Беленые городские стены остались за спиной, наш небольшой отряд приближался к перевалу Правой Руки — одному из немногих путей через Гальдорский хребет. Если верить командору гильдии наемников, где–то там, у крепости со странным названием "Седьмой Клык" и находился сейчас отряд "Красных волков" под предводительством одного старого знакомца.

Я оглянулся на спутников. Первым делом нашел взглядом черные кудряшки Рэйчел — девочка самая слабая из всего отряда. Формально, она в знаменитую "пятерку" и не входит, но не оставлять же было ее в Киане? Пусть эранийцы после устроенного в Гаэссе ужаса и завязли где–то в окрестностях, вгрызаясь в оборону многочисленных замков, но оставлять ученицу одну в городе, который вот–вот может оказаться в осаде… нет уж, увольте. Здесь, конечно, тоже война, но лучше уж держать неопытного мага разрушения под присмотром. Рэйчел выглядит утомленной, но держится вполне неплохо. Она, конечно, дочь рыцаря, но именно что дочь — к доспеху, пусть даже и легкому, женскому, непривычна.

Зато на Матеуше брони больше, чем на всех остальных вместе взятых. В общем–то, это оправдано — именно он первым принимает на себя удар. За два с небольшим года сплошных драк, приключений и подвигов парень стал весьма умелым бойцом, настоящим рыцарем, и не скажешь, что ему всего семнадцать. Доспех из лучшей стали, что впору носить королевским гвардейцам, он заработал собственной кровью, так что имеет полное право гордиться и таскать его, когда захочет, даже в летнюю жару и на своей территории. Рядом с закованным в железо гигантом Тиана кажется еще меньше, но против рыжей Матеуш не выстоит даже в рукопашном поединке. Вот уж кто от жары вообще не страдает! И действительно, что такое +20С для огненного демона? Простите, оговорился. Официально Тианамирея Домитилла Ардивенто хиджэтан Фуэго — путешественница из далекого Кенара и боевой маг "Кианской пятерки". Неофициально — ходячая рыжая неприятность, огненный демон, случайно заброшенный в этот мир, и моя… впрочем, неважно. Там все сложно. Кстати, доспехами это мелкое недоразумение пренебрегает, как и Софья — второй маг "пятерки". Это, конечно, глупо с ее стороны, и мы не устаем спорить по этому поводу, но, может быть, она и права. Добраться до нашей целительницы враг может только в одном случае — если все остальные члены команды мертвы. В этом я твердо уверен.

Софья с интересом оглядывает окружающий пейзаж. В этих краях мы были только в самом начале нашей карьеры наемников, но тогда воспользовались левым, более неудобным, перевалом. Сейчас оба они стали полем боя. Стерев с лица земли Гаэсс, корпус но-Дектора так и не продвинулся дальше, зато еще одна армия ударила через территорию Гальдора, видимо, намереваясь выйти к Кермонту. Как им удалось договориться с фанатиками, считающими всех магов исчадиями тьмы, я не представляю. Особенно, если учесть, что Эрания неофициально считается государством магов.

Я и сам некоторое время учился в их Академии Магических Искусств, правда, недолго. С тех пор я терпеть не могу этих лживых высокомерных ублюдков, называющих себя светлыми магами. Это одна из причин, почему я сейчас здесь. Вторая причина состоит в том, что наша пятерка хоть и известна почти каждому по эту сторону пустыни, но как тактическая единица все же маловата. Это на виверна там, или мантикору можно впятером идти, а для серьезного боя такое подразделение маловато. Так что, на общем собрании было решено присоединиться к отряду Годвера Васкара. Этот человек нам кое–чем обязан еще с тех времен, когда мы с Элеандором шлялись по баронствам и никакой "Кианской пятерки" и в помине не было. Чтобы уехать из Киана пришлось выдержать настоящий бой с бургомистром и капитаном стражи. Жители уже привыкли гордиться "своей" командой наемников и отъезд накануне битвы восприняли с недоумением. Элу пришлось произнести прочувствованную речь о том, что мол, мы спешим туда, где нужнее и в случае угрозы славному городу тысячи башен, обязательно вернемся, чтобы плечом к плечу встать с его защитниками. Ну и все в таком роде. Элеандор в этом мастер. Его слова, как и его стрелы, всегда попадают в цель.

Что–то, кстати, наш командир приуныл. Даже бусины и колокольчики, вплетенные в роскошную гриву черных волос, позвякивают как–то невесело. Все переживает, что маэстро решил остаться в столице? Не знаю, что там между ними произошло, но я даже рад. Капризного и самовлюбленного музыкантишку я на дух не переношу, да и лучник будет меньше отвлекаться и больше думать о деле, а не о безопасности любовника.

Горы смыкались все теснее и теснее, дорога постепенно шла вверх и вот, наконец, мы достигли первых палаток. Лагерь, честно–то говоря, размерами не поражал. Поражал он жуткой, на первый взгляд, неорганизованностью и раздолбайством. Вы думаете, там хоть часовые были? Неа, ни разу. Занимающиеся своими делами солдаты провожали наших девушек заинтересованными взглядами, но и в голову никому не пришло спросить кто мы и откуда. От Кермонта едут и ладно — значит, свои. О какой–то четкой организации лагеря речи тоже не было. Позевывающий солдат взмахом руки указал направление к палаткам "Красных волков" Васкара.

Здесь все было куда строже. По крайней мере, часовые нас окликнули еще на подходе, да и палатки стояли ровными рядами, а не как придется. Пока Эл объяснял, кто мы такие, и что нам здесь нужно, я заприметил стройную беловолосую фигурку, только что закончившую распекать какого–то солдата. Прямо из седла телепортируюсь ей за спину.

— Ну ты даешь, однорукая! — радостно скалюсь я, перехватив удар и теперь рассматривая странный протез в виде то ли широкого клинка, то ли узкого щита с заточенными гранями, — ничего лучше не придумала? Нашла, тоже мне, кого слушать!

Свободный от моих цепких ручонок правый кулак врезается в челюсть. Я настолько опешил, что даже отступил на шаг и, споткнувшись, шлепнулся на задницу.

— Ну, наконец–то! Кто–то дал в ухо этому нахалу, который сначала говорит, а потом думает, — улыбаясь, прокомментировала происходящее Софья.

Думаете, хоть кто–нибудь из соратников за меня вступился? Ага, сейчас! Мэт с Тианой откровенно ржали, Софья с интересом разглядывала мою обидчицу, а Элеандор героически пытался состроить серьезное лицо. Наконец, он сдался:

— Ой, Даркин, я не могу! У тебя такое лицо удивленно–обиженное, будто вместо конфеты, тебе кусок угля подсунули! — и тоже засмеялся, присоединившись к остальным.

— Нет, чтобы вступиться за старого больного человека, — проворчал я, поднимаясь и рисуя печать исцеления.

— Мастер Элеандор? — Аманда, словно не веря, смотрела на лучника, потом перевела взгляд на меня, — мэтр?

Ах да, я и забыл, что мы с ней и не виделись с тех самых пор, как вместе вышли из Хейтевальда, так что мой новый облик для нее не привычен. А вот девушка, похоже, оправилась от пережитого и выглядит гораздо лучше, чем прежде.

— Что, постарел, да?

Не ответив, девушка повисла у меня на шее, чуть не снеся голову своим боевым протезом. Глаза наблюдавших эту сцену наемников стали абсолютно квадратными.

— Солдаты гарнизона дрались как бешеные псы, — Годвер рассказывал о последних событиях, нервно теребя пряжку тяжелого пояса — Знаком я был с их комендантом — та еще бестия. Но против такого количества боевых магов…

Капитан вздохнул. Мы расположились на коврах и подушках в командирском шатре. Кроме самого Васкара присутствовала еще одна наша знакомая, а ныне жена бравого наемника, Сафира. Собственно, впятером мы тогда от хоулов через этот проклятый лес и уходили. Говорят, отношения, завязавшиеся в экстремальной ситуации недолговечны, а вот поди ж ты! Поженились, и Аманду удочерили. Отпетые головорезы зовут эту уже немолодую женщину с несгибаемым характером "мамочка" и, кажется, искренне любят. Сафира из своего угла иногда бросает настороженно–осуждающие взгляды на Аманду, что уютно устроилась в моих объятиях, но девушка не реагирует, лишь иногда урча, как довольная кошка.

— В общем, сколько–то они продержались, — продолжил рассказ наемник, отхлебнув вина, — за это время подошел кермонтский полк. "Горные орлы" ударили сходу, но отбить крепость уже не смогли. Закрепившись, эранийцы попытались прорваться к городу, но к тому времени лорд–протектор успел собрать несколько отрядов наемников, да и вассалы его подтянулись. Знатная была драка! Маги ударили через оба перевала одновременно, так что на подкрепления рассчитывать не приходилось — свободных людей попросту не осталось. Геквертиш! Я потерял в этом бою половину бойцов! Но в результате мы все же отбросили этих эранийских ублюдков назад.

Так и сидим с тех пор. Тай—Херц со своими вассалами и половиной полка охраняет "левую руку". Кроме сэра Ульрика эту толпу разнаряженных спесивых аристократов все равно никто в подчинении не удержит. Но от "Орлов" с ним всего две неполные роты–то и остались, так что любой помощи рад будешь.

А у нас тут в основном наемники. Официально мы подчиняемся подполковнику тай-Роберу. С ним второй вымпел "Орлов" капитана тай-Эйданга, но из трех с половиной сотен в строю осталось от силы двести человек. Аккурат еще две роты. Его ребята в синей форме — не перепутаешь. Кавалерийский эскадрон сейчас у Кермонта. Резерв, значит. Да и толку–то с них в горах? На стену лошадь не полезет. Лучники были бы кстати, но их забрал сэр Ульрик. Это, значит, тут представители официальной власти. А из наемников полторы сотни моих "волков", да еще сотня ребят Малыша Карлоса. Остальные отряды совсем мелкие, но еще сотни полторы–две головорезов наберется. Вот и торчим у этого Клыка, чтоб ему провалиться! Эранийцев мало, но они в крепости. Нас больше, но тоже недостаточно, чтобы такую громадину взять, да еще и против магов. И ведь построили такую хрень! "Седьмой Клык", мать его! Почему "клык"? Если седьмой, то где еще шесть, чтоб им? Я у мага штабного спрашивал — не знает. Говорит, всегда так называлась, а отчего да почему, даже в книгах не написано. Эх, — капитан вздохнул, — то, что пришли под мою руку, весьма рад. Даже это…

— Польщен, — подсказала Сафира.

— Ага, польщен. Такие знаменитости и вдруг! По чести–то не мне вами командовать нужно, а наоборот. Да и должок за мной.

— Вот именно, — кивнул Элеандор, — уж лучше с понимающим человеком дело иметь, чем со всеми этими большими командирами, которые меч считают еще одним украшением, вроде броши. Да и маловато нас. Впятером в атаку не пойдешь — просто телами задавят.

— Маловато — это да, — согласился Васкар, — надо бы хоть до десятка дополнить, что ли. А вы, мастер Элеандор, как я понимаю, за командира?

Годвер покосился на меня, но ответить ни я, ни Эл не успели.

— Капитан, вы меня искали? — в шатер заглянул молодой человек лет двадцати пяти на вид.

Стянутые в хвост светлые волосы и косая челка, закрывающая левый глаз, придавали ему залихватский вид. Великолепная сталь доспеха и богато украшенная одежда под синим форменным плащом вкупе с обилием перстней намекали, что парень явно не простолюдин.

— Знакомьтесь, господа и дамы — Эдуардо тай-Робер, наш офицер связи и официальный представитель королевской власти в отряде. Отвечает за координацию действий между "волчатами" и "орлами", — представил вошедшего Годвер, — сэр Эдуардо, перед вами знаменитая "Кианская Пятерка". Эти ребята решили присоединиться к нашему отряду.

— О, польщен знакомством! — молодой человек отвешивает изящнейший поклон, — позвольте выразить вам свое искреннее восхищение и пригласить составить компанию в нашем "офицерском клубе". Отец будет счастлив лично…

— Позже познакомитесь, — грубо обрывает его Васкар, — будь добр, пригласи сюда наших новичков.

Коротко кивнув, парень исчезает. Поднимаемся на ноги. Аманда, охнув, чуть не падает — я успеваю ее подхватить и аккуратно опустить на подушки.

— Что–то мне нехорошо, — смущается она.

— Меньше нужно с темным обжиматься, — ворчит Сафира.

В ответ на удивленный взгляд виновато развожу руками. Увы, женщина права.

— Эгей, а вот и наши новобранцы, — приветствует капитан подошедшую компанию, и поясняет: — они только недавно прибыли и еще не распределены по десяткам.

Рассматриваю прибывших. Двое здоровяков, похожих как отражение. Стриженные "под горшок" соломенные волосы, зеленовато–карие глаза и одинаковые, чуть смущенные улыбки. Ростом близнецы метра по два, их телосложение наводит на мысль о прабабке, согрешившей с горным великаном. И ведь рождаются же такие! Оба при оружии. Могучий торс каждого прикрыт откровенно паршивой бригантиной, на поясе топор и за спиной щит. На их фоне не сразу замечаю девушку в дорогом платье. Каштановые локоны скреплены изящным золотым обручем, карие глаза смотрят внимательно, чуть опущенные уголки тонких губ придают лицу несколько надменное выражение.

— Позвольте представить вам леди Маргариту тай-Ноллан, — капитан пытается быть галантным.

— Васкар, ты издеваешься? — я возмущенно разворачиваюсь к нему, — ну не знаешь, что с ней делать — отошли обратно, отправь на кухню, солдатам отдай, если не жалко… но нам–то она зачем?

Девушка пытается залепить мне пощечину. Перехватываю руку и, чуть вывернув кисть, доворачиваю корпус, проводя простейший бросок.

— Она еще и драться не умеет, — вздыхаю я, наблюдая, как подхвативший девушку у самой земли Мэт помогает леди подняться.

— Я лучница, — шипит та, высвобождаясь из объятий Матеуша и массируя кисть.

— Ты женщина, — привожу я контраргумент.

— Даркин, прекрати! — обрывает меня Элеандор, — ты ведешь себя невежливо!

И уже обращаясь к Васкару:

— Капитан, вы уверены, что это хорошая идея?

— Ну а куда ж ее? — пожимает плечами наемник, — у вас вон и так трое. Не к солдатам же ее отправлять в самом–то деле. И прогонять негоже раз уж сама решила сражаться.

— Хорошо, леди Маргарита, рад приветствовать в нашем небольшом отряде, — изящный поклон сопровождается звяканьем бубенчиков. И в мою сторону: — Дарри, молчи. Все что ты можешь сказать по этому поводу, я и так знаю.

— Смотри, тебе с ней возиться, раз уж коллеги, — только плечами пожимаю.

— Приветствую, молодые люди, — Элеандор переводит взгляд на близнецов, — а вас как зовут?

— Жан.

— Жак, — звучит эхом.

— Жан и Жак, великолепно, — кивает командир, — перед вами мэтресса Софья, мэтресса Тиана, Рэйчел, мэтр Даркин и Матеуш. Меня зовут Элеандор Хольтс, я буду десятником.

— Тогда уж сержантом, — поправляет его Мэт.

— Это в королевском полку сержанты, — возражает Васкар, — а у нас десятники!

— Ну и ладненько, — легко согласился Эл, — пошли устраиваться, а то солнце уже садится.

— Дамы, ну сколько можно собираться? — недовольный голос прозвучал от входа. Обернувшись, Марго убедилась, что в шатер этот неприятный старик все же не сунулся, — давайте живее, только вас все и ждут! Кто придет последней — бежит дополнительный круг!

"Все еще злобствует, что его заставили в палатку переселиться" — подумала девушка и порозовела, вспомнив вчерашний пассаж мага по поводу "одной аристократки, занимающей места столько же, сколько трое взрослых мужчин".

— Помоги мне зашнуровать платье, — велела она черноволосой девчонке, что как раз закончила с одеванием.

— Ага, разбежалась, — та фыркнула, выскальзывая наружу.

— Вы бы еще Тиану попросили, — вздохнула старшая из наемниц, — давайте помогу.

— А что не так? — поинтересовалась Маргарита, усмиряя гнев.

— Ну, во–первых, она дочь рыцаря, — пояснила девушка, ловко затягивая шнуровку на спине, — какая–никакая, но аристократка. Во–вторых, маг, к тому же ученица нашего милейшего Лорда Разрушения, со всеми, так сказать, последствиями.

— А она? — Маргарита перевела взгляд на рыжую. Та ответила хмурым взглядом и вернулась к заплетанию косы.

— Она Тианамирея Домитилла Ардивенто хиджэтан Фуэго, — усмехнулась Софья (Марго, наконец, вспомнила, как зовут ее помощницу), — как думаете, девушка с таким именем может быть простолюдинкой?

— Вот и все, — констатировала она, закончив со шнуровкой, — вы уверены, что это платье подойдет для тренировок?

Сама мэтресса была одета в свободную серую блузку и такого же цвета просторные штаны–юбку.

— Истинная дворянка всегда должна выглядеть идеально, — процитировала Марго свою наставницу.

— Ладно, идемте, — только тут девушка заметила, что в шатре остались только они с Софьей.

Сложив руки за спиной, седой маг наблюдал за их приближением. Улыбка даже делала его лицо довольно милым.

"А он не так уж и стар" — заметила вдруг Марго. Софья, приотстав, чуть подтолкнула ее в спину.

— Итак, все в сборе! — радостно прокомментировал ситуацию беловолосый, — Вокруг лагеря, бегом, марш!

После первой сотни шагов Маргарита поняла уточнение целительницы насчет платья. "Леди не бегают" — вспомнила она слова своей наставницы, — "леди движутся медленно и плавно, со всем достоинством". Путаясь в юбках и думая только о том, как бы не упасть Марго словно заклинание повторяла про себя: "леди не бегают… леди не бегают.." не замечая, что Даркин то и дело одергивает Тин, стремящуюся унестись вперед, а мужчины образовали нечто вроде каре во главе с Элеандором, прикрывая девушек.

Когда группа, наконец, завершила последний круг (сколько их было: три, четыре?) Марго с трудом стояла на ногах. Сердце судорожно колотилось где–то в горле, кровь стучала в ушах, а в боку немилосердно кололо.

— Госпожа Биен, что же вы? — прозвучал над ухом издевательский голос мага, — еще круг. Ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным.

К тому времени как вернулась задыхающаяся Софья Маргарита уже более–менее пришла в себя.

— Ну как, сколько? — тут же поинтересовался мэтр у целительницы.

— Что… сколько? — Софья еще не восстановила дыхание.

— Сколько человек вызвалось составить вам компанию, пригласили к костру и все такое? — маг все так же лучился удовольствием.

— Нисколько, — девушка смотрела на него несколько настороженно.

— Не проснулись они еще, что ли? — пробормотал маг, — жаль. Я надеялся, что вы заодно вспомните и навыки самообороны.

За бегом последовала "легкая" разминка, а после отжиманий Марго поняла, что платье теперь можно только выкинуть.

— Рэйчел, не ленись! — донеслось откуда–то сверху, — ниже опускайся, ниже!

Пока маг отвлекся, Маргарита поднялась и встала рядом с закончившей упражнение Софьей.

— Тиана, хватит дурака валять! — Даркин переключился на другую цель, — Мэт, иди сюда, наша маленькая леди тебя сейчас покатает.

Маргарита с удивлением заметила, что даже Элеандор продолжает до сих пор отжиматься. "А ведь они все в броне!" — подумалось вдруг, — "Неужели рыжая сможет поднять эту гору железа?"

Девушка с удивлением посмотрела на приближающегося парня. Что странно, Тиана и слова против не сказала, только зыркнула недовольно, но поймав ответный взгляд, снова уткнулась в землю. Когда Мэт был уже совсем близко, Софья сделала странное движение рукой, словно рисуя что–то в воздухе. Отвлекшаяся Маргарита только и услышала что боевой вопль, да краем глаза заметила мелькнувшую рыжую косу. Когда она развернулась обратно, драка уже закончилась — Тиана удерживала правую руку лежащего на земле мага, повиснув на ней всем телом и странным образом оплетя ногами, а Мэт навалился сверху, пытаясь одновременно удержать левую. Какое–то время возня еще продолжалась, но вскоре маг затих.

— Чистая победа! — с улыбкой прокомментировал лучник, — как это ты так попался, Даркин? Стареешь что ли? Давай, отжимайся.

— Два молодых оболтуса на старого больного человека, — проворчал маг, поднимаясь и массируя правую руку, — ну и кто первый?

— Одновременно! — тут же вынес предложение парень.

— Не интересно, — покачала головой Тиана, — будешь должен поединок.

— Действительно неинтересно, — согласился Мэт, — в тебе весу–то… я лучше щит еще возьму.

— Вы мерзкая, коварная и мстительная женщина, госпожа Биен, — маг шутливо дернул целительницу за кончик косы.

— Это вам за "рыбалку", — улыбнулась в ответ девушка.

Вернулся Матеуш и еще раз горестно вздохнув мэтр поплелся на площадку.

— Он что, действительно… — удивленно прогудело сверху

— Будет отжиматься? — закончил фразу второй из братьев.

— Его же это…

— Раздавит.

— Он крепче, чем кажется, — хмыкнула девушка, — а вот когда до него доберется Тин… на это действительно стоит посмотреть.

Как ни странно, маг действительно начал отжиматься под медленный счет черноволосого лучника. После завершения упражнения он объявил, что утренняя разминка закончена, и тут же развалился в тени шатра, поинтересовавшись у мастера Хольтса:

— Эл, как насчет найти нам что–нибудь позавтракать?

— Ты совсем оборзел, темный! — возмутился лучник, — я тут командир или кто?

— Конечно. — Покладисто согласился маг, — и как командир должен следить, чтобы все бойцы были сыты и довольны.

— А самому сходить? — изогнул бровь Элеандор.

— Могу, — энергично кивнул беловолосый, — но, боюсь, после этого нам придется готовить самим.

Маргарита не совсем поняла, в чем шутка, но видимо угроза была достаточно реальной.

— Ладно, — рассмеялся лучник, — спасу вас от голода. А вы с Мэтом пока натаскайте воды. Девушкам нужно помыться.

— Тут же речка в трех шагах! — маг никак не хотел подниматься.

"Странные отношения в этой команде" — подумала девушка, — "И не поймешь, кто из них главный. Маг гоняет десятника за едой, то его за водой отправляет… нелепость какая–то".

— Да–да, — Элеандор хмыкнул, — и пока девушки будут мыться, мы с парнями будем сдерживать натиск одуревших от похоти солдат.

— Угу, не вариант, — грустно согласился мэтр, поднимаясь.

Некоторое время Даркин задумчиво созерцал здоровенную бадью, переводя взгляд то на это чудовище, то на стоящие рядом ведра.

— А чего мелочиться–то, — вдруг улыбнулся он, снова помолодев лет на двадцать.

И тут же начал распоряжаться:

— Софья, подзаряди брата. Матеуш, берись за тот край. Жан—Жак, найдите вторую такую же ванну и тащите за нами. А то одной бадьи на четверых явно маловато. Они тут до вечера мыться будут.

Через некоторое время спешащие к завтраку солдаты могли наблюдать эпическое зрелище переноса бадьи с водой силами двух человек. То, что бадья была больше, чем оба носильщика вместе взятые придавало происходящему некий налет нереальности.

— Хорошо–то как, — Маргарита опустилась в горячую воду, подумав, что иметь под рукой команду наемников с собственным огненным магом, оказывается, очень удобно.

— Софья, скажи… те, — обратилась она к устроившейся напротив девушке, решив все же использовать вежливое обращение, — как вы терпите этого несносного мага? Он же явно над вами издевался сегодня утром, заставляя бежать лишний круг. Почему вы ему это позволяете?

— Потому что пока я буду бежать, он будет стоять, — неожиданно резко ответила Софья, — и он, и Мэт, и даже Элеандор, если понадобится.

— Эй, а я? — возмутилась рыжая из соседней бадьи, которую делила с малолетней ученицей мага.

— А ты к тому времени будешь уже либо мертва, либо без сознания, — осуждающе уткнула в нее палец целительница, и пояснила для Марго, — оттащить ее от врага может только мэтр, да и то, предварительно оглушив. Так что отступления, если и происходят, то без участия Тин.

— Ты преувеличиваешь, — буркнула Тиана, но продолжать спор не стала.

После завтрака к нам подошел Васкар в сопровождении какого–то немолодого лысого дядьки.

— Новый боец вашего десятка, мастер Хольтс, — буркнул он, — знакомьтесь.

Смотрел он при этом куда–то в сторону, да и ретировался слишком уж поспешно.

— Приветствую дамы, господа, — вежливый поклон в нашу сторону, — позвольте представиться, мое имя Джангур. Наемник из Тайшана. Рад буду сражаться рядом с вами.

Не Джангур и не наемник, для начала. Разглядываю эту колоритную личность. Бритая голова, щеточка седеющих усов, вытянутое, худое лицо с раздвоенным подбородком. Глаза какие–то бледные, серо–голубые. Жилистая фигура затянута в легкий кожаный доспех, усиленный металлическими пластинами. Над правым плечом торчит рукоять меча, скрытого под бурым плащом. В первый раз вижу такой способ ношения. За спиной небольшой круглый щит. Интересный дядька. Интересный хотя бы потому, что на поясе у него закреплены два массивных кукри, еще пара ножей в сапогах и, если я не ошибаюсь, один в наручных ножнах и один за спиной. Да, из под плаща виднеется цепь, обмотанная вокруг пояса. Оружие для местных очень нехарактерное. Нечто похожее использовали японцы в нашем мире, называлось (я покопался в памяти) кёкэцу–сёгэ.

— Пройдемте в шатер, уважаемый, — пригласил я, — там прохладнее.

Из–за спины новичка послал своим сигнал "внимание". Соответственно, Элеандор с Мэтом словно бы случайно оказались у обоих выходов. Тин опустилась на подушки так, чтобы в случае чего под огонь не попали свои, а Тень заняла позицию рядом с Софьей.

Скинув щит и пристроив сверху объемистый дорожный мешок, Джангур невозмутимо опустился на один из ковров, скрестив ноги по–турецки.

— Прежде чем я представлю своих соратников, уважаемый, — ловлю взгляд и перехожу на темное зрение, — будьте любезны назвать свое настоящее имя, род и сферу деятельности. Как здесь оказались, на кого работаете и каково текущее задание тоже не забудьте упомянуть.

Уголок рта у наемника чуть дернулся, будто он хотел улыбнуться, но раздумал.

— Меня действительно зовут Джангур, — чуть пожал он плечами.

— Не сомневаюсь, — прищурился я, — но это не ваше имя. Давайте начистоту.

— Что ж, если вы настаиваете, — чуть заметно улыбнувшись, боец покачал головой, — быстро вы меня раскусили. Ладно, слушайте. Мое имя Эрцель тай-Дорум, я второй сын барона Жофри тай-Дорум. Особый агент службы разведки и специальных операций, больше известной как "Паутина". Работаю соответственно на лорда–паука Вернера тай-Тирон. Текущее задание — наблюдать за магом известным как Лорд Разрушения.

Легкий поклон в мою сторону.

— Гхм, и откуда такое внимание скромному волшебнику? — поинтересовался я.

Шпион хмыкнул, словно бы я удачно пошутил.

— Темный маг неизвестной силы, слухи о котором ходят самые противоречивые. Из Эрании вроде как изгнан, всячески подчеркивает нелюбовь к тамошним магам, но при этом, не скрываясь, носит кольцо академии. Перед самым началом войны убивает одного из сильнейших бойцов Литии, но вытаскивает семью лорда–канцлера из Гаэсса. Причем, вытаскивает, неведомо как договорившись с осаждающими. При всем при этом, данная личность прямо заявляет о намерении получить дворянство Литии. Действительно — с чего бы им заинтересовались король и разведка?

— Тай—Миронис осталась жива! — возмущаюсь я.

— Увы, она покончила с собой через несколько дней после дуэли. Я специально узнавал.

— Вот оно что, — пробормотал я, — не знал. Надеялся, что она просто образумилась.

— Соответственно, моей целью было войти в доверие, разузнать побольше и составить отчет. А также выразить собственное мнение, подходите ли вы для службы короне.

— И в случае чего попытаться убить, — предположила Тин.

— Это в мои задачи не входит, — все так же спокойно просветил ее агент.

"Может убить его, да и все?" — поинтересовался по мысленной связи Мэт.

"А смысл?" — откликнулся я, — "Во–первых, он не единственный наблюдающий за нами шпион. Ты уверен, что кто–нибудь из обозников не работает на "Паутину"? Во–вторых, даже если этот тай-Дорум пойдет ночью отлить и свалится со скалы, то на его место пришлют другого. А вот наша репутация будет в глазах агентов испорчена, даже если они ничего и не докажут".

"Пусть смотрит. Мне скрывать нечего" — добавил я после паузы.

— А вы действительно дворянин? — поинтересовалась Маргарита, пока мы общались.

Двигаясь подчеркнуто медленно, Эрцель залез в свой дорожный мешок и, покопавшись, выудил оттуда серебряную цепь с закрепленными на ней медальонами. Если я не ошибаюсь — каждый такой гербовой знак — это поколение благородных предков. Серебряная цепь означает младшего сына. Опытный в этих делах человек по рыцарской цепи может прочитать всю родословную, но я в такие дебри геральдики не углублялся. Также шпион продемонстрировал нам перстень в виде паука, но надевать не стал.

— Что ж, рад приветствовать вас в нашей дружной компании, — Элеандор подвел итог беседе, или, скорее, допросу, — может быть, расскажете еще что–нибудь о себе?

— Например? — поднял на него глаза воин.

— У вас очень необычные клинки, — кивнул я на пару кукри.

— Это бунспати, — пояснил агент, — приходилось видеть подобные?

— Похожие. — Тоном даю понять, что развивать тему не намерен.

— Видите ли, последние несколько лет я действительно работал в Тайшане. Оттуда и привычки и оружие. Впрочем, классическим оружием я тоже владею, хоть и предпочитаю короткие клинки.

— А какое у вас звание в "Паутине"? — поинтересовалась леди.

— Особый агент, — Эрцель пожал плечами, — у нас вообще звания не слишком распространены. Полномочия агента зависят от текущего задания. Но, если судить по жалованию, то выходит где–то премьер–майор королевского полка.

Агента поселили в одной палатке с братьями–великанами. После того, как Эрцель закончил устраивать на новом месте свою невысокую рыжую лошадку, лучник собрал всех на площадке для тренировок. Абсолютно пустой, нужно сказать.

— Итак, милые мои, нужно решать, как же нам действовать дальше, — оглядел собравшихся Элеандор, — мы–то команда сработанная. А вот с вами, благородные господа, что делать?

— Организовать в отдельную группу и пусть прикрывают спину, — внес я предложение.

— А если подключить в наш отряд? — поинтересовался Матеуш.

— Больше мешаться будут, чем помогать.

Маргарита ожгла меня гневным взглядом.

— Ты же можешь вести и их? — уточнил Элеандор, — твоего мастерства на это хватит?

— Мастерства–то может быть и хватит, — вздохнул я, — не хватит времени. Вспомни, сколько мы приноравливались друг к другу.

— Попробуй все–таки, — приказал лучник.

— Ладно, — попробовать действительно стоило, — с кого бы начать?

Леди Маргарита как бы невзначай оказалась за спиной тай-Дорума.

— Начнем с братьев, — с ними должно быть проще всего, — Жан, сядь на землю и смотри мне в глаза. Постарайся расслабиться, я не причиню тебе вреда.

— Я не Жан, я Жак.

— Жан — это я.

Да–да, конечно. Это у них, наверное, любимая шутка.

— Хватит дурить, парни. Ты представился как Жак, а ты как Жан. И не нужно думать, что вас так сложно различить. Ауры у вас разные.

— А почему тогда…

— Вы нас зовете…

— Жан—Жак? — братья словно бы отпасовывали фразы друг другу. Интересно, они придуриваются или действительно всегда так разговаривают?

— А что, есть смысл вас различать? — я изогнул бровь, — вы чем–то сильно отличаетесь? Жак умеет играть на риттоне, а Жан на флейте? Или Жак лучше владеет копьем, а Жан топором?

— Э… нет. — Братья явно были обескуражены.

— Ну вот, — удовлетворенно киваю, — так что мое дело — отдать приказ. А кто из вас будет его выполнять — решайте сами. Если мне понадобится конкретно Жан или Жак, я так и скажу.

С установкой контакта проблем не возникло. Ведение — это уже другой вопрос, но тут все зависит от практики. Я провозился чуть дольше, так как обнаружил нечто интересное. Четко оформить ощущения не получилось, но, похоже, между близнецами действительно существует некая связь. Раньше мне с таким сталкиваться не приходилось.

С леди Маргаритой контакт пошел из рук вон плохо. Видимо, ее обучали ментальной защите хотя бы на базовом уровне (есть такие упражнения для не–магов) и теперь все это наложилось на негативное отношение лично ко мне. А у тай-Дорума ментальную защиту ставили профессионалы, так что ни о каком ведении речи и быть не могло. Мысленный сигнал–то я послать мог, но не более. Управлять своими щитами агент не способен, а ломиться силой в данном случае нельзя. Именно это я и изложил собравшимся.

— Значит, остаются обычные тренировки, — подытожил Элеандор.

— Ты все–таки решил работать вдевятером? — уточнил я, — тогда предлагаю сделать так: Ты забираешь себе леди. Вы с Софьей так и остаетесь центральной группой. Сэр Эрцель прикрывает вас в случае прорыва. Если что, ты ему помогаешь. Матеуш, забираешь себе братьев. Их я попробую подключить на ведение. Я вижу это как клин с тобой на острие и братьями по флангам. Броня у них, плоховата, честно–то говоря, я ее пальцем пробью.

— Ты и двергскую сталь пальцем пробьешь, — пожал плечами Мэт, — а других доспехов просто нет. Ты подумай, как бы их от магии защитить. Может быть, со щитами что–нибудь сделать?

— О, хорошая идея! Подумаю. У кого–нибудь есть еще предложения или вопросы? Тогда продолжим. Леди, где ваша броня? Вы же не собираетесь идти в бой в платье?

Гордое молчание было мне ответом.

— Ясно, — протянул я, — Элеандор, сэр Эрцель, будьте так любезны, сопроводите завтра девушку в Кермонт и подберите ей что–нибудь.

— Так, теперь амулеты предъявите, будьте добры. Мэт, твои я уже видел. Я к новичкам обращаюсь, — остановил я парня.

Та–а–ак, что тут у нас? У тай-Дорума стандартный магический щит, армейский образец, еще два лечебных, один "воздушный кулак", слабенький физический щит, и что–то из иллюзий. Снижение заметности, кажется. Распределены весьма умело, чувствуется опыт в обращении.

У леди все несколько хуже. Рассматриваю два кулона и брошь, потом перевожу взгляд на леди.

— Я просил показать все амулеты, — к уже перечисленному, добавляется еще один кулон.

— Так, комментирую я увиденное, — Магический щит весьма неплох, индивидуальная работа, легкий приворот, что еще? Физический щит разворачивается в плоскость? Я так и думал. Так, а это что? Хм, защита от нежелательной беременности?

Под моим взглядом девушка краснеет. Некоторое время перекладываю артефакты, комбинируя различным образом, потом выдаю рекомендацию:

— Так, защиту от беременности уберите сразу. В бою вам это не понадобится. Как и приворот, который просто подействовать не успеет. К тому же он дестабилизирует физический щит. Магический щит оставьте.

— Сэр, — обращаюсь я к Эрцелю, вы не возражаете поменяться с леди амулетами? Ее физический щит мощнее, а ваш лучше сочетается с ее набором. Кстати, он у вас заряжен разве что на треть. Софья, будь добра, заряди все эти побрякушки вечером.

Дальше мы пару часов отрабатывали взаимодействие в группе, а потом уже перешли к индивидуальным тренировкам. Эл сразу утащил нашу аристократочку на стрельбище, Софью я поставил тренироваться с Рэйчел, а остальные, периодически меняясь, фехтовали в парах. Жан и Жак поначалу робели, боясь повредить маленькой и хрупкой Тиане, за что и были нещадно биты разошедшейся демонессой. Сэр Эрцель хитрым приемом сумел прорваться сквозь оборону тяжелобронированного Мэта, а также дал мне урок боя на ножах. Ножей у него, кстати, оказалось гораздо больше, чем я заметил при первом знакомстве. Матеуш в паре с тай-Дорумом сумели выстоять против Тин, а я некоторое время поработал с близнецами. Братья не блистали техникой фехтования, но были чрезвычайно сильны и действовали очень слажено. Иногда создавалось впечатление, что дерешься против одного четырехрукого великана.

Некоторое время я еще понаблюдал за попытками Софьи пробить оборону Рэйчел и, наконец, не выдержал:

— Девушки, что за игры вы тут устроили? Софья, это, по–твоему, атака? При чем здесь невосприимчивость? Дай ей в ухо, да и все! Ты же старше и сильнее! Или ручки свои белые замарать боишься? Ладно, заканчивайте цирк. На сегодня достаточно.

— Дарри, хватит злобствовать, иди сюда, — окликнул меня Эл, — будем охотиться на зайца.

Ага, знаю я эту игру. Ладно, тренироваться нашим стрелкам и в самом деле нужно. Прибив к деревянной мишени ремень, чтобы ее можно было держать на манер щита, я начал изображать зайца. То есть создавал для лучников подвижную мишень, то бегая, то прыгая, то перемещаясь сквозь грань. Щит был метра полтора в диаметре, так что я не особо видел, кто куда попал. Несколько стрел, правда, чиркнули по броне, а еще часть и вовсе прошла мимо. Это, наверное, леди. Элеандора такими трюками не проведешь. Под конец я прыгнул сквозь грань вплотную к стрелкам. Леди я опрокинул на землю, толкнув щитом, а Элеандору зарядил с ноги в живот. Не слишком сильно, конечно.

— Эл, ну вот о чем ты думаешь, а? Совсем расслабился? — недовольно хмурюсь, — пока я атаковал девчонку, ты должен был бить саблей, а не цепляться за свой лук.

— В спину?

— Нет, конечно! Там же броня! В голову или по ногам.

— Мэтр, ваше поведение возмутительно! — меня отвлек Эдуардо, с группой бойцов наблюдавший за тренировкой, — вы не имеете права так обращаться с леди!

Некоторое время просто молчу, взглядом выражая все, что думаю о подобных умниках.

— Эта леди, кажется, считает себя солдатом, — пояснил я, стараясь, чтобы в голосе не звучала насмешка, — вон, даже лук таскает. А если она считает себя солдатом, то и обращаюсь я с ней как с солдатом. Согласитесь, что обращаться с ней как с благородной девицей было бы оскорбительным неуважением к ее выбору?

Съел, парень? Пока этот защитник обиженных аристократок соображает что ответить, удаляюсь в свою палатку.

После обеда гулял по лагерю. Следующая рядом волчица с интересом обнюхивает новую территорию. Защитные сооружения со стороны крепости все же есть. Внушительная баррикада из крупных булыжников, утыканная кольями против кавалерии. С наружной стороны камни сплавлены в единый монолит — так просто не растащишь. У ворот постоянно дежурит десяток бойцов. Правда, саму крепость отсюда практически не видно — только верхушки башен. Поднявшись по веревочной лестнице на скальный уступ, где расположились дозорные, я имел удовольствие созерцать Седьмой Клык и охраняемое им ущелье. Дорога от лагеря к крепости постепенно повышалась, становясь все более каменистой. Вообще ущелье было изрядно загромождено хаотично разбросанными булыжниками разного размера. То ли часть оборонительных сооружений, затрудняющая передвижение неприятеля, то ли просто последствия магической схватки. До крепости по приблизительным прикидкам отсюда километра полтора–два. Хотя, возможно, это искажение взгляда с высоты. Архитектура самой крепости ничего особенного вроде и не представляла, но, все же, какие–то мелкие детали, обводы, кладка, наводили на мысль о старой империи. К донжону, например, примыкали еще три башни разной высоты, из–за чего вся композиция действительно походила на клык. А в остальном компоновка стандартная — высокая стена с парапетом, мощная надвратная башня, две угловые. Это на обращенной в нашу сторону стене. Противоположную отсюда не разглядеть, но, говорят, она сильно пострадала при штурме. Осмотрев прилегающие к крепости скалы, пришел к выводу, что атака с этой стороны неэффективна. Каких–то парапетов, карнизов или тропинок нет — отряд не проведешь. Я бы, может, и пробрался в одиночку, но смысла–то? Придется штурмовать в лоб. И в любом случае не помешает разведка. Подготовкой вылазки я и занялся.

Вечером мы были приглашены приятно провести время в некоем подобии "офицерского клуба". В большом шатре собрались офицеры кермонтского полка в синих мундирах с золотым орлом на правом плече, капитаны наемных отрядов и просто аристократы вроде нашей леди или сэра Эрцеля. В углу музыкант исполнял что–то незатейливое на риттоне, господа обсуждали новости, играли в альбак и кости, общались. Нас познакомили с подполковником тай-Робером — коренастым дядькой лет сорока с роскошнейшими бакенбардами чуть тронутыми сединой. Он, похоже, был самым старшим не только по званию, но и по возрасту. Большинству офицеров, на первый взгляд, не исполнилось и тридцати. Капитан тай-Эйданг представил нам единственного в компании мага — молодого мастера земли по имени Олаф. Вообще–то по штату в полку должно быть три мага — по одному на каждый вымпел и один в штабе. Маг первого вымпела погиб при штурме, а штабной находился при особе лорда–хранителя. Кроме Олафа был еще и слабенький старичок–целитель из отряда "каменных котов", но он в офицерском шатре практически не появлялся. Воспользовавшись тем, что наши дамы оттянули на себя все внимание, я весь вечер общался с Амандой. Боевой протез девушка сменила на обычный, а длинные рукава темно–синего платья и перчатки скрывали разницу между живой рукой и искусственной. Мы мило беседовали, по очереди рассказывая о своих приключениях, и даже потанцевали. Не скажу, что девушка интересовала меня только как целителя, но безмолвное обожание в ее глазах все же казалось мне чрезмерным, и я все гадал — не перестарался ли тогда? А может быть, все нормально и я просто ни черта не понимаю девушек? Аккуратно я попытался объяснить Аманде, что мы не сможем быть вместе даже просто физически. Не говорить же ей, что я люблю другую? Вроде бы, поняла и не обиделась.

— Как вам местное общество, девушки? — поинтересовалась Маргарита, аккуратно распуская сложную прическу. Без служанки это оказалось сделать не так–то просто.

— Я не то чтобы против мужского внимания, — устало вздохнула Софья, — но сегодня его было слишком много.

— Еще бы! До вашего прибытия из приличных девушек тут были только я, да еще эта калека.

— А, кстати, кто она такая? — заинтересовалась Тин, — старик от нее ни на шаг не отходил весь вечер.

— Вроде как дочь нашего командира, — пожала плечами целительница, — а ты что ревнуешь что ли?

— Вот еще! — Тин вспыхнула.

— Ну да, в кои–то веки Старик обратил внимание на кого–то кроме тебя, — ехидно прокомментировала из своего угла Рэйчел, — вот тебя жадность и одолела.

— Заткнись, человечка! — Тин в запале перешла на даркаан, — что бы ты вообще понимала в отношениях, малолетка!

— Да уж побольше тебя! — ученица мага сдаваться не собиралась, скандал набирал обороты, — сама ничего нежнее, чем отдубасить мэтра до полусмерти придумать не можешь. Не удивительно, что он предпочел тебе первую нормальную женщину, какую встретил! Пусть даже и калеку.

— Прекратите обе! — прикрикнула на спорщиц Софья.

— И не подумаю! — огрызнулась дочь рыцаря, — и нечего тут командовать! Ты мне никто!

— Закрой рот, или я его тебе заткну! — заступилась за подругу Тиана.

Вокруг ее правой руки разгоралось пламя. В шатре сразу стало жарко. Ее соперница сделала жест руками, словно стягивая вокруг себя темноту.

— Ой, идиотки… — простонала Софья, накрывая щитом и себя и лучницу, и повернувшись к Маргарите добавила: — накиньте, что–нибудь леди.

Девушка такому совету удивилась, но набросила одеяло поверх ночнушки. И, как оказалось, вовремя. Две затрещины прозвучали практически одновременно. Огонь словно сдуло порывом ветра.

— Ну и какого стрикха? — маг просто возник посреди палатки. Босиком, в наспех накинутой рубашке, но хоть в штанах.

На пол–ахена поймав его взгляд, Рэйчел застыла, а потом без сил опустилась на постель.

— Две идиотки, — покачал головой беловолосый, затем снова перевел взгляд на ученицу: — Если вы не можете сдерживать свою силу, леди, я сделаю это за вас.

Маг сделал едва заметный круговой жест рукой, но Маргарите показалось, что лицо Рэйчел исказилось, словно от боли. Некоторое время Кат сверлил взглядом Тиану, но так ничего и не сказал.

— Спать! — рявкнул он с порога, задув последний светильник.

— Доигрались? — поинтересовалась Софья, только сейчас снимая щит.

Маргарита вдруг обнаружила, что дрожит, побелевшими пальцами вцепившись в руку целительницы.

Утром разминку проводил мастер Элеандор, на вопрос о старике только пожав плечами. Маг не показывался весь день. Тиана демонстративно не замечала Рэйчел, а та весь день ходила какая–то насупленная и нервничала все больше и больше. Ни Софья, ни Элеандор не проявили беспокойства, даже когда маг пропустил обед, и Маргарита подумала, что, видно, это обычное дело, а Рэйчел еще просто слишком молода. День прошел спокойно, о маге как–то и не вспоминалось, а вечером Элеандор вдруг поднял тревогу.

— Добрый вечер, — я заглянул в палатку Аманды, — ну как, готово?

— Давно уже, — девушка протянула мне сверток, — держи.

— А зачем тебе это? — поинтересовалась она, глядя как я натягиваю широченные белые штаны поверх уже имеющихся.

— На разведку пойду, — броня скрылась под не менее широкой курткой.

— В белом? — в вопросе звучало явное сомнение в моих умственных способностях.

— Конечно! — я перевернул плащ черной стороной внутрь и закрепил пряжку, — темно ведь. Вдруг противник меня не заметит? Это что же за разведка такая получится?

Солнце еще только коснулось вершин, так что для первой вылазки было достаточно светло. Я сегодня весь день провел с фамильярами, но Тень все равно недовольно ворчала, обижаясь, что не беру ее с собой.

Выйдя за ворота, я потянулся, размыкая оковы "интегума". Да, сдерживать силу нужно, чтобы не вредить окружающим, но как же все–таки хорошо дышать полной грудью! Воспринимать мир, не ограничиваясь всего лишь пятью органами чувств. От свободного потока силы накатило легкое чувство эйфории. Напевая услышанную когда–то песенку, я бодрым шагом двинулся в сторону крепости.

Воткнувшаяся в землю стрела дала понять, что меня, наконец, заметили. Я на глаз прикинул расстояние — неплохие у них там лучники! Постояв несколько секунд, чтобы дать рассмотреть себя всем заинтересованным, я двинулся вперед. Еще одна стрела чиркнула по камням правее. Следующую я попросту поймал — на излете сделать это не так уж и сложно. Вот теперь потанцуем! Эйфория от переизбытка силы, бурлящий в крови адреналин, делали мое тело практически невесомым. Я танцевал в потоке стрел, напевая все ту же "тень на стене". Между тем, в крепости уже поднялся переполох. Забегали люди, зажглись факелы, хотя еще было достаточно светло, зазвучали пока плохо различимые команды, а я скользил вперед, иногда уворачиваясь, иногда сбивая стрелы, иногда прыгая сквозь грань.

По мере приближения к крепости игра становилась все острее, все интереснее. Я ушел на поля пепла и появился уже в тени левой угловой башни. Постоял немного, давая время стрелкам снова найти цель. Стрелы вновь застучали по камню. Какой–то парнишка в азарте высунулся за зубцы, забыв об осторожности. Запускаю ему в голову подобранный булыжник. Попал! Увы, товарищи успели втащить бесчувственное тело обратно. О, к развлечению подключились маги! Пропускаю огненный шар над головой и снова ухожу на поля пепла, появляясь уже в десяти шагах перед центральными воротами. Если подойти к тяжелым деревянным створкам вплотную, то своды арки укроют меня от большинства стрелков. Болты бессильно рикошетят от стен, но мне снова приходится отпрыгнуть. На то место, где я только что стоял, обрушиваются потоки воды. Холодной.

Сверху слышен рев какого–то командира, объясняющий солдатам историю половых отношений их предков с представителями местной фауны. Под бодрую ругань невидимого офицера изучаю створки, стоя в образовавшейся луже. Тяжелые, в локоть толщиной, если не больше, да еще и укреплены металлическими полосами. Засова два. Тяжеленные брусья, но перерубить их проблем не составит. Вопрос в том, что там дальше? Так, петли массивные, но из некачественного железа, слегка проржавевшие. Верхние на высоте чуть меньше трех метров. Возможно, имеет смысл срубать сразу их и валить ворота целиком.

Ладно, на сегодня хватит. Выворачиваю плащ и накидываю капюшон, чтобы скрыть белые волосы. Пока мы развлекались, сгустились сумерки и заметить меня теперь сложнее. Отправляюсь в обратный путь, дразня стрелков противника открытой спиной. Первой, правда, прилетает молния, но от нее я уворачиваюсь. Демонстрировать свои способности антимага я пока не собираюсь — нужно же и на будущее сюрпризы оставить. Успеваю отойти метров на сто, когда створки с жутким скрипом начинают открываться.

Из ворот вылетает десяток кавалеристов. К такому повороту событий я не готов, но почему бы не попытаться использовать благоприятную ситуацию? На несколько секунд застываю, чтобы послать мысленное сообщение Элеандору, а потом бросаюсь бежать. Задача оказалась непростой, уж слишком велико расстояние, но Элеандор мой напарник уже много лет и мысленная связь для нас дело привычное. Правда, процедура заняла многовато времени и всадники приблизились опасно близко. Ничего, пусть почувствуют азарт охоты! Сумерки и отвратительное состояние дороги не позволяли преследователям развить максимальную скорость, так что я мог бы убежать от них даже не используя прыжки сквозь грань, но это в мои планы не входило. Я то подпускал рыцарей поближе, то вновь отрывался; падал, поднимался, делал вид, что задыхаюсь — в общем, не давал противнику потерять интерес к охоте.

Немного впереди у россыпи крупных валунов я заметил переливающуюся сетку заклинания иллюзии. Вот и подготовленная соратниками ловушка. Пробегаю мимо, а затем, подпустив всадников практически вплотную, ухожу на поля пепла. И снова бесконечная равнина, покрытая пылью. Мифические поля пепла, на которых умирают демоны. Грань между мирами, охраняемая полузабытым орденом стражей. Именно здесь они встречали незваных гостей. Встречали, потому что я, похоже, остался последним. Последний страж, охотник на демонов. Хорошая шутка. Я улыбнулся, обнажив ряд черных клыков, потянулся, разминая позвонки от шеи до самого кончика хвоста. Чуть повертел рогатой башкой, что больше напоминает обтянутый кожей череп и почесал спину навершием костяной пики, венчающей одно из щупалец. Все, нужно работать. А то еще минута и я начну задыхаться. Страж я там или не страж, но к демонам поля не слишком дружелюбны. Вызываю в памяти картинку реального мира за секунду до перемещения. Для меня время там словно застыло. Делаю семь шагов назад, два вправо, и, подпрыгнув, совершаю обратный переход.

Чуть не рассчитал. Но, все же успеваю зацепить противника, что скакал последним и выдернуть из седла, ломая шею резким движением рук. Человеческих рук — облик я могу менять только на полях. Потерявший цель предводитель резко тормозит, пытаясь развернуть коня. Преследователи сбиваются в кучу — испуганные лошади плохо слушаются поводьев. Именно в этот момент наши и атакуют. Заклинание невидимости рассеивается и из–за камней вылетает Матеуш, чье копье, раздробив край щита, пробивает забрало одного из врагов. Тай—Дорум тоже верхом, захлестнув цепью горло предводителя, он сдергивает того на землю. Упавшего уже рвет волчица, чудом увернувшаяся от копыт отпрянувшего коня. Не усидела–таки на месте. Прятавшиеся до этого за камнями Элеандор с аристократкой открывают огонь, снимая еще двоих. Пара эранийцев сориентировались и, поняв, что засевших в скалах лучников им не достать, направили коней в сторону магов. Софья, кстати, не одна — рядом с ней обнаружился и Олаф, который, видимо, и ставил заклинание невидимости. Софья тоже может, но у нее структуры не такие четкие. На одного из рыцарей тут же налетела Тиана, верхом на своей огнегривой красавице. Чудовищный по силе удар отправляет голову несчастного в полет. Второго всадника добивают братья, ловко орудуя алебардами. Бросивший цепь Эрцель рубится с очередным противником. Прерываю это развлечение броском кинжала. От заговоренных мной ножей не спасут никакие латы. Мимо проносится обезумевший от страха конь без седока. Ага, а битва–то и закончилась. Жан—Жак ловит вражеских лошадей, Элеандор помогает напарнице спуститься на дорогу, спешившийся Мэт присоединяется к близнецам, а Тиана с сэром Эрцелем осматривают тела противников.

— Раненые есть? — интересуется подошедшая одновременно со мной Софья.

— У меня рука, но это просто царапина, — откликается тай-Дорум.

— Вы хоть кого–нибудь в живых–то оставили? — я оглядываю поле боя.

— Мда, погорячились, — Мэт смущенно почесал в затылке, вздрогнул от раздавшегося скрежета и спрятал руки за спину. Потом все–таки снял шлем.

— Мой должен быть… понятно, — Эрцель нашел взглядом своего первого противника.

Довольная Тень замерла у моей ноги, пугая лошадей оскалом перемазанной в крови морды.

— Софья, дай нашей леди что–нибудь выпить, а то ее трясет всю. Тиана, помоги мне, пожалуйста, с амулетами.

Три амулета из пяти были испорчены безвозвратно, один полностью разряжен. Судя по броне и оружию меня преследовали трое рыцарей с оруженосцами. Часть вооружения собрали для продажи, взвалив на братьев; тела, как обычно, сожгла Тин, и мы, наконец, вернулись в лагерь, где нас уже ждал разъяренный Васкар, подполковник тай-Робер и еще куча любопытствующих.

— Геквертиш, мэтр! — командир был возмущен, но все же старался сдерживаться, только пальцы нервно теребили висящее на поясе амулеты, — вы, может быть, и герой, но, тысячу демонов вам в печенку, должны подчиняться общим правилам! Вы обязаны, слышите? — о–бя–за-ны! прежде чем что–то предпринять, хотя бы ставить в известность командира отряда!

— Я буду повторять подобные вылазки каждый вечер, — спокойно уведомил я его.

Васкар от такой наглости поперхнулся, но тон сбавил, вспомнив, с кем разговаривает.

— Простите, мэтр, что это вообще было? — перехватил инициативу тай–Робер–старший, — в чем смысл подобной эскапады?

— Если помните, ваша светлость, я спрашивал у вас план крепости, но так и не получил его. Оставим пока в стороне вопрос, как у командующего может не оказаться схемы собственной крепости, но тот рисунок, что вы набросали по–памяти, явно недостаточен. В результате мне придется выяснять все самому, чем я сейчас и занимаюсь.

— Изображая из себя мишень и гуляя под стенами вражеской крепости? — издевательски уточнил один из офицеров.

— Именно, — я проигнорировал тон вопроса, — и буду делать это до тех пор, пока противник не поймет, что пытаться мне препятствовать попросту бесполезно.

— Или пока в крепости не закончатся защитники, — хмыкнул Элеандор из–за плеча.

— Ну и зачем вам это? — поинтересовался кто–то.

— Нужно. — Буду я еще тут планы свои раскрывать перед всякими, — я могу идти?

— Идите, — покачал головой подполковник.

Вся компания уже расположилась в "женском" шатре, организовав стол для дружеской пирушки. Не было только Рэйчел. Прислушавшись к ощущениям, я нашел ее забравшейся в горы где–то за западными палатками. Она сидела в позе для медитации и, кажется, изо всех сил старалась не расплакаться. Аккуратно сняв блокировку, продолжаю наблюдать со стороны. Девушка не пошевелилась, только ритм дыхания изменился. Внезапное опьянение вернувшейся силой не менее сложное испытание, чем ее отсутствие.

— Молодец. Можешь ведь себя контролировать, когда захочешь, — я положил руку ей на плечо, — идем, поздно уже.

— О, вот и наши маги! — возликовал Эрцель, — девушке наливать?

У Тин на языке явно вертелась какая–то гадость, но рыжая все–таки сумела смолчать.

— Наливайте, сэр, — разрешил я, — только разбавить не забудьте.

Элеандор произнес тост за первый совместный бой. Рэйчел насупилась, явно считая, что ее не позвали только из вредности. Что бы она там делала без магии, интересно? Да и с магией она пока слабовата против всадников. Еще немного посидев, ученица покинула шатер, буркнув, что пошла спать.

А празднование продолжалось. Обсудив каждый момент прошедшего боя, перешли на более общие темы.

— Простите, если вопрос покажется бестактным, — извинился тай-Дорум, — но каким образом вас всех сюда занесло? Нет, я понимаю, что здесь делает команда наемников. Я здесь оказался сами знаете почему, но вы–то, ребята, откуда здесь взялись?

— Ну, мы это. Мы из Жаркеевки. Под Лэнгом, да. — Все так же чередуя фразы, начали братья, — отец у нас мельник. Ну, а мы вот. В солдаты решили податься, королевские. В гвардию. Мы сильные, да. И оружием владеть нас дядька Якоб учил. Крепко учил, сто лет ему здоровья. Ну а пока нас сюда определили. Мы и не против. Супостата–то бить все равно где. А тут, глядишь, покажем себя, так может и замолвит кто словечко перед полковником.

— Понятно, — кивнул Эрцель, — служить в королевских войсках — достойное желание. А вы, леди?

— А у меня в Гаэссе осталась семья, — поджала губы девушка, — мать, отец, брат. Нику было десять всего!

— И вы решили мстить. — Констатировал Элеандор.

— Да, а что? — вскинулась девушка, — у нас на юге девушки умеют стрелять!

— Если это единственная причина, — заметил я, перебирая пальцами густую шерсть лежащей рядом волчицы, — то можете выбросить свой лук и езжать в имение герцогов тай-Гивер под Гайстатом. Вы должны знать, где это, они ведь, кажется, ваши сюзерены.

— Ты уверен? — Софья впилась в меня глазами, первой догадавшись, в чем дело.

— Щупленький такой паренек, темноволосый. В бежевом костюмчике. Был в отряде Романа, все пытался покормить Пламя чем–нибудь вкусным.

— Умеешь ты сообщать хорошие новости, — хмыкнул Элеандор и перевел взгляд на леди Маргариту, — не нужно хмуриться, душа моя. Ваш брат жив и здоров. Сейчас он находится в поместье герцогов тай-Гивер, как и сообщил наш бестактный друг.

— К-как?.. — с трудом выдавила из себя девушка.

— Нам удалось вывести из города три десятка детей, — пояснила Софья и покачала головой, правильно истолковав взгляд леди: — только детей. Тин и так чуть не погибла.

Маргарита все–таки разрыдалась, бросившись Тиане на шею. Взгляд демонессы выражал какой–то беспомощный ужас, буквально умоляя: "снимите ее с меня кто–нибудь".

— Я слышал об этом подвиге, — кивнул тай-Дорум, — но до сих пор не понимаю, как вам удалось договориться.

— А никак, — невесело хмыкнул Элеандор, — мэтр остался в качестве заложника.

— Изначально речь шла действительно только о семье канцлера, — пояснил я.

— То есть, если бы обман раскрылся…

— Я был бы мертв, — хмуро кивнув, спешно покидаю палатку.

Не люблю я вспоминать это дело. И даже не потому, что меня могли убить — в таких ситуациях я бывал частенько, а потому что вся авантюра строилось на том, что каждому по эту сторону пустыни известно — Лорд Разрушения не нарушает своего слова. Тогда мне пришлось сделать это в первый раз, и не по своей воле. Моим словом распорядились за меня. Это до сих пор приводит меня в ярость, хоть умом я и понимаю, что на другой чаше весов было три десятка детских жизней. Ладно, нужно отвлечься. Заглянув в палатку, я обнаружил, что Рэйчел уже спит, завернувшись в мою любимую шкуру. Стараясь не разбудить девочку, расшнуровал дорожную сумку где хранился подарок.

— На, посмотри, — вернувшись в палатку, протягиваю Тиане деревянный ларец, — мне интересно, сможешь ли ты этим пользоваться.

Откинув крышку, рыжая застыла в немом изумлении, боясь прикоснуться к подарку.

— Что это? — Маргарита заглянула через плечо демонессы, — рукоятка какая–то.

— Клинок абсолютного пламени, — пояснил я, — прощальный подарок тай-Миронис.

— Это клинок Серебряной Звезды? — еще больше изумилась девушка.

Я только кивнул. Тиана, наконец, аккуратно, кончиками пальцев, прикоснулась к сокровищу. Огладила. Вынула.

— Это… мне? — зеленые глаза сияли.

— На время, — охладил я ее пыл, — для меня он, сама понимаешь, бесполезен. Ты сможешь его активировать или подзарядить, если понадобится?

— Конечно, — благоговейно произнесла демонесса, — разглядывая витую рукоять, инкрустированную рубинами.

Даже для этого мира подобный артефакт — безумно дорогая редкость, а уж в мире, откуда родом Тиана ему и вовсе цены нет. У них там вообще с драгоценными камнями напряженка. Правда, есть мифрил, который не встречается у нас.

Легкое нажатие на один из камней и в воздухе материализовался клинок, состоящий из белого пламени запредельной концентрации. Под взглядом Тин клинок вдруг удлинился, изогнулся, вернулся в исходное состояние и, наконец, исчез. Уверен, подобные метаморфозы в конструкцию не заложены. Я увлекаюсь артефакторикой так что знаю о чем говорю. Похоже, эти двое нашли друг друга.

— Ты обещал мне поединок, — посмотрела на меня Тиана, — пофехтуем?

— Издеваешься? — возмутился я, — эту штуку даже моим черным клинком не заблокировать! Поединок закончится одним ударом; кто не успел — тот и труп. Так что убери–ка ты его подальше.

Тин тут же засунула новую игрушку за пояс, да еще и рукой прикрыла для верности, а то вдруг отобрать попробуют. Уверен, она даже спать с ним в обнимку будет.

И снова вечер, косые лучи заходящего солнца, бессильный скрежет стрел по камням дороги и музыка в ушах. А вот это что–то новенькое. Перед воротами крепости меня ожидает рыцарь. За сетчатым забралом не видно лица, но по ауре видно, что парень довольно молод. Возможно, это его первая настоящая война. Нет, скорее всего, не совсем новичок. До этого, наверное, были и победы на турнирах и восторги дам. Но вот войны, настоящей войны, он еще не видел. Аура чистая и светлая, до сих пор, наверное, верит в честный поединок и рыцарские идеалы. Даже вышел пешком, чтобы уравнять шансы. Убивать такого немного жалко.

Лучники на стенах прекратили обстрел, давая нам шанс на поединок. Рыцарь заговорил, называя имя, титулы, начиная ритуальную формулу вызова… Не замедляя шага, плавным движением клинка разрубаю его на две половинки. Враг бывает живым или мертвым, парень. Все остальное — тлен. Увы, но ты — враг. Завершая движение, вкладываю черный клинок в ножны. Мой шедевр, можно сказать. Использовать его могу только я, но зато для него нет преград. Я им могу крепостную стену нарезать кусочками, словно масло. Если мне дадут на это время, конечно. Лучники, наконец, очнулись от шока, но я снова в "мертвой зоне". На этот раз стою, прижавшись к воротам, чуть дольше, чем вчера. Снова переворачиваю плащ, хлопаю по массивным створкам и отправляюсь в обратный путь. В спину мне летят огненные шары и молнии. Пригибаюсь, и над головой пролетает здоровенный булыжник. Догадались–таки, сволочи. Кто это там такой умный, интересно?

На следующий день меня встретили трое магов. Не полноценная боевая пятерка, конечно, но тоже неприятно. Некстати вдруг вспомнилось, что мои бывшие одногруппники уже закончили обучение и вполне могут оказаться по ту сторону клинка. Снимаю с мертвых магов кольца магистров в качестве трофеев. Есть у меня одна задумка.

Через четыре дня по мне прекратили стрелять вовсе. Через семь — закончились поединщики. За это время моя коллекция пополнилась еще пятью кольцами. В последний раз меня встречал целый отряд в два десятка всадников. Трезво оценив свои шансы, я прыгнул сквозь грань им за спину. Проделав обязательный ритуал с похлопыванием ворот, и подождав, пока господа соизволят развернуть коней, совершаю обратный прыжок. Преследовать меня никто не стал, помня о судьбе первого отряда.

Каждый раз я начинал свою прогулку все позже и позже, так что сегодня отправился в путь уже в полной темноте. Крепость спала, никак не реагируя на мое приближение. Только метрах в двухстах от стены под ноги мне уткнулась одинокая стрела. Это уже тоже почти ритуал. Привет от часовых, знак, что меня заметили. Не спеша подхожу к воротам и усаживаюсь в позу лотоса. Сижу так минут двадцать, готовый в любой момент вскочить, уходя от атаки. На издевательские крики стражников не реагирую. Отправляюсь в обратный путь, помахав рукой на прощание. Все нормально, ребята, не волнуйтесь — я ухожу. Следующую ночь просидел под воротами минут сорок. Никаких попыток меня отогнать. А значит, пора приступать к тому, ради чего все и затевалось. Короткое заклинание и я погружаюсь во тьму, начиная воспринимать ее как некую объемную конструкцию с пустотами там, где находятся физические объекты или есть хоть немного света.

— Здравствуйте, девушки! — оказавшись в шатре, скидываю тяжелый черный плащ с капюшоном. После применения магии тьмы, организм какое–то время очень болезненно реагирует на солнечный свет.

— Ого, откуда столько вкусностей? — я оглядываю заваленный сладостями стол, — благодарные пациенты?

— Здесь не только мое, — лукаво улыбается Софья, — Количество ухажеров в этих краях сильно превышает количество дам, так что в знаках внимания недостатка не возникает.

— И кто лидирует по количеству разбитых сердец? — интересуюсь я, утягивая себе одно из пирожных.

— Тиана, — целительница улыбается до ушей.

— Эти человеки дикие какие–то, — ворчит рыжая, — они просто не понимают слова "нет". А на дуэль их не вызвать. Девушки, видите ли, не дерутся!

— Я уже даже платье одевала… — наградив Софью возмущенным взглядом, продолжила Тин.

— Надевала, — автоматически поправил я, — Возможно, я тебя разочарую, но в платье ты выглядишь не менее привлекательно, чем в своем обычном мужском наряде.

— Тебе бы все издеваться! — обиделась девушка, — а я что делать должна? Леди вон только смеется и говорит, что мужского внимания не бывает слишком много. Тьфу!

— Да попросту не показывайся на этих вечерних посиделках, — пожимаю плечами, — соври, что плохо себя чувствуешь или еще что.

— И тогда нам будут тащить не пирожные, а всяческие снадобья, чья целительная сила определяется их вонючестью, — прокомментировала Рэйчел.

— К тому же это не вежливо, — осуждающе произнесла Маргарита.

— А надоедать девушке вежливо?

Завязался глупый спор, который был прерван появлением тай-Дорума. Воспользовавшись моментом, я ретировался. Не переношу аристократов, а аристократок в особенности. Хотя, конечно, есть приятные исключения — я вспомнил леди Анну. Или тут все дело в возрасте?

— Итак, максимальная дальность полета стрел примерно вот такая, — я провел линию на собственноручно прорисованной карте ущелья, — насчет видимости не скажу. Далее, толщина стен у основания — шагов восемь–девять. Угловые башни не трогаем — даже если создать пролом там — все равно войска застрянут. Таким образом, вижу только одно направление атаки — через ворота.

Вокруг стола сгрудились все бойцы нашего десятка, Годвер, Аманда, подполковник с сыном, капитан Эйданг и еще несколько незнакомых офицеров.

— Это надвратная башня, — я начал новый рисунок, — ворота метров пять высотой…

— Простите? — переспросил кто–то из офицеров.

— Примерно дюжина локтей, — поправился я, — на шаг перед ними земля не простреливается. Предлагаю с засовом не возиться. Я могу сразу срезать петли и попросту обрушить ворота внутрь. Проблема в том, что далее справа и слева идут скрытые позиции для стрелков, а в конце тоннель перегорожен решеткой. Она движется в специальных желобах, так что придется перерезать каждый прут, а пока я буду карабкаться наверх, меня со двора стрелами утыкают.

— А почему тебе не прыгнуть сразу внутрь? — поинтересовался Элеандор.

— Там какая–то странная защита. Не уверен, что даже защитники о ней знают, но прорваться через поля в крепость невозможно, как и телепортироваться обычным образом. Так что предварительный план таков: Я пробиваю стену тоннеля, и мы попадаем на галерею лучников, судя по количеству бойниц, их там будет не больше десятка. С галереи лестница ведет в помещение над воротами. Именно там и находится подъемный механизм. Самое паршивое место — здесь — я чиркнул карандашом по эскизу, — это дверь на стену между первым и вторым пролетом. Если мы не успеем ее проскочить, нас остановят и сомнут массой. Таким образом, наша задача захватить комнату с механизмом, поднять решетку и удерживать помещение, пока не подоспеют войска.

— Десять человек против всего гарнизона? Безумие! — капитан нахмурился.

— Двери всего две, — задумчиво протянул Мэт, — и не очень большие. На одну сторону я и Тиана, на другую Жан—Жак и мэтр. Сэр Эрцель и Элеандор в резерве. Можем и продержаться. Сколько нужно времени?

— Кавалерии — два–три нима, — прикинул Эдуардо, — пехоте — пять–шесть.

— За четыре добежим, — уверил нас Васкар, — главное, ребята, чтобы вы не облажались. А то у закрытой решетки нас попросту перестреляют.

— Так, всадники врываются во двор, отвлекая защитников, — в обсуждение включился подполковник, — далее, небольшой отряд может пройти по стопам наших героев и выйти на стену. По крайней мере, отвлечете защитников.

— Мои ребята сделают, — кивнул кряжистый дядька в кожаной жилетке. Видимо, капитан одного из малых отрядов.

Обсуждение переключилось на отработку деталей. Спорили еще несколько часов. Атаковать решили дня через три — подполковнику еще согласовывать с лордом–хранителем участие кавалерийского эскадрона. Мне тоже нужно подготовиться: щиты против магии зачаровать, стрелы. Только для нашего десятка, разумеется, но тоже немало крови уйдет. Увы, но закрепить заклинание разрушения можно только используя собственную кровь. Попробую еще Рэйчел к этому подключить — заодно и научится чему–то полезному.

Разумеется, к вечеру о предстоящей атаке знал весь лагерь. Все мои попытки сыграть на внезапности опытные командиры отвергли еще при обсуждении. Они не то, чтобы соглашались с существованием шпионов и предателей (это несовместимо с понятием рыцарской чести) просто по умолчанию рассматривали вариант, при котором противнику известно время штурма. Приближение активных действий чувствовалось хотя бы по размаху устраиваемых пьянок. Я в этом не участвовал, занятый подготовкой оружия, обучением Рэйчел и восстановительными процедурами. Девушка, что меня порадовало, не жаловалась на пропущенные танцы и вечера, а с увлечением работала. Возможно, из нее и выйдет толк, хоть заклинатель она пока достаточно слабый. Во второй вечер к нам присоединилась Тиана под предлогом проверки качества изделий. Истинную причину я понял чуть позже.

Мы втроем как раз возвращались со стрельбища, когда нас перехватил какой–то пожилой дядька в ливрее. Аккурат возле девичьего шатра.

— Лорд тай-Пантус выражает свою обеспокоенность отсутствием солнцеликой госпожи Тианамиреи на вчерашнем и сегодняшнем вечере, — возопил слуга, склоняясь в поклоне и протягивая на вытянутых руках какую–то коробку, — и просит принять в дар это скромное подношение в надежде, что оно порадует благородную госпожу и смягчит ее гордый нрав, заставив откликнуться на слезные просьбы покинутого влюбленного.

И все это с выражением, придыханиями, с паузами. Под конец слуга сделал какой–то неуловимый жест, явив всем любопытствующим шедевр кондитерского искусства. Торт в виде корзины изящнейше выполненных цветов. Даже я оценил мастерство кондитера, хоть и достаточно равнодушен к сладостям. А вот во взгляде Тин, брошенном на щеголеватого юнца с залихватски подкрученными усиками, сквозило лишь раздражение. Видимо, это и есть даритель — вон как напыжился под восхищенными взглядами приятелей. И, судя по глазам, молодой человек не привык получать отказ в чем либо. Это и есть тот настойчивый ухажер, от которого пряталась Тин? Я с ним еще не знаком, но уже ненавижу.

Сделав шаг, зачерпываю крем пальцем, разрушая композицию; задумчиво облизываю. Лица у присутствующих как–то неестественно вытягиваются, молодой лорденыш бледнеет.

— Дерьмо. — Выношу я вердикт и выбрасываю испорченный тортик в канаву.

После чего обнимаю опешившую Тиану… примерно за талию, увлекая в шатер. Надеюсь, присутствующие все поняли правильно. Оказавшись внутри, девушка пытается вывернуться, но я замыкаю кольцо рук, прижимая ее к себе. Втягиваю в себя запах рыжих волос, едва уловимый, дразнящий аромат тела, горячую ауру огня, безумную мешанину чувств, где страх и вожделение, ярость и покорность переплетаются в яркий клубок — все то, из чего складывается для меня образ Тин. На секунду замираю, наслаждаясь этим ощущением. Демонесса дрожит. Нет, еще не время. Беру чувства под контроль и размыкаю руки, выпуская рыжеволосое чудо на свободу. Прочь из шатра, а то еще немного, и я за себя не отвечаю. Сладить с собой оказалось не так–то просто — сердце все не хочет успокаиваться, в душе прочно поселился образ Тианы. Нужно отвлечься. Лезу на примеченный еще несколько дней назад утес. Безумная красота окружающего пейзажа и порывы ветра, казалось, пробивающего тело насквозь помогают отвлечься. Погружаюсь в ежевечернюю медитацию.

Вернувшись, застаю всю компанию в сборе. Тренируются двигаться так, чтобы полностью скрываться за двумя огромными щитами, что несут братья. При моем появлении занятие заканчивается.

— Тебе там вызов на дуэль приносили, — сообщил Элеандор, — кажется, парень решил, что ты от него прячешься.

— Да и ладно, — пожимаю плечами, — ты согласовал условия?

— Конечно.

— И?.. — что–то мне не нравятся переливы его ауры и еле сдерживаемая ухмылка.

— Бой завтра утром, кодекс "чистой стали", дуэльные рапиры, до первой крови, — рот лучника все–таки растянулся до ушей.

— Ты издеваешься?! — я чуть не задохнулся от возмущения, — мне, может, еще и руки свяжут или заставят в платье драться?

— Хорошая идея, я бы посмотрел… — протянул Матеуш.

Игнорирую этого засранца.

— Эл, вот за что ты со мной так, а? — заглядываю в глаза командира, надеясь обнаружить там хоть каплю смущения или вины. Неа, ни разу.

— А мне надоело разбираться с твоими дуэлями, — тон лучника абсолютно безмятежен, — в следующий раз будешь сам договариваться. Пора бы уже привыкать.

— Ну хоть оружие ты мог посерьезнее выбрать? — вздыхаю я, — у меня даже рапиры–то нет.

Отправляюсь в палатку. На полпути меня догоняет тай-Дорум.

— Мэтр, вы окажете мне честь, воспользовавшись моим клинком. Уверяю вас, он отличнейшего качества и в превосходном состоянии.

— Сэр Эрцель, зачем вам это?

— Скажем так, у меня есть некоторый счет к этой семейке. И мне будет приятно знать, что кровь Пантусов пролита моей шпагой, пусть и не моей рукой. Я, знаете ли, дал слово не трогать этих мерзавцев.

— Буду счастлив оказать вам эту услугу, — церемонно кланяюсь.

Раннее утро, но вокруг площадки уже собралась изрядная толпа. Подполковник мрачнее тучи, но в происходящее не вмешивается. Молодой лорд со своим секундантом уже ждут.

— Возможно, господа желают примириться? — ответ Элеандор знает заранее, но задать вопрос должен.

Два "нет!". У лорденыша надменное, а мне просто весело. Давненько я не провоцировал дуэли. Обычно их мне навязывали. Да и условие драться только по свободному кодексу и до смерти вовремя остужало излишне буйные головы. У обычного мечника шансов против мага практически нет.

— Итак, господа, напоминаю — дуэль идет по кодексу "чистой стали", — секундант, чье имя я пропустил мимо ушей, взял слово, — оружие — дуэльные рапиры, доспех не оговаривается. Никакой магии или амулетов.

— И как вы собираетесь это контролировать? — ехидно уточняю я, — или поверите мне на слово?

Верить на слово мне не собираются, но и придумать ничего не могут.

— Возможно, мэтр согласится надеть арнириевые браслеты? — приходит на помощь тай-Эйданг.

— А у вас они есть? — вещь, вообще–то недешевая, да и не первой необходимости.

Конечно, антимагических браслетов ни у кого нет. Дуэль грозит сорваться. Нет уж, не позволю лишить себя такого развлечения!

— Матеуш, принеси наши, пожалуйста, — прошу я парня.

Понятное дело, отправляясь на войну с магами, по одному набору на каждого члена отряда мы заказали. Причем, мы их еще и модифицировали. Обычно арнириевые браслеты делаются в виде кандалов и попросту заклепываются, а мы свои сделали с небольшим замочком на манер современных земных наручников. В принципе разницы никакой — арнириевая полоса должна быть замкнута в кольцо, чтобы начать работать, но так гораздо удобнее.

Напевая песенку Арамиса, застегиваю браслеты. Ошейник отложил в сторону, благо, никто не настаивал.

— Мне нужно полнима чтобы привыкнуть, — объявляю я.

На самом–то деле я могу колдовать и в арнириевых браслетах. Единственное ограничение — ошейник не дает применять ментальную магию. Но активированный арнирий хоть и не опасен для меня лично, дарит достаточно неприятные ощущения. Попробуйте драться, если у вас ноет живот или болит зуб.

Наконец, все готово. Секунданты проверяют шпаги. Клинок сэра Эрцеля выше всяческих похвал — великолепная сталь, клеймо известного мастера (в свое время меня научили разбираться в этом вопросе), достаточно широкий, с долами на каждой стороне. Я уже упоминал, что местная рапира больше похожа на шпагу так как предназначена и для колющих и для рубящих ударов. Немного легковата, но что поделать. С другой стороны, с моей нынешней силой я и двуручником могу словно шпагой действовать.

Закончив песенку про Арамиса–дуэлянта, явыхожу на площадку, приветствуя противника радостной улыбкой. Сзади слышится недовольное поскуливание волчицы. Волнуется, но приказ нарушить не решается. Утренняя прохлада приятно бодрит, свежий ветерок забирается под расстегнутый ворот белой рубашки. Мой же противник облачен в кольчугу, да еще и вычурный панцирь поверх. А вот шлем у него легкий, что и понятно — обзор куда лучше, чем в стандартной "бычьей голове" тяжелого пехотинца. Придется чуть подкорректировать планы.

Первый выпад даю сделать противнику. Красивая связка, но недостаточно быстрая. Недостаточно для меня, конечно, — по человеческим меркам парень хорош. Отступаю назад, разрывая дистанцию. Парень не спешит бросаться следом — опытный дуэлянт. Снова кружимся, слегка позвякивая кончиками клинков. Новая атака. Но на этот раз я не церемонюсь — сильным ударом сбиваю клинок соперника в сторону и возвратным движением бью. Кровь хлещет из рассеченного горла. Я вообще подумывал совсем голову срубить — силы бы хватило, но решил не рисковать чужим клинком. Некоторое время парень еще стоит, а потом падает на колени, утыкаясь лицом в песок. Зрители словно окаменели — никто не бросился на помощь поверженному.

— Арестовать! — рев подполковника выводит всех из оцепенения.

Несколько человек в мундирах кермонтского полка бросаются вперед. Острием шпаги рисую знак вопроса, это заставляет их резко затормозить. Спину обдает жаром — Тиана как всегда на полшага за левым плечом. Матеуш чуть приотстал, застыв справа так, чтобы прикрыть наши спины -получился классический треугольник. А Тень она и есть тень — волчица всегда рядом.

— Прекратить! — резко командует Элеандор, — Мэт, Тиана, назад. Даркин, не сопротивляйся!

Из горла Тин вырывается недовольное ворчание. Некоторое время длится дуэль взглядов, но, наконец, демонесса отступает. Все–таки она давала слово и обязана подчиняться приказам. Я с благодарностью отдаю шпагу тай-Доруму, а Мэт демонстративно снимает с меня браслеты и прячет в один из карманов пояса. Солдаты мнутся, не решаясь подойти.

— Пожалуй, нам лучше пройти в палатку, не так ли, господа? — светским тоном интересуется Элеандор, — становится жарковато, знаете ли.

В штабной палатке кроме офицеров кермонтского полка присутствовал также Васкар, как мой командир, ну и, конечно, вся пятерка. Ан нет — десятка. Братья ненавязчиво так застыли у входа, изображая особо вычурные крепления полога, а Рэйчел и леди выглядывают из–за их спин. Тай—Дорума и так никто выгнать не посмеет.

Если убрать из речи подполковника все канцеляризмы и официальные формулировки, которые он от волнения щедро пересыпал ругательствами, то в результате останется один вопрос: "Зачем ты убил этого парня?"

— … Вы понимаете, что я обязан вас повесить за нарушение условий дуэли? — закончил он.

— А я условия дуэли не нарушал, — пожимаю плечами.

— Дуэль шла до первой крови! — тай-Робер справедливо решил, что над ним издеваются.

— Разве я ударил во второй раз? — издеваюсь, конечно, но не над самим подполковником.

Поднимается возмущенный шум. Подполковник молчит и хмурится, что–то обдумывая.

— Были бы вы моим офицером, вылетели бы с треском, — проворчал он, наконец.

— К счастью, я и так не ваш офицер.

— Ладно. Тут я ничего не могу сделать, — кажется, эта фраза предназначалась окружающим, а не мне, — мэтр Даркин Кат, Лорд Разрушения не нарушал правил дуэли. Имела место роковая случайность.

— Рад, что все разрешилось, — мурлыкнул Элеандор.

— Мэтр, — обратился ко мне капитан, когда большая часть офицеров уже направилась к выходу, — теперь, когда вы оправданы и никто (капитан произнес это с нажимом, зверски поглядывая на подчиненных) не сомневается в случайности этого… досадного происшествия, объясните все же — зачем вы убили парня?

Все замерли. Нужно бы соврать что–то, но не хочется.

— Во–первых, я не люблю, когда оскорбляют мою… соратницу, — я сделал четко различимую паузу, давая подставить в мыслях другое слово, — или думаете, я не знаю, что тай-Пантус хвастался перед приятелями, что будет первым, кто "объездит эту кобылку"?

— Тиана прекрати! Он уже мертв. — Черным ветром сбиваю охватившее девушку пламя. Это немного отрезвляет демонессу. На самом деле ни о чем подобном я не знал. Зато знал Элеандор, который и подкинул мне эту фразу по мысленной связи. Я же продолжаю: — А во–вторых, я терпеть не могу молодых и самоуверенных аристократиков, которые думают, что дуэль с темным магом — такое забавное приключение, которым можно после бравировать перед дамами. Меня все поняли? Или кто–то еще считает себя оскорбленным?

— Все всё поняли, — хмуро откликнулся подполковник, взглядом обещая лично перегрызть глотку самым разговорчивым, — господа офицеры, вы можете быть свободны. Мэтр, на пару слов.

Когда в палатке остается только сам сэр Малхус, капитан, да мы с Элеандором, полковник разливает вино по кубкам:

— Паксо, — традиционный тост за умерших.

— Мэтр, вас, конечно, можно понять, — после паузы начал тай-Робер, — но Альберт все–таки приходится родственником самому герцогу. И пусть сэр Ульрик племянника жены терпеть не мог (и вполне заслужено), но герцогиня та еще стерва, да и род тай-Пантусов весьма богат и влиятелен. Вы нажили себе врагов. К тому же герцогу придется хотя бы изобразить негодование и покарать кого–нибудь.

— Ну, до штурма герцог о родственнике и не вспомнит, — протянул Элеандор

— А после вы либо герои, либо трупы, — подхватил мысль капитан.

— Ну да, герцог–то, возможно, и ограничится криком, а вот его родственники…

— Формально, я оправдан, — пожимаю плечами, — а если род тай-Пантус решит действовать в обход закона — тем хуже для них.

— Очень не советую связываться с этой семейкой, — помрачнел офицер, — ладно, я попробую замолвить за вас словечко перед лордом.

На том и закончили.

Серое, затянутое тучами небо, холодный ветер, мрачные, словно потускневшие скалы — казалось, сама природа хмурится в ожидании. Настроение соответствует — никакой глупой бравады, собранность и осторожность. Леди слегка потряхивает — первый бой. Успокаивающе кладу руку на плечо и киваю, посылая волну уверенности. В ответ получаю удивленный взгляд и невысказанную благодарность. Тай—Дорум опытный воин, а братья и так подключены в общую ментальную сеть — им дополнительная моральная поддержка не нужна.

Провожаемые сотнями настороженных взглядов, начинаем неспешное движение. Пока мы вне пределов досягаемости лучников, но расслабляться все равно не стоит. Вот и незримая черта. Громадные щиты братьев, изготовленные специально для этой вылазки, сдвигаются плотнее, но стрел пока нет. Шаг, еще шаг, темп постепенно увеличивается. Я выхожу из–за щитов, следуя на три шага впереди. Залп. Стрел настолько много, что приходится уйти на поля пепла. Зато, пропустив стрелы, сбиваю несколько огненных шаров. Конечно, в случае чего, и Софья прикроет и у бойцов щиты заговорены, но пока лучше их ресурс не расходовать. Вот один маг, видя пассивность противника, высунулся из–за зубца слишком сильно. Щиты братьев чуть дрогнули, и в образовавшуюся щель тут же прошла стрела Элеандора. Одним магом у защитников стало меньше. На всяких лучников мы не размениваемся. Башня все ближе и Мэт с тай-Дорумом вскидывают щиты над головой, прикрывая команду сверху. Иногда слышится короткий взвизг стали о сталь, но раненых пока нет. Тиана не выдерживает и, высунувшись из–за щитов, сносит огненным шаром пару зубцов надвратной башни вместе с прятавшимися там бойцами. Поспешившего на помощь мага снова снимает Элеандор, а стрела леди находит одного из воинов.

Ворота. Теперь огонь по нам могут вести только с угловых башен. Впрочем, и о магах забывать не стоит. Пока их атаки держит Софья, но это ненадолго. Мой выход. Четыре плавных движения клинком пустоты, по две секунды на петлю. Сигнал братьям, и под нашим общим напором ворота падают внутрь, издавая дикий грохот и треск. Отлетевшая щепка вонзается в ногу Жана, но тот не обращает внимания. Заранее подготовленным заклинанием превращаю в пыль кусок правой стены.

Галерея лучников начинается на высоте около метра, туда сразу же ныряет Матеуш. В тяжелом доспехе совершить такой прыжок не просто, но стараниями сестренки парень способен и на большее. Боевые аспекты магии жизни используются редко из–за сложности и очень неприятных последствий, но сейчас без этого не обойтись.

Тиана накрывает бойницы противоположной стены струей огня, а братья–великаны разворачивают щиты так, чтобы прикрыть остальных одновременно от огня лучников с галереи и того отряда, что прячется за решеткой. Эрцель, следом Маргарита, последним Элеандор. Тиана шмыгнула сразу за Мэтом. Ставлю стену пустоты, давая братьям время ретироваться. В галерее уже все кончено. Матеуш при поддержке Тианы рвется вверх по лестнице, я иду замыкающим. У ведущей на стену двери несколько трупов, но сама дверь заперта на засов и теперь сотрясается под ударами с той стороны. Молодцы ребята, сообразили.

В помещении с подъемным механизмом уже нет никого живого. Запираю за собой и эту дверь. Софья на скорую руку обрабатывает порез тай-Дорума и ногу Жана. Братья тут же пристраиваются к огромному вороту. Скрип поднимающейся решетки слышно даже отсюда.

Правая дверь слетает с петель. Самый бодрый из нападающих тут же насаживается на меч Мэта. Остальных Тиана угощает "Дыханием дракона". Жуткие вопли сгорающих заживо людей заполняют комнату. Запах паленого мяса приходит чуть позже. Впрочем, многочисленные бойницы обеспечивают достаточно хорошую вентиляцию.

Под многочисленными ударами рушится и левая дверь. Теперь мне становится не до наблюдений. Первых нападающих сбиваю "воздушным кулаком", а потом обнажаю черный клинок. Удар, удар, уворот, снова удар — рублю как заведенный. Для клинка, созданного сильнейшим на данный момент магом разрушения, нет преград, но и блокировать им попросту невозможно. Пропускаю несколько чувствительных, хоть и неопасных ударов. Врагов слишком много, приходится отступить на шаг, потом другой. Чья–то алебарда заплетает ноги, а мощный удар копья опрокидывает меня на землю. Над головой тут же свистят стрелы. Возникший рядом тай-Дорум включается в схватку, давая мне время подняться. Увы, его хватает лишь на несколько секунд, но мне достаточно и их. Раненого агента оттаскивает Софья, тут же активируя один из лечебных амулетов, а я продолжаю нарезать нападающих на кусочки. Кажется, мне задели левую ногу, ребра ноют, по правому рукаву стекает что–то теплое. Впрочем, кровью я залит с ног до головы, так что может быть это и не моя.

Вдалеке слышится многоголосый вой.

— Наши, — выдыхает Жан, ударом топора разваливая череп одного из нападающих, — недолго осталось.

Решетка поднята и, зафиксировав механизм, братья присоединились к драке. Но и нападающие утроили усилия. Сигнал опасности сзади. Матеуш и Тин разлетаются в стороны словно кегли и в проеме двери появляется вражеский маг. Отправляю в полет один из заговоренных ножей, но воздушника прикрывает щитом следующий за ним рыцарь. Тоже очень не прост — доспехи представляют собой единый артефакт и стоят, наверное, огромных денег. С ходу определяется антимагическая защита, усиление и что–то еще из магии жизни. Черным ветром сношу всю магическую защиту к чертям и бросаюсь на противника. Мое место тут же занимает сэр Эрцель. Элеандор всаживает стрелу в ногу вражеского рыцаря. Я отправляю второй кинжал в открывшегося на секунду мага. Увы, не убил, но прервал очередное заклинание. Огненный меч демонессы рассекает рыцаря вместе с доспехом, а я сношу голову мага клинком пустоты.

Следом за примечательной парой идет отряд тяжеловооруженных рыцарей, так что пока Софья залечивает Матеушу очередную рану, нам с Тин приходится изрядно потрудиться. За спиной слышатся проклятия. Покончив с очередным противником, оборачиваюсь. Тай—Дорум лежит на земле, скрещенными бунспати блокируя невероятных размеров клинок противника. Как он с ним в коридоре и поместился–то. Леди словно в тире всаживает стрелу в горло гиганта. Жан отталкивает тело в сторону, но сам получает копье в бок. Еще одно копье пробивает парня насквозь. На секунду Жан замирает, а потом с ревом бросается вперед, сминая нападающих. Дикая куча–мала, сбивая всех, катится по лестнице. Снова свистят стрелы. С нашей стороны рыцари кончились, и раненую демонессу вновь заменяет Матеуш. Жак все смотрит в проем двери, где исчез его брат. Эрцель, тяжело дыша, достает из–за пазухи амулет, используя каждую секунду неожиданной передышки. Разбитый щит он уже сбросил и теперь в его руках массивные кривые клинки.

Элеандор обнажает саблю, занимая место рядом с Мэтом, а я прикрываю тай-Дорума. Сквозь шум крови в ушах слышится ржание лошадей и звон стали, но враги пока не кончаются. Матеуш, Элеандор и Тиана при магической поддержке Софьи сдерживают натиск у правой двери. Я, Жак и сэр Эрцель прикрываем левую. Гигант рубится с отчаянием берсерка, начисто забывая об обороне. Рыцарь–шпион и я прикрываем парня как можем. Натиск противника уже не так силен, но время тянется бесконечно медленно. Вдруг очередной противник хрипит, с изумлением разглядывая вышедший из груди окровавленный наконечник меча.

— Ха! А вот и мы, как обещали! — Зверский оскал залитого кровью длинноволосого детины должен, по–видимому, изображать приветливую улыбку.

— Очень рады, проходите, — сэр Эрцель делает шаг в сторону и, привалившись спиной к стене, медленно сползает вниз.

Два десятка наемников сходу включаются в драку у противоположной двери, быстро сминая нападающих и спускаясь вниз. Помогаю тай-Доруму подняться и буквально тащу его к Софье. Некоторое время уходит на то, чтобы отдышаться и залечить раны. С удивлением нахожу у себя штук шесть неглубоких порезов. Еще сильно помяты ребра, но сейчас на это можно попросту не обращать внимания — пара печатей исцеления и все будет в порядке.

Минут через пятнадцать команда выглядит вполне себе живой и относительно бодрой. Как оказалось, стены и большая часть двора уже в наших руках. Сейчас основной бой идет у казарм, что, примыкая с обоих сторон к цитадели, делят двор на две неравные части. Некоторое время мы понаблюдали с надвратной башни за мельтешением людей внизу, а потом снова двинулись вперед, перестроившись в боевой порядок. Кавалерии, что завязла у арки левой казармы, осыпаемая стрелами с башен цитадели, явно требовалась помощь. Искать в этой неразберихе Васкара особого смысла не было.

Человеку, который заставил носить эранийцев красную форму я готов лично выставить бочонок пива. По большей части боевые действия состояли из отдельных стычек и дуэлей, поэтому возможность опознать врага была очень кстати в условиях полного отсутствия руководства. Ситуация, в общем–то, и неудивительная, когда твоя армия более чем наполовину состоит из разрозненных отрядов наемников. Впереди замелькали всполохи, закричали люди, и мы как–то внезапно оказались на острие атаки.

Первый огненный шар принял на щит Жак. Стрела леди завязла в сгустившемся воздухе. Тройка магов явно не первый раз действует вместе. Навстречу катится волна огня. Сношу ее ударом черного ветра, заодно снимая и все остальные активные заклинания. Прыгнувшая вперед Тин ударом ноги опрокидывает одного мага и огненным мечом сносит голову другому. Упавшего тут же добивает Матеуш, а Жак прикрывает демонессу щитом. Выпад над головой пригнувшегося Мэта отправляет на тот свет последнего волшебника. Распрямляясь, парень сбивает в сторону копье одного из эранийских воинов, а я, подшагнув чуть в сторону, пробиваю его клинком. И тут же делаю разворот, чтобы принять на наруч рубящий удар в голову Тин. Девушка пируэтом проскальзывает у меня под рукой и разрубает надвое еще одного красномундирника, что прорвался опасно близко к лучникам. Окровавленный по самую рукоять топор Жака врубается в шею моего противника. Стрелы, направленные в спину тай-Дорума Софья останавливает магическим щитом. Сам Эрцель в этот момент рубится с молодым магом, что внезапно оказался сзади. Зря этот мальчишка оставил за спиной Элеандора. Кроме обычного оружия каждый боец нашей пятерки вооружен еще и клинком заговоренным мной лично. Специально против магов и магических существ.

Оставшийся без поддержки магов отряд вырубаем за полминуты. Еще двое магов находят смерть от стрел Элеандора. Простых воинов добивают группирующиеся вокруг нас бойцы. Некоторое время просто стоим на месте, отбиваясь от толпы вражеских воинов. Матеуш и Жак надежно держат оборону, а Тиана со своим волшебным мечом тратит по одному удару на каждого соперника. Я прикрываю собравшийся вокруг отряд от магических атак. Наконец, волна нападающих откатывается назад. Отряд кавалеристов отходит за наши спины, перегруппировываясь, а мы движемся в черный зев арки. Внутри казармы кипит бой. Часть наемников строят живые пирамиды, пытаясь добраться до окон второго этажа и зайти обороняющимся в тыл.

Под аркой лучники нас не достанут, есть пара секунд отдышаться и оглядеться. Пытаюсь прощупать организм на предмет новых повреждений, но вынужден вновь сорваться с места, разрывая мысленную связь с напарниками. Раскидывая несчастных, попавшихся на пути, что есть мочи несусь к правой казарме. Где–то там чувствуются отголоски магии разрушения. В такой толпе прыгать сквозь грань небезопасно; прежде всего, для моих союзников.

Уже на подходе вижу, как Рэйчел растворяет в воздухе огненный шар, прикрывая примкнувший к ней отряд, но не успевает увернуться от метательного ножа. Бросившегося к девушке противника сбивает в прыжке Тень. На бегу вскидываю руки, отправляя в полет две маленькие стальные смерти. Увлекшиеся атакой маги не заметили новой угрозы. Потоки силы, свитые в тугие плети призрачных "крыльев", вышибают душу еще одного волшебника.

Энергия разрушителя, концентрированная до полного разрыва реальности в данной точке, превращает ладони в полуметровые клинки. Кто–то оттаскивает Рэйчел вглубь строя. На самом деле ее рана не слишком–то и опасна, так что я продолжаю бой. Один зан кермонтского полка во главе с лейтенантом бросаются на помощь. От полусотни бойцов осталось не так уж и много, но воодушевленные смертью вражеских магов, ребята дерутся как львы.

Враги вдруг резко отступают, и напротив меня остается пара бойцов в тяжелых черных кольчугах и глухих шлемах. Успеваю отметить плетения, скрытые в телах этой парочки и слабенькие короны магов, а потом черные атакуют с невероятной для человека скоростью. Я-то, конечно, тоже не совсем человек, но ребята движутся очень слаженно, не хуже нашей пятерки. Искать мага–манипулятора времени просто не остается. Четыре коротких клинка против двух — не лучший расклад, тем более, что противникам вполне хватает скорости просто уворачиваться от ударов. Чтобы применить магию, нужна хоть секунда, хоть полсекунды, но их нет. Несколько раз вражеские клинки уже прорывались сквозь мою оборону, пробуя броню на прочность.

Появившаяся из ниоткуда Тень вцепляется в ногу одного из черных, тут же получая удар мечом и отлетая в сторону. Но этой заминки мне хватило, чтобы срубить врагу правую руку. Странная парочка отскакивает назад, и я пользуюсь моментом, нанося удар чистой силой. Один из противников попросту взрывается, забрызгивая окружающих дерьмом и кровью. Такого эффекта я и сам не ожидал, но частично уничтоженные плетения иногда ведут себя абсолютно непредсказуемо. Безрукий противник в шоке и не успевает среагировать на мой удар.

Ошеломленные и испуганные враги обращаются в бегство.

— Я снова вовремя, да, старик? — опять длинноволосый с неизменной улыбкой.

Эрик из отряда "каменных котов", вспомнил я. Мы с ним еще спорили по поводу противостояния мага и обычного бойца. Эрик метает франциску в спину улепетывающего последним красномундирника и с диким криком бросается в погоню, увлекая за собой остальных. В толпе мелькают и золотые орлы кермонтского полка, и кроваво–красные волчьи морды на доспехах бойцов Васкара и непременные меховые безрукавки "котов". Развеиваю запущенный из башни огненный шар невероятных размеров и решаю, что дальше ребята справятся и без меня.

У волчицы глубокий порез на правом плече, но жизненно важные органы не задеты. Накладываю печать исцеления, затягивая рану. Следующими осматриваю трупы странной парочки, пополнив свою коллекцию еще одним кольцом мага. Возвращаюсь назад, по дороге обыскав еще и троицу, что дралась с Рэйчел. Кольца в сумку, метательные ножи обратно в наручи. Заодно почистил себя, вспышками пустоты уничтожая всю грязь. Я так зубы обычно чищу, так что технология отработана.

— Ты хоть печать исцеления наложила? — интересуюсь, глядя на перетянутое какой–то тряпкой плечо ученицы.

Та только головой качает, руки у нее трясутся. Вздохнув, залечиваю и эту рану. Рэйчел тоже разрушитель, поэтому особо неприятных последствий от моих печатей быть не должно.

— Какого хрена ты вообще сюда сунулась, идиотка несчастная? — ругаюсь я, провожая девушку обратно к воротам. Тень, прихрамывая, бежит рядом.

Сдаю ученицу обозникам, что уже суетятся возле башни, выискивая раненых. С ней я разберусь позже. Вдруг, где–то слева в небо рвется столб огня. Кажется, это у казарм; снова приходится нестись сломя голову. Увы, я прибыл уже к концу драки. Та часть казармы, где была арка обрушена, кругом тела в мундирах обоих цветов. Оплавленные камни, выбоины и копоть на стенах — следы жестокой магической драки. Матеуш стирает кровь с клинка чьим–то плащом, Жак пытается стряхнуть с левой руки остатки щита, правая у него висит плетью. Софья сидит, привалившись к стене, полностью без сил и, кажется, без сознания. Черный от копоти Эл зажимает рану на левом боку, тяжело опираясь на лук. Леди нигде не видно. Мелко и часто дыша от боли, Эрцель пытается перетянуть ногу ремнем. Ниже колена нога представляет собой сплошное месиво с торчащими обломками костей. Тиана лежит на боку, заливая камни черной кровью, наконечник копья торчит из груди. Девушка при смерти, но еще цепляется за жизнь, хотя, похоже, уже не контролирует себя — золотистые когти царапают камень, крылья то появляются, то исчезают.

— Амулеты? — я поднимаю глаза на Элеандора, но тот только качает головой.

Что ж, придется действовать так. Переворачиваю Тиану на спину и выдергиваю копье. Хрупкое тельце изгибается дугой, приходится навалиться сверху, прижимая к земле. Правой рукой рисую печать исцеления. Гоню энергию, пытаясь заодно и заговорить кровь. По идее шанс есть, так как во мне изрядная часть крови Тин, но это в лаборатории и при соответствующих ритуалах. Сейчас же все приходится делать грубо, скорее на удачу. Тин снова корежит. Изогнувшись, она пытается впиться клыками в мою шею. Клыки срывают куски черной кожи, оставляя глубокие борозды на кости крайса, когти рвут спину. С тем же, правда, результатом. Я же продолжаю гнать и гнать энергию. Тиана затихает. Магической силы в ней практически не осталось, но кровь остановлена. Может быть и выживет. Молюсь об этом всем богам поочередно.

— Дурак, что ты делаешь? — слабым голосом комментирует очнувшаяся Софья, — разве так лечат? Ты же ее чуть не убил.

— Уж лучше попытаться, чем смотреть, как она умирает, — огрызнулся я.

Софья кивнула, улыбнувшись, и снова потеряла сознание. Матеуш тем временем перевязал Жака, и теперь помогал Элеандору, без стеснения распотрошив сумку сестры в поисках снадобий. Нашлась и леди. Девушка сидела за каким–то обломком стены, спрятав лицо в ладонях и вздрагивая от беззвучных рыданий.

— Тысячу демонов тебе в печенку, маг! — прогремело над ухом, — ты где шляешься? Нужна твоя помощь!

Рядом осадил коня младший тай-Робер.

— Там наши в башню попасть не могут, — парень махнул рукой в сторону цитадели — дверь чем–то защищена.

— Леди, вы в порядке? Что с вами? — увидев Софью, парень обо мне тут же забыл.

— Иди, — кивнул Элеандор, — до лагеря мы и без тебя доберемся. Там ты нужнее.

Крепость практически в наших руках. Только несимметричные башни цитадели пока держатся. Почти все оставшиеся в живых бойцы сейчас прячутся среди обломков, с ненавистью глядя на усеянный трупами внутренний дворик.

— Вон та дверь — капитан указал на центральную башню, — там защита какая–то. Олафу не по силам, парень совсем выдохся.

Кивнув, прыгаю сквозь грань. Защитное заклинание уничтожаю вместе с дверью. Что–то я совсем плохо контролирую силу, это от усталости, наверное. Разгоряченные бойцы с диким криком бросаются внутрь.

— Ну что, пошли что ли? — рядом останавливается Матеуш.

— А ты–то чего? — наваливается усталость.

— А чего я? Я же не могу тебя бросить, — парень пожимает плечами.

— Что у вас там случилось? — идти не хочется, но надо.

— Боевая пятерка у нас случилась, — сплевывает Мэт, — Геквертиш! Они двигались быстрее меня и так, будто это один человек! Артефактов на каждом больше, чем у Тин украшений.

— А, теперь ты понимаешь, как мы смотримся со стороны, — хмыкнул я, пытаясь нашарить на поясе флягу, — и как вы их?

— Ну, за нас был огненный демон с волшебным мечом, — улыбнулся парень. На перепачканном кровью лице улыбка смотрелась жутковато.

Подзаряжаю черный клинок Мэта, да и руну на щите тоже, и мы начинаем неспешное путешествие по цитадели. Три башни соединены множеством переходов, так что отряд атакующих быстро рассеивается. Впрочем, защитников тоже немного, но приходится держать ухо востро, потому что благодаря запутанности переходов выскочить они могут из вроде бы уже проверенного коридора. Шли мы не спеша, позади основного отряда. Так что вступить в драку нам пришлось всего пару раз.

Двигаюсь вяло, апатично отмечая лужи крови, сорванные гобелены, сломанную мебель. Винтовая лестница поднимается все выше и выше. В этой комнате добивают защитников, в этой кого–то насилуют. Вот парочка совсем юных магов, всего третий курс. Мальчик и девочка лежат, даже в смерти не разомкнув рук. Судя по всему, погибли от магического истощения. Еще трупы. Драка. Ударом поперек туловища рассекаю несущегося на меня бойца и двигаюсь дальше. Иногда к нашему отряду присоединяются вынырнувшие из боковых коридоров соратники, чтобы чуть позже исчезнуть в другом коридоре. Кажется, мы уже на самом верху. Вылетевшая из двери молния поджаривает пятерых идущих впереди бойцов и вязнет в щите Мэта. Жестом велю парню остановиться и заглядываю в комнату первым.

Круглый зал с широкими незастекленными окнами. В дальнем конце лестница на крышу. У лестницы сгрудилось несколько женщин разного возраста. Закрывая их, на два шага впереди стоит девчонка с распущенными светлыми волосами. Судя по ауре, она уже совсем выдохлась, но на кончиках пальцев пляшет очередная молния.

— Прекрати сопротивление, ляг лицом в пол, руки за голову, — командую я, развеяв направленный в меня разряд.

Видя мое миролюбие, Матеуш тоже не вмешивается. Да и с кем тут воевать? Стройный паренек в зеленом камзоле, что с трудом удерживает чужую, явно слишком тяжелую шпагу, Мэту не соперник. Но, тем не менее, парень на всякий случай делает несколько шагов в сторону, чтобы оказаться сбоку от мага.

— Дайте слово, что не причините вреда этим женщинам! — синие глаза настороженно косятся на Мэта, пытаясь одновременно и меня не потерять из виду.

— Элеонора, ты первый эранийский маг, с которым я вообще разговариваю. Так что не зли меня, котенок.

— Даркин?! — Мэт тут же забыт.

— На пол! — командую я.

— Элли, девочка моя, сделай, как он говорит, — устало советует самая старшая из дам.

Элеонора все же ложится на пол, сложив руки на затылке. Застегиваю браслеты и ошейник. Мэт прикрывает меня от агрессивного подростка, что так и не опустил шпагу. После того, как я поднимаюсь, помогая встать и Элеоноре, Матеуш одним ударом обезоруживает противника и легким толчком отправляет его на пол.

— Объявляю этих людей своими пленниками, — устало произношу я.

— Э, нет! Тебе одному не многовато будет? — звучит от двери, — паренька забирай. Ты их, говорят, любишь. А баб оставь настоящим мужчинам. Уверяю, они останутся довольны.

Оказывается, в комнате мы уже не одни. У входа стоят семеро бойцов в доспехах кермонтского полка. Видимо, решив, что вопрос улажен, десятник направляется к пленникам.

— Это моя добыча, — заступаю дорогу.

Мэт, стараясь не привлекать к себе внимания, снова обнажает клинок.

— Ты чего маг? Это наше право! И нас тут больше, между прочим, — боец абсолютно уверен в собственном превосходстве, — ну хочешь, попользуем их вместе. От них не убудет, ха–ха.

Видимо, все как–то наложилось одно на другое — дикая усталость, Тин в луже крови, забрызганная дерьмом и кишками площадь, парочка юных влюбленных… глаза заволокла кровавая пелена. Десятника я выкинул в окно, остальное помню смутно. Когда очнулся, живых врагов уже не было. Только какие–то кровавые ошметки, разбросанные по комнате. Пленницы прятались за спиной Матеуша, забившись в угол.

— Свяжи их хотя бы для порядка и пошли, — киваю Мэту на пленных.

На сегодня с меня достаточно.

— Какого лешего ты вообще туда поперлась, овца тупая?! — сорвав ремень, провожу воспитательную беседу с ученицей. Особо даже не сдерживаюсь, только по голове стараюсь не бить, — воительницей себя возомнила, дура малолетняя? Я тебе покажу бой, ты у меня не то, что сидеть, ходить не сможешь!

— Хватит! Достаточно! — Софья перехватывает мою руку. Я и не заметил, как она появилась в палатке. Рэйчел всхлипывает в углу, прикрыв голову руками.

— Достаточно?! Да из–за этой идиотки вы все чуть не погибли!

— Не погибли же! А ты девочку покалечишь сейчас.

— Да я как вспомню ту картину, мне с нее шкуру содрать хочется! Медленно, кусочками. И перца туда подсыпать периодически!

— Прекрати я сказала! — когда злится, Софья похожа на валькирию, — все живы! И Тин восстановится через пару дней! И сколько бы ты тут ремнем не размахивал, девочку я все равно вылечу! А на твои вопли уже пол–лагеря собралось.

Хм… — я задумался.

— Что? — напряженно поинтересовалась целительница.

— Да вот думаю, что я действительно зря стараюсь. Рэйчел все побои вполне способна вылечить самостоятельно, — всхлипы в углу стали заинтересованными, — Как думаешь, что лучше — выпороть один раз, но качественно и заблокировать силу или пороть каждый день? Заодно и печать исцеления потренирует.

Рев в углу возобновился.

— Совсем ненормальный? — Софья перешла на крик, — посмотри, что ты уже с ней сделал! Видят боги, я не вмешивалась в твои отношения с ученицей, но ты переходишь границы!

— Ну и возись с ней сама, — ярость прошла, так что теперь я и сам понимаю, что немного переборщил.

— Слышишь ты, пародия на боевого мага? — обратился я к ученице, — с этого момента ты помогаешь в госпитале, пока я не отменю наказание. Подчиняешься мэтрессе Биен, и не дай боги я услышу от нее хоть одну жалобу!

— И что она там делать будет? — удивленно посмотрела на меня Софья.

— Воду кипятить, дерьмо убирать, перевязки делать, — пожал я плечами, — у вас там что, лишних рук много?

Софья уводит Рэйчел, укутав в какой–то плащ. Снаружи слышатся радостные вопли. Они что там — ставки делали, р-раздолбаи?

До самого вечера бойцы собирали трупы, чужие и наши, помогали раненым. Два полковых священника прибывшие вместе с лордом–хранителем, читали молитвы, провожая павших в последний путь. Жак принес тело брата, желая похоронить отдельно. Помог вырубить могилу в скале. Для меня это не сложно, а парень бы до утра с киркой промучился.

У могилы собрался весь десяток. Даже Эрцель приковылял на костылях. Тиану принесли на носилках — девчонка была слаба, но уже в сознании.

— Он был. Хорошим братом. Был мной, частью меня. — Жак с трудом проталкивал слова сквозь сжатое спазмами горло. Смотреть на него было больно. Недоумение в абсолютно сухих, лихорадочно блестящих глазах, неотрывно смотрящих на тело брата и паузы. Словно великан до сих пор ждал чужой реплики, — мы всегда вместе. Были. Нас даже наказывали всегда поровну, не разбираясь, кто именно виноват. Он ни разу не пытался свалить вину на меня. Мы… мы мечтали вырасти и стать великими воинами. Чтобы в доспехах, на коне. Вернуться потом в село и чтобы все ахнули. Теперь этого не будет. Ты прости меня брат. Я и правда не знаю, как жить. Без тебя.

Жак замолчал. Остальные тоже не могли вымолвить ни слова. Леди плакала, Софья тихонько гладила великана по плечу, успокаивая. Глаза ее тоже были влажными.

— Знаешь парень, — нарушил молчание Эрцель, — я, наверное, не смогу представить, что ты сейчас чувствуешь, мы с братьями не очень ладим. Но если позволишь совет — сделай это. Стань рыцарем, настоящим королевским гвардейцем в сверкающей броне. И за себя и за брата. Пусть он порадуется. Пока жив ты — жив и он.

Парень задумался, потом кивнул и бросил в могилу первую горсть земли. Флягу с вином пустили по кругу, поминая ушедшего.

— Прощай, брат, — Жак сделал глоток последним, а остальное выплеснул на могилу, — отныне я буду жить за нас двоих. И зовите меня Жан—Жак. Теперь только так.

До самой ночи солдаты очищали крепость, хоронили умерших. Я помогал копать братские могилы, нарезая камень на кирпичики. В образовавшуюся яму складывали тела, а кирпичи шли на строительно–восстановительные работы. Обращенная к Гальдору стена крепости была сильно разрушена, и следовало укрепить ее хоть как–то. Софья хлопотала в госпитале, а остальные мелькали где–то здесь же. Пленниц просто загнали в одну из палаток и, взяв слово не пытаться бежать, оставили в покое до утра.

Софья дрыхла до полудня и все остальные старались вести себя как можно тише, чтобы не прерывать ее сон. Вчера целительница здорово вымоталась, но зато большинство членов отряда уже в порядке и снова готовы к активным действиям. Даже сэр Эрцель достаточно бодро ковыляет по лагерю, опираясь на позаимствованную у Элеандора тросточку. Увы, полностью нога у него уже не восстановится — сложный перелом и отсутствие медицинской помощи сразу после повреждения. По крайней мере, Софья только руками развела и честно призналась, что большего она сделать не в силах. Как только проснувшаяся целительница покинула шатер, я тут же заглянул проведать Тиану. Девушка лежала закутанная в одеяло по самые ноздри.

— Привет, ты как? — поинтересовался я, — тебе что–нибудь принести?

— Воды, — слабым голосом попросила девушка, — и вина. И большое–большое пирожное. А еще новый костюм, ту золотую уздечку, что мы видели в Гайтстате, и кольцо с рубинами. Чтоб не меньше восьми. Нет, два кольца! И брошь!

Она еще и шутит!

— Да все со мной в порядке, — уже нормальным голосом пояснила Тиана, — правда слабость страшная, но завтра уже буду абсолютно здорова. Софья говорит, это ты меня лечил? Спасибо, конечно, но ты в следующий раз хоть магию крови используй! Я покажу как.

— Надеюсь, следующего раза не будет, — проворчал я, — мне и одного хватило.

— Да ладно тебе, все ведь обошлось! — бодро откликнулась девушка, — выйди, дай мне одеться.

— Даркин, а что ты собираешься делать с пленными? — поинтересовался Эл за завтраком.

— Сначала, наверное, покормить, — опомнился я.

— Не волнуйся, — лучник махнул рукой, — я уже покормил. Я имею в виду, вообще?

— Мелкую в любом случае забираю себе, а с остальными пока не знаю. А что, там есть что–то интересное?

— Да не особо, — пожал плечами Элеандор, — леди но-Кармал и ее сын. За них, наверное, можно получить выкуп. Трое остальных — просто служанки.

— Старик, а зачем тебе малолетка? Вы знакомы? — поинтересовался Мэт, — или она тебе просто дочь напоминает? И что ты в таком случае собираешься с ней делать?

— Учились вместе, — пояснил я, — а делать?.. Война закончится — верну деду, скорее всего.

— Ну, хорошо, девочка тебе, — вернулся к теме командир, — а остальные?

— Да зачем они мне? — я удивился, — я их и в плен взял только по просьбе Элеоноры, чтобы случайно не обидели. Так что леди с сыном предлагаю отдать Жан—Жаку — пусть возится с выкупом. Деньги ему сейчас не помешают. Сэр Эрцель, будьте так добры, проконсультируйте парня по поводу обращения с пленными и всяких формальностей. Одну из служанок подарим леди Маргарите, а то она явно не привыкла без них обходиться.

Леди поблагодарила меня довольно–таки издевательским поклоном. Но против подарка возражать не стала.

— Одну девчонку отдадим сэру шпиону, как самому пострадавшему. Ему нужны уход и забота.

— А одну мне! — влез Матеуш, — там есть такая голубоглазая красотка…

— Обойдешься! — возразила Софья, — последнюю девушку мне. Мне тоже нужна служанка.

— Вечно ты все самое интересное отбираешь, — шутливо надулся Мэт, — тоже мне благородная дама — без служанки обойтись не может!

Не могу сказать, что пленники обрадовались, узнав свою судьбу, но кто их, к чертям, спрашивает?

Эльку я тут же утащил к себе в палатку. Там же устроился Элеандор и тай-Дорум куда–то уславший свою новую служанку. Софья как обычно пропадала в лазарете вместе с Рэйчел, а Матеуш, пользуясь отсутствием сестры, пошел охмурять свою голубоглазую красотку. Через некоторое время к нам присоединилась и Тиана.

— Ну, давай, рассказывай, как ты тут очутилась? — я посмотрел на девочку. Кандалы с нее снимать я пока не торопился.

— Как и все, — хмуро ответила та, — воевать пошла.

— И что, дедушка отпустил?

— Я сбежала! Но я ему записку оставила.

— А здесь ты как оказалась? — не нравится мне настрой Элеоноры, очень не нравится.

— Случайно. — Замкнулась девочка.

— Слушай сюда, — я не выдержал, — возможно, ты не понимаешь ситуацию, но ты сейчас в плену. И если ты и дальше будешь вести себя подобным образом, твой дедушка даже не узнает где и как ты погибла. Поверь, я в любом случае вытащу из тебя всю интересующую информацию, даже если тебе это будет стоить жизни.

— Я думала, мы друзья! — обижено воскликнула девочка.

— Пытались меня уже убить бывшие друзья, — я наградил малолетку раздраженным взглядом.

— Да?! А кто? — детское любопытство и непосредственность.

— Висса.

— Вот ведь стерва! — искренне возмутилась Элеонора. — А еще кого–нибудь из наших видел?

— Марту.

— Хеттер? Ту, что вся в татуировках? Где?

— Там, — киваю в сторону крепости. Девочка осекается.

Да, малышка, ты на войне. А на войне иногда убивают.

— Ладно, я расскажу, — опустила голову та, — только обещай, что мне поможешь! Пожалуйста!

— Тебе уже не восемь лет, не нужно брать меня на жалость! Рассказывай.

— Там много всего рассказывать. После твоего отъезда вроде сначала все было тихо и спокойно, а потом началась ужасть. Что–то там непонятное во дворце, темные маги, принц сбежал! Никто ничего не понимает, людей хватают прямо на улицах.

— Прости, что перебиваю, — вмешался Элеандор, — но мне вот интересно, как Архимаг–то это терпит? Или он с королем?

— Мессир архимаг ни с кем. Он сам по себе. "Студенты и преподаватели академии в войне не участвуют", — и все. Запретил все увольнительные в город и сидит в академии как в крепости. Некоторые ученики, правда, все равно сбежали.

— Вроде тебя, — вставил Эрцель.

— Я магистр! — обиделась девочка, — и могу делать что хочу!

— Ладно, дальше, — поторопил я.

— Я уже говорила, что неразбериха началась страшная. Собираются войска, но что и куда — непонятно. А потом этот ужас в Гаэссе.

— Что там произошло–то? — снова прервал девочку лучник.

— Не знаю, — погрустнела Элька. — говорят, командующий отказался выполнять приказ. Тогда появились какие–то эмиссары короля, летиарга и часть офицеров казнили, а потом произошла эта жуткая резня. Ходят слухи, что без темной магии там не обошлось. Честно–честно!

В общем, после этого часть дворян объявило короля сумасшедшим и отказались подчиняться. Теперь там воюют все со всеми. Альвин кто–то вроде главы восстания, группирует вокруг себя недовольных. Отбиваются от приспешников короля, как я слышала.

— Катарина? Гален?

— Катарина с Рохом, — поясняет Элеонора, — ах да, ты же не знаешь! Они теперь муж и жена. А Гален служит в СБ. Но он тоже за нас! Я… это он меня и послал. Так что я работаю на службу безопасности короны, вот! Только я за принца.

— И что ты делаешь именно здесь? — теперь мы подошли к основному.

— Принца ищу, — заговорщицким шепотом поведала девочка.

— Оу! И как успехи, коллега? — поинтересовался Эрцель, — мэтр, вам не кажется, что нас нагло обманывают?

— Нет, она не врет, — качаю головой, — подробности, котенок, подробности.

— Ну… — Элли замялась, — в общем, мы провели один ритуал, и теперь я чувствую, где принц. Вот и перехожу из отряда в отряд, постепенно к нему приближаясь. Кого насторожит маленькая девочка? Я что–то вроде талисмана для бойцов.

— Недурно, — оценил тай-Дорум, — и если ранг магистра ты получила не за красивые глаза…

— Поверьте, она может за себя постоять, — кивнул я, — итак, Элеонора, если ты здесь, значит и принц, как я понимаю, тоже где–то рядом.

— Где–то в этих горах, — кивнула девочка.

— И что ты собираешься делать, когда его найдешь? — поинтересовался сэр Эрцель.

— У меня телепорт. Был. В замок но-Роха, но я его потеряла… — глаза ребенка наполнились слезами.

— Ситуация, однако, — вздохнул Элеандор, — что делать будем, милые мои?

— Принца спасать! — приподнялась с лежанки Тин, — я еще ни одного живого принца не видела. Интересно.

— Нам придется поставить в известность лорда–хранителя, — задумчиво произнес тай-Дорум, — в обход него такие вопросы решать не следует. Впрочем, задача и без него ясна — уверен, что наш славный король будет счастлив побеседовать со своим эранийским собратом.

— Да, пожалуй, — киваю. Эранийский принц в наших руках может полностью сломить дух противника.

Вечером того же дня состоялась церемония награждения, а за ней и большая пьянка по поводу захвата крепости. Лорд–хранитель Кермонта, сэр Ульрик, герцог тай-Херц, как и полковник тай-Беренгин мужчинами оказались немаленькими. Но если массивный полковник обладал, скорее, фигурой борца, то герцог был откровенно жирен. Тройной подбородок, огромный живот, толстые пальцы, унизанные перстнями. Не знаю, как его лошадь–то держит. Или он исключительно в паланкине передвигается?

Впрочем, скупердяем герцог не был — награду получили многие. Кто–то просто деньги и подарки, кто–то и медали. И про раненых не забыли и про наемников. Наша команда тоже была отмечена медалями "за храбрость", или что–то в этом роде. Я пока плохо разбираюсь в статутах местных наград и не могу сказать, насколько она почетна. Нужно будет у Эрцеля подробнее выяснить. Вместе с вычурной железякой полагалось еще и по два золотых премии. Если бойцам кермонтского полка медали вручал полковник, то нас герцог награждал лично. Сэр Ульрик долго рассыпался в комплиментах и превозносил мужество наших дам, еще бы при взгляде на Софью его глаза не становились такими масляными… Дойдя до сэра Эрцеля, герцог как–то резко охладел и замкнулся, но награду вручил со всеми положенными по протоколу фразами.

Не знаю, заслуга ли это тай-Робера, или еще что, но о дуэли герцог так и не упомянул. Полковника и лорда–хранителя мы успели перехватить в самом начале праздника, чем, похоже, герцога сильно расстроили. При посредничестве подполковника мы с Элеандором и сэром Эрцелем (куда же без моего личного шпиона!) доложили о полученной информации. Спор вышел жарким. Сэр Ульрик с уверенностью не привыкшего к отказам человека потребовал, чтобы Элеонору отдали ему для нормального допроса. Я был вежлив и непреклонен как английский дворецкий, выпроваживающий назойливого просителя. Тай—Робер, как мог, сглаживал неловкости. Элеандор иногда вмешивался, приводя как всегда неоспоримые и абсолютно логичные аргументы, а тай-Дорум за весь разговор не произнес ни одного слова. Впрочем, это не значит, что в обсуждении он не участвовал. Выражение лица, какие–то незначительные жесты влияли на ход разговора не меньше коротких и емких комментариев полковника. Весомости этой пантомиме придавала тень лорда–паука, незримо стоящая за плечом особого агента.

В результате удалось отвертеться от двух дюжин сопровождающих и сократить поисковый отряд до размеров нашего десятка. Плюс в проводники мы получили Олафа. В горах знать направление мало и расстояние в триста метров может обернуться трехчасовым кружением по тропинкам и обрывам. Скорее всего, маг имел и какие–то особые приказы, но с этим придется мириться.

Итого в поход следующим утром отправились: Элеонора, без которой вся затея попросту теряла смысл, вполне себе бодрая и живая Тиана в своем неизменном белом костюме (похоже, костюм у нее абсолютно неубиваемый, как и сама демонесса), Софья, сочувственно поглядывающая на похмельного Мэта, но, кстати, отказавшаяся ему помочь, видимо, в воспитательных целях. Олаф, поглядывающий на Софью, но вовсе не сочувственно (девушка смущалась, но, кажется, у парня есть шанс), Элеандор в качестве командира и еще леди Маргарита. Первого в жизни боя девушке, похоже, хватило, чтобы навсегда потерять интерес к подобного рода приключениям, но в лагере не осталась, хоть ей и предлагали. Побледнела, конечно, но стиснула зубы и пошла. Уважаю. Вот и вся команда по спасению. Тай—Дорум и сам согласился, что в горах с его ногой делать нечего, а Жака мы оставили присматривать за пленницами. Рэйчел я не взял из–за сомнительной полезности в данном предприятии, ну и в качестве наказания тоже. Пусть дальше в госпитале хлопочет — полезно для духовного самосовершенствования. Ах да, Тень, конечно же, тоже со мной — избавиться от хитрой волчицы так же сложно, как и от настоящей тени.

Путь наш лежал куда–то на северо–запад в сторону Гальдора. Впрочем, в этих горах границы весьма условны и здесь хватает долин, где живут никому не подчиняющиеся племена людей, вампиров, и других разумных и не очень рас. Все они не слишком многочисленны и, насколько я знаю, корона предпочитает не обращать на них внимания, пока те не доставляют особых неприятностей.

— Ой, какой котенок! — Элеонора с радостным возгласом рванулась куда–то в сторону.

— Стой, ненормальная! — Олаф в последний момент успел ухватить девчонку за край плаща и оттащить назад, — куда ты лезешь? Ты хоть знаешь, кто это?

— Котенок! — обиделась Элька, но вырываться перестала, — у меня дома такой был. Они совсем не злые!

Действительно, дымчатый котенок с большими ушами и голубыми глазками. Раньше не видел таких.

— Это же кархан! — Олаф все же отпустил девочку, — это они когда прирученные добрые, да и то не ко всем. Так что оставь его в покое и пошли–ка поскорей отсюда, пока мамаша не прибежала.

— А что за котенок–то? — спросил я, когда мы отошли достаточно далеко.

— Карханчик, — пояснила Элеонора, — я же говорю, у меня такой был. Они не злые вовсе. Мне Рашика дедушка подарил. Только его дома пришлось оставить. Как он там без меня, бедненький?

— Карханы, они же каменные коты, — лекторским тоном начал Олаф, — считаются какими–то дальними родственниками оборотней. Не слишком крупные, но чрезвычайно опасные и агрессивные. В этих краях встречаются редко, в основном обитают восточнее, в районе Герна. Там же занимаются их приручением. Процесс крайне сложный, поэтому ручные карханы — огромная редкость. Хорошие эмпаты, обладают врожденной сопротивляемостью к магии и потому очень ценятся как телохранители. Ложись!

Конец лекции был довольно неожиданным, но большинство среагировать успело. Над головой что–то пронеслось. Эл, упав на колено, посылал стрелу за стрелой во что–то темное.

— Что это было? — поинтересовалась Софья поднимаясь.

— Пойдем, посмотрим, — Элеандор опустил лук и тоже встал, — только аккуратно. Оно куда–то вон туда упало.

На широком карнизе пятью метрами ниже валялось странное существо по форме напоминающее ската. Чуть в стороне от него лежало человеческое тело в черном доспехе, видимо, наездник.

— Прикрывай, — бросил я Элу, телепортируясь вниз.

Тиана тут же оказалась рядом. Пробитая тремя стрелами странная тварь не подавала признаков жизни. При помощи веревок подняли странное существо и его наездника наверх и занялись осмотром.

Существо действительно напоминало ската, даже шкура похожа. Пасть, полная мелких зубов на нижней части туловища была, а вот глаз обнаружить не удалось. Длинный гибкий хвост оканчивался ромбовидной пластиной как у виверна.

— Ужасненькая гадость, — Элеонора палочкой приподняла "крыло".

— Софья, что по этому поводу говорит современная наука? — поинтересовался Элеандор.

— Современная наука молчит, да мэтр?

— Да.

— Пожалуй.

Мы с Олафом ответили одновременно. Больше всех смутилась, кажется, Софья.

— В "Бестиарии" подобные существа не описаны, — продолжил я, — скорее всего, создана магически, так как с точки зрения законов природы, подобное чудо летать не может. К тому же часть энергии в ней еще сохранилась. Темной энергии.

— Что ж, посмотрим, что нам расскажет всадник, — Элеандор указал на тело.

— Мертв, — вынесла заключение Софья, — сломал шею при падении. Но это человек.

— Темный маг, клан ворона, — добавил я, снимая знакомую маску в виде бауты, — кстати, они уже предпринимали одно покушение на принца, помнишь, Эль?

Девочка кивнула. Ее с нами тогда не было, но друзья наверняка рассказывали.

— Защитный артефакт офицерского образца. Боевые артефакты неклассические, на основе темной магии. Сам боец — малефик. Явно не простой порученец.

— Я думаю, понятно, что он здесь делает, — подытожил мой анализ Матеуш, — мне интересно, сколько их тут еще может быть? И успел ли он сообщить о нас своим дружкам?

— Нужно спешить, — заволновалась Элеонора, — а то вдруг они принца раньше найдут!

— Поискового артефакта я не обнаружил, — успокоил я девочку, — но поспешить действительно стоит.

Уничтожив тела, устроили военный совет. Еще раз проработали дорогу с поправкой на команду героев и двух телепортирующихся магов. Так и шли: то прорубая ступени в отвесных скалах, то натягивая переправу при помощи магии. В особо сложных случаях Тин попросту перетаскивала бойцов по одному при помощи телепорта. Но этим старались не злоупотреблять, чтобы не утомить нашу единственную демонессу. Задача осложнялась тем, что направление Элеонора чувствовала только приблизительно. Но, тем не менее, к вечеру мы достигли цели.

Шедший впереди Олаф поднял руку, подавая сигнал остановиться. Стараясь не шуметь, вся команда собралась вокруг проводника.

— Человек, — одними губами произнес маг, показывая куда–то вниз.

Метрах в семи ниже через небольшую, усыпанную камнями расселину бежала горная речушка, даже ручей. Над водой склонилась чья–то хрупкая фигурка. Приглядевшись, я бросил соратникам: "свои" и телепортировался за спину девушке, сразу же зажав ей рот рукой. Увернувшись от удара пяткой и приняв удар локтя на броню, я сжал девушку еще сильнее, не давая двигаться.

— Тихо, — прошептал я, — мы друзья. Мы ищем принца по просьбе Элеоноры, чтобы спасти. Не знаю, знакома ли ты с Элькой, но уж Галена Торуса ты должна знать. Мы не причиним вам вреда, так что не нужно кричать. Ты меня поняла, Ли? Если да — кивни.

Девушка энергично закивала.

— Кричать не будешь? — уточнил я, и, получив отрицательный ответ, отпустил Лилиану, отпрыгнув на всякий случай назад.

— Кто вы? — девушка напряжена, но хоть кричать не пытается, — откуда вы меня знаете? Где Элеонора?

Указываю пальцем наверх и на секунду делаю глаза абсолютно черными.

— Даркин, это ты? — глаза у девушки становятся большими–большими.

— Это я. Принц где–то рядом? Веди.

Вскоре нашелся и спуск, так что команда снова была рядом. Через пять минут мы достигли неприметного входа в пещеру. Внутри оказались принц Хенрик, Виолетта и двое молодых людей один из которых был явно ранен. Чуть приглядевшись, я понял, что принц лежит тоже не просто так.

Софья даже не поздоровавшись, бросилась к раненым. Охранник попытался преградить ей путь, но замер, косясь на подрагивающий у горла наконечник копья.

— Андрэ, не надо, это свои! — окрик Лилианы чуть запоздал.

— Не волнуйтесь господа, мы здесь для того, чтобы помочь, — успокаивающе произнес Элеандор, — Мэт, опусти оружие.

— Кто это, Лили? — подала голос принцесса.

— Это мэтр Кат и его друзья. Ты еще помнишь Даркина?

— Приветствую, мэтр, — вместо сестры ответил принц, — похоже, спасать мою скромную персону входит у вас в привычку. Не напомните, о чем мы беседовали при нашей последней встрече?

— При нашей последней встрече вы были без сознания, ваше высочество, — ухмыльнулся я проверке.

— Простите, мэтр, но вы сильно изменились с тех пор, — слабо улыбнулся принц, — не представите нам своих спутников?

— Мэтресса Софья Биен, мастер–целитель, — начал я, — мэтресса Тианамирея Огненный Ветер, мэтресса Элеонора по прозвищу Котенок, леди Маргарита, графиня тай-Ноллан, в данный момент — боец доблестной литийской армии, мэтр Олаф Роллен, армейский маг, мастер земли, Матеуш Биен, и Элеандор Хольтс, командир нашего спасательного отряда.

Перед вами, господа и дамы Хенрик но-Райбен, наследник эранийского престола, Виолетта но-Райбен, принцесса и Лилиана… — я сделал паузу, давая девушке представиться самостоятельно.

— Лилиана но-Шайни, — девушка сделала реверанс, — это мой муж, Андрэ но-Шайни, лейтенант гвардии, а вон там Лодрик Диомерт.

— Рад познакомиться со знаменитой Кианской пятеркой, — Хенрик попытался приподняться, — и…

Договорить принцу не дала Софья, бросив на него какое–то заклинание. Разговор пришлось продолжить чуть позже.

— Софья, что скажешь? — поинтересовался Элеандор, — нам нужно уходить отсюда и как можно скорее.

— Не выйдет, — резко бросила Софья. И только закончив манипуляции и сняв с принца обездвиживающее заклинание, продолжила: — у принца сильно повреждена нога. Хоть как–то ходить он сможет только завтра к утру. Второй парень совсем плох, его придется тащить.

— А если увести телепортом хотя бы принца? — предложил Мэт.

— Исключено! — кажется, лечение Софьи подействовало, энергии у принца явно прибавилось, — я никуда не пойду без своих людей!

— В любом случае у меня нет привязки к лагерю, — развела руками Тин, — а без якоря я могу и промахнуться на таком расстоянии.

— Паршиво, — оценил ситуацию командир, — тащить по горам двух раненых, да еще когда вокруг летают эти темные твари…

— Вы видели барт–райдеров? — всполошился Андрэ.

— Убили одного, — пояснил Матеуш.

— Геквертиш, они все–таки нашли нас! — выругался парень.

— Простите, мастер Хольтс, какой у вас приказ по поводу меня и моих людей? — поинтересовался Хенрик самым что ни на есть светским тоном.

— Доставить к лорду–хранителю Кермонта в целости и сохранности. По крайней мере, вас, — Элеандор не счел нужным что–либо скрывать, — а у вас были какие–то другие планы?

— Да уже нет, — помрачнел молодой человек.

— Могу я поинтересоваться, как вы оказались в столь бедственном положении? — Элеандор продолжил светскую беседу, — может быть, расскажете, раз уж нам тут всю ночь сидеть?

— Да, пожалуй, — принц вздохнул, — все началось года четыре назад. Моя обожаемая старшая сестренка жутко захотела занять отцовское место. Есть подозрение, что за ней тоже кто–то стоял, но это пока не доказано. В результате она каким–то образом договорилась с кланом Ворона. Эта организация темных магов считалась давно уничтоженной, но, как оказалось, зря. Первое покушение провалилось благодаря нашему темному другу. Да, мэтр, участие Зентары доказано, вот только предъявлять доказательства сейчас уже некому. Используя шумиху вокруг борьбы с темными магами, сестра сумела наоборот, только усилить их влияние. Ее сообщники из числа Воронов сумели подобраться вплотную к отцу. Также в ход шли наветы, намеки на то, что темные все же сумели меня подчинить и так далее. В результате отец настолько попал под их влияние, что санкционировал второе покушение. Я, конечно, видел что происходит, и потому предпринял некоторые меры предосторожности. Увы, их хватило только на то, чтобы остаться в живых, да вытащить Виолетту.

На меня была объявлена охота. Официально меня обвинили в покушении на отца и сговоре с темными, а неофициально за нами охотились маги клана Ворона. Пришлось прятаться, убегать, путать следы. Какое–то время я прятался в замках своих сторонников, потом решил обратиться к друзьям в Гальдоре. Увы, предатели сумели договориться с первосвященником. Мы только чудом не попали в ловушку. Теряя людей, попытались уйти через горы в Литию. На какое–то время удалось спрятаться, но потом нас снова нашли. В битве с летающими тварями и их наездниками потеряли весь отряд. Это было три дня назад.

— Что ж, рад, что в данный момент наши цели совпадают, — заключил Элеандор, — Софья, душа моя, прекрати шептаться с мэтром Ролленом и доставай припасы. У тебя есть шанс поразить своими кулинарными талантами самого принца.

— Благодарю, но мы не голодны, — вежливо отказался принц.

И кого он пытается обмануть? Даже я вижу, что они не ели досыта уже очень давно, а уж целительница тем более.

— Считайте это жестом доброй воли, — даю возможность принять приглашение, — или вы боитесь отравления?

Все же благородные господа сумели сохранить лицо и ели медленно и аккуратно, как бы нехотя. Правда, при этом уничтожили трехдневный запас пищи практически полностью.

— Благодарю за угощение, мэтресса, — Хенрик отвешивает поклон в сторону Софьи, — ваши таланты поистине безграничны. Полагаю, девушкам уже пора спать. Завтра предстоит нелегкий путь.

— Э, нет! — тут же возмутилась Виолетта, — я вовсе не устала! И вообще, когда еще выпадет случай пообщаться с Кианской Пятеркой? Вы же в Эрании не бываете совсем. Так что я жажду узнать, что же из слухов о вас правда, а что нет.

— Ага, представляю себе эти слухи, — хохотнул Мэт.

— Ну почему же, — мягко улыбнулся Элеандор, — мне, например, нравится версия, где нас называют воплощениями соответствующих богов, ни больше, ни меньше.

— И кто есть кто? — заинтересовался Олаф.

— Софья у нас воплощение богини–матери, мэтр, соответственно, Отца Справедливости, Матеуш — Воина…

— А воплощением Любви назвали Тиану? — расхохотался парень, — лучшая шутка из всех, что я слышал!

— Вообще–то, воплощением богини любви называют меня, — покачал головой лучник, — а Тиану назначают то воплощением Девы, то Воина, в зависимости от настроения. Хотя, конечно, да — большинство слухов крутится вокруг личной жизни нашего Лорда Разрушения.

— Очень интересно, — Лилиана покосилась на меня.

— Ага, мне тоже, — хмуро смотрю на Мэта.

— Ну, во–первых, тебе семьсот лет, — ничуть не смущается парень, — в общем–то, и понятно, учитывая твою седину. Все знают, что маги живут долго, а уж если маг выглядит как старик… Далее, Аманда — твоя дочь.

— Тогда уж внучка или правнучка, — буркнул я.

— А что за Аманда? — тут же заинтересовалась Элеонора.

— Так, одна знакомая, — отмахнулся я, — просто у нее тоже белые волосы.

— И она твоя дочь? — не унималась малолетка. — Здорово! Вернусь домой — обрадую мессира архимага. Он–то и не знает, что у него уже внучка есть.

— А архимаг–то здесь при чем? — не поняла Софья.

— Наиболее популярная на территории Эрании версия гласит, что Даркин является незаконнорожденным сыном Архимага.

— О, а я и не слышал! — обрадовался парень, — так, что еще? Мэтр способен убить человека взглядом.

— Это любой менталист может, — пожала плечами девочка.

— Даже ты? — Матеуш покосился на нее.

— Я не менталист, я маг воздуха!

— На самом деле мэтр умудрился как–то убить человека на глазах у короля и кучи народа так, что его причастность так и не смогли доказать, — поделился воспоминаниями Хенрик, — причем, смотрел он в совершенно другую сторону.

— То, что мэтр интересуется не девушками, а мужчинами, сплетня настолько старая, что успела всем надоесть, — продолжил Мэт, — к тому же, мужчинами он не интересуется тоже. Ходит версия, что Тень на самом деле и есть его женщина. То ли она его чем–то разозлила, то ли просто отказала, вот он и превратил ее в волчицу. И она теперь таскается за ним, чтобы заслужить прощение. О подробностях их отношений я при детях рассказывать не буду.

— Что только не придумают ошалевшие от безбабья солдаты, да милая? — я погладил разлегшуюся рядом волчицу.

— А, так это ты еще последней сплетни не слышал! — улыбнулся парень, — ну да, ты же убежал куда–то в начале пьянки.

— Мы, вообще–то спасение принца организовывали, — едко прокомментировал Элеандор.

— И пропустили самое интересное, — не смутился Мэт, — а дело было так:

Во время штурма крепости злобные эранийские маги призвали на помощь самого настоящего демона. А мэтр его поймал и оттрахал (простите, дамы!) прямо посреди боя. Дальнейшая судьба демона неизвестна, но "знатоки" утверждают, что это самый верный способ изгнания.

— Затрахать до смерти? Оригинально! — восхитился я.

— Мы не призывали демона! — возмутилась Элеонора.

— Да знаю я, — успокоил ее Мэт. — я, между прочим, в этот момент рядом стоял. Хотя, конечно, со стороны это, наверное, так и выглядело.

— А что там было на самом деле? — осторожно спросила Виолетта.

— На самом деле, Старик пытался вылечить Тин. Ее ранили, а амулетов не осталось, да и Софья уже была без сознания.

— И со стороны это так смотрелось? — опасливо покосилась на него Тиана.

— А, так ты ничего не помнишь?! — возликовал парень, — а как пыталась мэтру глотку перегрызть, тоже?

— Что, правда? — удивилась девушка.

Молча киваю на правое плечо, где из–под ошметков кожи белеют костяные пластины. Так и не успел привести броню в порядок. Тиана краснеет. Если бы она выпила–таки моей крови, ситуация стала бы очень щекотливой.

— Ты сам–то окончание вечера помнишь? — ехидно поинтересовалась Софья, — как пьяным пытался найти свою Альму, потом ломился в нашу палатку…

— Прошу прощения, — потупился парень, краснея, — я никого не обидел?

— Софья перехватила тебя первой, — сообщила Тиана, радуясь возможности отомстить, — так ты ее перепутал с этой голубоглазкой и попытался поцеловать.

— И… что? — Мэт, казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Да ничего, — сжалилась Софья, — я тебя усыпила, а Тиана дотащила до палатки. Но если ты не прекратишь приставать к моей служанке, я тебя так заколдую…

— Все, милые мои, хватит, — поднял руки Элеандор, — всем спать.

— А с охраной что делать будем? — поинтересовался Олаф.

— Я подежурю, — направляюсь к выходу.

— Я магическую охрану имел в виду.

— Только лишнее внимание привлечем, — отклоняю предложение.

Девушки разместились в глубине пещеры, парни ближе к выходу, а я сел снаружи.

Ночь прошла на удивление спокойно. Тень только пару раз вскидывалась, прислушиваясь к чему–то, но ложилась обратно. Я потратил время на зачарование стрел, немного помедитировал, под утро уже сходил за водой.

Его высочество с утра изволили целый час собираться и приводить себя в порядок. Поначалу раздражало, а потом я проникся к парню даже некоторым уважением. Потомственный аристократ, привыкший всегда помнить о поколениях благородных предков. Война — не война, а выглядеть должен идеально и вести себя соответствующе. Как там говорят англичане: "Чем хуже идут твои дела, тем лучше ты должен выглядеть"? Действительно, что у парня осталось кроме гордости? Это не глупая привычка пускать пыль в глаза, как я подумал в начале, это, возможно, единственный способ сохранить самоуважение, не опуститься под давлением обстоятельств. С некоторым смущением покосился на свою разорванную броню, подумал, и накинул плащ.

Двигались медленно, Олафу и лейтенанту но-Шайни приходилось тащить носилки с раненым. Солдат, правда, предложил оставить ему нож и уходить, но принц возразил, что у него не так много верных людей, чтобы позволять им делать глупости. Сам принц тоже еле ковылял, опираясь на палку, Матеуш помогал ему на особо тяжелых спусках. Обратный путь Олаф проложил с учетом раненых, так что к вечеру мы одолели чуть больше половины.

Не знаю, какими маскирующими заклятиями пользовались воины Воронов, но первой врага увидела Тень, шныряющая в скалах. Именно увидела — летали странные скаты практически бесшумно, а магически совсем не ощущались.

Преследователей двое и они еще достаточно далеко, но место для обороны не самое удачное. Ближайшая скала дает весьма призрачную защиту, но все же эранийцы спешат туда прикрываемые Софьей и Матеушем. Элеандор пускает стрелу с предельной дистанции. Простую стрелу. Это он так шутит, заставляя врага уверовать в свои щиты и расслабиться. Стрела рассыпается пылью. Интересная, однако, защита.

Как оказалось, скаты тоже не безобидны. Один издает вопль на грани слышимости. Не знаю, инфразвук это был или заклинание, но нас накрыла волна всепоглощающего ужаса. В общем–то, для мага разума справиться с подобным — не проблема, но маг разума у нас был только один. Совладав с чувствами, успокаиваю и ведомых, с удивлением обнаружив подключившуюся Эльку. Видно, с перепуга, по старой памяти.

Остальным хуже. Маргарита, бросив лук, падает на землю, закрыв голову руками. Но—Шайни бросается куда–то бежать. Виолетта вцепляется в свою фрейлину и обе падают, дико крича. Хенрик бросается к сестре, но не факт, что он в данный момент соображает хоть что–то. Вокруг Олафа вспыхивает какое–то защитное заклинание, но тоже не уверен, что оно к месту. Просто инстинктивная реакция.

На помощь бросаются наши. Мэт сбивает несущегося к обрыву Андрэ и, кажется, оглушает ударом кулака. Софья бросает на девушек какое–то плетение и пытается их поднять и увести в сторону. Борьба с паникой заняла слишком много времени — враги уже близко и ведущий пары запускает в нас "паутину". С таким я уже сталкивался, стираю плетение движением руки. Тут же стреляет Элеандор. Получивший две стрелы маг все еще жив, но, похоже, уже не контролирует ситуацию. Его скат резко уходит вправо и вниз, врезаясь в землю. Рядом тут же появляется Тень, бросаясь в атаку.

Отвернувший в сторону второй боец тоже бросает заклинание, но в принца. Оказавшийся в этот момент рядом Матеуш прикрывает Хенрика щитом. Элеонора запускает в наездника молнию, но безрезультатно. В дело вступает Тиана, чей резко удлинившийся огненный клинок разрезает пополам и всадника и ската. Прыгаю сквозь грань на помощь Тени. Два удара и все кончено. Потихоньку народ приходит в себя. Элеандор помогает подняться Маргарите, Софья успокаивает Ли и принцессу, очумело мотает головой но-Шайни. Матеуш с удивлением рассматривает останки щита, что разваливается на части и рассыпается в пыль. Броню на левой руке постигла та же участь, как и оплечье, и часть нагрудных пластин, не скрытых щитом. Доспех выглядит так, будто его кто–то погрыз, но тело не задето, слава богам. "Копье праха" во всей красе. Одно из немногих боевых проклятий. Парню повезло, что основной удар пришелся на обтянутый шкурой демона щит.

Убедившись, что спутники более–менее в порядке, исследую тело нападавшего. Лицо под маской вполне обычное — мужчина лет сорока. Укрепленная пластинами кольчуга из достаточно неплохой стали. На каждой пятой — защитный узор, магия крови в сочетании с тьмой. Защитный амулет выдохся, но не поврежден; аккуратно снимаю. Со всеми предосторожностями извлекаю меч. Красивая штука — длинная узкая полоса стали покрыта замысловатым узором, гарды практически и нет. Наложенные на него заклинания с ходу я не опознаю. Рисунок активного плетения и спрятанного в артефакте сильно различаются. Стандартные светлые я еще научился распознавать, а вот с темными интересно будет поработать.

— Что тут у тебя? — подходит Элеандор.

Быстренько описываю найденное, выторговав себе меч для коллекции. Эл несколько сомневается в продажной стоимости темных артефактов, но соглашается забрать трофеи, оговорив, что тащить их буду именно я. От второго наездника мало что осталось — взорвались поврежденные амулеты.

На месте стычки уже суетится Софья, как обычно ругаясь на косоруких идиотов, что бросают раненого, кретинов, которые пытаются бежать со сломанной ногой и так далее. При этом, как приличная девушка ни одного матерного слова не использует. Особенно мне понравился пассаж по поводу эранийской короны, которую специально, видимо, сделали поменьше, чтобы в нее умный человек не влез. Принц краснеет, но вынужден терпеть. Когда целительница переходит к Олафу, дергаю ее за косу, заставляя отвлечься. Начинаю давить энергетикой, прекращая раздраженное ворчание. У Софьи это то ли защитная реакция на стресс, то ли способ сосредоточиться.

— Тише, радость моя, — теперь Софья готова слушать, — твоя манера общаться с пациентами очень мила, но в данный момент неуместна. Ты не видишь, что у мэтра психическая травма? Его же до сих пор трясет. А тут еще и ты со своими ругательствами.

— Да? Ну, извини, я не знаю, как лечатся последствия наведенного страха.

Тон несколько ернический, но моим навыкам менталиста девушка все–таки доверяет.

— Ты его поцелуй и все пройдет, — с самым серьезным видом советую я.

Шутка несколько дурацкая, но азарт боя нарушил мое состояние тщательно поддерживаемого равновесия и вредный характер разрушителя толкает на глупости.

— Только всерьез, — наставляю я, — со всем чувством. С любовью и нежностью.

Девушка смотрит на меня с недоверием, но натура целительницы не позволяет оставить пострадавшего без помощи. Олаф, сами понимаете, против такого лечения не возражал, так что поцелуй получился долгим и горячим. Красная от смущения девушка все же вырвалась из крепких объятий, все еще подозревая подвох, но то, что маг теперь в порядке заметно даже невооруженным глазом. Еще бы, пока парень отвлекся, я потихоньку залез в его голову и все поправил. Там и делать–то особо нечего — больше эмпатия, чем чистая магия разума.

Лилиана тихонько плакала, прижавшись к мужу, а принц пытался успокоить Маргариту, гладя по голове и шепча что–то ласковое. В общем–то, тоже правильно — необходимость заботиться о других помогает взять себя в руки. К тому же принца обязаны были обучить основам самоконтроля, так что, полагаю, он уже в порядке.

— Что–то я испугалась, — косясь то на меня, то на Олафа с Софьей, выдала Виолетта, — сильно–сильно. Меня тоже нужно лечить.

Я еще только обдумывал как бы повежливее отказаться, а Матеуш уже приник к девичьим губам. Вырвавшись, принцесса первым делом залепила ухмыляющемуся парню звонкую пощечину. Потом секунду подумала и впилась в его губы жарким поцелуем. Краем глаза наблюдаю за Тианой чьи волосы уже почти вернулись к нормальному темно–рыжему цвету.

— И вправду помогло, — весело констатирует Ви, поправляя прическу.

— Выросла сестренка, да? — насмешливо, но с долей сочувствия замечает Элеандор, глядя на вытянувшееся лицо Хенрика.

Тот только кивает.

— Даркин, тебе не кажется… — начинает Эл, но я только отмахиваюсь. Сейчас не до него.

Больше всех досталось раненому. Хенрик и принцесса хоть как–то обучены сопротивляться ментальным атакам, подозреваю, что но-Шайни тоже, а вот Лодрик — простой боец и полностью принял на себя удар, не имея даже возможности убежать. Так и лежал, сходя с ума от страха и беспомощности. Именно им я сейчас и занимался. Увы, поздновато — успокоить–то я его успокоил, но какие–то последствия останутся все равно. И усыплять его сейчас нельзя — страх спрятавшийся в глубинах разума вылезет наружу.

Стремясь убраться подальше от места битвы, шли пока могли разглядеть землю под ногами. Темп взяли довольно неплохой, но до лагеря так и не добрались. Вымотались наши спутники до предела, и все равно не могли уснуть, пока Софья не накапала каждому какого–то успокаивающего снадобья. А уже к следующему утру мы вышли в долину Кермонта.

******

— Ой, девочки, как же давно я не была на подобных приемах, — Маргарита потянулась, потом начала стягивать перчатки, — кажется уже сто лет прошло. Чтобы залы, свечи, общество, оркестр…

— А кого–то, между прочим, и не взяли, — раздалось из угла обиженное.

— А кто–то, между прочим, в плену, — передразнила Рэйчел, опускаясь на свою лежанку и стягивая сапожки.

— Ты не переживай, — успокоила Элеонору леди, — мэтр Кат согласился отдать тебя Хенрику, так что поедешь с нами.

— С нами? Хенрик? — лукаво взглянула на девушку Софья.

— Принц всего лишь позволил мне присоединиться к его эскорту в пути до столицы, — покраснела Марго, — ничего такого.

— Конечно ничего такого, просто от кого–то принц весь вечер ни на шаг не отходил, — улыбнулась целительница.

— Вашим кавалером, милая моя, был лорд–хранитель, так что кому бы жаловаться, — перешла леди в наступление.

— Ой, не надо об этом, — помрачнела Софья, — я и так не знаю, что делать. Герцог пригласил меня на ужин завтра.

— Ну, таким людям как–то не принято отказывать, — заметила Рэйчел.

— А то ты не понимаешь, что ему нужно на самом деле! — вспылила Софья.

— Я бы посоветовала принять приглашение, — пожала плечами Маргарита, — герцог все же дворянин и не позволит себе лишнего в отношении леди.

— Я-то не леди, — хмуро отрезала целительница.

Маргарита смутилась, не зная, что сказать.

— Да сходи ты, — Тиана распустила вычурную прическу и теперь расчесывала волосы перед сном, — хоть посмотришь, чем этих лордов кормят. А то меня, например, местная стряпня уже вконец достала.

— Как бы ее там саму не съели, — не удержалась Рэйчел. Впрочем, в ее голосе звучало скорее сочувствие.

— Вечное пламя! Если этот толстяк будет слишком настойчив, ты намекни, что долина Кермонта тебе нравится в ее нынешнем состоянии, — в улыбке рыжей Маргарите почудились не совсем человеческие клыки, — а Лисья пустошь душу, конечно, греет, но глаз не радует.

— Не дай то боги! — испугалась Софья, — да и не уверена я, что мэтр решится на такое еще раз.

— Ради тебя–то? — изумилась Тин, — Старик на тебя, конечно, дуется немного, но в обиду не даст. Да и, в конце–то концов, могу и я что–нибудь из боевой магии вспомнить, хоть меня ей и не учили толком.

Маргарита вздрогнула, вспомнив огненный смерч на месте разрушенной казармы, и решила не уточнять, что же тогда мэтресса имеет в виду под боевой магией.

— Кстати, хотела спросить, а почему вы называете мэтра стариком? Он ведь довольно молод, если приглядеться. Или это просто иллюзия?

— Это ты его сразу после болезни не видела, — усмехнулась Софья, — сейчас–то он выглядит вполне прилично. А вообще его Стариком Тиана обозвала, вот и прилипло.

— Простите, я не совсем поняла намек мэтрессы насчет пустоши, но разве его девушка не Тиана?

— Я не его девушка! — свечи резко вспыхнули, заставив служанку отшатнуться. Рэйчел, которой та помогала расплести волосы, зашипела от боли.

— Именно поэтому ты сегодня танцевала с кем угодно кроме него? — уточнила Софья.

— Он вообще все утро ни на шаг от меня не отходил, — нахмурилась девчонка, — то платье похвалит, то на лошадь посадит, так еще и всю дорогу рядом крутился.

— Это называется "вежливость", — усмехнулась Маргарита, — хотя мэтр действительно вел себя сегодня как настоящий аристократ, даже удивительно. Но если ты помнишь, сэр Эдуардо вел себя по отношению к Софье точно так же. Да и хотела бы я посмотреть, как ты в своем платье лезешь на лошадь.

— Ненавижу платья, — буркнула девушка, и тут же сменила тему: — Софья, а этот аристократик тебе как? Он к тебе явно неравнодушен. И куда это вы исчезли после третьей фуэты? Он хорошо целуется? Лучше Олафа?

— Тиана, перестань! — целительница густо покраснела, — тебе–то какое дело?

— Так интересно же, как это у людей делается! — глаза рыжей заблестели, — ну так кто лучше, Олаф или Эдуардо?

— Я и сама не знаю. Они мне оба нравятся, — смутилась Софья.

— Я бы предложила аристократа, — Маргарита уже полностью переоделась и теперь просто лежала, с интересом слушая разговор, — он, конечно, не слишком богат, но все же из благородной семьи. К тому же, он красивее.

— Ставлю на мага, — не согласилась Тиана, — с ним интереснее. К тому же он не умрет раньше тебя.

— Да замолчите вы обе! — Софья стала совсем пунцовой, — тоже мне сводницы! И вообще, еще ни один о женитьбе и не говорил. А ты, радость моя хвостатая, ответь, как долго ты еще собираешься морочить голову мэтру? Он–то свои намерения обозначил достаточно ясно.

— А чего я-то? — Тин спряталась в тень, — я ему голову и не морочу!

— Софья, заметьте — я промолчала, — мурлыкнула из своего угла Рэйчел.

— Да, молодец, плюс два балла за самоконтроль, молчи дальше, — отмахнулась от нее целительница, — нет, Тиана, и в самом деле, вот завтра подойдет к тебе мэтр и предложит стать его женой, что ты сделаешь? Снова убежишь?

— Да не знаю я, — пробурчала рыжая.

— Ну а сама ты, что к нему чувствуешь? — тон Софьи стал участливым.

— Не знаю, — девушка совсем опустила голову, потом вдруг разоткровенничалась: — когда он подходит ко мне близко–близко, я словно с ума схожу. Тело становится просто ватным, так и хочется упасть в его объятия, свернуться клубочком и замереть. А разум кричит, что рядом опасность, драться бесполезно и нужно бежать, как можно быстрее.

— А сердце? — чуть улыбнулась целительница.

— А сердце, — с обидой произнесла Тин, — как у вас говорят: "прячется в пятках"? и замирает.

— А почему ты его так боишься? — с удивлением спросила Маргарита.

— Он ощущается как зверь. Хищный и опасный. Абсолютный враг. Хотя, ты не маг, тебе не понять, — три вздоха поддержали демонессу. Даже Элеонора, которая весь разговор просидела практически не дыша.

Итак, принц уехал, выкупив у Жан—Жака его пленных. Деньги парню действительно не помешают. Элеонору я принцу просто так отдал. Теперь у него почти настоящий двор — принцесса, фрейлина, паж, придворная дама, начальник гвардии с одним гвардейцем и придворный маг. Шутка, конечно, не очень, но все сделали вид, что им весело. Лодрик пытался мне что–то сказать, но смутился и замолк. Только поклонился низко–низко. После той стычки он стал сильно заикаться, так что предпочитает молчать. Андрэ хохмит, что и до этого от парня последнее что слышал — слова присяги, так что ничего не изменилось. С принцем уехала и леди Маргарита. Этот поступок я всецело одобряю — война не ее призвание явно. Это вообще не женское дело, по большому–то счету.

После отъезда высокородного гостя в лагере воцарились тишина и спокойствие. Еще пока мы разыскивали принца в горах, подполковник послал отряд на территорию противника, но тот вернулся ни с чем. Эранийцы успели свернуть лагерь и отойти, так что, доскакав до первой же гальдорской крепости, разведчики были вынуждены повернуть назад. Связываться с риттерами–монахами сэр Ульрик запретил строго–настрого. Впрочем, распускать наемников герцог тоже не торопился.

Вычистив Кошмарика, разложив покупки и переодевшись с дороги, заглядываю в наш шатер.

— О, вы уже вернулись? — приветствует меня Элеандор.

— Я вернулся.

— А парни что? — Эл, кажется, слегка уже пьян.

— Ну, в Кермонте столько соблазнов… — развожу я руками.

— Понятно, по борделям пошли, — вздыхает Софья.

— О, а это что такое? — мое внимание привлекает новый предмет интерьера, — славная птичка!

В клетке, сплетенной из золотых, кажется, прутьев сидит нечто яркое и изящное. При моем приближении птичка резко шарахается в сторону, раздуваясь и меняя цвет на буро–зеленый.

— Это подарок лорда–протектора и причина столь пасмурного настроения нашей славной госпожи Биен, — сэр Эрцель устроился на снятом седле, вытянув раненую ногу.

Доррит хлопочет рядом, то подливая рыцарю вино, то массируя плечи. Единственная из захваченных в плен служанок пожелавшая остаться. Интересно, чем ее так покорил наш немолодой уже, да и не особо красивый сэр шпион?

— Певчая птичка в золотой клетке? — я хмыкнул, — намек более чем прозрачен.

— Вот именно, — буркнула целительница.

— Ну и, что думаешь?

— Да иди ты! — Софья в сердцах запустила в меня кубком, — Я просто счастлива! Всю жизнь мечтала стать чьей–нибудь содержанкой!

И добавила пару слов, которые приличная девушка и знать–то не должна.

— А в чем тогда проблема?

— Проблема в том, что принять подарок, значит согласиться, — чуть улыбнулся тай-Дорум, — а вернуть просто так не годится тоже. Это вам не просто безвкусное, но дорогое украшение, тут подход тоньше. Да и оскорблять герцога небезопасно при всей его благодушности. Не поймет.

Его ситуация, похоже, забавляла своей парадоксальностью.

— Самый надежный вариант — выйти замуж, — как бы серьезно размышляя, протянул Элеандор, — вот только тут тоже думать нужно. Кто посмеет пойти против одного из влиятельнейших людей королевства? Молодой тай-Робер, конечно, аристократ, но мелковат, да. И согласится ли?

Софья глянула на него хмуро, справедливо заподозрив издевку.

— Выходи за сэра шпиона, — Эрцель при моих словах поперхнулся вином, — он мужчина еще очень даже, а тень паука прикроет от излишне навязчивого герцога. Да и целитель в семье лишним не будет.

— Софья, девочка моя, ты же не воспримешь этот совет всерьез? — просипел тай-Дорум, прокашлявшись. От переизбытка чувств он даже на "ты" перешел, утратив обычную сдержанность.

— А почему тогда не за тебя? — девушка поднимает глаза впервые, кажется, за этот вечер, улыбнувшись, — или великий черный маг боится какого–то жалкого герцога?

— Я бы с радостью, — сокрушенно вздыхаю, поддерживая игру, — но ведь двоеженство у вас, кажется, запрещено?

Смешно всем кроме Тианы. Тай—Дорум, кажется, окончательно уверился в том, что я аристократ с юга. Есть у него такая версия, вполне логичная. И наши с Тианой отношения он определил точнее всех. Только он думает, что я вроде старшего родственника, присматривающего за беглой (или изгнанной) дворянкой из Кенара. Для мыслей о других мирах и демонах он слишком прагматичен.

— Может, ты что–нибудь придумаешь? — Элеандор наливает вина и мне.

— А я говорю — вернуть ему жабу, — настаивает Тиана, — в ржавой железной клетке.

— Жаба это все–таки перебор, — ухмыляется сэр Эрцель.

— Хм, это, на мой взгляд, тоже слишком в лоб, но и подарок не верх утонченности… — задумчиво отпиваю из кубка, у меня появилась идея, — Софья, тебе же это пернатое не слишком нужно? Ну так и выпусти. При максимальном количестве свидетелей. А клетку отправь обратно герцогу с благодарностью. Мол, всегда жалела таких птичек и мечтала выпустить хоть одну на свободу. Спасибо за подарок и предоставленную возможность.

Эрцель сгибается от хохота, хлопая себя по бедрам.

— Сеньорита, сделайте это, умоляю! Я хочу посмотреть на его рожу! Если до него и такой намек не дойдет… вот честно, цепью рыцарской клянусь — возьму вас замуж!

— Ну, прямо таким уж идиотом или подонком наш лорд не выглядит, — усмехается Элеандор, — но мне идея тоже нравится. Я помогу тебе с формулировками, когда будешь писать.

— Ох, мэтр! — тай-Дорум все не может отдышаться, — у вас талант! Если мне понадобится окунуть кого–нибудь в дерьмо, я к вам обращусь, непременно.

Комплимент, мягко говоря, сомнительный.

Шутка вспомнилась через дюжину дней, когда пятеро бойцов кермонтского полка потребовали, чтобы Софья срочно прибыла в расположение штаба. Вспомнилась не только мне, так как сэр Эрцель тут же возжелал немного прокатиться верхом. Остальные не сказали ни слова, просто окружив Софью кольцом. Впрочем, командующий эскортом сержант не возражал, только иногда оценивающе поглядывал на Жан—Жака. А парень выглядел, нужно сказать, внушительно. Ему мы отдали самую крупную лошадь из захваченных в первой стычке. Из доспехов, правда, ничего не подошло, но деньги за пленных позволили перековать трофеи в тяжелую броню. И на оружие осталось. Так что теперь великан напоминал то ли танк, то ли осадную башню. И тренировался как проклятый. Они вообще довольно близко сошлись с Мэтом на почве одинаковых интересов, что, несомненно, пошло на пользу сыну мельника. Матеуш и сам, конечно, раздолбай просто в силу возраста, но боевой опыт у него внушительный. Да и манеры уже не совсем деревенские — чувствуется рука сестры и пример Элеандора.

— Простите, госпожа Биен, что отвлекаю вас от дел, — полковник поклонился вполне вежливо, как благородной леди, — но у нас тут странный перебежчик. Он требует свидания именно с вами.

— Со мной? — изумилась девушка.

— Вот именно, — кивнул тай-Беренгин, — мне это тоже очень интересно.

Пленник хоть и был безоружен, но даже не связан. Трое бойцов постоянно находились рядом просто на всякий случай. Завидев целительницу, риттер метнулся вперед, но охрана тут же схватила его за руки, не давая двинуться дальше.

— Софьия, дущья моя… — от волнения гальдорский акцент сделался еще заметнее.

— Риттер? — Софья изумилась, — Бернард?

— Бернард Регосский, риттер–мечник, — подсказал я.

— Так вы знаете этого человека, сеньорита? — уточнил полковник.

— Да, конечно, мы встречались, — кивнула девушка, — но, помилуйте, риттер, что привело вас сюда?

— Любовь! — Бернард упал на колени и заговорил горячо, сбиваясь от волнения, — София, я не знаю что со мной такое! Я… я думаю только о вас с тех самых пор, как мы расстались. Я… знаю, что это недостойно. Женщина не может, не должна… но мне плевать! Мне все равно, что вы оскверненная, даже если вы околдовали меня. Я не могу без вас. Я бросил все, я предал товарищей, веру, родителей, братьев, но я хочу быть с вами и только с вами. Я готов быть вашим рабом или мужем, но вашим.

— Бернард, но я… — Софья слегка ошалела от такого напора.

— Это все хорошо, молодой человек, — над влюбленным нависла массивная фигура полковника, — но сватов к отцу уважаемой мэтрессы вы зашлете позже. А пока мне бы очень хотелось услышать ту очень важную новость, о которой вы говорили. Сеньорита Биен, благодарю вас за помощь, но сейчас прошу покинуть палатку — у нас с риттером–кавалером деловой разговор.

О, парень подрос в ранге. Не обратил внимания на его герб. Аккуратно направляю потрясенную Софью прочь от шатра. Тин приотстает, чтобы с безопасного расстояния послушать, о чем же говорят командиры.

Бернарда еще несколько дней держали в ставке командующего, а информацию нам передал все тот же Эдуардо. По словам риттера эранийцы готовили какую–то крупную гадость. Если допрашивающие поняли правильно, то к противнику прибыла команда темных магов. Риттер в разновидностях "оскверненных" не слишком–то и разбирался, да и не афишировали ребята свое ремесло, но каждый риттер Гальдора еще и лицо духовное, а значит, подобные вещи просто чует, даже если не может распознать.

Я собирался пойти посмотреть на коллег поближе (на расстоянии удара ножом, желательно), но командиры не позволили. Темных Бернард видел в глубине территорий, и к какому перевалу они направлялись не понятно. Пока все тихо, но разыскивать магов на территории Гальдора, а уж тем более устраивать там боевые действия, провоцируя войну с нейтральной (формально) страной…

В общем, отцы–командиры объявили повышенную готовность, запретили все увольнительные и сели ждать неприятностей. По слухам, жалобы сэра Ульрика дошли–таки до ушей лорда–маршала и он согласился отправить на помощь часть сил из Суранга. Надеюсь, они успеют. Крепость, конечно, наша, но защитников явно не хватает. Большая часть бойцов переселилась в цитадель, но часть лагеря так и осталась под стенами. Меня, например, совершенно не радовала перспектива жить в казарме.

— Мальчики, я не знаю, что делать, — заявила Софья, входя в палатку.

— Это, смотря, что случилось, — отвлекся от доски Мэт, радуясь поводу прервать партию, в которой безнадежно проигрывал. И тут же подобрался, заметив заплаканные глаза: — тебя кто–то обидел?

— Нет, — Софья всхлипнула, — они хотят драться! Из–за меня.

— Кто, душа моя? — участливо поинтересовался Элеандор, протягивая девушке платок.

— Эдуардо вызвал Бернарда на дуэль. Завтра. Я не знаю, что мне делать!

— Может быть, пора уже выбрать хоть кого–то? — поинтересовался Мэт, — в любом случае остановить дуэль можешь только ты.

— Я не знаю, кого выбрать, — Софья уселась на тюфяк, обхватив колени руками.

— Бернарда не советую, — честно сказал я, — его жертва любви, конечно, трогает, но попахивает безумием. К тому же на данный момент он предатель, да и нищий практически. Все что у него осталось — его меч. Так что ты сначала разберись хорошенько, что ты к нему чувствуешь — это любовь или просто благодарность и восхищение?

— Кстати, мне тоже Эдуардо больше нравится, — поддержал меня Матеуш, — да и воспитан он лучше. У этих гальдорцев довольно жесткие порядки в семье, как я слышал.

Софья подняла на него глаза.

— А как же мэтр Роллен? — поинтересовался Элеандор, — мне кажется, замечательный молодой человек. Спокойный такой, основательный. И перспективы карьерного роста у него очень неплохие. К тому же он единственный из перечисленных подошел ко мне поинтересоваться твоими родителями и родственниками. Как думаешь, зачем?

— О, мне стоит ждать сватов? — возликовал Мэт, — сестренка, начинаем собирать приданное.

— Мэт, какое приданное? — возмутилась Софья, — я еще ничего не решила!

— Но насчет Олафа вы ведь подумаете, милочка?

— Подумаю, — Софья чуть повеселела, — он, по крайней мере, не пытается убить соперников. Геквертиш! И что мне с этими двумя делать?

— Да пусть дерутся, — пожал я плечами, — молодость горяча. А если победитель тебе не понравится, я могу вызвать его на дуэль.

— Вот уж спасибо, — Софья взглянула на меня особым взглядом, как всегда, когда я демонстрировал излишнюю по ее мнению кровожадность, — постараюсь обойтись без крайних мер.

Раннее утро. Солнце только–только поднимается из–за гор. Зелень травы спорит с безумной синевой неба, теплый ветерок легонько касается щеки. Красота и умиротворенность пейзажа настраивают на лирический лад. На фоне ярких одежд зрителей белизна рубашек поединщиков кажется особенно нестерпимой. Отсюда дуэльная площадка кажется причудливым, нереальным цветком. Пока не подходишь ближе. Поток чужих эмоций смывает тихое очарование утра, мир словно сдвигается, из красивой картинки превращаясь в пеструю и грубую реальность.

Я слегка опоздал, так что все ритуальные фразы уже сказаны, сталь шелестит, покидая ножны. Кодекс чистой стали, дуэльные рапиры, без брони и второго клинка. Бойцы медленно начинают двигаться, пытаясь развернуть противника к солнцу. Бернард массивнее, но движется с ленивой грацией крупной кошки. Эдуардо кажется более подвижным, при таких условиях поединка это плюс.

Первые осторожные атаки, звон клинков. Разрыв дистанции и снова попытки развернуть противника. Опять сближение и лязг стали. Левый бок Эдуардо окрашивается кровью, но это просто царапина. Парень даже не поморщился. Пока наслаждаюсь эстетической красотой алого на белом, тай-Робер равняет счет, задев левое плечо противника, но тоже неопасно. Пока все происходящее напоминает больше танец. В движениях нет настоящей злости, но потихоньку бойцы заводятся. Высверки стали все резче, все опаснее. Бернард действует в боле грубой, прямолинейной манере, Эдуардо предпочитает уходить и действовать на контратаках. Толпа, почуявшая запах крови, поддерживает своего бойца. На противоположной стороне круга вижу Софью, что кусает губы, и комкает в руках платок. Глаза ее блестят, но как–то лихорадочно.

Бойцы потихоньку начинают уставать — ошибки все чаще. У тай-Робера длинный шрам на ребрах, Бернард тоже получил три или четыре новых пореза. От первоначальной белизны рубашек не осталось и следа. Вот рапира литийца наконец пробивает правое плечо Бернарда. Толпа ревет от восторга, предчувствуя скорую развязку, но риттер не так прост. Он успевает перехватить оружие левой рукой и достает ногу соперника. Артерия не задета, но рана все равно серьезная. Эдуардо, наконец, освобождает шпагу и разрывает дистанцию. По молчаливому согласию, перетягивают, как могут раны остатками рубашек, не пытаясь атаковать. Обоюдный поклон и снова бой. Напряжение растет. Правая рука Бернарда висит плетью, но и левой он владеет неплохо. Раненая нога ограничивает подвижность тай-Робера, не давая ему в полной мере использовать преимущество. Оба бойца тяжело дышат и двигаются гораздо медленнее, чем в начале поединка. Атака, еще одна, еще, разошлись. Бернард пока держится. Вот он атакует сам, но, увы, допускает ошибку и клинок литийца пробивает грудь молодого риттера. Бернард падает на колени, роняя меч. На губах его пузырится кровь.

Эдуардо отскакивает назад. Чуть не падает рядом, шипя от боли в ноге, но выправляется.

— Признай свое поражение и останешься жить, — Эдуардо не хочет убивать соперника, ему достаточно победы. Глаза его ищут Софью в толпе зрителей.

— Зачем? — хрипит риттер, и резким движением вгоняет меч в сердце.

Толпа потрясена. Истинная причина дуэли известна всем, так что большинство глаз сейчас обращены к Софье. Победителю не помешает помощь лекаря. Не удостоив взгляда ни победителя, ни побежденного, с гордо поднятой головой, девушка удаляется с площадки, сохраняя на лице брезгливо–презрительную гримасу. И лишь в шатре, упав на постель и уткнувшись лицом в подушку, дает волю слезам. Элеандор садится рядом и что–то говорит успокаивающее, гладя по волосам. Я не вмешиваюсь.

— … Таким образом, Дирвенский конфликт привел к образованию Гернского союза городов, — закончила Рэйчел.

— В каком году?

- 469 от падения империи.

— Основные причины?

— Ну… — девушка задумалась, — слабость короля Эрании, неудобное положение, обилие свободных для найма бойцов после войны, которые и составили основные силы союза, экономи… Что это?

— Тоже почувствовала? — я заинтересовано посмотрел на девушку. Та кивнула, — отголосок какого–то очень мощного заклинания. Все, урок окончен.

Сменив позу на более удобную для медитации, раскрываюсь миру. Если я верно определил направление, то все безобразие происходит на территории Гальдора, не так далеко от лагеря. Прорыва хаоса можно не опасаться, но взбаламутили энергии просто ужасно. Плюс ощущения будто пытаются протащить что–то через грань. Увы, отсюда я помешать этому не могу. Вдруг чувствую попытку Рэйчел скользнуть в хаос. И куда лезет? Вообще–то ей еще рано, но в связке со мной можно. Чуть–чуть раскрываю перед ней мир больших энергий. Протянуть прямой канал за грань мира не даю, только через меня.

Впрочем, девочке достаточно и этого. После возвращения в реальность Рэйчел еще какое–то время пытается отойти от шока. Подозреваю, ощущения у нее как у жителя пустыни, который под конец жизни вдруг увидел океан. Трачу еще полчаса времени на объяснения всего, что мы увидели. Строго–настрого запрещаю пытаться повторить опыт самостоятельно. Пока что ученице хватит и разлитой вокруг энергии, а попытка зачерпнуть хаоса напрямую грозит полным развоплощением. И хорошо если только ей.

Сообщаю о произошедшем Элеандору, потом Васкару и подполковнику. Собственно, ничего конкретного, кроме того, что заклинание темное, мощное и, возможно, призыв. Скорее всего, на основе жертвоприношения. Но в любом случае, ничего хорошего ждать не приходится. Да и сделать мы ничего не можем. Отправить разъезды в сторону Гальдора, да усилить караулы. На всякий случай еще раз проверяю и подзаряжаю все темные артефакты и готовлю побольше стрел. Рэйчел помогает, и действует вполне уверено.

Сигнал тревоги прозвучал утром следующего дня. Пока Эрцель, проклиная все на свете, доковылял до вершины башни, там уже собралась вся команда а также Васкар, Демирт из "Котов", подполковник тай-Робер и еще несколько капитанов мелких отрядов. Олаф тоже был здесь, а мэтр Пинигус, скорее всего, дежурит в госпитале. Боевым магом он себя не называет даже в шутку. Этот хмурый старик вообще редко шутит. Странная личность.

— Дьявол! Ничего не видно! — выругался темный. Он постоянно поминал каких–то странных богов своей родины.

Эрцель посмотрел вниз. По ущелью медленно двигалась фигура огромного рыцаря. Сквозь сочленения доспехов пробивался яркий белый свет. А вот шагах в ста за спиной рыцаря ущелье действительно было укрыто темным облаком в котором скользили неясные тени.

— Даркин, подробнее! — потребовал Элеандор, — что это за тьма, в которой даже тебе ничего не видно?

— Да я вообще не про это! — отмахнулся беловолосый, — облако — это заклятие тьмы. Внутри какая–то нежить, судя по ощущениям. И не простые скелеты. Подполковник, у ваших людей есть серебряное оружие?

Тай—Робер молча извлек из ножен дагу, блеснувшую на солнце, потом пояснил: — такие у десятников и офицеров. У остальных нет.

— Так, а что по рыцарю? — продолжил мастер Хольтс все тем же деловым тоном. От обычной утонченной, вальяжной манеры не осталось и следа.

— А вот с рыцарем проблемы, — помрачнел Кат, — это, похоже, боевой конструкт. Энергетика просто зашкаливает. Предвидя твой вопрос — я не знаю, что с ним делать! По идее, должны быть какие–то управляющие плетения, каналы к магам–манипуляторам. Но их нет! Да я вообще не понимаю, как они закачали в него столько энергии!

— Это похоже на… — мэтресса Ардивенто произнесла какое–то незнакомое слово, похоже, на их родном языке, судя по реакции темного.

— Поясни, — тут же потребовал он.

— Это… воплощение, — девушка с трудом подбирала слова на даркаане, — вселение. Как–то так. Дух рахуден, заключенный в предмет. Его страдания и обеспечивают энергию. Потому и нет управления. Дух действует самостоятельно. Все ограничения наложены заранее еще при… извлечении.

— Как его изгнать?

— Ну, есть какие–то ритуалы изгнания, — уверенности в голосе магички не было.

— Провести можешь? — тут же поинтересовался Матеуш, — а мы попробуем его задержать.

— Нет. — Надежда на лучшее умерла, не успев родиться, — меня этому не учили, совсем. Это тайная магия, только для высших.

— Ты же и есть высшая! — возмутился парень, — эта, фер–рахун!

— Я, между прочим, просто девчонка, только–только расправившая крылья! Я даже не боевой маг! — Тиана начала кричать в ответ.

— Замолчите оба, — потребовал Элеандор, — итак, Тин помочь не может. Мэтр Роллен? Нет? Ладно, попробуем прикинуть тактику.

Командиры почтительно молчали. Опыт знаменитой пятерки никто оспаривать не собирался.

— Никакой тактики Эл, — беловолосый как–то грустно покачал головой. — Вы не справитесь. Черные клинки для него не опаснее деревянного меча. Даже игрушка Тин не поможет. Эта тварь накачана энергией вплоть до искажения реальности.

Его слова прервал нарастающий грохот, все резко повернулись в сторону противника. От фигуры рыцаря катилась словно бы воздушная волна, поднимая облако пыли. Стена вздрогнула, но устояла. А вот баррикаду на месте пролома разметало словно кучу осенних листьев. Крики раненых и команды офицеров отсюда были еле слышны.

— Геквертиш! — помянул Разрушителя Эл, — и что ты предлагаешь нам делать?

— Уходить. — Прозвучало словно приговор, — если что, ты помнишь: второй камень справа, четвертый снизу.

Произнеся эту странную фразу, Даркин прыгнул вниз, совершив в воздухе хитрый переворот.

— Позер! — фыркнула Тин, и… прыгнула следом, в точности повторив движение мага.

— Сеньоры, нам лучше уходить! — Элеандор обратился к присутствующим.

Софья и Жан—Жак уже начали спуск, Матеуш помогал черноволосой ученице мага оттащить от края упирающуюся волчицу.

— Простите, мастер Хольтс, — решил уточнить Эрцель, — я не совсем понял последнюю фразу. Причем здесь какой–то камень? Что там такое?

— Завещание. — Отрезал лучник и поспешил следом за соратниками.

Эрцель выругался и отправился следом. Если темный не надеется выйти из боя живым, то, как минимум, постарается прихватить противника с собой. А в этот момент лучше находиться от него как можно дальше. И уж точно не на вершине башни. Остальные офицеры, видимо, пришли к тому же выводу, поспешив вниз.

Проскочив через свежий пролом в стене, мчусь к противнику. Чем дальше от наших позиций я его перехвачу, тем лучше. Прыгать сквозь грань не рискую — понятия не имею, как повлияет на переход такая концентрация энергий. Это действительно нечто запредельное. Похожее я видел только у Архимага в гневе. Тут основой служит огненная составляющая, но она настолько мощна, что меч Тианы выглядит рядом с ней детской игрушкой.

Сама Тиана догоняет меня на середине пути. Злиться на эту неугомонную девчонку уже нет ни сил, ни времени. Фигура рыцаря все ближе. Высотой конструкт метра два с половиной, может быть, три. Тин перелетает через него в каком–то залихватском сальто, пытаясь разрубить шлем. Без особого эффекта. Огненный клинок проходит насквозь. Пока рыцарь отвлекается на демонессу, я прохожу низом, нанося удар по щиколотке. Конструкт спотыкается. Вблизи картина более понятна. Распределение энергии внутри конструкта неравномерно. В ослепительном сиянии угадываются какие–то течения, каналы с центром где–то в районе солнечного сплетения. Не успел я порадоваться остановке конструкта, как энергия хлынула в поврежденную ногу, сращивая металлические детали, восстанавливая плетения.

Тиана несколько обескуражено смотрит на свой клинок. Движением руки отправляю ее в сторону темного облака — там от нее больше пользы. Пусть прикрывает, пока я думаю, что делать с этой аватарой. Конструкт уже восстановился и я начинаю "танцевать" уворачиваясь от ударов огромного меча, жаля быстрыми выпадами. Толку от моих ударов чуть. Попытки сформировать разрыв пустоты рыцарь схлопывает собственной энергией. Ее столько, что реальность вокруг противника дрожит и искажается, словно воздух в жаркую погоду. Двигаюсь в предельно низкой стойке, затрудняя действия противника. Закрываясь от пинка ногой, ставлю стену пустоты. Вместо того чтобы провалиться в разрыв, гигантский стальной сапог останавливается, словно действительно налетев на стену. Чувствую, как две реальности начинают бороться между собой. Приходится прилагать огромные усилия, чтобы не дать закрыть разрыв. Наконец, рыцарь меняет стойку и вновь пытается достать меня мечом.

Кажется, единственный способ остановить эту сволочь — прямое противостояние энергий. Влить в него пустоты больше, чем огня внутри. Рискованно, но другого выхода я не вижу. Попытка обрушить на него скальный карниз провалилась — камни просто испарились в полете. Подловив момент, резко распрямляюсь, вонзив клинок в сочленение доспехов, и пытаясь достать до скрытого под броней "сердца". Сталь успела вонзиться на пару ладоней до того, как рыцарь перенаправил внутреннюю энергию. Я усилил нажим, вгоняя в клинок все больше энергии. И еще больше, и еще. Конструкт так и застыл с поднятым мечом — все силы уходили на борьбу. Мои тоже — сейчас меня может убить и маленький ребенок. Надеюсь, Тин еще держится. А потом на посторонние мысли не осталось сил — я гнал и гнал энергию, раскрывшись до предела, превратившись в своеобразный проводник энергии хаоса. В теории, проиграть я не мог — сколь бы велика не была энергия демона, хаос бесконечен. Но это в теории, потому что хаос бесконечен, а вот человеческое тело, увы. Сталь клинка, что помогал усиливать энергию, давно превратилась в дым, и потоки я сплетал уже просто собственной волей. Чувствуя, как безумная, дикая энергия выжигает организм изнутри, я продолжал давить, продвигая клинок все ближе и ближе к цели.

Видимо, демон почувствовал, что проигрывает бой, потому что решился на отчаянный шаг — ослабил защиту ради последнего удара. Ощущая каким то не шестым, а тридцать шестым чувством начавший движение меч, я все равно не мог упустить такой шанс, и, понимая, что уже не успею, продолжал гнать энергию разрушения к чужому сердцу.

Движение воздуха над головой, вопль ярости или боли, и огромный клинок врезается в землю чуть правее. Краем глаза вижу распластанное по камням тело. Неизменный белый костюм и рыжая шевелюра только угадываются под слоем черной крови. Через секунду клинок пустоты достигает "сердца" конструкта, разрывая магические плетения. Огненная энергия сходит с ума, вырываясь из сетей заклятия. Нужно уходить. Клинка в руках уже нет. Кажется, я тоже в крови. Перед глазами все плывет, мысли путаются. Успеваю подхватить Тин и нырнуть на поля пепла. Дальше туман.

В сознание прихожу уже в знакомой палатке, не сразу осознав переход от видений к реальности. С трудом сфокусировав зрение на большом темном пятне, узнаю Жан—Жака.

— О! — выдает великан, встретившись со мной глазами, и покидает палатку.

Количество восторгов по поводу моего возвращения из небытия просто умиляет. Через некоторое время в палатку вламывается Мэт в полном доспехе.

— Привет! Рад, что ты очнулся! — этот действительно рад, судя по выражению лица, — коротко о главном: все живы. Некоторые даже здоровы.

— Тин? — интересуюсь я. Голос слабый, горло пересохло.

— Жива. Уже очнулась. Меня к ней Софья не пустила, но ты же знаешь — если сразу не умерла наша рыжая, то выкарабкается. Похоже, она в очередной раз должна тебе жизнь!

Говорить сил нет, но вопрос явно читается в моих глазах.

— А ты не помнишь? Ты вывалился из портала посреди лагеря за полахена до взрыва. Весь в крови, с Тианой на руках, прям хоть сейчас в балладу. Сделал пару шагов и упал. Слава богам, мы успели подскочить первыми и утащить вас по палаткам. Еще одной легенды об изнасилованном демоне не будет. Ну, Тианой тут же занялась Софья, а тобой я и Элеандор. Мы, когда кровь с тебя смыли, вообще ошалели — ни одной царапины! Что у вас там творилось–то? Или ты раны залечиваешь быстрее, чем Тин?

— Ладно, можешь не отвечать пока, — продолжил тараторить парень, не дав вставить мне и слова, — лежи, восстанавливайся. Софья сейчас с ранеными закончит и подойдет. Даст тебе выпить чего–нибудь жутко противного. Так что рекомендую притвориться спящим.

Последняя фраза прозвучала уже с порога. Какой–то он взвинченный сегодня. Ладно, подожду Софью или Элеандора. Может быть, они расскажут, что здесь творится? А пока можно проверить, что же с моим несчастным организмом.

С организмом, как ни странно, действительно оказалось все в порядке — никаких особых повреждений. А вот энергетические структуры пострадали сильно, ими и займемся. Забегала Софья, давала что–то выпить. Пару раз Рэйчел приносила поесть. Не знаю, сколько на самом деле прошло времени к тому моменту, как я смог самостоятельно выйти из палатки, но не думаю, что много. Тело слушалось плохо, словно после длительной болезни, но это пройдет. Побродив немного по лагерю, нашел тай-Дорума. Из него тоже бегун неважный, так что мы присели в тенечке, и я получил интересующую информацию.

Бой никто толком и не видел, а те, кто видел — уже не расскажут. Взорвавшийся конструкт превратил крепость в живописные руины. Во что он превратил ущелье можно себе представить. В общем, из Кермонта теперь в Гальдор только одна дорога, да и то не факт. На перевале "левой руки" пока никто и не был. Оказывается, атака шла одновременно через два перевала и если на нашем, хоть и чудом, с большими потерями, отбились, то баронские дружины, похоже, сплоховали. Кермонт в осаде. Эранийцы попытались сразу же ударить в тыл нашей группе, но были отброшены. Больше таких попыток не было, у противника сил осталось тоже не слишком много, судя по всему. Но наши все равно в боевой готовности. Людей осталось мало — погибших не так много, но ранены почти все. Софья, Рэйчел, Пинигус и остальные лекари практически ночуют в госпитале. Руководство ломает головы над дальнейшими планами.

Вечером заглянул в шатер к девчонкам. Софья и Рэйчел только–только вернулись. С ними приковыляла перебинтованная, но вполне довольная жизнью волчица, видимо, успевшая поучаствовать в драке. Пришел измученный Элеандор. Матеуш и Жан—Жак ушли на дежурство. Впрочем, они меня не слишком интересовали. Тиана лежала укрытая одеялом почти с головой, одни глаза сверкают. Кажется, она не одета, но покрывало как–то странно топорщится на спине. Девушка выглядит слабой и изможденной, чуть сползшее одеяло открывает перебинтованное плечо.

— Привет, как самочувствие? — сажусь так, чтобы лежащей на животе девушке было меня видно.

— Жива, — вздохнула Тин, — славная была драка, правда?

— Не знаю, — пожимаю плечами, — я не видел. Был занят этим конструктом. Но твое вмешательство было кстати, ты мне жизнь спасла. Спасибо.

— Да? Я плохо помню, — рыжая, заинтересовавшись, выглянула из–под одеяла, — сначала я рубилась с этими тенями, потом смотрю — меч уже падает. А мой–то клинок вообще бесполезен, я и ударила всем телом. Обожглась, похоже.

Девушка нервно хихикнула:

— Расскажи кому, что дочь огня обожглась! Это будет главной шуткой ближайшие пару эонов! Потом не помню, кажется, потеряла сознание от боли. Мне снилось, что я умерла и меня уносит на поля пепла какой–то рахуден.

— Давай вылезай, фантазерка, хоть поешь нормально, — Софья уже разложила по тарелкам какое–то рагу, — здесь все свои.

— Я не могу, — насупилась девушка.

— О, Дева! Да кого тут интересуют твои крылья? — и пояснила уже для нас: — ей крылья повредили, сильно. Вот она и стесняется. Сейчас она даже облик сменить не может. Потому и прячется все время в палатке, чтобы не возбуждать новых слухов.

Тин к столу все–таки пересела, закутавшись все в то же одеяло. Выглядела девушка жутко смущенной.

— Мэтр, а что там было на самом–то деле? — поинтересовалась Рэйчел, — взрыв был страшный. Вы меня этому заклинанию научите?

— Неа, — качаю головой, спешно дожевывая лепешку — там никакого заклинания и не было. Чистая сила. Я сначала попытался пофехтовать, а потом понял, что бесполезно. Так мы и давили друг друга энергией. А Тин в это время меня прикрывала.

— Ты переоцениваешь мои заслуги, — криво ухмыльнулась девушка, — там у вас такое творилось, что эти полутени неживые попросту рассеивались. Я бы и сама у тебя за спиной спряталась, но боялась повторить их судьбу.

— Что не помешало тебе отвести меч в последний момент, — и уже для остальных: — понимая, что проигрывает, конструкт попытался вложить все силы в удар, и только благодаря Тин меч прошел мимо. Защищаться я в тот момент не мог. Зато достал основной узел силы, вот тогда–то конструкт и рванул. Интересно будет посмотреть, что же там осталось.

— Трещина в два полета стрелы, плюс завалы шагов на триста в каждую сторону, — просветила меня Софья, — Олаф рассказал. А как вы оттуда выбрались, хотела бы я знать? И почему ты был весь в крови? Как ты себя вообще чувствуешь?

— Выбрались? Как обычно. Я тогда, честно–то говоря, плохо соображал от перенапряжения. Чувствую, что сейчас рванет, хватаю Тин и ухожу на поля пепла. Дальше и сам не помню. А самочувствие? Довольно паршивое. Что–то вроде ожогов Тианы, только внутренние. Слишком большой поток силы пришлось через себя пропустить. Колдовать мне пока нельзя, но дня через три, думаю, восстановлюсь.

— Так… на полях, это был ты? — Тиана смотрела на меня с каким–то суеверным ужасом, — тот демон пепла?

— Башка похожая на череп, рога прикрывают с боков и загнуты на манер бараньих, глаза, клыки и когти черные, вдоль предплечий костяные клинки, так? Тогда да.

Взгляд демонессы становится совершенно отсутствующим, некоторое время она что–то тихонько бормочет себе под нос, а потом начинает хохотать. Дико, взахлеб, не замечая перевернутой тарелки и удивленных взглядов.

— Кажется, это истерика, — задумчиво предположил Элеандор.

— Определенно, — ухмыльнулась Софья, рассматривая всхлипывающую в подушку демонессу, словно какую–то забавную зверюшку, — как успокаивать будем?

— Ну, можно сделать ей больно, — меня реакция Тианы несколько удивила и обидела, честно говоря.

— Не… малыш, не смей делать тете больно, — послышалось сквозь заливистый смех, — это… ха–ха–ха, не хорошо.

— Даркин, если ты ее ударишь, она, пожалуй и не переживет, — отвергла предложение Софья.

Вернувшийся Элеандор попросту вылил на рыжую ведро воды, что вызвало возмущенный вопль не только Тианы, но и Софьи, которая тут же закричала про испорченные бинты и необходимость повторной перевязки. Зато Тин более–менее успокоилась.

— Софья уймись! — прикрикнул я на девушку, — сейчас мы уйдем и делай с ней все, что хочешь. Только сначала Тиана объяснит, что вызвало у нее столь бурную реакцию.

— Ну… я… — Тин все еще пыталась отдышаться, — я поняла, почему ты задыхаешься, кажется.

— Оу! — склонив голову к плечу, смотрю на пытающуюся справиться со смехом демонессу.

— У тебя после прыжков на поля, ничего не болит, не ноет?

Рефлекторно потираю шею сзади. Тиана замечает жест и снисходит до объяснений. Смешки все еще прорываются сквозь напускную серьезность. Но это уже не истерика.

— Видишь ли, у рахуден, высших рахуден, две дыхательные системы. Когда малыш первый раз меняет облик кто–то из старших, чаще мать, вскрывают дыхательные щели. Иначе ребенок может и задохнуться. Хотя, обычно, он просто принимает основной облик. А ты… ха–ха… так получается, до сих пор малыш.

— Ну, извини, моя мать далеко, — обиженно буркаю я, покидая шатер. Элеандор выходит следом.

На следующий день участвую в совещании командиров. Ситуация безрадостная — город в осаде, прорвать ее мы не можем. Когда ждать подкреплений — не понятно. По неподтвержденным данным лорд–протектор все–таки жив и сейчас находится в осажденном городе. По долине рыщут разъезды эранийцев и наши разведчики. Под конец подполковник прямо спросил — могу ли я чем–то помочь как маг разрушения? Может быть, существует какой–то ритуал, который поможет нам в решении проблемы? Отговорился травмой после поединка. Увы, Элеандора так просто не проведешь — он насел на меня уже после окончания встречи. Его просто послал прямым текстом, не объясняя ничего. Потому что на самом деле такой ритуал есть.

Когда я услышал от вестового: "мэтр темный маг, вас там какая–то девочка ищет", у меня сердце остановилось, в глазах потемнело. Сердце вдруг опомнилось и заколотилось в каком–то бешенном ритме. Влетев в палатку командира, я оценил обстановку и судорожно выдохнул — не она. Меньше ростом, чем Ниа, волосы светло–русые, с отливом в рыжину.

— А, мэтр Кат, проходите, — приветствовал меня подполковник, — вот эта девочка ищет черного мага с белыми волосами. Ее разведчики подобрали. Они там деревню брошенную обследовали, малышка сама к ним вышла. Говорит, всех жителей увели солдаты в красных мундирах, она в скалах спряталась, теперь требует мага. Вроде как знамение ей было.

Все это время девчонка в ветхом платьице неопределенного цвета пялилась на меня с какой–то смесью благоговения, надежды и ужаса. Где–то на самом краю сознания мелькнуло знакомое ощущение, не передаваемое словами и почему–то ассоциируемое с запахом зеленых яблок. На всякий случай я решил уточнить: "Тебе действительно было видение?".

— Да, — смело кивнула девчушка, — я видела тебя, и себя. Ты ведь правда можешь спасти город?

Взгляд тай-Робера стал заинтересованным. Молча разворачиваюсь и выхожу. Такого поворота событий я не ожидал.

Горные пейзажи на этот раз не приносили успокоения, в душе царил полный раздрай. Мне даже не удалось уйти в состояние медитации, чего со мной не случалось уже очень давно. Долг и Честь сражались между собой, разрывая мой мир на части, и подпитывая пламя Ярости. Она–то всегда со мной и готова вылезти наружу при первых признаках слабости.

Тяжело дыша, на мою любимую площадку вскарабкался Элеандор. Некоторое время он просто молча сидел, прислонившись спиной к скале и созерцая окрестности.

— Давай, рассказывай, при чем здесь эта девочка, — все так же глядя вдаль, потребовал он, — ты сам не свой как ее увидел.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Девочка говорит, что ей явилась богиня. Что нужна тебе, чтобы спасти город.

— От тебя пахнет яблоками, Эл, — я не отрывал взгляда от линии горизонта, — ты тоже служитель Девы, да?

— Да какой там служитель, — невесело хмыкнул парень, — игрушка, забавный уродец. Ты от темы не уходи. Ты действительно можешь спасти город?

— Да. — Эл мой друг и советчик, он имеет право знать, — могу. Для этого мне придется убить девочку. И не просто убить — замучить до смерти. А так как ритуал я не проводил еще ни разу, есть вероятность, что я убью ее зря.

— Что тебя останавливает? Вероятность неудачи? Если девочку привела сама богиня, значит, для ритуала она подходит и все пройдет хорошо.

— Я обещал дочери никогда не использовать в своих опытах детей, лучник.

— Для тебя это достаточно веская причина обречь на смерть целый город? Даркин, ты думал, зачем эранийцы уводят людей целыми деревнями? Что–то мне подсказывает, не укрепления строить. Скоро здесь будет второй Гаэсс.

— Я дал слово.

— Замечательно, — выдохнул парень сквозь зубы, — твоя верность слову достойна восхищения. Но не тогда, когда на кону жизни тысяч людей! Какого стрикха ты тут изображаешь страдания святого Альберта, разорви тебя крайс?! Да Ниа, совершенно уверен, простит тебя за подобный поступок! Что еще, кроме твоей тупой упертости? Да даже боги ясно выразили свое отношение к происходящему, за ручку притащив к тебе эту девчонку! Все за, все просят, буквально умоляют тебя спасти людей! Нет, наш лорд уперся в собственные принципы, как баран в скалу! Они ему дороже всего. Срать он на людей хотел!

— Боги, говоришь? — половину пламенной речи я пропустил мимо ушей, — вот скажи мне, забавная игрушка, почему твоя Дева такая сука, а? Сначала Бернард, теперь эта девочка. Она любит убивать, ей нравится кровь? Что ж, я сделаю ей приятное. Я залью кровью ее алтари! Пока эта тварь не захлебнется!

Резко повернувшись на месте, Эл ударил локтем в солнечное сплетение. Я был без брони, да и не ожидал от него такого, так что удар прошел полностью.

— Не стоит так говорить, — спокойным, каким–то отстраненным тоном произнес лучник, — даже тебе — не стоит. Хотя я уверен, у тебя достанет силы выполнить обещание. Знаешь, однажды я тоже вот так бегал, злился, спрашивал "за что?". Один мудрый человек сказал мне: "Не пытайся оценить поступки богов человеческой меркой". Могу только посоветовать тебе то же самое. Откуда ты знаешь, сколько девочек сейчас молят богиню в осажденном городе? Кому из них что предназначено? Что будет, если ты сейчас струсишь? Твои принципы против человеческих жизней — согласен, не слишком приятный выбор. Впрочем, единственный, кто тебя осудит за нарушение слова — ты сам. Тут уж извини, я тебе не помощник.

Элеандор вздохнул и отправился в обратный путь, ворча, что староват он уже по скалам лазить за всякими ненормальными магами. А я остался сидеть и думать. На душу опустилось холодное безразличие. Что ж, это еще одно испытание, еще один шаг к цели. Я его сделаю. Ради детей, ради той, которую люблю, даже если они этот шаг не оценят. Ради будущего счастья Ниа нужно втоптать в дерьмо собственные принципы? Значит, будем карабкаться наверх по дерьму. И пусть потом не морщат носы всякие высокоморальные личности — вы сами толкаете меня на этот шаг, так извольте получить результат.

Не откладывая дело в долгий ящик, занялся подготовкой ритуала. Вырубил из камня алтарь, обтесал под правильный восьмигранник, при помощи Мэта и Жан—Жака перетащил на подходящее место. Дальше по памяти начертил звезду со всеми стяжками, фокусами, уловителями. Повезло, что я как раз собирался заняться с Рэйчел простейшей ритуалистикой, так что прикупил запас ингредиентов. Хотя, о каком везении может идти речь, когда в дело вмешиваются боги? Хорошо хоть для ритуала не нужен череп нерожденного младенца или еще какая экзотика. Так, черные свечи, в воск которых добавлена кровь по нечетным лучам, слезы девственниц (интересно, аптекарь перед сбором лично девственность проверяет?) в фокус–оберег. Просыпать эти линии смесью тайгового угля и серы, поджечь… Двигаюсь словно автомат, полностью сосредоточившись на задаче. Никаких эмоций — их очередь позже. Готово. Где там эта жертва? Так, ее успели накормить всякой дрянью. В смысле, накормили, чем было, но в данном случае лучше подошло бы овечье сердце и кое–какие травки. Но, чего нет — того нет. Будем работать так. Надеюсь, это не сильно повлияет на процесс.

— Я умру?

— Да. — Смотреть в глаза полные страха, надежды и чего–то еще, неуловимого чертовски больно. Оттого и отвечаю отрывисто, грубо. Я не могу позволить себе сейчас чувствовать хоть что–то, иначе брошу все к чертовой матери. Какие бы слухи не ходили обо мне в баронствах, пытать пятилетних детей мне еще не доводилось.

— Это… это будет не больно?

— Больно. Очень больно, — и долго. Чтобы из невинной детской души создать дух мщения нужно очень много боли. И я разделю ее с тобой, но знать об этом тебе не нужно. Процесс очень тонкий, и необходимо полностью осознавать, что происходит, поэтому на "пелену боли" я не имею права.

— Но ты ведь спасешь город? И маму с папой, и братиков?

— Ты спасешь.

Вот это правильный настрой. Она должна хотеть смерти захватчиков. Для этого и нужна человеческая душа — различать своих и чужих. Надеюсь, получится. Отгоняю подальше всех любопытных, включая Рэйчел. Сейчас она может только наблюдать. Трижды предупреждаю ученицу, чтобы не смела призывать силу. Движением руки вспоров ветхое платьице, киваю девочке на алтарь. Чуть поправляю, чтобы руки–ноги находились в соответствующих узлах фигуры. Готово. Начали.

Разум словно стекло, хрупок и прозрачен. Любая мысль — словно порез, но я выдержал. Полтора часа сплошной боли. Чужой боли, но воспринимаемой почти как своя. Последние слова, повелительный жест и неразличимый в наступившей темноте призрак — тораквимин, исторгающий души, отправляется к цели. Все, теперь от меня ничего не зависит. Надеюсь, я достаточно надежно вложил в него образы своих и чужих. По крайней мере, двигается он в сторону города. Хлюпаю носом — моя кровь на алтарь попасть не должна. В принципе, ритуал окончен, но ну их нафиг такие эксперименты. Оглядываюсь — вокруг пустота, даже Рэйчел нет. Нехорошо. Наших ребят застаю в компании Васкара, подполковника с сыном и Олафа. Все пьяные вдрызг. На меня смотрят с ужасом и затаенной ненавистью. Делаю большой глоток из первого подвернувшегося кувшина и иду спать. Кувшин забираю с собой — вряд ли я смогу уснуть просто так.

Любуюсь рассветом со своего любимого утеса над лагерем и меланхолично пытаюсь подобрать на риттоне "Невзятый замок". Не с моим слухом такие подвиги, но нужно же чем–то отвлечься. Прошла уже почти декада, а я все еще просыпаюсь иногда от собственного крика. Увы, даже маги разума не всесильны. Эксперимент можно считать удавшимся — злые с похмелья и недосыпа разведчики принесли вести о погибшем за одну ночь войске противника и ошалевших от такого поворота дел пленниках. Их, похоже, действительно собирались принести в жертву — семь алтарей замыкали город в гигантскую гептаграмму. В городе умерло чуть больше двух дюжин — в основном тяжелобольные, старики и несколько детей. Те, чей дух был слишком слаб, чтобы противиться зову тораквимина. Остальные отделались кошмарами. Бойцы стараются не встречаться со мной взглядами. Они взрослые люди, не раз видевшие смерть, они все понимают, но чувствам не прикажешь. Именно поэтому все прячут эмоции в меру сил и просто стараются не общаться со мной без необходимости, чисто случайно находя кучу дел в противоположном конце лагеря.

Впрочем, сегодняшнее пробуждение связано не с кошмаром. Энергетику мира баламутит так, что я почувствовал это даже сквозь сон. Привычным усилием слившись с хаосом (частично, разумеется), определил направление — где–то к северу от Герна. Попытался разобраться, что же происходит и хоть немного выправить баланс, но получил недвусмысленную рекомендацию не соваться. И сила очень знакомая. Интересно, с кем это мессир архимаг воюет, да еще так, что порядочные разрушители уснуть не могут? Подозреваю, сегодня клан Ворона прекратит свое существование. По крайней мере, лишится верхушки. Но ребята, похоже, действительно сильны. Жаль не удалось порыться в мозгах ни одного из них — трактаты по темной магии большая редкость, а знания лишними не бывают.

Рядом со мной из воздуха возникает фигурка в наглухо застегнутом сером плаще с капюшоном. Теперь Тин появляется на людях именно так, стараясь меньше улыбаться, чтобы не шокировать окружающих нечеловеческими клыками. Официальная версия — девушка сильно пострадала во время боя и теперь стесняется своего уродства. Что, в общем–то, недалеко от истины. Но если она сейчас опять заведет песню про "ты просто не мог поступить иначе, все правильно…" скину вниз и пусть махает своими подрубленными крыльями как хочет.

— Уф-ф, ну и душно же в этом плаще, — демонесса скинула капюшон, потом помялась немного и продолжила уже извиняющимся тоном: — ты прости, что я тогда смеялась. Ты и вправду из проклятого клана?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами, — других демонов пепла ни разу не видел.

— Хочешь я… — Тин замялась, покраснела, потом изменила формулировку, — вы позволите помочь вам вскрыть дыхательные щели, тан?

Хороший вопрос. Повернуться к ней спиной и подставить шею, да еще когда она ранена и пребывает в боевом облике. Хотя, это уже не вопрос. Любимому человеку или доверяешь или нет.

— Это опасно, — сообщаю ей, — облик я меняю только на полях пепла. Уверена, что тебе стоит туда соваться, раненой?

— Я бы хотела, — девушка опустила глаза, — еще раз посмотреть.

Ну, почему бы и нет? Открываю портал, вытаскивая испуганно пискнувшую девушку в мир смерти. Тин тут же оказывается у меня за спиной почти вплотную, организм реагирует сам — растущие из–под лопаток хлысты приходят в движение. Один обхватывает демонессу за пояс, а костяная пика второго замирает у горла. Медленно расслабляюсь, загоняя инстинкты подальше. Хотя в этом облике присутствие рядом самки ощущается еще сильнее.

Сзади раздается смущенное покашливание. Ах да, этом облике Тиана сильно ниже меня, она–то почти не меняется. Приседаю, чтобы ей было удобнее. Прикосновение когтя к шее отдается мурашками по всему телу. Короткая вспышка боли, еще одна. Распрямляюсь и аккуратно делаю первый вдох. Туманный воздух этого мира проникает в легкие, в кровь, я буквально чувствую, как он пропитывает каждую клеточку тела. Новые ощущения кружат голову. Только теперь я понял, насколько чужим был в этом мире, и как ограничены были раньше мои возможности. Сделав еще один глубокий вдох, разворачиваюсь к Тин. Та стоит, обхватив себя руками за плечи, и какими–то стеклянными глазами созерцает окружающий пейзаж. Ладно, хорошего понемногу. Возвращаюсь в реальный мир, снова занимая свое излюбленное место. Тиана тут же опускается на землю рядом со мной. Ее все еще трясет. На автомате обнимаю ее за плечи. Как ни странно, жест не встречает сопротивления, наоборот — девушка прижимается ко мне еще плотнее. Чуть изменяю позу, чтобы не касаться прижатых к спине крыльев.

— Жуткое ощущение, — делится она через некоторое время, — если бы еще лет пять назад мне сказали, что я побываю на полях пепла, и демон проклятого клана вернет меня обратно… Странно, я думала этот мир гораздо опаснее.

— Уж тебя–то прикрыть аурой моих невеликих способностей хватит, — усмехнулся я, — а вообще, конечно, с такими ранами ты уже через звит не смогла бы вернуться обратно, а через три обессилела бы до полного развоплощения.

— Ладно, не будем об этом, — меняю я тему, — расскажи лучше, что там у вас с Софьей вчера произошло? Чего вы так друг на друга кричали?

— Она хотела обрезать мне крылья! — возмущается девушка.

— И правильно хотела, как я понял, — вообще–то я в курсе ситуации, Софья вчера приходила жаловаться, — Тин, в раны попала какая–то зараза. Они не восстанавливаются, они гниют заживо. Еще немного и яд перекинется на организм. Я понимаю, что жалко, мне твои крылья тоже нравятся, но иначе ты умрешь!

— Да ничего ты не понимаешь! — обижается Тиана, — для рахудени лишиться крыльев это… это как Софье косу обрезать! Сказать: я больше не девушка… в смысле, женщина! Такое… бывает очень редко, чаще в наказание. Это может сделать только мать, в крайнем случае, отец.

— Или муж, — кое–что из наших вечерних разговоров о традициях детей Раху я запомнил, — он, конечно, будет абсолютным подонком, но, формально, имеет право.

— Угу, конечно, — буркнула Тин, — сейчас срочно побегу мужа искать.

Молча подставляю левое запястье под укус. Некоторое время демонесса смотрит на него непонимающе, а потом вскакивает на ноги, разворачиваясь ко мне лицом:

— Ты надо мной издеваешься?!! — глаза полыхают гневом, еще немного и воздух вокруг вспыхнет, — это низко с твоей стороны — так шутить! Низко!

— Да я и не шутил, — пожимаю плечами вслед схлопнувшемуся порталу и снова беру риттону.

На несколько дней я просто выпадаю из реальности. То есть с виду я просто сплю и иногда ем, двигаясь, словно зомби на остатках энергии. Зомби, конечно, можно сделать и самоподпитывающимся людоедом, но сейчас не об этом речь. На самом же деле я тренируюсь. Очень активно, до полного изнеможения. Просто время на полях пепла течет иначе. К сожалению, найти учителя не представляется возможным, поэтому процесс идет очень медленно, методом проб и ошибок. Хотя, какое–то инстинктивное понимание той реальности в меня вложено — я просто чувствую, что некоторые вещи нельзя делать. Вплоть до полного отказа тела подчиняться извращенной фантазии мозга. Сколько проходит времени — не знаю. Если покопаться в памяти, можно, наверное, прикинуть по количеству обедов и ужинов, но на самом деле в таком состоянии исследовательского задора я могу дня на три забыть о еде вовсе. Есть у меня такая черта.

В один не очень прекрасный день Элеандор разбудил меня, аккуратно потыкав издалека позаимствованным у кого–то копьем. Предусмотрительный, зараза. Нет, я понимаю, что другого шанса поймать меня в этой реальности у него нет, но когда тебя будят через полтайса после того, как ты вырубился — это в любом случае неприятно. Хотя, я объяснил Элу что происходит, так что по пустякам он меня будить не стал бы.

Выпив большую кружку горького, но основательно прочищающего мозги отвара я, наконец, осознал причину такого жестокого обращения. Вчера в долину Кермонта все–таки прибыло подкрепление и теперь господа Большие Командиры желают видеть нашу команду в Киане, возле которого, похоже, и развернется генеральное сражение. Паршиво. В принципе, приказывать нам не имеют права, но это не та просьба, которую можно проигнорировать. А уж то, что отличившуюся команду героев (чисто случайно включающую в себя мага разрушения) вызывают в действующую армию не вино дегустировать — и ёжику понятно.

Конечно, все может быть не так уж и ужасно, но на всякий случай прошу у Эла поискать информацию о тех самых Больших Командирах. Подобную ситуацию мы обсуждали еще до вступления в вооруженные силы литийского королевства, так что основное направление поисков парень себе представляет. С минуту размышляю, подключать к поискам сэра шпиона или нет, а потом замечаю, что он и так все это время находился рядом. Что ж, задачу он слышал. Захочет — поможет, нет — так нет.

Уверив порученца в бесконечном уважении к славному королю Карлу и его бравым генералам, а также выразив желание мчаться на их зов со всей возможной скоростью (Эл полчаса плел кружева изящнейших формулировок на высоком даркаане), на самом деле мы спешить не стали. Попрощались с Васкаром, подполковником и другими знакомыми, обстоятельно собрали и упаковали вещи, устроили прощальный ужин и все такое. Именно на ужине Олаф сделал–таки Софье официальное предложение. Точнее, по местным традициям, он просил ее руки у Матеуша, как старшего мужчины в семье. Парень явно собирался заорать что–то вроде: "Ну наконец–то! Забирай!", но Софья первой успела бросить на него "безмолвие". После чего уверила Олафа в своих самых теплых чувствах, но предложила подождать до окончания войны. Мало ли что. Уже позже успокоившийся Мэт выразил мэтру Роллену полное одобрение и поддержку.

Группа бойцов во главе с Эриком вручают Рэйчел пояс из серебряных бляшек, украшенных гравировкой. Как оказалось, пока я мерялся клинками с боевым конструктом, девочка успела подраться. Отряд эранийцев, что атаковали со стороны Кермонта, успел прорваться до самого госпиталя. А там как раз отбывала наказание Рэйчел. Раненые и калеки при поддержке одного недомага смогли продержаться до подхода подкрепления. Хотя, это у меня запоздалый страх. По словам Эрика, ученица сражалась вполне достойно. То есть он–то превозносил таланты Рэйчел до небес, но я сделал скидку на взрывной характер "кота". Сам парень выглядел живописно — половина лица изуродована страшным ожогом, голова выбрита наголо, а из под накинутой на голое тело безрукавки белеют многочисленные повязки. Но сам парень не унывает, все так же весел и даже напоследок зовет Рэйчел в отряд "котов" обещая лично добыть ей мех на жилетку.

Еще день мы тратим в Кермонте по просьбе сэра шпиона. Он покупает смирную лошадку для своей рабыни (или служанки? А может быть — сиделки?), палатку и еще какие–то дорожные припасы. Подозреваю, еще и встречается с коллегами по "паутине". Уже после Сайвара дорогу нам преграждает толпа людей, суетящаяся вокруг сломанной повозки. Эрцель направляет команду в обход, через не слишком густой лес.

— Может быть, стоит помочь? — интересуется Мэт.

— Сами справятся, — отмахивается рыцарь, — там и так народу больше, чем нужно.

— Что это за балаган? — Тин из–под капюшона покосилась в сторону дороги, откуда доносились бодрые ругательства.

— Если я правильно прочитал герб, — повернулся к ней Эрцель, — то кто–то из баронов Лэнга. Видно, как и мы направляется к Киану по вызову сеньора.

— И тащит с собой три телеги всякого хлама? — иронично приподнял бровь Мэт. Этому жесту он у лучника научился, — Мне показалось, или обозников там больше, чем воинов?

— Странно, что он вообще откликнулся, — усмехнулся Эл, — я слышал, местные землевладельцы не слишком рвутся исполнять вассальный долг. На войне, знаете ли, и убить могут.

— Лет пять назад примерно так и было, — пояснил тай-Дорум, — во время мятежа в Киане на зов короля откликнулась хорошо если четверть вассалов. Его величество сделал выводы. С тех пор владетельные сеньоры стали более обязательными — никому не хочется увидеть Мунго у ворот своего замка.

— Мунго? — уточнил я.

Вообще–то мунго — зверек вроде куницы или, скорее, мангуста. Причем, в отличие от земных мангустов, которые на самом деле со змеями без крайней необходимости предпочитают не связываться, охотится на местных гадов целенаправленно.

— Его светлость лорд–маршал и лорд–хранитель Доужа герцог Дитрих тай-Мориц, по прозвищу "мунго", — пояснил Эрцель, — один из талантливейших полководцев современности. После подавления кианского мятежа он навестил со своими полками замки особо "независимых" вассалов. Так что пока старик жив, бароны крепко помнят о своей присяге. Замечательная личность. Ближайший сподвижник отца нынешнего монарха, дальний родственник королевской семьи, он и сам мог бы занять престол, если бы захотел. После смерти короля Клемента дворянское собрание предлагало сменить белого дракона на красного.

— Это гербы королевского рода и рода тай-Мориц, — пояснил Элеандор для Мэта.

— Да, именно, — кивнул Эрцель, — но лорд–мунго отказался, став воспитателем и советником молодого Карла.

Еще два дня мы провели в Киане. Чертовски приятно снова понежиться в горячем бассейне, поспать на нормальной (ладно, мягкой и роскошной) кровати, побаловать желудок фирменными блюдами Ханны. В городе как–то пустынно — ополчение и наемники находятся вместе с основными войсками на обширном поле километрах в десяти на востоке. У координатора гильдии узнали заодно и последние новости. Эранийцы взяли то ли три, то ли пять небольших замков, остальные пока держатся. Умелые маневры лорда–маршала практически отрезали противника от баз снабжения и вынудили снять осаду с нескольких замков. По сути — заперли на том самом Риалогском поле. Риалог — это деревенька такая, сейчас находится в руках эранийцев. Заглянув в кабинет я только вздохнул. Руки чесались при виде заклинательного стола, реторт и ритуальных свечей, но сейчас, увы, не время. Только пыль аккуратненько протер — Ханна в лабораторию не зашла бы даже если я разрешил. Это Лиз вечно пытается пробраться сюда всеми правдами и неправдами. Экскурсию ей устроить что ли, чтобы успокоилась?

Звуки лагеря — команды, ржание лошадей, звон металла, скрип колес сливались воедино, рождая некий звуковой фон, который перестаешь замечать уже через день. В глазах рябило от обилия флагов, вымпелов и штандартов, а также шатров всех возможных форм и расцветок. Чуть в стороне, как бы отдельным лагерем расположились палатки под флагом королевской семьи Эрании. Что–то многовато у Хенрика солдат, или это выделенная литийцами охрана? Ладно, это можно и потом выяснить. Сейчас мы направили коней на левый фланг, где мелькали фиолетовые мундиры и с белого полотнища на мельтешащих вокруг солдат упрямо глядел кианский бык.

Думаю, сэр Эниго тай-Руи тоже должен быть где–то там. С полковником "быков", сеньором тай-Энзо у него вполне добрососедские отношения. С регулярными войсками здесь вообще ситуация довольно интересная. Каждый полк хоть и содержится с налогов своего округа, и идет в бой под его флагом, но формально лорду–хранителю не подчиняется. На самом–то деле в каждом из округов своя ситуация. Где–то полковник и лорд–хранитель откровенно враждуют, где–то полк превратился чуть ли не в личную дружину герцога. Но хоть лорды–хранители и являются почетными командирами, полковник всегда назначается лордом–маршалом. И в случае не совсем верноподданнического поведения сеньора полк будет выполнять приказы тай-Морица.

В Киане, который когда–то был центром вольного герцогства, включавшего в себя территории нынешних Киана, Гаэсса и Пельца ситуация особенная. Полк в Киане есть, а лорда–хранителя, чьими вассалами и являются окрестные рыцари — нет. Все эти земли формально принадлежат королю. Мятеж, о котором упоминал по дороге сэр Эрцель, доказывает, что не все из них забыли славное прошлое. Даже флаг Кианского полка особенный — белое поле с фиолетовым крестом, а по центру черный бык. Подобные флаги только у гвардейского полка (золотой крест, черный меч) и лорда–протектора Доужа, чей род может потягаться в древности с королевским. Впрочем, они, если не ошибаюсь, дальние родственники. У "Алых Драконов" Доужа, как несложно догадаться, красный дракон на фоне черного креста. У остальных округов наоборот — цветное поле и белый крест. По центру креста изображен силуэт животного–покровителя — единорог, орел, крайс, медведь, бык, паук и ворон. Королевский же белый дракон смотрит на мир с черного креста на красном фоне, как бы объединяя традиции.

Ополчение Киана действительно расположилось рядом с палатками "быков. То и дело встречались знакомые, среди которых я обнаружил не только мастера Вельнера с сыном, но и, к моему глубочайшему удивлению, торговца книгами. Впрочем, он признался, что выполняет обязанности делопроизводителя и, отчасти, летописца. Перехваченный во время обхода караулов тай-Руи тепло поприветствовал нашу компанию, а вот при виде шпиона лицо его закаменело. Поприветствовав Эрцеля резким кивком, командир поспешил ретироваться.

— Чего это он? — удивилась Софья, — вы знакомы?

— Увы, — развел руками тай-Дорум, — когда–то семья тай-Руи оказалась замешана в мятеже. Тогда–то мы с сэром Иниго и познакомились. Его самого оправдали, хоть и лишили должности капитан–лейтенанта гвардии, но, боюсь, впечатления от нашей встречи все равно остались не самые радужные.

— Я смотрю, люди, по большей части делятся на две части — те, кто вас не знает, и те, кто вас не любит, сэр Эрцель, — ухмыльнулся Элеандор.

— Издержки профессии, — развел руками шпион.

После того, как мы расположились, сэр Эрцель пригласил нас с Элеандором в свою палатку. Выгнав Доррит, шпион активировал амулет, защищающий от прослушивания, и только после этого начал:

— Мэтр, по поводу просьбы об информации, с которой вы обратились к мастеру Элеандору… Я понимаю ваши мотивы и всецело одобряю. Я готов помочь, но сами понимаете — эта информация опасна как для объектов интереса, так и для ее хозяина. Вы уверены? Конечно, сведений о высших лицах королевства у меня нет, но даже так все мы сильно рискуем.

— Сэр Эрцель, я готов дать слово, что не использую информацию во вред Литии, — тем более, что слово мое ничего не стоит, — и только в случае крайней необходимости.

— Хорошо, тогда слушайте. Начну с наиболее титулованных из тех, чьи штандарты видел в лагере…

В штаб нас с Элеандором вызвали только к полудню следующего дня. Лучник вчера еще и дополнил рассказ шпиона, так что какой–то шанс отвертеться у меня появился. Шантаж — опасное оружие, но иногда другого просто не остается.

Роскошно обставленный шатер, десятка два или три мужчин в броне, изредка снующие туда–сюда лакеи. За дорогим инкрустированным камнями столом сидит незнакомый дворянин с властным, чуть надменным выражением лица. Гербов на одежде не видно, но это точно не король — того я видел во время какого–то праздника в Гайтстате.

— Рад приветствовать командиров знаменитой Кианской пятерки, — начал дворянин, видимо, старший из присутствующих. Сесть он не предложил, и даже не представился, — до нас дошли слухи о героической защите Кермонта и перевалов.

— Внимание столь важных персон нам очень льстит, — вежливо и чуть подобострастно, как и полагается говорить с Большими Шишками, начал Элеандор. У меня такой тон никогда не получался, — боюсь, наши подвиги сильно преувеличены. Но смею заверить, что и я и вся наша команда готова и дальше служить Литии в меру своих скромных сил.

— Именно об этом я и хотел поговорить. О вас ходят разные слухи и хотелось бы услышать все из первых рук.

Элеандор мысленно предложил высказаться мне, но я решил молчать и дальше. Ситуация меня откровенно раздражала.

— Если вы позволите, ваша светлость, Кианская пятерка лучше всего действует как отдельный отряд в пешем строю. Наши маги не обучены взаимодействовать с крупными подразделениями, к тому же маг огня сильно пострадал во время последней битвы.

— А как же Лорд Разрушения? — внимательно взглянул на меня Большой Начальник.

— Лучше всего я действую в атаке на коротких дистанциях, как мечник. Могу прикрыть от магии, но только небольшой отряд.

— А вот мы слышали другое, — возразил дворянин, — что маг разрушения одним ритуалом уничтожил почти тысячу солдат противника, сняв осаду Кермонта.

Насчет тысячи он загнул. Чуть больше семи сотен. Но направление разговора мне не нравится, хоть я и предполагал подобное развитие событий. Молчу, никак не комментируя последнее заявление.

— Мы желаем, чтобы вы провели подобный ритуал здесь, — не дождавшись ответа, продолжил маркиз (Элеандор все–таки вычислил, что это за персона), — все необходимое будет вам доставлено в кратчайшие сроки.

Мой коллега по цеху — довольно сильный огневик преклонных лет, стоящий в толпе дворян, поморщился. Нет, он, скорее всего, не представляет о каком ритуале идет речь, но его раздражает само присутствие мага разрушения.

Ну что, великий темный маг, готов повторить? Ведь в этот раз все пойдет даже легче — опыт уже есть. Вот он — шанс показать себя перед сильными мира сего, то о чем ты так мечтал. Ведь подвиги, какими бы они ни были — все где–то там, далеко. А тут есть возможность блеснуть талантом на глазах у изумленной публики, а потом принимать аплодисменты, восторги и подарки. И всего–то нужно…

— Нет.

— Что значит "нет"? — печатая каждое слово, произнес маркиз, сверля меня взглядом.

— Проведение подобного ритуала нецелесообразно. Ситуация не настолько критическая, чтобы прибегать к ТАКИМ средствам.

— Здесь я решаю, что целесообразно, а что нет! — маркиз грохнул кулаком по столу.

— Платить за это буду я, причем, отнюдь не деньгами, — я тоже чуть повысил голос, — так что именно я буду решать, стоит ли рисковать, призывая темные силы. Я говорю — нет!

— Мэтр, мэтр, не нужно так заводиться, — вмешался другой дворянин. Этого я узнал по гербу, тоже маркиз, кстати, — конечно же, все понимают, что магия дело опасное и требует… многого. И, разумеется, ваш вклад в общее дело не останется незамеченным. Я взываю к вашим патриотическим чувствам. Поверьте, каждый из присутствующих здесь всем готов пожертвовать ради блага страны и короля…

Вот это–то меня и взбесило. Всем пожертвовать? Я оглядел броню этого хлыща, больше похожую на ювелирное украшение, инкрустированный камнями стол, витые позолоченные подсвечники по углам, серебряные кубки с вином. Вспомнил барона, встреченного по дороге. Да вы даже собственным комфортом пожертвовать не можете!

— Всем пожертвовать? — от ярости голос больше напоминал шипение, — хорошо, сеньор тай-Жавель. Мари.

— Что? — маркиз выглядел изумленным и чуть испуганным.

— Мари. Ваша младшая дочь. Маленькое кареглазое чудо. Сколько ей сейчас, почти пять? Она отлично подойдет для ритуала, — я не то чтобы совсем играл на публику, просто раскрыл немного ту часть своей души, которую так тщательно сдерживал и прятал. Для пущей убедительности, — мне будет приятно смотреть, как она захлебывается от боли, слышать ее крики. Вам надеюсь тоже? Я постараюсь, чтобы она мучилась подольше.

Элеандор только слегка скривился, остальные смотрели с ужасом, маг с брезгливостью. Маркиз тай-Жавель позеленел, потом покраснел до ярко–малинового цвета и с каким–то неразборчивым хрипом бросился на меня, хватаясь за меч. Правда, сделать он успел всего пару шагов, потом вдруг схватился за грудь и упал. Интересная картина. Я-то его не трогал, так что, скорее всего, инфаркт. Кстати, аура уже бледнеет, а врача так никто и не позвал. Ну и не очень–то жалко. Продолжаем.

— Хм, глупая смерть, — я чуть брезгливо посмотрел на труп, — итак, малышка Мари спасена. Кто же ее заменит? Клэр? Жози? Адель?

Перевожу взгляд с одного дворянина на другого, те стремительно бледнеют.

— Решайте, сеньоры, решайте, — добавляю в голос насмешки и, наплевав на все правила приличия, покидаю шатер. Все, finite la comedia.

Выйдя на улицу, чуть поморщился — солнце жарит нещадно, а я в броне, между прочим.

— Простите, мэтр, — обратился ко мне какой–то пожилой дворянин, который, видимо, так и стоял снаружи, слушая разговор, — если эти… благородные господа так и не договорятся, что вы собираетесь делать?

Внимательно смотрю на собеседника. Невысокий, сухой, резкий в движениях. Уже немолод — короткие волосы изрядно побиты сединой, морщинки в углах глаз, намекают на веселый характер, но в то же время, жесткие складки у рта говорят о властной натуре. Выправка потомственного военного, взгляд аристократа. Легкий доспех из великолепнейшей стали, да еще и укрепленный магически стоит, наверное, как наш дом в Киане. С таким, пожалуй, стоит говорить серьезно.

— Сражаться, ваша светлость. Так, как умею, в полную силу. Но сражаться честно, не используя человеческие жертвоприношения и не выворачивая мир наизнанку.

— По тревоге ваша команда должна находиться у королевского знамени. В качестве резерва, — приказ обращен уже к Элеандору.

— Слушаюсь, лорд–маршал, — лучник низко кланяется.

Ого, так вот что это за птица! Повторяю поклон командира. Кивнув, герцог исчезает в шатре.

Если вы думаете, что мы хоть раз слышали этот самый сигнал тревоги, то здорово ошибаетесь. Армии так и стояли по разным концам огромного поля, не спеша атаковать. Собственно, они так уже месяц стоят, если не больше. Лишь летучие отряды иногда вступали в схватку с врагом, пытаясь перерезать коммуникации и не давая расслабиться. Враг каких бы то ни было попыток напасть на лагерь не предпринимал. Солдаты потихоньку сходили с ума от жары и безделья. Ожидание, оказывается, здорово выматывает.

Впрочем, затягивание времени было нам на руку. Появление наследника эранийского престола сильно поколебало боевой дух красномундирников. Все чаще и чаще в нашем лагере появлялись перебежчики, иногда целыми отрядами. Эмиссары короля (я подозреваю, маги Воронов через одного) устраивали показательные казни дезертиров, что только увеличивало их количество. Не знаю, чего именно ждал противник, но и к нам потихоньку подтягивались дополнительные силы в виде разношерстных баронских дружин.

— Геквертиш! Снова этот драконом трахнутый ублюдок! Бессмертный он, что ли? — сэр Мортимер, капитан "кианских быков" в отличие от своего командира особой сдержанностью не отличался. Благо, дам рядом не было.

— Это кто? — уточнил Элеандор, проследив за взглядом рыцаря.

— Да стрикх его знает, не помню я имя. У нас его иначе как "белым выродком" и не называют. Уже пятерых наших турнирных бойцов уложил. И вот опять.

— Мда, интересная фигура, — я напряг зрение, всматриваясь в выкликающего поединщиков рыцаря.

Нужно заметить, что тут в понятие "турнирный боец" вкладывается нечто особое. Это люди вроде нашего Матеуша — с детства укрепляющие организм магией, тренировками и всяческими секретными техниками. Понятное дело, и оружие и доспехи у большинства тоже артефактные. Конечно, и среди них тоже есть разные личности, но турнирный боец из первой десятки стоит дюжины простых рыцарей.

— Интересно было бы с ним схлестнуться, — у Мэта аж глаза загорелись. Молодость. — Я бы его свалил! Что думаете, мэтр?

— Думаю, что ты рылом не вышел, — в отсутствие Софьи охлаждать пыл бойца приходится мне, — в подобных поединках участвуют только рыцари.

— Нет, ну а все–таки? — чуть погрустнел парень, — просто теоретически?

— Шансы есть, — осторожно заметил я, — хотя неплохо было бы посмотреть в бою этого молодчика. В скорости ты ему, скорее всего, не уступишь, а вот броня у тебя слабовата.

— Это гномья сталь! — возмутился парень, — куда уж больше?

— Не артефакт же, — пожал я плечами, — хотя бы щит нужно зачаровать обязательно. Если бы он в тебя огненными шарами кидаться собирался, я бы и сам сделал, а так нужно нормального мастера искать.

— А разницы?

— Ты его палицу видел? Хотя, чего я спрашиваю? Не могу опознать его меч, пока он в ножнах, но палица у него заряжена по самое "не могу". Отсюда видно плохо, но там что–то из земли и воздуха. Подозреваю, укрепление и что–то вроде "воздушного кулака" для усиления урона. Так что и на щит нужно вешать укрепление и нечто наподобие "мягкого панциря водяной черепахи" или хотя бы магического щита. Это, конечно, если драться честно.

— А если не честно? — сэр Мортимер посмотрел на меня.

— Если не честно — вырубить все артефакты издалека магией разрушения, а потом нарезать ломтиками.

Как оказалось, разговор слышали многие. Через день, когда Мэт как раз хвастался свежезачарованым щитом (угробил на это все деньги, оставшиеся после покупки новой брони) возле нас остановилась кавалькада всадников. Все присутствующие немедленно опустились на колени — принца многие знали в лицо, да и гвардейцы не сопровождают кого попало.

— Встаньте, — нетерпеливо бросил парень.

Ему сейчас лет двадцать — двадцать два, если не ошибаюсь. Аларик, наследный принц Литии, также является и командиром гвардейского полка. Должность, скорее почетная, но говорят, он весьма умелый воин и лично участвует в рейдах по тылам противника.

— Слышал, ты хвалился, что сможешь победить этого бойца? — обратился принц к Матеушу. На поле действительно появилась фигура в белых латах, — ты ведь из кианской пятерки?

— Да, ваше высочество. Мэтр считает, что шанс есть, — скромно склонил голову Мэт, — но я не имею права участвовать в подобных поединках. Я не рыцарь.

— На колени! — властно бросил Аларик, спрыгивая с лошади, — Как твое имя?

— Матеуш Биен, — подсказал Эл, с интересом наблюдая за происходящим.

— Именем короля, властью данной мне по праву рождения, я Аларик, принц Литийский дарую Матеушу тай-Биен рыцарское звание! — клинок принца расчертил воздух косым крестом над головой коленопреклоненного Мэта, и звякнул о правое оплечье — встань мой верный рыцарь! Вперед, во славу Литии и короля! Возвращайся с победой!

"Или не возвращайся вовсе", — подумал я про себя. Ловко. Если парень победит, то ни у кого не возникнет вопроса, за что он получил титул. Ну, а если нет, то о каком рыцаре вообще шла речь?

— Так, теперь слушай, — наставлял я Мэта, помогая надевать тяжелую броню, — этот белый рыцарь так же усилил организм магией, как и ты. Эффект неизвестен, но будь готов к тому, что он двигается не медленнее тебя. Броня явно усилена, будь аккуратнее даже при работе черным клинком. Есть слабое место чуть ниже крепления левого оплечья, видимо, его пришлось перезачаровывать, вот и вышла некоторая накладка. Картинку видишь? Отлично. У тебя на копье что висит, "игла вериартуса"? Можешь попробовать, авось пробьет.

— Далее, — я подтянул крепления оплечий, — постарайся не попасть под удар дубины. Думаю, пару столкновений твой щит выдержит, но все равно не рискуй. Кстати, видел я его меч вчера. Это, конечно, не клинок Тианы, но блокировать его даже не пробуй. Лучше попытайся срубить запястье — там защита не очень, особенно изнутри. Еще из слабых мест сочленения на локтях и латная юбка.

— Так точно! — шутливо отсалютовал мне парень, привычным жестом протягивая клинок для подзарядки, и уже серьезно добавил: — спасибо.

Элеандор протянул парню копье. Софья подала щит и поцеловала на прощанье. Кажется, девушка вот–вот заплачет. Очень трогательная получилась сцена. Только Тиана стояла в стороне, закутавшись в плащ, и дико завидовала. Рэйчел смотрела на парня с восторгом. Кстати, она же вроде заниматься должна? Ай, ладно, пусть смотрит.

А посмотреть–то особо и не получилось. Рыцари отъехали примерно на середину поля, так что из–за расстояния и высокой скорости бойцов детали рассмотреть так и не вышло. Маг, сопровождавший принца, создал "летающее око" (примерный перевод с даркаана), но и там картинка была не ахти. Но то, что Мэт победил, увидели все. За время пока бойцы готовились народу вокруг "ока" поприбавилось. Я, правда, так и не понял, остался его противник жив или нет.

Когда парень приблизился, стало видно, что победа далась очень нелегко — обломки щита каким–то чудом удерживались на висящей плетью левой руке, сквозь сочленения доспехов капала кровь; шлем отсутствовал и правая половина лица залита кровью. Сам парень с трудом держался в седле, но на приветственный салют его хватило. Буря оваций, восторженных воплей и поздравлений была ему ответом. С лошади это тело пришлось снимать, но первым делом Матеуш поклонился принцу:

— Приказ выполнен, Ваше Высочество!

Принц, кажется, хотел толкнуть соответствующую моменту речь, но маг шепотом напомнил, что воин ранен и сейчас ему нужнее помощь опытного целителя. Софья хмурилась, но вмешаться не решалась — перед столь высокими персонами она робела. Аларик внял, и ограничился приглашением на пир по поводу великолепной победы, предложив также помощь полкового целителя. Софья только плечами пожала, тут же начав командовать:

— Даркин, сними с него броню. Хоть срезай, но чтобы быстро!

— Мэт, замолчи и иди в шатер. Никуда твой принц не убежит.

— Тиана, воду, теплую.

— Эл… а, ладно, сама найду.

Хольтс что–то вполголоса объяснял принцу. Видимо, кто эта девушка и чего она раскомандовалась. Впрочем, целителя принц все равно прислал. Маг постоял за спиной Софьи, с интересом наблюдая за процессом, и вмешался лишь один раз, заслужив благодарный кивок (от Софьи за работой — неслыханная милость!), после чего так же молча ушел, не проронив ни слова за всю операцию. На самом деле, все оказалось не так уж и плохо. На голове просто глубокое рассечение, кость цела — удар, сбивший шлем, прошел по касательной. Синяк на пол–лица Софья убрала без проблем. С левой рукой хуже — придется парню некоторое время походить в жесткой повязке, но тоже ничего особо страшного, и сильнее доставалось. Синяки, ушибы, и растяжения, а также несколько трещин в ребрах не считаются вовсе.

— Мэтр, вы были правы: щит — дерьмо, — признался Мэт, пока сестра бинтовала ему грудную клетку.

Я только улыбнулся случайному каламбуру, а парень продолжил:

— Я, правда, это… меч сломал. Но тут уж сам виноват — слишком быстро ударил, но по–другому там и не получалось. Клинок пополам, кусок у него под ключицей торчит, а я судорожно пытаюсь сообразить — обломок будет работать, или лучше кинжал хватать… ужас! Но, слава богам, не понадобилось. Сам свалился.

— Да не страшно, — пожимаю плечами, — рано или поздно это должно было случиться. Уж лучше клинок, чем ты. Молодчина, парень!

На грандиозную пьянку по поводу героической победы с Мэтом пошел только Элеандор — он хоть сколько–то дворянин, хоть и бастард. Мне было неинтересно, Тиана себя плохо чувствовала, а Софья стеснялась столь высокого общества.

Свалившимися на него милостями Матеуш хвастался уже на следующий день, как проспался. А парень действительно взлетел высоко, став любимчиком принца. На этой самой пьянке был составлен герб нового рыцаря, принц вручил ему один из своих клинков (вообще, это часть ритуала — вручение дуэльной рапиры, но посвящение проводилось в полевых условиях, так что…), также парень получил патент лейтенанта гвардии. После полудня принесли новенький, еще пахнущий краской щит. Знатная штука.

Поле щита разделено на четыре части золотым гвардейским крестом, в верхней части на белом поле черный геральдический дракон, как знак особой милости королевского дома Литии, в нижней — черный меч тоже на белом фоне. Меч означает, что рыцарь получил титул за боевые заслуги. Он же, кстати, и обязывает нести ратную службу. В боковых клиньях зеркальным отражением — белые башни на лазурном фоне. Как пояснил Матеуш, в память о взятии Седьмого Клыка. Ну и сами по себе башни — символ надежности и защиты.

— Что, Старик, завидуешь, что я получил титул раньше тебя? — заявил Мэт, под конец совсем расхваставшись.

— Да не особо, — пожимаю плечами, — я вот думаю, что "Пятерку" пора распускать.

До Мэта, кажется, дошло, что должность лейтенанта гвардии автоматически исключает его из команды. Гвардейцы обязаны находиться рядом с королем.

— Я, это… — забормотал парень, — я могу попробовать…

Что он собирается попробовать? Отказаться от королевского подарка и должности? Глупость, и парень сам это понимает, оттого и смотрит на сестру так беспомощно.

— Справимся, не волнуйся, — успокаиваю его, как могу, — будем работать издалека, а в случае чего и я прикрою.

— Ну, можно ведь и найти кого–нибудь на мое место… — неуверенно предлагает Мэт. Видно, и сам плохо представляет, кто же сможет его заменить. Я, честно говоря, тоже.

— Не имеет смысла, — отметаю я предложение, — до конца компании мы как–нибудь дотянем, а потом все равно команду придется распускать.

— С чего бы? — приподнял бровь Элеандор, — похоже, просто для поддержания беседы. И сам не дурак, все понимает.

— Матеуш уже гвардеец, Тин к тому времени умрет, — возмущенный окрик из–под капюшона игнорирую, — Софья выйдет замуж, вот и останемся мы с тобой вдвоем, как раньше.

— Скучновато будет, — протянул Элеандор.

Я с ним вполне согласен. Мысль о роспуске команды рождает тихую грусть — привык я уже к этим ребятам.

— А как же я? — влезает Рэйчел, — я тоже могу.

— Научишься готовить — возьмем кухаркой, — обещаю я. Мнение о своих боевых способностях ученица уже не раз слышала.

И снова тянутся дни нервирующего ожидания. Матеуш пропадает с принцем и новыми товарищами в вылазках и пьянках. После каждого рейда он, правда, все равно прибегает к Софье чтобы подзарядить плетения. Заодно и новостями делится. Софья, конечно, ворчит — столь частое использование магии на пользу организму не идет.

Коллеги по искусству со мной общаться не горят, так что и не навязываюсь. Обучаю потихоньку Рэйчел, осваиваю под руководством Эрцеля завезенное тем с юга искусство джигитовки. И мне польза и Кошмарику развлечение. Иногда с Элеандором и Тенью ездим охотиться, чтобы волчица тоже не скучала. От нечего делать уже собираюсь отпроситься у командующего в рейд, но не выходит. В случайно подслушанном разговоре молодых магов вдруг мелькает информация о скором дне черной луны. Какая–то знаменательная дата у местных астрологов, и что особо не радует — чаще всего я встречал ее в обрывках трактатов по демонологии. Теперь я, кажется, знаю, чего ждет противник. И если это правда, то дела наши плохи.

Как ни странно, в день "Х" попыток пробить Грань со стороны эранийцев не было, но вот энергии там действительно бушевали нешуточные, поэтому приказу быть наготове я не удивился. Сама битва началась только утром следующего дня.

При помощи созданной магами иллюзии наблюдаю за медленно разворачивающейся в боевые порядки армией. Костяк составляют регулярные полки из Киана, Лэнга, Доужа и Тирона. Примерно три с половиной тысячи бойцов. Еще тысячи две — баронское ополчение, собранное в два вспомогательных полка. В резерве еще гвардейский полк Аларика и (хотелось бы верить) эранийцы Хенрика. По крайней мере, принц тоже здесь, в ставке. Искусственно насыпанный холм не слишком–то велик, но все же дает хоть какой–то обзор. Вся эта игра с "дальним зрением" продлится лишь до начала боя. Уж связь врага маги пытаются выбить первой.

Как и приказывали, Элеандор, Софья, по–прежнему закутанная в плащ Тиана и я, находимся возле персоны лорда–маршала, наблюдая, как противоположная часть поля прорастает колышущимся частоколом копий. По данным разведки врагов чуть ли не вдвое меньше, но отсюда смотрится внушительно. Герцог тай-Мориц ждет. Короткий приказ и людская масса начинает движение. Эранийцы тоже идут вперед, но как–то странно — оставляя по центру неслабый промежуток. Чего–то я не понимаю, и лорд–маршал, видимо, тоже — через магов–менталистов он передает сигнал замедлить движение и подготовиться к обороне. Наши только начинают выполнять приказ, а эранийцы в очередной раз перестраиваются. Теперь разрыв в центре затянут, а сквозь образовавшуюся брешь на левом фланге вырывается нечто странное. Больше всего это похоже на движущийся огненный столб метра два в диаметре. Оставляя после себя выжженную, потрескавшуюся от жара землю, огненный элементаль направляется в сторону литийской армии. Тай—Мориц тормошит магов, требуя что–то с этим сделать. Создаю "линзу", чтобы рассмотреть существо получше. Хм, а это ведь не элементаль — это демон, и очень неслабый. Штабной маг высказывает эту мысль на секунду раньше меня.

— Это же Санджи! — ахает Тин. К счастью, никто не обратил внимания.

Ментальная связь позволяла нам общаться довольно странным образом: Эл разговаривает с Тианой на языке демонов, а мы все это слышим и понимаем, что главное.

— Ты его знаешь? — Элеандор с удивлением посмотрел на закутанную в плащ фигурку.

— Это мой брат. Старший.

— Остановить его сможешь? — тут же поинтересовалась Софья.

— Нет, — замотала головой девушка, — даже если он не связан ритуалом подчинения (во что я не слишком верю), разговаривать с ним в таком состоянии попросту бесполезно! К нему сейчас кому угодно опасно приближаться — разорвет и не узнает.

— А если порвать нити подчинения? — что–то в демонологии Эл тоже смыслит.

— Не знаю я! Говорю же — он сейчас порвет любого!

— Как его полное имя? — оглядываюсь на Тин.

Девушка чуть мнется, потом выдает:

— Санарианджанг Ариес Фуригнисс Хаэретан Фуэго.

— Что ты собираешься делать? — Вопрос Эл задает вслух и на даркаане так как окружающие уже начали прислушиваться.

— Попробую вытащить на поля пепла, вдруг это разрушит оковы. Но если договориться не получится, извини, Тин, придется убить.

— Ненормальный! Ты не понимаешь, с кем связываешься! Это он тебя убьет, глупец! — хм, в интонациях звучит скорее забота обо мне, чем о брате. Приятно, черт возьми.

— В любом случае, это моя работа, — втыкаю посох в землю и ухожу на поля пепла.

Выныриваю метров за десять до продолжающего двигаться демона. Первым делом бью Знаком Изгнания, подсмотренным когда–то у риттеров–псов Гальдора. Некоторый эффект есть — демон меня заметил и притормозил, но не более того. Видимо, святости не хватает. Пламя меняет конфигурацию, словно плугом вспарывая землю на том месте, где я только что стоял. В ответ бью черным ветром, не скупясь на энергию. Тоже не особо эффективно. Урон–то я демону нанес, но в нем энергии чуть ли не столько же, сколько в приснопамятном конструкте. Так что мои потуги — это попытка вычерпать море ковшиком.

Огненный столб тем временем опадает, открывая истинный облик рахуден — объятый огнем четырехрукий рыцарь. Клинки белого пламени сыплют искрами, огненный плащ, словно крылья за спиной. Он быстрый, этот Санджи–не–помню-как–там–дальше — я успеваю только уворачиваться от четырех клинков, на контратаку попросту не остается времени. Наконец, мне удается подловить его, оставив вместо себя разрыв пустоты. Но из отрубленной кисти хлещет не кровь, а огонь. Правда, демон все равно замешкался, что и позволило мне вытянуть его на поля пепла.

Здесь демон выглядит примерно так же, только роль доспехов играют костяные пластины, и огонь едва пробивается сквозь броню. Рогатая башка с глубоко посаженными глазками действительно напоминает шлем–бикокет. Из обрубка левой руки теперь течет именно кровь, тут же испаряясь в сером воздухе мира мертвых. Санджи пытается создать огненный меч, даже делает несколько выпадов, заставляя меня отпрыгивать в стороны, но в результате от затеи отказывается. Этот мир вытягивает магию, растворяя в себе. Впрочем, у демона энергии еще очень много, что и понятно — как–никак второй человек в клане огня. В смысле, демон. И если я хоть немного понимаю структуру их общества, то и по силе он входит в первую пятерку.

Пытаюсь образумить демона, называю по имени, прошу остановиться — безрезультатно. Глаза горят безумием и жаждой убийства. Рахуден бросается в атаку и на слова времени уже не остается. Бой нелегкий — Санджи сильнее и лучше бронирован, я чуть быстрее. Костяные хлысты оставляют на теле демона несколько глубоких порезов, у меня тоже появляется пара царапин, неслабая зарубка на левом роге и гул в голове от столь мощного удара. Наконец, удается подсечь хвостом ноги и мощным ударом обеих рук отправить демона в полет. Если вы думаете, что его это образумило — ошибаетесь. Вскочив, эта туша тут же бросается на меня, не обращая внимание на выбитое, кажется, колено. А Тин еще говорит, что бадж–рахун тупое мясо, способное только убивать. Похоже, некоторые высшие фер им в интеллекте еще и проигрывают. Единственная радость — в пылу драки демон даже не пытается вернуться в нормальный мир. Там с ним сладить было бы сложнее.

Впрочем, с каждой раной, с каждой секундой демон слабеет все больше и больше. Это начинает сказываться. Санджи получает еще несколько ощутимых ран, но старший наследник клана огня опытный боец — обманный удар чуть не оторвал мне левую руку. Зато мне удалось прорваться сквозь оборону и нанести мощнейший удар локтевым клинком, вспарывая грудную клетку. Отпрыгиваю назад. Все, пожалуй, это конец — долго демон уже не продержится, жизненная сила истощается прямо на глазах. Кажется, Санджи и сам это чувствует — ярость уходит, горящие угли в глазницах тускнеют.

— Ты знаешь мое имя, проклятый… откуда? — ух ты, оно еще и разговаривает!

— Сестра твоя сказала, — я раздражен. Включил бы мозг чуть пораньше — остался бы жив.

— Ка…кх, — демон перхает кровью.

А у него их что, много? Ах да, Тиана рассказывала про сестру, которая погибла при неудачном эксперименте.

— Тианамирея Домитилла Ардивенто хиджетан Фуэго, — и предупреждая следующий вопрос — она сейчас в том мире, где мы встретились.

— Ты… позволишь?.. — дела у парня совсем плохи. Ноги его уже не держат, приходится сесть, почти упасть на землю, — сообщить…

Видимо, он и сам понимает, что практически мертв, поэтому не ждет ответа. Кровь бьет из ран, сплетается в тугие жгуты, закручивается, образуя какой–то узор. Рахуден все же падает, прямо в центре огромной печати, что вспыхивает на секунду языками пламени. Чувствую попытку пробить грань мира. Если я не ошибаюсь, это какое–то сообщение. В принципе, можно и заблокировать, я теперь умею, но зачем? Усилием воли ослабляю преграду, позволяя сигналу уйти беспрепятственно. Все, моя работа окончена. Печать все еще тлеет на покрывающем землю пепле, а вот тело демона испарилось окончательно. Жаль, нужно бы хоть голову взять в качестве трофея. Хотя, Тин может и обидеться. О, вовремя вспомнил! Разворошив пепел, нахожу небольшое мифриловое колечко. Это нужно отдать Тиане — пусть похоронит, как положено.

Снова появляюсь на Риалогской равнине между двумя армиями. После полей пепла яркие краски солнечного летнего дня кажутся чрезмерными. Над полем висит напряженное молчание. Чего это вдруг? Ах да, они же не видели битвы, для них вообще прошла примерно секунда. Нужно хоть сигнал какой–то подать… Вскидываю вверх правый кулак в воинском приветствии. Мне отвечает радостный рев тысяч глоток. Быстрым шагом направляюсь к литийским отрядам. Заслышав подаваемый горном сигнал к атаке быстренько телепортируюсь через поля пепла, а то ведь свои же затопчут!

— Демон уничтожен, ваша светлость, — рапортую лорду–маршалу.

— Как сами? — интересуется он.

— Ранен.

— Отдыхайте, мэтр, — кивает герцог, — вы свою задачу выполнили. И… спасибо! Поверьте, я не забуду ваш подвиг.

Еще раз исполняю воинское приветствие. Герцог отвечает мне тем же, после чего я возвращаюсь к друзьям. Черт, просто не знаю, как смотреть в глаза Тин. Я все–таки ее брата убил. Да и эмоции у нее какие–то странные. Тиана сама подходит ко мне, и молча прижимается, обняв за шею. Надеюсь, это не попытка свернуть голову. Аккуратно обнимаю ее за талию, шепнув: "есть разговор". Девушка отстраняется, а я, пока никто не видит, вкладываю ей в руку колечко.

С умилением наблюдающая за этой сценой Софья тут же включается в дело:

— Ты ранен? Где? Серьезно?

— Софья, понятия не имею. Левая рука, кажется, серьезно, но я же после этого облик менял, так что не знаю.

— Так, живо пошли в палатку, будем смотреть, — целительница тут же тащит меня к лагерю.

Элеандор, одобрительно хлопнув меня по плечу, остается досматривать битву.

Рана оказалась серьезной, но не смертельной — даже кость цела. Софья все быстро заштопала, намазала каким–то бальзамом и наложила повязку. Еще дала выпить чего–то кровевосстанавливающего.

Рассказал Тиане о бое. Девушка вздохнула, но сама сказала, что остановить демона в состоянии боевого безумия можно только убив. А уж Санарианджанг по прозвищу "Ярость Пламени" отличался буйным нравом даже среди соплеменников. Кольцо она тут же и сожгла, произнеся положенные заклинания. А вот по поводу печати Тин сказала, что это действительно послание, но и что–то вроде маяка тоже. Какую именно информацию вложил Санджи сказать невозможно, но адресатом явно был тан клана огня.

— Что ж, значит, ждем гостей, — подытожил я. Санджи не мог не сообщить о найденной сестре, а тан дочь в беде не оставит.

Вариант, что глава клана огня может попытаться отомстить за сына, я тоже держал в уме. Увы, драться придется в одиночку. Выпускать рахуден в этот мир чревато огромными человеческими жертвами. Профессиональных охотников или просто бойцов, способных хоть примерно сравниться с демоном, сейчас рядом практически и нет.

Весть о победе принес кто–то из солдат Кианского ополчения. Собственно, в этом никто и не сомневался, но лорд–маршал провел битву просто блестяще, сумев свести потери к минимуму. Примерно половину вражеской армии взяли в плен. Хенрику понадобятся солдаты в борьбе за трон, так что сдающихся не добивали. Элеандор заявился только к концу дня, чем–то жутко раздраженный.

— Эх, Дарри, и почему твои битвы с демонами выглядят так незрелищно? — посетовал он, крутанув в раздражении трость, — ты не представляешь, что там сейчас происходит. Эти… почтенные мэтры, эти грязные шакалы, на все голоса убеждают лорда–командующего, что твоя победа — вовсе даже пустяк. Что каждый из них справился бы одной левой, да и вообще, может быть, поединка и не было. Я в ярости! Вся надежда, что герцог тоже видел их лица, когда они поняли, с чем имеют дело. А то после драки они все герои!

Элеандор, наконец, сел, аккуратно упаковав лук и снятую тетиву в специальный чехол. Лучник, кажется, немного успокоился, но пальцы все еще продолжали отбивать нервную дробь по серебряному навершию трости.

— Друг мой милый, у меня к тебе огромная просьба, — Эл откинул волосы назад, устало взглянув на меня снизу вверх, — на празднике в честь победы не стой как обычно в углу с хмурой рожей, а? Ты герой, спасший армию от поражения, так дай же всем вокруг это почувствовать! Не жалей красок, рассказывая о битве. Это я понимаю, что если демон смог тебя ранить, то явно был очень не прост, но остальные–то не знают тебя настолько хорошо!

— Успокойтесь, мастер Хольтс, — попытался урезонить его сэр Эрцель, — лорд–маршал не дурак, и хорошо понимает, что если противник решился вступить в битву при такой разнице в силах, то считал демона своим эншайном. И явно не меньше "архимага".

"Эншайн" — это термин альбака. Фигура на выгодной позиции, способная решить исход партии. А "архимаг" примерно соответствует нашему ферзю. Я так до сих пор и не понял — это какой–то термин времен империи или мессир Корвус настолько знаменит?

— Вы бы еще намекнули об этом самому лорду, — перевел взгляд Элеандор, — или он вас тоже не любит?

— Он обо мне не знает, — улыбнулся тай-Дорум, — Как я уже говорил, тай-Мориц все это понимает лучше нас. Но если кто–то спросит моего мнения в приватной беседе, я, несомненно, его выскажу. Исключительно ради вашего душевного спокойствия.

— Благодарю, — иронично поклонился Эл. Попытки соблюдать этикет, сидя на земле, выглядели уморительно.

— Даркин, а что ты собираешься надеть на прием? — тут же переключился на меня лучник.

Ну вот, кто о чем, а Эл о тряпках.

На большом празднике в честь замечательной победы вся наша команда, включая сэра Эрцеля, получила почетные приглашения в королевский шатер. Черно–фиолетовый, с серебряным шитьем камзол (компромисс, достигнутый в ходе длительной битвы с Элеандором и Софьей) из–за скрытых под ним повязок все равно сидел криво. Да еще и наручи пришлось снять по настоянию сэра Эрцеля, так что настроение у меня действительно было не очень. Тиана так вообще не пошла, сказавшись больной, а мне нельзя.

Впрочем, постепенно настроение пришло в норму. Я мило поболтал с Лилианой и ее мужем, раскланялся с обоими принцами и лордом–маршалом. Раз десять за вечер повторил историю о битве с демоном, обходя острые моменты ссылками на секреты профессии. Ну, действительно, как им объяснить, откуда я знаю положение противника в иерархии рахуден? Всякие инсинуации, о которых говорил Элеандор, я отметал вопросом: сколько именно и каких демонов убил мой собеседник? Особо настырным предлагал выйти на дуэльную площадку и попытаться нанести мне похожую рану, а уже потом говорить, что демон был слабенький и любой из них, одной левой… Конечно же, ни один не согласился, стандартно используя как предлог мое ранение. Ну и еще из приятного можно отметить отличнейшее вино, богатый стол и кучу добрых слов от друзей и знакомых.

Посреди праздника запыхавшаяся служанка сэра Эрцеля сообщила, что меня зовет госпожа Тианамирея. Извинившись перед сэром Мортимером, который красочно живописал атаку эранийского лагеря, срываюсь с места.

— Кто–то пытается ворожить на мою кровь, — сообщила, хмурая Тиана, — кажется, отец хочет использовать меня в качестве якоря. Ай, больно–то как!

— Закрыться можешь?

— Не хочу, — Тин снова скривилась от боли.

Через пару минут и я почувствовал попытку пройти Грань. Подхватив Тиану, выхожу на поля пепла и уже оттуда чуть–чуть помогаю визитерам. Их трое, это радует. Я боялся попытки протащить сюда сорок легионов демонов.

Тиана, преклонив колено, обращается к одному из прибывших. Видимо, это и есть глава клана огня и, по совместительству, отец Тин. Причем, разговаривают они на родном языке, так что я ни черта не понимаю. Обидно. От нечего делать, разглядываю гостей. Главный, а его, кажется, зовут Радж Вулкан, высок, мощен. Две руки, две ноги, одна голова и хвост. Странные, отблескивающие металлом выпуклости напоминают то ли внешний скелет, то ли какую–то хитрую броню. Впрочем, и сама кожа выглядит действительно как каменная. Лицо тоже словно топором вырублено — острые скулы, глубоко посаженные глаза, нос плоский и широкий. Из–под нижней губы торчат два клыка. Голову украшает две пары рогов — одни длинные, слабоизогнутые как у индийского буйвола уходят назад, вторая пара резко загибается вниз и вперед, почти как у меня, прикрывая голову с боков. Глаза этого странного существа светятся желтым, а во лбу, чуть выше переносицы вживлен (креплений не видно) огромный рубин. Хотя, может быть, это еще один глаз. Голова абсолютно лысая, только с затылка спускается длинная рыжая коса, растущая, как будто, ниоткуда. Руки у этого монстра, кстати, доходят практически до колен, корпус чуть согнут вперед, видимо, чтобы уравновесить длинные костяные шипы, что растут из спины. Какие–то эти шипы странные — слишком тонкие для оружия, да и на спине. Больше напоминают остов крыльев. Вполне возможно, кстати. Оружие демона — массивный посох с двумя клинками на концах. И клинки, похоже, мифриловые.

Разговор тем временем превращается в перепалку. Слов не понятно, но интонации говорят сами за себя. Радж в ярости, Тин пытается огрызаться, в меру приличий, конечно. Кодекс Регула довольно строг, а Тиану воспитывали, как высокородную госпожу. Если я правильно понял, гнев родителя вызван в основном поврежденными крыльями. Они действительно выглядят ужасно — какие–то рыжие обрывки с черной бахромой, пронизанные мерзкого вида сосудами. Гниение дошло уже практически до основания. Еще немного — и не поможет даже ампутация. На всякий случай подхожу к Тин поближе. В качестве моральной поддержки, да и прикрывать ее аурой так гораздо проще. Это у Раджа энергии столько, что он еще часа два здесь беседовать может, а девочка ранена. Вопли становятся все громче, Тиана вскакивает на ноги, отвечая родителю тем же. Верх непочтительности по меркам рахуден, практически, бунт. Я кстати, понял, почему Тин так странно разговаривает на даркаане. Рахуден передают смысл не только интонациями, ударениями и перестановкой слов — в общении участвует все тело. Поза в этом диалоге несет не меньше смысла, чем слово.

Второй демон осуждающе ворчит. Это существо похоже на гориллу, покрытую длинной рыжей шерстью, по которой иногда пробегают язычки пламени. Морда тоже похожа на обезьянью, только глаз четыре, расположенных сплюснутой буквой "Х", да нижняя челюсть такая, что экскаватор позавидует. На спине каким–то чудом держится потрясающих размеров двуручник.

Младший из братьев (если я правильно понял ситуацию) только молча улыбается, скрестив руки на груди. Длинные густые волосы, похожие на парик в японском театре, почти полностью скрывают хрупкую, вполне человеческую фигурку. Волосы, кстати, белые, как и положено. Лицо довольно располагающее, только немножко отпугивают по три зрачка в каждом глазу, да и нос длинноват.

А ссора уже дошла до критического момента. Демон–папа направляется к нам, видимо, желая утащить непослушную дочь силой. Мелькнувшая перед носом костяная пика обозначает границу, которую переступать не стоит. Тин прячется у меня за спиной. Радж наконец–то замечает меня и что–то ревет. Я что я-то? Я вообще ни слова не понял. Из–за моего плеча отвечает Тин. Демон бесится еще больше, но приблизиться не пытается. Очередная перепалка заканчивается странно: Тин подходит ко мне, опускается на колени и заглядывает в глаза снизу вверх.

— Даркин Кат, Лорд Разрушения, Страж Миров, тан клана Пепла, вы позволите мне вкусить вашей крови? — фраза произнесена на даркаане.

Ого! Это, практически, ответ на мое предложение руки и сердца! Молча протягиваю правую руку. И тут не выдерживает средний (как я понял) брат. Огненная горилла с диким ревом бросается вперед. Прыгаю навстречу. Кажется, этот молодчик меня недооценил. По крайней мере, к мечу он даже не потянулся, ударил лапой. Попади я под удар когтей, пришлось бы несладко, но скорость у гориллы не очень. Не останавливаясь, проскальзываю под лапой и бью локтевым клинком. Удар, помноженный на скорость встречного движения, страшен — пополам не разрубил, но бок, да и живот разворотил отменно. Отпрыгиваю назад на случай, если остальные решат вмешаться. Убедившись, что атаки не будет, возвращаюсь к Тин. Горилла отползает назад, зажимая бок левой лапой. Из–под пальцев вьется дымок, напоминая, что теперь время гостей ограниченно.

— Знаешь, любовь моя, — полушутя обращаюсь к Тиане, — чем больше я узнаю твоих родственников, тем больше мне нравится брак по обычаю ракшасов.

Вот тут демон–папа и взорвался. Он что, меня понял? Видимо, да. Фигура демона засветилась красным, из странных шипов ударили струи огня, распускаясь своеобразными крыльями. Резкое движение копьем и в мою сторону движется ревущий огненный вал. Силен! Сразу видно, кто тут главный. Сынок старший даже клинки огня удержать не смог, а этот колдует на полную!

Впрочем, я тоже не ребенок. Огненный вал разбивается о стену пепла. Прах, покрывающий все обозримое пространство, взмывает в воздух, закручивается в плети, опутывая демона, вытягивая из него силу. Вулкан очень силен, но это мир, где демоны умирают. От меня не требуется почти ничего, только мысленный приказ. С интересом наблюдаю за борьбой, чувствуя, как слабеет противник.

Тут не выдержал подранок, снова бросаясь в драку. Но в дело вмешался младший. Едва заметное движение головы и мгновенно удлинившиеся волосы сотней лент устремляются вперед, опутывая гориллу, не давая ему сдвинуться с места или вытащить меч. Беловолосый демон, кажется, его домашнее имя звучит как Риас, что–то насмешливо говорит брату, но тот все дергается, пытаясь вырваться.

— Я прошу, не надо, — Тиана легонько касается моей руки. Она так и стоит на коленях.

Киваю, и пепел успокаивается, открывая нам изрядно уставшего демона. Интересно, у него хоть на обратный переход сил хватит? Радж Вулкан почти успокоился, но его недовольство чувствуется почти физически. Видя, что с отцом все в порядке, горилла тоже прекращает борьбу.

Тиана когтем вскрывает мне вену и приникает к ней губами. Риас тихонько смеется, Радж бросает что–то злое. Между ними завязывается спор. Наконец, Вулкан застывает, скрестив руки на груди, всем своим видом говоря: "Делайте, что хотите, я в этом не участвую". Беловолосый легкой, скользящей походкой приближается к нам. Интересно, то, что я принимал за странного покроя плащ, прикрепленный к запястьям, на самом деле, оказывается, крылья.

Я чуть напрягаюсь, но Риас треплет так и не поднявшуюся Тиану по голове, говоря ей что–то ласковое с неизменной улыбкой. Веселый, видимо, парень. Потом, что–то переспрашивает у Тианы. Та кивает и, закусив губу, наклоняется вперед, выгнув спину.

— Не волнуйся, — успевает шепнуть она на даркаане.

Быстрое, едва заметное движение и крыло, словно бритва срезает гниющие ошметки, оставляя на спине лишь две небольшие раны. Ого, парень–то не так безобиден, как кажется! Тин поднимается, а Риас кивает мне на ее спину. Аккуратно слизываю выступившую кровь. Скоро там останутся лишь едва заметные шрамики. Мое запястье, например, уже практически затянулось. Что–то сказав Тин на прощание, Риас возвращается к своим.

Радж начинает размахивать своим копьем. Огненный след создает в воздухе какое–то необычное плетение. Чувствую попытку построить переход и слегка ослабляю границу в этом месте. Пусть убираются ко всем чертям. Подождав, пока след портала окончательно затухнет, возвращаемся в нормальный мир.

У Тин подгибаются ноги. Поймав ее, помогаю сесть.

— И что это было? — гляжу на демонессу, — я ни слова не понял. Мы теперь муж и жена или будут еще какие–то церемонии?

— Да, то есть, нет, церемонии не нужны, — Тиана краснеет, опуская глаза, — семья от меня отказалась, так что какие уж тут церемонии. Прости, я не должна была так делать. Если ты решишь, что я недостойна, я…

— Никуда ты теперь от меня не денешься, — улыбаюсь, чтобы ободрить девушку. Я и сам–то не свыкся с мыслью о том, что уже женатый человек.

— Кстати, мне показалось, или копье твоего отца действительно из мифрила? — перевожу разговор на другую тему.

— Да, и копье и броня. И меч Доира тоже, — Тин кивает. Она, кажется, тоже рада оставить щекотливую тему замужества.

— Меч? — чешу в затылке, — я понимаю, броня из мифрила — легкая и прочная, но легкий двуручник… зачем?

— Это же не просто сталь, это орх… в смысле, мифрил, как вы его называете. Заговоренный мифрил полностью послушен владельцу. Со своим мечом Доир может делать все, что угодно. Вот примерно так:

Тиана активировала подаренный огненный меч и немного поиграла с формой лезвия, превращая его то в бунспати, то в копье, то в саблю.

— Ну, ты же мой костюм помнишь? Там тоже есть немного мифрила, потому он до сих пор и цел.

— Твой костюм из мифрила? — изумился я. Никогда бы не подумал.

— Нет, конечно! — замахала на меня руками Тиана, — ты представляешь, сколько бы он стоил? Там мифрила и на зернышко не наберется, но он есть и зачарован на меня.

Тиана чуть повернулась, и я заметил темное пятно на спине, практически незаметное, на фоне черной ткани. Мысли догнать демонов и отобрать двуручник тут же улетучились.

— Прах и пепел, любовь моя, тебя же перевязать нужно!

— Не нужно, — Тин отодвинулась, — все в порядке.

— Да какое там "в порядке"? Ну–ка живо раздевайся, я сейчас бинты найду.

Тин покраснела, вцепившись в отвороты куртки и запахивая ее поплотнее.

— Ты что, стесняешься что ли? — недоверчиво покосился я, — не глупи! Можно подумать, я тебя голой не видел! Да и вообще, ты теперь моя жена, так что снимай куртку живо, и рубашку тоже!

Тиану спасла появившаяся Софья, которая в результате и сделала перевязку. Услышав пересказ событий, целительница тут же заявила, что демоны демонами, но мы обязаны обвенчаться как положено по человеческим законам, иначе не считается. И вообще, она сама займется подготовкой, а то на нас надежды мало — обязательно сделаем все не по–людски.

В общем, первая брачная ночь откладывается на неопределенное время. Впрочем, Тин и так провалялась несколько дней в лихорадке. Точнее, приспосабливаясь к моей крови. Не знаю, что в итоге получилось, но не умерла, да и внешне не изменилась, что не может не радовать.

А армия тем временем начала преследование остатков врага. Основные силы в бой не вступали — вся нагрузка легла на кавалерию, которая преследовала отступающие отряды и не давала им соединиться. Где–то там был и Матеуш, теперь лишь изредка забегающий подзарядить заклинания.

До самой границы шли довольно спокойно — противник, в основном, оставлял захваченные замки без боя, штурмовать пришлось лишь один раз. Но так как от телепортов замок защищен не был, маги и командиры погибли еще до того, как наши войска вышибли ворота. После я старательно наводил панику и отвлекал защитников. Увы, Тин к тому времени еще не пришла в себя. Вдвоем было бы интереснее — пожар красивый устроить, или еще что–нибудь такое яркое.

Оставляя в замках небольшие гарнизоны, армия постепенно приближалась к границе. И к Гаэссу. "Чувствовать" город я начал еще за день до прибытия, а в предместьях аура стала попросту невыносимой. Это, видно, чувствовал не один я, так как лагерь приказали разбивать километрах в трех от города. Руины отсюда выглядели довольно живописно. Не знаю, как насчет "ни одного уцелевшего здания", но в то, что не было выживших — верю. Аура такая, что людям туда вообще лучше не соваться. Я так прикинул, что минут тридцать–сорок и вполне здоровый человек упадет без сил и сдохнет на том же месте примерно через час.

На следующее утро лорд–командующий собрал совещание среди магов. На самом–то деле, важных персон, "придворных" и прочей шелухи было больше, чем адептов, но я решил держать себя в руках и не раздражаться по мелочам.

— Итак, господа маги, все мы имеем несчастье наблюдать отсюда то, что осталось от славного некогда Гаэсса, — начал герцог, — вчера вы имели возможность посмотреть на этот ужас поближе. Сегодня хотелось бы услышать комментарии. Что здесь случилось, как случилось, и каким образом избежать этого в дальнейшем. Да и что нам вообще делать с этими развалинами — восстанавливать или проще основать новый город? Начнем, пожалуй, с вас, мэтр Кат, как с единственного темного мага среди присутствующих.

— Город уничтожен заклинанием, — медленно начал я, собираясь с мыслями, — полагаю, резни на улицах не было — все умерли в результате некоего ритуала. Места, где стояли семь алтарей даже сейчас ощущаются достаточно четко.

На этих словах пожилой целитель, кажется, самый опытный из магов, кивнул.

— Попытка сделать нечто подобное была и в Кермонте, но там ритуал не состоялся. Увы, захватить и допросить вражеских магов не удалось, так что подробности мне не известны. Было ли разрушение города целью заклинания или просто побочным эффектом не знаю, — я покачал головой, — но полагаю, что итоговое заклинание имело своей целью призыв. Жизни горожан дали необходимую энергию для того, чтобы вытащить в наш мир и обуздать столь мощного демона.

— То есть, по–вашему, эранийцы так и таскали этого демона с собой, пока не выпустили на Риалогском поле? — с иронией уточнил молодой маг разума, — что–то в ваших словах маловато уверенности. Сплошные "не знаю", "полагаю", "не уверен"…

— Я Лорд Разрушения, а не маг Воронов. Найдите профессионального демонолога, он скажет больше. А удерживать демона под контролем такое время вполне возможно.

— Мэтр Тальби, у вас будет возможность высказаться позже, — оборвал спор лорд–маршал, — продолжайте, мэтр Кат. Что можете сказать о нынешнем состоянии города?

— Сразу говорю: людей туда посылать нельзя — это почти верная смерть. Магов — с большими предосторожностями. Впрочем, уважаемые коллеги люди умные и сами чувствуют, куда не стоит соваться. Нужно ли переносить город — не знаю, но оставлять, как есть, не годится тоже. Слишком опасно. Место в любом случае придется чистить от этой жуткой ауры, но вот как?

— Я думаю, мы с коллегами можем организовать "благословение Дану", — отозвался лекарь, — это не совсем мой профиль, но уважаемый мэтр тай-Роди, думаю, вполне справится, а силу мы ему обеспечим.

— Мне нужно порыться в записях, восстановить детали, но думаю, справимся с божьей помощью, — кивнул молодой природник.

— Вот, кстати, да — божья помощь лишней не будет, — подтвердил я, — как начнете восстанавливать город, пригласите служителей, отстройте храмы — это их специализация. А со своим заклинанием не суйтесь пока. Там сейчас такое месиво из хаоса, смерти, тьмы и крови, что ваше благословение так искорежит — никакого проклятия не нужно. Завтра я попробую посмотреть подробнее и постараюсь поправить хоть что–то. Кстати, магам очень рекомендую в этот момент закрыться и не пытаться обращаться к силе.

— Вы сможете помочь? — поинтересовался один из военных, — если что–то нужно для проведения ритуала — обращайтесь. Девственниц я вам не обещаю, среди девочек Мамаши Кло их нет, а все остальное постараемся найти.

— Да какие там ритуалы, — грустно отмахнулся я.

— Простите, молодой человек, вы что — собираетесь работать с чистой энергией, напрямую? — удивился самый старый из магов, — но это же безответственно, и, в конце концов, опасно! Я всегда говорю своим ученикам…

— Завидую вашим ученикам, коллега, — хмыкнул я. Уж больно забавен был дедуля в своем негодовании — Увы, книг по темной магии днем с огнем не сыщешь, а последний маг разрушения погиб лет за восемьсот до моего рождения. Так что приходится рисковать.

Дедок осуждающе покачал головой, но возражать не стал.

— Простите, ваша светлость, — тут же вмешался еще один офицер, — вы что, позволите темному магу творить неизвестно что в самом центре силы? Вы не боитесь, что он попытается подчинить эту энергию себе и… При всем моем уважении к присутствующим, это может быть слишком опасно.

Лорд–маршал не ответил, переведя взгляд на меня: мол, давай сам отнекивайся. А опасение, в общем–то, нужно признать, не такое уж и глупое. С точки зрения обыденного представления о темных магах, конечно.

— Простите, а как вы собираетесь это контролировать? — уточнил я у офицера, — во–первых, ни один светлый маг не поймет, что на самом деле происходит, а во–вторых, скорее всего, попросту не выживет.

Вариантов у молодого человека не оказалось. В результате сошлись на том, что сначала я попытаюсь решить вопрос своими силами, а потом будем смотреть по результату. Старший лекарь уточнил, не помешает ли мне, если маги попробуют поставить защитный барьер вокруг лагеря, просто на всякий случай. Ответил, что это опасно в первую очередь для самих магов, так что лучше не надо. Подозрительность окружающих сразу выросла на порядок. Уверен, барьер они все–таки соорудят, но мое дело предупредить.

Черт, меня все–таки вытошнило! Не удивительно — ощущения мерзопакостнейшие, словно руками пытаешься вычистить армейский сортир, причем, стоя в дерьме по уши. Кстати о дерьме, организм намекает, что в медитации я провел не один день, и срочно нужно навестить упомянутый солдатский сортир. Пытаюсь подняться, и меня резко ведет в сторону. Хватаюсь рукой за ближайший обломок стены, распоров руку о какой–то острый выступ, перед глазами пляшут черные пятна. Ничего, сейчас даже моя кровь здесь не опасна. Держась рукой за стену, делаю несколько неуверенных шагов. В колени словно песка насыпали; да все тело болит. Интересно, сколько же дней прошло? Черта с два я еще раз ввяжусь в подобную авантюру! Ищите кого помоложе и поглупее.

Ладно, главное — я смог. Да, дурак, недооценил масштабы работы, но что, спрашивается, делать, если запустив процесс, прервать его на середине уже никак не получится? Правильно — стиснуть зубы и делать. Потому что никто другой не сможет. Ну а то, что я себя чувствую еще хуже, чем выгляжу — издержки профессии, однако. Зато теперь я точно соответствую прозвищу. Ладно, хватит ныть. Шаг левой, шаг правой, доползти до лагеря, уважить потребности организма и спа–а–ать.

Проснувшись, какое–то время просто валяюсь, наблюдая танец пылинок в солнечном луче и улыбаясь как идиот. До чего же приятно чувствовать себя живым! Слушать мерное биение сердца, ощущать, как пульсирует в такт маленькое черное солнышко где–то в центре груди, потянуться, заставляя работать расслабленные, чуть гудящие после нагрузок мышцы… О, правая рука перебинтована. Ах да, я же ее вчера распорол, когда пытался встать. Кажется, ее бинтовала Софья, но точно не помню — все словно в тумане. Зато сейчас я снова жив, бодр и весел! Размотав повязку, убеждаюсь, что все в порядке. На всякий случай еще добавляю печать исцеления. Смысла никакого, но мне приятно чувствовать, как движется в организме сила. Еще раз блаженно потянувшись, вскакиваю, откинув одеяло. Так, я оказывается, не одет. Как ни странно, сей факт я осознал только сейчас, до этого просто не придал ему значения. Вот и одежда — выстирана, выглажена и аккуратно сложена. Приятно все–таки быть женатым человеком! Хотя, это, скорее, заслуга Софьи. Милейшая девушка! Нужно будет ее чем–нибудь отблагодарить. Купить ей большой–большой букет… а, нет, совсем забыл, что здесь это не принято. Ладно, смотаюсь в Киан и куплю ее любимый десерт в той кондитерской на площади Сладких Снов. И Тиане что–нибудь. В руку тыкается холодный нос, от волчицы идет волна чистой радости и предвкушения новых развлечений.

Выйдя из палатки, обнаружил, что время уже обеденное и никого из соратников рядом нет. С чувством размялся, заставляя петь каждую мышцу, и, завершив все любимым танцем четырех стихий, отправился к Кошмарику. Душа пела, радовалась и требовала каких–то немедленных действий, так что поездку в Киан я решил не откладывать. Если скакать через поля пепла, то много времени это не займет.

То, что Кошмар способен доскакать до Киана я не сомневался — вспомнить хотя бы ту сумасшедшую дорогу в Хольц, вот только через поля мы это не делали ни разу. Да, забавное мы, наверное, представляли зрелище — демон верхом на каком то бронировано–клыкастом чуде, напоминающем лошадь лишь отдаленно. Хорошо еще, что на полях пепла никого не бывает и единственным зрителем этого представления была Тень. Вот она, кстати, на полях облик почти не меняет. Только становится несколько крупнее, и шерсть действительно меняет цвет на серебряный. Даже отблескивает, словно металл.

Три раза пришлось выходить в реальность, чтобы уточнить направление, но, в общем, эксперимент можно считать удавшимся. Давая Кошмару пару часов передохнуть, зашел домой пообедать. Закупив подарки, тем же способом вернулся в лагерь. На всю операцию ушло три часа, но оказалось, что меня уже ищут. Уняв недовольство Софьи яблочным десертом, выяснил, что же тут все–таки происходит.

Собственно, ничего особо срочного или важного. Оказалось, в медитации я просидел три дня, потом еще дрых чуть больше суток. Беспокойство Софьи было вызвано скорее заботой о моем здоровье. Ну и лорд–маршал желал получить отчет из первых рук, как только я оклемаюсь. Чмокнув целительницу в щеку и поблагодарив за заботу, отправился к командующему. День прекрасный, солнце светит и даже общение с расфуфыренными болванами (это я о свите, а не о самом тай-Морице) не испортит мне сегодня настроения. Собственно, в подробности герцог и не лез, ограничившись изъявлением благодарности за проделанную работу. Мистический ужас в глазах собравшихся магов грел душу и радовал больше, чем благодарность лорда–маршала и обещание очередной награды.

Через два дня войска Хенрика перешли границу. С ними отправились "Алые Драконы" Доужа и гвардейский полк во главе с принцем. Часть баронов разъехалась по домам, а кианский полк и "Медведи" из Лэнга остались в лагере у Гаэсса. Я участвовать в эранийской части операции отказался наотрез, заявив, что приказ об изгнании подписан королем и Архимагом, так что только король (а не принц) и Архимаг могут его отменить. К тому же Хенрик и так обвинен в пособничестве темным магам и, даже если я вообще действовать не буду, само наличие в армии разрушителя негативно скажется на общественном мнении. А если пособники Эдварда вновь призовут демона — есть Архимаг. Это его территория, вот пусть и разбирается. Скандальчик все равно вышел знатный, с криками, потрясанием оружием и обвинениями в измене, но в итоге от меня отстали.

Впрочем, волновались зря — курьеры приносили только хорошие новости. Сопротивление во главе с Рохом тоже не сидело, сложа руки, так что армия принца по пути к столице увеличилась раза в три. Боев, как таковых, и не было. Основные силы короля полегли в Литии, а немногие оставшиеся приспешники в бой с превосходящими силами не ввязывались, пытаясь отсидеться в замках. Пропаганда работала отлично, так что принца встречали как освободителя, а не захватчика. Даже ворота столицы открыли без боя сами жители. Единственная серьезная драка была за дворец, где укрылись остатки темных магов, но на стороне Хенрика выступил мессир Корвус, так что и тут особых жертв не было.

Чтобы не ждать еле ползущую армию, домой отправились все той же компанией, включая сэра Эрцеля и его служанку. Шпион вызвался проводить нас до столицы, чтобы было не так скучно ехать, но, по–моему, ему еще раз хотелось искупаться в наших бассейнах. В Киан мы, конечно же, тоже заехали, чтобы оставить большую часть снаряжения, пополнить припасы, да и просто отдохнуть. Я рвался в столицу, но Элеандор настоял, чтобы туда ехали все, включая Софью. Матеуш в любом случае вернется вместе с принцем, который остался в Эрании на официальную коронацию Хенрика. И вернется, скорее всего, именно в Гайтстат со всем полком. А в Киане ему можно просто весточку оставить. К тому же у нас пока неофициальное приглашение от лорда–маршала, которое игнорировать тоже не стоит.

У ворот столицы мы попрощались с сэром шпионом и отправились искать свободную гостиницу. Официальные торжественные мероприятия еще не начинались, но в городе уже витала атмосфера праздника — о победе знали все. Наскоро перекусив с дороги и приведя себя в порядок, вскоре я уже стучался в ворота загородной резиденции лордов тай-Гивер.

Самого лорда–канцлера, как обычно, не было на месте, но очаровательнейшая леди Анна тепло меня поприветствовала, поинтересовалась судьбой соратников и, узнав, что я собираюсь забрать Ниа, отмела этот вариант как совершенно неприемлемый. Большую часть высокородной малышни уже разобрали родственники, так что в доме полно свободных комнат, лорд–канцлер просто не простит жене, если спасители его единственного наследника останутся ночевать в какой–то гостинице, да и Ниа тут будет интереснее со сверстниками, которые, кстати, тоже будут рады поприветствовать Кианскую пятерку. В общем, пока я подбирал аргументы и вежливые формулировки, в гостиницу уже послали слуг.

Ниаминаи во время всей этой церемонии держалась скованно, ограничившись только реверансом и положенными по этикету фразами, и только в комнате бросилась мне на шею.

— Папочка, милый, как я рада тебя видеть! Я знала, что ты обязательно вернешься, знала! Я загадала, что если буду постоянно носить твой подарок, то с тобой ничего–ничего не случится!

Девочка оторвалась от моей груди и чуть покрутила головой, демонстрируя заколки из кости виверна — мой первый подарок–трофей. Я аккуратно промокнул платком ее глаза, полные слез и перекинул вперед свои отросшие волосы, стянутые в хвост черной лентой с криво вышитым узором. Слезы, объятия и поцелуи тут же возобновились. Чуть позже приехали ребята и Ниа, наскоро приведя себя в порядок, убежала здороваться.

Завертелась чехарда взаимных приветствий, поздравлений, знакомств. Я старался вести себя естественно и беззаботно, чтобы не портить людям праздник, но Ниа все равно что–то заметила. После ужина, когда мы сидели в ее комнате, дочь вдруг прервала рассказ о местном житье–бытье и серьезно спросила:

— Папа, ты чем–то расстроен? Что случилось?

— Извини, я нарушил данное тебе слово, — не то, чтобы я собирался это скрывать, но лучше бы не сейчас, — убил ребенка.

Ниа застыла на секунду. Стараясь не смотреть ей в глаза коротко, без подробностей, рассказал о случившемся.

— Но так ведь было нужно? — девочка подошла и погладила меня по голове, — так было правильно, ведь это спасло город. Не переживай так, пожалуйста.

Господи, она меня жалела! Меня, а не эту безымянную малышку! Огромное облегчение и благодарность были подпорчены червячком гадливого презрения к самому себе. Ниа маленький белокурый ангел, преисполненный доброты и сострадания. Я этого попросту не достоин.

Полумрак малой королевской гостиной рассеивали несколько магических "светляков", выхватывая из темноты большой овальный стол и собравшихся вокруг него людей. Двенадцать влиятельнейших персон государства — малый королевский совет. Никаких слуг или посторонних. Тринадцатым, правда, был королевский шут, но кто же считает дурака? Тем более, что карлика из–за стола и видно–то не было.

— Приветствую вас, господа, и благодарю, что откликнулись на мой зов, — фраза, в общем–то, почти ритуальная, так что Карл произносил ее без какого–то особого чувства, — малый королевский совет объявляю открытым.

И добавил уже нормальным тоном:

— Что–то я не вижу лорда–адмирала, где он?

— Лорд–адмирал прислал голубя с просьбой простить его отсутствие, — на вопрос короля ответил пожилой герольдмейстер и хранитель традиций, — увы, но совершенно безотлагательные дела требуют его присутствия на главной базе флота. Возможно, вы слышали о большом шторме две декады назад, Ваше Величество.

— Хоть на большом приеме–то он будет? — нахмурился король.

— Обещал быть непременно, а также подготовить к тому времени отчет о последних событиях, — кивнул герольд.

— И снова убытки! — всплеснул руками невысокий полненький живчик, похожий на хомяка, — вот так и знайте, ни менки не дам! Пусть за свои деньги последствия шторма ликвидирует! В конце–то концов, в его подчинении почти все водные маги государства!

Собственно, ничего другого от лорда–казначея и не ожидали. Любые траты казны он воспринимал как личное оскорбление, но финансистом был непревзойденным, да и воровал вполне умеренно и аккуратно.

— Что, неужели, полученная от эранийцев контрибуция не удовлетворила ваш аппетит? — чуть улыбнулся лорд–канцлер.

— Да что там этой контрибуции! — возмутился хомяк, — А Гаэсс–то, Гаэсс восстанавливать?

— Мы и собрались здесь, чтобы подвести итоги прошедшей кампании, — прервал спор монарх, — вам слово, лорд–маршал.

— По большому счету, кампанию можно считать успешной, — медленно и веско начал тай-Мориц, — конечно, потери на первом этапе были чудовищны, в основном из–за подавляющего превосходства противника в магах. Но все же нам удалось не допустить прорыва во внутренние области. Особо хочется отметить заслуги присутствующего здесь герцога тай-Херц по обороне перевалов и некоторых кианских дворян, а также остатков гаэсского полка. Список с указанием заслуг и прошением о наградах для каждого я передам вам чуть позже, Ваше Величество.

Именно героические действия этих людей не позволили армиям противника соединиться и ударить в сердце королевства. Ну и конечно, на руку нам сыграла сложная ситуация в самой Эрании. В целом же, с военной точки зрения, кампанию можно считать успешной, как я уже говорил. Численность полков и дружин мы восстановим, замки нуждаются лишь в небольшом ремонте. Конечно, расстраивает потеря Седьмого Клыка, но судя по отчетам сэра Ульрика перевал теперь практически непроходим, так что с точки зрения обороны это не так страшно. Потери противника гораздо выше и Эрания еще не скоро восстановит свою военную мощь.

А вот потеря Гаэсса и десятков лучших людей государства, конечно, очень неприятна. Но этот вопрос уже скорее относится к внутренним делам, чем к военным.

— Лорд–канцлер? — король перевел взгляд на следующего участника совещания.

— Да, конечно, — тай-Гивер устало потер переносицу, — потери велики. Род герцогов Гаэсса пресекся и нужно искать замену. К счастью, большинство других приглашенных на праздник избежали этой участи. Конечно, наследники еще малы, но за большинством найдется кому присмотреть. На освободившиеся должности желающие тоже найдутся, даже с избытком. Но это можно рассмотреть и в рабочем порядке.

Сейчас основной вопрос касается Гаэсса. Город нужно восстанавливать, а значит, нужен и лорд–хранитель. Результаты же мирного договора с Эранией считаю более чем удовлетворительными. Мы выжали из принца все, что было возможно. При условии соблюдения чести, конечно, — поправился тай-Гивер, вспомнив спор с королем перед переговорами. Хотя жаль, что Его Высочество уже женат. Связать страны браком было бы куда интереснее с политической точки зрения.

— Да–да, — откликнулся позабытый всеми шут, взлетая над столом, — мало поиметь этих ублюдков один раз! А так великая Лития в лице наследника сможет трахать Эранию ежедневно!

— Фолио, помолчи! — прикрикнул на него король и вредный шут отлетел в сторону, притворяясь, что его сдувает волнами монаршего гнева.

— Кстати о свадьбе, — проскрипел сэр Вильфрид. Лорд–хранитель Тирона был очень стар и держался только на искусстве магов жизни, но разум его был все так же остер и ясен, — эта девушка, тай-Ноллан, кто она? Нолланы ведь ваши вассалы?

Старик умолк, а Вернер тай-Тирон, более известный как лорд–паук подлил старшему родственнику вина.

— Думаете, стоит попробовать? Так, родители погибли в Гаэссе, остался младший брат… если ее выдать замуж, то можно… — задумчиво забормотал канцлер, — ладно, это можно обдумать и позже. Хотя идея может оказаться интересной, спасибо, сэр Вильфрид.

— Итак, нам нужно выбрать лорда–хранителя Гаэсса, — вернул разговор в деловое русло король, — у Антуана действительно не осталось прямых наследников?

— Именно так, — подтвердил герольдмейстер, — даже племянников или хотя бы признанных бастардов.

— Это плохо, — огладил усы Карл, как всегда делал в моменты задумчивости, — все же родня по крови была бы надежнее.

— Осмелюсь заметить, что Грегор тай-Пантус является родичем тай-Винноров по линии Хальдары тай-Моррингейн, бабки покинувшего нас сэра Антуана, — влез сэр Ульрик. От возбуждения все его три подбородка заколыхались, — к тому же род тай-Пантусов богат, и готов за собственный счет отстроить гаэсский замок и главный храм.

— За свой счет это хорошо, — задумчиво протянул казначей.

— Да, если не считать, сколько они при этом разворуют из государственных денег, — едко заметил сэр Вильфрид. Старику сходили с рук и более рискованные замечания, — к тому же, подобной "родни" полкоролевства.

— Я бы просил обратить внимание на Станислава тай-Аунг, — вступил в спор лорд–хранитель Пельца, — парень приходится тай-Виннорам куда более близким родственником (герольдмейстер кивнул), к тому же молод, энергичен, да и как правитель домена показал себя очень достойно.

— Если не считать его более чем сомнительную лояльность короне! — нахмурился лорд–канцлер, — Напомню, что парень также является родичем бывших герцогов Кианских. Как бы нам не пришлось потом отбивать Гаэсс силой!

— Твоя знаменитая осторожность начинает переходить границы, Поль, — с некоторым презрением посмотрел на герцога тай-Мориц, — ты готов видеть заговор в любом чихе, а призрак кианского восстания превращает твою рассудительность в откровенную трусость.

— У меня есть причины, не находишь? — огрызнулся тай-Гивер.

— Поверь, мне тоже жалко Мишеля. Я скорблю о твоем сыне, но это война. И гибнут даже лучшие. И не нужно так на меня смотреть! Да, я читал отчеты сэра Паука, но, растопчи меня дракон, Станислав действительно деловой и сообразительный парень. И достаточно разумный, чтобы не пытаться снова возродить герцогство Кианское. К тому же у него с восстановлением Гаэсса будет столько возни, что на заговоры времени попросту не останется.

— А почему бы не продвинуть великолепного полковника тай-Лиомера? — вкрадчиво поинтересовался лорд–хранитель Лэнга, — уж его–то верность короне не вызывает сомнений. Да и родственные связи с тай-Виннорами есть тоже.

— Еще более дальние, чем у Пантусов, но есть, — подтвердил герольд.

— Да потому, что при всей своей несомненной доблести, действовать полковник предпочитает с прямолинейностью осадного бревна, — фыркнул лорд–хранитель Тирона, — и немногим превосходит это самое бревно интеллектом.

— Сэр Вильфрид, конечно, немного польстил осадному бревну, — ухмыльнулся лорд–канцлер, — и забота лорда тай-Лэнг о родственнике понятна, но я тоже считаю, что на поле брани от полковника будет больше пользы.

— Итак, сэр Вильфрид, кого поддержите вы? — король откинулся на спинку кресла.

— Молодой тай-Аунг, — каркнул старик и замолк.

— Аларик, твое слово? — Монарх повернулся к наследнику.

— тай-Пантус, — бросил принц, подумав, что те действительно очень богаты, и он свою часть договора выполнил. Это и сэр Ульрик подтвердит, так что пусть только попробуют вспомнить тот неприятный долг в сотню золотых.

— Итак, большинство лордов высказались за кандидатуру сэра Станислава тай-Аунг. Кто–то хочет что–то добавить или изменить свое мнение? — Король взглянул на канцлера. Перевес в один голос не слишком убедителен.

— Да лучше разрушитель в Гаэссе, чем этот Станислав! — в сердцах ругнулся лорд–канцлер.

— Идея, конечно, интересная, — расплылся в улыбке Гюнтер тай-Лэнг, самый молодой из лордов — по крайней мере, нападения со стороны Эрании можно не опасаться.

— Ага, опасаться нужно, как бы он сам Эранию не захватил под горячую руку, — снова вылез из–под стола шут и сцапал бокал наследника.

— Это, кстати, следующий вопрос по которому я прошу вашего совета сеньоры, — помрачнел Карл, — а пока объявляю о даровании маркизу Станиславу тай-Аунг титула лорда–хранителя Гаэсса и возлагаю на него обязательства в скорейшем времени восстановить город и замки. Поль, прикажите подготовить все необходимые документы.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Хорошо, теперь переходим к следующему вопросу. Я посмотрю списки поощрений, и мы обсудим их с каждым из вас, но сейчас меня интересует фигура мага Кианской Пятерки, именующего себя Даркин Кат.

— Почему именующего? — удивился тай-Лэнг.

— Это не его настоящее имя, насколько известно, — негромко пояснил лорд–паук.

— Раз уж вы начали, Вернер, будьте добры, зачитайте краткую характеристику объекта.

— Итак, мэтр Даркин Кат, титул силы: Лорд Разрушения, прозвище: Старик. Точное место рождения и возраст неизвестны. По официальной версии родом с пустошей севернее Герна, около тридцати лет, по происхождению простолюдин. Настоящее имя неизвестно. Собственно, даже наши эранийские друзья, предоставившие информацию, сомневаются в ее достоверности. Агент предполагает, что маг родился или какое–то время жил на юге, скорее всего в Кенаре и по происхождению все же аристократ или воин.

Первое упоминание — 815 год от Падения Империи, когда маг разума по имени Даркин Кат был зачислен в эранийскую Академию Магических Искусств. Пользовался личным покровительством мессира Архимага. Через два года был отчислен и изгнан из страны за занятия темной магией. После чего был придворным магом барона Германа Хольца, в то же время приобрел весьма дурную славу. Тогда же впервые вместе с ним появляется девочка, которую он зовет дочерью, о предполагаемой матери не известно ничего. Во время аршанского Большого Турнира получил титул силы Лорд Разрушения. Таким образом, можно предположить, что мэтр Кат владеет как минимум двумя магическими школами — разрушения и разума. Уровень силы точно неизвестен.

— Хм, к вопросу об уровне силы, — тай-Гивер поставил перед королем небольшую шкатулку, — мэтр просил передать. В качестве подарка Вашему Величеству.

— Это что, попытка подкупа? — Карл улыбнулся.

— Откройте, — канцлер шутку не поддержал.

— Она хоть безопасна? — канцлер только кивнул, но шут все равно взлетел над столом и обнюхал шкатулку со всех сторон. Потом открыл, полюбовался, и высыпал содержимое на стол.

— Что это? — удивленно спросил принц.

— Кольца эранийских магов, — так же сухо пояснил канцлер, — убитых лично Лордом Разрушения.

— Семнадцать штук, — довольно подтвердил шут, заграбастав всю коллекцию себе и теперь пытаясь натянуть кольца на каждый палец. Что–то маловато, кстати, для такого грозного дяди.

— Темные маги не носят колец.

— А с темными он тоже воюет? — поинтересовался лорд Пельца.

— Лично видел, — откликнулся из своего кресла тай-Мориц.

— Разрешите, я продолжу? — несколько недовольно спросил тай-Тирон, — итак, после смерти барона Хольца маг направляется в Киан. Несколько лет в составе Кианской Пятерки выполняет различные задания. Перечислять их не буду. Если кто–то еще не слышал — спросите любого менестреля. Во время войны Кианская пятерка спасает детей из осажденного Гаэсса, отличается при взятии Седьмого Клыка. Сам Лорд Разрушения позже спасает Кермонт, уничтожив вражескую армию при помощи некоего ритуала. Причем, проводить ритуал еще раз, на Риалогском поле отказался. Но в битве все же участвовал, уничтожив вызванного врагами демона. Это что касается истории.

Что же касается личных качеств… вспыльчив, жесток, в общении, зачастую, груб. Но в то же время честен и крайне щепетильно относится к собственному слову. Это отмечают все знакомые с ним люди. Способен на преданность, очень дорожит друзьями и семьей. Не скрывает намерения получить титул и земли. Не любит магов и аристократов, но в развязывании дуэлей или намеренном истреблении не замечен.

Сэр Ульрик фыркнул, но влезать не стал. Паук посмотрел на него понимающе и продолжил:

— По словам его командира, может спорить и не соглашаться, но, получив приказ, его выполняет. При этом не любит действовать под давлением. Если приказ не нравится, выполнит, формально не нарушив, но, по сути, извратив до невозможности. Что еще? По некоторым данным находится в ссоре с верховными магами Эрании и баронств, но данные не проверены, вполне возможно и обратное. Есть ученица. О дочери я уже упоминал. Сведений о других родственниках нет.

— Вот так, сеньоры, — подытожил король, — собственный лен, прямо скажем, маг заслужил, но я не знаю, что от такого подданного будет больше — пользы или проблем? Поэтому мне и нужен ваш совет. Мэтр Фадиус, что вы можете сказать?

— Нет. — Мрачно отрезал маг, — он разрушитель, этим все сказано. И никакие выгоды этого не отменят, так как проблем будет неизмеримо больше. Мое мнение — поблагодарить, щедро наградить и выгнать куда–нибудь на острова в Рейх.

— Отлично! Ты великий стратег, братец! — Фолио всплеснул руками, взлетев под самый потолок, — А потом разрушитель вернется уже как наш враг, в составе армии Рейха! Уж пираты такой подарок оценят. Чудесная перспектива!

— И все же я поддержу мэтра, — квакнул сэр Ульрик, — этот заносчивый выродок не рыцарь и никогда им не станет. У него нет чести! Вспомните его подлое убийство Альберта тай-Пантуса! Да мы останемся без половины дворян!

— Останутся наименее дурные, — фыркнул шут, но герцог его высокомерно проигнорировал, продолжив:

— А его верность, и полезность весьма сомнительны. Вспомните его прямое неподчинение приказу под Риалогом, отказ переходить границу Эрании…

— Ради справедливости стоит заметить, что юный Альберт сам провоцировал дуэль, оскорбив даму, — мягко заметил канцлер, — да еще и попытался навязать магу условия дуэли. Вот мы и получили пример того, о чем говорил сэр Вернер: формальное соблюдение правил и полное их нарушение, по сути.

— И, кстати, говоря, дружок герцог, что ты понимаешь под заносчивостью и непочтительностью? — шут так и висел под потолком, — он отказался лизать тебе задницу и обращался так, как ты на самом деле заслуживаешь?

— Фолио, умолкни, — недовольно взглянул на него король, но шут и не думал успокаиваться:

— Нет, а что сразу Фолио? Геквертиш! Да вам предлагает свои услуги один из сильнейших в мире магов, а вы тут еще ломаетесь! Он, видите ли, недостаточно почтителен! Да с чего бы ему уважать спесивых кретинов, чье единственное достоинство — прапрадедушка, воевавший вместе с Архайном Объединителем? Или прабабушка, не сумевшая отказать королю, да прадедушка, закрывший на это глаза? Ну же, сэр Ульрик, герой защиты Кермонта, поведайте, сколько врагов вы убили лично? Вы вообще хоть раз меч обнажали, или не смогли до него дотянуться, так как пузо помешало? Да с чего бы вам должен кланяться человек, победивший в поединке сильнейшего мага баронств, в одиночку убивающий крайса и опасающийся только Архимага? — шут показал неплохую осведомленность, выходящую за рамки прозвучавшего доклада.

Багровый сэр Ульрик поднял руку и в шута полетел огненный шар. Среди многочисленных колец были не только украшения. Фолио обидно рассмеялся, глядя, как огонь тает на окутавших его фигуру щитах. Подобные же щиты тут же вспыхнули вокруг короля и наследника.

— Многоуважаемый сеньор тай-Херц, — в голосе лорда–маршала прозвучало неодобрение, — прошу вас воздержаться от применения магии в присутствии Его Величества. Это, знаете ли, может быть расценено как покушение.

Сэр Ульрик из красного мгновенно стал белым. Люди, которые не относились к словам лорда–мунго серьезно, долго не жили.

— В чем–то конечно, коротышка прав, — задумчиво прикрыл глаза старший тай-Тирон, — маг доказал свою пользу как боец. И Карл прав — баронство ему можно дать хотя бы за Гаэсс, пусть он и был там не один. Собственно, потомственное дворянство заслужил каждый из этих молодых людей. Но и сэр Ульрик прав тоже — зачем нам оружие, которое мы не можем контролировать? И которое может обернуться против нас. Что скажешь, племянничек — есть у нашего темного мага слабости, благодаря которым его можно держать в узде?

— Есть, — на некоторое время Вернер задумался, — но тут тоже все не просто. Деньги, конечно, нужны всем, но мэтр и так достаточно богат, по моим сведениям, и золото как таковое его не интересует. К женщинам и азартным играм равнодушен. Конечно, остается семья, но мастер Элеандор, с которым я беседовал, настоятельно не рекомендовал мне идти этим путем. Получив баронство, маг, возможно, станет более покладист из страха его потерять. Точнее, баронство ему нужно только ради будущего детей, как утверждает Хольтс, и именно поэтому Кат будет за него держаться. А вот угрожать семье напрямую не стоит, в этом я с мастером согласен — последствия абсолютно непредсказуемы.

— Как–то слабо, — недовольно покачал головой лорд Пельца, — а через друзей?

— Кстати, да! — поднял голову тай-Лэнг, — что это мы все о темном? Конечно, всем пятерым по баронству давать, так самим ничего не останется, но и забывать о них тоже не стоит. О девушках особенно. Видели ту, рыженькую?

— Это невысокая такая? — уточнил принц, — не видел. Она все время куталась в какой–то плащ с капюшоном. А что, действительно хороша?

— Да ну, там посмотреть–то не на что, — махнул рукой властитель Пельца, — ни сисек, ни жопы. А вот вторая — это да, есть за что подержаться. Пригласить ее что ли как–нибудь поужинать?

— Можете даже не стараться, — улыбнулся сэр Ульрик, — не пойдет. Я уже пробовал.

— Ну, пригласить тоже можно по–разному, — плотоядно улыбнулся Жером, — в конце–то концов, она ведь, кажется, сирота?

— Поверьте, за нее есть кому заступиться, — растекся по креслу хранитель Кермонта, — я намекал и на подобный вариант. Кстати, кто–нибудь знает, что такое Лисья пустошь, которая "уныла и не радует глаз"?

— От кого вы это слышали? — маг закаменел, — это была угроза?

— Да от мэтрессы Биен, я же и говорю, — сэр Ульрик несколько удивился реакции.

— Лисья пустошь, — негромко начал лорд–паук, — это некая область в баронстве Фрайт. На десять стадий вокруг мертвая, словно превратившаяся в соль земля. Туда даже птицы не залетают и на три полета стрелы вокруг не растут деревья. Когда–то там стоял замок и пара деревень, пока несколько благородных сеньоров не решили позабавиться с одной заезжей магичкой.

— Это что, она все устроила? — удивился тай-Лэнг.

— Нет. Но как я уже говорил, Лорд Разрушения очень привязан к друзьям и не любит, когда их обижают. Судя по тому, что вы все еще живы, сэр Ульрик, девушка осталась нетронутой?

— Да, конечно, — кивнул лорд, — я все–таки не насильник. А на мои намеки девушка ответила весьма изящным отказом. Но прошу учесть, что к ней сватается один из моих магов, так что попытки переманить целительницу я не оценю.

— Хм, и хорошая целительница? — поинтересовался сэр Гюнтер, — моим "Медведям" бы тоже не помешала…

— Забудьте. — Хмуро отрезал тай-Херц.

— Ну, это мы еще посмотрим, — с вызовом улыбнулся молодой человек, — если, скажем, предложить ей должность моего личного целителя, а мужу повышение… И рыженькую пристроить.

— А вот рыженькую я бы и сам взял… в домашние маги, — ухмыльнулся принц.

— Господа, мы на королевском совете, или в солдатской казарме? — громыхнул лорд–маршал, — Аларик, ты женат, между прочим! А вам сэр Гюнтер, я рекомендую внимательно присмотреться к левой руке мэтрессы Ардивенто, прежде чем строить какие бы то ни было планы.

— О, а что там? — удивился молодой лорд, ничуть не смутившись.

— Плетеный браслет, — невозмутимо пояснил глава "Паутины", — прядь белых волос и черная кожа. Ни о чем не говорит? Кстати, у темного — рыжий с зеленым. Сделайте вывод и не лезьте в пасть к дракону.

— Так ведь свадебный браслет носится на правой руке, да и выглядит иначе? — удивился принц.

— Напомню, что оба они издалека, и мы не знаем, какие там традиции, — подал голос канцлер.

— Итак, — король начал говорить и все остальные почтительно замолкли, — конечно же, вся пятерка, включая девушек, получит орден меча, но вопрос с баронством для темного остается открытым.

— Личное дворянство хорошо, — проскрипел старый лорд Тирона, — но я бы предложил отметить Гаэсс особо. Скажем, орден Лилии вполне подходит случаю.

— Да, поддерживаю, — кивнул принц. Сэр Ульрик, за взятие крепости вы ведь уже наградили их знаком отваги?

Толстяк важно кивнул.

— Хорошо, орден Лилии, — согласился король, — я поговорю с леди–командором. Но вернемся все же к Разру… мэтру Даркину. Мнение мэтра Фадиуса мы уже слышали. Что скажет лорд–казначей?

— Да мне–то все равно, — пожал плечами хомячок, — если он будет исправно платить налоги, то пусть хоть в дракона превращается.

Король чуть поморщился недовольный таким пренебрежением.

— Сэр Вильфрид?

— Пожалуй, такой человек все же будет полезен королевству. Вот только кто рискнет принять его клятву?

— Я так понимаю, это точно будете не вы? — криво ухмыльнулся король.

— И точно не я, — тут же влез тай-Лэнг. Лорд Кермонта поддержал его кивком.

Впрочем, никто и не предполагал, что молодой хранитель Лэнга сможет держать в повиновении темного мага.

— Мне кажется, уместнее всего сделать его вассалом лорда–канцлера, — вкрадчиво произнес тай-Штерн, — вы ведь ему покровительствуете, не так ли?

— Именно поэтому вынужден ответить отказом, — хмуро отозвался тай-Гивер, — я слишком многим ему обязан, сами понимаете.

— Кстати, а что думает о нем милейшая леди Анна? — поинтересовался король, — когда–то наша хитрая куница неплохо разбиралась в людях.

— Анна считает, что лорд может быть полезен, но и очень опасен. Хотя, если быть с ним честным и не провоцировать, то он может стать надежнейшим соратником. Как человек он весьма добр и вежлив. Любит детей, уважительно относится к женщинам, но вот мужчин уважает ровно настолько, насколько они того заслуживают. Причем, шкала оценок весьма запутана. Анна однажды предположила, что когда–то маг был настолько высокопоставленной персоной, что даже королей воспринимает как равных и не более того. Но моя милая жена при этом честно опасается находиться с темным магом рядом и очень просила не принимать его присягу.

— Иногда и великолепная Анна может ошибаться, — тай-Мориц со значением посмотрел на канцлера.

— Что, никак не можете забыть своего единственного поражения, лорд–маршал? — со снисходительностью победителя откликнулся тай-Гивер.

— До сих пор не понимаю, почему она выбрала именно тебя, — буркнул герцог.

— Значит, вы, лорд–канцлер, не готовы взять на себя ответственность за такого вассала? — недовольно переспросил король.

— Я приму его присягу, растопчи вас всех дракон, трусы несчастные! — лорд–маршал хлопнул ладонью по столу, — у меня как раз освободилась долина Ривертэйна. Вот и посмотрим, на что способен этот маг. Кстати, мне он показался весьма спокойным и рассудительным человеком.

— Что, неужели барон Ривертэйна погиб? — покачал головой монарх, — какая жалость! Раймон умел рассказывать такие занимательные истории!

— Это, пожалуй, все, что он умел, — хмуро бросил лорд–маршал, — я уже и не помню, когда он последний раз навещал свой манор. Келдонский лес кишит разбойниками, я боюсь посылать туда сборщиков налогов. Что творится в самой долине — совершенно неизвестно. Не удивлюсь, если обнаружу там дарсийские войска!

— И все же разумно ли отдавать темному единственный караванный путь в Дарсию? — возразил казначей.

— Самый удобный, но не единственный, — поправил Паук, — к тому же, хоть за этот участок границы можно будет не беспокоиться.

— Что ж, хорошо, — король огладил усы, — маг получит орден короны и баронство Ривертэйн, принеся клятву лорду–хранителю Доужа. Надеюсь, нам не придется жалеть о своем решении.

Итак, кажется, я добился своего. Вчера герольд навестил нас в имении тай-Гиверов, где мы до сих пор и гостили, чтобы вручить нам приглашения на большой королевский прием. Он же и сообщил, что каждый из нас будет награжден орденом меча, что автоматически дарует личное дворянство. А мне за особые заслуги вручат орден короны, означающий уже дворянство наследственное. Этот же почтенный мэтр вызвался помочь составить нам гербы, а также объяснить все тонкости ритуала. Собственно, обязательное требование к гербам было одно — изображение меча. Также его величество пожелал, чтобы в мужских гербах фигурировала башня, как память о взятии "Седьмого Клыка". Насчет женских гербов распоряжений не было. Они вообще считаются чем–то неофициальным — все равно они просуществуют только до замужества.

Матеуш, собственно говоря, уже имел герб, но пропустить такое развлечение просто не мог. Рэйчел, конечно же, тоже. Девушки с гербами разобрались довольно быстро. У Тианы на золотом (желтом на самом деле, но геральдика есть геральдика) ромбовидном щите по центру помещен черный меч, конечно же, объятый пламенем. У Софьи золотые только две трети щита, а верх оформлен в виде лучей цвета серебра и лазури. Как и все женские щиты, он тоже представляет собой вытянутый ромб. По центру точно так же размещается меч, но его рукоять исполнена в виде петли, так что фигура больше напоминает местный символ целителей.

А вот Элеандор довел почтенного мэтра до истерики. Щит нашего командира разбит на четыре части прямым черным крестом. В первой и третьей четверти на серебряном фоне угольно черные меч и башня соответственно. А вот во второй и четвертой на изумрудном фоне золотое дерево Хольцев и… мотылек, тоже золотой. И то и другое в черной рамке бастарда. Умеет наш лучник плюнуть в лицо общественному мнению. Полчаса криков, размахиваний руками и демонстративных попыток упасть в обморок ни к чему не привели. На каждый аргумент герольда Эл приводил свой, не менее веский. В результате мэтр выхлебал целый кубок вина (нужно полагать, для успокоения нервов) и махнул рукой.

Думаю, после такого надругательства над геральдикой почтенный мейстер простил бы мне и расчлененку, но я не стал испытывать его терпение. Мой герб был выдержан в черно–белой гамме. Черный клин на белом поле щита символизировал гору, на ее фоне нарисована белая башня, а в нее вписан черный меч. В верхней части щита над горой раскинулись мои черные крылышки. В полном варианте щит венчает баронский венец о трех зубцах, а снизу идет лента с девизом. Девиз мэтр одобрил, видимо сочтя фразу "Демоны среди нас" чем–то вроде предупреждения потомкам от знаменитого охотника. Шутку он то ли не понял, то ли решил не обращать внимания, попросту устав спорить. Вычурное начертание высокого даркаана позволяло прочитать выражение как "демоны внутри нас", что уже гораздо ближе к истине.

А вот с ленным владением все достаточно забавно. Саму землю новоиспеченный сеньор получает от короля, принося ему клятву верности, после чего дарит свой манор одному из лордов–хранителей в обмен на покровительство. Тот принимает службу и в качестве оплаты отдает рыцарю все те же земли. В результате фьеф так и остается за рыцарем, но теперь он связан вассальной присягой с королем и одним из герцогов. По идее, принести присягу можно любому из лордов–хранителей, но на деле границы округов не менялись уже много лет. А так как долина Ривертэйна имеет еще и стратегическое значение, то присягу мне придется приносить хранителю северо–запада. Приглашение посетить которого мне также передал герольдмейстер.

Принадлежащий роду тай-Мориц отель (это слово звучит здесь так же, как и у нас, но означает просто достаточно крупный особняк в черте города, принадлежащий какой–либо знатной семье) располагался в престижнейшей части города, на Королевском острове и размерами ничуть не уступал особняку тай-Гиверов. Вежливый слуга в алой ливрее принял поводья, но на Кошмарика вдруг напало игривое настроение, пришлось провожать до конюшни. Надеюсь, он ее не разнесет до моего возвращения.

— Приветствую, ваша светлость. Вы желали меня видеть? — вежливо кланяюсь.

Ну, может быть, и не очень вежливо, но полный церемониальный поклон это ужас что такое. Будем считать, что я его не знаю. А так выходит уважительное приветствие равного. Надеюсь, герцог не слишком щепетилен в этом вопросе. На самом деле лорд–маршал та еще фигура. Такому и поклониться не грех. Несмотря на показное спокойствие, я напряжен, словно перед боем, поэтому на мелькнувшую тень и вспышку опасности реагирую мгновенно. Несколько секунд рассматриваю извивающееся в моей руке животное. То ли хорек, то ли куница, но, скорее всего, мунго.

— Похоже, мне здесь не рады, — стараюсь, чтобы в голосе звучало немножко неодобрения и чуть–чуть обиды.

Чуть подумав, решаю что вопрос, всех ли гостей здесь травят зверями, уже будет перебором. Сейчас герцог чуть смущен выходкой своего питомца и чувствует себя немного виноватым. А вот издевка его скорее разозлит. Зверек тем временем, поняв, что сопротивление бесполезно, обвис, притворившись мертвым.

— Прошу вас, мэтр, присаживайтесь, — тай-Мориц кивнул на кресло для посетителей, — только сначала положите этого нахала в клетку.

— Прошу прощения, — герцог захлопнул дверцу вольерчика, — на обычных посетителей он не бросается.

Чуть пожимаю плечами, как бы говоря: "какое мне дело до причуд вашего питомца?".

— Вина? — миловидная служаночка, ставя поднос на стол, наклоняется о–о–очень низко.

Это что, попытка отвлечь или проверка? Ну–ну. Ласкаю взглядом два упругих полушария, что открываются в глубоком вырезе платья, и неторопливо делаю глоток. Отказ от пищи может быть истолкован как недоверие и знак враждебных намерений. О, моя любимая "Кровь Василиска", красивый жест. Герцог без особого стеснения изучает мою реакцию. Сам он прикрыт несколькими ментальными щитами. Его маг — какая–то бесцветная личность и довольно слабенький разумник застыл в углу, стараясь слиться с окружающими тенями. Маг, кстати говоря, так и не представился.

— Что ж, мэтр, — начал лорд, — думаю, для вас не секрет, что его величество изволило подписать указ о награждении вас орденом короны и титулом барона тай-Ривертэйн. Соответственно, вассальную присягу вы принесете мне, так как долина является частью доужского герцогства. Сама присяга — лишь церемония, подтверждающая заключение договора. Прошу вас ознакомиться.

Тай—Мориц подвинул мне пачку листов. Читаю, а заодно рассматриваю убранство кабинета. Массивный стол, изящный письменный прибор, деревянные панели стен и портьеры на окнах — все дорогое, но без кричащей роскоши, излишних инкрустаций и прочей дребедени, столик секретаря в углу. Место, где работают, а не только пускают пыль в глаза. На левой стене ростовой портрет какого–то бравого вояки в полном доспехе. Судя по знаменам на заднем фоне — кто–то из великих предков.

Так, теперь сам договор. Сначала достаточно общие фразы, формулировки можно трактовать достаточно широко. Так… обязан явиться по зову с отрядом в два десятка бойцов. Каких именно, не уточняется. Ладно, проехали. Нести службу за пределами домена в течение месяца, за свои деньги.

— Если срок службы превышает месяц, сеньор обязан выплачивать жалование за каждого приведенного воина, — зачитываю я вслух, — здесь не оговаривается размер жалования. Это может стать причиной… недоразумений.

— И что вы предлагаете?

— Оговорить сумму выплат заранее, привязав, скажем, к жалованию гвардейцев.

— А не многовато? — усмехнулся лорд, — гвардейский крест еще заслужить нужно.

— Жалование гвардейцев и регулярных полков настолько разняться? — удивился я, — хорошо, сколько, получают солдаты доужского полка?

— Солдаты любого полка получают одинаково — один золотой в месяц, — пояснил маршал, — во время войны — два. Но каждый лорд–хранитель волен выдавать премии из своих личных средств.

— Хорошо, давайте остановимся на жаловании солдата во время войны, плюс питание и фураж.

— Минус питание и фураж, — не согласился лорд.

— Плюс, — продолжаю давить, — вы ведь не хотите, чтобы солдаты добывали пропитание самостоятельно? На вашей территории.

— А купить? — насмешливо уточнил тай-Мориц.

— У вас же? — отвечаю в тон, — тогда я буду работать исключительно за еду, да еще и должен останусь!

— Мартин, пометь себе — жалование равное жалованию в регулярных полках плюс питание и фураж, — хмыкнул герцог.

Секретарь заскрипел пером.

Читаю дальше. Так, налог с земель фиксированный и, кажется, довольно небольшой. Но лучше уточнить.

— Как указанная сумма налога соотносится с доходами от земель?

— Понятия не имею, — пожал плечами герцог, — но сэр Раймон ни разу не жаловался на недостаток средств.

Не врет. Щитами–то его, конечно, прикрыли и от эмпатии тоже, но ауру читать это не мешает.

— Кстати, не расскажете, что вообще представляет собой это баронство?

— Горная долина на севере герцогства Доуж, на границе с Дарсией, — пожимает плечами тай-Мориц, — замок, то ли две, то ли три деревни, чахлый серебряный рудник, речка. На севере Майрское ущелье, через который проходит караванный путь в Дарсию, на юге границей служит Келдонский лес.

— Лес является частью баронства? — уточнил я.

— А вот по этому поводу конфликт между баронами Ривертэйна и графами Лионтер идет уже не первый десяток лет.

— Почему же вы не уладите дело как сюзерен?

— А зачем? — усмехнулся маршал, — эта вялотекущая склока с обоюдными набегами не дает им зарасти жиром и заставляет хоть иногда вспоминать воинское искусство.

— И все же я предпочел бы уладить дело переговорами еще до принятия права владения.

Герцог ничего не ответил. Похоже, в его глазах я совсем обесценился, как потенциальный вассал. Подозреваю, решать дело миром он и не собирается. А зря, между прочим. Так, что у нас дальше по тексту? Угу… так… это понятно. Так, обязанности сюзерена. Защита интересов, представление в королевском суде… о военной помощи ни слова. Впрочем, "защита интересов" может трактоваться очень широко. Угу, а вот забота о семье в случае гибели это хорошо, это правильно. Хотя, заботиться тоже по–разному можно — вспомнить хотя бы маркизу тай-Севенторн. Выпихнули замуж за старика, а земли поделили.

— Мэтр, прекратите ковыряться в моих щитах! — недовольно смотрю на мага, — я ведь и в ответ ударить могу.

Герцог поднимает руку, останавливая подчиненного, и ментальное давление тут же прекращается. Совсем оборзели!

— Вы дочитали? — интересуется его светлость.

— Да. Нужно добавить еще один пункт.

Герцог, похоже, удивлен моей наглостью. Да, я веду себя невежливо, но вопрос принципиальный, да и поведение самих хозяев отнюдь не образец гостеприимства.

— Вопрос о возможности или невозможности применения какой–либо магии в текущей ситуации решаю я и только я.

— Мэтр, мне кажется, вы переходите границы, — в голосе лорда появились стальные нотки, — вы обязаны служить своему сюзерену в меру сил и возможностей. Всех возможностей. На поле боя неуместно выбирать — какой приказ выполнить, а какой нет!

— При всем моем уважении, лорд–маршал, ни вы, ни ваши люди не разбираетесь в магии разрушения, — на сталь я ответил сталью, наши взгляды встретились словно в поединке, — а значит, попросту неспособны отдать адекватный приказ.

По сути, мое поведение оскорбительно и неуместно. Когда говорит второй человек в государстве после короля, все остальные должны заткнуться и поддакивать. Будем надеяться на рассудительность старого вояки.

— Во–первых, — начал я приводить аргументы, — вы не знаете, на что я способен. И не узнаете, простите за прямоту. Вы ведь не отдадите солдату приказ перепрыгнуть гору? Но вполне можете потребовать от меня нечто похожее, а я, верный присяге, обязан буду попытаться это сделать.

— Ибо "на поле боя неуместно выбирать — какой приказ выполнить, а какой нет", — позволил я себе небольшую шпильку, — во–вторых, ритуальная магия очень капризна. Она зависит от места, времени, фазы луны, ингредиентов и еще кучи вещей. И даже если я уже однажды творил нечто подобное, то совершенно необязательно смогу повторить в других обстоятельствах. Это вам подтвердит любой маг хоть немного знакомый с вопросом.

Седоволосый в углу неохотно кивнул. Какая–то неприятная личность. Бледные, словно выцветшие глаза, редкие седые волосы, какое–то вечно недовольное выражение лица без возраста. Сутулая фигура скрыта под широким темным плащом.

— В-третьих, — продолжал давить я, — заклинания ритуальной магии, особенно жертвоприношения, при всей привлекательности внешних эффектов, крайне опасны для мира. И сам мир мстит неаккуратному магу. Да и не только мир — остальные маги тоже относятся к подобному весьма неодобрительно. Скажем, ту же Лисью пустошь, которая стала причиной ссоры с Повелительницей Тьмы, не смогли ликвидировать до сих пор. И неважно, что это будет — откат, недовольный мессир архимаг или еще что–то. Но выражать свое недовольство они будут мне, а не маркизу этому разнаряженному, который нашел способ одним ударом уничтожить эранийскую армию, не вам, королю или некоему абстрактному "благу государства". Именно поэтому я и только я решаю, какую именно магию применять и когда.

— В конце концов, — уже спокойнее продолжил я, — два десятка всадников вы получите в любом случае. Да и без ритуальных заклятий я кое–чего да стою, в чем вы сами могли убедиться.

Довольным герцог не выглядел, но разум все же взял верх над гонором:

— Мартин, добавь и этот пункт. Теперь все?

— Теперь все, — кивнул я.

— Кстати, раз уж вы мой вассал, то и жить должны в моем отеле, а не у Серого Лиса.

Лис — это полуофициальное прозвище лорда–канцлера. Причем, первое слово может широко варьировать значения в зависимости от желаний говорящего: серый, скрытный, тихий, затаившийся, спящий.

— У вас что, война? — прикинулся дурачком я.

— Конечно, нет! — поморщился маршал, — но это попросту неприлично и может породить ненужные слухи.

— У вас и так достаточно народу, — покачал я головой, — не люблю суеты и шума.

— Я настаиваю, — с нажимом произносит герцог.

Ладно, гонором мы уже померялись, самое время продемонстрировать покладистость и смирение.

— Как вам будет угодно. Прикажите подготовить четыре комнаты. Лучше смежные.

— Четыре? — не удивление, всего лишь вежливый интерес, — вы, дочь, ученица…

— И леди Тиана.

— Вы все–таки муж и жена? — взгляд лорда находит мою плетенку.

— По местным законам — пока нет, — тоном даю понять, что дальнейшее обсуждение неуместно. Впрочем, герцог и сам все правильно понял, полагаю.

— Вы играете в альбак? — уже почти мирно спросил лорд, — как насчет партии пока готовят договор?

Почему бы и нет? Первую партию я выиграл, забросив мантикор в тыл противника (я играл за темных) и, успев составить на правом фланге "дракона", пока соперник отвлекся на защиту. Тай—Мориц покрутил головой и расставил фигуры снова, разрешив называть себя просто сэр Дитрих.

Во второй партии он просто раскатал меня "стальной черепахой". Не то, чтобы я не знал методов противодействия этой суперзащищенной позиции, но его светлость, маневрируя свободными фигурами, никак не давал создать мне хоть что–нибудь путное.

Третью партию он играл уже в более открытой, атакующей манере, и мне даже удалось несколько довольно красивых контратак, но, будем честны, от поражения меня спасло только возвращение секретаря. Подписав договор, я засобирался домой. На прощание герцог еще раз напомнил о переезде и пригласил еще как–нибудь посидеть над доской.

Атмосфера праздника заполнила город, украшенный к знаменательному дню цветами и флагами. Нарядные горожане заполнили улицы, мосты и переходы, террасы и балконы. Вездесущие уличные мальчишки, даже умывшиеся по такому поводу, оккупировали крыши. Шум голосов, музыка, улыбки и предвкушение чего–то незабываемого. Победоносная армия возвращается в столицу.

Элеандор каким–то чудом обеспечил нам места на балконе, выходящем непосредственно на дворцовую площадь. Конечно же, от зрителей тут уже не протолкнуться. Ни одной цепи меньше шести звеньев, если вы понимаете, о чем я. При моем приближении какой–то молоденький маг шарахается в сторону. Тиана тут же проскальзывает на его место, поблагодарив вежливой улыбкой. Вроде как юный дворянин оказал даме любезность. Софья степенно занимает место рядом, пристроив у перил и Ниа. Какой–то, судя по венцу, граф недовольно косится на нашу целительницу, но молчит. То ли узнал, то ли просто вежливый.

Мерный рокот барабанов, заставляющий вибрировать пол под ногами, приближался со стороны главной улицы. Ему ответили фанфары со ступеней дворца, и, наконец, на площади появились первые участники парада.

— Лорд–маршал Литии, герцог Доужа, сэр Дитрих тай-Мориц и "Алые драконы" — разнесся над площадью усиленный магией голос герольда.

Лорд–маршал на вороном жеребце, облаченный в кроваво–красный, шитый золотом мундир смотрелся очень величественно. За ним следовали десятка два вассалов со своими оруженосцами, а уже после ровными рядами доужский полк в алых с белой отделкой мундирах. Печатая шаг, солдаты отправились в своеобразный "круг почета" осыпаемые цветами с балконов и крыш, под звуки фанфар и приветственные крики ликующей толпы. В центре площади, созданная магами иллюзия рубинового дракона расправила крылья и выпустила в воздух струю пламени. Король со своей свитой милостиво взирал на это с балкона дворца. Проходя мимо, солдаты как один обнажили клинки, салютуя монарху.

— Его высочество, наследный принц Аларик и гвардейский полк "Золотые клинки"

Ну да, "золотыми" этот полк называют не просто так. В него попадают только дворяне, да и подобающее обмундирование стоит огромных денег. Единственный полностью кавалерийский полк. Все в бело–золотой гамме: лошади, мундиры, доспехи. Краса и гордость вооруженных сил. Где–то там сейчас и Матеуш. Принц едет непосредственно перед своими солдатами. Полк не приписан к какому–то округу, поэтому вассалов лорда–хранителя нет и быть не может. Аларик всего лишь почетный командир. В центр площади вонзается исполинский клинок. Этих ребят приветствуют не менее громкими криками.

Следующим по центру площади появляется кровавый гаэсский ворон, приветствующий своих солдат безмолвным криком. Черно–красные мундиры "воронов" после бело–золотого великолепия гвардейцев смотрятся особенно мрачно. Тем более, что под потрепанным знаменем собралась едва ли четверть бойцов. Честь идти сразу после гвардейцев полк заслужил, первым вступив в битву с врагом. Король приветствует героев лично и просит почтить память лорда–хранителя Гаэсса, герцога Антуана тай-Виннор и всех не доживших до победы. "Вороны" и небольшая группа рыцарей завершают круг в абсолютной тишине.

Далее золотой орел Кермонта сменяется тиронским черным пауком, зеленые мундиры Лэнга — фиолетовыми плащами кианцев. Быка в свою очередь сменяет крайс "Зеленых плащей" Пельца. Этот полк из–за близости баронств и Хейтевальда часто выполняет егерские функции, оттуда и название и символ. Эти ребята перекрывали южный тракт, не давая эранийцам ударить вдоль границы баронств. Но серьезных стычек на том направлении и не было.

Желто–коричневый строй сурангских "Единорогов" возглавляет лорд–канцлер лично. Его люди, хоть и не участвовали непосредственно в боевых действиях, но на время отсутствия остальных прикрывали весь запад, включая Тирон и Доуж. Как и королевский полк, следующий за ними. Те закрывали центральную область и Лэнг. Формально, почетным командиром считается король, но сейчас в бело–красные мундиры ведет полковник тай-Ранго. Иллюзорный белый дракон склонил голову перед монархом, и участники парада замерли во всем своем многоцветном великолепии.

Приветственная речь Карла III была полна сдержанной скорби по погибшим, гордости за славную армию и народ Литии, ну и все такое прочее характерное для официальных выступлений. Как бы само собой получилось, что мы не воевали с Эранией, а помогали бороться со злобными черными магами, чуть ли не мир от них спасая. И вот сейчас у соседей снова порядок, мир и благоденствие, за что они нам жутко благодарны и так далее.

После выступления маги устроили красочную феерию в небе, под которую полки и покинули площадь. Далее началось массовое гуляние с плясками, песнями и дармовым угощением. А мы ушли готовиться к большому королевскому балу.

В тронном зале королевского дворца я еще не был. Сочетание белого мрамора и золотой лепнины, льющийся из огромных окон свет создают ощущение простора и воздушности. К свету тысяч свечей добавляются цветные блики магических шаров, гирлянд и иллюзий, рождая чувство легкой нереальности происходящего. На широком возвышении в дальнем конце зала два трона, украшенных фигурами драконов. На стенах развешаны штандарты вассалов короны, начиная с лордов–хранителей и заканчивая самым простым бароном, чье владение — одна деревенька, да покосившаяся башня.

Огромный зал заполнен народом. Кое–кто мне даже знаком. Вот приметные усы сеньора Вальруса, сэр тай-Руи из–за его плеча слегка кивает, приветствуя нашу команду. Вон у колонны маркиз Эрдейл, а чуть дальше подполковник тай-Робер с сыном и, видимо, женой. Пока я размышлял, стоит ли подойти поприветствовать мастера Вальруса, к нам подошла еще одна знакомая пара.

— Приветствую, господа, дамы, — тай–Ноллан–младший чуть неуверенно протягивает мне руку, — благодарю, что присмотрели за моей сестрой.

Попытка выглядеть взрослым смотрится забавно, но на рукопожатие я отвечаю со всей серьезностью.

— Здравствуйте Николас. Ваша сестра очень храбрая девушка и я рад, что нам довелось сражаться вместе. Зная вас, могу предположить, что храбрость — семейная традиция рода тай-Ноллан.

Леди Маргарита смутилась, чуть нервно огладив "стальное сердце", полученное за взятие Седьмого Клыка. Еще немного поупражнявшись в куртуазном общении, мы распрощались с этой чудной парой.

Чтобы тут же стать добычей одного из многочисленных герольдов, который отвел нас на предусмотренные церемонией позиции слева от основной массы народа, еще раз напомнил, что и как должен делать каждый и только после этого удалился. Я думал было поискать леди Анну, чтобы оставить с ней Ниа, участие которой в церемонии не предусматривалось, а потом засомневался, будет ли это вежливо, да и решил, что пусть пока побудет со мной, а после разберемся.

Наконец, ненавязчивая струнная музыка сменилась бодрым звуком фанфар и барабанов. Королевская чета заняла большой и малый трон. Принц встал позади отцовского кресла. По правую и левую руку от тронного возвышения полукругом выстроились лорды–хранители земель. Пока всего семь. По центру зала оставили неширокий проход, вдоль которого выстроились гвардейцы. Наконец, музыка смолкла, и зал затих в предвкушении основного действия — церемонии награждения.

Его величество король Литии, герцогств Киана и Доужа, а также сопредельных островов Карл III поднялся с трона и сделал три шага вперед. Он еще раз цветисто поблагодарил славных рыцарей Литии, и уверил, что подвиг каждого не будет забыт. После чего главный герольд — щупленький старичок с зычным не по возрасту голосом попросил почтить память Антуана тай-Виннора и объявил о присвоении титула лорда–хранителя некоему Станиславу тай-Аунгу. Довольно молодой человек, с виду еще и тридцати нет, прошествовал между шеренгами гвардейцев и преклонил колено перед монархом. Слова клятвы в почтительной тишине прозвучали весомо и торжественно. Тонкая золотая корона увенчала склоненную голову, и новый хозяин Гаэсса занял подобающее место среди равных.

Ульрик тай-Херц и сэр Дитрих удостоились ордена Волдхарда Благословенного — высшего военного ордена королевства. Лорд–маршал, уже имеющий ранг кавалера, теперь стал командором ордена. Также в рыцари Волхарда Благословенного посвятили и полковника "Воронов" Жерома тай-Савинор. Несколько незнакомых рыцарей получили "Пылающее сердце" за боевую доблесть. Какой–то уже немолодой граф удостоился ордена Меча. Кажется, он владелец одного из не сдавшихся замков под Гаэссом. Тут нужно пояснить, что орден Меча — это именно орден, просто по статуту, если данного ордена удостаивается простолюдин, то он автоматически получает личное дворянство и титул рыцаря. В рыцари может посвятить любой владетельный сеньор, но награда из рук государя гораздо почетнее и дает некоторые дополнительные привилегии. Матеуш получил орден Лилии за спасение детей из Гаэсса.

Вот очередь добралась и до нас, как наименее родовитых. Первой мы пропустили Софью. Преклонив колено, та произнесла положенные слова клятвы. Меч в руках короля расчертил воздух ритуальным косым крестом и легонько коснулся плеча девушки. Приняв от слуг рыцарскую цепь, Карл надел ее на шею новой дворянки. Сверху лег короткий желтый плащ с вышитым гербом и белой опушкой. Цвет плаща тоже оговаривался заранее, чтобы он подходил к цветам герба и наряду. Целительница поднялась, и двое пажей ловко опоясали ее мечом, отделанным в черно–красных цветах королевского дома. В принципе, шпага и является символом ордена, но есть и нагрудный значок в виде серебряного меча. Госпожа тай-Биен, также стала леди ордена Лилии. Эмалевый цветок занял полагающееся ему место с левой стороны груди и, еще раз поклонившись монарху, Софья развернулась к залу. Явственно волнуясь, девушка извлекла из ножен подаренную шпагу, салютуя собравшимся. Сотни клинков взмыли над головами в ответном салюте — рыцари Литии приветствовали новую сестру. Короткая команда, и гвардейцы скрещивают мечи, образуя коридор, по которому леди тай-Биен и проходит под приветственные крики собравшихся.

— Мэтресса Тианамирея Домитилла Ардивенто тани Чинере, — герольд даже ни разу не запнулся.

Тани Чинере? Вопросительно смотрю на демонессу. Тиана крепко сжала мою руку, словно ища поддержки, и ринулась вперед. Правда, тут же сбавила темп и к королю подошла спокойно и даже величественно. Вопреки нашим волнениям, Тин все сделала правильно и четко, только под конец не удержалась от небольшой шалости — кончик ее клинка вычертил в воздухе какой–то огненный знак и лишь после этого взмыл в приветственном салюте все еще окутанный пламенем. Но сквозь коридор гвардейцев рыжая прошла, как и полагается леди — медленно и спокойно. На самом–то деле она еще не слишком привыкла двигаться в юбках, хотя, нужно сказать, что желто–оранжевое платье шло ей необычайно. Впрочем, тут я чертовски пристрастен.

Провожая Элеандора, ловлю себя на том, что начинаю волноваться все больше и больше. Черно–зеленый плащ с провокационным гербом лег на плечи лучника, дуэльная шпага заняла положенное место. Салют Эла вышел каким–то изящно–небрежным, словно воздушный поцелуй. Коридор почета наш командир прошел летящей походкой, сохраняя на лице вежливую, чуть отсутствующую улыбку. На выходе его уже ждали наши девушки и присоединившийся к ним Мэт. Ниа тоже отошла к ним.

Медленным дыханием пытаюсь унять сердце, что бьется уже где–то в горле. Вот и моя очередь. Оригинальная, оказывается, в Литии корона — в виде стилизованного дракона с глазами из рубинов. Преклонить колено, произнести клятву. Цепь, темно–синий плащ, баронский серебряный венец с тремя плоскими зубцами. Все? Ах, нет, еще меч, знак ордена короны (лучи, белый косой крест, золотая корона по центру), орден Лилии. Смешно давать мне орден за милосердие, но сейчас молчать и все делать строго по протоколу. Встать, подождать, пока меня опояшут мечом, с поклоном принять грамоту, жалующую мне баронский титул и долину Ривертэйна. Разворот, салют.

Господа дворяне слегка уже поутомились, но на приветствие отвечают как и положено. Не могу сказать, что эмоциональная волна прямо–таки полна восторга, скорее настороженное одобрение. Но три взгляда все же выделяются из этой толпы — внимательный, изучающий взгляд разнаряженого господина в бело–голубых с золотом цветах Дарсии, откровенно злобный тай-Пантуса, чей герб я выяснил заранее, и неприязненный взгляд незнакомого мне дворянина. Это уже странно. На всякий случай запоминаю лицо с волевым подбородком и жесткими чертами лица, дорогой, но скромный камзол ало–зелено–золотых цветов и, конечно же, герб, чтобы потом выяснить, что это за личность.

Так, теперь обратный разворот, два шага к сэру Дитриху, опуститься на колено, произнести ритуальные слова просьбы, протянуть на вытянутых руках заранее отцепленный меч в ножнах. Выслушать ответные реплики, принять меч в новых красно–белых ножнах, символизирующих службу роду тай-Мориц. Все, прощай свобода. С мечом в руке я и спускаюсь в зал. Приветственные крики относятся скорее к окончанию церемонии, чем ко мне, но все равно громко. Отставить цинизм, барон! Ты теперь один из них, тех самых аристократов, которых так удобно презирать всех скопом, стоя в стороне с надменным выражением лица. Обратной дороги нет. Учись жить в этом мире фальшивых улыбок, лицемерных поздравлений, тщательно скрываемой зависти, борьбы за благосклонность монарха, заговоров, дуэлей, балов, охот и турниров. Учись играть по правилам, ведь теперь ты отвечаешь не только за себя.

Радостные улыбки и искренние поздравления ребят развеивают мрачное настроение — так или иначе, жизнь продолжается. "Но, слава богу, есть друзья" — как поется в песне. Сияющие глаза Ниа окончательно изгоняют меланхолию из сердца. Тем временем, король заканчивает речь, и все тянутся к выходам в соседний зал, как–то, словно бы автоматически, выстраиваясь по ранжиру. На самом–то деле голову можно сломать с непривычки путаясь во всех этих рангах, титулах, наградах и привилегиях. На счастье таких необразованных личностей, как я, существуют герольды всегда готовые незаметно подсказать и направить. На некоторое время теряю друзей из вида, следуя за каким–то графом в желто–черном.

Танцевальный зал по размерам еще больше тронного и отделан в том же бело–золотом стиле с акцентами черного и красного. Небольшая сцена для музыкантов и артистов в противоположном от входа конце. Традиционные столики с закусками вдоль стен.

— Госпожа баронесса, — вынырнувший из толпы Ричард церемонным поклоном приветствует Ниа.

— Господин герцог, — дочь отвечает отрепетированным реверансом.

— Вообще–то маркиз, — улыбается парень, — герцог мой папа. Я им стану еще не скоро.

— Простите, ваша светлость, — Ниа краснеет.

— Да ладно тебе, — машет рукой парень и тут же снова переходит к официальному стилю: — Могу я надеяться, что вы подарите мне первый танец, леди Ниаминаи?

— Счастлив вас видеть, леди Анна, — приветствую я подошедшую герцогиню, — вы обворожительны.

И поклон, и комплимент абсолютно искренни. Анной тай-Гивер я восхищаюсь. За умение и в сорок лет затмить красотой юных прелестниц, за королевское достоинство, за способность, при необходимости, забыть о высоком положении и возиться с чужими детьми, мыть посуду и готовить еду, за мужество, проявленное в Гаэсской операции. Вот уж кто достоин "Лилии" не меньше нас. Умнейшая, кроме того, женщина — входила когда–то в тайный королевский совет с легкой руки шута прозванный "малым королевским зверинцем". А потом "повзрослела, вышла замуж и поняла, что есть более важные дела, чем управление государством" — ее собственные слова. Кстати, на груди леди Орден Десницы четвертой степени, выдаваемый за не боевые заслуги перед короной.

Пока мы обменивались приветствиями, поздравлениями и комплиментами, подтянулись и остальные члены команды с присоединившимся к ним Олафом Ролленом. Кстати, он уже рыцарь, с чем его тут же и поздравляю. Начинается вступление к первой фуэте и мы разбиваемся по парам. Леди Анна просит Матеуша составить пару какой–то знакомой девушке, а Элеандора уводит распорядитель бала.

Маленькая теплая ладошка в моей руке. Странное, непривычное ощущение чего–то родного рядом. Это не первый наш совместный танец, но сейчас Тиана ощущается как… нет, не часть организма, конечно, но нечто бесконечно близкое. Выполняя положенные шаги, повороты и поклоны, наслаждаюсь новым чувством единения. Увы, все хорошее рано или поздно кончается. Нужно будет как–нибудь попробовать свободную импровизацию. В танце, а не в бою.

Компания снова собирается у колонн, опоясывающих зал.

— Сеньоры, поздравьте меня — я счастливейший человек на свете, — тут же делится радостью Олаф, — леди тай-Биен изволила ответить мне согласием!

Все тут же начали поздравлять молодых людей и рассказывать магу, как же ему повезло и как все мы страдаем, лишившись нашей милой целительницы. Софья смущалась, Олаф сиял как золотая монета. Тут же решено было проводить обе свадьбы одновременно. Сеньор Вальрус сразу начал спорить с герцогом тай-Херц о месте проведения церемонии, настаивая, что это должен быть непременно Киан.

Постукивая тростью по плитам пола, к нам подошел сэр Эрцель. В цивильном костюме и парике я его не сразу и узнал. Тай—Дорум рассказал, что ногу ему до конца вылечить так и не смогли и теперь он занимается больше кабинетной работой. Кстати у сэра шпиона на темно–сером камзоле красуются два пылающих сердца и одно стальное, а также довольно специфический орден "глаз дракона", которым награждают преимущественно дипломатов.

Потягивая принесенное Тианой вино, изучаю присутствующих во всем многообразии мундиров, камзолов, парадных шпаг и украшений. Магов среди присутствующих мало. Вон тот худой русоволосый целитель неопределенного возраста — мэтр Фадиус по прозвищу Тысячелетник, старший придворный маг. Рядом с королем еще один сильный маг земли, видимо, телохранитель.

А вот и еще одна странная личность. К нам направляется карлик не больше трех локтей ростом в нелепом желто–сине–зеленом наряде. На коротко стриженой голове криво сидит малиновый берет. Судя по всему, это королевский шут, но личность явно не простая. Начать с того, что защит на нем навешено не меньше, чем на короле, да и сам карлик — сильный маг разума и, кажется, не совсем человек.

— Здравствуй, братец! — подбоченившись, шут нагло смотрит на меня, — вот интересно, как тебя теперь называть: "ваша светлость" или "ваша темность"?

— Как вам будет угодно, ваше шутейшество, — ухмыляюсь не менее нагло.

— А правду говорят, что демона можно изгнать, хорошенько оттрахав?

Чуть морщусь. Шутка грубовата, да и дети рядом, но шут и не думает затыкаться:

— Возьмешь меня в ученики? Сдается мне, эта рыжая очень похожа на демона. Давай ее вместе, того… изгоним.

Я еще думаю, что ответить, а "хвост саламандры" уже рассекает воздух, снося где–то треть энергии щитов. Перехватываю занесенную для повторного удара руку.

— Применять боевую магию в присутствии монаршей особы запрещено, моя дорогая, — сейчас я готов погасить любой выплеск силы, но Тин как–то очень быстро затихает, только буркнув:

— Он сам больше на демона похож.

— Действительно, барон — король, оказывается, наблюдал за этой сценой, как и большая часть присутствующих, — мы еще ни разу не видели, как вы охотитесь на демонов. Говорите, Фолио похож, юная леди?

Карлик с испуганным криком взлетает в воздух (я чуть челюсть не уронил) и прячется на одной из многочисленных люстр, корча оттуда рожи. Любишь пошутить, маленький засранец? Так уверен в собственной защите? Что ж, я тоже люблю пошутить.

Прыжок я рассчитал почти верно, люстру качнуло, но тяжелая цепь выдержала. Выплеском силы сношу все защиты и часть собственной энергии карлика, а затем хватаю того за шиворот. Что дальше? Высоковато, однако, но тащить шута через поля пепла небезопасно. А, была не была! Прыгаю так, закинув верещащего паяца на плечо. Приземлился жестко, но вполне эффектно.

— Значит, вы хотели узнать, как изгоняют демонов, ваше шутейшество? — играю на публику, — сейчас покажу. Поверьте, для самцов процедура та же самая.

Перебросив недоростка под мышку, направляюсь к одному из выходов. Кажется, шута проняло — ментальное копье разносит первый слой защиты и вязнет во втором. Слабоват ты, малыш, со мной тягаться. Оказавшись в коридоре, пяткой закрываю дверь и, хорошенько встряхнув, ставлю, наконец, шута на землю. Тот бледный, как приведение. Темным зрением (для пущего эффекта, все, что нужно, я рассмотрел раньше) изучаю сжавшуюся фигуру.

— Вы выяснили все, что хотели, мэтр? — добавляю в голос льда.

Фолио судорожно кивает. Кажется, говорить он пока не может.

— В таком случае, воздержитесь от шуток в адрес леди Тианы, — советую вполне дружески, — следующая может стать для вас последней.

И уже не обращая внимания на карлика, возвращаюсь в зал. Меня встречают одобрительными возгласами. Сквозь толпу наперерез мне направляется средних лет господин с тиронским пауком на гербе и изрядным количеством наград. Если я правильно понял, это и есть глава службы безопасности и внешней разведки.

— Все в порядке, шут жив, — произношу вполголоса, не дожидаясь вопроса.

Лорд–паук едва заметно кивает и делает вид, что направлялся вовсе не ко мне, а к гвардейскому майору, что стоит левее.

Снова ловлю на себе неприязненный взгляд господина в ало–зеленом.

— Граф тай-Лионтер опасный противник, — раздается из–за плеча, — к тому же, он близок к сэру Дитриху.

— Простите? — развернувшись, изучаю советчика.

Чуть выше среднего роста, каштановые волосы до плеч, виски уже седые. Нос с горбинкой, тонкая линия рта и надменно–покровительственный взгляд.

— Позвольте представиться, граф Эрондейл тай-Шерган, один из вассалов герцога тай-Мориц.

— Значит, мы в какой–то мере соседи?

— В какой–то мере, — кивает тот, — и позвольте дать вам совет, чисто по–соседски: как я уже говорил, вам потребуются союзники и покровители. Тай—Лионтер близок к лорду–маршалу, а вот канцлер, почему–то отказался взять вас под свою руку. Не знаете, почему?

— Кстати, третьего дня я даю бал в честь победы. Буду рад вас видеть в своем отеле на улице Смиренных Праведников, — уже вежливо–формальным тоном добавил граф, как бы без связи с предыдущим.

Хитроумный сосед явно старался заронить в мою душу сомнение и перетянуть на свою сторону в неведомых мне пока играх, но все же интересно — действительно ли тай-Гивер отказался стать моим сюзереном? Если меня поставили перед фактом, не дав возможности выбирать, то это еще не значит, что не выбирали меня. Уж свободных–то земель после войны достаточно, а значит, слова тай-Шергана могут оказаться правдой.

— Красивая пара, не правда ли? — задумавшись, не заметил подошедшую сеньору средних лет, — это ведь ваша дочь?

Проследив за взглядом, вижу Ниа, отплясывающую кираму с каким–то крепышом.

— Да, конечно, — отвечаю односложно, предоставляя даме самой догадываться, к какой части вопроса это относится. Жеманный тон мне не нравится.

— Сколько ей лет? — леди все не унимается, приходится поддерживать вежливую беседу:

— Одиннадцать.

— А Лиону двенадцать. Ваша дочь вырастет в настоящую красавицу, что одним взглядом разбивают сердца, — сказано с вежливой, и почти искренней улыбкой, но намеки мне не нравятся.

— Ну, о свадьбе думать пока рано, — рассмеялся я, постаравшись, чтобы это выглядело естественно.

— Думать никогда не рано, — подпустила шпильку аристократочка, — к тому же дети так быстро взрослеют… Но мы можем продолжить разговор и в другой раз. В конце декады мы с мужем устраиваем детский праздник в загородном имении. Рада буду видеть вас и вашу дочь.

— Что случилось? — Тин заглядывает мне в глаза и протягивает очередной бокал вина, — ты чем–то раздражен.

— Ты чудо, — легонько целую ее в висок и принимаю бокал, — как раз то, чего мне сейчас не хватает.

— Хорошая жена должна следить, чтобы муж всегда был сыт, здоров и весел, — лукаво улыбаются Тиана.

Взяв ее под локоть, увлекаю в тишину сада, вполголоса рассказывая о странных намеках. Думаю, Ниа на некоторое время можно оставить без присмотра.

Внимание привлекает тихий голосок на одной из соседних тропинок. Какая–то молодая девушка пытается помочь пьяному в стельку шуту, уговаривая, что все хорошо и скоро вернется Кайн с вином и все тогда станет совсем здорово, если вот прямо сейчас мэтр не будет падать, а постарается идти прямо. В парке уже довольно темно, так что первым шут видит желто–оранжевое платье Тианы. Кое–как утвердившись на ногах, коротышка пытается изобразить поклон. Если бы не сопровождающая его девушка, шут снова оказался бы на земле, а так поклон можно считать почти удачным.

— Леди А-дивено! — мэтра здорово шатает, да и речь не совсем внятная, — я ис–с–срене пршу п-пращенья…

Тут, видимо, все же сфокусировав зрение, Фолио замечает меня. Побледнев, делает пару шагов назад и все–таки падает. Его спутница этого не замечает, застыв в сторонке и изучая нас настороженным взглядом.

— Эй, шут, смотри, что я принес! — из кустов вываливается дядька в довольно простом камзоле и с чехлом от риттоны за спиной. Руки у него заняты двумя кувшинами вина. Паренек лет семи тащит следом корзинку с какой–то снедью, судя по запаху.

— Ща, маэсто, подожди, — все так же сидя на земле, Фолио трясет головой, глядя в одну точку, а потом со второй попытки создает отрезвляющее заклятие.

После этого шут поднимается, некоторое время стоит с закрытыми глазами, пережидая последствия заклинания, а потом снова отвешивает в нашу сторону поклон.

— Леди Тианамирея, искренне прошу извинить за ту глупую шутку. Я никоим образом не хотел вас обидеть. То есть я это, хотел… — шут, окончательно запутавшись, умолкает.

— С чего бы столь искреннее раскаяние? — иронично уточняет Тиана, — явно для вас не характерное?

— Ну, господин барон сказал, что за следующую шутку вы можете и убить, — к шуту вернулась часть его былой наглости.

— Раз так сказал господин барон… — кивает Тин, и уточняет, обернувшись ко мне:

— Полагаешь, мне стоит простить ту выходку?

В голосе чувствуется ирония, но совсем чуть–чуть, на самом дне. Серьезно киваю. Убийство шута сейчас будет некстати.

— Как пожелаете, мой господин, — Тиана приседает в реверансе, пряча улыбку.

— Вы действительно не сердитесь, лорд? — опасливо уточняет Фолио.

Похоже, меня он боится все же больше, чем Тин.

— Да ладно, я понимаю — такая работа.

Легонько касаюсь сознания всех присутствующих и вспоминаю песню про грустного шута. Фолио тут же приходит в восторг и требует от маэстро Кайна непременно запомнить слова и мелодию. Пьем за мир, взаимопонимание и нелегкую судьбу творческих личностей. У нас с Тин бокалы свои, а для остальных посуда нашлась в корзинке. Получив разрешение записать слова и исполнять только что услышанную песню, седеющий музыкант вознамеривается тут же отблагодарить меня ответной песней. Ученица его, оказывается, играет на флейте, а у паренька на поясе висит бубен. Вместе они исполняют красивую, вроде как горскую, песню. Надеюсь, только, что под волкодавом они подразумевали все–таки меня. А то ведь могли и наоборот, тв–ворческие личности.

— И снова Старик в темноте, с девушками, вином и музыкантами, — насмешливо комментирует появившийся из тени деревьев Элеандор, — некоторые вещи никогда не меняются.

Рядом с лучником следует и Ниа. Похоже, девочка уже утомилась, но если я ее хоть немножко знаю, не уйдет отсюда пока у маэстро Кайна не кончатся песни.

— Все меняется, Эл, — грустно возражаю я, — все меняется. Пятерки больше нет, я теперь гребаный аристократ и владелец куска земли не пойми где, с кучей врагов и горсткой друзей. Важная, по местным меркам шишка. Пойдешь ко мне советником по информации?

— Пойдешь ко мне помощником по безопасности? — парирует тот.

— Понял, заткнулся, с глупыми предложениями не лезу, — у Элли всегда здорово получается поднимать мне настроение, — а чем ты планируешь заняться?

— Отправлюсь путешествовать, — мечтательно улыбнулся Элеандор, — я, например, еще ни разу не был на островах. Не прямо сейчас, конечно. На ваших свадьбах я еще погуляю.

— Послушай–ка Эл, а у тебя остались старые связи дядюшки? — тихонько спросил я, убедившись, что все остальные не обращают на нас внимания, — есть одно дело…

Есть своя прелесть в том, чтобы наблюдать картины в свете восходящего солнца. С того момента, как розовая полоска только–только показывается над горизонтом и до тех пор, пока светило полностью не поднимется над городскими крышами, сквозь широкие окна заливая картинную галерею мягким осенним светом. Все оттенки серого, видимые ночным зрением, вдруг начинают преображаться, картина оживает. Игра теней и пока еще неярких красок создает призрачные образы, которые через минуту выглядят уже совсем иначе. Цвета словно рождаются где–то в глубине, постепенно проявляясь на холсте, двигаясь, словно живые, смешиваясь и постепенно занимая то единственное место, что предназначила им воля художника, открывая первоначальный замысел во всем его великолепии. Эта игра завораживает, кажется, что тени разумны, и сегодня просыпающаяся на твоих глазах картина вдруг обретет нечто новое их волей.

— Доброе утро, барон! Вы любите живопись?

И кому не спится в такую рань? Приличные аристократы не встают раньше полудня, потому как гулять начинают только после восемнадцатого тайса. О, наша маленькая хозяйка. Спешно поднимаю щиты.

— Ну вот, опять! — девушка, кажется, готова заплакать, — вы меня избегаете! А если спрятаться не получается, сразу закрываетесь так, что вас тут словно и нет, и спешите куда–нибудь улизнуть!

Камеристка, сопровождающая юную госпожу тай-Мориц, посмотрела на меня неодобрительно. Старый, мол, невежа, расстроил ребенка! Юная герцогиня младше мужа раза в три, ей сейчас, кажется, девятнадцать или около того, хотя выглядит она еще моложе. Насколько я знаю, сирота, дочь какого–то боевого товарища сэра Дитриха. Мне эту историю рассказывали как пример заботы о вассалах и их семьях. Впрочем, девочке, наверное, действительно повезло.

— Прошу меня извинить, ваша светлость, — вежливым поклоном пытаюсь скрыть досаду, лирическое настроение момента ушло без следа — дело в том, что беременные женщины очень чувствительны. Аура темного мага может повредить и вам и ребенку. Так что моя вынужденная грубость продиктована исключительно заботой о будущем сэре тай-Мориц и его очаровательной матери.

— И все же не уходите, прошу вас! — девушка вскинула руки, словно пытаясь меня остановить.

Маленькая, порывистая, леди Жюстин (для друзей и близких Жу–жу) чем–то напоминала Тин. Наверное, поэтому они так быстро подружились.

— Вам нравятся эти полотна? — девушка опустилась на скамеечку в одной из ниш, — я знаю, вас часто видят здесь по утрам.

— Некоторые, — дипломатично ответил я, стараясь все же не приближаться к будущей матери слишком близко, — вот этот портрет, например. И еще один в дальнем конце, хмурый дворянин на фоне окна. Они существенно отличаются от написанных в традиционном стиле. Чувствуется влияние Чидаро Фэйри, хотя, скорее всего, это кто–то из учеников.

— У маэстро не было учеников, — покачала головой Жюстин, — только подражатели. А вы видели картины маэстро? Где?

— В королевском дворце Эрании есть два полотна. Я видел "Братьев", а второе висит в кабинете короля и меня туда не пустили.

— А мне сэр Дитрих преподнес одно в качестве свадебного подарка. Если вы обещаете навестить меня как–нибудь в замке Спящего Дракона, я вам его может быть даже и покажу.

— Я постараюсь, леди. Если дела баронства не будут отнимать слишком много времени. А вы не скажете, кто автор этих картин? Они не подписаны.

— Я, — девушка смутилась и заговорила очень быстро, словно оправдываясь, — я знаю, что живопись не самое благородное из занятий, но я с детства люблю рисовать, и…

— И у вас великолепно получается!

На самом деле здорово. Не совсем в моем вкусе, возможно — слишком резкие цвета и тени, но все равно огромный шаг вперед по сравнению с местной мазней. Скажем так, я признаю, что Караваджо великий художник, но предпочитаю более сдержанного Рембрандта.

— Вы меня смущаете. Право, я не достойна такой высокой оценки.

— И все же, позвольте покинуть вас, оставаясь при своем мнении.

— Идите, мэтр, — вздохнула Жюстин, — сегодня вечером у меня гости, вы осчастливите нас своим присутствием?

Показываться беременной на балах и приемах не совсем прилично, по местным нормам, но ничто не мешает Жу–жу принимать близких друзей у себя дома.

— Не знаю, леди, — я вздохнул, — Вообще–то сегодня мы приглашены на какой–то детский праздник у графини тай-Митцен, но я спрошу у своих девочек.

— Конечно, спросите, — улыбнулась юная герцогиня, — и попросите Тиану зайти ко мне, как проснется.

— Обязательно, леди, — согнувшись в прощальном поклоне, потихоньку отступаю вглубь коридора.

Как же меня достали все эти балы и приемы, кто бы знал! За месяц вынужденного безделья, кажется, ни одного дня не прошло, чтобы мы куда–нибудь не выезжали. Началось все с торжественного посвящения новых рыцарей в ордене Лилии. Чувствовал я там себя до ужаса неуместно, как ворон в стае голубей. К тому же в белых, свободно ниспадающих орденских одеждах я был похож на моль–переростка. Уж не знаю, выбран ли цвет, как символ чистоты, или просто белые одежды выгодно смотрелись со смоляными локонами леди–командора, пост которой занимала по традиции супруга монарха. А потом понеслась череда званых вечеров, которые выматывали сильнее, чем схватка с демоном.

Фальшивые улыбки и положенные по протоколу слова. Вскользь брошенные фразы и взгляды. Абсолютно чужой, непривычный и опасный мир, где смысл сказанного не так важен — важнее кто, кому и когда. Леди тай-Финнел поинтересовалась у леди тай-Гейм здоровьем дочери? Это можно расценить как угрозу, ведь вассалы тай-Финнелов находятся с Геймами в состоянии кровной вражды, или первый шаг к примирению. Или истолковать еще тысячей разных способов в зависимости от контекста и текущей политической ситуации. Голова взрывается, пытаясь удержать в памяти всю эту паутину интриг, родственных связей и взаимных интересов. И ведь во всем этом приходится участвовать! Участвовать так или иначе, ведь любое твое действие, любой вопрос, ответ или отсутствие оного, тут же будут вплетены в общую паутину, и, порой, совершенно неочевидным для тебя способом и с непредсказуемыми последствиями. Словно балансируешь на остриях кинжалов — один неверный шаг, неосторожный жест, и все. Меня это постоянное нервное напряжение выматывает до предела, а вот Тин, похоже, игра нравится. Впрочем, большие скопления людей Тин тоже раздражают, так что в последнее время на приемах меня все чаще сопровождает Рэйчел. Ей полезно для общего развития. К тому же она–то получает от этих сборищ искреннее удовольствие, наслаждаясь танцами и вниманием сверстников.

Кстати, о моих домашних. Где они там? Аккуратно касаюсь невидимых нитей своей души, что связывают меня с близкими по праву крови. Тин еще спит, Ниа уже проснулась, но еще валяется, не желая вылезать из теплого гнезда, в которое за ночь превратилась ее постель. Кошмар тоскует на конюшне, а Тень охотится на окорок. Окорок большой, сочный, чуть подкопченный и пахнущий просто одуряюще. Понятное дело, волчица отнюдь не голодает, да и, в принципе, я ей этот окорок могу просто купить, но это не так интересно. Гораздо веселее выхаживать добычу, словно бы ненароком оказываясь у дверей кухни, сидеть в засаде, ожидая, когда отвернется юный поваренок. А потом метнуться черной молнией, схватить, побегать по двору от рассерженной прислуги, пытаясь не выронить тяжелую и неудобную добычу, а затем принести ее к ногам вожака — похвастаться. И уже после, получив разрешение, впиться в ароматный кусок, похрустеть костями или оставить их как игрушку.

Сейчас волчица тихо кралась сквозь кусты вдоль левой стены сарая. Еще немного и можно увидеть дверь кухни. Я на секунду слился сознаниями с Тенью, переживая азарт охоты и легкое разочарование от того, что Ангус оказался на месте. Волчица развлекается так не первый раз, так что повара бдят. Тойфель может и отвлечься, особенно если по двору пройдет одна из самочек, а вот Ангус серьезен и ответственен — его обмануть сложнее. Хотя, если с поленницы забраться на крышу сарая… Понятное дело, волчица различала прислугу отнюдь не по именам, но уж я-то их запомнил — жаловаться каждый раз прибегали ко мне.

Увлекшись переживаниями охотницы (к черту всех аристократов, вот заседлаю сегодня Кошмара, свистну Тень, и за город. Чтобы только ветер в ушах свистел!) еле успел увернуться от вывалившегося из ближайшей двери хрипящего мохнатого чудовища.

— Пи–и–ть! — Чудовище на проверку оказалось бароном тай-Траген, одним из моих соседей, чьи владения граничат с Келдонским лесом.

С сэром Отто мы сошлись на любви к пиву, не особо почитаемому местными аристократами. До сих пор с содроганием вспоминаю двухдневный загул, когда барон решил просветить меня в традициях местного пивоварения. Под конец он заявил, что: "это самое пристойное дерьмо из того дерьма, что у них тут на юге считают пивом, но ты поймешь, что такое настоящее, честное пиво, когда я угощу тебя нашим, по фамильному рецепту! Все остальное — не более чем лошадиная моча!". Траген к тому моменту был пьян в стельку, а потому выражался так, как душа требовала. Этим он мне и понравился — большой, громогласный, волосатый, веселый и радушный. Простой и основательный как его любимая палица, которой он, по слухам, очень неплохо владеет.

— А, это ты, маг. Сколдуй на меня, что–нибудь, а? Ох, как башка–то раскалывается!

Барон взлохматил рыжую шевелюру. Да, погулял он вчера, видимо, неплохо и сейчас явно терзался жутким похмельем. Весь помятый, растрепанный, в расстегнутой до пупа рубахе, да еще и босой, он, кажется, еще не до конца осознавал происходящее.

На секунду прикрыв глаза, дотянулся до Лиз, отдавая приказ. Через пару минут заспанная девчонка притащила целый кувшин пива, который властитель Трагена и осушил одним глотком. После чего смачно рыгнул, почесал волосатую грудь и наконец, кажется, пришел более–менее в себя. По крайней мере, заметил–таки свою благодетельницу.

— Ох, спасибо! Спасла прямо! Дай я тебя обниму!

Лизбет тут же шмыгнула мне за спину.

— Доброе утро, сэр Кат. Ваша что ли рабыня? — вместе с сознанием к барону начало потихоньку возвращаться и вбитое в детстве аристократическое воспитание, — смышленая девочка, и расторопная. Продашь? А то мой дурак–оруженосец опять исчез куда–то. Геквертиш! Кружку пива похмельному сеньору и то подать некому! Эй, девка, хочешь ко мне?

Перечить господину, пусть даже и чужому, рабыня не должна, поэтому Лиз только подальше спряталась за мою спину. Судя по эмоциям, она в первый раз задумалась о том, что ее можно продать. Избаловала ее Ниа, избаловала. Да и я хорош.

— С кем это вы так вчера погуляли, сеньор?

— А то не знаешь! Твоя рыжая, наверное, вообще не человек, клянусь Грахом!

— С этого момента подробнее, — я насторожился, предчувствуя неприятности.

— Ну, в общем, мы вчера это… поспорили.

— Кто кого перепьет что ли? — я не знал, смеяться мне или гневаться.

— Угу. Геквертиш, вот это позорище! Ох, поставил девчонку на место, называется! Я ж ей еще десяток золотых должен… — простонал здоровяк.

— А, то–то она до сих пор дрыхнет! — ухмыльнулся я, — И много выпили?

— Думаешь, я помню? Меня оттуда, похоже, уносили.

— Ну, тогда все не так плохо. Если уж тебя оттуда выносили, то остальные участники попойки не факт, что вообще живы.

На секунду лицо барона просветлело, но через секунду он снова сник:

— Не, там Ульрик был судьей. Он вообще не пьет.

Ульрик, барон тай-Фрейр еще один сосед Отто, принадлежащий, как и он, к сторонникам хитроумного тай-Шергана. Полная противоположность медведю-Трагену: невысокий, худощавый, подвижный. К тому же умен, ироничен, но в меру, что делает его весьма приятным собеседником.

— Лиз, иди оденься и приведи себя в порядок, — отсылаю с любопытством прислушивающуюся к разговору служанку, — и Ниа давай поднимай.

— Вы бы, ваша светлость, тоже хоть обулись, — насмешливо смотрю на взлохмаченного барона, — и рубашку застегнули. А то я тут неподалеку леди Жюстин видел — наткнетесь в таком виде, конфуз выйдет.

— И, кстати, — подпускаю в голос холода, — мне очень не нравится, когда кто–то пытается споить мою женщину. Так что оставьте мысли о реванше.

— Простите, что прерываю, благородные сеньоры, — подбежавший слуга в ливрее тай-Морицей согнулся в поклоне, — но у ворот какая–то нищенка спрашивает барона тай-Ривертэйн.

— Нищенка? — Отто посмотрел на меня с удивлением.

Только плечами пожимаю. Понятия не имею, кто это может быть. Сейчас спустимся и посмотрим.

У ворот действительно ждала какая–то женщина. И вовсе она не нищенка, это просто снобизм городских слуг.

— Сафира? — только приглядевшись, я понял, кто это. И дело даже не в поношенной одежде, а в какой–то общей ауре усталости и безнадеги.

— Здравствуйте, мэтр… простите, ваша светлость. Я не хотела вас беспокоить. Я искала мастера Элеандора, но в гильдии мне сказали, что "Пятерка" расформирована. А тут увидела вчера вас, входящим в этот дом и подумала, что вы можете знать…

— Эл уехал, — недоуменно пояснил я. Какая–то Сафира странная. Откуда эта робость, извиняющийся тон? — а что вы хотели?

Некоторое время аура полыхала, выдавая внутреннюю борьбу, потом я все же услышал тихое:

— Мне нужна помощь.

И откуда, интересно, эта неуверенность? Не уверена, что нужна, или не уверена, что мне стоит об этом знать? Нет, так дело не пойдет. У женщины явно что–то случилось, а я держу ее на пороге.

— Для начала вам нужно пройти со мной, поесть, отдохнуть и немного выпить. А потом рассказать мне, что произошло.

Не дожидаясь возражений, слегка подталкиваю Сафиру в направлении парадного входа.

— Проходите, присаживайтесь — пропускаю женщину вперед, — сейчас принесут поесть.

Сафира неуверенно оглядывается, потом присаживается на краешек стула. Машинально отмечаю, что из трех стульев она выбрала тот, что ближе к выходу. К тому же стол теперь отгораживает ее от остальной комнаты. Сажусь напротив. Не лучший вариант для доверительной беседы, но сидеть спиной к окну мне некомфортно на подсознательном уровне. Инстинкты демона, возможно?

— Доброе утро! О, у нас гости? — следом за Лиз, несущей поднос с едой, в комнату заглянула Ниа.

— У меня гости, — выделяю голосом первое слово, — позавтракай сама.

— А леди Тиана?

— Еще спит. Иди.

Девочка надулась, но ушла молча.

Пока Сафира ест, потягиваю винцо. Рановато, конечно, но не молоко же гостье предлагать?

— Итак, вы искали Элеандора? — начал я беседу, когда Сафира, наконец, отставила тарелку и пригубила из кубка.

— Да мэтр. Вы знаете, где он? — Кажется, женщина еще надеется обойтись малой кровью.

— Сейчас он в Кермонте и вернется нескоро, — Элеандор действительно вместе с Софьей занимается подготовкой к свадьбам, — расскажите, что случилось?

Какое–то время Сафира молчала, собираясь с мыслями, а потом огорошила меня первой же фразой:

— Аманда умерла.

Печально. Надеюсь, Сафира не ждет, что я ее воскрешу. Впрочем, в этом случае она искала бы меня, а не Элеандора.

Женщина попыталась прочитать какие–то эмоции на моем лице, затем продолжила:

— С этого все началось. Глупая ситуация: попали в засаду, преследуя отступающих эранийцев. Эмми и ребят вполне можно было вытащить, но командующий решил иначе. Лорд–хранитель к тому времени уже уехал и командовал один из его родственников, а он не решился лезть в горы под удар магов.

Годвер взбесился. Он вообще не любит терять людей, а Аманду действительно любил как дочь. В общем, разругался с этим Паулсом, полез в драку. От виселицы его спасло заступничество тай-Беренгина, но вышвырнули нас из Кермонта без призовых. Капитан запил. Нет, он и раньше мог выпить, но не так. Ему словно опротивела жизнь и он прятался от нее на дне кувшина. — Сафира горестно вздохнула, — Народ начал потихоньку разбредаться — денег нет, новых контрактов не предвидится, капитан забыл про свой отряд и пьет целыми днями… Конечно, пришлось продать кое–что, но жалование всем уходящим мы выплатили сполна.

В голосе прозвучала даже некоторая гордость. У наемников свои правила и законы чести.

— Сейчас остались самые верные — продолжила сеньора, — те, кто с Годвером с самого начала, кому уже некуда идти, потому как Волки — их семья. Без капитана не заключишь контракт, но ребята зарабатывают, кто как может. Честно говоря, я даже не знаю, как мы будем платить следующий взнос в гильдию.

На протяжении всего рассказа Сафира смотрела в стол, иногда нервно теребя обручальный браслет.

— Бол предложил двинуть в столицу. Какие–то у него тут были знакомые. Но, увы, с теми людьми ничего не вышло. А тут еще и Годвер снова влез в драку. И кто же знал, что этот юнец дворянин? Развелось их в столице — шагу ступить нельзя, и ведь по внешности ни за что не скажешь! Одет еще беднее наших… — Распалившаяся Сафира, так похожая на себя прежнюю, вдруг резко сникла. Последняя фраза прозвучала жалобно и недоуменно.

Кабацкая драка, в которой побили дворянина? Если парень не слишком богат и влиятелен — ничего страшного. Нет, в принципе я могу и с виселицы приговоренного увести за руку, но не думаю, что это понадобится. Рыцарь ордена Лилии действительно имеет право помиловать преступника, если дело не связано с государственной изменой. Правда, только раз в год, и потом мне придется объясняться с собратьями по ордену. Впрочем, чего гадать?

— Какая именно помощь вам требуется, сеньора?

Женщина молчала, нервно крутя браслет.

— За что вы меня так не любите, Сафира? — обостряю ситуацию, а то она еще час будет сомневаться.

— Простите, мэтр, — виновато произнесла женщина, откинувшись на спинку и массируя виски, — я просто старая дурная баба, которая никак не может избавиться от детских страхов. Геквертиш, мне нужна помощь, а я тут ломаюсь как принцесса! Да какая мне, по сути, разница чем придется платить? Даже…

— Даже разрушителю, так?

— Да! — в голосе зазвучал вызов, — даже разрушителю!

Потом, видимо, вспомнив, с кем разговаривает, закончила уже тише: — Вы простите, у меня была очень верующая мать, к тому же… я ведь видела вас в деле.

— Для начала скажите, что вам нужно, — помрачнел я.

То, о чем говорит Сафира, наверное, действительно со стороны смотрелось ужасно, но иногда другого выхода попросту нет.

— Есть возможность откупиться от судьи, но нужны деньги. Десять золотых. Я думала, может быть, мастер Элеандор…

— Сколько вас осталось?

— Чуть меньше трех десятков, — настороженно ответила Сафира.

Черт! Пальцы выбили раздраженную дробь. Я рассчитывал на сотню. Впрочем, можно попытаться, тем более, что появляется шанс привязать Васкара еще и долгом.

— Деньги я дам. — Смотрю Сафире в глаза, не давая опустить взгляд, — После того, как разберетесь с проблемой, найдите меня. Возможно, будет контракт.

Гильдия наемников в Гайтстате, хоть и проигрывала паргской штаб–квартире в размерах, но явно старалась превзойти ее в роскоши. Даже в этой не слишком большой комнате для переговоров, одной из многих, все говорило о достатке: мраморные полы, деревянные панели стен, магические светильники, мигнувшие при моем появлении. Массивный стол по центру — не грубо сколоченный обитатель таверны, а творческий изыск умелого краснодеревщика. Под стать ему и кресла, расставленные по комнате. По задумке, они должны стоять вокруг, но сейчас у стола только Васкар. За его спиной, кто сидя, кто, подпирая стену, расположились еще семеро мужчин в потрепанной походной одежде. В одном из кресел, откинувшись назад, замерла Сафира. С роскошью обстановки контрастировала висящая в воздухе аура нервозности, даже какой–то враждебности, заставляя напрягаться, "зеркалить" эмоции.

— Приветствую, господа, — коротко кивнув присутствующим, усаживаюсь в единственное свободное кресло напротив Васкара.

— Здравствуйте, мэтр, — Годвер выглядит несколько помятым, да и синяк на скуле его отнюдь не украшает, но капитан трезв, собран и деловит, — я очень благодарен вам за помощь…

— Мы все благодарны, — добавляет лысый кряжистый дядька, что замер позади кресла Сафиры.

— И мы готовы оплатить долг… — Васкар помрачнел, чуть замявшись, — как вам будет угодно.

Они тут что, думают, я их заставлю детей и стариков резать? Хотя, вполне возможно, именно так и думают.

— Как я понял, вы сейчас свободны от заказов, — даже не пытаюсь изобразить любезность. У нас деловой разговор, — сколько человек в отряде?

— Двадцать пять бойцов, плюс Сафира и Патрик. Бойцы пешие, но все при оружии и доспехе.

— Маловато. Впрочем, к делу. Возможно, вы слышали, что мне даровали титул барона и владения на севере. Горная долина, замок, несколько деревень. В замке есть какая–то дружина, но прошлый владелец не показывался там, кажется, несколько лет. По слухам, окрестные леса кишат разбойниками.

— Эгей, — стройный черноволосый боец в кожаном колете машинально крутанул в пальцах метательный нож, — боюсь, с дружиной, привыкшей к вольнице, проблем будет больше, чем с "лесными братьями". Как бы не пришлось сначала штурмовать собственный замок!

Здесь собрались взрослые люди и опытные бойцы, ситуацию они понимают правильно.

— Сколько человек в гарнизоне? — уточнил лысый.

— Неизвестно. Проблема не в этом. Гарнизон я и сам вырежу, если понадобится, — Сафира при этих словах зябко поежилась, да и остальные помрачнели, — но вот контролировать долину Ривертэйн в одиночку не способен. Для этого и нужны вы. Я знаю, опыт гарнизонной службы у вас есть.

— И сколько мы должны будем служить? — поднял глаза Годвер.

— Я рассчитываю набрать и подготовить нормальную дружину примерно за год. Вообще–то я думал предложить тебе место командира, но сейчас не уверен, извини. Посмотрим через год.

— При всем моем уважении! — Прозвучало это как "тысяча чертей!" Самый молодой из присутствующих и, похоже, самый горячий, — Мы многим обязаны мэтру, в том числе и по Кермонту, но десять золотых за год службы?!

— При чем здесь десять золотых? — они что, собрались исключительно за еду работать? И ведь никто кроме мальчишки не возразил, — займ в десять золотых остается между мной и Васкаром. Контракт обсуждается отдельно.

В комнате словно светлее стало. Только невзрачный мужичок с пепельно–серыми патлами, что замер в углу, все еще размышлял о чем–то невеселом.

— Это, хорошо, — кивнул капитан, — но все же три десятка маловато для такой задачи. Когда мы должны дать ответ?

— Через три дня я уезжаю по делам, — он что, всерьез обдумывает возможность отказаться или просто это кодекс такой, не позволяющий согласиться без обсуждений? — вернусь через декаду–полторы. Примерно тогда и будет известна точная дата выхода.

Годвер молча кивнул.

Рука начала уставать, заныла полученная на дуэли рана. Ноэль, подлец, сумел–таки достать, пусть и случайно. И ведь что за глупость — умирать вот так, от рук каких–то грязных крестьян, что самонадеянно считают себя разбойниками! Впрочем, Тео понимал, что сам виноват — замечтался, убаюканный мерным шагом лошади, задумался. Да и что внимания–то обращать на этих черноногих? То, что пятеро вышедших на дорогу мужиков вооружены, заметил не сразу. Только и успел, что подхватить щит — шлем так и остался висеть у седла. Да и оружие–то у разбойников — смех, а не оружие. Лишь у одного нечто, похожее на алебарду, а точнее — на распрямленную косу. Нож, примотанный к палке, даже старенькую кольчугу не пробьет, а у остальных так и вовсе топоры. Короткие, мужицкие. Эх, будь под седлом настоящий боевой конь, а не эта кляча — даже оружие доставать бы не пришлось.

Увы, старенькая Дульсия в бою не помощник. Вот и приходится вертеться, отбиваясь от алебарды и не давая подойти остальным. Хорошо, что даже это заморенное создание, кажется, представляется крестьянам невообразимой ценностью и, как бы не главным трофеем — не трогают. Геквертиш! Самодельное копье скользнуло по кольчуге, рванув перевязь. А вот тебе! Эх, не достал! Осторожничают, подонки, не суются близко. Ничего, один уже готов, глядишь, и до остальных доберемся! Я при Риалоге воевал! Теодор сплюнул вязкую слюну и движением коленей заставил Дульку развернуться так, чтобы не дать крестьянам зайти сзади. Под левую ключицу словно раскаленный гвоздь вбили, меч в правой руке весит все больше и больше, но настоящие рыцари не сдаются! Пусть даже их и посвятили совсем недавно.

Сквозь шум крови в ушах Теодор не расслышал ни стука копыт, ни свиста. Просто разбойник с алебардой вдруг упал, хрипя и хватаясь за торчащую из горла короткую стрелу. Пока парень пытался сообразить, что происходит, второй нападающий покатился по земле. Двое оставшихся уставились куда–то за спину рыцарю и, переглянувшись, бросились к ближайшим кустам. Только тогда Тео обернулся… и обомлел, потому что на помощь пришла сама Шаранти, Дева Битвы, на волшебном огнегривом коне. Да и волосы воительницы пылали в косых лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. Тут тихая, заморенная Дульсия вдруг встала на дыбы, и юный рыцарь грохнулся на землю, потеряв сознание от удара.

— Эй, человечек, ты жив? — кто–то аккуратно потряс Теодора за плечо.

Вспомнив свое позорное падение, парень распахнул глаза, боясь показаться еще большим слабаком. Шлепнулся с лошади, да еще и сознание потерял, словно девчонка какая! Размытое пятно перед глазами, наконец, обрело четкость, и Тео забыл дышать, утонув в изумрудной глубине божественно прекрасных глаз. Время застыло, краткий миг длился вечность, пока замершее в восхищении сердце не забилось как сумасшедшее.

— … порядке? — расслышал молодой рыцарь сквозь шум в ушах.

Голос звучал сладчайшей музыкой, которую хотелось слушать вечно. Потом смысл вопроса все же дошел до плывущего в розовой дымке сознания и Тео энергично закивал.

— Он жив, мой тан! — пропело неземное создание, обернувшись куда–то в сторону.

— А ты что, съесть его хотела? — донеслось чуть насмешливый, явно мужской голос, — Не мешай, я работаю.

Порыв ветра донес запах конского пота, глухо ударили в землю сапоги.

— Что тут у вас, леди? — голос снова был мужским, с хрипотцой.

— Смотри, Годвер — рыцарь, живой. Я его спасла, — девушка, юная, не старше самого Теодора, непредставимо изящным жестом поправила выбившийся из прически локон.

— Ага, вижу. Ну–ка, парень, вставай.

Пожилой, некрасивый мужчина с ужасным шрамом помог Теодору встать и даже поддержал, пока мир не перестал кружиться. Случайно задетая рана вновь напомнила о себе, заставив скривиться от боли.

— Ранен? — деловито уточнил воин. Видимо, начальник охраны, — Где? Сильно?

— Да у тебя шишка! — нежные пальчики бесконечно интимным жестом взлохматили шевелюру.

Безграничная доброта и сострадание в зеленых глазах заставляли боль отступить. Словно сама богиня милосердия сошла в этот миг на землю. Даже грязь на подоле зеленого платья смотрелась как аллегория нелегкого пути истинной добродетели.

— Шишка — это мелочь, — грубый голос вновь разрушил очарование момента, — ты как парень? В глазах не двоится? Блевать не тянет? Ну и отлично. С рукой что? Дай–ка я лучше сам посмотрю. Ну–ка давай помогу тебе кольчугу снять, герой.

Теодора деловито раздели, осмотрели, перевязали. Леди, оказывается, сопровождали десятка три охранников и крытая повозка. Кто–то привел нервно хрипящую и косящую в сторону Дульсию. Кто–то стаскивал в одну кучу трупы. Возле единственного выжившего разбойника на корточках сидел седой мужчина в странной броне. Несмотря на довольно спокойный тон вопросов, бандит нервно сучил ногами, пытаясь отползти подальше, хотя давно уже уткнулся спиной в ствол огромного ацера. Тео прислушался.

— Ну вот видишь, — мягкое произношение, чуть растягивающее гласные, неприятно напоминало шипение змеи, отдаваясь дрожью где–то внутри, — ты ведь разумный человек, ты хочешь жить. Хочешь загладить свою вину. Хочешь мне рассказать, все рассказать.

Теодор почувствовал, что еще немного, и он сам начнет пересказывать всю свою недолгую жизнь в подробностях, что уж говорить о крестьянине? Тот начал быстро лепетать, захлебываясь, преданно глядя на старика. Парень отвел глаза, чтобы избавиться от наваждения и заметил, что остальные охранники стараются держаться от места допроса как можно дальше, да и вообще не смотреть в ту сторону. Лишь леди наблюдает за происходящим с любопытством, поигрывая поводьями угольно–черной лошади с невероятно густой рыжей гривой.

Вдруг разбойник осекся на полуслове и замер, уставившись в одну точку.

— Что это с ним? — от удивления Теодор позабыл все правила благородного обхождения.

Чуть повернув голову к сидящему на земле парню, леди приложила палец к губам, призывая к молчанию.

Некоторое время ничего не происходило, потом разбойник обмяк, а странный охранник поднялся на ноги.

— Встань, Аньер из Нахтерива, — теперь голос звучал обыденно, чуть устало.

Ноги плохо держали перепуганного разбойника, но ослушаться он не посмел. Некоторое время седой изучал стоящего перед ним человека, словно пытаясь что–то решить, а потом плечи его расправились, голос зазвучал властно:

— Я, Даркин Кат, барон тай-Ривертэйн, властью данной мне королем, приговариваю Аньера из Нахтерива к смертной казни за разбой, убийства и нападение на дворянина.

Барон сделал короткую, на два вдоха, паузу, словно давая всем осмыслить услышанное, а затем просто коснулся рукой груди преступника. На землю упало тело не крепкого мужчины, а дряхлого, высушенного годами старика.

— Оттащите в общую кучу, — скомандовал маг, обернувшись к сопровождающим.

— Геквертиш! — молодой охранник хлестнул себя перчаткой по бедру, — отдали бы его мне! Нужно ж было хоть допросить!

— Зачем? — холодный взгляд поставил забывшего о субординации наглеца на место, — мне проще напрямую из него всю информацию вытащить. Чего мараться–то?

— Вы, ваша светлость, между прочим, жизнь ему сохранить обещали, — недовольно напомнила единственная сопровождавшая рыжую леди дама.

— Разве? — вопрос прозвучал наиграно–весело, — не было такого, сеньора.

— Тин, будь так любезна… — маг кивнул на трупы, и Годвер еле успел схватить повод рванувшейся Дульки, когда столб огня взвился к небу.

Ошалев от происходящего, Тео только сейчас понял, почему ему показались смутно знакомыми и невероятной расцветки лошадь и странный, седой маг.

— По коням, дамы и господа, по коням! — скомандовал барон, одним движением взлетая в седло. Оглянулся на охранников и насмешливо уточнил: — ну, или по телегам.

— Очень смешно, — буркнул названный Годвером воин, и уже в полный голос: — Мэтр, я очень прошу вас не удаляться от повозки. Ну, какая мы к стрикху охрана, если поспеваем только к развязке? А если бы их не пятеро было, а десятка два?

Маг только плечами пожал.

— Не волнуйтесь, капитан, у меня канстер есть! — Рыжеволосая радостно улыбнулась, продемонстрировав свою безумно дорогую игрушку, — и я уже умею стрелять! Два раза попала.

— Перезарядить не забудь, — хмыкнул маг, ласково взглянув на спутницу.

Та пристроила канстер поперек седла и начала творить магические пассы, словно выплетая что–то невидимое.

Когда отряд, наконец, тронулся вперед, Дульсия дернулась, всхрапнула, но вдруг присмирела. Подняв глаза, Тео обнаружил рядом с собой мага на черном поджаром скакуне.

— Приветствую, рыцарь. Позвольте представиться: сэр Даркин, барон тай-Ривертэйн. Могу я поинтересоваться вашим именем и целью путешествия?

— Да, простите мое невежество, я должен был представиться первым. Сэр Теодор тай-Шойсе. Был посвящен в рыцари сэром Вальтером тай-Лоэн после битвы при Риалоге. Правда, мы тогда стояли в резерве, и я так и не видел вашу знаменитую схватку с демоном.

— Ничего не потерял, — закончившая перезаряжать канстер девушка пристроилась справа, — те, кто видел, тоже ничего не поняли.

Чуть подумав, леди притормозила, направив лошадку так, чтобы оказаться по левую руку от мага. Тео покраснел, вспомнив, что последний раз мылся… да, пожалуй, в Доуже.

— Так куда же вы следуете, сэр Теодор? — уточнил барон, — и вы не назвали имя сюзерена…

— Я думал предложить свои услуги барону Ривертэйна, — смутился парень.

— От кого бежите?

Вопрос заставил Тео вздрогнуть, но прежде чем он успел возмутиться или задать вопрос, маг спокойно пояснил:

— Выговор выдает в вас южанина, скорее всего из рыцарей Суранга, а мы сейчас находимся в Ривертэйне. Дальше на север забраться уже невозможно, разве что в Торновы болота, или сразу двинуть за гальдорский хребет.

— Простите, я предпочел бы не распространяться на эту тему.

— Ваше право, — пожал плечами маг, — но если вы все же хотите принести присягу именно мне…Не хотелось бы становится заложником своего слова, защищая человека, которого, возможно, разыскивают за убийство или еще какую мерзость.

— Нет, что вы! — искренне возмутился Теодор, — ничего такого! Просто, дела… личные.

— Конечно, верю, — серьезно кивнул маг и Тео понял, что рассказывать все равно придется.

Немного помолчав и собравшись с духом, молодой рыцарь начал:

— После смерти отца я воспитывался в доме барона тай-Лоэн. Мы с Лаурой полюбили друг друга…

Нахлынули воспоминания. Детские игры, любовь, ожидание заветного мига, когда клинок в ритуальном жесте коснется плеча, чтобы потом… Страшная новость, разбитые мечты, триумф, обернувшийся поражением. Глупая, ненужная дуэль. Сейчас Тео понимал это, а тогда… Серьезные, понимающие глаза сэра Вальтера: "Уезжай, парень. Если ты действительно хочешь для Лауры счастья — уезжай как можно дальше. Так ей будет проще забыть. Да хранят тебя боги, мой мальчик".

— … и я буду горд служить столь знаменитому герою, — закончил Тео свой рассказ.

— Я бы пригласил вас в гости, молодой человек, но пока еще некуда, — барон посмотрел, как показалось, с одобрением, — Вполне возможно, мне придется брать собственный замок штурмом.

— Тем более вам пригодится еще один меч! — Теодор уже почти хотел, чтобы получилось именно так. Показать свою удаль в бою, сражаться плечом к плечу со знаменитыми героями! И, может быть, даже спасти жизнь благородной леди, заслужив благодарственный поцелуй.

Маг скептически хмыкнул, словно прочитав мысли, но одобрительный взгляд юной баронессы вернул уверенность в собственных силах. Конечно, Тео никогда не произнесет это вслух, но стать вассалом тай-Ривертэйна он стремился уже не столько ради статуса или денег, а только ради того, чтобы каждый день видеть блеск этих изумрудно–зеленых глаз.

Дорога постепенно пошла под уклон, лес редел, и вот, наконец, впереди показалась долина. Я натянул поводья, оценивая открывающийся вид. Серые громады скал с седыми вершинами, квадраты убранных полей, зелень еще не пожухшей травы. Пожалуй, даже красиво. Километрах в трех–четырех отсюда на довольно крутом холме угадываются очертания замка. Прищурившись под порывом не по–осеннему теплого ветра, пытаюсь разглядеть это фортификационное сооружение. С погодой нам вообще повезло. Начало ноября, считай, а температура в районе тринадцати–пятнадцати по Цельсию, солнышко, охра и багрянец осеннего леса. Тин радуется как девчонка, искренне наслаждаясь видами и свежим воздухом. Даже Кошмар счастлив вновь оказаться на свободе после тесноты конюшни, а уж волчица как нырнула в кусты еще в самом начале, так и не показывалась. Впрочем, она–то как раз занята делом, высматривая разбойников.

Увы, после недавнего допроса радоваться у меня уже не получается. И дело даже не в том, что разбойника пришлось казнить, хоть и нелегко это сделать после того как видел чужую жизнь, со всеми бедами и радостями, мечтами и надеждами. Если я хочу, чтобы на моей (теперь уже моей) земле был порядок, я не имею права проявлять жалость к убийцам и грабителям. Вопрос в том, что главные убийцы и грабители сейчас именно в замке и, боюсь, договориться не получится. Да и не хочу я договариваться с людьми, которые довели своих же земляков до полного обнищания. Ведь не ради острых ощущений этот самый Аньер на большую дорогу подался, а потому, что был уверен, что иначе до следующего праздника весны они не доживут. И это при том, что ситуацию, когда каждый пятый ребенок зимой умирает с голоду, несостоявшийся разбойник считал вполне нормальной и привычной. У самого Аньера так двое не проснулись. А о троих оставшихся и заморенной женщине, что до сих пор ждет мужа, я думать права не имею. Закон суров. Даже если закон — это я.

— В сторожке никого нет, ваша светлость, — доложил подошедший Васкар.

Сторожке? А, вон то покосившееся сооружение. Не удивительно, что там никого нет. Дружина вылезает из замка только чтобы собрать налог с проезжающих караванов (благо оба моста через Лейсе прямо под стенами) да оброк с крестьян. Тем более что разбойников в Келдонском лесу как бы ни вдвое больше, чем солдат в гарнизоне.

— Канстеры к бою, капитан, — негромко скомандовал я, — и разбудите Рэйчел.

— А я и не сплю, — девушка высунулась из–под тента.

Рето, с момента знакомства увивающийся за ученицей, заседлал Ромашку и помог Рэйчел забраться в седло.

— Приветствую, сэр рыцарь! — удивленному Теодору досталась ослепительная улыбка, а мне — внимательный взгляд: — какие будут приказания, наставник?

— В случае драки прикроешь от магии Сафиру и Патрика.

— А что, Патрик? — вскинулся управляющий лошадьми подросток.

— А Патрик прикроет тебя в случае рукопашной, — заканчиваю я фразу.

— В общем, так — повышаю голос, чтобы меня слышали все, — Барон тай-Ривертэйн с молодой женой прибыл в свои новые владения. Ни о чем не слышал и не догадывается. Отряд охраны ведет себя соответствующе. Никому не доверяем, но первыми в драку не лезем. Думаю, в замок нас все–таки пустят, а там занимаем плацдарм и разбираемся в обстановке.

— Принято, — откликнулся Васкар, — шлемы надеть, канстеры зарядить, но не светить ими слишком сильно.

— Что творишь, сучий потрох! — среагировал Годвер на характерный присвист сработавшего заклинания и щелчок тетивы, — вертушкой натягивай, бестолочь! Или ты в бою с этой хренью возиться собираешься?

— Простите, леди, вы не могли бы… — капитан смущенно протянул заряженный арбалет Тиане.

Та быстренько перезарядила заклинание в камне. В принципе, после получения груза от двергов, команда неделю тренировалась обращаться с новым оружием, но пока еще освоились не все. Надеюсь, стопор поставить никто не забудет.

Мой же арбалет сделан по специальному заказу. Тоже двухдуговый, более компактный и более мощный, чем стандартный образец, перезаряжается он только вручную. Дверг–оружейник долго бегал вокруг меня с меркой, потом проверял на силу рывка, но зато теперь я могу натянуть свою игрушку одним движением.

Шедшая вдоль тихой речки дорога (вроде и торговый тракт, а не вымощен. Представляю, во что превращается после дождя!) начала круто забирать вверх.

— Смотри, какая большая! — запрокинув голову, Тин любовалась на внушительную башню донжона, — моя комната будет на самом верху!

Замок, довольно обветшалый, все равно производит впечатление. Мощные круглые башни, высокие стены, выглядывающий из глубины донжон метров восьмидесяти, наверное, в высоту.

— А ну стой! Кто такие? — из–за зубцов надвратной башни высунулась чья–то харя в криво сидящем шишаке.

— Новый барон Ривертэйна прибыл в свои владения! — ох, ну и голосище у кого–то! В глашатаи его взять, что ли? — открывай ворота!

Если он еще раз так крикнет, ворота сами обвалятся.

— Да ну? А чем докажешь? — стражник то ли пьян, то ли просто дурак.

— У меня–то, допустим, грамота королевская есть, — вмешиваюсь в разговор, — а ты что, читать умеешь?

— Капитану доложу, ждите, — буркнула харя и исчезла.

— Его предлагаю повесить первым, — задумчивая реплика Рэйчел вызвала у многих кровожадные улыбки.

— Причем, вверх ногами, — неожиданно поддержала ее Сафира, — чтобы в голове образовалось хоть что–то.

— Да там отродясь кроме дерьма ничего и не было, — хохотнул Рето.

Смешки смолкли, когда заскрипели спрятанные в стенах механизмы и тяжелые ворота начали медленно открываться. Два десятка бойцов скользнули вперед, за ними двинулись мы на лошадях, следом повозка, прикрываемая еще десятком "волков". Цокот подков отражался от каменных сводов изогнутого под прямым углом коридора. Да, с тараном тут не развернешься.

Внешний двор выложен брусчаткой, сквозь которую пробивается трава. Из построек только конюшни вдоль боковых стен. Одна уже практически развалилась, а во второй тоскуют три лошадки. От ворот и угловых башен стены расходятся под углом. Проход к донжону перекрывает изогнутая дугой стена еще выше внешних. На гребне и башнях мелькают воины, но, сколько их — сосчитать не получается. У ворот, ведущих во внутреннюю часть замка, группа из десятка бойцов. Направляюсь к ним, и люди Васкара тут же берут нашу группу в кольцо. Не знаю, чем это поможет против лучников на башнях, но если им так спокойнее…

— Приветствую вас, сэр! — от группы встречающих отделяется широкоплечий мужчина лет тридцати–сорока в весьма неплохой броне. Да и расшитый плащ стоит немало, — Я командир гарнизона замка Сильбар и долины Ривертэйна Андрас Шихом. Могу я поинтересоваться вашим именем и целью визита?

Так и тянуло сказать: "Нет, не можете". Вместо этого протянул замершему у стремени Васкару свиток. Некоторое время Андрас слегка шевеля губами читал переданный документ, затем вернул его Годверу:

— Рады приветствовать нового хозяина замка и долины Ривертэйна, — смотрел он при этом на меня, и радости в глазах совсем не наблюдалось.

Заскрипела решетка, открывая проход во внутренний двор. Да, спешиваться все равно придется. Ворота, похоже, специально сделаны такими маленькими.

Недовольно косящего на людей Кошмара уводят грумы, бойцы Васкара распределяют выгруженные из повозки вещи. Крепость в плане пятиугольная, причем, обращенная к реке башня немногим уступает донжону в обхвате, хоть и существенно ниже. Тиана молчит, с интересом оглядывая хозяйственные постройки и башни.

— Счастлив видеть вас, господин, — этому человеку уже под шестьдесят, но он, кажется, еще довольно крепок, — я Йохан, дворецкий.

— Йохан проводит вас в ваши покои, барон, а когда вы отдохнете с дороги, пошлите за мной кого–нибудь из слуг, — кивнул Андрас.

К донжону пристроена небольшая башенка с узкой винтовой лестницей внутри. По которой мы и поднимаемся под цветистые ругательства васкаровых бойцов, вынужденных разворачивать в этой тесноте ящики с запасными канстерами.

— Первые два этажа башни занимает тюрьма, на третьем склады, караулка и комната палача — Йохан кивает на массивную дверь, — а нам дальше.

Винтовая лестница ведет только до четвертого этажа. Узкий коридор, чьи стены прошиты бойницами, в случае опасности может быть перегорожен массивной решеткой, сейчас, впрочем, поднятой.

— Здесь вход в караулку, и далее в арсенал, — дворецкий кивает на распахнутую дверь. Комната за ней пуста, хотя, кого здесь охранять, в самом–то деле? — А вас прошу сюда, сеньоры.

За еще одной узкой дверью нас ждет нормальная каменная лестница на следующий этаж.

— Это парадный зал, господа. Здесь молодой барон принимал просителей и гостей, устраивал пиры и танцы.

Зал метров пятнадцати в диаметре залит светом из высоких окон. В противоположном от лестницы конце зала одинокое кресло изображающее, видимо, трон. Как ни странно, все стекла целы. Справа от лестницы резная деревянная дверь.

— Там переход на башню Бриджит, к гостевым покоям, — комментирует сопровождающий, — нам выше, в библиотеку.

Вот это библиотека? Зал равен по размерам тронному, и окон тут не меньше, хоть часть из них и закрыта ставнями, но книг тут… семь, если считать, что вон ту пыльную груду листов. Зато винтовая лестница по центру зала смотрится весьма мило.

— А что там? — Пока я осматривал стеллажи, Тин поднялась на пару ступенек.

— Комнаты личных слуг, юная леди, — с поклоном ответил Йохан, — но сейчас они пустуют, а выше господские покои и выход на самый верх, к наблюдательному пункту. Вы уж простите, там не прибрано. Если бы вы заранее сообщили о своем прибытии… я пришлю слуг, чтобы привели комнаты в порядок.

— Сначала прикажите приготовить ванну, — скомандовала Рэйчел, — иначе я не поручусь за вашу безопасность.

— Конечно, я пришлю слуг, и они выполнят любое ваше требование, — снова поклонился Йохан.

— А мы, пожалуй, пока разместимся здесь, — Огляделся Васкар, — и посторожим, пока вы приводите себя в порядок.

При моем появлении Тин уселась на трон и состроила величественно–скучающее выражение лица. Хватило ее секунды на три:

— Ну как, похожа я на настоящую тани?

— Ну–ка брысь из моего кресла, нахалка! — кроме дурачащейся демонессы в зале никого нет.

Изобразив испуг, Тин спряталась за спинкой, откуда я ее и выдернул, усадив себе на колени.

— Вот так гораздо лучше, — я поцеловал жену, — тебе мы потом другое кресло закажем. Да и это нужно менять, чтобы была пара.

— Наш собственный замок, личный! Представляешь? До сих пор поверить не могу!

Девушка вскочила и закружилась по залу, напевая какую–то песенку. Подскочив, дернула меня за руку, и пару минут мы танцевали вдвоем.

— А кровать в спальне большая, — лукаво улыбнулась демонесса, прижавшись ко мне всем телом, — и прочная.

Уши запылали.

— Может лучше сразу железную заказать, чтобы не сгорела случайно? — теперь порозовела Тин.

Ну да, первая брачная ночь у нас была незабываемая. Впрочем, по порядку. Начать стоит со свадьбы.

Под десятками взглядов чувствую себя неуютно, торжественность обстановки давит, заставляя нервничать. Чтобы отвлечься, разглядываю сплетенную из побегов винограда арку. Ожидание кажется бесконечным. Наконец, сэр Дитрих вкладывает в мою руку узкую ладошку Тианы. За право стать названным отцом Тин спорили лорд–канцлер и маршал королевства — великая честь! К замершему у соседних ворот тай-Роллену Софью подвел мастер Хорн. Эта кандидатура даже не обсуждалась — именно Альберт когда–то дал девушке новое имя, поручившись за разыскиваемую преступницу.

Распорядитель кивает, и мы делаем первый шаг по дорожке живой травы (осенью, в каменном храме!) ведущей к алтарям. Под длинным зеленым балахоном не видно, но невеста по традиции не обута, чтобы земля делилась с ней своей силой и плодородием. Цвет одежд тоже оттуда. Бело–голубой мужской наряд символизирует небо. Перед алтарем Тин опускается на колени, откинув капюшон. Принимаю ту же позу. Начинают звучать молитвы. Служка подносит чашу с вином. Первый гимн Деве, чтобы Сильвана даровала молодым любовь и не оставила своим покровительством. Уколов палец о специальный выступ, роняю в чашу первую каплю крови. Тиана повторяет жест. Вторая молитва Райторну, покровителю воинов, о мире и безопасности. Еще капля. Кайтану, богиню материнства и плодородия просят о детях (кап… кап), а Горейша — о мудрости и мире в семье (еще две капли). Чаша ставится на алтарь, и все четыре служителя начинают петь общий гимн. Теперь главное не зевать. Считается, что кто первый успеет схватить чашу по окончании гимна, тот и будет в семье главным.

И… Лежащие на коленях руки вдруг взмывают, хлопнув рукавами, но останавливаются в сантиметре от чаши. У демонов свои традиции, пусть это и человеческий ритуал. Усмехнувшись, подчеркнуто неторопливым жестом беру сосуд и протягиваю Тиане. У соседей первой, кажется, успела Софья. В четыре глотка, по очереди, выпиваем вино. В этот момент каждый просит богов о чем–то своем, молча. Поднимаемся на ноги, ставя пустую чашу обратно на алтарь. Служитель бога справедливости застегивает на моей руке браслет. К Тин подходит служительница Кайтаны. Общее у браслетов только форма — в виде плетения из листьев и побегов, да камень, символизирующий каплю крови, материал может быть любым. У Тианы это золото и рубины, у меня серебро и единственный, безумно редкий, черный алмаз. Да, я скромный! А деньги… черт с ними с деньгами!

Дальнейшее застолье проходило в зале самой большой в городе ресторации. Приглашенных, на самом деле, было не так уж и много, но присутствие сразу двух герцогов превращало скромную двойную свадьбу чуть ли не в светское мероприятие. Молодые до конца пьянки сидеть не обязаны, что весьма радует. Софья и Олаф отправились в подаренный герцогом тай-Херц домик, а мы, захватив Ниа и Лиз, прыгнули телепортом в Киан. Ханна и Серж уводят девчонок в пансионат, теперь мы одни.

Переодевшись в домашнее, поднимаюсь в спальню. Тиана уже там, одетая в какую–то длинную ночную рубашку. При моем появлении она отступает в угол — нервничает и немного боится. Это возбуждает посильнее, чем запах самки. Медленно, растягивая удовольствие, подхожу ближе. Возбуждение нарастает, разум словно в тумане. Упершаяся спиной в стену Тиана вдруг сама делает шаг вперед, оказываясь на расстоянии дыхания. Мой внутренний демон окончательно берет верх, вырываясь наружу. Последнее связное воспоминание — переход на Поля.

О дальнейшем умолчу. Демоны — это стихия, порыв, страсть. Человеческий мозг, ограниченный слабым физическим телом не то, что описать — представить себе такое не в состоянии. В себя прихожу в обломках кровати и спутанных простынях. Кажется, не вполне точно рассчитал точку выхода. В объятиях я все еще сжимаю Тин, глаза ее затуманены. Вот она приподнимает голову, оглядывая обстановку и начинает хохотать. Некоторое время смеемся на пару, выбираясь из обломков брачного ложа. В принципе, можно еще перебраться в комнату Тианы, но мы устраиваемся здесь, постелив на пол мою любимую шкуру йотуна. Обожаю на ней валяться — она так приятна на ощупь. Огонь в камине вспыхивает словно сам собой. Тиану созерцание пламени успокаивает. Сейчас это не лишне — мне тоже не помешает прийти в себя хоть немного. Из обломков кровати удается добыть чудом уцелевшую подушку. Некоторое время любуюсь совершенством обнаженного тела на белоснежном меху, отблесками огня на золотистой коже, а потом аккуратно касаюсь губами коричневого соска.

На этот раз я не менял облик, все было нежно и спокойно. А пожар мы быстро потушили. Ну, подумаешь — не удержала девочка энергию во время оргазма. Мелочи. Располосованную когтями спину она мне сама и подлечила, а повязки под камзолом и не видно вовсе, хотя двигаться приходится с осторожностью.

Нужно было видеть насмешливое восхищение в глазах краснодеревщика, когда я пришел к нему заказывать новую кровать утром после брачной ночи. Явно не одна колкость на языке вертелась. Но молодец — сумел промолчать. Жители Киана признавали, что живущий в городе темный маг вовсе даже не злобный, но все равно лишний раз старались не провоцировать.

— Все, радость моя, пора работать, — вынырнув из воспоминаний, слегка отстраняюсь, — пусть Йохан пока покажет тебе замок. Только на самую крышу не лезь, пожалуйста.

— Присаживайтесь, Андрас, — указываю командиру на кресло для посетителей, — позвольте представить: Годвер Васкар, капитан "Красных волков". Они выполняют функции моей охраны.

За то время, что мы приводили себя в порядок, кабинет успели прибрать и теперь он выглядит более–менее прилично. Стекол тут, кажется, никогда и не было, так что по комнате гуляет легкий ветерок, колыша листы бумаги на столе. В документах старого барона я еще не рылся, да и вряд ли там что–то интересное. Сейчас есть дела и поважнее.

— Я хотел видеть еще и кастеляна, почему он не с вами?

— Видите ли, кастелян серьезно болен, и сейчас в деревне у родственников, — ложь — но, думаю, я смогу ответить на все ваши вопросы. В последнее время мне приходится выполнять и его функции тоже.

Угу, почувствовал себя полным хозяином? Ментальным щупом касаюсь чужого сознания.

— И все же я хотел бы увидеть этого человека. Завтра — сознательно обостряю ситуацию, — Карл, кажется, его зовут? Он должен быть здесь.

— Конечно, ваша светлость, — кажется, именно сейчас Шихом твердо решил от меня избавиться.

— Расскажите мне о долине, Андрас, и о замке. Сколько человек в гарнизоне?

Ответы мне не так важны. Вопросы задаются, чтобы направить мысль в нужную сторону, вызвать ассоциации, образы, которые я и читаю. Так работать проще, чем полностью вытягивая память.

— А население долины?

Не соврал, действительно не знает точно.

— Сколько составляет доход, налоги?

Ложь.

— Говорят в окрестностях много разбойников…

Почти правда.

— Люди не жалуются?

Снова ложь.

— А как с безопасностью?

Ложь.

— А… — ловлю взгляд и ныряю внутрь.

Капитан человек сильный, волевой, но ментальным защитам не обучен. Через некоторое время откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.

— Мэтр, что происходит? — Годвер встревожен.

Жестом прошу его помолчать. Мне нужно переварить полученную информацию.

— Паршиво… — задумавшись, произношу это вслух.

— Что именно? То, что парень умер?

— Да нет, не это, — говорю, не открывая глаз, погрузившись в свои мысли, — жаль, конечно, терять такого человека. Он был неплохим организатором, хорошим бойцом. Вот только слишком любил власть и деньги, которые и развратили его окончательно. Привык уже считать себя властителем этих земель и уступать их кому–либо не стал бы. Так что туда ему и дорога. Андрас Шихом, ты казнен за воровство, взяточничество, предательство, вымогательство и убийства. Аминь.

Плохо то, что идиотом Шихом тоже не был, и добраться до денег, которые он тут воровал, мы уже не сможем. Даже последний ежегодный налог не достанем. Ярмарки кончились, все продано и деньги ушли. Можно, конечно, надавить на семью Бойнертаг, но… а ладно, глупости это все. Пошли!

— Куда?

— В тюрьму. Освобождать узника совести. Надеюсь, его не успели еще удавить.

— С телом–то что делать?

— Оттащи пока в соседнюю комнату. Нет времени с ним возиться.

Ступеньки–ступеньки–ступеньки, третий этаж. Два мордоворота режутся в кости.

— Открывай, — командую я, кивнув на люк в полу.

— Не велено, — один из стражников соизволил подняться, — только по личному приказу капитана.

Черт, что же он жрал сегодня, что у него так изо рта–то несет? Ведь подойти невозможно!

— Я барон тай-Ривертэйн. Новый властитель этих земель, — стараюсь фразы строить максимально просто и доходчиво, — я приказываю тебе открыть вход на тюремные этажи.

— Да хыть кто, — верзила утер нос рукавом, — а без приказа капитана не пущу.

Второй стражник на всякий случай поднялся и встал за плечом напарника. Сзади напрягся Васкар, предчувствуя драку. Чуть покопавшись в новых знаниях, выудил имена — Сопля, и Порг, а также "послужной список". Какое–то время весы колебались, а потом два тела рухнули на пол. Сзади раздалось удивленное: "Хех!".

— Кто такой? — я осмотрел крепенького, краснолицего мужичка с перебитым носом и осоловелыми словно со сна глазами, что заглянул в дверь караулки.

— Хорт, тюремщик местный. Ну и палач, само собой, — голос неприятный, хриплый.

— Возьми ключи и открой люк, — командую я, — сколько заключенных?

— Двое. С утреца, как еду разносил, еще живы были.

— Отлично, лезь первым. Годвер, сторожи здесь.

— С телами–то что делать?

Эти мне не нужны. Оба исчезают в черной вспышке.

— Эх, хоть вещички собрать надоть было ж, — Хорт спускает вниз рассохшуюся деревянную лестницу и, ворча, лезет в подвал, освещая себе путь лучиной.

Спускаюсь вниз. Шесть расположенных по кругу дверей, седьмая, в пыточную, открыта. Мрачно, душно, грязно. Засовы задвинуты только на двух камерах. Киваю Хорту на первую, оставлять палача за спиной я не намерен.

— Выходь, — Хорт отступает в сторону.

Щурясь на еле тлеющую лучину, из камеры выбирается худой и жутко грязный человек. Лицо в синяках, но в темноте оценить степень повреждений сложно.

— Карл, кастелян? — уточняю я.

— Бывший, — мужчина закашлялся. Физических сил у пленника почти не осталось, но внутренний стержень не сломлен.

— Еще кто? — интересуюсь у тюремщика.

— Купчишка какой–то. Деньгу ждут.

— Выпускай. И помоги мастеру Карлу подняться наверх.

Сдав измученного кастеляна и чуть более живого купца на руки Сафире, оборачиваюсь к тюремщику:

— А ты, значит, палач? Что ж, с тебя и начнем. Пойдем–ка в кабинет, побеседуем…

— С телами–то что делать? — хмуро глянул Васкар.

— Повесить. Найти веревку и развесить на мостике между башнями. На фоне неба должно смотреться особенно красиво.

Годвер молча отцепил от пояса флягу и сделал изрядный глоток. Я хлебнул тоже. Ух-х! Ядреный у него самогон! Снова усевшись в кресло, попытался расслабиться. Голова чугунная, ничего не соображает. Все–таки столько допросов за один день многовато для такого менталиста, как я. Алкоголь теплой волной растекся по телу, сведенный судорогой мозг слегка расслабился. Хорош–ш–шо! Нужно бы повторить.

— Простите, ваша светлость… я, может быть и не в праве. Но как командир вашей охраны, я хотел бы знать… — Годвер честно пытается быть почтительным, но солдатская натура берет верх: — Что вы творите?! Клянусь тысячей демонов Корзона! Я вас не понимаю! Вы словно специально подставляетесь! Там за стенами полторы сотни вооруженных мужчин, а вы еще и нарочно их злите!

Капитан снова приложился к фляжке. В кабинете мы одни, так что непочтительный тон можно и пропустить. Да и нет у меня сил ругаться.

— Эти люди — оборзевшие от вседозволенности подонки, готовые убивать, насиловать, грабить. И получающие от этого удовольствие, что противно.

— Такое о любом воине сказать можно, — буркнул Васкар, — но убили вы почему–то именно этих.

— Остальные, по большому счету, только выполняли приказы. Их казнить, пока не за что.

— Ага, мне особенно этот понравился, как его… а, не важно! — Годвер соорудил странное выражение лица, видимо, пытаясь меня передразнивать: — Извини, парень, я тут убил твоего брата. Но ты постарайся не мстить, лучше утрись, забудь и живи мирно.

— Этот парень действительно не заслуживал смерти. Нет, и он не святой, но не казнить же его за это?

— Следовало бы. Одной стрелой, направленной в вашу спину стало бы меньше.

Только плечами пожимаю. Это злит наемника еще больше.

— Ну да, конечно! Каждому по деяниям его! Тогда объясните мне, какого стрикха вы пощадили палача, да и этого, хрен имя выговоришь? Казнили пацана, которому и восемнадцати зим не исполнилось, но оставили в живых душегуба, за которым Давенгар скоро лично с небес спустится?

Давенгар? А, у южан это темное воплощение бога справедливости. Судья и палач в одном лице.

— А чем тебя Хорт не устраивает? Ну да, палач. Но вполне нормальный профессионал. А вот твой парнишка и в стражу пошел, чтобы властью насладиться, над односельчанами покуражиться. Первое, что он сделал — с дружками забил до смерти старого недруга. А потом скопом изнасиловали девчонку, из–за которой и была ссора. А Занр… не знаю. Есть в нем что–то еще живое, в глубине души. Хотя, конечно, душегуб тот еще.

— Замечательно, — пыл уже угас, но останавливаться капитан не собирался, — поиграли в Давенгара, почувствовали себя дланью карающей. Дальше–то что делать будем? Когда нас резать придут те, кому справедливости не досталось? Нас, между прочим, меньше трех десятков против полутора сотен.

— Ста двадцати семи. Хотя нет, уже ста пятнадцати. Да и не все так страшно. Андрас и его ближние мертвы. Те, кто сейчас реально могут повести эту толпу за собой, люди более здравомыслящие. Трижды подумают, прежде чем мстить за командира–выродка. И часть народа удержат. Да и хрен они сюда прорвутся. Оборонительный этаж твои люди заняли?

— Да, там пятеро, — переключившись на привычные практические задачи, Годвер успокоился.

— Не маловато?

— Решетки перекрыть — продержатся. Меня больше мост волнует. Ай, ладно, справимся.

— А не проще сразу в библиотеке обороняться?

— Туда отступать будем, если что. Поверьте моему опыту, мэтр.

— Договорились. Я с вами посижу, покараулю. Ну что, пошли веревку искать?

— А, пошли! — Васкар снова приложился к фляге, — если уж дергать крайса за хвост, то со всей силы! Чем больше идиотов мы уложим этой ночью, тем проще будет потом.

Золотые слова!

Крыши хозяйственных домов — преотличнейшее место. И внешний двор видно, и внутренний, ежели к дальним зубцам перейти. Хочешь — на дуговую стену выходи, хочешь — на внешнюю спускайся. А то и на срединную башню подняться можно в случае необходимости. Кухня, опять же, недалеко. Вона какие запахи! Это на той стороне двора Лэм вечно стучит в своей кузне, а здесь тепло и приятно. Неудивительно, что и народу столько — где еще посидеть с людьми порядочному стражнику, да жизнь обсудить нелегкую?

— Так а ты что думаешь, Карстен? — Толстый Жак почесал изрядное пузо, продолжая беседу.

— Не знаю, — задумчиво пожал плечами полусотник.

— А я ухожу! — рубанул Варс.

— Куда? В поле горбатиться с утра до ночи? — Сэм сплюнул.

— В лес уйду, к Зеленому. Занр, ты со мной? Уж тебе–то в "братья" самая дорога.

— Зима скоро. — Звероватый боец, которого и сам капитан побаивался говорил редко и коротко, а оттого особенно веско.

— Это да, — согласился Жак, — я бы уж лучше к вдовушке какой под бочок.

— А ночью к тебе односельчане заглянут, — Темьен, притулившийся в тени башни, отложил куртку, с которой возился последние полтайса, — выразят, так сказать, благодарность за долгую и тяжелую службу. Вилами выразят, и топорами.

— Да уж, — Ллойд покосился на Варса, — некоторым если и уходить то не в Горелую даже, а сразу в Дарсию. Или к горцам.

— Горцы особенно Жаку обрадуются, — Сэм и часа прожить не мог, чтобы не сказать какую гадость, — такой запас мяса на голодную зиму!

— В разбойники точно идти не стоит, — отсмеявшись, Шенк снова вернулся к планам на будущее, — Новый барон прямо же сказал, что их в первую очередь истреблять будет. Нещадно.

— Он и своих не особо–то жалеет, — нахмурился Жак, — как он с Мышом–то. Раз — и вспыхнул, словно факел!

— Мыш его убить пытался, — пожал плечами Ллойд.

— Дык, у Мыша же повод был, — протянул Жак, — а тут ведь и не похоронить–то по–человечески.

— Когда храм горел, не ты ли Толстяк первым побежал добро–то тащить? — Темьен глянул искоса.

— Вот и подойти всем вместе, объяснить, что не по–людски это — своих жечь! — Варс все гнул свою линию.

— Ты, десятник, пойди–ка в речке искупайся, остудись, — Карстен поглядел недовольно, — или между башнями прогуляйся. Да голову поднять не забудь, полюбоваться, прежде чем такие идеи высказывать.

— Да этого барона вообще в замке нет! А вот вернется к запертым воротам — иначе заговорит!

— Воротную башню эти, пришлые держат, — Ллойд никогда не любил буйного десятника, — да и я трижды бы подумал, прежде чем связываться с человеком, который стрелы на лету ловит.

— Да не бреши!

— Лично видел, — подтвердил из своего угла Темьен, — сначала старик развернулся и стрелу словно из воздуха выхватил, а уж потом Мыш вспыхнул.

— А что вы все куда–то бежать собрались? — посмотрел на товарищей Шенк, — барон бароном, а служба службой. Взятки брать нельзя? Так кто узнает–то? Ну, перетерпим по первой–то, а там, глядишь, седой и успокоится. А что до девок — так и сейчас в трактир меньше чем десятком не выйдешь. Я уже и не говорю про то, чтобы с молодкой просто так словом перекинуться.

— Деньги обещают опять же, — кивнул Ллойд, — а в деревне–то сейчас — гнилое дело, точно говорю.

— Надбавки… — протянул вечно безденежный Сэм, — тебе вот Ллойд хорошо — ты грамоту разумеешь, тебе сразу больше дадут.

— Ну и ты выучись, кто мешает–то? — пожал плечами мечник, — да и не только про грамоту ведь речь шла. Интересно, а горский за иностранный язык считаться будет?

— Ага, жди! Горский даже я понимаю! — вот скажи, Карстен, если я ложки строгать умею — накинут мне за это пару монет, а?

— А что ты у меня–то спрашиваешь?

— Дык, ты умный. У этих, новых, разве спросишь? Они ж после этой ночи сразу за стрелялки свои хватаются.

— Канстеры это называется, — влез Темьен, — у меня дядька в Темных Баронствах когда служил такие видел. Да и какой смысл? Эти–то наемники все. С кем–нибудь из слуг бы поговорить. Узнали бы, что это за старик, чего ждать. А то прав Толстяк, боязно как–то.

— Вон идет, — Занр спрятался за зубец и снова принялся точить нож.

— А ничего так чернявая, — оценил Ульрик, — а глазищи–то какие!

— Эй, девка, а ну–ка иди сюда! — приказал Шенк.

Служанка, остановившись, смерила стоящего на крыше бойца взглядом, а затем взмахнула рукой. Жак только и успел, что откатиться в сторону, прикрыв голову. Карстен, сидящий поодаль, заметил, что огненный шар ударил в зубец стены, так что Шенку еще повезло. Катающийся по земле боец явно был не согласен с такой оценкой событий.

— Она не служанка, кстати, — невозмутимо заметил Ллойд, даже не пытаясь помочь товарищу, — она магесса. Ученица нашего барона.

— Ты раньше не мог сказать, ублюдок? — зыркнул на него Варс, — Шенк, прекрати выть! Дай хоть глянуть, что там у тебя. Не скули, ничего там страшного.

— Поссать надо, оно само все и пройдет. Меня бабка учила.

— Да пошел ты! — Шенк явно решил, что Сэм издевается.

Ожог действительно выглядел не так уж страшно. Боец, сыпля ругательствами, полез вниз. Что ж, у тех слуг, что попадутся ему на пути, сегодня будет неудачный день.

— Слушай, Темьен, а почему ты барона стариком называешь? — вдруг спросил Карстен.

— Наемники его так между собой зовут, — пожал плечами парень, и вдруг встрепенулся: — ты что, думаешь…

— Да ну, глупости! — Ульрик тоже понял, куда клонит командир, — тот Старик маг и демон. Он огромный, с черными глазами и вот такими клыками! Я сам слышал от того менестреля… ну, которого.

Боец замялся и умолк. Да, с менестрелями тогда получилось забавно. У Жака до сих пор от воспоминаний начинало ныть в паху.

— Дурак ты, Ульк. Не демон, а охотник на демонов! — Темьен накинул заштопанную куртку, — хотя все равно не похож. Видел я как–то одного в Доуже — весь из себя амулетами обвешан, а уж важный такой, что и не пердни в его присутствии!

— Ты пердни, а мы посмотрим! — рассмеялся Сэм, — в живых останешься — значит не он.

— Ша! — Занр указал рукоятью ножа на неспешно открывающиеся ворота.

— Быстро они что–то… — недоуменно протянул Ульрик.

— Ты знаешь, Вакр, если глаза меня не обманывают, то, пожалуй я пойду с тобой.

— Ты чего это? — мечник недоуменно нахмурился. Карстен редко менял свое мнение.

— Руку даю на отсечение, но вон то тело очень похоже на старшего из отпрысков тай-Лионтера.

— Конь точно его, — Ульрик, сдвинув шлем, почесал макушку, — Черного Урагана ни с кем не перепутаешь.

Карстен выругался и поспешил вниз, чтобы не маячить на виду у нового господина. Вскоре на крыше не осталось никого. Дежурить должны были Темьен с Толстым Жаком, но кого это волнует, когда тело капитана болтается под мостом, поскрипывая веревкой?

" …вышеозначенный разбойник наглость имеет называться сыном вашим. Лжет, как я полагаю, ибо истинно благородный человек, да еще и наследник такого выдающегося рыцаря как Вы, дорогой сосед, никогда не позволил бы себе столь недостойное поведение. Ибо долг первейший рыцаря — защищать слабых, а не насиловать и убивать их, когда вздумается, да еще и на чужой земле…"

— Муж мой, откуда такой слог? — Отложив письмо, Тин весело взглянула на меня, — Никак вы коротали ночь за сборником рыцарских баллад?

— Скучно было, — пожал я плечами, — всего одна атака за ночь, да и та глупейшая до невозможности.

— Мэтр, вы правда думаете, что он приедет всего с десятком бойцов? — нахмурился Васкар.

В библиотеке собралась почти вся компания, включая Карла и купца Санчеса, который все еще опасался покидать донжон.

— Нет, конечно. Скорее всего, он попытается надавить на меня силой. Зато если бойцов с ним будет хотя бы пятнадцать, я могу говорить о нападении. И действовать соответствующе.

— Если мне позволено будет сказать, ваша светлость… — Карл все еще держался настороженно, — тай-Лионтер не пятнадцать человек приведет. Граф может выставить до трех десятков рыцарей и семи сотен ополчения. А на наш гарнизон надежды мало. К тому же стены в весьма плачевном состоянии.

— Лучшая защита замка — храбрость его защитников! — блеснул цитатой Теодор, — Сэр, если позволите, я готов отвезти письмо графу.

— Вам жить надоело, молодой человек? — горяч парень не в меру, — Я же не зря приказал оставить в живых одного из охранников. Вот он и повезет.

— Если уж поездка не задалась, может быть, вы нам хоть с башни земли покажете, мастер Карл?

— Как пожелаете, ваша светлость. Но я рекомендовал бы начать осмотр с замка.

Интересно, он всегда такой сухой и чопорный?

— Донжон вы, думаю, уже изучили, поэтому предлагаю спуститься в тронный зал, — повел нас кастелян на экскурсию.

Двигался он еще не слишком уверенно — пинали его долго и со вкусом. Но даже синяки и хрипловатый от простуды голос не мешали ему вести себя с достоинством потомственного английского дворецкого. Хотя, насколько я успел изучить его по воспоминаниям Андраса, дотошностью Карл напоминал скорее образцового немца.

— Отсюда можно видеть угловые башни, что мы зовем приречными. Вот эти здания вдоль стены — казармы, но они практически пусты. Большая часть гарнизона располагается в башнях. Всего же замок способен вместить до пяти сотен бойцов.

Сейчас мы переходим в башню Бриджит. Увы, подъемный механизм деревянной части моста давно сломан, — Карл старался не смотреть на свисающие вниз веревки.

— Что едва не стоило нам жизней сегодня ночью, — хмуро заметил Васкар.

Он преувеличивает. Пройти через мост никто из нападающих так и не смог.

— Башня Бриджит по размерам несколько уступает донжону, но все равно, как вы видите, заметно превосходит по размеру остальные. Названа она так в честь жены первого владельца замка. Впрочем, есть версия, что так звали любовницу главного архитектора.

— Одно другого не исключает, — хмыкнул Годвер. Потом, спохватившись, виновато покосился на Рэйчел.

Впрочем, тон экскурсовода был настолько сух и зануден, что убивал любые фривольные мысли.

— Сейчас мы находимся на четвертом этаже башни. Под нами расположена комната солдат. Как видите, если убрать вот эти деревянные лестницы, то попасть оттуда на этаж практически невозможно. Выходы на стены перегорожены решетками. Первый и второй этажи башни используются как склады. Если позволите, туда мы спускаться не будем.

Эту комнату когда–то занимал кастелян. Здесь комната коменданта.

— И в ней кто–то есть, — Годвер выдвинулся вперед, Тео поспешил занять позицию рядом.

— Да я чо? Я ничего… я это… — перепуганный боец пятился назад и, наконец, буквально слетел вниз по лестнице.

— Крыса, — сплюнул Васкар.

Ну да, комната перевернута вверх дном. Явно искали, чем бы поживиться перед уходом. Зря, кстати — тут я все первым делом проверил, включая тайники, так что ничего интересного уже и нет.

— Комнаты напротив занимал духовник, когда он здесь был, и Йохан.

— Годвер, ты можешь занять комнату коменданта, — предложил я, — а Сафиру поселим напротив.

— Да мы и вдвоем тут хорошо разместимся, — заглянул в комнату наемник.

— Если не возражаете, проследуем дальше. Боюсь, в гостевых комнатах сейчас не прибрано, но, как видите, они достаточно удобные и с большими окнами.

Это да. Нормальные окна, как и в главной башне, начинались где–то этажа с пятого. Даже в комнатах коменданта и прочих роль окон выполняли бойницы.

А вид с верхушки башни открывается великолепный. Синяя лента реки, зелень лугов, серые громады скал.

— А что это за башенка? — Порыв ветра растрепал волосы Рэйчел, и пытающаяся совладать с прической девушка выглядела очень мило. Даже Теодор на секунду оторвал взгляд от Тианы.

— Это колодезная башня, леди. Тут набирают воду в случае осады.

— А разве внутри крепости нет колодца? — удивился Тео.

— Под нами тридцать локтей сплошной скалы, сэр. — Вот честно, если бы в голосе было хоть немного эмоций, я бы решил, что старик издевается.

Да, со стороны реки замок не взять. Тихая речка, огибающая скалу, может быть и не особо опасное препятствие, но потом еще придется карабкаться по почти отвесной скале, и штурмовать стены. Почти тридцать метров вертикально вверх. При том, что на узком карнизе особо–то и не развернешься.

— Река, что вы видите внизу зовется Лейса или просто Тихая, — Карл продолжил лекцию, — Если вы посмотрите направо, то вон за той рощей сможете разглядеть озерцо из которого она вытекает. Озеро наполняется водопадом Спудена, очень красиво, рекомендую. Дальше Лейса уходит в скалы и проследовать по ее течению практически невозможно. Справа, на нашем берегу, вы видите окраину Ундершлосса. Замковая — самая большая из деревень.

— Да, мы вчера там были, — кивнул я, — к сожалению господа из Лионтера помешали нашей экскурсии.

Васкар хищно оскалился. Они наконец–то испытали канстеры в деле. Над тактикой еще работать и работать, но все равно эффект наемника явно впечатлил.

— А сколько там чело… людей? — вовремя исправилась Тин.

— Простите, леди, сейчас я не смогу назвать точную цифру. Думаю, около двухсот семей, как и в Нахтериве. Он по левую руку от вас, на том берегу. Увы, мост в ужасающем состоянии. Каждую весну его приходится отстраивать заново.

— Думаю, туда можно будет съездить завтра.

— Как пожелаете, ваша светлость. За холмом не видно, но в западных скалах располагается еще и серебряный рудник. Еще ближе к ущелью располагается Брандфер. То есть на старых картах какое–то другое название, но уже много лет иначе как Горелой деревню и не называют. Собственно, там и деревни–то нет. Пожалуй, и сотни жителей не наберется, включая стариков.

— Они бы еще дальше забрались! — фыркнул Теодор.

— Эта деревня самая старая в долине. Там находится источник, почитаемый священным. Замок строили уже позже. Ну и заканчивается долина Майрским ущельем. Размеры ее приблизительно шестьдесят на тридцать пять стадий.

— Не вижу ущелья, — Тиана всматривалась в даль.

— Оно очень узкое, леди, — склонил голову Карл, — не самое приятное место. Зимой там и не пройти. Да и ветер в любое время года.

— Кстати, может быть, вниз спустимся? — предложил Васкар, — дамы замерзли.

Стараниями Тин воздух в библиотеке быстро нагрелся. Увы, сквозняки по замку гуляли жуткие.

— Простите, ваша светлость, кому я должен передать дела? — лицо Карла стало строгим и печальным.

— Зачем? Вы собираетесь уходить?

— Вам нужен человек, которому вы сможете полностью доверять. Боюсь, я недостоин подобной чести. Мое поведение в последние годы…

— полностью меня устраивает, — отрезал я, — если это единственное возражение, будьте любезны приступить к своим обязанностям с завтрашнего дня. Пока что на прежних условиях.

— Благодарю вас сеньор, — Карл склонился в глубоком поклоне, — вы очень великодушны.

— Угу, — неловко как–то, когда меня благодарят, не привык, — давайте займемся делом. Что требует внимания? Вы говорили о южной стене, колодце, еще мост через реку. Дорога не вымощена. Что еще?

— Ох, много чего, ваша светлость. Самая большая проблема в том, что казна баронства пуста. Продовольственные запасы, конечно, есть, в том числе на случай осады, но вот золота… Боюсь, Шихом запустил руку в сокровищницу слишком глубоко.

— Деньги есть. И сядьте вы, бога ради! У нас деловой разговор, а не официальный прием.

— Благодарю вас. Простите, ваша светлость, но вы хоть приблизительно представляете, во сколько нам обойдется хотя бы ремонт стен? Если бы я точно знал сумму, на которую могу рассчитывать…

Йохан, купец и даже Теодор навострили ушки. Похоже, вопрос моей платежеспособности волнует многих.

— Сделаем так: вы подготовите список необходимых дел с указанием примерной стоимости и расположите их в порядке наибольшей срочности. А я уже решу, чем мы займемся в первую очередь.

— Мне тоже многое нужно, — подала голос Тин, забавлявшаяся с огнем в камине, — например свой трон. Ты обещал! И спальню нужно переделать. И другие комнаты тоже.

— Хорошо, ты тоже составь список, потом обсудим.

— Годвер, к бою! — мысленный сигнал заставил отвлечься от разговора, — там какие–то идиоты пытаются лошадей украсть!

Да–а–а спальню действительно нужно переделывать. Штукатурка потрескалась, драпировки какие–то грязные, да и вообще все… чужое.

— Милый, а давай оставим Тео себе, — Тин оторвалась от расплетания косы.

— Зачем?

— Ну, я же его спасла! А девчонку ты у меня забрал, между прочим! Нет, я не против, пусть с ней Ниа играется. А я хочу себе рыцаря. Жу–жу говорит, что у каждой дамы должен быть свой рыцарь, который будет ее защищать, слагать стихи и восхищаться.

— Ага, стандартный зачин для похабных историй: "Жил был старый барон, его молодая жена и оруженосец…", ты думаешь, я не вижу, как этот парень на тебя смотрит?

— Ты что мне не доверяешь? — Кажется, Тин всерьез обиделась.

— Тебе доверяю, — я поцеловал жену в розовенькое ушко, — а вот ему — нет. Он же в тебя влюблен по уши. Это жестоко.

— Но ведь тебе все равно нужны вассалы, а тут у нас будет собственный рыцарь. И он хороший, добрый.

— Ну пожа–а–а-луйста! — Тин подошла вплотную, умильно заглядывая мне в глаза.

— Ладно, — я шутливо дернул жену за пушистый кончик хвоста, — но если он сам захочет остаться.

— Ты чудо! — Тин повисла у меня на шее. Еще и ногами оплела, видимо, чтобы не сбежал. Что делает со мной, мерзавка! Вертит, как хочет.

— И еще нам нужна служанка, — заметила Тин через некоторое время, критически оглядывая разбросанные по комнате вещи.

— Найди, — я все еще пытался выровнять дыхание.

— А как? Я же не знаю, что здесь за человечки в этом замке. Их вообще вчера Рэйчел гоняла. Вот у нее как–то получается.

— А ты хочешь от своей служанки что–то особенное? — я посмотрел на лежащую рядом жену, продолжая играться с рыжим локоном.

— Нет, наверное. Чтобы она мне подходила.

— Внешне? — знаю я, как Тин на людей смотрит. Как на домашних животных, — Тогда это просто. Увидишь симпатичную девчонку — бери и назначай своей личной служанкой. Вряд ли она откажется. Будешь иногда ее подарками баловать. А если окажется слишком косорукой или болтливой — выгонишь и возьмешь новую.

— А двух можно?

— Зачем тебе две? Тин, в твоем распоряжении все слуги замка. Кстати, спасибо что напомнила — нужно будет завтра поговорить с Йоханом, выяснить, сколько у нас вообще слуг и кого не хватает. И я ожидаю, что все связанное с хозяйством и слугами замка будешь контролировать ты. Если что — попросишь помочь Сафиру. Ну и с Йоханом попробуй поладить.

— Бедная я бедная, — притворно вздохнула Тиана, — ладно хоть не с этим сухарем Карлом.

— А чем тебе Карл не нравится? Золотой человек, между прочим. Я вот думаю, к кому можно обратиться, чтобы его подлечить и жизнь продлить как можно дольше. Представляешь, я его спросил, крал ли он у своего господина и сколько. Ну, ты понимаешь. Крал, говорит: пять золотых, когда сын болел, а денег на целителя не было, как раз жена тогда умерла. Прах и пепел, Тин, ты представляешь? За тридцать лет службы, имея почти полный доступ ко всем финансам, всего жалкие пять золотых!

— А в тюрьме он тогда за что сидел?

— А, это он сына спасал. Прошлый барон, Раймон, кажется, звали, не появлялся в замке несколько лет, предпочитая радости придворной жизни. Ну а раз в год Карл отвозил ему деньги, полученные с домена и заодно отчитывался о текущих делах. Сама понимаешь, когда Андрас решил прибрать власть к рукам, патологически честный кастелян здорово ему мешал. Увы, Карл очень любит своего единственного сына, так что из того получилось отличное средство давления.

Ну а когда узнал, что барон мертв, понял, что ни он, ни сын Шихому уже не нужны. Сыну он побег устроил, а вот сам уже не успел.

— Вот оно как… А меня вы завтра с собой на прогулку возьмете? Я себе и служанку покрасивее поищу. И вообще, славная у нас сегодня драка получилась!

— Возьмем, конечно, воинственная ты моя. Но вообще–то у меня к тебе задание — посмотри, где можно организовать портальный якорь. Я бы предпочел на первом этаже донжона или Бриджит, но последнее слово за тобой.

— Конечно, завтра займусь. А ты уже отдохнул?

Пытаясь не обращать внимания на ядреный запах конского навоза, вышагиваю по двору. Бойцы гарнизона стоят в некоем подобии строя, тихонько перешептываясь. Немного же их осталось. Бойцов Васкара за моей спиной, правда, еще меньше.

— Кто старший? — вопрос вызвал некоторое замешательство.

— Наверное, я, милорд, — вперед вышел боец в укрепленной пластинами кольчуге и с парой топориков на поясе. Пожалуй, он вооружен лучше всех остальных. Чуть покопавшись в памяти, выудил имя — Карстен, полусотник.

— Хорошо, Карстен, принимай командование. Сколько человек осталось?

— Сорок два, милорд.

— Все здесь?

— Нет, милорд. Амуз дежурит на башне.

— Ясно. Разбей людей по десяткам, назначь старших. Подчиняться будешь Васкару.

Боец помрачнел, но возражать не стал.

— Что ж, теперь посмотрим, на что вы способны. Карстен, построй людей в одну линию. Васкар, ты своих тоже. Пара тренировочных мечей найдется, или вы уже забыли как они выглядят?

Вскоре, двое бойцов вытащили во двор целую стойку с различным оружием.

— Итак, люди Васкара против людей Карстена, — я оглядел две неравные шеренги.

— Против ваших людей, — недовольно заметил Карс.

— Право называться моими людьми еще нужно заслужить, лейтенант, — парировал я.

— Начнем. Вот как стоите, друг напротив друга, так и выходите. Эй, нечего там местами меняться!

— Сэр, могу я присоединиться? Людей Васкара явно меньше.

— Конечно, сэр Теодор.

Первый бой выиграл Бол, второй тоже остался за людьми Васкара, как и третий. Карстен мрачнел все больше и больше. Мы с командирами стояли чуть в стороне, чтобы лучше видеть площадку. Тиана, уже в дорожном платье пристроилась рядом. Кудряшки Рэйчел мелькали среди зубцов внутренней стены. И не только ее, поглазеть на поединки собрались почти все слуги замка.

Кажется, у людей Карса появился шанс. По крайней мере, боец Васкара (тот самый сероволосый, вечно хмурый наемник) вдвое меньше противника. Я увидел не только мелькнувшую руку, но и то, что в конце боец чуть довернул кисть, заставляя нож сделать лишние полоборота. Пока Толстый Жак хрипел, схватившись за горло, и пытался унять слезы, серый невозмутимо поднял метательный нож и вышел из круга.

— Это не честно! — Карстен кипел от возмущения.

— Это Шайк, — пожал плечами Васкар, словно это все объясняло.

— Шайх? — заинтересовался лейтенант, — а как его имя? Он островитянин?

— Шайк, — недоуменно взглянул на него Годвер, — почему вы думаете, что он с островов?

— У меня дед из Рейха. Он рассказывал про небольших дымчатых змеек, что водятся на островах — рольков. Вполне мирные и безопасные, предпочитают прятаться, сливаясь с камнями. Смертельно ядовитые шайхи отличаются от них только тремя красными точками на брюшке, ближе к голове. Проблема в том, что увидеть их можно только тогда, когда шайх уже атакует. Про них ходит много легенд и поверий. Где–то они считаются священными. Говорят, например, что шайх не поедает жертву, а убивает только ради удовольствия.

— Хм, не знаю, — Васкар задумался, — когда этот парень появился у нас, его уже звали Шайк, он имел привычку бить сразу насмерть и три ожога на груди. И я не возьмусь гадать, что из этого причина, а что следствие.

Бои продолжались. Теодор выиграл, чем заслужил улыбку Тианы. Парень хоть и младше своего противника, но подготовлен явно лучше. Васкар отправил своих на второй круг, чтобы никто из бойцов гарнизона не ушел обиженным. Увы, помогло это не сильно.

— Может быть, капитан, мы с вами выйдем в круг? — Карстен был мрачен.

— Отчего бы и нет? Глядя на этих ребят, мне тоже что–то захотелось размяться.

— До трех касаний, оружие тренировочное, — определил я условия.

А ничего так бой, интересный даже.

— Карстен, Занр, Ульхар, — отправляю в полет три серебряных монеты, — хотя бы три бойца среди этого стада все–таки есть. Карс у тебя месяц, чтобы напомнить им с какой стороны браться за меч. Потом начнем тренироваться всерьез. Если уж вы хотите получать жалование как королевские гвардейцы, то не должны и в бою им уступать.

— Может быть, и мы с тобой… — Тин кивнула на тренировочную площадку.

— Нет, не сейчас, — я покачал головой, — готова к поездке?

— Карстен, Васкар, выделите по пять человек в сопровождение. Мы едем осматривать долину.

Лошадей у нас теперь достаточно для подобного эскорта, спасибо Лионтеру.

— Лучше не надо, парень, — останавливаю молодого грума, спешащего к Кошмару, — я сам.

Уж больно весело сверкают глаза этого пакостника. А обходиться без слуг я привык.

Пока вожусь с седлом, пропускаю что–то интересное. Только и слышу вопль: "Куда, дурень?", да грозное ржание, заставившее Кошмара напрячься.

— Васа, башка твоя деревянная, куда ты лезешь? Это же боевой конь! Хрен он тебя подпустит!

— Ну ладно, Ульк, прости. Спасибо, что вытащил. Думал уж конец мне, — смущенно бормотал молодой парень, с опаской косясь на рвущего привязь вороного красавца.

— Разбираешься в лошадях? — я подозвал парня, названного Ульком.

— Есть такое дело, ваша светлость, — улыбнулся тот.

— Объездить сможешь? — я кивнул на жеребца тай-Лионтера. Действительно великолепный образец.

— Черного Урагана? — Ульрик всерьез задумался, — чтобы под каждым ходил — вряд ли. Ему один хозяин нужен. Вот это могу попробовать. Хотя его в любом случае сначала ломать придется…

— Десять серебряных, если сделаешь, — пообещал я.

— Постараюсь, ваша светлость! — парень плавным движением увел плечо от зубов Кошмара и еще добавил тому по шее. Легко, играя.

Дайхор взвился на дыбы, молотя воздух копытами, но Ульрик, явно ожидающий нечто подобное, успел отпрыгнуть. И покатился по земле, споткнувшись о подкравшуюся волчицу. Кошмар обидно заржал, Тень тоже улыбалась во всю пасть. Шутники мои четвероногие.

****

Мерно покачиваясь в седле, любуюсь яркими осенними красками проплывающей справа рощи. Интересно, там вода есть? Может быть, стоит остановиться? Мы не гнали, конечно, но Карл еще не до конца восстановился после заключения, возможно, ему нужно отдохнуть. О, вот и он, кстати, пытается заставить свою лошадку идти рядом с Кошмаром. Привычно беру животное под контроль. Более–менее спокойно ко мне относятся только Пламя, да лаунельская полукровка Ромашка, которой управляет Рэйчел.

— Простите, ваша светлость, — кастелян смущенно посмотрел на меня, — я ни в коем случае не собираюсь осуждать или подвергать сомнению ваши действия… Смотритель рудника действительно заслуживал наказания за воровство и я благодарю за то, что вы оставили ему жизнь. Искать другого сейчас было бы некстати… но ваш приказ увеличить довольствие рабов за счет замковых запасов…

— Карл, ты же видел, чем их кормят. А я даже и попробовал. Конечно, добыча будет никакой, если людей морить голодом и заставлять работать по двенадцать тайсов. Странно, что они еще все не передохли!

— Это всего лишь рабы, — поджал губы упрямец, — разумно ли заботиться о них, когда крестьянам по весне просто нечего будет сеять?

— А я тут что могу сделать? Карл, даже если я снижу налоги… да, я могу их на год освободить от налогов — денег хватит, но это ведь не поможет, если им нечего сажать уже сейчас.

— Простите, ваша светлость понимает, сколько составляет годовой доход баронства? — управляющий посмотрел на меня с подозрением.

— Старческим слабоумием пока не страдаю, — раздраженно отмахнулся я, — вместе же вчера над твоими счетными книгами сидели! К тому же я говорил не о доходах, а о расходах. Подорожный налог остается, натуральное обеспечение замка тоже. Вопрос ведь не в этом!

— Простите, ваша светлость, я, конечно же, не должен был лезть со своими глупыми советами и замечаниями.

— Прах и пепел! Карл, ты мой советник! Давать советы и указывать на ошибки — твоя прямая обязанность. Что ты предлагаешь сделать — раздать часть замковых запасов на случай осады?

— Это крайняя мера, ваша светлость, — покачал головой кастелян, — Но вы могли бы позволить жителям охотиться в вашем лесу хотя бы этой зимой. Или, если у нас все же есть деньги, можно нанять часть крестьян для какой–нибудь работы. Тогда они хотя бы смогут купить зерно, когда понадобится.

— Господин барон, я понимаю, что это их обязанность, — Карл заговорил с жаром, — и вы вовсе не обязаны им платить, но хотя бы один раз, чтобы пережить эту зиму! Прошу вас, подумайте над моими словами, не отказывайтесь сразу!

Старик (сколько ему сейчас — под пятьдесят? Почти старик по местным меркам) смутился своей горячности и отстал, придержав поводья.

— Ты слишком много ему позволяешь, — недовольно оглянулась Тин, — следует напомнить ему, кто тут господин, а кто слуга.

— Ты слишком много себе позволяешь, — выделил это "ты" голосом, — указываешь мне, что делать?

— Простите, муж мой, — Тиана виновато опустила глаза.

Что интересно, раскаяние действительно искренне — так воспитывают всех рахудени. Правда, мое "недемоническое" поведение, видимо, сбивает картину мира и Тиану периодически заносит. Чего она потом очень стыдится. Если смотреть со стороны, то воспитанная в духе кодекса Регула рахудени — практически идеальная жена, не смеющая слово поперек мужу сказать. Мне достаточно приказать, у Тианы даже мысли не возникнет, что можно не подчиниться. Именно поэтому я стараюсь этим правом пользоваться как можно реже. Просто потому, что отдаю себе отчет — чтобы понять демона, нужно родиться и вырасти демоном, впитав Кодекс с молоком матери и кровью первой жертвы. А я все–таки человек, как ни крути.

Впереди из–за пригорка показались редкие дымки, намекая на скорый конец путешествия.

— Нам сюда, ваша светлость, — Карл, исполняющий роль экскурсовода, указал на отходящую в сторону тропинку.

Дом, к которому привел нас кастелян, оказался кузней (запах огня, металла) и ничего удивительного, что стоял он на отшибе. Изба в глубине двора не слишком роскошна, но вполне добротная и надежная. К тому же крыта черепицей, а не соломой, что даже в условиях гор говорит о достатке или, в данном случае, о предусмотрительности владельца. Мужчина, вышедший нам навстречу явно сам кузнец — высокий, широкоплечий. А вот молот у него в руках отнюдь не рабочий инструмент — клювастый "люцернхаммер". Хмурый, настороженный взгляд прошелся по нашей компании и чуть потеплел, остановившись на Карле.

— О, братец! Не думал тебя уже живым увидеть. Ты за Ником?

— Нет. — Лицо кастеляна чуть дернулось.

— Ага… — протянул кузнец, поудобнее перехватив молот, — а кто это с тобой?

— Это наш новый барон. Его светлость, сэр Даркин тай-Ривертэйн, — Карл осуждающе посмотрел на брата, — а этот невежа мой младший брат Гуннар, кузнец местный.

— Барон–то новый, а вот солдаты старые, — молот и не думал опускаться.

— Ой, Карл! Живой! — на пороге появилась женщина средних лет в фартуке поверх ветхого платья неопределенного цвета, — Гуннар, ну что ты гостей на пороге держишь?

— Здравствуй, Мадлен! Все цветешь, — Карл даже улыбнулся; хотя, наверное, мне показалось.

— Проходите–проходите, гости дорогие. С дороги напиться не желаете ли? Люди мы не богатые, да уж угостим чем боги послали. Вы уж не побрезгуйте. — Под нескончаемый поток слов мы и опомниться не успели, как оказались за столом, — И лошадок ваших напоим, Гуннар позаботится. И подкуем если нужно. Притомились, смотрю лошадки, от замка никак ехали. Дальняя дорога, тяжелая, да и вы устали небось. Водичку пейте, хлебушек ешьте, отды…

Резко хлопаю в ладоши. Женщина, закашлявшись, сгибается над столом. Словно очнувшиеся солдаты творят отвращающие зло знаки.

— Не удержалась–таки, ведьма, — ласково гляжу на женщину, любуясь распускающейся короной ауры, — ты бы хоть смотрела на кого заговор кладешь, недоучка. Ну что ж, все равно побеседовать хотел. На ловца, как говорится, и зверь бежит. Пойдем, прогуляемся.

Вслед за притихшей женщиной выхожу в заднюю дверь. За спиной рык и звук падения чего–то тяжелого, хруст мебели. Ведьма вздрагивает, на миг закаменев.

— Не надо дергаться, человек. Он не наказывает невиновных, — тихий голос Тин слышу только я.

Некоторое время молча идем в сторону от деревни. В ауре ведьмы страх, обреченность, что–то еще, странное. Указываю ей на приметную рощицу, там аура хорошая, должно быть легче.

— Нет, пожалуйста. Только не там, — женщина вдруг останавливается.

— А что такое? Неуютно? Природа тебя уже не принимает?

— Не хочу осквернять смертью священное место, — выдавливает ведьма, не поднимая глаз.

— А, ты думаешь, я тебя убивать буду? — подталкиваю спутницу в нужном направлении, — есть за что?

Остановившись, беру женщину за подбородок, заставляя поднять глаза.

— Сколько человек ты убила? Лично, своими руками?

Сначала она пытается мотать головой, а потом выдавливает:

— Н-никого.

— Ритуалы, жертвоприношения? — глаза снова опускаются. Было. Птички–животные. Маг–то она слабенький.

— Ты же природница, — в раздражении начинаю вышагивать по полянке, — травки–корешки. Ну и помогала бы односельчанам, в огороде бы возилась. Что тебя во тьму–то понесло, малефик–недоучка?

Женщина старше меня, но здесь и сейчас она младшая: по силе, по статусу. С неприязнью смотрю на черную бахрому, что почти скрывает зеленую корону ауры.

— Слабенький я природник, — голос женщины окреп, в нем появилась злость и затаенная обида, — да и, думаешь, приходит кто ко мне за этим? За добро денег не платят! А вот присушить–отсушить, удачу отвести, ребеночка скинуть — это всегда в почете! Плюются, а идут. За спиной проклинают, но несут кто денежку, кто курочку, кто сметанку. Не себе хорошо сделать — другому плохо! Природа такова человеческая. И даром я пользуюсь, чтобы травки нужные найти или вырастить.

— Лечить не умеешь? Хотя, чего спрашиваю? Не выйдет у тебя сейчас целебный отвар, даже если захочешь. Жаль. Моим бы солдатам лекарь не помешал.

— Это к Марфе из Замковой идти надо.

— Марфа эта — лекарка простая. Нет у нее силы, — поморщился я, — а ты сюда слушай. "Нерожухи", привороты и прочие зелья на твоей совести. А вот с ритуалами заканчивай. Даже любимая твоя "Ладонь Судьбы" как ни крути, а проклятие. И не говори мне тут про божественное воздаяние! А если еще хоть раз на ком "Крест мертвеца" увижу — я вернусь. Ты поняла меня, ведьма?

— Поняла, — я пошел обратно, а женщина так и стояла, уткнувшись лицом в какую–то местную осину и вздрагивая от рыданий.

Ну, то что за печкой прячутся трое детишек я определил на слух еще когда мы только за стол сели, а уж не почувствовать при возвращении волну ненависти… Так что метнувшегося из–за занавески пацаненка я перехватил вполне мягко. Чуть вывернул руку, отобрал нож и не глядя оттолкнул за спину в объятия матери.

— Ну и семейка, прах и пепел!

— Даркин, смотри, что у них тут пряталось! — радостная демонесса выволокла за ворот рубашки какую–то малявку лет семи.

— И? — разглядываю добычу.

— Она рыженькая! И симпатичная! — просто море восторга.

— Не маловата?

— Неа! — любимая жена все никак не могла оторвать взгляд от застывшей в ужасе игрушки, — у меня в детстве такая была. Только не живая!

Надеюсь, она не зомби имеет в виду. Обвожу взглядом напряженно затихшее семейство. Здесь, между прочим, только что имело место покушение на жизнь сеньора и старшие это прекрасно понимают. Мадлен прижала к себе ребенка, словно сможет его уберечь. Ловлю взгляд кузнеца, что так и застыл среди обломков скамьи, привалившись к стене. Ай, хороший взгляд! Огонь, а не взгляд! Когти сами собой прорастают.

— Через семь дней ваши поедут в замок. Привезешь дочь, — еще две секунды держу взгляд, а потом оборачиваюсь к своим:

— Поехали отсюда. Надеюсь, лошадей наших еще не увели.

— Может сжечь их, выродков? — оглядывается кто–то из воинов на удаляющуюся хату.

— Я сейчас тебя самого сожгу! — откликается Тин, — Тебя здесь напоили, накормили, а ты жечь собрался!

— Так ведь покушение было на барона–то! Да и вообще, ведьма. Точно жечь надо!

— Не тебе решать. — Прекращаю спор. Не порадовали меня карловы родственнички.

Осмотрели деревню, переговорили со старостой и жителями, поднялись на перевал, посмотреть на покосившуюся сторожку и гнилой шлагбаум, двинулись обратно. Только тогда Карл заговорил.

— Ваша светлость, я прошу прощения за семью брата. Умоляю вас, не забирайте Эмми! Мадлен этого не переживет!

Пожимаю плечами. Карл явно преувеличивает. Да и нет у меня к ведьме никакого сочувствия.

— Простите, сэр, но и в самом деле — зачем вам девочка? — вступает в разговор Тео.

— Она мне и не нужна, — снова пожимаю плечами.

— Зачем тогда…

— Она нужна мне! — надувает губки Тиана, — рыженькой у меня еще нет!

— Ты их по цвету выбираешь, что ли? — фыркнула Рэйчел.

— Да, — Тин, увлеченная мечтами, не обратила внимания на насмешку, — я уже нашла беленькую и черненькую. А эта будет рыженькая!

— Наставник, мне тоже нужна служанка! — подумав, заявила девушка.

— Найди кого–нибудь и договорись с родителями. Жалование стандартное для служанки, а подарки уже на твое усмотрение. Только, Рэйчел, если ты ее случайно убьешь, или она от тебя сбежит, другой у тебя не будет.

— Да, мэтр!

— А ты себе какую хочешь? — заинтересовалась Тин, — мне кажется, тебе подойдет какая–нибудь светловолосая и чтобы чуть ниже тебя.

— Я хочу себе работящую, послушную и чтобы могла развлечь меня игрой на риттоне.

— Да! — после некоторого раздумья вынесла вердикт моя непредсказуемая супруга, — младшую мы научим петь!

Приятно было наблюдать за выражением лица Карла, когда до него начал доходить смысл сказанного.

— Так, то есть… но… вы хотите взять Эмми в личные служанки, моя леди? Но тогда зачем?.. Они ведь… Да если бы вы сразу сказали, Гуннар бы вам сам ее отдал, да еще и богов благодарил за такую удачу!

— А он и отдаст. — Жестко произношу я, заставив кастеляна замолчать, — это его последний шанс оправдаться.

— Вы жестоки, мэтр, — почти прошептал Карл.

Тоже мне новость!

— Карл, он должен сделать выбор сам. Если ты хоть как–то попытаешься его предупредить, я буду очень недоволен. Ты меня понял?

— Они же там с ума сойдут от страха, — все еще бормотал управляющий.

— Ты меня понял?!

— Да, ваша светлость.

Вот и хорошо.

Я как раз наблюдал, как Рэйчел выполняет завершающие движения утренней разминки, когда на башне ударил колокол. Пока только один раз. Срываюсь с места. Ступеньки, двери, удивленные лица прислуги, сливаются в одну пеструю ленту. Из дверей спальни выглядывает служанка, чтобы тут же исчезнуть внутри. В открытый люк влетаю, не коснувшись лестницы. Через полвздоха рядом оказывается Тин.

— Всадники, — дежурный, кто–то из людей Карстена, указывает рукой на восток, — кажется, Лионтер.

Да, действительно, знамя тай-Лионтера. Всадников много, пожалуй, под сотню. Движутся от леса неспешной рысью. Насколько я могу разглядеть, тяжело вооруженных рыцарей человек тридцать, остальные максимум в кольчугах.

— Не понимаю, — пожаловался я тяжело дышащему после подъема Васкару, — Почему всадники? Это же не грабительский набег? Когда у нас его сын! Нелепица какая–то! Он собирается штурмовать замок сотней всадников?

— Или надеется вытащить нас из замка, напав на деревню, — с сомнением протянул капитан, — но я бы поставил на штурм.

— Особенно если учесть, что правая стена у нас разве что от пинка не развалится, — хмуро поддержал его Карстен.

— Думаешь, он об этом знает? — обернулся я к полусотнику.

— После того, как у нас сбежала половина гарнизона? Определенно.

— В таком случае всадники имеют смысл, — кивнул Годвер, — быстрый переход, внезапная атака.

— А стены можно и магией разрушить, — вставила Тин.

Да, похоже на то. Тай—Лионтер не может не понимать, что первой жертвой в войне станет его старший сын и наследник. Значит, у него только один вариант — быстрая и решительная победа, чтобы мы просто не успели причинить ему вред. Или все же надеется, что я не решусь казнить столь знатного пленника? Зависит от того, что он обо мне слышал. Увы, количество бойцов говорит о том, что на мирные переговоры граф не рассчитывает. Интересно, может ли он взять в заложники крестьян? Насколько я знаю местных, это маловероятно. Крестьян и за людей–то не всегда считают.

— Карстен, пошли двоих конных в Ундершлосс и Нахтерив. Пусть предупредят местных, чтобы не смели соваться в замок. Иначе нам всем конец. Под стенами начнется такая давка, а потом и резня, что и представить страшно. Пусть мужчины вооружаются и ждут. Если граф все же займется грабежом, ударим ему в спину. Поэтому на всякий случай прикажи заседлать лошадей.

— Если мы ждем атаку через правую стену, мои люди займут угловую и срединную башни. По десятку на каждую. Еще десяток на ворота.

— Сэр, мои люди получат канстеры?

— Нет, Карс, деритесь, чем привыкли. Пошли по пять бойцов в каждый десяток Васкара. Остальные на вторую угловую и срединную. Они в резерве.

— Сэр, лучше разместить половину резерва на доме слуг. Оттуда мы сможем быстрее выйти на стену или башню, если понадобится, — полусотник не побоялся возразить, это мне понравилось.

— Делай. — И уже обернувшись к замершему бойцу: — Сигнал тревоги!

Три удара колокола догнали меня уже в библиотеке. Во дворе туда–сюда носились слуги. Рыдала какая–то девица.

— Что встала, дура? — Сафира отвесила истеричке пощечину, и, убедившись, что та способна воспринимать реальность, скомандовала: — Живо неси чистую ткань! Нам еще раненых перевязывать.

И уже обращаясь ко всем слугам:

— Натаскать воды! Ткань нарезать на бинты и прокипятить! Подготовить места для раненых. Кто умеет лечить — ко мне!

— Вапро, Кен, за водой! — рядом с ней замер прямой как копье Йохан, — Лэм, Курт, к подъемному механизму! Ни на шаг не отходить, ждать команды!

— Знаем, сделаем. — Кузнец у нас какой–то несолидный — худой, невысокий, но мажордому виднее, кого на ворот ставить.

Ну что ж, со слугами эти двое, думаю, справятся. Верховые уже умчались в деревни, часть бойцов седлала коней. Все собрались во внешнем дворике, Васкар и Карстен объясняли ситуацию, раздавая команды.

— Кнут, твоя башня угловая, бери десяток и туда. Франц, ты командуешь канстерманами на срединной. Бол, берешь оставшийся десяток и на воротную башню, — Васкар спокоен и деловит.

Ему вторят резкие команды Карстена:

— Ульк, ты со своими будь у лошадей. Ллойд, твои мечники по пятеро на башни. Темьен, ты с лучниками на внутреннюю стену, поддержите "Волков" если что. Тилл, Панкар, ваши десятки на левую угловую и срединную.

— Тин, ты давай на угловую башню, — повернулся я к подошедшей жене, — только огонь, в рукопашную без команды не лезь. Постарайся напугать, остановить лошадей.

— Рэйчел, ты вместе с резервом. Прикроешь лучников Темьена от магии. Если что — отступайте в донжон.

Девушка судорожно кивнула. Волнуется перед боем.

— Все, я пошла, — Тин чмокнула меня в щеку и направилась к башне.

— Какие ножки! — кто–то из солдат восхищенно присвистнул.

Тиана ударила с разворота, не целясь. Я чуть было не опоздал, в последний момент успев рассеять "дыхание дракона".

— Тин, враг в другой стороне!

— Этот… это животное… — демонесса задыхалась от ярости.

— Марш на башню! — рявкнул я. Только драки мне тут и не хватало.

— Вам, идиотам, жить надоело? — недовольно поинтересовался я у замерших бойцов, — так подойдите ко мне, я убью вас быстро и не так больно.

Поднимаюсь на срединную башню. Рядом оказываются Васкар, Карстен и… кастелян.

— Карл, ты что здесь делаешь?

— Обороняю замок, ваша светлость. Я неплохо владею шпагой.

— Вернись в донжон. Это приказ. Мне нужен живой кастелян, а не мертвый герой.

Старик недовольно хмурится, но удаляется без возражений. Всадники все ближе. Рыцарь в тяжелом доспехе и шикарном плаще, скорее всего, сам граф. Еще двое рядом, наверное, сыновья. По крайней мере, плащи на них фамильные. Ага, и у знаменосца тоже. Это, видимо, младший; знамя он удерживает еще с трудом.

— Самого Лионтера и его сыновей постарайтесь не убивать, — обращаюсь я к командирам, — канстерманы в первую очередь выбивают тяжелых рыцарей. Нужно создать затор, не дать им разогнаться.

По мысленной связи дублирую команду для Тин и тех, кто находится на ее башне.

— Треть бойцов даже без кольчуг, — обращает мое внимание Карстен, — наверное, просто ополчение на лошадей посадили для скорости.

Перегнувшись через парапет, полусотник командует:

— Темьен, на рыцарей стрелы не тратьте. Там ополчение сзади, попробуйте их проредить. Ну а дальше уже как пойдет.

Рыцари двигались неспешно, рассеянным строем. Человек десять оруженосцев остались возле тай-Лионтеров, тех же, кто двигался к замку, было что–то около сотни. Атаку я пропустил, успев лишь в последний момент ослабить заклинание. Резкая вспышка амулета и башня содрогается, а в стене появляется пролом метра четыре в ширину. За спиной испуганное ржание лошадей и крики, видимо, кого–то задели мелкие осколки. Увы, образовавшийся завал хороший конь преодолеет играючи. Моя вина — увлекся высматриванием магов, упустив амулеты. Да и не разглядеть их в этой толпе.

С криками ликования враги пришпорили лошадей.

"Твой ход, моя радость"

Жестом я остановил арбалетчиков Франца.

"Сиэ, тан!"

И стена пламени скрыла первые ряды атакующих. Говорят, обученный боевой конь способен и в огонь прыгнуть, вот и посмотрим. Крики боли и ржание лошадей слышны даже отсюда, но кто–то сумел прорваться вперед.

— Канстеры зарядить, — послышалась спокойная команда Франца, — стрельба по готовности.

Я же в этот момент выцеливал парня с амулетом. Есть! Вторую на всякий случай туда же. Рывок, стрела, вторая — готов. Где–то там слабенький маг, что сейчас пытается совладать с огнем. Глазами я его не вижу, но ауру чувствую достаточно четко. Еще две стрелы уходят в полет. Снова перезарядить и окинуть взглядом поле боя. Человек пять уже лежат. Прорвавшийся сквозь пламя отряд человек в десять набирает разгон, постепенно сбиваясь в атакующий клин. Лучники тоже кого–то достали в задних рядах.

"Тин, переноси огонь дальше. Эти мои"

Да, и лошади и люди второго эшелона защищены хуже, так что огонь позволит увеличить разрыв между атакующим клином и поддержкой. А теперь пора заняться рыцарями. Канстерманы с нашей башни бьют нечасто, выцеливая наименее защищенные места. Увы, нападающие повернуты к нам щитами. Вышибаю двух коней, идущих первыми. Бесчестный поступок по местным меркам, но мне плевать. Зато какая милая получилась куча–мала!

Нападающие, правда, тоже не новички — строй разделился, обходя препятствие, но при этом потеряли скорость, что и требовалось. Телепортируюсь на обломки стены и призываю силу. Мощнейший ментальный удар — не время заботиться о противнике, и следом "слова страха" в самом жестком и агрессивном варианте. Кажется, получилось — лошади бьются в истерике, топча выпавших из седла, кто–то вообще уже не способен к сопротивлению. Большая часть пытается сладить с обезумевшими животными, становясь жертвами коротких стрел с тяжелыми наконечниками. Увы, по четыре стрелы уже выпустил каждый, и скорость стрельбы снизилась, а значит, нужно держать противника, не давать ему опомниться. Я полностью ушел в боевую форму разрушителя. Крылья за спиной раскинулись от края пролома до края. Двигаюсь, как автомат, заряжая арбалет и выпуская стрелу за стрелой. На таком расстоянии нет смысла даже заколдовывать стрелы — двергские канстеры страшное оружие. Выцеливаю тех, кто хоть как–то сумел совладать с ситуацией. Давка перед проломом растет, в ней тонут все новые и новые бойцы. Пожалуй, хватит. Прекращаю действие заклинания и пытаюсь успокоиться.

— Уф, я уж думал, вы меня не услышите, — выдыхает Годвер, когда я вновь появляюсь на башне, — сейчас есть смысл впустить их во двор. Тогда ребята Карстена смогут подключиться к битве.

— Хм, логично. А я, пожалуй, пойду, навещу его графскую светлость. За мной не лезть, даже если вам покажется, что меня давно убили.

"Счастье мое, составишь компанию? Как у тебя с энергией?".

"Великолепно, мой тан. Всегда рада помочь".

"Тогда прыгай телепортом, не отвлекайся на бойцов".

Сам тоже ухожу на поля пепла, появившись уже перед самым отрядом охраны. Кони тут же начинают беситься. Тиана танцует в воздухе, перепрыгивая по спинам лошадей. По одному удару на воина, огненный меч оставляет в воздухе замысловатый, смертоносный росчерк. Кто–то из сыновей графа бросает лошадь вперед, опуская копье. Две арбалетные стрелы заставляют животное кувыркнуться через голову. Лязг доспехов просто жуткий, но парень еще жив. Тут же оказываюсь рядом, наступив на правую руку и уперев в горло юного рыцаря сплетенный из силы клинок. После чего поднимаю глаза на графа:

— Бросьте оружие и прикажите своим людям сделать то же самое. Или ваш сын умрет.

Оставшиеся в живых охранники замерли. Тиана тоже спрыгнула на землю. Какое–то время Лионтер колебался, а потом вложил клинок в ножны:

— Опустить оружие. Труби отступление, Майнц.

— Годвер, доложи о потерях, — рассматриваю суетящихся людей и хмурых пленников.

— Убитых пятеро. Пытались открыть ворота врагу. Семеро ранены, двое из них тяжело — посекло камнями после удара.

— Пленники?

— Семнадцать человек плюс граф с сыновьями.

— Пленных обыскать и раздеть. Выдайте им какие–нибудь штаны из старых запасов, но из своего на них не должно остаться ни нитки. Все трофеи в одну кучу, потом посмотрю. Кто хоть медяк себе прикарманит — отрублю руку. Карстен, убедись, что твои люди это поняли. Графа и сыновей в камеры. Остальные пусть копают могилы.

— Простите, ваша светлость, графа тоже обыскивать?

— Я же сказал: всех. Обыскать и раздеть. Будет сопротивляться — дать по башке и заковать. Только не убейте случайно.

— Но как же так можно? Это ведь благородный, пленник…

— Карстен, ты приказ слышал? — нахмурился я, — Выполнять!

Во дворе суетились женщины, слышался плач, стоны и крики раненых. От запаха крови голова шла кругом.

— Тише, мой мальчик, тише. Все будет хорошо, терпи, — Сафира ворковала, пытаясь успокоить молодого парня, что скреб землю обломанными ногтями.

Да, не повезло бойцу — левая нога раздроблена ниже колена. Жгут уже наложили, но собрать все кости заново… я бы не взялся.

— Мэтр, помогите ему, умоляю! — Сафира заметила меня.

— Чем? Я же не лекарь. Разве что отрезать могу, так и то лучше к Тиане обратиться — она еще и прижжет. За Марфой послали?

Женщина кивнула, продолжая удерживать голову парня у себя на коленях. Впрочем, кое–что я сделать могу. Наклоняюсь к раненому, руки — на виски, поймать взгляд, нырнуть. "Пелена боли", для лечения не слишком полезна, но из элементарного сострадания поставить ее стоит. Сниму потом, когда все операции будут закончены. Можно еще и усыпить попробовать.

— Боли он теперь не чувствует, — поясняю я испуганной женщине, — пусть поспит немного. Это все, что я могу для него сделать. Позже найдешь меня, сниму заклинание. Организм, не чувствующий боли, не может восстанавливаться.

— Мэтр, там еще один, — Женщина встает, аккуратно подложив под голову раненого свернутую куртку.

Увы, этот уже не жилец. Еще двое ранены совсем легко, так что я и не пытался применить магию. В результате печать исцеления досталась только одному бойцу. Завтра он будет проклинать меня за это, но хотя бы доживет до завтра.

Остаток дня прошел в хлопотах. Осмотреть и рассортировать трофеи, посчитать трофейных лошадей, да еще понять, куда бы их пристроить, потому что конюшен не осталось ни одной. Срочно бежать обратно в замок, потому как Кошмар, пользуясь общей неразберихой, сцепился–таки с Черным Ураганом. Перевязывать потом бьющего копытом победителя, а также тех, кто пытался разнять драку. Снова брать под жесткий контроль нервничающих лошадей. Выслушивать потоки брани от графа тай-Лионтера, не желающего общаться по–человечески. Решать вопросы с размещением пленников, которых оказалось больше, чем камер.

Послав лесом Тиану, которая пришла жаловаться на служанку, а также Йохана, прибежавшего жаловаться на Тиану, заперся в кабинете с бутылочкой вина. Сначала выпить, успокоиться, а потом заняться подсчетом прибылей и убытков. Увы, отдохнуть мне не дали. В кабинет вломились (ладно, вошли, вежливо постучав, но как же не вовремя!) Васкар, Карстен и все его десятники.

— Мэтр, мы к вам с просьбой. Помилуйте Шенка! Ну, нельзя же из–за такой мелочи человека калечить! Он же сражался за вас сегодня! Как дракон дрался! Ворота оборонял от этих собак!

Васкар мрачно кивнул, поддерживая полусотника.

— А вы–то чего киваете, Годвер? — поинтересовался я, — ваш идиот сейчас не вместе с Шенком только потому, что моим подданным не является. Так что вы уж как–нибудь сами объясните ему, что воровать у нанимателя нехорошо. Еще одна такая выходка и я разорву контракт. Вы меня поняли, капитан?

— Понял. И все равно не дело это, за мелочь так жестоко карать.

— А это вопрос принципа. Приказ все слышали? Все. Тогда какие ко мне вопросы?

— Впрочем, я готов его помиловать на первый раз, — жестом останавливаю пытающегося что–то сказать Карстена, — но в этом случае, ваши люди останутся без призовых. Решайте. К вашим людям, Годвер, это не относится. Вознаграждение будет выдано в соответствии с договором. Но мое предупреждение вы слышали. Господа, я даю вам время подумать до завтрашнего утра, а сейчас все свободны.

— Карстен, погоди минуту, — останавливаю полусотника, — что там с парнем, у которого нога повреждена?

— Отрезали, — хмуро бросил боец.

— У него есть родственники или кто–то, кто сможет позаботиться?

— Нет, насколько я знаю. По крайней мере, в Ривертэйне точно.

— Посоветуйся с Карлом, Йоханом, подберите ему должность, чтобы он мог служить даже с протезом.

— Зачем нам калека? — искренне удивился Карс.

— Парень пострадал в бою, — терпеливо разъясняю очевидные для меня, но не для местных вещи, — негоже выкидывать его на улицу просто так. Были бы родственники, назначил бы пенсию. А так пусть лучше чувствует себя при деле.

— Да, мой сеньор, — Карстен поклонился.

Наконец–то можно хоть немного расслабиться.

— Господи–и–ин барон! Поднимайтесь! — звонкий мальчишеский голос, отражаясь от стен колодца, заполнил его целиком.

В мутном пятне света наверху показалась лохматая голова. Да, глубоко мы уже закопались. Еще уровней семь и можно будет пробиваться в сторону реки, если вода сама через грунт не просочится. Интересно, что от меня нужно? Неужели звон колокола мне не почудился? Сосредоточится, и создать плоскость пустоты, отсекая нарезанный на кубики пласт. Блоки достанут и без меня. Теперь схватиться за веревку, ногу в петлю и несильно дернуть. Лампу можно не забирать — рабочим пригодится.

— Господин барон, Ангус с башни просил передать — войска! — Николас начал тараторить, едва моя голова появилась над краем колодца, — Много! Ангус говорит: "Алые драконы"! Что делать–то? Тревогу трубить или обождать?

— Для начала успокоиться, — хмыкнул я, не удержавшись, — и переодеться. Тиана где?

— Госпожа в тронном зале, и мастер Годвер и Карстен, и все.

— Вот и хорошо. Предупреди, что я сейчас буду.

Парень, похоже, ждет битвы, оттого и возбужден сверх меры. В его возрасте это кажется отличным приключением. Ничего, это он с непривычки. В замке парень совсем недавно. Встреча с подданными прошла вполне себе неплохо. Со смотрителем рудника достаточно быстро решили все вопросы касательно охраны, содержания рабов и прочего. Крестьяне несколько удивили. Я специально указал, что на встречу должны приехать по трое наиболее уважаемых и авторитетных человека от каждой деревни. Планировалось, что именно из них и будет выбран староста. Я не случайно пошел против традиций и устроил эти игры в демократию. Во–первых, ситуация, когда староста отдельно, а деревня отдельно, включая подлости, гадости и боевые действия, меня не устраивала. Во–вторых, у меня теперь железная отговорка против всех жалоб на руководство: "Сами старосту выбрали, сами и мучайтесь".

К моему удивлению, посты были утверждены за уже действующими старостами. Я так и не понял — то ли старосты были назначены прошлым бароном (а по факту — Карлом) очень удачно, то ли местные меня попросту не поняли. И боги с ними. Как и ожидалось, делегаты тут же начали плакать по поводу крайне бедственного положения (ага, особенно стоило посмотреть на ряху трактирщика), но услышав по два года свободы от оброка примолкли. Не до конца поверили, похоже. Но по поводу людей для восстановления замковой стены договориться удалось. Туда, кстати, все камни из колодца и идут. Вон, отсюда стук и крики слышно. Впрочем, вернемся к крестьянам. При всей бедности, жители Ундершлосса даже собрали телегу всякого добра и припасов в благодарность за защиту от Лионтера. Это моя обязанность, вообще–то, но заострять внимание на этой теме не стал. При разговоре о бандитах все попытались сделать большие глаза, но про разбойников, которые круглый год в лесу живут и к людям не выходят, пусть лучше детям своим рассказывают. Такая шайка в Келдонском лесу всего одна, да и то, у нее просто база во владениях тай-Лионтера. Все остальные — местные. Ладно, мое дело предупредить. Кого в лесу с оружием поймаю — повешу, все равно, браконьер это был или разбойник.

Кузнец из Горелой, кстати, тоже входил в число выборных. И дочку привез, как ни странно. Я уже потом выяснил, что их предупредили, зачем именно мне девочка. Причем даже не Карл, а один из воинов сопровождения. Им–то я ничего не запрещал. А тогда я просто наткнулся на кастеляна, отчитывающего высокого, худого, и очень лохматого подростка лет тринадцати–четырнадцати на вид.

— Отец, ну не мог же я Эмми одну бросить! — Старательно изображавший виноватое смущение парень не выдержал, — ей же страшно! Да и хоть кто–то близкий пусть рядом будет!

— Познакомите? — вопрошающе смотрю на подчиненного.

— Это Николас… мой сын, ваша светлость, — Карл умело скрыл досаду.

Все еще боится за отпрыска. Впрочем, это свойственно всем родителям, тут я его понимаю, но подобной ситуацией грех не воспользоваться. Так у меня появился личный слуга. Ник, кстати, оказался весьма смышленым парнем. Отлично умел читать и писать, знал основы счета и даже немного даркаан.

— Годвер, доклад, — врываюсь в тронный зал, на ходу застегивая крючки камзола.

При моем появлении Тин тут же вскакивает с трона, но я не обращаю на нее внимания.

— К замку приближается отряд. Судя по знаменам "Алые драконы", не меньше вымпела. И ведет их лорд–маршал. Там еще чьи–то гербы, но я не разобрался. Что прикажете?

— Усиленные посты в донжоне и Бриджит. На ворота только необходимый минимум. И без моей команды не стрелять.

— Простите, мэтр, но с точки зрения обороны…

— Карстен, — оборвал я офицера, — герцог тай-Мориц мой сюзерен. Я поклялся не обращать оружие против него.

— Он и сюзерен тай-Лионтера тоже, — хмуро заметила Тиана, примостившаяся на ручке кресла, — так что лучше одень броню.

— Никакой брони! И ты тоже, любовь моя, надень платье, — я неодобрительно осмотрел неубиваемый боевой костюмчик демонессы, — Мы принимаем у себя второго человека в королевстве. Или не принимаем. Но все же постараемся избежать драки. И, кстати, пленников без моего приказа не трогать!

— Слушаюсь, ваша светлость!

— Йохан, герцог будет голоден. Правда, скорее всего он будет еще и зол, но обед должен быть готов. Также поставь в этом зале стол для переговоров. Принесите тот, овальный. И кресла. Ну и комнаты для гостей подготовь.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Оставив свой штаб заниматься делами, пошел на конюшню. Тин догнала меня уже на выходе.

— Ты рискуешь, — супруга коснулась моего локтя.

— Знаю. Но я должен постараться избежать драки. А значит, обязан всеми силами демонстрировать миролюбие.

— Как хочешь, но я одену костюм и буду ждать сигнала на левой башне. Потом переоденусь, если что.

— Спасибо, мне будет спокойнее, — улыбаюсь, благодаря за поддержку, — ты лучше скажи, портал готов?

— Не совсем, — опустила голову демонесса, — то есть он работает, но нестабильно. Никак не получается настроить.

— Значит, не вариант. Ладно, все будет хорошо, — чмокаю рыжую макушку.

Свежеотстроенная конюшня радует глаз. Сквозь вечный запах навоза все еще пробивается приятный свежий аромат древесины. Кошмар просто возникает рядом, презрев все стены и заграждения. Подгоняемый Тенью грум приносит седло и привычным движением уворачивается от зубов дайхора.

А вот и звук рожка. Быстренько осматриваю себя. Черно–фиолетовый камзол, черные же штаны и сапоги. Скромно и строго. Расстегиваю верхний крючок, открывая ворот белоснежной рубашки. Этакий символ. Из оружия только церемониальная шпага в цветах тай-Морица, что тоже немаловажно. Конечно, еще наручи с клинками, но у меня вся одежда скроена так, чтобы их не было видно.

— Открыть ворота сэру Дитриху тай-Мориц, герцогу Доужа, лорду–маршалу Литии! — Вот это голосище.

А вот ворота открывать пока не будем. Вскакиваю на Кошмара и телепортируюсь прямо сквозь стены. Ворота, как и положено, находятся сбоку, так что глашатай (или кто он там — герольд?) только и может, что таращиться мне в спину. Я же неспешно двигаюсь к приближающемуся войску. Когда между нами остается метров тридцать, вперед выдвигается небольшая группка во главе с самим герцогом.

Тай—Мориц в своей артефактной броне, только шлем висит на луке седла. Хоть что–то хорошее. Сейчас мне хочется искать добрые знаки в любой мелочи, потому что в воздухе отчетливо пахнет дракой.

— Приветствую, ваша светлость. Чем обязан чести столь высокого визита?

— Леди тай-Лионтер, — герцог кивнул на карету, что медленно тащили в гору заморенные лошадки, — попросила меня, как сюзерена, быть посредником при переговорах.

— И для этого вы привели сюда целую армию? — не удержался я.

Стоящий по левую руку от маршала дворянин побагровел. Герцог владел лицом гораздо лучше.

— На дорогах небезопасно, — тень, призрак насмешки в голосе. Но вот глаза абсолютно серьезны, и в них медленно поднимается раздражение.

— В замке вам не угрожает ничего. Пока вы ведете себя как вежливый гость. Думаю, охрана может подождать вас… за пределами долины.

— Да как ты смеешь! — рука вспыльчивого рыцаря метнулась к мечу.

И не у него одного. Движение повторили еще несколько воинов с гербами на левом оплечье.

— Держите своих псов на привязи, — я подчеркнуто смотрю только на герцога.

— Ах ты ублюдок! — меч покидает ножны, — ты заплатишь за свои слова!

— Пруст, стой! — окрик маршала заставляет забияку резко натянуть поводья.

Я тихонько выдыхаю. Одно резкое движение, одна капля крови — и начнется бойня. Я обязан ответить на нападение, герцог тоже. И то, что силы неравны, не остановит ни меня, ни его. Мы оба это прекрасно понимаем. Лорд–маршал опытный полководец, он не хочет ввязываться в драку с противником неизвестной силы. Я точно знаю, что в случае драки ни один вражеский солдат не уйдет из долины. Но это будет конец всему. Точнее, это будет конец недолгой истории барона тай-Ривертэйн. Мстящий за своих людей и семью разрушитель может долго скрываться в горах, вырезая королевские войска, но войну против всего государства мне не выиграть. Тин продержится рядом еще полгода, может быть год, но в итоге не станет и ее. А отступать умею я-человек, но он будет к тому времени уже мертв. Война против всех закончится появлением милейшего мессира Архимага, за плечом которого снова будет кутаться в покрывало из тьмы лишенная возраста женщина. Впрочем, в этот раз Корвус, возможно, справится и один.

— Этот выродок оскорбил меня! — краснолицый все никак не успокаивается, — Я требую дуэли!

Драка сейчас будет совсем некстати. Все и так напряжены сверх меры.

— Даю вам месяц, чтобы привести дела в порядок, — чуть поворачиваю голову в сторону нахала — после этого я пришлю секунданта, чтобы обговорить место и время вашей смерти.

Надеюсь, к тому моменту забияка одумается.

— Барон, мое терпение не безгранично, — с нажимом произносит тай-Мориц, — если вы забыли, то я ваш сюзерен, а вы вассал! Извольте вести себя как положено вассалу!

— Тай—Лионтер тоже ваш вассал, — боги видят, чего мне стоило сохранить ровный тон. Терпеть не могу, когда на меня давят, — что не мешает ему грабить и убивать моих людей. А потом еще и штурмовать мой замок, вместо переговоров. Теперь сюда прибываете вы, с полутысячей бойцов (меньше, конечно, но считаем, что я округлил), хотя максимальный размер охраны был четко указан в письме.

— Да кто вы такой, чтобы указывать мне?! — герцог все же теряет самообладание, — Я ведь могу войти в замок вне зависимости от того, хотите вы этого, или нет!

— Вы сюда договариваться приехали, или мстить за покойников? — А вот так тебе! Не забывай, что смерть заложников станет жирным пятном на твоей репутации.

Но Дитрих уже взял себя в руки. К черту! Мое терпение тоже имеет границы:

— Пятеро сопровождающих, десять человек охраны, один маг. Не более пяти слуг. Остальные могут подождать на границе леса. Но если они хоть корку хлеба у крестьян возьмут, не заплатив, я считаю это нападением на баронство и действую соответствующе.

Ухожу на поля пепла, и раздраженным ударом посылаю Кошмара в сторону крепости.

Солнце уже клонится к закату, перечеркивая зал косыми тенями. На столе вино и легкая закуска. За столом герцог тай-Мориц, леди Тера тай-Лионтер и еще двое сопровождающих. С нашей стороны я, Тиана, Годвер и Карл. Слуг нет, мы с сэром Дитрихом решили, что они тут лишние. Себе я поставил такое же кресло, как и у остальных. Перетаскивать трон — глупость, да и не стоит сейчас раздражать герцога еще больше.

Приглашающим жестом указываю на стол. Увы, ни отдохнуть толком с дороги, ни поужинать гости так и не удосужились. Перед тем, как передать кубок герцогу, маг демонстративно создает над ним "Цветок Ауреола". Только хмыкаю. Я знаю как минимум три яда, которые это заклинание не определяет.

— Приступим? — вопросительно смотрю на нервничающую леди и хмурого герцога, — я пригласил вас, госпожа, чтобы обсудить выкуп за вашего мужа. Лично для вас, герцог, описываю произошедшее, как я его вижу:

На одну из моих деревень напали несколько верховых. Убили трех мужчин, попытались изнасиловать или утащить с собой девушек. К счастью, я со своими людьми оказался рядом и пресек безобразие. Правда, один из нападавших назвался сыном Северина тай-Лионтер. Его я оставил в живых. Вспомнив, что Лионтеры мои соседи, я послал письмо графу, где попросил прибыть в замок Сильбар, чтобы подтвердить или опровергнуть личность пленника. Ну и, разумеется, обсудить компенсацию за его действия.

Увы, предложением о переговорах граф пренебрег, вместо этого атаковав замок. Вспомнив, что вы цените тай-Лионтера как хорошего воина и преданного слугу короны, я решил, что убить его всегда успею, а потому послал письмо леди с предложением выкупить своего агрессивного супруга.

— То есть речь идет о компенсации нанесенного вам и замку ущерба? — негромко уточнил сэр Дитрих.

— Увы, нет, — я покачал головой, — Изначально речь шла о компенсации, но после атаки замка граф считается моим пленником. Терпеть мы говорим именно о выкупе.

— Кхм, — немного помолчав, начал маршал, — для начала хотелось бы удостовериться в том, что муж и дети леди Теры действительно живы и находятся у вас в плену.

"Муж и дети"! Неплохая попытка надавить на мои болевые точки. Впрочем, требование разумное. А герцог–то злится! Нет, его личный менталист по–прежнему прикрывает разум и ауру подопечного, да и лицом сэр Дитрих владеет великолепно, но эмпата не обманешь… Уж что, а негативные эмоции, особенно страх и ярость я чувствую превосходно.

— Годвер, будьте так любезны, приведите пленных.

Когда пятеро бойцов ввели пленников, леди вскрикнула. Ну да, почти две недели в камере никого не красят, но не так уж все и ужасно. Солдаты не решились остановить бросившуюся к детям леди Теру. А та причитала, все не решаясь прикоснуться к пленникам.

— Как это понимать, барон?! — прогрохотал лорд–маршал. В порыве гнева он даже привстал, нависнув над столом.

Да как угодно. В чем проблема–то? Склонив голову к плечу, вопросительно смотрю на герцога. Это, кажется, бесит его еще больше.

— Как вы посмели обращаться подобным образом с благородными пленниками?!

— Простите, но сейчас я вижу перед собой грабителей и убийц. Их личности не подтверждены и благородство сомнительно. С чего бы к ним должно быть какое–то особое отношение?

— Ублюдок! — старший Лионтер рванулся вперед, но охранники среагировали вовремя, — я шел в бой под собственным флагом!

— Я в этот флаг сейчас с головой завернуться могу, — хмыкаю, — и что, стану Лионтером?

Граф задыхается, шаря рукой у пояса. Кажется, у него сейчас удар случится.

— Довольно! — сэр Дитрих хлопает рукой по столу, — ваше поведение возмутительно, барон! Так обращаться с благородными пленниками недопустимо! Надеюсь, моего свидетельства вам будет достаточно, чтобы признать графа тай-Лионтер?

Что? Он мне еще указывать будет, что допустимо в моем доме, а что нет?!! Тихо, парень, спокойно. Не дергайся. Вспоминаем первые десять простых чисел. Один, два, три пять, семь… двадцать три. Вот теперь, когда ярость немного притихла, можно медленно выдохнуть и продолжить разговор.

— Несомненно.

Задержку перед ответом вполне можно счесть за оскорбление, но это уже мелочи.

— В таком случае, извольте с этого момента обращаться с пленниками как подобает!

— После того, как пленники окажутся в ваших руках, можете обращаться с ними как вам угодно.

— Разорви тебя дракон, маг! Кинуть благородных людей в тюрьму, словно простых разбойников! Ладно, демоны с тобой — истинного благородства от бывшего наемника ждать не стоит, но хотя бы помочь раненому ты мог? У Пьера же рука сломана! Или в тебе вообще нет ничего человеческого?

Есть, но если так и дальше будешь орать, оно закончится. Все, тихо. Пытаюсь хоть немного спокойствия занять у окружающих. Нет, Тин и сама пылает, словно лесной пожар. Ага, Карл. Спасибо мейстер, за твою невозмутимость. Некоторое время поддерживаю ментальный контакт, словно остужая разгоряченный металл.

— Разрешаю в похожей ситуации поступить графу так же, — тоном подчеркиваю маловероятность такого события, — А парень сам виноват. Набросился на целительницу, чуть не убил. Конечно, она боится к нему подходить!

Герцог молчал долго. Видимо, тоже проделывал какие–то мысленные упражнения, чтобы успокоиться.

— Вы хотя бы позволите моему человеку осмотреть раненого?

Красиво построил фразу. Он думает, я не заметил его второго мага?

— Прошу вас, мэтр, — смотрю на одного из сопровождающих тай-Морица, — думаю, столь опытный боевой маг умеет лечить переломы.

Ну, насчет опытного, это я польстил, но не будет же лорд–маршал брать с собой, кого попало? Вот так–то, друг мой герцог — ты нарушил условия договора, а я сделал вид, что не заметил. Цени мою сговорчивость и добросердечие.

— Итак, вернемся к переговорам. Что вы хотите?

— Для начала, Келдонский лес.

— Подавишься, сволочь! — снова дернулся граф.

— Годвер, уведите пленников.

— Мне кажется, граф все же имеет право участвовать в переговорах, — нахмурился сэр Дитрих.

— Нет, не имеет. Сейчас он всего лишь предмет торга. Давайте начистоту, ваша светлость. Человеку, который пытался меня убить, я не верю ни капли. И заключать с ним какие бы то ни было договоры не собираюсь. Мне, между прочим, проще решить вопрос кардинальным образом. Сколько там детей еще осталось у графа? Двое? Как думаете, новый владелец графства будет более сговорчив?

Леди Тера побледнела, зажав рот руками, словно пытаясь сдержать крик. У герцога побелели костяшки.

— Вы не посмеете!

— Если помните, я просил вас решить этот вопрос миром, — не могу удержаться от колкости, — что, теперь грызня вассалов не вызывает у вас такого восторга?

— Вы забываете, что я как сюзерен рода Лионтер обязан защищать своих вассалов. И сейчас под вашими стенами "Алые Драконы"!

— Видимо, моим сюзереном вы себя не считаете? — пробормотал я как бы в задумчивости, и уже громче: — Вот именно поэтому я договариваюсь с вами. И гарантией выполнения договора будет именно ваше слово. Надеюсь, хоть ему–то доверять можно?

— Да как ты смеешь, выродок безродный?! — Герцог аж вскочил. Его придворный менталист спешно формирует какие–то щиты.

Прах и пепел! Последняя фраза явно была лишней. Что–то я устал — совсем уже себя не контролирую. Еще немного и начну крушить все вокруг.

— Я вижу, вы устали с дороги, — пытаюсь вложить в голос заботу и участие. Получается паршиво, — Думаю, нам всем стоит отдохнуть и вернуться к разговору на свежую голову.

— Ублюдок!

Тяжелое, резное кресло с грохотом разлетелось на куски.

— Высокомерная, беспринципная тварь!

Еще одно кресло отправилось в полет. Тиана рывком выбросила из комнаты застывшую в изумлении служанку. Захлопнув дверь, вжалась спиной в полированное дерево. Безумно хотелось нырнуть следом, подальше от бешеного чудовища, что металось по комнате.

"Нельзя!" — одернула она себя — "Ты не маленькая девочка, что прячется под одеяло от страшного Хозяина Глубин, а взрослая женщина. Жена. Тани Чинере, океан тебе на голову!"

Знать бы еще, что делать? Как там говорила эта человечка, которая живет с капитаном? Подойти, прижаться, приласкать, отвлечь… Тиана глубже вжалась лопатками в изгибы резьбы. Какой там "подойти"? Чужая ярость даже отсюда хлестала словно плеть. Не сдерживаемая ничем энергия заставляла ее собственный огонь то болезненно вспыхивать, то рассыпаться искрами страха.

Черные плети извивались в сумасшедшем танце, заставляя рассыпаться прахом все, к чему прикоснутся. Тан, казалось, даже не замечал их, продолжая крушить мебель голыми руками. Тиана бочком, по стеночке переместилась в угол, по пути цапнув с полки вазочку, расписанную драконами и цветами. Вазочка ей нравилась, жалко будет такую потерять. Последняя мысль помогла немного успокоиться.

"Ну же! Хватит прятаться в угли!" — подбадривала себя Тин. Инстинкты требовали затаиться в присутствии пылающего яростью рахуден, — "Вперед, глупая дочь огня и ветра! Чего тебе терять, кроме крыльев?"

Старая присказка кольнула болью. Крылья ты уже потеряла. Теперь ты взрослая, и кроме этого странного существа с белыми волосами у тебя никого нет. Тианамирея Домитилла Ардивенто, тани Чинере, замирая сердцем, сделала шаг вперед. Совсем маленький, крошечный шажок, но сделала.

— Если мне позволено будет заметить, муж мой, то переговоры прошли не так уж плохо, — Тин чуть улыбнулась, вспомнив эту схватку крайса с драконом, — пусть и половину леса, но мы получили.

Даркин с удивлением воззрился на нее, словно, только сейчас заметив. Черные плети "внутреннего огня" спешно втягивались, окутывая фигуру словно плащом. Стало легче. Тин спешно продолжила, стараясь закрепить успех:

— К тому же, только вообразите, как бесится герцог, вспоминая размер выкупа. Даже этот сухарь–кастелян оживает, представляя, какие деньги мы получим.

— Кусками! — облако пыли, в которую превратился столик, подхватил легкий ветерок, влетевший в разбитое окно. Из дальнейшей тирады демонесса слышала уже несколько слов, хоть и не особо интересовалась переводом. И так понятно, что ругательства.

— Прах и пепел! Я даже сомневаться в его словах права не имею! — внезапно перейдя на общий, закончил Даркин, — как тут вообще переговоры вести?

— Тебе хотя бы с этой Терой общаться не пришлось. Представляешь, как она меня назвала? "Добрая и порядочная человеческая женщина" — Тин покатала выражение на языке, словно пробуя на вкус, — Омерзительно!

Громкий смех снова заставил вжаться в угол. Резкая даже для огненного демона смена настроений пугала. Чуть коснувшись "уз крови" в глубине души, Тин немного расслабилась. Нет, кажется, не безумие. Хотя кто его знает, демона проклятого мира?

— И все равно я в ярости! — Даркин, словно спохватившись, оборвал смех.

Тон говорил об обратном. Тиана даже осмелилась подойти ближе. Почти вплотную, чтобы почувствовать запах чужой силы.

— Если моему тану нужно "скинуть огонь"… — мурлыкнула, прижимаясь всем телом, провоцируя, отвлекая. На самом деле, разрядка требовалась сейчас именно ей.

— Нэйн, — вывернувшись из объятий, сорвала со стены клинки, резким движением стряхнула ножны, — не так просто.

Мужчина глухо зарычал, глаза его вспыхнули. Тин улыбнулась и, махнув хвостом, выскользнула из комнаты. Эта игра ей нравилась. Оказавшись на плоской крыше Бриджит, излюбленном месте для подобных поединков, Тиана с разворота нанесла удар обоими клинками. Один звякнул по наручу, второй ушел в пустоту. Финт — выпад — уход — подсечка, и поймать скрещенными клинками падающий сверху посох. Ночь — не помеха, света луны вполне достаточно. Кувырок назад — блок — рубящий удар правой. Разворот, обманное движение и удар ногой. Попался! Тан рычит. Глаза с каждым ударом вспыхивают все ярче. Тин приходится вертеться как сумасшедшей, возбуждение нарастает. Концентрированные эмоции словно делают воздух плотнее. Жаль, что истинный облик Даркин может принять только Там. Высверк огня (не удержалась!) отражается в черных зеркалах чужих глаз. Рука чуть промедлила, давая прорваться вплотную. В момент перехода сердце привычно сжалось от ужаса.

Тянущий силы холод мира мертвых, пламя чужой (своей, общей?) ярости–страсти. Острое, болезненно–возбуждающее чувство беспомощности, потому что даже "дышать" ты можешь, только когда тебе позволяют. Чувствуя пульсацию чужой силы обнажившимися нервами, подстраиваясь под этот ритм, растворяясь в нем, до полной потери контроля, до безумного взрыва, сжигающего все вокруг. И потом, лежа на горячих камнях, под ласковым покрывалом тьмы (незачем наблюдателю на башне это видеть) чувствовать, как сердца еще какое–то время бьются в едином ритме.

Уж не знаю, действительно ли сэр Дитрих был разъярен переговорами еще больше меня, но пока это никак не проявлялось. Очередная сумма всегда приходила вовремя, и больше меня сюзерен не вспоминал. Хотя, по местным меркам подобная "забывчивость" уже тянула на своего рода наказание. Я же только вздохнул свободнее, занявшись делами баронства. И тут на тебе! Некоторое время разглядываю стилизованное изображение дракона, а затем ломаю печать.

Дочитав, молча протягиваю свиток Тиане, что забралась с ногами в кресло, пристроившись поближе у огня. Служанка (сегодня блондинка) тут же перехватывает послание, чтобы госпоже не пришлось вставать, но внутрь заглянуть даже не пытается. Хорошо их моя ненаглядная выдрессировала. Тин так же молча углубляется в чтение. Присутствующие поедают нас глазами, затаив дыхание. Наконец, Ниа не выдерживает:

— Что там? Читайте вслух!

Тиана все–таки смогла наладить телепорт между замком и домиком в Киане, так что Ниаминаи теперь гостит у нас почти каждые выходные. Заодно занялись обустройством, обновили мебель и сделали ремонт в спальне. Да и часть библиотеки я сюда перевез.

— Сэр Дитрих сообщает о рождении долгожданного наследника, — взглядом спросив разрешения, начинает Тин, — и приглашает на турнир, устраиваемый в честь церемонии дарования имени. Кстати, а почему так долго? Ребенок родился сейчас, а турнир только через месяц?

— Таковы традиции, моя леди, — Тео, явно красуясь, одернул черно–синий табард с гербом.

Так как парень явно решил этим и ограничиться, Карл счел необходимым объяснить более подробно:

— Первый месяц жизни — испытание. Примут ли боги младенца или нет. Конечно, за наследником герцога присматривают лучшие маги жизни, а вот в крестьянских семьях дети умирают часто. Поэтому лишь через месяц ребенку дают имя и представляют духам–хранителям. С этого момента он считается полноправным членом семьи. До этого момента он как бы не существует и его смерть не принято оплакивать.

— Что вы думаете по поводу письма, муж мой? — на людях Тин старается держаться подчеркнуто официально.

— Мне оно не нравится.

— Почему? Это же праздник! — изумилась Ниа, — Ты просто обязан, слышишь, обязан взять меня с собой! Там непременно будут и Хельга и Роман и Ричард и все–все!

— Для начала, я не понимаю, что мне вообще там делать? Герцог настаивает именно на участии в турнире.

— Это что–то вроде традиции. Вы ведь новый вассал, так что получаете шанс показать себя.

— Я маг.

— Здесь написано, что в турнире участвуют лучшие бойцы, — Васкар заглянул в текст, — а значит, скучать не придется даже вам. Думаю, ваш бывший компаньон тоже выйдет на поле.

— Мне все равно это не нравится.

— Мне тоже, — кивнула Тин, — очень похоже на ловушку.

— Если мне позволено будет сказать, — Карл просто не может без этих церемоний, — Данное приглашение можно рассматривать как шаг герцога к примирению. И игнорировать его…

— Да… — задумчиво протянула демонесса — игнорировать его нельзя.

— Хочешь, я съезжу и все разузнаю? — Тиана вдруг оживилась, — Заодно и Жу–жу поздравлю.

Нашла благовидный предлог уехать, вот и радуется. Впрочем, почему бы и нет? Тин неоднократно жаловалась на скуку и "жуткий" холод. Ага, температура ни разу не опускалась ниже минус десяти, по ощущениям. Ладно, пусть развлекается.

— Сэр Теодор, назначаю вас главой охраны. Подберите еще пять человек для сопровождения леди Тианамиреи в ее поездке.

Пожалуй, лучшего телохранителя и не найти. Влюбленный мальчишка из кожи будет лезть, чтобы уберечь зеленоглазую. Да и охрана там больше для престижа. Уж постоять за себя огненная сможет!

— На день рождения ведь принято делать подарки? — уточнила Тин, — то есть на эту церемонию имени.

— Да, проблемка, — кивнул я, — нужно что–то не слишком вызывающее и в то же время достаточно дорогое.

— Что–нибудь из шкуры йотуна, ваша светлость, — подал голос Карл задумчиво вертя в руках фигурку для альбака, — горцы иногда привозят кое–то на продажу.

— Здесь водятся йотуны? — зеленые глаза засияли, — тогда зачем нам горцы? Мы и сами справимся! Только подождите, пока я вернусь!

Нет! — тут же изменила свое мнение супруга, вскочив от возбуждения, — Поедем завтра же! А то опять все самое интересное себе заберешь, как с тем барсом!

И дался ей этот барс! Неделю на меня дулась. А все потому, что ей не дали убить зверя лично. Мы тогда гостили у тай-Трагенов и Отто развлекал нас истинно благородными забавами. Участие дам в этом мероприятии не предусматривалось, и то, что Тин вообще с нами поехала — уже знак большого уважения со стороны барона. Я-то знаю, что барс моей дражайшей супруге на один клык, но решил не шокировать окружающих. Мне, кстати говоря, охота тоже не слишком понравилась. Разве что изрядно удивили следаки — рабы, определенным образом тренированные и измененные магией. Эдакая замена охотничьим собакам.

Вот чистить вместе с Тенью лес от разбойников было гораздо интереснее. Узнал, кстати, много нового о лесной жизни. Волчица и сейчас где–то там бегает, хотя основные банды мы уничтожили. Но в замке ей попросту скучно, вот и несет стражу. А пиво у барона действительно отменное. Славно погуляли!

А по поводу шкуры йотуна — отличная мысль! Или лучше сразу чучело сделать? Думаю, горцы не будут возражать, если мы залезем в их охотничьи угодья. А если и будут- что ж, это их проблемы. "Симфония боли" у Рэйчел все еще получается не слишком хорошо, будет на ком тренироваться. Нужно и девочку с собой взять — магия магией, но и кроме нее в жизни есть масса полезного и интересного. К тому же она йотуна вживую еще ни разу не видела.

Уно глазел по сторонам, раскрыв рот от удивления. Он, конечно, знал, что арена Доужа по размерам не уступает столичной, но и представить не мог, что она настолько огромна! Сэр Джерми рассказывал, что строили ее целых пять лет, по приказу отца нынешнего герцога — большого любителя турниров. А вот нынешний король турниры не любит — поздравления и подарки от королевской семьи передавал принц Аларик. Но как же много тут народу! В родном Давине и то жителей меньше!

— Смотрите, кто тут у нас!

Мерзкий голосок Уно определил сразу. Поганец Ромуальд со своими прихлебателями. Не оборачиваясь, парень резко рванул с места, пытаясь затеряться в толпе. Поднырнул под коновязь, чудом избежал столкновения с каким–то богатым вельможей, возблагодарив богов за свой малый рост, проскользнул между какими–то лесами и долго еще петлял по узким проходам непонятного назначения. Убедившись, что погоня окончательно отстала, паренек прислонился спиной к стене, попытавшись унять бешено скачущее сердце.

— Итак, мы договорились, мейстер? — вдруг совсем рядом послышался голос.

За тонкой деревянной перегородкой явно кто–то был! Стараясь даже не дышать, Уно приник к тонкой щели. И ничего не увидел, кроме какого–то яркого пятна. Чуть позже юный оруженосец узнал яркие красно–желтые узоры мантии главного распорядителя.

— Я рискую, благородный сэр.

— И ваш риск будет хорошо оплачен, — голос второго собеседника Уно не узнал.

— Это аванс, — глухо звякнул кошелек, — еще столько же получите, если барон Ривертэйна встретится в первом бою именно с сэром тай-Моррингейн.

— Я сделаю все, что в моих силах, — голос распорядителя стал слаще меда, — ваш сеньор славится своей щедростью.

Подождав, пока стихнут шаги, Уно начал спешно выбираться наружу. Барона нужно срочно предупредить! Где же его искать? Ах да, он же участник турнира! Значит, его шатер должен быть где–то в той стороне. Ривертэйн… Ривертэйн… имя вертелось на языке. Вспомнив, где слышал его раньше, Уно резко сбавил шаг. Это же тот самый темный маг! Член знаменитой кианской пятерки. И, кстати говоря, личный враг Грегора тай-Пантуса. А ведь сэр Джерми служит графу тай-Жерби, вассалу тай-Пантусов. В таком случае, не будет ли это предательством? Парень совсем остановился, задумавшись. Но потом тряхнул головой и, нахмурившись, направился вперед с удвоенной скоростью. Рыцарь должен бороться с несправедливостью! Так говорил сэр Джерми. А тай-Пантусы… в конце концов, Уно служит не им.

Черно–синий камзол и седые волосы Уно заметил еще издали, но, увы, барон был не один. Вмешаться в беседу старших оруженосец не посмел, а потому просто замер в стороне, ожидая, когда маг останется один. И вовсе даже Уно не собирался подслушивать! У него просто слух хороший, с детства. Да и разговор был такой интересный!

— Поздравляю еще раз, барон, — невысокий, изящный дворянин улыбнулся, — Вы весьма эффектно окоротили тай-Лионтера! Думаю, наш уважаемый герцог несколько иначе взглянул на боевые качества своего любимого вассала.

— Победа, конечно блестящая, — этого пожилого господина Уно знал. Граф тай-Шерган часто наведывался в имение тай-Жерби, — но если бы не тень несчастного Альберта, я бы решил, что вы работаете на тай-Пантуса. Стребовав с Лионтера такой огромный выкуп, вы буквально толкнули его в объятия сэра Большого Кошелька.

— Неужели граф настолько беден? — пожал плечами маг.

— Увы, — неизвестный собеседник развел руками в притворном сожалении, — хоть цены на лошадей и растут, но дела графа идут неважно. Мода на первальских скаковых знаете ли. Но поверьте, эти красавицы стоят своих денег! Я тут давеча приобрел себе такую красотку… Поверьте, лучшие кони Лионтера и одной подковы ее не стоят!

— А лорд–маршал, по слухам, отказался ссудить Северина деньгами, — как бы невзначай обронил тай-Шерган.

Левое ухо вдруг взорвалось болью, из глаз брызнули слезы.

— А ты что здесь делаешь? Подслушиваешь? Кто такой?

Скосив глаза, Уно увидел своего мучителя — высокого парня в черно–синей накидке.

— Я к барону тай-Ривертейн! Ай, больно же! У меня дело, срочное! Ай!

— Отпусти его, Тео. Ты кто, мальчик?

— У меня дело до вас. Важное! — Уно пытался не расплакаться.

— Говори, — под взглядом барона вдруг стало очень неуютно. Ноги сделались ватными.

— Это секретно, — Уно сам–то себя еле расслышал.

— Прошу меня простить, сеньоры, — маг чуть усмехнулся и отошел в сторону.

Изверг—Тео уходить и не подумал, замерев за спиной испуганного оруженосца.

— Итак, молодой человек? — глаза мага вдруг стали абсолютно черными.

Уно еще раз произнес мысленную молитву Райторну — покровителю рыцарей и выложил все.

— Тай—Моррингейн? — задумчиво нахмурился маг.

— Хороший боец, — пояснил Тео, — входит в первую дюжину. Известен тем, что его соперников с поля обычно уносят. И не всегда живыми. По слухам, не гнушается и заказных дуэлей. Правда, мало кто осмелится бросить ему это обвинение в лицо.

— Это–то понятно, — хмыкнул барон. Глаза его вновь приобрели обычный серо–голубой цвет.

— Спасибо, парень, — Уно поймал блеснувший кругляшок и неверяще уставился на монету. Целый эранийский серебренник! — И никому не рассказывай о том, что произошло.

Кивнув, мальчишка припустил прочь, пока добрый барон не передумал и не отобрал такое богатство.

— Вот ты где, стервец! — зубы лязгнули от крепкого подзатыльника, — Это оруженосец должен сопровождать своего рыцаря, а не рыцарь мотаться по всей арене, разыскивая оруженосца! Пошли быстрее.

Сэр Джерми был тяжел на руку, но отходчив. Еще раз пощупав пояс, в потайном кармашке которого было спрятано богатство, Уно поспешил за сеньором.

— Джерми, где вас носит? Твое место уже трижды пытались занять! Клянусь, отстоять его было не легче, чем мост через Собачье ущелье! — Кажется, сэр Патрос уже изрядно приложился к своей любимой фляге.

Ответную фразу заглушил рев труб. Быстренько скользнув на свое место за спиной сеньора, Уно замер в ожидании.

Короткая приветственная речь герцога и вот на поле начали появляться участники. Описав круг почета, они выстраивались в одну линию перед ложей с почетными гостями.

— Что–то многовато новичков, — недовольно поморщился сэр Патрос.

— Война, — вздохнул наставник, — Впрочем, и среди новичков есть интересные личности. Хотя бы сэр Биен, победитель Белого Рыцаря.

— Вот уж не знаю сэры, кого он там и где победил, — вмешался в разговор сосед справа, — но я буду ставить на тай-Ронга.

На арену как раз вышел упомянутый рыцарь. Земля задрожала. Когда тай-Ронг по прозвищу Йотун занял свое место в общей шеренге, голова его находилась на одном уровне с остальными участниками, а ведь те были верхом!

— Вот это настоящая сила! — не унимался сосед, — видишь мех, которым оторочены его доспехи, парень? Говорят, этого йотуна он убил голыми руками!

Тем временем, рыцари все прибывали. Вот в общем строю появилась и седая голова тай-Ривертэйна. Веселый виесхатт Чок так и вышел на арену в зверином облике. Но примерно треть бойцов действительно участвовала в турнире впервые. Пусть Уно и не видел ни разу турнир собственными глазами, но о бойцах первой дюжины он знал побольше любого завсегдатая!

— И последним на арену выходит Черный Рыцарь, пожелавший остаться неизвестным! — надрывался герольд.

По рядам пронеся ропот. Дело даже не в том, что маленький рыцарь в глухом вороненом доспехе выехал на поле с опущенным забралом, нет. Но черное поле щита наискось пересекала лента с гербом леди Жюстин.

— Вот ведь наглец! Да Мунго его живьем сожрет! — непонятно было — восхищается сэр Джерми поступком неизвестного или, наоборот, осуждает.

Посвящать победы замужним женщинам действительно не принято. По крайней мере, в Литии. Судя по нахмуренным бровям лорда–маршала, для него событие тоже оказалось сюрпризом. Непонятно, что сказала ему супруга, но хозяин турнира нехотя кивнул, разрешая продолжить.

— Наш маршал слишком снисходителен, — недовольно пробурчал сэр Джерми.

— Да ладно тебе парень, — добродушно отозвался Патрос, — в конце концов, эта леди подарила ему сына и наследника.

— За Максимилиана тай-Мориц! — поднял флягу рыцарь.

Все окружающие поддержали его одобрительными возгласами.

Открывал турнир бой сэра Матеуша тай-Биен и рыцаря, выступающего под гербом дракона.

— Так–то! — не выдержал Сэм, оруженосец сэра Патроса, когда рыцарь дракона оказался на земле, — вот это настоящий герой!

Победитель отсалютовал принцу, и только потом лорду–маршалу.

— Простите, сэр, — осмелился спросить Уно, — но ведь школа Дракона это стиль королевской семьи. Разве они не должны быть самыми сильными?

— Не обязательно, — пояснил сэр Джерми, — вопрос ведь еще и в том, чем придется платить. Королевский стиль наиболее сбалансирован и не требует непомерных жертв. К тому же их прошлый чемпион, я слышал, погиб. А этот парень, похоже, не слишком опытен.

— Сэр тай-Моррингейн против мэтра Даркина, барона Ривертэйна!

Уно замер, боясь пропустить хоть миг.

— Да он что, издевается? — недоуменно произнес Сэм.

Судя по ропоту, поднявшемуся на трибунах, так думали многие. Маг вышел на поле пешком, в странной формы бригантине, но без шлема. Вооружен он был только посохом с массивными коваными навершиями.

— Да он его просто сомнет! — воскликнул сэр Патрос, глядя на набирающего скорость рыцаря. Огромная, закованная в сталь фигура действительно выглядела жутко.

— Вот он сейчас как колданет чего–нибудь! — Уно никак не хотел поверить, что все его старания были зря.

Но маг так и стоял на месте, уперев посох в землю. И вдруг набравший разгон конь Моррингейна сбился с шага, затормозил, пошел боком. Рыцарь рвал поводья, бил шпорами, но все впустую. А маг все стоял, наблюдая за этой странной сценой. Тай—Моррингейн совсем вышел из себя. Хриплые ругательства были слышны даже на трибунах. Дикими усилиями рыцарю удалось подвести глупое животное к цели еще на пару шагов, но обезумевший жеребец умудрился выкинуть наездника из седла. С диким ржанием сумасшедшее животное умчалось прочь, напоследок еще и потоптав оглушенного рыцаря.

Только тут маг начал двигаться. На самом деле, тай-Моррингейн уже почти пришел в себя и даже попытался встать, но резкий удар по шлему вновь отправил его в забытье. Барон вскинул посох, салютуя ложе герцога, где рядом с леди Жюстиной сидели его жена и дочь. Крики зрителей выдавали скорее недоумение, чем восторг, но магу на это, похоже, было плевать.

Бои продолжались. Кого–то уносили с поля оруженосцы, кто–то уходил сам, чтобы упасть уже в шатре. Схватки становились все яростнее, маги–лекари сбивались с ног. Даже созданная магами иллюзии проекция не всегда помогала понять, что же происходит на арене. Бой оборотня и бойца известного как Кианский Бык закончился, когда оба бойца уже еле двигались. Герольды долго совещались, прежде чем присудить победу Чоку.

Увы, к четвертьфиналу виесхатт так и не смог восстановиться. Победа досталась тай-Ронгу легко. Глядя на ликующего соседа, Уно вынужден был согласиться, что шансов у Чока не было в любом случае. Гора железа по кличке Йотун казалась совершенно непробиваемой.

— Нет, он издевается что ли? Почему нельзя использовать честный меч, а не эту крестьянскую палку? Да еще и украсил ее словно детскую игрушку! — Возмущенный голос сэра Патруса вернул парня к реальности.

А в реальности творилось что–то невероятное. На поле сошлись две взбесившиеся мельницы. Годфрид Молниеносный полностью оправдывал свое прозвище, но и маг пока держался. Уже третий противник понял, что верхом против мага выезжать бесполезно, так что последние бои были пешим. В дикой круговерти мало что удавалось различить. Наконец, маг отскочил в сторону, давая противнику передохнуть. Рыцарь стряхнул с руки остатки щита и поудобнее перехватил меч. Двигался он уже с некоторым трудом.

— Клянусь задницей Шаранти! — изумленно выдохнул сэр Джерми, — Да над ним словно бригада молотобойцев поработала!

Доспехи действительно выглядели ужасно. Кое–где сталь уже была запятнана кровью, но поддерживаемый криками толпы боец вновь двинулся вперед. Маг же ушел в глухую оборону, лишь иногда резкими контратаками добавляя вмятин на доспехе противника.

— Давай! Ну, давай же! — Надрывался Патрос, — Он уже почти сдох! Бей мага!

Увы, всего один точный удар и меч, описав дугу, воткнулся в песок арены. Отскочив назад, маг отвесил противнику поклон. Подобрав меч левой рукой (запястье правой, кажется, было сломано) рыцарь поклонился в ответ. Отдав традиционный салют ложе герцога, маг удалился в свой шатер. Впрочем, к началу следующего боя он вновь появился на местах для участников.

По традиции семейной школы боя Эмиль тай-До сражался без доспехов, голыми руками. Матеуш тай-Биен, успевший стать одним из фаворитов турнира был действительно хорош. Выбитый из седла, он смог продолжить бой и даже несколько раз зацепить противника. Он был сильнее, он был быстрее, но в результате все равно оказался на земле, скрученный каким–то непонятным образом.

— Твой любимец, Джер! Интересно, что он возьмет на этот раз?

Черный рыцарь, упорно идущий к финалу, действительно ни разу не повторился в выборе оружия: меч и щит, сабля, алебарда, кистень — в ход шло все.

На этот раз, копье оказалось просто уловкой. Вскочив ногами на седло, маленький боец буквально взлетел в воздух, ударом ног сбивая противника на землю.

— Геквертиш! Это невозможно! — выругался Патрос, глядя, как оруженосцы уносят тело, — такое впечатление, что его доспехи сделаны из воздуха!

— Развязывай кошелек, Пат, — ухмыльнулся рыцарь.

Довольный победой, сэр Джерми легко отпустил Уно, наказав вернуться к началу поединков. Оба рыцаря направились к ближайшей винной бочке, а оруженосец, конечно же, побежал к палаткам участников. По дороге Уно потратил часть выигранных у Сэма денег на орешки в меду, но менять серебряную монету не стал. Оказывается, успел он как раз к самому интересному — трое финалистов беседовали с самим лордом–маршалом. Мальчишка даже сумел протиснуться сквозь толпу почти вплотную, еще немного и он сможет коснуться края вышитого герцогского плаща. Тут за плечо его уцепила чья–то сильная ладонь. Подняв глаза, Уно обнаружил все того же рыцаря Тео. Поймав взгляд, тот покачал головой, кивнув на бойцов, чьи доспехи украшало изображение дракона. Личная охрана герцога. Да, такие сначала рубанут, а потом уже спросят, чей это был оруженосец.

— Ну что, сеньоры, вы уже чувствуете запах победы? — сэр Дитрих был в отличном настроении, просто излучая энергию, — Осталось всего два шага до победы! Вы отлично показали себя, барон! Последний бой был великолепен! Все же Молниеносный — фаворит этого турнира.

— Благодарю, ваша светлость. Сэр Годфрид действительно великий боец. Как он там? Надеюсь, его здоровье вне опасности?

— Да что ему станет? Уже вечером он будет отплясывать на балу! Кстати, какую часть доспеха вы возьмете себе в качестве приза?

— Да там нужно или весь доспех забирать или ничего не трогать, — пожал плечами маг, — я попробую договориться насчет меча. Это действительно занятный экземпляр в мою коллекцию.

— Позвольте также выразить свое восхищение, — поклонился магу один из сопровождающих герцога, — для новичка вы показали впечатляющий результат, войдя в четверку лучших. Что вы думаете насчет следующего боя?

— Он в любом случае будет нелегким, — барон поклонился соперникам, — оборотня, конечно, жалко, но уверен — в следующем бою сэр Йотун сможет полностью раскрыть свои таланты. Впрочем, манера боя семьи тай-До произвела на меня большое впечатление. Это будет интересно.

— Для меня будет честью убить вас, барон, — вежливо поклонился боец.

Сказано было таким тоном, что смысл не сразу дошел до окружающих. Повисла неловкая тишина.

— Вы настаиваете именно на таком варианте, мэтр? — маг склонил голову к плечу, — ваша светлость, прошу вас отменить жеребьевку и позволить нам с Эмилем встретиться в первом полуфинале.

— Что скажут остальные бойцы? — хмуро уточнил тай-Мориц.

Великан только плечами пожал.

— А этот где? — герцог обернулся, ища последнего участника.

— В шатре, как обычно. Уверен, он не будет возражать. Не правда ли, леди Жюстин? — маг внимательно посмотрел на герцогиню.

— Откуда мне знать? — та отвела глаза.

— Это ведь ваш боец. Думаю, он не обидится.

— Поступайте, как знаете, — нахмурившись, леди демонстративно развернулась и покинула круг.

Уно заметил, как беловолосая девчонка из свиты герцогини обернулась и нашла глазами мага. Читать по губам юный оруженосец не умел, но, кажется, та пожелала бойцу удачи. В ответ маг улыбнулся и потрепал себя за кончик волос, стянутых в хвост черной лентой.

На свое место Уно успел вовремя.

— Итак, благородные сеньоры и сеньориты, — разнесся над ареной усиленный магией голос, — Мы начинаем полуфинальные бои! Напоминаю, что победитель финального боя получит золотой кубок из рук лорда–маршала и две сотни золотых монет, а также выберет королеву турнира! В первом бою сойдутся сэр тай-Ронг, по прозвищу Йотун и таинственный Черный Рыцарь.

Когда бойцы вышли на арену, послышались смешки. Броня черного рыцаря была оторочена мехом точно так же, как доспех тай-Ронга.

— Да он его попросту растопчет! — презрительно воскликнул сосед.

— Это мы еще посмотрим! — откликнулся сэр Джерми и закричал, наклонившись вперед: — Давай, парень! Не подведи! Я на тебя золотой поставил!

Его крик потонул в реве толпы, приветствующей бойцов. Увы, крики в поддержку Йотуна были громче. На этот раз таинственный рыцарь вышел пешком, так что разница в росте стала особенно заметна. Уно прикинул, что Йотун выше раза в три, а уж если сравнивать массу… Вооружился тай-Ронг чудовищных размеров топором, который весил, наверное, больше, чем соперник вместе с броней. Таким разве что замковые ворота вышибать.

— Что там на этот раз? — прищурился сэр Патрус, — Джер, у тебя глаза моложе. Неужели он без оружия?

— На этот раз кинжал, — хмуро отозвался рыцарь. Кажется, со своим золотым он уже распрощался.

— Не так глупо, — хмыкнул старший товарищ, — все равно блокировать эту чудовищную секиру невозможно.

За несколько шагов до противника маленький боец набрал скорость и, подпрыгнув, попытался ударить ногами в голову. Увы, медлительность тай-Ронга оказалась обманчивой. Резкое движение плечом, лязг, и жуткий удар о землю. Не давая противнику опомниться, Йотун взмахнул секирой. Вскрик, подавшегося вперед Уно слился с тысячей других. Но нужно отдать опытному поединщику должное — сияющая дуга закончилась над ареной, так и не коснувшись противника. Того места, где только что был противник. Кажется, Уно отвлекся всего на миг, следя за страшным ударом, а маленький боец уже взмывает в воздух, оттолкнувшись от рукояти секиры. Кульбит в воздухе и страшный удар ногой в подбородок срывает с тай-Ронга шлем. Любой другой был бы уже мертв, Йотун же потерял ориентацию всего на один ахен. За это время его невероятный противник успел проскользнуть великану за спину, нанести мощный удар под колено, и еще одним прыжком оказаться у Йотуна на плечах. Тай—Ронг, опытный в таких делах, не поддался на обманный удар и почти успел схватить противника, но лезвие кинжала уже коснулось горла. Руки великана безвольно упали. Казалось, арена рухнет от приветственных криков. На землю победитель спрыгнул не очень четко, его даже слегка повело, но на приветственный салют даме сил хватило.

Второй полуфинальный бой Уно ждал особенно. От страшного предчувствия сжималось сердце. Новость о вызове на смертельный поединок уже успела облететь арену, так что и остальные наблюдали за бойцами очень внимательно. А тай-Ривертэйн не надел даже броню. Босиком, в простых штанах из некрашеной ткани и такого же цвета куртке, маг словно всем своим видом провоцировал соперника. Оружие он, кстати, тоже оставил в шатре, максимально уравняв шансы.

Не доходя трех шагов друг до друга, бойцы обменялись поклонами.

— Один удар? — возможно, вопрос и не предназначался для широкой публики, но, благодаря неизвестному магу, услышали его все.

Тай—До кивнул, и бойцы снова замерли. Над ареной повисла абсолютная тишина. Наконец, сэр Эмиль сделал мягкий скользящий шаг вперед и чуть в сторону. Маг повторил его движение. Снова замерли, сцепившись взглядами. Время стало вязким, словно патока. Вот барон переступил с ноги на ногу и противник не выдержал. Знаменитый удар семьи тай-До от которого не спасают никакие доспехи. Маг даже не попытался его блокировать, только чуть покачнувшись. На полахена они так и застыли, а потом Эмиль упал на песок. Тай—Ривертэйн еще некоторое время постоял, глядя на тело противника, и направился прочь с арены.

— Клянусь прахом предков, это самый необычный турнир, который я когда–либо видел! — сэр Патрос сделал изрядный глоток вина из неизменной фляги.

— Вот уж точно! — поддержал его, болевший за тай-Ронга рыцарь, — я даже и не знаю, на кого теперь ставить! Эти двое, кажется, стоят друг друга.

— У меня сложилось впечатление, что оба финалиста до этого просто дурачились, — прозвучало из–за спины.

— Сэр Эрцель! — обернулся Джерми, — Рад вас видеть.

— Ну, зачем же лицемерить? — насмешливо сощурился незнакомый Уно господин.

— Действительно рад, — не смутился рыцарь, не обращая внимания на кислую физиономию Патроса, — вы ведь, как помнится, даже служили вместе с бароном? Что скажете по поводу предстоящего боя? Вы уже определили, кто скрывается под черной броней?

— Есть подозрения, — господин огладил аккуратную щеточку усов, пряча улыбку, — но если я прав, то прогнозы делать бесполезно. До встречи, сеньоры.

— Надеюсь, нескорой, — пробормотал сэр Патрос, неприязненно глядя вослед господину.

Тот кивнул, словно бы услышав, отчего рыцарь спал с лица. Но странный сеньор так и не оглянулся, продолжив хромать дальше.

За время небольшого перерыва слуги, как могли, разровняли арену, и рев труб возвестил о начале финального поединка. Бойцы снова сражались пешими. Барон Ривертэйна опять был в броне и со ставшим уже привычным посохом. Сойдясь в центре арены, бойцы замерли, а потом (Уно не поверил своим глазам!) Черный Рыцарь опустился на колено, склонив голову. Парные чуть изогнутые клинки крест–накрест легли на землю. Правда, как успел заметить глазастый подросток, легли лезвиями к сопернику, что превращало жест покорности в вызов. Сделав шаг вперед, сэр Даркин одним движением снял черный шлем, освободив волну густых ярко–рыжих волос. Арена выдохнула в изумлении. Тысячи взоров устремились к ложе хозяина турнира.

Встав, баронесса тай-Ривертэйн сняла с шеи сапфировый медальон, превратившись в одну из служанок леди Жюстин. Зрители взревели в восторге, но, кажется, представление продолжалось. Чуть отступив назад, барон сделал легкий жест рукой и черные оплечья сползли на землю. Еще одно движение и тяжелый кованый нагрудник развалился на две половины. Леди не шелохнулась, даже когда прахом осыпался поддоспешник, открыв белую куртку знаменитого наряда. Встала она только чтобы стряхнуть с себя латную юбку, уже лишенную креплений. Взгляд ее сверкал вызовом. Маг сделал еще два шага назад, освободив клинки, и не спеша принялся снимать бригантину.

Оруженосцы уже унесли сброшенные доспехи, и белизна рубашки барона соперничала с костюмом леди. Госпожа Тианамирея отсалютовала мужу клинками, барон, лихо крутанув посох, поклонился в ответ. Уно понял, что это действительно будет самый необычный турнир из всех.

Аккуратное сближение, пробный выпад. Медленный, ленивый. Бой с мастером Духа обошелся мне куда дороже, чем, наверное, казалось со стороны. Бойцы, постоянными упражнениями и тайными ритуалами так укрепляющие свою внутреннюю силу и тело, что становятся в чем–то сродни магам — очень непростые соперники. Раньше я о них только читал в "Легендах южных земель". В единственный удар юный Эмиль (да он примерно твоего возраста, парень!) вложил всю свою жизненную силу. И пусть гасить и рассеивать чужую энергию — врожденное свойство разрушителя, но последствия даже для меня были весьма ощутимыми.

Резкая ответная атака сбивается в сторону скупым, выверенным движением "земляного" стиля — к концу дня приходится учитывать даже вес посоха. За много лет спаррингов мы хорошо изучили друг друга. Настолько, чтобы читать тончайшие нюансы ударов, не видимые со стороны, вести своеобразный диалог. Резкие, агрессивные, и в то же время чуть небрежные удары, словно спрашивают: "Устал, ослабел? Может быть, стареешь?"

"Может быть" — медленные, но мощные удары, не позволяющие противнику взвинтить темп, — "а что?"

"Ты не в лучшей форме" — резкая серия ударов

"Да и тебе неплохо досталось" — контратака. Хоть и неопасно, но достал.

"Ты попробуй этим воспользуйся!" — Демонстративный росчерк вне зоны поражения.

"Ну–ну" — и не думаю реагировать на провокацию, но бой с огненной как всегда поднимает настроение, будоражит.

"И все же я лучше, мой тан! Не пора ли уступить место?"

"Всего лишь моложе. Не зарывайся!" — выпад не дошел до цели, но вылетевшее из посоха черное лезвие оставляет на щеке кровоточащую царапину. Легкую, просто намек.

"Ты понимаешь, что сделал?" — лукавый вопрос во взгляде. Ноги скользят по песку арены.

" До этого я не применял магию. Считай это комплиментом" — тоже меняю стойку, оставаясь на относительно безопасном расстоянии.

"А если я тоже? Мои близняшки гораздо лучше умеют пить кровь…" — свист рассекаемого воздуха.

"Ты слишком самоуверенна, радость моя" — стойка становится откровенно провоцирующей — "Пробуй. Только потом не обижайся".

На самом деле, пренебрежительный тон меня несколько задел. И веселую ярость огненного демона встретил ледяной покой боевой формы разрушителя. В этом бою я предпочту сохранять хотя бы тень человеческого рассудка. Сегодня хоть и без брони, но посох действительно тяжеловат — приходится отступить на шаг, потом второй, третий. Знакомая связка и контратака — чуть зацепить концом посоха локоть, меняя направление чужого клинка и ударить в образовавшуюся щель. Левая сторона груди взрывается болью — "оплошность" оказалась ловушкой. Но и Тин еще не восстановилась после прошлой драки, отчего ее движениям иногда не хватает четкости — удалось неплохо достать на отмашке. Девушка поднимается с земли, очумело тряся головой, но так и остается сидеть на корточках, словно не замечая окружающего.

На некоторое время бой останавливается — я аккуратно пытаюсь вдохнуть (несколько ребер, кажется, сломаны), а Тин так и сидит, уставившись в землю. С волос уже начинает капать кровь, но это просто ловушка — девушка еще полна сил. О мелких порезах, оставленных супругой, я тоже не упоминаю. А если так? Удар посохом в землю (боль напоминает, что двигаться теперь нужно осторожнее) и песок арены прорастает десятком черных клинков. Порыв ветра бросает мне в лицо горсть пыли, а Тин уже атакует, совершив в воздухе какой–то невероятный кульбит. Переместившись сквозь поля пепла, хорошенько перетягиваю любимую поперек спины. Нет, бой срочно нужно заканчивать, а то даже пелену боли поставить попросту некогда! Еще раз переместиться к пытающейся подняться демонессе… правая нога подламывается от мощного удара. Кажется, я слышал хруст. Следующий удар выбивает посох из рук. Изображая из себя умирающего лебедя, пытаюсь подняться. И все же Тин слишком самоуверенна — купилась, расслабилась. Сун—Цзы ей почитать, что ли? Мягким движением (а для кого я весь бой Буратино изображал?) прохожу в ближнюю зону, отведя клинки. Резким броском (в глазах темнеет от боли) впечатываю девчонку в песок арены. Пытаясь подшагнуть чуть не падаю, но прыгнувший в руку посох все же упирается оглушенной демонессе между лопаток. Все.

Дождавшись отмашки герольда, помогаю подняться супруге. Рев трибун тает где–то на периферии сознания. Первую часть приветственной речи лорда я пропускаю, но, наконец, слух приходит в норму. Боль, кстати, тоже усиливается. Сделав каменное лицо, пытаюсь поставить хоть слабенькую "пелену". Что, еще что–то? Ах да, королева турнира и последующего бала. Гляжу на окровавленную супругу, еле стоящую на ногах, улыбаюсь в ответ.

— Леди Жюстин тай-Мориц, мать славного Максимилиана тай-Мориц, да будут боги к нему милостивы!

Пока леди спускается, переглянувшись с супругой, передаю ажурную серебряную корону ей. Тиана ведь все равно собиралась это сделать в случае победы. Полюбовавшись на двух счастливых девчонок (да уж, шутка удалась в полной мере!) ковыляю прочь с арены, впервые используя посох по прямому назначению.

— Мальчик, уйди с дороги. Перед тобой лекарь, и, между прочим, друг твоего господина, так что ко мне приказ не относится. Можешь "не пускать" кого–нибудь другого.

— Софья, рад тебя видеть! — встаю навстречу целительнице, кивая смущенному Николасу.

— Я тоже очень рада! Ты ручки–то свои шаловливые убери! — Софья шутливо отталкивает меня, заставив скривиться от боли.

— Так, что у тебя? — девушка тут же становится серьезной, — снимай рубашку и садись на табурет.

— Правая голень — ушиб и трещина. Пятое левое ребро сломано, четвертое треснуло, но ничего особо опасного. Еще порезы и ушибы, как обычно.

— Я смотрю, ты уже полечился. Это хорошо, но повязку наложить стоит. Да и с ногой нужно что–нибудь придумать. Мальчик, принеси бинты и найди прямую деревяшку в локоть длиной, — Софья даже не оборачивается, чтобы убедиться, что Ник ее понял.

— Что с Тин? Ты ведь была у нее? — интересуюсь я, пока Софья занимается перевязкой.

— Жива, что с ней станется? Хотя, конечно, отделал ты ее неплохо. Но она уже сама почти восстановилась, да и я помогла. В первый раз вижу женщину, которую избил муж, а она от этого еще и счастлива! Ты мог быть и поаккуратнее! Ей еще на бал идти, между прочим.

— Да ладно тебе возмущаться — мы же постоянно так развлекаемся! А вот если бы я начал ее жалеть и поддаваться, она бы действительно обиделась. Сейчас–то она как?

— Сверкает как золотая монета! — девушка неодобрительно хмыкнула, — Все окрестные малолетки, включая Рэйчел, смотрят на нее как на ожившую богиню и Тин просто млеет.

— Стоп, мы же договорились, что за девчонками будет присматривать леди Жюстин!

— А то ты не знаешь свою взбалмошную ученицу! Что ей какая–то герцогиня? Это Ниа, послушная девочка, от леди не отходит, а Рэйчел сбежала при первой возможности. Кстати, мальчик, вот ее можешь не пускать. Нечего ей мэтра тревожить!

Ник хмыкнул, правильно оценив свои шансы не пустить куда–то Рэйчел, если ей приспичит.

— Вот и все, — Софья закончила работу и достала из сумки какой–то флакон — Выпей, не помешает.

— Что это?

— Обезболивающее. Ты же, я вижу, до сих пор под "пеленой". И поспи хоть немного. До бала еще время есть, а организму нужно восстанавливаться.

Привычным движением рисую печать. Над бутылочкой появляется призрачный цветок бледно–розового цвета. Это нормально — легкие дурманящие вещества в напитке точно есть.

— Ты что, мне не доверяешь? — кажется, Софья обиделась.

— Ну что ты, любовь моя! Тебе я доверяю даже больше чем Элеандору. Просто привычка.

— Как он? Никаких вестей? — робкая надежда в голосе.

Отрицательно качаю головой.

— Я узнавал, корабль, на котором он отбыл, тоже не вернулся.

— Думаешь, он мертв?

— Не могу быть в этом уверен, пока не увижу тело, — я попытался улыбнуться.

— А определить как–то иначе?.. Твоими методами?

— Ты же помнишь, я вернул вам все фиалы с кровью на прощальном ужине. И, видимо, по чистой случайности, у меня не осталось вообще ни одной вещи, хотя бы принадлежавшей когда–то Элу. Твоих, кстати, тоже, к вопросу о доверии.

— Готова подарить тебе образец крови в ответ на такой же с твоей стороны, — ехидно предложила Софья.

Ага, сейчас! Целительнице–то я доверяю, но если кто–нибудь другой до них доберется? Все же магия крови одна из немногих, к которым у меня нет иммунитета.

— Вот–вот! — Девушка словно прочитала мои мысли, — Я пошла, а ты постарайся поспать. Встретимся на балу.

— Останься, — попросил я жалобно, — ты не представляешь, как я по тебе соскучился! Когда ты рядом у меня даже раны болят не так сильно.

— Дарри, что за предложения? — Софья улыбнулась, — перед тобой, между прочим, замужняя леди. Если я слишком задержусь в твоем шатре, Олаф начнет ревновать!

Похоже, этот факт доставляет девушке удовольствие.

— А то, что мы три года жили под одной крышей, а, зачастую, и спали в одной палатке, его не смущает? — ехидно поинтересовался я.

— Мужчины! — фыркнула Софья, — у вас вообще мозги как–то иначе устроены.

— Как же ты такая мужененавистница браслет–то одела? — я рассмеялся, не замечая боли в ребрах.

Софья обернулась на пороге и совершенно по–детски показала мне язык.

Сон действительно принес некоторое облегчение. Николас уже ждал с парадным костюмом наготове. Он же и поведал, что леди изволила убыть раньше, вместе с Ниа и Рэйчел. Но карета уже вернулась и ждет.

Черный камзол с темно–синими вставками из–за бинтов сидит не идеально, но вполне пристойно, застегнуть серебряную фибулу плаща с родовым гербом, чуть поправить ворот белоснежной рубашки. По последней моде из–под рукавов еще должен виднеться край манжет, но костюм скроен так, чтобы не мешать носить мои любимые наручи. И пользоваться скрытыми в них ножами, разумеется. Что еще? Ах да — пояс, шпага. Артефакт из этой зубочистки сделать что ли? Теперь ордена, медали и, считай, готов. Некоторое время раздумывал — не взять ли с собой посох, но решил, что не стоит. Во–первых, к костюму не подходит, а трости у меня нет. Во–вторых, и без него как–нибудь поковыляю. Демонстрировать слабость сейчас не стоит, тем более, так утрированно — все равно после турнира в это никто не поверит. Небольшая хромота и так даст всем понять, что победа была нелегкой. Задумчиво оглядываю карету, потом перевожу взгляд на Кошмара. Нет, пожалуй, не стоит. Ехать, конечно, недалеко, но в темноте можно и заблудиться. К тому же оставлять эту бестию с чужими конюхами — гарантированные неприятности, разруха и телесные повреждения средней тяжести. С козел мне кивает Кнут, рядом с ним, кажется, Шайк. Вот это правильно. Очень надеюсь, что драться не придется, но пара опытных телохранителей все равно не помешает. Оба специалисты по метательному и нетрадиционному оружию, так что их внешняя безобидность обманчива.

Покинув душную карету, с наслаждением вдыхаю ароматы весеннего леса. Все–таки праздновать смену года нужно именно весной, когда сама природа просыпается, начиная новый виток извечного цикла. В наступившей темноте, на фоне мрачного леса, загородная вилла тай-Морица, подсвеченная магическими огнями, смотрится как кусочек сказки.

В отличие от сурового замка Спящего Дракона, охраняющего покой Доужа, "Лесной Приют" строился с расчетом не на оборону, а именно для балов и прочих увеселений. Широкие окна, просторные залы, изящная колоннада, выводящая в собственный парк с небольшим озером — словно юная красавица рядом с суровым ветераном, поседевшим в боях. Кстати, о красавицах — вон и мои девочки в компании лорда–маршала и его очаровательной супруги.

По мере моего приближения, во взглядах появляется некоторое напряжение. Ну да, моя реакция на выходку Тианы интересует многих. Как же, страшный злобный темный маг! Некоторые кумушки уже слюнями захлебываются предвкушая скандал. Легким поклоном приветствую сразу и своих домашних и герцога и его свиту. Поймав мой взгляд, Тиана медленно опускается на одно колено. Хитрая какая! С интересом разглядываю золотые шпильки в виде птиц, удерживающие рыжую копну. Кажется, со стороны мое молчание выглядит несколько зловеще.

— Барон, будьте снисходительны! — герцог порывистым жестом разворачивает ладонь, словно пытаясь меня остановить, — Как говорится: "Склоненную голову да не коснется меч"!

— Ну, допустим, не голову, — задумчиво протянул я, не отрывая взгляда от супруги, — и не обязательно меч…

Черная плеть силы разворачивается сама собой. Не то, чтобы я всерьез собирался выпороть Тин, да еще и прямо здесь, мне просто нравится ее пугать.

— Барон, пожалуйста! — леди Жюстин делает шаг веред, пытаясь заслонить подругу, — Это была моя идея. Тин ни в чем не виновата! Да, возможно, она не спросила у вас разрешения…

— Леди, — мягко ее останавливаю, — я не вижу иллюзий.

— Что? — мне удалось–таки сбить молодую женщину с толку.

— Я не вижу иллюзий. К тому же вы ведь не думаете, что я могу не узнать собственную жену? Если бы я был против, Черный Рыцарь не вышел бы на арену.

— Как ты, радость моя?

Пальцем провожу по едва заметному шрамику на щеке (через пару дней не останется и его), спускаюсь ниже. Капля крови на губе ничуть не портит внешность моей любимой. Наоборот, придает облику некую нотку беззащитности, жертвенности. В сочетании с демонической аурой, пожаром шевелюры и колдовским мерцанием нечеловеческих глаз смотрится как провокация.

В остальном Софья сработала великолепно убрав синяки и залечив переломы. Помогая супруге подняться, наскоро сканирую ее организм на предмет повреждений. Вполне терпимо, через пару дней восстановится полностью. Так, а это… Чувствую как разум, да и весь организм захлестывает ледяная волна ярости. Стоп! Прекрати! Главное не подавать вида. Улыбайся, черт тебя возьми!

— Боюсь, леди, вашими стараниями я сегодня не танцор, — нежно взять Тин под ручку. Нежно, а не стиснуть со всей дури! И улыбайся!

— Да, конечно. Я прошу прощения, если был излишне груб.

Тин явно что–то почувствовала, но спектакль не для нее. Эти пираньи, замершие в ожидании, ничего не должны заподозрить. Милая болтовня влюбленных супругов, не более того. И как бы невзначай, увести демонессу в сторону, продолжая нести всякую безобидную чушь.

— Ниа, останься здесь! — прозвучало, наверное, грубовато, но сдерживаться дальше уже нет сил.

Дверь в какую–то комнатку захлопываю чуть ли не ногой. Улыбка медленно сползает с лица. Тин делает несколько шагов назад.

— И когда вы собирались сообщить мне эту радостную новость, леди? — лед внутри все никак не хочет таять. Может быть и к лучшему — он хоть как–то сдерживает рвущуюся из глубин души ярость.

По испуганным глазам понимаю, что супруга в курсе, о чем речь. Значит, ошибка исключается.

— Леди Тианамирея Домитилла Ардивенто, — имена перекатываются на языке, выплескиваясь укоризненным: — тани Чинере. Как вы смели. Рисковать. Жизнью. Нашего ребенка?!

— Я… — Тин выглядит подавленной, явно чувствуя вину. Но все же пытается оправдаться: — Срок еще слишком мал! Поверьте, ребенку ничего не угрожало!

Перед глазами мелькнул рушащийся полумесяц огромного топора. Потом еще несколько особенно рискованных ударов финального поединка. Мысль о том, что сегодня я мог убить своего первенца, приводит в дрожь, заставляя страх прорываться яростью.

— Дура безответственная! Кто мне пел о нежной заботе рахуден о своих потомках? Теперь я вижу, сколько в этих словах правды! Прах и пепел! Я понимаю ваше детское желание всех удивить, но ведь рискуешь ребенком ты, а не Жу! Какого черта, ты не отказалась от участия, когда узнала?

— Ну… к тому времени, как я узнала, все было уже готово. Да и это, может быть, мой последний шанс поучаствовать в таком деле! Ты же знаешь, дальше я буду слабеть.

Это да. Беременные рахудени постепенно слабеют, почти полностью теряя магический дар к моменту рождения ребенка. Зато потом, примерно на год, их магический потенциал почти удваивается.

— С этого момента никаких драк, включая тренировочные бои!

— Но… — Тиана, кажется, хочет что–то возразить. Черта с два я ей это позволю.

— Вы слышали меня, леди?

— Сиэ, тан — звучит убито.

Так–то лучше. Я уже почти успокоился, а вот Тин вжалась в угол, словно готовясь к драке. Нужно бы ее немного успокоить. Нет, вопрос о ребенке пока оставим — могу и сорваться, а вот дать понять, что саму шутку с анонимным выступлением я оценил, стоит.

— За лошадкой ты лично в Лаунел каталась? — спохватившись, расслабляю закаменевшие мышцы.

Некоторое время Тин изучает меня взглядом, то ли пытаясь уследить за моей мыслью, то ли не веря, что буря миновала.

— Угу. В ней есть кровь дайхора. Кстати, мастер Ипрог предлагал весьма интересные варианты за право еще раз свести Кошмара с его кобылками. Потомство диковато, но пользуется спросом.

— А деньги–то откуда на всю эту красоту — лошадь, шатер, доспехи?

— Продала часть украшений, — супруга безразлично пожала плечами.

Ого, Тин добровольно рассталась со своими камушками? Скоро мир перевернется, не иначе!

— Идем, счастье мое, — вздохнув, протягиваю руку, — и не нужно пока никому говорить.

— Софья знает, — ладонь опускается с некоторой опаской, словно еще не веря в примирение.

— С Софьей я поговорю. Еще кто–то?

Тин отрицательно качает головой. Снова вернув на лица вежливо–безразличное выражение, возвращаемся в зал.

Рядом с Ниа уже нарисовался светловолосый паренек в камзоле желто–красно–черных цветов.

— Сэр Кат, поздравляю с победой. И вас тоже, госпожа Тианамирея, — о, высокий даркаан! Неплохо для его возраста.

— Леди Тианамирея, — Тин чуть смещает акценты, превращая определение в "замужняя дворянка, имеющая собственный титул".

— Рад вас видеть, Роман, — отвечаю на рукопожатие, — благодарю, что присмотрели за Ниа.

— Беседа доставила мне удовольствие, — паренек чуть покраснел. Вежливые формулировки в его устах еще не стали пустой формальностью.

— Простите, барон, — рядом останавливается кто–то из слуг, — Вас желает видеть лорд–канцлер.

— Папа, можно я пойду пообщаюсь с ребятами?

— Тревожка с собой?

Ниа демонстрирует выскользнувшую из рукава тонкую черную (от моей крови, между прочим) палочку, закрепленную на золотой цепочке.

— Иди, развлекайся, — улыбкой отпускаю молодых людей, а сам следую за слугой.

Кабинет на втором этаже погружен в уютный полумрак, разгоняемый лишь парой свечей. Толстые двери надежно отсекают звуки, и лишь отблески в оконных стеклах напоминают о царящем снаружи веселии.

— Вы желали меня видеть, господин канцлер? — поклон замершему в кресле мужчине, существенно более глубокий — леди Анне.

— Именно. — Кажется, настроение герцогу испортили еще до меня.

— Чем могу быть полезен? — чтобы не стоять, как холоп перед барином, смещаюсь к окну.

— Вы должны взять Ричарда в оруженосцы.

— Вот еще! — у меня тоже сейчас настроение ни к черту.

Должен? Кому, интересно? Игнорируя свободное кресло, присаживаюсь на подоконник.

— Барон, вы понимаете, с кем говорите, и о чем вас просят? Стать наставником будущего герцога — великая честь и знак особого расположения! Любой из присутствующих дворян будет просто счастлив оказать такую услугу семье тай-Гивер!

— Вот именно. К ним и обращайтесь.

— Поль, тише, — леди тихонько коснулась плеча мужа, — барон, прошу вас, не горячитесь.

Анна прошлась по комнате, словно собираясь с мыслями.

— Сэр Даркин, я не понимаю вашу позицию. Почему вы отказываетесь? Это ведь действительно знак особого расположения и доверия. Или вы имеете что–то против Ричарда лично? Мне казалось, вы относитесь к нему вполне доброжелательно.

— Именно поэтому уверен, что я для него неподходящий наставник, — считаю нужным объясниться. Герцог может хамить сколько угодно, но сеньору тай-Гивер я уважаю, — Леди, я не рыцарь, я маг. Я никогда не был оруженосцем и не представляю, как их воспитывать. Чему я его научу? Из меня паршивый наездник, весьма посредственный фехтовальщик, отвратительный стрелок, что там еще входит в число рыцарских добродетелей — плавание, стихосложение?

— Для этого есть наставники, — мягко возразила женщина, — вы же должны научить его быть рыцарем, дворянином.

— Презирать балы и турниры, убивать на дуэлях, хамить сильным мира сего? — едко уточняю я. Герцог тихонько хмыкает, видимо, вполне согласный с характеристикой.

— Ценить людей за их достоинства, а не происхождение, знать цену жизни и данному слову, хранить верность друзьям и сюзерену, — поправляет меня леди.

— Качества для придворного, желающего преуспеть в жизни, скорее вредные.

— Лицемерию его научат и без вас, — вздохнула госпожа.

— И все же наемник, только вчера получивший дворянство — не лучший наставник для юноши из столь блестящей семьи, — все еще пытаюсь сопротивляться, хотя понимаю, что битва проиграна, — он должен учиться у равных. Хоть у того же лорда–маршала. Это действительно достойная кандидатура.

— Я не отдам Мунго еще и второго сына! — отрезал канцлер.

Леди помрачнела, но справилась с эмоциями и продолжила столь же мягко:

— Ричард очень хотел попасть в оруженосцы именно к вам, и мы всецело поддерживаем его выбор. Барон я прошу вас оказать мне эту услугу.

Завершающий удар в сердце.

— В конце концов, вы можете рассматривать это как тренировку. Ведь когда–нибудь вам придется растить и собственного сына.

Знает? Или просто случайность? Я напрягся. Что–то я становлюсь параноиком. Но это, возможно, и к лучшему.

— Хорошо, договорились, — направляюсь к выходу. Проиграть такой сопернице — честь, но я терпеть не могу проигрывать.

Уже закрывая двери, слышу тихий голос лорда–канцлера:

— Спасибо, Энни. Без тебя я бы не справился. Этот темный способен оседлать единорога!

— И заездить его до смерти, — подхватила леди. Супруги тихонько засмеялись.

Интересная идиома. Нужно будет узнать, что она значит.

А на первом этаже меня уже ждут.

— Стройся! — на звонкий мальчишеский голос оборачивается большинство присутствующих.

Хм, действительно похоже на строй. Мальчишки и девчонки вперемешку — те, с кем мы уходили из Гаэсса. Не все, конечно — десятка два с небольшим. Ниа тихонько стоит в сторонке и завидует. Тин просто любопытно.

— Поздравляем с победой, сэр!

Пусть и не совсем четко, зато от души. Ни одной темной нотки в эмоциях, ни у кого. На сердце становится теплее. Ответным приветствием вскидываю правый кулак к груди. Несколько секунд и строй рассыпается, погребая нас с Тианой под лавиной бесконечных "Как?", "почему?", "а помните?"…

Наблюдавшие с галереи тай-Гиверы, спускаются вниз. Ричард тут же становится моим оруженосцем, благо, особых церемоний это не требует. А уж найти трех свидетелей в этой толпе не проблема. Все тут же начинают поздравлять Рика, потом снова нас, уверяют, что обязательно всей толпой приедут в гости, чтобы нам не так скучно было в глуши.

— А где Вилли? — вдруг спохватывается Николас, и чуть смущенно: — простите, мэтр, он вас сторонится почему–то. То есть, он все равно вам благодарен за все, но почему–то избегает.

— Это нормально, — пожимаю плечами, — маги воспринимают мир несколько иначе. Для них мое присутствие неприятно.

— Виллем маг? — дети смотрят с таким удивлением, будто я ни с того ни с сего превратился в плюшевого фиолетового крокодила.

— Потенциальный, — пожимаю плечами, потом до меня доходит: — Вы что, хотите сказать, что он об этом не подозревает? У него уже инициация на носу!

— Ой, а можно я ему сама скажу? — не дождавшись ответа, какая–то девчонка из младших срывается с места. Не могу вспомнить ее имени. Видимо, при мне оно ни разу не звучало.

Пока я объясняю взволнованным родственникам Виллема, что ничего страшного не случилось, что есть специальные упражнения, помогающие подготовиться к инициации, нужно лишь найти опытного наставника, и так далее, вся малышня разбегается.

— Простите, сэр, могу я попросить вас?.. — ан нет, не вся.

— Роман, пожалей старого больного человека! Я с одним–то оруженосцем не знаю, что делать!

— Э… да, нет… я не об этом. То есть, да, но не вашим, — парень смутился, покраснел.

Да–а–а… так глупо я себя давненько не чувствовал.

— Гхм, давай с начала: о чем ты хотел попросить?

— Не могли бы вы замолвить за меня словечко перед сэром Годфридом Молниеносным, чтобы он взял меня в оруженосцы?

— Роман, такими вопросами должны заниматься твои опекуны, — чуть не сказал "родители", что было бы уже свинством.

— Они даже не представлены, — вздохнул парень.

— А ты уверен, что хочешь быть именно его оруженосцем? Вряд ли он сможет сделать из тебя такого же турнирного бойца. Тут одного желания мало. Да и нужно ли тебе это?

— Я и не собираюсь становиться турнирным бойцом. Но мой отец отзывался о сэре Годфриде как об очень достойном человеке, настоящем рыцаре. Если бы он был жив, уверен — одобрил бы мой выбор.

— Хорошо, я попробую поговорить с Молниеносным, но ничего не обещаю.

— Спасибо сэр! — парень умчался к товарищам.

Оглядываю зал. Ага, вот и нужная персона, беседует с Матеушем. Очень удобно, можно не выдумывать повод для начала разговора.

— Приветствую, господа! Сэр Матеуш, позвольте поздравить с отличным выступлением!

— Даже до полуфинала не дошел, — парень отмахивается, удрученно качая головой.

— Ты что, надеялся справиться со мной, мальчишка? — улыбаюсь, показывая, что это шутка.

Наше "противостояние" длится уже не первый год, так что Мэт тоже все понимает и не обижается.

— Насчет тебя не знаю, а вот против Тин я бы попробовал. Особенно если без магии.

— Не расстраивайтесь, молодой человек, вы действительно показали себя весьма достойно, — обратился к нему рыцарь, — пусть вас утешит, что я выбыл в том же круге.

— Только не зазнавайся. Сэру Годфриду ты пока не ровня. Хотя, конечно, от вооружения зависит и удачи.

— Это можно и проверить, — мальчишка, дурь еще играет.

— Возможно, — сэр Годфрид остался безукоризненно вежлив, — как–нибудь позже. Сэр Даркин, я бы хотел обсудить вопрос выкупа. К сожалению, мой оруженосец не застал вас.

Это, наверное, когда я спал.

— По традиции я должен отдать вам часть доспеха, — продолжил рыцарь, — но до меня дошли слухи, что вы желаете получить меч.

— Я их коллекционирую, — пожимаю плечами, — а от перчатки или оплечья мне какая польза? Это ведь единый артефакт, если не ошибаюсь.

— В этом и смысл! — Мэт обрадовался возможности блеснуть знаниями, — перчатка бесполезна для тебя, но нужна побежденному. И он ее выкупает за некоторую сумму.

Кого ты учишь, парень? Я ж не просто балабоню…

— Если я отдам вам меч, возможности выкупить его у меня не будет? Я, несомненно, готов выполнить то, что требуют от меня традиции и моя честь, но все же, возможно, мы договоримся как–то иначе?

— Доспех мне не нужен в любом случае…

— Тем более в таком виде, — хмыкнул Мэт.

— Но одна просьба у меня есть, — я проигнорировал подначку, — Роман тай-Орсон очень хочет стать вашим оруженосцем и просил замолвить за него словечко.

— Неожиданно… Роман тай-Орсон? — рыцарь задумался, — я знал его отца. Он, кажется, погиб, защищая Гаэсс?

— Вы ведь не откажете мне в этой услуге?

— Конечно, — Молниеносный кивнул, — но я бы хотел вернуться к вопросу о трофее.

— Забудьте. Пусть это и будет вашим выкупом. Разве достойного дворянина и храброго рыцаря (верю, вы сможете воспитать Романа подобающим образом) можно сравнивать с куском железа?

— Вы правы, — рыцарь впервые улыбнулся, — осталось найти самого парня и выяснить, согласен ли он принять мои условия и принести клятву?

Там еще и условия можно было ставить? Впрочем, сейчас–то уже поздно.

— А что его искать? Вон, за колонной прячется, — ухмыльнулся Мэт.

Засвидетельствовав клятву и оставив счастливого Романа с наставником, оглядываю зал в поисках супруги.

Тин застыла у одной из колонн галереи, полукольцом окружавшей внутренний дворик. Молодежь танцевала прямо на ухоженной поляне, освещенной десятком факелов. Свежий ночной воздух, льющаяся словно бы ниоткуда музыка и сотни плавучих фонариков на черной глади искусственного пруда создавали интимную атмосферу волшебной сказки.

— Скучаешь? — я обнял хрупкое тело, почувствовав исходящий от любимой жар даже сквозь камзол.

В бок впилось что–то твердое. Опустив глаза, не могу удержаться от улыбки. Нормальные девушки цепляют на себя броши и подвески, а эта… Огненный Ветер, одним словом. "Почти ручная", если перевести второе имя. Впрочем, крупные рубины накопителей, агатовые стабилизаторы, жадеитовые амортизаторы потоков и россыпь сапфиров на чашеобразной гарде — самый опасный артефакт моей коллекции действительно похож на замысловатое украшение. Не удивлюсь, если после сегодняшнего турнира войдет в моду.

— Как Виллем? С ним все будет в порядке? Ты можешь чем–нибудь помочь?

— Помочь? Нет, вряд ли. Не волнуйся, по статистике семь из десяти инициаций проходят успешно. И вообще, с чего бы такая забота о человеческом детеныше?

— Детеныше, который нам многим обязан, — тон любимой становится чуть наставительным, — и в будущем займет весьма значительное место в здешнем обществе. Не хотелось бы потерять такого, да еще и мага. Он может быть полезен.

— А я-то думал, ты спасала детей бескорыстно, — подначиваю ее.

— Конечно бескорыстно! — возмущается супруга, — и хотела бы за свою бескорыстность получить что–то. И нечего хмыкать! Я не о деньгах говорю. Влияние и связи пригодятся не только нам, но и нашим детям. Мы ведь обязаны обеспечить им достойное будущее?

Сами, возьмут, что смогут — больше будут ценить. Озвучить мнение я не успел — возле нас словно из–под земли нарисовался какой–то дворянчик.

— Сэр, леди, — изящно–непринужденный поклон потомственного аристократа, — позвольте представиться: сэр Гавел тай-Борвейн, маркиз. Позвольте также поздравить вас с победой и выразить свое искреннее восхищение. Особенно вам, леди. Что бы ни говорили, но именно вы — истинная королева сегодняшнего праздника.

Язык у парня подвешен неплохо, да и собой недурен.

— Могу я надеяться, что леди подарит мне следующий танец? — а вот это уже наглость. Леди тут с мужем, между прочим.

Хотя, я сегодня действительно не танцор. Киваю на вопросительный взгляд Тин, и пара вливается в кажущийся хаос фратты.

Нашел в толпе Ниаминаи, убедился, что все в порядке и спать она пока тоже не хочет. Рэйчел танцует с каким–то молодым человеком. Тут, кажется, тоже все хорошо. От постоянных поздравлений и новых имен начала трещать голова, и я спрятался за деревьями, на границе освещенной зоны, продолжая наблюдать за танцующими.

— На вашем месте, я бы уже начал волноваться, — Фолио, видимо, думал, что я его не замечаю, — Маркиз известен как опытный сердцеед. Мало какая дама может устоять перед его обаянием.

— Думаете, стоит? — Тин, действительно, в очередной раз танцует с тай-Борвейном.

— Вам решать, ваша темность, — пожал плечами шут.

— Мэтр, может быть, вы знаете, что означает выражение "оседлать единорога?", — лениво поддерживаю разговор.

— Как бы это объяснить… Бессмысленное, зачастую опасное действие, требующее значительных усилий. Единороги дики и очень опасны. Если верить легендам, ни один из храбрецов, что сумели вскочить им на спину, не вернулся назад. Применительно к человеку это выражение обычно означает глупое, ненужное упрямство.

— Здесь водятся единороги? — оживился я. Ни разу не видел.

— Разве что на гербе Суранга, — улыбнулся карлик, взлетая в воздух, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, — Говорят, раньше водились, но после падения империи их никто не видел. То ли вымерли, то ли остались за Черным Лесом.

— О, Старик, вот ты где! — к нам подходит запыхавшийся Мэт, — Ты Софью не видел?

— Нет, — качаю головой, — Кстати, забыл спросить: они с Олафом собираются навестить Ривертэйн после праздников, ты присоединишься?

— Служба, — парень разводит руками, — гвардия находится там, где находится принц!

— Где находится король, — недовольно поправляет Фолио.

— Конечно, — смущенно кивнув, Матеуш ретируется.

— Все же хорошо, что вы не встретились в поединке, — задумчиво произнес карлик, — Принц проявил неприлично много восторга, когда тай-Биен победил королевского бойца. С Мунго у них и так не лучшие отношения.

— Геквертиш, мэтр, пригласите меня в гости, а? — неожиданно сменил он тему, — Горные пейзажи, чистый воздух, милые селяночки… и ни одной высокородной рожи на сотню стадий вокруг!

— Заодно можно совместить приятное с полезным, — подхватываю я, — неужели информации от шпионов вам не хватает?

— Шпионы докладывают не мне, а лорду-Пауку, — поморщился шут, — а из того рассказчик… К тому же я всегда мечтал увидеть высшую награду Эрании. Правда, что орел, который принес Алмазную Звезду, был размером с корову?

— Обычный был орел, — я поморщился. Щелчок по носу оказался неожиданно болезненным. Шут четко дал понять, что ничего нового он в Ривертэйне не увидит. Нужно обдумать меры безопасности.

Кроме ордена необычный посыльный передал и грамоту за подписью короля и Архимага, которая аннулировала запрет на пересечение границы. Но я решил игнорировать это приглашение в гости как можно дольше. А то еще втянут в политические разборки между странами и вертись, как хочешь. Нет уж, лучше держаться от монархов подальше.

— Тин, подойди, пожалуйста, — негромко произнес я, сопроводив слова мысленным посылом.

Та как раз завершила очередной тур танца и, извинившись, направилась к нам.

— Тин, мэтр Фолио погостит некоторое время в Ривертэйне. Распорядись, чтобы для него подготовили место в караване.

— Конечно, муж мой, — Тиана присела в реверансе.

— Я еще могу пригласить с собой маэстро Кайна. Они обычно отправляются в Дарсию по весне, с первыми купцами. А нам в дороге веселее будет.

— Еще плюс трое, — сообщаю я супруге. Против музыканта и его учеников я ничего не имею.

— Леди, позвольте выразить вам… — к нам приближается какое–то не совсем трезвое тело.

— Выразите мне. Я передам. — Заступаю ему дорогу. Совсем щенки страх потеряли!

Нет, чувство самосохранения у этого конкретного индивида еще работает — извинился, ушел обратно.

— Ты, никак, ревнуешь? — в насмешке все же проскальзывает удивление.

— Конечно. Жаждущим амурных приключений юнцам стоило бы помнить, что у леди Ривертейна не только красивые глаза, но и муж–волшебник.

— Жутко злой и ревнивый темный маг! — Тин повисла у меня на шее, коснувшись губ легким, дразнящим поцелуем.

Вдруг по нервам ударило близкой вспышкой силы. Покачнулся шут, выдав тираду на неизвестном мне языке, отпрыгнула в сторону Тин, зашипев, словно кошка, и непроизвольно меняя облик. С меня тоже сдуло всю романтическую расслабленность. Сработавшая сигналка — это серьезно.

— Там, — указываю направление и прыгаю на поля пепла. Тин не первый год рядом, сориентируется, что делать.

Примерно сотня шагов в демоническом облике. Заглянуть за грань (я научился все–таки это делать!), оценить обстановку и выйти в реальный мир. Удар в челюсть опрокидывает первого нападающего. Рэйчел тут же бросается ко мне, прижавшись всем телом. Господи, девочка, ну кто же так делает? О, да ее трясет всю! Левой рукой обнимаю ученицу и чуть разворачиваю, прикрывая от нападающих. Кончик посоха, завершив дугу, врезается в висок второго стражника. Этот уже не боец, хоть шлем и выдержал, смягчив удар. Ребра напоминают о себе резкой болью. К черту! Третий, кажется офицер, тянет из ножен меч. Посох описывает в воздухе неполную восьмерку, вгоняя клинок обратно в ножны. Правая кисть у придурка будет работать еще не скоро, если вообще будет.

— Прекратить!!! — никогда бы не подумал, что не слишком–то крупный герцог может так кричать.

Все замирают. Я плотнее прижимаю к себе Рэйчел, укачивая на волнах силы, гася зарождающуюся истерику, а сам пока оцениваю обстановку. Распахнутые "крылья" четко дают понять, что приближаться ко мне пока не стоит. Что у нас вокруг? Тающий след мощной вспышки разрушения, толпа дворян, среди которых один маг. Народ все прибывает. Двое покалеченных бойцов из личной охраны лорда–маршала, еще один без сознания. Три тела в цивильных нарядах корчатся на земле, рядом с ними уже суетятся какие–то люди. Хм, этих я не трогал, наверное, Рэйчел. За спинами собравшихся, в ветвях мелькает алая от гнева аура. Любимая готова в любой момент кинуться в драку. Как она, интересно, умудрилась в платье забраться на дерево?

— Барон, немедленно объясните, что происходит! Почему вы напали на моих людей? — герцог в ярости.

— Это ваши люди напали на мою ученицу. Я лишь защищался, — спокойный тон несколько охлаждает пыл Мунго.

— Кто может мне объяснить, что здесь творится? — раздраженно уточняет сэр Дитрих.

— Эта мерзкая тварь напала на моего сына и его друзей! — толстенький палец какого–то дворянина указывает на Рэйчел.

Вот как? Ну–ну. Несколько человек согласно закивали, кто–то начал объяснять подробности, поднялся гвалт.

— Тихо! — одернул их герцог, — что с ранеными?

Через толпу протискивается Софья и начинает что–то колдовать.

— Я могу посмотреть? — уточняю на всякий случай.

— Нет! — вскидывается еще один аристократ. Видимо, тоже родственник пострадавших.

Так как герцог молчит, игнорирую запрет. Ага, удары явно нанесла Рэйчел. Паршивые, кстати, говоря, удары. Била–то скорее всего клинком силы, но не смогла удержать концентрацию. Впрочем, даже в таком виде удары очень опасны — печень, грудь (сердце не задето, но правое легкое в труху), больше всего повезло парню с полуотрубленной рукой. Он, видимо, был первым. Впрочем, при грамотном и оперативном лечении жить будут. Вытянуть из ран всю энергию хаоса, а дальше передать в руки опытного лекаря. Лучше всего, той же Софьи.

— Что там, мэтресса? Вы можете помочь? — герцог взвинчен и терпением не отличается.

Софья чуть морщится от резкого запаха алкоголя, потом переводит взгляд на дрожащую Рэйчел в порванном платье, снова на тела:

— Нет.

И не произнеся больше ни слова, возвращается к мужу. Я тоже возвращаюсь к ученице и набрасываю ей на плечи плащ.

— Все ко мне в кабинет, — хмуро командует лорд.

После короткого опроса в кабинете остались мы с Рэйчел, все еще дрожащей в моих объятиях, один боец из нападавших, трое дворян и шут. Тай—Мориц поглядывал на карлика довольно неприязненно, но выгнать не пытался.

— Итак, Джекоб, начнем с вас, — лорд навис над столом, упершись кулаками в полированное дерево, — вы видели, что произошло?

— Э… не совсем, ваша светлость, начала мы не видели. Почувствовав магию, мы сразу же поспешили туда, благо совсем рядом были. Увидели девушку, тела, кровь. Граф приказал арестовать убийцу, ну мы и… а потом появился маг.

— Простите, кто приказал арестовать? — голос лорда сделался сухим и колючим.

— Э… граф тай-Офенхейм, — вояка, смутившись, кивнул на толстячка.

— Вы кому служите, сержант? — громыхнул маршал, — мне или графу Офенхейма? Пошел вон отсюда, тупица!!!

Красный как рак вояка, пятясь, покинул кабинет.

— Граф, что можете рассказать вы? — прорвавшееся наружу раздражение вновь спряталось за ширму хороших манер и благородного воспитания.

— Эта тварь убила наших детей! — толстяк сжал кулаки.

— Подробности, граф. Как все происходило. Вы видели?

— Я видел, как они беседовали, потом отошли в сторону. Я отвернулся на некоторое время, но потом услышал крики и увидел, как падают Клар и Эндрю, а эта дикая тварь бьет Дарелла. А потом она что–то сколдовала, была такая резкая черная вспышка.

— Животное, которое бросается на людей должно умертвить! — важно поддержал его сухощавый господин в очень дорогом наряде.

— Вот как? — вмешался я, — значит, хрупкая девушка напала на троих пьяных здоровяков ни с того ни с сего, да?

Подождав, пока идиотизм ситуации дойдет до присутствующих, продолжаю:

— Сдается мне, пьяные юнцы забыли о каких–либо правилах приличия и позволили себе… лишнее. Порванное платье говорит в пользу этой версии. Девушка всего лишь защищалась. Ну а потом позвала помощь.

Рэйчел закивала, подтверждая, что так оно все и было. Впрочем, в этом не сомневались даже потерпевшие.

— В любом случае, простолюдинка поднявшая руку на дворянина…

— Я не простолюдинка! — вскинулась Рэйчел.

— Тише, — обнимаю ее за плечи. — "И кто может это подтвердить? Боюсь, даже если мы найдем твоего отца, он откажется от такого ребенка".

— По закону, простолюдин, поднявший руку на дворянина, да будет повешен! — сухой все гнул свою линию.

Судя по тому, как помрачнел лорд–маршал, крыть ему было нечем.

— Раз уж мы вспомнили о законах… — ситуация начинает меня бесить, — то мы имеем попытку изнасилования. Как опекун этой девушки, я вызываю всех троих на дуэль.

— Они не смогут участвовать в дуэли! Они ранены. — Вступил в спор третий, самый спокойный из компании.

— В таком случае, я вызову вас, господа. А если кто–то из ублюдков выживет, я вызову и его. И прирежу как свинью, можете не сомневаться.

Толстяк побледнел.

— Но закон гласит… — проблеял второй.

— Закон? Хорошо, сеньоры. Вы желаете выдвинуть обвинение против Рэйчел? В таком случае я взываю к суду Райторна.

— Нелепица! К судебным поединкам не прибегали уже много лет!

— Но не отменили, не правда ли? — вкрадчиво интересуюсь я.

В общем, еще полчаса криков, увещеваний, попыток сохранить лицо, и конфликт улажен. Аристократы не настаивают на казни Рэйчел, а я забываю о самих аристократах и их родственничках. Как ни странно, шут за все время не произнес ни слова.

— Мэтр, останьтесь, — голос лорда останавливает меня на пороге. Передав ученицу Тиане, возвращаюсь в кабинет.

Лорд–канцлер отодвигает одну из стенных панелей и достает стеклянную (что уже говорит о стоимости налитого в нее напитка!) бутыль с чем–то янтарным внутри. Шут предвкушающе потирает руки. По привычке рисую "Цветок Ауреола". Взгляд Дитриха из вопрошающего становится понимающе–одобрительным и немного сочувственным. Усмехнувшись, он чуть обмакивает в жидкость один из амулетов. Видно, тоже вариант анализатора. Фолио фыркает и демонстративно складывает руки на груди.

Усевшись в предложенное кресло, аккуратно пробую напиток. Весьма. Крепость порядка сорока–пятидесяти, легкая нотка меда, ощущение чего–то теплого, живого. Одобрительно киваю, смакуя послевкусие.

— Дановская, — с гордостью поясняет герцог, — "Солнце в глубине", если переводить название.

Хм, насколько я слышал, беловолосые своей знаменитой настойкой вообще не торгуют.

— Барон, объясните, мне, пожалуйста, что вы тут устроили? — наконец интересуется мой сюзерен.

Солнышко еще тает где–то в глубине моего организма, поэтому отвечаю я вполне мирно:

— Всего лишь защищал ученицу.

— Напав на моих людей? Пусть они действительно действовали без приказа, но это мои люди.

— Никого ведь не убил, — пожимаю плечами.

— А что это за ужас был в начале? Мэтр, использование темной магии, да еще и такой силы все же… — шут непринужденно развалился в кресле, болтая коротенькими ножками.

— Сигнал об опасности.

— Это?! — Фолио аж подпрыгнул, чудом не расплескав бокал, — Да я атакующие заклятия послабее видел!

— Всего лишь вспышка силы, причем, направленная, в основном, вверх. Зато и заметить я такую могу на очень большом расстоянии. Кстати, сэр Дитрих, проверьте амулеты своих воинов. Подозреваю, они нуждаются в зарядке.

— Все демоны Корзона! Я тоже нуждаюсь в зарядке, — шут сделал изрядный глоток, закашлялся, вытирая слезы.

— Ну да, если рядом есть маги, то их на некоторое время такая вспышка выводит из строя.

— А что–нибудь менее разрушительное вы придумать не могли? — недовольно ворчит тай-Мориц, — Устроили мне тут магическую атаку посреди парка! А как же столь обожаемые вами законы гостеприимства?

— Законы гостеприимства? — голос срывается на шипение, но я беру себя в руки, — Сэр Дитрих, вам ведь известно о моей нелюбви к светским мероприятиям и турнирам в особенности.

Шут кивает. Тай—Мориц застыл в кресле, откинувшись на спинку.

— И, тем не менее, — продолжаю я, — вы настаиваете на моем участии. Вполне верю, что это был даже жест расположения, возможность отличиться. Хотя, скорее, желание посмотреть, на что ваш новый вассал способен. И получивший взятку распорядитель в первом же бою ставит меня против человека с весьма сомнительной репутацией. Уверен, тот получил взятку тоже. Две глупые девчонки придумали отличную шутку, но жизнью–то на арене рискует именно моя супруга! Далее меня пытаются убить еще раз, а под конец три пьяных ублюдка пытаются изнасиловать ученицу. А потом еще и требуют ее казни. О каких законах гостеприимства идет речь?

— Насчет распорядителя уверены? — мрачно уточняет маршал.

— Человек, который рассказывал мне об этом, не врал, но кто именно давал взятку не видел.

— Тай—Пантус или кто–то из его людей! — отмахнулся шут, — можно и кости не раскидывать.

— Распорядителя я спрошу… — с угрозой протянул герцог, — очень внимательно. Но я все же прошу не держать зла на леди Жюстин. Девчонка еще. Молодая, романтичная.

— Две девчонки, — сочувственно улыбаюсь я, — задумка, подозреваю, была общая.

Сэр Дитрих немного расслабляется и снова наполняет бокалы.

— А с этими возомнившими о себе юнцами я разберусь, — обещает герцог.

— Не трудитесь. Завтра мы уезжаем.

— Барон, вы понимаете, как это будет выглядеть со стороны? — после некоторого молчания уточняет тай-Мориц, — начнут ведь говорить о нашей ссоре.

— Пусть. Я знаю, что это не так, вы знаете. Какое нам дело до иллюзий, которыми тешат себя остальные?

Шут беззвучно рассмеялся. Не совсем понял, что его развеселило.

— Да, но сэр Даркин, о вашем конфликте с тай-Офенхеймом знают все. Столь поспешный отъезд будет воспринят как поражение. Знак слабости.

— Отлично. Война — путь обмана. Если враг силен, уклоняйся от него, вызывая гнев и приводя в расстройство, если ты силен — прими смиренный вид, вызывая в нем самомнение.

— Отлично сказано! — восхитился маршал, — это цитата? Откуда?

— Один из древнейших трактатов о воинском искусстве, известный у меня на родине.

— Не найдется ли у вас копии? С удовольствием почитал бы.

— Все здесь, — постучал по себя по лбу, — но я могу переписать для вас с одним условием. В книге излагаются самые, казалось бы, основные принципы, причем, очень кратко и, зачастую, иносказательно. Если бы вы снабдили ее своими примечаниями, комментариями, возможно, примерами… Думаю, вышел бы отличный учебник для молодых офицеров.

— Договорились, — улыбнулся маршал, — не желаете ли партию в альбак перед отъездом? А то чувствую, увижу вас еще не скоро. У меня иногда мелькает мысль объявить кому–нибудь войну, только чтобы вытащить вас из норы. Могли бы навещать чаще.

— Вам нужны надежные границы с Дарсией или еще один придворный бездельник?

— С вами действительно невозможно спорить. Ну так партию? Вы, конечно же, за темных, я помню. Тогда как насчет магического альбака? Мы с шутом против вас.

Первую партию я все–таки выиграл, вторую свел к ничьей, а третью продул подчистую, и никакой аватар не помог. Лорд маршал сопроводил победу сентенцией по поводу того, что как бы силен ты не был, один против всех сражаться не сможешь. Всегда нужны друзья и соратники. На этой поучительной ноте мы и расстались.

День начался с драки. Ник отказался тревожить господина из–за прихотей какого–то пацана, пусть и разодетого, как павлин, за что и получил в ухо. Завязалась потасовка. Николас чуть старше и выше, Ричард лучше подготовлен (хорошее питание, персональные наставники…), но смотреть, чем закончится бой, я не стал. Обрадовав оруженосца новостью о скором отъезде, отправил его собираться и прощаться с родителями. Увидев, в итоге, целую телегу добра и трех слуг только хмыкнул — в замке разберемся, а пока пусть едут.

Вечер преподнес очередной сюрприз, как водится, неприятный. Трактирщик размахивал руками, заглядывал в глаза, лопотал что–то о паломниках, купцах и караванах, а я все думал, что же мне делать. Когда сознание тонет в кровавой пелене, думать сложно — приходится следить, чтобы ярость не вырвалась наружу.

— Дарри, — кто–то аккуратно коснулся локтя, — боги с ней с таверной. Переночуем в поле. Четыре ночи в шатрах спали, и пятую перетерпим. Опять же тишина, свежий воздух, костер.

Пелена схлынула как–то разом. Все же дар целителя это не только способность пользоваться магией.

— А почему бы и нет? — оборачиваюсь к напряженно замершей Софье, — компания у нас вполне подходящая: опытные наемники, знаменитые герои и боевые маги. Оруженосцы пусть привыкают к тяжестям походной жизни, а уж бродячих–то музыкантов ничем не удивить, не так ли, маэстро? "Наш ковер цветочная поляна…".

— Ансер венде — гроссен пинс, — улыбнулся Кайн, — вы знаете эту песню?

— Я ее и переводил на местный, — хмыкаю недовольно.

Вот она людская память: словно туман над рекой — дунул ветер, и нет его.

— А я слышал, автор песни сам Черный Странник…

Софья посмотрела на меня то ли с осуждением, то ли с сочувствием. Да уж, лучше никакая слава, чем такая.

— Это не вы, нет? — шут просто не мог не спросить.

— Легенда о Черном Страннике гораздо старше меня. Однако… — стягиваю силу, формируя некое подобие черного балахона, — одно время мне приходилось путешествовать именно в таком виде. Последствия не слишком удачного эксперимента.

— Кстати, что скажет наше изнеженное придворное шутейшество насчет ночевки под открытым небом? — меняю тему.

— Да почему бы и нет? В кои–то веки почувствовать себя наравне с героями!

— А вот я бы с удовольствием приняла ванну, — пробурчала Рэйчел.

— Будет тебе ванна, — отмахнулась Софья, — только ручей бы найти какой.

— Дальше по дороге–то, за деревней, Клиновкой, значит, речка–то и будет, милостивая госпожа, — залебезил трактирщик, — тут недалече.

— Лучше еды нам в дорогу собери, ошибка природы, — нахмурился я, — Ник, проследи, чтобы тухлятины не подсунул и заплати, сколько нужно.

Развернувшись, покидаю таверну.

— Сэр, но как же? — Недоуменно вопрошает Ричард, выйдя следом, — Вы так просто это и оставите? Рыцарская честь…

Бол резко дергает парня за рукав, что–то яростно нашептывая. Только слуха моего не учел.

— Замолчи, дурень! — старый наемник явно забыл, что перед ним дворянин и вообще будущий герцог, — ты понимаешь, о чем говоришь? Ты знаешь, что ему вот так один раз места не нашлось, так он всех постояльцев вырезал? Этого хочешь, щенок? Крови еще не нанюхался? Да человек, который мне об этом рассказывал, до сих пор, как вспоминает — бледный, словно покойник становится. А ведь тоже не девица юная. Так что не зови Разрушителя до конца мира, как говорится. Целее будешь.

Васкару язык бы вырвать! Наплел, понимаешь. Хотя, чего из себя ангела строить — было всякое. Но Черный Странник это, конечно, сильно.

А речка действительно оказалась неподалеку. Устроились на противоположном от деревни берегу. Слуги сноровисто раскинули шатры, костры запылали, и над поляной поплыл ароматный дымок, обещая скорый ужин.

Малышня (да и шут с музыкантами тоже) раскрыв рот, наблюдали за работой магов. Олаф за пять минут организовал небольшой бассейн, полный чистой, отфильтрованной сквозь песок воды. Тиана нагрела ее, просто опустив руку, а сгустившийся вдруг туман оградил купальню от посторонних взглядов.

— Прошу вас госпожа, — Софья отвесила Рэйчел шутовской поклон, — только держи себя в руках. Если опять заклинания расползутся и вода уйдет, с ведром до речки бегать будешь.

— Какие будут поручения, сэр? — Ричард честно пытался не коситься на облако из которого доносились веселые возгласы и плеск.

— К тебе? Да никаких, — пожал я плечами, — я вообще не понимаю, зачем мне нужен оруженосец.

— А, вы меня проверяете! — после некоторого раздумья "догадался" Ричард, — знаю ли я основные обязанности оруженосца.

— А ты знаешь? Ну, расскажи, зачем ты мне нужен.

— Оруженосец должен всюду следовать за своим господином, — начал Рик

— Скорее минус, чем плюс, — не могу удержаться от комментария.

— Должен ухаживать за конем господина, — Кошмар насмешливо фыркнул.

— Есть более простые способы самоубийства, — поддержал я дайхора.

— Чистить и смазывать доспех, — уже не так уверенно продолжил парень, — следить, чтобы тот не ржавел.

— Кожа и кость, — я оглядел свою бригантину, — тряпочкой протер и порядок.

— Еще носить оружие господина, доливать вино на пирах, выполнять другие поручения! — парень, кажется, готов расплакаться.

— Для вина и прочего слуги есть, — пожимаю плечами, — а оружие? На, держи.

Придерживаю посох, чтобы паренек себе руки не вывихнул.

— Да он что, железный? — возмущается Рик.

— Стальной, — поправляю я, забирая оружие.

— И лентами обмотан, чтоб никто не догадался?

— Точно! — улыбаюсь я.

— Как же вы им сражаетесь? Это же сильнее сэра Йотуна быть нужно!

— На самом деле им и обычный человек действовать может, — поясняет Бол, который, кажется, решил взять над пареньком шефство, — это примерно как с двуручником: работают ноги и спина, руки только направляют удар.

— Вы позволите, мэтр? — с вежливым поклоном приняв посох, Бол действительно продемонстрировал несколько связок.

— Учись, парень, — одобрительно кивнул я.

— Тео, а проверь–ка, как наш новый боец умеет владеть клинком, — предложил я с интересом наблюдавшему за нами рыцарю.

— Достаточно! — через некоторое время останавливаю этот, с позволения сказать, поединок.

— Ну и? — гляжу на опускающего меч рыцаря.

— Что "и"? — удивляется парень, — я победил.

— Теодор, я просил проверить, что он умеет, — киваю на поднимающегося Ричарда, — то, что ты сильнее тринадцатилетнего пацана, я как–то не сомневался. Ладно, пошли ужинать.

Глядя в пламя костра, сытый и умиротворенный, я размышлял о сегодняшней вспышке. Ведь знаю, что все время держать "интегум" вредно, нужно иногда расслабляться, "дышать полной грудью", пропуская через себя потоки силы, скрепляющие этот мир. И все равно раскрываюсь очень редко, хотя сейчас–то сам Бог велел — горы кругом, людей практически и нет, никому не помешаю. Решено — как немного разберусь с делами, оборудую себе место для медитаций в самой глуши, куда даже горные бараны не забредают.

— Эй, малолетка, ну–ка отойди от моего мужа! — в зрачках ярко–зеленых глаз опасно плясало отражение костра.

С удивлением обнаружил, что обнимаю Рэйчел, положившую голову мне на плечо. Задумался, называется.

— Да ладно тебе, Тин! Девочка просто боится, — аура ученицы действительно выглядела не лучшим образом. Видимо, воспоминания нахлынули.

— Вот и пусть боится где–нибудь в сторонке, — недовольно буркнула супруга.

— Ты чего, ревнуешь, что ли?

— Безумно!

Ель за спиной Тин вспыхнула, заставив Мари — ученицу маэстро вскрикнуть от испуга. Рэйчел, прижавшись ко мне еще теснее, злорадно показала демонессе язык. Зря она это! Огонь взметнулся еще выше и, приобретя очертания огненной птицы, спикировал на нас. Ниа завизжала от восторга. Движение рукой (так проще, да и эффектнее) и обгоревшее дерево рассыпается пеплом. Черный смерч догоняет птицу, кружа, увлекая в сторону, сжимая в своих объятиях.

— Дуэль! Дуэль! — хлопает в ладоши Ниа.

— Под щиты, живо! — прикрикнула на нее Софья.

Они здорово наловчились работать с Олафом в паре — четкие структуры мага земли служат основой для изящной и гораздо более энергоемкой вязи тройного щита. Все верно — огонь, воздух и физическая атака. Фолио подключается в общую схему, делясь энергией и позволяя растянуть щит на сгрудившихся рядом воинов. Впрочем, на кончиках пальцев у него дрожит еще какое–то свернутое плетение. Костер слуг достаточно далеко и в защите они не нуждаются — чай, не боевые действия.

Отойдя к краю поляны, сажусь на землю, подогнув ноги по–турецки. Напротив, у самой кромки деревьев, опускается на колени Тин. Над ее головой вновь расправляет крылья огненная птица. Медленно выдыхаю, распуская щиты, расширяя сферу влияния на всю поляну. Прикрываю глаза, чтобы не отвлекаться на окружающее — первый этап создания "питомца" самый сложный. Впрочем, это не мешает мне видеть происходящее, пусть и совершенно особым образом. Процесс закончен и из тени деревьев появляется огромный черный пес. Горские пастушьи собаки отличаются мощным сложением и внушительными размерами. Неудивительно, если вспомнить, что волки, пожалуй, самые безобидные из встречающихся в горах хищников. На самом же деле мой пес это всего лишь сгусток силы, как и птица Тианы. Дуэль фамильяров не предполагает смерти или увечья участников, это состязание на концентрацию, способность тонкого управления силой, своеобразный танец, если хотите.

Рассыпая искры, феникс бросается в атаку. Пес отпрыгивает в сторону. Местные овчарки отличаются не только силой, но и скоростью. Впрочем, ответная атака так же безуспешна. Какое–то время тьма и огонь мечутся по поляне, пытаясь достать друг друга. Несмотря на необычность питомцев, все происходящее вполне укладывается в реалии живой природы. Наряду со способностью удержать облик питомца при любых перемещениях, естественность движений — один из критериев оценки.

Вот феникс зависает в воздухе и начинает бешено махать крыльями, гоня огненную волну. Не знаю, что в подобной ситуации сделала бы обычная собака, но раз уж супруга допускает такие вольности… Пес становится плотнее, напитанный силой, и бросается вперед. Часть энергии он потерял на огненной стене, но остатков вполне хватило, чтобы разорвать птицу на части. Но Тин не любит проигрывать, а потому в очередной раз меняет правила. Вместо того чтобы принять удар, феникс разделяется, пропуская атаку сквозь себя. Скользнув по земле, две огненные плети превращаются в небывалых рыжих карханов.

Пока я выплеском силы гашу огненную волну (пламя, хоть и принявшее странную форму, вполне реально, а ожоги — вещь неприятная) карханов становится четыре. Потом восемь. Кошки полукольцом окружают замершего в боевой стойке пса. Да уж, искусству моей любимой можно только позавидовать — сам я смогу удержать две, максимум три фигуры. Но одну ошибку она все–таки допустила. Увлекшиеся охотой огненные фамильяры находятся сейчас между мной и моим питомцем. Развернувшись, пес в два прыжка пересекает поляну и пытается лизнуть Тиану в нос. Демонесса успевает увернуться, но при этом теряет контроль над выпущенной силой — котята, замерцав, растворяются в воздухе.

Пес удаляется, гордо вскинув голову, и тает в сумраке ночного леса. Я же прыгаю сквозь поля пепла и, подхватив супругу на руки, совершаю то, что не удалось песику. Тин, смешно сморщившись, чихает. С драгоценной ношей на руках возвращаюсь к костру.

Маэстро Кайн, видно, впечатленный увиденным, пытается что–то подобрать на риттоне.

— Я сочиню об этом песню! — обещает он, — Огонь и тьма, схватка и любовь, айе! Это было великолепно, сеньоры!

— А уж как обрадуется лорд Эндрю новому рассказу! — оживилась Мари.

— А уж узнав, что два его кумира теперь живут совсем рядом, твой ненаглядный лорд просто лопнет от счастья, — паренек отстучал на бубне какую–то залихватскую мелодию.

Оказалось, что наш дарсийский сосед по перевалу — лорд Андрэ тай-Валанте большой поклонник Кианской пятерки и всегда очень щедро платит за баллады. Судя по намекам младшего ученика маэстро и, особенно, реакции на них Мари, привечает он музыкантов не только из–за песен. Немного подумав, попросил передать сэру тай-Валанте, что буду счастлив навестить его и познакомиться лично, как только появится свободное время. Надеюсь, сеньор большой поклонник не дурак, и поймет сообщение правильно.

Следующая декада пролетела как один день. Мы осматривали владения, охотились на горного льва (безрезультатно, но все равно весело), исследовали окружающие горы и любовались пейзажами. Вечером танцевали или просто слушали музыку, играли с шутом и Олафом в альбак, просто беседовали за бокалом вина. Визит, кстати, оказался еще и полезным — тай-Роллен указал новую серебряную жилу, а также обещал порекомендовать хорошего мастера–фортификатора для укрепления перевала. Софья, в свою очередь, подлечила Васкара и Карла, а также оставила кучу рекомендаций, выполнять которые Годвер наотрез отказался. Но главное, что их слышала Сафира, а уж она найдет способ повлиять на мужа. Увы, все хорошее рано или поздно заканчивается. Отправились домой Софья с мужем и присоединившийся к ним мэтр Фолио, уехали с караваном бродячие музыканты, отбыли обратно в имение слуги тай-Гиверов (настоящий воин должен уметь все делать сам), Ниа тоже вернулась к учебе, и тысяча мелких вопросов снова требовала моего внимания.

Ниа задумчиво теребила кончик пояса, спрятавшись за углом кузни. Перезвон молотков не мешал, а даже наоборот словно задавал ритм. В голове даже стала рождаться звонкая мелодия. Интересно, когда вернется маэстро Кайн? Вдруг получится уговорить отца нанять его учителем музыки?

Звуки рога и ржание лошадей заставили молоты заинтересованно умолкнуть. Плеск воды, фырканье и на пороге кузни появляется взъерошенный мастер. Ниа, не утерпев, тоже вышла посмотреть.

— Приветствую, маленькая госпожа! — надежды остаться незамеченной развеялись утренним туманом.

Ллойд выглядел усталым, но довольным. Среди воинов гарнизона мелькали чужаки. Много, десятка полтора. Особенно выделялся статный мастер с роскошнейшей черной бородой.

— Леди Ниаминаи, счастлив видеть вас в этот, несомненно, прекрасный день! — Ричард сиял, словно золотая монета. От него пахло лошадиным потом, дорогой и приключениями.

— Ладно, Рик, поболтай пока с подружкой, а я пойду доложу барону, — Ллойд махнул рукой и направился к донжону.

Ниа дернула парня за рукав, вновь прячась за кузницей.

— Привет, вы откуда?

— Мы ездили в Кермонт за мастером Фервисом. Он будет строить укрепления на перевале.

— Везет же вам — дорога, приключения, новые места… А мои каникулы похоронены под грудой продуктов, немытых полов и грязной посуды.

— Наказали? — в голосе зазвучало искреннее сочувствие.

— В том–то и дело, что нет, — девушка вздохнула, — Воспитательный процесс в папином понимании. "Как ты будешь управлять замком, если понятия не имеешь, что в нем происходит?" Вот и тружусь теперь на кухне. По задумке я должна освоить весь процесс и в итоге руководить приготовлением торжественного ужина.

— Да, сочувствую, — Ричард кивнул, — говорят, у главного смотрителя кухни мерзкий нрав и тяжелая рука.

— Не все так плохо, — Ниа лукаво улыбнулась, — леди Тиана приняла папину сентенцию и на свой счет, так что теперь тоже часто наблюдает за работой. А в ее присутствии мастер даже голос на меня повысить боится. Знаешь, что слуги считают ее самой опасной из господ?

— На последнем месте, наверное, ты?

— Меня там вообще нет. На последнем месте отец.

Парень присвистнул.

— Я боюсь спросить, что такого натворила Рэйчел, если Старик считается самым безобидным! Вспомнить хотя бы урок по ядам.

Перед мысленным взором снова всплыла та сцена. Все–таки хорошо, что Ниа при этом не было.

… Скорчившееся на полу тело, судорожно пытающее вдохнуть, пальцы, скребущие по камням пола, стремительно бледнеющее лицо, перепачканное кровью… с ужасом наблюдающие за происходящим слуги и домочадцы. И барон, с каменным лицом описывающий симптомы отравления вытяжкой из корня вагры. Лишь в последний момент, когда Рэйчел уже практически затихла, в руку ей лег маленький флакон.

— На самом деле, некоторая польза от этого все же была, — Рэйчел появилась из–за угла, задумчиво жуя пирожок, — Пока я думала, как отомстить, прочитала все, что нашла по ядам, включая самые экзотические.

— Ты вправду собираешься отравить отца? — помрачнела Ниа.

— Зачем? Это бесполезно. Да и мне бы ничего не было, если бы я не вела себя как последняя дура. Вообще–то я хотела отравить тебя, но потом передумала.

— Спасибо, — Ниа сглотнула.

— Так говоришь, словно тебе такое обучение нравится, — покосился Ричард на ученицу, — Даже меня проняло, хотя я, конечно, узнал много нового, включая способы первой помощи.

— Дурачок. Знаешь, за что я получила нагоняй? Не за то, что пренебрегаю проверкой пищи и даже не за то, что не смогла помочь себе, используя силу. Главная ошибка была в том, что я все–таки выпила противоядие.

— А что ты должна была делать? — возмутилась Ниа.

— Уж точно не брать непонятно что от человека, который меня только что отравил! В этом и был главный урок. Такие как мы не могут доверять никому. Увы, я его, видимо, никогда не усвою.

— Это ужасно! — негодующе воскликнула девочка, — так же невозможно жить!

— Магом быть не просто, — криво улыбнулась Рэйчел, — а уж темным магом в особенности.

— Если ты вся такая одинокая и недоверчивая, — лукаво сверкнули синие глаза, — для кого ты так нарядилась?

Ричард, на самом деле, ничего такого не заметил — похожее платье Рэйчел носила и месяц назад и раньше, но разумно промолчал.

— Ни для кого, — судя по румянцу, Ниа все же права, — и вообще у меня сейчас должен быть урок.

— Спорим, даже не заметит? — Ниа опять поняла что–то парню недоступное, — А вот если заметит леди… будешь как Ильза до конца жизни в платок кутаться.

— Ильза — склочная дура! — фыркнула Рэйчел, — и вообще, тебе не пора возвращаться к твоим тарелкам?

Ниаминаи тяжко вздохнула.

— Ладно, не переживай, — подбодрила ее магесса, — там Жанна пирожков напекла. Уж тебе–то она разрешит взять парочку.

— Странно, что она разрешила тебе, — огромная повариха ученицу мага откровенно не любила.

— Ты думаешь, я спрашивала? — у наставника Рэйчел, увы, перенимала не только полезные навыки.

— Ладно, Ниа, не переживай, — Ричард решил утешить даму сердца, — давай будем играть будто я рыцарь, который спасет тебя из ужасного плена! А ты потом окажешься заколдованной принцессой, как в балладах.

— В балладах обычно принцесса влюбляется в обычного бродягу, а он оказывается принцем или даже королем далекой страны!

— А вот и нет!

— А вот и да! Пойдем, у папы спросим.

— О, я с вами! — Рэйчел еле сдерживала смех, — мне тоже интересно, как он это прокомментирует.

— Ой, Темьен, здравствуй! Сегодня еще не виделись! — Ниа кивнула сидящему на посту воину, — ты чего делаешь?

— Читаю, — вздохнул тот, — вот у Ника книжку попросил, думаю экзамен сдать к концу лета.

— А сам Ник где? — вопрос заставил Ричарда помрачнеть. Между мальчишками тлела вражда, периодически прорывающаяся драками.

— Так он в Горелую ускакал, маленькая леди, еще вчера. Там же пришлые появились. Просят, вроде как, под свою руку принять. А где ж их еще селить? Вот Николас и рванул к дяде, пару слов от барона передать.

— Отец наверху?

— Мимо меня не проходил, — пожал плечами боец.

Учитывая способность мага к телепортам, это не говорило ни о чем. Но барон действительно нашелся в кабинете, где что–то увлеченно писал.

— Пап, можно задать тебе вопрос?

— Конечно, — маг отодвинул чернильницу в сторону.

— Мы тут поспорили. Ричард говорит, что в балладах рыцарь спасает простолюдинку, а она потом оказывается принцессой, а я говорю, что все наоборот — принцесса влюбляется в бродягу и убегает с ним, а потом оказывается, что он принц. Вот скажи, так бывает?

— И так бывает, и так, — серьезно кивнул барон.

— Глупости, наставник! — не выдержала Рэйчел, — это же всего лишь баллады! Чтобы простолюдинка внезапно оказалась принцессой…

— Почему бы и нет? Вот представим, что какой–нибудь удачливый вождь объединил все горские племена и захватил, скажем, Дарсию. Он становится королем, а его боевая подруга — королевой. Или находится какой–нибудь спятивший дед из угасшего рода и женщина внезапно оказывается его давно потерянной дочерью. А если кто–то желает этот факт оспорить — добро пожаловать на плаху. Герольды запишут в хроники, менестрели сложат баллады и через два–три десятка лет уже никто и не вспомнит, что у трона вовсе не дворянка, а дочь козопаса.

— А другой вариант? — Ниа уже подозревала, что на историю из баллад он тоже похож не будет.

— Берем все того же удачливого вождя. Захватив Дарсию, он, понятное дело, всех рыцарей вырезать не будет. Это неразумно. Но власть держится не только на силе оружия, но и на традициях. И вот наш герой берет в жены дочь погибшего короля, что придает его власти некоторую законность и успокаивает часть недовольных. В конце концов, наследники несут в себе часть крови прежней династии. Я ответил на ваш вопрос?

— А в реальности что–нибудь подобное было?

— Не совсем так, как я описывал, но было. Лет пятьдесят назад при захвате Фрайта. Кстати, Ниа, где находится Фрайт?

— Юго–западная часть баронств, — отрапортовала девочка, вытянувшись, — соседей перечислить?

— Ладно, верю, что знаешь.

— Так что там было–то? — Ричард поспешил вернуться к рассказу, пока его тоже чего–нибудь не спросили.

— Да ничего хорошего, — отмахнулся маг, — "принцесса" умерла родами. Но наследники правят до сих пор, а менестрели поют о великой любви и спасении прекрасной девы от тирана–отца.

— А на самом деле? — тон отца Ниаминаи не понравился.

— Тебе лучше не знать, — мрачно посмотрел на нее барон, и переключился на другую тему: — Ричард, завтра с мастером Фервисом едем на перевал. Я надеюсь, ты достаточно благоразумный парень, чтобы не упустить такой шанс изучит фортификацию в условиях горной местности?

— Рэйчел, прости, занятия придется отложить на пару дней. Лэм уже подготовил железо?

— Завтра будет готово.

— Это хорошо. В принципе, основные действия ты знаешь. Можешь попробовать создать клинок самостоятельно. Не один, конечно, а сколько успеешь. Я потом проверю.

— Спасибо, наставник! Я сделаю все, как вы учили!

— Тогда все. Ниа — работать, Ричард, отдыхай с дороги, Рэйчел иди, повторяй рецептуру и узоры. И да, красивое платье, но завтра надень что–нибудь попроще.

Мягкие прикосновения теплой ладошки, что–то влажное. Чуть сфокусировав зрение, натыкаюсь на испуганный взгляд безумно родных зеленых глаз. Я дома, это радует. Последние несколько дней вспомнить не получается — лишь калейдоскоп цветных осколков.

— Вам следовало бы думать о беременной жене, муж мой, — Тин аккуратными движениями продолжает смывать кровь, — исчезаете почти на декаду, никому ничего не сказав, а потом дайхор сбрасывает ваше окровавленное тело посреди двора.

— Извини, моя радость, — запекшиеся губы шевелятся с трудом, — у меня свои обязательства перед этим миром. В этот раз меня даже не спросили, хочу ли я помогать.

Ладошка на секунду замирает.

— Нет, не твои родичи, — угадываю ее тайный страх.

— А кто же? — рука продолжает движение.

— Шаманы. В том месте, которое они называют "сердце пустыни". Поклоняются, кстати говоря, богу–разрушителю. Меня попросту выдернуло ритуалом прямо с заставы. Сильные ребята, пришлось повозиться. Ладно, не будем об этом. Что произошло за время моего отсутствия?

— Вы уверены, что готовы слушать?

— Конечно. Только прикажи принести поесть, и побольше. И мою особую аптечку из кабинета. А сама рассказывай.

— Бьянка, бегом на кухню. Руди, по поводу аптечки спроси у Ника, сама не лезь.

Сдвоенное: "Да, леди" и хлопок двери.

— Все спокойно, мой тан. Несколько кандидатов хотят сдать экзамен и получить плащ — Годвер не хочет проводить церемонию без вас. С новобранцами он разберется. Переселенцами занимаются Карл и Ник. Ричард и Тео на перевале. Ниа на кухне. Из–за вашего отсутствия пришлось пропустить прием у тай-Шергана. Рэйчел уже третий день лежит без сознания.

— Я с ума сойду когда–нибудь с такой ученицей! Во что она опять вляпалась? — из горла вырывается тихое рычание.

— Не надо! — мягко, но настойчиво меня укладывают обратно, — Не наказывай ее, пожалуйста. Она только хотела узнать, что с тобой.

— Сейчас лежит без сознания, дышит, но привести в себя не получается? Зрачки движутся, кожа холодная, словно у покойника, но пульс нормальный?

Тин кивает. Немного успокаиваюсь — читал я о подобном, это не смертельно. Сначала нужно привести в порядок себя. Сметаю с тарелок все, что приносят, перемежая с эликсирами. Проверяю дайхора — тут все в порядке. Кошмару тоже сейчас нужен только отдых и усиленное питание. Понежиться в горячей ванной, окончательно приходя в себя, плюс полчаса на медитацию и можно идти спасать непутевую ученицу.

Осмотрев выломанную защелку, аккуратно вхожу в комнату. Испорченная мебель явно указывает на бесконтрольный выплеск силы. На полу следы простейшего защитного контура, часть свечей упала. Глупо. В данном случае он бесполезен. Опять полезла, сама не зная куда. А ведь поставь она простейшую "лампаду", которой пользуются новички, уходя в глубокую медитацию, эффект мог быть не столь печальным. А на чистой силе сработать не получилось. Странно, что вообще хватило.

Ах вот оно что! Сокрушенно качаю головой, рассматривая груду одежды, что когда–то принадлежала личной служанке Рэйчел. Полное поглощение, когда от человека остается лишь горстка праха. Присутствие посторонних при ритуале — грубейшее нарушение, но в данном случае это спасло ученице жизнь.

Теперь заняться девушкой. Хм, кто–то ведь перенес ее на кровать. Возможно, неудачливая служанка. Место, где застряла ученица, ан-Тори называл "силки Хаоса". На самом деле, это нечто среднее между ловушкой и предохранительным барьером. Собственно, это та же Грань, только не Поля Пепла, а словно бы изнаночная сторона. Сложно объяснить то, что и сам до конца не понимаешь, только чувствуешь.

Руку на грудь, туда где замерла черная звездочка, слить энергии, нырнуть вглубь, растворяя нити хаоса в собственном огне. Резким толчком заставить источник ожить, и увидеть его отражение в распахнутых черных глазах. А вот поцелуй был неожиданным, страстным и долгим.

— Есть и более простые способы передачи энергии, — пытаюсь скрыть за насмешкой смущение.

— Этот приятнее, — на губах появляется счастливая улыбка, — вы не представляете, как приятно снова чувствовать себя живой! Чувствовать запахи, различать цвета, ощущать собственное тело! Там только серость и холод. Еще один поцелуй, мэтр? Ну пожалуйста!

Почему бы и нет? Энергия девушке нужна, а этот способ действительно весьма приятен.

Рэйчел довольно быстро пришла в себя. Только на какое–то время сменила строгие сдержанные цвета платьев на яркие юбки и шали, да полюбила гулять, мечтательно созерцая летнее разноцветье, словно пытаясь впитать в себя как можно больше красок. Это тоже пройдет со временем, а седую прядь, оставшуюся после эксперимента, можно и закрасить.

Осенью подошел к концу контракт "красных волков" и я был польщен, когда бойцы, вслед за командиром, пожелали принести мне личную присягу. Ушли только трое, по разным причинам. Сейчас дружина состоит как бы из трех уровней: новички, дружинники получившие плащ (канстер, броню и все прочее) и "черные клинки" — лучшие из лучших, чье оружие я зачаровал лично. Получить хотя бы плащ непросто — зачет по физической подготовке и фехтованию, обязательное умение читать–писать и непременное собеседование. Но, несмотря на это, гарнизон пополняется кандидатами.

В тренировках дружины, хозяйственных заботах и обучении трех подростков проходит лето. Ниа, организует свой "зачетный" ужин, конечно же, блестяще. Еще одна хорошая новость — вернулась Тень, да не одна, а с черным мохнатым недоразумением на крепеньких коротких лапках. Щенка волчица сама отдала Рэйчел. Я не возражал — девочке пора научиться заботиться хоть о ком–то, тем более что без служанки следить за маленьким стихийным бедствием весьма непросто. Апофеозом безумия стала подготовка к ежегодной Большой Ярмарке и празднику урожая, но (Боги, спасибо за Карла!) справились и с этим.

Беременность сказывается на любимой не лучшим образом. Я понимаю — нервничает, ее первые роды как–никак, но в случае с огненным демоном это приобретает воистину пугающие формы. Во время какой–то нелепой истерики (очередной раз отказался участвовать в спарринге, что ли?) сожгла свой любимый трон. А сколько в свое время мозгов проела и мне и мастеру, пока не добилась идеального соответствия своим фантазиям! В запале пообещал организовать ей вместо нового трона железную клетку — и дешевле и практичнее и не испортит. Поссорились, три дня не разговаривали. Потом помирились, конечно. Я ведь все равно люблю эту сумасшедшую девчонку и того, что растет внутри нее. Правда, недавно поймал себя на том, что все больше времени провожу на перевале, помогая заготавливать каменные блоки и следя за строительством. И причиной тому не только необходимость успеть до наступления холодов.

Конечно же, не забывает Тин и о светской жизни, участвуя в малых "домашних" мероприятиях кианских дворян, навещая соседей (лорд Эндрю оказался действительно весьма приятным молодым человеком) и, конечно же, леди Жюстин. Естественно, я сопровождаю супругу повсюду. Нужно будет расспросить Ричарда, да и отправить Тиану на курорты южного Суранга, а то она уже сейчас жалуется на холод. А может быть, и самому с ней махнуть? Тепло, море, солнце… Заодно и Рик с родителями увидится. Вот только с наиболее важными делами разберусь. И нужно найти время все–таки доделать себе персональный клинок. Не ту жалкую штамповку, которую освоила Рэйчел, а меч действительно достойный лорда разрушения, над узорами которого я бьюсь уже более полугода. А еще…

Задумчиво верчу в пальцах короткую арбалетную стрелу. Странное какое–то покушение. Исполнитель покончил с собой сразу же — раз. Канстер в качестве орудия убийства — два. Яд, который я так и не смог опознать — три. Место покушения — какой–то неприметный постоялый двор в дне пути от столицы — четыре. Ладно, место покушения еще как–то объяснить можно: заметили нас на отдыхе, просчитали примерный маршрут или следили от Золотого Берега, а вот все остальное… Нет, знаю я одну любительницу экзотических ядов, чья гвардия вооружена канстерами, но с баронессой Хольца мы не пересекались в интересах уже много лет. Или пересекались, но неявно? Тут нужно все хорошенько обдумать, посоветоваться с Тин, Карлом и остальными. Смущает еще и то, что наконечник очень уж нехарактерный и явно заговоренный.

Смутное ощущение, что кто–то пытается работать "под Хольца". Опять же, зачем? Вскочив, принялся мерить кабинет шагами — так легче думается. При любом покушении в голове сразу всплывает имя тай-Пантусов, благо не раз уже пытались. Но чтобы сработать так, нужно знать леди Тарину достаточно хорошо, а тут сэр Грегор, вроде как, и не замечен. Или это все совпадение (канстеры, хоть и редкая игрушка, но есть не только у меня и Хольцев) и мои домыслы? Пытаясь успокоить мысли, застываю на месте, кончиками пальцев проводя по холодной стали одного из висящих на стене мечей. Нет, не "одного из" — шедевра моей коллекции. Пожалуй, даже, шедевра в первом значении этого слова. Моего экзамена на Мастера, моего творения, моего Меча. До сих пор не могу налюбоваться, в голову лезут строки древней касыды мечу. Насчет "тонок и длинен" — неправда, но по–своему изящен. Форма довольно своеобразна, в силу особенности нанесенных узоров и выглядит зловеще еще и за счет цвета (черный, конечно же, черный!).

Долго думал, какое дать имя клинку, но потом задушил собственную романтичность, отдающую пафосом, и оставил просто меч. Всего лишь кусок железа для выпускания кишков противнику. Пусть и шедевр с точки зрения артефакторики, без лишней скромности. Жаль, не удалось вплести сюда одну интересную задумку на стыке магии крови и разрушения, но лучшее, как говорится, враг хорошего. Попробую в другой раз.

Собственно, доработкой плетений я весь отдых и занимался. Золотой Берег — излюбленное место отдыха литийских аристократов мне понравился своей умиротворенностью и неспешностью, но вот яркое солнце все еще вызывает дискомфорт. Так что пока моя возлюбленная загорала, я трудился в тиши кабинета, а вечерние приемы уже посещали вместе. Но в следующий раз отправлю Тиану одну. А то мало того, что отдых не в удовольствие, так еще и пока нас не было, рабы на руднике устроили мятеж. Годвер и Карс сработали четко, да и дружинники показали, что не зря получают свои деньги, но вот двенадцать парней уже не вернешь. Пусть это и были всего лишь новобранцы, но все равно жалко.

Размышления прервал стук в дверь.

— Мэтр, там какая–то женщина, требует встречи с вами, — ученик у Йохана пока несколько бестолковый, но старательный, — точнее, она хотела видеть хозяйку, но я не решился беспокоить леди.

— Проводи сеньору сюда, — быстренько прибираю на столе, пряча магические расчеты и часть документов.

— Приветствую, сеньора… — встаю навстречу гостье.

— Что привело вас ко мне? — паузу дама проигнорировала. Ладно, пока обойдемся без имени.

— Не к вам. В этом доме нужна моя помощь.

Медленно обхожу гостью, рассматривая со всех сторон. Немолодая, но статная и еще довольно красивая. Так, наверное, будет выглядеть Софья лет через десять–пятнадцать. Волосы каштановые, без следа седины и я уверен, что это не краска. Амулет на шее проясняет ситуацию, но мне достаточно и запаха корицы, от которого хочется чихать. Нет, не сама богиня — посвященная, и из особо приближенных. Как бы не аватар или "сосуд бога" как их тут называют. Впрочем, в тонкости взаимоотношений местных богов и их служителей я не лез особо — других проблем хватает.

— Почтенная дейта умеет принимать роды? — использую полузабытое обращение к жреческой касте.

— Я служительница богини плодородия и материнства, — таким тоном объясняют что–то маленьким детям. Очень глупым детям, — да, я умею принимать роды.

Беспокойство за любимую, с каждым месяцем все туже сжимавшее сердце, поежилось под робким лучиком надежды.

— Даже у демонов?

Ага, мне таки удалось поколебать ее самоуверенность! Ответ следует после некоторой паузы:

— Если богиня привела меня сюда, значит, я справлюсь.

Надежда терзала сердце пополам со страхом.

— В долине нет храма Матери. Если все пройдет хорошо — вы станете его настоятельницей.

— Как пожелает богиня. Решать это не в вашей власти.

— Но в моей власти отблагодарить ее, построив дом, в котором богине будет уютно.

Женщина задумчиво кивнула. Я почти уверен, что Кайтана не откажется от подарка, но привычка не доверять богам все еще не дает расслабиться окончательно.

Мэтресса Тамина (дейта соизволила–таки назвать имя) легко вписалась в размеренную жизнь замка. Неприязненное отношение к мужчинам (или только ко мне?) компенсировалось поистине материнской заботой при общении с детьми и женщинами. Но большая часть ее внутреннего света доставалась именно Тин, и за это я готов был простить многое. Правда, будь ее воля, служительница вовсе запретила бы мне видеться с женой, но тут уж я уперся. Как бы ни была неприятна для дейты моя аура, будущему ребенку (моему ребенку!) она не повредит, а значит, я сколько угодно могу разговаривать с сыном и слушать, как он толкается там, внутри.

В день родов меня выгнали из спальни и вообще с этажа, так что я метался по кабинету, под сочувственными взглядами своих офицеров. Тео сбежал на перевал, якобы с инспекцией, да и черт с ним — пусть сам разбирается в своих чувствах. Карл, подчеркнуто вежлив, но вот утешитель из него… Сафира помогает наверху. Правда, Васкар, Карстен и Бол стараются за семерых. Они–то не слышат того, что происходит в спальне! А вот я не могу не прислушиваться, и хоть мало что понимаю, но все равно нервничаю. Вино, которое пытался влить в меня Бол, не действует совершенно.

Крик младенца услышали все, и, переглянувшись, ломанулись к выходу. Столкнувшись с Годвером плечами, попросту вынесли косяк. Сафира, как раз выходящая из дверей спальни, попыталась преградить мне дорогу — тщетно. Не сбавляя скорости, проскальзываю под рукой и врываюсь в комнату. Краем взгляда отмечаю Тамину в углу, возле столика, но внимание сейчас приковано к бледному лицу в ореоле рассыпавшихся по подушкам темно–рыжих волос. Упасть рядом на колени, заглянуть в глаза.

— Как ты, сердце мое?

— Все хорошо. Устала немного.

Не просто устала. Лицо изможденное, бледное, но умиротворенно–счастливое. В ауре какая–то дикая буря, но, видимо, так и нужно, раз ни роженица, ни акушерка не проявляют волнения. Сердце вдруг заполняет какая–то беспредельная нежность, и я не знаю, как ее выразить, просто не в силах оторвать взгляд от любимой, утопая в ее глазах.

— Барон, мэтр, да придите же вы в себя! Вам нельзя здесь находиться! — Сафира в гневе и пытается оттащить меня от кровати. Годвер, Бол и даже Карл маячат на пороге, не решаясь войти.

— Вот, посмотрите на сына. С ним все в порядке, здоровый и крепкий малыш, — Тамина демонстрирует мне некий сверток, правда издалека, — и покиньте, наконец, комнату!

Ладно–ладно, не нужно на меня так смотреть, уже ухожу.

— Все прошло хорошо, — Сафира с нами в кабинете, все еще поглядывает недовольно, но где–то в глубине ауры понимание и одобрение, — роды были на удивление легкими, ребенок здоров. Леди тоже ничего не угрожает и через пару дней она будет в полном порядке.

— Спасибо, моя богиня, — склонив голову, тихо произношу я, обращаясь к Кайтане, — ты получишь такой храм, какой сама пожелаешь.

— Гхм, ваша светлость, осмелюсь напомнить, что казна баронства…

— Карл, да помолчи ты! — Годвер укоризненно смотрит на кастеляна, — не сейчас. У нас праздник! Вина сюда! Где этот оруженосец, разорви его демоны?

— Ваша светлость, я отказываюсь так работать! — Карл навис над столом с бумагами, — Как я могу планировать бюджет, если на вопрос о стоимости строительства храма зодчий только пожимает плечами и молчит?

— Кстати о храме, сэр, — подал голос Карстен, — я раньше не обращался, но раз уж такое дело… Райторну храм бы тоже это… ребята ворчат, что не дело это, когда и помолиться–то негде.

— Нет! Нет, нет и нет! — бумаги разлетелись веером. Ни разу не видел педанта–кастеляна в таком состоянии — Наших доходов с пошлин, рудника, мостовых и мельницы хватает только на жалование гарнизону и мелкий ремонт замка. Я до сих пор не понимаю, на что строится застава в Майрском ущелье. Туда уже вложено больше, чем мы заработаем в ближайшие пять лет!

— Вы преувеличиваете, Карл, — спокойно заметил я, — Население баронства растет и богатеет. Со следующего года мы начнем собирать налоги, так что про пять лет это вы зря.

— И все равно я не понимаю, как мне работать если я не то, что расходы, даже доходы спланировать не могу! Сэр, я не знаю, где вы откопали волшебный горшочек с золотом, и как долго будет продолжаться эта сказка, но умоляю вас умерить расходы! И уж точно не затевать никаких новых проектов пока не завершим эти. Тем более что цены на серебро падают и наши доходы тоже.

— Хорошо. Мост к Нахтериву мы все–таки достроим, но ремонт дорог, так и быть, отложим. Разрешаю поднять плату за проезд на одну десятую.

— Хотя бы на четверть!

— На четверть ее можно поднять, если бы мы дороги в нормальный вид привели! — парировал я, — Что там с ценами на серебро?

— Цены падают, — хмуро ответил кастелян, — Ходят слухи… впрочем, уже не слухи, что это дело рук тай-Пантуса. Его люди скидывают серебро по небывало низким ценам.

— У них новые рудники?

— Нет, — покачал головой Карл, — говорят, что тай-Пантусы даже теряют на этом деньги, купая чужие запасы и продавая по более низкой цене.

— Глупость какая–то, — фыркнул Васкар.

— Это не глупость, это атака. И, подозреваю, атака непосредственно на нас.

— Как много наш противник на этом теряет? — подобрался я.

— Род тай-Пантусов богатеет не серебром. Думаю, они могут позволить себе подобные траты.

— Что ж, если нам объявили войну — будем сражаться. Карл, переговори с Санчесом, когда он в очередной раз появится. Серебряные рудники есть не только у нас, недовольных ситуацией должно быть много. Проследите, чтобы все они узнали имя виновника и попробуйте договориться о совместных действиях. А для начала, прекратите продавать серебро. Попробуем создать дефицит, да и в любом случае, по такой низкой цене продавать металл нет смысла.

Жестом останавливаю готового возразить кастеляна и продолжаю:

— Далее, для самих тай-Пантусов расходы на эту операцию должны возрасти. Васкар, найди людей, и лучше не через гильдию. Несколько нападений на обозы, рудники и все такое. Чем больше на этом будет терять противник, тем скорее откажется от задумки. Только очень аккуратно — полномасштабная война нам не нужна. В идеале, мое имя не должно вообще всплыть в этой истории.

Карл, к тебе и Санчесу будет еще одно задание: продумайте, как, не привлекая внимания, продать большое количество драгоценных камней. В идеале, опять же, через подставных людей и не только на территории Литии, чтобы не обрушить рынок. Подключи если нужно контрабандистов. Мы им жизнь в свое время сохранили, вот пусть и отрабатывают.

— Горшочек оказался вовсе не с золотом… — протянул Карс, — мэтр, признайтесь, вы нашли где–то в горах рудник? Теперь–то ваши исчезновения становятся понятными.

— Ага, под покровом мрака тихонько ковыряю киркой землю, чтобы никто не услышал, — рассмеялся я, — Карстен, не говори глупостей.

— Ну, вдруг вы все–таки наковыряете на храм Райторну?

— Увы, сотник, увы. Предлагаю сделать следующее: храмом займетесь вы сами. Не подарок сюзерена, как храм Матери, а инициатива снизу. Найдите служителя, достойного стать настоятелем, архитектора, который этим займется, начните собирать деньги. В конце концов, храм нужен нам не завтра. А там, глядишь, налоги пойдут, свободные средства появятся, и я внесу некоторое пожертвование. В общем, разрешение у вас есть, а дальше решайте самостоятельно.

— Ваша светлость, деньги на храм Матери нужны уже сейчас, — Карл все не успокоится.

— Я оформлю заем в банке Старка до конца декады, — кивнул я, — рассчитаемся с продажи камней. А сейчас прошу меня извинить: у меня занятия. Карл, вечером сядем, обсудим еще праздник Наречения Имени, как раз и леди Тиана освободится.

Организация праздника оказалась делом весьма непростым. Начать хотя бы со списка приглашенных: Софья, Олаф, Мэт — без вариантов; Отто все–таки сосед; Про тай-Морица и упоминать нечего, а значит, нужно пригласить и тай-Гиверов; Сэр шпион тоже вроде как не чужой человек, а значит, и Жан—Жак и леди Маргарита и еще несколько знакомцев по Киану. И все ведь со слугами. Где разместить такую кучу народа? А еще нужно подготовить пир, продумать развлечения и еще кучу разных нюансов.

Но в итоге мы справились. Праздник прошел в достаточно теплой, почти семейной обстановке. Сэр Дитрих подарил дописанную им книгу по воинскому искусству, от тай-Гиверов приехала только леди Анна, ставшая душой этого праздника. Остальные надарили еще кучу разных вещей. Эрцеля я уговорил остаться подольше и дать Ричарду несколько уроков джигитовки и конного боя. Это по земле тай-Дорум передвигается с тросточкой, а в седле по–прежнему творит чудеса. Заодно и обговорили с ним некоторые чисто политические моменты.

Так как рыцарей среди приглашенных было немного, в турнире (сын ведь родился! традиция такая) принимали участие и бойцы дружины, а также охранники гостей. Среди рыцарей вне конкуренции оказался Мэт, а среди отрядов верх взяли бойцы Ривертэйна. Кстати, надо будет сделать подобные состязания среди десятков постоянными — хороший стимул к совершенствованию. В честь рождения сына, посадил во дворе еще недостроенного храма молодой дуб. Вообще–то я хотел это сделать тихо и без церемоний, но не вышло.

Сына назвали Александром. Для местных это имя звучит, может быть, не очень привычно, но мне нравится, а Тин вообще хотела назвать его на манер рахуден: Да–ми–та… Ди–та.. ми–на… в общем, порядочный человек такое и не выговорит. В результате, Тиана сдалась, только уточнив напоследок, что же это имя значит.

Как я пережил полгода сплошной нервотрепки, недосыпаний, ночных криков и мокрых пеленок, не понимаю до сих пор. Преувеличиваю, конечно, но действительно было очень нелегко. Тиана кормила ребенка сама, не доверяя человеческим женщинам и, конечно же, я не мог свалить на любимую все заботы о сыне — помогал в меру сил. Зато после того, как Александр немного подрос, и его стало возможно оставлять с няней, моя леди окунулась в светскую жизнь с головой. Я уже думал купить в столице домик и создать там еще один "якорь" как в Киане, чтобы не тратить время на дорогу. Я, конечно, от светских мероприятий уклонялся, как мог, но некоторые из них пропустить попросту невозможно. Например, большой королевский совет и традиционный бал по этому поводу.

— Милый, я вижу впереди чету тай-Финнел, — Тин легонько сжала мой локоть, — мы обязательно должны их поприветствовать. Пожалуйста, не забудь поздравить графа с королевской наградой.

Конечно не забуду. И мы раскланиваемся с графом, произнеся пару пустых вежливых фраз, а потом спешим еще к кому–то, снова поклоны, череда лиц.

— О, тай-Кеваль! Знаешь, Дарри, ты обязательно должен поинтересоваться здоровьем Дормунда. Я слышала, наш мальчик пострадал на охоте. Есть подозрение, что это не было случайностью, и барон вовсе не горит желанием передать племяннику власть по достижении совершеннолетия.

Вот как? Нехорошо обижать сироту. Обязательно поинтересуюсь, и даже пообещаю приехать, поохотится вместе. Надеюсь, барон все поймет правильно и не будет больше делать глупостей. Позже еще нужно будет найти родителей Вилли, узнать, как прошла инициация, поговорить с сэром Годфридом. А вот с предполагаемым обручением Хельги разбирайся сама, мое отношение к подобным вопросам ты знаешь.

— Мой тан, вы ведь поддержите на завтрашнем заседании предложение тай-Жерби?

— С чего бы? И не подумаю.

— Дарри, я понимаю, что ты враждуешь с тай-Пантусами, но это не должно мешать…

— При чем здесь это? — прерываю супругу, — Я не враждую с Грегором тай-Пантусом, это он враждует со мной. И в любом случае я не поддержу тай-Жерби, потому что данное мероприятие принесет больше проблем, чем прибылей. И даже если все выгорит, основную выгоду получит именно тай-Жерби.

— Любимый, но я уже обещала тай-Шергану, что мы поддержим его в этом вопросе. И я буду выглядеть очень некрасиво, если…

— Что ж, возможно, это научит тебя не давать опрометчивых обещаний, — интриги Тин и особенно манера решать за меня начинают злить.

— Милый, ну пожалуйста! Тай—Жерби известен как человек, который не забывает друзей, да и с Шерганом портить отношения вовсе ни к чему.

— Я сказал: "Нет"! Разговор окончен.

— Как скажете, муж мой. Может быть, потанцуем?

Это можно, хоть и не слишком люблю танцы. По мне так лучшая фратта — поединок с Тин. Наверное, именно поэтому наставник благородных манер, нанятый для Рика, сбежал так скоро. Не привык, что танец вполне может закончиться звоном стали, а то и вспышками магии. Впрочем, пару раз я должен пройти круг с супругой хотя бы ради приличий, а потом пусть развлекается сама.

После второй фуэты меня отвлек тай-Шерган. Тиана, извинившись, удалилась, чтобы не мешать (ее подобный поворот, кажется, только обрадовал), а к нам присоединилась неразлучная парочка — Портос с Арамисом. В смысле Отто тай-Траген и Ульрик тай-Фрейр.

— Сэр Даркин, у меня к вам некоторое дело, — начал тай-Шерган в своей надменно–покровительственной манере, — сэр Грегор тай-Пантус просил довести до вашего сведения, что готов остановить некие действия, которые молва уже называет "Серебряной войной", если вы в свою очередь прекратите атаки на его караваны и рудники.

— Не понимаю, о каких атаках речь.

— Барон, полно вам! Мы ведь взрослые люди…

— Войну начал не я. Не мне ее и прекращать.

— И все же, что мне передать сэру Грегору?

— Если цены на серебро вернутся, я буду спокоен и даже доволен.

— Красноречивость вашей светлости умиляет! — сэр Ульрик попытался разрядить атмосферу, — вам словно серебрушку за каждое несказанное слово платят.

— Золотой, — поддерживаю шутку.

— В таком случае понятно, откуда у вас столько денег, — сэр Эрондейл изогнул тонкие губы в улыбке.

— Простите? — недоумение почти искреннее.

— Барон, ваша показная скромность, чтобы не сказать скупость, над которой зубоскалят расфуфыренные болваны, может обмануть только этих же ничтожеств, не способных думать ни о чем, кроме модного кроя рукава и актуальности алмазных пуговиц. Персоны, которые действительно умеют считать деньги, уже начинают перешептываться. Конечно, все они люди деловые и понимают, что излишний интерес к чужим доходам выглядит некрасиво… но слухи ходят самые разные.

— Понятно, — помрачнел я, — Благодарю.

— Ладно вам киснуть, барон! — Отто всякими глупостями не заморачивается, — Вы заставили сдаться самого Грегора, победив его же любимым оружием! Это ли не славная победа? Так давайте же за нее выпьем!

Кубки легко звякают, мы вежливо пьем.

— Все же, барон, откуда такая любовь к краткости? — Ульрик не прочь пошутить, — мне кажется, титул "граф" подойдет вам гораздо больше. В нем меньше на целую букву.

— Возможно, — интересное замечание. В каждой шутке, как говорится… а в этом обществе ни одно слово не звучит просто так, — вопрос в том, кто возьмет себе такой длинный и скучный титул, как "герцог"?

Интересно, это провокация или сеньоры просто прощупывают почву? Что–то заваривается, нужно быть очень аккуратным. Но развить тему нам не дали.

— Приветствую, сеньоры, — возле нас останавливается сэр Дитрих, — барон тай-Ривертейн, до меня доходят слухи, что ваши воины нарушают договор, бесчинствуя на чужой половине Келдонского леса.

— Всего лишь карательная операция, — пожимаю плечами, — Разбойники, действующие на моей территории, почему–то предпочитают устраивать базы во владениях Лионтеров.

— Не понимаю, чем вы возмущаетесь, сэр Северин? — сверлю недруга взглядом, — Ведь я делаю вашу работу. Или эти люди были вам чем–то дороги?

— Сам справлюсь, — огрызается тай-Лионтер.

Конечно были. И человек твой среди них был, дорогой мой сосед. Гадай теперь, что он успел рассказать перед смертью и как я этим воспользуюсь.

— Не сомневаюсь. Ведь поддержание безопасности на дорогах — обязанность сеньора, не так ли?

— Барон, я все же надеюсь, что ваши люди займутся организацией безопасности на своей территории, — нахмурился тай-Мориц, — и научите их ориентироваться в лесу, чтобы они не забредали в чужие владения.

— Как скажете, ваша светлость, — кланяюсь, чтобы скрыть бешенство, — я обозначу границу владений, чтобы впредь подобных недоразумений не возникало.

— Рад это слышать. Всего доброго, господа.

— Пожалуй, я тоже покину вас, сеньоры, — легкий поклон оставшимся, — проверю, не заскучала ли моя ненаглядная.

— И как вы не боитесь оставлять столь красивую женщину одну? — покачал головой Ульрик.

— Я ей доверяю, — улыбка не смогла скрыть хвастливости тона. Ну да, у меня действительно лучшая в мире жена и я ей горжусь, что тут такого?

Кстати, где там моя лучшая в мире? На подходе к какой–то нише, скрытой портьерами меня останавливает голос.

— За то время, что мы не виделись вы стали еще прекраснее, леди, — а любимая–то не одна! Да и голос знаком.

— Уверена, вы не скучали, маркиз.

— Чего стоят все остальные женщины по сравнению с вами, Тиана? — то есть любовниц он не отрицает. Самоуверенная наглость даже вызывает некоторое восхищение. Говорят, женщинам такие нравятся.

Прислушиваюсь к разговору, как бы невзначай остановившись у одной из колонн. Благо, хороший слух позволяет не подходить слишком близко.

— А вы леди, разве не скучали? — какой вкрадчивый тон.

— Гавел, держите себя в руках, — игривое, притворное возмущение. О, мы уже называем друг друга по имени?

"Любимая, мне вмешаться?" — не удержавшись, посылаю мысленный сигнал.

"Нет! Ни в коем случае! Это моя игра и я контролирую ситуацию".

Доиграешься ты когда–нибудь.

— Я выполнил что ты хотела, моя сладкая, и теперь жажду награды.

— Свой танец вы уже получили, неужели вам мало?

— Хотя бы поцелуй, леди!

— Следите за своими руками, маркиз. Умерьте пыл — не все крепости берутся штурмом.

— Но не бывает неприступных крепостей.

— Возможно, — я почувствовал, что Тин улыбается, — простите, меня, кажется, уже ищут.

— Я всегда получаю то, что хочу, леди. Учтите это.

— Конечно, ваша светлость. Только не выходите сразу за мной. Пойдут пересуды, а мой муж ужасно ревнив.

Ужасно ревнивому мужу лучше отойти в сторону и вообще отвернуться, чтобы не провоцировать скандал. Вот, кстати, и слуга с вином.

— Ты не заигрываешься, моя леди? — "случайно" натолкнувшись на Тин в толпе, беру ее под локоток, уводя в сторону.

— Маркиз может быть полезен. Он дружен с самим наследником, а ведь Аларик не вечно будет вторым.

— Мне кажется, ты говорить об этом пока рано. А вот маркиз меня беспокоит. Ты уверена, что контролируешь ситуацию? Обманутые мужчины могут быть весьма опасны.

— Я уверена, Даркин. Но если ты хочешь, мы можем и уйти. Пожалуй, так даже будет лучше.

А в "нашей" гостиной доужского отеля ждал сюрприз.

— М-мэтр? Мы не ждали вас так рано, — Рэйчел локтем попыталась отодвинуть бокал в сторону.

— Вижу, — натюрморт действительно живописный. Рето и Мал усиленно делают вид, что не спаивают мою ученицу, а охраняют, — за что пьем?

— За мою новую служанку, — глаза сверкнули, — купила сегодня на рынке.

Девочка, кажется, думает, что бросила мне вызов.

— А я все думаю, когда же ты догадаешься? — ухмыляюсь в ответ на недоуменно–обиженный взгляд.

Ну да, Рэйчел–то ждала, что я сейчас буду запрещать, а она спорить — три раза "ха–ха".

— Ты ее хоть кормила? — разглядываю жутко худую девушку лет пятнадцати, завернутую в какое–то рубище, — и откуда, кстати, деньги?

— Сделала одному сеньору черный клинок.

— И что, теперь его каждый раз подзаряжать будешь? На сколько твоих поделок хватает — на месяц?

— Или 40–50 ударов, — согласилась девушка, — но дозарядка в сумму не входит. Сеньор как–то забыл уточнить срок работы артефакта, а я и не стала заострять на этом внимание.

Не могу удержаться от смеха. Разлив вино, поднимаю тост: "За мою повзрослевшую ученицу!".

— Неужели меня теперь начнут учить ритуальной магии?

— Как только вернемся в Ривертэйн. Впрочем, нет, начнем с твоей новой рабыни. Покажу одну из вариаций рабского клейма.

— А она при этом "случайно" не умрет? — в Рэйчел тут же проснулась подозрительность. Я прямо гордиться начал своими педагогическими талантами.

— Лизбет же не умерла. Так что если ты не сделаешь какую–нибудь глупую ошибку…

— Милый, я готова! — пока мы болтали, Тин уже успела переодеться, — идем?

— А куда это вы? — тут же заинтересовалась Рэйчел, — можно с вами?

— Ложись лучше спать, — качаю головой, — Пить тебе сегодня уже явно не стоит.

Гулять по многоуровневым улицам Гайтстата очень интересно, а полная луна превращает залитый призрачным светом город в сюрреалистическую картину. Словно иллюстрация к страшной сказке. Спать совсем не хочется, и мы с любимой просто бредем по мозаичным мостовым, галереям, террасам, ажурным мостикам и крышам, иногда прячась от ночных патрулей, словно воры или влюбленные.

— Тин, скажи, все эти интриги — тебе действительно нравится? Ты же людей с трудом терпишь?

— Ты ведь просил меня приспособиться, не выделяться, — рыжая пожала плечами, — я даже платья носить научилась. Да и притерпелась как–то, если они ведут себя как полагается.

— А как же маркиз? Не противно? Зачем тебе вообще вся эта возня?

— Невозможно быть частью общества и при этом не участвовать в его жизни, ты ведь и сам это понимаешь. А игра на интересах… заставляет кровь гореть. Забавно добиться власти среди человечков не по праву рождения, а подчиняясь их же правилам. Раз вы так желаете, мой тан, — легкий поклон, — А маркиз? Всего лишь еще одна марионетка. Излишнюю навязчивость можно и потерпеть до поры. К тому же его вера в собственную неотразимость забавна.

Обстановка чудо как хороша, спорить не хочется, но все же:

— Заканчивайте, моя леди. Ваши перешептывания по углам уже рождают нездоровые слухи.

— Неужели будущее детей значит для вас меньше, чем какие–то глупые шепотки, сеньор?

— Именно поэтому. Заканчивай, Тин. Неразборчивость в средствах принесет больше вреда, чем пользы.

— Как скажете, муж мой. Хотя, конечно…

Тин вдруг замирает. В привычные звуки спящего города вплетается чуть слышный лязг стали. Глаза любимой вспыхивают знакомым зеленым огнем.

— Это будет твоя последняя фратта, Танцор.

Голоса совсем рядом, кажется, на соседней улице. Взглядом указываю на крышу разделяющего нас дома. Тин также молча кивает и взмывает вверх взмахнув полами плаща словно крыльями гигантской бабочки. Повторяю прыжок и дальше мы крадемся очень аккуратно. Захожу чуть со стороны — привычка выработанная годами совместных операций.

Лунный свет лишь краешком цепляет утонувший во мраке тупик одного из бесчисленных переулков района Шанбар, отбрасывая неровные тени, серебря лезвия шпаг, превращая лица в причудливые маски. Четверо против одного. Пятый уже готов, но и отчаянный боец, чья шевелюра изрядно побита сединой, кажется, ранен.

— Ты долго бегал от меня, старик, но сегодня заплатишь за все, — злой голос, злые глаза, — знаешь, мать так и не смогла забыть тебя, до самой смерти. Лучше бы эта шлюха промолчала!

— Я тоже любил ее, малыш.

— Заткнись! — атака. Глупая, горячая.

Вот только паренек не один. Лязг, вскрик, стон, глухое ругательство — старик снова в углу, кончик шпаги подрагивает, левая рука зажимает рану на боку. Нога, кажется, задета тоже. Один из нападающих держится за лицо, из под пальцев течет кровь. Убийцы отступают вновь, выжидая момент.

Седой боец пытается сменить стойку, но нога подгибается. Шпага втыкается в щель между камнями, прогибаясь под весом хозяина. Но упрямец все же находит в себе силы выпрямиться.

— Прости, моя богиня, я обязательно станцую с тобой, но, может быть, не сегодня? — голос красивый, глубокий, без старческой хрипоты. Был бы богиней, обязательно бы согласился, — Знаю, ты долго ждала, но ведь ты не знала недостатка в партнерах? Я старался выбирать лучших. Может быть, сегодня ты предпочтешь этих милых красивых мальчиков, и оставишь старого танцора в покое? — Поднятые к небу глаза утыкаются в Тин.

— Богини нет, я за нее, — Тин хищно улыбается, — но предложение меня заинтересовало. Почему бы не потанцевать с таким вежливым кавалером?

"Милый, одолжишь шпагу? А то с моим мечом и танца–то не получится"

Тиана спрыгивает вниз, становясь рядом с раненым и подхватывая сброшенную сверху шпагу. Я в свою очередь телепортируюсь к выходу из переулка, где мелькает еще одна аура. Зажать рот, ударить в сердце, убрать тело и неспешным шагом вернуться назад. В тупике уже тоже все кончено.

— Благодарю за помощь, моя богиня, вы чрезвычайно вовремя, но все же, что такая милая девушка делает одна ночью на крыше?

— Леди на подобные вопросы не отвечают, — Тин улыбается, — тем более незнакомцам.

— О, простите, сеньорита! Я был так поражен вашей красотой, что совсем забыл о приличиях! Позвольте представиться: сэр Луиджи тай-Марино. И все же на улицах нынче небезопасно. Особенно для столь юной и прекрасной леди.

— Вижу, — Тин критически оглядела разбросанные по переулку тела.

— Я не спрашиваю, что случилось, но, быть может, вы позволите проводить вас, угостить бокалом вина? Уж на ужин и комнату деньги у меня найдутся, не смотрите на потрепанный вид.

— Тин, тебя на минуту оставить нельзя — тут же пытаются соблазнить. Второй раз за вечер, между прочим. Тебе не кажется, что это уже перебор? — недовольно спрашиваю я издали.

Шпага тут же взлетает в шестую позицию, уставившись острием во тьму переулка. Хм, сам еле на ногах держится, но даму прикрыл — настоящий рыцарь.

— Это свои, сеньор, — даже легкое касание заставляет господина опуститься на землю.

Вбросив поданную Тианой шпагу в ножны, направляюсь к спасенному. Тот пытается подняться.

— Тихо сеньор, — укладываю его обратно, — вы ранены, нужно оказать помощь. Сейчас будет больно.

Рыцарь со свистом втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Ну да, печать исцеления вещь болезненная, но в данном случае необходимая. Что там еще — нога? Здесь можно работать прямо поверх одежды. Кажется, все — пара мелких порезов неопасны.

— Готово, сэр, можете вставать. Только аккуратнее, давайте я вам помогу. Вот так.

— Благодарю, сеньор. Прошу прощения, я ни в коем случае не покушался на честь вашей супруги, мои действия были продиктованы исключительно заботой о ее безопасности. Позвольте представиться: сэр Луиджи тай-Марино, также известный как Танцор.

— Простите, леди, — пожилой сеньор развернулся к хихикающей Тин, — чем я рассмешил вас?

— Не обижайтесь, сэр, прошу. Просто моего хмурого супруга когда то прозвали "музыкант".

— И одна не в меру болтливая леди рискует вспомнить, почему, — мрачно смотрю на демонессу.

— Кстати, этот человек еще жив, — киваю на тело самого говорливого нападающего, — добейте его сами, сеньор.

Сэр Луиджи меня удивляет: подойдя к лежащему без сознания юноше, он опускается на колени и начинает перевязывать этого засранца, располосовав рубашку на бинты.

— Ваше человеколюбие внушает уважение… — кисло протянул я. Только свидетелей мне и не хватало.

— Это мой сын, — на секунду оборачивается сеньор.

— И все же он пытался вас убить. Потрясающая любовь и уважение к семейным ценностям.

— Он узнал об этом не так давно. До этого Коррадо считал отцом совершенно другого господина. Гораздо более достойного, чем старый бродяга.

— Грехи молодости? — понимающе хмыкнул я.

— Любовь не грех! Это величайший дар богини!

— Или проклятие.

— Да, так тоже бывает, — согласился сеньор тяжело поднимаясь на ноги.

Подаренная магией бодрость заканчивается, нужно спешить. Когда мы с Тин дотащили сэра тай-Марино до какой–то таверны, он был уже без сознания. За десяток серебряных хозяин пообещал заботиться о старом рыцаре, как о собственном отце. Ну и ладно, на этом наш гражданский долг закончен. Хотя нет, осталось еще одно дело. Прыгаю сквозь грань опять в переулок и, добив бастарда, уничтожаю все тела. Благородство старого аристократа меня впечатлило, но и о безопасности забывать не стоит. Обвинение в убийстве мне ни к чему. Сейчас даже самая въедливая ищейка сможет сказать только, что я здесь был и пользовался магией.

— Даркин, о чем ты задумался? — Тин дернула меня за рукав, отвлекая от невеселых мыслей.

— Танцор этот покоя не дает. Все думаю, как бы я поступил, окажись на его месте.

— Водопад тебе на голову! Брось эти мысли! — рассердилась Тиана, — Лучше думай о чем–нибудь приятном. Например, о завтрашнем приеме. Идем–ка домой, а то завтра еще нужно помочь Ниа выбрать платье, сделать прическу для приема у леди Жаклин. Ты, кстати, не думал, что Ниаминаи пора обзаводиться своими украшениями? Пусть пока и скромными, но настоящими, подобающими не ребенку, а юной девушке. Мне кажется, ей подойдут сапфиры и золото. Я и своими поделиться могу, но там в основном рубины и изумруды.

— Хорошо, завтра пойдем вместе и что–нибудь выберем. Может быть и Рэйчел подарить что–нибудь, раз уж она тоже завтра идет с нами?

— У Рэйчел свои украшения есть, — не согласилась Тин, — а Ричард в чем будет? Раз уж он сопровождает Ниа, как взрослый, то и костюм должен быть подобран под цвет платья. А Кудряшке я, так и быть, одолжу на время Теодора. Как раз три пары получится!

— Ваша светлость, к вам сэр Луиджи тай-Марино, — доложил слуга.

— Проводи, — я переглянулся с женой. Не то, чтобы я за три дня забыл о ночном приключении, но искренне считал ту историю исчерпанной.

— Кто это, пап? — Ниа оторвалась от вышивания. Кстати, тоже странно. Раньше в ней любви к рукоделию не замечал. В подарок что ли?

— Случайный знакомый. Веди себя тихо, пожалуйста.

— Приветствую вас леди, сеньор, — изящные, полные достоинства поклоны.

— Приветствую, сэр, — кланяюсь в ответ. Дамы приседают в реверансах, — что привело вас сюда?

— Долг благодарности, разумеется! Я не слишком богат, пожалуй, эта красотка — все, что осталось от былой славы, — сухие пальцы нежно касаются рукояти шпаги, — но вы спасли мне жизнь, а такие долги не отдают деньгами! Так что моя шпага и моя жизнь к вашим услугам!

— Присаживайтесь, сеньор. Вина?

Рассматриваю сэра тай-Марино более подробно. Костюм тот же, что и в момент встречи, но выстиран и выглажен. Хотя, судя по внешнему виду, дела у сеньора идут не слишком хорошо. Пожалуй, рыцарская цепь и шпага действительно самое дорогое из того, чем владеет сэр Луиджи. Но между тем, держится он с таким достоинством, словно на нем не потрепанный дорожный костюм, а королевская мантия. В черных кудрях пополам перца и соли, но сеньор все еще красив. Бородка клинышком, залихватски подкрученные усы, черные глаза и манеры, которые можно впитать только с молоком матери. При всем этом, впечатления хлыща он не производит — благородный сеньор, истинный рыцарь и дворянин.

— Как вы нашли нас, сэр? — вопрос немаловажный, если учесть, что я нарочно не представился.

— О, в этом городе немного столь же прекрасных дам, — ослепительная улыбка достается Тиане. Я потихоньку зверею, но сеньор заканчивает уже серьезно: — и еще меньше вассалов тай-Морица с седыми волосами и кольцом эранийского мага.

— Вы наблюдательны, сеньор, — я все еще держусь настороженно.

Тай—Марино кивает, пригубив из принесенного служанкой бокала.

— Простите мое любопытство, сеньор Луиджи, — Тиана решила поддержать разговор, — но кому вы молились там, в переулке?

— Деве Луны, леди.

— Мне казалось, вы просили о смерти?

Некоторое время мужчина смотрит на Тин с явным недоумением, но после взгляд его проясняется:

— О да, это здесь у вас на юге Смерть считают ипостасью бога справедливости, у нас верят в Деву Луны. Ведь только женщина может быть такой нетерпеливой!

— Вы из Дарсии? Расскажите о себе.

О, я младший сын одного весьма достойного рода. Получил недурственное образование, чин. Жизнь моя проходила довольно бурно: Я был гвардейцем и дипломатом, наставником юных принцев и государственным преступником. Наемником и учителем танцев, секретарем и библиотекарем. Родился в Дарсии, но судьба забрасывала меня и в Гальдор и в Герн. Бывал и в Литии, но недолго. Некоторое время жил в Эрании, потом в Баронствах, где я служил секретарем у фрайхера Ферта. Увы, с его наследником мы не сошлись во взглядах, и Баронства пришлось покинуть.

— И много таких вот мстителей, как юный Каррадо, разыскивает вас по миру? — уточнил я.

— Не думаю, сеньор. Подобные истории заканчивались, как правило, дуэлью, а мстить после этого не принято. А у женщин ко мне обычно претензий не остается. Хотя в Дарсию мне пока лучше не возвращаться, — на последней фразе старый ловелас помрачнел, — по крайней мере, пока там не сменится королева. Бригитта чудеснейшая женщина, но уж слишком властная.

— Итак, подытожим ваши многочисленные таланты: чтение, письмо счет, этикет это само собой. Языки, я так понимаю, даркаан и общий.

— Еще немного тайшанский и некоторые диалекты пустошей.

— Географию вы изучили, так сказать, собственными ногами, как и обычаи разных стран.

Сеньор Луиджи с достоинством кивнул, как–то невесело усмехнувшись. Видимо, не все традиции пришлись ему по душе.

— Танцам вы обучены. Или прозвище относится к вашей фехтовальной манере?

— Фуэта, кирама, фратта и даже этот ваш литийский валлес. А что касается шпаги, проверьте сами!

— Я не фехтую.

— Он сразу убивает, — хмыкнула Тин на искреннее недоумение в глазах дворянина.

— Ах, простите. Я и забыл, что вы маг. Но уверен, что орден меча вы получили по праву.

— Ваши таланты впечатляют, сеньор.

— И все они к вашим услугам, сэр.

— Сдается, помощь сейчас требуется скорее вам, чем мне, — внимательно смотрю на гостя, — Впрочем, мне требуется учитель танцев и благородных манер для оруженосца и, в будущем, для сына, если данное предложение не кажется вам слишком оскорбительным…

— Тихая и спокойная должность на старости лет — как раз то, что нужно, — улыбнулся тай-Марино.

— В таком случае, давайте обсудим детали.

На самом деле, сеньор мне понравился. Лучшего наставника для детей и желать трудно. Ну а его вечные недоразумения с дамами — я специально предупредил, что моей семьи это касаться не должно. Возраст у сэра Луи уже под пятьдесят, пора бы и угомониться. Насчет последнего я сильно ошибался, но, как ни странно, особо неприятных последствий это не имело. Да и не был сеньор Луиджи таким уж охотником за юбками, Он просто любил женщин, искренне, всем сердцем, а женщины любили его. Большая часть историй, как потом рассказывал старый рыцарь, начиналась отнюдь не из–за порушенной девственности какой–нибудь дворяночки. Истинный рыцарь и служитель Девы никогда не позволял себе подобного. Но юные девушки романтичны и влюбчивы, а их родители весьма предупредительны, и зачастую сеньору приходилось покидать очередное место службы "как бы чего не случилось". Впрочем, были и другие истории, которые юным девушкам лучше не слышать.

Обещание я выполнил, занявшись с Рэйчел и ритуальной магией тоже. Правда, эта часть программы вышла очень короткой. Не настолько я доверял ученице, чтобы делиться с ней боевыми заклинаниями разрушения. Да и где их опробовать, скажите мне? Вот и вышло, что практическое занятие, по сути, превратилось и в экзамен. Тот рейд, который вызвал возмущение лорда–маршала, снабдил нас достаточным количеством живого материала, а требование обозначить границу пришлось как нельзя кстати.

— Готово, — я поставил на место последнюю пирамидку из черного гранита, — ты все запомнила?

— Да, наставник.

— Хорошо. Сейчас ты только наблюдаешь. Где ты должна находиться?

— У вас за спиной, мэтр. За пределами круга, напротив вот этого луча.

— Молодец. Итак, приступим. Достаточно простое заклинание праха, ты его уже знаешь. Сейчас оно усилено при помощи печати и подпитывается от внешнего источника. Все, замри и даже не разговаривай, только наблюдай.

Рэйчел присвистнула, задумчиво наблюдая просеку шагов в двести в ширину, идущую от дороги и, кажется, до самых гор. Я бы сделал выговор за неподобающее леди поведение, но еще не совсем пришел в себя после ритуала, на автомате собирая уцелевшие предметы силы.

— Зачем было оставлять этих разбойников так далеко? — Девушка недовольно поглядела на запылившийся подол.

— Да ладно тебе, уже пришли. И что вообще за глупый вопрос? Ты же чувствовала, какие силы там гуляли. Или хочешь потом заново эту банду по всему лесу разыскивать? А сейчас ты аккуратненько снимешь с одного из них заклинание парализации и отведешь к месту ритуала.

— А с какого? — Рэйчел критически оглядела ряд тел.

— Бери вон того, бородатого. Он поменьше, его тащить проще, — подсказал Ричард. Парень охранял лошадей и заодно условно живой материал.

— Девочка, это все же экзамен, — вздохнул я, — ты сама должна определить потенциал каждого и снять заклятие с того, который кажется тебе наиболее подходящим.

Рэйчел справилась и с подготовкой узора и с самим ритуалом, правда, до стоянки мне пришлось ее тащить.

— Вот и молодец, на выпей, — протягиваю ей чашку с восстанавливающим силы отваром, — в принципе, неплохо, только под конец вектор немного размазался.

— Ну да, "молодец"! Всего–то на пять стадий и пробила.

— Зато теперь ты понимаешь, почему я не учу тебя серьезным заклинаниям разрушения — у тебя банально сил не хватит удержать ритуал под контролем. Сейчас посидишь, восстановишься, а потом попробуешь еще раз для закрепления материала.

— Мэтр, а зачем вы все это делаете? — Рик уже успел сбегать, полюбоваться на результаты.

— Чтобы чужие не ходили. С нашей стороны сделаем засеку, а на перекрестке поставим башню с наблюдателями. Еще и патрули пустим. Отличная получится граница.

— А этим заклинанием стену крепостную можно порушить? — магия интересует будущего рыцаря с чисто практической точки зрения.

— Можно, если на ней не стоит особая магическая защита.

— А почему вы тогда так редко применяете эти ваши ритуалы?

Рэйчел тоже оторвалась от чашки, прислушиваясь к разговору.

— Во–первых, этих заклинаний действительно мало — около двух десятков, — отвечаю скорее для ученицы, чем для Ричарда, — из наследия ан-Хали не уцелело почти ничего. Во–вторых, подобные эксперименты крайне отрицательно встречаются другими магами. Ты, Рэйчел, и сама чувствуешь, как они влияют на мир. Для тебя Ричард поясняю: вот на этой полосе хоть что–то живое появится лет через пять–семь, не раньше. А сейчас туда ни одно животное по собственной воле не пойдет. Все это не очень здорово. А в-третьих, даже те ритуалы, описания которых я нашел, еще не факт, что будут работать. И экспериментировать с ними крайне опасно. Скажем, ритуал вызова Темного Пожирателя я знаю, а вот ритуал его изгнания в книгу записать забыли. А надеяться только на фразу, что Пожиратель не может пересечь текущую воду — верх безответственности. Если эту тварь, скажем, выпустить на острове, то к утру на нем не останется вообще ни одного живого существа. Именно поэтому я использую неопробованные ритуалы только в крайней ситуации, как под Кермонтом.

— Рэйчел, ты как, готова продолжить? Заодно почувствуешь, как последствия ритуалов разрушения влияют на магическую картину мира.

Ученицы хватило на два ритуала, дальше дочищал уже я, но практику по данному разделу можно считать пройденной.

Кубок отравленного вина девушка выпила, почти не колеблясь. Впрочем, в этот раз она не теряла головы и смогла отфильтровать яд. Правда, на всякий случай я все же уложил ее в постель и дал кое–что из отваров Марфы–лекарки. Теперь очередь стандартных заклинаний и печатей. Это освоено уже давно, но экзамен на то и экзамен, чтобы проверить все.

— Светлячок, — командую я.

Отлично, чувствуется практика.

— Вентис, — вот тут уже чуть хуже.

— Грелка — не пользуюсь официальными названиями на даркаане, заставляя ученицу саму выбирать наиболее подходящее заклинание.

— Противозачаточное заклинание? — интересуюсь я. Вопрос, на самом–то деле не праздный, девочка выросла.

— Желаете проверить? — Рэйчел стрельнула глазами. Ну да, подустала, сила начинает влиять на характер.

В руке Тин тут же формируется огненный шар.

— Бросай, — киваю я.

— Скорость формирования щита хорошая, — оценил я действия ученицы, — но от заклинаний все же лучше уворачиваться, а не блокировать.

— Давай я ей это продемонстрирую? — таким шариком можно крепостную стену насквозь проплавить.

— Тин, угомонись. Что на вас обоих нашло–то? Вроде даже и не полнолуние. Рэйчел, иди отдыхай. Завтра у тебя зачет по боевой подготовке.

Под поединок выделили внешний двор. На стенах и башнях собралось все незанятое население замка. Посмотреть–то, конечно, хотели все, но Йохан, дворецкий бдил, гоняя нерадивых слуг.

Первой во двор выпустили Рэйчел, жмурящуюся от яркого мартовского солнца. Следом — пятерых бандитов.

— Эй, парни! — обратился я к разбойникам с надвратной башни, — сейчас вам дадут оружие. Убьете девчонку — мы откроем ворота. Впрочем, если сможете не убить — забирайте с собой. Рэйчел, твоя задача — не дать им это сделать. Любым способом. С этого двора выйдешь либо ты, либо они.

— Рето! — ах, сколько мольбы и испуга было в этих глазах! Я рассмеялся.

— Сеньор? — а парень действительно готов броситься на защиту этой вертихвостки.

— Только канстер оставь, — Киваю я.

Девочка выросла, и готова рисковать чужой жизнью, к тому же научилась обходить запреты. Не уверен, что это хорошо с точки зрения обывателя, но мои уроки не прошли даром. Темный маг почти готов.

Парня спустили на веревке, чтобы не открывать калитку. После того, как он отошел к Рэйчел, вниз полетели мечи и для нападающих.

— И все же это нарушение правил, — нахмурился Ричард.

— В бою не может быть никаких правил, — покачал я головой.

— К тому же, как говорит леди Жюстин, женщине не обязательно уметь сражаться самой. Достаточно если рядом будет мужчина, готовый сражаться за нее, — улыбнулась Ниа.

— Я буду сражаться за тебя! — пообещал парень.

Ниаминаи, покраснев, отвернулась, претворившись, что увлечена боем.

Бой, собственно, был так себе. Даже в одиночку Рэйчел вполне могла справиться, используя черный клинок. Позвать Рето было в какой–то мере ошибкой, потому что сражаться в паре девушка не училась. В результате огненный шар чуть не задел бросившегося вперед парня, к тому же он постоянно отвлекался, пытаясь понять, где Рэйчел. В данном случае ей следовало бы держаться сзади, прикрывая спину, а не бросаться следом.

— Зачет принят, — объявил я, рассматривая безжизненные тела и лужу крови, растекающуюся под телом дружинника, — заодно отработаешь и магию лечения.

Внутреннюю калитку я позволил открыть только после того, как убедился, что Рэйчел оказала помощь своему спасителю и в ближайшие пару часов он не умрет.

— Сафира говорит, что все в порядке, — глаза у Рэйчел немного припухли от слез, — через неделю уже сможет тренироваться.

— Хорошо. Выпей, успокойся, — протягиваю ей бокал разбавленного вина.

— Я сдала экзамен? — в ответе девушка не сомневается, с гордостью поглядывая на собравшихся.

— В принципе — да. Осталось последнее испытание.

Бокал замирает на полпути.

— Ты уедешь из баронства. Вернешься ровно через год, чтобы избавиться от печати и официально получить ранг адепта разрушения. Один золотой на первое время я тебе дам, а дальше как хочешь, так и живи. Даже если ты сядешь в тюрьму на год — это твое право. Тревожку я тебе оставлю, но ее использование будет означать провал. И, кстати, постарайся не использовать ее, когда тебе уже наденут петлю на шею — я могу и не успеть.

— И что я должна буду делать? — спросила девушка, растеряв всю самоуверенность.

— Я же сказал — все что угодно. Считай это экзаменом на способность жить среди людей и заботиться о себе самостоятельно.

— Когда мне уезжать?

— Когда будешь готова. Но постарайся не затягивать. Декады тебе на подготовку хватит?

— Я могу взять с собой Рето?

— Если он уйдет с тобой, в дружину вернуться уже не сможет. Подумай, стоит ли требовать от него такой жертвы. Да и он еще согласиться должен. Служанку можешь забрать, а можешь и оставить. Денег за ее содержание я с тебя не возьму.

— Ладно, чего скисла? Если бы я сомневался в твоих способностях — не отпустил бы. Так что: — поднимаю кубок, — За твой сегодняшний успех!

Рэйчел уехала через три дня, я проводил ее до какой–то таверны на границе Келдонского леса. Прощальный поцелуй затянулся до утра. Последний урок, как она это назвала. Было ли это изменой? Не знаю.

Вот и очередной год подходит к концу. По пути в столицу на большой королевский совет я под мерный стук копыт перебирал в уме все, что было сделано в нашем владении. Самое главное — мы наконец–то достроили укрепления в Майрском ущелье. Выглядит это все, нужно сказать, внушительно. Высоченные стены, мощные башни, укрепления внутреннего двора, казармы на сотню бойцов — по сути, это небольшая крепость.

Мастер Фервис действительно оказался большим специалистом в своем деле, не ограничившись только башнями да куртинами: в стенах ущелья появились закрытые галереи для лучников, наблюдательные посты и ловушки. Также под его руководством была составлена карта всех прилегающих тропинок, по которым враг мог пройти хотя бы теоретически. Часть из них завалили, часть снабдили наблюдательными постами и ловушками — возможность пройти в тыл нападающим лишней не будет.

С засекой и лесным постом дело продвигается медленнее, но сейчас, когда освободилась большая часть рабочих рук, чувствую, пойдет.

Кроме того, почти достроен храм Матери. К моему удивлению (и нескрываемой радости экономного Карла) в нем нет никакой грандиозности или помпезности — достаточно вместительный, внешне простой и очень уютный. При всей близости гор и почти дармового камня, мастер (или богиня?) предпочел дерево, создав почти сказочный шедевр. Сад вокруг храма тоже потихоньку разрастался.

В этом году мы впервые собрали налоги в полном объеме. Сумма, нужно сказать, поразила не только меня, но и Карла, который наконец–то перестал стенать по поводу бедственного положения казны. С другой стороны, это, в общем–то, и закономерно — население долины увеличилось раза в полтора. Горелая из десятка кривобоких домиков превратилась во вполне себе славную деревушку. Свежераспаханные поля уже подползают к тому берегу Лейсе. За два года народ поднагулял жирок, появились коровы, овцы, другая живность. Опять же потихоньку распродаваемые запасы серебра давали вполне ощутимую прибыль.

Конечно, не все так гладко, как хотелось бы. Иногда вспыхивают ссоры между местными и пришлыми, с которыми приходится разбираться лично. С потоком новых людей вырос и уровень преступности, но тут уж я карал безжалостно, не обращая внимания на мольбы и проклятия. Хочешь жить на моей земле — уважай мои законы, даже если они кажутся чересчур суровыми. Так и не удалось пока избавиться от рабского труда на серебряном руднике, а это постоянная угроза бунта и не слишком высокая производительность. Но, в общем, жизнь в долине идет вполне себе неплохо.

Любимая, как обычно после праздника урожая и свадебных гуляний укатила на юг, прихватив с собой Александра и внезапно ставшую бабушкой Сафиру. Это уже становится традицией, как и встреча перед новогодними праздниками в столице. Действительно что ли домик прикупить, чтобы не тратить время на дорогу? Доходы баронства вполне это позволяют. Вот только закроем последний кредит у Старка и можно будет присматривать недвижимость.

Вдруг в груди что–то кольнуло, сознание поплыло и пришлось вцепиться в поводья покрепче, чтобы не выпасть из седла. Внезапно, неприятные ощущения схлынули, оставив только тянущее ощущение пустоты внутри. Оглянувшись на свой небольшой отряд (Ричард, Ник, да пятеро бойцов охраны), я пришпорил коня.

В доужском отеле меня встретил Тео на грани помешательства. Оказалось, леди исчезла. Два дня назад получила какое–то письмо и уехала, никому ничего не сказав и не взяв с собой охрану. Даже любимый меч дома оставила, что уже и вовсе странно. Но в особое смятение начальника охраны приводили слухи, что леди на самом деле видели, и видели в компании тай-Борвейна.

Мда, ситуация мягко говоря странная и весьма неприятная. Одно дело полюбезничать с красавцем–маркизом на балу, а другое — вот так исчезнуть на три дня, да еще и появляться с ним в обществе, словно пара. Впрочем, последнее пока слухи. Вполне возможно, это очередная интрига моей неугомонной женушки. Перебираю ворох приглашений на столе. Отлично, завтра прием у тай-Гиверов, там–то все и выясню. А сегодняшний вечер стоит посвятить сыну — давно я его не видел, соскучился.

Искать блудную супругу не пришлось — на том самом балу и столкнулись. Слухи не врали — Тин действительно пришла в компании тай-Борвейна.

— О, дорогой барон! — этот придурок то ли пьян, то ли нюхнул чего–то, — Знаете, у вас замечательная супруга! Такая страстная, и такая послушная!

Конечно же, сцена привлекла к себе всеобщее внимание. Гости в основном молчали, но эмоции, сливаясь воедино, дышали гневом, недоумением, брезгливостью (это леди Анна, она стоит сзади, но достаточно близко), хотя проскальзывало там подленькое такое любопытство и предвкушение скандала.

— Ну же милая моя, ты не думаешь, что этот мужлан тебя попросту недостоин? — маркиз продолжал ломать комедию, на мнение окружающих ему было откровенно плевать, — мне кажется, за свое пренебрежение он заслужил пощечину. Сделай это.

Не проронившая ни звука Тиана действительно сделала пару шагов и попыталась влепить мне пощечину. Руку я успел перехватить, но сейчас меня больше интересовали глаза — мутные, бледные и словно бы остекленевшие. Ой, как все плохо! Любые сомнения в том, что супруга действует не по своей воле, тут же исчезли. Не отпуская взгляда, ныряю внутрь зрачков. Внешнюю зону пролетаю, не встретив сопротивления. В принципе, так и должно быть — Тин моя жена и у нее свои понятия о покорности. Но вот мертвая долина, сменившая склон действующего вулкана мне не нравится.

Внутри все еще хуже — пространство скованно странными ледяными наростами. Начинаю методично разрушать чуждые элементы, но этого мало. Разрушить недостаточно — лед уже въелся в структуру, его нужно растопить. А собственный огонек Тин едва светится. Растопить — мысль хорошая, но где взять огонь? Моя собственная сила может разрушать, но не более. Почти минуту ищу выход, пытаясь вспомнить все лекции по ментальной магии. Ага, вспомнил — источником могут служить и эмоции. Огонь любви в сердце — это банальщина, придуманная поэтами, но некоторый смысл все же есть. Правда, мне ближе пламя ненависти (вот уж чего, а этого у меня явно больше, чем нужно) но в данном случае оно, боюсь, не подойдет. Значит, будем искать в своем сердце любовь, нежность и прочие положительные эмоции, а потом тащить их наружу с кровью и мясом. Кстати, о крови. Нужно попробовать войти в резонанс, так эффект будет куда сильнее. А теперь эмоции. Добрые, мать их, и положительные. Что–то самое доброе, что я сейчас могу испытывать — это жалость, к заигравшейся малолетке. Тоже неплохо, но не совсем то. Жалость… малолетка… малышка… ребенок… постепенно чувства переплавляются в сочувствие, нежность. Вспоминаю первую встречу, растрепанное существо в криво сидящем платье, яростный блеск темно–зеленых глаз. Первый подарок, недоумение–неверие–восхищение в полыхании ауры. Бледное, неподвижное тело после ночного боя в Киане. К нежности приплетается гордость. Калейдоскоп воспоминаний закружил меня, накрыв с головой, в нем все чаще вспыхивали искорки, все сильнее. Я потерялся в череде образов и воспоминаний, рвущихся наружу. И хоровод цветных снежинок вспыхнул, обрушивая безумие пламени на корявые ледяные наросты. И навстречу рванулся огонь души Тин, переплетаясь в страстном танце, впитывая в себя, становясь единым.

— Что со мной? Где я? — зеленые глаза полны растаявшего льда.

Отпускаю безвольно упавшую руку и делаю шаг вперед, заслоняя рыжую.

— Грязно играете, маркиз. Не сумев соблазнить леди, вы прибегли к темным ритуалам подчинения? Нехорошо это, некрасиво. Или вы не знаете, что подобные вещи на территории Литии запрещены? В любом случае вы заплатите за покушение на мою жену. Я требую дуэли. Дуэль силы, разумеется.

Оставлять этому мерзавцу хоть один шанс я не собираюсь. Решил, что связи и высокое положение позволяют творить любые бесчинства?

— Нет! Я запрещаю эту дуэль! — хм, а может быть, и не зря решил. Кого–нибудь другого это возможно и остановило бы.

— При всем уважении, ваше высочество, вы эту дуэль запретить не можете.

— Я ваш сюзерен!

— Я приносил клятву сэру Дитриху тай-Мориц, — поклон в сторону хмурого герцога, — и его величеству Карлу.

— Вы приносили присягу королевскому дому Литии!

— Вы пока не глава этого дома, — парирую я.

Да, умные люди, думающие о своем будущем, так с принцами не разговаривают, но мне плевать.

— Сэр Дитрих! — Аларик требовательно смотрит на маршала. Волнуется за своего дружка–подонка.

— Сэр Даркин, — нехотя произносит герцог, — я, как ваш сюзерен запрещаю эту дуэль. Так как сюзереном тай-Борвейнов является сам король, обращайтесь за правосудием к нему.

Вот как? От старого вояки я такого не ожидал. Впрочем, сэр Дитрих ведь не только полководец, но и политический деятель. Он умеет просчитывать последствия в отличие от меня.

— Непременно, — хмуро обещаю я, — Тин, Рик, идем. Благодарю за гостеприимство.

— Что значит, вы не знаете где он?! — Карл в бешенстве ударил по столу булавой, — Это ваш вассал, Дитрих!

— Ты бы это, палку–то положил, твое величество, — шут наблюдал за творящимся безобразием со шкафа, периодически прикладываясь к серебряной фляге, — раритетная вещь все же, двести лет. Развалится еще. Вон, смотри, уже камушек, кажется, выскочил.

Король продолжал орать на маршала, не обратив на реплику ни малейшего внимания:

— Вы взяли на себя ответственность за этого выродка, ну так и держите его в узде! Я вам поверил, Дитрих, а вы не то, что удержать его не можете, даже не знаете где он, и что делает!

— Прежде чем на меня орать, мальчишка, ты объясни, какого… — покосившись на замершую в кресле леди, маршал проглотил ругательство, — творят твои гвардейцы в Киане?

— Что они там творят? — Карл чуть сбавил тон.

— Великолепно. Вся столица судачит о том, что королевские гвардейцы взяли штурмом пансионат для девочек, Киан бурлит, тай-Энзо шлет срочные послания с вопросом, кого поддерживать в случае конфликта, и только король ничего не знает!

— Гвардией командует Аларик, — перешел к обороне король.

— Гвардией командует король! — тай-Мориц навис над столом, — ты хоть понимаешь, что они делают?

— Они делают хоть что–то, в отличие от вас, герцог! — сдаваться Карл не собирался, — или вас тревожит призрак кианского восстания? У Лиса заразились?

Лорд–канцлер, по прозвищу "Серый Лис" поморщился. Последние дни вымотали всех. Сначала изуродованный, кастрированный труп Гавела на крыльце столичного поместья, обвинение, брошенное старшим тай-Борвейном на королевском совете, невозмутимое лицо темного. И как результат: "Перед лицом сеньора и вассалов, друзей и врагов, от имени рода…" демоны забери этот дурацкий обычай!

— Ваше величество, — спокойно спросил канцлер, понизив голос почти до шепота, — ответьте мне на один простой вопрос: чем ваша голова, отличается от головы Мангуса тай-Борвейна, которую выловили вчера из реки?

— Может быть, тем, что она до сих пор на плечах? — едко поинтересовался Карл, явно не понимая, к чему ведет советник, — или тем, что на ней корона?

— Вы уверены, что этот тоненький ободок хоть что–то будет значить, когда разгневанный темный маг придет за вами? Карл, у тебя был шанс остановить эту резню там, на совете. Ты им не воспользовался. Кровная месть объявлена и любое вмешательство ставит под удар королевскую семью. Конечно, желание твоего сына отомстить понятно, но ты–то взрослый мужчина, король! Ты должен думать наперед! Это еще хорошо, что гвардейцы не смогли схватить Ниаминаи. Хочешь услышать обещание мести в свой адрес? Вагрона темный спровоцировал довольно изящно, отведя себе роль жертвы, но он ведь может произнести формулу мести и сам.

— Королевскому роду невозможно объявить кровную месть, — покачал головой Хранитель Традиций, — это запрещено.

— Уверен, что нашего славного разрушителя это волнует? — раздраженно поинтересовался у герольда тай-Мориц.

— Ну, меня достать не так–то просто, — хмыкнул король, — к тому же, если бы у нас была дочь этого смутьяна…

— Старый сэр Вагрон, который втравил нас в эти неприятности, окружил себя двойным кольцом гвардейцев, — невозмутимо сообщил тай-Тирон, — боец внутреннего круга его и проткнул.

— У них что, даже амулетов не было? — фыркнул шут.

— По мертвым амулетам и определили, что там был сэр Кат. Охрана его не видела. Так что я вас очень прошу, забудьте об идее взять заложника. И постарайтесь, чтобы никто не связал королевскую семью с родом тай-Борвейн.

— Поздно, — уныло заметил шут, — о том, как зовут любовницу принца, знают все. Кстати, до этой стервы темный еще не добрался?

— Он не убивает женщин, — покачал головой тай-Мориц, — обычаи он чтит.

— Формально — нет, — кивнул Паук, — но леди Пармия сошла с ума и покончила с собой.

— Конечно, когда у тебя на глазах убивают ребенка, — леди Анна выглядела подавленной, — Алеару было всего полгода.

— Обычай кровной мести требует смерти всех мужчин рода, — спокойно объяснил тай-Тирон.

Можно было бы заподозрить главу службы безопасности в бездушности, но присутствующие хорошо знали, что лорд–паук не проявлял вообще никаких эмоций только когда занимался делом.

— А Валенсия чем провинилась?! — леди подобной выдержкой не обладала, — у нее–то должна была быть девочка.

— Полагаю, темный вообще не при чем. Леди просто переволновалась, вот и все. К тому же роженицу удалось спасти.

— А ребенка нет, — прозвучало чуть слышно. Анна бессильно обмякла в кресле. Тай—Гивер чуть сжал руку жены, пытаясь успокоить.

— Ладно, с Алариком я поговорю. Он отставит маркизу. А потом ее можно будет по–тихому удавить, чтобы мстить не вздумала. Вернер, ты понял задачу?

— Да, ваше величество. Надеюсь, этого будет достаточно.

— Что ты имеешь в виду?

— Как вы думаете, кем было подписано это злосчастное письмо?

Тай—Мориц выругался.

— Я вас предупреждал! — мэтр Фадиус гордо выпрямился, — Эту бешеную собаку стоило зарубить еще тогда.

— Нет! — маршал, канцлер и шут произнесли это одновременно. Тай—Тирон покачал головой.

Как же меня все это задолбало, — Карл спрятал лицо в ладонях, — задолбало получать каждое утро сведения о новых смертях, и что хуже — понимать, что я ничего не могу сделать.

— Ты мог бы остановить это тогда, на совете, — хмуро произнес лорд–маршал.

— Откуда ж я знал, что все так обернется? Война между тай-Геймами и как их там… а, неважно, тлеет еще со времен отца. Да и один единственный барон против целого рода… сколько их там мэтр?

— Род тай-Борвейнов насчитывал девятнадцать человек, ваше величество, — ответил герольд, — я говорю только о мужчинах. На данный момент точно известно о смерти двенадцати из них. Местонахождение еще четверых не выяснено.

— Шестнадцать человек за десять дней. Вы все еще хотите объявить открытую войну тай-Ривертэйну? — цифры произвели впечатление даже на шута.

— Я хочу знать, как его остановить!

— Можно было бы попытаться, если бы я с ним встретился, — задумчиво произнес тай-Мориц, — надеюсь, он еще не совсем спятил. Но последний раз его видели в зале совета.

— Замок проверяли? — уточнил герольд.

— Долина Ривертэйна закрыта, — пояснил тай-Тирон.

— Как это закрыта? — король повернулся к Пауку.

— Никого не впускают, никого не выпускают. Купца, который пытался настаивать, зарубили на месте. Именно поэтому полагаю, что барона там нет. Уверен, защиту снимут, как только род тай-Борвейн будет уничтожен. Кстати, это неплохой шанс поставить темного вне закона. Послать курьера, а потом доказать убийство королевского служащего…

— Отделается штрафом или найдет способ вывернуться без потерь, — отмел предложение шут.

— И все же с темным нужно что–то решать, — взгляд короля вновь стал твердым, — Сейчас я напишу приказ гвардейцам, чтобы убирались из Киана. Сэр Дитрих, передадите его через полкового мага.

— Если приказ они получали лично от принца, то простого полковника могут и проигнорировать.

— Тогда арестовать этих идиотов за неподчинение! А если будут дергаться — вырезать к демонам! И сделайте это срочно, маршал, пока эти кретины не решили вломиться в дом мага. По поводу маркизы я уже сказал.

Теперь по поводу темного. Сейчас я так и быть, затаюсь и сделаю вид, что ничего не вижу и все по закону. Но мага нужно убирать. Мэтр прав — от него больше проблем, чем пользы. И сделать это надо так, чтобы на нас не пала и тень подозрения. Лучше всего чужими руками. Вернер, уверен, у вас есть выход на таких людей.

— Не выйдет, — шут потряс пустую уже флягу, — если уж он уделал тай-Моррингейна…

— Я говорил о профессионалах.

— Да тоже бесполезно, — отмахнулся Фолио, — тай-Пантус потратил на убийц не меньше чем на "серебряную войну", а результат? Пять из семи Посредников мертвы, а остальные не возьмутся за такой заказ, даже пообещай им всю королевскую казну.

— На войне опасно, — протянул тай-Мориц в раздумье — и смерть — самое обычное дело.

— Организовать вам небольшую войну? — поинтересовался тай-Тирон.

— Вернер, Дитрих, вы задачу поняли, решайте сами.

— И все равно зря, господа, — вздохнул шут, — вы забываете про огненную леди. Боюсь, муж — это единственное существо, способное ее хоть как–то сдерживать.

Но король от этих слов только отмахнулся.

Последнее усилие и копыта Кошмара ударили в плиты двора. Под конец этой сумасшедшей охоты даже дайхор начал спотыкаться. Обвожу взглядом ставшие за эти годы родными башни, стену, в которой знакома каждая трещина, донжон, чья крыша, кажется, протыкает низкие тучи. Дом. Вдруг наваливается дикая, отупляющая усталость. Сознание словно укутано толстым слоем пыли, через которую еле–еле пробиваются какие–то звуки, образы, мысли. Откат от выпущенного на свободу безумия разрушителя, передозировка силы и украденных жизней.

Тяжело спускаюсь на землю. Кошмара нужно отвести в конюшню. Движением руки отогнав грума, расседлываю и чищу свое ездовое животное. Связь между нами очень тесна и сейчас Кошмар больше демон, чем конь, глаза стали почти черными. Людей к нему пока лучше не подпускать. Даже Тень держится в стороне. Волчица радуется нашему возвращению, сообщает, что все спокойно, ждет похвалы.

Лестница кажется бесконечной. Кивнув стражнику, поднимаюсь выше. Сейчас бы просто упасть и уснуть. Делать этого, конечно, нельзя, да и не получится с таким раздраем в энергетических структурах, но слабое человеческое тело требует именно этого. Хрупкая фигурка в центре полутемного зала смотрится особенно одиноко и беззащитно. Или все дело в ауре, в какой–то обреченности, безысходности и боли, что пропитывают воздух? Некоторое время рассматриваю жену, но в душе нет никаких эмоций кроме жалости. Не хочется ни ругаться, ни злорадствовать.

— Тебе стоит аккуратнее относиться к собственной крови, — вот и все, что я могу сейчас сказать. Служанка, передавшая образец людям маркиза мертва, остальное пока не важно.

Пытаюсь обнять Тин, но та отстраняется. Эмоции в ее ауре сходят с ума. Я бы может и насладился этим безумным коктейлем, но сейчас я слишком устал. Мне все равно. Даже удивление не в силах пробить пыльный кокон.

— Я беременна, — звучит, наконец, еле слышно.

— Избавься, — безразлично пожимаю плечами. Там еще даже сердце не бьется.

Вспышка. Мышцы и связки вопят о пощаде, но я все же успел — огненный клинок проходит вплотную, срезая прядь волос, обжигая. Боль рождает ярость и, скользнув под следующий удар, я бью наотмашь, не сдерживаясь.

Некоторое время смотрю на тело жены, рассыпавшиеся волосы, перепачканные кровью. Поднимаю отлетевший в сторону меч и покидаю зал. Постепенно приходит боль. Правую половину лица словно окунули в кипящее масло, глаз не видит совершенно, болит все, каждая мышца, каждая связка. Подозреваю, завтра я не смогу двигаться без посторонней помощи. А значит, здоровьем нужно заняться прямо сейчас. Сделал все, что смог, опустошив экстренную аптечку почти на треть.

Проверить, как Александр. Мало ли что могла натворить эта ненормальная. В порядке, сопит, сунув, кулачок под щеку. От няньки, вскочившей при моем появлении, просто отмахнулся. Поставить решетки из пустоты на двери и окна сил еще хватило, а дальше я просто вырубился, упав тут же у детской кроватки.

Утром выяснилось, что Тин сбежала, прихватив с собой Тео и чернявую служанку. Впервые в жизни я пожалел, что вообще проснулся.

Сзади снова послышались ругательства. Устало вздохнув, Элеандор обернулся, чтобы помочь спутнице. Ворчать девушка начала, как только вышли из леса. А что делать? Между прочим, лошади шарахаются именно от нее. Нет, Каролина умная девушка, и в столице послушно сидела в гостинице, пока Эл бегал по делам. Отлично понимает, что Хольтс гораздо опытнее в этих вопросах, но вот признать, что люди могут представлять реальную опасность… Издержки воспитания. А потому необходимость менять облик и тащиться пешком, да еще и в гору считает пустой блажью, а оттого злится еще больше. Интересно, что она скажет, когда увидит Даркина? Надеюсь, они не поубивают друг друга. Хотя, темный, конечно, мог бы поселиться и поближе. Что ж, осталось совсем немного, вот уже и тень массивных башен, подсвеченных заходящим солнцем.

— Это они? — Каролина застыла перед картиной, украшавшей одну из стен библиотеки.

— Да, они, — Эл улыбнулся и остановился рядом, любуясь мастерством художника.

Массивный резной трон подчеркивает хрупкость замершей в нем фигуры. Темно–рыжие волосы убраны в строгую прическу, классические складки алого платья, волнами ниспадающего на плиты пола… и все равно ощущение порыва, движения. Может быть, дело в блеске глаз, может быть, в каких–то нюансах позы, игре теней, но Тин, изображающая статую, все равно осталась порывистым огненным демоном. Ярко–алое платье словно вспышка пламени во мраке. Тьма, сгустившаяся за спиной, рождает еще одну фигуру. Белые волосы, неизменная бородка, как всегда черный камзол, что сливается с тенями. Глаза, как ни странно, обычные, серо–голубые, но смотрят серьезно, словно оценивая или предупреждая. Темнота кажется лишь продолжением плаща, да и во всей фигуре, внешне спокойной, чувствуется мощь и скрытая угроза.

— Мастер Элеандор! — радостный возглас за спиной заставил резко развернуться на месте. Звякнули бусины и заколки многочисленных косичек.

— Ричард тай-Гивер? Ты–то что здесь делаешь?

— Я теперь оруженосец сэра Даркина! Ой, вас же так давно не было, вы же ничего не знаете!

— Приветствую мастер, — Вошедший следом Годвер расплылся в улыбке, — Рад видеть живым и здоровым! А уж благоверная–то моя как обрадуется! Она сейчас маленького сеньора Александра спать укладывает, но потом уж вы покажитесь, порадуйте старуху.

— Ну, теперь, когда моя личность подтверждена, могу я увидеть хозяев? — Эл иронично взглянул на сухого, высокого старика, что невозмутимо замер у лестницы.

— Боюсь, это все еще затруднительно, — старик поджал губы, — после того, как леди уехала…

— Сбежала, — поправил Годвер.

— Так вот, после того как леди уехала, — кастелян недовольно взглянул на наемника, — господин барон не очень хорошо себя чувствует.

— Пьет он, — хмуро уточнил Васкар, — уже вторую декаду. С утра еще ничего, даже делами иногда занимается, а к вечеру в кабинет и заходить–то страшно. Двоих слуг вон то ли не узнал спьяну то ли еще чего. А…

Старый боец расстроено махнул рукой.

— Сэм, поднимись, позови барона, — обернулся он к стражнику у дверей.

— Смерти моей хотите? — возмутился тот, — еще и эта черная бестия поперек порога улеглась и рычит.

— Элеандор Хольтс, рыцарь меча, рыцарь ордена лилии, я верно запомнил? — чопорно поклонился старик.

— Можно просто Эл.

— Я сообщу барону тай-Ривертейн о вашем прибытии, — ирония не произвела на старого кастеляна никакого впечатления.

Через полнима наверху послышался какой–то шум, затем на лестнице появился маг собственной персоной. Споткнувшись о ступеньку, чуть не упал, но смог выправиться, схватившись за перила и превратив падение в странный пируэт. Некоторое время просто стоял, пошатываясь, потом все же заметил гостей. Глаза тут же стали черными.

Эл чуть вздрогнул от полузабытого ощущения по всему телу, словно резкий, колючий ветер пробивает насквозь. И плюс ощущение присутствия — еле улавливаемое организмом, но не сознанием, давление силы, отзвуки эмоций, сливающиеся в неразличимый гул. Раньше это воспринималось как–то легче, почти незаметно. То ли маг себя хуже контролирует, то ли сам Элеандор изменился за прошедшие годы. Хотя, может быть дело просто в привычке.

Маг, нужно сказать, выглядел не лучшим образом: красные глаза, опухшее лицо с неопрятной щетиной, грязные, криво остриженные волосы. Да и некогда белоснежная рубашка явно не менялась с начала пьянки.

Удостоив Эла многозначительного: "О!", Даркин повернулся к Каролине. Судя по тому, как напряглась девушка, ощущения были не из приятных.

— Это кто? — на родном языке бросил маг. На секунду сквозь пьяницу снова проступил прежний спутник и участник многочисленных авантюр — резкий, опасный.

— Она друг! — Хольтс всерьез опасался, что любое движение со стороны девушки может спровоцировать атаку.

Хмыкнув, Даркин развернулся к кастеляну, сообщив:

— Карл, у нас гости! — и зигзагом, словно идущая против ветра шхуна, направился к двери в нижний зал.

— Это и есть твой "человек способный свернуть гору, если та мешает ему пройти"? — уточнила Каролина. Впрочем, она дождалась, пока шаги не затихнут на лестнице, да и спросила на родном языке отнюдь не из–за плохого знания даркаана.

— Неужели не впечатлил? — Хольтс лукаво прищурился, — а голосок–то дрожит!

— Да я чуть облик прямо тут с перепугу не сменила! — всплеснула руками девушка, — он же не человек, да?

— Не волнуйся, мы теперь гости. Он сам сказал. А законы гостеприимства мой темный друг чтит.

— Ты уверен, что остальные об этом знают?

Только сейчас Эл сообразил, что последняя фраза мага была произнесена тоже на русском, и, судя по выражению лиц, никем из присутствующих не понята.

— Господин барон изволил сообщить, что мы теперь его гости, — объяснил он старику, названному Карлом.

— Тогда прошу за мной, — кажется, кастеляна вообще ничего не могло вывести из равновесия. Элеандор даже подумал, не испробовать ли на нем несколько шуточек из тех, что так бесили дядю? Просто из интереса. Потом все же одернул себя, напомнив, что человек взрослый и вообще почти женатый.

К ужину Даркин уже привел себя в порядок, побрился, подровнял свою "эспаньолку" и вообще выглядит вполне нормальным человеком. Впечатление портит бледный цвет лица — явно следствие отрезвляющего заклинания, и правый глаз, красный от лопнувших сосудов. На правом же виске змеится свежий шрам и след от плохо залеченного ожога. Впрочем, нечто подобное было у него и поле драки на Радужном мосту, когда маг вытаскивал Матеуша из огня. А сейчас только если приглядеться, можно заметить участок кожи, несколько отличающийся по цвету. Волосы тоже отрастут, скрыв шрам.

— Сэр Элеандор Хольтс, рад приветствовать в Ривертэйне вас и вашу спутницу, — поклон получился изящный. Маг явно тренировался, чтобы добиться подобной непринужденности.

Эл чуть улыбнулся, представив Даркина перед зеркалом отрабатывающего поклон даме.

— Позвольте представить мою спутницу: леди Каролина Гер..

— Просто Каролина, — девушка остановила его жестом.

Лучник хмыкнул. Полное имя девушки состоит из восьми слов, включая видовую принадлежность. И, кстати, ошибка хоть в одном из них считается смертельным оскорблением. Здорово, видно, ее проняло, если Каролина сократила его до почти неприличного минимума.

— Просто Каролина, — послушно повторил Элеандор.

Даркин чуть усмехнулся и выжидающе уставился на лучника.

— Леди Каролина из алой ветви Истинных Драконов, — и, сменив язык на русский, добавил: — моя, вроде как, невеста.

Глаза мага чуть расширились. Похоже, фраза о невесте удивила его больше, чем принадлежность к драконам.

— Приятно познакомиться, — снова поклон, — прошу к столу.

Накрыли тут же в библиотеке. В нижнем, по задумке, кажется, тронном зале шел ремонт. После ужина Каролина, сославшись на усталость, ушла к себе, а мужчины наконец–то смогли поговорить.

— Ну, давай, рассказывай, где пропадал, — Даркин разлил вино по кубкам и, наконец, улыбнулся, — я уже почти поверил, что ты мертв.

— Не дождешься! Хотя, я действительно подошел к краю слишком близко. Но, обо всем по–порядку:

То, что морские путешествия не для меня я понял уже на второй день пути, в очередной раз скормив морским гадам свой завтрак. То ли морские боги не любят некоего Элеандора Хольтса лично, то ли капитан попался неудачливый, но на третий день я понял, что все предыдущие мучения были всего лишь приятным отдыхом. Такого жуткого шторма я в жизни своей не видел, и если будут милостивы боги, и не увижу. Впрочем, бывалые моряки тоже только и могли, что хвататься за канаты, перемежая молитвы проклятиями. Три дня мы мотались где–то между небом и землей, не видя ни того, ни другого. В итоге, то, что осталось от "Белого единорога" размолотило о скалы и лишь немногим удалось остаться в живых.

Как ни странно, кусок камня посреди моря оказался обитаем. Помнишь, Сола как–то рассказывала об острове драконов к которому не может подойти ни один корабль? Вот–вот. Только оказалось, что таких островов несколько. Местные называют эту цепь пиков "Зубы дракона" и используют как наблюдательные посты. Сам архипелаг, где живут драконы и служащие им люди, находится дальше. Собственно, цепь островов отрезает земли драконов от остального мира и это не случайно. Живут крылатые очень замкнуто и чужаков не любят. У них даже язык собственный, больше похожий на язык демонов, чем на общий или даркаан.

— Представляю, как удивились ящеры, когда ты заговорил на местном, — хмыкнул Даркин.

— Не представляешь, — Улыбнулся в ответ Элеандор, вспомнив глаза Тамидиса, — но тут нужно кое–что пояснить:

Истинные драконы, как они себя называют, забились на острова не случайно. Как я понял, они бежали с материка еще во времена падения империи Дарткан. Я подозреваю, что хоть они и называют себя истинными, но на самом деле были созданы кем–то из демонов–магов империи. Кстати, для поддержания человеческого облика они вынуждены прикладывать некоторые усилия. Спасибо, — Эл пригубил из наполненного кубка, — но история, в общем–то, не об этом. Драконы делятся на четыре клана. Черные — самые быстрые и сильные. Красные способны выдыхать огонь. Зеленые самые большие, сильные и выносливые, но медленные. Легенды сохранили сведения о еще одном клане — драконов–магов. Но белые драконы погибли, прикрывая отход. Клан считается уничтоженным. Вся прелесть в том, что способность разговаривать на любом языке была отличительной особенностью белых.

— То есть, ты дракон–полукровка? — удивился Даркин.

— Только на четверть или даже меньше, но в остальных нет и этого.

— Подозреваю, ящеры вцепились в тебя руками и ногами.

— Хвостами и крыльями. Пройти мимо такой возможности они не могли. По расчетам мудрецов наши с Каролиной дети смогут вновь возродить белую ветвь. Сама–то она только магией иллюзии и может пользоваться, но слабо.

— Дети всего одной пары клан не возродят, — покачал головой маг, — или выродятся от внутрисемейных браков или кровь будет разбавлена, утратив силу.

— Не знаю. У крылатых вообще все сложно с наследственностью. Как я уже говорил, там что–то сильно намудрили при создании. Но не верить тем, кто всю жизнь занимается отслеживанием линий крови, у меня нет оснований. Слушай, а тебе не хватит? — резко сменил тему Элеандор, пытаясь отодвинуть от Даркина кувшин, — ты же опять напьешься.

— Обязательно напьюсь, — хмуро кивнул маг — Если выпить достаточно много, снов не видишь.

Эл вздрогнул, вспомнив слышанные в столице рассказы. Если хотя бы часть из них правда, он бы тоже предпочел не спать вовсе, чем заново переживать такое.

— Хорошо, я не буду спрашивать, что у вас тут произошло с Тин, захочешь — сам расскажешь, но и спиваться тоже не дело. Мне кажется, тебе нужно развеяться, занять мысли чем–нибудь другим. Нужно какое–нибудь хорошее приключение как в старые добрые времена, чтобы о глупостях думать просто времени не было.

— Давай уже, выкладывай, — невесело усмехнулся маг, — то, что ты не просто так приехал, я понял. Хотелось бы услышать подробности.

— Собственно, к этому я и вел, — не смутился лучник, — Сильная кровь это хорошо, но я всего лишь человек. Недоразумение, неспособное менять облик и попавшее на острова непонятно как. Право называться драконом еще нужно заслужить. Да и зачать так необходимого всем ребенка в человеческом облике я просто не смогу. Вот и послали меня старейшины на поиски древней сокровищницы, оставленной в покинутых землях. Где она находится, никто не знает, да и из смельчаков, отправившихся ее искать, никто так и не вернулся. Но нужна мне не она, а пара артефактов.

Первый — это собственно доспех перводракона, позволяющий менять облик таким, как я. Второй — корона все того же легендарного прародителя крылатых. Ей приписываются разные свойства, одно из которых — брать под контроль своих диких и не очень сородичей. Вот за этими интересными вещицами меня и отправили, дав Каролину в качестве напарника, охранника, и консультанта. По задумке хитромудрых старцев совместное приключение должно помочь нам лучше узнать друг друга.

— Итак, тебя послали непонятно за чем, непонятно куда, откуда никто не возвращался, — подытожил маг, — Друг мой, ты уверен, что это не просто попытка от тебя избавиться?

— Идея возрождения белой ветви не всем пришлась по душе, — прищурился Эл, — но это их проблемы.

— Сейчас это твои проблемы, — не согласился Кат, — Элли, объясни мне, на кой черт вся эта суета с возрождением каких–то неведомых драконов нужно лично тебе? Тебя же даже женщины как таковые не интересуют!

— Человеческие женщины, — уточнил Элеандор несколько смущенно.

— Да ладно? — маг картинно вытаращил глаза, — то есть ты хочешь сказать, что на драконих у тебя… Стоп! Ты же сам говорил, что в человеческом облике вы спариваться не можете.

— И тем не менее.

— Только не говори, что ты влюбился! — отмахнулся маг. — Мотивы твоей леди я еще могу понять: долг перед видом, запудренные с детства мозги, романтика самопожертвования и все такое, но ты–то…

— А почему я не могу влюбиться? — даже слегка обиделся Эл, — Каролина славная девушка и меня действительно к ней тянет, но, конечно, дело не только в этом. Это мои родичи, понимаешь? Мой дом. Возможность стать своим, занять подобающее место.

— Понимаю, — после долгого молчания кивнул маг. — Итак, с чего планируешь начать?

Эл улыбнулся, заметив знакомый блеск в глазах. Сколько раз они так же сидели, проговаривая очередную операцию? Сначала вдвоем, потом со всей командой.

— Начать придется с поиска этой самой сокровищницы. Судя по всему, находиться она должна где–то на проклятых территориях за Черным лесом. Хотя, с тем же успехом может оказаться и в пустошах, — признался Эл, — нужно навестить одного человека под Кермонтом, может быть, он сможет сказать точнее.

— Ты про этого безумного драконолога? Не трать время зря! Старик полностью выжил из ума.

— Это хоть какая–то зацепка. Каролина сможет опознать артефакты, но не указать их местоположение.

— Давай начнем с самого простого, — не согласился маг, — ты знаешь много драконов по эту сторону гор?

— Хирамец? — тут же догадался Элеандор, — мне кажется, это ложный след.

— А вот не скажи. Откуда–то ведь взялся твой неведомый отец–полукровка с сильной линией белой крови? Значит, либо белые драконы погибли не все, либо успели оставить потомство, а это уже след. Я бы не стал исключать вариант, что мифическая сокровищница давным–давно пуста.

— Возможно, ты и прав, — лучник задумался, перебирая варианты, — у тебя слова "драконья корона" никаких ассоциаций не вызывают?

— Королевская корона Литии, — мрачно усмехнулся Даркин, — даже не проси! Грабить сокровищницу я не полезу. Мне вообще запрещено показываться в столице особым королевским указом.

— Твоя оценка — насколько это может быть та самая корона?

Вопрос заставил мага задуматься.

— Некоторая вероятность есть, — наконец признал он, — в самой короне чувствуется магия, но не думаю, что именно драконья. Подробно я не присматривался, сам понимаешь. Я бы предположил, что это копия. Если вспомнить, что официальным гербом королевского рода является белый дракон, то…

Вполне возможно, что истинная реликвия хранится где–то в дворцовой сокровищнице. В любом случае это шанс выйти на ее след. Но это уже твои заботы. Грабить короля я не полезу. Для начала я бы рекомендовал провести Каролину на прием, чтобы она определила — настоящая корона или подделка, а потом уже пытаться договориться с хранителями. Это ты умеешь лучше всех.

— Тогда сначала Хирам. Жаль не получится собрать прежнюю команду. Мэт сейчас где–то на учениях. Разве что Софью пригласить?

— Лучше не надо, — маг снова помрачнел, — она теперь человек семейный. Да и Олаф может быть против.

— Олаф, подозреваю, вызовется первым, но, в общем–то, ты прав. Можно будет просто заехать в гости. В любом случае с драконологом встретиться нужно. Да и в Киан заскочим, с мэтром Широлом побеседовать. Как там, кстати, все?

— Ханна молодцом, а вот Серж совсем сдал. Наняли ему помощника, теперь старик гоняет его в хвост и гриву. И откуда только силы берутся? Обязательно нужно будет заехать, порадовать. Заодно и Ниа проведаю. Полетим на драконе?

— Э–э–э-э… не лучшая идея, — Эл замялся, не зная, как объяснить, что любой дракон скорее крылья себе оторвет, чем будет носить человека. Каролина редкостная умница и вообще девушка покладистая, но исключение готова делать только для Элеандора, — боюсь, особого восторга это предложение не вызовет. Да и удовольствие достаточно сомнительное — жестко, холодно.

— Жаль. А верхом твоя предполагаемая супруга ездить умеет? У меня в конюшне в основном кобылки от мастера Ипрога. Тебе должны понравиться — диковаты, но выносливы, да и шаг мягкий на удивление. К тому же абсолютно бесстрашны и вполне спокойно относятся к демонам.

— Насчет верхом — очень не уверен, лошади ее боятся. Но это проверим завтра, к тому же нужно будет забрать вещи, которые мы спрятали на месте посадки. А сейчас давай–ка спать. Устал я с дороги.

Утро встретило меня азартными криками со внутреннего двора. Хм, там, по идее, должна идти тренировка, которую я бессовестно проспал. Пока я одевался и спускался вниз, развлечение закончилось.

— Что за шум? — поинтересовался я у Карстена.

— Ник победил–таки Ричарда. Я три серебрухи выиграл.

— О, Ник, поздравляю! — я развернулся к подошедшим бойцам.

— Он дрался нечестно, — буркнул Рик, — Его Кнут всяким подлым приемам учит.

— А тебе эти приемы освоить гордость не позволяет? — хмыкнул я.

— Настоящий рыцарь никогда не опустится до такого!

Парень разгорячен дракой и расстроен поражением. Обычно он сначала думает, но сейчас желание унизить соперника слишком велико.

— Ричард, кто такой рыцарь? — парень молчит, явно ожидая подвоха, потому продолжаю: — рыцарь это, прежде всего воин. Профессиональный убийца, чья цель — уничтожить противника и остаться в живых. Дома, у камина, он может быть примерным отцом, поэтом и кавалером, пленяющим сердца дам, примером для подражания и образцом благородства, но в бою он ничем не отличается от последнего наемника. Это дикий зверь, у которого цель только одна — смерть противника. И для ее достижения позволено все. Ради того, чтобы убить. Ради того, чтобы выжить.

Дуэли дело особое, но даже в этом случае ты можешь не применять подлые приемы, но знать их обязан. Хотя бы для того, чтобы их не применили против тебя. Запомни и постарайся осознать.

— Да, сэр, — сейчас парень явно со мной не согласен. Надеюсь, поймет в будущем.

— Рад, что вы опять с нами, мэтр, — сзади подошел Годвер, — у нас снова добровольцы, нужно бы оценить.

— А у нас разве не полный состав? Давай так — сможет новобранец победить любого из дружинников на свой выбор — прошел. А нет — так нет.

— Но, сэр, это как–то…

— Так! Я еще, между прочим, даже не умылся! — прерываю возражения капитана, — обсудим все за завтраком. Гости уже встали?

На подготовку к дороге ушло три дня. Выяснилось, что верхом леди Каролина ехать не может. Лаунелки моей конюшни, достаточно терпимо относящиеся к демонам, к дракону отнеслись весьма недоброжелательно и их горячий нрав тут был, скорее, в минус. Даже Кошмар в присутствии сеньориты начинал бить землю копытом, вставать на дыбы и всячески демонстрировать, что хозяина в обиду не даст. Но дайхор–то почти разумный, его я убедил, что леди опасности не представляет, а вот потомство его… В результате Элеандор выбрал себе трехлетку (конечно кобыла, и опять Звездочка), а для леди подготовили карету. Да и то, даже абсолютно флегматичные фризы периодически вздрагивали и оглядывались. Приходится постоянно держать их под мысленным контролем.

Сложнее всего было отвязаться от оруженосца и Николаса. С Васкаром–то мы сошлись на пяти бойцах сопровождения, а вот с мальчишками сложнее. Если им прямым текстом заявить, что в бою они только помеха — все сделают, чтобы доказать обратное. То есть полезут в самое пекло, не принимая во внимание реальный уровень навыка. В результате подставятся сами и подставят под удар тех, кто будет их вытаскивать. Отшутиться тем, что я еще не совсем немощный и сам со снаряжением справлюсь, не получилось, пришлось оставить их дома в приказном порядке, не объясняя причин. Как позже выяснилось, оба парня попытались последовать за мной тайно, причем эта "светлая" идея пришла в их головы одновременно. В результате они столкнулись на конюшне, как водится, поругались и, в результате, разбудили весь гарнизон. Васкар же, недолго думая, посадил обоих под замок на три дня.

Наша же дорога проходила спокойно и столицу мы проехали без особых приключений. Правда, где–то между Пейти и Тироном нас настиг неслабый ливень, вынудив укрыться в ближайшей таверне. В зале набирала обороты неслабая гулянка. С удивлением почувствовал присутствие рядом схожей силы. Сама Рэйчел меня не заметила, потому как самозабвенно целовалась в углу с каким–то смазливым молодым человеком, явно из дворян.

— Вы уж простите, ваша милость и светлость, да не могу я принять вас, никак не могу! — хозяин сложил руки, словно для молитвы, изображая искреннее сожаление. В сочетании с фигурой борца–тяжеловеса и бандитской харей его раскаяние смотрелось довольно забавно. Хотя отсутствие мест в тавернах Литии наводило на мысли о перенаселении и решении этого вопроса кардинальным образом.

— Извольте видеть, его молодая светлость Милош со своей командой гуляют, — хозяин решил объяснить столь странное решение, — тролля лесного завалили, дай им боги силы и здоровья, и, значит, празднуют. А как напьются, буянить ведь начнут, видят боги, уж не первый раз ведь. А вы с дамой. Я-то дочку с женой до матери отправил уже. И вам бы поберечься.

— Нет–нет, господа хорошие! — замахал он руками, — ни в коем случае я не сомневаюсь, что вы люди бывалые и постоять за себя можете! А все одно, если и смертоубийства не случится, так ведь таверну разнесете по камушку! Ну зачем вам эти неприятности? Ни отдохнуть толком, ни поесть. Тут далее за мостом деревенька есть, Каменка, глядишь, и приютят вас люди добрые.

— Что–то не в лучшую сторону изменилось королевство за время моего отсутствия, — помрачнел Элеандор, — я так, пожалуй, начну скучать по тем временам, когда мы с тобой, Дарри, по баронствам гуляли. Люди, конечно, шарахались, но и со свободными местами проблем не было.

Я только плечами пожал. Драться нет никакого желания.

— Скажи–ка, гостеприимный ты наш, Каменка это ведь владения тай-Валентайнов?

— Истинно так, ваша светлость. Граница аккурат по речке и проходит.

— Эл, все хорошо, никого убивать не нужно, — развернулся я к другу, — заночуем в замке. Уж милейшая леди Лаура в ночлеге усталым путникам не откажет.

Сеньоры тай-Валентайн нас, конечно же, приняли, устроили и накормили, но за столом все равно чувствовалась некоторая напряженность. Элеандор ее, несомненно, заметил, но вопросов задавать не стал, а я и так знал причину. Поэтому для вежливости поинтересовался здоровьем Андрэа, узнал, что парень всем доволен, боготворит своего командира, сеньора тай-Биен и в данный момент находится на маневрах, а потом ушел к себе в комнату.

Коридор этого крыла, в отличие от гостевого, освещался лишь редкими лучинами, но темнота не была помехой в любом случае. Интересно, хозяева действительно думали, что я могу не узнать? Полыхание чужой (родной, бесконечно родной!) силы я почувствовал задолго до прибытия в замок. И сейчас летел на этот огонь, словно глупая бабочка, не в силах сопротивляться. То разум, то чувства, то какие–то животные инстинкты попеременно брали верх, заставляя меня дрожать, словно в лихорадке, бросая то в жар, то в холод. В трех шагах от цели мне все же удалось остановиться. Тин почувствовала меня тоже. Страх, вина, решимость — чужие эмоции оставляли на губах чуть солоноватый привкус. Инстинкты, кажется, успокоились, давая разуму шанс. Увы, отточенный самоконтроль менталиста давал ощутимые сбои. Я покачался с пятки на носок, пытаясь сосредоточиться. Туда–обратно. Ну, вот она, рядом. Полметра камня? Деревянная дверь? Не смеши меня! Дальше то, что делать будешь? Ворвешься в комнату, словно разгневанный муж, в дурной комедии? И будешь стоять дурак дураком. Все, парень, кончено. Ты можешь ее убить, но и только. Какая–то часть души даже настаивает на этом, как на единственно приемлемом варианте. С пятки на носок. Замереть на секунду и обратно. Туда–сюда. Можно заставить, силой удерживая рядом. Вот только зачем? Вопрос ведь не в бастарде — будет он жить или нет, значения не имеет. Значение имеет только удар, что чуть не снес тебе голову и шрам на виске, словно подпись в заявлении о разводе. Смирись с этим или убей. А потом пойди и разбей себе голову о стену, чтобы не смотреть в глаза сыну. Туда–обратно. И еще раз. И еще. А потом развернуться и уйти, зябко кутаясь в темноту, словно в плащ. Живи, моя огненная леди, живи. Не знаю, захочешь ли ты вернуться, не знаю, что я буду в этом случае делать. Ни черта я не знаю. Знаю только, что забыть не смогу, и от этого желание воткнуть нож в сердце становится почти нестерпимым.

Замок Хирама напоминал огромную, невероятную башню, которая в процессе роста поглотила весь замок. Стены, малые башенки, флигеля и другие постройки словно утопали в теле этого невероятного гиганта.

Вопреки ожиданиям, проблем с пересечением границы не возникло, да и в замок нас пустили без особых вопросов. Причина подобной безалаберности стала ясна, едва лишь мы оказались в тронном зале. Сказать, что фрайхер Хирама сдал — это не сказать ничего. На троне сидел дряхлый, трясущийся старик, казалось, живущий в своем собственном мире. Такое впечатление, что с момента нашей последней встречи прошло не три года, а тридцать три, как минимум.

"Сын мой… сын…" — иногда удавалось разобрать в бессвязном бормотании.

Каролина что–то шепнула Элеандору на своем языке.

"Похоже, броню мы нашли" — передал лучник по мысленной связи.

Рассмотреть артефакт я не успел, потому что бормотанье вдруг прекратилось, взгляд фрайхера стал осмысленным.

— А, бастард Хольца со своим ручным выродком! Пришел сделать то, что не удалось твоему папаше? Что ж, я знал, что этот день наступит, еще когда впервые тебя увидел.

— Вы знали моего отца? — по тону Элеандора и не скажешь, что вопрос его хоть сколько–нибудь интересует. Впрочем, фрайхер его и проигнорировал.

— Тебе ведь нужна броня, да? Будь она проклята! Мой Левис, мой мальчик. Моя надежда. Он должен был принять наследство, впервые расправить крылья. Проклятая железяка убила его!

Каролина что–то зашептала, одновременно пошел синхронный перевод от Элеандора:

"Так бывает. Слишком слабая кровь. Носитель, меняя облик, стареет гораздо быстрее, поддерживая заклятия собственной жизненной силой. Молодому человеку, видимо, силы не хватило вовсе. Он отдал все, что имел, так и не сумев завершить превращение".

— А это кто с тобой? — старик на вычурном троне подслеповато прищурился, — О! Истинная леди! Какой подарок.

— Вы ведь окажете мне честь? — продолжил он, обращаясь непосредственно к девушке, — вы возьмете броню, но позже. Я хотел бы умереть в бою, как подобает мужчине. Всегда мечтал посмотреть, чего я стою против истинного дракона.

Элеандор произнес что–то резкое, девушка ответила. Некоторое время они спорили на родном языке, но, наконец, лучник уступил.

Первым с вершины башни взлетел алый дракон. Каролина, красуясь, заложила вираж, почти коснувшись нас крылом. Мощный поток ветра заставил покрепче вцепиться в перила балкона, зато я смог разглядеть это невероятное существо подробнее. Не знаю, какая магия позволяет десятиметровой туше (это без хвоста!) держаться в воздухе, но зрелище завораживающее. Вытянутая голова, увенчанная небольшими рожками, длинная шея, узкое, но мощное туловище — сама стремительность и изящество. Чешуя матовая, темно–красная, лишь на лбу белая "звездочка", словно у лошади. Сделав круг, драконица ушла вверх и в сторону, превратившись в небольшое черное пятнышко на голубом фоне небес.

Зеленый, а точнее, какой–то грязно–бурый дракон гораздо крупнее и массивнее. Наверное, поэтому, а может быть и от старости, взлетал он тяжело и сил на лишние движения не тратил. Каролина тут же атаковала, запустив в противника огненный шар. Увы, медлительность фрайхера оказалась обманчивой — от сгустка пламени он увернулся. Закрутился бой. Теперь я понял, зачем драконам костяные шипы вдоль позвоночника — упасть сверху и вцепиться в холку, похоже, основная атака. Пламя полировало чешую старого ящера, не причиняя особого вреда, а вот тот ухитрился–таки приложить Каролину хвостом. Впрочем, алая быстро выправила полет и атаковала, попав сгустком пламени в голову противника. Вот это возымело эффект! От рева содрогнулись стены. Дракон, похоже, совсем потерял голову и стал легкой добычей для следующей атаки.

Воины вокруг ощутимо напряглись, нет–нет, да поглядывая вниз, где уже мертвое тело завершало обратную трансформацию.

— Итак, что вы планируете делать дальше, капитан, когда домен остался без защиты? — светски поинтересовался Элеандор.

Он что, хочет ввязаться в борьбу за Хирам?

— Справимся, мастер. Без чужой помощи. Уж, по крайней мере, без вашей.

— Надеюсь, вы не будете препятствовать нашему отъезду?

Пальцы на секунду сплелись, подавая сигнал "внимание!". Это и так понятно. Я весь бой контролировал ситуацию, ожидая удара в спину.

— Конечно. Договор остается в силе. Забирайте броню и уезжайте.

Как ни странно, солдаты действительно сдержали слово.

— Дай посмотреть, — попросил я Эла на привале.

— Извини, только издалека. Сам знаешь, как на тебя артефакты реагируют.

Довольно странная броня из нескольких пластин (зерцало, оплечья, еще несколько металлических щитков) соединенных ремнями.

— Попробуешь одеть?

— Шутишь? — удивился Элеандор, — сначала отдам мудрецам, чтобы проверили, потом проведем несколько тестов, а уж после…

— Не забудь прилететь похвастаться новым обликом, — улыбнулся я, — куда дальше?

— Как и планировали, — Эл пожал плечами, — Киан, потом Кермонт. Нужно же проведать нашу целительницу.

— Ее здесь нет! — Прямо с порога заявила Софья.

— Угу, — честно–то говоря, подобный прием несколько меня обескуражил.

— И я не знаю, где она сейчас!

— Я знаю.

Софья посмотрела с подозрением, не спеша впускать меня в дом.

— Ты хоть понимаешь, что сделал? — тон она тоже сбавить не подумала.

— Не дал себя убить? — подобный прием здорово обидел, — Ну, извини, что разочаровал. Счастливо! Не смею больше задерживать.

— А я ей еще подарок привез! — пробурчал я, разворачиваясь.

— Какой подарок? — недоуменно прозвучало из–за спины.

— Подарок это, видимо, я, — Элеандор вышел из–за угла во всем цветочном великолепии. Полдня в гостинице проторчал, приводя себя в порядок.

— Ой, Элли! — радостно взвизгнув, Софья повисла у него на шее. Только сейчас заметил изрядно округлившийся животик целительницы.

Ну и к черту! Не будем мешать чужому счастью.

— Не уходи, — Пухленькая ладошка уперлась мне в грудь, — Обидеться легко, понять сложнее.

Внимательно смотрю на дракошку — интересная у Эла будет жена. Хмыкнув, остаюсь все же на месте. Действительно, веду себя как глупый подросток.

Под конец вечера Софья все–таки утащила меня для серьезного разговора, оставив Олафа развлекать гостей.

— Присядь — девушка указала на кресло, — да не закрывайся ты так! Ничего с малышом не случится. Объясни мне, что между вами произошло? Дарри, ты понимаешь, что натворил?

— Вообще–то именно Тин попыталась отрубить мне голову, — вспоминать об этом больно.

— Ага, после того, как ты приказал ей убить собственного ребенка! — вспылила Софья.

— Э–э–э-э… — собственно, все, что я мог сказать по этому поводу. Твою же ж мать!

— Даркин, можно подумать, ты не знаешь, как демоны дорожат своими детьми!

— Что–то не заметил, особенно если вспомнить выходку на турнире.

— Да пусть она трижды виновата перед тобой! — Софья пропустила реплику мимо ушей, — Но требовать подобное? Ты не представляешь, что с ней творилось, когда она сюда приехала! Ты же лучше меня все эти традиции рахуден знаешь.

Хм, с этой точки зрения я на ситуацию не смотрел. Ослушаться приказа она не смеет — так воспитана. Убить ребенка — вариант не рассматривается в принципе. Это для меня аборт на ранних сроках дело житейское, а вот для Тин… И девочка решила избавиться от данного противоречия радикальным образом. Вообще–то мысли об убийстве в ее голове тоже возникнуть не должно? Или в странной системе ценностей рахудени убийство более допустимо, чем непослушание? Интересно, а за неудачное покушение какое наказание ей положено?

— Однако…

— О! Ты начинаешь понимать, — кивнула Софья, — На самом деле, Тиана была уже на грани помешательства. От самоубийства ее удерживал, кажется, только ребенок под сердцем.

— И? Что ты сделала?

— А что я могла сделать? Выслушала, утешила, как смогла. Попыталась переключить все мысли на ребенка. Пока тот не родится, надеюсь, глупостей она творить не будет.

Я кивнул. Тоже на это надеюсь. Хотя, какая мне–то теперь разница.

— В общем, она уехала и не сказала куда. Ты ведь не собираешься ее искать? — Софья заглянула мне в глаза.

— Зачем? Я и так знаю, где она. Я только не знаю, что мне с ней делать.

— Не делай ничего сгоряча, ладно? В конце концов, у тебя ведь есть Александр, и ему нужен хотя бы отец, если не мать.

— Вот за это я спрошу с нее отдельно, — мрачно пообещал я, — не волнуйся, до рождения бастарда не трону. А дальше посмотрим, как все сложится.

— Прости, а ты уверен, что это ребенок маркиза? Тин ведь демон и от человека понести в принципе не может.

— Понятия не имею. К тому моменту маркиз был уже полностью безумен, да и я, если честно… так что полноценного сканирования не было. А в чем противоречие? От меня же понесла. Причем именно когда я в человеческом облике. Это обязательное условие.

— Не знаю… — в голосе женщины послышались сомнения, — прости, но назвать тебя человеком… Это точно не может быть твой ребенок?

— Мой? С чего бы? Не знаю. Кажется… — В голове поднялся ураган, мысли путались, — срок беременности нужно уточнять. В принципе… хотя… Прах и пепел! Ты мне совсем мозг сломала, я уже ничего не понимаю. Вот появится ребенок на свет — тогда и посмотрим, чья там кровь.

Погостив еще денек, я покинул дом тай-Ролленов и отправился в долину. Сквозь поля было бы быстрее, но приходилось считаться с охраной. Карету я оставил Элу и Каролине — позже вернут, перед отъездом.

Едва успев соскочить с Кошмара, я вынужден был уворачиваться от возникшей из воздуха волчицы. Это уже почти ритуал, как и попытка Кошмара укусить Ульрика, поэтому, перехватив Тень в воздухе, я все же позволяю лизнуть себя в нос.

— Рэйчел вернулась? — провожаю взглядом молодого черного волка, скользнувшего в башню.

— И не одна, — Ульк кивнул.

— Милош тай-Аммербейн с командой? Много народу?

— Ничем–то вас не удивить, — вздохнул дружинник, — полтора десятка, ведут себя достаточно спокойно.

Ну не знаю, насчет "спокойно" — нервозность гостей чувствовалась и при официальном знакомстве и на ужине.

— Готова? — уточнять нет смысла.

— Да, — а вот судя по голосу и нервно теребящим поясок пальцам — не очень. Причем, Рэйчел приходится прикладывать ощутимые усилия, чтобы пальцы не сползали на витую рукоять кинжала.

— Идем в кабинет.

— Сэр Милош, ваше присутствие не требуется, — останавливаю молодого человека на пороге.

— И все же я предпочел бы…

— Нет. Это приватная беседа, — перевожу взгляд на второго "охранника", — И тебе, хвостатый, здесь тоже не место.

Тай—Аммербейн явно недоволен, но молчит, а вот Блэки пытается рычать. Метнувшаяся сквозь грань волчица быстро наводит порядок. Щенок то ли вовсе не умеет уходить на поля пепла, то ли просто замешкался, но сопротивления оказать не смог. С Кошмаром такие шутки уже не проходят. Дурачащиеся фамильяры, то исчезающие, то появляющиеся в совершенно произвольных местах, воскрешают в памяти миф о тевмесской лисице.

— Присаживайся, — указываю на кресло, — выпей, успокойся.

Одобрительно хмыкаю, наблюдая призрачный цветок, разумеется, белый. Вино просто чтобы расслабиться — слишком уж напряжена ученица. Поначалу запинаясь, а потом все спокойнее Рэйчел рассказывает о своих похождениях. Где–то через полчаса ловлю взгляд, проникая в память. Хм, неплохо устроилась. Пара сомнительных моментов была, но ничего такого, что требовало бы немедленного убийства. Кстати, основные опасения Рэйчел и ее спутников были связаны с легендой, что завершить обучение у темного мага только убив его в поединке. Ну, или убив хоть как–нибудь. Слава богу, Рэйчел хватило ума отговорить своих компаньонов от подобной авантюры. Хотя, она и сама все еще побаивается такого исхода.

— Выпей, это поможет, — подвигаю девушке серебряную стопку с особым снадобьем.

— А… когда я…

— Да хоть сейчас. Только в лабораторию спустимся — нужно же фигуры чертить.

— Э–э–э… и все? — недоуменно посмотрела на меня ученица. Хотя нет, уже не ученица, а полноправный маг разрушения, — Я ничего не почувствовала.

— А что ты должна была почувствовать? Я поводком и не пользовался без крайней необходимости, так что, по большому счету, ничего не изменилось. Или тебе не хватает какой–нибудь торжественной церемонии? Устроишь пьянку со своими друзьями, только лучше за пределами Ривертэйна — я слышал, они у тебя буйные. Можешь съездить в Аршан, получить титул силы. А можешь и не ездить, все равно больше адепта тебе не светит. Дитя Тьмы я предупрежу и так. Все. В остальном живи, как хочешь, и постарайся не попадаться мне на поле боя.

На большой прощальный ужин Рэйчел меня все–таки уговорила. Со всеми попрощалась, всех поблагодарила и через пару дней уехала. Я бы, может, и поскучал по этой девчонке, что стала мне почти дочерью, и пустил скупую слезу гордости, но вызов от сюзерена перечеркнул все планы. А короткий разговор с перехватившим меня по дороге тай-Трагеном заставил мысли в голове завязаться в большой такой гордиев узел.

Шорох снующих туда–сюда порученцев, ржание лошадей в отдалении, приглушенные разговоры, хриплый речитатив мага, хлопки знамен под порывами ветра: тишина и спокойствие только подчеркивающие напряжение, витающее в воздухе. Битва там, внизу: клубы пыли, озаряемые вспышками боевых заклятий, лязг стали, крики раненых, безумная мешанина флажков и вымпелов, но сердце ее здесь. Сердце ее — лорд Мунго, двенадцатый герцог тай-Мориц, лорд–маршал Литии. И сердце это бьется ровно и размеренно.

— Прикажите атаковать, ваша светлость! — копыта бьют в землю совсем рядом, ветерок доносит запах пота и железа, — мы сомнем их!

— Указываете мне, что делать, молодой человек? — раздраженный взгляд заставляет юнца покраснеть и умолкнуть.

Донесения курьеров уже не нужны. Опытный воин, проведший в боях большую часть жизни, не просто видит битву — он ее чувствует. Для стороннего наблюдателя внизу лишь непонятное мельтешение, смешавшиеся массы людей, а старый маршал каждой клеточкой тела ощущает, что на левом фланге враг уже выдохся, но все–таки стоит послать туда зан из резерва и заранее перевести тай-Лионтера с его отрядом, а вот по центру Алые Драконы держатся и при необходимости могут перейти в атаку, но и враг все еще силен. И старается маршал совсем не смотреть на правый фланг, где над толпой все еще реет белая башня под черными крыльями.

Нет, поначалу все шло хорошо, просто отлично. Обходной маневр горцев по какой–то одним им известной тропинке, "замешкавшиеся" воины тай-Матенга… и под ударом оказываются канстерманы Ривертэйна. Нет, даже прорви нападающие линию обороны, ничего непоправимого бы не случилось. Рыцари тай-Шергана именно этого и ждут, укрытые в небольшой рощице. Какие случайности могут быть, если о нападении, а также планах противника ты знал задолго до появления первых курьеров с границы? Да все это объединение долин Кирата происходило под чутким, хоть и незримым руководством тай-Тирона. Жаль только не удалось ударить непосредственно по долине Ривертэйна, но и без этого план был хорош. Несколько приватных разговоров, "не вовремя" выполненных команд, "потерявшихся" курьеров и отряд стрелков оказывается на острие вражеской атаки. Всего лишь неудачное стечение обстоятельств, случайность, которых на войне не счесть.

А стрелки Ривертэйна в темно–синих плащах встали насмерть. И вот уже больше тайса методично перемалывают вражеские войска, заставляя противника перебрасывать на правый фланг все новые и новые силы. Атаки немногочисленных горских магов теперь направлены исключительно на знамя с белой башней, но тщетно. А люди Даркина кажутся бессмертными, подобно своему повелителю. Вот знамя покачнулось, заставив сердце маршала пропустить такт, но поднялось вновь. Не сдержавшись, тай-Мориц выругался. Тихо, одними губами, но от всей души. Нет, тянуть дальше уже решительно невозможно. Молодой капитан прав и момент для прорыва по левому флангу настал давным–давно, лишь королевский приказ заставлял лорда–маршала презреть искусство войны и ждать. Долго ждать, преступно долго. Это молодого командующего эскадроном можно заткнуть авторитетом. А что сделать с теми, кто вырос на твоих глазах, кто заменил тебе сына, сгинувшего в море? Ведь они понимают все не хуже тебя, "птенцы дракона", бывшие оруженосцы, ставшие достойной заменой учителю. И больно видеть в их глазах недоумение, и ждать, с ужасом ждать, когда оно сменится пониманием, а потом и презрением. Потому что в роду тай-Мориц были выдающиеся полководцы и посредственные управленцы, были бойцы, не вылезающие из седла и любители жизни, не вылезающие из чужих постелей, но никогда не было трусов и предателей.

Геквертиш! Сэр Дитрих тай-Мориц, двенадцатый герцог Доужа не станет позором рода! Пусть хитроумный Паук придумывает другие способы и реализует их без помощи старого глупого маршала, которому давно пора на покой.

— Капитан, в атаку! — седой лорд развернулся на каблуках, — кавалерия по левому флангу. После две роты в тыл основным силам горцев, одна ударит по ставке. Вас поддержат всадники Лионтера.

— Ангус, бери своих людей и прорывайся следом. Твоя задача — маги. Потом поддержишь атаку на полководца. Лион, надави в центре. У них не должно остаться сил для контратаки.

— Реджинальд, — подозвал маршал оруженосца, — ты найдешь тай-Матенга и передашь следующее: "Лютня Гериана. Прикрыть правый фланг Ривертэйна. Контратака". Слово в слово. Ты меня понял?

Понял, умчался. "Может, боги будут милостивы и маг все же умрет?" — мелькнула предательская мысль. Стало стыдно. Вдруг некстати вспомнилась попытка сэра Даркина о чем–то поговорить перед боем. Конечно же, маршал велел слуге вежливо отказать во встрече — сердце и так грызли крысы, и не было сил смотреть в глаза человека, которого уже приговорил к смерти. Ах да, потом еще мальчишка–слуга принес письмо. Где же оно? Теперь уже, когда вина перестала терзать душу, можно и прочитать. Ага, вот. Сломав печать, маршал заскользил глазами по неровным строчкам коротких, резких фраз, написанных в дикой спешке. Сердце застыло, предчувствуя беду, а мозг наоборот, взбурлил, анализируя ситуацию и просчитывая варианты.

Если в письме написана правда, то дела плохи. Зато сразу становится понятна и сговорчивость тай-Фрейра, согласившегося остаться в резерве, и отсутствие вопросов со стороны тай-Думи. И настоятельные просьбы тай-Шергана поставить его людей именно на левый фланг теперь выглядят совсем иначе. Хитрый план маршала должен был обернуться против него. Душу словно в кипящее масло опустили — ведь именно поэтому стрелки Ривертэйна уже столько времени сдерживают прорыв, совершая невозможное! Потому что знают — тай-Шерган не будет атаковать и прорвавшие строй горцы ударят по ставке. А уж в суматохе сражения будет не важно, чей именно меч пробил сердце старого герцога. Как бы в задумчивости сэр Дитрих окинул взглядом лагерь, мозг же лихорадочно работал, заново оценивая диспозицию с учетом названых в письме имен. Дело складывается не лучшим образом — и ведь сам, старый дурак, только что отослал Лиона и Ангуса с их отрядами! Тай—Траген сейчас может ударить в спину роте Маркуса, и ведь не предупредишь уже! Но и сэра Отто предупредить некому. Судя по всему, предатели еще не знают, что их планы раскрыты, а значит, нужно действовать первым, навязывая свой рисунок боя, заставляя спешить и ошибаться.

— Андрюс, Эвертен, арестуйте сеньора тай-Ферен! — Неожиданный приказ поверг присутствующих в некоторый ступор.

Зашелестела извлекаемая из ножен сталь — заговорщики не выдержали первыми. Развернувшись, герцог вогнал меч в горло одного из охранников. Будь благословенно искусство мэтра Тысячелетника, позволяющее сохранять силу тела и бодрость духа даже в столь преклонном возрасте! Толчок мэтра Мериуса заставил упасть, налетев на складной стульчик. Пожертвовавший защитой ради скорости маг падает, пробитый воздушным копьем, но его молния успела сразить предателя с амулетом и еще двоих, стоявших рядом. Вытирая с лица чужую кровь, маршал чуть было не прозевал еще одну атаку. Спасла зачарованная сталь доспеха, да метнувшийся вперед Тильмер, до этого изображавший экзотический воротник. Противника добил верный сержант Джекоб, но и сам пал, пробитый тремя клинками сразу. Эвертен и еще один молодой рыцарь, чье имя забылось в горячке боя, отправили к праотцами и этих предателей.

Десятка два бойцов замерли, держа оружие наготове и стараясь не упускать из поля зрения остальных.

— Спокойно, мальчики! Все свои! — фраза вышла невнятной, но возымела должный эффект.

— Геквертиш, сэр, что тут происходит? — Полковник вытер клинок краем плаща.

Сэр Дитрих молча протянул письмо. Вокруг тай-Метельда сгрудились и остальные. Тильмер, возбужденно вереща, забрался по плащу и вновь занял место на плече. Мордочка мунго была перепачкана кровью, зверек рвался в бой.

— Сигнальщик, труби…

— Отставить! — оборвал полковника сэр Дитрих, — не стоит превращать победу в поражение только потому, что твоей жизни что–то угрожает.

— Это будет нелегкая партия, сэр! — Андрюс огляделся. — Нам придется играть едва ли половиной фигур!

Мальчик талантлив, сходу оценивает обстановку. Когда–нибудь из него выйдет достойная замена тай-Метельду, а может быть и самому сэру Дитриху.

— Выигрывали и не такие! — герцог позволил себе улыбнуться.

— Пробиваемся к лошадям, — Эвертен, как всегда, решал текущие задачи.

— Не успеем, — тай-Метельд оценил расстояние до коновязи и до спешащего к ставке отряда тай-Шергана, — Родерик, ты тут?

— Так точно, ваша светлость! — молоденький оруженосец появился как из–под земли.

— Беги к лошадям со всех ног. Скачи на правый фланг в обход лагеря. Расскажи сэру Патрику тай-Родден о предательстве и прикажи арестовать тай-Фрейра и тай-Ольмунда.

— Сэр, а как же вы?..

— Оруженосец, ты понял приказ? — рыкнул полковник, — выполнять!

— Мальчик, возьми, — тай-Мориц протянул печатку с фамильным гербом.

Вокруг поднялась суета. Немногочисленные оруженосцы, оказавшихся в ставке рыцарей отправлялись за помощью.

— Оружие к бою, сеньоры! — Оглядевшись, маршал подобрал чье–то копье, — Выиграем для этих мальчишек столько времени, сколько получится! Все еще помнят, за какой конец копья браться?

— Держитесь позади, сеньор! — Оскалился сэр Харальд, наматывая на левый кулак свою знаменитую "цепь грома", — дайте и молодежи возможность подраться!

— На всех хватит, — кивнул маршал, вспомнив про отцовский перстень с тремя зарядами "дыхания дракона". Что ж, нападающих ждет неприятный сюрприз.

Наблюдая железный вал берущей разбег рыцарской конницы, лорд маршал в душе улыбался, вспоминая молодые годы. Отец, да будет он счастлив в чертогах Райторна, настоял, чтобы наследник прошел весь путь "Алого Дракона" от простого сержанта до премьер–майора, лишь после этого доверив командование дружиной. И сейчас нахлынули воспоминания о первом бое, начавшемся с такой же атаки, первых боевых товарищах, первых наградах и первых потерях. Шестнадцатилетний парень тогда не дрогнул, так не пристало дрожать и убеленному сединами лорду–маршалу. Плеть молний, хлестнувшая по нападающим, послужила сигналом к магической атаке. Сэр Дитрих обернулся, кивнул вослед трем конным фигуркам, мчащимся в разные стороны, и поудобнее перехватил копье.

Конечно же, отряд телохранителей, да и вассалы изо всех сил оберегали старого маршала, но их силы постепенно таяли. Пригодился и отцовский перстень и меч, зачарованный лучшим магом–оружейником Литии. Время тянулось, словно в страшном сне, не было возможности даже оглянуться, оценить обстановку. Только рубить и колоть, отбивать удары и наносить самому. Сквозь сталь тяжелого шлема и стук крови в ушах прорвался залихватский свист и улюлюканье. Бойцы вокруг усилили натиск, подарив несколько звит передышки. Оказалось, отряд оруженосцев, охранявших лагерь, вмешался в битву, ударив в спину нападающим. За ними бежали пешие слуги, вооруженные кто чем. Эффект неожиданности сделал свое дело, мечи и пики обагрились кровью людей тай-Шергана, но тринадцатилетние мальчишки мало что могли противопоставить приходящим в себя рыцарям. А значит пришла пора забыть о многочисленных ранах и надеяться на крепость доспехов и силу духа.

— Сомкнуть ряды! — пронеслось над полем, — Вперед, Птенцы Дракона!

Неистовая атака имела успех, позволив отряду лорда–маршала вырваться из окружения и соединиться с силами неожиданных союзников. Краем сознания герцог отметил, что теперь именно он находится на острие атаки, поддерживаемый тай-Метельдом справа и кем–то из бойцов охраны слева. Занятый боем дружинник тай-Шергана не замечает угрозы сзади и падает пробитый умелым ударом. Полковник, подобранной где–то алебардой, пытается стащить с коня еще одного из нападающих. Оруженосец в темно–синем плаще пользуется этим, нанося весьма недурственный удар. Правда, тут же и сам падает с коня, получив скользящий удар булавой. Слетевший шлем открывает знакомое лицо, залитое кровью. Резко выдохнув сквозь сжатые зубы, маршал бросается вперед, но приходиться тратить время на какого–то здоровяка, загородившего путь. Внезапно, тот припадает на правую ногу, открываясь для атаки. За его спиной, худой, долговязый мальчишка, завершая движение, вгоняет короткий клинок под латную юбку еще одного противника. В голову следующего нападающего летит метательный нож, а вот направленный в сердце друга (только сейчас сэр Дитрих обратил внимание на табард парнишки с башней и крыльями) меч паренек отбивает уже руками. Тай—Мориц, схватив дурака за шкирку, отбрасывает назад, отправляя туда же и приходящего в сознание тай-Гивера. Сорвав с пояса один из лечащих амулетов, бросает его долговязому, а затем вновь вступает в бой. Резкий выпад в горло бойцу, что отвлекся на звук трубы, добивающий удар по противнику тай-Метельда и лишь потом обернуться в ту же сторону. Обернуться, чтобы увидеть несущийся к месту схватки отряд рыцарей и главное — вымпелы цветов тай-Роддена и многих других на устремленных в небо пиках.

Солнце уже почти полностью скрылось за горами, когда лорд–маршал понял, что — все. Пленные пересчитаны, заговорщики взяты под стражу, отчеты о потерях получены, трофеи рассортированы, а значит, можно, наконец, упасть в одно из чудом уцелевших кресел и насладиться кубком вина в кругу ближайших соратников. Впрочем, есть еще одно не слишком приятное дело, так что пока вестовой бегает туда–обратно можно сделать еще глоток и пожелать себе божественного спокойствия.

Когда барон Ривертейна вошел в палатку, поддерживаемый с одной стороны оруженосцем, а с другой каким–то незнакомым рыцарем, сэр Дитрих мысленно отвесил себе оплеуху — мог бы и поинтересоваться состоянием героя, прежде чем вызывать для беседы. Сделать знак слуге, чтобы подвинул магу последнее незанятое кресло и немного выждать, пока мэтр устроится поудобнее. Выглядит он словно бледная тень самого себя, так что может быть хоть в этот раз скандал устраивать не будет. А может быть и наоборот. Так что лучше начать с приятного.

— Сэр Даркин, позвольте поблагодарить вас за мужество и стойкость, проявленные в бою, а так же отметить героические действия вашего оруженосца. Я желаю завтра на рассвете посвятить его в рыцари в числе прочих.

Полковник в соседнем кресле одобрительно хмыкнул, окружающие рыцари зашумели, выражая поддержку. Маг же вообще не отреагировал, только покосился на юного тай-Гивера хмуро и выжидающе. Мальчишка же, казалось, дышать забыл от счастья, но, наконец, справился с волнением:

— Благодарю за честь, ваша светлость! Клянусь оправдать доверие и с гордостью нести это звание!

— Иди, готовься к церемонии, парень, — отослал его маг.

Счастливый юнец ничего не заметил, но маршал умел читать лица гораздо лучше:

— Мне показалось, вы разочарованы, — уточнил он, когда полог опустился.

Реакцию темного на те или иные события предсказать порой невозможно, что придает беседам особый интерес.

— Там, — маг кивнул куда–то за спину, — лежит мальчишка только что спасший Ричарду жизнь и достойный посвящения ничуть не меньше, но разве будущий рыцарь вспомнил о нем? Кстати, спасибо за то, что вытащили их из битвы, обоих.

— Конечно, — маршал кивнул. Поступок не стоил благодарности, но если магу хочется чувствовать себя обязанным… — Вы слишком многого хотите от мальчика.

— Сэр Луиджи, как думаете, может быть, посвятить Ника в рыцари? — обратился Даркин к спутнику, начисто игнорируя присутствующих.

— Опоясать мечом простолюдина, да еще и калеку? — седой дворянин показался смутно знакомым, но память лишь дразнилась, не давая ответа, — Хороший способ плюнуть в лицо всем, кто пройдет завтра посвящение. Уверен, вы этого и добиваетесь (маг лишь хмыкнул), хоть и не все молодые люди этого заслужили. Вот только Николасу вы тоже сделаете больно. Он ведь не хуже вас понимает, что "настоящим" рыцарем быть не сможет. Так что, скорее всего, воспримет это просто как издевательство. Наградите его, расскажите, как гордитесь его отвагой, но оставьте мысли о рыцарском звании.

Когда маг задумчиво кивнул, лорд–маршал позволил себе перевести дух. Барон в своем праве, но скандал все равно бы вышел немалый. Фолио бы прыгал от восторга — он такие дела любит. Обошлось, слава богам.

— Сэр Даркин, я бы хотел отблагодарить за стойкость лично вас. Увы, я слишком поздно прочитал письмо, и тем больше мое восхищение самоотверженностью ваших воинов. Вы можете просить для себя любую награду.

— У вас найдется маг, владеющий заморозкой? Мне хотелось бы доставить тела в долину, чтобы похоронить на родной земле.

Видят боги, чего стоило маршалу сохранить спокойное выражение лица! Да как этот выродок смеет? Да ему чуть ли не титул предложить готовы, а он тут о каком–то демонами трахнутом маге? Он что, нарочно издевается? Даже перебинтованный от носа до кончика хвоста Тильмер завозился, чувствуя гнев хозяина.

— Маг у меня есть, — Харальд вмешался в разговор, сглаживая неловкость, — я прикажу ему сопровождать вас. Заклинание ведь обновлять придется. И не тратьте благодарность герцога на глупости.

— Благодарю сэр, — маг степенно кивнул.

— Может быть, у вас есть еще какое–то желание? — герцог уже почти пришел в себя, но вопрос все равно вышел с издевкой.

— Пожалуй, — маг задумался, — снимите обвинения с сэра Отто тай-Трагена.

Просьба была настолько неожиданной, что сэр Дитрих не сразу нашелся, что ответить. Барон Ривертэйна, наверное, ненормальный, раз с таким упорством дергает дракона за хвост. Что ж, этому безумцу герцог все–таки обязан жизнью, а потому дадим ему шанс:

— Сэр Даркин, своими действиями вы доказали непричастность к мятежу, но помилуйте: вы же сами указали барона как предателя, а теперь вступаетесь за его жизнь?

— Смею напомнить, дружина барона так и не вступила в схватку, что может считаться знаком раскаяния, — тон мага стал неприятно вежливым, на грани издевательства.

— Сотня демонов Корзона! — возмутился Лион, — я там был! Траген не отдал приказ только потому, что вы вырубили его ударом в челюсть! А сейчас вступаетесь за человека, который в лицо назвал вас трусом и предателем!

— Это наше с ним дело. Факт остается фактом — Отто не вмешался в битву. Он, кстати, и сыну ничего не рассказал, чтобы позор предательства не лег на наследника. Да и какой из него заговорщик, ваша светлость? — барон вновь обращался к маршалу, — Заморочили голову, дружба, верность, общее благо и все такое. Сами знаете, с Трагеном такое проделать не сложно.

— Хорошо, хорошо, — взмахом руки герцог прервал прочувствованную речь, — забирайте своего соседа и делайте с ним что угодно. Только объясните мне — вас–то каким ветром в заговорщики занесло?

— Ну, о моей опале и обиде на государя все знают. С вами мы тоже вроде как в ссоре, — маг чуть усмехнулся, — так что особо меня никто и не спрашивал. А кто я такой, чтобы мешать благородным господам заговорщикам ошибаться?

— Многозначительно хмыкали, невпопад кивали и не произносили ни "да", ни "нет"? — сэр Дитрих тоже развеселился, представив эту сцену.

— Увы, план действий я узнал слишком поздно, чтобы вмешаться. Если помните, мы опоздали и прибыли уже перед самой схваткой. Единственное, что успел — письмо набросать.

Маг попытался сменить позу и скривился от боли.

— Отдыхайте, барон, — маршал благосклонно кивнул, — увы, части заговорщиков удалось бежать, так что предстоит еще навестить пару замков, прежде чем везти мерзавцев на королевский суд. Уверен, вы не меньше меня желаете восстановить мир и спокойствие нашего славного королевства. А уж король не обойдет вас своей милостью.

— Мне запрещено появляться в столице, — нахмурился Даркин, — Чего я действительно хочу — так это убраться подальше от всех этих заговоров, драк, судов и монархов с их милостями и почестями.

— Ваша светлость, граф ранен, потерял много людей, — раздалось сзади, — может быть действительно позволить ему удалиться в имение, как он того хочет. Заодно и сопроводит людей тай-Трагена.

"Конечно, заодно и не будет претендовать на добычу со взятых замков и королевские почести" — неприязненно подумал маршал. Впрочем, так ему и надо. От королевских милостей он нос кривит, видите ли! Вот и сиди у себя в норе, собака неблагодарная!

— Благодарю, барон. Вы можете идти. Разрешаю вам покинуть войска и вернуться в долину.

Вышло резко, ну и демоны с ним. Не ребенок уже и сносить его хамство никто не будет. Голову не отрубили — вот пусть и радуется!

Паршивая штука — жизнь. Дурная, короткая. А все равно жалко, даже когда не своя.

С сомнением оглядываю бутылку. Нет, пожалуй, не стоит. За ребят уже выпили, земля им пухом. Да и в одиночку как–то… Годвер уже спит, а Карл с сыном, наверняка. Нет, не хочу я сейчас видеть кастеляна. Даже если он ни в чем меня не обвиняет, все равно не смогу в глаза смотреть. Насмотрелся сегодня уже. Семнадцать отличных парней: Вечно в кого–то влюбленный Амьен, Дом–молчун, Родерик, душа третьего десятка, нескладный весь какой–то, экзамен сдавший только чудом… Стоп, прекрати! Нельзя. Васкар говорит — не вспоминать. А что делать? Луной любоваться? Так нету луны — за тучами спряталась. И ведь знаю что не моя вина, что сделал все, что мог, даже больше. Что войны без потерь не бывает знаю, а все же.

Жаль сэр Андрэ так меня и не дождался. Можно было бы отвлечься беседой, да и планы есть кое–какие. Впрочем, то, что сосед просил передать на словах, тоже заслуживает внимания.

— Сэр, вы тут? — дверь тихонько скрипнула.

— Да Ричард, входи. Лучину зажги там. Ты чего хотел, на ночь глядя?

— Сэр, я… — чуть помедлил и выдал: — Сэр, я хотел бы просить руки вашей дочери!

— А не рано? — от неожиданности сболтнул первое, что подумал, затем опомнился: — В любом случае, решать будет она. Я ничего не имею против, даже счастлив подобной партией для дочери, но прошу тебя подождать еще немного. Дай Ниа хотя бы закончить учебу. Меньше года осталось.

— Конечно, сэр, — Ричард поклонился, — Я планирую отбыть в столицу дня через три, вам это удобно? Родители будут рады лично поблагодарить… Вы ведь не откажете мне в чести присутствовать на торжественном обеде в честь посвящения в рыцари? А оттуда и до Киана недалеко.

В гробу я видел все торжества, обеды и столицы вместе взятые, если уж откровенно, но отказывать действительно неудобно. Впрочем, почему бы и не попытаться.

— Мне запрещено появляться в столице, да и в горы нужно съездить, с соседями пообщаться.

— Наше имение находится за пределами Гайтстата, — отмел возражения парень.

— Ладно, уговорил. Только, если не возражаешь, отложим до конца декады. Еще что–то? Тогда иди спать — поздно уже, а пить тебе больше не стоит.

Задув лучину, вслушиваюсь в тающие нотки огня и горячего дерева. Запах успокаивает, темнота, чуть подкрашенная алым светом луны, укутывает одеялом, отсекая звуки продолжающейся внизу пирушки.

Передвинув кресло к окну, чтобы любоваться отблесками лунного света на облаках, погружаюсь в размышления. Подумать есть о чем. Добрейший Эндрю передал странные вести. По его словам в Дарсии начали ходить слухи о несметном богатстве Ривертэйна и весьма небольшом гарнизоне. Источник слухов установить не удалось, но блеск доступного золота тревожит разум многих молодых сорвиголов. А те, кто постарше и поумнее, ловят намеки, что королевские войска на подобное нарушение границы будут смотреть сквозь пальцы. Неприятно. Дело пахнет большой дракой, пусть и не сейчас, но драка будет несомненно. А если вспомнить некоторые слухи о последней компании, принесенные солдатами, впору снова "алмазную черепаху" ставить. Впрочем, закрывай баронство, не закрывай, а если приказ идет с самого верха, вариантов действий не так уж и много.

Отложим, это пока лишь слухи, намеки и догадки, пусть и весьма неприятные. С дарсийцами, надеюсь, разберемся — недаром столько времени ущелье укрепляли. Надо как–нибудь соседу намекнуть, чтобы уклонялся от подобной авантюры всеми силами. Пусть хоть ногу себе сломает, но останется в стороне. А вот что с интригами внутри страны делать? Ну не бунт же поднимать, на основании смутных догадок? И ведь если догадки все же верны, даже к сэру Дитриху не обратишься. А значит, тем больше причин съездить к тай-Гиверам. Напомнить, кто вывел их сына в рыцари, грозно посверкать глазами на гостей, прощупать обстановку в обществе. Сеньор тай-Гивер, конечно, канцлер, сиречь лицо государственное, а вот с леди Анной побеседовать стоит. Да и к Мунго в гости все же стоит напроситься, он как раз к этому моменту должен быть в столице. Само торжество справедливости и раздачу слонов пропустим, чтобы не раздражать величество своей опаленной мордой, а вот посидеть с маршалом над доской, выпить, побеседовать… Все же там, на поле, я вел себя не лучшим образом, прямо скажем хамски себя вел. Заодно и попробую прикинуть, насколько верны догадки.

— Александр? — от размышлений отвлек поток воздуха из приоткрытой двери, — ты чего босиком? Простудишься же! Ну–ка иди сюда.

Подхватив сына возвращаюсь в кресло. Действительно прохладно а парень в одной ночной рубашке.

— Что случилось? Ты почему не спишь?

— Сны. Плахие опять, — ребенок завозился, пытаясь поуютнее устроиться в моих объятиях, — там холодно и все селое.

— И давно у тебя это? — Кошмары, это может быть опасно. Перехожу на темное зрение и, не удержавшись, вскакиваю, подбрасывая радостно взвизгнувшего сына в воздух.

— Все хорошо, Сашка! Все просто отлично! Когда–нибудь ты станешь магом. Самым настоящим, самым лучшим, самым сильным магом!

— Как ты? — Александр с надеждой заглядывает в глаза.

— Почти как я, даже лучше, — счастливо киваю. Пока рано говорить, но зародыш короны у него радужный, как у классического мага, — Говоришь, тебе снятся поля пепла? Не бойся. Это особое место, куда могут попасть только такие, как мы.

— И мама?

— И мама тоже, но ненадолго. Я покажу тебе, только не бойся. Там я становлюсь похож на самого настоящего демона, но это по–прежнему я. Не испугаешься, мой маленький храбрый рыцарь?

Парнишка отчаянно мотает головой. В глазах предвкушение и только чуть–чуть страха.

Интересно, на полях Александр выглядит обычным трехлетним мальчишкой, только одежда постоянно меняется: длинная ночнушка, бархатный камзольчик, детский доспех, подаренный на прошлый день рождения — предмет гордости, снова камзол, опять доспех, ночнушка. А дыхательные щели у него за ушами, как у матери. Аккуратное движение когтем, капля крови. Дать новому рыцарю пепла сделать вдох, и назад.

Мальчишка шмыгает носом, но не плачет, только плотнее прижимается к груди. Целую его, укутывая в домашний камзол. Молодец, держится как настоящий рыцарь. Как будущий маг, поправляю себя. Нужно будет отпраздновать это замечательное событие. Решено, подарю ему пони. Как раз в Доуже и куплю. Так на руках и доношу сына до детской. Отмахиваюсь от перепуганной Эммы, укладывая в постель самостоятельно. Сказку? Что ж, слушай: "Давным–давно, когда горы еще были маленькими, рахуден правили миром. Многими мирами. И не было им равных под небесами…".

— Вы умеете удивлять, барон, — стоило мне покончить с официальной частью и отвести Ниа в сторону от основной толпы, рядом появился его светлость герцог тай-Мориц.

— "Пусть это будет сюрпризом", да? — сэр Дитрих усмехнулся, — что ж, сюрприз удался. А я-то еще предлагал свою помощь.

— Леди Жюстин, сеньор, — кланяюсь. Ниа приседает в реверансе, — Вы и так сделали для меня многое. Ведь приглашением я обязан именно вам, не так ли? Благодарю за заботу.

Ответить какой–нибудь вежливой банальностью герцогу помешало свалившееся с потолка тело в камзоле безумной расцветки.

— Братец Темный, ты как всегда неподражаем! — шут приветствиями не заморачивался вообще, — скажи, это ведь то, что я думаю, да?

В возбуждении карлик нарезал вокруг нас круги, словно гигантский шмель. Он еще и гудел при этом.

— В жизни не видел столько мифрила сразу! Целый меч! — ответ шуту и не требовался, — Да он длиннее меня, честное слово! Геквертиш, только ненормальный наш барон мог подарить королю игрушку стоимостью в годовой бюджет страны! Мунго, как думаешь, мне его Карл хоть подержать даст? Привет, герой!

— Приветствую, ваше шутейшество, — Матеуш поклонился куда–то в пространство, потому что Фолио так и продолжал описывать в воздухе круги и восьмерки, — Леди Жюстин, сэр Дитрих, барон. Ниаминаи, сестренка, ты великолепна! Господа гвардейцы уже сулят мне взятки, за право быть представленным тебе первым. Так что ты только шепни, если кто приглянется! Эх, да я бы и сам… честное слово!

— В очередь, друг мой, в очередь, — останавливаю этого болтуна, а то Ниа уже не знает куда и деваться от смущения. Даже суровый сэр Дитрих улыбается. Редкое зрелище, право слово.

— Как, неужели меня опередили? — Мэт продолжает веселиться, — спорим, я назову его имя с первой попытки? Эх, ну и молодежь пошла нынче!

— Тебя, смотрю, повысили, старичок? — киваю на прайм–лейтенантские нашивки.

— Принц умеет ценить верных людей, — с достоинством кивнул парень, и, понизив голос: — кстати, он просил тонко тебе намекнуть, что не прочь получить подобный подарок.

— Когда ему тоже исполнится пятьдесят! — шут избавил меня от необходимости придумывать ответ.

— Оп! — шут, наконец, приземлился, усевшись прямо на столик с закусками: — я, кажется, что–то почувствовал?

— Сигнал тревоги, — киваю, — на долину напали. Сэр Дитрих, прошу вас, извинитесь за меня перед герцогом тай-Лэнг, охоту мне придется пропустить.

— Конечно, — Мунго кивнул, но взгляд его метнулся не к сэру Гюнтеру, а к сэру Вернеру тай-Тирону, более известному, как "Паук".

— Леди Жюстин, присмотрите, пожалуйста, за Ниа. Вас ведь не затруднит доставить ее в отель после бала? А мне пора.

— Я с тобой! — вскинулась Ниаминаи, — как я смогу танцевать, зная, что ты в опасности?

— Я присоединюсь к вам позже, — сэр Дитрих нервно теребил темляк шпаги, сам того не замечая, — прошу, не уезжайте не дождавшись меня.

Попрощавшись со всеми резким кивком, герцог исчез в толпе.

— Сэр, мы должны ехать с вами!

Жестом останавливаю десятника. Прикидываю еще раз положение магических предметов, включая осветительные шары, и чуть–чуть дорисовываю углем одну из линий фигуры. Выплеск силы под короткий речитатив и заклинание закрывает комнату от чужих ушей.

— Теперь можно говорить, — кивнул я собравшимся, — Сейнар, вы остаетесь здесь.

— Сэр, но…

— Не спорь. Ваш десяток не изменит ничего. Если я правильно понимаю ситуацию, то отсутствие на празднике Лионтеров, Витусов, да и еще нескольких личностей не случайно. И рассчитывать на помощь королевских войск и вассалов мы не можем. Поэтому твоя задача — сберечь детей. А я разберусь с врагами.

— Но это ведь ловушка, отец! Если ты знаешь это, зачем едешь?

— Я могу подозревать тай-Морица и прочих или не подозревать, считать свою вассальную присягу разорванной или не считать, но я не могу забыть о долге перед своими людьми и жителями долины.

Ниа, прости, но вы с Александром должны остаться здесь. В долине слишком опасно, а сэр Дитрих позаботится о вас в случае чего. Хотя, если хочешь, можно тебя и спрятать. Замаскировать и вывезти в безопасное место. Сафира, амулеты у вас?

Сеньора Васкар хмуро кивнула, покрепче прижав к себе Александра.

— Тогда нас будут искать, — покачала головой Ниа, — пусть лучше думают, что ты ничего не подозреваешь. Я верю, что сэр Дитрих и леди Жу не дадут нас в обиду. Хотя прятаться предпочла бы в доме тай-Гиверов.

— Ниа, Ричард, конечно, почти твой жених, но это все равно неприлично! Кстати, ты на его предложение так и не ответила.

— Считай, что ответила, — лукаво улыбнулась девушка, — а с чего бы ты вдруг вспомнил про приличия? Мне казалось, это слово тебе вообще не знакомо.

— Будешь издеваться над отцом — выдеру, — шутливо пообещал я, — и не посмотрю, что уже невеста.

— Выдери, — неожиданно серьезно кивнула дочь, — только вернись, ладно?

— Когда это я не возвращался? — дергаю ее за локон.

— Иногда тебя приносили, — улыбка вымученная, но даже такая, уже хорошо.

— Вот именно, сэр! Кто–то должен вытащить вас с поля боя в случае чего! А то опять выложитесь как там, с горцами!

— Сэйнар, твоя задача обеспечить безопасность присутствующих! Ты понял приказ? Выполняй!

На этом все. Пойдем, попрощаюсь с хозяевами.

— Сэр Кат, вот и вы! — хозяин обнаружился в малой гостиной, — Я передал ваши извинения Гюнтеру. К сожалению, сейчас я не могу послать с вами людей, но отправлю гонца…

— Сэр Дитрих, — прерываю его и подхожу почти вплотную, — если ваш план удастся, обещайте, что позаботитесь о детях и Тин.

На лице маршала даже мускул не дрогнул.

— Конечно, сделаю, что смогу. Леди Тианамирея все еще является вашей супругой?

— Разве я заявлял обратное? И еще: Ниаминаи должна выйти замуж исключительно по собственному желанию, а Александр… Александр! Ты куда полез?

Шустрый наследник уже вскарабкался на стул и потянул ручки к стоящим на столе фигурам альбака.

— Ты знаешь, что это такое? — с интересом посмотрел на малыша Дитрих.

— Это кр–р–райс! — Сашка недавно только научился выговаривать эту букву и страшно гордился.

— И ты знаешь, как он ходит? — взгляд маршала потеплел.

— Он не ходит, он прыгает! Вот так: ап! Ап! Ап! Р–р–р-р.

— На удивление смышленый ребенок! — восхитился маршал, — сколько ему? Всего четыре? И он действительно умеет играть в альбак?

На столе крайс догрызал неудачливого пехотинца.

— Половину набора мне расколотил, пришлось научить, — пытаюсь скрыть законную отцовскую гордость за суровостью тона.

— Пожалуй, нам найдется о чем побеседовать с этим юным сеньором, — сэр Дитрих снова улыбнулся, но тут же стал серьезным: — Я позабочусь о них, мэтр, что бы ни случилось. Даю слово.

Кошмар танцевал, перемешивая свежий, только выпавший снег с серой январской грязью, нервно встряхивал головой и косил на меня лиловым глазом. Чувствует. Да даже Ниа почувствовала что–то: "Папа, в чем дело? Ты слишком нервничаешь". Папа не нервничает — он в ярости. Потому что сигнала было два. Потому что он уже десять минут заставляет дайхора топтаться на перекрестке, хотя даже вспоминать не должен о той, которую… которая уже никто и звать никак. И какое ему, к черту дело до этой нелюди? Добить разве что. И невозможно сравнивать долг перед вассалами, долг перед государством и эту… Прах и пепел! Да пошло оно все к черту! Рывком поводьев разворачиваю Кошмара на юг. Замок какое–то время удержат и без меня. Привычная дрожь во время перехода и пыль из–под копыт ездового монстра — дорога каждая минута.

В замке тай-Валентайнов царят ужас и паника. На бегу поприветствовав леди, рвусь наверх, краем глаза отмечая следы крови на лестнице. Похоже, мясорубка тут была знатная. Старый барон только и может прошептать трясущимися губами: "Д-демон". Растолкав толпу, врываюсь в комнату, чуть не споткнувшись об обломки двери. Кровь на полу, на стенах, перевернутая мебель и тело в черно–синем мундире. Горло разорвано, на груди окровавленные лохмотья, но пальцы сжимают обломок меча. Присев рядом, закрываю мертвецу глаза. Здесь нет такой традиции, но… Прости Тео, ты выполнил свой долг до конца. Спасибо. Не твоя вина, что противник оказался сильнее.

Поймав в холле капитана гарнизона — единственного, кажется, человека, который пытался хоть как–то организовать перепуганных людей, выяснил подробности и внешний вид демона. Что ж, трехруких монстров, похожих на ящерицу я знаю немного, да и описание человеческого облика совпадает. Приехал Эрмонд Дайрен как полагается приличному человеку — на карете. Это обратно он уже прорывался, сменив облик.

Бородач еще пытался рассказать какие–то подробности, но я отмахнулся. Тень уже взяла след, а остальное значения не имеет.

Придя в сознание, Тин не сразу поняла, где она — темно, трясет, саднит шишка на затылке. Последнее воспоминание — падающий Тео и смазанный силуэт рахуден. Гер–рахун опасные противники, даже будь ты на пике силы, а уж сейчас, на последнем месяце, когда весь огонь… Огонь! Вот что не давало покоя, свербя где–то на краю сознания! Ненавистные серебристые браслеты перекрыли доступ силы. Жар выходил наружу, но не пополнялся, резервы организма таяли. Тин замерла от ужаса, лихорадочно пытаясь вспомнить уроки полузабытого детства, создать хоть какой–то "кокон", и гнала, гнала все силы туда, где потоки силы питали новую жизнь. Поудобнее устроив огромный живот, стараясь не обращать внимания на тряску и ледяной холод браслетов, Тиана перенаправляла внутренние потоки, погружаясь в транс, оставляя лишь самый минимум, отдавая все — детям, чтобы продержаться еще немного, еще день, еще час.

Карета остановилась. Открывший дверцу рахуден даже не стал менять облик, демонстрируя полную уверенность в безопасности. Дайрен — вспомнила Тиана его имя.

— Прошу вас, моя милая, — выродок–гер помог Тин выйти из кареты, придержав за локоток. Даже в этом облике хватка у него была стальная, о сопротивлении не стоило и думать. Тин огляделась. Странное место: лес вокруг черный, недобрый, заросшие травой развалины каменной ограды, здание сохранилось лучше, но тянет от него чем–то, от чего пальцы сами собой прорастают когтями. Воины сопровождения — а их не меньше двух десятков, уводят лошадей в сторону, снимают седельные сумки, расходятся по округе — видно, не в первый раз тут. Фрайхер же тащит к основному зданию. Внутри пыльно, крыша кое–где обвалилась, но стены кажутся еще крепкими. Колонны, поддерживающие балкон по обеим сторонам зала заросли странными черными плетями, кое–где выкрошились. Деревянная лестница, ведущая наверх, белеет свежими спилами — неровный мазок в картине вечного увядания.

— Как вам это скромное пристанище? — Дайрен создает видимость светской беседы, — здесь уединенно — редкий дурак рискнет сунуться так далеко в Хейтевальд. Самая лучшая моя находка, храм Бхайрава, забытого бога! И сегодня он поможет мне, явив свою силу. Осталось недолго. Великий получит жизнь нерожденного ублюдка и сможет разорвать узы Кайтаны. Ты родишь мне наследника, а не жалкого полукровку. Смешно — темный выродок отобрал у меня сына, а теперь его жена родит нового.

Отпустив руку, фрайхер начал расхаживать туда–сюда, возбужденный этой мыслью.

— Я даже надеюсь, что он услышал тот сигнал и придет. Чтобы ты своими глазами смогла увидеть, насколько ничтожен он по сравнению с истинным потомком Раху.

Дайрен отвлекся, раздавая указания своим воинам, а Тин тяжело опустилась на пол. Сигнал? Что–то такое пробивается сквозь тяжелую муть. Но как, ведь у нее не было амулета? Тео? О вечное пламя! Ведь Даркин может подумать, что это она… что все еще считает себя вправе просить о помощи. Боги, не допустите такого позора! Блудная дочь огня и так пала настолько низко, что уже даже в мыслях не должна называть себя рахуден. Позор семьи и мужа, нагулявшая ребенка непонятно от кого, допустившая, чтобы какие–то людишки… Увы, память не давала ответа, как могло произойти подобное бесчинство. Черные глаза, в которых гаснет огонь, а до того — провал. Последнее что вспоминается четко — музыкальный вечер у леди тай-Патрис. А это начало пейча, середина зимы. Почти два месяца до того злосчастного бала. Или нет? Вот они с таном ведут фуэту у баронессы тай-Лори, а день рождения той в начале Рейнинга. Память дробится на цветные осколки, отказываясь сложиться в единое полотно. Вот этот закат и резвящийся в прибое Алекс — это было? Или память шутит, подсовывая прошлогодние воспоминания? А тан, жестом фокусника достающий из–под полы бутыль? Нет, это уже было, давно и не на Золотых песках. А валлес, кода Тин споткнулась, и Дарри кружился с ней на руках? Когда это было? Где? Как и при каждой попытке проникнуть в провал памяти голова разболелась, пронзая мозг раскаленными спицами, выкидывая в "здесь и сейчас". Увы, та же память никак не хотела забывать то, что произошло после. Странные слухи, косые взгляды, сочувствие в глазах ближних. Жуткие головные боли, неопределенность и огонь чужой, невозможной жизни, разгорающийся внутри. Нервничающие бойцы, слухи из столицы, Даркин, весь потемневший, словно выжженный изнутри. Боль, сомнение, страх, не находят отклика в пустоте, вдруг ставшей ее мужем. Взгляд, словно сквозь пустое место и страшный, невозможный приказ.

Приказ, который невозможно выполнить, приказ, которого нельзя ослушаться. И кровь, в которой рокот вулкана спорит со свистом ветра, подсказывает единственный выход для той, что потеряла право называться женой и матерью. Отчаянная атака — не чтобы убить, чтобы умереть, но умереть как честная рахуден. Даже этого выхода ей не оставили, попросту отмахнувшись и оставив жить. Что ж, она уйдет. Пусть не от клинка мужа, не как честная женщина. Уйдет сама, в последний раз взглянув тану в глаза, но сначала даст жизнь тем, кто виноват только в том, что они есть. Боги, помогите детям увидеть свет, прошу! А для потерявшей крылья сгодится и ритуальный клинок Лавукайса и ржавый обломок меча.

Вынырнув из собственных мыслей, Тин отметила, что гер все еще что–то говорит, расхаживая у алтаря и размахивая руками:

— Эти молокососы решили, что могут не выполнять уговор! Что если ритуал проведен, то в старом фрайхере уже нет нужды! Ублюдки! К сожалению, провести "подчинение Шеша" может только человеческий маг, да и не приняла бы ты кубок из моих рук. Не правда ли, милая моя тани? — отсутствие какой–либо реакции Дайрена не смутило. Он продолжал все так же горячо, лицо его исказилось, в голосе зазвучали нотки безумия, — этот ублюдочный маркиз оказался хитер, заклинание не подействовало на него как должно. Он даже подумал, что может украсть мою женщину! Что ж, я славно позабавился с ИХ женщинами. А самое приятное, что вся вина ляжет на этого темного выскочку, что возомнил себя равным рахуден! Жалкий, тупоумный человечишка. Было даже забавно наблюдать, как он вершит МОЮ месть и роет себе могилу. О, я даже мечтаю, чтобы он успел до полнолуния! И тогда ты увидишь, как ничтожен он по сравнению с истинным рахуден.

"Что он несет?" Мысли путались, транс отнимал слишком много сил. Поняв, в чем дело, Тин про себя рассмеялась. Этот калека искренне считал Даркина человеком! Жалкий глупец. Вечное пламя, — устало подумала Тин, — да пусть хоть тан, хоть чудище морское появится, лишь бы заткнули этого самовлюбленного безумца. Навсегда.

Луч света, проникающий в пролом крыши, отполз к самой двери. Тин плохо представляла, сколько прошло времени, да и окружающее воспринимала с трудом, занятая поддержанием внутреннего огня. Очнулась она от резких команд Дайрена, да шевеления лучников на балконах. Чуткий слух уловил крики, что пробивались даже сквозь массивные, плотно закрытые двери.

Бледное пятнышко света вдруг исчезло. Исчезло вместе с дверями и частью стены — на их месте расправляла крылья тьма, вдруг обретшая форму и суть. Сила разрушения ударила по нервам, вырвав стон из пересохших губ. Заскрипели луки, не дожидаясь приказа, но стрелы так и не ушли в полет — Даркин поднял голову и колонны, видевшие еще, наверное, рассвет Вечной Империи, рассыпались пылью вместе с балконом и скрывающимися там лучниками. Тин съежилась под взглядом черных глаз, инстинктивно пытаясь прикрыть живот и глубже вжаться в резьбу стен. Невысокий седой маг медленно шел вперед, а крылья за его спиной пожирали стены, крышу и, казалось, саму реальность, сливаясь с тьмой и уходя в затянувшие небо тучи.

Когда темный преодолел половину разделяющего их расстояния, спокойно наблюдавший за происходящим Дайрен сменил облик. Сделал он это медленно и демонстративно. Постоял немного, словно давая присутствующим время оценить и проникнуться, а затем бросился в атаку. Тин успела заметить лишь смазанную тень, и больше ничего. Даркин даже взгляд не оторвал от угла, где сжалась в комок беременная женщина, лишь чуть скривился, от попавшей в лицо пыли. Из–за слабости или еще почему, Тиана не почувствовала открытия портала, а тан уже был рядом. Крылья исчезли, но спрятать силу за щитами Даркин даже не подумал. Звякнули браслеты и сделавшая судорожный "вдох" Тин потеряла сознание.

Снова темнота, тряска и запах свиной кожи от сидений кареты. Куда на этот раз? Зачем тан везет ее куда–то, почему не убил? В том, что произошедшее не сон, убеждало давление чужой силы, проходящей сквозь стенки. Может быть, у пепельных какой–то свой ритуал, свой меч чести? Боги, если бы так. Сойдет любой, лишь бы в его руке.

Карета остановилась. Никто не спешил открыть дверцу и помочь выйти, лишь легкая возня послышалась у задней стенки. Все? Уже пора? Кое–как выбравшись наружу, Тин огляделась, пытаясь понять, что ее ждет. Осознать получилось не сразу, но узор мха, на камнях, приметная выбоина на воротной доске, голос леди Лауры, вопрошающий наверху, что же происходит, не оставляли сомнений. Ноги подкосились и Тин сползла прямо в подтаявший снег, спиной привалившись к шершавым доскам ворот. Даркин же, вовсе не обратив на огненную внимания, продолжал проверять крепления седельных сумок. Лишь когда темный уже вспрыгнул в седло, Тана нашла в себе силы на едва слышное "почему?". Маг даже не обернулся, только резким жестом вздернул правый рукав. Серебро блеснуло в лучах восходящего солнца, а потом исчезло в вихре портала. Тин еще посмотрела на свое пустое запястье со следами кандалов, а потом живот скрутило болью.

Ударом ноги отправив вниз очередного нападающего, Годвер сплюнул вязкую слюну и огляделся. Здесь отбились, а вот возле башни дела хуже. Карл со своей шпагой еле сдерживает противника. Увы, почти все бойцы ушли на стену, в ущелье. Вот и приходится бросать в бой тех, кто есть. Сморщившись от боли в боку, старый воин ускорил шаг. Ник, конечно, молодец, мальчишка — левая рука высохла после той, первой битвы, но меч не бросил, тренируется изо всех сил. Зря этот здоровяк повернулся к парню спиной. Ударом щита Годвер сбросил со стены последнего из нападавших.

— Отбились! — хрипло каркнул кастелян, и чуть было не упал, вовремя схватившись за край зубца. Левая штанина намокла от крови.

— Тебе вниз надо. Перевязать. Ник, помоги отцу.

— А сражаться кто будет? — сухость и чопорность сползли с Карла под грузом усталости и пролитой крови.

Да, сражаться попросту некому. Атака "союзников" возглавляемых Лионтером, особой неожиданностью не стала — такой вариант обговаривали не раз, но как же их много! Граф учел прошлые ошибки. Правда и замок уже не тот — зачарованные мэтром стены успешно сопротивляются всем магическим атакам. Черные клинки разрядились еще вчера, позволив выдержать первый, самый страшный, штурм и еще несколько. Сейчас меч в руках ничем не отличается от обычной железки — наточить да выбоины поправить и то некогда. Стрелы тоже кончились. Еще немного и придется отступать на внутреннюю стену. Враг выдохся, но и в гарнизоне бойцов не осталось. Хорошо хоть господа все в столице, а то ведь потайным ходом можно и не успеть воспользоваться. И все же, где барон? Ведь стены — не единственный сюрприз, маг не раз говорил об этом, не вдаваясь, правда, в подробности. Вот только кроме мэтра никто ими воспользоваться не сможет.

— Иду–ут! — раздалось сверху, с башни.

Годвер глянул вниз и тут же спрятался за зубец. Наемники, ополченцы в паршивом доспехе, да и идут–то вяло, но идут. Ободряюще хлопнув Ника по плечу, старый наемник поудобнее перехватил меч, вознеся молитву Райторну. Увы, закрыть все лестницы не получилось — враги вновь прорвались на стену, и завертелось… Уход — удар — нырок, закрыться щитом и ударить снизу. И снова увернуться, отбить удар, ударить самому. И снова. И снова. Левая нога цепляется за какую–то выбоину, заставив раскрыться, упасть на колено. Враг, уже замахнувшийся для удара вдруг падает, сбитый черной тенью. Рыка перемазанной чужой кровью волчицы хватило, чтобы очередной нападающий сверзился с лестницы, увлекая за собой товарищей. Бросив взгляд во внутренний двор, Годвер увидел застывшего посреди двора Кошмара и седые волосы, мелькнувшие в темном проеме. С трудом поднявшись, убедился, что и на стене врагов не осталось. Значит отбились. Теперь уже точно отбились, и не так важно, сколько солдат осталось у Лионтера в резерве.

Снизу послышался хруст и крики. Выглянув вслед за весело скалящейся волчицей, капитан полюбовался на черные клинки, перерубающие лестницы. Лезвия, растущие прямо из стены, закончив работу, вдруг расплылись туманом. Туман сочился из стен, из земли, становясь все гуще, накрывая людей, поглощая звуки, расползаясь в сторону. Весь предыдущий опыт общения с магами подсказывал Годверу отвести людей назад, как можно дальше от колдовского тумана, что уже почти сравнялся с краем стены. С башни же было видно, как серое облако расползается вокруг, за реку, до самого леса. Лагерь с шатрами и флагами исчез в мареве, но в Замковую и Нахтерив колдовской туман не пополз. Повисев так совсем немного, он рассеялся, открыв взорам сотни мертвых тел, покрывающих землю. Заметив выходящего из башни мага, Васкар поспешил к нему, морщась от боли в лодыжке.

— Приветствую, — барон начал разговор первым, — какова ситуация? Что в ущелье, новости есть?

— Ущелье еще держится, сигнала не было. Мы с Карстеном договаривались, что костер зажгут, если совсем туго будет. Кто ж знал, что нам еще хуже придется? — Годвер благодарно кивнул, приняв у какого–то мальчонки ковш и осушив одним глотком, — В замке боеспособных осталось десятка два, не больше. Еще одна атака и нас бы смяли.

— Ясно. Живых за стенами нет, но пошли хотя бы две пятерки проверить деревни и организовать крестьян. Нужно собрать и рассортировать трофеи, убрать мертвых и все такое. Ну и вдруг кто из нападающих все же спрятался.

— Бинг! — окликнул барон кого–то из конюхов, — дай Кошмару попить, овса и прочее.

— Да он уже и сам все взял, скотина эдакая! — удрученно махнул рукой парень, — попробуй ему не дай! Только расседлывать я его не буду, ваша светлость, и не просите.

— Сам сделаю. Ты мне лучше подготовь какую–нибудь из лаунельских полукровок.

Поклонившись, конюх скрылся за стеной.

— Годвер, ты как, ехать можешь? Нужно проверить ущелье. Или лучше останешься здесь?

— Я с вами, — болели помятые ребра, нога напоминала о себе при каждом шаге, но комендант он тут или кто?

— Держимся, — кратко отчитался Карстен и вновь спрятался в меховой воротник плаща. Укрывшись от ветра за одним из зубцов, доложил обстановку более подробно:

— Держимся пока. Погибших немного, хвала Райторну, — сотник бросил взгляд за спину, словно пытаясь сквозь метель разглядеть стены возводимого в долине храма, — зато ранены почти все. Проклятые маги разнесли правую галерею лучников и наблюдательный пост. Ллойд потерял троих, но смог добраться до ловушек и завалить ущелье. Вот тогда они поперли вперед как снежные быки во время гона. Поняли, что без припасов долго не продержатся.

— Что вообще за глупость — сражаться в горах зимой? — буркнул маг.

— Не скажите, — Карс на секунду выглянул вниз и вновь спрятался за зубец, — шанс был именно потому, что от них никто и не ожидал подобной глупости. Сами знаете, зимой здесь всего десяток и дежурит. Так что дарсийцам даже удалось подняться на первую стену. Хорошо, что мы ждали чего–то подобного и успели вовремя. Ну а после того, как мы разделили их силы, положение стало почти равным. Сейчас–то обломав рога о стены, они пытаются завал разобрать. Если бы не эти демоном трахнутые маги, можно было бы спускаться и брать их голыми руками.

— Маги? — барон встал у края стены, — да, вижу.

На секунду вокруг него сгустилось черное облако, Васкар даже сделал пару шагов назад, но маг пошатнулся и облако рассеялось. Упрямо тряхнув головой, барон снял с правой руки браслет, протянув его Карстену. Годвер опять не успел заметить, как в руках появились ножи. Два коротких движения и кровь из вскрытых вен, потекла по пальцам, образуя восемь тоненьких ручейков. Под странное то ли скрежетание, то ли шипение (если это и было заклинание, то не на человеческом языке точно) струйки крови ожили, превратившись в маленьких черных змеек, что тут же скользнули вниз.

Некоторое время мэтр стоял, покачиваясь и что–то шепча, а потом резко выдохнул и обернулся:

— Все, магов больше нет.

— Мэтр, может быть вы… — радостно вскинулся сотник, — и клинки подзарядите?

Конец фразы Карс скомкал, наблюдая, как маг медленно оседает на землю, привалившись плечом к стене, и цветом лица приближаясь к окружающему снегу.

— Что с вами, мэтр? — Карстен бросился вперед.

— В порядке, — голос мага говорил об обратном, — секунду. Помоги подняться. Пойдем внутрь, холодно тут.

Вдвоем дотащили барона до караулки, где пылал огонь и жительницы Горелой во главе с Мадлен оказывали помощь раненым.

— О, сэр Луиджи! — маг, кажется, немного пришел в себя, — как же вы так?

— Подставился по глупости, — поморщился фехтмейстер.

— Какого–то дворянчика из чужаков полез спасать, дурень старый, — прокомментировал со своей лежанки Сэм, — вот и подрезали его.

Едва маг опустился на скамью, в караулку ворвался молодой парнишка:

— Господин барон, господин Васкар, там это, того. — Чуть отдышался и продолжил: — Это, значит. Солдаты у лесной заставы. Десятник Хоуп, значит, сказать велел — Траген. С дружиной.

Барон устало выругался и потребовал принести перо и бумагу. Попытался взять перо, выругался еще раз, и велел писать Карстену. Диктовал по горски, так что Васкар не понял ничего, только отметил удивление сотника. Глядя на осунувшееся лицо, трясущиеся руки, Годвер вдруг поймал себя на жалости к Старику и удивился. Вот уж кого, а темного… нет, никогда не было таких мыслей.

— Годвер, очнись! — Даркин уже закончил диктовку, — проводишь меня до замка. Карс, ты понял, что делать.

— Так точно, ваша светлость!

— Мэтр, вы уверены? Хоть охрану какую с собой возьмите, — Васкар с жалостью посмотрел на мага, едва удерживающегося в седле.

— Хоуп уже там, а больше и не нужно, — отмахнулся барон — толку–то? Так что ты давай в замок, порядок наводи. А я проедусь, побеседую с дорогим соседом.

Годвер покачал головой, но спорить не стал: знал, что бесполезно.

Мага принесли под вечер. Барон был чуть жив, а тащивший его мальчишка выглядел только чуть лучше. Пока ждали лекарку, капитан попытался узнать хоть что–то.

— Не знаю, что произошло, — покачал парень головой, — я на дереве сидел, оттуда все видел. Заставу–то сожгли, вот меня десятник и послал на дерево лезть, значит. Эти, пришлые–то стояли спокойно, ждали. А потом го…

Парень закашлялся, харкая кровью, но чуть позже продолжил:

— Господин барон, значит, приехал когда, один–то, они с их светлостью говорить стали. Я-то и не слышал ничего, но мирно говорили вроде. И этот, громадный их, светлость который, уже и людям своим рукой махнул — уходим, мол. Ан тут–то наш и взорвался. Словно в облако превратился многорукое и как начал крушить все вокруг, и своих и чужих не разбирая. И жуть меня такая пробрала, что чуть с дерева не упал. В ствол покрепче вцепился, глаза зажмурил, да только молитвы шептал, а кому — и того не вспомню. А как отпустило, я и смотрю — мертвые все, деревья словно после пожара, да барон в стороне лежит и не движется. Ан живой оказался. Я его взвалил, на спину, значит, и пошел. А как к деревне вышел и наши заметили — помогли.

Парень снова закашлял, глухо, страшно. Умер он к утру, и Марфа–лекарка только руками разводила. А к барону в спальню заходить отказалась, хоть казни ее.

Холод и тьма. И пустота, лишь серебряная нить под ногами, протянутая из бесконечности в бесконечность, да маленькая теплая звездочка где–то впереди. Такое уже было, там, после Кермонта: мертвая пустота, серебряная проволока, впивающаяся в ноги и предельное напряжение в попытке удержать равновесие. Вдруг проволока под ногами начинает покачиваться чуть не в такт, словно кто–то неведомый идет позади, на полшага не попадая в ритм. Обернуться нельзя, и это нервирует, заставляет непроизвольно ускорять шаг, отвлекает. А подобные ошибки недопустимы и вот уже кровь из разрезанных пальцев, пятнающая серебро, стон сквозь сжатые зубы и судорожные попытки вырвать у судьбы еще секунду. И секунды, растягивающиеся в вечность, слабеющие пальцы и неминуемость падения, превращающая вечность в ничто.

Тьма вдруг ожила, обретая суть и все исчезло.

— Что это? — поднимаюсь с пола.

В этом сотканном из тьмы мире все условно: плоскость под ногами — пол, ощущение ограниченности пространства — стены. Даже сама Тенэбрэ не потрудилась придать себе человеческий облик — сгусток мрака, не более.

— Ты сорвался. Это должно было произойти, это произошло.

— И… что дальше? — становится не по себе.

— Дальше? Ничего. Или Ничто, как больше нравится. Ты почти смог остановиться, но хаос уже в тебе. Держать равновесие станет сложнее. То, что давило снаружи, уже внутри, оно постепенно будет разъедать тебя, твою душу. Ты будешь срываться все чаще, все сильнее окунаясь в стихию, и, в конце концов, она поглотит тебя полностью. Сила твоя будет велика, но безумие настигнет раньше. Это может занять год, может вечность, но конец один.

— Откуда такие подробности? — умру я не сейчас, это радует.

— Видела. — Неразговорчива сегодня хозяйка. Подробности интересные. Она настолько хорошо знала Ригуса, последнего из разрушителей? Любопытственно.

— Расскажете?

— Нет.

— И… что посоветуете? — если уж она так хорошо разбирается в вопросе.

— Сопротивляться, — пространство пошло рябью, Тенэбрэ улыбнулась, — не нервничать, аккуратней использовать силу, не переутомляться. Впрочем, это бесполезно. Но ты можешь попытаться. То, что ты натворил в реальности, исправляй сам, это мелочи. Только не сразу.

Пространство постепенно начало таять.

— Встретимся еще, легат, — от последних слов повеяло смертью, — надеюсь, не скоро.

Тело уже почти оправилость, но я все равно стараюсь не совершать резких движений. Ни резких движений, ни резких эмоций — облокотившись о парапет смотровой площадки, наслаждаюсь прохладным ветерком и по–весеннему ярким солнышком. Покой и умиротворение, так бы и наслаждался видами целую вечность, но дела, увы, ждать не будут.

— Сколько меня не было?

— Пять дней, мой лорд, — голос у Карла с хрипотцой, простудился, что ли? Вот ведь педант — все еще хромает, но дотащился на самый верх донжона, чтобы испортить мне настроение. В смысле доложить о крайне срочных делах, требующих моего участия. Ник тоже рядом, готов помочь отцу. Кажется, эта заварушка с обороной замка здорово их сблизила.

— Докладывай, — вздохнул я.

— Силами крестьян и гарнизона все тела нападающих убраны и похоронены. Список трофеев и их приблизительная стоимость…

— Позже, — отмахнулся я, не отрывая взгляда от белых вершин.

— Мирного населения погибло двенадцать человек в деревнях и семь слуг в замке. Лесная застава полностью разрушена. Стоимость восстановления, а также ремонта укреплений в ущелье уточняется. Состояние дружины лучше расскажет комендант.

— Наши потери пятьдесят шесть человек, — после некоторой паузы начал Васкар, — восемь из них тяжело ранены и не смогут продолжить службу, остальные мертвы. Отец Талер уже совершил все необходимые обряды. Люди похоронены на кладбище за рекой. Тяжело раненых двадцать семь человек, остальные уже в строю.

Любуюсь отблесками на тяжелой, почти черной воде. Лейса так и не замерзла. Словно черная змея, поблескивая чешуей, река уползала в скалы. Летом, укрытые пестрым разноцветьем, они красивее, а сейчас серые и холодные.

— Собери два десятка бойцов и отправляйся в столицу. Лично. Ты должен доставить сюда Ниаминаи и Александра. Возьми карету.

— Мэтр, на дорогах сейчас опасно, — чуть слышно звякнул металл. Есть у Годвера такая привычка — теребить бляхи на поясе, когда нервничает или сердится, — горцы прошли через Келдонский лес и…

— Они еще не возвращались?

— Н-нет, — вопрос сбил капитана с мысли, — Геквертиш! Мэтр, объясните, что происходит? Три сотни горцев спускаются в беззащитную долину и мирно идут себе дальше, грабить укрепленные замки! Так не бывает!

— Племя Арима наши соседи и, в какой–то мере, друзья. С чего бы им нас грабить? — оглядываюсь через плечо.

— Да не надо мне в уши–то дуть! — он сейчас оторвет эту пластинку, честное слово, — объясните толком! А то все всё знают, Карс, сын собачий, скалится и все на вас кивает, мол барону виднее. Один старый комендант места себе не находит, да за безопасность радеет! И не рассказывайте мне сказку, что вы мирно с ними договорились — я не маленькая девочка, чтобы в подобное верить! Они что, ваши вассалы?

— Нет, что ты. Аримами управляет совет старейшин. А вот все военные вопросы решает дроттин, то есть военный вождь. И когда оказалось, что оспорить право дроттина можно в поединке, я не удержался. Так что управлять–то я племенем не управляю, но вот с кем и когда аримы воюют, решаю я. Почему, думаешь, горцы в том походе ударили по Мэлгу, а не по Ривертэйну? Аримы, кстати, тогда неплохо обогатились за счет обескровленных соседей, так что и им от подобного "вождя" есть польза.

— И все равно я бы не стал рисковать, доставляя детей через земли, где бесчинствуют варвары.

— Хорошо, подождем. Хольды аримов не идиоты и понимают, что все нужно сделать быстро. Еще что–то?

— Пленные, ваша светлость, — сеньор Луиджи? Ах да, это же его земляки.

— Вон те, что ли? — на крышу Бриджит, как раз вышла группа молодых людей в разноцветных дублетах, но без оружия, — и что с ними?

— Они отказываются признавать себя пленными, пока не встретятся с вами лично, и уже совершили одну попытку побега.

— А что они вообще делают в башне, Годвер?

— Подвалы забиты простыми солдатами, — правильно понял вопрос комендант, — а без вашего разрешения…

— Солдат на рудник и на рынок. Благородных казнить. А то нашли, понимаешь, развлечение — людей моих резать.

— Сеньор, но ведь так нельзя, видят боги! Эти господа готовы признать себя пленниками и внести выкуп! — Сеньор тай-Марино делает все, чтобы разрушить мою внутреннюю тишину и гармонию, — я пообщался с ними (инкогнито, разумеется), среди них есть весьма состоятельные господа.

— Простите, я знаю вашу позицию по этому вопросу, но, как ваш советник, вынужден поддержать, сеньора тай-Марино. Храм Райторна обходится нам весьма недешево, и дополнительные средства будут весьма кстати.

— Господа, нападение на моих людей — это не шалость, за которую можно заплатить штраф! — разворачиваюсь к советчикам, — и я желаю, чтобы благородные дарсийские бездельники усвоили это как можно лучше!

— Сеньор, я умоляю вас, во имя Кайтаны, пощадите их! — седой фехтовальщик даже опускается на колени, скривившись от боли, — Это… Это личное.

— Ух ты! Неужели еще один бастард?! — Сэм, до этого делающий вид, что просто проверяет посты, не удержался, — А ты ходок!

— Который? — Парень по пояс высунулся за парапет, разглядывая площадку, — Это вон тот, в черно–оранжевом? Клянусь всеми ликами Райторна, он действительно на тебя похож!

— Это не тот ли, кто тебя подрезал? — Сэм подозрительно покосился на поднимающегося рыцаря.

— Исчезни, балабол! — Годвер могучим рывком отбросил насмешника к самому люку, куда тот и нырнул, спасаясь от гнева начальства.

— Это и правда ваш сын? — участливо поинтересовался комендант у поднявшегося фехтовальщика.

— Да, но это не так важно, — сэр Луиджи понизил голос, — важнее, кто его мать.

— Ее ве…

Тай—Марино спешно кивнул, не давая мне продолжить.

— Оригинально-с, — я задумался, — А ведь это замечательная возможность вернуться героем, а сеньор? Отец спасает блудного сына и возвращает рыдающей матери… попутно еще и вызволяет из лап темного мага молодых наследников…

— Я прошу вас отказаться от этой идеи, сеньор, — после продолжительного молчания покачал головой рыцарь, — лучше мне остаться здесь. К тому же представитель короны уже второй день ожидает вашей аудиенции, чтобы обсудить условия выкупа.

— А разве этим не семьи пленников должны заниматься? — как–то я не вникал в тонкости этого процесса.

— В итоге заплатят, конечно, они. Но переговоры должны вестись от имени королевы, как верховного сюзерена.

— Видят боги, только ради вас, сеньор, я встречусь с этим представителем королевы.

Аккуратно поднимаюсь, пытаясь удержать ощущение безграничной свободы и спокойствия. Затекшие мышцы напоминают о себе тысячей иголок. Это сколько же я просидел–то? Дня два, не меньше. Как обычно, после медитации чувство голода не ощущается, но пора, пожалуй, отсюда выбираться. Свою персональную пещеру я оборудовал подальше от человеческого жилья, в глубине горы. Попасть сюда можно только через поля пепла, даже каналы воздуховодов сделаны изогнутыми, чтобы свет не проникал внутрь.

А вот динамическую медитацию мак–ши нужно проводить на свежем воздухе. Медленные, плавные движения, годами тренировок доведенные до абсолюта, не мешают течению мыслей, столь же спокойных и плавных. Балансировку можно считать удавшейся, я научился чувствовать хаос внутри, держать равновесие даже так. Пожалуй, теперь можно заняться и "проплешиной" возле лесной заставы, а то строители жалуются на дурные сны. Все нервные, чуть ли не через день ссоры и драки. Хотя все равно теперь придется быть крайне осторожным во всем, даже в мыслях и эмоциях.

Вспышка во время переговоров напугала меня даже больше, чем свиту несчастного тай-Сильво. Хотя сам виноват, конечно. Сколько бы сэр Луиджи потом не говорил, что это почти традиция, своеобразный спектакль, но начинать переговоры о выкупе с угроз? Вот и поплатился. Это сейчас я готов признать, что убийство — это слишком, а тогда просто ярость вырвалась наружу, и неудачливый переговорщик перестал существовать.

Именно поэтому я сбежал в горы, едва дождавшись приезда детей. Впрочем, даже вспышка пошла на пользу делу. Сэр Андрэ усилил свое влияние при дворе, блестяще проведя переговоры, а я получил весьма немалые средства и подарок от королевы лично. Очень непростой подарок, с намеком.

Все же с медитацией я несколько перестарался. Состояние благожелательного спокойствия вызывало диссонанс у глубинной части сознания, которое помнило еще и перепуганного парня, пытавшегося затаиться и "быть как все", и черного странника, которым пугали непослушных детей. Что ж, теперь, это мой шанс прожить подольше. Спокойствие и доброжелательность. Доброжелательность и спокойствие.

— Здравствуй, папа, у нас гости, — Ниа перехватывает меня в главном зале. Да, чужих лошадей я заметил, как и гербы на попонах, — Матеуш с… друзьями.

На последнем слове девушка споткнулась. Судя по всему, не с друзьями, а с отрядом. Вот и он сам, кстати. Сейчас все и объяснит.

— Доброго дня, ваша светлость. Рад, что не пришлось вас искать. Второй день уже ждем, между прочим! — парень несколько нервничает, потому и не может выдержать вежливо–отстраненный тон, — леди Ниаминаи, прошу, оставьте нас с господином бароном наедине.

— И не подумаю, сэр Матеуш! — Ниа тоже начала подозревать неладное, оттого и дерзит.

А зал уже заполняется гвардейцами в легких доспехах. Почетный караул у дверей нервничает, это я даже спиной чувствую. Матеуш, под взглядами соратников немного поколебался, неловко покосившись на замершую Ниаминаи, но затем выпрямился, расправил плечи.

— Сэр Даркин Кат, барон тай-Ривертэйн, вы арестованы по обвинению в государственной измене! Именем короля. Извольте сдать оружие и проследовать с нами.

Интересный поворот событий. Причем, происходящее действительно не способно пошатнуть мое свежеприобретенное спокойствие, мне просто любопытно.

— Мэт ты… ты мне больше не друг! — голосок у Ниа срывается, сейчас того и гляди заплачет, — Как ты мог? Я… я тебя ненавижу!

Подхожу к дочери. Дернувшиеся было гвардейцы, повинуясь жесту Матеуша, остаются на месте.

— Ниа, успокойся и веди себя достойно, — аккуратно сжимаю теплую ладошку, посылая волны спокойствия и уверенности, — поднимись пока к себе, а мы с господами побеседуем.

А народу–то в зале поприбавилось. Черно–синих мундиров не меньше, чем бело–золотых, здесь же Васкар и тай-Марино. Два отряда обмениваются хмурыми взглядами, мы с Мэтом встречаемся посередине.

— Значит, государственная измена?

— Вот приказ о вашем аресте, барон, — парень резким движением протягивает мне свиток.

— Это разве подпись короля? — с интересом разглядываю бумагу.

— Нет, королевского прокурора. Бумага скреплена малой королевской печатью, этого достаточно. Извольте подчиниться, — в голосе начинает звенеть сталь.

— А тебя, значит, послали в надежде, что бывшего соратника я сразу убивать не стану? — благожелательно интересуюсь, спокойно. Парень и так нервничает.

— Вроде того, — кривая ухмылка. На секунду сквозь образцового лейтенанта гвардии при исполнении проступил прежний Матеуш.

— Господа, — оборачиваюсь к своим, — уберите оружие. Мы с сэром тай-Биен прокатимся до столицы. Оставляю замок на ваше попечение.

— Сэр, это самоубийство! — вскидывается тай-Марино, — Еще не поздно сменить ножны!

Ага, это он на подарок намекает. В благодарность за спасение сына, ее величество Бригитта Дарсийская прислала еще один клинок в мою коллекцию. Древний и довольно интересный сам по себе, но, по чистой случайности, точная копия ритуального знака лорда–хранителя округа. Только ножны отделаны несколько иначе.

— Стыдитесь, сеньор! — укоризненно смотрю на сэра Луиджи. Я не хуже него знаю, что это дорога в один конец, но измена… нет. В конце концов, нужно сначала выслушать обвинения, понять, что это за новая интрига и кто за всем этим стоит. А сбежать можно позже. Да и не так уж просто мне повредить.

Провожали нас хмурым молчанием. Ниа плакала, Васкар теребил пояс и о чем–то перешептывался с Карлом. Три десятка гвардейцев, что составляли отряд Мэта, вздохнули спокойно, только оставив позади пограничные засеки и недостроенную заставу. Сам Матеуш все равно продолжал нервничать, хоть и пытался это скрыть. Под конец второго дня пути он предложил мне бежать. Я отказался. Мне было любопытно, чем все это закончится.

Даже когда меня заковывали в антимагические кандалы (дилетанты!) и подвешивали на дыбу, ничего кроме любопытства я не испытывал. В душе царили спокойствие и доброжелательность. Несколько поколебало их появление его высочества Аларика и, главное, тай-Шергана, которого я считал мертвым. Любопытно. Старый заговор, оказывается, тянулся на самый верх. Если принять во внимание этот факт, то происходящие события можно рассмотреть в очень интересном свете… Впрочем, выводы делать пока рано, послушаем, что же скажут гости.

Хм, пока ничего интересного. Шерган прямо–таки бредит своей местью, и пара неосторожных замечаний раскрыла нюансы заговора против тай-Морица. Угрозы можно пропустить, а о каких дамах говорит принц? Маркизу я не трогал, но говорить об этом сейчас бесполезно. Эй, больно, между прочим! Ладно, поставим пелену и послушаем дальше, принц, похоже, переходит к сути. Что? И всего–то? Обвинение в государственной измене, подвал, палач — и все ради низменного желания наложить лапу на мой мифрил? Перетопчетесь, ваше высочество. И палач не поможет. Тайники устроены так, что войти в них можно только через поля пепла. Хотя, можно, наверное, расковырять гору и снаружи, но это нужно точно знать, где они, да и то работы на пару лет даже при участии мага земли. Но вам я об этом не скажу. К тому же я и сам не делал привязку к реальной местности, ориентируясь на полях по маякам. Так что даже если я расколюсь под пытками, добраться туда сможет только Александр. Для него я оставил пару подсказок.

А вот раскаленное железо — это уже перебор. Только что делать? Обвинения в измене, скорее всего липовые, а вот за нападение на принца могут и голову снять. А палач все ближе. Все, достаточно я изображал из себя беспомощную жертву. Кандалы долой, прут у палача отобрать и воткнуть ему же в пузо. Фу, ну и вонь! Отвык я от этой грязи. Что делать с принцем? А ничего с ним делать не нужно — сам ломанулся к выходу. Вот и отлично. На принца я не нападал, попыток к бегству не предпринимал — образцово законопослушный дворянин, и попробуйте доказать обратное. Тем более что пытать меня не получится. Что ж, посидим, подождем, как будут развиваться события.

— Что за… безобразие у вас тут творится? — Ворвавшийся в комнату король был, мягко говоря, раздражен, но пока держал себя в руках, — Полюбуйтесь!

На стол шлепнулась пачка писем. Стараясь не попадаться монарху на глаза, Фолио тихонько прикрыл дверь и активировал комплекс заклятий. Остальные присутствующие, впрочем, тоже не спешили полюбопытствовать содержанием.

— Вы знаете, что это, сеньоры? Это письма от моих дорогих подданных, выражающих свое удивление, а некоторые, разорви их крайс, даже возмущение, арестом некоего барона! — Карл все повышал и повышал голос, переходя уже на крик, — Вот это от магистрата и жителей Киана. Они, видите ли, решили напомнить, что мэтр Кат является почетным гражданином Киана и может быть судим только в присутствии их представителей! Да эти твари откровенно угрожают мне восстанием! Вы что тут, с ума посходили?! Я же просил вас не трогать темного! Я просил вас сделать все тихо, и что же? Стоило мне отлучиться с визитом в Гальдор, как подданные начинают роптать по углам, Киан собирает ополчение, а армия мятежников разбивает лагерь под столицей!

— Это не армия мятежников, — влезать было боязно, но если сейчас не перебить Карла, он так и будет себя накручивать, уж это Фолио знал доподлинно. Но все равно взлетел повыше и подальше от разгневанного монарха, откуда и пояснил: — Это праздник в честь очередной годовщины Гаэсского Чуда.

— Вот как? То есть столько лет не праздновали, а тут вдруг спохватились. И, видимо на радостях, забыли, что до годовщины еще как минимум два месяца. Что за бред?! Геквертиш, Поль, как ты вообще допустил подобное? И не рассказывай мне сказки про мирный праздник! Ты должен был раздавить этих мерзавцев сразу, пока к ним не примкнула половина дворянства!

— Ваше величество, я виноват и прошу принять мою отставку, — медленно и торжественно канцлер снял с шеи медальон, служивший одновременно и знаком власти и печатью и еще кучей всего, — я не смогу справиться с ситуацией.

— Поль, ты заболел? — Карл обескуражено взглянул на первого помощника.

— Там Рик, — тихо промолвил тай-Гивер, не отрывая взгляда от столешницы, — я не смогу отдать приказ.

— Великолепно! — король выглядел скорее обиженным, чем рассерженным, — что вы скажете, сэр Дитрих?

— Как лорд–хранитель Доужа, я должен напомнить, что арестован мой вассал, которого я обязан защищать, — меланхолично протянул тай-Мориц, — Да и я ему жизнью обязан, если кто забыл.

— Жалкие предатели! — не выдержал маг, — Ваше величество, возьмите королевский полк и сделайте это сами!

— А как лорд–маршал, — тай-Мориц словно бы и не заметил выпад Фадиуса, — я должен напомнить, что возглавляет мятежников один из сильнейших магов страны. А если там и дружина Ривертэйна, то королевский полк ляжет полностью. Поверьте, я видел черно–синих в бою.

— Разрушитель сбежал?

— Я имел в виду леди Тианамирею тай-Ривертэйн, — пояснил герцог.

— Откуда она только вылезла, — проворчал уязвленный маг, — год о ней ничего слышно не было, и тут на тебе.

— А я, между прочим, предупреждал, — не удержался Фолио.

— И чего она хочет? — хмуро поинтересовался король, — с ней вообще хоть кто–нибудь разговаривал?

— Разумеется, — кивнул маршал, — а хочет она справедливого разбирательства. Пока что ничего большего.

— А где Разрушитель? И что это вообще за авантюра с обвинением? Кто посмел?

— Разрушетель до сих пор в подземелье королевской тюрьмы, — пояснил Хранитель Традиций, — Приказ об аресте подписан королевским прокурором и скреплен малой печатью.

— Что за бред? Да если бы Даркин хотел устроить переворот, то разнес бы дворец по камню, а не сидел себе преспокойно в камере! — взорвался тай-Мориц.

— Не скажите, — возразил хранитель из глубины кресла, — обвинения выглядят достаточно весомо. Если они подтвердятся, это государственная измена, вполне. Одни только записи тай-Шергана, недавно обнаруженные в материалах дела…

— Бред! — лорд–маршал вскочил, — Я вел это дело, растопчи вас дракон! И никаких свежих записей там быть не может! Мы нашли все, что только возможно!

— И, тем не менее, записи подлинные, — продолжал настаивать герольдмейстер, — почерк опознали. И там прямо говорится о стремлении свергнуть династию и активном участии в этом барона Ривертэйна.

— А что с доказательствами? — вмешался тай-Тирон, пытаясь прекратить ненужный спор.

— А ничего, — старичок развел руками, — насколько я знаю, получить признания самого барона так и не удалось. Но, возможно, моя информация устарела.

— Приведите сюда прокурора! — Карл раздраженно подергал себя за ус.

Вспомнив, что комната защищена от прослушивания и вообще любой магии, король выругался и, разомкнув заклинание на двери, передал приказ страже снаружи.

— Итак, у нас есть Разрушитель в темнице, войско мятежников под Гайтстатом, волнения в Киане и недоказанное обвинение в государственной измене. Что делать будем, господа советники?

— Ситуация, конечно, неприятная, — осторожно начал главный казначей, — и, думаю, канцлер меня поддержит, неприятная, скорее, в политическом смысле.

Лорд–канцлер (уже бывший, поправился Фолио) хмуро кивнул на амулет, что так и лежал посреди стола, а затем откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Хм, ну тогда я поясню. Война нам, конечно, не нужна, это сплошное разорение! — всплеснул руками Хомяк, — а вот то, что имущество мятежников отходит короне… это хорошо. Таким образом, наша задача — доказать виновность тай-Ривертэйна. И доказать на открытом суде, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Тогда эти… празднующие сразу становятся мятежниками, да и сторонников потеряют изрядное количество. Конечно, потом их можно будет простить.. некоторых, и даже вернуть земли… возможно. Но не всем. Лучше всего, конечно, чтобы барон во всем признался сам — это будет беспроигрышный вариант.

— Не дождетесь! — злобно бросил тай-Мориц.

— Да, — кивнул герольдмейстер, — с этим, боюсь, не выйдет. Маг спрятался в камере и окружил себя каким–то облаком так, что к нему подойти невозможно. Таким образом, наиболее действенные средства получения признаний исключаются. С другой стороны, его ведь можно использовать как заложника.

— Не уверен, — тай-Тирон в задумчивости крутил на пальце кольцо лорда, — вполне может быть, что это провокация. Я слышал, леди Ардивенто и сэр Кат в ссоре и последний год она пряталась не только от нас, а в первую очередь, от мужа.

— А сейчас тогда чего вылезла? — Фолио тоже слышал, более того — знал доподлинно, и потому недоумевал.

— Хороший вопрос. Вполне может статься, что взяв Лорда Разрушения в заложники, мы сыграем на руку огненной леди. Она разом избавится от мужа и получит явное основание для мести.

— Это если ваши предположения верны, — заметил король.

— Это если мои предположения верны, — кивнул Паук.

Дверь тихонько скрипнула.

— Эван тай-Моррингейн, королевский прокурор, по вашему приказанию доставлен, — гвардеец коротко поклонился и скрылся за дверью.

Вздохнув, Фолио вновь пошел ставить защиту. То есть не ставить, конечно, а всего лишь активировать. Заклинания дворца создавались вместе с самим зданием и являлись его неотъемлемой частью.

— В..вы звали, ваше величество? — прокурор выглядел… бледно.

— Звал! — рявкнул Карл, — объясните, какого стрикха вы арестовали барона тай-Ривертэйн?! Или вы не знаете, что все обвинения в государственной измене подписываются лично мной? Что это за самоуправство?!

— Н-но… его высочество… лично, — лепетал несчастный придворный, — да и все знают, что вы э–э–э…

Фолио с неудовольствием подумал о том, что при всех недостатках у старого тай-Борвейна был стержень в отличие от этого… родственника героя.

— Что, "я э–э–э"? — король продолжал сверлить толстяка взглядом.

— Все знают, что вы его не любите и даже приказали…

Договорить прокурор не успел — входную дверь перекорежило от страшного удара. Дернув Карла за рукав, Фолио привычно скользнул вплотную к монарху, подпитывая и перехватывая управление разворачивающимися щитами. Злить придворных — самая приятная, но не самая важная часть его работы. Со второго удара дверь все же вылетела, придавив несчастного прокурора. Брошенное Фадиусом заклинание ушло в сторону, а сам он захрипел, падая на колени.

— Еще раз дернешься — сдохнешь, — пообещала леди Тианамирея Домитилла Ардивенто и так далее, сверкнув клыками.

Время застыло от напряжения, секунды тянулись вечностью. Фолио отметил, что защиту успели активировать все. Ан нет — все кроме тай-Гивера, чей амулет так и лежал на столе. Взгляды присутствующих были прикованы к объятой пламенем фигуре, но двинуться никто не решался, пальцы Мунго побелели на маршальском жезле. Вспомнив, чем заряжен этот артефакт, Фолио начал формировать (в уме пока что) заклинание левитации. Если маршал ударит, не то, что от комнаты, от башни ничего не останется. Умели в старину артефакты делать.

— Леди, — Карл первым прервал молчание. Возможно, он был не самым лучшим королем, но и трусом не был никогда. А может быть, просто надеялся на прочность своих щитов, — извольте отпустить мэтра и объяснить, что вам нужно и как вы сюда попали. Стража мертва, дворец захвачен?

— Нет, сэр Доминик любезно выдал нам пропуск. Недопонимание вышло только с теми, что стояли у двери, но и они пока живы. — Весело пояснила мэтресса, — А зачем пришла? Хотела обсудить обвинения в адрес барона тай-Ривертэйн. Подарок вот принесла.

Выглянув из–за спины короля, Фолио увидел, что леди действительно держит за ворот чье–то окровавленное, но еще живое тело.

— Эрондейл тай-Шерган, — констатирует Хранитель Традиций чуть приподняв бровь.

— Быть не может, разорви меня дракон! — а вот маршалу выдержка изменяет, — он же казнен! Я лично наблюдал…

— Вот сейчас мы это и выясним, — пообещал Карл, — Фолио, будь добр. Леди, вы ведь не возражаете?

Леди не возражала и шут, ворча под нос ругательства на трех языках разом, направился к пленнику. Эту часть своей работы он не любил особенно сильно.

— Однако, — только и произнес король после того, как Фолио закончил сканирование и передал ему информацию.

Шут взглянул сочувствующе. Не каждый день узнаешь такое о собственном сыне, Карл еще хорошо держится.

— Что ж, обвинения против барона тай-Ривертэйн сняты. Приведите его сюда, я хочу говорить с ним лично. Леди, благодарю, что помогли разобраться в ситуации.

Пока помятые дружинниками Ривертэйна гвардейцы ходили за узником, в комнате царила тишина. Лишь тихонько постанывал прокурор, так и не решаясь выбраться из под обломков. Карл молчал, погруженный в свои мысли, и прерывать его никто не решался. Даже тай-Мориц чувствовал, что с воспитанником что–то не так. Наконец, король очнулся, обратившись к огненной леди.

— Простите, сеньора, — Карл чуть помялся, — вы ведь недавно родили? Чей это ребенок?

Фолио затаил дыхание. На подобный вопрос мэтресса могла и ударом ответить.

— Дети. Их двое, — кажется, леди не слишком оскорбилась, — их отец Даркин.

Король снова задумался, а Фолио все пытался понять — правда это или нет. Вроде и правда, но кто ее знает, эту клыкастую сеньору. Не зря ведь говорят, что она не совсем человек.

Когда темный вошел в кабинет, Фолио непроизвольно поморщился от давления чужой силы и уловил точно такую же гримасу на лице Фадиуса. Стало вдруг неприятно и как–то стыдно. Остановившись у стола, маг кивнул всем сразу, не произнеся ни слова. Фолио на всякий случай счел это дурным знаком (что–то такое мелькало в памяти из обычаев лесовиков), пытаясь прощупать мага подробнее. И поразился абсолютной безмятежности и пустоте серых глаз. Только при взгляде на супругу, что, кажется, забыла дышать, да тело Шергана, что так и валялось на полу, мелькнуло там что–то живое. Маг вообще был какой–то… бесцветный. Серые, спутанные волосы, пустые серые глаза, бледное лицо, белая некогда, а теперь серая от пыли рубашка — призрак, тень.

— Сэр Даркин Кат, барон тай-Ривертэйн, — король поднялся, — В связи с открывшимися фактами (взгляд непроизвольно метнулся к телу у стола) обвинение в заговоре против короны с вас снято. Хотя недавний прорыв варваров и разграбление замка Лионтера вызывает недоумение.

— Мои войска были заняты дарсийцами, — голос тоже оказался тихим и бесцветным, — вероломное нападение тай-Лионтера и его приспешников не позволили мне как должно среагировать на выступление варваров. Сейчас ситуация под контролем, подобного больше не повторится.

"И ведь не соврал же!" — хмыкнул про себя шут, — "весьма изящно ткнул господ интриганов в их же дерьмо. Варвары–то явно действовали по его указке, но попробуй теперь это докажи. Лионтер предал союзника и поплатился за это. Все". Вдруг в эмоциях короля мелькнуло нечто такое, что заставило расслабившегося было Фолио снова насторожиться.

— Понимаю, — монарх кивнул и неторопливо продолжил, — В таком случае, все обвинения с вас сняты. Кстати, у меня освободилась должность королевского прокурора.

Моррингейн–младший что–то пискнул, но никто не обратил на это внимания. Взгляды были обращены к Карлу и Даркину. Беспокойство Фолио росло с каждым словом монарха. Телохранитель никак не мог понять, что Карл задумал, а потому и просчитать последствия.

— Скажите, мэтр, какое наказание положено за вооруженное восстание, неповиновение приказам сеньора, нападение на представителей закона и угрозу жизни короля?

— Смерть, если король не пожелает проявить милосердие, — темный пожал плечами.

— Вижу, законы вы знаете, ваша преданность короне тоже не вызывает сомнений. Приведите приговор в исполнение и должность, а также освободившиеся земли Лионтера и прилагающийся к ним титул ваши.

В серых глазах, обращенных на супругу, мелькнуло удивление. Фолио показалось, что удивление было скорее одобрительное. Впрочем, шут мог и ошибиться, потому как пытался снова поднять энергию щитов, судорожно пытаясь прикинуть вариант действий, если это не поможет. Удар леди блокировать еще можно, а вот если Даркин…

Леди извлекла легкий, чуть изогнутый клинок и, опустившись на колено, протянула его Даркину. Шут затаил дыхание — такого он не ожидал. Эти двое действительно безумны. О сегодняшнем вечере он обязательно расскажет старому бродяге Кайну, ели выживет, конечно.

— Сделайте это, мой тан, — Тиана движением головы откинула волосы в сторону, обнажая шею, — Вы ведь все равно должны…

— Указываешь мне, что делать, младшая? — От безмятежности мага не осталось и следа. Лицо стало жестким, а тон заставил рыжую вздрогнуть.

— Леди, вы действительно готовы… — сэр Дитрих прервал затянувшуюся паузу.

— Ради детей, — выдохнула рыжая, резким движением вгоняя клинок себе в грудь.

Казначей вскрикнул, тай-Гивер рванулся вперед…

— Я же сказал "нет", — покачал головой маг.

Лишенная клинка рукоять выпала из ослабевших пальцев. На белом костюме осталась только легкая вмятина.

— Моим детям нужна мать, а не золотая посуда, — Даркин обернулся к королю, чуть пожав плечами: — простите, ваше величество.

— Вы можете идти, барон, — голос короля звучал неестественно ровно.

После того, как супруги вышли, в кабинете повисло тягостное, неловкое молчание. Фолио чувствовал, что нужно что–нибудь сказать, пошутить как–то, но слова не шли.

— Вы можете идти господа, — Карл словно постарел лет на пять, — благодарю.

— Поль, — окликнул он герцога, — амулет заберите. А то разбрасываются тут артефактами. И найдите мне Аларика, кто–нибудь.

— Вам бы выпить, — сочувственно посмотрел Фолио, — выглядите ужасно.

— Себя видел? Хоть щиты опусти, ты бледный весь и дрожишь. До своей заначки и то долететь не сможешь.

Фолио понял, что действительно перенервничал, раз уж монарх пытается подбодрить его шуткой, а не наоборот. Впрочем, вечер не окончен и самое неприятное еще впереди. А уж потом можно будет напиться до розовых драконов и Карла напоить непременно. Вся тяжесть разговора с принцем ляжет именно на него.

День клонится к вечеру, Сафира уже увела Александра, а Тин возится наверху с близнецами. Вот ведь тоже, дал демону волю! Нет, я понимаю, что роды были тяжелыми, дети болели и непонятно дожили бы вообще до церемонии наречения — куда уж тут за отцом посылать. Но в результате сейчас в колыбелях посапывают Дираминтар Аэмилиус Фрикс, младший сын главы клана пепла, или иначе Хиджемитан Чинере, и его сестренка Диэнна Джакуэтта Нертия хиджетан Чинере. Впрочем, эти непроизносимые имена быстро сократили до Динтара и Дины, или вовсе Ди. Слава богам и Кайтане персонально, сейчас малыши вполне здоровы.

Я же в данный момент потягиваю вино и развлекаю гостей беседой. Визитом наш скромный замок почтила великолепная леди Анна тай-Гивер в сопровождении сына. В данный момент она как раз заканчивала рассказывать последние столичные новости, Ричард же все больше молчал, не в силах оторвать взгляд от Ниаминаи.

— И вот результат, — подытожила леди, поправляя локон, — Принц в опале и заперт в каком–то дальнем замке под домашним арестом, поговаривают даже о лишении права наследования. Эскапада с вашим освобождением взбаламутила дворянство и стоила кое–кому должностей. Слухи ходят самые разные, борьба за влияние разворачивается такая, что во дворце страшно появляться, но как ни странно, никто из "Детей Гаэсса" да и других участников "праздника" всерьез не пострадал.

— Кроме меня, — недовольно хмыкнул Рик.

— Что такое? Поверьте, я очень благодарен вам, да и всем ребятам за поддержку, и если я могу чем–то помочь…

— Да нет, не сможете, — парень вздохнул, — это семейное. Отец разозлился, я ведь действительно поставил его в очень неловкое положение, и лишил меня наследства, пока не докажу свою преданность короне и все такое прочее.

— Нет, не думайте, что я жалею! — горячо продолжил парень, — поверьте, даже если бы я знал, я бы все равно был там!

Анна смотрела на сына с ласковой улыбкой, кажется, вполне одобряя.

— Можно подумать, ты не знаешь отца, — леди пригубила вино, — Поль давно уже тебя простил.

— Но решения не отменит просто из принципа, в воспитательных целях, — с улыбкой парировал Ричард, — уже и с сэром Абелардом договорился. Но в любом случае милая моя баронесса, перед вами уже не наследник Суранга, а скромный офицер, которому и жену–то привести некуда. Так что если вы измените свое решение, я пойму.

— Ричард тай-Гивер, — голосок Ниа зазвенел от обиды, — я… я вас вот сейчас стукну чем–нибудь! Неужели вы думали, что согласившись стать вашей женой я думала только о деньгах и титулах? Стыдитесь! И вообще, мы что–нибудь придумаем.

— Чего думать–то? — поймав взгляд дочери, пожимаю плечами, — Кианский особняк я все равно хотел отдать тебе в качестве приданного.

— Ой, спасибо, папочка! — девушка всплеснула руками, — а как же вы?

— А мы с Тианой будем в гости к вам ездить. Да и вообще я собирался в столице домик присмотреть. Кстати, леди Анна, не подскажете хорошего стряпчего?

Леди молча кивнула, а Ниаминаи радостно посмотрела на Ричарда:

— Видишь, как все хорошо устроилось.

— Да, удивительно, — парень огладил реденькие пока еще усы, — А Кианские Быки ничуть не хуже Белых Драконов, и идет тай-Ранго в… пустыню вместе с папочкой и всеми его протекциями! Как думаете, сэр, пригодится тай-Энзо хороший кавалерист?

— Определенно, — я усмехнулся.

— Весь в отца, — леди покачала головой, пряча улыбку.

— Кстати об отцовстве, — Анна помрачнела, — простите, что затрагиваю эту тему, но слухи о беременности леди Тианамиреи ходят разные, а уж в свете последних событий…

— Это мои дети, — смотрю на леди в упор, — и сомнения на эту тему неуместны. Я все–таки маг крови, а такие вещи определяются элементарно.

— Простите еще раз, мэтр, — госпожа тай-Гивер смутилась, — пожалуй, пора уже спать. Устала я с дороги. А свадьбу и прочее обсудим завтра.

"Приветствую, любезная моя госпожа но-Шайни, желаю здоровья вам и всем домочадцам, и поздравляю с рождением долгожданного сына. Андрэ, наверное, особенно рад, после трех–то дочек. А вот знаю, знаю. Гостила у меня тут недавно одна юная и прекрасная мэтресса. Кстати, Лилианна, если увидишь Галена (уверен, вы с ним знакомы) передай, что Элеонору я рад видеть всегда, а вот следующего шпиона пришлю ему по частям. Пусть сам приезжает, если ему так интересно. Впрочем, Александр, наслушавшись рассказов, желает учиться только и исключительно в Академии, так что через год–два ждите в гости. По моим расчетам, до инициации ему примерно год и остался. Тиана со мной вполне согласна, она занимается с Александром, помогая подготовиться. Да и возраст уже подходящий, почти десять. Знаешь, довольно познавательно наблюдать потенциального мага, так сказать, в развитии. Впрочем, тебе, наверное, эти магические подробности не слишком интересны.

В основном же все хорошо. Близнецы пока магических способностей не проявляют, нормальные четырехлетние дети, а что это такое, ты лучше меня представляешь. Ниаминаи с Ричардом тоже ждут первенца. Знаешь, до сих пор не могу привыкнуть, что дочь уже вышла замуж и теперь вполне себе самостоятельная взрослая женщина. Странно делить ее еще с каким–то мужчиной, причем находясь на вторых ролях. Постоянно приходится себя одергивать. Впрочем, тебе это тоже предстоит.

О ком еще рассказать? Софья с мэтром Ролленом живут себе тихонько, растят детей. У нее уже собственная клиника, Олаф старший полковой маг, так что можно за них только порадоваться. Эл где–то на островах, и вестей от него нет, Матеуш служит, потихоньку двигаясь по карьерной лестнице. Леди тай-Нолан ты видишь чаще меня явно. Передавай ей привет от всех нас.

Что еще? Живу я тихо, в политическую жизнь не вмешиваюсь, ограничиваясь лишь необходимым минимумом выездов, да общением с сэром Дитрихом. Это мой сюзерен и лорд–маршал Литии (не помню, рассказывал ли я тебе о нем или нет). Совершенно замечательный человек, души не чает в Александре, пророча ему будущее великого стратега и сокрушаясь, что тот решил стать магом. Впрочем, старика можно понять — его собственный сын пошел скорее в мать. Музыку и чтение он предпочитает воинским упражнениям, а в альбак проигрывает Александру девять партий из десяти. Хотя Александр скоро и меня обыгрывать начнет, подозреваю. Еще бы — он по "Искусству войны" того же сэра Дитриха читать учился.

О рождении младшего принца, ты, думаю, уже слышала. Жаль, конечно, королеву, но рожать в ее возрасте… Карл, говорят, сильно сдал после смерти супруги. Больше о политике не буду — ну их все эти придворные сплетни, дрязги и интриги. Мне и с баронством хлопот хватает.

За последние несколько лет все эти строительные заботы достали вконец. Зато перестроили верхний этаж донжона и укрепили часть башен. Но самое главное — мы наконец–то достроили храм Райторна. Нет, даже не так — Храм! Сколько денег и сил было вложено — ужас берет, как вспомнишь: одна доставка мрамора из Сенара (местный, видите ли, не подходит) чего стоила! Но зато и храм получился — загляденье. Сама мощь и величие. А уж центральная статуя Райторна–двуликого просто поражает.

Правда, был момент, когда я уже решил все бросить к демонам. Я не знаю, где настоятель нашел этого скульптора, и, возможно, он действительно гениален, но человек совершенно невыносимый. Капризен, как маленький ребенок, при этом личность "тонко чувствующая" (это он сам себя так называл) — то запой, то депрессия. И ведь, собака такая, почему–то решил, что именно я пойму его лучше всех, а мне больше делать нечего, как вытирать его сопли! Причем, депрессия может почти мгновенно смениться периодом какой–то лихорадочной активности. Этому…[вымарано] творческому человеку ничего не стоит вломиться ко мне в спальню посреди ночи, чтобы обсудить очередную "гениальную" идею! Один раз он так к Тин в спальню вломиться попытался — та его чуть не сожгла спросонья. Зато к ней он больше не приставал. А я обязан терпеть! Этот служитель Девы (Явно посланный мне в наказание мстительной богиней. Художники, поэты и прочие ведь в ее ведомстве, если не ошибаюсь?) не пропускает ни одной юбки, регулярно получая за это по морде от солдат гарнизона и окрестных крестьян. И кто должен выслушивать его жалобы на всякое быдло, неспособное понять порывы души истинного гения? Правильно, снова барон. Этот подвиг долготерпения самый значительный из всех, которые мне вообще приходилось совершать. Драконы всякие с мантикорами там и рядом не стояли! Но, пожалуй, сейчас, по прошествии некоторого времени, замирая от восхищения посреди храма, я готов признать, что все это было не зря.

С этим безумным гением связана и еще одна интересная история. Его ведь наняли, чтобы украсить храм Райторна, а он (видимо просто по велению души) изваял еще и статую Девы, будь она… вечно здорова и счастлива. К храму матери даже пристроечку специальную сделали, причем, все это своими силами, втайне от меня. И что ты думаешь? На вторую же ночь статуя исчезла! А нашли ее позже сидящей на берегу у священного родника. Причем изначально это была классическая статуя Девы–танцующей! То есть она тихонько ночью сошла с постамента, дошла до рощицы, села полюбоваться ручейком, да призадумалась немного. Я, было, заподозрил шутку (вполне в духе этого безумца, чье имя я даже вспоминать не хочу), но, ты не поверишь, — действительно чудо! Я такие вещи попросту чувствую. Теперь это место паломничества — источник постоянной головной боли и, нужно признать, вполне себе неплохого дохода. Приезжай в гости — сама посмотришь. Ты ведь человек достаточно религиозный, как я помню, тебе должно понравиться.

Таким образом, у меня в долине теперь представлены все четыре бога. Храма отца как такового нет — пришел тихий старичок, попросил разрешения поселиться поблизости. Милейший человек по сравнению с тем стихийным бедствием, которое я упоминал выше. Занял какую–то пещерку, выточил собственноручно алтарь и статую, живет, служит. Люди к нему за советом ходят, за благословением, приносят продукты всякие. Да и я посылаю иногда припасов. Хотя у меня, бывает, такое ощущение складывается, что эти четверо святых (а все они осененные богами, поверь) поселились здесь для того, чтобы за мной присматривать. Впрочем, мне не жалко, а народ радуется. Я вообще в последнее время стал мил и благодушен просто до ужаса. Ты меня и не узнаешь, наверное, когда увидишь. Семья, хозяйство, эксперименты, внуки вот скоро — милый добрый дедушка, а не темный маг, право слово. И, ты знаешь — мне даже нравится, только немного непривычно.

Ну и ладно, на этом, пожалуй, закончу. Передавай привет Виолетте и его величеству, ну и всем, кто еще меня помнит. Счастья, здоровья тебе и всем родным.

С любовью и уважением, мэтр Даркин Кат"

Софья, я не могу так больше! Скажи, что мне делать? Ты ведь человек, ты его всегда лучше понимала. Да какой "присядь"? Ладно, вино давай. Спасибо. Нет, не могу я! Я скоро с башни сброшусь, или утону пойду. Ну да, конечно. Все хорошо. Вот именно, что с виду. Да ну какой "бьет", что ты говоришь? Хотя, лучше бы бил, наверное. Я не знаю, как сказать, объяснить. Все хорошо, все почти как прежде, он добр, он весел, играет с детьми, смеется, спрашивает совета, и ты почти забываешь все, что произошло и даже начинаешь верить, что все хорошо будет. А потом заглянешь в глаза чуть глубже и понимаешь, что тебя там нет в этом счастливом будущем. И здесь и сейчас тебя тоже нет. И я не знаю как… не могу… я стараюсь, правда!

Хороший совет, водопад тебе на голову! Да нет, конечно. Если ему хочется, он просто вытаскивает меня на поля. Ни разу не приходил ко мне в человеческом облике с тех пор… мы даже спим в разных спальнях. Мне и нельзя уже, наверное, рожать, но все же. Да и тренируется он отдельно. Немного раз всего скрестили клинки, но… они пустые какие–то, ни огня, ни ветра, один пепел, словно не тан перед тобой, а пустое место. Я жалею временами, что не умерла тогда. Он, нарочно меня тогда жить оставил, чтобы мучить.

Не говори мне о детях, а то я сейчас облик сменю. Ой, прости, я не заметила. Да нет, любит, действительно любит, я чувствую, но ничего не делает. Геквертиш! Я ведь пытаюсь, а он… впечатление, что он вмешивается, только чтобы в очередной раз все сломать! Да, я помню, что его детям нужна мать, а не золотая посуда. Правда, так и сказал, я же тебе рассказывала. Ну так вот она я — мать! Но это же не значит, что их нужно лишать всего остального! Почему его сын должен стать каким–нибудь полковым магом и бароном, а не графом и вице–канцлером? Да нет, на словах он не возражает, но ничего не делает, чтобы этого добиться, еще и мне мешает! Вот и ты туда же! Да если бы он о безопасности думал — в жизни бы не послал Алекса в эту академию! Его там чуть не убили во время этого их испытания! Ой, прости, я тебе новый куплю. Не могу я так! Вот что мне делать, скажи? Скажи… Да ну тебя!

Хлопнула дверь. Софья вздохнула и поднялась из кресла. Подругу, конечно, жалко, но ведь и сказать–то нечего. Сначала действует, а потом думает. И нечего было так реагировать на самый простой вопрос. Сначала в себе разберись — любишь ты его или нет, а уже потом решай, что делать. Подняв с пола смятый кусок серебра, бывший некогда кубком, целительница вздрогнула. В неярком свете свечей капли вина чернели словно кровь.

Весеннее солнце пригревало, горячими, тяжелыми ладонями ложась на плечи, стреляя в глаза тонкими лучиками, заставляя жмуриться, помимо воли, отвечая улыбкой проказливому светилу. Легкий, озорной ветерок, пронзительный и холодный, перебирал кудри, залезал под плащ, напоминая: "Ты на севере, парень! Добро пожаловать домой! Не давай этому глупому шару в небе обмануть тебя". Копыта Всполоха отбивали по утоптанной дороге неспешный шаг, а глаз отмечал произошедшие вокруг изменения: новые дома, Нахтерив уже совсем подполз к речке, скоро на эту сторону переберется, узорчатые перила моста, еще не потемневшие от дождей и времени. Старый ацер у поворота, кажется, потерял пару ветвей, но зеленеет молодыми листочками в бесконечном цикле перерождения. Вот и подъем к замку. Башни, казалось, не изменились ничуть — камень, суровый брат вечности, снисходительно взирал на просыпающуюся природу. А может быть, все дело в давящей силе боевых заклятий, опутывающих Сильбар. Сейчас чужая энергия чувствовалась особенно четко. Давно не был дома, отвык. Но, странное дело: сила, противная любому магу в то же время рождала в душе ощущение покоя.

Ворота открылись сами собой — стража не дремлет, заметили, узнали. Бросить поводья подбежавшему груму, подхватить седельные сумки, лихо пролевитировав их по воздуху. Быстрым шагом (не к лицу магу нестись вприпрыжку, не к лицу, а ведь хочется), отвечая на приветствия и искренние улыбки, к центральной башне. Огонь внутри бурлит в нетерпении, торопит. Отстучать три пролета, привычно скрипнув седьмой, девятой и тридцать четвертой ступенькой, поприветствовать дежурного… задержать дыхание, успокаивая сердцебиение, и медленно, спокойно, войти в главный зал.

А зал встретил тишиной. Никого, лишь Тень лениво подняла голову, проворчав что–то приветственное. Волчица сильно постарела, в шерсти все больше и больше седины, даже вставать не стала, так и продолжая греться в лучах солнца. А может быть, просто сочла недостойным. Ничего, мы не гордые, сами подойдем, потреплем по загривку, поцелуем в холодный нос.

— Александр! — каблучки выбили дробь по мрамору лестницы, — Приехал!

Вскочить, развернувшись на месте (сумки глухо ударили об пол) и закружить счастливо смеющуюся девчонку, чьи распущенные волосы в просвечивающем солнце казались совсем рыжими.

— Привет, Ди! Совсем выросла! Невеста!

— Ой, я так рада тебя видеть! Пойдем же. Тебе ведь, наверное, переодеться с дороги нужно, отдохнуть. Ты пока раскладываться будешь, а я тебе все–все расскажу! Как у тебя дела? Как прошла практика? Как там Альма? А ты правда встречаешься с Марией но-Шайни?

— Динка, погоди! Расскажу, все расскажу, только дух дай перевести. А где родители? Тихо как–то. Отец, я понимаю, как обычно в лаборатории, а остальные?

— Вовсе не в лаборатории. Они с мамой в столице. Вчера ведь день рождения принца был, а такое событие пропускать нельзя. Мы тебя только завтра ждали, так что должны вернуться.

— А тебя чего не взяли?

— Наказана, — девочка тяжко вздохнула, — меня папа поймал, когда я в его библиотеку залезла.

— В закрытую, что ли? Чего тебя вообще туда понесло? Диэнна, ты не маг, смирись.

— Ну и что? Вдруг папа ошибается. Это не честно! Ты маг, Динтар тоже маг, а я — нет!

— О, кстати, как там младший? Он правда отказался поступать в академию? И что на это сказал отец?

— Плечами пожал. Нашел ему наставника, сейчас они или в Милонге или уже в море. Ой, ты бы видел мэтра Агвиса — такой красавчик! Черноволосый, загорелый, а глаза… зеленые–зеленые. Почти как у мамы, только с синевой. Словно море — заглянешь и тонешь прямо. Смешно: ты огненный, а Динтар маг воды. Мама, кажется, до сих пор на него с удивлением смотрит.

— Направленность силы не зависит от силы родителей, это общеизвестно.

— Папа то же самое говорит. Ладно, переодевайся. Я прикажу пока что–нибудь на стол собрать. Жду тебя в библиотеке. Мне еще столько тебе рассказать нужно! И почему ты не согласился практику здесь проходить, так бы здорово вышло!

— Так было нужно. И папа мой выбор одобрил. Все, брысь отсюда!

За столом Диэнна болтала без умолку, раскрасневшись то ли от удовольствия, то ли от вина, которое ей все же позволила Эмма, пусть и разбавленное. Грохот внизу заставил ее умолкнуть на полуслове.

— Портал, — Александр не совладал с голосом, уж больно "грязно" было сотворено заклинание, искажения отсюда чувствуются. Да и якорь в подвале. Не могла же мама так промахнуться?

Но, скрывая волнение, все же нашел в себе силы степенно, как и положено взрослому шестнадцатилетнему магу, которому всего год остался до получения заветного кольца, отложить прибор, промакнуть губы салфеткой и спокойно подняться. Глядя на брата, Ди тоже сдержала порыв и поднялась из–за стола с достоинством подобающим леди.

— Лекаря! — рев отца снизу заставил забыть о манерах, и рвануть вниз что было сил.

Острый запах гари ударил в нос. Перепачканный сажей отец, прижимал к себе какого–то мальчишку. Вместо приветствия он только качнул головой в сторону мамы, что склонилась над кем–то четвертым. Александр бросился туда, срывая с пояса лечебные амулеты.

Прошлое лето в приграничном гарнизоне не прошло даром: сознание еще только удивлялось, узнав в госте королевского шута, а руки уже плели "змеиный глаз", срывали с пострадавшего остатки одежды, активировали необходимые плетения универсального армейского амулета.

— Чему–то полезному тебя все–таки научили, — одобрительно хмыкнул отец, издалека наблюдая за работой.

Похвала заставила щеки вспыхнуть. Увы, заклинания жизни будущему владыке Ривертэйна никогда не давались. Вот и сейчас, залечив самые опасные повреждения, пришлось попросту перекачивать мэтру Фолио собственную энергию.

— Николас, — голос отца звучал резко, властно, — пошли в деревню за лекаркой. Предупреди гарнизон — готовность два, схема "ёж". Жанетт, помоги леди. Эмма, Ди, позаботьтесь о мальчике.

— А–а–а, кто это?

— Не узнала? — Динку отец любил и позволял многое. В том числе и задавать вопросы, получив приказ, — его высочество, наследный принц Альберт. Все, дамы и господа, общий сбор здесь же через тайс.

****

Александр тихонько остановился у одной из колонн, стараясь не привлекать внимания. Как и большинство присутствующих. До назначенного времени еще оставалась четверть тайса, а спор уже шел вовсю. Мама в своем любимом костюме мерила зал энергичными шагами, в ярко–рыжих волосах то и дело проскакивали искры. Отец внешне казался спокойным, как всегда, только рука, то и дело пощипывающая бородку, да тьма под полуприкрытыми веками выдавали волнение.

Нет, в такой ситуации лучше молчать, пока тебя не спросили прямо. Всегда неприятно, когда родители ссорятся, а сейчас ситуация и вовсе странная. Допустим, папа всегда был сдержан и осторожен, но сейчас мама более чем права и возражения отца выглядят странно. Сейчас можно только действовать, а отец упорно закрывает на это глаза. Точнее не так — он признает, что матушка права, но словно боится чего–то; чего–то такого, о чем Алекс не знает. Оттого его доводы выглядят столь жалкими, и он сам это понимает, но все никак не может решиться. А Александр полностью с мамой согласен — если это действительно Аларик, и ему удастся взять власть, то барон Ривертэйна взойдет на плаху одним из первых. И само это предложение откупиться младшим принцем — гнилью от него несет. Уж от папы такое слышать особенно неприятно. Да, на вершине власти опасно, и немало людей захотят занять место за плечом несовершеннолетнего короля, отпихивая локтями конкурентов, но другого пути просто нет.

Отец крутанул в пальцах метательный нож (только сейчас Александр обратил внимание, что тот в перчатках, причем боевых, если зрение не обманывает), на миг задержал дыхание, а затем развернулся к остальным.

— Алекс, как там мэтр? — кивнул, услышав ответ, — Альберт, ты в порядке? Хорошо.

— Итак, господа и дамы. Сегодня в столице произошел государственный переворот. Король убит. Власть захватил мятежный принц Аларик, прошлой весной лишенный права наследования, как вы помните. Часть войск уже перешла на его сторону. Мэтр Фолио говорит о предательстве в гвардии. К тому же принц использовал тайшанских наемников — клан убийц, "Скользящих в тени". К счастью, в момент нападения мэтр находился с младшим принцем. Ему удалось вывести из замка Альберта и стащить "Венец драконов". По идее, без него Аларик официально короноваться не может. Шут с принцем добрались до нашего дома, но их выследили. Пришлось драться. Леди Тианамирея увела нас телепортом, но столичного особняка больше не существует. Наша задача теперь покарать мятежника и вернуть корону законному наследнику — принцу Альберту.

Васкар, Карстен, готовьте войска. Мне нужны все. Руди, прости, Эмма — поднимай всех женщин в замке, что хочешь то и делай, но к завтрашнему дню у вас должно быть готово королевское знамя. Николас — на тебе подготовка замка и долины к обороне. Ополчение, припасы и прочее. Ты знаешь, что делать. Тиана, ты в порядке? Колдовать можешь? Ты уйдешь телепортом в Киан. Поднимай восток. О мятеже должны узнать все и узнать именно то, что скажем мы. Собирай союзников, никто лучше тебя с этим не справится.

На такого отца — молодого, энергичного, было приятно смотреть. Так как речь зашла о стратегии, Александр счел возможным вмешаться:

— Нужно двигаться в Доуж, к сэру Дитриху. Он лорд–маршал, его слово значит немало. И курьеров к соседям нужно послать уже сейчас.

— Да. По пути еще заглянем в Лионтер, но надо спешить. После короля Мунго следующая цель. Он уехал сразу после праздника, надеюсь, еще жив.

— Я с вами!

— Нет! — мама рявкнула так, что Ди аж присела, — война дело опасное. Останешься в замке.

— А толку–то? — седой маг пожал плечами, — если мы проиграем, дети не проживут долго. Пусть хоть рядом будет. Надеюсь, Динтар уже на островах. До туда смута может и не добраться.

Отец без предупреждения ушел на поля и через ним поставил перед мамой вытянутую деревянную шкатулку.

— Возьми, пригодится.

Горящие зеленые глаза застыли не в силах оторвать взгляд от подарка. Александр подошел ближе, с удивлением заметив, что рука у мамы дрожит, все никак не решаясь прикоснуться к полированному дереву.

— Бери же! — прикрикнул отец.

Александр с удивлением рассматривал открывшийся артефакт. Он не раз слышал о клинке абсолютного пламени, но видеть до сих пор не приходилось — отец хранил его отдельно от остальной коллекции в каком–то тайнике. Каникулы обещали быть очень веселыми.

Мелкий, неприятный дождь накрыл нас сразу после выхода из портала. Поморщившись, я накинул капюшон, направив Кошмара к хлипкому навесу коновязи. За водяной взвесью редкие ночные костры еле видны. Из–под полога центрального шатра пробивается неровный свет. Кому это не спится, интересно? Но сначала нужно почистить усталого коня. Не обращая внимания на резкий запах, аккуратно работаю щеткой. Впрочем, я сейчас, наверное, пахну не лучше. Кошмар довольно фырчит и тычет мордой мне в плечо. Дежурный конюх нагло дрыхнет, закопавшись в сено. Надо бы пнуть хорошенько, но я слишком устал, ноги и так с трудом поднимаются. Дождь, похоже, идет не первый день — грязь непролазная, но до шатра я кое–как добираюсь.

Александр застыл над столом, заваленным бумагами. Карта, занимающая большую часть поверхности, уставлена солдатиками. Похоже, тот самый набор, что мы подарили ему лет десять назад. Фигурки уже обшарпанные, половины, наверняка, нет, но все еще пользуется, это приятно. В тусклом свете магического шара лицо кажется совсем изможденным.

— Паршиво выглядишь, — сообщаю я вместо приветствия.

— О! Папа, ты вернулся, — Александр выныривает из своих мыслей, — как все прошло?

— Нормально. Осаду с замка Роленгар сняли. Правда, солдат у сэра Магнуса осталось немного, но он согласился выдвинуться к Дармусу. Наш отряд почти не пострадал, сейчас они, как и договаривались, движутся чуть севернее, чтобы прикрыть замок Лондеж и обезопасить Дармус и Шевелову дорогу. У вас тут как?

— Маневрируем, — сын кивнул на карту, — на нашу сторону перешла большая часть "Зеленых плащей" и еще семеро магов. Сейчас пытаемся собрать всех верных людей в один кулак и не дать противнику сделать то же самое.

— Из Кермонта люди не возвращались? Что Софья? — сейчас я бы очень хотел видеть соратницу рядом.

— Увы. Старый тай-Херц перекрыл долину и запретил своим вассалам поддерживать хоть кого–то. Полковник "Орлов" его, к сожалению, поддержал. Даже печать маршала на приказе не помогла. Тай—Роллен, соответственно, с ними.

— А Софья, как примерная жена, Олафу перечить не стала, — понимающе кивнул я, — Жаль, очень жаль. Что еще?

— Младший вернулся, — огорошил меня Сашка.

— Ди? Где он? Черт возьми, я надеялся, что он переждет бурю на островах.

— Динтар в порядке, он спит. Не волнуйся так, в драку его никто не пустит. Мама убедила младшего, что принцу необходим телохранитель и непременно маг. Все равно щиты — это единственное что у Ди получается более–менее сносно. Его "водяным копьем" только противника смешить.

— Ты несправедлив. Себя вспомни. Всему он еще научится.

— Мэтр Агвис, кстати, тоже здесь. Он, конечно, моряк, заклинания у него специфические, но маг сильный. А магов у нас сейчас, увы, немного. Большинство предпочитает отсиживаться в замках и держать нейтралитет. Но, в общем, все идет неплохо.

— Шел бы ты уже спать. Выглядишь ужасно.

— На себя посмотри, — огрызнулся непочтительный потомок, но тут же сменил тон: — Отец, прости, что я так тебя напрягаю, но сам понимаешь — больше послать просто некого. Ты один способен заменить целый отряд, а сейчас нужно использовать каждый шанс, каждую возможность.

Да уж, последние недели были совершенно безумными. То ли от переутомления, то ли еще от чего, но сон все не шел. Закинув руки за голову, я изучал переплетение нитей в ткани шатра и размышлял.

До замка Спящего Дракона мы добрались без проблем, делая только минимум остановок, но все равно опоздали. Похоже, убийцы собирались одновременно уничтожить всех высших сановников королевства. Тай—Мориц выжил, но был совсем плох. Увы, даже "Алые Драконы" не избежали гнили предательства. Впрочем, сэр Дитрих, хоть и не мог подняться с постели, но оставался все так же деятелен. От него мы получили приказы ко всем командующим полками, а также обсудили план предстоящей компании. Как верно сказал Александр, слово такого человека значило немало. Увы, не для всех, как оказалось позже, но в любом случае, не подчинившиеся приказу автоматически становились предателями и дезертирами. Пусть пока только де–юре.

План компании почти заставил меня потерять контроль, но сэр Дитрих при поддержке верных офицеров и Александра сумели–таки доказать необходимость подобных действий. Формально, командующим войсками становился сэр Харальд тай-Литт, но, по сути, стратегией и тактикой занимались Александр и сэр Андрюс тай-Моллейн. А реальная власть, как нечто само собой разумеющееся, сосредоточилась в руках моей прекрасной супруги.

От Доужа мы отступали, задерживая противника короткими арьергардными стычками и не давая потерять интерес к делу. Задумка была в том, чтобы используя принца как приманку, оттянуть на себя как можно больше войск Аларика и уверить, что они все же заперли наследника в Сильбаре. На самом же деле, большинство войск телепортом было перекинуто в Киан. Замок остались прикрывать старики и ополченцы. Хоть у большинства старичков на плече и наливались кровью оскаленные волчьи морды, но я все равно с болью оставлял людей. До сих пор помню прощальный взгляд Васкара. После смерти Сафиры он не раз заявлял о желании уйти на покой. Что ж, покой будет вечным и, скорее всего, для обоих. Траген тоже остался, отправив с нами сына и большую часть людей. Чем дольше они держатся, дробя части мятежников, тем больше у нас шансов. Увы, Тиана тоже не железная и таскать туда–обратно телепортом целое войско не сможет. Она и так сделала все что могла, уговорами, угрозами, лестью собрав под Кианом немалое войско.

И завертелось. И нам и Аларику приходилось блокировать замки идейных противников, одновременно пытаясь обезопасить своих людей, при этом, не забывая о маневрах, переговорах, отвлекающих ударах, пропаганде и куче прочих вещей. Меня закрутил безумный вихрь, не давая вздохнуть, остановиться, хоть немного восполнить силы, выматывая до предела. Того самого предела, которого я так боялся. Но другого пути действительно нет, Александр прав. Никто кроме меня не справится, а я знал, на что шел. Впрочем, чего раскисать раньше времени, может быть все и обойдется. Просто нужно быть немного аккуратнее. Эх, сюда бы Элеандора, как красиво бы получилось: принц Альберт верхом на белом драконе, символе королевской семьи, приземляется посреди центральной площади… Аларику осталось бы только распустить войска и удавиться от зависти. Впрочем, чего мечтать о несбыточном? Вполне в духе Эла — предложить обращаться, если что, и не оставить средства связи. Мне теперь до островов этих драконьих вплавь добираться? Вот вечно так — чуть что, никого рядом, один темный мотается как подстреленный стрикх, словно ему не пятьдесят недавно стукнуло, а все еще шестнадцать.

При виде меня часовые отшатнулись, даже не пытаясь спросить пароль, которого я и не знаю, кстати. Увы, сил не осталось даже уйти на поля. Кое–как спустившись с коня, толчком направляю Кошмара в сторону навеса. Сам о себе позаботится, ну или кто–то из конюхов. С трудом переставляя ноги, двигаюсь к шатру, привлеченный шумом.

— … нужно держать на цепи, словно бешеную собаку, и лишь иногда натравливать на врагов! Ни на что большее… — слух у меня лучше человеческого, тем более, если так орать.

— Вы говорите о моем отце, сэр Харальд!

— Я говорю о благе королевства! Александр, я уважаю вас и вашу матушку и ценю то, что вы сделали для принца, но я не потерплю над собой полубезумного разрушителя! Принц еще мал и мне страшно представить, какое влияние…

— Конечно, вы бы предпочли оказывать на него влияние сами, — лед в голосе моей благоверной не сулит спорщику ничего хорошего.

— Я говорю о благе короны! И повторяю еще раз: я не потерплю присутствие темного мага рядом с троном!

— Так может, стоит убить вас сейчас, пока вы не ударили в спину? — тай-Литт выше меня на полголовы, но сейчас это не имеет значения.

— Отец, нет! — Александр ставит между нами воздушный щит.

— Какого хрена?! — оборачиваюсь к нему, — ты что творишь?

Спиной чувствую закрывающийся портал — супруга ловко воспользовалась моментом.

— Это ты что творишь?! — непочтительный потомок и не думал сбавлять тон, — Тебя что просили? Осадить замок тай-Умбейна и выманить туда сэра Дагберта с отрядом. Выманить и уйти, а не вырезать гарнизон и подоспевшую подмогу! Как мы теперь будем договариваться с тай-Ломаром?! Отец, завтрашняя битва — это не конец. После коронации Альберта основная драка только начнется!

— Не ори на отца! Щенок! Сам знаю, как лучше!

— Знаешь?! — Бумага, что Александр до этого нервно комкал в руках, вспыхнула, — тогда расскажи мне, где ты был последние пять дней? И где твой отряд?!

— Где надо, там и был! — пять дней? Да какая разница! Указывать он мне еще будет, сопляк! — не твое дело!

Сила вырвалась наружу. Александр застонал, пытаясь выбраться из обломков столика у дальней стены. Так ему и надо, будет знать, как орать на отца! Рванув полог, выхожу вон.

Сон, мутный, тяжелый, тоже не принес облегчения, да и разбудили еще до рассвета.

— Предатель мертв! Аларику конец!

Пытаясь ровно держать чугунную с недосыпа голову, наблюдаю за всеобщим мельтешением: Сияющий Матеуш, поднимающий над головой что–то круглое и на вид мерзкое (а я-то считал его предателем!), Ричард, о чем–то возбужденно расспрашивающий воина в желто–красном, судя по гербу — собственного дружинника, мелькающая то тут, то там, рыжая шевелюра Тианы, лукавый прищур улыбающегося в усы Эрцеля. Обмениваюсь с тай-Дорумом церемониальными поклонами на восточный лад. Ему почему–то нравится меня так приветствовать, а мне не сложно и подыграть. Полагаю, хромой агент — истинный режиссер и вдохновитель авантюры. Убить Аларика Мэт мог и в одиночку, но при этом остаться в живых и перетянуть на нашу сторону часть войска — парень для этого слишком прямолинеен.

Увы, мятежники, то ли подстрекаемые сенарскими провокаторами, то ли просто решившие умереть, но отомстить, сдаваться не пожелали. Саму битву я не смогу описать при всем желании — помню только безудержный поток силы, рвущийся наружу, да иногда мелькающие слева вспышки огня.

Дальнейшее тоже представляется какими–то блуждающими огоньками в сером тумане: стены Гайтстата, толпа на улицах и балконах, спешная подготовка к коронации, сама церемония, которую я простоял с каменным лицом, стараясь на слишком шататься, и не пугать окружающих черными глазами. Нет, я, конечно, что–то делал — с кем–то говорил, приказывал, объяснял, но сейчас уже не вспомню подробности. Все мысли на самом деле были только об одном — о маленькой пещерке, где–нибудь глубоко в горах, где можно спрятаться на декаду–две и, наконец, отдохнуть, придти в себя, восстановиться.

Увы, даже этого маленького счастья меня лишили. Первый после коронации Большой Королевский Совет собрался едва ли в половинном составе, но это не особо волновало присутствующих. Отсутствию конкурентов только радовались. Все были настроены выгрызть себе как можно больше привилегий и наград, создавая спешные альянсы, пытаясь заручиться поддержкой влиятельных лиц и превознося до небес вклад в дело свержения узурпатора. Титулованные шакалы так и не успели вцепиться друг другу в глотки — хлопнула дверь, и усталый курьер в форме Единорогов одной фразой уничтожил все мечты о почестях, должностях и заслуженном отдыхе, отодвинув их в призрачный туман неопределенного будущего: "Войска Суранга перешли границу!".

Захватывающая игра в войну Динке понравилась. То есть, это не игра, конечно, но все равно здорово. И пусть братец и повторяет за кем–то, что женщинам на войне не место, задавака противный. А о малыше Альберте кто заботиться будет? Ему же страшно и одиноко, наверное. А Ди она пообещала стукнуть хорошенько. И вообще, Динка тоже почти телохранитель и на полях может продержаться почти столько же, сколько и Александр. А война — это здорово: флаги, шатры, рыцари в блестящих доспехах. Можно даже, притворяясь, что охраняешь Альберта, присутствовать на всяких взрослых совещаниях. Папа, правда, восторгов не оценил и посоветовал прогуляться до лазарета и посмотреть что такое война на самом деле. Он вообще в последнее время какой–то хмурый и неразговорчивый. Мама объяснила, что папа просто очень устал и запретила лезть к нему со всякими глупостями. И в лазарет идти запретила категорически. В лазарет Динка все равно прокралась тайком, но ничего интересного так и не увидела. Ну, раненые, ну и что? Их она и в замке видела.

А вот битва была интересной. Диэнна ничегошеньки не поняла, но Александр весь такой взрослый, важный, иногда объяснял ей (то есть принцу, конечно, но и ей тоже) что происходит и куда смотреть. На левом фланге красиво переливались магические щиты и огненные волны, что запускала мама и другие маги. А вот на правом папу можно было найти только по черно–синим мундирам. Сашка объяснил, что задача "крыльев" не дать окружить отца, а остальное он и сам сделает. В том, что папа самый сильный Дина и не сомневалась, хоть никогда и не видела в бою, так что не удивилась, что именно на правом фланге противник побежал первым. Битва вообще кончилась как–то быстро.

А потом была коронация, на которую Диэнне сшили новое красивое платье и было много угощений и танцев. Правда, к Альберту ее не пустили и пришлось наблюдать с балкона. А потом снова война, и Альберт уговорил маму с папой, что он тоже непременно должен ехать, и никак не хочет расставаться с близнецами (ну, это они с Ди его подговорили, но ведь не честно же — Альберт едет, а они нет). Правда, ничего интересного так и не было — все битвы были маленькие и где–то впереди. И еще было жалко дядю Ричарда — он плакал, а Ниа его утешала. Потом хоронили кого–то, а потом вешали. Сашка позже объяснил, что предатели убили тетю Анну и дядю Поля, а вешали тех самых предателей. А потом солдаты приносили присягу дяде Ричарду, Альберт говорил речь и папа говорил и сэр Харальд. А потом снова все двигались вперед, пока не забрались в горы, на самую границу.

— … к демонам этих стратегов! — Диэнна вынырнула из воспоминаний и вновь прислушалась к разговору, — если мы сделаем так, как они советуют, то положим все войско. Мам, пап, может быть, вы что–то посоветуете? У вас же есть опыт. Телепортом там, или еще как?

Александр выглядел совсем удрученным. Диэнна даже знала, что вся проблема в большой крепости, которая перекрывала дорогу в Сенар. Сегодня было большое совещание, но, видно, ничего толкового так и не придумали. Сейчас вся семья расположилась в их с мамой шатре. Динтар угрюмо нахохлился в углу, поближе к жаровне, молчаливый и задумчивый отец замер у входа, а Александр склонился над картой, что расстелили прямо на ковре.

— Телепортом не получится, — мама задумчиво крутила в пальцах огненную змейку, — через поля ты тоже уже пробовал.

— Там защита какая–то, — согласился брат, — но что тогда делать? В лоб атаковать? Мы так половину войска положим. А войско нам терять нельзя, даже если мы уничтожим все силы Сенара…

— То нам все равно будет некуда возвращаться, — продолжила за него мама, — потому что те, кто остался в Литии, с удовольствием ударят нам в спину, чтобы не делиться властью.

— И что тогда? Утереться и отступить? Это невозможно. Нас не поймут собственные люди.

— Не волнуйся, я справлюсь, — отец потрепал Сашку по плечу и вышел не попрощавшись.

— Интересно как?.. — Александр недоуменно посмотрел ему вослед.

— Не волнуйся. Если папа сказал, что сделает, значит так и будет, — успокоила его Дина.

— Я понимаю. Но мне интересно — как? Я ведь тоже почти магистр и в семейных традициях разбираюсь, но все равно не понимаю.

— Думаю, мы и сами увидим, — Динке не удалось скрыть предвкушение.

— Кто тебя туда пустит? — братец спустил ее с небес на землю.

— Спорим, тебя тоже не пустят? — надулась девочка, — Но все равно расспросим, когда вернется.

— Он не вернется, — все так же смотря себе под ноги, бросил Динтар.

— Что? — Динка развернулась в его сторону, но младший ее проигнорировал, обращаясь по прежнему к Александру:

— Ты ведь тоже маг. Ты должен чувствовать. Разве ты ощущал давление его силы?

— Так он же вечно под щитами, — недоуменно посмотрел на брата огненный, — просто поднял повыше вот и все.

— У него черные глаза. — Ди замолчал, словно эта фраза объясняла все, но потом продолжил: — черные они только когда папа колдует. Он не закрывался щитами, у него просто не осталось силы. И он абсолютно пуст уже почти декаду, я наблюдал.

— Ты думаешь?.. — Алекс явно что–то понял.

— Ультима инканта, — мрачно кивнул брат.

— Что? — Ди переводила взгляд с одного на другого, — я не поняла. А, кстати… где мама?

Вывести последние буквы — пальцем, оставляя в камне неглубокую бороздку, и всадить меч до половины, ставя точку. Он мне не понадобится больше, никогда. Да и броню, пожалуй, оставлю — только мешать будет. Уходить нужно налегке. Найденный когда–то ритуал не требует особых ингредиентов — только кровь, что уже расползается по камню, образуя несложный узор.

Темное пятно крепости на фоне неба — черное на черном, редкие огоньки ночных костров, до рассвета еще часа три. Холодно. То ли от ветра, то ли от потери крови, то ли от общего ощущения пустоты и безысходности. За спиной литийский лагерь, семья, друзья и просто союзники, но я не могу вернуться. Таким не место среди людей. Безумие разрушителя опасно в первую очередь для тех, кто рядом — я ведь едва не убил собственного сына, просто за неосторожное слово. Харальд прав — таких нужно держать на цепи. Вот только моя цепь — я сам, и уже не осталось сил бороться. А значит, пора уйти, и уйти так, чтобы достойно завершить эту нелепую жизнь.

Сила внутри меня была иного мнения — рванулась вперед, проникая в мышцы, заставляя побелевшие от напряжения пальцы замереть на полпути. Зачем ты так? — мысленно обращаюсь к частице хаоса, ставшей мной, — я ведь иду, к тебе. Нет, безумие требовало иного — вернуться, покарать предателей, всех, до единого, а потом сравнять с землей эту жалкую груду камня.

Занятый борьбой, я не почувствовал Тин, только услышал шорох шагов.

— Все–таки пришла? — сколько усилий мне стоило говорить так, не оборачиваясь! — Лично проверить, сделаю ли я правильный выбор? О, и даже помочь? Ты действительно думала, что я не почувствую такой клинок даже сквозь ножны? Архимаг из своей коллекции подарил, наверное?

Тишина была мне ответом. Но ответы мне и не требовались.

— А ты не думала, что первой жертвой станешь именно ты, моя любимая предательница? Молчишь? Что ж, молчи. Я и так знаю, что ты скажешь мне о благе детей, о том, что если я стану опекуном принца (а кто кроме меня?) то бывшие союзники ударят в спину. Что ты не хочешь еще одной войны, что заботишься исключительно о благе Литии, об Альберте, Ди и Сашке. Конечно, ты права: мертвый герой гораздо лучше, чем живой муж–разрушитель, глупый и упрямый. Ну, что же ты, радость моя?

Давай, бей!