До сих пор ученые-историки, пытаясь объяснить возвышение Москвы над другими русскими городами и княжествами, полагают, что этому помогли географические причины. «Москва, – говорят они, – раскинулась на перекрестке трех больших дорог у реки, которая Ламским волоком соединила Верхнюю Волгу со Средней Окой».

Но разве другие русские города не стояли на берегах рек? И разве не проходили сквозь них малые и большие пути? Вряд ли только удобное географическое положение стало причиной вознесения Москвы, когда-то небольшого селения в ростовских лесах, на высоту столицы огромной Российской империи.

Православная Церковь возвещает об особой, промыслительной роли нашей столицы. И первым в сияющей чреде великих чудотворцев и светильников веры, создававших Русское государство с духовным центром в Москве, был святитель Петр. Славный пастырь нашей Церкви последние годы посвятил тому, чтобы Москва стала Первопрестольным градом, сердцем России.

Точного года рождения святителя Петра мы не знаем. Приблизительно называется 1260 год. Благочестивые родители его – Феодор и Евпраксия – знатного боярского рода, жили на западе Руси, на земле Волыни. Еще до рождения сына родителям было дано знамение: рано утром, под воскресенье, мать увидела на руках своих в сонном видении необыкновенного агнца. Между рогов белоснежного ягненка поднималось дерево, на котором листья перемешивались с цветами и плодами, а сквозь ветви горело множество свечей, разливавших дивное благоухание.

О чем этот сон – недоумевали родители, вряд ли предполагая, что младенец их станет великим украшением Церкви Христовой.

В семь лет Петра отдали учиться грамоте. Сначала мальчик не радовал успехами, книжное учение давалось ему тяжело. Но вот однажды он увидел сон: благословляет его некий муж в святительских одеждах и перстами касается его языка. Проснулся отрок и, к удивлению своему, ощутил на кончике языка мед, хотя никто рядом не стоял. Чудесным оказался сон! Вскоре юноша научился беглому чтению и грамотному письму. Лучших учеников среди сверстников он превзошел в знании языков, в разумении Премудрости Божией.

Слово Божие, падая на добрую землю, приносит сторичный плод. Будущий архипастырь воспринимал его не только разумом, но и сердцем. Оно окликнуло Петра к уединенной жизни в самом цвете лет. В двенадцать лет отрок удалился в монастырь. Здесь, постригшись, начал вести строгую жизнь: носил на монастырскую кухню воду, мыл для братии власяницы. Первым становился на клирос и последним уходил; в церкви стоял со страхом, внимательно слушал чтение, был для всех примером смирения и кротости.

Спустя какое-то время Петра посвятили во диакона, потом – в пресвитера; но и в этом сане он по-прежнему служил братии с полным усердием и смирением в сердце. Свободные от монастырских работ часы Петр проводил в чтении Слова Божия и поучений Святых Отцов; особенно любил он писание икон.

В 1308 году игумен Петр отправился в Константинополь для посвящения в сан митрополита Киевского и всея Руси

Для уединенных молитв будущий святитель Петр избрал на реке Рате живописное место. Там он сложил церковь во имя Спаса нашего Иисуса Христа. Но, как звонкий ручей не может укрыться в высокой траве – по серебристому журчанию отыщут его люди, – так и смиренный отшельник недолго пребывал в уединении. Нашлись ученики, захотевшие жить рядом со святым Петром, молиться и трудиться вместе с ним.

В короткое время возле скромного жилища праведника выросли деревянные келейки. Игуменом нового монастыря в честь Преображения Господня братия избрала святого Петра.

Слух о добродетелях будущего Первосвятителя облетел Русскую землю. О милосердии и нищелюбии игумена знали все вокруг: если не было что подать просящему, он отдавал свои иконы.

Однажды Преображенский монастырь навестил Киевский митрополит Максим. Святой Петр явился к нему со своею братиею для получения благословения и поднес икону Пресвятой Богородицы, написанную им самим. Святитель Божий благословил его и братию и, приняв святую икону, берег ее у себя в великой чести. Этот образ, вскоре прославленный удивительными чудесами, нарекли Петровским, по имени ее создателя. Пресвятая Богородица на иконе нежно обнимает за плечи Своего Божественного Сына, словно надеется уберечь Его от грядущих страданий[1].

В первые столетия после принятия Святого Крещения Первосвятители на Руси избирались и благословлялись Константинопольским патриархом. Когда скончался митрополит Максим, возник вопрос – кто же возглавит Русскую Церковь? Галицко-Волынский князь Юрий послал в Константинополь для посвящения игумена Петра, а Великий князь Тверской и Владимирский Михаил – игумена Геронтия.

Спорный вопрос разрешили небеса. Корабль, на котором плыл игумен Геронтий, попал в бурю. Словно щепку бросали его темные волны, все дальше унося от заветного берега. Геронтию в бушующем море явилась Пресвятая Богородица. Образ ее был точь-в-точь как на Петровской иконе, которую он взял с собой.

– Напрасно трудишься, Геронтий. Знай, на тебя не возложится святительский сан. Кто сотворил Мой образ, тот святителем будет, – прорекла Богородица и стала невидимой.

Все случилось по слову Царицы Небесной. В 1308 году Константинопольский патриарх Афанасий посвятил святого Петра в митрополита Киевского и всея Руси.

Пусть и назывался в те времена первый архиерей Русской Церкви митрополитом Киевским, но кафедра его уже не могла находиться в стольном граде Киеве. Всадники Батыя оставили от древнего, богатого церквями города унылое пепелище. Силу, способную одолеть нечестивых ордынцев, святитель Петр увидел в северных русских городах.

В 1309 году митрополит Петр переехал во Владимир (на Клязьме), где предшественником Максимом уже была к тому времени поставлена первосвятительская кафедра.

Весьма скоро на нового святителя завистливые люди стали распускать клевету, обвинив его в тяжких грехах. Дело дошло до Константинопольского патриарха Афанасия. Патриарх с изумлением читал доносы на святителя Петра – при встрече русский пастырь произвел на него совсем иное впечатление. Патриарх послал в Россию одного из клириков, надеясь прояснить ситуацию.

Святитель Петр смиренно принял постигшее его искушение. С прибытием доверенного от патриарха в городе Переяславле-Залесском собрался Церковный Собор. На тот Собор приехали: Ростовский епископ Симеон и Тверской епископ Андрей – главный обвинитель митрополита Петра, преподобный Прохор – игумен Печерский, князья, бояре, игумены и священники. Когда прочитали донос на святителя, все вокруг зашумели. Тогда митрополит Петр поднялся и, подобно святому Григорию Богослову, сказал: «Я не лучше пророка Ионы. Если ради меня такое волнение, то извергните меня из среды своей»[2].

Преступная клевета вскоре явно открылась перед всеми. Истина восторжествовала. Однако святитель Петр – единственный, кто не бросил камня в своего обидчика. Наоборот, он принял его под свою защиту, сказав: «Мир тебе, чадо. Не ты виновен во грехе, но древний завистник рода человеческого, диавол. Отныне блюдись лжи, а прошедшее да простит тебе Господь».

В 1312 году умер хан Тохтаху, под игом которого находилась Русская земля, и на престол взошел Узбек, принявший магометанство. К новому хану надлежало явиться вместе с Великим князем и митрополиту Петру. Путь предстоял далекий и трудный. К радости Церкви, Бог благословил это дальнее и опасное путешествие полным успехом. Архипастырь Русской Церкви, принятый ханом с великими почестями, получил от Узбека подтверждение прежних прав своего духовенства. Ярлык хана указывал на то, что церковные земли должны быть свободны от всякой дани и пошлины и подсудны одному митрополиту Петру. «Кто возьмет что-нибудь у духовных, заплатит втрое; кто дерзнет порицать веру Русскую, кто обидит церковь, монастырь, часовню, да умрет».

Святитель Петр, устроив внешние дела Церкви, с большою ревностью начал заботиться о внутреннем ее благоденствии. Он то и дело объезжал епархии, невзирая на преклонные годы и телесные болезни, поучал вверенную паству словом и примером, везде являя себя отцом сирот, вдовиц и убогих. Святитель в особенности старался напомнить духовенству о его великой обязанности учить народ словами и добрыми делами.

Архипастырь Русской Церкви, принятый ханом с великими почестями, получил от Узбека подтверждение прежних прав своего духовенства

Стараясь утвердить в русских людях благочестие, святитель Петр не оставлял без внимания и противников Православия. Во времена его первосвятительства появился некий еретик Сеит, обращенный в христианство из магометан, который начал проповедовать учение, противное православной вере. Так, он восстал против иночества, считая его недоступным для человека, излишним и вредным. Некоторые монахи, увлеченные лжеучением, оставляли монастыри и вступали в супружество. Митрополит Петр обличил Сеита в заблуждении, затем, видя его нераскаянность, предал анафеме. Отлученный от Церкви еретик «вскоре зле погиб».

Заслуги свои перед Отечеством и Церковью святитель Петр увенчал делом, чрезвычайно важным и знаменитым в истории России. Он перенес святительскую кафедру из Владимира в Москву и положил тем самым прочное основание ее возвышению над прочими княжествами. С усилением Москвы укреплялась Россия, которая через несколько лет сбросит с себя постыдное иго и явится в грозном величии в ряду европейских держав.

Когда впервые пастырь Христов приехал в Москву, в ней уже княжил Иоанн Даниилович, внук святого благоверного князя Александра Невского. Князь Иоанн Калита отличался благочестием, был милостив, любил посещать церкви Божии. Калитой прозвали его потому, что всюду, как и положено воину, носил он с собой калиту – так называли по-татарски набедренную суму. В этой суме хранилось не только огнйво, но и чеканные монетки – одаривать нищих. За эту щедрость о нем говорили: «Здесь царствует и на небе царствовать хочет».

В 1325 году святитель Петр окончательно переехал в Москву. Видя доброе расположение Великого князя к Церкви Божией, святитель посоветовал ему поставить каменный храм во имя Успения Божией Матери. «Если послушаешь меня, сын мой, – говорил он князю, – то и сам прославишься с родом твоим, паче иных князей, и град твой славен будет пред всеми городами русскими, и святители поживут в нем, и взыдут руки его на плещи его, и прославится Бог в нем». В залог исполнения пророчества святитель вручил Великому князю Иоанну Данииловичу свой крест и благословил его потомство.

С любовью и радостью принял Великий князь совет блаженного своего учителя. В августе 1326 года освятили начало строительства Успенской церкви. Митрополит Петр лично заботился о его скорейшем завершении.

За считанные дни до кончины святителя Петра Великий князь Московский видел сон: скачет он на коне вдоль реки Неглинной. Внезапно перед ним выросла высокая гора, увенчанная снежной вершиной. Но вдруг снег растаял и исчез: вскоре исчезла и гора.

Проснувшись, князь рассказал об этом сновидении святителю Петру и услышал от него такое объяснение: «Гора высокая – это ты, князь, а снег – это я, смиренный. Мне прежде тебя должно отойти из этой жизни. Но, как и самая гора, на которую ты долго смотрел, сделалась невидимою пред тобою, так и тебе предлежит после моего отшествия, богоугодно царствовав и воспитав около себя благородных чад, преставиться от мира сего. Когда услышишь ты о некоем старце, к тебе пришедшем, тогда и ты уразумей о совершении доброго твоего жительства и близком отшествии к Богу».

Эти слова святителя Петра исполнились через шестнадцать лет, в 1340 году. Однажды ночью, когда Иоанн спокойно спал на своем одре, внезапно расторглась цепь от дверей его опочивальни и послышался голос: «Се старец пришел уже».

Князь Иоанн, пробудившись ото сна, напряженно вглядывался в темноту, надеясь разглядеть того, кто говорил. Но тщетно. И понял тогда князь – сам святитель Петр пришел к нему предварить о грядущей кончине.

В августе 1326 года освятили начало строительства Успенской церкви. Митрополит Петр лично заботился о его скорейшем завершении

Святитель Петр отошел ко Господу 21 декабря[3]1326 года. Погребли его торжественно в строящемся Успенском храме возле жертвенника.

Перед самою кончиною святитель отслужил Божественную литургию; вознес последнюю молитву о православных царях, князьях, о своем возлюбленном по духу благоверном князе Иоанне Данииловиче и обо всех благочестивых христианах земли Русской, помянул усопших в вере, в последний раз приобщился Святых Таин. Придя из церкви, он подозвал боярина Протасия Вельяминова и велел передать Московскому князю, которого в то время не оказалось поблизости, такие слова: «За то, что сын мой успокоил меня в старости, воздаст ему Господь сторицею в мире сем и дарует ему живот вечный, и не оскудеют от семени его обладающие местом его, и память его прославится».

Святые мощи святителя Петра положили во гроб, им самим устроенный[4]. Спустя двадцать дней после преставления святителя один юноша, до того страдавший расслаблением в руках, подошел с верою к его гробу, стал молить со слезами об исцелении. И что же? Руки у него тотчас укрепились и стали здоровы.

В другой раз при гробе святителя исцелился сгорбленный и глухой. В третий раз – слепой прозрел при его гробе.

Русская Церковь с благословения Константинопольского патриарха торжественно причислила митрополита Петра к лику святых спустя всего тринадцать лет после его кончины. Случилось это великое событие во времена, когда Предстоятелем Церкви был избран митрополит Феогност, также немало потрудившийся во благо объединения русских земель вокруг Москвы.

Возле гробницы святителя Петра избирались русские митрополиты, а удельные и служилые князья целовали крест в верности Великому князю Московскому.

Память святителя Петра Русская Православная Церковь отмечает 21 декабря (3 января по н. ст.), в день его преставления, 24 августа (6 сентября по и. ст.), в память перенесения мощей, и 5 (18 по и. ст.) октября, в день памяти Московских святителей.

Еще при княжении святого князя Даниила Александровича переселился в Москву из Чернигова, разоренного тогда татарами, знатный боярин Феодор Бяконт. Здесь, под защитой Московского князя, он славно потрудился на государевой службе, оставив после себя многочисленное потомство.

В самом начале XIV века в семье Бяконта родился первенец Елевферий, в простонародье – Алфер, которого в скором времени Господь призовет возглавить Русскую Церковь и сплотить разрозненные княжества вокруг новой столицы. Крестным отцом Елевферия стал княжич Иван, младший сын Даниила Александровича, известный во всем крещеном мире под именем Калита.

Алфер с детства любил церковные службы, мерцание свечей у святых ликов, терпкий запах ладана: фимиам поднимался под своды храма, и, казалось, исчезал где-то в небесах.

Господь сказал: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин. 15, 16). В церкви без Божиего веления человек не решится и пономарить. А если Бог призовет на служение Себе – оставь мирское и следуй Его воле. На это должен быть особый знак… Такой знак Господь вскоре явил благочестивому отроку.

Однажды летним днем Елевферий отправился ловить птиц. Расставил в поле сети, притаился в траве да и заснул. И во сне отрок услышал голос: «Зачем, Алексий, напрасно трудишься? Я сделаю тебя ловцом людей!» Тотчас пробудился Елевферий, подивился чудному сну, а больше всего – голосу, назвавшему его Алексием. С тех пор он стал молчалив, оставил детские игры и забавы, стал больше читать духовные книги и молиться в полюбившемся уединении.

Елевферий принимал иночество в Московском Богоявленском монастыре из рук игумена Стефана – старшего брата преподобного Сергия Радонежского. Затаив дыхание, ожидал он объявления нового имени. И когда игумен громко произнес: «Алексий», – не удивился. Этим именем окликнул его в широком поле дивный голос. Отныне небесным заступником молодому монаху стал преподобный Алексий, человек Божий.

Время бежит, словно ручей звенящий. В трудах, молитве и посте минуло двадцать лет монашеской жизни. Братия дивилась усердию и ревности святого Алексия – трудолюбивый инок спал всего два-три часа в сутки. Все свободное время он посвящал изучению греческого языка, исправлению ошибок в славянских переводах Священных книг.

Святой митрополит Феогност, возглавлявший тогда Русскую Церковь, полюбил Алексия, часто призывал его для беседы. Он повелел образованному и благочестивому монаху жить на святительском дворе и заведовать церковными судебными делами.

На исходе 1352 года блаженный Феогност рукоположил Алексия во епископа Владимирского и на совете с Великим князем Симеоном назначил Алексия своим преемником.

В то время в Москве и во всей многострадальной Руси свирепствовала моровая язва– «черная смерть». Вспыхнула она в Китае, затем облетела всю Среднюю Азию, Европу и Скандинавию. Оттуда гиблым хвостом дотянулась до Пскова, где бушевала с такой силой, что едва треть жителей осталась в живых.

В Москве в середине марта 1353 года эпидемия унесла жизни престарелого святителя Феогноста[5] и Великого князя Симеона с двумя сыновьями. Князь Симеон, прозванный в народе «Гордым», умер совсем молодым, в возрасте тридцати шести лет. Он умел ладить с татарскими ханами, в страхе держал своевольный Новгород, русскими князьями правил строго, не допуская их до вражды. Вполне справедливо Симеон именовал себя «Великим князем всея Руси». Такой титул он вырезал на своей печати. В завещании умирающий князь обратился к братьям с таким призывом: «Худых людей не слушайте, а если кто станет ссорить вас, слушайтесь отца нашего, владыки Алексия».

После кончины блаженного Феогноста по соборному постановлению 1354 года митрополитом Московским и всея Руси был избран святитель Алексий.

В те времена Русская Церковь была в подчинении у Константинополя. Поэтому митрополит Алексий отправился в Царьград, чтобы взять благословение патриарха Филофея.

В Константинополе одобрили выбор Москвы, оценив личные достоинства святителя Алексия. В то же время было определено не разделять Русскую митрополию на части. Правда, в Царьград прибыл и Роман, новый кандидат на митрополию. Его отправил к патриарху литовский князь Ольгерд, желая выйти из подчинения Московской митрополии. Опасаясь, чтобы Ольгерд не причинил вреда православной вере в своей стране, патриарх Филофей поставил Романа в митрополита Литовского и Волынского. Киевская кафедра осталась за святителем Алексием. Оба митрополита вернулись на Русь, каждый в свой пастырский удел[6].

Святитель Алексий усердно помолился, кропя глаза Тайдулы целебной водицей, и царица прозрела

Святитель Алексий увозил с собой икону Всемилостивого Спаса Нерукотворного – благословение Константинопольского патриарха.

Легкая тучка показалась на небе, когда корабль с митрополитом Алексием отчалил от греческого берега. Но вскоре небеса заволокла серебряная дымка. Поднялся ветер, и море взбушевало. Суденышко заметалось на черных волнах легкой щепкой.

Святитель усердно молился и дал обет соорудить храм в честь того святого, чью память будет праздновать Церковь в тот день, когда пловцы высадятся на берег. Буря мало-помалу начала стихать. Корабль причалил к берегу 16 августа – в день Спаса Нерукотворного.

Благодарный святитель сдержал пред Господом обещание, построив на левом берегу реки Яузы деревянный храм во имя Нерукотворного образа Спасителя. Вскоре вокруг храма вырос знаменитый в Москве Спас-Андроников монастырь.

Место будущего монастыря святитель выбрал неслучайно. Мимо яузского холма пролегла дорога в Золотую Орду. В дорожной пыли русские князья и бояре шли на восток по зову кочевников-завоевателей. Возле главной святыни новой обители – чудотворного образа Нерукотворного Спаса[7] – путники прощались с Москвой, не зная, что им готовит опасное путешествие.

Не раз по этой дороге уходил в Орду и святой митрополит Московский. Не по воле своей, но ради спасения Отечества от мятежных завоевателей. В 1357 году восточный хан Джанибек прислал письмо Московскому князю Иоанну: «Мы слышали, что есть у вас святитель Божий Алексий, которого Бог слушает, когда он о чем попросит. Отпустите его к нам; если его молитвами прозреет моя царица, будете иметь мир со мной, а нет – пойду на вас войной».

Узнав о просьбе нечестивого хана, Московский святитель загрустил: «Не в моих силах исцелить очеса Тайдуле». Но, повинуясь воле княжеской, стал готовиться в путь.

Перед дальней дорогой святитель Алексий созвал в Успенский собор Кремля духовенство, чтобы усердно помолиться перед дальней дорогой. «Прошение хана выше сил моих, – рассуждал святой митрополит, – но, может быть, Тот, Кто даровал прозрение слепому, исцелит и восточную царицу».

В Успенском соборе было светло от горящих свечей. Но почему-то высокую свечу возле гроба митрополита Петра во время молебна забыли зажечь. И вдруг – заблестела над ней искорка и само собой зазолотилось пламя. Это был знак, укрепивший святителя Алексия.

Из воска возгоревшей свечи он слепил малую свечку и вскоре отправился в Золотую Орду. По молитвам святого угодника Господь исцелил жену Джанибека! Святитель Алексий воспалил чудотворную свечечку, усердно помолился над болящей, кропя глаза Тайдулы целебной водицей, и она прозрела. Почтив митрополита и бывших с ним, хан Джанибек щедро наградил их и отпустил с миром.

В благодарность о чудесном исцелении святитель Алексий заложил в Московском Кремле Чудов монастырь с каменным храмом во имя Чуда Архистратига Михаила в Хонех. Кроме того, митрополит Алексий восстановил из развалин древний Благовещенский монастырь возле Нижнего Новгорода и Константино-Еленинскую обитель во Владимире.

К нижегородским христианам было составлено послание, которое, как и Окружное послание к пастве, служит драгоценным памятником поучений святителя.

Святитель Алексий был душой советов и дел князя Димитрия. Трудами митрополита росла и крепла власть Великого Московского князя

«Приходите к отцу духовному с покаянием и слезами; отвергните все дела злые и не возвращайтесь к ним. Истинное покаяние в том, чтобы возненавидеть свои прежние грехи. Оставив все дела свои, без лености собирайтесь на церковную молитву. Не говорите: отпоем себе дома. Как храмина без огня от одного дыма не может нагреться, так и молитва домашняя без церковной. Церковь именуется земным небом. В ней закаляется Агнец, Сын и Слово Божие, для очищения грехов всего мира; в ней проповедуется Евангелие Царствия Божия <…>; в ней руками священников приемлются Тело и Кровь Божественные <…> Имейте знамение Христово в душах ваших. Знак же для овец стада Божия есть приобщение Тела и Крови Христовой. Вы, дети, как овцы словесного стада, не пропускайте ни одного поста, не возобновив на себе сего знамения; причащайтесь Тела и Крови Христовой…» – пишет святитель в Окружном послании.

В Послании к нижегородской пастве святитель призывает к страху Божию и восстает против пьянства: «Корень зла, поднимающий всякие беззакония, – пьянство. Оно губит душу, помрачает зрелище очей, обессиливает тело <…>, удаляет от Бога и доводит до нищеты душевной и телесной».

В 1360 году по благословению святителя Алексия был построен первый женский монастырь во имя преподобного Алексия, человека Божия. В этой обители подвизались родные сестры святителя – игуменья Иулиания и инокиня Евпраксия, обе прославленные в лике святых.

Год спустя по благословению святителя Алексия был заложен Введенский Владычный монастырь. Первым игуменом обители на берегу реки Нары стал ученик и келейник святого владыки – Варлаам[8].

В ноябре 1359 года отошел в жизнь вечную Великий князь Иоанн, прозванный в народе Кротким. Старшему сыну его Димитрию, прославленному в истории победным именем Донской, миновало всего девять лет. Святитель Алексий взял на попечение осиротелую княжескую семью. С особой надеждой взирал он на Димитрия. Святитель Алексий был душой советов и дел его. Трудами митрополита росла и крепла власть юного правителя.

На Руси с давних пор заведено: власть княжеская и власть духовная сочетаются друг с другом будто крестные перекладины. Князь оберегает народ от врага видимого, митрополит заботится о душах паствы. В те времена заволновалась великая степь – не стало единства между ханами, то и дело в Орде менялась власть. При встрече с новым сарайским ханом Амуратом святителю удалось вернуть Москве на время потерянный ярлык.

Не возьми митрополит Алексий под опеку юного князя, вряд ли удалось бы Димитрию усмирить своеволие новгородцев и отразить набеги Ольгерда Литовского, который, одолев немецких рыцарей-меченосцев, только и мечтал о новых победах.

Поддержка митрополита Алексия помогла усмирить Тверского князя Михаила. Он самовольно отправился в Золотую Орду и выпросил у Мамая ярлык на великое княжение. Однако Димитрий, с благословения митрополита, так ответил послу хана Мамая, призывавшему его приехать во Владимир: «К ярлыку не еду, Михаила во Владимир не пущу, а тебе, послу, даю путь свободный».

Михаил Тверской, недовольный политикой митрополита Алексия, укреплявшего власть Москвы, и Великого князя Димитрия, жаловался на обоих греческому патриарху Филофею. И лишь после того как войско Димитрия Иоанновича осадило Тверь, Михаил смирился. Поклялся называть Московского князя «старшим братом» и не объединяться с ханами против своих же князей.

Всего за несколько дней до блаженной кончины митрополит Алексий позвал в Москву знаменитого и почитаемого во всей Руси игумена Троицкого монастыря – преподобного Сергия.

– Скоро оставлю я этот мир, – спокойно глядя в очи Сергия, сказал святитель. – Желал бы я отыскать человека, который бы мог пасти стадо Христово после меня. В тебе я вижу такого достойного мужа.

Всего за несколько дней до блаженной кончины митрополит Алексий позвал в Москву игумена Троицкого монастыря – преподобного Сергия

Однако преподобный Сергий кротко отвечал:

– Прости меня, владыко! Это бремя выше сил моих. Ибо, кто я, грешный и худший из всех людей? От юности я не носил злата, тем более в старости желаю пребывать в нищете.

Уразумев, что никакие дальнейшие просьбы не заставят старца Сергия покинуть любимую Троицу, прозорливый святитель вздохнул и отпустил его обратно в монастырь.

12 февраля 1378 года святитель Алексий совершил последнюю Литургию, причастился Святых Христовых Таин и мирно предал душу Господу.

Смиренный Первосвятитель, почти четверть века возглавлявший Русскую Церковь, завещал похоронить себя вне храма. Но Великий князь Димитрий Иоаннович по совету епископов повелел положить тело святителя Алексия в Чудовом монастыре.

В 1431 году, во время княжения Василия Темного, нетленные мощи митрополита Алексия с великими почестями перенесли в каменный собор святого Архистратига Божия Михаила, сложенный на месте прежнего, деревянного. Многие православные, с верою приходящие к мощам чудотворца, излечились тогда от недугов.

В тридцатые годы XX века Чудов монастырь разрушила безбожная власть. Однако мощи святителя Алексия удалось спасти от поругания и теперь они покоятся под позолоченной шатровой сенью в Богоявленском Елоховском соборе.

Святые мощи митрополита Алексия и по сей день источают благодатную силу. Это одна из великих святынь верующих Москвы и всего православного мира.

Память святителя Алексия Русская Православная Церковь отмечает 12 (25 по н. ст.) февраля, в день его преставления, 20 мая (2 июня по н. ст.), в память обретения мощей, и 5 (18 по н. ст.) октября, в день памяти Московских святителей.

Осенью 1380 года вся Русь объединилась против несметной силы Золотой Орды. Святой князь Московский Димитрий Иоаннович, благословленный на священную Куликовскую битву преподобным Сергием Радонежским, собрал под княжеским стягом новгородцев и вятичей, тверичей и смолян, звенигородцев и переяславцев. В славное море воинства Московского князя влилась также волна и новокрещеных зырянских воинов. Грозный полк в шестьсот человек возглавил Пыросский князь Аликей. Это было первое чужеродное племя, вошедшее в состав набирающей силу Руси.

И случилось это важное событие в истории государства Российского благодаря молитвам и трудам святителя Стефана, который за многие годы обошел всю Пермь Великую, проповедуя Слово Божие северным народам.

Святитель Стефан, просветитель Перми, апостол зырян, родился около 1340 года в семье устюжского причетника Симеона. Рождение его предсказал блаженный Прокопий Праведный, Христа ради юродивый.

Однажды, сидя на паперти Успенской церкви, увидел Прокопий трехлетнюю Марию, выходящую из храма со своими родителями.

– Вот идет мать великого святого мужа, учителя Пермского! – сказал блаженный Прокопий и поклонился ей до земли.

Спустя несколько лет Мария, которой предсказал Прокопий родить дивного святого, вышла замуж за причетника Успенского храма Симеона и вскоре родила сына.

В первый же год своего обучения сын Симеона и Марии выучился пению, чтению, да столь успешно, что мог заменить отца-канонарха в Успенском храме. Заодно с церковнославянским отрок взялся учить и язык зырян – западных пермских жителей, чьи поселения с разных сторон прижимались к самому Устюгу.

Читая духовные книги, а особенно Священное Писание, будущий святитель все больше утверждался в мысли покинуть мир и стать монахом. И вот пришел час, когда оставил он родной Устюг и отправился в Ростов Великий, кафедральный город епархии, известный своей древностью, святынями и духовным просвещением. Отъезд святого Стефана пришелся примерно на 1366 год. К тому времени ростовские земли вошли в состав Московского княжества, а правил Русской землей старший сын Иоанна Кроткого Великий князь Димитрий.

Стефан поступил послушником в монастырь святителя Григория Богослова. В то время Ростовская обитель, возвышавшаяся посередине города и отделенная от мира высокими белокаменными стенами, была, пожалуй, самым известным и почитаемым просветительским центром на Руси. Монахи имели огромную библиотеку из церковных книг на церковнославянском, греческом языках. Среди братии было много высокообразованных иноков, сам настоятель – игумен Максим – родом из греков, приехал на Русь переводить богослужебные книги.

Здесь же, в монастыре святого Григория Богослова, юного послушника постригли в монахи с именем Стефан в честь архидиакона-первомученика, пострадавшего в Иерусалиме за Христа от рук иудеев. Раньше всех приходил святой Стефан в храм Божий и позже других уходил. Десять лет проведя в Затворе, так называли Ростовский монастырь, святой Стефан, кроме богословской науки, выучился также греческому языку. В те времена людей на Руси, говоривших и читавших на греческом, было не так уж много. Будущий святитель Стефан прекрасно знал еще и пермский язык.

Одновременно с ним подвизался в Ростовском монастыре преподобный Епифаний Премудрый, который потом напишет его святое житие. Вот что говорил о святом Стефане младший его современник: «Стефан, читая книгу, нередко замедлял чтение, пока до конца, по-настоящему, не уразумеет слова каждого стиха, что они значат, и растолковывал их. Если видел он человека мудрого и книжного или старца разумного или духовного, то задавал ему вопросы, беседовал с ним, поселялся у него: ночевал, утреневал и спрашивал его о том, что скорее хотел понять».

Какой добрый пример для многих из нас, ошибочно полагающих, что христианину для спасения души достаточно одной веры! Вера – великое, спасительное благо, «дверь Таинств», как назвал ее преподобный Исаак Сирин. Но и она подчас требует защиты. Церкви во все века нужны образованные, ученые христиане, каким и оказался ростовский инок.

В те же годы святой Стефан стал составлять пермскую азбуку, чтобы перевести Слово Божие на язык северных народов. Многие поначалу отговаривали Стефана идти к язычникам. Сам Епифаний Премудрый не верил, что варварскими буквами можно перевести богодухновенную Библию на дикий язык. Но святой Стефан, объятый искренней любовью к северным народам, с молитвой и упованием на помощь Божию принялся за этот труд.

Он изобрел для пермяцкого алфавита двадцать шесть букв. Все они похожи на древнефиникийские. Буквы «Д», «Л», «Р» будто взяты из древнейшей азбуки. А ведь в то время святой Стефан не мог знать ее! Слегка архаичным и близким к древним символам кажется алфавит святителя Стефана Пермского, точно наскальная живопись первобытных народов.

Святой Стефан приноровил азбуку к домашнему быту зырян, взяв для основы пасы – примитивные символы, – которые вырезали на деревьях зырянские охотники, желая что-либо сообщить своим соплеменникам. Видимо, только так, не ломая национального самосознания язычников, можно было приготовить их к пониманию Слова Божия.

Азбука прижилась. Ее использовали и московские писцы, которые заключали в архаичные буквы тайнописные тексты вплоть до XVII века. В пермских монастырях пользовались Стефановыми буквами до XVIII века.

Как ни дерзок был замысел святого Стефана, у него нашлись сторонники в Москве. По повелению правителя Всероссийской митрополии Михаила, прозванного Митяем, епископ Коломенский Герасим посвятил молодого Стефана в иеромонаха и благословил на проповедь, вручив ему в дорогу частицы святых мощей, антиминсы, святое миро и все необходимое для освящения церкви. А Московский князь Димитрий одарил святого Стефана грамотой с великокняжеской печатью, чтобы охраняла его в далеком и опасном пути.

Почти месяц добирался Стефан до зырянских лесов. Там, где река Вычегда впадает в Северную Двину (сегодня здесь стоит город Котлас), начал проповедовать великий святой.

Зыряне встретили инока недружелюбно. Пророчили ему участь убиенного проповедника Кукши. Но охранная грамота, дарованная святому Стефану, удерживала жителей от злодеяния, как, впрочем, и то, что Стефан явился к ним без охраны, вооруженный лишь крестом да Евангелием.

– От Москвы может ли добро быть? – горячились зырянские волхвы, больше всех недовольные проповедником. – Не Москва ли нас обременила данью тяжкою! Теперь вот веру отцов наших хочет искоренить. Пропадем мы под ярмом московским!

Вдохновленные подобными речами, зыряне решили извести монаха. Однажды, собрав сухой соломы, они подожгли келью святого Стефана. Но пламя само собой вдруг утихло, не причинив ему никакого вреда.

Зыряне понемногу привыкали к московскому гостю, и, сменив гнев на милость, все внимательнее прислушивались к его поучениям. А вскоре многие из них начали отказываться от прежнего суеверия, становясь единой веры с бесстрашным воином Христовым.

По правому высокому берегу Вычегды прошел святой Стефан верст двести в самую глубь зырянской земли, проповедуя в деревнях Слово Божие, ставя вокруг часовни и крестя зырян во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

В селении Гам, подстрекаемые гадателями, кинулись на Стефана местные жители.

– Уходи от нас! Иначе убьем тебя, – грозили Стефану язычники.

Но святой Стефан не повернул назад. И отступили язычники, заметив дивный свет, исходящий от лика праведника. А некоторые пожелали креститься. Правда, вера жителей Гама оказалась некрепкой. Вскоре, как только покинул селение святой Стефан, они вернулись к своим богам.

– Слепым оказался Гам, – горько изрек Стефан, узнав о происшедшем. С тех пор и до нынешних дней за всей той волостью закрепилось название «Слепой Гам».

В Усть-Выме Стефан срубил тесную келейку, неподалеку от зырянской кумирницы. Возле той кумирницы стояла необыкновенной величины береза, почитавшаяся зырянами как божество. Местные волхвы страшно обеспокоились нежданным гостем, поселившимся на их земле. И однажды по наущению их собралось вокруг кельи Стефановой около тысячи зырян, вооруженных луками и стрелами. Они кричали и шумели, осыпая праведника угрозами, если тот не выйдет к ним тотчас из своей кельи.

Как только святой Стефан с иконою в руках вышел навстречу, зырян поразила слепота

Но как только святой Стефан с иконою в руках вышел к ним навстречу, зырян поразила слепота. Воины терли глаза, тщетно надеясь прозреть, иные падали в траву, проливая слезы отчаяния, другие стояли неподвижно, изумленные чудом. Сжалился над ними святой. И по горячей его молитве зырянам вернулось зрение. Кроткими и послушными сделались пермяки. Но вскоре опять озлобились на святого. И очи их в наказание снова поразила слепота.

Четыре раза нарушали зыряне свое обещание. И столько же раз были поражены слепотой. Раскаивались, прозревали и делали то, что им велел святой Стефан: вокруг кельи вырубили все деревья вплоть до Выми-реки, затем и на соседней горе, отделявшейся от первой небольшим ручейком, впадавшим в реку, выкорчевали лес и сделали насыпи и рвы.

На очищенном месте святитель сложил с учениками церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Храм Божий украсил иконами. Рядом с Благовещенским храмом спустя время построил Стефан деревянную церковь во имя святителя Николая Чудотворца. А вскоре и первый на пермской земле монастырь приподнялся на горе – Михаило-Архангельский Усть-Вымский, – ставший средоточием христианства Перми Великой.

Не одни крещеные зыряне полюбили навещать церкви Божии, но и те, кто все еще сомневался в истинности веры Христовой. Впрочем, красота деревянных церквей, неторопливое и проникновенное богослужение на родном языке день ото дня все больше влекли ко Христу юных и взрослых.

И все же радость Стефанова была неполной. Даже те, кто крестился, по-прежнему ходили кланяться березе, вешая на ее ветки богатые дары.

Однажды ночью услышал Стефан голос: «Мужайся, Стефан, испепели кумирницу, искорени прокудливую березу. Я, Господь Твой, буду тебе помощником». И взялся тогда святой Стефан за топор, и пошел, укрепленный откровением Божиим, к почитаемой березе.

Сделав несколько шагов, Пам вдруг задрожал и, вырвав руку, отпрянул назад

– Стефане, Стефане, зачем нас гонишь? Мы давно здесь живем… – откликнулась вдруг береза, истекая потоком смрадной крови.

Не сразу удалось срубить огромное дерево, но угодник Божий молился и наконец на третий день смог свалить и сжечь его.

Однажды святому Стефану едва не пришлось войти в костер, чтобы доказать правду Божию. Случилось это в Княжьем погосте – бывшей столице вымских князей. В этом селении жил знатный волхв по имени Пам. Он-то и вызвал Христова служителя на словесные прения.

– Вижу, говорить ты умеешь, – сказал Стефану волхв после долгого спора. – А попробуй делом доказать свою правду. Пусть костер решит, кто из нас праведник!

– Я не повелеваю стихиями, – тихо ответил Стефан. – Но христианский Бог велик, иду с тобою!

Стефан перекрестился и, взяв старого колдуна за руку, пошел в огонь. Сделав несколько шагов, Пам вдруг задрожал и, вырвав руку, отпрянул назад. Народ готов был убить несчастного вождя. Однако Стефан того не допустил.

– Может быть, ты теперь уверуешь в истинного Бога, сотворившего небо и землю, солнце и огонь, в который ты побоялся войти? – тихо спросил Пама святой Стефан.

Но старик лишь головой покачал и в тот же день покинул Княжий погост.

Москва не раз соперничала с Новгородом. Стольному граду было трудно смириться с тем, что Новгород живет точно отдельное государство, назначает и смещает князей, называет себя вольным и великим. Новый спор между Новгородом и Москвой разгорелся за Двинскую землю.

Святитель Стефан поначалу держался в стороне. Но когда новгородские ушкуйники зачастили в пермские края на своих легких лодках-ушкуях, грабя и обижая мирных жителей, Стефан поспешил в далекий Новгород.

Преподобный Стефан изобразил Предвечный Совет Божественной Троицы, предопределяющий Жертву Христа за человеческие грехи

Старца встретили с почетом под звон колокольный. Долго длилась беседа преподобного с князьями, духовенством и выборными людьми. И поклялись, наконец, новгородцы впредь не ссориться с Москвой и не разорять пермские земли.

Не успел Стефан возвратиться в ставший родным заснеженный край, как воинственные вогулы напали на зырян. Святой Стефан вошел тогда в ладью и отправился вверх по Вычегде навстречу мятежникам.

– Это главный волхв зырян! – закричали вогулы, испугавшись яркого света над его седой головой. И, побросав добычу, в панике отступили.

Всем хорошо знаком образ Пресвятой Троицы, написанный святым иконописцем Андреем Рублевым. Об этом образе сложили легенду, будто преподобный рисовал его не кистью, а дымом – настолько нежными, чистыми и прозрачными казались рублевские краски. Однако прежде преподобного Андрея Рублева, вскоре после победы на Куликовом поле, похожий образ создал святой Стефан для новой Цылибинской обители. Там в молитве и посте подвизался его ученик Димитрий.

Преподобный Андрей Рублев создавал свою «Троицу» «на похвалу преподобному Сергию», безусловно, с оглядкой на «Зырянскую Троицу» святого Стефана Пермского.

Скорее всего, в Ростовской обители обучился просветитель зырян иконописному мастерству. В 1382 году назначенный епископом Великопермской епархии преподобный Стефан изобразил Предвечный Совет Божественной Троицы, предопределяющий Жертву Христа за человеческие грехи. Позади явившихся к Аврааму и Сарре Ангелов святитель запечатлел древо с тремя ветвями, а на столе изобразил не блюдо с яствами, как прежде писали иконописцы, а лишь одну-единственную чашу – символ Святого Причастия. Два перста Господа, протянутые к ней, выражают Его согласие ради спасения людей испить эту чашу скорбей и страдания – умереть на Кресте и в третий день воскреснуть.

Таится в образе Троицы и духовная идея единства Русской земли. Не для себя одного зажег лампаду Христову в дремучих зырянских лесах, где вокруг бродили медведи и выли волки, святитель Стефан, но чтобы разделенный ненавистью мир наполнился любовью Живоначальной Троицы.

Однажды на время святителю Стефану пришлось покинуть новую епархию. Он выехал в Москву ради разрешения богословского спора, вызванного еретиками-стригольниками. Они отвергали священство и сами Таинства, совершаемые в Церкви.

Святитель Стефан надеялся навестить святую Троицкую обитель и взять благословение у игумена Сергия. Но церковные дела, ожидавшие его в Москве, не терпели промедления. Возле Хотькова монастыря, что в десяти верстах от Троицы, святитель Стефан велел остановить сани.

– Мир тебе, духовный брате! – сказал вдруг святитель Стефан и глубоко поклонился в сторону Маковца.

– Радуйся и ты, пастырь стада Христова, и мир Божий да пребывает с тобой, – ответил святителю Стефану преподобный Сергий и тоже поклонился в его сторону, выйдя из-за трапезного монастырского стола. По окончании трапезы монахи подошли к святому настоятелю и спросили: почему он вдруг во время обеда начал молиться и кланяться, вспоминая имя Стефаново. Узнав причину, удивились духовной прозорливости настоятеля. Некоторые, правда, захотели убедиться в истинности видения и тотчас выехали из монастыря. Вскоре они действительно догнали возок епископа.

С тех пор в обители преподобного Сергия во время братской трапезы всегда звонит колокольчик. Монахи встают с деревянных лавок и творят краткую молитву в память о том событии. Прочтут ее, взирая на фреску, где святитель Стефан стоит возле запряженного лошадьми возка с поднятой благословляющей рукой и старец Сергий, смиренно принимающий это благословение, и вновь в молчании усядутся за столы.

Зимой 1396 года епископ Стефан выехал в столицу по делам церковным. Но, видно, простудился в дороге и занемог. На Светлой седмице в полотняном саккосе[9] в последний раз отслужил праздничную Литургию и слег. А 26 апреля, причастившись Святых Таин Христовых, тихо предал душу Господу.

Зыряне, узнав о кончине Стефана, своего духовного отца и пастыря, впали в великое уныние. «Горе нам, братие! – слышался в дремучих лесах над Вычегдой их непритворный плач. – Остались мы без доброго господина и учителя!»

Погребли епископа Великопермского в Московском Кремле, у северной стены храма Спаса-на-Бору. В том храме покоились прежде лишь великокняжеские родственники, но для святого Стефана сделали исключение – столь высоко его почитали современники.

В самом деле, другого такого святого, как Стефан Пермский, в Древней Руси не знали. Это его святая жизнь и горячая проповедь привлекли в зарождавшееся многонациональное государство первое чужеродное племя. Подобно единому, неслиянному и нераздельному в Трех Лицах Божеству, укреплялось наше Отечество из самостоятельных народов, в него входящих. Россия складывалась из сотен племен, не подавляя чужого языка и верований.

Русь обязана пространствами своим святым. Но имя святителя Стефана Великопермского сверкает жемчугом даже среди великих праведников Божиих.

Память святителя Стефана Русская Православная Церковь отмечает 26 апреля (9 мая по н. ст.).

Известно, что на Руси с течением веков сложился благотворный союз государства и Церкви. И духовенство, и самодержавный царь призывали русский народ к служению высшему закону – христианской правде. Однако бывали времена в отечественной истории, когда святители вопреки царской воле мужественно отстаивали истину Христову, полагая за нее жизнь. Одним из таких поборников правды был святитель Филипп, митрополит Московский.

Из древнего и знатного рода бояр Колычевых происходил святитель Филипп, нареченный в детстве Феодором. В 1507 году появился он на свет, прославив рождением благочестивых родителей и Церковь Христову.

И хотя получил Феодор военное воспитание, с юных лет находясь при Государевом дворе, больше всего на свете он полюбил чтение книг церковных.

Однажды, а случилось это жарким летним днем 1538 года, слушая в храме Евангелие, он точно прозрел: Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть (Мф. 6, 24). Понял Феодор – про него говорит Спаситель. Разве не страдает он оттого, что служба при Государевом дворе отрывает его от служения Богу!

На другой день Феодор тайно покинул родительский дом, ничего не взяв с собой, кроме теплой одежды, и отправился на север, в далекую Соловецкую обитель[10].

Еще издалека заметил Феодор, как посреди Белого моря вдруг начали подниматься из лона холодных бледно-голубых волн деревянные соборы с разноцветными куполами. То приближался к нему вожделенный город на море-океане – знаменитый Соловецкий монастырь, от которого до Полярного круга – рукой подать.

Первыми на Соловках поселились иноки Савватий и Герман. Преподобный Савватий ранее монашествовал в Кирилло-Белозерском и Валаамском монастырях, преподобный Герман жил отшельником при часовне, что стояла в устье реки Выг.

Три дня монахи добирались на лодке до Большого Соловецкого острова. Близ Секирной горы, на месте современного Савватиевского скита, иноки воздвигли крест и сложили для себя кельи. Спустя шесть лет, проведенных в посте, трудах и непрестанной молитве, старец Герман отправился на материк за припасами. А преподобный Савватий на безлюдном острове занемог. Чтобы умереть по-христиански, он собрался в путь – через море в селение Сорока на реке Выг. Трудным было это путешествие. Наконец, преподобный Савватий счастливо добрался до заветного берега, исповедался, причастился и 27 сентября 1435 года тихо отошел ко Господу.

Преподобный Герман, узнав о смерти подвижника, вернулся на Соловки с иноком Зосимой. Едва ступили они на берег, как Зосима увидел церковь, озаренную ярким сиянием, как бы плывущую в облаках. В то же лето Христовы подвижники срубили храм во имя Преображения Господня, а потом и вторую церковь – в честь Успения Пресвятой Богородицы. Так в 1436 году были основаны древние Соловки.

За восемнадцать лет игуменства Филиппа Соловки преобразились

Жизнь на пустынном острове была нелегка. Одного за другим ставил Великий Новгород, в чьих владениях находился монастырь, настоятелей: Павла, Феодосия, Иону. Но они, не выдержав испытаний, покидали суровую землю. Тогда игуменом Соловецкого монастыря избрали старца Зосиму.

Тридцать пять лет возглавлял Соловецкий монастырь преподобный Зосима (при нем перенесли в обитель чудотворные мощи Савватия) и преставился в 1478 году. К тому времени преподобный Герман еще был жив и даже нашел силы через год отправиться по делам монастыря в Новгород. До Новгорода он дошел, а вот на обратном пути занемог и скончался. Лишь через пять лет сумели иноки перевезти на остров его мощи.

…Послушник Феодор, по смирению своему, не сказал настоятелю о боярском происхождении и взвалил на свои плечи самые тяжелые монастырские работы. Иеромонах Иона, у которого он был в послушании, сказал однажды о своем ученике пророческие слова: «Сей будет настоятелем в обители нашей».

После того как игумен Алексий из-за болезней ушел на покой, советом братии монастырь возглавил святой Филипп. Деньги, полученные от родительского наследства, новый настоятель отдал на нужды обители.

За восемнадцать лет игуменства Филиппа Соловки преобразились. Оделся в камень величественный храм Успения Божией Матери и достроился, наконец, невиданный по размерам Спасо-Преображенский собор, появились водяные мельницы и новые соляные варницы – главный источник дохода монастыря, десятки мелких озер соединились каналами, прокладывались дороги…

Добрая слава о мудрости и добродетели Соловецкого игумена долетела до Москвы. Царь Иван Грозный пожелал видеть игумена Филиппа митрополитом Московским.

Государь Иван Васильевич, прозванный в народе Грозным, в начале своего царствования строил новые города, расширял границы, включая в состав государства земли мятежных поволжских и астраханских татар.

После смерти любимой жены – царицы Анастасии – всюду начали мерещиться ему заговоры. Государь был убежден, что Анастасию отравили.

Духовника своего, протоиерея Сильвестра, царь, разгневавшись не весть за что, сослал в заточение на Соловки. А в январе 1565 года Иван Грозный учредил опричнину.

Слово это вошло в историю Руси с пугающим смыслом. Всех своих подданных Грозный царь разделил на земщину и опричнину. Земщиной правили бояре, отстраненные от политической власти, опричниной – сам царь. В опричники набирались служилые люди из незнатных родов, преданные царю и наделенные им невиданными доселе правами.

Опричникам царь позволил грабить, разбойничать, убивать. В черных одеждах, с собачьими головами и метлами у седла царевы всадники разъезжали по улицам с гиканьем и свистом, одним видом своим наводя ужас на православных.

…После долгих и мучительных раздумий Соловецкий игумен согласился возглавить Русскую Церковь, но потребовал у Грозного упразднить кровавую опричнину. Царь затаил гнев на святого Филиппа. От опричнины он не отказался, но позволил митрополиту заступаться за несправедливо обижаемых. 25 июля 1566 года в Успенском соборе Кремля Соловецкого игумена торжественно посвятили в митрополита Московского и всея Руси.

Казалось – вернулись мир и благоденствие. Первые полтора года не проливалась невинная кровь, не чинились казни. Однако неудачи в Ливонской войне, начатой еще в 1558 году за прибалтийские земли, вновь озлобили царя.

Пришел однажды на воскресную службу в Успенский собор государь Иван Васильевич, окруженный верными опричниками. Один раз подступил к митрополиту за благословением, другой и третий – святитель Филипп не проронил ни слова.

Один раз подступил царь к митрополиту, другой и третий – святитель Филипп не проронил ни слова

– Святой владыка, царь благословения требует! – не выдержали опричники.

Митрополит строго взглянул на царя.

– Сколько солнце сияет на небесах, не слыхано, чтобы благочестивые цари возмущали свою державу. Убойся суда Божия! Мы приносим здесь Господу жертву чистую, бескровную о спасении людей, а за алтарем проливается кровь христиан и напрасно умирают люди… Всякий, не творящий правды и не любящий брата своего, не от Бога!

Грозный царь давно задумывал избавиться от непокорного митрополита. И вот случай представился. Велел царь созвать Церковный Собор, чтобы на нем осудить ослушника.

Митрополит безмолвно выслушивал на Соборе лживые и нелепые обвинения из уст своих духовных чад, иноков Соловецкой обители, запуганных царем.

В день памяти Архистратига Михаила вывели опричники святого митрополита из Успенского храма, грубо срывая со старческих плеч святительские ризы. В разорванном подряснике посадили его на дровни и повезли в Богоявленский монастырь. Москвичи горько плакали, провожая своего пастыря. А святитель Филипп кротко благословлял народ, чем раздражал царских слуг.

Вскоре святого узника перевели в Никольский монастырь, подальше от столицы, в которой любовь к святителю Филиппу была особенно заметной. Страдальца заковали в цепи, морили голодом.

Однажды мучители спустились в подвал – узнать, не умер ли митрополит Филипп. К великому удивлению, они увидели старца живым и невредимым. А железные цепи, сковавшие его тело, лежали возле святительских ног.

Тогда в темницу привели голодного медведя. Однако и медведь не тронул угодника Божия, побродил по тесному подвалу и спокойно заснул в углу.

В разорванном подряснике посадили митрополита Филиппа на дровни и повезли в Богоявленский монастырь

Грозный царь повелел истребить род Колычевых. По его приказу опричники казнили десять человек. Голову племянника Ивана царь повелел передать святителю… Открыв кожаный мешок, святитель Филипп не дрогнул. Поклонившись до земли, поцеловал голову любимого родственника и вернул тому, кто ее принес.

Почти два года томился святой митрополит в холодном подвале Отрочь монастыря под Тверью, куда по приказу царя он был переведен из Москвы. 23 декабря 1569 года Малюта Скуратов пришел к святителю, якобы прося благословения перед походом в Великий Новгород.

– Не кощунствуй, а делай то, зачем пришел, – сказал ему старец.

Малюта задушил святителя, а настоятелю сказал, будто умер Филипп от угара.

Погребли святого старца, по воле Малюты, спешно, за алтарем монастырской церкви.

В 1591 году по просьбе иноков Соловецкого монастыря мощи святителя Филиппа перевезли в северную обитель. Когда открыли гроб, невольно перекрестились – тление не тронуло даже одежд умученного святителя. Под колокольный звон встретила соловецкая братия своего небесного заступника и погребла его под папертью церкви Зосимы и Савватия.

В 1652 году мощи святителя Филиппа, возле которых совершались многие исцеления и чудеса, торжественно переложили в Успенский собор Кремля. Там они почивают и поныне.

Память святителя Филиппа Русская Церковь отмечает 9 (22 по н. ст.) января, в день его мученической кончины, 3 (16 по н. ст.) июля, в день перенесения мощей, и 5 (18 по и. ст.) октября – в день Московских святителей и всея России чудотворцев.

Со времен святого равноапостольного Владимира и до царствования Феодора Иоанновича пастыри нашей Церкви не равнялись с патриархами Константинополя, Александрии, Антиохии и Иерусалима. Но после падения в 1453 году под натиском турок столицы Византии Русская митрополия постепенно становится центром Вселенского Православия и все меньше зависит от восточных Церквей. Русского Первосвятителя с середины XVI века стали именовать «Святейшим».

Наконец настал день, когда Собор святителей в храме Успения Пресвятой Богородицы избрал своего патриарха. 23 января 1589 года им стал митрополит Московский Иов.

Мудрый и добродетельный пастырь возглавил Русскую Церковь накануне тяжкого испытания, выпавшего на долю Отечества.

По смерти бездетного сына Ивана Грозного царя Феодора Иоанновича в 1598 году прервалась династия Рюриковичей, почти семь с половиной столетий управлявших Русским государством. На престол взошел верный боярин Ивана Грозного Борис Годунов, повенчанный с дочерью Малюты Скуратова.

Иван Грозный в томительных думах предвидел – не сможет сын его, тихий и немощный Феодор, самодержавно управлять великой страной. В «совет» ему назначил Грозный царь пятерых знатных бояр. Одним из них оказался Борис Годунов, сумевший в скором времени добиться превосходства над Вельскими, Романовыми, Захарьиными, Шуйскими…

После смерти Грозного государством фактически правил Годунов. Правда, царствовал Борис без скипетра и имени царского. Но власть вот-вот должна была прийти к нему в руки. Единственным препятствием на пути к трону стал для Годунова младший сын Ивана Грозного царевич Димитрий.

В 1591 году наследника не стало. Многие в государстве догадывались, чьих рук это злое дело. Но в опалу тогда попали невиновные. Мученическая смерть царевича Димитрия послужила началом Смутного времени.

Расследовать угличское дело Борис Годунов поручил боярину Василию Шуйскому.

Убийство или несчастный случай? Ошибка могла стоить Шуйскому головы. Тогда, по горячим следам, Шуйский принял официальное решение в угоду правителю – мол, царевич играл в тычку ножом и «тут пришла на него падучая немочь, и зашибло его и учало бити; да как его било, и он покололся ножом сам».

На десять лет этой лжи хватило. Но в самом начале XVII века поползли по стране слухи, что царевич Димитрий жив и собирается отомстить Борису за все страдания. Конечно, то была другая ложь. Царевич погиб от рук наемных убийц, а его именем воспользовался самозванец Гришка Отрепьев, выдававший себя за Димитрия.

Над Москвой нависла угроза измены и смуты. Патриарх Иов, чтобы остановить надвигающуюся беду, рассылал по всем русским землям грамоты, призывая народ православный помнить Бога и крестное целование, данное Борису Годунову. Однако уже в 1604 году почти вся юго-западная Русь присягнула самозванцу, а значит, и поддержавшему его польскому королю.

Святителя Иова вывели из храма, облачили в сермяжную рясу, с позором таскали по рыночным площадям и, наконец, измученного посадили в телегу…

Патриарх Иов предал анафеме самозванца, посягавшего на самое дорогое, что есть на Руси, – православную веру.

В апреле 1605 года скоропостижно, от сердечного приступа умер царь Борис. Решительный патриарх тотчас после смерти царя настоял, чтобы войска присягнули сыну Годунова Феодору. Однако остановить разливающуюся по всей земле гибельную смуту уже было нельзя. Шестнадцатилетнего Феодора мятежники зарубили в Кремле, и Лжедмитрий вошел в столицу.

Самозванцу присягали многие. Но патриарх Иов оказался непреклонен.

В начале июня в Успенский собор вбежали слуги самозванца. Прервав богослужение, с перекошенными от злобы лицами стали они выкручивать патриарху руки.

– Матерь Божия, спаси Православие! – успел произнести патриарх возле чудотворной Владимирской иконы. Мучители на мгновение отступили. Тогда патриарх снял с себя панагию, чтобы никто не осквернил ее.

Святителя Иова вывели из храма, облачили в сермяжную рясу, с позором таскали по рыночным площадям и, наконец, измученного посадили в телегу и отправили подальше от Москвы в Старицкий Успенский монастырь – в тот самый, где начинался его духовный путь.

Через год, в мае 1606 года, самозванец был убит. Тело Лжедмитрия разгневанные жители Москвы сожгли, пеплом набили пушку и выпалили в сторону Польши.

Василий Иванович Шуйский, взошедший на престол, просил патриарха Иова вернуться в Москву. Но старец к тому времени ослеп и благословил на свое место митрополита Казанского Ермогена.

Воцарение Шуйского не успокоило Русь. Да и как ей было успокоиться, если ловкий боярин принародно солгал о смерти царевича Димитрия. Когда самозванец приближался к Москве и не стало царя Бориса, Шуйский объявил, что это чудом спасшийся царевич Димитрий грядет в столицу.

Только год спустя, когда наказали лжецаря, Шуйский наконец-то сказал правду: «Царевич заклан бысть годуновскими рабами: Осипом Волоховым, Микитой Качаловым и Данилой Битяговским…»[11]

Во время зыбкого царствования Василия Шуйского одному благочестивому мужу было дано откровение – за покаяние Господь помилует Россию! И тогда мудрый Иов вместе с избранным патриархом Ермогеном составили чин народного покаяния за нарушение присяги дому Годуновых и убийство царя Феодора Борисовича. 20 февраля 1607 года в Успенском храме от имени народа огласилась челобитная к патриарху Иову, в которой народ слезно просил страдальца разрешить православных от клятвенного греха.

Все и всех простивший патриарх взял с народа слово впредь не преступать крестного целования.

Святой патриарх Иов отошел в мир иной 19 июня 1607 года. Погребли Первосвятителя возле Успенской церкви Старицкого монастыря. В 1652 году его мощи обрели нетленными и перенесли крестным ходом в Успенский собор Кремля.

Благодарение Богу, что вслед за патриархом Иовом встали на защиту Отечества нашего от врагов Православия мудрые и бесстрашные мужи. Священномученик Ермоген, погребенный в Успенском соборе, – первый в их славном ряду.

Родился будущий патриарх в 1530 году в семье донских казаков[12] и был наречен во Святом Крещении именем Ермолай. После взятия царем Иваном Грозным Казани и установления Казанской епархии Ермолая рукоположили во иерея. 8 июля 1579 года ему, как наиболее почитаемому городскому священнослужителю, выпала честь перенести новоявленную Казанскую икону Божией Матери в Никольский собор, в котором Ермолай служил настоятелем.

А в свертке была та самая икона, увиденная во сне! Яркая, лучезарная…

Вспомним о тех событиях…

Со дня покорения Казани минуло двадцать семь лет. Не тревожили отныне татарские всадники русскую землю, не пылали избы мирных жителей, не плакали в неволе у сластолюбивых степняков русские девушки.

В городе Казани, отражаясь в светлых водах матушки-Волги, поблескивали на солнце серебряными и золотыми маковками церкви Христовы. Колокольный звон раздольно разливался над бескрайними просторами, оглашая даль радостными медными переливами и перезвонами.

Но победители никого не принуждали отрекаться от прежней веры. Еще святой митрополит Макарий Московский наставлял в посланиях святителя Гурия Казанского, чтобы тот благословлял крестить только уверовавших во Христа. Никому из невольников Христос мил не будет. К Нему идут с открытым сердцем и доброй волей.

В городе Казани жил стрелец. Звали его Данилой. У стрельца семья была небольшая: жена да дочка Матронушка, которой к тому времени исполнилось девять лет.

И вот однажды Матронушке снится сон. Только сном его назвать трудно. Глазки утром открыла, а они, словно на солнце смотрели всю ночь, – щурятся от увиденного света. Свет этот излучала Пресвятая Богородица, явившаяся к Матронушке перед самым рассветом. Царица Небесная будто вся была облачена в солнечные ризы. Особенно ярок был свет, исходящий от Ее Пречистого лика.

«На месте сгоревшего дома, в земле, покоится Моя икона. Пойди к архиепископу и посадским воеводам и скажи им, чтобы выкопали Мою икону, ибо через нее благодатная сила явится и милость для укрепления людей в истинной вере», – тихо и ласково промолвила Пресвятая Богородица. И стала невидимой.

Девочка, пробудившись ото сна, рассказала о ночном видении родителям, но ей никто не поверил.

Матерь Божия в другую ночь опять пришла к Матронушке. Однако повеление Царицы Небесной снова осталось неисполненным.

В третий раз Богородица прорекла Матроне:

«Если ты не исполнишь Моего повеления, Я явлюсь в другом месте, а ты погибнешь».

Тут уж мать послушала дочь. Собрались они утром к воеводам и архиепископу Казанскому.

Архиепископ Иеремия ласково встретил обеих. Но словам Матроны не поверил. Посоветовал поменьше обращать внимания на пустые грезы. Вернулись они домой ни с чем. Тогда мать сама взяла лопату и начала копать.

Обещанная икона поначалу скрывалась от глаз. И тут Матрону осенило – вспомнила вдруг она, что Богородица указала во сне на место возле печки. Взяла Матронушка лопату и только копнула – заступ уперся в сверток из вишневого сукна. А в свертке была та самая икона, увиденная во сне! Яркая, лучезарная… Матронушка даже глаза рукавом прикрыла.

Прибежали посадские жители взглянуть на чудо. А за ними – архиепископ и воеводы. Подошли с трепетом к образу, упали на колени, прося прощения у Матери Божией за свое маловерие.

Оказалось, что обретенная в Казани икона была списана с чудотворного образа Богородицы, называемого Влахернским. За то, что Влахернская икона часто исцеляла слепых, ее назвали «Одигитрией», что в переводе с греческого означает «Путеводительница».

Царь Иван Васильевич, узнав о казанском чуде, велел на месте обретения иконы построить женский монастырь, в котором Матронушка стала первой инокиней, а затем и настоятельницей.

В том же году с иконы сделали список и отправили в Москву Грозному царю.

Священник Никольского собора Ермолай в точности сообщил потомкам все обстоятельства чудесного обретения дивной Казанской иконы. Мог ли кто тогда предположить, что через четверть века он станет Патриархом всея Руси?

Похоронив любимую супругу, Ермолай вскоре постригся в монахи в Московском Чудовом монастыре. С того дня, как по крутой лестнице, взбирался будущий святитель Ермоген на вершину нетленной славы своей. Сначала посвящение во архимандрита, назначение настоятелем Казанского Спасо-Преображенского монастыря, а в 1589 году он стал митрополитом Казанским.

В Смутное время святитель Ермоген, не раздумывая, встал на сторону патриарха Иова… И вот после смерти Лжедмитрия, в 1606 году, митрополита Ермогена, как наиболее достойного, избрали Всероссийским Первосвятителем.

Смута тогда только разгоралась. Объявился еще один самозванец – Лжедмитрий II, выдававший себя за царевича Димитрия. В историю он вошел под именем «Тушинского вора». Вот тогда-то, как коршун на добычу, польский король Сигизмунд отправился с огромной армией в Россию. Наконец настал для давних врагов Руси – поляков – удобный момент, чтобы расправиться с православной державой.

Москва была окружена. В столице начался страшный голод. Неверные бояре, в который раз позабыв о крестном целовании, уходили в лагерь Лжедмитрия в Тушино. А те, кто остался в Москве, требовали низложения Василия Шуйского. И только высокий авторитет патриарха Ермогена удерживал народ от нового греха. Из осажденного Кремля он рассылал грамоты во все города Руси, призывая народ оставаться верным Василию Шуйскому. И все же бояре-изменники поступили по-своему. Василия Шуйского они насильно постригли в монахи и на царский престол любезно пригласили королевича Владислава, сына польского короля Сигизмунда, полагая, что тот откажется от католичества и примет православную веру.

Народные ополченцы под предводительством Космы Минина и князя Дмитрия Михайловича Пожарского вышибли поляков из Кремля 26 октября 1612 года

Москва оказалась в руках поляков. Они заточили патриарха в монастырь под стражу, грозили голодной смертью, если тот не прикажет народу принять власть королевича Владислава. Патриарх отказался, за что был брошен в темницу Чудова монастыря. Но даже из мрачного подвала святой 80-летний старец вдохновлял русский народ на священную войну против иноземцев.

Когда поляки и предатели-бояре потребовали от патриарха Ермогена смирить народное движение, тот ответил, гневно взглянув на них: «Да будут благословенны те, которые идут освобождать Москву. А вы, окаянные изменники, будьте прокляты!»

Народные освободители под предводительством Космы Минина и князя Дмитрия Михайловича Пожарского собрали войско. Впереди обозов поместили чудотворную Казанскую икону Божией Матери – ту самую, свидетелем обретения которой стал будущий патриарх.

Народные ополченцы вышибли поляков из Кремля 26 октября 1612 года. Но старца Ермогена, замученного голодом, к тому времени уже не было в живых. Святая душа его отлетела в обители райские 17 февраля все того же рокового и победного 1612 года.

Спустя ровно сорок лет мощи святого патриарха были обретены нетленными и благоухающими и с великим почетом положены в усыпальницу Успенского собора.

Память святого патриарха Иова Православная Церковь отмечает 19 июня (2 июля по и. ст.), 5 (18 по н. ст.) апреля, 5 (18 по н. ст.) октября.

Память священномученика Ермогена, Патриарха Московского и всея Руси, Церковь отмечает 17 февраля (2 марта по н. ст.), 12 (25 по н. ст.) мая и 5 (18 по и. ст.) октября.

Шел 1623 год. Десять лет миновало с тех пор, как закончилась на Руси страшная Смута. Страна залечивала раны, нанесенные польскими и литовскими войсками. На месте пепелищ и развалин заново росли города и деревни, поновлялись храмы Божии, в которых непрестанно возносилась молитва о спасении Святой Руси, о здравии ныне царствующего Михаила Феодоровича Романова.

В тот самый год 8 ноября и родился на владимирской земле от благочестивых родителей святитель Митрофан. Младенца при Святом Крещении нарекли Михаилом в честь святого Архистратига Божиего – небесного полководца Ангельских сил и победителя диавола.

Нам неизвестно, кто были родители святого. В синодике, принадлежавшем святителю, перечень имен начинается с духовных лиц. Значит, можно с уверенностью предположить – родился Михаил в семье потомственных священников.

С детства Михаил полюбил богослужение и духовное чтение. Да и быть иначе не могло, если в прежние времена жизнь русского человека была немыслима вне Церкви.

Рано вступив в брак, Михаил принял священство и возглавил приход в селе Сидоровском, неподалеку от старинного города Шуи. Церковь, в которой он служил, стояла на берегу скромной реки Молохты, с обеих сторон поросшей изумрудной осокой. Молохта впадала в Тезу, а та катила свои неторопливые воды в Клязьму, вдоль которой многие храмы дивные стоят и монастыри.

Так бы и служил отец Михаил в приходской Сидоровской церкви до старости. Но в сорок лет он стал вдовцом.

Погоревав над могилкой любимой супруги, будущий святитель решил оставить родной приход и уйти в Золотниковскую пустынь, что неподалеку от Суздаля, где принял иночество с именем Митрофан.

Усердного к молитве и трудам иеромонаха Митрофана вскоре назначили игуменом Яхромской Косминской обители, в которой он во славу Божию трудился десять лет. Его стараниями и заботами был воздвигнут в монастыре храм в честь Нерукотворного Образа Всемилостивого Спаса.

Патриарх Иоаким, узнав о благочестивом наместнике, возвел его во архимандрита знаменитого в то время Макариево-Унженского монастыря.

В молитвах, трудах и заботах прошло немало времени. Шестой десяток лет забрезжил перед святителем, точно серебряный огонек звезды над крестом монастырской колоколенки. И вдруг – получает архимандрит Митрофан приглашение от Святейшего Патриарха прибыть в Москву.

В конце XVII века Русскую Церковь раскачивали волны смут. Для борьбы с расколом в 1681–1682 годах был созван Церковный Собор в Первопрестольной. На том Соборе решено было увеличить число епархий в стране – открыть кафедры в Тамбове, Холмогорах, Великом Устюге и Воронеже. Во епископа новообразованной Воронежской епархии патриарх Иоаким посвятил архимандрита Митрофана.

Святителя встретили в Воронеже колокольным звоном. Однако ни благовест, ни солнце, выглянувшее из-за взлохмаченных туч, не возрадовали душу святителя. Главный кафедральный собор, как ни пытались его обновить перед приездом владыки, выглядел плачевно. Позолота на куполах потускнела, а кое-где и вовсе пропала, иконостас обветшал.

Свое служение в Воронежской епархии святитель Митрофан начал с постройки нового соборного храма. И вот, через десять лет, в 1692 году – долгожданное освящение собора в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. И уже не ветхий деревянный храм принимает жителей Воронежа на Исповедь и молитву, а высокий, каменный, с двумя приделами – в честь Архистратига Михаила и святителя Николая Чудотворца.

За те двадцать лет, что епископ Митрофан управлял Воронежской епархией, храмов в ней возросло почти вдвое. Появились и новые святые обители: Вознесенский Коротоякский и Троицкий Битюгский монастыри.

Однако не только церкви Божии нуждались в поновлении, но и духовная жизнь епархии. Священников не хватало, и они по большей части не были искушенными в тонкостях православной веры и уж тем более богословской науки.

«Честные иереи Бога Вышняго! Вожди стада Христова! – обратился святитель Митрофаний в своем Окружном послании к воронежским пастырям вскоре после приезда на кафедру. – Вы должны иметь светлые, умные очи, просвещенные светом разумения, чтобы вести других по правому пути. По слову Господа, вы должны быть сами светом. Вы – свет мира (Мф. 5, 14)…

Христос Спаситель, вручая паству апостолу Петру, трижды сказал ему: Паси овец Моих (Ин. 21, 16)… Почему трижды? Потому, что есть три различных образа пастырской службы: проповедь, молитва, укрепленная Святыми Таинствами, а также пример жизни. Усердно возносите молитвы к Богу о врученной вам пастве, старайтесь преподавать им Святые Таинства, то есть просвещайте неверующих Святым Крещением. Согрешивших после Крещения старайтесь приводить к Покаянию и исправлению жизни. Достойных сподобляйте Пречистых Таин Тела и Крови Христовых. Заботьтесь о больных, особенно, чтобы не отходили из этой жизни без Святых Таин и не лишались последнего Елеосвящения».

Святитель Митрофан открывал новые школы, перепечатывал старые богослужебные книги, нанося тем самым сильный удар по старообрядцам. Скромный дом святителя превратился в гостиницу для странников и лечебницу для страждущих и недужных. Богатые и бедные, вдовые и осиротевшие – всем он был заступником и утешителем.

Молясь в храме за проскомидией о живых и усопших, святитель неторопливо перелистывал свой зачитанный синодик, призывая на каждое имя милосердие Божие.

«Ежели праведна душа, то, скорей всего, спасена будет, – говорил владыка Митрофан. – А ежели грешна, то молитвами Церкви да станет причастницей милости Божией».

Были в его списках воины из полка боярина Шейна, умершие на пути к Азову, воины из полка боярина Шереметева, убиенные в сражении и сгинувшие в плену. Нашлось там место воронежским беднякам и заключенным, погребение которых часто совершалось на деньги святителя.

Владыка Митрофан был одним из тех, кто поддерживал деятельность Петра Первого по укреплению армии и флота.

«Быть трудолюбивым и честным – вот лучшая политика человека, власть имущего. Приносит она, однако же, мало пользы, если не сопутствует ей благословение Божие», – писал в своих письмах Петр I. А по случаю взятия крепости Азов государь радостно отвечал графу Шереметеву: «Письмо ваше о пресчастливой победе с превеликою радостью приняли и Господа Бога сердечно благодарили, ибо таковые случаи Ему единому приписывать стоит». «Молись и трудись» – любил повторять царь. Однажды государь прибыл в Смоленск для казни взбунтовавшихся стрельцов. И когда мятежные воины, гремя кандалами, уже побрели к плахе, вдруг из толпы бросилась к ногам царя игуменья Марфа. Слезы и рыдания игуменьи, умолявшей о помиловании стрельцов, смягчили царскую душу. Петр повелел палачам отложить топоры. А игуменье Марфе приказал просить у него все, что пожелает.

Владыка Митрофан был одним из тех, кто поддерживал деятельность Петра Первого по укреплению армии и флота

– В монастыре нашем церковь деревянная обветшала, – проговорила счастливая матушка. – Вместо нее хорошо бы каменную поставить.

– Будет вам новая церковь, – великодушно молвил царь и слово свое сдержал.

Все свои реформы царь Петр пламенно проводил в жизнь, надеясь сделать страну такой же могущественной, как тогдашние Англия, Голландия, Франция. «Европа, – признавался он, – нужна нам только на несколько десятков лет. А после того мы можем обернуться к ней задом».

Но ох как непросто было благословить Петра на его начинания. Ведь многие из них ломали веками сложившийся уклад русской жизни. «Петр был велик без сомнения, – размышлял в “Записке о древней и новой России” Николай Михайлович Карамзин, – но, искореняя древние навыки, представляя их смешными, хваля и вводя иностранные, государь России унижал россиян в собственном их сердце… Русская одежда, пища, борода не мешали заведению школ… Деды наши, уже в царствование Михаила и сына его, присваивая себе многие выгоды иноземных обычаев, оставались в мыслях, что правоверный россиянин есть совершеннейший гражданин в мире, а Святая Русь – первое государство… Пусть назовут то заблуждением; но как оно благоприятствовало любви к Отечеству и нравственной силе его!

Некогда мы называли всех европейцев неверными, теперь называем братьями; спрашиваю: кому легче было покорить Россию – неверным или братьям?.. При царе Михаиле или Феодоре вельможа российский, обязанный всем Отечеству, мог ли бы с веселым сердцем навеки оставить его, чтобы в Париже, в Лондоне, Вене спокойно читать в газетах о наших государственных опасностях? Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России…»

Управлявший в то время Русской Церковью патриарх Адриан поначалу резко осуждал иноземные обычаи, вводимые царем, но, видя его непреклонность, замолчал и почти безвыездно жил под Москвой в любимом Перервинском монастыре.

Молчание Святейшего Патриарха царь воспринимал как своеобразное сопротивление реформам. Вот почему после кончины патриарха Адриана, случившейся в 1700 году, царь не стал созывать Собор для избрания нового главы Церкви. Победитель турок и шведов опасался, что патриаршество станет препятствием для самодержавия неограниченного…

Воронежский святитель Митрофан был одним из немногих, кто уже в самом начале царствования Петра Великого узрел в реформах истинное радение о благе России. Когда застучали в Воронеже топоры и начали по приказу царя тут и там расти вдоль пологих берегов корабельные верфи, святитель Митрофан с церковного амвона поддержал государево дело.

– Всякий сын Отечества должен помогать государству в его нуждах, – обратился святитель к сомневающемуся народу. – Ведь не дворцы для себя и приближенных строит царь, а военные корабли, так нужные в войне с магометанами.

Не раз святитель Митрофан приходил на помощь Петру Первому. Случился недостаток в деньгах на постройку новых фрегатов – святитель шлет царю последние сбережения.

А в начале Шведской войны, когда государева казна и вовсе истощилась, Воронежский митрополит послал государю лично от себя 4000 рублей на строительство кораблей, а потом еще 3000 рублей – на жалованье солдатам.

Царь Петр оценил поступок владыки. В царской душе вспыхнула настоящая любовь к Воронежскому святителю. Государь и сам, чем мог, помогал духовному наставнику. В Жалованной грамоте 1699 года Петр Великий писал: «Потому как Белогородская и Рязанская епархии не бедны, а Воронежская имеет нужду, и притом некоторые города от Белгорода и Рязани стоят вдали, то повелеваю приписать к Воронежской епархии города Усмань, Острожки, Белоколоцк, Демшин, а также Острогожск с уездами».

И хотя Воронежский святитель почитал помазанника Божия, но если государь подчас поступал не по-христиански, владыка Митрофан не боялся в лицо ему говорить правду. Однажды обличил царя за то, что дом его в Воронеже со всех сторон стерегут языческие боги.

– Где это слыхано, чтобы пастыря Бога Истинного звали в жилище, наводненное бесами! – возмутился святой. – До тех пор не переступлю порога дворца твоего, пока не уберешь из него постылых истуканов.

Петр пришел в ярость и грозил святителю казнью.

– Лучше умереть, чем боязливым молчанием одобрить язычество. Неприлично государю православному иметь у себя болванов языческих, от которых один соблазн.

Зная горячий царский нрав, святой Митрофан стал готовиться к смерти – причастился и соборовался. Однако государь, узнав о такой ревности святителя к Богу, сменил гнев на милость. И в тот же день повелел убрать из дворца обнаженных Дионисов и Афродит.

23 ноября 1703 года отлетела на небо душа святого Воронежского владыки, принявшего на излете жизни схиму с именем Макарий. Но за мгновение до того как закрылись навеки глаза, святитель ощутил горячее прикосновение губ к остывающей руке. С трудом приоткрыв очи, увидел он перед собой упавшего на колени царя, приехавшего в Воронеж проститься с любимым владыкой.

Государь помогал нести гроб святого Митрофана от собора до усыпальницы. А прощаясь, сказал: «Не стало у меня святого старца. Буди ему вечная память».

Святитель Митрофан, тело которого было обретено нетленным в 1832 году, оставил нам Духовное завещание. Вот что пишет мудрый святитель, обращаясь к пастырям Церкви и всем христианам православным: «Простец согрешивший за одну только свою душу даст ответ Богу, а иереи будут отвечать за многих, как не радевшие об овцах, с которых собирали млеко и шерсть… Для всякого человека полезно правило мудрых: трудись, будь умерен во всем – богат будешь; воздержанно пей, мало ешь – здрав будешь; твори добро и избегай греха – спасен будешь».

Православная Церковь установила праздновать память святителя Митрофана Воронежского 19 июля (1 августа по н. ст.), 7 (20 по н. ст.) августа, 4 (17 по и. ст.) сентября и 23 ноября (6 декабря по и. ст.).

Сотни, тысячи угодников Божиих прославлены Церковью в нашем Отечестве. Словно путеводные маяки в бушующем море житейском, высвечивают они нам дорогу к твердому спасительному берегу. Где они, там Христос, – Путь, Истина и Жизнь. Святителя Тихона Задонского – духовного писателя, прозорливца и чудотворца – особенно почитают православные России.

В 1724 году в семье дьячка Савелия Кириллова, что из села Короцка Валдайского уезда Новгородской губернии, родился мальчик, нареченный Тимофеем.

Вскоре после рождения сына семья осиротела – умер отец. Ради куска хлеба Тимофей вместе со старшим братом Евфимием нанялся к зажиточным мужичкам межевать и распахивать землю. Этот босой загорелый мальчишка в мужицкой холщовой рубашке, идущий с вожжами в руках по комьям вспаханной земли вслед за деревенской кобылкой, станет возделывателем нивы сердец человеческих, великим пастырем Русской Церкви!

«Все живое особой метой отмечается с ранних пор», – сказал поэт… Трудолюбивые поселяне часто говорили вдовой матери о том, какие отзывчивые и смышленые сыновья подрастают в доме ее. А один богатый, но бездетный сельский ямщик предложил даже усыновить Тимофея, а по смерти своей отдать ему все накопленное богатство.

Поначалу мать и слышать не хотела об этом. Но когда домашние нужды показались ей несносными, наконец, решилась принести Тимофея в жертву ради других детей. И вот настал день, когда мать с безропотным сыном отправились к чужому двору.

Как только они вышли за порог, пришел в избу Евфимий. Узнав о случившемся от младших сестер, он тотчас побежал за матушкой.

– Куда вы ведете Тимофея? – едва не зарыдал встревоженный брат. – Ямщику отдадите, – ямщик и будет. Я лучше с сумой пойду по миру, а брата ямщику не отдам! Грамоте его отправлю учиться – может, дьячком или пономарем станет.

Уступила мать братской любви. И, стоя на неровной дороге, посыпанной золотистой пылью, видно, поняла, что как ни бедна доля крестьянская, все же скорее она приведет к Престолу Божию.

В 1737 году государыня Анна Иоанновна издала указ, «коим предписывалось сделать церковнослужительским детям разбор и лишних, особливо же не учащихся, отдавать в военную службу». Тогда повезла мать-вдова своего Тимофея в город, чтобы устроить в славянскую школу при Новгородском архиерейском доме. Но так как серебра бедная крестьянка не скопила, городское начальство определило ее сына не в духовное училище, а в военную арифметическую школу. Быть Тимофею военным, если бы другой старший брат, служивший причетником в Новгороде, не упросил духовное начальство принять его в училище на весьма скудное свое попечение.

Тимофея записали в школу 11 декабря 1738 года с фамилией Савельев[13]. Одного года ему хватило, чтобы зарекомендовать себя даровитым, прилежным и благонравным учеником. И когда в монастыре святого Антония Римлянина открылась семинария, Тимофея приняли туда в числе двухсот лучших учеников на казенное содержание.

Денег теперь хватало на учебу и на кусок хлеба. Но чтобы прочесть любимые книги, любознательный юноша по ночам сжигал целые связки свечей, которые нередко выменивал на свои скудные обеды и завтраки. Год Тимофей учился синтаксису, год – поэзии, четыре – риторике, и все это время – греческому языку. В 1746 году поступил в философский класс, через пару лет успешно перешел в богословский и, наконец, на тридцатом году Тимофей Савельич Соколовский окончил курс семинарского образования. Но не покинул будущий святитель духовной семинарии – стал учителем греческого языка. Жалованья его отныне хватало не только на новые книги и свечи, но и на помощь старшей сестре, вынужденной мыть полы у богатых людей.

В то время особенно жарко запылала в душе молодого учителя любовь к уединенной жизни. «В мае месяце, – вспоминал позднее святитель, – ночь была тихая и светлая; я вышел из кельи на крыльцо, размышляя о вечном… Вдруг небеса разверзлись и там такое сияние и светлость, что бренным языком сказать и умом понять никак невозможно… И я от того чудного видения более горячее возымел желание к уединенной жизни».

На тридцать четвертом году жизни Тимофей Соколовский становится иноком Тихоном. Слух о его дарованиях и благочестии скоро разлетелся в церковной среде. Епископ Тверской Афанасий ходатайствовал о переводе новопостриженного иеромонаха в свою епархию, где назначил его настоятелем и архимандритом Желтикова, а вскоре Отроча монастыря, а затем и ректором Тверской семинарии.

«Я никогда не мыслил стать епископом, – признавался пастырь Божий. – Хотел куда-нибудь удалиться в пустынный монастырь, быть монахом…» Однако Господь судил иначе. 13 мая 1761 года в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга Тихона посвятили во епископа Кексгольмского и Ладожского.

Бывало, переодевшись в простую иноческую одежду, шел святитель в тюрьмы к заключенным, словно бы посланный туда духовным начальством

Совсем недавно молодой подвижник уходил из родного села, не имея лишней копейки в кармане. А теперь в торжестве и почете вернулся на родину в архиерейском облачении. Бывшие сокурсники по семинарии, которые некогда смеялись над бедностью своего товарища, стали иереями и встречали святого Тихона в сане епископа. Он сказал им:

– Вы, братцы, смеялись надо мной, когда мы были малолетними детьми, отопками на меня махали, теперь же и кадилами будете кадить.

Те, перепугавшись, стали умолять:

– Прости, владыка святый!

– Я шутя вам говорю, братцы, – отвечал святитель.

Сестра Тихона, жившая в Новгороде, видела торжественную встречу своего брата, но не смела к нему явиться. Он сам пригласил ее на другой день, и они вспомнили со слезами тяжкие годы своего детства в крайней нищете. «Ты, родная, никогда не наскучишь мне, – говорил ей Тихон, – потому что я тебя почитаю как старшую сестру». Но не больше месяца прожила она под кровом братским – он сам отпевал ее.

Святитель Тихон пробыл на родине недолго. Указом воцарившейся императрицы Екатерины II назначили его епископом Воронежским.

Все время своего епископства он усердно проповедовал и побуждал к тому же подчиненных ему священников. Для священнослужителей Воронежской епархии святитель Тихон составил краткий список требований, необходимых для совершения священных Таинств, и велел прибить на стене в каждом храме, чтобы помнили и исполняли.

Вслед за книгой «О Таинствах» святитель пишет новый труд, в котором дает советы духовникам во время исполнения Таинства Исповеди. Всякое архиерейское наставление написано простым и ясным языком, дышит отеческой и братской любовью. Святитель не грозит, но советует, просит и даже умоляет.

«Пастырски советую, братски увещаю: всячески берегитесь пьянства, – предостерегает он. – Можно во славу Божию испить вина или чего другого, чтобы при душевном веселье было и телесное утешение. Не вино отвергаю, а пьянство…»

Как тут не вспомнить слова святителя Иоанна Златоуста – любимого духовного писателя святого Тихона, с которым, кстати, его нередко сравнивали: «Вино от Бога, пьянство – от диавола».

В многолюдной Воронежской епархии к приезду нового святителя сохранились всего две церковнославянские школы. Правящий епископ повелел почти в каждом городе открыть школы, готовящие будущих священников. Его стараниями возобновила работу Воронежская семинария. «Должно помнить каждому воспитаннику, – по-отечески наставлял архипастырь, – что от Бога позван к сему званию, ради общей пользы и славы Божией, потому образование ума должно соединять с образованием сердца».

Представить нашу жизнь без праздников просто невозможно. Попробуй, вычеркни праздничные дни из календаря – и гнетущие заботы века сего любого пригнут к земле, сделают жизнь безотрадной и пресной. Праздник – слово-то какое веселое, озорное, брызжущее светом и радостью! Христианство не отменяет веселья – первое чудо Господь сотворил в Кане Галилейской, будучи приглашенным на свадебное торжество: превратил шесть кувшинов воды в вино. Но чествование жителями Воронежа языческого бога-солнца Ярилы в преддверии Петрова дня возмутило святого Тихона.

– Ярило! Ярило! – кричат на площади жители Воронежа, тыча пальцами на обвешанного колокольчиками, лентами и цветами юношу с бумажным колпаком на голове, олицетворяющего бога-солнца, – растопи на небе тучи, землю нашу обогрей!

Льются вокруг хмельные реки, бьются на кулаках удалые молодцы, нередко заканчивая кровавые бои увечьем и смертоубийством.

Как остановить безумие? У святителя нет другого оружия, кроме слова. И 30 мая 1765 года на городской площади в самый разгар языческого торжества вдруг зазвучал его голос.

– Увы, беда! Христиане забыли, что они христиане. Устами Христа исповедуют, а делами отрекаются от Него. На празднике бесовском бесу жертву творят.

Слово пастыря дивным образом подействовало на людей. Кто-то плакал, укоряя себя, иные поспешили в храмы Божии замаливать грех, третьи – бросились крушить языческих идолов.

Нищий народ всегда мог достучаться до пастыря, который каждому посетителю готов был помочь. Бывало, переодевшись в простую иноческую одежду, шел святитель в тюрьмы к заключенным, словно бы посланный туда духовным начальством. В храмах, окруженных высоким забором и смотровыми вышками, святитель Тихон крестил желающих принять Христа, исповедовал, утешал, дарил врачующие книги духоносных Святых Отцов.

Любовь и уважение народное снискал архипастырь безграничное. Воронежцы, если хотели в чем-то вразумить или предостеречь ближних, поговаривали тогда: «Будешь грешить– святитель Тихон Богу пожалуется». Известно немало случаев, когда Господь наказывал ослушников святого архипастыря. Так, в 1764 году преосвященный Тихон выехал верст за сто от Воронежа на погребение одного помещика. В дороге ему пришлось остановиться в селе, крестьяне которого грубо отказали архипастырю заменить уставших лошадей.

– Нет лошадей! – артачились мужики. – Да и ты не губернатор.

– Я пастырь ваш, – отвечал святитель. – И вы меня должны почесть не меньше губернатора.

Довольные обманом, мнимые погорельцы вернулись в родной город, а дома их – объяты пламенем

Лишь незадолго до вечерних сумерек лошади наконец были поданы, и огорченный пастырь продолжил путь.

Эта история не имела бы продолжения. Но вскоре после отъезда святителя заметили крестьяне – добрые лошади их вдруг стали околевать, да и в хлебе с тех пор появилась нужда, чего прежде не бывало. Поняли сельчане, за что их так Господь наказывает. И спустя шестнадцать лет явились они в Задонский монастырь с просьбой к Тихону снять наложенное на них проклятие.

– Проклинать я их не проклинал, – велел передать гостям святитель Тихон, по болезни не встававший в то время с кровати, – но Сам Бог наказывает их за непочтение. Я же прощаю их.

К несчастью, болезнь надломила здоровье угодника Божия. И в начале января 1768 года он сложил с себя епископский сан, избрав вскоре для уединенной жизни Задонский монастырь, что в 90 верстах от Воронежа, где и подвизался до самой кончины.

Однажды, наслышанные о необыкновенной щедрости святителя, пришли к нему в отдельный домик, стоявший над монастырскими воротами, два обманщика из Ельца.

– О, милосердный отче Тихон! – начали причитать они лукавыми устами, – сгорели дома наши. Теперь лишь на помощь людскую надеемся – ходим по селам с протянутой рукой.

Святитель, по обыкновению, дал им денег. Довольные обманом, мнимые погорельцы вернулись в родной город, а дома их – объяты пламенем!

Снова спешат они к святому в Задонский монастырь, надеясь сознаться во грехе и быть помилованными.

Святитель не только простил, но и еще им денег дал, отпустив с благословением.

В Задонском монастыре святой Тихон написал немало духовных сочинений: «Об истинном христианстве», «Сокровище духовное, от мира собираемое»… Кроме того, сохранились на бумаге его короткие проповеди, наставления монашествующим, размышления, письма келейные из переписки с духовными чадами. Его сочинения лишены причудливого плетения словес, но поражают необыкновенным пониманием крестьянской жизни – слово бралось из житейского опыта, пояснялось примерами, понятными купцу и земледельцу.

«Родители, храните детей своих от соблазнов… Знайте, что вы за них ответ Богу дадите… Что вы их по-французски, по-немецки, по-итальянски или светским правилам не научите, за то вас Бог не спросит, а за то, что их в добрых нравах не наставите, суда Божия и истязания не избежите… Если дети ваши злыми будут, то внучата еще злее, ибо злой отец добру не научит сына. И так зло будет расти, пока судом Божиим не искоренится. А всему тому злу корень и начало – злое наше воспитание».

В последний раз святитель вышел из кельи в праздник Рождества Христова в 1779 году. Но и, прикованный к постели, не забывал он о нуждающихся и обремененных, с надеждой взиравших у ворот монастыря на оконца его келейки.

За три дня он предсказал свою кончину. Рано утром 13 августа 1783 святитель мирно предал душу Господу.

Через четыре дня при огромном стечении народа погребли святителя Тихона под алтарем соборного храма Задонского монастыря, основанного еще в начале XVII века двумя схимонахами – Кириллом и Герасимом, что пришли за Дон с чудотворным списком Владимирской иконы Божией Матери из Московского Сретенского монастыря. В 1861 году Святейший Синод, удостоверившись в нетленности святительских мощей и в том, что при гробе его происходит много исцелений, причислил святителя Тихона Задонского к лику святых.

Еще до канонизации святого Тихона к его усыпальнице в Задонский монастырь потянулись православные со всей России. А в конце XIX века Задонская обитель превратилась в одно из любимых мест паломничества.

В наше время Задонский Рождество-Богородицкий мужской монастырь молитвами святителя Тихона восстанавливается после долгих десятилетий безбожной власти. В марте 1991 года приняли монашеский постриг первые послушники. А 25–26 августа 1991 года в Задонскую обитель торжественно возвратились из города Орла мощи святого Тихона.

Да утвердит нас святитель Тихон в православной вере и исполнит сердца наши упованием на великое к нам и державе нашей милосердие Господа!

Православная Церковь установила праздновать память святителя Тихона 19 июля (1 августа по н. ст.) и 13 (26 по н. ст.) августа.

– Ой, не жилец, младенчик, не жилец… – вздыхала повитуха, принимавшая роды первенца в доме коломейского диакона Михаила Дроздова. – Прежде времени на свет попросился. Как бы успеть окрестить его, а не то, грешным делом, помрет.

Услыхал отец такие речи и в храм тотчас засобирался. Пришел в церковь, упал на колени пред образом Святой Троицы и начал истово молиться.

Кто знает, может, именно он и спас тогда своими молитвами дитя от смерти и супругу Дуняшу, едва не отпустившую душу во время родов. На восьмой день после рождения, 1 января 1783 года, младенец был окрещен в Богоявленской церкви с именем Василий в честь святого учителя и устроителя Церкви Василия Великого.

– Голубь мой ясноглазый, – ворковал отец Михаил, всякий раз заглядывая в колыбель, где сверкало ясными глазками любимое дитя.

Видимо, потому и первое слово, которое Вася выучился говорить, было «голубь».

Отец Михаил был человеком образованным – не только семинарию закончил, но и успел поработать в ней учителем латинского языка. Духовные власти вскоре назначили его настоятелем Троицкого храма. Подрастающий сын потянулся к книгам, хранившимся в строгом порядке на деревянной полке в доме родителя. Почитает Священное Писание, а потом вопрос отцу задает: «Как это Бог сотворил небеса в первый день творения, а небо – во второй?» Тут не сразу и соберешься с ответом.

«Это нынче он такой пытливый, а что ж будет, когда учиться начнет? – размышлял отец. – До всего-то ему своим умом дойти нужно, все понять и уразуметь».

Но еще прежде книжной грамоты полюбил младший Дроздов храм Божий. На пути к нему ускорял шаг, чтобы поскорее оказаться перед иконами, запалить свечку Николаю Чудотворцу, Владимирской иконе Божией Матери.

Давным-давно решил для себя Василий – будет он священником. Дед у него – заслуженный и уважаемый иерей, отца Михаила тоже в Коломне многие знают, отзываясь с почтением. Значит, и ему велено Богом высокое семейное дело продолжить.

С восьми лет начал свое обучение Василий в Коломенской семинарии. Но когда Святейший Синод издал указ об упразднении епархии в Коломне и о присоединении ее к Москве, закрылась и Коломенская семинария. Семинаристам предложили продолжить образование либо в Туле, либо в Московской Славяно-греко-латинской академии, либо в Троицкой лаврской семинарии.

Выбор родителя пал на Троицу, хотя Василию хотелось в Москву. Однако возражать отцу он не стал.

Лавра преподобного Сергия впечатлит любого странника! Громадный Успенский собор, увенчанный пятью тяжелыми куполами, легкая, похожая на белую птицу Духовская церковь, причудливой архитектуры Трапезный храм, построенный во времена царя Петра I, высоченная лаврская колокольня, золотой короной-куполом достающая до облаков. На дивные церкви Божии, выросшие на Маковецком холме менее чем за пять столетий, Василий глядел, широко раскрыв глаза.

В Троицком соборе пред серебряной ракой преподобного Сергия отец с сыном зажгли свечи, поклонились святому настоятелю и затем отправились в семинарию.

– Всех наших определяют в класс риторики! И на казенный кошт никого не берут! – возле семинарского порога огорчили их новостью коломенские студенты.

– Как же так? – удивился Василий. – Мы же всю риторику прошли.

– Говорят, что мы до философии не доросли, познания, мол, у нас слабые.

Отец отправился к отцу ректору – архимандриту Августину.

– Учен, говоришь, сынок у тебя, – забасил ректор, встречая у себя в кабинете коломенских гостей, – так мы сейчас его и проверим. Бери, юноша, перо и записывай тему: «An dantur ideae innitae»[14]. Ступай в коридор и пиши там сочинение. А как напишешь – заходи.

Знал отец ректор, что в программе Коломенской семинарии не могли изучать ни платоновских, ни иных философских учений. Тем и хотел заставить отступить настырного студента. Но Василий в отцовской библиотеке нашел и внимательно прочитал немало книг зарубежных философов. А уж латынь, благодаря отцу, преподававшему предмет, и вовсе знал отлично.

– Ай да Дроздов! – восхитился ректор, читая сочинение, написанное на нескольких листах. – Что ж делать, принимаю тебя в виде исключения в философский класс.

Митрополит Платон, бывший в то время наместником Свято-Троицкой Сергиевой лавры, считался самым образованным русским архиереем. Проповеди его были любимы и простым крестьянином, и покойной императрицей Екатериной.

Василий Дроздов принял монашество с именем Филарет, в честь нищелюбивого праведника Филарета Милостивого

Однажды, за несколько дней до тезоименитства владыки Платона, учитель греческого языка предложил Василию Дроздову написать приветственное четверостишие в адрес митрополита.

прочитал Василий в назначенный день. И тотчас своим чистым греческим языком обратил на себя внимание владыки.

Василий загорелся было философией, но вскоре остыл. Лишь у немногих мыслителей находил он искорки вечной истины. «Если хочешь быть добрым, прежде всего считай себя злым», – старательно записывал он на бумаге своим мелким аккуратным почерком. «Чаще думай о Боге, чем дыши»; «Владей своими страстями – или они овладеют тобой».

Зато любовь к богословской науке в сердце Василия Дроздова разгоралась день ото дня все ярче и сильнее. Прежде богословские диспуты в семинарии проводились на унылом и строгом латинском языке. С приходом нового ректора отца Евграфа – только на русском.

Вот какую оценку дал ректор своему ученику: «Умом отлично остр, прилежен и успешен».

Уже на третий год обучения в Троицкой семинарии, в ноябре 1803-го, Василия Дроздова назначили учителем греческого и еврейского языков с жалованьем в сто пятьдесят рублей в год.

Владыка Платон все больше доверял талантливому ученику: сделал его своим иподиаконом. Когда Дроздов произнес в лавре свою первую проповедь, посвященную освобождению монастыря от поляков, владыка понял, что не обманулся в ученике. Проповедь поразила ясностью, необыкновенной духовной силой и поэтическими сравнениями. Специально для Василия митрополит Платон учредил должность лаврского проповедника.

После заутрени 7 июля 1808 года Василий передал келейнику митрополита Платона письмо. Слезы умиления выступили на глазах мудрого пастыря, когда он дочитал послание.

«…Обучаясь и потом обучая под Вашим покровительством, я научился находить в учении удовольствие и пользу в уединении. Сие расположило меня к званию монашескому… И ныне прошу Ваше Высокопреосвященство совершить мое желание, удостоя меня монашеского звания».

В Трапезной церкви 16 ноября 1808 года Василий Дроздов принял монашество с именем Филарет, в честь нищелюбивого праведника Филарета Милостивого, прославившегося своими добродетелями в VIII веке на земле Малой Азии. Менее чем через неделю он уже сделался иеродиаконом.

А в начале нового года ученого инока вызвали в Петербург, назначив инспектором семинарии. Душа искала родники богословия, а вместо этого пришлось осваивать административную должность и к тому же преподавать не особенно любимую философию. Но он монах и потому обязан покоряться воле вышестоящих.

Незаметно пролетел еще один год в Петербурге. Зато 1810 год стал знаменательным. Вспомнило вдруг духовное начальство, что о Филарете как о блестящем проповеднике отзывался митрополит Платон. Первое же слово, сказанное им в день праздника Благовещения, произвело в северной столице сильное впечатление.

«…Предположим на минуту, что Христос внезапно явился бы в сем храме, как некогда в Иерусалимском… – голос Филарета был негромок, но в полной тишине долетал до каждого уха. – И увидев продающих фарисейское благочестие и покупающих славу ревностных служителей Бога, а также приносящих в жертву Богу несколько торжественных минут и надеющихся заплатить ими за целую жизнь порочную, думаете, не изгнал бы вон их из храма? Да не сотворят из дома молитвы дом гнусной торговли! Не царствует лукавый мир, но в рабстве пребывает – честолюбия, злата, чрева, сладострастия…»

Проповеди Филарета, особенно надгробное слово, сказанное на смерть графа Александра Строганова, сделали имя ученого монаха знаменитым. Самый читаемый в то время журнал «Вестник Европы» опубликовал его обращения с амвона. И обер-прокурор Святейшего Синода князь Голицын, да и сам государь Александр Павлович восхищались его метким и врачующим словом. За отличие в преподавании Слова Божия иеромонах Филарет был пожалован наперсным крестом с драгоценными камнями – отличие высочайшее для простого монаха!

С марта 1812 года архимандрит Филарет – ректор Петербургской Духовной академии, где преподавал любимое богословие и церковную историю. В том же месяце его назначили настоятелем Новгородского Юрьевского монастыря.

Да, 1812 год знаменит и славен! Великую победу одержала Россия, одна-одинешенька выигравшая войну против армии двунадесяти языков во главе с непобедимым прежде Наполеоном. Жаль только, владыка Платон не увидел полного разгрома французов! Рано утром 11 ноября он тихо отошел в иной мир. Говорят, что за месяц до своей кончины вскочил вдруг задремавший было митрополит из кресла и закричал:

– Вышел! Вышел!

Его не могли понять, пока он не объяснил:

– Французы из Москвы уходят! Слава Богу, и я теперь умру спокойно.

…5 августа 1817 года в Троицком соборе Александро-Невской лавры архимандрита Филарета посвятили во епископа Ревельского. Через год – он уже архиепископ Тверской епархии и член Святейшего Синода.

Большой радостью для владыки Филарета стало долгожданное издание Евангелия на славянском и русском языках.

«Мы обязаны доставить душеспасительные книги Писания каждому на том языке и наречии, на котором он удобнее разуметь может, – не уставал повторять на собраниях Библейского общества владыка Филарет. – Будет людям доступна и понятна Библия, многие сердца откроются Слову Божию».

Шел 1821 год. Святейший Синод назначил архиепископа Филарета управлять Московской епархией, со времен митрополита Петра считавшейся самой почетной и уважаемой на Русской земле.

Владыка приехал в Первопрестольную накануне Успенского поста.

– Кто я, дерзнувший возглашать благодатное слово среди церкви, в которой сияли столь многие светильники веры? – звучал в переполненном Успенском храме Кремля голос Филарета. – О Владыко Господи! Ради народа Твоего – даруй благодать служению сему.

Десятки, сотни священных обителей радостно перезванивались колоколами в Москве и Подмосковье. Но любимой для владыки Филарета по-прежнему оставалась Троицкая лавра – там, возле святых мощей преподобного Сергия, он по-настоящему начал жить духовной жизнью. Там, в монастырском храме Сошествия Святого Духа на апостолов, погребен учитель и наставник Платон.

В те времена монастыри получали деньги из государственной казны. Но сумма эта была не такой уж значительной. Главная поддержка– частные пожертвования. «В рай входят святой милостыней», – говорили в старину. «Возлюби…» – вот и милость окажешь. Отблагодарить монастырь за возможность помолиться в святом месте стремились и простолюдины. Однако первыми жертвователями всегда считались помещики и купцы. «Много пташек на свете, и каждая поет своим голосом… Учись подпевать каждой из них, – наставлял владыка Филарет настоятелей святых обителей. – Не человекоугодничать надо, а смиренною покорностию снискивать благорасположение добрых людей».

Для святителя Филарета благотворительность, которую он обрел в лице московской аристократии – князе Сергее Голицыне, графе Дмитрии Горихвостове, княгине Волконской, – была одним из важных дел. Сколько бедных сельских храмов и отдаленных монастырей обязаны ему святою поддержкой! Сколько православных греков, сражающихся за свою независимость, было вызволено на эти деньги из турецкого плена.

Филарет любил поэзию. Стихотворные строки порой сами собой слагались в голове – стоило взять в руки перо, и стихи дивным потоком лились на бумагу. Однажды в доме князя Голицына услышал Московский святитель стихи поэта Александра Пушкина, чье творчество поначалу не одобрял, но с каждым годом все более проникался его вдохновенной лирой.

– Вот настоящий вопль души, потерявшей верный путь, – взволновался митрополит, дослушав стихи до конца. – Но поэзия, конечно, восхитительная.

Ночью владыка, пораженный отчаянием поэта, написал ему знаменитый ответ:

Стихи митрополита восхитили Пушкина. Иным, одухотворенным взором посмотрел он вокруг. Иначе не родились бы благодарные строки, посвященные святителю:

Задумал однажды император Николай соорудить в Москве величественную Триумфальную арку. Памятник сей намеревались воздвигнуть в честь славных деяний государя Александра I. Однако же на воротах не было никакого упоминания о покойном, не было даже знака о его победах. Зато украсили ворота боги языческие.

Митрополит Филарет венчал Александра II на царство в Успенском соборе Кремля

Митрополит Филарет отказался освящать Триумфальную арку, чем вызвал раздражение царя. Но что для него гнев императора! Христианскому пастырю страшно одно – разойтись с волей Господней.

Общим значительным деянием Филарета и настоятеля Троицкой лавры архимандрита Антония (Медведева) стал Гефсиманский скит в трех верстах от монастыря, окруженный вековыми елями. «То будет моя последняя обитель, – думал владыка, всякий раз навещая скит. – Когда почувствую, что слаб и немощен, попрошусь сюда на покой, с тем, чтобы здесь же погребли и кости мои…» Освящая храм Гефсиманского скита, в котором к тому времени уже хранилась частица мощей великомученика Пантелеймона – дар Иерусалимского патриарха Кирилла, – святитель Филарет сказал:

«Кто б ты ни был, брат мой, не предавайся унынию безнадежному, не дай скорби одолеть тебя… Помни, что горечь твоя уже наибольшей частию испита в великой чаше Христовых страданий…»

19 февраля 1855 года Российский престол перешел к Александру II. Митрополит Московский венчал его на царство в Успенском соборе Кремля. Глубоко переживал великое Таинство Московский святитель – с воцарением нового монарха наступало для России новое время, обещавшее не только успехи, но и опасности.

Царь Александр II, высокий и статный, не имел отцовской державной суровости, был мягок и добр сердцем. Первым делом он завершил начатую еще при отце неудачную войну с Османской Турцией, в которой против России выступили Англия с Францией. А в феврале 1861 года царь подписал знаменитый Манифест, отменяющий в России крепостное право. Этот Манифест об освобождении крестьян составляли известные царские чиновники, но последним, кто правил знаменитый текст, оказался митрополит Филарет.

Да, сколько ни пытался владыка отговорить царя не вмешивать Церковь в дела государственные, все же смирился пред волею государя. За трое суток святитель полностью переписал проект Манифеста, разделив его на три части и придав ему звучание ясное и торжественное.

«Мы убедились, что изменение положения крепостных крестьян на лучшее есть для нас завещание предшественников наших и жребий, поданный нам рукою Провидения… В силу означенных новых положений крепостные люди получат полные права свободных сельских обывателей… Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного».

О том, что Московский митрополит писал Манифест, почти никто не знал. И потому многие удивились, когда император вскоре наградил Филарета золотой медалью, где было написано одно только слово «Благодарю».

Во времена царствования Александра II сбылась давняя мечта владыки Филарета – наконец-то издан русский перевод Евангелия! С церковнославянского переводилась также Библия. Сколько людей теперь возьмут Священное Писание в руки, не боясь сложностей старого языка! Сколько мятущихся душ должен окликнуть в лоно Матери-Церкви новый перевод.

За месяц до кончины святителю Филарету ночью явился давно почивший отец.

– Береги 19-е число, – только и сказал батюшка.

Сон оказался вещим. 19 ноября 1867 года владыка, причастившись Святых Христовых Таин, тихо испустил дух. Умер святитель, стоя на коленях пред иконами Божиими.

Русская Православная Церковь чтит память святителя Филарета 19 ноября (2 декабря по н. ст.).

1. Сказание о Стефане Пермском / сост.: И. Иванов, А. Саков, М. Сизов. – Сыктывкар, 1992.

2. Святитель Стефан Пермский / под ред. Г. М. Прохорова. – СПб., 1995.

3. Житие и подвиги преподобного Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца, составленное иеромонахом Никоном (Рождественским), впоследствии архиепископом Вологодским и Тотемским. – Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2003.

4. Е. Поселянин. Святая юность. М.: Лествица, 1999.

5. Чудотворные иконы Матери Божией. Царица Небесная, спаси землю Русскую. М.: Свято-Троицкий Ново-Голутвин монастырь, 1993.

6. С.В. Булгаков. Настольная книга священно-церковнослужителей. М.: ИС РПЦ, 1993.

7. А. Яковлев. Век Филарета. М.: Армада, 1998.

8. Е. Поселянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века. СПб.: Издание книгопродавца И. Л. Тузова, 1905.

9. М.В. Толстой. История Русской Церкви. Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1991.

10 . Н.И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М.: Книга, 1990.

11. П. Россиев. Великий печальник за Родину патриарх Гермоген. М., 1912.

12. В. Чеботарев, И. Ефимов. Задонский чудотворец в воспоминаниях келейников. Записки о святителе Тихоне Задонском. М.: Подворье Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 2001.

13. Жизнеописания Первосвятителей и чудотворцев всероссийских: Петра, Алексия, Ионы и Филиппа / сост.: А. Невский. – М., 1893.

Петровская икона, хранящаяся в Государственной Третьяковской галерее, с древних времен почитается чудотворной. Эту икону вместе с Владимирской и Донской Святейший Патриарх Иов брал с собою, когда хотел убедить Бориса Годунова принять царство. А в 1613 г. Петровскую икону вместе с другими святынями бережно перенесли в Кострому, прося Михаила Феодоровича Романова возглавить Русское государство.

Здесь и далее по тексту цитаты приведены в авторской редакции. – Изд.

Здесь и далее даты приведены по старому стилю.

Напавшие на Москву в 1382 г. татарские всадники Тохтамыша вскрыли митрополичью гробницу, думая найти в ней сокровища. В 1471 г., когда сломали старый Успенский собор и стали строить новый, вынули мощи святого. Они сохранились нетленными. 24 августа совершили перенесение мощей, в память чего было установлено празднование. Мощи Первосвятителя Московского почивали открыто, но после нашествия поляков, похитивших драгоценную серебряную раку, положены под спудом и оставались в этом положении до 1812 г. В этом году Наполеон раскрыл гробницу святителя, вероятно, с таким же умыслом, как и Тохтамыш. По удалении французов из Москвы Московский архиепископ Августин торжественно открыл нетленные мощи митрополита Петра, которые были обносимы вокруг Успенского собора при освящении его 30 августа 1813 г.

В 1471 г. мощи святого митрополита Феогноста были обретены нетленными, но почивают они под спудом возле раки святителя Петра.

Митрополит Роман остался недоволен тем, что не ему досталась Киевская кафедра. Кроме того, литовский князь стал оказывать притязания на Тверское княжество, пользуясь тем, что тверской князь Михаил был родственником его жены. Святитель Алексий должен был еще раз ездить в Царь-град, где патриарх снова определил пребывание митрополита Романа в пределах Литвы и Волыни. Но церковная смута прекратилась только в 1368 г., со смертью Романа.

К сожалению, местонахождение этого образа сегодня неизвестно.

Игумен Варлаам, прославленный в лике святых, скончался в 1376 г. и был погребен на паперти соборной церкви в своем монастыре.

Право носить праздничное церковное облачение епископу Пермскому было дано за великие заслуги в виде исключения. В те времена русские епископы вообще не носили саккоса. Даже в ризу или фелонь с четырьмя крестами не все святители могли облачиться, а лишь весьма немногие избранники Божии.

Спасо-Преображенский Соловецкий монастырь основали в 1429 г. преподобные Герман и Савватий. Дело их продолжил преподобный Зосима, при котором образовался монастырь, ставший оплотом Православия в северных землях.

Чтобы остановить лживые слухи о якобы спасшемся царевиче при Василии Шуйском мощи убиенного Димитрия перевезли из Углича в Москву. И тут было явлено чудо! Пролежав пятнадцать лет в земле, мощи юного мученика почти не подверглись тлению. Сохранились даже орешки, которые в последние минуты сжимал в руке царевич. Мощи царевича Димитрия находятся в Архангельском соборе Кремля. Память угличского страстотерпца Церковь отмечает 15 (28 по н. ст.) мая и 3 (16 по н. ст.) июня.

По другим сведениям, родоначальником его были князья Голицыны.

Позднее Тимофею, как и другим ученикам из простых семей, была присвоена полноценная фамилия, отличная от отчества. В документах школы он именуется Соколовский. Реже – Соколов.

О врожденных идеях (лат.)