнесла она. — Ты хотел?.. Господи! Зачем же?

Она обняла его и прижалась к нему.

— Как ты мог? — говорила она, и голос ее дрожал. — Как ты мог? Почему?

Ирв почувствовал, что ее слезы капают ему на грудь, но только молчал, оставаясь без движения и понимая, что он снова может чувствовать.

— Я узнала о том, что было на площади, — говорила Лия, — но не смогла прийти сразу. Мне и сейчас не просто было освободиться. Господи! Что бы было, если б я не пришла?

Он молчал и не хотел двигаться. Ему казалось, что пока он неподвижен, то еще не полностью вернулся в этот мир, и все еще можно изменить, исправить. Хотя и понимал всю нелепость и безнадежность этой мысли, но все равно оставался без движения.

— Ты так напугал меня, — говорила Лия, обнимая его. — Когда я вошла и увидела, как ты лежишь… Мне показалось, что уже все, уже поздно… — она всхлипнула. — Ну зачем, зачем ты сделал это?

— Я не хочу быть здесь, — проговорил он. — Это не мой мир.

И слова пробудили жизнь и открыли дорогу, мир снова начал вползать в него, но страхом, пронзительным тянущим чувством потери и безысходности, бессилия.

— Ну разве ты только вчера узнал об этом? — все продолжая плакать, говорила Лия. — Ведь ты уже давно здесь. Или это из-за того, что было на площади?

Он не слушал. Жизнь просыпалась в нем. Холодным, острым лезвием она шевелилась в душе, разрезая ее, вонзаясь в нее. И медленно и пронзительно томно, вкладывая любовь и заботу в свои легкие нежные касания, жизнь ласкала его острым лезвием, снова принимая его. Ирву хотелось кричать, но не было сил, да и крик лишь помог бы жизни.

— Зря, — продолжала Лия, — они не держат зла на тебя.

Он был слаб и беспомощен, разбит, смят, находясь между жизнью и смертью. «Ну почему я не умер? Господи!» — думал он. И боялся смерти. Теперь, когда отчаяние и злоба прошли и больше не придавали ему сил, страх пришел им на смену. Холодное пронизывающее чувство. Ирв ненавидел его, но ничего не мог поделать с этим.

— Перестань, — Лия с тревогой смотрела на него. — Нет, ты не должен думать так. Нет…

Она ласкала и целовала его.

— Не нужно, не думай об этом, — говорила Лия. — Я с тобой. Я не оставлю тебя.

Он опустил веки. Она слышала его мысли, слышала его страх. Господи! Почему все так? Он чувствовал свою беспомощность и не мог смириться с ней и не мог преодолеть ее.

— Все пройдет, — мягко говорила Лия. — Ничего. Все пройдет.

Он открыл глаза. Лия смотрела с теплотой и нежностью. Ирв шевельнул рукой и потом обнял ее. «Вот я и увидел тебя, — подумал он. — Вот ты и со мной». Она улыбалась, слыша его мысли, и слезы были в ее глазах.

Потом она просто сидела рядом.

— Тебе нужно поесть, — сказала Лия. — Я сейчас.

Она встала и пошла на кухню. Ирв лежал, слушая, как она ходит там. Потом она вернулась.

— У тебя ведь ничего нет, — проговорила Лия. — Как же ты живешь так?

— Я не живу, — ответил он.

Лия только покачала головой в ответ, хотела сказать что-то, но не стала. Вдруг она увидела Кристалл Мерцания, лежащий на полу.

— Почему он на полу? — спросила она, поднимая его. — Упал?

— Я его выбросил, — сказал Ирв. — Он бесполезен.

Лия вздохнула, сжав губы.

— И что ты тут только не натворил.

Она молчала, размышляя о чем-то.

— Знаешь, — потом сказала она. — Давай сейчас пойдем ко мне. Там тебе будет лучше, да и просто поешь, — она улыбнулась. — Я сделаю очень вкусный ужин.

— Да? — он пожал плечами, не соглашаясь, а просто не возражая.

Когда они вышли из дома, начинало темнеть. Ирв подумал, что совершенно не знает, какой сегодня день.

— То, что случилось на площади, было вчера, — ответила Лия на его мысли.

— Значит, я пролежал чуть больше суток по-земному, — проговорил Ирв. — Не так уж много…

Огни загорались в окнах города, но Ирв не смотрел на них — было как-то пусто и тошно внутри, к тому же он был слаб, и идти было довольно тяжело. По дороге Лия рассказывала ему, что в городе оглашали ответы Нолу на вопросы правителей, и в том числе на вопрос, который был про Ирва.

— Нолу ответил, что жители не должны мешать тебе, — сказала Лия. — Поэтому они не держат зла на тебя.

— Поэтому они не убили меня, — негромко проговорил Ирв. — Опять этот Нолу…

Наконец, они подошли к дому Лии. Она открыла калитку.

— Проходи, — сказала Лия.

Ирв посмотрел на нее. «Совсем как в тот первый раз, — подумал он. — Тогда тоже была ночь». Они прошли по саду с невиданными растениями и вошли в дом.

Легкие шелка, воздушные и парящие. Комната, сотканная из ветра. И шелка — словно облака в ней.

Ирв устало опустился на диван.

— Я сейчас, — сказала Лия. — Принесу что-нибудь поесть.

Он кивнул, подумав, что вечер продолжает быть похожим на тот, когда он впервые появился здесь.

Лия ушла, Ирв сидел один. Было тихо. Он не думал ни о чем, пребывая в какой-то усталой отрешенности, все казалось пустым, ненужным. Он был слаб, разбит и беспомощен. Ему было все равно, что будет с ним.

Потом Лия принесла поднос с едой. Ирв ел, просто бездумно жевал, глядя перед собой, пребывая все в той же отрешенности.

— Как ты? — спросила Лия после того как он наелся, и она, убрав все со стола, вернулась к нему.

Ирв неопределенно пожал плечами.

Ночь за окном.

— Я бы предложила тебе лечь спать, — сказала Лия, — но, наверное, ты… ты уже выспался.

— Ты хочешь спать? — безразлично спросил Ирв.

— Нет, — сказала Лия, — нет.

Она села рядом и обняла его. Они молчали.

— А теперь? — спросила Лия.

— Что?

— Теперь вечер не похож на тот, самый первый?

— Ты все читаешь мои мысли?

— Нет, просто… — она смутилась. — Извини.

Ирв не ответил. Он хотел понять то, что чувствует. Впрочем, слово «хотел» вряд ли подходило для него сейчас. Нет, он ничего не хотел, просто сидел, бездумно глядя перед собой. Все было… Хотя он вдруг понял, почему так пусто внутри, — он боялся. Он боялся думать и чувствовать, потому что знал: только страх может быть его мыслями и чувствами сейчас. Страх перед смертью, страх перед жизнью, перед собой, перед миром — страх перед всем. Он знал это и старался не думать ни о чем. Боялся думать. Боялся бояться.

Беспомощность. Да, он был беспомощен и слаб и, сознавая это, ненавидел себя. Но боялся даже хоть немного выглянуть из себя, прячась где-то глубоко внутри. Боялся…

Страх! Какое мерзкое, холодное чувство! Скользкое тоненькое, словно струйка дыма, холодное. Ирв был холоден. Или… Нет, ему было все равно, он был никакой. Просто сейчас его не должно было быть. Ирв пытался свыкнуться с тем, что это не так. Впрочем, опять «пытался». Нет, он не хотел, не пытался — ничего, даже не боялся, хотя лишь балансируя на краю страха.

Да, он балансировал на краю жизни и смерти, на краю страха, на краю мира. Лия обнимала его. Она тихо сидела, не мешая ему, и словно бы стараясь не создавать присутствия, словно бы находясь здесь не для него, а… для себя. Словно бы? Ирв почувствовал, что этот вопрос хочет быть злым. Но почему? Он не понимал. Лия с ним, Лия хранит его. Она не позволила ему умереть. Хорошо ли это? Ирв попытался усмехнуться. Все равно — что сделано, то сделано.

Он вдруг понял, что думает о смерти, но страх не приходит. Он не один. Нет. Лия помогает ему, Лия хранит его от смерти, от страха. Лия… Его мечта с ним. Она — все, что осталось у него. Но разве это мало, когда твоя мечта с тобой? Господи! Кто может дать ответ на этот вопрос? Нолу? К черту этого Нолу!

Когда хрустальные воды заполняют небеса, и только птицы поют среди солнечного света, когда тепло солнечных лучей согревает землю, и роса освежает ее, кто захочет чего-то еще, кроме тепла и покоя, кроме неги и ласки? Кто? Хм. Кто здесь уверен, что так будет вечно?

Лишь неживые предметы обладают всего одним свойством и могут быть такими всегда. Всегда…

Но зачем думать об этом? Ирв чувствовал, как эмоции захватывают его. Лия была с ним, Лия хранила его. В этой комнате, сотканной из ветра, его мечта с ним. Это все, что осталось у него: его мечта — только и всего, только и всего…

Она прекрасна, черты ее совершенны и нежны, магически плавные линии составляют ее.

Стрелы и ветры, стрелы и ветры…

Ирв все так же смотрел перед собой, но ощущения оживали в нем. Он не думал о смерти, не думал о страхе. Лия была с ним. Он понимал, что она нужна ему. Она единственная на всем свете, он хотел быть с ней, он так хотел тепла и покоя. После всего, что было… Ему нужен покой, нужен свет.

Лия… Ирв вдруг почувствовал то, как она близко к нему, тепло ее тела, ее запах… Волшебное, захватывающее ощущение ее близости.

Стрелы и ветры, стрелы и ветры…

— Нет, — сказал Ирв, повернувшись к ней, — сегодня другая ночь.

Лия чуть улыбалась, слыша его мысли и глядя ему то в глаза, то на его губы. Она была так близка! Она была так прекрасна!

Стрелы и ветры… Стрелы и ветры, летящие быстро сквозь сверкающий день прозрачного света. Ваши крылья легки, ваш полет словно луч, пронзающий небо. Где тот берег реки, чья вода среди трав и камней под шумящей листвой успокоит меня?

Ирв смотрел на Лию. Ночь за окном? Мир за окном? Нет! Ничего не было вокруг, только то, что Лия с ним, только то, что она так близка, так прекрасна! И все исчезало. Даже время замедляло свой ход, словно во сне зацепившись за какое-то мгновение, и теперь только растягивалось, пытаясь идти дальше. Ирв смотрел на Лию. Можно было сказать что-то, но это было не нужно, даже глупо — слова прозвучали бы смешно в этом растягивающемся времени. Он только смотрел и пытался вобрать в себя магические лучи ее красоты, летящие медленно-медленно. Лия тоже молчала, чуть улыбаясь, и лишь ждала, зная о растягивающемся времени. Время все замедлялось и, когда оно должно было остановиться совсем, за несколько мгновений до этого, Ирв начал движение. Хотя нет, он не начинал — просто сидел неподвижно, а потом оказалось, что он приближается к Лие. Ирв склонялся к ней в замедляющемся времени, и расстояние сокращалось с каждой вечностью, которой теперь были мгновения. И казалось, что он не успеет — время перестанет идти, и все замрет, так и застынет навеки. Но он продолжал движение, уверенный, что будет не так. И их губы коснулись как раз, когда время остановилось совсем. Ирв чувствовал тепло ее губ в течении бесконечного мгновения остановившегося времени, а потом все взорвалось. Время отцепилось и, сорвавшись, пошло дальше. Желание стало огнем. Ирв целовал Лию, обнимая ее.

— Нет, подожди, — она улыбалась и осторожно отстранилась от него. — Подожди, не здесь, — сказала Лия. — Идем со мной.

Она встала и, взяв его за руку, повела за шелка, за облака. Ночь за окном веяла свежестью. Мир спал. И только они двое были в нем. Большая мягкая кровать за шелками, среди них, среди облаков. Словно в небесах, наполненных ветром. Ирв обнимал Лию, забыв обо всем. Лежа среди шелков, они ласкали друг друга и наслаждались близостью, дав свободу желанию. Они были вместе, и все миры исчезли, и не было ничего, только то, что они вместе в этих небесах.

Потом были покой и прозрачность. Ирву казалось, что он слышит пение птиц, и ветер теплыми дуновениями обвевает его. Он щурился от солнечных лучей, которые сверкали из-за крон деревьев. И листья шелестели, и птицы пели в ветвях, и облака плыли где-то далеко-далеко в вышине.

Ирв открыл глаза. Было утро. Лия спала рядом, обнимая его. Она выглядела как-то по-детски наивно во сне. Ирв улыбнулся и поцеловал ее. Она шевельнулась, потом открыла глаза и сощурилась от света.

— Уже утро? — сонно проговорила Лия, потом придвинулась ближе и положила ему голову на плечо, снова закрыв глаза.

— Я тоже не заметил, как уснул, — сказал Ирв. — Мне снилось, что я на Земле в примерно таком же как у тебя саду.

— Да? — она лежала, уткнувшись ему в шею. — А мне ничего не снилось. Я вообще не знала, что сплю.

Ирв смотрел вверх и все думал об одной вещи, но не знал, стоит ли говорить об этом.

— Ну спрашивай, спрашивай, — все еще с закрытыми глазами проговорила Лия. — Что ты хочешь узнать?

— М-мм… — Ирв улыбнулся. — Не знаю, как сказать… Собственно, конечно, не важно, но мне все-таки интересно… м-мм… — он замялся. — Как это?..

— Можешь не говорить, — ответила Лия, — я и так слышу. — Она подняла голову и хитро посмотрела на него. — А ты разве не знал?

— Нет, — честно признался он.

— Ведь тот облик, который ты придумал для меня, он только твой, и никто никогда не касался его.

— Да?

— Конечно. Поэтому я и девственна в том обличье, которое дал мне ты.

— Правда? — Ирв удивленно покачал головой.

— Теперь уже нет, — улыбаясь, ответила Лия и поцеловала его.

— И ты… — проговорил Ирв и замолчал. Сотни вопросов вертелись в его голове, но он не решался задать их.

— Ты все хочешь знать, — улыбалась Лия. — Что ж, спрашивай, если хочешь.

Ирв подумал секунду.

— Нет, — сказал он, — не хочу. Какая разница? Мне хорошо с тобой, и бог с ним со всем.

— Да?

— Ты такая… — он мечтательно закрыл глаза.

— Я просто знаю, что тебе нужно, — все улыбаясь, сказала Лия.

— Плутишка, — проговорил Ирв, — ты читаешь мои мысли.

Они улыбались друг другу. И Ирв хотел поцеловать ее и снова зажечь огонь в небесах и… Но тут послышались шаги — кто-то вошел в дом. Скрипучий голос произнес что-то по-зартски.

— Ох, я ведь забыла запереть калитку вчера, — тихо проговорила Лия. — Подожди, я сейчас, — и быстро встала.

Она была нагой и, когда брала халат, странная волна прошла по ее телу, изменяя его. Изменившись, Лия перестала выглядеть как человек, приняв теперь зартский облик. Потом она крикнула вошедшему что-то по-зартски и, накинув халат, вышла к нему, скрывшись за шелками. Но пока она была здесь и еще нагой, Ирв успел хорошо разглядеть ее. Чешуйчатая чуть поблескивающая кожа, гребешок на безволосой голове, трехпалые конечности и хвост, короткий, толстый в основании и быстро сужающийся хвост. Лия ушла, Ирв в оцепенении смотрел ей вслед. Он был поражен, ошеломлен увиденным. Птицеящерица, она была птицеящерица. И он провел ночь с ней? Он обнимал птицеящерицу? Нет, конечно, он знал, что Лия может меняться и что зартский облик ей гораздо привычнее, чем человеческий. Но одно дело знать, а другое — увидеть это собственными глазами, вот так, когда она встала с постели, где была всю ночь с ним.

Ирв вспоминал ночь, как они лежали вместе в темноте. Конечно, ночью Лия была человеком, женщиной с человеческим телом, но сейчас, увидев ее в зартском обличье, Ирв не мог отделаться от мысли, что провел ночь с птицеящерицей, хотя и понимал, что глупо думать так, но воображение рисовало ему то, чего он не видел в темноте.

Вот это чешуйчатое поблескивающее тело он обнимал вчера? Голова с птичьим гребешком… Ирв вспомнил, какое лицо у зартов. Он целовал ее? Эти трехпалые руки ласкали его? И… хвост. Толстый короткий хвост. «Значит, у зартов все-таки есть хвост», — с какой-то странной отрешенностью подумал Ирв. Господи! Он еле успел перегнуться, свесившись с края кровати. Его стошнило. «Птицеящерица, она птицеящерица», — стучало в голове, и он всем телом ощущал, помнил, как касался ее.

Он услышал шаги за спиной, Лия вернулась к нему.

— Я его выпроводила, — говорила она на ходу. — Он больше…

И тут она увидела, что происходит с Ирвом, и замерла, сразу поняв все.

— Извини, — не поворачиваясь, и тяжело дыша проговорил он. — Я…

— Ох! — Лия смотрела на него. — Что я наделала! Это ты извини меня. Я не должна была показываться тебе такой. Прости.

Ирв молчал, пытаясь отдышаться, и все лежал, свесившись с кровати. Лия подошла и склонилась над ним. Она снова изменила свое обличье и теперь опять была Лией… женщиной. Человеком?

— Прости, — мягко проговорила она и нежно коснулась его плеча.

Нежно коснулась?! Ирв всей кожей почувствовал это касание и его нежность. Ее зартский облик стоял у него перед глазами. Чешуйчатая кожа, трехпалые руки, хвост… И она склонилась в постели над ним, нежно касаясь его? О! Тошнота снова подкатила к горлу, Ирв еле унял ее.

— Извини, — потом пробормотал он. — Я… я пойду.

Он встал и, не глядя на нее, стал одеваться, стараясь все время смотреть вниз и не видеть ее. Он чувствовал, что его опять стошнит, если он посмотрит на нее. Хоть она и выглядела теперь как человек, но все равно. Он провел с ней ночь, обнимал ее в темноте, целовал… Птицеящерица. Она была птицеящерица.

— Извини, — еще раз сказал он и быстро ушел, так и не взглянув на нее.

Лия молча стояла и со слезами в глазах смотрела ему вслед.

Ирв шел по улице. Ошеломление владело им. Он шел, опустив голову и не глядя по сторонам, лишь автоматически выбирая дорогу. Вокруг был день, вокруг был город. Зарты попадались ему на пути, но он не видел их и вообще не замечал ничего. Пусто было внутри. Он не думал ни о чем, даже о Лии. Он не мог думать, понимать что-либо, находясь в каком-то шоковом состоянии полной прострации и неспособности оценивать и воспринимать что-то. Лишь тупо смотрел себе под ноги и шел вперед, не видя и не слыша ничего вокруг. Потерянность. Опустошенность. «Все, все, — словно в бреду, думал он, подходя к своему дому. — Ничего нет, никого. Даже смерть не приняла меня». Он хотел усмехнуться, но тут же забыл об этом. Пусто было внутри, ничего не осталось у него. Пустота…

Ирв вошел в дом, закрыл дверь. Сделал пару шагов и остановился посреди комнаты, глядя перед собой невидящим взглядом. Что ему нужно? Он не знал и поэтому просто тупо стоял на месте. Прострация. Полная пустота внутри.

Потом вдруг его взгляд упал на Кристалл Мерцания, лежавший на столе, где его оставила Лия. Ирв смотрел на него какое-то время, не слишком понимая, на что он смотрит, но не отрывая глаз, может быть, потому, что это была единственная вещь в доме, привлекающая внимание своим движением — темные тона переливались в Кристалле. Ирв тупо смотрел на них, почти не видя их. Мерцание… Чисто механически Ирв сделал шаг вперед и взял Кристалл в руки.

И тут какой-то импульс прошел по его телу — горячая волна, идущая от рук, которые держали Кристалл. Волна прокатилась по телу и застряла в голове, под черепом, почти физически ощутимым теплом. Но не застыв, а продолжая движение, переливаясь и клубясь, только оставаясь на месте. И движение это происходило не само, оно было связано с мерцанием в руках, теперь оно шло напрямую, минуя тело. Ирв чувствовал все это, стоя с Кристаллом Мерцания в руках и постепенно понимая, что происходит.

Они слились воедино, холодный камень перестал быть чужим и отдельным. Кристалл принял его в свои мерцания, сделав его частью их, и открыл свой мир перед ним.

Ирв стоял, боясь думать, боясь понимать, зная, что любая мысль может разрушить пустоту, с помощью которой он вошел в Кристалл. И тут же поймал себя на том, что уже думает об этом, но не теряет связи. Значит, эта связь уже есть, она уже установилась и теперь останется и будет всегда.

Ирв стоял, держа Кристалл Мерцания и чувствуя тепло где-то в голове, в мозге, от слияния с ним. «Так вот как это происходит», — подумал он и огляделся вокруг, пытаясь увидеть или почувствовать что-то необычное в восприятии окружающего, что определяло бы свойства Кристалла. Но обстановка вокруг выглядела вполне нормально. Ирв не замечал никаких необычных ощущений. Только тепло в голове да еще какое-то странное чувство, уверенность, что слияние произошло. Ирв не мог понять, в чем конкретно оно состоит, но точно знал, что наконец проник в мир Кристалла Мерцания.

«Я сделал это. Сделал! — не веря сам себе, думал он. — Все-таки я смог сделать это!». Он стоял посреди комнаты, не зная, как ему быть с его новыми возможностями, да и что они представляют собой. Что дает Кристалл, кроме этого тепла в голове?

«В чем его свойства?», — подумал Ирв. Он отпустил одну руку и коснулся стола. Нет, осязание тоже было обычным. Хм… Он озирался, ища какой-нибудь намек, подсказку, которая навела бы его на нужную мысль. Повернулся, сделал несколько шагов. Что же это может быть?

Ирв уже не помнил своих напастей. Все неприятности, происходившие с ним в последние дни, ушли разом, кончились, растворились во времени, в мерцании. Теперь их словно и не было никогда, он тут же забыл о них, словно шагнул сквозь Дверь и оказался в совершенно другом мире. Впрочем, он действительно оказался в другом мире, в мире Кристалла Мерцания. Правда, оставаясь так же и здесь и пока не зная, что ему делать, как использовать его свойства, вернее, еще не представляя, в чем они состоят.

Ему не терпелось сразу понять это. Ирв перебирал в голове различные варианты возможных действий. Что можно попробовать? Хм… Все, что угодно: залезть на крышу, встать на голову, лечь в постель и закрыть глаза… Да! Что если закрыть глаза?

Ирв опустил веки. И тут увидел… Да, это оказалось то, что нужно. Теперь за закрытыми веками была не просто темнота. Ирв понял, что он находится где-то. Какое-то пространство было вокруг, и он был в центре него, парил в нем. Он не был неподвижен, нет, он летал, перемещаясь так же неспешно и беспорядочно, как менялись цвета в Кристалле. Но только пространство было пустым, ничего не было вокруг, и Ирв лишь чувствовал, что перемещается, но не видел этого, не имея ориентиров. В абсолютно пустой тьме движение не имело смысла — оно было безотносительно и никак не определимо, кроме внутреннего ощущения полета.

Ирв стоял с закрытыми глазами. Голова кружилась от беспорядочного движения в пространстве, где нет ни верха ни низа, и не на чем сосредоточить внимание, остановить взгляд, увидеть хоть что-то. Да, он чувствовал, что может видеть. Если бы здесь что-то было, он бы видел это, наверное, так же, как видит предметы в обычном мире. Но кругом лишь тьма, пустота, и скоро Ирв открыл глаза, когда головокружение стало невыносимым.

Так. Что же это? Для чего? И что за пространство открывается перед ним? Хотя последний вопрос, пожалуй, был ясен: пространство — это, конечно, мир Кристалла Мерцания, и он пуст. Да, видимо, так. Но что с того? Что можно делать с пустотой?

«Усиливать сознание», — вспомнил Ирв свойство Кристалла. Но что это может значить? Впрочем, он слышал об этом на Земле, а там никто не умел пользоваться Кристаллом (кроме, разумеется, Нолка… или Нолу… Тьфу! Не важно), и, значит, эти слова не могут точно отражать действительную суть. Но интересно, откуда-то ведь они взялись. Кто вообще сказал это? Может быть, сам Нолк говорил кому-то об этом? Кто знает? Но в любом случае это мало что дает. Усиливать сознание… Что это? Как это понимать?

Ирв все стоял посреди комнаты с Кристаллом Мерцания в руках. Потом решил, что это, пожалуй, глупо, стоять так. Подошел и сел на стул, положив Кристалл на стол перед собой.

Тепло мерцания в голове пропало, он перестал ощущать связь с Кристаллом. Ирв испугался. Мурашки побежали по коже. Он подумал, что все, связь разрушилась, ее больше нет, и теперь, чтобы восстановить ее, снова нужно входить в Кристалл пустотой. Ирв уже понял, как это непросто. Да что там непросто! Это совершенно невозможно. Только случайно ему удалось сделать это. Все. Больше он никогда не сможет войти в Кристалл.

Ирв был в шоке, несколько секунд сидя неподвижно и в ужасе глядя на Кристалл. «Что же я наделал? — думал он. — Все ведь было у меня в руках, а я… В руках?» Он медленно, нарочито спокойно протянул руку, стараясь не думать, что связь разорвалась только из-за того что он перестал касаться Кристалла — это было бы слишком просто, слишком легко, слишком… Ирв протянул руку, чуть подержал ее над Кристаллом, стараясь совсем успокоиться, и потом коснулся мерцающей поверхности. Горячая волна пробежала по телу и осталась теплом в голове. Ирв вздохнул облегченно. Оказывается, теперь, когда он один раз уже вошел в мир Кристалла Мерцания, ему нужно лишь коснуться его, чтобы восстановить связь. Все просто. Так просто! Надо же! Ирв улыбался.

Снова закрыл глаза, полетал немного в пустоте. Что дальше? Ирв отпустил Кристалл и снова коснулся его, ощутив горячую волну в теле. Потом попробовал сделать это с закрытыми глазами, наблюдая, как приходит пространство, и начинается полет. Потом, не поднимая век, выпустил Кристалл — словно стену поставили перед глазами, убрав заодно и звуки и вообще все ощущения.

Да, это было, пожалуй, интересно, но… как-то бесполезно, ни к чему. Тогда что? «Кристалл ведь как-то связан с четвертым измерением, — размышлял Ирв, летая в пустоте. — Может, попробовать подойти с этой точки зрения?»

Он попробовал представить четвертое измерение, миры, расположенные в нем. И вдруг что-то стало получаться, что-то происходило во тьме перед ним. Пространство переставало быть совершенно пустым, и полет приобретал направленность. Пока Ирв не мог понять, что происходит, но, продолжая думать так, скоро обнаружил вокруг себя нечто.

Да, какая-то материя окружала его, что-то. Ирв летел сквозь нее, но все менялось, разные пространства были вокруг. Он чувствовал это. Пространства сменяли друг друга, вернее, он пролетал через них. Теперь полет стал прямым, направленным. Ирв влетал в одно пространство, потом выскакивал из него и оказывался уже в другом. И тут он понял — это ведь миры, он летит сквозь них. Словно стрела, пущенная из фантастического лука, он пронизывал миры, летя из одного в другой и в следующий, и в следующий, и в следующий… Он не видел, что там, лишь понимал, что это мир, когда оказывался в нем. А когда вылетал, был где-то, где-то между мирами. И полет все убыстрялся, миры все чаще сменяли друг друга, и этому не было конца — количество их было бесконечно.

Скорость все увеличивалась и становилась совершенно невыносимой, дикой, сумасшедшей. Ирв хотел остановиться, но это не получалось. И скоро все слилось. За одно мгновение, которое он в принципе мог понимать, за тот самый короткий промежуток времени, который мог быть осознан им, он пролетал тысячи миров, находясь в них. Он был в тысяче миров одновременно, словно бросая взгляд сквозь них, но сам летя вместе со взглядом. И скорость все увеличивалась, хотя Ирв и не был уверен в этом — она стала настолько большой, что уже не имело значения, в тысяче или в миллионе миров он был сразу. Это было сумасшедше. Ирв чувствовал, что еще немного, и он сойдет с ума от этого дикого полета, от ощущения присутствия во множестве миров одновременно. Он открыл глаза и отдернул руки от Кристалла Мерцания. Полет прекратился. Ирв сидел какое-то время, тяжело дыша и ошалело глядя перед собой.

Потом, придя в себя, он вспомнил, что это было похоже на тот образ, который показывал Пустынник, когда Ирв попросил показать ему Кристалл, или Свиток Мерцания, как пустынники называли его. Да, это было похоже, но все же не совсем так. Тогда была просто пустота, а сейчас он летел сквозь миры. Что же сделал Кристалл? Ирв думал. Он ведь хотел увидеть четвертое измерение и миры в нем. Что ж, вот он и получил это. Кристалл показал ему бесконечное количество миров. Да, это было так. Правда, конечно, не всю бесконечность. Ну и слава Богу! Иначе Ирв бы точно сошел с ума от этого полета. Хорошо, что можно так легко прекратить это.

Но, пожалуй, не все здесь было понятно. Кристалл показал ему бесконечность миров, только показал — на самом деле Ирв не летел сквозь них, иначе он остался бы там, где закончил полет. Так в этом и есть свойство Кристалла — показывать что-то? Только показывать? Хм… Не так уж это и мало. И потом Ирв ведь только начал. Судя по всему, Кристалл должен обладать огромным количеством самых разных свойств, и вряд ли удастся так сразу узнать их все. И, кстати, насчет показывать…

Ирв снова взял Кристалл в руки, закрыл глаза. Он подумал о Дверях и Дырах, о выходе из этого мира. Сложно было представить себе Дыру в четвертом измерении, в оболочке мира, но Кристалл вел его, направляя и помогая ему. Ирв начал видеть какую-то поверхность вокруг, как небо, но нет, скорее плоскую, чем объемную и глубокую. И не вокруг него, а вокруг вообще всего, вокруг мира. «Это оболочка мира в четвертом измерении», — догадался Ирв.

Он смотрел. Словно поворачивая голову или переводя взгляд, но при этом двигался не он, а то, что перед ним. Ирв мог видеть только разные участки оболочки мира — вся сразу она не помещалась в его взгляде. «Хорошо, — подумал он. — Но где же Двери и Дыры?» И словно в ответ на его мысли — впрочем, наверное, именно так, — оболочка мира вдруг зажглась разноцветными огнями. Это были Двери — Ирв понял это, — открытые сейчас. Двери в другие миры. Они были разного цвета, в зависимости от того, какой мир был за ними. И некоторые огни гасли — Двери закрывались, но зажигались другие, открывая другие миры. Это было красиво — оболочка мира поблескивала разноцветными огнями Дверей. Их было много. Самые разные. Ирв смотрел на них, любуясь разноцветным мерцанием.

Он даже не предполагал, что одновременно в мире открыто так много Дверей. Он, конечно, знал, что все миры соприкасаются друг с другом, и, значит, в разных Дырах могут открываться разные Двери в одно время; да и на Земле бывало, что сталкеры в разговоре выясняли, что они одновременно осуществляли Перемещение. Да, Ирв знал все это, но увидеть множество открытых Дверей сразу… Конечно, это было возможно только с помощью Кристалла Мерцания.

Ирв переводил взгляд и искал среди Дверей те, которые были желтого цвета — это был цвет его мира, цвет Земли. Хотя, конечно, если мир за Дверью желтого цвета, это еще ни о чем не говорит — цветов и даже оттенков цветов гораздо меньше, чем миров. И поэтому в бесконечности существует огромное количество миров совершенно одинакового цвета. В общем, если мир за Дверью желтого цвета, это еще не значит, что там обязательно Земля. С таким же успехом это может быть любой другой мир желтого цвета.

Ирв понимал все это и просматривал оболочку мира в поисках желтых Дверей. Ага, вот! Он увидел одну. Что там за ней? Нет, он не мог заглянуть. Но зато понял, что знает, где эта Дверь, эта Дыра. Он как-то мог знать это. Желтая Дверь находилась довольно далеко, километров за двести отсюда. Нет, не успеть. Обычно Дверь существует не более часа, но даже если это и не обычная Дверь, которая будет открыта в два, три раза дольше, все равно за это время ему не преодолеть такое расстояние. Ирв стал смотреть Двери, которые были поближе.

Все же странно, как миры могли соприкасаться друг с другом одновременно: каждый мир с каждым, один со всеми сразу. И в этом смысле представление Ирва о четвертом измерении как о пачке листов бумаги, как о мирах, расположенных друг над другом, было, пожалуй, неверно. Но как тогда они расположены? Кто знает?.. Это было совершенно не понятно. Человеку не дано знать это. Не в силах понять четвертое измерение, он не может представить себе этого. Впрочем, так ли уж это важно? Главное, что можно использовать это свойство мироздания, а как и что… Остается только принять все, как есть.

Он искал желтые Двери, но таковых пока не было. Вернее, он видел еще пару желтых миров, но оттенки были явно не те. Нет, это была не Земля. Ирв видел очень много Дверей и удивлялся их количеству — что-то действительно их было слишком уж много. На Земле стабильные Дыры были довольно редки, но здесь… Хотя, наверное, и здесь тоже. Ирв понял, что, пожалуй, половина, если не меньше, всех открытых Дверей, которые он видел сейчас, составлена из стабильных Дыр, а остальные — из таких, которые существуют всего несколько дней или месяцев. На Земле таких Дыр тоже было много, но на них не обращали внимания — всем нужны стабильные, которые существуют по меньшей мере год. А нестабильные однодневки, конечно, тоже могли открывать Двери, их-то и видел сейчас Ирв, вернее, он видел все, и нестабильные в том числе. Что ж, в принципе можно уйти и через нестабильную Дыру, ему ведь нужна всего минута, чтобы шагнуть и пройти через нее, он не собирается становиться ее владельцем и годами заниматься сталкерством, используя ее.

Так. Вот открылась еще желтая Дверь, похожая на Землю. Где она? Нет, тоже далеко, не успеть. Ирв подумал, что его возможности довольно ограничены из-за того, что он просто не успевает к далеким Дверям. Придется использовать только те, что есть поблизости. Кстати, сколько их, Дыр, до которых можно добраться хотя бы за полчаса? Ирв смотрел. Не так уж много; впрочем, он видел только открытые Двери, но, наверное, существовали Дыры, которые сейчас не составляли Дверей в другие миры. Как бы увидеть их? И словно в ответ на его вопрос, на оболочке мира появились темно-серые пятна: Кристалл показывал ему не открытые в данный момент Дыры. Хм… Хорошо, что все так просто — только подумал и все. Итак, сколько же Дыр есть поблизости, в пределах досягаемости, таких, которыми он реально может воспользоваться? Ирв насчитал двенадцать Дыр в городе. Одна из них была, конечно, в Храме Нолу… Старый хитрец Нолу!

Ладно. Значит, двенадцать Дыр в его распоряжении? Не очень много. Учитывая, что наверняка некоторые из них нестабильны и закроются довольно скоро. Сколько тогда останется? Впрочем, если закроются одни, то могут открыться другие, но все равно, открыться может меньше, хотя, может, и больше — сложно предугадать это. Но в любом случае, реально можно было рассчитывать, что десять Дыр у него будут всегда — Ирв понимал это.

Итак, десять Дыр против бесконечности. Из всей бесконечности миров с помощью всего десяти Дыр он должен выловить один, самый нужный ему мир. Н-да… Просеять бесконечность через десяток Дыр — не очень большие шансы, что он попадет на Землю еще в этом веке. К тому же не он ведь будет просеивать ее, она сама будет просеиваться — Двери открываются случайно, и в какой-то мир они могут открыться два или несколько раз, а в другой ни разу. Вот так. Остается только сидеть и ждать. А там уж, как повезет. Придется целыми днями и ночами дежурить с Кристаллом Мерцания перед оболочкой мира, не откроется ли Дверь в его мир, на Землю? Интересно, а Кристалл никак не может помочь ему? Хотя как? Вряд ли он способен влиять на движение миров, на само мироздание. Нет, это уж слишком даже для Кристалла Мерцания.

Или, может быть, есть какой-то другой способ перемещения в четвертом измерении, не используя Двери? Он ведь летел сейчас сквозь миры. Хотя он только видел это, не перемещаясь на самом деле. Но вдруг можно и вправду перемещаться так? Кто знает? Хотя нет, вряд ли Кристалл сможет перенести его — он ведь включает в себя лишь сознание, а не самого Ирва, не его тело. Впрочем, это только предположения, пока он не знает всех свойств Кристалла Мерцания, он ведь только начал использовать его. Остается только догадываться об этом.

Но уже сейчас можно понять, что значит усиливать сознание. Кристалл дает возможность видеть четвертое измерение, по меньшей мере видеть. А что еще? Наверное, это выяснится со временем. Конечно. Уж теперь Ирв возьмется за Кристалл, он перетряхнет весь его мир, вывернет его наизнанку и выжмет из него все, что только можно. Теперь, когда он наконец заполучил его, выяснение свойств Кристалла станет его главной заботой. Собственно, что ему еще остается? Теперь он целыми днями будет сидеть с Кристаллом, следить за Дырами, пробовать какие-то новые возможности. А, кстати, он ведь не пробовал переходить в другой мир сквозь Дверь. Дает ли Кристалл такую возможность? Или он только показывает? Но нет, зарты ведь использовали Кристалл для перемещения, значит, это возможно. Впрочем, надо попробовать. Надо проверить это. Но, пожалуй, не сейчас. Ирв вдруг почувствовал, что устал. Все эти дела с Кристаллом вымотали его. Ирв чувствовал, что хочет спать. Глаза слипались, как ни смешно это звучало, — ведь он сидел с закрытыми глазами. Но как-то тяжело уже было смотреть на все эти разноцветные Двери.

Ирв со вздохом еще раз взглянул на далекую желтую Дверь, которая все еще была открыта. Не Земля ли это? Как знать… А может, какой-нибудь сталкер проник через нее в этот мир и сейчас ходит там. Впрочем, сейчас он уже должен спешить назад — Дверь открыта довольно давно и вот-вот должна закрыться. А вдруг этот сталкер не успеет и тоже останется здесь, в этом мире? Ирв поймал себя на том, что хочет этого. Конечно, нехорошо желать такое, но из чисто эгоистических соображений Ирву хотелось, чтобы здесь появился еще один человек. Но нет, пусть уж лучше он успеет и вернется назад. Кристалл Мерцания ведь один, и вдвоем невозможно им пользоваться. Или можно? Вот и будет шанс проверить. Хм… Ирв подумал, что какие-то странные мысли лезут в голову. Что за бред? Какой сталкер? Кто вообще сказал, что это Дверь на Землю? Нет, хватит, нужно отдохнуть, поспать, чтобы потом с новыми силами приняться за Кристалл. Все, нужно заканчивать.

Как-то жалко было выходить из Кристалла. Ирв открыл глаза и выпустил его из рук. Окружающий мир казался несколько странным. Все же обычное зрение отличалось от того, как он видел с помощью Кристалла. Просидев с ним довольно долго, Ирв немного отвык просто глазами видеть предметы вокруг. Сидел какое-то время, привыкая. Но усталость брала свое, Ирв чувствовал, что хочет спать. Тогда он пошел к кровати и лег спать.

На следующий день он ходил в город за продуктами. Деньги еще были, впрочем, он не думал о деньгах. Зарт-продавец отнесся к нему, как обычно, ну, может быть, чуть-чуть более натянуто. Ирв купил то, что было нужно, и поспешил домой. Он хотел попробовать войти в другой мир.

Придя домой, он с помощью Кристалла Мерцания определил, что недалеко, минутах в пяти ходьбы вдоль стражей, есть Дыра. Она находилась на самой границе города, и это было хорошо — Ирву не хотелось, чтобы зарты видели, как он будет перемещаться. Конечно, они смогут увидеть лишь то, как он войдет внутрь воздуха, исчезнув в каком-то месте, а потом выйдет оттуда. Но в принципе можно будет понять, что происходит. Ирв не знал, как зарты отнесутся к его экспериментам с четвертым измерением. Они ведь чуть не погибли все от существ из другого мира, поэтому такого рода действия могли совсем не понравиться им. Хотя Нолу и сказал, чтобы они не мешали Ирву (кстати, что он имел в виду?), но страх перед новой катастрофой может оказаться сильнее. Поэтому Ирв выбрал Дыру на окраине, подальше от посторонних глаз. И еще, зарты ведь так и не знали, что у него есть Кристалл Мерцания, — он никому не показывал его, кроме Лии.

Ирв дождался, когда в выбранной им Дыре откроется Дверь и, выйдя из дома, быстро пошел туда. Кристалл лежал в сумке на поясе. Ирв шел вдоль стражей, поглядывая на равнину с пустынниками и на город с зартами. Но ни там ни тут никто не обращал на него внимания. Ирву вспомнились старые времена, когда он был сталкером на Земле. Старые времена? И года не прошло с тех пор. Но ему казалось, что это было давно, очень давно, словно в прошлой жизни. «Пожалуй, это и было в прошлой жизни», — с усмешкой подумал он. Действительно, на Земле все было совсем не так, абсолютно не так, и он тоже был другим. Как все изменилось с тех пор! Нет, не изменилось, а просто то, что было, умерло, и теперь все другое, совсем другое, другой мир и, пожалуй, не только снаружи.

Подойдя к Двери, Ирв сунул руку в сумку с Кристаллом Мерцания и коснулся его. Собственно, он не был уверен, что находится у Двери, ведь он не видел ее, просто пришел примерно на то место, где она должна быть. Коснувшись Кристалла, он смог видеть оболочку мира и Двери в ней. Нет, это не подходило. Он сосредоточился на одной, у которой был сейчас. Получилось плохо, почти никак. Изображение лишь чуть-чуть увеличилось, но это не дало ничего. Ирв подумал, что как же он сможет войти в Дверь, если видит ее только с закрытыми глазами. Как тогда вообще ходить? Это была проблема, неожиданная трудность. Хотя, конечно, это можно было предвидеть, но как-то Ирв не сообразил сразу, что либо он смотрит вокруг, либо на Дверь за закрытыми глазами. Хм… Что же делать?

Он попробовал закрыть один глаз. Нет, не то, — Дверей не видно, и ходить с одним открытым глазом просто глупо. Тогда что? Нужно было торопиться, ведь Дверь существует не вечно. Пока она открыта, но очень скоро закроется, — нельзя терять время, нужно быстро придумать что-то. Но что? Как можно одновременно и закрыть, и открыть глаза? Хм… Может, и можно.

Ирв попытался смотреть на воздух перед собой, не сосредоточивая взгляд на окружающем и как бы не видя его; одновременно он представил, что его глаза закрыты, и он видит Дверь в оболочке мира. Дыхание мешало сосредоточиться, тогда он сел на землю и попробовал обратить его себе на пользу: концентрировать внимание на четвертом измерении и одновременно расслабляться, отключаясь от окружающего мира, при выдохе. Он старался выдыхать напряжение из себя, не обращая внимание на вдох. И через какое-то время обнаружил, что в воздухе стало появляться что-то. Сначала это было бледным и призрачным, но проявляясь с каждым выдохом, становилось все четче и материальнее. Ирв, словно воздушный шарик, выдыхая и расслабляясь все больше, накачивал изображение в воздухе. Да, это была Дверь. Скоро уже можно было отчетливо видеть ее. Ирв довел ее до полной материальности, потом встал и подошел к ней, стараясь сохранить свое состояние открыто-закрытых глаз. Дверь оказалась немного правее, чем он предполагал, и дальше от стражей. Впрочем, неважно. Это был фиолетовый мир. Ирв заглянул в него.

Там были горы, и зеленая долина внизу, и деревья рядом. Но самое главное, что он увидел, это небо. Огромное, высокое небо и облака в нем. Ирв держал руку в сумке, касаясь Кристалла Мерцания, потом подошел вплотную к Двери и шагнул в другой мир.

Ветер. Господи! Ветер! Ирв сразу ощутил прохладные дуновения, войдя в тот мир. Как давно он не чувствовал ветер! Как же приятно было снова ощутить его. Свежесть. Легкость. Простор. Да, все было не так, как если использовать аппаратуру Перемещения, которой он пользовался на Земле для перехода в другие миры. Поле Перемещения скрывало мир, давая видеть лишь чуть дальше границы поля. Но с Кристаллом все было не так. Ирв даже забыл отметить тот факт, что ему в принципе удалось войти в другой мир, то есть Кристалл Мерцания давал такую возможность. Но увидев небо и облака, ощутив порывы ветра, Ирв забыл обо всем. Он стоял, глядя на долину внизу и на горы на горизонте, на небо и… Господи! Солнце! Оно ярко светило в небесах. Как же славно было снова увидеть солнце! Когда он был на Земле, то даже не предполагал, что это может быть так приятно. И действительно, подумаешь, солнце — что за невидаль? Но нет! Ирв улыбался, подставляя лицо ветру и солнечным лучам, вдыхая свежесть воздуха этого мира.

Он смотрел вокруг, стоя в двух шагах от пока еще открытой Двери. Небо было чуть красноватого оттенка, а солнце, пожалуй, немного зеленым. И это, конечно, отличало этот мир от Земли, но все же небо было высоким и огромным, а солнце сверкало, а не размазывалось пятном на небосводе. Вот облака были совсем такие же, как на Земле, белые. Оттенки неба и солнца не отражались на них. Ирв наблюдал их неспешный полет, стоя на склоне горы. Деревья рядом были, конечно, странные и совершенно незнакомые. Впрочем, что еще можно было ожидать? Ирв смотрел на долину. Там текла река, и деревья тоже росли там.

Постояв немного, он уже начал привыкать к виду этого мира, первое восторженное впечатление проходило. Ирв вспомнил о Двери, оглянулся. Она была уже наполовину закрыта. Скоро надо будет возвращаться. И тут внезапная мысль поразила его.

А надо ли возвращаться? Может, остаться здесь под этим небом и солнцем, среди деревьев, в этой долине? Хм…

Ирв думал. Действительно, этот мир на первый взгляд казался гораздо лучше мира зартов. Но только на первый взгляд. Какой он на самом деле, Ирв, конечно, не знал. Так как же? Оставаться здесь или возвращаться? Дверь закрывалась, осталось уже не более трети.

Этот мир совершенно не знаком ему, и все что угодно может быть в нем: от свирепых хищников до ураганов и землетрясений. Но, может, и все спокойно здесь, как знать… Ирв думал. Мир зартов известен ему, и там у него по крайней мере есть дом. Хотя, конечно, какой это дом? Но все же. Совершенно непредсказуемо, как все сложится здесь. Там ему повезло: он смог выжить и как-то устроиться, а здесь, вполне возможно, что он погибнет в первый же день, так и не узнав ничего толком. И потом, опять новый мир: новые люди, новые порядки, новые боги…

Ирв вздохнул. Как он устал от новых миров! Хватит с него пустынников, зартов, Дев, Нолу. Снова проходить через все это? Искать людей, искать еду, жилье? А вдруг местная пища не подойдет ему? И какие люди живут здесь? Может быть, похожие на змей или пауков. Н-да… Впрочем, не обязательно, что все так плохо. Но в любом случае он уже знает мир зартов. Конечно, многое ему не нравится (Хм… Многое?) Пусть даже все. Но хоть никто не трогает его там. Он может спокойно сидеть в своем доме и заниматься Кристаллом Мерцания. Собственно, что ему еще нужно? И вообще ведь не в этот мир он хочет попасть в конце концов. А искать путь на Землю, конечно, лучше, спокойно сидя в своем доме. И, кстати, если уж у него совсем ничего не выйдет, можно попробовать спросить Нолу. А в этом мире…

Да, пожалуй, что так. Почему-то именно довод о Нолу привел его к окончательному решению. Ирв понял, что лучше остаться в мире зартов, чем опять бросаться в пучину неизвестного мира. Конечно, он решил остаться не из-за Нолу, но… просто так получилось. В общем, надо уходить отсюда.

Ирв повернулся к Двери. Оставался уже довольно узкий проход. Ирв сделал несколько шагов и боком протиснулся в Дверь.

И словно вошел в душное помещение. Плоское небо без солнца и облаков, неподвижный воздух. «Ничего, — думал Ирв, глядя, как Дверь окончательно закрывается перед ним, — в конце концов миров много, и я всегда могу уйти в любой из них. Почему обязательно нужно бросаться в первый попавшийся?»

Дверь закрылась. Ирв постоял еще немного, вспоминая солнце и ветер, и потом пошел домой. «А ведь там сила тяжести была направленна так же, как и здесь, — подумал Ирв, вспомнив, что совершенно спокойно вошел и вышел из Двери. — Хороший мир, — думал он. — Замечательный мир!» Он шел и улыбался, радуясь, что побывал под огромным, высоким небом и видел реку и деревья, и что Кристалл Мерцания дает возможность переходить из мира в мир.

Он потом еще ходил в другие миры. Ни за чем. А просто ему было интересно бывать в них. Проходя сквозь Двери, он попадал то в горы, то на равнины, то в леса с чужими, неизвестными деревьями, и птицы пели там. Он видел и животных, но всегда старался избежать встречи с ними. Завидев какого-нибудь, даже не очень крупного зверя, он возвращался в мир зартов, не желая испытывать судьбу, проверять, хищник это или просто безобидное создание.

Да, Кристалл давал возможность ходить в другие миры, и это было совсем не так, как когда Ирв пользовался аппаратурой Перемещения на Земле. С помощью Кристалла он действительно попадал в мир, во все его пространство, а не только в маленький кусочек, ограниченный полем Перемещения. Ирв мог видеть горизонт и весь ландшафт, простирающийся перед ним, ощущал ветер и запахи этого мира, по-настоящему был в нем, а не внутри полупрозрачного купола поля.

А однажды Дверь открылась под водой. Там, за открытой Дверью, был океан или озеро, или река. Ирв видел подводный мир, и вода стояла стеной на границе миров. Она не затекала сюда, сохраняясь ровной вертикальной поверхностью за Дверью. Ирв с удивлением наблюдал это и даже протянул руку, по локоть погрузив ее в воду другого мира, но сам, конечно, не пошел туда, оставшись перед стеной воды. Внизу было дно, еле различимое, но все же можно было увидеть камни и растения там. Поверхность была тоже далеко, и только свет проникал в воду оттуда, где была поверхность. Ирв видел несколько странных рыб, проплывших мимо. Они были разноцветные и довольно больших размеров. Ирв смотрел в аквариум другого мира и удивлялся непредсказуемости расположения Дыр в мирах. Там она была под водой, Ирв еще не разу не видел такого.

Да, бесконечные миры были бесконечно разнообразны. Теперь Ирв каждый день отправлялся к той Дыре на окраине города, чтобы побывать в одном из них. Сидя дома, он ждал, когда откроется Дверь, и потом быстрее бежал туда вдоль стражей. Когда он оказывался перед открытой Дверью, некоторое время уходило на то, чтобы увидеть ее, вызвать в себе состояние открыто-закрытых глаз. Ирв обычно садился на землю в уже известном месте и успокаивался и сосредоточивался, проявляя, материализуя Дверь перед собой. Впрочем, с каждым разом это становилось все легче, и скоро ему требовалось всего несколько секунд, чтобы увидеть Дверь. К тому же он заметил, что увидев ее, получив это состояние, потом уже не сложно поддерживать его, а то и вовсе не нужно, — появляясь, Дверь уже не исчезала до своего закрытия.

Один раз Ирв пользовался Дырой в Храме Нолу, решив, что там он лучше защищен от посторонних глаз, — в закрытом помещении уж точно никто не увидит, как он путешествует в четвертом измерении. Но окружающая обстановка давила, оказывая на него гнетущее действие, — разговор с Нолу был не лучшим его воспоминанием, Ирву было не слишком приятно находиться в Храме. И после он больше уже не приходил сюда, пользуясь той Дырой, у стражей, через которую перемещался в первый раз.

Глядя на оболочку мира, Ирв видел и ту Дыру, через которую он попал в этот мир. Она была далеко, и, в общем-то, ничем не отличалась от других. Но все же это была не простая Дыра, а та самая, которая хотя бы раз точно открывала Дверь на Землю, и та самая, которая проглотила его, заперев здесь. Ирв поглядывал на нее с двойным чувством: с надеждой, потому что однажды она уже была дорогой на Землю и могла стать ею еще раз, и с грустью или даже неприязнью — она оставила его здесь.

Впрочем, теперь Ирва уже не так тяготило пребывание в этом мире. Вернее, сам мир не был уже так ненавистен ему. Теперь это снова стал просто один из многих других миров, а не так, как раньше, когда Ирв не мог и шагу ступить отсюда. Теперь, бывая в других мирах, Ирв воспринимал этот как отправную точку, как некое место, где просто начинаются его путешествия в неизвестные пространства. Должно же где-то быть такое место, иначе сложно будет каждый раз искать ночлег и пищу.

Кстати, о пище. В какой-то момент Ирв вдруг обнаружил, что у него кончаются деньги и скоро просто не на что будет покупать продукты. Он задумался, не зная, что делать. После всего, что произошло, как-то несерьезно было бы снова идти таскать мешки. Ирв не знал, как быть. Но ему помог случай.

Бывая в других мирах, он, конечно, видел там различные предметы, которые раньше собирал и приносил на Землю, когда был сталкером. Сейчас он просто не обращал на них внимание — зачем они? Ведь зартам не продашь вещь из другого мира — если они узнают о его походах в четвертом измерении, то ему может не поздоровиться. Но однажды Ирв наткнулся на эки-глок, буквально наступил ногой на него, когда был в другом мире. Эки-глоку, конечно, ничего не сделалось, но Ирв, размышляя перед этим о проблеме денег, вдруг подумал, что если продать эки-глок, то это не должно вызвать подозрений — эки-глоки ведь есть в мире зартов, и поэтому никто не подумает, что Ирв принес его из другого мира. Хорошая мысль! Ирв подобрал эки-глок и потом, вернувшись в зартский мир, пошел в город.

Придя в магазин, он положил эки-глок на прилавок перед зартом-хозяином и, как смог, объяснил, что хочет продать его. Зарт с некоторым недоверием взял эки-глок в руки, взвесил на ладони, придирчиво глядя на него, потом быстро, на долю секунды, приложил его к голове и постоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Затем глянул на Ирва и, ничего не говоря, отсчитал ему деньги, взяв эки-глок себе. Ирв посмотрел: зарт дал ему почти в три раза меньше той стоимости, по которой сам продавал эки-глоки. Ирв покачал головой, но не стал возражать. Бог с ним, все равно выбирать не приходилось, к тому же эки-глок был достаточно дорогой вещью, и даже трети стоимости Ирву могло хватить надолго, учитывая его довольно скромные запросы. На часть денег он сразу купил продукты и, выходя из магазина, подумал, что можно будет продавать еще и двигалки, которые тоже были в этом мире.

В общем, проблема денег была решена. Оставалось только качать головой, что способ был фактически такой же, как и на Земле: и здесь Ирв опять стал профессиональным сталкером. Вот так.

Теперь он нечасто ходил к пустынникам — другие миры привлекали его гораздо больше, чем разговоры с бестелесными животными. Да и большую часть времени он проводил, наблюдая Двери, открывающиеся в ближайших Дырах, следя, не появится ли там его мир. Но еще в самом начале, когда он только начал использовать Кристалл Мерцания, Ирв побывал у пустынников.

Вернувшись из того первого перемещения в другой мир, он оставил Кристалл дома и пошел к стражам. Он не стал дожидаться ночи — ему не терпелось расспросить пустынников о свойствах, возможностях Кристалла Мерцания, теперь, когда он проник в его мир.

Ирв подошел к стражам и присел на землю, ожидая появление говорящей тени. Но пока никого не было, мысли о Лие занимали его. Он думал о ней с грустью и щемящим чувством потери. Конечно, он мог бы снова быть с ней, и она, скорее всего, не стала бы возражать, но после того утра он чувствовал, что уже не может относиться к ней по-прежнему. Сложно испытывать к птицеящерице те же чувства, что и к человеку. Хотя, конечно, он всегда знал, что она не человек. Но одно дело знать, а другое…

Он помнил, как увидел ее в обличье птицеящерицы. После того как столько времени знал ее в облике человека, прекрасной женщины, и думал о ней, как о единственном, кроме себя, человеке в этом мире. Господи! Как же хорошо было с ней всегда! И тем больнее оказалось падение. Когда они были на небесах, а потом оказалось, что она… В общем, его мечта оказалась птицеящерицей. Да, пожалуй, действительно было похоже, что он свалился с небес в то утро. Больно было падать с облаков.

За всеми этими размышлениями Ирв не заметил, как пустынник появился перед ним.

— Вы мыслите нелогично, — сказал Пустынник.

И Ирв улыбнулся, узнав «своего» Пустынника.

— Да? — сказал Ирв. — Почему?

— Вы ведь всегда знали, что она Дева, которая может принимать разные обличья. А поскольку она живет среди зартов, то чаще всего это обличье зарта. И скорее человеческий облик является для нее необычным и исключительным случаем, чем внешность птицеящерицы.

— Так что с того? — сказал Ирв. — Я ведь видел ее только в обличье человека, женщины.

— Да, но вы знали, что она другая.

— Знал, — согласился Ирв.

— Тогда что же так удивило вас?

— Это не удивление, это другое.

— Что другое?

Ирв пожал плечами.

— Не знаю. Не удивление, не тем более отвращение… Неприязнь, пожалуй, тоже не то. Ложь, может быть, но тоже не совсем верно, — она ведь не обманывала меня. Скорее, я сам лгал себе, считая ее человеком, а потом она уличила меня в этой лжи.

— Она уличила вас в том, что вы лгали себе о ней? — спросил Пустынник.

— Да, — грустно улыбнулся Ирв, — наверное, так. Хотя это и звучит довольно странно. Сказка кончилась, как это ни печально. Она сама разрушила мою сказку о ней.

— Вы мыслите нелогично, — снова сказал Пустынник. — Нельзя обижаться на нее за то, что она вернула вас к правде.

— Вывела на чистую воду, хочешь сказать? — с улыбкой проговорил Ирв. — Пожалуй, что да. Только вода оказалась уж очень холодной и слишком чистой, бесцветной. Мне было гораздо приятнее в той, которую я сам раскрасил для себя.

— Разве правда не всегда лучше, чем ложь? — спросил Пустынник.

— Все хорошо в меру, — ответил Ирв. — Главное, только знать эту меру. Хотя тебе-то что до этого? С чего это вдруг ты увлекся вопросами человеческих отношений?

— Мне понравился тот образ, который был в ваших мыслях, когда вы думали о ней. Я запомнил его.

— Да? Что же в нем такого?

— Он противоречивый, запутанный и неправильный. Но почему-то красив именно этим. Он необычный и привлекает своей контрастностью.

— Хм… Да ты, я вижу, эстет, большой знаток и ценитель образов мыслей, — улыбнулся Ирв.

— Я видел разные образы мыслей, — ответил Пустынник.

— Не сомневаюсь. Ладно, пожалуй, это не самое главное из последних событий. А знаешь, какое главное?

— Знаю, — сказал Пустынник, — вы проникли в мир Свитка Мерцания.

— Тьфу… — с досадой произнес Ирв. — С вами, пустынниками, совершенно невозможно разговаривать.

— Вы думали об этом, когда задавали вопрос. Я услышал ответ в ваших мыслях.

— Да, конечно, — пробурчал Ирв. — И что ты думаешь об этом?

— Я не думаю.

— Сам — да, но моими мозгами, что ты думаешь?

— Это не совсем точно, — проговорил Пустынник. — Когда я думаю вашим мозгом, мы как бы думаем вместе и…

— Ладно, неважно, — прервал его Ирв. — Что ты скажешь о том, что я смог использовать Кристалл Мерцания?

— Вы не использовали всех его свойств.

— Вот-вот, как раз об этом я и хотел спросить. В чем его свойства?

— Я не знаю их всех.

— А что ты знаешь?

— Я знаю, что он может включать в себя нас. Вернее, вы можете включать в себя нас, используя Свиток Мерцания.

— Как это? — спросил Ирв и тут же сам догадался об этом. — А, наверное, дело в том, что он усиливает сознание, и оно становится настолько большим, что может включать в себя сразу много пустынников.

— Примерно так, — ответил Пустынник. — Только не много, а всех.

— Всех? — удивился Ирв.

— Да.

— То есть ты хочешь сказать, что с помощью Кристалла Мерцания я могу собрать в… в себя всех пустынников мира?

— Да.

— И… и как это будет? — все больше удивлялся Ирв.

— Я не знаю точно, но знаю лишь то, что это не причинит вам вреда. Мир Свитка Мерцания — это бесконечная Вселенная как и любой другой мир, и в нем хватит места для всех нас.

— Хм… Вот как? — Ирв думал.

— Вы правильно думаете, что нужно попробовать сделать это, — сказал Пустынник, подслушав его мысли.

— Ты так считаешь?

— Да.

— А вдруг не получится, — сомневался Ирв. — Не очень хочется снова отдавать себя на растерзание вашему брату и еще больше сестре.

— Вы можете оставаться совсем близко от стражей и в случае чего быстро уйти за их границу.

— Хм…

— Нам будет приятно иметь бесконечное количество сознания. Все смогут получить столько, сколько захотят.

— Да? Но мозг-то у меня останется прежним, не безграничных размеров.

— Это не важно. Вы сможете не пускать нас в свой мозг.

— Тогда зачем вам это, если вы не будете пользоваться мозгом?

— Сознание как теплая мягкая вода, в нем приятно плескаться и нежиться.

— Н-да? — Ирв подумал, что действительно он ничем не рискует, имея возможность в любой момент уйти под защиту стражей. — Что ж, — сказал он, — ладно. Наверное, стоит попробовать, — он встал на ноги. — Сейчас я принесу Кристалл. Жди меня здесь, — и пошел к дому.

Через несколько минут Ирв вернулся с Кристаллом Мерцания. Он нес его в руках и, подойдя к границе стражей, остановился. Пустынник все еще был на том же месте. Ирв посмотрел на него.

— Что ж, я иду. Думаю, что пару шагов от стражей будет достаточно. Как ты считаешь? — спросил Ирв.

— Как сладко! — проговорил Пустынник. — Великолепное чувство свободы.

— А, — улыбнулся Ирв, понимая, что держа Кристалл в руках, он использует его, и Пустынник уже пребывает в его, ставшем большим, сознании, — ты попал на шоколадную фабрику.

И с этими словами Ирв шагнул за стражей, сделал два шага от города и остановился.

— Другие уже чувствуют Свиток Мерцания, — сказал Пустынник. — Скоро они будут здесь. Не подпускайте их к вашему мозгу.

— Как? — спросил Ирв.

И тут сразу несколько пустынников возникло перед ним. Он почувствовал жжение в голове от того, что они все разом вошли в его мозг, и чуть скривился от боли, но тут же постарался прогнать их оттуда. И это получилось. Он словно бы отставил их в сторону, все равно ощущая их в себе, но так, не слишком навязчиво, просто зная, что они есть, но вполне мог бы и не замечать этого.

Пустынников становилось все больше. Они стекались к нему со всей округи. Ирв чувствовал увеличение их количества, но это не давило, просто он знал, что их все больше. Женщина-пустынник накрыла его своей пустотой. Ирв не испугался и не двинулся с места, просто спокойно приказал ей отойти. И она послушалась, оставив его.

Пустынников становилось уже очень много. Ирв стоял спиной к стражам, а перед ним был сплошной полукруг пустоты — пустынники толпились, стараясь приблизиться к нему. Невозможно было различить отдельных особей, они слились в общую массу. Скоро Ирв почувствовал, что пустынников больше не прибавляется. Он посмотрел — полукруг пустоты был не так уж велик. Неужели это все пустынники мира? Ирв хотел спросить у «своего» Пустынника, но никак не мог найти его в общей массе. Тогда он просто подумал о нем, разрешая ему думать и говорить.

— Нет, — сказал Пустынник из месива пустоты, — это не все пустынники этого мира, это только те, которые были вокруг города. Но, если хотите, вы можете собрать вообще всех.

— Нет, спасибо, — ответил Ирв, глядя на черную массу перед собой. — И что же мне делать с вами?

— Я не знаю, — ответил Пустынник. — Все слушают ваши желания.

— Н-да?

Он думал, понимая, что с помощью Кристалла Мерцания действительно может включать в себя множество пустынников, и это совершенно не опасно для него. Черная масса была не только перед ним, он чувствовал ее и внутри, в своем сознании, но это не давило и не было даже неприятным — просто он ощущал это и все.

Так что бы такое сделать с этим? Хм… Пожалуй, вот что.

Ирв шагнул вперед и приказал пустынникам расступиться. Они повиновались. Тогда Ирв пошел дальше на равнину, а пустынники следовали за ним. Хотя почти сразу они снова окружили его большим черным кольцом, Ирв шел в центре их круга, и круг перемещался синхронно с его шагами. Словно бы черное облако было надето на его плечах, двигаясь вместе с ним и всегда сохраняясь вокруг и на небольшом расстоянии от него. Идти в одежде из пустынников было довольно забавно, но все же не так интересно — внутри пустоты не было видно ничего вокруг.

Тогда Ирв приказал пустынникам выстроиться двумя шеренгами на равнине, и сам пошел по коридору между ними. Задерживаясь около одной из черных теней, Ирв «слушал» образы и мысли, которые были в пустыннике, потом шел к следующему.

— Привет, — говорил Ирв. — Как дела? — Но не давал отвечать, а просто воспринимал то, что пустынник помещал в его сознание.

Калейдоскоп мыслей и образов. Иногда угрюмые и мрачные, иногда светлые и легкие. Когда Ирву попадалась женская особь, то это было нечто странное. Женщины-пустынники почти не «издавали» каких-то более или менее конкретных образов и мыслей, но в них были желания, чаще всего яростная жажда схватить и подмять под себя. Огненное воспаленное стремление. Ирву не очень нравилось слышать это, и он старался побыстрее «отключать» женскую особь, если попадал на нее.

Но в конце концов ему надоел этот смотр образов. Тогда он решил устроить парад. Для начала он выстроил пустынников в шахматном порядке по всей равнине. Потом соединил их в несколько легионов, потом построил колоннами, потом еще как-то. Но скоро ему наскучило и это. К тому же он подумал, что в городе могут увидеть эти его забавы с пустынниками. И лучше не вызывать у зартов интерес, каким образом он смог это сделать.

— Ладно, — сказал Ирв пустынникам, — хватит.

Он отпустил их и пошел к дому. Пустынники сразу окружили его и следовали за ним, вокруг него, до самой границы стражей.

Больше Ирв уже не играл с ними в солдатиков. Зачем это?

Как-то он подумал, что, пожалуй, мог бы завоевать эту планету с помощью армии пустынников. Но тут же усмехнулся — на что она ему сдалась?

Ирву больше нравилось ходить в другие миры. Бывая в них, он не переставал удивляться бесконечному разнообразию форм мироздания. Иногда он попадал в ночь, и чужие созвездия были над ним. Ирв смотрел на них, стоя под ночным небом незнакомого мира. Вообще пребывание в другом мире странно действовало на него. Он не мог понять своих ощущений, но это было нечто, не сравнимое ни с чем. Именно быть в другом мире, чувствовать себя частью его. Кристалл давал такую возможность. Чувствовать себя внутри незнакомого мира, другой вселенной — это было захватывающе.

Ирв не всегда стоял рядом с открытой Дверью. Иногда, если решал, что мир спокоен и безопасен, Ирв уходил довольно далеко за те полчаса-час, пока была открыта Дверь. Бродил среди невиданных лесов или взбирался на холмы.

Как-то он искупался в прозрачном лесном озере. Конечно, страшно было делать это — в воде могли оказаться какие-нибудь хищники или… да мало ли что. Но он рискнул — уж очень красивым и свежим показалось ему озеро, на берегу которого он оказался, войдя через Дверь. Вода была теплой и чистой. Он с удовольствием плескался в ней и чуть не опоздал вернуться в мир зартов. Он так и стоял потом около стражей мокрый и с одеждой в руках, которую не успел надеть, увидев, что Дверь вот-вот закроется. Ирв улыбался, и капли воды другого мира стекали с него на невесомые камешки под ногами.

Он видел и города. Несколько раз, перейдя в другой мир, он видел город на горизонте. Если Ирв оказывался при этом на холме или другой возвышенности, то удавалось неплохо разглядеть его. Города бывали разные: состоящие из многоэтажных домов, и электричество, и машины были в них; а попадались и древние, с явно низким уровнем цивилизации, некоторые были окружены стеной, рвом, некоторые нет. Бывало, что Ирв попадал в ночь другого мира и видел города во тьме. Один раз он стоял на холме, и ночной город чужого мира простирался перед ним. Море огней — это был цивилизованный город. Ирв видел маленькие точки-машины, которые ездили по улицам, и, конечно, в домах горел свет. Несколько зданий были выше других и освещены лучше. Их форма была странной, но вообще город своими огнями напоминал земной. Огни в домах были одинаковые в любом мире.

Ирв попадал и внутрь городов. Несколько раз Дверь открывалась на улице или в здании города. Там были люди, если их можно так назвать. Впрочем, они были разумны, раз жили в городах, хотя это и почти все, что делало их похожими на людей, потому что вид их был самый разный. Ирв видел медуз, в нескольких сантиметрах парящих над землей. Они заполняли улицы, и машины ездили там. Медузы носили одежду, разную. У некоторых были какие-то предметы в щупальцах. Медузы явно разговаривали друг с другом, но Ирв не слышал их, стоя за Дверью. Он так и не пошел в тот мир, лишь смотрел на них.

Ему попадались еще всякие странные люди: улитки, люди-тележки с колесами вместо ног и люди-непоймичего, которые были как студни, состоящие из более или менее кубических форм, которые колыхались при движении и вообще были как на пружинках. Во всех этих случаях Ирв не входил в другой мир, увидев, что Дверь открылась на улице города, где живут странные создания в своих странных домах. Ну их! Ирв только наблюдал за ними из-за открытой Двери. Они, конечно, не видели его, как существа, живущие в трехмерном мире и не способные видеть сквозь четвертое измерение.

Но два раза Ирв все же вышел в город. И оба из них по одной причине — потому что увидел там действительно людей, именно человеков.

В первый раз это был город с большими многоэтажными домами, и машины ездили в нем. Ни дома, ни машины не были похожи на земные, и вообще мир был красный, а не желтый, но по улицам ходили люди. У Ирва перехватило дыхание, когда он увидел их. Люди! Он с волнением смотрел на них, понимая, что это не Земля, но все же, все же… Раздумье было недолгим. Ирв собрался с духом и шагнул в открытую Дверь, оказавшись в другом мире, на улице чужого города.

Сила тяжести была направлена под довольно большим углом, и Ирв упал на асфальт, оказавшись там. На асфальт! Он даже не почувствовал боли от падения, понимая, что это асфальт. Когда он встал на ноги, то увидел, что люди обращают на него внимание. Еще бы! Ведь он только что вышел из ниоткуда, просто выпал из воздуха у них на глазах. Одежда его была, конечно, не такой, довольно странной для них. И вообще вид его был странным. Ирв вполне понимал их, когда они, с удивлением глядя на него, собрались толпой вокруг. Но ведь они были люди. Люди!

— Привет, — улыбаясь, сказал им Ирв. — Очень рад видеть вас.

Они смотрели на него и переговаривались между собой. Он не различал отдельных слов в общем говоре, к тому же вокруг стоял обычный шум города.

— Меня зовут Ирв, я с Земли, — сказал он им.

Какой-то мужчина выделился из толпы и, встав перед Ирвом, сказал что-то на непонятном языке.

— Что? — спросил Ирв.

И тут мужчина вытянул руку. Он стоял примерно на расстоянии полутора-двух метров от Ирва — в общем, больше, чем можно достать рукой. Но он достал. Его рука вдруг вытянулась дальше, продолжая как бы естественное движение вперед, а потом неестественно согнулась в неправильном месте, где-то посередине предплечья. Мужчина дотронулся своей неестественной рукой до плеча Ирва и пощупал его. И Ирв отпрянул, вдруг испугавшись, понимая, что они не люди. Нет, они только на первый взгляд походили на людей, а на самом деле…

Ирв не стал долго думать, резко развернулся и прыгнул в открытую и еще даже не начавшую закрываться Дверь. Но Ирву было все равно. Нет, не все равно, он испугался, что попал в мир, где живут человекоподобные спруты со странными вытягивающимися конечностями, и только хотел быстрее сбежать оттуда, пока они не схватили и не съели его. Кто их знает, чем они там питаются? Он упал, больно ударившись, на землю зартов. И это было тем больнее, что он упал на руку, где кожа была содрана от предыдущего падения на асфальт. Рана кровоточила. Ирв зажимал ее и все со страхом поглядывал на то место, где была Дверь, хотя она уже и исчезла, потому что он перестал касаться Кристалла Мерцания, разорвав связь между мирами.

А во второй раз Дверь открылась внутри древнего города, или нет, скорее средневекового. Ирв не знал, окружен ли он стеной или рвом, потому что попал на площадь, наверное, где-то в центре города. На площади ходили люди в, пожалуй, узнаваемых средневековых одеждах, торговцы продавали зелень и другие продукты, вино, какие-то вещи. Всадники на лошадях проезжали время от времени. Именно на лошадях, а не на каких-то неизвестных животных. На всадниках были латы, и мечи висели у них на поясе. Некоторые люди, ходившие на площади, тоже были с мечами. В общем, это был земной средневековый город. И дома были как на Земле в те времена и вообще все.

Ирв смотрел удивленно. Это была Земля, явно, что это была Земля, только средних веков. Странно. Ведь тот мир, в который открылась Дверь, был оранжевого, а не желтого, земного, цвета. Но тем не менее… Ирв не знал, что делать. После случая с человекоподобными спрутами он с недоверием относился к виду существ, которых на первый взгляд можно было принять за людей. Но ведь не только люди, а вообще все было как на Земле: те же лошади, дома и… яблоки.

Ирв вдруг увидел, что одна из торговок на площади продает яблоки. Сочные, спелые и такие аппетитные на вид. У Ирва потекли слюнки. Ему вдруг очень захотелось хотя бы одно из этих яблок. Что может быть более земное, чем спелое яблоко? Ирв просто глаз не мог оторвать от них — так ему хотелось снова почувствовать яблочный вкус. «Ладно, — решил он, — стоит рискнуть», — и шагнул в открытую Дверь.

Сила тяжести была направлена почти так же, и он совершенно спокойно перешагнул из одного мира в другой.

— Свят, свят… — услышал Ирв справа и обернулся.

Там священник стоял, крестясь и выпучив глаза, глядя на него. Ирв думал о яблоках и не сразу понял, что привел его в такое состояние, только что выйдя перед ним прямо из воздуха. Ирв подмигнул священнику.

— Ничего, — сказал он, — бывает.

— Изыди, сатана! — страшным голосом произнес священник, выставив перед собой распятие и осеняя Ирва крестным знамением.

— Да ладно, — махнул рукой Ирв и направился к яблокам, кстати, отмечая про себя тот факт, что священник говорил на понятном ему языке, и распятие тоже было… известным.

Другие люди на площади смотрели на него. Кто-то видел, как он вышел из ниоткуда, но большинство, пожалуй, нет. Хотя его вид и без того был достаточно необычен для них. Ирв подошел к торговке яблоками.

— Извините, — сказал он ей, — я тут из другого мира, и у меня просто нет ваших денег. Не могли бы вы дать мне пару яблок?

Та смотрела на него раскрыв рот и онемев то ли от удивления, то ли от страха, но скорее все же от страха. Ирв думал, что бы предложить ей взамен яблок, но понимал, что ничего такого, кроме Кристалла Мерцания, у него нет. Кристалл, конечно же, не шел за два яблока. «Ладно, — решил Ирв, — придется взять так. Не обеднеет, наверное».

— Всего лишь пару яблок, — как бы извиняясь, сказал он торговке. — Мне больше не надо.

И с этими словами он протянул руку и, взяв два яблока с прилавка, положил их в сумку на поясе, где был Кристалл Мерцания.

— Спасибо, — вежливо сказал Ирв. — Извините, — и хотел уйти.

И тут ее словно прорвало:

— А-а! — завизжала торговка.

Видимо, страх в ней был усилен чувством потери, тем более что ее обокрали вот так вежливо и прямо у нее на глазах — она больше не могла оставаться безучастной.

Ирв сам немного испугался от неожиданности ее громкого крика.

— Извините, — еще раз сказал он, пожав плечами. Потом повернулся и хотел идти к Двери.

Но тут увидел, что путь ему преграждает рыцарь в кольчуге и шлеме. Рыцарь стоял перед ним, держа большой меч двумя руками и направляя его на Ирва.

— Стой, нечистый! — вскричал рыцарь. — Сейчас ты падешь от моего меча!

— Ну вот еще, — фыркнул Ирв и попробовал обойти его.

Но рыцарь тоже подвинулся, не давая ему пройти. Плохо было то, что рыцарь стоял как раз между ним и Дверью, перед самой Дверью, и никак было не подойти к ней.

«Вот черт, — подумал Ирв. — Как неудачно». Дверь была закрыта примерно наполовину, но минут двадцать еще оставалось — Ирв автоматически отметил это. Сделал еще шаг в сторону, но рыцарь двигался вместе с ним, направляя свой меч на него.

— Да брось ты, — сказал Ирв. — Из-за двух яблок…

Народ стоял вокруг, глядя на них.

— Умри! — выкрикнул рыцарь и, сделав выпад, рубанул мечем.

Ирв еле успел отскочить. Лезвие прошло в каких-то сантиметрах от него. «Серьезное дело», — немного испугавшись, подумал Ирв. Действительно, рыцарь не шутил и с самым свирепым видом смотрел на него, недвусмысленно угрожая мечем, и явно хотел привести свои угрозы в исполнение. То есть не просто хотел, а… Ирв отскочил еще раз от следующего удара меча. На этот раз удар был быстрее и точнее, Ирв увернулся просто чудом. «Что делать-то?», — в легкой панике подумал он. Рыцарь теснил его к стене дома, где Ирв не смог бы отскакивать от его меча. И стена была уже близко. «Что же делать? — металось в голове. И тут он понял: — Ага…»

Рыцарь готовился к следующему выпаду. Ирв резко вытянул руку, останавливая его.

— Подожди, — быстро проговорил Ирв. — Ты что, разве не знаешь, что тот, кто убьет чародея, навлечет на себя страшное проклятие?

— Ты бес, — произнес рыцарь. — Убить тебя — благое дело.

— Нет, — сказал Ирв, — я чародей.

— Я не верю тебе, — сказал рыцарь и занес меч для удара.

— Да? — Ирв отступил на шаг. — Тогда отведай моей магии, — и выхватил из сумки Кристалл Мерцания, вытянув его перед собой и как бы направляя на рыцаря. Тот в удивлении уставился на Кристалл, забыв ударить мечом.

— Это мой магический кристалл, — с усмешкой проговорил Ирв. — Не хочешь ли превратиться в жабу?

Рыцарь с явным смятением смотрел на неспешные переливы в Кристалле Мерцания и, похоже, не знал, что ему делать.

— Или, может быть, отправить тебя туда, откуда я сам пришел только что? — продолжал запугивать Ирв. — Там ты придешься по вкусу драконам и тварям из черных миров.

— Я не боюсь драконов, — несколько неуверенно проговорил рыцарь, стараясь быть храбрым.

— Да? А бестелесных пустынников, которые забираются в твой мозг и выжигают его, вылизывая огненными языками?

Рыцарь молчал, опустив меч, и только испуганно таращился на мерцание в Кристалле.

— Ну что, пойдем со мной? — Ирв сделал шаг вперед и резко дернул руками, направляя Кристалл Мерцания прямо в лицо рыцарю. Тот отшатнулся и попятился.

— Там страшный бог Нолу правит миром, — замогильным голосом говорил Ирв и продолжал идти вперед, рыцарь отступал, не сводя глаз с Кристалла. — Он приходит ночью на Землю и летает во тьме, пожирая таких, как ты.

Ирв шел медленно-медленно, держа Кристалл в вытянутых руках перед собой. Он двигался вперед и немного вбок, стараясь обойти рыцаря.

— Он огромный, его глаза горят во тьме, а пасть его — огненная бездна, — говорил Ирв. — Он больше, чем все, и ноги его стоят на звездах.

«Чушь какая-то», — подумал Ирв, но на рыцаря это производило впечатление. Он уже не собирался нападать и только медленно отходил в суеверном испуге.

Народ стоял вокруг, все замерли, пытаясь разглядеть, что там в руках у Ирва. И он не стал разочаровывать их. Когда рыцарь был уже достаточно в стороне, и дорога к Двери была свободна, Ирв, развернувшись, обвел Кристаллом Мерцания толпу вокруг.

— Вы тоже хотите магии? — сказал он им.

Толпа отпрянула, и все, сорвавшись с места, бросились врассыпную. Ирв усмехнулся и опустил Кристалл. Дверь уже закрывалась, пора было уходить. Ирв стоял посреди опустевшей площади и потом на глазах у людей, испуганно выглядывающих из-за домов, шагнул в никуда, растворившись в воздухе.

«Вот так и рождаются легенды», — улыбаясь, думал Ирв, идя домой вдоль стражей. Все-таки странно было, что это за мир, где все как на Земле, только в средние века. Не было практически никаких отличий, все было земное: лошади, яблоки, люди, говорившие на понятном языке, сам город. И потом — распятие… Крест с Иисусом был совершенно такой же как на Земле. «Как это может быть? — думал Ирв, но не находил ответа. — Неужели бесконечное разнообразие миров настолько бесконечно, что даже повторяет себя? Оранжевый мир… Нет, это не Земля. Но все же…»

А яблоки он не стал есть, побоявшись отравиться фруктами с непонятной Земли. Так и выбросил их по дороге.

И еще в одном не совсем незнакомом мире он побывал. Это был серый мир с чуть зеленоватым оттенком. Войдя в него, он оказался среди травы. Высокая, доходящая до пояса, трава зеленым морем простиралась перед ним, и ветер, пролетая над ней, колыхал сочные стебли. Ирв подставил лицо солнцу и зажмурился, с удовольствием вдыхая свежий запах трав, наполняющий ветер. Где-то высоко в облаках было солнце, Ирв совсем закрыл глаза под блеском его лучей. И тут вдруг почувствовал что-то. Что-то знакомое.

Он не понял сразу, что это, но, открыв глаза, просто увидел причину своих ощущений. Пустынник стоял перед ним, Ирв чувствовал его присутствие в своем сознании. Странно было видеть пустынника в другом мире. Ирв даже подумал, не прошел ли один из них за ним? Но нет, ведь Дверь была за стражами и недоступна для пустынников. И тут он понял, вспомнив тот образ, который показывал ему Пустынник о своем мире. Там тоже была трава, пожалуй, такая же. В общем, Ирв понял, что попал в мир пустынников, в тот мир, откуда они пришли когда-то к зартам.

— Я не знаю, кто такие зарты, — сказал пустынник, — но мне нравится быть в вашем сознании. Я еще никогда не ощущал такой свободы.

— Конечно, — сказал Ирв, — мир Кристалла Мерцания — бесконечная вселенная.

— Кристалла Мерцания? — спросил пустынник.

— Да. Или Свитка Мерцания, как вы его называете.

— Свитка Мерцания? — тем же тоном произнес пустынник.

— Разве ты не знаешь о Свитке Мерцания? — удивился Ирв.

— Нет.

— Твои собратья в другом мире знают о нем.

— В другом мире?

— Хм… — Ирв продолжал удивляться. — Выходит, тебе ничего не известно об этом? Впрочем, вполне возможно — все ведь происходило довольно давно. И те, кто остались, не видели Кристалла Мерцания, поэтому ничего и не знают о нем.

— Те, кто остались? — снова спросил пустынник.

— Ладно, не важно, — ответил Ирв. — Скажи лучше, обитает ли кто-нибудь еще в этом мире, кроме пустынников?

— Я понимаю, что вы называете пустынниками таких, как я, — произнес кусок пустоты. — Да, здесь есть еще и другие, не такие, как я.

— И кто же они? Они разумны?

— Они разные. Но есть и такие, которые имеют разум.

— Покажи мне их, — сказал Ирв.

— Показать?

— Помести в мое сознание их образ, и я увижу их.

— Смотрите.

Ирв закрыл глаза. Он не боялся пустынника, не боялся предоставить ему свое сознание — ведь он был с Кристаллом Мерцания.

Люди? Нет. То, что Ирв увидел, вообще не было похоже на человека. Даже медузы, которые как-то попались ему в другом мире на улице города, и то больше походили на людей. Но здесь… Спруты или осьминоги. С извивающимися щупальцами и большой вытянутой головой. Но щупальца извивались бесполезно, просто перемалывая воздух, спрут оставался на месте и выглядел довольно беспомощно. И тут Ирв, будучи в образе пустынника, вдруг почувствовал, как приблизился и проник в него. Все ожило. Пустынник обрел разум, и спрут перестал быть беспомощным. Они слились, и жизнь обрела смысл для обоих. Ирв отставил в сторону образ пустынника.

— Эти спруты и есть разумные существа вашего мира? — спросил он.

— Да, они обладают разумом, — сказал пустынник.

— Почему он был таким беспомощным вначале?

— Он не мог думать.

— Но ведь ты говоришь, что они разумны.

— Они обладают разумом, — уточнил пустынник.

— Как же… — начал Ирв и тут все понял. — Вот в чем дело?

Он вспомнил, что пустынники ведь обладают способностью думать, но не имеют мозга для этого. А спрут, которого он видел, наверное, имеет мозг, но не способен думать им. Получалось, что пустынники и спруты являлись как бы двумя частями разумного существа и только вместе были по-настоящему разумны.

— Да, — сказал пустынник отвечая на его мысли, — мы можем думать только вместе.

— Вот как? — Ирв размышлял над этим. — И вы всегда вместе?

— Нет. Примерно половину времени.

— Половину времени? Почему так?

— Нам нравится думать, — ответил пустынник, — но потом это становится слишком навязчиво, и мы разъединяемся. А потом, когда опять хотим думать, соединяемся снова.

— Хм… И вы всегда соединяетесь с одним и тем же… — Ирв не договорил, не зная, как назвать спрута, но пустынник понял его.

— Нет, — сказал он. — Мы соединяемся с тем, кто свободен.

— То есть всегда с разными?

— Не обязательно. С тем, кто свободен.

— Интересно, — Ирв покачал головой. — Но все-таки зачем вы разъединяетесь, если вам так нравится думать?

Пустынник молчал какое-то время, потом ответил:

— Это становится слишком напряженно — много мыслей, много забот. Когда не думаешь, все просто. Когда думаешь — хорошо, но потом слишком напряженно.

— То есть вы устаете думать? — спросил Ирв.

— Не знаю… Нет, — неуверенно проговорил пустынник. — Просто мы начинаем разрушаться оба, если слишком долго бываем вместе.

— Хм, — Ирв не переставал удивляться. — Но все же это не вполне понятно. А как же…

Он хотел спросить про женских особей, но тут вспомнил о Двери. Вот черт! Ирв резко обернулся. Дверь уже закрывалась, еще пара минут, и будет поздно.

— Заболтался я с тобой, — быстро проговорил он пустыннику. — Ладно, пока. Передавай привет своим спрутам.

— Привет? — спросил пустынник.

Но Ирв уже шагнул в закрывающуюся Дверь и перешел в мир зартов.

По дороге он все думал о странном союзе пустынников и спрутов. Получалось, что пустынники, хоть и были самостоятельными созданиями, но фактически являлись только половиной разумного существа. И теперь, находясь в этом мире, они лишились второй половины и инстинктивно искали ее. Вот в чем была причина их потребности думать: они хотели стать частью целого, для чего и существовали в своем мире. Но зарты не выдерживали их присутствия в своем мозгу и погибали. Пустынники стали невольными убийцами здесь, хищниками, которые лишь хотели быть.

Ирв никак не мог успокоиться и, не заходя домой, пошел к пустынникам, чтобы поговорить об этом. Тот, кто появился перед ним, не был «его» пустынником. Ирву почему-то не хотелось говорить с другим.

— Нет, — сказал он пустыннику, — мне нужен не ты.

— Я тоже хочу использовать ваш мозг, — проговорил пустынник.

Черт! Ирву эта фраза напомнила тот разговор с Девой на площади.

— Мало ли, что ты хочешь, — раздраженно произнес он и коснулся Кристалла Мерцания, используя его свойства, чтобы подчинить пустынника. — Найди мне моего Пустынника и приведи сюда, — сказал он.

— Как мне найти его?

— М-мм… — недовольно протянул Ирв и вспомнил образ имени, который показывал ему Пустынник.

— Хорошо, — сказал тот, кто стоял перед ним, «услышав» это, и исчез.

Через секунду черная тень снова возникла перед ним.

— Вы звали меня? — спросил Пустынник.

— Да, — сказал Ирв, сразу успокоившись, и отпустил Кристалл Мерцания.

— Жаль, — сказал Пустынник. — Мне было приятно быть в мире Свитка Мерцания.

— Так проще, — отмахнулся Ирв, — а то вы все слетитесь сюда. Ты знаешь, я сейчас был в вашем мире.

— В нашем мире?

— Да, в вашем родном мире, откуда вы пришли сюда.

Пустынник молчал.

— Теперь я знаю, как вы жили там, — продолжал Ирв, — и почему у вас есть потребность думать.

— Мои родители не передавали мне этот образ, — ответил Пустынник, — возможно, просто, чтобы не дразнить меня. Но теперь я вижу его в ваших мыслях. Только я не знаю, почему это так волнует вас.

— А тебя разве нет? — спросил Ирв.

— Я живу в другом мире.

— И тебе не интересно, кто ты?

— Я знаю, кто я.

— Разве?

— Там, где я живу, все устроено иначе. Зачем мне знать о том мире?

— Но ведь… — начал Ирв и замолчал.

— У меня есть потребность думать, — сказал Пустынник. — Здесь нет этих спрутов — бесполезно знать о том, чего нет.

Ирв покачал головой, удивляясь такому отсутствию интереса у Пустынника к своей сущности. Хотя его можно было понять. Действительно, знать об этих спрутах — только дразнить себя.

— Пожалуй, теперь я могу представить, как вы попали в этот мир, — потом проговорил Ирв. — Наверное, зарт, который использовал Кристалл Мерцания, вошел в ваш мир. Он попал в то место, где было много пустынников, и вы, почуяв бесконечное сознание, накинулись на него. Он испугался незнакомых существ и странных ощущений и попытался сбежать от вас, вернувшись в свой мир. Но вы со своей способностью перемещаться мгновенно последовали за ним. И прежде чем он успел закрыть Дверь, вы были уже здесь, в этом мире. Потом он, конечно, перестал касаться Кристалла Мерцания, но тут же и погиб, когда его сознание стало обычным без Кристалла и не выдержало вашего присутствия в нем. А дальше вы уже пошли гулять по всем зартам, которые только попадались вам под руку… Или что там у вас?

Пустынник молчал.

— Хотя, наверное, здесь нет вашей вины, — сказал Ирв. — Вы просто делали свое дело. Забираться в чужой мозг — это просто часть вашей жизни. Кто же виноват, что зарты умирают от этого?

— Мы не хотим убивать, — проговорил Пустынник, — нам нужен лишь мозг.

— Да-да, конечно, — кивнул Ирв. — Выходит, я ошибался, когда считал, что потребность думать у вас связана с инстинктом размножения. Впрочем, — Ирв размышлял вслух, зная, что с Пустынником это не важно, он все равно слышит и мысли и слова, — одно другому не мешает. Так?

— Я не знаю, — ответил Пустынник.

— Но здесь вы никогда не соединитесь со своей второй частью, с разумными спрутами. Здесь их просто нет, и, значит, ваше существование здесь бессмысленно. То есть оно вообще никакое: это только половина существования, а второй нет и не будет никогда.

Пустынник молчал.

— Выходит, вы обречены здесь, — проговорил Ирв. — Вам остается только… — он посмотрел на Пустынника. — Надо было переместить вас в ваш мир. Но где его найдешь теперь?

Пустынник все молчал. Ирв покачал головой, глядя на него, потом ушел домой.

Ирву нравилось ходить в другие миры, но большую часть времени он следил за тем, как открывались Двери. Не появится ли в них его желтый мир? Он хотел вернуться на Землю. Конечно. Та мысль о бессмысленности возвращения пришла к нему в минуту депрессии, когда он потерял надежду, и отчаяние владело им. Нет, теперь все было не так. Он хотел вернуться, снова быть на Земле, в своем мире, среди людей.

Закрывая глаза, он смотрел на Двери, которые появлялись в городе. Десяток Дыр. Словно ловушки, словно сети, которые он расставил в мироздании, чтобы выловить в бесконечности один самый нужный ему мир. Он следил за ними, он охотился на них, он пас их, словно коров, на полях бесконечности. Он держал их, как кур, которые когда-нибудь должны были принести ему золотое яйцо. Действительно золотое — Ирв улыбался, — потому что его мир был желтого цвета.

На прогулку в другие миры уходил час-полтора в день, а остальное время он наблюдал разноцветные огни открывающихся Дверей в оболочке мира. До боли в глазах, в закрытых глазах, он следил за ними. Целыми днями и ночами лишь с короткими перерывами на сон и еду он не отрывал от них закрытых глаз. Желтый мир мог появиться когда угодно, в любой момент, и Дверь будет открыта всего час, если не меньше, поэтому нельзя было пропустить момент, когда это произойдет, иначе он не успеет добежать и уйти сквозь Дверь, а следующего раза может и не быть, по крайней мере в ближайшие пятьдесят — сто лет. Бесконечность — это много, и вероятность случайного совпадения Дыр именно с его миром крайне мала. Ирв очень хорошо понимал это и внимательно следил за движением мироздания и ждал. Надеялся и ждал.

Перед тем как уйти в другой мир, он просматривал Дыры, и по возвращении тоже повторял осмотр. Отвлекаться на прогулку в четвертом измерении было не так страшно — это занимало немного времени. И если вдруг Дверь на Землю начнет открываться, когда он будет в другом мире, то, вернувшись, он успеет увидеть ее и войти туда — ему нужна всего минута, чтобы просто уйти, он ведь не собирается возвращаться, поэтому можно воспользоваться и закрывающейся Дверью.

Но хуже было другое: Ирву приходилось спать, а это было уже гораздо дольше. Он, конечно, держался до последнего, но физиология — серьезная вещь, совсем не спать он не мог. Ирв с ужасом думал, что Дверь в его мир может открыться, когда он будет спать, и тогда он пропустит ее и даже не узнает об этом. А может, так уже и было? Нет, что толку думать об этом? Он все равно не мог ничего сделать и только до боли в закрытых глазах смотрел на Двери, пока глаза не начинали слипаться, как это ни смешно, под опущенными веками.

Один раз Ирв попробовал спать, держа Кристалл Мерцания, но проснулся в холодном поту и никак не мог отдышаться, проснувшись каким-то чудом, когда Кристалл понес его сквозь миры во сне. Что было бы, если б он не проснулся? Мозг мог просто не выдержать этого бешеного полета, и Ирв вообще бы не проснулся никогда или проснулся, но это было бы уже все равно.

Больше он не делал так. Нет, во сне он не мог контролировать свои мысли, не зная, какие «приказания» отдает Кристаллу. И еще, это просто не имело смысла, — во сне он бы все равно не смог увидеть открывающуюся Дверь. Нет, нельзя было использовать Кристалл Мерцания во сне. В общем, Ирв старался спать как можно меньше, наблюдая за Дырами, следя за Дырами, не отрывая закрытых глаз от Дыр в оболочке мира.

И однажды это дало результат.

В один из дней он, как обычно, сидел с Кристаллом Мерцания. Примерно половина из всех Дыр, находящихся в городе, составляли Двери в другие миры. Цвета миров были разные, но ни одного желтого не было. Ирв посматривал на Дыру на окраине города, через которую обычно ходил в другие миры. Сейчас она была пуста, Ирв ждал, когда в ней откроется Дверь, чтобы совершить очередную прогулку.

Некоторые Двери закрывались, открывались другие. Ирв следил за неспешным вращением мироздания. В одной из Дыр в городе начала открываться Дверь. Ирв не слишком внимательно поглядывал на нее, больше интересуясь своей Дырой для путешествий. И вдруг…

Господи! Неужели? В чуть открытой Двери еще сложно было разглядеть, какой мир появляется за ней. Но когда она стала шире… В очередной раз посмотрев на нее, Ирв вдруг увидел: цвет мира был желтый. Нет. Желтый!!! За вновь открывающейся Дверью был желтый, именно желтый мир!

Сначала Ирв не поверил своим глазам — уж не принял ли он желаемое за действительное — и с минуту, не отрываясь, смотрел на все открывающуюся полоску Двери. Нет, она была желтой, совершенно точно желтой. Ирв окончательно убедился в этом и широко раскрыл глаза, уставившись на стену перед собой. «Надо бежать», — как-то вяло и механически спокойно подумал он, пребывая в эйфории от сознания того, что наконец дождался, дождался. Неужели все? Он никак не мог поверить в это, вернее, не поверить, а… Да какая разница?! Надо бежать! Бежать, пока Дверь открывается, чтобы уж точно успеть войти в нее. «Не войти, — со злорадной ухмылкой подумал Ирв. — Нет, не войти, а уйти в нее. Сбежать, исчезнуть, раствориться, покинуть этот мир. Наконец-то! Наконец-то, — думал он, вставая и кладя Кристалл Мерцания в сумку на поясе. — Неужели все?»

Он задержался на секунду и окинул взглядом дом, понимая, что видит его в последний раз. Что ему нужно здесь? «Что?» — Ирв улыбался. Единственное, что ему нужно здесь — это быстрее бежать, чтобы не опоздать и уйти, сбежать, исчезнуть… Ирв резко развернулся и вышел из дома.

Дыра находилась в центре города, практически на площади у фонтана. Конечно, это было не очень хорошо, ну да черт с ними, с этими зартами. Пусть смотрят, как он исчезнет в воздухе прямо у них на глазах, уйдет в четвертое измерение, в свой мир. «Ничего, — думал Ирв, — все равно больше уже я не увижу их никогда. Вот и хорошо. Вот и отлично». Он быстро шел к центру города. Хотя спешить, пожалуй, не было необходимости — времени еще оставалось предостаточно, учитывая, что ему нужно только уйти в открытую Дверь, — но он все равно спешил, просто потому, что не мог идти спокойно.

За спиной оставался дом, граница стражей, пустынники на равнине. Больше уже он не увидит их никогда, не будет говорить с пустынниками. Интересно, конечно, было разговаривать с ними. «Прощайте, пустынники, — мысленно обратился к ним Ирв, хотя и понимал, что на таком расстоянии они не могут слышать его. — Приятно было познакомиться. Но все же вы хищники, бестелесные твари. Что ж, удачной охоты и счастливо оставаться».

Да, больше уже никто не проникнет в его мозг, никто не будет читать его мысли. Читать мысли? Хм… Ирв вспомнил о Лии. «Жаль, — думал он, быстрым шагом идя по улицам города, — так и не увидел ее после того утра. Жаль, жаль расставаться с ней. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться, и, пожалуй, я уже расстался с ней раньше. Но все же жаль…» Он был уже почти у цели, площадь показалась в конце улицы. Ирв улыбался. «Все, — думал он. — Все. Прощай, несчастный мир с потолком вместо неба».

Он вышел на площадь. Зарты были там. Ирв не обращал на них внимания и только прямиком направился к тому месту, где должна была находиться Дверь. Кажется, толкнул кого-то мимоходом, но не заметил этого, пытаясь настроиться на получение состояния открыто-закрытых глаз, чтобы увидеть Дверь и войти в нее. Уйти, сбежать, исчезнуть…

Он остановился, стараясь выровнять дыхание и глядя на воздух перед собой. Зарты наблюдали за ним, Ирв не замечал их. Нет, все же они отвлекали его, мешали своими взглядами, — у него никак не получалось увидеть Дверь. Мелькнула мысль, что на площади может быть Лия, но он постарался не думать об этом и вообще ни о чем, кроме Двери. Время шло, а он никак не мог получить ее образ.

Ирв держал руку в сумке, касаясь Кристалла Мерцания. Сумка скрывала Кристалл от зартов, и они не знали о нем. Впрочем, Ирв не заботился об этом, просто так было удобнее. Состояние открыто-закрытых глаз никак не приходило. Ирв немного нервничал из-за этого, еще больше отделяя себя от него. И тогда, чтобы проще было настроиться, он сел на землю посреди площади, скрестив ноги. Зарты смотрели на его странное поведение, но не мешали.

Ирв расслабился и сосредоточился на образе Двери. Стараясь отрешиться от всего, он смотрел на воздух перед собой, сидя посреди площади под удивленными взглядами зартов вокруг. И наконец Дверь стала появляться, сначала зыбкой дымкой возникая в воздухе, но с каждой секундой становясь все четче и материальнее. Зарты, конечно, не видели ее, они вообще ничего не видели, кроме сидящего перед ними Ирва. Он ждал. И когда Дверь окончательно материализовалась, встал и подошел к ней.

Желтый мир. Ирв заглянул в него, впрочем, так, просто по привычке сначала смотреть, а потом заходить в мир. Чисто машинально он оценивал то, что появлялось за Дверью, и тут… И тут вдруг понял, что это не Земля. Нет.

Сад возле дома был там. Деревья были незнакомые, нет, такие не растут на Земле. Или все же растут, просто он не знает об этом? Ирв смотрел, пока не теряя надежду. Дом тоже был странный, не земной. Вдруг что-то подъехало к нему, что-то напоминающее машину. Именно напоминающее, потому что таких машин на Земле не бывает. Или теперь бывает? Мало ли что произошло за то время, пока он был здесь. Ирв наблюдал, все еще не желая верить в то, что, пожалуй, было очевидно. Но тут дверца машины открылась и оттуда вышел… Господи! Вышел? Нет, скорее вышло. Потому что существо, которое появилось из-за открытой дверцы машины было совершенно не похоже на человека. Слишком много ног, хотя рук было две, но пропорции не соблюдались, голова между плеч, и вообще все не так. Существо закрыло дверцу и направилось по дорожке к дому. Навстречу ему из дома вышло похожее существо, но в другой одежде и чуть меньших размеров. Существа встретились и остановились друг перед другом. И тут у каждого из груди стало вытягиваться по тонкому щупальцу с утолщением на конце. Щупальца коснулись друг друга и прижались утолщениями.

«Как трогательно, — мрачно подумал Ирв. — Нежный поцелуй. Любящая жена встречает любящего супруга». Он не стал расстраиваться или злиться, просто повернулся и, не глядя на зартов, которые все наблюдали за ним, медленно побрел домой.

«Но ведь мир был желтый, — думал он по дороге. — Такой же, как Земля. Или…» Теперь в спокойной обстановке, когда он не спеша шел домой, Ирв начал понимать, что цвет был, пожалуй, не совсем такой, несколько белесого оттенка, чуть-чуть. Но этого чуть-чуть вполне хватило, чтобы это оказалась не Земля. Впрочем, даже полное совпадение цвета еще ничего не значит — цветов и оттенков гораздо меньше, чем миров, и наверняка существуют разные миры совершенно одинакового цвета. И вообще не цвет ведь определяет мир, а наоборот. Но все же тот был чуть белесого оттенка, можно было бы сразу заметить это. «Н-да, — вздыхая, думал Ирв. — Давно я не видел цвет своего мира».

В этот день он так и не пошел ни в какой другой мир.

Назавтра он сидел, наблюдая за Дырами. Настроение было не из лучших после вчерашней неудачной попытки. Он вспоминал, что уже попрощался со всем этим миром, но теперь все сидит здесь, так и не уйдя никуда. «А может, все-таки уйти в какой-нибудь другой мир? — думал он. — Все равно в какой». Но нет. Зачем? Неизвестно, что ждет его в другом мире. Да и вообще какая разница — тот мир или этот?

Сегодня не хотелось путешествовать в четвертом измерении. Тогда он просто пошел к пустынникам — как-то тоскливо было сидеть одному дома.

— Вы умираете? — спросил он черную тень, возникшую перед ним. — Вам известно, что такое смерть?

— Да, — ответил пустынник, — мы умираем.

— А сколько вы живете?

— Сколько?

— Сколько лет или сколько появлений Нолу проходит от рождения до смерти пустынника?

— Я не знаю, — ответил пустынник, — я не считал.

— Хотя бы примерно, сто или десять?

— Я не знаю, — снова ответил пустынник.

— Но среди вас есть такие, которые пришли из другого, из вашего мира?

— Мы все из нашего мира.

— Нет, — сказал Ирв, — я имею в виду тех, кто пришел из вашего родного мира, кто устроил катастрофу здесь, ветеранов большой войны с зартами. Такие еще остались среди вас?

— Кажется, нет, — неуверенно проговорил пустынник. — Но я не знаю точно.

— Н-да? Что-то ты ничего не знаешь, — вздохнул Ирв. — Наверное, еще молодой?

— Я живу не очень давно по сравнению с другими, — сказал пустынник.

— Вот-вот. Значит, еще маленький. Хотя по виду не скажешь. А вы бываете маленькими?

— Нет, мы рождаемся сразу такими, какие есть.

— Понятно. А что бывает с пустынниками, когда они умирают?

— Когда пустынник умирает, он теряет связь с землей, поднимается вверх и сливается с Великой Пустотой там.

— Вот как? То есть вы возноситесь и становитесь частицей космоса. Пустота уходит в пустоту, находя там свое место или… Или наполняя ее? Не хочешь ли ты сказать, что весь космос — это трупы пустынников?

— Я не знаю, — сказал пустынник.

— Да-да, конечно, — задумчиво проговорил Ирв. — Впрочем, что это я опять о смерти? Снова о смерти. Сколько можно? Хватит, наверное. Ладно, — Ирв решил закончить разговор, — извини, я пойду. У меня там яичница пригорает, глазунья. Знаешь, такая из разноцветных глаз на оболочке мира вместо сковородки.

— Нет, — признался пустынник, — не знаю.

Ирв только усмехнулся на это и, ничего не сказав, пошел к дому.

А на следующий день он снова увидел желтый мир. Вернее, Дверь желтого цвета. В основном он следил за Дырами, которые были в городе, но на другие тоже поглядывал время от времени, — мироздание вращалось медленно, и просто нечего было делать в те минуты, когда не открывалось ни одной новой Двери поблизости.

Та Дверь в желтый мир открылась довольно далеко, и Ирв с некоторым отчаянием смотрел на нее, понимая, что не может успеть к ней, пока она не закроется. Впрочем, такое случалось иногда: он видел желтые Двери вдалеке и всегда со вздохом и грустью смотрел на них. Ну да ладно. Но эта Дверь… Ирв присмотрелся. Точно! Эта Дверь была абсолютно такого же цвета и оттенка как та, в которую он хотел уйти на площади города, приняв ее поначалу за Землю.

Ирв всматривался, пытаясь увидеть мир за ней, но Кристалл не давал такой возможности. Но все равно. Это был тот мир, Ирв уже с полной уверенностью мог утверждать это, хорошо запомнив его тогда. Хотя, конечно, это мог быть другой мир точно такого же цвета, но… вряд ли. Почему-то Ирв знал, что это именно тот мир. И дело было даже не в Кристалле Мерцания, который все же не предоставлял таких знаний, нет, Ирв знал сам — интуиция и какое-то внутреннее чутье говорили ему об этом.

Тот же мир появился во второй раз всего через два дня. Интересно. Хотя у него уже было такое. Ирв вспомнил, как на Земле Дверь с миром Кристалла Мерцания тоже появлялась дважды. Хм… Он вдруг подумал, что это какая-то уж слишком похожая случайность. Ведь тогда, на Земле, вычисленная им Дверь открылась через три дня после того как он впервые видел Кристалл Мерцания, а здесь этот желтый мир появился через два, но зартских дня, которые примерно равны тем же трем земным дням — то есть разница во времени совпадала. Так-так…

Ирв заинтересовался этим. А расстояние? Он прикинул, как далеко от него находилась та чужая Дыра, через которую он пришел в этот мир, и как далеко от города сейчас эта желтая Дверь. Получалось, что расстояние тоже было примерно одинаковым. Хм… Ну и ну! Неужели может быть такое, что миры появляются дважды? Что Дверь с конкретным другим миром открывается два раза, только в разных Дырах и в разное время?

Ирв думал. Ему вспомнилось, как несколько раз он замечал, что вновь открывающиеся Двери были похожего цвета на те миры, в которые он ходил на прогулку. Тогда он не обращал на это внимание, просто не запоминая цвета миров и думая, что они лишь похожи, но теперь, вспоминая это… Неужели все так? Ирв думал. Как-то неожиданно и странно было поверить в такое. Но, пожалуй, это было вполне возможно, да и то, что он видел, говорило именно об этом, о том, что Дверь в определенный мир открывается дважды в разных Дырах, расположенных на некотором расстоянии друг от друга, и через какое-то время.

Вот это да! Эта мысль потрясла его. Неужели это правда? Если так, то это означает, что он сможет вычислять появление тех или иных миров за Дырами города, просто сначала нужно увидеть эти миры где-то в стороне, и через два дня они будут у него. И более того, если он сможет определять второе появление мира в конкретной Дыре, то он сможет заранее добраться до нее. То есть количество Дыр, которыми он может воспользоваться, значительно, значительно увеличивается. В несколько, во много раз! Два дня — это не час, тем более два зартских дня. За это время можно добраться до далекой, очень далекой Дыры. Область захвата сильно расширяется, и шансов поймать Землю становится гораздо больше. Вот это да!

Но нужно проверять. Конечно. Пока это только догадка, но довольно похожая на правду, очень правдоподобная догадка. Ведь вращение мироздания происходит довольно прямолинейно, то есть по кругу, конечно, но траектория не может быть сильно и резко отклоняющейся в стороны — миры слишком большие и тяжелые, поэтому траектория вращения, скорее всего, достаточно ровная и, значит, вполне может оказаться предсказуемой на каком-то небольшом участке, в небольшое время. А что такое несколько километров для целого мира или два-три дня для бесконечного времени? Очень, очень может быть, что получится вычислять второе появление Двери в тот или иной мир. Но нужно проверять. Конечно. Нужно проверять это.

Следующие дни Ирв и занимался проверкой своей догадки. Он записывал цвета открывающихся Дверей и затем, через два дня, смотрел их появление в другом, предполагаемом им месте. Да, только Кристалл Мерцания давал такую возможность, показывая все открытые Двери в оболочке мира, их расположение и набор цветов. Без него, конечно, невозможно было бы видеть общую картину и проследить повторения в узоре Дверей всего мира.

И скоро Ирв убедился, что был прав. Действительно, Дверь в конкретный мир открывалась дважды. Он смог точно определить расстояние и время между двумя ее открытиями и теперь мог прогнозировать второе появление мира за определенной Дырой. Миры появлялись дважды — не больше, но и не меньше, — и теперь, увидев мир один раз, Ирв знал когда и где откроется Дверь в него во второй. Конечно, мир мог появиться и в третий и в какой угодно раз, но в третий он появлялся случайно, как бы вновь, а во второй — предсказуемо и как бы продолжая предыдущий раз.

Теперь Ирв уже не ходил в другие миры — было не до того. Целыми днями он отмечал появление разных Дверей в тех или иных местах, пытался вычислить их следующее появление и потом проверял и уточнял свои расчеты, когда они действительно появлялись. В общем, таким образом он довел свои вычисления до того, что уже перестал ошибаться и, если видел, что в таком-то месте открыта Дверь в такой-то мир, то мог назвать Дыру, в которой через два дня откроется Дверь в этот же мир. И она появлялась там! Да, теперь он мог точно вычислять повторное появление мира. И это было замечательное и крайне полезное открытие.

Теперь он значительно расширил зону наблюдения и следил не только за десятком Дыр в городе, но и за множеством других, которые находились примерно на расстоянии двух дней пути. А таких было много, гораздо больше. Ирв с азартом наблюдал за ними, воодушевленный новыми возможностями.

Но желтого мира все не было. Вернее, иногда появлялись Двери желтого цвета, но оттенок был явно не тот. Ирв ждал, не спуская закрытых глаз со своего участка оболочки мира.

Просто, чтобы отдохнуть от постоянного наблюдения и немного развлечься, сходил один раз в другой мир. Там был снег. Сначала Ирву понравилось это. Но потом, основательно замерзнув, он поспешил вернуться, ежась и дрожа от холода и стряхивая снег на землю зартов.

Теперь ему уже не так нравилось ходить в другие миры. Видимо, он уже несколько пресытился этим и теперь далеко не каждый день отправлялся на прогулку в четвертое измерение.

Он следил за Дырами, ждал желтый мир. Думал о Лии: не сходить ли к ней? Что с того, что она птицеящерица? Она ведь всегда была такой, но им все равно было хорошо вместе. Не обязательно спать, хотя бы просто… Ирв колебался и, наверное, в конце концов пошел бы к ней. Скорее всего. Да и что ему еще оставалось? Довольно сложно быть всегда одному в совершенно чужом мире. Но однажды он увидел желтую Дверь.

Она была далеко, в нескольких километрах от города. Повторное появление должно было состояться и того дальше. Это был как бы уходящий мир — во второй раз Дверь в него откроется на довольно большом расстоянии от города. Ирв думал, что ему делать. Цвет был очень похож на земной. Ирв хотел найти отличия, чтобы не сожалеть о том, что упустил эту Дверь, но не находил их. Так как же быть? Несколько километров? Дверь только начинала открываться. М-мм… Ладно, можно попробовать успеть. А вдруг это действительно Земля? В конце концов ему не повредит небольшая прогулка. Впрочем, скорее пробежка, но… тоже не повредит.

Ирв выскочил из дома и побежал в строну открывающейся желтой Двери. Пожалуй, он мог успеть только бегом, правда, не обязательно самым быстрым бегом. Оказавшись за стражами, Ирв взял Кристалл Мерцания в руку — приходилось касаться его, чтобы защититься от пустынников. Ирв сохранял средний темп, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы успеть, и понимая, что все равно не сможет так долго бежать в слишком быстром темпе. Пустынники почуяли Кристалл Мерцания и слетелись к нему. Скоро вокруг Ирва образовалось плотное кольцо черных теней. Он приказал им расступиться, чтобы они не маячили впереди, но все равно облако пустынников неотступно следовало за ним. Ирв не обращал на них внимания, впрочем, даже и не видел, оставив их за спиной.

Время от времени он останавливался на секунду и закрывал глаза, глядя на оболочку мира, чтобы сверить направление и уточнить оставшееся расстояние до Двери. Она уже открылась почти полностью и скоро должна начать закрываться, но, судя по всему, Ирв вполне мог успеть. Тяжело дыша от бега, он смотрел на нее, потом открывал глаза и продолжал свой путь.

Город остался далеко позади. Ирв оглянулся пару раз, но из-за пустынников не мог разглядеть, виден ли он еще, или уже скрылся за горизонтом. Впрочем, это было не так важно. Ирв не боялся заблудиться — с помощью Кристалла Мерцания он всегда мог найти дорогу назад. Дыхание было тяжелым. Уже на подходе к Двери Ирв подумал, что после такого долгого бега сложно будет получить состояние открыто-закрытых глаз. Тогда он остановился и дальше пошел шагом, стараясь выровнять дыхание, иначе вообще не имело смысла идти к Двери, если он не сможет увидеть ее.

Наконец он оказался на месте. Закрыв глаза, Ирв увидел, что Дверь закрыта уже наполовину, но пока еще можно было пройти в нее. Все зависело от того, как быстро он сможет получить состояние открыто-закрытых глаз, чтобы воспользоваться Дверью. Пустынники толпились рядом с ним за спиной.

— Кыш отсюда! — сказал им Ирв. Не хватало еще притащить за собой пустынников на Землю.

Черные тени как ветром сдуло. Они исчезли, но не ушли совсем, оставшись облаком где-то на горизонте.

Так. Ирв постарался успокоиться и расслабиться, для верности сев на землю перед тем местом, где должна быть Дверь, чтобы проще было настроиться на ее образ. Он сосредоточивался, но все же еще слишком частое и тяжелое после бега дыхание мешало ему. Ирв успокаивался, стараясь унять его или не замечать. В общем, на все ушло довольно много времени, и когда он наконец увидел Дверь перед собой, она была уже почти закрыта. Оставалась лишь небольшая щель сантиметров в двадцать-тридцать, а перед ней… Какая-то дымка. Что это?

Ирв не понимал и тогда подошел и заглянул в другой мир. И тут ему все сразу стало ясно. Дымка — это было поле, создаваемое аппаратурой Перемещения, Ирв видел само устройство Перемещения, лежащее на столе недалеко от Двери. А рядом стоял сталкер, который, видимо, только что ходил в этот мир и теперь, вернувшись обратно, смотрел, как закрывается Дверь. «Не повезло ему, — подумал Ирв. — Вряд ли он нашел здесь что-то ценное».

В общем, это была Земля там за Дверью. Совершенно точно. И невозможно было ошибиться: Ирв видел сталкера-человека, аппаратуру Перемещения, которую он безошибочно узнал; обстановка в комнате была земной; и даже пачка сигарет, таких же как он сам курил когда-то, лежала на столе, — в общем, все говорило о том, что это его мир, что это Земля. Да, это было так. Вот только Дверь уже почти закрылась, и никак нельзя было протиснуться в оставшуюся узкую и все уменьшающуюся щель.

Но Ирв не слишком расстроился из-за этого. Он чувствовал, что довольно спокойно воспринимает то, что не успел пройти в свой мир. Просто теперь он знал, что Дверь в него откроется еще раз. Обязательно. И он легко сможет вычислить место, где это произойдет, и уж тогда не опоздает, нет. Главное, он убедился в том, что это Земля, и теперь он не отпустит ее, он вцепиться в свой мир и настигнет его. Конечно, как же может быть иначе?

Ирв вплотную подошел к еще существующей Двери на Землю. Сталкер был незнаком ему — видимо, эта Дыра находилась не в его городе, а может, и в другой стране. Хотя, какая разница?

— Закурить не найдется? — спросил Ирв.

И сталкер испугано отпрянул, увидев его, метнулся к аппаратуре Перемещения и, в панике нажав кнопку, выключил поле. Дымка исчезла, но для Ирва с Кристаллом Мерцания это, конечно, не имело значения. Он еще постоял пару минут, пока Дверь не закрылась совсем, с улыбкой наблюдая, как сталкер испуганно смотрел на то место, где была Дверь, которую он уже не мог видеть, выключив аппаратуру Перемещения. Ужас был написан на его лице. Ирва веселило это. Впрочем, он понимал его. Еще бы! Он сам, пожалуй, тоже бы испугался, если б кто-то заглянул к нему из другого, совсем другого мира и вот так запросто попросил закурить. Ирв улыбался, глядя на сталкера, пока Дверь окончательно не закрылась перед ним.

Так. Он стоял посреди совершенно голой равнины, лишь облако пустынников было где-то на горизонте, загипнотизированное Кристаллом Мерцания. Ирв думал, что ему делать дальше? Хм, что… Фактически теперь он знал, как вернуться в свой мир — теперь уже несложно было просто вычислить где и когда откроется Дверь на Землю. И в принципе нужно только попасть в это место в то время — только и всего.

Дверь должна была открыться довольно далеко, километров за сто пятьдесят отсюда. Но за два зартских дня, которые как три земных, вполне можно успеть. Да, вполне. Ирв продолжал стоять посреди равнины. Оставался только один вопрос: нужно ли возвращаться в город или сразу отправляться к тому месту, где должна открыться Дверь? Он думал и в конце концов решил, что, пожалуй, надо вернуться, взять продукты и воду, ведь все это расстояние придется идти по равнине, где нет ничего. Что ж, раз так… Он повернулся и пошел к городу.

Дорога назад заняла, конечно, больше времени — теперь он шел, а не бежал. Придя домой, Ирв взял деньги и отправился в лавку за продуктами. Зарт-продавец встретил его недовольным взглядом, но Ирв не обращал на это внимания, усмехаясь про себя и думая, что пришел сюда в последний раз. Все, больше он уже не появится здесь. И тут же вспомнил, что однажды уже думал так. Хм… Он перестал веселиться и постарался унять эти мысли.

Подумал, не пойти ли попрощаться с Лией. Но решил, что не стоит, — времени, конечно, было достаточно, но все же не слишком много, и потом он не знал, что сказать ей. Просто «прощай»? Зачем?

Снова вернувшись домой, он надел на руку часы, которые до некоторого времени бесполезно лежали на полке рядом со столь же бесполезным тогда Кристаллом Мерцания. Земные часы были рассчитаны на земные сутки и здесь невозможно было ориентироваться по ним. Но когда Ирв проверял свое предположение о двойном появлении Двери в один мир, то пользовался ими, выясняя количество часов, которые проходят между двумя появлениями. А сейчас он взял их, чтобы точно знать, сколько осталось до открытия Двери на Землю.

День близился к вечеру, но до темноты было еще далеко. Ирв бросил взгляд на город, стараясь не думать, что видит его в последний раз, вздохнул при мысли о Лии, потом повернулся и зашагал к стражам.

На равнине пустынники снова окружили его. Ирв касался Кристалла Мерцания и приказал им оставаться за спиной. Все же совсем отделаться от пустынников было невозможно — либо они находились достаточно близко и слушались его, либо далеко, не подчиняясь, но сами летя на Кристалл, как мотыльки на свет. «Ладно, — думал Ирв, вышагивая по равнине, — пусть плетутся сзади, если им это нравится». Он еще подумал, что они как черная мантия у него за плечами, и улыбнулся этой мысли.

Он шел, закрывая глаза время от времени и сверяя направление по оболочке мира, которую видел за опущенными веками с помощью Кристалла. Он так и не выпускал его из рук, постоянно касаясь и используя его, чтобы защититься от пустынников, следовавших за ним. Интересная защита, которая притягивает врагов, но другого способа не было. И еще Ирв подумал, что не сможет спать — с Кристаллом это было опасно, а без Кристалла пустынники набросятся и «съедят» его. Но ничего, пару ночей можно и не спать. Главное, попасть на Землю, а уж там…

Низкое небо с размазанным пятном вместо солнца. Ирв шел по невесомым камушкам, вспоминая, что уже шел так однажды, когда только попал в этот мир. Но тогда все было не так. Он не умел использовать Кристалл Мерцания, и путь его лежал в никуда, он совершенно не знал, куда идет, и что там впереди. Теперь, правда, он тоже не знал, что впереди, но цель была вполне ясна — он шел домой, и этого знания было вполне достаточно.

Скоро стемнело, Ирв продолжал идти в темноте. Собственно, это было все равно. Он сверял направление, закрывая глаза и ориентируясь по оболочке мира, земля была абсолютно ровной — так что для него не имело значения, день сейчас или ночь, — он мог бы вообще идти с закрытыми глазами.

Отдыхал время от времени, останавливаясь и садясь на землю. Пил воду или ел, если хотел. Днем, когда стало светло, он видел бескрайнюю равнину от горизонта до горизонта. Впрочем, нет — облако пустынников, следовавшее за ним, мешало видеть всю окружность горизонта.

«Жаль, что нельзя оседлать пустынника, — думал Ирв, устав от монотонной ходьбы, — сесть верхом на тень и промчаться гигантскими скачками от неба к небу». Но, пожалуй, даже все пустынники разом не могли предоставить такую возможность. Ирв вспомнил, что у зартов ведь были машины. Впрочем, бог с ним, с этими зартами. Ничего, он дойдет сам, не так уж тут и далеко, да и времени, в общем, хватает.

Земля под ногами. Шаг за шагом. Пейзаж совершенно не менялся, сколько бы Ирв ни шел. Он помнил эту особенность местного ландшафта. Ладно, не важно. Теперь у него был Кристалл Мерцания, он сверял направление, пользуясь им.

Шаг за шагом, шаг за шагом. Низкое небо над головой, земля под ногами. Шаг за шагом…

И наутро второго дня он увидел город на горизонте. Ирв остановился. Издали город не отличался от того, из которого он пришел сюда. Такие же дома на улицах, такие же стражи вокруг. Судя по всему, Дыра должна быть где-то там, на одной из улиц города. Не слишком приятное открытие — не хотелось снова сталкиваться с этими зартами, Ирв надеялся, что больше уже никогда не увидит их. Впрочем, что они могут сделать ему? Ирву нужно только уйти в открытую Дверь, он не собирается надолго оставаться здесь. Ничего.

Стоя на равнине, он смотрел на город и думал, идти туда сейчас или перед самым появлением Двери? Часы на руке показывали, что до открытия Двери оставалось около четырех часов. Не хотелось все это время болтаться в чужом городе среди зартов. Но потом он подумал, что, наверное, лучше сразу найти место, где будет Дверь. К тому же он чувствовал себя уставшим. Возможно, удастся отдохнуть где-нибудь. Да и вообще, что ему делать здесь, на равнине?

Пустынники, которых он привел за собой, стояли за спиной. Другие, обитающие здесь, тоже почуяли Кристалл Мерцания и слетались отовсюду. Скоро все пустынники и этого города собрались вокруг него. Словно крысолов с волшебной дудочкой он приманивал их к себе Кристаллом, впрочем, невольно. Двойное облако пустынников занимало чуть не полравнины перед горизонтом. Все было черно вокруг. «Наверное, довольно необычное зрелище, — подумал Ирв. — Интересно, видят ли это зарты в городе?» Ирв приказал всем пустынникам остаться у него за спиной и двинулся вперед, увлекая за собой лавину черных теней. Словно цунами, надвигающееся на город, пустынники шли за ним. Он не вел их, просто они следовали по пятам, попав в сети Кристалла Мерцания.

Ирв приблизился к стражам и зашел за их границу. Волна пустынников осталась снаружи, остановленная невидимой стеной. Они еще какое-то время стояли за стражами черным облаком или, пожалуй, теперь уже огромной тучей, а потом начали разлетаться по равнине кто куда.

Ирв ступил на улицу незнакомого города и пошел между домами. Тишина вокруг. Здесь, на самой окраине, не было зартов. Ирв держал руку в сумке на Кристалле Мерцания. Дойдя до перекрестка, он остановился и закрыл глаза. Кристалл показывал, где находится интересующая его Дыра — нужно идти вправо. Ирв свернул и пошел дальше. Вообще направление было не совсем точным, но Ирв мог идти, конечно, только по улице и на следующем перекрестке свернул влево, чтобы хотя бы примерно идти в нужную сторону.

На той улице были прохожие: несколько зартов шли ему навстречу. Но, увидев Ирва, они вдруг остановились, замерли, глядя на него. Ирв продолжал идти и улыбнулся им.

— Привет, — сказал он. — Как дела?

Зарты попятились, не сводя с него глаз. Они молчали, удивление и испуг были написаны на лицах птицеящериц. В сущности, Ирв понимал их. Конечно. Ведь они никогда не видели человека. И он для них выглядит весьма странно: непонятное и страшное создание, монстр, существо из другого мира, которое вдруг так запросто вышло перед ними на улице среди бела дня.

В тот первый раз, когда он появился в том городе, все было не так. Он сразу попал на площадь, где было много зартов, и они не испугались его, видимо, чувствуя, что их гораздо больше, ощущая поддержку друг друга. Или, может, из-за того, что вид его тогда был довольно измотанный после тяжелого перехода по равнине без воды и пищи и убийственного прохода через пустынников. Да, тогда он был еле живой и вряд ли выглядел страшно, скорее жалко перед целой толпой зартов. А теперь…

Зарты в испуге смотрели на него. Ирв немного замедлил шаг.

— Не нужно меня бояться, — сказал он, хотя знал, что они не понимают его, но хотел как-то успокоить их, а зартский язык он так и не смог освоить, — я не причиню вам вреда.

Он все шел вперед и, чтобы показать свои миролюбивые намерения, развел руками, улыбнувшись, как мог приветливее. Но одна из женщин, которая была среди зартов, вдруг вскрикнула в испуге, резко повернулась и побежала прочь от него по улице. Другие еще секунду смотрели на Ирва, но поддавшись панике, тоже сорвались с места и побежали вслед за женщиной. Улица опустела. Ирв покачал головой, глядя на это. Странно было чувствовать себя монстром.

Ладно. Он продолжал свой путь по пустой улице. Собственно, может, и хорошо, что они убежали, — лучше больше не видеть этих зартов, не быть среди них.

Он шел дальше. Незнакомые улицы сменяли одна другую. Ирв ориентировался, пользуясь Кристаллом. Он не спешил — времени было предостаточно.

Встретил еще прохожих. Но и те убежали, увидев его. Скоро ему перестали попадаться зарты — наверное, те, кто видел его, предупредили остальных, и в городе уже знали о его появлении.

В какой-то момент он вдруг обнаружил, что зарты идут за ним. Случайно обернувшись, он заметил несколько горожан на довольно большом расстоянии сзади. Они тут же постарались спрятаться за домами от его взгляда, но он успел увидеть их. То, что зарты шли за ним, несколько удивило Ирва, но он не придал этому значения. Впрочем, их можно было понять: они ведь должны выяснить, зачем он пришел в их город и что собирается делать. Что ж, пусть выясняют. Ирв продолжал идти дальше.

Все-таки странно было идти по пустым улицам. Город словно вымер. Странно было идти по мертвому городу.

Но, пожалуй, город не был мертвым. Ирв оглядывался время от времени и видел тех, кто шел за ним. Зарты все так же прятались от его взгляда, но их становилось все больше, явно больше. Ирв видел это. Они осторожно следовали за ним, крадучись и скрываясь за домами, но не отставая ни на шаг, хотя и не приближаясь. Ирв не очень интересовался ими — пусть себе идут.

Они напали внезапно. На одной из улиц.

Свернув на повороте, Ирв вдруг увидел, что дорогу ему преграждает довольно большая толпа горожан, состоящая, насколько он видел, из одних мужчин, и почти у каждого в руках было что-то: дубинка, палка, а у некоторых он заметил ножи. Вид у зартов был весьма воинственный. «Так, — подумал Ирв, пока еще не пугаясь. — Похоже, все-таки решили прогнать монстра». Он остановился, секунду постоял, глядя на них. Нет, нечего было и думать идти дальше. Ладно. Тогда он развернулся, собираясь обойти толпу по другой улице, и тут увидел, что сзади подходят те, что преследовали его, и закрывают путь к отступлению. Их было не меньше, и они тоже держали в руках всякую утварь, которая могла служить оружием. В общем, это была ловушка.

Но Ирв не успел осознать всю сложность и опасность ситуации, потому что откуда-то сбоку, из-за домов, вдруг выскочили еще зарты и бросились на него.

Они налетели на Ирва, и первый из них с разбегу ударил дубинкой. Но Ирв успел отскочить, и удар прошел мимо. Другому зарту повезло больше: ему удалось довольно сильно садануть Ирва по плечу. Он замахнулся еще раз, но Ирв оттолкнул его, зато первый ударил его по спине. Ирв поморщился от боли, и тут еще один зарт с ножом в руке наскочил на него. Ирв попытался увернуться, но нож все-таки задел его, полоснув сбоку под ребрами. Ирв ударил этого зарта, и тот упал на землю.

Но другие не стояли на месте. Кто-то ударил его в спину, и Ирв еле устоял на ногах. Потом получил еще удары в плечо, в спину, по ребрам, в живот. Зарт с ножом пытался подняться, Ирв дал ему ногой в лицо, потом подскочил и выхватил у него нож. Несколько ударов в спину и один в голову были ценой за этот маневр. Но зато, выпрямившись, Ирв взмахнул ножом и чуть не достал одного из зартов. Тот отшатнулся. Тогда Ирв резко развернулся к другим, выставив нож и описав им полукруг. Но зарты отпрыгнули, и он так и не достал ни одного. «Жаль», — как-то странно спокойно подумал он и продолжил размахивание ножом, отпугивая зартов.

Они действительно отошли на какое-то расстояние и теперь не решались приближаться. Но тут Ирв увидел, что другие спешат им на помощь: две толпы, преграждавшие ему дорогу спереди и сзади теперь сходились. Вряд ли он сможет выстоять перед ними даже и с ножом в руках. Нужно было бежать. Но куда?

Ирв быстро оглядывался, ища путь к спасению. Справа между домами, откуда выскочили зарты, был небольшой проход, не дорога, а просто промежуток между домами. Наверное, можно уйти туда. Но что там дальше? Может, просто тупик? И он окажется окончательно заперт там. Хм… Окончательно? А сейчас как? В общем, выбирать не приходилось. Ирв не стал долго раздумывать, рванулся вправо, размахивая ножом, чтобы отпугнуть зартов, и шмыгнул в проход между домами.

Зарты, конечно, погнались за ним, но их было слишком много, и они замешкались, толпясь и мешая друг другу. Ирв, таким образам, получил некоторую фору, и это оказалось тем более полезно, что проход не кончался тупиком, а был сквозной и выходил на соседнюю улицу. Ирв выскочил на нее и побежал к окраине города.

Он не был в состоянии размышлять о чем-то, но одно он понимал: нужно уходить из города, только за стражами он будет в безопасности, только там зарты не смогут достать его. Он уже не помнил о Двери — ему приходилось просто спасать свою жизнь. «Но ведь Нолу сказал им, чтобы они не трогали меня», — вспомнил он и тут же понял, что Нолу сказал это только в том городе, а здесь это не имело смысла, поскольку Ирва просто не было здесь. Черт!

Зарты гнались за ним. Ирв слышал их топот и крики за спиной, но не оглядывался, чтобы не терять темп. Рана в боку кровоточила, но, скорее всего, не была слишком серьезной, Ирв зажимал ее рукой на бегу.

Да, видно, зарты сильно испугались его, раз решили собраться такой толпой. Или им просто нравится нападать на кого-то всем городом? Один раз Ирв уже испытал подобное обращение с их стороны. Правда, тогда они не хотели убить его. А может, этот город совсем другой, и в нем живут воинственно настроенные горожане? Кажется, Лия говорила что-то об этом, что ее город достаточно мирный. Впрочем, какая разница? Зачем думать об этом, искать причины? Они гонятся за ним, и нужно уйти за стражей, иначе в городе зарты обязательно найдут его, схватят и разорвут на части.

Ирв бежал как мог быстро. Он, конечно, не знал этого города и бежал просто в одном направлении, понимая, что таким образом рано или поздно окажется на окраине. Н-да… Вот только рано или поздно? Ирв задыхался на бегу и чувствовал боль во всем теле от побоев, рана в боку горела огнем.

Зарты преследовали его. Ирв терял силы и бежал уже медленнее. Та фора, полученная им в начале, сходила на нет — зарты догоняли.

Споткнулся и чуть не упал. Но все же смог удержаться на ногах, в ужасе глядя, как земля метнулась к нему, но он оттолкнулся от нее рукой и побежал дальше, видя перед глазами кровавый след от руки на земле. Рана все кровоточила, он зажимал ее.

Стражи показались впереди, но тут что-то сильно ударило его в спину. Ирв оглянулся, рискуя опять споткнуться. За рты были уже совсем близко, и один из них кинул в него что-то. Ирв из последних сил прибавил ходу. Зарты кричали за спиной. Они не гнались, они травили его, как зверя. Впрочем, для них он и был зверь, монстр, пришедший из другого мира.

Он все-таки упал. Зарты бросали ему в спину все, что попало, и один из бросков был достаточно сильным и точным. Ирв упал и прокатился по земле. Тут же вскочил, но первые несколько горожан подбежали к нему. Нож все еще был в его руке, Ирв отмахнулся им, остановив зартов. Потом рванулся к стражам и, прежде чем основная масса горожан пришла на подмогу первым, выбежал за границу города.

Вспомнил, что нужно коснуться Кристалла Мерцания, чтобы защититься от пустынников, опустил руку в сумку на поясе, и тут еще один меткий бросок в спину пошатнул его. Ирв взмахнул свободной рукой, теряя равновесие, пробежал еще несколько шагов и потом упал на невесомые камушки равнины.

Пустынники окружили его. Они встали над ним черными тенями, словно ангелы смерти, пришедшие из ада. Молчаливые и угрюмые. Но сейчас они казались Ирву гораздо приветливее и добрее, чем эти зарты, жаждущие убить его.

Он лежал на земле, тяжело дыша после долгого бега, потом повернулся и сел. Приказал пустынникам расступиться, чтобы город был виден. Зарты стояли за стражами, крича и показывая на него. Ирв смотрел на них и тут понял, что они стоят у самой границы города. Хм… Он не без злорадства отметил это и послал несколько пустынников вперед. Зарты были достаточно близко от стражей, и пустынники смогли достать их. Некоторые горожане тут же схватились за головы и с криками боли и страха побежали прочь. Все же, чтобы зарт умер от воздействия пустынника, требовалось какое-то время, и сейчас зартам удалось отбежать на безопасное расстояние, хотя они все равно получили свою порцию жгучей боли. Ирв с удовольствием наблюдал панику и бессильную злобу в толпе горожан.

Пустынники стояли у стражей. Ирв думал, убрать их или оставить там? Но потом решил, что если убрать, то зарты опять могут забыть держаться подальше, и тогда можно будет еще раз, что называется, дать им по мозгам. Он отозвал пустынников, глядя на беснующихся зартов.

Так, что теперь? Ирв посмотрел на часы. До появления Двери оставалось часа три. Нет, даже меньше. Черт! Что же делать? Как ему попасть туда, где откроется Дверь? Зарты просто разорвут его, если попробовать еще раз сунуться в город — нечего и думать об этом. Что же делать?

Может, бросить все и вернуться назад? И тогда снова целыми днями сидеть, наблюдая за движением мироздания, и ждать, когда опять появится Дверь на Землю? Снова ждать… Сколько? Год? Два? Десять лет? Или, может, всю жизнь? Нет, хватит! Он не упустит эту Дверь, эту возможность. К тому же, вполне вероятно, что в следующий раз Дверь снова откроется в каком-нибудь городе — так и бегать все время от этих зартов? Нет, хватит! И потом это будет уже во второй раз, когда он вернется, уже попрощавшись с городом и с этим миром. Сколько можно? Нет, он не может вернуться.

Но что же делать? Ирв думал, сидя на равнине перед городом. Тело ныло, рана в боку отзывалась жгучей болью. Хотя кровь и перестала идти, но боль оставалась. Ирв поморщился, чуть повернувшись. Чертовы зарты! Вечно они путаются под ногами. И они опять побили его. Они ведь снова побили его!

Чертовы зарты. Ирв посмотрел на нож в своей руке. На нем была кровь. Это была его кровь, кровь человека на ноже зартов. Хм… Какое забавное сочетание!

«Война миров? — подумал Ирв. — Что еще нужно для этого?» Они напали на него всем городом.

«Им понадобилось убить меня? — думал Ирв. — Им захотелось развлечься охотой на человека? Но что я сделал им? Мне нужно было только пройти, всего лишь уйти в свой мир — всего лишь. Но им не понравилось это. Им не понравилось то, что я не такой, как они. Они хотели убить меня? Что ж, не я начал это…»

Ирв смотрел на зартов. Они не уходили. Толпа все так же шумела. Птицеящерицы кричали что-то, размахивая своими дубинками, глядя на него. Правда, никто из них не решался приблизиться к стражам, где с другой стороны границы несколько пустынников поджидали их. Похоже, это сильно злило зартов. Ирв усмехнулся, глядя на это.

Впрочем, в таком положении, пожалуй, не было ничего хорошего для него. Это была патовая ситуация, ничья — зарты не могли ничего сделать ему, но и он не мог пройти в город. Нет, ничья не устраивала Ирва. Тем более что очень скоро она превратится в поражение, когда Дверь на Землю появится где-то в городе и потом закроется, исчезнув навсегда. Нет, нельзя было сидеть, нужно было действовать, делать что-то со всей этой оравой беснующихся птицеящериц.

Что ж, хорошо.

Ирв поднялся на ноги, чуть морщась от боли. Он стоял перед городом, где должна была открыться Дверь в его мир. Кристалл Мерцания в одной руке, нож зартов — в другой.

«Они хотели войну? — Ирв смотрел на грозящих ему горожан. — В своем городе им не понравилось присутствие человека. Они решили, что лучший способ встретить меня — это убить меня, — он поднял глаза к небу, потом снова посмотрел на зартов. — Не я начал это, нет, — подумал он. — Они хотели войну? Что ж, они получат войну!»

Ирв отбросил в сторону нож зартов и стал собирать пустынников вокруг себя, глядя на то, как зарты исчезают за стеной черных теней, встающей между ними.

Нужно было подойти к стражам, но Ирв понимал, что зарты не дадут ему приблизиться. Поэтому необходимо было как-то отвлечь их. В принципе, существовало множество разных способов, но Ирву больше понравился такой.

Он выстроил пустынников отдельными полками на равнине и заставил их маршировать перед зартами. Пустынники стали ходить туда-сюда, но один из полков двигался целенаправленно вдоль стражей. Ирв был внутри него. Отвлекая внимание горожан парадом черных теней, он скрылся внутри квадрата пустынников и, таким образам, оставаясь незамеченным, смог уйти в сторону от толпы зартов.

Он шел вдоль границы города, направляясь к Храму Нолу. Именно туда, потому что там стражи были меньших размеров, специально предназначенные для того чтобы отодвигать их. Ирв не был уверен, что у него хватит сил отодвинуть любой из стражей — все же это были довольно большие камни.

Пустынники исправно маршировали перед городом, зарты во все глаза смотрели на них, удивляясь и не понимая смысла происходящего. Уйдя со своим полком достаточно далеко, Ирв вышел из чрева квадрата пустынников и, никем не замеченный, подошел к Храму со стороны равнины.

Да, стражи здесь, как и в том городе, были несколько меньших размеров, но все равно довольно большие. Помнится, зарты втроем или вчетвером отодвигали их, когда приходил Нолу. Ирву надо было сделать это одному.

Он положил Кристалл Мерцания за пазуху, чтобы всегда касаться его и освободить руки. Потом подошел и, упершись в страж, попробовал сдвинуть его. Нет, он был слишком тяжел. Ирв огляделся, выбирая какой-нибудь поменьше. Второй слева казался меньше других, Ирв подошел к нему. В принципе достаточно было сдвинуть один страж, чтобы впустить пустынников на сделанную специально для них дорожку к Храму. Вдоль дорожки лежали совсем уж маленькие стражи, и убрать их будет довольно легко. Правда, было не вполне ясно насколько нужно отодвигать страж, чтобы пустынники смогли пройти. Но, впрочем, это можно было установить экспериментально.

Ирв попытался толкнуть страж. Тот не сдвинулся, но чуть покачнулся. Тогда Ирв стал раскачивать его и скоро ему удалось повалить страж набок. Так.

Ирв подозвал одного из пустынников и приказал ему зайти внутрь. Но пустынник остался на месте.

— Что, не можешь пройти? — спросил Ирв, разрешая пустыннику говорить.

— Нет, — ответил тот.

— А ты видишь границу?

— Конечно.

— Значит, скажешь, когда проход будет достаточно широкий?

— Да, — ответил пустынник, — скажу.

Ирв снова уперся в страж, продолжая раскачивать его.

— Вы хотите впустить нас в город? — спросил пустынник.

Ирв не ответил, занятый своим делом.

— Если вы отодвинете страж, мы сможем войти внутрь.

Ирв раскачивал камень.

— Помолчи, — кряхтя, сказал он. — Ты отлично можешь прочитать все в моих мыслях.

— Я просто не уверен, что правильно понимаю вас.

— Не важно, — сказал Ирв. — Лучше бы помог, чем болтать попусту.

— Как же я помогу вам? — удивился пустынник.

— Вот именно. Так что помолчи и не мешай.

И вдруг он услышал крики. Один из зартов, случайно оказавшийся поблизости, увидел его и в панике кричал, звал других, размахивая руками и показывая на него. Ирв налег на страж — нужно было успеть до того как другие зарты прибегут сюда. Тяжелый камень никак не поддавался. Теперь, когда он лежал на боку, сдвинуть его было труднее. Ирв давил изо всех сил, пот выступил на лбу. Зарты уже бежали сюда. Они кричали что-то, и дубинки были в их руках. Нужно было успеть. Ирв сделал дикое, отчаянное усилие, и камень все же поддался, чуть откатившись в сторону.

— Я могу пройти, — сообщил пустынник за спиной.

— Хорошо, — тяжело дыша, ответил Ирв и пошел на дорожку к Храму.

Зарты были уже близко. Целая орава разъяренных горожан бежала к нему. Но стражи по бокам дорожки были совсем маленькие, и Ирву легко удалось откатить в сторону пару штук.

— Прошу вас, — сказал Ирв, сделав приглашающий жест пустыннику.

Тот помедлил секунду, а потом переместился через проход, и оказался внутри границы города.

— Пойди, разберись с ними, — кивнул Ирв на приближающихся зартов.

— Хорошо, — сказал пустынник и в следующее мгновение исчез, появившись на пути толпы горожан.

Зарты с криками бросились врассыпную, но, обогнув пустынника продолжали бежать к Ирву, надеясь, видимо, успеть поставить стражи на место, не пустив в город других пустынников. И только один зарт схватился за голову и упал на землю, корчась от боли. Черная тень молча стояла рядом с ним, вцепившись в его мозг. То, что происходило, было невидимо для глаз. Пустынник выедал сознание зарта, но другие горожане продолжали бежать — один пустынник мог действовать только на одного зарта.

— Ничего, — успокаивающе произнес Ирв, — не стоит волноваться. У нас неограниченный запас пустынников — хватит на всех.

Он ввел в город тот полк пустынников, с которым пришел к Храму, а потом призвал сюда и всех остальных, приказав им также войти в город. Пустынники, способные перемещаться мгновенно, очень быстро оказались здесь, и скоро друг за другом черной рекой потекли внутрь границы стражей сквозь образовавшуюся брешь.

Ирв наблюдал, как стена пустынников вырастает перед зартами.

— Вперед, мои быстрые воины, — с улыбкой провозгласил он, — легкие, как ветер, и черные, как смерть!

Толпа зартов, бежавших к нему, была тут же остановлена. Некоторые из них не добежали каких-то метров до Ирва. Они потрясали дубинками, яростно глядя на него, и падали на землю, сраженные черными тенями. Это продолжалось недолго — пустынникам понадобилась всего минута, чтобы справиться с зартами. Ирв усмехнулся, глядя на это. Будут знать, как всем городом нападать на одного. Вот так.

Когда толпа была уничтожена, Ирв отвел пустынников немного в сторону от прохода, и потом сам зашел внутрь границы стражей. Ему пришлось пройти через трупы зартов. Они лежали рядом со своими дубинками. Ирв лишь мельком взглянул на них.

Он остановился в нескольких шагах от стражей и окинул взглядом город перед собой. Ничто не преграждало ему путь, дорога была открыта. Черные тени за его спиной ждали сигнала. Было тихо. Да, Ирв снова усмехнулся, теперь было тихо, когда зарты замолчали, успокоенные пустынниками.

Ирв стоял в этой звенящей тишине под этим низким небом. Город перед ним, черные тени за спиной. Город был в его власти — Ирв знал это. Все было так. Невесомая армия лишь ждала приказаний. Послушные воины за его плечами молчаливы, как смерть, неумолимы, как смерть, бесстрашны и неуязвимы, непобедимы как смерть. Они такие же монстры из другого мира, как и он. Да! Ирв улыбался. Армия бестелесных воинов из других миров была готова ринуться в бой. И никто не устоит, никто не уйдет от них под этим низким небом. Под этим низким небом…

Ирв вдохнул полной грудью, наслаждаясь ощущением власти и силы, потом взял Кристалл Мерцания в руку и твердой поступью зашагал вперед.

Он повел за собой свою черную армию. Пустынники шли за ним. Пустынники были вокруг. Словно крылья ночи, которые он расправил, чтобы накрыть ими город и укрыть, и успокоить, и усыпить, мягко баюкая в легких объятиях неслышных теней. И сон будет долгим, целую вечность…

Лавина теней надвигалась на город. Бесформенное месиво черной пустоты приближалось к домам. Зарты хотели войну? Что ж, они получат войну. Вот вам армия бестелесных монстров, существ из ничего! Встречайте их!

Ирв ступил на улицы города, и пустынники принялись за дело. Горожане, видимо, решив, что Ирв изгнан, снова вышли на улицы, занимаясь своими обычными, будничными делами. Никто не знал, что пустынники пришли в город, — черные тени скользили бесшумно и вдруг в одно мгновение появились среди ничего не подозревающих горожан и набросились на них, и вонзили в их мозг свои огненные щупальца раскаленной пустоты.

Пустынники убивали всех, кто попадался на пути. Паника охватила зартов, они в ужасе разбегались, пытаясь спастись, но это было бесполезно, — черные тени настигали везде. Все смешалось. Еще несколько минут назад тихие улицы превратились в месиво мечущихся зартов и спокойных, казалось бы, неподвижных пустынников, которые перемещались невидимо для глаз, лишь возникая перед зартом и вцепляясь в его мозг, выжигая сознание. Крики слышались повсюду, предсмертные крики боли и страха. Ирв видел, как зарты падали на землю один за другим, один за другим…

Когда пустынник входил в чей-то мозг, это не было заметно снаружи. Зарт просто останавливался, хватался за голову и потом вдруг падал, крича и корчась, словно в его черепе взорвалась невидимая бомба. А пустынник стоял рядом бесстрастно и молча, словно бы не имея отношения к происходящему, и лишь из праздного любопытства наблюдая, как долго продержится этот зарт, больше или меньше других.

Зарты умирали один за другим тут и там, везде. Смерть была повсюду. Черные тени были ангелы ее. Или самой смертью, пришедшей к зартам во множественном числе, чтобы не тянуть резину и не тратить время, убивая их по одному, — много теней убивали сразу много зартов. Конечно, а что, собственно, рассиживаться? У смерти много дел. Ей еще нужно зайти и туда и сюда, и она просто не может терять целый день на один этот город.

И улицы наполнялись трупами. Ирв шел вперед, держа пустынников вокруг себя, и там, где он проходил, тишина сменяла крики. Пустынники рыскали вокруг, заглядывая в дома, в переулки, выискивали зартов и убивали, убивали их. Не было ни крови ни звона оружия — пустынники убивали не нанося ран. Но никто не мог устоять перед ними, никто не мог прожить больше минуты, когда черная тень появлялась рядом.

Пустынникам не нужно было говорить, что делать, — они знали сами и были азартны и ненасытны. Иногда несколько черных теней нападали на одного зарта, но это случалось редко, — зартов хватало на всех, и каждый мог получить их сколько угодно. Пустынники вцеплялись в чужой мозг, выпивая, вылизывая сознание, а потом теряли всякий интерес, переставая замечать убитого ими зарта, и переходили к следующему, и следующему, и следующему…

Да, этот день был праздником для пустынников. Пожалуй, со времен катастрофы, когда их предки только пришли в этот мир, у них не было такого пиршества. И теперь, наконец дорвавшись до огромного количества вполне доступных мозгов, они утоляли свою жажду. Теперь ничто не мешало им. Пустынники в угрюмом молчании, но со звериной кровожадность «хватали» зартов и рвали их мозг на части. Они не были жестоки, просто такова была их сущность.

Мертвые зарты лежали повсюду. Ирв обходил их, но иногда был вынужден перешагивать через трупы, если они совсем перегораживали улицу. Смерть пришла в город, Ирв наблюдал результаты ее присутствия. Зарты умирали десятками и сотнями. Черные тени были неутомимы, и нельзя было спастись от них — дни… нет! минуты зартов были сочтены. Все кончалось для них сегодня. Смерть подводила черту под всем городом. Это был конец света для горожан, маленький локальный апокалипсис. Здесь, в этом конкретном месте их мир рухнул со всеми живущими в нем. Просто жизнь кончилась сегодня для зартов.

Ирв шел по улицам, пустынники убивали всех вокруг. Крики и стоны повсюду. В конце концов ему надоело смотреть на это. И тогда он послал пустынников вперед, приказав им заполнить все улицы.

И черное облако накрыло город. Пустынники, перемещаясь мгновенно, появились сразу везде. И от них не было спасения — Ирв знал это, пустынники знали это, зарты знали это… еще минуту назад знали.

Тихо. Только его шаги слышны здесь — черные тени бесшумны. Он один в этом городе, лишь он один и тени заполняют улицы своим присутствием. Тихий город. Мертвый город.

Ирв шел к тому месту, где должна открыться Дверь в его мир. Теперь уже никто не мешал ему. Только трупы были вокруг, только тишина.

До появления Двери оставалось около получаса. Ирв вышел на площадь — Дыра была здесь. Он подошел к ней, огляделся. Все было усеяно трупами. Пустынники аккуратно исполнили свое дело, не упустив ничего, никого. Один из них стоял перед Ирвом. Глядя на него, Ирв вдруг понял, что это «его» Пустынник. Время еще оставалось, Ирв разрешил ему говорить.

— Какой славный день сегодня! — радостно произнес Пустынник.

— Да? — рассеянно отозвался Ирв.

— Я никогда в жизни не использовал такое количества зартов.

Ирв не ответил, глядя куда-то в сторону.

— Нолу был прав, Нолу всегда прав, — сказал Пустынник.

— Нолу? — удивился Ирв. — Причем здесь Нолу?

— Это был ответ на мой вопрос… на ваш вопрос для меня.

— Я так ничего и не знаю об этом, — проговорил Ирв, — ни о вопросе, ни об ответе. Ты все сделал без меня.

— Теперь можно сказать. Нолу разрешил рассказать после того как это произойдет.

— Что рассказать? И что произойдет?

— Вы думали о том, что мне нужно, пытались понять мою сущность, — сказал Пустынник. — Вы правильно считали, что то, какой я, похоже на сознание.

— Да? — безразлично произнес Ирв.

— Нолу все прояснил для меня, — продолжал Пустынник. — Вы думали, как может сознание быть без тела, — Нолу ответил на это, — Пустынник замолчал на секунду. — Все просто, — потом сказал он. — Помните, вы были в нашем мире, в родном для нас мире, откуда мы пришли сюда, — Ирв кивнул. — Вы тогда не могли понять, почему пустынники и спруты разъединяются время от времени.

— Разве я говорил тебе об этом? — удивился Ирв.

— Нет, но я прочитал это в ваших мыслях.

— Н-да? — несколько недовольно произнес Ирв. — Впрочем, ладно. И почему же они разъединяются?

— Все просто, — проговорил Пустынник. — Они спят. Они просто спят.

— Что? — не понял Ирв. — Как это?

— Людям ведь нужен сон, — сказал Пустынник, — и во время сна сознание становится отдельно от тела. Так же и спруты с пустынниками — они тоже хотят спать.

— То есть, — Ирв начинал понимать, — хочешь сказать, что у вас, как и у людей, во время сна сознание тоже отделяется от тела, только у вас в прямом смысле? И пустынники, которые как сознание, отделяются от своих спрутов, чтобы спать?

— Да, — ответил Пустынник, — это так. Нолу сказал мне об этом.

— Но тогда… — Ирв смотрел на черную тень перед собой. — Тогда получается, что вы все спите в этом мире?

— Да, — сказал Пустынник, — здесь мы находимся в нашем состоянии сна.

— Вот как? — Ирв покачал головой. — Выходит, все это время я говорил с теми, кто спит?

— Не совсем так. Потому что когда я говорю с вами, нельзя сказать, что я сплю, — ведь я соединяюсь с вашим мозгом, и это уже не похоже на полное состояние сна.

— Хм… — Ирв думал. — Но тогда ваша потребность думать…

— Да, — прервал его Пустынник, — Нолу сказал и об этом. Мы хотим думать, чтобы соединиться с чьим-то мозгом и выйти из сна. Мы… мы хотим проснуться.

— Интересно, — Ирв не переставал удивляться. — Вот почему вы не спите сами по себе — вы и так находитесь во сне. И образы, которые в вас, это ваши сны? Сны черных теней.

Пустынник молчал.

— Значит, здесь вы всю жизнь проводите во сне, — сказал Ирв, — и, наверное, просто устаете все время спать?

— Да, мы хотим проснуться, — повторил Пустынник. — И здесь только зарты могут дать нам эту возможность. Но ненадолго, всего на несколько секунд. Это мало, почти ничто.

— Но ты ведь подолгу говорил со мной, — сказал Ирв, — и использовал мой мозг. Разве нет?

— Это не то, — голос Пустынника стал несколько напряженным. — Когда я говорю с вами, я использую только часть вашего мозга, я не могу заполнить его весь. Но чтобы проснуться, мне нужно быть всем, получить власть над всем мозгом, над телом. Лишь тогда…

— Почему ты раньше не говорил мне об этом?

— Раньше я не знал этого. Только Нолу объяснил мне все, когда я задал ему правильный вопрос, который дали мне вы. Но еще Нолу говорил, что нельзя рассказывать вам, пока это не произойдет.

— То есть Нолу знал о том, что я приведу вас в этот город?

— Я знаю только то, что это произошло, — сказал Пустынник. — Сегодня я…

— Сегодня ты наелся зартов до отвала, — мрачно проговорил Ирв.

— Нет, дело не в этом… Хотя… В общем, я могу заполнить весь мозг зарта, стать всем зартом, но беда в том, что это быстро кончается: зарт умирает почти сразу, и я не успеваю утолить свое желание. Но сегодня… Сегодня их было много, очень много, и все количество зартов позволило мне надолго выйти из сна. Один за другим — я менял их, когда они кончались, постоянно присутствуя в чужом мозге. Это было великолепно! О да! Я получил, что хотел. Наконец-то! Теперь мне хорошо, я снова хочу спать.

— Это ненадолго, — негромко произнес Ирв. — Скоро ты опять выспишься.

— Что ж, тогда я снова буду искать зартов.

— Чтобы убивать их? — спросил Ирв.

— Нет, чтобы использовать их.

— Но ведь они умирают при этом.

— Да, мне жаль, что они умирают, — приходится все время искать новых. Это неудобно. Хорошо, если бы всегда было как сегодня: сколько угодно зартов в моем распоряжении.

— Сколько угодно? — проговорил Ирв. — И сколько тебе нужно, чтобы по-настоящему проснуться и снова захотеть спать? Скольких ты убил сегодня? — Ирв смотрел на Пустынника. — Ты зверь, — спокойно сказал он. — Ты просто животное.

— Да, — так же спокойно ответил Пустынник. — Я уже давно говорил вам об этом.

— Ты хочешь проснуться, но и тогда ты не перестанешь быть животным, — с презрением проговорил Ирв. — Ты отнимаешь чужую жизнь только ради того чтобы открыть глаза и зевнуть. Кто дал тебе право убивать их?

— Вы, — ответил Пустынник. — Это ведь вы привели нас сюда и натравили на город.

— Что?

Возмущение и злоба вдруг вспыхнули в нем.

— Хочешь сказать, что я!.. — в ярости выкрикнул Ирв и замолчал, не договорив.

Он был взбешен словами Пустынника, но вдруг понял, что тот прав. Прав! Ирв стоял, не зная, что сказать, и, только глядя на Пустынника, понимал, что все так, именно так, как сказал он. Ирв назвал его животным? Но ведь он сам…

— Уходи, — мрачно произнес Ирв, глядя на безмолвную тень перед собой. — Уходи. И больше не попадайся мне на глаза.

Пустынник повиновался под властью Кристалла Мерцания и тут же исчез, оставив его одного.

Ирв в смятении смотрел вокруг, но кругом были только трупы, только мертвые зарты лежали по всей площади. Он вдруг увидел Деву среди них. «Дева? — удивленно подумал он. — Но пустынники не могут действовать на Дев». И тут же понял, что это работа женской особи пустынника: она просто задушила ее в своей пустоте. Ирв какое-то время, не отрываясь, смотрел на труп Девы, пребывая в бездумном смятении, но потом вдруг вспомнил о Двери. Дверь!

Она должна была вот-вот появиться. Ирв закрыл глаза, с помощью Кристалла Мерцания посмотрев на Дыру перед собой. Да, Дверь начинала открываться: с правого края Дыры уже появилась тонкая полоска открывающейся Двери. Она была желтого, именно желтого цвета. «Конечно, — как-то бесстрастно подумал Ирв, — какой же еще она может быть?»

Что ж. Теперь оставалось только получить состояние открыто-закрытых глаз. Ирв глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и сосредоточиться на этом. Все должно было произойти сейчас. Время пришло. Он увидел Дверь перед собой, когда она была открыта уже примерно наполовину. Ирв подошел ближе и заглянул в нее. Все точно — там была Земля — он видел это: лес и сосны в нем; вон белка пробежала по стволу дерева; где-то вдалеке был дом, обычный земной дом на краю леса, какая-то женщина развешивала белье во дворе; солнце светило с небес, и земля была устлана сосновыми иглами, — это был его мир. Да, наконец-то! И Дверь открывалась. Нужно было лишь сделать шаг, чтобы пройти в нее.

Но слова Пустынника не давали ему покоя. «Я назвал его животным, — думал Ирв, — но я сам…» Он оглянулся. Трупы зартов вокруг. Много. Их было очень много повсюду. «Сколько зартов было в этом городе? — подумал он. — Несколько сотен, тысяч? Скольких… скольких я убил сегодня?» И холодный пот выступал на лбу от понимания этого. Город был мертв. Целый город! Ирв смотрел на зартов. Женщин и детей среди трупов — пустынники не щадили никого. Он увидел семью, лежащую несколько отдельно от других: мужчина, женщина и двое детей. А сколько еще таких же семей по всему городу? Нет, это он убил их всех — пустынники лишь оружие, которое он использовал для убийства. Это он привел их сюда, он натравил их на город. Словно пелена спадала с глаз. Сознание непоправимости и дикости того, что он совершил, входило в него. «Что же я сделал? — в смятении думал Ирв. — Зачем?..»

Дверь в его мир была перед ним. Ласковое солнце светило там, и сосны чуть качались на ветру. Как, должно быть, приятно ступать по этим мягким иглам, по этой мягкой земле!

Ирв стоял, глядя на трупы вокруг. «Пустынник? Нет, это я животное, я убил целый город только для того, чтобы прийти сюда. Весь город умер, целый город! Из-за одного моего желания, моей прихоти…»

Он смотрел на лес своего мира. Достаточно было только сделать шаг, чтобы оказаться там. Можно уйти в свой мир и навсегда забыть все. Мертвый город останется позади, и никто никогда не узнает об этом. Никто никогда?! Целый город, полный трупов. Тысячи жизней, вот так, мимоходом, оборванные им. «Как же я мог? — думал Ирв. — Что же я сделал?» И смотрел на сосны и дом впереди. Можно было просто шагнуть туда. Всего один шаг, чтобы быть там. Ирв все медлил. Трупы зартов за спиной, солнечный лес впереди. Трупы, конечно, не могли помешать ему, они просто были, просто лежали повсюду.

«Нет, — вдруг подумал он. — Нет, я не могу уйти, — и мурашки пробежали по коже от этой мысли, он чувствовал, что дыхание стало тяжелым и частым словно от бега. — Я не могу уйти сейчас, — думал Ирв. — Я должен остаться и попытаться сделать что-то, — лучи солнца блестели в верхушках сосен. — Да, я могу изменить все, я знаю, — пришедшая мысль была достаточно проста, он вполне мог осуществить это. — Конечно, я не смогу оживить их. Но… но я могу изменить все, исправить… Насколько можно исправить то, что я сделал».

Небо и солнце перед ним — вот она, Земля, куда он так хотел вернуться. Дверь была открыта, все было здесь. Случайное совпадение миров открывало ему путь. Сейчас… Когда еще будет такое? Никто не мог знать. Может быть, никогда, возможно, через много лет, когда Ирв уже просто умрет. У него есть шанс уйти сейчас, и, возможно, что такого шанса больше не будет. Возможно…

Он навсегда останется в мире зартов. Его жизнь не имеет смысла здесь. Да. Но, что значит одна его жизнь по сравнению… «Одна моя жизнь стоила тысячи жизней целого города, — подумал Ирв. — Разве это недостаточное количество смертей, чтобы считать себя покойником?» Он усмехнулся. Но мрачность была в его взгляде, в его мыслях.

«Я должен искупить это. Хотя, как я могу искупить? У меня есть только одна жизнь, которую я не могу отдать такое же количество раз, сколько зартов погибло сегодня. Все так. Конечно. Но все же… Все же я могу отдать ее хотя бы один раз. И еще… И еще я могу спасти мир».

Он был один, и тысячи, миллионы зартов, живущих здесь. Он не мог оживить убитых им, но мог спасти живущих. «Будет ли это достаточным искуплением? — думал Ирв. — Не знаю. И, в сущности, какая разница? Это все, что я могу. И так ли уж важно, станет это искуплением или нет? Я должен сделать это. Что я могу еще? Похоронить себя заживо в чужой вселенной и спасти мир — что я могу еще?»

Дверь была перед ним. Сосны и дом на краю леса, прозрачное небо в вышине, солнце, светящее радостно. Земной мир дышал теплотой и свежестью летнего дня. Ирв бросил на него последний взгляд, потом повернулся и зашагал прочь.

Пустынники были где-то в городе, Ирв приказал им держаться подальше. Словно повесив камень на шею, он шел по улицам. Мир окружал его. Ирв не смотрел вокруг, и без того чувствуя тяжесть мира на своих плечах, этого низкого неба, застывшего воздуха, солнца, которое никогда не бывает ничем, кроме размазаного пятна на небосводе. Он остался здесь, он сам выбрал это. Но что он мог еще? Мертвые зарты лежали неподвижно вокруг, везде, где бы он ни шел. Мертвые зарты словно говорили ему: «Посмотри на нас. Это сделал ты. Ты!»

Ирв пришел к Храму Нолу. Тишина окружала его. Снова тишина, снова здесь. Он вспомнил, как всего пару часов назад вот так же стоял на этом месте, глядя на город, и такая же тишина была, и все еще были живы, мечты и надежды наполняли город, стремления, жизнь…

Почему все так? Что случилось с ним? Где-то легкие ветра ласкают небо, где-то вода мягка и прозрачна. Зачем? Как он мог решиться на это? Кем он был?

Ирв вышел за стражей. Дома оставались за спиной. Далекий горизонт перед ним, равнина, такая же плоская, как и небо над головой. «Пустынник как-то сказал, что я могу собрать их всех, — подумал Ирв. — Что ж, теперь пришло время сделать это».

Воздух был неподвижен, все было неподвижно вокруг, мертво…

— Эй, — прошептал Ирв внутри тишины, стоящей от горизонта до горизонта, — невесомые звери, черные тени собственных снов, я зову вас, приходите все.

Он закрыл глаза и мысленно обратился к пустынникам всего мира. Он не знал, где находится каждый, не видел их, но Кристалл Мерцания помог ему. Словно вспышка возникает во тьме, Кристалл сделал его сознание огромным как мир и словно свет с небес накрыл им мир, окутав его, укрыв его. И все, кто были, стали внутри. Слова Ирва звучали в его сознании и везде в этом мире, который был в нем. И каждый пустынник под этим небом слышал их, и каждый пустынник был застигнут шепотом мыслей, как горячий ветер ворвавшимся в его пустоту. Черные тени всего мира застыли на миг, обратив свои взоры туда, откуда слышался шепот, а потом потянулись на зов, не в силах противиться ему.

Ирв звал их, Ирв собирал их отовсюду, словно пастух свое стадо, словно ветер подхватывает песчинки и уносит туда, где стоит дом луны и солнца. Он призывал их к себе и в мыслях обращался к каждому и ко всем сразу: «Ко мне, ко мне, мои призраки снов, черные братья ночного неба без звезд. Вы нужны мне все. Приходите, я жду вас».

И пустынники слышали его, и пустынники слушались его. Они собирались изо всех уголков мира, и равнина перед Ирвом заполнялась черными тенями.

«Сюда, сюда, бестелесные звери, пожирающие чужое сознание. Я дам вам столько сознания, сколько вы сможете взять, вместить в свое чрево из пустоты».

Ирв стоял у стражей, и пустота росла перед ним. Пустынники были в его сознании, Ирв чувствовал их движение и видел, как равнина становится черной, покрываясь их телами. Ирв призывал их, собирал их, притягивал их к себе. Черная ночь наступала на равнине. Только небо было внизу, и звезд не было в нем, лишь пустота составляла его, лишь пустота была светом его.

Камни и тени, деревья и птицы, жаркое дыхание ночи. Ветер… ветер, летящий сквозь тьму. Над водой из сознания, над мечтами из трав. Где тот берег реки, чья вода?.. Песчаные бури и черные смерчи. Ураганы из тьмы. Над сожженной землей проносящие пепел тысячи солнц, тысячи жизней. Все, все, кто есть, приходите ко мне и войдите в меня дыханием смерти, пляской огня, уносящего свет, горящего тьмой.

Все было просто. Ирв хотел избавить этот мир от пустынников, он хотел собрать их всех, а потом запереть внутри границы стражей этого города, чтобы они никогда уже не могли выйти оттуда. Все было просто. Он знал, что сможет сделать это.

Пустынники приходили. Ирв чувствовал, как их становится все больше с каждой секундой. Скоро горизонт исчез в их черном месиве, но пустынники все приходили — их было много во всем мире.

Ирв ждал. Он подумал, что как он узнает, когда они соберутся здесь все? Но тут же понял, что это не будет сложно — Кристалл Мерцания поможет ему.

Ирв забрался на страж, лежащий набоку чуть в стороне от общей границы, и смотрел на горизонт — он хотел увидеть край черного месива пустынников. Но его не было, не было…

Равнина покрылась пустынниками, город был тих. Безжизненная равнина и город поменялись местами — одна наполнилась жизнью, а другой стал пустым и мертвым. Ирв подумал, что это он сделал и то и другое. И то и другое…

Земля исчезла перед ним, лишь черное ничто было повсюду. Вода из тьмы. Она все прибывала — Ирв чувствовал, как все новые и новые пустынники приходили на его зов, и пустота увеличивалась, росла, стелясь невесомым туманом, разливаясь морем вокруг.

Но вот все перестало меняться. Ирв вдруг почувствовал, что движение прекратилось. Что это? И сразу понял: пустынников не становится больше, они перестали приходить.

Все? Он собрал их всех? Как узнать это? Но все было просто. Кристалл Мерцания показывал ему мир, Ирв видел, что больше нигде не осталось пустынников, ни одного, мир был чист.

Что ж, сонное царство бестелесных зверей ждало своих обитателей. Ирв приказал пустынникам войти внутрь границы стражей и стал смотреть, как они черной вереницей потянулись друг за другом в гости к убитым ими зартам. Город начал заполняться пустотой, мертвые зарты не знали, что происходит вокруг, им было все равно.

Тьма накрывала город, черное небо перетекало в него, море из пустоты наполняло его, катило свои волны. Ирв наблюдал за этим. Пустынники входили и исчезали где-то в городе. Потом они перестали исчезать: стена пустоты появилась около домов, и вновь вошедшие входили в нее, дополняя ее. Стена приближалась по мере того как росла масса пустынников внутри города, и скоро достигла стражей, встав вплотную к границе с той, внутренней стороны. И тогда поток пустынников остановился, черные тени перестали входить внутрь. Ирв приказал им двигаться дальше, но они стояли на месте.

Похоже, что-то было не так. Ирв спрыгнул со стража на землю и обратился к ближайшему пустыннику, разрешая ему говорить:

— Почему вы остановились? — спросил он.

— Мы не можем войти, — ответил пустынник, — там больше нет места.

— Нет места?

Ирв перевел взгляд на равнину — она все еще была покрыта тенями, горизонт оставался черным. А с той стороны границы пустынники стояли прямо перед ним. Город был полон, похоже, больше ни капли пустоты не могло поместиться в него.

— Нет места… — механически повторил Ирв, и пытаясь найти какой-то выход, придумать что-то, как-то преодолеть это неожиданное препятствие.

Но все было бесполезно. Пустынники просто не помещались в городе. Их было слишком много, и пространство внутри границы стражей просто не могло вместить их всех, город оказался мал для пустынников — что тут можно придумать? Нет, ничего не выйдет из его затеи. Ирв мрачно усмехнулся. Как глупо все!

Пустота была перед ним, пустота была внутри него. Все напрасно. Он не хотел понимать это. Равнина, заполненная тенями, молчаливо стоящими, ждущими. Город, заполненный черными тенями над трупами убитых ими зартов. Движения нет. Все. Больше некуда двигаться дальше — просто нет места для движения. Пустота перед ним, пустота внутри. Он был на шаг от Земли, он стоял перед открытой Дверью в свой мир. Он мог уйти и забыть все. Но как забыть все? Нет, он остался здесь, похоронив себя в этом мире. И вот… Все напрасно. Все было зря. Что он может поделать с этим? Что же теперь? Нет. Движения нет, просто больше некуда двигаться дальше — больше нет места для движения.

— Вы можете привести нас в другой город, — сказал пустынник. — В этом мире еще много городов, много зартов.

— Что? — Ирв словно очнулся, выйдя из оцепенения от слов пустынника.

— Я не был здесь, когда зарты еще были живы, — сказал пустынник. — Мне бы тоже хотелось попасть в город, полный зартов.

Ирв смотрел на него, вернее, в месиво пустоты, откуда раздавался голос. Слова пустынника не понравились ему, но он не стал злиться: пустынники — всго лишь животные, и глупо злиться на них. Ирв не ответил, только «отключил» пустынника, забрав у него возможность говорить и отвернулся. Хотя это было все равно — с другой стороны стояла такая же стена пустоты.

Ирв вдруг почувствовал, как устал. Надежды были утрачены, цель оказалась недостижимой. Все было напрасно, бесполезно… Он не мог думать, не знал, что делать. Движения не было — просто больше не осталось места для движения. Он устал. Как он устал! Уже двое суток он был без сна и проделал такой долгий путь по равнине до этого города. Как он стремился сюда! Хотел дойти, думая, что идет домой. И зачем только он пришел сюда? Хотя, конечно, было бы странно, если бы он не пришел, зная, что здесь откроется Дверь на Землю. Но лучше бы ему не видеть никогда этой Двери. И… и вообще никаких Дверей. И зачем только он погнался за этим Кристаллом Мерцания? И зачем только он стал сталкером? И… и зачем только он вообще родился на свет? Чтобы однажды прийти сюда, в этот город? Чтобы…

Нет. Ирв чувствовал, что еле стоит на ногах. Он устал. Он так устал! Ирв сделал шаг и присел на лежащий набоку страж. Пустота вокруг, пустота внутри. «Усталость, — подумал Ирв, — какое живое чувство. Ни один зарт этого города больше никогда не испытает усталость…»

Тело болело от синяков и ушибов, которые оставили ему зарты. В наследство? Рана в боку уже давно перестала кровоточить, но еще отзывалась болью. Ирв сидел, бездумно глядя перед собой, не зная, что делать, не имея желаний. Потом вдруг почувствовал, что глаза закрываются — сон одолевал его. Он встрепенулся и потряс головой, потом встал. «Все, — решил он, — хватит. Нельзя сидеть так целую вечность. Нужно отдохнуть, поспать хоть немного. А там будет видно. Возможно, я еще смогу что-то сделать. Может быть, не все еще потеряно. Может быть…»

Он посмотрел на город, понимая, что на равнине, среди пустынников и с Кристаллом Мерцания в руках, ему нельзя спать. Нужно уйти под защиту стражей. Ирв приказал пустынникам выйти из города, и когда это было сделано, и все пустынники снова вышли на равнину, он поставил на место стражи на дорожке к Храму, закрыв таким образом проход для пустынников, потом вошел внутрь границы города и зашагал к домам.

Снова в город, снова туда, уже в который раз по этой дороге.

Ирв не хотел заходить далеко и надеялся найти какое-нибудь место в ближайших домах. Но потом почувствовал, что голоден и решил сначала отыскать магазин или лавку с продуктами. Он пошел дальше.

Этот город не был знаком ему, и Ирв шел наугад, озираясь вокруг и ища в каком-нибудь из домов магазин. Но сложно было озираться — приходилось все время смотреть под ноги, чтобы обходить трупы, чтобы случайно не наступить на один из них. Ирв шел осторожно, не спеша пробираясь по улицам мимо тел мертвых зартов, лежащих повсюду и тут и там, и тут и там…

Тишина. Снова тишина, все время тишина. Как-то неестественно было быть в тишине на улицах города. Ирву казалось, что он просто случайно попал на одну тихую улицу и когда пройдет ее и свернет за угол, то обычный шум и суета города окружат его, и он будет идти, глядя на прохожих, спешащих по своим делам и не замечающих его.

Но нет. Улицы сменяли одна другую, но везде было одно и то же: только тишина, только трупы зартов повсюду. Ирв шел среди них, обходя, перешагивая через тела убитых им горожан. Город был мертв, город стал общей могилой для всех. Ирв шел среди них — убийца, идущий по могиле тех, кого он убил.

Он старался не думать об этом. Но как не думать об этом? Трупы были везде, куда бы он ни шел, куда бы ни смотрел. Ирв попробовал поднять голову и смотреть только на дома, поверх трупов, но тут же споткнулся о мертвого мужчину-зарта и чуть не упал. Зарт лишь немного шелохнулся и остался лежать неподвижно, не меняя застывшего выражения лица, и словно не заметив Ирва. Но нет. Черт… Нет! Ирв знал, что он лишь притворяется. Они все притворяются! Лишь изображая неподвижность, лишь делая вид, что не замечают его. Нет. Застывшие, остекленевшие глаза трупов смотрели в разные стороны, но Ирв чувствовал, что это не так, что они наблюдают за ним, они все смотрят на него, когда он отворачивается, когда не видит их. Все взгляды мертвых зартов были устремлены на него. И тишина тоже… тишина тоже была ложью. Она лишь казалась тишиной — на самом деле она была криком, долгим, несмолкаемым криком. Трупы кричали тишиной, трупы вонзали тишину в уши, звенящую мертвую, такую же мертвую как они сами.

Нет… Нет! Ирв остановился на месте и, схватившись за голову, зажал уши и медленно опустился на землю. Нет! Он больше не мог слышать эту тишину, больше не мог быть здесь под этими взглядами. Больше…

Он сидел так какое-то время, зажмурившись и зажав уши руками. Но потом все же успокоился и пришел в себя. Он встал, оглянулся. Мертвый город окружал его. Что он делает здесь? Куда идет? Зачем? Что ему нужно? Ирв не понимал. Нет, он не может быть здесь — здесь ему нет места. Тогда где? На равнине? Среди пустынников? Но там он тоже не сможет быть слишком долго. Рано или поздно он уснет, и тогда черные тени заберут его в свои сны и сделают одним из своих снов. Но тогда куда, куда ему идти? Что делать теперь? Ирв не знал и лишь озирался, стоя посреди улицы, впрочем, не слишком понимая, зачем делает и это.

Но вдруг ему на глаза попалась машина. Где-то впереди, дальше по улице, стояла машина зартов с открытой дверцей, и мертвый зарт лежал рядом с ней. «Наверное, хотел спастись, — подумал Ирв, глядя на него и вспомнив, что машины зартов защищены от пустынников, — только не успел»..

Ирв размышлял секунду, потом направился к машине. Осторожно обошел мертвого зарта и залез внутрь, закрыл дверцу. Здесь было так же тихо как и во всем городе, но все же он был отдельно. Так было лучше. Глаза слипались. Ирв положил Кристалл Мерцания на сиденье рядом и потом уснул.

Проснулся словно бы от толчка, дернувшись всем телом. Что-то снилось ему, что-то тяжелое и убийственное. Ирв силился вспомнить, но никак не мог. Кажется, он умер в конце сна, но не был уверен в этом, совершенно не помня ничего.

Было темно. Ирв проснулся ночью. Смотрел вокруг, сидя в машине. Тьма. Он знал, что там во тьме зарты, целый город покойников. Но он не боялся их, нет. Они не оживут, потому что он хотел этого, но это было невозможно.

Сидел в темноте и думал о пустынниках: «Как же быть с ними?» Он понимал, что не может оставить все так. Он должен сделать это, должен спасти мир, искупить… Но как сделать это?

Все слишком просто. Пустынникам просто не хватает места в этом городе, и единственное, что можно придумать — найти для них еще место… Еще один город? «В этом мире еще много городов, много зартов», — вспомнил Ирв слова пустынника. Да, это было достаточно циничное высказывание, звучащее из уст (уст?) животного. Но, пожалуй, это было не лишено смысла. Ирв подумал, что, наверное, действительно не обойтись без еще одного города, только… только, конечно, не нужно больше убивать никого… нельзя. Но вполне возможно, что удастся договориться с зартами. Ведь если не будет пустынников, значит, не надо и защищаться от них. И если взять стражи еще одного города и перевезти их сюда, то пустынникам должно хватить места внутри двойного пространства границы стражей. И, скорее всего, зарты не откажутся помочь ему в этом, конечно, они ведь хотят избавиться от пустынников. Да, Ирв думал, что если прийти к зартам и рассказать о том, что он хочет сделать, они согласятся, поймут его.

Что ж, наверное, так и нужно сделать. Пожалуй, все должно получиться. В любом случае, он больше не мог придумать ничего другого.

Начинало светать. Ирв сидел в машине, глядя как наступает утро, ждал, когда станет светло, чтобы отправиться в обратный путь снова к тому городу, из которого пришел. Конечно, нужно идти именно в тот город — какой же еще?

Потом он подумал, что, наверное, лучше доехать на машине. Стал смотреть, пытаясь разобраться с тем, как управлять ею. Это заняло какое-то время, и когда он наконец смог тронуться с места, было уже совсем светло. Ирв повозился еще немного и потом, более или менее освоившись, поехал по улицам, стараясь объезжать трупы.

Выехал на равнину. Пустынники все еще стояли стеной. Ирв взял Кристалл Мерцания и вышел из машины.

Не все пустынники были здесь, некоторые ушли, не удерживаемые сознанием Ирва. Используя Кристалл, он снова собрал их всех. Потом сел в машину, оставив дверцу открытой, чтобы не отделяться от пустынников, сохраняя их вокруг себя, вернее, сзади. Он приказал им следовать за собой и поехал по равнине.

Земля была абсолютно ровной, и он ехал довольно быстро. Оказалось, что машина зартов может развивать неплохую скорость. Ирв не боялся, что пустынники не успевают за ним — в принципе, со своим мгновенным перемещением, они бы уже давно могли быть на месте.

Ирв ориентировался с помощью Кристалла Мерцания и через несколько часов увидел город на горизонте. Он немного объехал его и остановился у самых стражей перед своим домом. Потом вышел из машины и, оставив пустынников на равнине, пошел в город. Пустынники окружили все пространство вокруг границы стражей насколько хватало глаз. Наверняка зарты видели это, не могли не видеть. «Вот и хорошо, — думал Ирв, проходя по улицам, — это будет наглядным примером, подтверждением моих слов».

Он шел к Лии. Она была нужна ему для осуществления того, что он задумал, ведь сам он не сможет говорить с зартами, не зная их языка.

Прохожие, попадавшиеся на пути, как-то странно смотрели на него. Они бросали быстрые взгляды, а потом отворачивались и всегда старались пройти по другой стороне улицы. Ирв думал, известно ли им, что произошло в том городе? Но было непонятно, откуда они могли узнать это. Все же зарты относились к нему явно не так, как перед его уходом, и в конце концов Ирв решил, что, наверное, они знают что-то. После этого ему стало тяжело смотреть им в глаза, и он прятал взгляд, глядя себе под ноги. Шел, опустив голову, зарты сторонились его.

Наконец он оказался перед домом Лии. Калитка была не заперта, он вошел. Цветы и деревья в саду. Ирв прошел по дорожке к дому и потом, открыв дверь, шагнул за порог.

Лия оказалась не одна, какой-то зарт был с ней. Когда Ирв вошел, зарт оглянулся, услышав его. Ирв сделал несколько шагов от двери и остановился, глядя на них. Они стояли около шелков, и Лия была в зартском обличье. Непривычно было видеть ее такой, но, как ни странно, Ирв чувствовал, что все равно узнает ее. Не потому, что пришел именно к ней, а просто видел, что это она, и внешность не имела значения. Это было необъяснимо. И еще он подумал, что, наверное, она так же красива и в этом своем облике, хотя и не мог понять — женщины-зарты все были одинаковы для него.

Мужчина-зарт рассержено произнес что-то. Лия молчала, глядя на Ирва, он не понимал выражения ее лица — по облику птицеящерицы сложно было определить это. Зарт сказал еще что-то все так же раздраженно, но Ирв никак не реагировал на его слова. Тогда зарт, видимо, считая себя правым, двинулся вперед и, не переставая говорить, твердым шагом направился к Ирву, похоже, собираясь силой выпроводить его из дома.

Но Ирв не обращал внимание на зарта, он завороженно смотрел на Лию, на птицеящерицу, которая была Лией. Он так давно не видел ее, и вот теперь она перед ним, но в зартском обличье. Только Ирв все равно не мог отвести глаз. Странные чувства владели им, он не понимал своих ощущений. Словно во сне, когда видишь себя со стороны. Он смотрел на Лию, с удивлением чувствуя, что она… нравится ему. В этом обличье птицеящерицы… Она нравится ему?

Зарт подошел и, прокричав что-то, толкнул его, показывая на дверь. И Ирв словно очнулся от этого толчка. Жесткое чувство опасности и возмущения вдруг вонзилось в него тысячами холодных игл, высекая огонь злобы внутри. Он обратил взгляд на зарта, который посмел быть здесь, посмел напасть на него, посмел встать между ним и Лией. И жаркая волна гнева захлестнула его, мышцы напряглись в яростном порыве. Ирв хотел схватить этого зарта и выбросить вон отсюда. Он уже начал поднимать руки и… И тут понял, что нет, нельзя делать так, нельзя быть злым — это будет то же самое, то же, что было в том городе. Он пришел сюда, чтобы избавиться от этого, он обрек себя на вечность здесь из-за этого. И вот опять?

Нет! Только не это! Все, хватит! Ирв сжал зубы, стараясь подавить злобу в себе, и опустил руки, неподвижно стоя перед зартом. Тот, не видя сопротивления, толкнул его еще раз, крича все громче. Ирву пришлось отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие, но он только молчал, глядя на зарта, и старался не быть злым.

Неизвестно, чем бы все кончилось, но тут Лия вмешалась в это. Она сказала что-то зарту, и тот обернулся, удивленно переспросив ее. Лия ответила ему. Зарту явно не нравились ее слова, и он пытался спорить, но она говорила ему что-то достаточно твердо. И в конце концов он все же перестал спорить, только заворчал недовольно и ушел, оставив их вдвоем.

Ирв проводил его взглядом, а когда снова посмотрел на Лию, она была уже Лией, то есть приняла привычный ему человеческий облик. Это тоже была она, и внешность не меняла, а лишь дополняла ее образ, делая его более близким, более ярким. Ирв молчал, глядя на нее, и тысячи чувств рождались в его душе: от восторга перед ее красотой до ощущения пустоты и подавленности того утра. Хотя последнее сейчас представлялось нелепым и неправильным. Как он мог думать так? Нет. Ирв, не отрываясь, смотрел на Лию, она тоже молчала, оставаясь у шелков. И вдруг он ощутил тоску и отчаяние и то, как его влечет к ней. Он хотел обнять ее, прижаться к ее груди, рассказать все, заплакать, и пусть она погладит его волосы, скажет что-нибудь ласковое и простит, простит его. Он вдруг почувствовал, как ему нужны тепло и ласка, прощение. Ирв стоял, глядя на Лию.

— Как хорошо, что я снова вижу тебя, — проговорил он.

Лия молчала.

— Я мог бы уйти в свой мир и мы бы никогда не встретились больше.

— Ты не ушел, только чтобы увидеть меня? — сказала Лия, и отчужденность и холод были в ее голосе.

— Нет, я… — Ирв запнулся, в смятении опустив взгляд, подавленный непривычной холодностью ее тона.

— Зачем ты пришел? — все так же холодно спросила Лия.

— Мне нужна твоя помощь, — чуть пожав плечами проговорил он.

— В чем? Теперь ты пришел в наш город и просишь помощи у меня? Там тебе не нужна была помощь, ты все сделал один.

— Они напали на меня, — пробормотал Ирв, все не поднимая взгляда, — мне пришлось защищаться…

Как глупо! Господи! Как глупо и жалко звучат его слова, оправдание. Она знала все — Ирв понимал это. И что он может сказать теперь? Только стыд в душе, только раскаяние. Но как глупо его раскаяние! На что он надеялся? Он хотел спасти мир? Какая чушь! Кто он в конце концов? Что он возомнил о себе? Нет, все бесполезно — ему нет прощения. Холодность Лии убивала его, он переставал понимать, зачем пришел к ней, все казалось глупым, бессмысленным. Он не мог оправдываться, чувствуя, что она права. Все бесполезно, ему нечего делать здесь.

— Прости, — сказал он, — я не хотел…

Потом повернулся и направился к двери, собираясь уйти.

— Подожди, — вдруг сказала Лия.

Ирв остановился, не оборачиваясь. Лия подошла и взяла его за плечи, повернула к себе и нежно обняла, и прижалась к нему.

— Зачем? — прошептала она. — Как ты мог? Почему?

Ирв стоял, опустив руки, и лишь молчал, глядя куда-то вверх.

Прозрачные небеса, далекие и бескрайние. Мягкая вода тихой реки в сверкающих бликах лучистого солнца. Стрелы и ветры, стрелы и ветры… Время, которое совершает движение. Время, которое делает все вокруг.

Потом они сидели обнявшись в комнате среди шелков, и Ирв рассказал все, как было в том городе. Лия слушала, не перебивая его, только в самом начале беспокойно спросила, показывая на кровавое пятно на его одежде от раны в боку:

— У тебя кровь? Что это? Давай я помогу.

— Ничего, — ответил Ирв, — уже почти все прошло, — и с удивлением понимая, что это действительно так: рана зажила необычайно быстро и больше не беспокоила его. «Может, это результат использования Кристалла Мерцания?», — подумал Ирв.

Потом он спросил, откуда в городе знают о том, что случилось. И Лия ответила, что несколько зартов приехали на машине из того города и рассказали всем.

— Значит, кому-то все же удалось спастись, — тихо проговорил Ирв. — Что ж, я рад, что погибли не все.

Лия слушала его рассказ и, когда он закончил, сказала:

— Хорошо, что ты пришел ко мне. Я ждала тебя.

— Правда?

— После того утра я хотела прийти к тебе, но боялась, что ты не захочешь видеть меня.

Он крепче обнял ее.

— Прости, — сказал он, — глупо все получилось.

— Нет, это я виновата. Не нужно было показываться тебе другой.

— Я наделал столько ошибок, — проговорил Ирв, — не знаю, как справиться с этим. Я совсем запутался.

Лия не ответила. Они молчали какое-то время. Потом она спросила:

— Значит, ты мог бы уйти в свой мир, и мы бы не увиделись больше?

— Да, — сказал он.

— Ты все-таки научился использовать Мерцающий Камень. Я знала, что когда-нибудь это произойдет, и боялась этого, потому что тогда ты уйдешь.

— Я не ушел, — проговорил Ирв, — я здесь.

И подумал, что остался не из-за Лии, — только его грехи заставили его остаться в этом мире. Он думал, сказать ли об этом, но Лия опередила его:

— Нет, — ответила она на его мысли, — не говори. Я не хочу слышать это.

Какой-то шум доносился с улицы. Уже в течение довольно долгого времени. Сначала они не обращали на него внимания, но шум все не прекращался и только становился громче.

— Я пойду, посмотрю, что там, — сказала Лия.

Ирв кивнул. И Лия ушла, он остался один. Ждал ее, все прислушиваясь и не понимая, что может означать этот шум.

Лия не приходила довольно долго, и когда вернулась, тревога и испуг были в ее взгляде.

— Там горожане, целая толпа, — сообщила Лия. — Они все недовольны, что ты пришел в город, и хотят прогнать тебя. Их становится все больше.

— Да? — Ирв не знал, как относиться к этому. — Они на улице, перед домом?

— Да. Они немного побаиваются тебя, и поэтому не заходят сюда. По-моему, там собралось уже чуть ли ни полгорода.

— Наверное, тот зарт рассказал всем, что я здесь, — проговорил Ирв, размышляя над этим.

— Они говорят, что не будут убивать тебя только потому, что Нолу не велел им делать это, но они хотят, чтобы ты ушел.

Ирв думал.

— Что ж, — потом сказал он, — может быть, это и хорошо, что они собрались там: я ведь все равно хотел поговорить с ними.

— Они все злые сейчас, — сказала Лия. — По-моему, тебе лучше не встречаться с зартами, — она помолчала секунду. — За домом есть выход на другую улицу, ты можешь уйти через него, — она испуганно смотрела на Ирва. — Я, конечно, не прогоняю тебя, но лучше, если ты уйдешь сейчас. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Ничего не случится, — он улыбнулся. — Я ведь для этого и пришел сюда, чтобы встретиться с ними. Конечно, они не могут спокойно относиться к тому, что произошло в том городе. Но, когда я расскажу, зачем пришел, они послушают и поймут меня.

— Что ты задумал? — спросила Лия.

— Ты ведь знаешь — я говорил тебе. Я хочу избавить ваш мир от пустынников.

Лия покачала головой.

— Вряд ли ты сможешь объяснить им что-то.

Ирв снова улыбнулся.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Пойдем, ты будешь переводить.

Он взял ее за руку и повел к двери. Лия не разделяла его уверенности, но все равно последовала за ним. Они вышли из дома и, пройдя по дорожке сада, остановились у калитки.

— Обещай, что ты будешь стоять перед самым входом, и, если что, мы быстро зайдем и закроем калитку, — сказала Лия.

— Хорошо, — кивнул Ирв и подумал, что калитка не сможет остановить целую толпу. Впрочем, он был уверен, что это и не понадобится.

Они вышли на улицу. Там толпа горожан заполняла все перед входом и вправо и влево по улице, насколько было видно. Зарты стояли плечом к плечу. Они зашумели, увидев Ирва. Не пройдя и двух шагов от калитки, Ирв остановился перед толпой. Все взгляды были устремлены на него. Зарты с пристальным вниманием смотрели на Ирва, стараясь понять, с чем он пришел к ним. И было похоже, что они готовы в любую секунду сорваться с места и либо бежать прочь со всех ног, либо броситься на него. Они ненавидели и боялись его. Ирв видел это и понимал, что они правы в своей ненависти, но хотел, чтобы они не боялись, а поняли его, и чтобы понимание сменило злобу и страх. Он знал, что будет так, когда он скажет им все, верил в это и лишь спокойно стоял, глядя в лица зартов, ждал, когда утихнет шум в толпе.

Лия была рядом. Плащ и капюшон скрывали ее, и никто, в том числе и Ирв, не мог знать, как она выглядит сейчас. Лия чуть касалась Ирва плечом, но он не чувствовал этого и вообще ничего — все исчезло для него, кроме лиц зартов, кроме их глаз, смотрящих с ненавистью и страхом.

Шум все не стихал, и тогда Ирв поднял руку, призывая всех к тишине.

— Слушайте меня, — обратился он к зартам, Лия громко переводила его слова. — Я пришел к вам, чтобы спасти ваш мир. Пустынники уже много лет держат вас в заточении внутри городов. Они захватили, отняли у вас мир. Я пришел, чтобы навсегда избавить вас от пустынников.

Зарты притихли, слушая его.

— Но мне нужна ваша помощь, — продолжал Ирв, — одному мне не справиться с этим. Поэтому я хочу, чтобы вы…

Но тут какой-то зарт вышел из толпы, остановившись перед Ирвом, и что-то сказал, прерывая его.

— Что он говорит? — спросил Ирв, глядя на зарта.

— Это один из правителей города, — ответила Лия. — Он спрашивает, это ты привел пустынников к городу?

— Да, — сказал Ирв, немного удивляясь такому вопросу. — Я привел их, чтобы…

Зарт-правитель снова перебил его.

— Он говорит, что ты должен уйти из города и убрать пустынников, — сказала Лия.

— Я как раз для этого и привел их сюда, чтобы убрать. Скажи, что я хочу избавить их мир от пустынников. Но мне нужна помощь вашего города.

Лия перевела, и правитель ответил что-то. Толпа снова зашумела при его словах.

— Он говорит, что ты убийца, и тебе нет места в городе, — сказала она. — Он говорит, что горожане не убили тебя до сих пор только потому, что Нолу сказал им не трогать тебя. Но если ты не уйдешь сейчас же, они решаться ослушаться его, как бы им и не хотелось делать это, но они надеятся, что Нолу простит, когда узнает о том, что произошло в том городе.

— Но ведь я хочу помочь им, — все больше удивляясь, проговорил Ирв. — Наверное, они просто не поняли или не расслышали моих слов. Скажи, что я пришел спасти их мир. Они ведь хотят избавиться от пустынников? Я навсегда уберу пустынников из их мира.

Лия перевела, но зарты не перестали с ненавистью смотреть на Ирва.

— Мы не хотим, чтобы наш город постигла та же участь, — несколько напряженно сказал правитель. — Мы не позволим убивать себя.

— Но я не собираюсь никого убивать, — ответил Ирв. — Я пришел с миром.

— Так же, как и в тот город?

— Я не хотел этого, — проговорил Ирв. — Мне пришлось защищаться… Они напали и чуть не убили меня. Вот кровь на моей одежде от встречи с ними.

— Нам нет дела до ваших оправданий, — сказал правитель. — Вы чужой, вы из другого мира, и водите дружбу с пустынниками. Тот, кто дружит с пустынниками, пусть и отправляется к ним — в городе ему нечего делать.

Толпа шумела, поддерживая правителя. Тут и там слышались воинственные крики.

— Тебе лучше уйти, — Лия была встревожена, — пока еще можно. Они все больше злятся.

— Но я хочу помочь им, — в смятении произнес Ирв.

Зарты кричали и не желали слушать его. Похоже, они поняли из слов Ирва только то, что его не нужно бояться — и это было единственное, что они хотели знать.

— Они говорят, что ты убийца, и им не нужна твоя помощь, — тихо произнесла Лия. — Они говорят, что надо отвести тебя на площадь и… Они спорят, как лучше убить тебя.

— Но почему? — Ирв не понимал зартов. — Разве они не хотят избавиться от пустынников? Я ведь предлагаю им снова вернуть себе мир.

Лия перевела, но зарты только зло посмеялись в ответ. Они даже не пытались прислушаться, видимо, уже решив, что он в их власти, и лишь ждали, кто из них начнет первым.

— Но хотя бы вы понимаете меня? — спросил Ирв у правителя.

Тот хотел ответить, но тут в толпе произошло какое-то движение. Все повернулись на крики. Несколько зартов пробивались к Ирву с дубинками и ножами в руках, расталкивая остальных.

— Тебе нужно уходить, — быстро проговорила Лия. — Это те, которые приехали из того города. Они хотят отомстить, убить тебя.

Толпа расступалась перед зартами того города, они были уже близко.

— Но… — хотел возразить Ирв.

— Уходи! Быстрее! — крикнула Лия и толкнула его к дому, и закрыла калитку, заперев ее перед самым носом у разъяренных зартов.

Ирв стоял на дорожке сада. Зарты ломились в калитку, слышались их яростные выкрики.

— Пойдем, — сказала Лия, беря Ирва за руку, — ты еще можешь уйти через выход за домом.

Ирв стоял, непонимающе глядя на калитку и слыша шум толпы за ней.

— Я ведь хотел помочь им, — в смятении проговорил он. — Почему они не слушают меня?

— Пойдем, — умоляюще произнесла Лия и потянула его прочь от калитки, которая уже начинала трещать и скоро должна была разлететься в щепки под натиском толпы.

Лия тянула Ирва за руку по дорожке сада, Ирв шел за ней, пребывая в каком-то шоке, совершенно не понимая ничего. «Уходить? Бежать? — думал он. — Но почему? Я ведь пришел, чтобы спасти их, почему им так нужно убить меня?»

Зарты не верили ему, зарты не понимали его, они даже не хотели прислушаться к его словам. Все, что им было нужно, это только понять насколько он опасен, и насколько сложно будет убить его. Он хотел вернуть им мир, но они…

«Они снова хотят убить меня, — думал Ирв. — Я пришел, чтобы спасти их, но они снова нападают всем городом, снова все так. Но почему?!»

Калитка трещала, Ирв слышал крики зартов. Он хотел им только добра, он остался здесь ради них, но они… Неужели все было напрасно? Неужели он зря надеялся на что-то, вместо того чтобы просто уйти и забыть все? Так нет же!

«Я должен сделать это, — думал Ирв, — я не могу уйти, оставив все так. И лучше мне умереть, чем просто уйти. Да и куда мне идти теперь? У меня есть только один выход, только сделать то, зачем я пришел сюда».

Но зарты не слушали, не хотели понимать его, только ненависть и страх были в них, только жажда мести. Но месть лишь убъет его, и зарты не получат ничего — все достанется мертвым. Нет.

«Я пришел, чтобы спасти их, — думал Ирв, уже в который раз повторяя это про себя. — Я ведь пришел, чтобы спасти их, — они должны понять это. Я должен заставить их понять…»

Ирв резко остановился. Лия продолжала тянуть его.

— Я не пойду, — сказал он ей. — Я должен…

И в этот момент калитка не выдержала. С громким треском она сорвалась с петель, и зарты хлынули в образовавшийся проход. Птицеящерицы бежали к Ирву, яростно крича что-то, и те, с дубинками и ножами, были впереди. Но Ирв не двигался с места, он был спокоен и лишь спокойно смотрел на тех, кто хотел убить его.

И когда зарты подбежали ближе, Ирв взял Кристалл Мерцания и высоко поднял его над головой.

— Стойте! — выкрикнул он. — Еще шаг — и все пустынники мира войдут в ваш город, — Лия машинально переводила его слова. — Их слишком много вокруг, — говорил Ирв, — и даже стражи не смогут сдержать такое количество пустынников.

Это была, конечно, неправда, но зарты не знали этого. Они резко остановились перед Ирвом, глядя на Кристалл Мерцания в его руке.

— Им понадобится всего секунда, чтобы прийти сюда и еще секунда, чтобы убить вас всех, — продолжал Ирв. — Только я с помощью Кристалла Мерцания удерживаю пустынников вне города. Но если вы убьете меня, то уже ничто не остановит их.

Зарты застыли на месте, испуг был в их лицах. Некоторые попятились, пытаясь убежать, но другие горожане, еще не зная, что происходит, врывались через калитку и загораживали выход. Они вбегали, с яростью оглядываясь вокруг, но, увидев Кристалл, так же останавливались, натолкнувшись на мерцание и словно пронзенные мерцанием. Скоро весь сад дома Лии заполнился зартами. Все стояли неподвижно и только со страхом смотрели на Кристалл в руке Ирва.

— Я собрал всех пустынников мира, — сказал Ирв. — Сейчас они на равнине вокруг вашего города, и больше нигде в мире нет ни одного.

Зарты слушали его. Тишина повисла над садом, над толпой птицеящериц. Никто больше не хотел нападать, все замерли, в суеверном испуге глядя на Кристалл Мерцания. Они понимали, что может случиться с ними по примеру того города, по примеру катастрофы, постигшей их мир. Теперь никто не пытался даже убежать — все знали, что это бесполезно, все будет бесполезно, если пустынники войдут в их город.

Ирв обвел толпу взглядом. Да, теперь они слушали его, внимательно и даже завороженно. Но… Но почему для этого нужно было поставить их перед лицом смерти?

— Пустынники ждут моих приказаний, — уже спокойнее проговорил Ирв. — Но я пришел не за тем, чтобы убивать. Я пришел, чтобы помочь вам.

Он сделал паузу, пока Лия переводила его слова. Зарты молчали, затаив дыхание и, не отрываясь, глядя в переливы Кристалла.

— Я хочу избавить ваш мир от пустынников, — сказал Ирв.

«Избавить их от пустынников, заставив сделать это с помощью пустынников», — подумал Ирв. Как смешно звучит это! Но почему все так? Он ведь пришел, чтобы спасти их. Почему он должен действовать силой, доказывая, что пришел с миром? Почему?

Ирв бросил взгляд на Лию, понимая, что она слышит его мысли. Лия смотрела на него как-то странно, словно он предал ее, и еще страх тоже был в ее взгляде.

«Но ведь я не хотел, — подумал Ирв, обращаясь к ней. — Они напали на меня…» И поймал себя на том, что это те же слова, которые он говорил и о том городе.

И здесь все то же? Опять?! Но… Но как иначе заставить слушать этих зартов? Как заставить их спасти свой мир?

Он должен повторить то, что сделал, чтобы искупить это?..

Почему?..

Ирв отвернулся от Лии. Зарты ждали его следующих слов, все взгляды были устремлены на него. Ирв опустил Кристалл Мерцания и продолжил:

— Я пришел сюда, потому что мне нужна ваша помощь, — проговорил он в общей тишине, в общем молчании, — без вас я не смогу справиться с этим. Я хочу запереть пустынников внутри границы стражей, чтобы они уже никогда не вышли оттуда. Но их слишком много, и для этого нужно большое пространство, больше, чем есть в том городе. Поэтому я хочу, чтобы вы перевезли ваши стражи к тому городу и расширили его границу.

Как зарты ни были напуганы, но предложение убрать стражи напугало их больше. Стражи означали для них жизнь — зарты не могли так просто снять защиту со своего города и остаться лицом к лицу с пустынниками. Толпа недовольно загудела, впрочем, горожане достаточно осторожно высказывали свое неодобрение.

— В этом нет ничего опасного, — сказал им Ирв. — Я буду удерживать пустынников в стороне от города, и ни один из них не подойдет к вам.

Нет, зарты не верили ему. Их возгласы раздавались все громче. Толпа выходила из застывшего состояния, снова становясь недовольной.

— Они говорят, что им все равно, как умирать, — сказала Лия. — Пустынники так и так войдут в город — приведешь ли их ты, или горожане сами уберут стражи.

Ирв смотрел на зартов. Нет, все было бесполезно. Бесполезно говорить им что-то — они понимали только силу. Глупые зарты! Но почему он должен обязательно убить их, чтобы спасти их?

— Хорошо, — громко сказал Ирв, перекрикивая шум толпы. — Если вы не хотите верить мне, тогда я предлагаю вам выбор. Вы знаете, что произошло в том городе, и знаете, что я могу устроить это и здесь. Я говорю вам: или вы делаете, как я сказал, или я приведу всех пустынников мира в ваш город, и никто из вас не останется в живых.

Вот так. «Вот так, — думал Ирв, — делать добро для толпы идиотов. Они не хотят верить, не хотят спасать свой мир, и приходится ткнуть их в спасение, как слепых щенков в молоко. Вот так… Черт! Но почему я должен делать это?».

— У вас есть только две возможности, — добавил Ирв, — спастись или умереть. Выбирайте, либо я спасаю ваш мир, либо убиваю вас всех.

Зарты снова испуганно притихли. Ирв смотрел на них со смешанным чувством презрения и боли. Он знал, что должен спасти их, но почему для этого нужно опять становиться убийцей? Ирв помнил, как шел среди трупов убитых им зартов. Нет, он больше не хотел такого. Но как иначе, если горожане слушают, только когда он держит их под прицелом? Нужно быть убийцей для них, чтобы спасти их. Что ж, если нет другого пути, значит, придется еще раз побывать в этой шкуре.

Зарты молчали, глядя на него.

— Так что вы выбираете? — спросил Ирв. — Спастись или умереть? Я могу позвать пустынников прямо сейчас.

Один из зартов вышел вперед. Это был тот же правитель, с которым Ирв разговаривал на улице.

— Вы не оставляете нам шансов, — проговорил правитель. — У нас нет выбора, — он обернулся к горожанам, все молчали, и только со страхом смотрели на них. Правитель снова повернулся к Ирву. — Мы сделаем, как вы хотите, — сказал он.

И словно гора с плеч.

— Хорошо, — устало произнес Ирв. — Я рад, что вы все же решили послушать меня, — он помолчал секунду. — Что ж, тогда давайте начинать, — сказал он зартам и потом, обращаясь к правителю: — Вы будете управлять всем. Вы поняли, что нужно сделать? — Правитель кивнул. — Хорошо, тогда организуйте все. А я пойду на равнину и буду удерживать пустынников в стороне от города.

Правитель снова кивнул, потом повернулся к горожанам и стал говорить им что-то, видимо, отдавая распоряжения. Лия больше не переводила и лишь молча стояла рядом.

— Прости, — сказал ей Ирв. — Я знаю, что поступаю плохо, угрожая им, но как еще заставить их сделать это?

Лия молчала.

— Я ведь хочу им только добра, — проговорил он. — Хотя они и ненавидят меня сейчас, я для них чудовище из другого мира. Но ты ведь понимаешь меня? Ты единственная в этом мире, кто понимает меня.

Она посмотрела на него.

— Нет, — сказала Лия. — Я не понимаю тебя.

Потом повернулась и ушла в дом.

Ирв вышел на равнину и, убедившись, что все пустынники мира здесь, отвел их в сторону от города. Зарты в испуге смотрели на его манипуляции с огромным черным облаком. Они боялись его, боялись пустынников и со страхом забирали стражи из границы своего города и везли к тому, мертвому городу.

Ирв издалека наблюдал за их работой, находясь на равнине между пустынниками и зартами. Сидя на земле, он смотрел, как горожане грузят очередной страж на машину, и машина увозит тяжелый серый камень. День близился к вечеру, но зарты продолжали работу. Ирв сказал им, что все нужно сделать быстрее, потому что он в состоянии удерживать пустынников, конечно, только когда не спит, а без сна он сможет протянуть два-три дня. Он не стал говорить, что если уснет, то все пустынники мира, находящиеся поблизости, бросятся на теперь уже незащищенный город, но, похоже, зарты поняли это. Они спешили, боялись и спешили.

Когда начало темнеть, Лия пришла к нему, принесла поесть. Она была молчалива, холодность и отчужденность снова были в ней. Лия оставила еду и хотела уйти, но Ирв взял ее за руку.

— Не уходи, — сказал он, — посиди со мной.

Она чуть пожала плечами и все так же молча опустилась на землю рядом с ним. Они сидели, глядя на работающих зартов.

— Ты сердишься на меня? — спросил Ирв.

Лия не ответила.

— Наверное, можно было сделать как-то иначе, — проговорил он, — но я не знаю как, не умею.

Они молчали какое-то время.

— Ничего, — потом сказал Ирв, — главное, что в конце концов они взялись за это, — он посмотрел на Лию. — Все будет хорошо, — чуть улыбнувшись, сказал он. — Вот увидишь.

— Да? — тихо произнесла она.

— Конечно.

Он улыбался и обнял ее, и они сидели, обнявшись, в наступающих сумерках на равнине между пустынниками и зартами.

— Все получится, — негромко проговорил Ирв. — Я ведь и остался здесь для этого. Я мог бы уйти в свой мир и давно бы уже был на Земле. Но я остался, чтобы помочь вам.

— Нет, — так же тихо сказала Лия, — себе.

Ночью они сидели у костра. Вернувшись в город, Ирв ушел в свой дом и лег спать. Вечером к нему пришла Лия и, когда совсем стемнело, они пошли к бывшей границе стражей. Ирв разжег костер, и они сидели, обнявшись, глядя на огонь.

Как-то пусто было без стражей. Ирв привык видеть их серые глыбы, но теперь только вмятины на земле остались от них. Равнина перестала быть отдельной от города, теперь они сливались, плавно переходя друг в друга. Это тоже было непривычно. И еще пустынники, которые больше не заполняли равнину. Без них она стала мертвой и безжизненной. Стала пустой, словно в память о пустынниках, населявших ее.

Тишина. Только огонь потрескивал в ночи.

— Скоро начнется сезон дождей, а потом придет Нолу, — негромко проговорил Ирв.

— Ты ждешь его? — спросила Лия.

— Нет, — Ирв чуть улыбнулся. — Зачем он мне? Все, что мне нужно для возвращения в свой мир, я знаю. А Нолу… Сезон дождей, Нолу, — так идет время.

Ирв думал, что теперь он опять целыми днями и ночами будет следить за оболочкой мира в ожидании, когда появится Дверь на Землю. Как-то не радовала эта мысль. Он чувствовал, что устал. Устал от погони за мирами, устал от Кристалла Мерцания, да и вообще от всего. «Наверное, надо отдохнуть немного, — подумал он. — Хотя бы день-другой, а потом уже снова браться за это». Он вздохнул, стараясь не думать, что за этот день-другой он как раз и может упустить Дверь в свой мир. Ладно, бог с ней.

— Ты хочешь вернуться в свой мир? — спросила Лия, слыша его мысли.

— Да, конечно, — Ирв пожал плечами. — Что мне делать здесь?

— Зарты меняют свое мнение о тебе, — сказала Лия.

— Меняют?

— Они теперь понимают, что ты сделал для них. Больше уже никто не вспоминает о том, что произошло в том городе. Зарты говорят, что ты спас их мир, спас их всех.

Ирв улыбнулся.

— Похоже на мессию. Уж не считают ли они меня сыном Бога?

— Нет, не сыном. Но говорят, что это Нолу послал им тебя, чтобы, наконец, избавить от пустынников. Ведь не зря он сказал, чтобы горожане не мешали тебе. Теперь они понимают смысл его слов.

— Вот как? — Ирв продолжал улыбаться. — Значит, все-таки не обошлось без божественного провидения, — он покачал головой. — Ох уж этот Нолу! Он просто везде. Куда ни посмотри — один только Нолу.

— Ты зря так говоришь о нем, — сказала Лия.

Ирв только усмехнулся в ответ.

Костер горел перед ними. Ирв вдруг услышал шаги за спиной. Он обернулся, ожидая увидеть какого-нибудь зарта и собираясь спросить, какого черта ему надо здесь? Но оказалось, что это не зарт. Нет, это был совсем не зарт.

Обернувшись, Ирв увидел, что это Нолк идет в темноте… или Нолу. Ирв смотрел, как он не спеша приближается к ним, словно прогуливаясь здесь по окрестностям и случайно встретив знакомых.

Нолу подошел и остановился перед ними.

— Не помешаю? — спросил он.

— Нет, — пожав плечами, ответил Ирв, — присаживайся.

Нолу опустился на землю у костра. Лия удивленно смотрела на него. Нолу был в облике Нолка, то есть человека, еще одного землянина в этом мире, кроме Ирва.

— Ты давно здесь? — спросил Ирв.

— Не дольше, чем ты, — улыбнулся Нолу.

— Да, — кивнул Ирв, — очень божественный ответ.

— Кто… кто это? — тихо спросила его удивленная Лия.

— Один мой знакомый, — ответил Ирв. — Когда-то мы жили с ним в одном мире.

— Он тоже, как и ты, попал в наш мир?

— Думаю, что он сделал это как-то иначе, — сказал Ирв.

— Иначе? — Лия смотрела на Нолу. — Но он из твоего мира? Я не слышу его мыслей.

— Ничего удивительного, — проговорил Ирв.

— Можешь спросить меня об этом, когда в следующий раз придешь ко мне, — сказал ей Нолу. — Я разрешаю тебе задать этот второй вопрос.

— Когда я приду к тебе? — повторила Лия. — Кто ты? — и тут прочитала ответ в мыслях Ирва. — Так ты…

— Да, — спокойно ответил Нолу. — Ты поняла правильно. А теперь не могла бы ты оставить нас одних? Нам нужно поговорить.

— Я? Да… Конечно, — Лия быстро встала и, опустив голову, удалилась в смиренном смятении.

— Не слишком учтиво, — проговорил Ирв, когда Лия ушла. — Она все же моя девушка.

— Да? — Нолу хитро посмотрел на него. — Ты серьезно?

Ирв опустил глаза, не зная, что ответить.

— Впрочем, не важно, — спокойно сказал Нолу. — Я решил заглянуть в этот мир, чтобы встретиться с тобой, — он сделал паузу. — Мир стал другим с тех пор как ты появился здесь.

— Ты о пустынниках? — проговорил Ирв. — Да… Я сделал, что мог. Кстати, странно, что ты сам не сделал это.

— А зачем? — улыбнувшись, спросил Нолу.

— Ну как же? Ты ведь помогаешь зартам. Избавить их от пустынников — по-моему, это была бы лучшая помощь.

— Да, я помогаю им.

— Почему же ты до сих пор не избавил этот мир от пустынников?

— Потому что это я привел их сюда, — сказал Нолу.

— Что? — Ирву показалось, что он ослышался.

— Это я наслал пустынников на этот мир, — повторил Нолу.

— Ты? Как?.. — в удивлении произнес Ирв. — Зачем?

— Чтобы спасти мир, — спокойно ответил Нолу.

— Спасти? Убив почти всех его жителей?

— Да, это был наиболее простой и верный способ.

— Но… Почему? Что же это за спасение — убивать тех, кому хочешь помочь?

— Я спасал не каждого отдельного зарта, — сказал Нолу. — Я спасал весь мир.

— От чего? — уже спокойнее произнес Ирв, не глядя на Нолу, — как-то не хотелось смотреть на него.

— Я хотел спасти зартов от них же самих. Это обычно дело, когда в мире становится слишком много зла и корысти. Никто, кроме самих жителей, не создает этого, но и спасать нужно их.

— Вот как? — тихо проговорил Ирв.

— Пустынники были отличным инструментом, — продолжал Нолу. — Они сделали все именно так, как было нужно, в точности, как я задумал.

— Убили большую часть зартов, — так же тихо произнес Ирв.

— Да, — Нолу был ничуть не смущен. — Они убивали в первую очередь тех, кто был наиболее активен и выделялся среди других. Таким образом, в мире осталась просто толпа, серая масса зартов, достаточно податливых и готовых к тому, чтобы стать другими.

— И ты переделывал их, заставляя думать над вопросами, — Ирв смотрел в огонь и говорил, словно бы обращаясь к огню.

— Я не заставляю, я просто использую в их интересах их же корысть, жажду получать все, что можно. Но в данном случае это идет им на пользу. Они думают! — Нолу улыбнулся, довольный своей затеей.

— Но ты устроил катастрофу, разрушил мир и убил почти всех жителей ради этого, — проговорил Ирв.

— Ну и что? — с искренним непониманием сказал Нолу. — Ведь ваш Бог тоже устроил потоп, и после этого осталось гораздо меньше людей. Тем не менее это не мешает вам считать его добрым и милостивым. Разве не так?

— Но ведь это Бог, — проговорил Ирв.

— Да. И он устроил потоп. Кстати, примерно с той же целью, с которой я наслал пустынников на этот мир. Вода или бестелесные твари — какая разница?

— Но… — Ирв не знал, что сказать. — Неужели ты и вправду считаешь себя богом?

— Зарты говорят так. Я не считаю нужным возражать им.

— А ты? Ты сам, кем ты себя считаешь? — Ирв повернул голову и смотрел на него.

— Ты спрашиваешь, не для того чтобы узнать, — спокойно ответил Нолу. — И мой ответ не будет иметь значения — у тебя уже есть свой.

— Конечно. Неужели я могу всерьез поверить в это?

Нолу вздохнул.

— Ты не веришь в Бога, потому что никогда не видел его, — сказал он. — Но ты не веришь в меня, потому что я перед тобой.

— Ты тот, кто убил мир.

— Нет. Я изменил мир.

Ирв покачал головой.

— Ты с таким удовольствием говоришь об этом, — мрачно произнес он. — Похоже, тебе нравилось смотреть, как приведенные тобой пустынники убивали зартов.

Легкая улыбка промелькнула на лице Нолу.

— Тебе знакомо это чувство, да?

Ирв опустил глаза.

— Я не хотел этого, — проговорил он. — Вернее… В общем, все вышло случайно, я сожалею…

— Возможно.

— Но ведь ты сделал это обдуманно, а я просто вынужден был защищаться.

— Да, — кивнул Нолу. — Но что до этого мертвым зартам? Они все убиты пустынниками.

Ирв молчал, не желая спорить. Все было так и не так. Наверное, можно было бы начать говорить об этом и в конце концов оправдать себя. Но Нолу был прав: мертвые зарты так и останутся мертвыми. Навсегда. Ирв молчал.

Огонь горел в ночи. Нолу подбросил дров в костер.

— Выходит, убрав пустынников, я разрушил то, что ты сделал в этом мире? — сказал Ирв, глядя, как искры поднимаются над пламенем.

— Нет, — улыбнулся Нолу. — Зартам уже пора было избавиться от них.

— Да? Как же теперь твои вопросы?

— Думаю, что зарты еще будут задавать их. А вообще пора им жить своим умом. Что-то мне начинает надоедать этот мир.

— Ты говоришь об этом, как об игрушке.

— Нет. Просто все, что было можно, я уже сделал. Нельзя все время кормить их с ложечки. Зартам нужно начинать жить самим. И, пожалуй, они уже готовы к этому.

— Значит, ты еще будешь приходить к ним?

— Да. Пока буду.

— А потом?

— А потом я стану легендой, — улыбнулся Нолу.

— Интересно, если бы я не избавил мир от пустынников, ты бы сам убрал их?

— Но ведь ты сделал это.

— Хочешь сказать, ты знал, что я приду и уберу их? — спросил Ирв.

— Это было вполне вероятное событие.

— А если бы я поступил иначе? Если бы я все же ушел в свой мир в том городе или ушел бы раньше, или Дверь открылась бы где-то в другом месте — что тогда?

— Не знаю, — Нолу пожал плечами. — Но ведь ты все же сделал это.

— А если бы мне понравилось захватывать города, и я решил бы завоевать весь мир, ты бы вмешался?

— Возможно. Но так не случилось. В конце концов ты все сделал правильно. И, кстати, с самого начала. Ты правильно выбрал именно этот мир, когда забирал Кристалл Мерцания, потому что тот, другой, в котором он был, населяют довольно опасные твари — ты бы и дня не прожил там.

— То есть ты все знал с самого начала? — Ирв думал. — Я помню, что прыгнул в этот мир в самую последнюю секунду, — проговорил он, — и совершенно не понимая, почему и зачем я это делаю. Уж не ты ли помог мне в этом?

— Может быть, да, а может, и нет, — хитро улыбнулся Нолу.

— Что это значит? — серьезно спросил Ирв.

— Думай, как хочешь, как тебе больше нравится.

Ирв смотрел на него.

— А может быть, ты нарочно затащил меня в этот мир, чтобы сделать частью своих планов?

Нолу улыбался.

— Разве я тащил тебя?

— И сколько у тебя таких миров, над которыми ты проделываешь свои эксперименты?

— Тебе не нужно знать это.

— Но есть и другие?

Нолу пожал плечами.

— Есть, — просто ответил он.

— И везде ты играешь в бога, забавляешься с ними? — Ирв смотрел в глаза Нолу. — Кто ты? Я просто хочу понять. Скажи мне. Только не отвечай, как зартам, что ты больше, чем весь мир, и все такое.

— Это правда, — почти грустно проговорил Нолу.

— Правда? Как это может быть.

— Примерно так, как ты больше любого листа бумаги, просто потому, что он плоский.

— Листа бумаги? — переспросил Ирв и, произнося эти слова, вдруг понял, о чем говорит Нолу. — То есть хочешь сказать, что ты…

— Не важно, — прервал его Нолу. — Вряд ли я смогу объяснить тебе это, и ты сам знаешь почему.

— Но как?.. — Ирв удивленно смотрел на Нолу. — Как тогда я могу видеть тебя и говорить с тобой?

— М-мм… — Нолу сжал губы. — Скажем так, что ты видишь не совсем меня… Вернее, меня, но… — он улыбнулся. — Нет, лучше не спрашивай, я не смогу ответить.

— Какая-то проекция, — все удивлялся Ирв, — из четырехмерного мира в трехмерный?

Нолу улыбался.

— И да и нет, — сказал он. — Впрочем, не важно. Тебе незачем знать это. И потом, ты все равно не сможешь понять — ведь это четвертое измерение.

— Но… — хотел спросить Ирв, но Нолу остановил его.

— Все, достаточно, — спокойно и твердо сказал он. — Ты и так задал сегодня очень много вопросов. Наверное, ни один зарт за всю свою жизнь не узнавал столько, сколько узнал сегодня ты. Я пришел сюда не за тем, чтобы отвечать на твои вопросы, — Нолу помолчал немного. — Пожалуй, тебе уже нечего делать в этом мире, — потом сказал он. — Я хотел предложить тебе вернуться домой.

— Домой? — не поверил своим ушам Ирв. — На Землю?

— Да. Здесь ты все сделал, как нужно. Я готов помочь тебе за это.

— И ты можешь открыть для меня Дверь на Землю? — с надеждой и удивлением спросил Ирв.

— Нет, — улыбнувшись, сказал Нолу, — все совсем не так. Но я могу переместить тебя в твой мир прямо сейчас. У меня только одно условие: ты должен отдать мне Кристалл Мерцания.

— Что?

— Он тебе больше не понадобиться — на Земле нет пустынников, и там тебе уже не надо будет искать Дверь в свой мир.

Ирв молчал, чувствуя, что ему совсем не нравится это условие.

— Но если я отдам Кристалл, у меня больше не будет его, — тихо проговорил он.

— Конечно. Зачем он тебе?

— Я хочу вернуться в свой мир.

— Я перемещу тебя туда.

— Да? — Ирв с недоверием смотрел на Нолу. — А если ты возьмешь Кристалл и тут же исчезнешь с ним — где я найду тебя? И где я найду Кристалл?

— Ты не доверяешь мне?

— Кристалл Мерцания — это для меня единственная возможность попасть на Землю. Если у меня не будет его, что мне делать тогда?

Нолу покачал головой.

— Собственно, мне все равно, в каком мире ты будешь. Только тебе решать, хочешь ты вернуться или остаться здесь.

— Я вернусь с помощью Кристалла Мерцания.

— Правда? И когда?

— Когда-нибудь.

Нолу усмехнулся на это.

— Я ведь предлагаю тебе сделать это прямо сейчас. Но, видно, ты хочешь проводить годы, сидя с утра до ночи с закрытыми глазами перед оболочкой мира. Что ж… — Нолу пожал плечами. — Тебе решать.

Ирв молчал.

— Я просто хотел помочь, — безразлично проговорил Нолу, — но если тебе не нужно это…

Ирв смотрел на него, понимая, что еще немного и Нолу уйдет, исчезнет, просто растворится в воздухе. И вместе с ним исчезнет и возможность уйти в свой мир сейчас. И тогда это может произойти через годы, десятилетия, а может, и вообще никогда. И все это время его жизнь действительно будет проходить в вечном сидении взаперти у себя дома с закрытыми глазами перед оболочкой мира. Не слишком радостная перспектива. Но, с другой стороны, отдавать Кристалл Мерцания тоже нельзя — это все, что у него есть, и без Кристалла уже не будет никакой надежды на возвращение. Так что же делать?

— А может, — проговорил Ирв, — ты просто скажешь мне, где и когда откроется Дверь на Землю?

Нолу вздохнул.

— Это невозможно. Ты ведь знаешь, что все случайно.

— И даже ты не можешь предсказать это?

— Мне нужен Кристалл, тебе — вернуться в свой мир. По-моему, все просто. Если ты не будешь упрямиться, каждый из нас получит то, что хочет.

Ирв думал, все еще не зная, как поступить.

— Зачем тебе Кристалл? — спросил он.

— Это не твое дело, — спокойно проговорил Нолу. — Он просто нужен мне. Я мог бы отобрать его силой, но я не люблю действовать силой.

— Да, — кивнул Ирв, — особенно в случае с пустынниками.

— Пустынники как раз не обладают никакой силой — они пустота, — Нолу помолчал секунду. — Так ты отдашь мне Кристалл?

— Что такое этот Кристалл Мерцания? — Ирв хотел потянуть время, оттягивая момент решения. — Что он собой представляет и откуда взялся?

— Не важно. Ты и так знаешь о нем достаточно много.

— Наверное, он побывал во множестве разных миров?

— Возможно, — уклончиво ответил Нолу.

— И всегда именно ты приносишь его в мир?

— Нет. В этот мир принес его ты.

— Хочешь сказать, что ты позволил мне взять его и принести сюда?

— Я не хотел говорить это.

— Но зачем он нужен? То есть, как я понимаю, с помощью Кристалла Мерцания ты открываешь для людей четвертое измерение, но для чего это?

Нолу покачал головой.

— Ты все же задаешь слишком много вопросов, — сказал он. — Но хорошо, я отвечу тебе. Кристалл Мерцания и четвертое измерение — это возможность, или способ, изменять мир.

— Изменять? — спросил Ирв. — То есть устраивать потоп?

— Что-то в этом роде, — согласился Нолу.

— Но тогда выходит, что Кристалл Мерцания — это… вестник смерти?

Нолу пожал плечами.

— Не совсем так. Но в одном ты прав: Кристалл появляется там, где мир нуждается в лечении, — Нолу улыбнулся, — в хирургическом вмешательстве.

Но Ирву не было смешно.

— Кристалл Мерцания появлялся на Земле, — проговорил он.

— Да, — кивнул Нолу, — ты правильно понял это. Открытие четвертого измерения в вашем мире — это первый шаг к, как ты говоришь, потопу. И если люди не одумаются вовремя, с ними случится то же, что и с зартами.

Ирв смотрел перед собой.

— Людям не страшны пустынники, — как-то глухо произнес он.

— Я знаю. Но это не обязательно должны быть пустынники. Пустынники — только один из тысячи возможных вариантов. Разнообразие миров бесконечно, как ты знаешь.

— Да? Значит, ты хочешь устроить такую же катастрофу на Земле?

У Ира мелькнула мысль: не напасть ли на этого Нолу, чтобы раз и навсегда покончить с его экспериментами над мирами, а заодно и спасти Землю.

Нолу улыбнулся.

— Ты не сможешь убить меня, — в ответ на мысли Ирва сказал он, — даже если я не буду сопротивляться. Впрочем, попробуй, конечно, если хочешь. Но на Земле сейчас происходит примерно то же, что было у зартов перед приходом пустынников. И если люди не станут другими, придется что-то делать и с ними. Кстати, вот тебе шанс спасти свой мир: ты можешь вернуться и рассказать обо всем.

— Кто мне поверит?

— Да. Пожалуй, ты прав. Но это твой единственный шанс.

— Еще я могу не отдать тебе Кристалл Мерцания.

— Можешь, — кивнул Нолу. — Но я все равно не допущу, чтобы он попал на Землю.

— Я просто уйду через Дверь, если мне повезет.

— Нет. Я не пущу тебя. Землянам еще рано отдавать Кристалл, у них еще есть возможность избежать потопа. Обычно я даю миру шанс измениться самому. И вообще я не понимаю тебя — ты хочешь принести Кристалл Мерцания на Землю теперь, когда знаешь, что он собой представляет? О чем мы спорим? Ты хочешь убить свой мир?

— Нет. Конечно, нет.

— Ну тогда… — Нолу выжидающе смотрел на Ирва. Тот все колебался, теперь уже сам не зная почему.

— Тебе нужен Кристалл для какого-то другого мира? — спросил Ирв.

— Я уже говорил, что это не твое дело, — похоже, Нолу начинал сердиться. — Итак, ты отдаешь мне Кристалл Мерцания? Да или нет?

— А если нет, что ты будешь делать? — Ирв подумал, что можно остаться в этом мире навсегда, держа Кристалл при себе.

— Хм… — Нолу сдвинул брови. — Тогда у меня будут два варианта: либо я отберу его силой, либо дождусь, пока ты умрешь. Я подумаю, какой из них выбрать.

— Да? — Ирв смотрел в огонь, понимая, что, пожалуй, все бесполезно, Нолу так или иначе получит Кристалл. — Выходит, у меня нет шансов?

— Да, — спокойно подтвердил Нолу.

— Что ж, — Ирв улыбнулся, выпрямляясь и расправляя плечи, — раз так… Можно мне увидеть Лию перед тем как я уйду в свой мир?

— Зачем? — непонимающе спросил Нолу.

— Я хочу попрощаться с ней.

— Вы сказали друг другу уже все. Нет. Мне надоело быть в этом мире. Ты задавал слишком много вопросов. Хватит. Давай Кристалл, и покончим с этим.

— Хорошо, — сказал Ирв, доставая Кристалл Мерцания и протягивая его Нолу. — Только я все равно не буду молиться тебе.

— Это и не нужно, — улыбнулся в ответ Нолу.