ВОЙЦЕХОВСКИЙ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ -

родился на Черкащине в 1926 году. Участник Великой Отечественной войны. Окончил харьковский юридический институт и Высшую школу КГБ СССР. Пребывая на службе в Вооруженных силах СССР, защитил кандидатскую диссертацию по философии. Преподавал в высших учебных заведениях города Киева, в том числе в Киевском государственном университете им. Т Г. Шевченко. С 1980 года активно участвует в ветеранском движении. Автор 5 монографий, ряда брошюр и статей по общественно-политической тематике. Имеет государственные награды. Полковник в отставке.

ТКАЧЕНКО ГЕОРГИЙ СЕРГЕЕВИЧ — уроженец Поволжья, 1930 года рождения. Окончил Московский университет им. Ломоносова и Военную академию Советской Армии. Участник Великой Отечественной войны. Более 40 лет служил в Советских Вооруженных силах, 20 лет из них на преподавательской работе. Доктор философских наук, профессор. Принимает активное участие в ветеранском движении. Автор 9 монографий, большого числа брошюр и статей Имеет государственные награды. Полковник в отставке.

Донесение жандармерии, города Каменка Бугская жандармскому управлению дистрикта «Галиция» от 5 апреля 1944 года.

Совершенно секретно

Содержание: Поставка оружия УПА через предводителя округа.

Капитан жандармерии Дильман из жандармского взвода города Каменка Бугская извещает командира жандармерии Галиции о передаче командиру УПА оружия и боеприпасов, полученных из Шуйского перехватного стана, а также о том, что получивший, оружие и боеприпасы командир УПА получил от полковника Эйлера и определенное поручение о деятельности в боевой зоне.

ЦГАВОВУ Украины, ф. 4628, on. 1, д. 10.

Подпись.

Нет нужды убеждать вас в том, что украинский национализм, запятнавший себя предательством своего народа и кровью сотен тысяч невинно убиенных, неуклонно возрождается в «независимой» Украине.

Средства массовой информации любыми неправдами пытаются убедить граждан Украины в том, что национализм равнозначен патриотизму и если и были в его истории мрачные страницы, то в этом виновны его враги, мешавшие осуществлению его «благородных» целей. Да и не сотрудничали якобы украинские националисты с гитлеровцами, а только создавали видимость сотрудничества, чтобы с помощью гитлеровских полчищ уничтожить на Украине Советскую власть и построить независимое украинское государство. Вопреки Приговору Международного Военного Трибунала в Нюрнберге по делу главных нацистских преступников нынешние «национально-сознательные» украинцы упорно твердят, что националистическое движение в западных областях Украины в годы Второй мировой войны якобы выражало волю всего украинского народа и потому должно быть признано национально-освободительным. И в то же время героями этого движения называют известных палачей, сотрудников гитлеровских спецслужб — Шухевича, Стельмащука, Кука и многих других предателей.

Ни в кинофильме «Нескорений», созданном в Украине, ни в публицистических статьях о Шухевиче нет ни слова о том, что с юных лет он являлся агентом, а затем офицером Абвера (нацистской военной разведки) и выполнял её задания в пользу Третьего рейха в Чехословакии, Польше, а с началом вторжения фашистских оккупантов на территорию Советского Союза — на Украине и в Белоруссии.

Он ревностно служил гитлеровцам, будучи одним из командиров карательного батальона «Нахтигаль», а затем заместителем командира шутцманшафт батальона 201, участвовавшего в карательных акциях против партизанского движения в Белоруссии. За что и был награжден гитлеровскими орденами, произведен в генерал-хорунжие и назначен командиром УПА. Это он приказал своим боевикам на освобожденной от оккупантов территории Украины уничтожить всех, кто признает Советскую власть, уверяя, что ничего страшного в этом нет.

Включен в список героев «національно-визвольного руху» и Юрий Стельмащук, несмотря на то, что он, по собственному признанию, руководил бандой УПА, которая только за два дня июля 1943 года вырезала на Волыни 15 тысяч поляков. Именно героем без кавычек его представила газета «Голос України» в одном из своих номеров за 1993 год.

Совсем недавно «независимые» СМИ воздали почести 90-летниму бандеровцу Василию Куку, возглавившему после Шухевича бандеровское подполье в Украине. После задержания компетентными органами в мае 1954 года Кук публично раскаялся в совершенных преступлениях против украинского народа и призвал своих соратников отказаться от дальнейшей борьбы против Советской власти и сложить оружие. После чего был освобожден из-под стражи, трудоустроен и Обеспечен жилплощадью в городе Киеве.

Вот такой он «незламний» и «послідовний» борець «за самостійну Україну».

Уже в первые годы «независимой» Украины все бывшие пособники гитлеровских оккупантов вышли на улицы и площади Киева демонстрировать свое «единение» с народом. Затем в столицу Украины съехались со всего света бывшие вояки дивизии СС «Галичина», где их приветствовали нынешние «демократы» во главе с Иваном Драчем как «украинских патриотов», которые-де «и в мундирах врага боролись за независимую Украину». Хотя, как известно, присягая на верность Гитлеру и входя в состав гимлеровских Waffen SS, они преследовали прямо противоположные цели.

В книге националистического историка, профессора Гарвардского университета Тараса Гунчака, вышедшей на Украине под заглавием «У мундирах ворога», об украинских «дивизийниках» говорится именно как о патриотах, которые боролись за «волю України». И таким образом ложь о дивизии СС «Галичина» и ее вояках широко распространилась по всей Украине и далеко за ее пределами.

Десять лег спустя, когда зарубежные средства массовой информации подняли шумиху по поводу незаконного пребывания в Великобритании 9 тысяч бывших вояк 14-й гренадерской дивизии СС «Галичина», в их защиту выступил глава администрации украинского президента Виктор Медведчук. По радио и телевидению он заявил, что его соотечественники, служившие в дивизии СС «Галичина», вовсе не эсэсовцы, а сечевые стрелки, о чем, якобы, говорит аббревиатура СС. Чтобы придать вес этому своему заявлению, пан Медведчук подчеркнул, что доподлинно знает об этом из литературы. Нетрудно догадываться, что это за литература и каким целям она служит…

Попытка выдать эсэсовскую дивизию «Галичина» за формирование сечевых стрелков с треском провалилась, как противоречащая фактическим данным и Приговору Международного Военного трибунала в Нюрнберге, коим все формирования Waffen SS были признаны противозаконными и подлежали немедленному роспуску, а их участники, совершившие военные преступления — суду. В связи с этим все свои усилия «демократы» направили на реабилитацию ОУН и УПА.

Национал-радикалы прилагают немалые усилия к тому, чтобы население Украины и, прежде всего молодежь, не знало правды об их преступном прошлом, их фашистской идеологии и практике, предательстве и сотрудничестве с гитлеровцами. И потому они переписывают историю Второй мировой и Великой Отечественной войны по своему вкусу, акцентируют внимание на своих мнимых подвигах во имя «освобождения» Украины от оккупантов, к которым причисляют и советских воинов, освободивших мир от коричневой чумы ХХ-го века — фашизма. Именно по таким учебникам в наши дни преподают историю Украину в учебных заведениях «независимой» Украины. Именно в этих целях издаются и переиздаются произведения идеолога украинского фашизма Дмитрия Донцова, основателя карательной службы в ОУН и УПА Николая Лебедя, бывшего атамана Полесской Сечи гитлеровского агента Тараса Борового, канадского историка украинского происхождения Ореста Субтельного, автора известной книги «Україна. Історія», написанной в националистическом ключе.

Если положение не изменится, то молодежь Украины в недалеком будущем не будет знать подлинной истории своей страны и будет поклоняться тем «национальным героям», которые продавали свою Родину и немцам, и туркам, и полякам.

Ту же линию — на реабилитацию украинского национализма — заняла рабочая группа Правительственной Комиссии, учрежденная Верховной Радой для подготовки научно обоснованных выводов о деятельности ОУН и УПА. Вместо всестороннего и объективного анализа документов и материалов об ОУН и УПА рабочая группа, руководимая заместителем директора Института истории Украины НАН профессором С.Т. Кульчицким, зациклилась на архивных материалах ОУН и УПА, в основном на бандеровской «Летописи УПА». Недавно, с подачи Института истории Украины, вышел из печати 32 том «Літопису УПА». Некритическое отношение к содержанию этого многотомного издания нередко приводит членов рабочей группы к ошибочным, а порой и абсурдным выводам. Так, автор книги «Літопис УПА: час, події, джерела» (джерелознавча достовірність та інформаційна цінність багатотомного видання «Літопису УПА») О.І. Здіорук (Стельмах) дает незаслуженно похвальную оценку бандеровскому «Літопису», в котором, по ее мнению, раскрывается ряд принципиально важных вопросов деятельности ОУН и УПА. Один из них: «Каким путем УПА приобретала оружие?». Ссылаясь на одну из записей в «летописи», она утверждает, что «этот вопрос вояки УПА решали своими силами: они добывали оружие и амуницию у своих врагов, за что немало заплатили своей кровью».

Если бы О.І. Здіорук обратилась к другим, выверенным источникам, к которым относятся материалы Нюрнбергского судебного процесса и трофейные документы нацистских спецслужб, то она вынуждена была бы признать, что информация, почерпнутая ею из «Літопису УПА», является ошибочной и тенденциозной. Основную массу оружия и снаряжения УПА получала от немцев, с которыми тайно сотрудничала в борьбе против общего врага — Союза ССР.

Той же никчемной пробы является подхваченная О.І. Здіорук сентенция авторов «Літопису УПА» о «решительных боях УПА с немецкими и параллельно с советскими войсками на территории Галичины, Карпат, Полесья, Волыни». Прежде чем принимать на веру эту бандеровскую сентенцию, следовало бы обратиться снова таки к архивным документам той поры — немецким и советским. Из них однозначно явствует, что УПА никогда не воевала с немцами: ей это было категорически запрещено Центральным проводом ОУН. К тому же нелепо предполагать, что у УПА хватало сил вести боевые действия одновременно против вермахта и Красной Армии. Отдельные стычки вооруженных групп УПА с германскими частями имели место в основном по причине отсутствия между ними устойчивой, заранее обусловленной связи и заканчивались, как видно из архивных документов, миром. Трактовать такие инциденты между «союзниками» как боевые действия УПА против вермахта так же нелогично, как и отрицать существование между ними «союзнических» отношений. Следует при этом иметь в виду, что за все годы оккупации Украины жертвами этих «союзнических» недоразумений стало не более одной тысячи человек. Это ничтожно малая цифра по сравнению с количеством граждан УССР, погибших от рук гитлеровцев и оуновцев за тот же период — 5 миллионов 300 тысяч. (О. Субтельний. Україна. Історія, С.590).

И тем не менее рабочая группа в своих «Історичних висновках про діяльність ОУН-УПА» стоит на том, что УПА якобы воевала против немцев. Рабочая группа обходит молчанием тайное сотрудничество главарей ОУН и УПА со спецслужбами Третьего рейха.

Зная, какие бесчисленные жертвы и страдания причинили украинские националисты нашему народу и другим народам, входившим в антигитлеровскую коалицию, авторы «Проміжного звіту робочої групи» рекомендуют «тему преступлений вынести за рамки рассматриваемой проблемы» под тем благовидным предлогом, что «преступления нельзя забывать, но они подлежат рассмотрению только в индивидуальном порядке, как это и предусмотрено Законом Украины «О статусе ветеранов войны».

Не дожидаясь реакции общественности на эту кощунственную рекомендацию, рабочая группа, состоящая из националистически ориентированных историков, уже исключила тему преступлений украинских националистов из своих «исследований». Более того, бандеровский бандитизм, вызвавший ответные меры со стороны правоохранительных органов Советской власти, авторы «Проміжного звіту» пытаются квалифицировать как состояние гражданской войны, в которой, дескать, обе стороны ответственны за причиненный ущерб. Видимо забыли «высоколобые» ученые, что обороняющаяся сторона, а ею, как известно, была Советская власть, подвергнувшаяся агрессии со стороны нацистской Германии и ее националистических пособников, не ответственна за ущерб, причиненный нападающей стороной.

Так что ни о какой «равной» ответственности сторон, как и о гражданской войне на Украине, не может быть и речи.

Вот на таких фальшивых доводах рабочей группы основывается законопроект «Про відновлення історичної справедливості у боротьбі за свободу і незалежність української держави у період з 1939 року до середини 50-х років ХХ-го століття», представленный в парламент Украины Министерством юстиции. Законопроектом предусматривается признание националистического движения на Украине в указанный период «национально-освободительным» на том основании, что оно якобы отражало стремление украинского народа к обретению независимой государственности. Между тем программные документы ОУН декларировали построение на Украине, в случае поражения Советской власти, фашистского «нациократического» государства «под протекторатом Великой Германии». А это никак не отвечало чаяниям украинского народа, поднявшегося на защиту своего социалистического Отечества. На те же несостоятельные выводы рабочей группы опирается и последний законопроект «О примирении ветеранов Второй мировой войны», преследующий цель признать ОУН-УПА воюющей стороной и уравнять всех её бывших участников в правовом отношении с воинами Советской Армии, принимавшими участие в боевых действиях против немецко-фашистских захватчиков. При этом авторы законопроекта совершенно игнорируют различие целей, за которые боролись советские люди и украинские националисты, и категорическое нежелание последних признать свою вину в уничтожении ни в чем не виновных людей и в сотрудничестве националистов с оккупантами.

Ратуя за вхождение Украины в агрессивный блок НАТО, национал-радикалы пытаются утаить свое давнее сотрудничество с разведками США и их партнеров, приведшее к развалу СССР и реставрации капитализма в так называемых странах СНГ.

Ветераны Великой Отечественной войны и их соратники, составляющие значительную часть населения Украины, категорически противятся нынешнему политическому курсу правящих верхов, ведущему к полной утрате независимости Украины и превращению ее в колонию империализма. Они ведут бескомпромиссную борьбу с фальсификаторами истории, манипуляторами общественного сознания, стремящимися превратить наш народ в Иванов, не помнящих родства, в зомбированных особей. В этих целях Центром защиты исторической правды Организации ветеранов Украины издается литература, разоблачающая антинародную сущность писаний нынешних «независимых» историков. В этом ряду — коллективная монография «Без срока давности», брошюры «ОУН-УПА. От национальной идеи к фашизму», «Всегда под чужими знаменами», сборник документов и материалов о сотрудничестве украинских националистов со спецслужбами фашистской Германии под названием «Документы изобличают», изданные в 2001–2004 годах. На очереди данная, предлагаемая читателям книга. В книге 7 глав и приложение — фотодокументы. Каждая глава завершается списком использованных источников. Во всех этих главах с различных сторон раскрывается подлинная сущность украинского интегрального национализма.

Александр Войцеховский, Георгий Ткаченко Члены Киевского исторического общества и Центра по защите исторической правды Организации ветеранов Украины

В начале 20-х годов XX ст. зарубежные организации украинских националистов попали в сферу влияния германских спецслужб. Под особо пристальным вниманием спецслужб оказалась Организация украинских националистов (ОУН), которая была создана в 1929 г. на базе УВО и некоторых других националистических организаций профашистской ориентации. Общее руководство ОУН по поручению Гитлера взял на себя «теоретик» расизма Розенберг[1].

Создатели ОУН, подражая гитлеровской партии, утвердили для своей организации флаг красно-черного цвета, очень похожий на стяг национал-фашистской партии, скопировали у гитлеровцев приветствие — поднятие правой руки. Определялись и правила поведения оуновцев. Сутью этих правил стало оправдание любых средств борьбы, лишь бы они вели к цели. В так называемый «декалог» вошли, к примеру, такие установки: «не колеблясь выполнишь наибольшие злодеяния…», «будешь бороться за распространение силы, славы, богатства и простора украинской державы даже путем порабощения чужеземцев».

Первые шаги ОУН были немедленно зафиксированы в документах спецслужб Германии. В одном из них, датированном 30 декабря 1930 г., отмечается: члены Организации украинских националистов, как правило, состоят в Украинской военной организации», а «зарубежное представительство Украинской военной организации находится в Берлине. Представляют ее полковник Коновалец[2] и ротмистр Ярый. Оба поддерживают тесные связи с германскими правыми силами и прежде всего со «Стальным шлемом»[3].

Крайне правая политическая ориентация лидеров ОУН очень кстати оказалась для национал-социалистов (фашистов) Германии. И не случайно с момента установления диктатуры Гитлера начался новый этап во взаимоотношениях спецслужб с ОУН. И как свидетельствуют документы, вопросы использования оуновцев спецслужбами фашистов стали рассматриваться с немецкой основательностью и методичностью. В их решении нередко принимали участие Гитлер, Геринг, Риббентроп, Розенберг, Канарис, Мюллер и другие.

Английский журнал «Нешнл» по этому поводу писал так: «Имеется много доказательств, что Гитлер весьма интересуется украинским вопросом: 1)он подобрал себе ближайших советников, которые очень хорошо знают Украину и издавна выступали за то, чтобы Германия ее аннексировала; 2) в Берлинском университете создан специальный отдел, который изучает украинский вопрос; 3) Германия помогает финансовыми и другими средствами группе украинских авантюристов, которые ей служат и охотно готовы отдать свой край под ее господство, как только им будут гарантированы выгодные посты. Им безразлично, какая власть будет над ними»[4].

В 1921 году Коновалец на встрече с руководителем абвера полковником Глемпом дал официальное обязательство о безоговорочной передаче УВО, в которой, по данным О. Субтельного, насчитывалось две тысячи членов, в полное распоряжение германской разведки. За эту «услугу» УВО стала ежемесячно получать дотации в размере 9 тыс. рейхсмарок[5].

Прибирая украинских националистов к рукам, гитлеровские спецслужбы начали с того, что тщательно перепроверили досье на своих оруженосцев. Масштабную работу по сбору досье проводил и внешнеполитический отдел национал-социалистской партии во главе с А. Розенбергом. Отдел собирал подробные данные не только о лидерах националистических организаций, но и об их непосредственных руководителях из абвера, в том числе и о сотрудниках «бюро по подготовке войны с помощью национальных меньшинств», занятых конкретной исполнительской работой по использованию украинских националистов в интересах фашистской Германии. Как правило, справки для досье составлял лично Шикеданц. В сборе тайной информации для него участвовала секретарь «бюро» Иммель. В целях конспирации «бюро» абвера размещалось не в общем здании рейхсвера, а в другом помещении. Во главе «бюро» стоял майор фон Фоссе, а его помощником был ротмистр фон Ярый, который в то же время являлся одним из лидеров ОУН[6].

Тайные архивы спецслужб Германии раскрывают и технологию сбора информации для досье. Так, в справке о сотрудничестве Коновальца и Ярого с компетентными органами Германии за подписью помощника А. Розенберга, А. Шикеданца содержится информация о том, что в апреле 1933 года после опубликования в прессе сообщения о создании внешнеполитического отдела редакцию фашистского официоза «Фелькишер беобахтер» (главным редактором которого был также Розенберг), посетил Коновалец. Сопровождал его функционер фашистской партии фон Цанген и ротмистр фон Ярый. После посещения Розенберга беседа с Коновальцем и Ярым была продолжена у Шикеданца. Коновалец доложил о подрывной антисоветской деятельности и просил, чтобы внешнеполитическое ведомство национал-социалистской партии одобрило эти действия и поддержало ОУН. Коновальцу в ходе разговора старательно поддакивал его советник Ярый. Фашист фон Цанген, присутствовавший на встрече, пытался представить Коновальца и Ярого в выгодном свете. «Эти два господина, — писал после встречи Шикеданц, — были мне уже известны. Знал я также в определенной степени их прежнюю работу, поскольку их имена уже появлялись в прессе»[7].

В справке об упомянутой встрече содержится несколько любопытных замечаний. «Коновалец, — подчеркнуто в документе, — не произвел впечатления народного вождя или в какой-то мере значительного человека. Его можно отнести к типу украинца средних способностей с определенной долей крестьянского лукавства. Его заместитель в Берлине фон Ярый вызвал неприятное впечатление»[8].

В приложении к справке о встрече с лидерами ОУН говорится, что «ОУН выдает себя за единственное спасительное объединение и не брезгует никакими доступными ей средствами для дискредитации и парализации их деятельности. Она, в частности, ведет борьбу против гетмана и его сторонников». Логика лидеров ОУН «очень проста: если им удастся устранить всех конкурентов, то Коновалец останется единственным, с кем Германия будет иметь дело. Тогда украинский вопрос будет монополизирован в их руках»[9].

По доносу лидеров ОУН гестапо арестовала украинца Полтавца фон Остряница, проживавшего с 1920 г. в Мюнхене и сотрудничавшего с национал-социалистами Германии. После 9 ноября 1923 г., как утверждается в документе, Полтавец «провозгласил себя гетманом Украины, предпринял поездку по Европе. Возвратившись в Мюнхен, он женился на баварке». Вместе с Полтавцем были арестованы многие украинцы». Полтавец, несмотря на содействие партайгеноссе Розенберга, «был водворен в концлагерь»[10].

В документе есть неоднократные упоминания о происхождении Ярого, в биографии которого оказалось для спецслужб очень много сомнительного. Неясно сказано в этих документах, «является ли он чехом или поляком, можно лишь сказать точно, что он не украинец. Что касается его жены, то она еврейка из Галиции»[11].

В связи с тем, что эти биографические данные вызвали сомнения и подозрения в пригодности к дальнейшему использованию Ярого, спецслужбам Германии было дано задание продолжить сбор о нем необходимой информации. Через некоторое время в досье Ярого появляются такие сведения:

— «в министерстве иностранных дел, министерстве пропаганды, министерстве по делам Культов, в Прусском секретном архиве и в гестапо Ярый пользовался и пользуется большим почетом»;

— в течение многих лет ротмистр фон Ярый привлечен к секретному сотрудничеству, «имеет доступ к закрытым документам министерства рейхсвера, в которых содержатся данные о шпионаже»;

— Ярый тесно сотрудничает с руководителем специального отдела внешнеполитического ведомства, занимающегося «подготовкой войны с использованием национальных меньшинств»[12].

Спецслужбы нацистской Германии, включив Ярого в круг главарей украинских националистов, позаботились о поднятии его имиджа. В опубликованных осенью 1933 г. двух статьях в берлинской газете «Фольксцайтунг» Ярый был представлен как «руководитель украинцев» и как «украинский Гитлер».

Взаимная борьба «яростно сражающихся друг с другом украинских организаций» в то время не устраивала фашистскую Германию, «не давала ей никаких дивидендов» и потому германские спецслужбы приняли меры, чтобы исключить взаимное истребление и направить националистов против Польши и Советского Союза[13].

Спецслужбы Германии из всех формирований украинских националистов отдавали предпочтение ОУН, которая, по оценке нацистов, была наиболее организованной и мобильной силой»[14].

Использование спецслужбами Германии украинских националистов вписывалось в историческую логику взаимоотношений западных государств со славянским миром. Оно явилось элементом тех стратегических установок, которые вынашивали правящие классы Германии на протяжении второго тысячелетия. Суть их сформулирована в лозунге «Drang nach Osten».

Для давления на славянский мир немцы, как и Запад в целом, применяли и применяют известный принцип: «разделяй и властвуй», доведенный в свое время рабовладельцами Рима до классических образцов. Великие трагедии, выпавшие на долю славян, в решающей мере были связаны с тем, что западным «цивилизаторам» удавалось разрушать единство славянских общностей, находить в их среде «пятую колонну», с помощью которой они сеяли в славянском мире смуту, ссорили братские народы и, тем самым, облегчали реализацию своих экспансионистских целей.

Начиная с 20-х годов, «пятую колонну» представляли и украинские националисты, ударным отрядом которых стала ОУН. Решениями его Учредительного съезда ОУН наделила своего «вождя» такими же полномочиями, какими обладал лишь фюрер нацистской партии. Ему предоставлялась неограниченная власть в ОУН. Она распространялась на все стороны жизни ОУН и нещадно карала за провинности. В частности, уже Перший Великий Збір ОУН определил, что глава ПУН, или, в случае его отсутствия, заместитель принимают все решения от имени ПУНа. Члены ПУНа были лишь «советниками главы».

Позднее, в августе 1939 года на П-м Великом Сборе ОУН был принят новый «Устрій ОУН». В нем подчеркивалось, что глава ПУНа обладает всей полнотой власти по руководству украинским националистическим движением». Широкие полномочия предоставлялись и нижестоящим проводникам. Они имели неограниченное право «окончательного и неотложного решения». К чему это привело, показали последующие события, когда внутри ОУН начались кровавые разборки по поводу дележа власти между Мельником и Бандерой, и каждая из фракций ОУН сводила счеты не только с членами другой фракции, но и со своими «однопартийцами», заподозренными в предательстве. Указания проводника было достаточно, чтобы уничтожить любого «врага» или подозреваемого. Многочисленные факты — тому подтверждение. Один из них — убийство бандеровцем Сциборского и Сеника в Житомире осенью 1941 года — приведен в книге О. Субтельного «Україна. Історія». Множество других фактов приведено в коллективной монографии «Без срока давности», изданной в Украине в 2002 году.

Историк А.В. Кентий, автор ряда националистических изданий об ОУН и УПА, вписывающихся в Промежуточное Заключение Рабочей группы С.В. Кульчицкого, старается «облагородить» вождизм Коновальца. По его словам, «принципы вождизма» при жизни Коновальца не проводились в жизнь в деятельности ОУН, и сам Коновалец «всегда считался с чужой мыслью, пытался уладить конфликты и недоразумения путем переговоров, не прибегая к более решительным средствам».

Действительно, в своей среде Коновалец был крайне осторожен, так как по собственному опыту знал: нацистские спецслужбы действуют по принципу «доверяй, но проверяй» и каждый из его подчиненных мог оказаться их агентом. Свести с таким счеты небезопасно и даже рискованно. А на личный риск Коновалец не отваживался: он привык убирать неугодных чужими руками. «Коллегиально» изгнанными из ОУН оказались основатели Легии украинских националистов Сциборский, Кожевников и Костырев. Их «вина» состояла в том, что они были выходцами из Надднепрянской Украины. Доверием «вождя» пользовались только галичане.

Руководство оуновцами со стороны спецслужб Германии осуществлялось в глубокой тайне. «Во все тонкости деятельности ОУН был посвящен узкий круг лиц. На всех документах, отражающих сотрудничество спецслужб с ОУН, стоит гриф «Строго секретно»[15].

О тайных сговорах украинских националистов с фашистами и превращения ОУН в обыкновенный филиал гитлеровской военной разведки свидетельствуют архивы. Так, в «Справке — докладе по украинскому вопросу» от 19 ноября 1933 г. № 10 утверждается: «Около 10 лет тому і назад было заключено соглашение между прежним начальником контрразведки Германии и нынешним руководством ОУН полковником Коновальцем. Согласно этому договору украинская организация получила материальную поддержку, за что поставляла контрразведке данные о польской армии. Позднее организация взяла на себя также подготовку боевых и диверсионных заданий. Ежемесячные выплаты достигли 9000 рейхсмарок»[16].

В документе упоминается о том, что в 1932 г. состоялась встреча фон Фосса и капитана Патцига с Коновальцем. На этой встрече было выработано соглашение о расширении сотрудничества. «ОУН, — отмечается составителем справки-доклада, — обещала сотрудничать с нами и в военной области в случае войны с Польшей. Это соглашение, названное капитаном Патцигом «джентльменским», было принято в устной форме и «гласности никогда не предавалось».

На этой встрече Коновалец, выражая готовность служить своим хозяевам, заявил, что он берет на себя обязательства относительно Германии, выделяет для этих целей своих людей и связывает себя с получением денег…»[17] На этот раз размер денежных субсидий на содержание ОУН составил 200000 рейхсмарок. Ежемесячные выплаты достигли 7000 рейхсмарок. Кроме того, военно-морское ведомство на проведение саботажа и диверсий выделило около 1000 марок[18].

В 1933 г. в составе ОУН находилось «1500 функционеров — испытанных членов, выполняющих особые задания». Установление численности рядовых членом, в связи с условиями строгой конспирации, не представлялось возможным[19].

С приходом Гитлера к власти по согласованию с Коновальцем на средства спецслужб Германии в предместьях Берлина были построены казармы специально для украинских националистов, обучение которых велось по немецким образцам. Эти отряды имели свою форму и приравнивались к гитлеровским штурмовым отрядом. Руководил ими офицер гестапо Ярыга-Рымгарт, он же Карпати, известный среди членов ОУН как Рико Ярый[20].

Оуновцы с одобрением восприняли покровительство фашистской Германии. Как подчеркивается в документе, забота Гитлера об украинских националистах вызвала у последних «чувство светлого восторга в их отношении к национал-социализму»[21].

Сотрудничество оуновцев со спецслужбами Германии не ограничивалось осуществлением шпионажа, диверсий, саботажа и провокаций. Часть оуновцев «сотрудничала в германской информационной службе» и овладела методами и технологией фашистской пропаганды[22].

Приобщение оуновцев «к сотрудничеству с Управлением контрразведки, — заметил составитель справки-доклада, — очень не нравилось германским чиновникам, так как приходилось платить деньги украинским группам нередко через немецких сотрудников».

Сотрудничество ОУН с нацистскими властями было закреплено на переговорах, которые велись в 1938 году между Коновальцем с одной стороны, Гитлером, Герингом и Розенбергом — с другой. Вслед за этими переговорами при Центральном проводе ОУН в Берлине был создан «Военный штаб», который возглавил ближайший соратник Коновальца Андрей Мельник. В состав руководства штаба были включены бывший генерал Украинской галицкой армии (УГА) Курманович и бывший петлюровский генерал Капустянский. В задачу штаба входило формирование на территории Германии и сопредельных с Украиной стран вооруженных отрядов оуновцев. На штаб также возлагалась разработка планов ведения подрывной работы против Польши и других стран с украинским населением.

Реализуя эти преступные планы, ОУН с участием абвера и вермахта создала сеть специальных школ, в которых готовились шпионы, диверсанты и террористы. Из их выпускников нередко формировались отряды и группы диверсантов, которые участвовали в нападении гитлеровской Германии сначала на Польшу (в пресловутой операции «Гляйвитц»), а двумя годами позже — на Советский Союз.

Во второй половине 30-х годов, как свидетельствуют архивные материалы спецслужб, заметно возрастает активность деятельности нацистов по подготовке украинских националистов к осуществлению подрывных акций против Советского Союза. Эти проблемы стали предметом рассмотрения в различных ведомствах спецслужб Германии. К числу наиболее значительных встреч, где наиболее обстоятельно обсуждали вопросы использования украинских националистов в интересах Германии, относятся два совещания. Одно состоялось в тайной полиции 7 октября 1938 г., на котором присутствовали представители гестапо, главного управления полиции безопасности, главного штаба вермахта, министерства иностранных дел, министерства пропаганды и внешнеполитического ведомства. Руководил совещанием штандартенфюрер Мюллер[23].

В своем докладе штандартенфюрер Мюллер, в частности, заявил: «Следовало бы объяснить полякам, что именно Германия отвлекла группу Коновальца от Польши и направила ее против большевизма». Капитан Дюринг к этому добавил, что «группа Коновальца дала Верховному главному командованию обязательства ничего не предпринимать в Польше, а работать исключительно против большевизма»[24]. Подобные встречи запланировали проводить через каждые восемь дней[25].

Второе совещание такой значимости провел 21 декабря 1938 г. рейхсляйтер Розенберг. В работе совещания приняли участие адмирал Канарис, подполковник Лахузен, майор Штольце и шгабсляйтер Шикеданц. На совещании лидеры спецслужб корректировали тактику использования украинских националистов в подрывной деятельности против СССР. Участники совещаний были информированы о том, что «группа Коновальца уже дала обещание главному штабу вермахта приостановить подрывные акции в Польше и работать только против большевиков»[26].

На совещании выявилась одна весьма существенная деталь. Суть ее такова: адмирал Канарис в своем выступлении сравнил ОУН с группой Генлейна в Судетской области. Розенберг это сравнение расценил как неудачное, так как «Генлейн действовал в своей стране», и потому распространить свои «действия на Большую Украину ей весьма затруднительно».

На совещании в тайной полевой полиции, проведенном 7 октября 1938 г., капитан Службы комплектования от Главного штаба вермахта Дюринг заявил, что «существует приказ готовиться к полному разгрому России и потому все, что мешает выполнению этой задачи, должно быть отброшено прочь».

В подрывных акциях на Восточном направлении лидеры спецслужб фашистской Германии по-прежнему делали главную ставку на ОУН. В докладной записке, подготовленной фон Фоссом для министерства рейхсвера накануне германского вторжения в Польшу, возможности ОУН оценивались так: «ОУН представляет собой блестящую организацию, способную в случае войны с Польшей с помощью методов саботажа и партизанской войны отвлечь на себя по меньшей мере 2 польских армейских корпуса».

Однако гитлеровские спецслужбы не ограничились использованием только ОУН. В своем выступлении на совещании Розенберг указал на настоятельную необходимость тотального привлечения всех украинских националистов к внешнеполитическим акциям гитлеровской Германии.

Спецслужбы Германии накануне нападения Германии на СССР укрепили связь с группой Скоропадского, которая в идейно-нравственном отношении эволюционировала к национал-социализму и потому ее, как выражено в документе, «нельзя сбрасывать со счетов в политической акции против «коммунизма и еврейства».

Гитлеровское руководства, оказывая знаки внимания гетману-банкроту, видимо, не исключало возможность, что при определенных обстоятельствах его можно было бы, как и в 1918 г., выдвинуть на роль главного коллаборациониста Украины. В этом качестве П. Скоропадский стал бы очень удобен фашистам, так как безудержно был готов в угоду своим хозяевам предавать национальные интересы Украины и превращать ее в колонию Германии. Прислужничество фашистам П. Скоропадский полностью раскрыл в своем письме, адресованном криминальному советнику гестапо Шредеру, внешнеполитическому отделу НСДАП и имперской рейхсканцелярии, где он предложил при помощи Германии создать фашистскую «великоукраинскую державу», которая «должна естественно, навсегда сохранить свой сельскохозяйственный характер. Техническую помощь она будет получать от германского рейха»[27].

Развитие экономики Украины и использование ее природных богатств, писал Скоропадский, должны осуществляться при помощи Германии. Украина теперь имеет возможность расселить 10 миллионов немцев, которым будут гарантированы все привилегии[28].

Скоропадский публично демонстрировал свою приверженность фашистской идеологии и преданность главарям национал-социалистской партии. Его личные связи с Герингом и Розенбергом продолжались до последних дней гитлеровского Рейха. В 1933 году типография в Мюнхене выпустила массовым тиражом две открытки: на одной из них было помещено изображение Скоропадского в фашистском мундире, на другой — фото престолонаследника Вильгельма с сыном Скоропадского, одетым также в фашистскую форму.

Тайные архивы германских спецслужб свидетельствуют о том, что с момента утверждения нацистской диктатуры гитлеровская милитаристская машина стремительно набирала обороты. 1 сентября 1939 г., совершив нападение на Польшу, фашистская Германия развязала Вторую мировую войну. Подручными в агрессивных акциях гитлеровцев в Польше выступили украинские националисты. Конкретные установки об использовании националистов на данном этапе войны Канарис получил от генерал-фельдмаршала Кейтеля на совещании у Гитлера 12 сентября 1939 г. Как свидетельствовал на Нюрнбергском процессе генерал Э. Лахузен, Канарису было дано задание вызвать в западных областях Украины повстанческое движение с целью истребления евреев и поляков[29].

Эти директивные указания руководителям абвера продублировал несколько позднее Риббентроп. «Канарис, — утверждал генерал Лахузен, — имел ещё короткое собеседование с фон Риббентропом, который вернувшись к теме Украины, сказал ещё раз, что необходимо организовать восстание или повстанческое движение таким образом, чтобы все дворы поляков были охвачены пламенем и чтобы все евреи были убиты»[30].

С нападением Германии на Польшу украинские националисты ревностно приступили к реализации каннибалистских замыслов Гитлера. Они развязали кровавый террор против поляков и сочувствовавших им украинцев. Убедившись в лакейском раболепии оуновцев, гитлеровцы сразу не после оккупации Польши пригласили их на роботу в так называемую «украинскую полицию», созданную для борьбы с польскими патриотами. Фашисты высоко оценили старания «украинских полицейских» и незадолго до нападения на Советский Союз приступили к массовой подготовке из оуновцев полицейских кадров для будущего оккупационного аппарата на Украине. Главари ОУН на деньги гитлеровской разведки создали в городах Холм и Перемышль школы «украинской полиции». Их возглавили офицеры гестапо Мюллер, Ридер, Вальтер. До начала военных действий против СССР эти школы успели подготовить и выпустить около 400 полицейских. Такая же школа функционировала и в Берлине.

Полностью реализовать замыслы «фюрера» украинские националисты не успели — помешал ввод войск Красной Армии в Западную Украину и Западную Белоруссию. Эту военно-политическую акцию, осуществленную по решению Советского правительства, сегодня старательно фальсифицирует вся спекулятивно-рыночная пресса. Однако ей трудно скрыть тот факт, что сентябрьский 1939 г. поход Красной Армии был освободительный и глубоко гуманистичный. Он не только способствовал осуществлению векового стремления наших соотечественников к объединению всех украинских земель, но и реализовал эту мечту.

Свое прислужничество нацистам оуновцы проявили и в период вооруженного вторжения Германии в Югославию. Здесь с новой выразительностью обнаружилась их фашистская и антиславянская сущность. 12 апреля 1941 г. оуновский функционер Василий Войтановский, находившийся в г. Загребе, дал следующую установку «всем украинским националистическим единицам на территории Хорватского государства:

1. Солдаты — украинцы сербской армии должны немедленно оставить ее ряды и перейти в ряды хорватской усташской (фашистской — Ред.) армии.

2. Принять присягу на верность Хорватскому государству и его вождю доктору Анте Павелевичу…» (Украинский вестник, Берлин, 1941, 20 мая)[31].

Накануне нападения Германии на СССР происходит раскол в руководстве ОУН. Возникают две группировки — Мельника и Бандеры. Раскол оуновцев по существу был инициирован гестапо, чтобы легче было управлять их враждующими фракциями. Обе группировки, соперничавшие между собой, стремились заручиться поддержкой не только нацистов Германии, но и фашистов Италии и других стран. Контакты с итальянскими фашистами устанавливают обе группировки ОУН. От ОУН(б) на переговоры с фашистским руководством Италии был направлен Ярослав Стецько. Там он был завербован итальянской разведкой и сотрудничал с ней под кличкой «Белендис». Он наладил выпуск специального бюллетеня на итальянском языке. Аналогичную деятельность в Италии развернули и мельниковцы, которых представлял Евгений Онацкий[32].

К моменту нападения Германии на Советский Союз действовало несколько групп украинских националистов:

1. ОУН во главе со С. Бандерой. Руководителем этой группы выступала гитлеровская военная разведка — абвер.

2. ОУН мельниковского направления. Ею руководило главное управление имперской безопасности (РСХА).

3. Союз гетманского руха.

4. УЦК — украинский центральный комитет (УЦК возглавил мельниковец).

5. В. Кубиевич. Фактическим создателем и куратором этого «учреждения» явился полковник абвера Альфред Бизанц. С его активным участием в 1943 году была сформирована 14-я гренадерская дивизия СС-«Галичина».

Как свидетельствуют архивные документы, УЦК был инструментом нацистской военной разведки. Он принимал активное участие в военных приготовлениях гитлеровской Германии. Взятый в плен Советскими войсками А. Бизанц показал: «УЦК был основным поставщиком разведывательной информации. Руководили им агенты Абвера — украинский националист доктор Кубиевич и его заместитель Кость Панькивский. Кубиевичу, как резиденту абвера, подчинялись 40 местных комитетов генерал-губернаторства, поддерживавших непосредственные агентурные контакты с местными отделами гестапо и абвера. Они информировали немцев о ситуации на их территории». Несмотря на некоторые расхождения, эти группы националистов объединяло прислужничество международной реакции.

ОУН имела свои отделения во многих странах мира. В Париже резидентом был Бойко, в Вене — Сушко, в Риме — Онацкий, в Брюсселе — Андриевский, в Люксембурге — Рогозный, в США — Мишура, в Аргентине — Примак и т. д.

Для оуновцев были созданы специальные школы, в которых слушателей обучали методам похищения военных тайн, изготовления бомб, устройства диверсий и совершения убийств. Военное обучение строилось по программе, принятой в гитлеровской армии. В Берлине действовал открытый Гитлером центральный вуз для оуновцев. Он был укомплектован квалифицированными кадрами преподавателей и оснащен «научной аппаратурой». Выпускники разведывательных школ украинских националистов неоднократно проникали в западноукраинские земли и создавали там сеть организаций ОУН. Для украинских националистов были созданы школы офицеров, подофицеров, танкистов, летчиков, шоферов[33].

Позже Бандера и другие лидеры ОУН с гордостью похвалялись, что немецкая военная разведка получила от ОУН шпионские сведения с территории Западной Украины, благодаря которым вермахту удалось в первые дни войны против СССР добиться крупных успехов[34].

Обе группировки ОУН финансировались Берлином. Об этом показал на Нюрнбергском судебном процессе один из бывших сотрудников абвера Лазарек «…B марте-апреле 1941 г. руководство «ААА» при немецком главном командовании вооруженных сил в Берлине поручило подполковнику Эрнесту-цу-Айкерну вести в Кракове переговоры с уполномоченным Бандеры. Лебедь принял все требования Айкерна и заявил, что бандеровцы дадут необходимые кадры для школ подготовки диверсантов и переводчиков, и что бандеровцы согласны на использование немцами всего их подполья в Галиции и Волыни в разведывательных и диверсионных целях против СССР…

От Эрнста-цу-Айкерна я в апреле 1945 г. узнал, что Бандера получил от немцев 2,5 миллиона марок, т. е. столько, сколько получает и Мельник…»[35].

Из украинских националистов были сформированы военные отряды, приравненные к гитлеровским штурмовым отрядам, руководителем которых стал офицер гестапо Ярыга-Рымарт. Зимой 1940–1941 годов фашисты создали легионы «Нахтигаль» и «Роланд», которые были включены в состав соединения специального назначения, получившего название «Бранденбург»».

Основу «Нахтигаля» составили бандеровцы. Его численность превышала 700 человек. Во главе батальона Канарис поставил нацистов Оберлендера и Герцнера и оуновца Шухевича. «Роланд» был сформирован из представителей всех направлений украинских националистов в основном из мельниковцев. Возглавили батальон нацист Новак и оуновец Побегущий. Весной 1941 г. усилиями Абвера и украинских националистов были созданы так называемые «походные группы ОУН», на которые фашистское руководство возложило функции вспомогательного оккупационного аппарата полицейских, пропагандистских и иных служб, своеобразного «связующего» звена между оккупационной властью и населением Украины. «Походные группы ОУН» должны были помогать гитлеровцам формировать на украинской земле органы оккупационной власти[36].

Высшим командованием войск фашистской Германии (сокращенно в немецкой транскрипции OKW — Ред.) вторжение немецких войск на советскую территорию предполагалось упредить вооруженными провокациями оуновцев в западных областях Украины. И таким путем деморализовать ближайший тыл Красной Армии, убедить мировое сообщество в неспособности СССР противостоять врагу.

В целях выполнения этого зловещего замысла украинские националисты осуществили ряд вооруженных акций против органов советской власти в городах и небольших гарнизонах советских войск. В декабре 1939 года в городе Збараж и некоторых прилегающих к нему селах Тернопольской области оуновцы организовали вооруженные выступления. Его руководители планировали отдельными повстанческими группами захватить город Збараж, разоружить там местный гарнизон, войска НКВД, а затем штурмовать другие населенные пункты. В эту провокацию оуновцы втянули значительное число людей. К примеру, в селе Кобылье была сколочена группа «повстанцев» численностью около 40 человек. Другая группа численностью более 100 человек была сформирована в селе Лубенки. Обе группы двинулись на Збараж, однако осуществить преступный замысел им не удалось — «повстанцы» были рассеяны милицией и войсками НКВД.

Вооруженные восстания оуновцы готовили в Копыченском, Николаевском, Жидачевском и других районах Дрогобычской области.

Для осуществления этого замысла Центральный провод ОУН направил на Украину одного из своих членов А. Луцкого («Богуна»), Задержанный органами госбезопасности А. Луцкий сознался, что «основным заданием, поставленным перед ним проводом, было подготовить до конца лета 1940 года на всей территории Западной Украины восстание против Советской власти. Мы провели срочную войсковую подготовку членов ОУН, собрали и сконцентрировали в одном месте оружие. Предусмотрели захват военно-стратегических объектов: почты, телеграфа и т. п. Составили так называемую «черную книгу» — список работников партийных и советских органов, местных активистов и работников НКВД, которых немедленно надо было уничтожить, когда начнется война». Свои показания подследственный А. Луцкий закончил таким признанием: «Если бы спровоцированное нами восстание в Западной Украине продолжалось хотя бы несколько дней, то к нам на помощь пришла бы Германия».

Такие же показания дал и другой подследственный — заместитель А. Луцкого Михаил Сенькив.

Накануне нападения фашистской Германии на СССР гитлеровские спецслужбы особенно активно использовали украинских националистов для сбора шпионских сведений о советских вооруженных силах, состоянии обороноспособности страны[37]. По оценке прогрессивных американских писателей М. Сайерса и А. Кана, украинские националисты были «пятой колонной», которую широко использовали гитлеровцы в шпионско-диверсионных целях[38]. Такая оценка роли украинских националистов полностью совпадает с признанием старого деятеля украинского национализма Иосифа Крутия. В заявлении о причинах разрыва с украинскими националистами И. Крутий заявил: «Еще задолго до второй мировой войны такие «политические деятели, как Е. Коновалец, С. Бандера, А. Мельник стали слугами гитлеровской разведки, по заданию которой организовали шпионаж и террор на Украине и в Польше»[39].

Преступные связи украинских националистов с гитлеровской разведкой раскрываются в инструкции Бандеры для оуновских организаций Западной Украины, изъятой у захваченного в декабре 1939 года специального курьера Краковского «провода» Глух. В инструкции, в частности, говорится: «Организация украинских националистов готова к выступлению против СССР. Много оуновских сил передано немецкой разведке. От Львовского центра требуется немедленно провести полностью перегруппировку сил: где отсутствуют руководители — провести назначение. Взять на учет людей и оружие, кому угрожает смерть — немедленно перебросить в Германию. Быть всегда в боевой готовности»[40].

Об активном использовании гитлеровцами украинских националистов свидетельствуют следующие факты. Накануне войны советскими пограничниками западных границ было задержано более 215 тыс. нарушителей границы, среди которых оказалось свыше 5 тыс. агентов противника из числа украинских националистов. Это были, как правило, лица, прошедшие шпионскую подготовку в Германии[41].

Своим агентам гитлеровская разведка давала задание создать на территории СССР нелегальную сеть радиостанций для связи в военное время; тщательно изучить изменения, происшедшие в дислокации войск Советской Армии; установить ориентиры для воздушных налетов на объекты оборонного и государственного значения, подготовить кадры сигнальщиков для целеуказания авиации в ночное время, организовать опорные базы для оказания всевозможной поддержки разведывательно-диверсионным тактическим десантам, выброшенным на территорию Украины. Собранные оуновцами шпионские сведения концентрировались и обрабатывались в специально созданном бюро в Кракове. Во главе бюро стоял один из лидеров украинского национализма Роман Сушко, связанный с Абверштелле «Краков», в котором обязанности референта по украинским вопросам выполнял уже названный Теодор Оберлендер.

Как показывает анализ архивных материалов, особая опасность для обороноспособности нашей Родины исходила от агентов, которых руководству украинских националистов удалось в период призыва новобранцев в Западной Украине внедрить в ряды Красной Армии. Эти вражеские агенты, действовавшие по указанию нацистской разведки, в большинстве своем были обезврежены уже в ходе Великой Отечественной войны[42].

Захваченные оперативной группой органов государственной безопасности особо секретные документы командования и разведки нацистской Германии при освобождении частями Советской Армии г. Львова отражают весь ход и результаты тайного сговора бандеровцев с гитлеровцами о совместной борьбе против Советского Союза. В соответствии с договоренностью Бандера подчинил все организации ОУН, а затем и УПА выполнению указаний германского командования и обязался представлять ему шпионские сведения о Советских Вооруженных Силах, активизировать диверсионно-террористическую деятельность в тылу Советских войск и партизанских отрядах и соединениях[43].

Архивные материалы указывают на то, что германские нацисты, готовя украинских националистов к осуществлению подрывных акций против СССР, не забывали об идейно-политическом влиянии на них. Главари нацистской Германии, в частности Розенберг и Канарис, при обсуждении вопросов использования украинских националистов в своих целях обратили внимание на то, что ОУН не имеет своей политической идеологии. Аналогичная оценка была выражена и в справке-докладе для Гитлера, подготовленной 13 декабря 1938 г. В ней, в частности, подчеркивается, что ОУН «никогда не имела своей политической идеологии. В своей деятельности она ограничивалась мелкими террористическими мероприятиями в Галиции…

В последние годы, получив поддержку от министерства рейхсвера, она превратилась в группу, занимающуюся вопросами разведки и контрразведки».

А. Розенберг и Ф. Канарис заявили, что «Политические установки ОУН могут определяться лишь Берлином». Канарис сообщил о передаче ему образцов, «разработанных ОУН листовок и воззваний на украинском языке против коммунизма» и обещал переслать их для оценки рейхсляйтеру Розенбергу[44].

Фашисты безошибочно определили природу украинских националистов: они, как и их арийские хозяева, отличались непомерным честолюбием и корыстолюбием, жаждой власти, жестокостью, цинизмом, готовностью добиваться своих целей любой ценой.

В этих условиях от нацистов потребовались лишь небольшие усилия, чтобы превратить украинских националистов в исполнительных оруженосцев. Помня об эффективности стратагекомы «убивать чужим ножом», они завершили формирование идейного и психологического облика националистов по образу своему и подобию. Руководство нацистской Германии без особого труда наполнило идейно-политические установки украинских националистов нужным для себя содержанием.

Обложка журнала одного из филиалов ОУН в Югославии. Подзаголовок отвечает его идейной направленности. Год издания — 1940.

Предательство украинскими националистами своего народа и их прислужничество гитлеровцам — не случайность. Оно обусловлено (как это уже неоднократно отмечалось) социальной и духовной общностью украинских националистов и германских нацистов. Об этой общности украинские националисты заявляли прежде громогласно. Так, в программных документах ОУН утверждается, что естественным движением в Украине «является украинский национализм, у немцев — гитлеризм, в Италии — фашизм» и что «эти все движения близки между собой»[45].

Германский нацизм и украинский национализм — явления одной и той же приспособительной реакции буржуазии на империалистической стадии развития, когда возникает реальная угроза ликвидации ее всевластия над трудящимися. В условиях острых социальных потрясений буржуазия для сохранения своего господства и своих привилегий избрала путь открытой террористической диктатуры, сопровождаемой масштабной демагогией и дезинформацией населения.

Украинский (точнее западноукраинский) национализм — порождение местного капитала, связанного с европейским капиталом и зависимого от него. По этой причине выразители интересов украинской буржуазии — националисты традиционно были привязаны к кормушке европейской (больше австрийской и немецкой) буржуазии.

Социальной базой организаций националистического толка следует считать, прежде всего, деклассированные массы эмигрантов, оказавшихся за пределами Украины в результате поражения в событиях 1917–1921 годов и жаждавших реванша, а также некоторые социально-классовые группы в западно-украинских землях. Длительное время здесь существовала социальная среда, восприимчивая к проповеди национализма — непролетарские слои населения и, прежде всего, кулачество и широкие массы темного и политически безграмотного крестьянства, у которого хуторская и отрубная система землепользования глубоко утвердили частнособственническую психологию. Даже официальная статистика была вынуждена признать, что «неграмотное население составляло 60–70 % в городе и значительно больше на селе»[46]. На темноте и невежестве населения спекулировали галичанские националисты. С полным основанием В.И. Ленин писал: «безграмотный человек стоит вне политики… Без этого не может быть политики, без этого есть только слухи, сплетни, сказки, предрассудки, но не политика»[47].

Путем обмана и насилия господствующим классам и их агентуре — националистам длительное время удавалось удерживать трудящихся в своем подчинении. В Галиции, отмечала в 1902 г. газета «Искра», «помещики и попы являются полными господами…, в руках у них вся власть, все депутатские места, вся администрация, весь суд; завладели умом и душой крестьянина»[48].

Несмотря на значительный размах, галичанский национализм, так и не стал общенациональным, оставаясь местным, локальным явлением.

Дальнейшее прогрессивное развитие, таким образом, предполагало одновременное разрешение и социального, и национального вопросов. Здесь уместно вспомнить характеристику, данную Марксом положению в Ирландии, которая вполне применима к ситуации в западноукраинских землях: «.. земельный вопрос является до сих пор исключительно формой социального вопроса, так как он представляет собой вопрос существования, вопрос жизни или смерти для огромного большинства ирландского народа, и, в то же время, неотделим от национального вопроса»[49].

Однако западноукраинская буржуазия в силу своей природы не могла, да и не хотела решать вопросы социальные. Как метко замети; Владимир Винниченко, «они совсем не имели в виду никаких социальных или даже глубоко политических революций. Их пожелания не выходили за рамки того, чтобы вырвать из-под польского национального господства Галичину»,[50] что оборачивалось для трудящихся лишь иной («национальной») формой эксплуатации. Естественно, что коренные преобразования, начавшиеся в рабоче-крестьянской Советской Украине, представляли для таких устремлений западноукраинских эксплуататорский классов смертельную угрозу.

Не имея опоры в широких слоях населения (а «политика без масс есть авантюристическая политика»), украинские националисты выступил; как глубоко антинародная, антигуманная и реакционная сила.

Слабость собственных позиций, обусловленная узостью социальном среды, они пытались подкрепить путем сговора с силами международном реакции. В 20-х — 40-х гг. украинские националисты сделали ставку на германский фашизм, который для установления «нового порядка» в Европе и во всем мире нуждался в пособниках, предателях собственной народа.

Сотрудничество главарей ОУН с германскими нацистами и итальянскими фашистами, страстное желание во всем походить на своих покровителей, даже в форме приветствия[51], привело их к отказу от прежних «демократических» принципов украинского национализма, не чуждавшегося многопартийности и социалистических названий. В порядок дня была поставлена разработка новой идеологии, отвечающей изменившейся геополитической ситуации (в Германии, Италии, Испании, Португалии и ряде других стран возникли фашистские режимы) и планам лидеров ОУН добиться вожделенной цели — завоевания Украины в опоре на фашизм. «Убежденные в том, что социалистические и демократические подходы, — пишет канадский историк Орест Субтельный, — способствуют международной вражде, неэффективному руководству, расхождению в целях, отсутствию четкой направленности, что в совокупности приводит к поражению, молодые ветераны войны за независимость отбросили старую идеологию. Вместо этого они призвали к созданию нового типа украинца, безусловно преданного нации и делу независимой государственности»[52]. Субтельный не пожелал назвать эту новую идеологию украинским фашизмом, хотя и отметил, что она «вполне очевидно содержала элементы фашизма и тоталитаризма»[53].

Совсем не случайно их взоры обратились к тем странам, где фашистским диктатурам удалось подавить массовое движение трудящихся.

За разработку новой идеологии, отвечающей сложившейся (после Первой мировой войны и Великой Октябрьской социалистической революции, потрясшей мир) геополитической ситуации взялись Д. Донцов, Н. Сциборский и другие сторонники фашизма из лагеря украинских националистов.

Идеологи украинского национализма, как и нацисты, не признают научный взгляд на развитие общества. Создавая свою идейно-политическую доктрину, они руководствовались общими с фашистами мировоззренческими и методологическими ориентирами и, в частности, идеалистическими субъективистско-волюнтаристскими идеями Фридриха Ницше, его учением «о воле к власти», «сверхчеловеческой морали и этики. При всем этом идеологи украинского национализма были достаточно ознакомлены с идеологией и практикой фашизма, осведомлены и о той участи, которая в концепции «нового порядка» была уготована славянским народам, в том числе и украинскому. При непосредственном участии Дмитрия Донцова были переведены на украинский язык и изданы «Майн кампф» Гитлера (основные положения освещены в изданной во Львове брошюре «Національно-соціалістичний рух»), названная «произведением неоценимого значения», где украинский националист «найдет для себя практические выводы и указания», биографические очерки о Гитлере, Франко, Муссолини, вожде французских фашистов полковнике де ля Рокк[54].

Будучи осведомленным о человеконенавистнической сущности фашизма, Сциборский тем не менее утверждал, что идеям демократии и коммунизма «фашизм противопоставил фактор творческого развития, что уже дало некоторые положительные результаты»[55].

Достойно внимания, что в целом ряде работ последних лет видна попытка их авторов отрицать фашистские корни украинских националистических организаций, приблизить их к праворадикальным движениям государств Восточной Европы (преимущественно аграрных): «Железная гвардия» в Румынии, «Усташи» в Хорватии, «Стрела и крест» в Венгрии, аналогичные движения в Словакии и Польше. Такой подход исповедуют авторы «Енциклопедії українознавства» и другие авторы, в том числе О. Субтельный. При наличии типологического сходства названных выше движений, следует отметить, что основной целью здесь являются намерения представить украинский национализм как самобытное явление, всегда имевшее «независимое происхождение и его корни находились в собственном обществе»[56].

Дмитрий Донцов, давнишний враг коммунизма, является автором большого числа книг и брошюр, среди которых своей антигуманной, профашистской сущностью выделяются такие книги, как «Націоналізм», «Хрестом і мечем», изданные впервые в 20-х годах прошлого столетия. Он то и создал образ того самого украинца, который послужил эталоном «настоящего борца за незалежність України», превзошедшего своими кровавыми деяниями даже «многоликую фашистскую бестию», рисовавшуюся воображением Ницше и его последователей. Он также обосновал один из основополагающих принципов украинского интегрального национализма — фюрер-принцип, а также другие «принципы», чем и отличается от своих предшественников — идеологов раннего украинского национализма.

Исходной методологической установкой, легшей в основу националистической доктрины, стало признание в качестве источника и движущей силы общественного развития борьбы между различными нациями, возведение в абсолют идеи национальной розни. Один из ведущих идеологов ОУН Николай Сциборский (1897 — 1941) писал: «Фашизм — это прежде всего национализм — любовь к своей отчизне и патриотизм чувств, доведенный до самоотречения и культа жертвенного фанатизма. Источником его происхождения являются НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДУХ И НАЦИОНАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ»[57].

По замечанию Д. Кирильчука, одного из ветеранов ОУН (автора изданной в годы войны в Берлине брошюры «Нація, Держава і Провід у «Націократії» М.Сціборського), «доктрина Сциборского исходит из постулата о недопустимости «смешения народов и рас» и стоит к расистам ближе, чем к их противникам».

Идеологическое обоснование идеи национальной исключительности и враждебности к другим нациям предложили в своих работах ряд теоретиков украинского национализма, начиная с Николая Михновского (1877–1924). Уже в начале века последний в своей книге «Самостійна Україна» (1900 г.) постулировал: «Украина для украинцев», «Помогай своему земляку прежде других», «Не бери себе в жены из чужинцев, иначе и дети твои будут чужинцами» и пр. Даже социальный вопрос, угнетенное положение пролетариата Михновский пытался свести исключительно к национальному аспекту: «Украинские рабочие, — писал Михновский, — должны иметь в виду полное изгнание с Украины чужаков, кто бы они ни были, и захват в свои руки украинской промышленности… составляют цель в сфере рабочего вопроса»[58].

Тех же «принципов» придерживался и Сциборский. Он возвел в абсолют фашистскую доктрину, в которой видел образец творческого подхода к решению всех социально-политических проблем.

Сокрушительное поражение сторонников либеральных путей общественного развития привело к широкому распространению в среде украинских националистов резкого неприятия демократических и социалистических идей и принципов, в которых усматривалась основная причина их поражения. Усилилось желание «победить собственное общество. Объезжать его как дикого коня. Прутом и шпорами» (Д. Донцов. Хрестом і мечем. Торонто, 1967, с. 120), возрастала тяга к буржуазно-националистической диктатуре. «Убежденные в том, — пишет О. Субтельный, — что социалистические и демократические подходы способствуют межпартийной вражде, неэффективному руководству, расхождению в целях, отсутствию четкой направленности, что в совокупности приводит к поражению, молодые ветераны в борьбе за независимость отбросили старую идеологию»,[59] и взяли на вооружение идеологию воинствующего национализма, фашизма[60].

В итальянском фашизме интегральный украинский национализм заимствовал принцип корпоративной системы общественного устройства, у германского национал-социализма — основные принципы функционирования политической системы, основанной на «вождизме». Принципам функционирования демократического государства «Свобода, равенство, братство» была жестко противопоставлена триада основополагающих: принципов националистического идеала «Обязанность, иерархия, дисциплина»[61].

В программных документах ОУН принцип «вождизма» («провідництва») рассматривался как основополагающий принцип устройства и функционирования как самой партийной организации, так и всей декларированной общественно-политической системы, получившей название «нациократия». Особенность такой организации общественной жизни состояла в том, что основой политического устройства в будущем государстве объявлялась власть одного движения («монопартийность»), претендовавшего на роль надклассового универсального представителя всех националистических сил. В будущей Украине могла существовать лишь одна политическая организация, и это место резервировалось за ОУН.

В середине 30-х годов вопросом «Зачем нам фашизм?» задался Донцов и дал на него следующий ответ: «Чтобы охранить общество от вдыхания чужих идей снаружи и изнутри, чтобы провести селекцию, ибо вести общество может лишь отборное меньшинство».

Как планировалось «проводить селекцию», достаточно хороше известно. Один из проводников ОУН Ярослав Стецько (1912–1986] откровенничал: «Стою на позиции уничтожения евреев и целесообразности перенесения на Украину немецких методов экстерминации[62]…»[63].

В таких условиях «вождь» превращался в диктатора с ничем не ограниченными полномочиями, ответственным лишь перед «богом, нацией и собственной совестью». Экспансия принципов «вождизма» во всех структурных звеньях ОУН привела к тому, что, как отмечает Р. Кричевский, «член пятерки имел право только в разговоре со своим организационным руководителем высказать сомнения относительно положения в ОУН и просить его о разъяснениях, а в исключительны случаях, о передаче его мыслей «наверх». Такая организационная структура националистических организаций облегчала реализацию политических установок, когда, по словам Сциборского, национализм «при избрании средств освобождения украинской нации не ограничивает себя никакими «общечеловеческими» предписаниями справедливости, милосердия и гуманизма».

Если демократия в основу своих доктрин положила «чрезмерный культ разума» (Сциборский, выделено нами. — Авт.), то «…фашизм свою философию построил на признании духа, воли и идей (спиритуализм, волюнтаризм, идеализм) в качестве решающих факторов исторического развития»[64]. Фашизм рассматривался в теоретической доктрине украинского национализма как «теоретический эталон», «движущая сила, поднимающая нацию на высшую историческую ступень»[65]. Этим он импонировал значительной части украинской буржуазии, увлеченной культом «дикости и кровавой романтики», решительной борьбой «аристократов креста и меча» против трудящихся, пытающихся противостоять эксплуататорской национальной «элите». Импонировали открытые призывы сломить сопротивление трудящихся, подобно тому, как это осуществили Гитлер и Муссолини. Импонировал завет Донцова «Нужно быть тиранами, от которых стонет земля».

Идеи человеконенавистничества стали изначальной базой выработки практических инструкций и директив фашистской ОУН. Все эти документы, равно как и пропагандистская работа ОУН, преследовали одну цель — создать благоприятные предпосылки для формирования воспетого Донцовым «ордена рыцарей-крестоносцев», воспитания из боевиков ОУН бездушных фанатиков, слепых исполнителей воли буржуазно-националистической верхушки, внушить им изначальную уверенность в правоте заведомо неправого дела.

Примечателен разработанный одним из ведущих националистических идеологов Степаном Ленкавским (1904–1977) «Декалог» — десять заповедей украинского националиста. «Декалог» по сути призывает к отказу от собственного «Я», полной отдаче себя в распоряжение начальства, насыщен призывами к борьбе и мести, ненависти к другим. Все это сопровождается требованиями добиваться «увеличения горы трупов противника», не обращая никакого внимания на реакцию окружающего мира. В «пояснениях к Декалогу…» читаем: «Дело, за которое мы боремся, освящает средства. Все что делается для дела, хорошо, свято»[66]. Там же читаем: «национальная мораль — мораль завоевателя». Аналогичное положение закреплено в Программе ОУН 1939 года, где декларируется задача усиления милитаристских тенденций как духовного и материального фактора, который станет оплотом создания вооруженной силы. Именно милитаризм и насилие рассматриваются в программе как единственные факторы, способствующие обеспечить Украине «достойное место в мировой истории и в поединке с другими нациями».

Украинские националисты, подражая нацистам, стремились занять «господствующее положение среди других народов». А в качестве способа достижения этих целей избирались насильственная ассимиляция и физическое уничтожение целых народов. Свои людоедские замыслы гитлеровское руководство изложило в плане «Ост» («Восток»), в соответствии с которым фашисты намеревались уничтожить 30 млн. славян и принудительно переселить 80–85 процентов поляков, 65 % украинцев, 75 % белорусов. Планом «Ост» («Восток») предусматривалось серьезное сокращение и ослабление русского народа. Оставшиеся в живых подлежали онемечиванию. Для поселения 46–51 млн. людей правители «третьего рейха» намечали Западную Сибирь, Северный Кавказ и Крым, а друге территории отводились для немецкой колонизации[67].

Эти канибалистские планы фашистов частично были реализованы. И, как правило, на осуществление самых «мокрых» дел направлялись те, кто люто ненавидел Советскую власть, предатели и перерожденцы. Трагедия Бабьего Яра, где были лишены жизни 350 тыс. ни в чем не повинных людей разных национальностей, в том числе 160 тыс. евреев, из которых 50 тыс. дети, совершилась преимущественно палачами из украинских националистов. Современные наследники Бандеры гордятся «подвигами» палачей, учинивших эту кровавую акцию. Депутат Ровенского горсовета В. Шкуратюк под аплодисменты своих единоверцев заявил с невообразимым цинизмом: «Я горжусь тем фактом, что среди 1500 карателей в Бабьем Яру было 1200 полицаев из ОУН и только 300 немцев»[68].

Подручные нацистов — украинские националисты по примеру своих хозяев разработали план решения национального вопроса. В программном документе «Політичні, військові та пропагандивні вказівки для членів ОУН на час війни», принятом проводом ОУН в мае 1941 г., предусматривалось: «неприязненные народы — москалей, поляков и жидов и в первую очередь их интеллигенцию — уничтожить, не допустить ее воспроизведения». «Вказівки» требовали ассимилировать польских крестьян; евреев «изолировать, убрать из правительств, тем более москалей и поляков». Ассимиляция еврейства исключалась[69].

Более категорично свое отношение к еврейскому народу выразил Стецько, слывущий среди националистов демократом и гуманистом. В письме, адресованном рейхсминистру А. Розенбергу, Я. Стецько писал: «Москва и жидовство — это самые большие враги Украины и носители разлагающих большевистских интернационалистических идей… Поэтому настаиваю на уничтожении жидов и целесообразности перенести на Украину немецкие методы экстерминации жидовства»[70].

У гитлеровцев и украинских националистов были аналогичными направленность и приемы пропаганды. Разумеется, и здесь учителями выступали нацисты, которые определили оуновцам «идейно-политические целевые установки», обучили эффективным приемам и методам ведения пропаганды и снабдили их техническими средствами информации[71].

В типографиях нацистской Германии для украинских националистов выпускались листовки и воззвания, которые распространялись затем на Украине[72].

Оттачивало мастерство оболванивания населения пропагандистское ведомство Геббельса. В материалах, хранившихся в архивах германских спецслужб под грифом «Строго секретно», есть такие упоминания: «определенное количество украинских националистов сотрудничало в германской информационной службе и знакомо с германскими методами пропаганды» и «ОУН, с которой осуществляется тесное сотрудничество, имеет очень широкие представления об организации германской пропаганды»[73].

Геббельсовская «школа» определила не только содержание, но и манеру оуновской пропаганды с присущей ей крикливостью и демагогичностью.

Трагическим результатом оуновской пропаганды стало отравление ядом национализма и антикоммунизма значительных слоев населения Западной Украины. Тысячи представителей молодежи этого региона, поверив националистической пропаганде, стали под чуждые трудовому народу знамена и ввязались в братоубийственную войну.

Идеологи украинского национализма, по рецептам Геббельса, широко использовали демагогические и крикливые лозунги, полные лжи и клеветы. В начале немецкой оккупации Украины оуновцы на все лады воспевали Третий рейх и её диктатора Адольфа Гитлера, подчеркивали свою приверженность идее построения «нового порядка» на Украине и во всем мире.

Куря фимиам нацистской Германии, националистическая пропаганда вскоре после оккупации гитлеровцами западных областей Украины возвещала: «День 22 июня 1941 г. вырвал нас из эмиграции»[74].

Центральный провод ОУН потребовал от своих организаций украсить города и села фашистскими лозунгами, на главных улицах соорудить триумфальные арки с надписями «Хайль Гитлер!», «Слава ОУН!», «Слава Бандере!», «Да здравствует немецкая армия!», «Да здравствует Адольф Гитлер!».

Тем временем фашистское руководство не скрывало своих подлинных целей в отношении украинского народа. «Вы можете мне поверить, — обращался в декабре 1942 г. к немецким солдатам гауляйтер Украины Э. Кох, — что я вытяну из Украины последнее, чтобы только обеспечить вас и ваших родных». И тут же: «Один центнер украинской пшеницы важнее, чем вся украинская проблема»[75].

Генетическое родство фашизма и украинского национализма обусловило безоговорочную поддержку гитлеровской Германии украинскими националистами. Их идейно-нравственная и политическая позиция адекватно выражена редактором националистической газеты «Волынь» Уласом Самчуком в статье «Адольф Гитлер». «Наше единственное желание, — писал Самчук в августе 1941 г., - действительно помочь германской армии достичь намеченной цели. Верим твердо и непоколебимо в ее победу, ибо во главе ее стоит муж чрезвычайного мерила и чрезвычайной духовной силы — Адольф Гитлер»[76].

Природная общность германских нацистов и украинских националистов проявилась в чудовищной жестокости к народам, ставшим жертвой гитлеровской агрессии, ко всем противникам установления фашистско-бандеровского режима, а также в способах и приемах достижения поставленных целей.

Однако собственных сил для достижения поставленных задач у националистических организаций не было. Проблема была решена путем вступления в сговор с агрессивными нацистскими и фашистскими диктатурами. В 1941 году был утвержден официальный (красно-черный) штандарт ОУН, подобный партийному флагу НСДАП. Сходными были и принятые приветствия. А то, что оуновские вояки прибыли на оккупированные земли в форме фашистской армии (отличительным знаком была лишь узенькая сине-желтая полоска на погонах), приводило к тому, что в свидетельских показаниях более позднего времени они также фигурировали как «немцы». По воспоминаниям главы мифической Украинской Национальной Рады Величковского: «Когда мы прибыли к главе немецкой управы, то в приемной нас встретил какой-то человек в униформе немецкого гестапо. Он заговорил с нами на украинском языке и назвался доктором М. Андрусяком»[77].

Однако даже активно включившись в подготовку к нападению на Советский Союз украинские националисты никогда не рассматривались фашистской Германией в качестве равноценных партнеров. Даже дивизия СС «Галичина» не получила, как вспоминает Павло Шандрук, «права носить на ковнире отличий СС», которые могли носить лишь вояки народов германского происхождения»[78].

В чем же причина такой «несправедливости»? Все дело в том, что украинскому национализму в планах фашистского рейха отводилась ограниченная роль и весьма «специфические» функции. Их, как справедливо указывает советский исследователь В.Д. Шевцов, «держали на положении наемных убийц и палачей, определили им место агентов гестапо и абвера, членов зондеркоманд СС, охранников концлагерей, участников полицейских формирований[79]. И история показала, что украинский буржуазный национализм согласился на такую роль.

22 июня 1941 года гитлеровская Германия, вероломно нарушив договор о ненападении, напала на Советский Союз. Вместе с фашистскими войсками на украинскую землю потянулись украинские националисты в составе специальных карательных батальонов «Нахтигаль», «Роланд», «Походных групп», сотрудников УКЦ, полицейских, переводчиков и прочих прислужников оккупантов. Не отставали от них и униатские эмиссары с заданиями Ватикана и митрополита Шептицкого создать на оккупированной фашистскими войсками советской территории униатские экзархаты. «Украинские интегральные националисты, — отмечает канадский историк Орест Субтельный, — с энтузиазмом приветствовали нападение немцев на СССР, рассматривая его как многообещающую возможность установления независимой украинской державы»[80]. С первых же дней войны они развернули широкую диверсионную и террористическую деятельность на украинской земле, преследуя цель дезорганизовать советский тыл, подавить волю народа к сопротивлению наседающему врагу.

В оуновской брошюре под названием «За українську державність», представляющую собой обзор отчетов ряда главарей территориальных подпольных организаций ОУН, зафиксировано: «Перед началом немецко-советской войны ОУН, несмотря на неимоверные трудности, организовала в селах сеть подпольных оуновских организаций, которые… в целом ряде районов Тернопольской области организовали вооруженные выступления повстанческих отрядов, разоружили много воинских частей. В целом… наши боевики подвергли нападению все города и села области еще до прихода туда немецкой армии»[81].

Аналогичные акции украинские буржуазные националисты совершали на территории Львовской, Станиславской (ныне Ивано-Франковской), Дрогобычской, Волынской и Черновицкой областей. Так, 28 июня 1941 года вблизи города Перемышляны на Львовщине несколько оуновских банд напали на небольшие отряды Красной Армии и автомашины, которыми эвакуировали женщин и детей. Над красноармейцами и беззащитными людьми бандиты учинили зверскую расправу. Эти же банды помогли гитлеровцам захватить город Перемышляны.

В районе местечка Рудка подразделение фашистской армии нарвалось на мужественное сопротивление советских войск. Нацисты попросили помощи у оуновцев и те, как сказано в цитируемой брошюре, «приняли живое участие в упорних боях». Активно помогала немцам местная националистическая молодежь, поставляя оккупантам «конкретную информацию» о частях Красной Армии.

В Станиславской области банды ОУН действовали в Косовском и Долинском районах. Косовские отряды, как отмечается в брошюре, ликвидировали все остатки коммунистов, скрывавшихся в окрестных селах. В околицах Долины партизанские группы (банды ОУН — Ред.) успешно истребляли красные части и громили их…

Дрогобычская организация националистов пыталась проводить подрывную работу в частях Красной Армии и в советских учреждениях. Оуновцы арестовывали советских активистов, поджигали склады с оружием и боеприпасами, в некоторых районах вели бои с отступающими частями Красной Армии.

Так же активно действовали националисты в Волынской и Ровенской областях. В районе поселка Верба Ровенской области они убили лейтенанта Красной Армии и трех бойцов. Вблизи Добромиля, Кольнятычев, Торговицы завязались ожесточенные бои между небольшими частями Красной Армии и оуновскими бандами. «С приходом немецкой армии, — отмечается в брошюре, — партизанские отряды (банды ОУН — Ред.) вместе с немцами осуществили облаву в окрестностях Красного. Во время облавы взято 15 большевиков… В селе Красно красные пытались организовать свою партизанку, но украинские отряды их ликвидировали…»

В городе Вижшща и селе Ростоки Черновицкой области украинские националисты вели бои с группами красноармейцев. Во многих селах области оуновцы делали антисоветские надписи, создавали свои комитеты и отделы так называемой «безпеки», которые впоследствии стали составной частью УПА[82].

Наряду с этим чудовищные преступления совершали вооруженные оуновские банды, специально подготовленные за границей и переброшенные на территории республики накануне и в первые дни войны для осуществления диверсий, актов террора и других злодеяний. Усилиями чекистских органов Украины в ее западных областях было обезврежено 63 банды ОУН численностью 273 человек[83].

Такие бандформирования забрасывались, в основном, в крупные административные центры: Львов, Дрогобыч, Ровно, Борислав, Хоти. Там они совершали массовые расправы над местными жителями. Только в городе Олевске ими было уничтожено около 600 человек, в числе которых много женщин и детей[84].

В донесении штаба Юго-Западного фронта от 24 июня 1941 года сообщалось «В районе Устьлуга действуют диверсионные группы врага, переодетые в нашу форму. В этом районе горят склады. В течение с 22 и утра 23 июня противник высадил десант на Хиров, Дрогобыч, Борислав, последние два уничтожены»[85].

Вместе с тем, в карательных операциях против мирного населения использовались также и воинские подразделения, сформированные, в основном, из специально обученных фашистами для этих целей оуновцев: легионы имени Коновальца, так называемый «Украинский легион» и другие. Эти формирования нацистских наемников двигались вслед за передовыми частями фашистской армии, а некоторые в их составе совершали расправы над мирными людьми совместно с нацистами.

В первых колоннах нацистской армии двинулся в свой разбойничий поход по украинской земле пресловутый легион «Нахтигаль», возглавляемый гитлеровскими офицерами Тернером, Оберлендером и Шухевичем. (Основная масса галичанских националистов двигалась в обозе фашистских агрессоров).

30 июня 1941 года нахтигалевцы вместе с гитлеровскими ордами ворвались в город Львов и учинили кровавую расправу над его жителями. Действия украинских легионеров описал германский историк Вальтер Брокдорф, являвшийся очевидцем всего происходившего. В своей книге «Тайные команды Второй мировой войны» он отзывается о легионерах как о дикарях, преследовавших цель свести счеты с первым встречным. Они «взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава гимнастерок, держа оружие на изготове. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город… Словно бесноватые, громко гикая, с пеной на губах, с вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался им в руки, был жестоко казнен»[86].

Уже в первые часы оккупации Львова начались массовые казни, сопровождавшиеся истязаниями и пытками. Для этого из легионеров были созданы специальные команды, которые занимались ликвидацией работников местных органов власти и лиц еврейской национальности. В период с 1 по 4 июля 1941 года с участием «легионеров» и по их наводкам гитлеровцами были уничтожены во Львове выдающиеся польские ученые и представители интеллигенции академик Соловий, профессора Бартель, Бой-Желенский, Серадский, Новицкий, Ломницкий, Домасевич, Ренцкий, Вайгель, Островский, Манчевский, Грек, Круковский, Добжанецкий и многие другие, всего 64 наиболее известных деятеля науки, культуры и искусства. За первую неделю оккупации оуновцы вместе с нацистами уничтожили во Львове более 3 тысяч советских граждан, в основном лиц еврейской национальности. Тысячи невинных людей нахтигалевские палачи уничтожили в Золочеве, Тернополе, Сатанове, Виннице и в других городах и селах Украины и Белоруссии, где со временем оказались бывшие члены легиона «Нахтигаль», вошедшие в так называемый 201-й шутцманшафт-батальон. Кровавые оргии и массовые экзекуции совершались нахтигалевцами и в Станиславе. Там в первые дни оккупации ими было уничтожено 250 учителей, врачей, инженеров, адвокатов.

Жертвами массовых расправ гитлеровцев и оуновцев стали жители всех без исключения населенных пунктов Прикарпатья. Среди них: в городе Станиславе — 128272 убитых и замученных, в Коломии — 37873, Калуше — 7431, Надворной — 6284, Рогатине — 5695, Городенке — 5895, Болехове — 4594, Снятыне — 45601, Тлумаче — 4099, Яремче — 2373, Гнездце — 3633, Рожнятове — 3522, Делятине — 2693, Буржтыне — 1864, Печенежине — 1858, Отыне — 1730, Солотвине — 1290, Букачевцах — 1278, в селах Пистыне — 812, Микуличине — 675, Старуне — 288, Рожневе — 268, Татарове — 210, Химчине — 206.

Всего, по официальным данным, — 223920 человек[87].

Особенно жестоко расправлялись оуновцы с еврейским населением. Вместе с нацистами они устраивали так называемые «Кристальные ночи» во Львове, Тернополе, Надворной. Убивали и живыми сжигали десятки тысяч евреев. В одном только Станиславе с июля 1941 г. по июль 1942 г. гитлеровцами вместе с оуновцами уничтожено 26 тысяч евреев, что подтвердилось в Мюнстере (ФРГ) на суде над бывшим руководителем полиции безопасности и СД в Станиславе Г. Кригером в 1966 году[88].

Канадский историк О. Субтельный в своей книге «Україна. Історія» отмечает что наиболее характерной чертой оккупационного режима, свидетельствовавшего о его нацистской природе, было отношение к евреям и военнопленным. Большинство евреев оказалось в руках нацистов, которые вместе с украинскими националистами создали на Украине 50 гетто и более 150 больших концлагерей. За несколько месяцев нацисты уничтожили 850 тысяч евреев[89]. В Киеве за первые два месяца оккупации нацистами и украинскими националистами в Бабьем Яру было расстреляно около 33 тысяч евреев. За три года оккупации нацистами и оуновцами здесь было уничтожено более 360 тысяч граждан, в числе которых находились военнопленные, партизаны, партийные и советские работники[90]. Таким же бесчеловечным было отношение к советским военнопленным. До конца войны, отмечает О. Субтельный, из 5,8 млн. советских военнопленных погибло 3,3 млн., в т. ч. 1,3 млн. на Украине[91]. Жертвами кровавого террора в годы оккупации стали тысячи коммунистов, комсомольцев, местных активистов, которые сражались в подпольных партийных, комсомольских и других антифашистских организациях. Всего за период временной оккупации территории Украинской ССР фашистские палачи с помощью украинских националистов истребили около 50 тыс. членов коммунистической партии. А всего за годы оккупации на Украине нацисты вместе с оуновцами уничтожили 5 млн. 300 тыс. человек, 2 млн. 300 тыс. работоспособных украинцев и украинок угнали на каторжные работы в Германию[92]. Активное участие в этих акциях нацистов принимали созданные на всей оккупированной территории Украины так называемые органы самоуправления, главной задачей которых являлось вылавливание и истребление коммунистов и работников советских органов. По всей Украине, как пишет О. Субтельный, появилось более 100 некоммунистических газет. В больших городах, особенно в Киеве, возникло много литературных, научных и общественных групп. Они развернули широкую пропагандистскую работу, призывая украинцев к сотрудничеству с оккупантами, которых услужливо называли «освободителями»[93].

Наряду с этим оуновцами были сформированы батальоны украинской охранной полиции под номерами 109, 114, 115, 116, 117 и 118. Главным их назначением была борьба с советскими партизанами. Специально для вооруженной борьбы с белорусскими партизанами из числа легионеров «Нахтигаля» и «Роланда» в октябре 1941 года был сформирован 201-й шутцманшафт-батальон. В середине марта 1942 года он был переброшен в Белоруссию. Здесь он стал именоваться подразделением 201-й полицейской дивизии, которая вместе с другими бригадами и батальонами действовала под верховенством обергруппенфюрера СС Е.Бах-Залевски. За «боевые доблести» командир 201-го штуцманшафт-батальона майор Побегущий и его заместитель Роман Шухевич были награждены гитлеровскими орденами. «Боевые заслуги» этих лиц состояли в том, что они и их батальон вели вооруженную борьбу против белорусских партизан. На их кровавом счету десятки сожженных белорусских хуторов и деревень и загубленных жизней патриотов. Свой кровавый след батальон оставил и на украинской земле, дотла уничтожив волынское село Кортелисы, в котором укрывались партизаны и расстреляв 2800 его жителей.

Многие украинские националисты находились в подразделениях вермахта. Более 700 оуновцев служили солдатами в 5-й танковой дивизю СС «Викинг», 1000 чел. в танковой дивизии СС «Фрундберг», многие оуновцы являлись военнослужащими 22-й дивизии Кейтеля, бригады СС «Нора» и др[94].

Главари ОУН направили на Украину вслед за наступавшим! частями фашистской армии несколько так называемых «походных групп». Эти подразделения, по определению оуновских «проводников» являлись «своеобразной политической армией», в состав которой вошли кадровые националисты, имевшие опыт борьбы в условиях глубокого подполья. Маршрут их движения был заранее согласован с абвером. Так, северная «походная группа» в составе 2500 человек двигалась по маршруту Луцк-Житомир-Киев. Средняя — 1500 оуновцев — в направлении Полтава-Сумы-Харьков. Южная «группа» в составе 880 человек следовала по маршруту Тернополь-Винница-Днепропетровск-Одесса.

Деятельность этих групп сводилась к выполнению функции вспомогательного оккупационного аппарата на захваченной территорий республики: они помогали гитлеровцам формировать так называемую украинскую полицию, городские и районные управы, а также другий органы фашистской оккупационной администрации. Одновременно с этим участники «групп» устанавливали контакты с разного рода уголовными элементами, используя их для выявления патриотического подполья и советских партизан.

С самого начала своего существования эти органы самоуправлении находились под властью гитлеровской оккупационной администрации! Имеющиеся в архивах Украины документы подтверждают это. Например в указаниях рейхскомиссара Украины Эриха Коха за № 119 «Об отношениях воинских частей к украинскому населению» подчеркиваете «…созданные украинские национальные местные управления ил районные управы не должны рассматриваться как самостоятельные учреждения или уполномоченные от высших властей, а как доверенные для связи с немецкими военными властями. Задача их заключается том, чтобы выполнять распоряжения последних»[95].

Вместе с тем, главари ОУН послали на захваченную гитлеровцами территорию Украины значительное количество «зондерфюреров», проводников, переводчиков и других пособников оккупантам. Вскормленные гитлеровским гестапо оуновцы в черных мундирах с желто-голубыми нарукавниками и трезубцами совместно с эсэсовцами несли службу палачей в лагерях смерти в Травнике, Майданике, Освенциме и других.

Направляя на советско-германский фронт свои формирования, украинские буржуазные националисты таким образом оказывали рейху не только вооруженную поддержку в борьбе с регулярными частями Красной Армии и советскими партизанами, действовавшими во вражеском тылу, но и практически помогали фашистам осуществлять захватническую политику на оккупированной территории. Эту свою преступную деятельность осознавали многие главари банд оуновского подполья. Так, бывший член Центрального провода ОУН А. Луцкий, будучи захвачен чекистами в 1945 году, показал: «Продвигаясь вслед за немецкой армией на восток, ОУН помогала немцам создавать местные органы власти, помогала практически осуществлять их захватническую политику на территории СССР»[96].

Более определенную оценку деятельности оуновцев в годы войны дал бывший командующий Северной группой УПА С.П. Янышевский: «Препятствуя Советской Армии в ее борьбе против немцев, участники оуновского подполья явились предателями украинского народа и своей деятельностью помогали только немцам»[97].

В начальный период оккупации западноукраинские националисты провели также определенную работу по созданию сети территориальных националистических организаций на Востоке Украины. Здесь ОУН-бандеровцами было создано два краевых провода. В городе Киеве — провод ОУН центральных и восточных областей, в состав которого вошли «провода» ОУН в Житомирской, Винницкой, Киевской, Черниговской, Полтавской, Сумской и Харьковской областей.

Второй провод ОУН был создан в Днепропетровске. Он носил название «провод ОУН южных украинских земель». Его влияние распространялось на Кировоградскую, Херсонскую, Одесскую, Ворошиловградскую и Крымскую области[98].

Аналогичную работу проделали и мельниковцы, для чего были направлены в оккупированные районы Украины опытные главари ПУНа Капустянский, Гайвас, Бойдуник, Сушко, Сулятицкий и другие. Они создали два краевых провода ОУН: Львовский, распространивший свое влияние на западные области УССР, и Киевский, действовавший на востоке Украины, под кодовым названием «СХІД». Кроме того, ими были созданы Киевский, Харьковский и Волынский областные провода.

Временные успехи фашистской армии на советско-германском фронте в первые дни войны вскружили голову не только гитлеровцам, но и их пособникам оуновцам. Они полагали, что настал благоприятный момент для реализации многолетних обещаний нацистов содействовать в создании «Самостійної України» под протекторатом «Великой Германии». 30 июня 1941 года Я. Стецько, И. Гриньох, Р. Шухевич и другие бандеровцы созвали во Львов своих сторонников их западных областей Украины и с благословения униатских клерикалов во главе с Шептицким провозгласили создание самостоятельного украинского государства. На том же собрании «представителей западноукраинских земель» было объявлено об образовании марионеточного правительства, так называемого Українського державного правління во главе с Ярославом Стецько. Примечательно, что на этом собрании (30 чел.) в бывшем здании украинской «Просвіти» присутствовали также представители германских оккупационных властей — высокопоставленные чиновники абвера А. Бизанц, Г. Кох, Г. Кайт. В заранее подготовленном «Акті самостійності», § 3, говорилось: «Українська держава буде тісно співдіяти з націонал-соціалістичною Великою Німеччиною, що під проводом Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі і світі… Українська армія… буде боротися з союзною німецькою армією… за новий лад у цілому світі»[99].

Сторонники Бандеры явно спешили. Они хотели опередить мельниковцев и побыстрее объявить себя властителями Украины. Выступая на одном бандеровском сборище Ярослав Стецько, по свидетельству бывшего униатского священника Гавриила Костельника, заявил: «Политику мы будем проводить без всяких сантиментов. Мы уничтожим всех без исключения, кто станет на нашем пути… Наша власть будет политической и военной диктатурой ОУН, для врагов страшной и неумолимой»[100].

Несмотря на то, что бандеровский «акт» был присягой националистических верховодов на верность фашизму, Гитлер не пожелал делить власть на оккупированных немцами территориях ни с каким украинским правительством. Приказом Гитлера, датированным 17 июня 1941 года, временно оккупированные нацистами советские земли перешли в ведение «рейхсминистерства» по делам занятых восточных областей, возглавляемое А.Розенбергом. При этом территорию Украины разделили искусственными границами. Галиция была присоединен как «дистрикт» к так называемому генерал-губернаторству с центром в городе Кракове. Одесская область, южные районы Винницкой и западные земли Николаевской области под названием «Транснистрия» переданы Румынии, значительная часть территории Украины включена в состав рейхскомиссариата «Украина», разделенного на шесть генеральных округов. Иные же оккупированные украинские земли непосредственно подчинялись немецкому командованию.

Таким образом, провозглашенная бандеровцами «самостійна Україна» существовала только на бумаге и то недолго. Что же касается ее инициаторов — Бандеры и Стецька, то они были вызваны сначала в Краков, а затем в Берлин, где подверглись выговору «за самоуправство». Им предложили внести предложения об упразднении «акта от 30 июня» и об улучшении сотрудничества нацистов и оуновцев[101]. Такие предложения Бандера и Стецько написали и подали на рассмотрение нацистской верхушки[102]. В предложениях имеются дополнительные подробности относительно прислужничества украинских националистов германским властям. Отмечается, в частности, что УВО, а затем и ОУН издавна сотрудничали с Веймарской республикой, а позднее с нацистскими властями. Свою внешнеполитическую концепцию украинский национализм строил только на тесном сотрудничестве с Германией.

Сделав краткий «исторический» экскурс в прошлое, оуновские верховоды подошли к сути проблемы, в связи с которой они оказались в Берлине, к «акту» от 30 июня. Они просили гитлеровцев не связывать события 30 июня с «недисциплинированностью» националистов. Эту просьбу они обосновывали тем, что националисты долгое время боролись против Советской власти и теперь желают завоевать доверие народа на западе Украины, чтобы направить его на борьбу с Советами. Для этого они готовы выполнять любую самую грязную работу: взрывать фабрики и заводы, средства транспорта и связи, уничтожать культурные ценности народа, служить полицаями, карателями, шпионить, подрывать движение сопротивления и т. п. И, наконец, все попытки украинских националистов еще до войны уяснить их компетенцию — что позволительно и что непозволительно в борьбе против Москвы — были безрезультатными. В частности, накануне нападения на Советский Союз Стецько пытался обсудить этот вопрос во внешнеполитическом отделе нацистской партии. Один из чиновников этого отдела Ляйбрадт, к которому обращался Стецько, отказался с ним разговаривать; не добился встречи и другой националистический верховод В.Стахив. Руководители нацистского партийного аппарата не желали обсуждать вопросы политики с националистической челядью и даже не желали пускать их на порог своих учреждений, выполнявших указания самого фюрера. Считая, что разговоры с оуновцами на политические темы не стоят выеденного яйца, они посылали их в разведслужбы, которым националисты отдались душой и телом.

Ссылаясь на то, что «акт» 30 июня был заблаговременно согласован с абвером, Бандера и Стецько просили своих покровителей не провозглашать отмену «акта» и роспуска «правительства» Стецька, а вместо этого создать так называемую «Украинскую национальную раду» во Львове, которая не будет иметь никаких политических функций и будет действовать по принципу: строжайшим образом выполнять приказы и указания губернатора Галиции и всесторонне способствовать установлению «нового порядка» в Украине. «Сподіваємося, — писали Бандера и Стецько, — що таке розв’язання справи, з одного боку, заспокоїть українських націоналістів, а з другого — не підірве престижу Німеччини».

Это предложение верховодов ОУН было одобрено нацистской верхушкой. «Рада» была создана, но без каких бы то ни было актов, декретов и универсалов, без фанфар и торжественных речей. А когда страсти утихли, «Рада» без какой бы то ни было огласки была разогнана, так как даже такой послушный националистический «орган влади» был не нужен гитлеровцам. Что же касается дальнейшей активизации агентурной деятельности украинских националистов, то в связи с провалом планов «блицкрига» и усилением антифашистской борьбы населения на оккупированных землях Украины бандеровской ОУН было предложено вступить в двойную политическую игру. Громко афишируя свои намерения построить «независимую Украинскую державу» и изгнать оккупантов с украинской земли, они тайно сотрудничают с немцами и оказывают им всевозможную помощь, ведя борьбу против советских партизан и частей Красной Армии.

В интересах «конечного дела» нацисты отправляют Бандеру и Стецька в концлагерь «Заксенхаузен». Таким незатейливым способом главарям ОУН создавался имидж мучеников, страдающих за преданность «национальной идее». Фактически же Бандера и Стецько и в концлагере продолжали сотрудничать с гитлеровцами. В интересах «третьего рейха» они писали указания Лебедю, который в их отсутствие возглавил бандеровскую ОУН, о почтительном отношении к оккупантам. Содержание этих указаний сводилось к предупреждению каких-либо выступлений против немцев. «Наш враг — Москва»,[103] — писали они Лебедю во Львов. В свою очередь, Лебедь, после ареста Бандеры и Стецька, подтвердил свою верность «третьему рейху» и согласился продолжить сотрудничество с немцами «в интересах совместной борьбы против большевизма и еврейства». Об этом сообщал начальнику 2 отдела абвера полковнику Лахузену нацист Теодор Оберлендер в письме от 14 июля 1941 года.

Тесные деловые связи Лебедя с «узниками» концлагеря «Заксенхаузен» Бандерой и Стецько подтверждаются их перепиской (копии писем хранятся в Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУУ)), — а также фактом встречи Лебедя и Стецько в Кракове в 1943 году, именно тогда, когда Стецько значился узником концлагеря[104]. Само собой разумеется, эта встреча не могла бы состояться без участия нацистских спецслужб.

Уже этих фактов вполне достаточно, чтобы опровергнуть крикливые заявления адвокатов бандеровщины о том, будто бы после разгона немцами самозванного «правительства» Стецько бандеровцы оказались в оппозиции к оккупантам и спокойно ждали момента, когда воюющие стороны, т. е. Германия и Советский Союз, придут в упадок и их можно будет изгнать с украинской земли. Факты убеждают в том, что оуновцы не ждали поражения Германии и всячески помогали ей в достижении поставленных целей. Как до 30 июля 1941 года, так и после этой даты до самого изгнания фашистских захватчиков с украинской земли оуновцы оставались их верными оруженосцами. Из оуновцев по-прежнему комплектовался низовой оккупационный аппарат — сельские старосты, полиция, охранники концлагерей. Они, как и прежде, вылавливали советских патриотов и зверски расправлялись с ними. Они только в своих решениях заявляли о своей решимости перейти к активным действиям против оккупантов, но так и не перешли. Напротив, как вынужденно признают авторы Промежуточного отчета, по мере отступления немцев под давлением Советских войск сотрудничество украинских националистов и фашистских оккупантов нарастало. В 1943 году оно вылилось в формирование мельниковцами 14-й гренадерской дивизии СС-«Галичина» и бандеровцами так называемой Украинской повстанческой армии.

Письмо нациста Теодора Оберлендера начальнику 2 отдела абвер полковнику Лахузену

Тот же текст в переводе на русский язык

Конфиденциально

ЛЬВОВ, 14 июля 1941 года.

Господину полковнику Генштаба

Лахузену Эдлеру фон Вивремонт,

шефу 2 отдела Абвера при Верховном

командовании вермахта

Берлин, W 35

Тирпитцуфер 82

Высоко уважаемый господин полковник!

Благодарю Вас за дружеское письмо от 5 июля и спешу ответить на него. 12 июля я имел разговор с господином Лебедем. При этом я передал ему Ваше поздравление и от Вашего имени поблагодарил его за ценное сотрудничество и поддержку, которую он оказывает нашей службе.

Я подчеркнул, что главная цель нашего разговора состоит в том, чтобы прийти к возможно длительному, рациональному и систематическому сотрудничеству. Я указал на то, чему теперь, во время войны необходимо интенсифицировать его и подчеркнул, что сотрудничество господина Лебедя после вступления победоносных немецких войск во Львов ни в коем случае не заканчивается, а напротив, именно теперь должно систематически продолжаться.

Что касается практического осуществления этого сотрудничества, то мы обсуждаем некоторые мероприятия, о которых Вы будете информированы. Я обещал Лебедю дальнейшую поддержку и подчеркнул, что ранее проводившаяся им работа высоко оценивается начальником полиции безопасности и службой безопасности во Львове.

Из его высказываний я понял, что он тотчас сообразил о чем идет речь, так что мои дальнейшие разъяснения оказались излишними.

Господин Лебедь заверил меня, что он охотно предоставляет себя в наше распоряжение в интересах совместной борьбы против большевизма и еврейства. Он был бы признателен, если бы соответствующие директивы были доведены нами и до других лиц из украинских кругов Львова.

Хайль Гитлер!

Преданный Вам —

Теодор Оберлендер

Уже в первые дни войны руководитель ПУНа (Провод украинских националистов) Андрей Мельник начинает атаковать Берлин, посылая А. Розенбергу, тогдашнему рейхсминисгру оккупированных восточных территорий, а также гауляйтеру Г. Франку (главе генерал-губернаторства), их многочисленным помощникам и иным нацистским бонзам «послания», «меморандумы», «письма» и «заявления» с предложениями создать войсковые силы «украинцев», т. е. украинских националистов, «для борьбы с большевизмом». Гитлеровцы же в то эйфорически-победное время просто не обращали на них никакого внимания. Триумфальные успехи на Восточном фронте не давали им повода принимать помощь от своих пособников, которых они откровенно презирали, как примитивных политических мосек[105].

Одно из таких «посланий» националистов из Галиции было подано 12 января 1942 года «его превосходительству и рейхсканцлеру Германского рейха Адольфу Гитлеру». В нем, в частности, отмечалось: «Украинская нация связывала большие надежды с развитием обстановки в Восточной Европе, приведшей в середине прошлого года к войне между Германией и Советским Союзом. Руководящие круги украинского народа были убеждены в том, что столкновение между национал-социалистической Германией и большевистской Москвой неизбежно, и что только Германский рейх под руководством Вашего превосходительства был в состоянии нанести большевизму смертельный удар. Поражение России должно было дать возможность Украине присоединиться к политической системе Европы… Мы заверяем Вас, Ваше Превосходительство, что руководящие круги на Украине готовы к теснейшему сотрудничеству с Германией с тем, чтобы вести борьбу с общим врагом общими усилиями германского и украинского народов и установить действительно полный порядок на Украине и во всей Восточной Европе»[106].

Это «послание» подписали: граф Андрей Шептицкий — митрополит, президент Украинской национальной рады во Львове, М. Величковский — президент Украинской национальной рады в Киеве, А. Левицкий — заместитель Симона Петлюры — головного Генерального совета комбатантов в Праге, А. Мельник — вождь украинских националистов в Берлине.

Однако вскоре обстоятельства изменились. Гитлеровские войска понесли сокрушительное поражение под Сталинградом, изменившее весь ход военных действий на Восточном фронте. Уже 6 февраля 1943 года с благословения того же митрополита А. Шептицкого руководитель ПУНа А. Мельник снова шлет послание «хозяевам». На этот раз в адрес начальника штаба Верховного командования вермахта (в немецкой транскрипции OKW — Ред.), генерал-фельдмаршалу В.Кейтелю: «…Кажется пришло время включить Украину (читай: украинских воинственных националистов. — Ред.) в антибольшевистский фронт… Необходимо сформировать боеспособное украинское войско… К сожалению, на протяжении последних двух лет было утеряно множество возможностей… Необходимо этот вопрос перенести в сферу практических действий без волокиты и траты времени. Надеюсь, что проблемы формирования украинских вооруженных сил в том виде, в котором мы тут изложили, найдет у Вас, господин генерал-фельдмаршал, надлежащее понимание и внимание… Украинские верноподданные, и, прежде всего, военные круги готовы к разрешению этого вопроса, которому мы во имя победоносного окончания борьбы с Москвой придаем огромное значение, стремимся принять участие и отдать себя в распоряжение главного командования вооруженных сил[107].

Инициативу А.Мельника и тех, кто был с ним заодно, поддержал губернатор дистрикта «Галиция» группенфюрер СС О.Вехтер. Как сообщает об этом Тарас Гунчак в своей книге «У мундирах ворога», вероятнее всего разрешение на формирование украинской дивизии, которая бы вошла в состав войск СС, Вехтер получил от самого Гиммлера, к которому он по обыкновению обращался как к своему шефу, возглавлявшему СС. «Возможно — пишет Гунчак, — идею они впервые обсуждали с Гиммлером 1 марта 1943 года. Во время беседы 4 марта 1943 года Вехтер передал Гиммлеру письмо с предложением, если Гиммлер это одобрит, обговорить с украинскими «проводниками» создание добровольческой дивизии СС «Галичина». 28 марта 1943 года Вехтер известил Гиммлера о том, что он в целом поддерживает создание дивизии. Для того, чтобы заручиться поддержкой влиятельных чинов СС, Вехтер переговорил с Крюгером, генералом СС, а через два дня — с шефом штаба СС группенфюрером Бергером. «Вдохновленный успехом этих переговоров, — пишет далее Т.Гунчак, — 12 апреля 1943 года Вехтер созвал совещание, на котором должны были высказать свои мнения о формировании дивизии руководители партии, высшие функционеры из полиции СС»[108].

Далее из книги Т. Гунчака и других источников мы узнаем о том, что «совещание», на котором присутствовали десять нацистских лидеров, сразу же приняло решение о начале создания дивизии, которой следовало называться «СС-добровольческая дивизия Галичина». Участники совещания условились, что «исходя из психологических и политических соображений» следует избегать слова «полиция» в названии формирования. Таким образом, речь шла о формировании полицейской («охранной», т. е. карательной дивизии) в системе войск СС и именно это надо было спрятать «из психологических и политических соображений». И тем не менее совещание, на котором присутствовал один из «создателей» дивизии полковник Альфред Бизанц, постановило экипировать галицких «дивизийников» так же, как экипированы все полицейские (охранные) формирования СС, то есть в серую униформу со щитком со специальным галицким знаком на правом рукаве.

Создание этой дивизии было официально оформлено 28 апреля 1943 года специальным «Актом» немецкого губернатора Галиции Вехтером. Присяга была такая же, как и для других добровольческих объединений: «Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру германского рейха верностью и отвагой. Я клянусь и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог!»

Специально подчеркивалось, что вербовка «добровольцев должна проводиться «великодушно». Это означало, что с учетом преимущественно низкого качества людского материала, особенно под расистским углом зрения, прием в добровольцы был открыт не только лицам нордических, доминантно нордических или фаликийских расовых групп, но и «смешанцам» из двух первых групп с небольшими примесями альпийской, динарской или средиземноморской групп, а также «смешанцам» преимущественно восточного или альпийского типа. Не допускались к приему в дивизию только «смешанцы неевропейского типа»[109].

В день провозглашения о создании дивизии СС «Галичина» Вехтер издал секретную директиву с инструкцией относительно призыва, во время которого ни в коем случае не должно создаваться впечатление, будто бы немцы рассчитывают на помощь украинцев и что украинцы являются немецкими союзниками. Призывные комиссии должны делать Ударение на том, что «украинцы активно привлекаются к борьбе с большевизмом». Лозунг «борьба против большевизма» стал лейтмотивом всех, кто занимался вербовкой: организаций УЦК, священников, учителей школ, воспитательных националистических организаций, войсковой управы, всех почитателей гитлеризма[110].

За пропаганду вербовки отвечало пресс-бюро Центрального Комитета, подчиненное отделу по культурным делам, возглавляемому Михаилом Кушниром. Пресс-бюро имело в своем штате писателей и журналистов, которые писали газетные статьи и репортажи, публиковавшиеся главным образом в газетах «Краківські вісті» и «Львівські вісті». По городам и селам Галиции разъезжали представители Военной управы с докладами, в которых убеждали слушателей «в необходимости сотрудничать с немцами» и «вместе с ними воевать против большевиков».

«Вербовка в дивизию, — по словам того же Т. Гунчака, — невзирая на некоторые препоны, оказалась значительно легче и успешней, нежели ожидалось».

По данным Т. Гунчака, на начало июня 1943 года в дивизию СС «Галичина» записалось 81999 человек, принято 52875, отказано в приеме 29124 человекам. Однако на этом призыв в дивизию не прекратился. Призывная организация, возглавляемая гауптипурмфюрером СС К. Шульце, которая превратила действующую Войсковую управу в свой вспомогательный орган, продолжала мобилизацию в дивизию до конца оккупационного периода Галиции, т. е. до августа 1944 года, а определенные дополнения делали и дальше, до начала весны 1945 года за счет беженцев из Галиции[111].

Поскольку мобилизация проходила что называется с «перевыполнением плана», гитлеровцы сформировали не одну, а несколько воинских частей. Кроме 11578 рекрутов, которые пребывали в учебных лагерях для военнослужащих дивизии СС «Галичина», немцы, согласно отчету Шульце, «сформировали также пять полков и один батальон из излишков, призванных в дивизию в конце июля и в августе 1943 года[112]. Как раз эти полки и батальон сразу же предназначались для муштры как полицейские («охранные») войска СС.

Для того чтобы удовлетворить потребности в человеческой силе, немцы применяли традиционные методы рекрутирования, а также осуществляли насильственный набор украинской молодежи для различных форм службы. 13 июня 1944 года Хроновьят (член войсковой управы, отвечавший за вербовку в дивизию, бывший сотник УГА — Ред.) доложил, что «это имеет место в различных местах Галиции». В районе Бережан, например, молодых людей хватали и отправляли служить в 9-ю и 10-ю дивизии СС (9-я танковая дивизия СС «Хоенштауфен» и 10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг» находились летом 1944 года как раз на подступах ко Львову по соседству с 14-й гренадерской дивизией СС «Галичина». — Ред.). Уполномоченный Военной управы в Зборовском районе Григорий Лучанко сообщал, что из села Хоростец германская дивизия, которая отъезжала во Францию, забрала 40 человек. В Винниках, возле Львова, немецкие власти без ведома Войсковой управы, зарегистрировали всех мужчин, родившихся между 1900 и 1930 годами. «Казалось, — пишет Гунчак, — что не будет конца той практике, когда могли забрать людей просто на улице, в театре, в школе и других общественных местах»[113].

В завершение приведем свидетельство М.С. Чарторыйского из его книги воспоминаний. «Між молотом і кувалдою»: «Мобилизация в СС-дивизию проходила будто бы на основе «добровольности», а когда эта «добровольность» оказалась недостаточной, тогда началось насилие: хватание, залог, аресты, вывозы, так что безопасности не было уже ни дома, ни вне дома, ни в школе, даже из церквей начали немцы вылавливать молодежь для «прекрасной Германии»[114].

Анализируя литературу, посвященную 14-й стрелковой дивизии СС «Галичина», находим, что среди многих авторов самое заметное место занимает книга воспоминаний бывшего начальника штаба этой дивизии В-Д. Гайке «Українська Дівізія «Галичина». Історія формування і бойових дій у 1943–1945 pp.».

В предисловии к книге В.Кубийович, бывший председатель УЦК, один из деятельных и руководящих творцов дивизии, откровенно подчеркивал, что для немецких старшин (офицеров) дивизии, как и для начальника ее штаба майора Гайке, эта воинская формация «была обыкновенной дивизией, сформированной из украинцев». Это действительно так. Но к этому нужно, безусловно, добавить, что для тех же немецких офицеров она была обыкновенной эсэсовской дивизией.

Гайке отмечает, что через дивизию прошло около 32000 вояк. И в этом нет ничего удивительного, так как после катастрофы под Бродами на Львовщине в июле 1944 года, когда дивизия утратила почти весь свой личный состав, она еще дважды переформировывалась и постоянно пополнялась резервными и новыми вояками.

В то время, когда националистические вербовщики дурили несознательных юношей Галиции, расшифровывая «SS» как «сечевые стрельце», Г айке четко отмечает: «официальное название дивизии от 30 июля 1943 года: SS — Freiwilligen — Division — «Galizien» — CC — добровольческая дивизия «Галичина» и от 27 июня 1944 года: 14 SS — Freiwilligen — Grenadier — Division (14 СС-добровольческая гренадерская дивизия (Галицкая № 1). И тут же добавляет: «Однако Гиммлер ясно предостерегал, что в дивизии ни с какой точки зрения нельзя даже думать о независимости Украины. Слова «Украина», «украинец», «украинский» запрещалось употреблять под угрозой наказания. Вояки дивизии должны называться не «украинцами», а «галичанами»[115].

Вначале, согласно распоряжению начальника главного управления СС обергруппенфюрера Ганса Ютгаера, ответственность за формирование дивизии возлагалась на бригаденфюрера СС Шимана. На этом посту он находился до 19 ноября 1943 года. С 20 октября того же года до конца существования дивизии её командиром был оберфюрер СС Фриц Фрайтаг, бывший командир полицейского полка, которому 20 апреля было присвоено звание бригаденфюрера (генерал-майор войск СС).

Сначала основной состав дивизии находился в «Гайделагере», а с конца февраля 1944 года — в стационарном войсковом лагере в Нойгамере (Силезия, Германия).

И хотя 28 апреля 1943 года во время провозглашения декрета губернатора дистрикта «Галиция» Вехтера о создании дивизии СС «Галичина» дивизия представлялась как стрелецкая войск СС, гитлеровское командование, а вернее управление войск СС, первый набор «добровольцев» направило в полицейские части («охранные» войска СС). Именно это и пытаются скрыть националистические и даже некоторые иностранные авторы и исследователи «истории дивизии».

«Как только 18 июля 1943 года состоялся выезд первой группы «добровольцев» из Львова на «вышкол», — свидетельствует Т. Гайке, их разместили сначала в лагере «Гайделягер» (в Пусткове, вблизи Дембицы), а затем переформировали в 4, 5, 6, 7 и 8-й полицейские полки[116].

В начале февраля 1944 года в дивизию поступает срочное распоряжение из Управления войск СС о формировании на базе дивизии «боевой группы» для борьбы с советскими и польскими партизанами. «Боевая группа» в составе одного батальона и батареи легких пушек в течение суток была отправлена в район Чесанова, Любачева, Тарнограда, Белограя и Замостье (Польша). Через день были откомандирована вторая «боевая группа» для борьбы с большевистскими партизанами на северо-западе от Львова. Гайке отметил, что обе группы «действовали довольно успешно». Однако об этих «успехах» он не распространяется. Однако и без него известно: в составе «Боевой группы» находился 4-й полк СС. Вся группа вела бои в Гуте-Пеняцкой. что вблизи Золочева на Львовщине, против польского населения и группы советских и польских партизан.

В захваченных советскими войсками архивах дивизии СС «Галичини об этом кровавом событии можно прочесть такую запись: «В бою с партизанами участвовал первый батальон 4-го полка… Ранено от 8 до 12 наших эсэсов. Села Гута-Пеняцкая и Беняки сожжены и усмирены». Эту запись дополнили живые свидетели трагедии. Действительно сёла Гута-Пеняцкая и Беняки были стёрты варварами с лица земли. Погибло более 800 польских крестьян и партизан.

Другая запись о «подвигах» эсэсов в Тернополе: «Когда немцы и наши эсэсы отбили у большевиков занятую часть города, тогда наши согнали всех поляков в костел и там их истребили»[117].

Архивы бесстрастно рассказывают и о том, как спецкоманды дивизийников в июне 1944 года во Львове уничтожили более 1500 мирных граждан, расстреливали военнопленных красноармейцев в Золочеве, сравняли с землей городок Олеско, уничтожив около 300 его жителей, способствовали угону советских людей на каторжные работы в Германию[118].

Именно в это время в составе дивизии СС «Галичина», чего не отрицает и Т. Гунчак, действовало 5 полков и один батальон. А это больше чем дивизия. В таком составе они пребывали на протяжении года, до конца июня 1944 года.

В боях под Бродами дивизия СС «Галичина», как пишут В.Д. Гайке и Т. Гунчак, «имела полную боевую готовность»: она состояла из 29-го, 30-го и 31-го полков полного комплекта и различных специализированных подразделений. В ней пребывало 346 офицеров, 1131 унтер- офицер и 13822 гренадера, вместе — 15299 вояк. Среди тех, кто вышел из «Бродовского котла», было 1000 человек и 1200 вояков полевого резервного батальона, находившегося вне кольца окружения. Еще несколько сот уцелевших вояков прорвались из окружения небольшими группами. Всего уцелело около 3000 человек[119].

Таким образом, дивизия СС «Галичина» с июля 1943 года была абсолютно полицейским подразделением с полицейским генералом во главе, с пятью полицейскими полками, с командным составом недавних полицейских формирований. Да и исполняли еще не успевшие окончательно сформироваться подразделения дивизии чисто полицейские (карательные) функции и задачи.

«Весной 1944 года, — свидетельствует Гайке, — в состав дивизии были включены 4-й и 5-й полки, а со временем 6-й, 7-й и 8-й полки. Чтобы добиться перевода этих формирований, понадобились долгие и твердые домогательства УЦК, губернатора Вехтера и самих вояков этих полков. Полицейские полки были сформированы из добровольцев, призванных в дивизию первым набором. Они проходили боевую выучку возле Гдыни, Белостока, в Меце, По, Тарб и Солье-деБорн во Франции. Тут они действовали в таком составе: 4-й полк Gal SS Frei w Regiment Галицкий CC добровольческий полк… Командирами и их заместителями этих полков были исключительно немцы»[120].

В начале февраля 1944 года 4-й полк был переброшен в Галицию для борьбы с советскими партизанами, где он со временем принимал участие в боях с частями Красной Армии под Тернополем. Во Франции «дивизийники» закончили военную подготовку и весной 1944 года их большинство было отправлено в дивизию в Нойгамер. Во время выучки их использовали также против французских партизан. А это значит, что 14-я гренадерская дивизия СС «Галичина», только несколько месяцев (март-июль 1944 года) была действительно полевой и стрелецкой. После же разгрома под Бродами остатки её снова переформировывают в том же Нойгамере на основе запасного полка, который оставался там для выучки, в обычную полицейскую («охранную») дивизию СС и используют не во фронтовых, а в карательных целях.

А уже в начале октября 1944 года дивизию в полном составе (уже снова переформированную) перемещают в Словакию для подавления вспыхнувшего там восстания против фашистов — своих и немецких. Тут дивизии была подчинена печально известная «бригада Дирливангера». Та самая бригада эсэсовских головорезов, которая «прославилась» ужасными зверствами против партизан и мирного населения Белоруссии[121].

После многих и довольно продолжительных карательных акций в Словакии во время великого народного восстания дивизии СС «Галичина» была направлена не на молниеносно приближающий «фронт, а в Штирию и Каринтию для борьбы против югославские партизан. Тут галицкие эсэсовцы провели последние месяцы войны. Собственно в последние дни войны, — по словам Гайке, — дивизия оставила боевые позиции против советских войск (она находилася тогда на территории Германии. — Ред.) и бросилась навстречу английским войскам, чтобы сдаться в плен. В местечке Тамсвег, где проходила колонна дивизии, англичане поставили пропускной пункт, в котором задерживали все «чуженациональные» и эсэсовские части. Узнав об этом, командир дивизии Фриц Фрайтаг впал в состояние прострации и застрелился. Командиром дивизии стал бывший петлюровский генерал и польский полковник Павел Щандрук, являвшийся к тому же председателем так называемого Украинского национального комитета (УНК). В начале марта 1945 года УНК издал декларацию», подписанную: П. Шандрук, В. Кубийовичем и О. Семененко, которой объявлялось о начале деятельности УНК. Опираясь на поддержку Андрея Левицкого, от которого Шандрук получил мандат на председательство в УНК, а также на согласие А. Мельника и С. Бандерм, новоназначенный командир дивизии СС «Галичина» принялся убеждать своих вышестоящих начальников в том, что его «войско», состоящее, в основном, из украинцев, должно быть национальным, украинским и по целям, которые оно преследует, и своим командным составом.

За несколько недель до окончания войны Адольф Розенберг, министр восточных оккупированных территорий (которые уже были окончательно утрачены) прислал Шандруку письмо, в котором, в частности, значилось: «С целью обеспечения полного участия в решающей фазе войны против большевизма и наведения порядка в национальных отношениях в Европе, от имени германского правительства я признаю национальное представительство Украины, сформированное вами, как украинский национальный комитет. Я объявляю:

1. Украинский национальный комитет является единственным представителем украинского народа, признанным германским правительством.

2. УНК имеет право представлять интересы будущего государства Украины и выражать их в декларациях и заявлениях.

3. Я буду требовать, чтобы все украинцы, которые служат во всей германской армии, были объединены для формирования украинской освободительной армии (УНА)»[122].

Вслед за этим гитлеровцы назначили командующим УНА П. Шандрука.

Вопреки этому факту некоторые новоявленные историки утверждают, что назначение Шандрука командующим УНА было произведено якобы решением УНК.

Как бы там ни было, дивизия СС «Галичина» до последних дней войны воевала на стороне нацистской Германии. Видя полнейшую бесперспективность дальнейшего сопротивления наступающим частям Красной Армии и её союзников, она отошла на территорию, занятую англичанами и была ими интернирована. Отказавшись от эсэсовских регалий, дивизия приняла присягу «на верность украинскому народу». Сменив прежнее название на «Первую украинскую дивизию», она тем не менее ни единым выстрелом по врагу украинского народа не аннулировала своей прежней присяги на верность Гитлеру и «третьему рейху». Это отнюдь не помешало уцелевшим дивизийникам, собравшимся летом 1993 года во Львове, а затем в Киеве, заявить о своей верности Украине и даже претендовать на звание её освободителей. Участвовавший в этих «мероприятиях» Иван Драч с умилением принимал бывших эсэсовцев, называя их «справжніми патріотами України». Для настоящих патриотов Украины, освобождавших Украину от фашистской нечисти, у «национал-демократа» Драча таких слов не нашлось…

Как тут не напомнить однажды брошенную Брехтом фразу: «Итак, знающие правду становятся самыми страшными вралями» (Эрнст Шумахер).

В связи с письмом А. Розенберга П. Шандруку, возникает вопрос: в каких же еще частях СС служили украинцы, которых гитлеровский министр восточных оккупированных территорий требовал объединить для формирования УНА? Описывая процесс мобилизации галичан в германские вооруженные силы в 1944 году, мы назвали две танковые дивизии СС — 9-ю «Хоенштауфер» и 10-ю «Фрундсберг», в которые немцы отправляли насильственно мобилизованных юнцов. О других эсэсовских формированиях, в которых служили украинцы, мы узнаем из книг тех, кто в свое время прислуживал немцам и, как говорится, видел все происходящее по ту сторону фронта своими глазами. I

Откровенный коллаборационист К. Паньковский в своих воспоминаниях «Роки німецької окупації» сообщает, что уже в октябре 1941 года гитлеровцы провели в Галиции отборочный набор добровольцев в войска СС (Waffen — SS) при «суровой селекции». Тогда было взято в войска СС около двух тысяч юношей. Они были распределены по различным частям войск СС. Об иных формированиях (теперь уже юношеских) войск СС из галичан рассказывается в книге Зенона Зеленого «Українське юнацтво в вирі Другої світової війни». В предисловии к этой книге бывший председатель УЦК В. Кубийович подтверждает слова К. Паньковского о том, что «…начиная с 1941 года немцы привлекли (в Галиции) небольшое число украинцев к службе в разного рода войсковых, полицейских и парамилитарных формациях»[123]. Далее тот же Кубийович отмечает, что «с начала 1944 года, когда людские резервы были исчерпаны, немцы обратили внимание на использование нашей молодежи, как юношей, так и девушек в противовоздушной обороне, как помощников при обслуге зенитной артиллерии и на летательных аппаратах. Тут же Кубийович приписывает себе большую заслугу в том, что именно ему удалось достичь _ того, чтобы немцы не использовали этих юношей против танков». Главный организатор коллаборационистов в Галиции скрывает, что и так хорошо известно: «небольшую часть юношей гитлеровцы все-таки использовали как фаустников против советских танков».

Во второй половине апреля 1944 года во Львов прибыли 22 германских офицера во главе с обербанфюрером Гавптом. Они развернули акцию добровольного набора украинских юношей в противовоздушную службу». Центром этого набора стала Войсковая управа (ВУ) дивизии СС «Галичина», возглавляемая полковником Бизанцем. Вербовщики заверяли, что юноши будут проходить трехмесячные курсы, а затем продолжат подготовку в дивизии СС «Галичина». В помощь вербовщикам и Войсковой управе пришла общественная коллегия, в которую вошли такие известные в Галиции деятели, как профессор Т. Белостоцкий, редактор Михаил Добрянский, отец доктор Костельник, магистр Михаил Кушнир и др. Вся эта братия была призвана помогать вербовщикам вовлекать молодежь Галиции в вспомогательные структуры СС. И все это в то время, когда фронтовые бои шли уже на пороге Западной Украины.

Первый лагерь для подготовки юных эсэсовцев был организован в местечке Переворске (лагерь им. Черника). Тут находилось 300 юношей. Через несколько недель, в конце июня 1944 года, 210 юношей из Переворска были переведены во Львов для того, чтобы провести пропагандистскую «дефиляцию». Их празднично приветствовал губернатор Вехтер, руководитель Войсковой управы дивизии СС «Галичина» полковник Бизанц, председатель УЦК К. Паньковский и другие вербовщики.

Второй лагерь был организован в Неполосищах, близ Кракова. Там находилось 3000 юношей. Затем аналогичные лагеря действовали в Егере (1750 чел.), Троппав (1000 чел.), Кремсе (1550 чел.), Гульчине (200 чел.) и Мальте (200 чел.) в районе Австрии и Каринтии. Их освещал главный капелан дивизии СС «Галичина» Василий Лаба в чине майора войск СС. Во второй половине июля 1944 года было завербовано 7700 человек. Среди них девушек, помощниц СС — более 300 человек. Орест Субтельный в своей книге «Україна. Історія» отмечает: «Среди почти миллиона советских граждан, которые в 1944 году носили немецкую форму, было около 220 тысяч украинцев (остальные были преимущественно россиянами)». И тут же для сравнения сообщает, что «почти 2 миллиона украинцев воевали на советской стороне, а многие пребывали в польской, румынской, венгерской, чешской, американской и канадской армиях»[124].

Остается прояснить довольно прозаический вопрос о взаимоотношениях между дивизией СС «Галичина» и УПА. Если поверить нынешним историкам типа Сергейчука и Шаповала, то складывается впечатление, что это были обособленные формации, хотя и не воюющие между собой, но одна от другой обособленные и своими структурами, и формами, и методами борьбы против общего врага («большевистской Москвы»), В действительности же никакой отчужденности между ними не было и этим объясняются массовые переходы участников дивизии СС «Галичина» в УПА и наоборот — боевиков УПА — в дивизию СС «Галичина». Так из уцелевших остатков дивизии, после её разгрома под Бродами в июле 1944 года, часть «дивизийников» влилась в УПА. Сам командир УПА Роман Шухевич перед тем, как прийти на эту должность, служил в 201-й полицейской дивизии СС, сражавшейся с белорусскими партизанами. О том же говорит совершенно секретная директива руководства дистрикта «Галиция» «О дезертирах и перебежчиках из добровольческой дивизии СС «Галичина» от 18 апреля 1944 года. Директива требует от главарей банд УПА выдавать оккупационным властям дезертиров и перебежчиков из дивизии СС «Галичина» — для привлечения таковых к ответственности за совершенные воинские преступления перед «рейхом». В свою очередь, многие «упавцы» шли добровольцами в дивизию СС «Галичина», отдавая предпочтение её чисто внешним атрибутам и не видя «существенных» различий между бандеровцами и мельниковцами.

Кроме дивизии СС «Галичина», мельниковцам удалось сформировать еще несколько небольших военизированных отрядов под командованием генерала Омельяновича-Павленко, Войновского, Гулая и других[125]. Эти формирования гитлеровцы использовали, главным образом, в карательных операциях против советских партизан.

Как справедливо отмечается в Заключении Комитета ветеранов войны организации ветеранов Украины «К вопросу об оценке деятельности ОУН-УПА», «УПА вела специфическую по форме борьбу на той же стороне, что и дивизия СС «Галичина» в составе вооруженных сил фашистской Германии, и ОУН не была никакой «третьей силой», тем более национально-освободительной по своем) характеру. Её провод не представлял никого, кроме себя самого, и в этом он расписался, прибегнув к провозглашению в июле 1944 года УГВР (Українська головна визвольна рада), которая выдавалась за представительный орган «всех честных и национально ценных украинских патриотов, независимо от их партийных взглядов»[126].

Информация о 14-й- гренадерской дивизии СС «Галичина» была бы неполной, если бы мы не дополнили ее сообщениями радио «Полония» и польских газет за 50-е и 60-е годы минувшего ХХ-го века. Согласно этим сообщениям в 1944 году на территории Польши, близ местечка Дембица, существовал нацистский концлагерь, в котором находилось более 750 000 человек. Ими были граждане Украины, России, Польши, Венгрии, Румынии и других европейских стран. Концлагерь охранялся дивизией СС «Галичина». Он был окружен тремя кольцами колючей проволоки, которые охранялись эсэсовцами с собаками. С территории концлагеря велись запуски ракет в сторону Украины, до слуха жителей окрестных сел и хуторов доносились частые выстрелы. Осенью 1944 года, с приближением фронта, концлагерь со всеми его узниками был уничтожен. Трупы погибших людей были кремированы эсэсовцами тут же, на территории концлагеря, их прах был вывезен далеко за пределы концлагеря. Одним словом, следы этого преступления были тщательно заметены эсэсовцами, поэтому само это преступление было раскрыто компетентными органами Польской Народной Республики лишь после Суда над главными нацистскими преступниками и, поэтому не вошло в обвинительный акт Международного Военного Трибунала.

Однако и до настоящего времени виновные не привлечены к уголовной ответственности, что явно противоречит Приговору Международного Военного Трибунала, признавшего все воинские формирования, входившие в состав гитлеровских Waffen SS, преступными и подлежащими роспуску, а их участники, совершившие воинские преступления — привлечению к уголовной ответственности.

Нараставшее с каждым днем сопротивление врагу отчетливо выразилось в успехах Советской Армии на фронтах Великой Отечественной, а также в росте сил партизанского движения в тылу врага. Так, если в первые месяцы войны на оккупированной территории УССР действовало 946 партизанских отрядов и групп, насчитывавших в своих рядах 35 тысяч патриотов, то в 1943 году в партизанском движении участвовало 46 крупных партизанских соединений, 1993 партизанских отрядов, бригад и разведывательно-диверсионных групп численностью 516 тыс. человек. Они наносили ощутимый урон живой силе и военной технике противника. Оккупанты были вынуждены уделять борьбе с партизанами все возрастающее внимание. Они понимали, что одна лишь открытая пропаганда фашизма среди жителей захваченных районов республики не в силах удержать советских людей от вооруженной борьбы с ними и поэтому прибегли к уловке — начали использовать националистов для обмана украинского населения разговорами о том, что после роспуска правительства Стецька оуновцы якобы уходят в «подполье», откуда намерены вести борьбу против оккупантов.

В архивах имеется немало документов, раскрывающих коварную тактику действия оуновцев. Это касается, прежде всего, организации лжепартизанских отрядов, которые создавались по указке Гитлера для ведения вооруженной борьбы против партизан. Об этом недвузначно сказано в приказе Гитлера «О противопартизанской войне». «Необходимо использовать все средства обмана, — говорится в приказе фюрера, — оправдала себя организация лжепартизанских отрядов из местных жителей, находящихся на службе у немцев и действующих под их руководством»[127]. В состав этих лжепартизанских отрядов нацисты совместно с бандеровцами вовлекали под предлогом борьбы с оккупантами как оуновцев, так и крестьян, не состоявших в ОУН и УПА и спасавшихся в лесах от чудовищной эксплуатации, грабежа и насильственного вывоза в Германию на принудительные работы. Люди, обманутые националистической фразеологией, считали, что их поведут па борьбу со своими поработителями. Однако этого не произошло и не могло произойти, так как цель зазывал была иной. Она состояла в том, чтобы отвлечь народные массы от выступлений против оккупантов. Отсутствие же обещанной борьбы с фашистскими захватчиками оуновские главари объясняли неподготовленностью украинского народа к ней. Одновременно с этим бандеровские лидеры усиленно обрабатывали участников так называемого «антинемецкого» подполья в антисоветском духе, убеждая их в том, что их первым врагом является Москва, Подобную деятельность по созданию лжепартизанских отрядов бандеровцы развернули не только в Западной Украине, но и на Востоке республики в Ворошиловградской, Харьковской, Сталинской, Сумской, Черниговской областях. Оуновцы причинили немалый ущерб партизанскому движению.

Разоблачая коварные приемы нацистов и оуновцев, руководство Украинской ССР обратилось к населению оккупированных районов республики в 1943 году со следующим воззванием: «…Немцы и их слуги — украинско-немецкие националисты хотят обманом сдержать борьбу украинского народа со своим заклятым врагом — немецкими захватчиками. Создавая лжепартизанские отряды, украинские националиста делают это для того, чтобы украинцы не пошли в настоящие партизанские отряды, которые действительно ведут борьбу с оккупантами»[128].

После разгрома армейских группировок противника под Москвой, на Волге, а также в результате успешных действий советских войск на других участках Восточного фронта, немецко-фашистские оккупанта стали откатываться все дальше на Запад, неся огромные потери в живой силе и технике. Чтобы сохранить боеспособность армии, гитлеровцы прибегали к тотальной мобилизации населения своей страны. Украинские националисты не могут оставить в беде своих хозяев, они пообещали выставить миллионную армию, состоящую из одних оуновцев. С этого момента начинается второй этап «боевого сотрудничества» нацистов и украинских националистов, «увенчанный» созданием так называемой Украинской повстанческой армии (УПА) и 14-й гренадерской дивизии СС-«Галичина» и включением их в состав вооруженных сил нацистской Германии. При этом формирование дивизии СС-«Галичина» осуществлялось открыто и помпезно, с привлечением внимания громадного числа галичан: формирование же УПА велось скрытно, на основе многочисленных бандгрупп, скрывавшихся в лесах Галиции и Волыни и совершавших вооруженные нападения на партизан — как советских, так и польских.

Анализируя обстоятельства того времени и соответствующие документы, немецкий историк Норберт Миллер в своей книге «Вермахт и оккупация» категорически утверждает, что вооруженные формирования украинских националистов были созданы с санкции рейхсминистра Альфреда Розенберга[129]. Таким образом «самостійність» оуновцев в создании своих вооруженных формирований проявилась лишь в рамках дозволения им со стороны нацистов. Решение о создании вооруженных отрядов УПА было принято на конференции ОУН-бандеровцев, состоявшейся 17–23 февраля 1943 года. (Заметим: это произошло вслед за разгромом гитлеровцев под Сталинградом.) Подлинная цель создания УПА маскировалась в документах конференции фразой: «Для планового развития самообороны…».

Вот как на деле выглядела эта «самооборона». В начале августа 1943 года в городе Сарны Ровенской области состоялось совещание представителей немецких властей и ОУН по проблемам совместных действий против советских партизан. В середине августа с той же целью делегация оуновцев выезжала в Берлин. В результате стороны договорились о том, что ОУН-УПА обязывается охранять железную дорогу, мосты от налетов советских партизан, участвовать в борьбе с партизанским движением, выполнять и поддерживать мероприятия немецких оккупационных властей. В свою очередь, немцы обязались оказывать всестороннюю помощь украинским националистам в обеспечении их оружием, в случае разгрома Советского Союза разрешить создание «самостийной украинской державы» под протекторатом «Великой Германии».

В сентябре 1943 года (вслед за разгромом оккупантов под Курском и Белгородом) так называемый Третий Великий Збір ОУН-б поставил перед руководством ОУН задачи:

— формировать, вооружать и оснащать УПА, обучать и готовить ее к повстанческим вооруженным выступлениям в тылах Красной Армии в целях создания Украинской Соборной Самостийной Державы (УССД);

— совершенствовать диверсионно-террористические акты в советском тылу, физически истреблять офицеров Красной Армии и войск НКВД, партийный и советский актив;

— нарушать нормальную работу тыла Красной Армии путем Разрушения фронтовых железнодорожных коммуникаций, поджигать воинские склады;

— вербовать население, в основном молодежь, в диверсионно-повстанческие отряды;

— внедрять оуновцев в части Красной Армии для осуществления разложенческой, шпионской, диверсионной и разведывательной деятельности;

— вести националистическую агитацию и пропаганду среди населения в целях восстановления его против Советской власти[130].

В отрядах УПА были не только партийные наблюдатели — «политруки», но и уполномоченные СБ (службы безопасности — Ред.), свидетельствует бандеровский генерал М.Смовский. «Эсбисты были законом и судом в УПА-Бандеры. СБ была создана по гитлеровскому образцу. Почти все команды СБ — это бывшие курсанты гитлеровской полицейской школы в Закопане, годов 1939–1940. Обучали их гестаповцы»[131]. Именно эти «кадры» осуществляли вовлечение местного населения в УПА. Основным методом «вербовки» в УПА была мобилизация. За отказ от вступления в УПА эсбисты убивали не только «призывника», I но нередко и членов его семьи. Мобилизованного, как правило, закрепляли кровью. Для этого ему обычно приказывали убить еврея поляка, русского или чем то провинившегося перед бандитами украинца.

Костяк УПА составили офицеры и агенты абвера, гестапо и других нацистских спецслужб. Первым командиром УПА стал Дмитрий Клячкивский, его преемником — Роман Шухевич. Начальником штаба УПА — Дмитрий Маевский. Только абвер располагал в руководстве УПА целым подразделением своих офицеров. Вот некоторые из них: капитан Абвера Роман Шухевич («Чупрынка»), награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; капитан абвера Василий Сидор («Шелест»), — командир роты шутцманшафт-батальона — 201, затем командир УПА «Запад», награжден гитлеровским крестом; старший лейтенант абвера Д. Клячкивский («Клим Савур»); капитан абвера Иван Гриньох («Герасимовский», «Данилив»), организатор и член Главного штаба УПА, отвечал за связь УПА с абвером и гестапо бывший капеллан 14-й гренадерской дивизии СС-«Галичина», кавалер двух гитлеровских орденов; старший лейтенант абвера Александр Луцкий («Богун») — бывший командир взвода и шущманшафт-батальона 201, командир УНС (Галицийский вариант УПА) с начала 1944 года заместитель командира УПА; капитан абвера В. Павлюк («Ирко») командир роты шутцманшафт-батальона — 201, куренной УПА на Ивано-Франковщине, затем районный проводник ОУН на Львовщине; старшин лейтенант абвера Юрий Лопатинский («Калина»), член центрального провода ОУН и Главного штаба ОУН, активный участник кровавых преступлений «нахтигалевцев» во Львове в 1941 году; гауптштурмфюрер СС П.Мельник («Хмара»), командир роты дивизии СС-«Галичина», куренной УПА (Слава родины. — 2002. № 4 (32)).

По своему социальному составу УПА распадалась на два слоя. Всю ее верхушку составляли сынки кулаков, униатского и автокефального духовенства, межой буржуазии, деклассированные и уголовные элементы. Нижний слой — некоторая часть трудящихся крестьян, обманутых националистами и мобилизованными в банды под страхом смерти. Основной контингент УПА в ее начальный период составили бывшие участники расформированных легионов «Нахтигаль» и «Роланд», полицейские, охранники концлагерей и каратели. Позже, когда началось освобождение Украины от оккупантов, в УПА хлынули бежавшие от возмездия старосты, полицейские и агенты германских спецслужб, предатели и дезертиры из Советской Армии и дивизии СС «Галичина».

Организационная структура УПА выглядела так: территориально УПА была разделена на 4 группы: УПА-«Північ», УПА-«Захід», УПА-«Схід», УПА-«Південь». Каждая группа делилась на военные округа. Так, в группу УПА-«Північ» входили 4 округа, охватывающие территорию Волынской и Ровенской областей, северные районы Тернопольской области, которые ранее были в составе Волынской губернии. Оказывала она влияние и на южные районы Брестской и Пинской областей Белорусской ССР, где проживала значительная часть украинского населения. Деятельность группы УПА-«Захід», состоявшей из 6 округов, распространялась на территорию Львовской, Станиславской, Тернопольской, Черновицкой и Дрогобычской областей, а так же на некоторые восточные районы Польши (Перемышлянский, Холмский, Замостский, Санокский повиты). Под контролем УПА-«Схід» оказались Житомирская, Винницкая и Хмельницкая области. После освобождения этих областей Красной Армией группа УПА «Схід» организационно прекратила свое существование: действовавшие там несколько вооруженных групп бежали на Тернопольщину и влились в округ УПА, возглавляемый «Энеем» — П.Олейниковым, бьтщим комендантом полиции на Полтавщине.

УПА «Південь» действовала в Тернополе, Винницкой и частично в Хмельницкой областях. К осени 1945 года все крупные части УПА были разбиты советскими войсками. Уцелевшие боевики УПА перешли в подчинение местных (районных к надрайонных) проводов ОУН. Они совершали бандитские наскоки на советские учреждения, терроризировали местное население, принуждая его подчиняться приказам бандеровцев, требовавших уклоняться от призыва в советскую Армию, от участий в выборах в органы советской власти, от уплаты налогов, от вступления в колхозы и т. п.

Группа УПА состояла из 3–4 куреней (батальонов) численностью до 300 человек каждый. В курень входило по три сотни (роты) численностью 70–80 человек. Ему придавался взвод тяжелых пулеметов, взвод снабжения, санитарное отделение, взвод разведки и отделение полевой жандармерии.

Первичным подразделением в УПА являлся рой (отделение) численностью 10–12 боевиков. Три роя составляли чету (взвод) — примерно 40 человек, а 3–4 четы — сотню. В каждом курене, кроме командира, имелись его заместители, политвоспитатель, начальник штаба. В селах они имели своих «господарчих» — заготовителей провианта, фуража и всех иных предметов первой необходимости. Как уже отмечалось, вербовкой людей в УПА занималась ее служба безопасности (СБ), построенная по образцу германской тайной полиции — гестапо. Вот как о ней отзывается французский публицист и историк Ален Герэн, автор известной книги «Серый генерал»: «Люди из СБ были проводниками террора и официальными палачами ОУН и УПА Кровавым делом занимались имевшиеся во всех отделах СБ и подчинявшиеся им специальные вооруженные группы СБ, состоявшие из 10–15 человек, которые выполняли роль карающей руки. Они также решали различные задачи внутренней политики и осуществляли внешние подрывные действия. Однако главное в СБ — это разведка. На каждом организационном уровне УПА СБ подразделялась на три группы, или «звена», соответственно занимавшихся сбором информации (или можно еще сказать «открытой разведкой»), шпионажем и контршпионажем». Немалое значение в бандформированиях уделялось идеологической обработке боевиков. В УПА, по свидетельству итальянского историка Джузеппе Боофа, господствовала фашистская идеология[132].

Численность УПА по различным оценкам в отдельные периоды составляла от 30 до 60 тысяч человек. Нынешние «национально сознательные» историки (В. Сергейчук и др.) поднимают эту верхнюю планку до 100 и даже до 400 тысяч человек[133]. Однако по данным канадского историка О. Субтельного, которые опубликованы в его книге «Україна. Історія», численность УПА в конце 1943 — начале 1944 года т. е. в ее апогее, не превышала 30–40 тысяч человек[134].

Анализ архивных документов убеждает, что УПА создавалась при непосредственном участии и под руководством абвера и других нацистских спецслужб. «УПА, — утверждает Ален Герэн, — продукт давней деятельности германской разведывательной службы». УПА никогда не была украинским вооруженным формированием, хотя численный ее состав был преимущественно украинским. Она — не что иное как составная часть гиммлеровских «Waffen-SS», ибо создавалась по их образцам и полностью приняла их фашистскую ментальность. Гитлеровцы не только формировали УПА, но и обеспечивали ее оружием, боеприпасами и даже своими военнослужащими, которые участвовали в боевых операциях украинских «повстанцев». Группа немецких военнослужащих численностью 65 человек оказалась в советском плену при разгроме в апреле 1944 года группировки УПА в Кременецких лесах на Тернопольщине. Допрошенный в качестве военнопленного фельдфебель Н. показал, что он в составе группы солдат вермахта был заброшен в тыл советских войск по указанию его командования для участия в боевых операциях «украинских повстанцев» против частей Советской Армии.

Подобные пленения немецких военнослужащих при разгроме банд УПА имели место и в ряде других случаев, отмеченных в коллективной монографии «Без срока давности», изданной на Украине в 2002 году.

Немцы обеспечивали УПА оружием как путем прямой передачи его в подразделения «повстанцев», так и скрытно, используя для этого инсценировки, когда немцы без боя сдают город со складами оружия Упавцам, как это было в 1944 году в Камень-Каширском. Прямой передачей оружия и боеприпасов в подразделения УПА занималась абверкоманда 202. По неполным данным, для вооружения УПА гитлеровской военной разведкой было передано 700 минометов, около 10 станковых и ручных пулеметов, 26 тысяч автоматов, 22 тысячи пистолетов, 100 тысяч гранат, 80 тысяч мин и снарядов, несколько миллионов патронов, радиостанции, портативные пишущие машинки и другое вооружение и снаряжение[135].

Сотрудник абвера капитан Юзеф Лазарек, допрошенный в качестве военнопленного, показал: «На протяжении марта-апреля 1944 года я лично из Львова через своего подчиненного лейтенанта Винтгансена направлял в «Черный лес» для банд УПА трижды по две грузовые автомашины с оружием, в которых находилось около 15 тонн различного оружия (винтовки, автоматы, легкие пулеметы и боеприпасы)»[136]. Об обеспечении гитлеровцами банд УПА оружием и боеприпасами рассказал и захваченный оуновский эмиссар Юрий Стефюк: «Я являюсь живым свидетелем того, как немцы вооружали наши боевки… Я лично видел, как весной 1944 года немцы везли на подводах (а их было 20) вооружение: автоматы, винтовки и патроны, несколько станковых пулеметов, даже две противотанковые пушки со снарядами, военное снаряжение и все это передали в распоряжение куреня УПА «Тена»[137].

Немцы позаботились об обеспечении УПА оружием и снаряжением и на период самостоятельной ее деятельности в тылу советских войск. Для этого при отступлении с советской территории они создали тайные склады оружия и снаряжения. О чем дали показания на Нюрнбергском судебном процессе по делу главных нацистских преступников бывшие высокопоставленные офицеры абвера Эрих Штольц и Юзеф Лазарек. Специальная группа абвера, возглавляемая майором Гельвихом в течение 1944 года создала в Галиции 40 таких баз, данные о которых были переданы командованию УПА[138].

Помощь УПА людьми, оружием, боеприпасами и деньгами гитлеровцы продолжали оказывать и после того, как были изгнаны с советской территории. Об этом, в частности, говорит такой факт. В конце декабря 1944 года самолетом «Люфтваффе», поднявшимся с краковского аэродрома, через линию фронта в расположение частей УПА в Галиции была переброшена группа оуновцев — Лопатинский, Чижевский и Скоробогатый с грузом оружия, взрывчатки, медикаментов и советских денег. Возглавлял группу офицер абвера гауптман Кирн. Он вручил командованию УПА личное послание Бандеры с указаниями о продолжении подрывной антисоветской деятельности. К этому времени Бандера был официально освобожден из концлагеря «Заксенхаузен» и включился открыто в сотрудничество с гитлеровцами[139].

Для постоянной связи с гитлеровцами в распоряжение крупных националистических банд абвер выделял радистов с рациями, а также специальные группы курьеров. В лесах, на хуторах, а иногда и в селах у доверенных лиц бандеровцы сооружали подземные укрытия — «схроны». Те посторонние лица, которые случайно узнавали о них, были обречены на смерть, в лучшем случае — на невольное сотрудничество с бандеровцами. Иногда бандеровцы принуждали сельских жителей копать такие «жилища», а затем их расстреливали, чтобы избавиться от «свидетелей». В Рогатинском районе, на Станиславщине, в 1944 году бандеровцы задержали 25 лиц еврейской национальности, которые прятались в лесу. Их заставили вырыть несколько ям под схроны и тщательно их замаскировать. Когда работа была закончена, бандеровцы расстреляли их[140].

В бандеровской агитационной литературе, которая широко распространялась среди украинского населения, усиленно популяризировались «боевые» действия УПА против немцев. Литература эта, как установлено, издавалась под немецким контролем и в немецких типографиях[141]. Эту же традицию поддерживают нынешние «национально-свідомі» историки и публицисты, распространяющие измышления о «боевых» действиях УПА против немцев.

Факты говорят не в пользу фальсификаторов. Из ряда архивных документов, приведенных в сборнике «ОУН — УПА. От национальной идеи к фашизму. Архивные документы о взаимоотношениях нацистов и бандеровцев» (2001 год издания) видно: Центральный провод ОУН, который являлся высшей инстанцией для УПА, категорически запрещал УПА и всем националистам бандеровцам вести вооруженную борьбу против немцев. На встрече с гитлеровским сановником 29 марта 1944 года представитель Центрального провода ОУН Герасимовский (он же Иван Гриньох) заявил от имени своей организации: «Вся нелегальная деятельность бандеровской группы есть не что иное, как борьба исключительно против большевизма и что нанесение ущерба германским интересам и вообще всякие антигерманские тенденции никогда не исходили в приказном порядке от бандеровской группы ОУН и никогда не будут исходить впредь, потому что она видит в германском народе единственного партнера, на которого можно опереться в борьбе против большевизма, с надеждой на успех»[142]. С этим заявлением представителя Центрального провода ОУН сопряжена просьба: «С целью обеспечения интенсивности ведения боевых действий против общего врага ОУН желает, чтобы немцы поставляли ей конспиративным путем боеприпасы, оружие и взрывчатку. Доставка оружия и диверсионных материалов с немецкой стороны через линию фронта в боевые подразделения УПА должна осуществляться по всем правилам конспирации, чтобы не дать повода большевистскому режиму выставить оставшихся за линией фронта украинцев как германских пособников и агентов…»[143].

О том, что эта просьба главарей ОУН-б аккуратно удовлетворялась немецкой стороной мы уже отметили выше. Здесь же подчеркнем характер взаимоотношений между бандеровцами и гитлеровцами. Они были если не союзническими — немцы никогда не считали украинских националистов равноправными партнерами, — то и не враждебными. При различии целей — украинские националисты мечтали о завоевании Украины и превращении ее в свою вотчину, а немцы — о превращении Украины в аграрно-сырьевой придаток «третьего рейха», они были едины в том, что вместе, единым фронтом воевали против Страны Советов и ее Вооруженных Сил.

Архивные документы отметают утверждения нынешних «историков», таких как Билас, Сергейчук, Шаповал, Кентий, о том, что украинские националисты якобы защищали народ от «незаконного» изъятия оккупантами скота, птицы и иного имущества. Как видно из иллюстрируемого нами приказа командования 13-го армейского корпуса, националисты не препятствовали немцам изымать у селян скот, птицу и иное имущество для потребностей вермахта. Они лишь поставили условие: такие ограбления признаются законными, если совершаются в присутствии сельского старосты. И немцы приняли это условие, чтобы поддержать авторитет «союзника» и избежать ненужных эксцессов. Более того, они дали согласие на применение оружия к тем немецким военнослужащим, которые занимаются «незаконными» поборами. На этой почве неоднократно возникали конфликты между бандеровцами и немецкими военнослужащими, однако такие столкновения ни в коем случае не могут рассматриваться как боевые действия УПА против немецко-фашистских оккупантов, на чем настаивают инициаторы реабилитации ОУН и УПА.

К концу изгнания оккупантов с территории Украинской ССР отношения между бандеровцами и гитлеровцами неуклонно улучшались. Это видно из донесения командира филиала Тернопольской тайной полиции командиру охранной полиции и СД в дистрикте Галиция оберштурмбанфюреру СС доктору Витиске от 22 мая 1944 года. «За отчетный период, — говорится в донесении, — в подведомственном округе политическая обстановка заметно улучшилась. Не отмечается нападений на немцев… Как уже отмечалось в нашем донесении от 16 мая 1944 года, УПА отдала распоряжение прекратить всякие нападения на немцев. Это распоряжение, по всей видимости, строго выполняется. Даже рабочая сила для выполнения дорожно-строительных работ выделяется безоговорочно. Приводятся примеры: секретарь общины Вирцбов, округ Бжежаны, заявил, что все мы должны стремиться к взаимодействию с УПА. Трудящийся крестьянин и в первую очередь администрация сельских общин чаще и больше всего страдает от бесчинств со стороны УПА… В подведомственном районе до сих пор не прекращаются акции УПА по сбору продуктов и, как теперь стало известно, эти акции проводятся не только у украинцев, но и у поляков. Натуральные продукты отбираются под угрозой наказания»[144].

При всем этом авторы Промежуточного отчета твердят, будто бы УПА «діяла як самооборона населення. Вона витискувала окупаційну адміністрацію, захищала населення від сваволі властей, зривала спроби вивезення в «третій рейх» продовольчих і сировинних ресурсів та робочої сили, проводила оборонні бої з каральними загонами по периметру і всередині свого запілля».

Ничем такие утверждения не только не подтверждаются, но и напрочь опровергаются. Оуновцы активно помогали гитлеровцам вывозить советских людей на каторжные работы в Германию. Согласно архивным данным, только из Львовской и Ивано-Франковской областей за несколько месяцев оккупации было насильственно вывезено в Германию 33548 человек (24019 мужчин и 9529 женщин)[145]. А со всей Украины за годы фашистской оккупации было вывезено в Германию 2 миллиона 300 тысяч граждан Украинской ССР, что подтверждает канадский историк О. Субтельный. Оуновцы не препятствовали ограблению Украины и украинского населения гитлеровскими захватчиками. Они покорно выполняли все их указания по обеспечению фашистской армии всем необходимым для ведения войны. Более того, они согласились считать законны любое изъятие скота, птицы и иного имущества у украинских крестьян, лишь бы оно проводилось с участием старосты села. (См.: архивный: немецкий документ)[146].

Копия архивного германского документа из числа захваченных сов. Войсками во Львове в 1944 г. (ЦГАВОВУУ), ф. 4628.

Перевод с немецкого языка

КОПИЯ

Генеральный штаб ХШ-го армейского

Корпуса

Командный пункт корпуса

15 февраля 1944 г.

1-а/1 ц № 531/44 — СЕКРЕТНО

СЕКРЕТНО

Краткое содержание: Взаимоотношения с националистическими украинскими бандами.

1. Приложением является приказ генерального штаба ХШ-го армейского корпуса l-a/1-ц № 299/44 — секретно — от 29 января 1944 года об отношении к силам националистической повстанческой армии «УПА» (националистические украинские банды).

2. Соглашение, достигнутое с УПА в конце января в районе Постойно (33 км северо-западнее Ровно), было согласовано с УПА также в районе Кременец-Верба-Козин-Березец.

Части, подчиненные генеральному штабу, ознакомлены с этой договоренностью, отсюда генеральный штаб просит поставить в известность войска верхнего района, находящиеся в непосредственном подчинении штаба 4-й армии.

Представитель УПА во время переговоров указал на то, что злоупотребления воинских частей, отчасти даже с применением силы оружия, при изъятии скота значительно осложняют проведение переговоров. Он просит без трений указать войсковым частям, расположенным в верхнем районе и находящимся в непосредственном подчинении штаба 4-й армии в интересах соглашения, реквизиции на территории УПА, если таковые необходимы, проводить с привлечением сельских старост. УПА уже высказалась, в том смысле, что реквизиция легитимна, если она проводится с участием старост и без применения насилия с немецкой стороны.

3. Обусловленная задача УПА: подавление советских банд (так немцы называли советских партизан. — Переводчик). При продвижении вперед Красной Армии — нарушение подвоза и уничтожение остающихся позади служб. Борьба против немецких подразделений допустима лишь в случае, если последние будут проводить реквизицию с применением силы оружия.

Приложение -1За командование штаба

ПЕЧАТЬ Командир генерального штаба

Командир полиции безопасности (подпись)

и СД по Галиции

(См.: Центральный государственный архив высших органов власти (ЦГАВОВУУ) ф. 4628, on. 1, д. 9, с. 2; д. 10, с. 167–168)

Документально подтверждено, что Центральный провод ОУН запрещал воякам УПА осуществлять какие бы то ни было насильственные действия против немцев и уж тем более вступать с ними в вооруженные схватки. И тем не менее отдельные вооруженные конфликты между бандеровцами и гитлеровцами имели место. Нередко из-за отсутствия предварительного оповещения немцы открывали огонь по ватаге упавцев, неожиданно появившихся близ их гарнизонов. Такие конфликты, как правило, разрешались за столом переговоров, о чем имеется немало доказательств[147].

Небольшой свет на характер «боевых действий» УПА против немцев приоткрывает следующая фраза в Промежуточном отчете: «Залізниці, комендатури і штаби, місця зосередження бойової техніки залишаються здебільшого поза увагою УПА. Як правило, повстанці нападали на німецькі військові об’єкти тільки з метою захоплення зброї і спорядження».

Авторы Промежуточного отчета явно лукавят, говоря о таком способе приобретения оружия боевиками УПА, располагая неоспоримыми доказательствами обеспечения УПА оружием спецслужбами нацистской Германии. Во всем остальном авторы Промежуточного отчета правы: вояки УПА с немецкими оккупантами не воевали. Действительный характер взаимоотношений с достаточной полнотой раскрывается в трофейных документах гитлеровских спецслужб. Один из них — докладная записка оккупационных спецслужб в Галиции руководству Имперского управления безопасности (РСХА) в Берлине, датированная февралем 1944 года.

«Националистические украинские банды, — говорится в этом совершенно секретном документе, — противопоставляют себя проникновению советских бандитов (так гитлеровцы называли советских партизан — Ред.) Есть много сообщений о схватках между украинскими бандитами и советскими.

…Банды УПА проводят свои собственные операции против Красной Армии. Взятые в плен русские доставляются в расположение немцев для допроса. Сведения, добытые УПА о советских русских бандах и Красной Армии, сразу же передаются вермахту»[148].

Из всего сказанного следует: УПА не была и не могла быть ни армией, ни вооруженной формацией народа. Это были вооруженные отряды профашистской бандеровской ОУН. И неслучайно в немецких документах они назывались «украинскими национальными бандами», боровшимися против частей Красной Армии и советских партизан. Какие порядки существовали в УПА, можно судить по нижеследующим оуновским документам, впервые опубликованным в фолианте Виктора Полищука[149].

Нередко нас спрашивают: верно ли, что бандеровцы многих людей загоняли в УПА под угрозой применения репрессий, жестоко наказывали уклоняющихся от «призыва» в УПА или совершивших в УПА незначительные проступки. И, наконец, верно ли, что бандеровцы, по примеру гитлеровцев, практиковали такие жестокие меры наказания, как расстрел и отсечение головы даже к невиновным или маловиновным людям.

Ответ на все эти вопросы дают приведенные ниже архивные бандеровские документы[150].

Приказ командования УПА о мобилизации гр-на Устименко Н.А. в УПА, содержащий предупреждение, в случае неявки на пункт назначения, конфискация принадлежащего ему имуществу и отдачи под суд.

Решение полевого суда ОУН-УПА по делу казака Ризиканта, обвиняемого в дезертирстве и измене родине. Приговор: наказать казака Ризиканта самым суровым образом — путем отрубания головы перед отрядом.

Приговор оуновско-бандеровского суда по делу казака Степового-Сокаленко, который исполняя обязанности руководителя подрайонного СБ, оставил УПА и поступил в истребительный батальон. Осужден к расстрелу. За ним последовали все его боевики.

Приговор о расстреле стрелка полевой жандармерии Юзифовича Милетия за невыполнение приказа начальства и неявку к месту службы

Приказ командира УПА «Північ» Панаса Монсура о предоставлении аппарату службы безопасности (СБ) широких возможностей для деятельности в частях УПА.

Приказ № 4 командира отряда группы «Заграва» главарю банды Гуку о направлении двух отделений (роев) в польскую колонию «Галіція» с целью уничтожить там пять семей поляков и произвести разведку.

Постановление полевого суда ОУН-УПА от 19.05.1944 г. по делу казака Атута. Последний за распространение пессимистических мыслей деморализующих упавцев, приговор к расстрелу.

Постановление полевого суда группы УПА «Заграва» от 03.05.1944 по делу казаков Вовкулака и Шаткир. За сон на посту оба приговорены расстрелу. Приговор утвердил командир Ярок.

Банды УПА нападали на народных метателей, на их разведывательные группы, а иногда и на небольшие партизанские отряды, минировали пути передвижения партизан, охраняли железные и шоссейные дороги, по которым нацисты доставляли на фронт живую силу, военную технику, боеприпасы, продовольствие и горючее, осуществляли кровавые погромы в селах и хуторах, население которых поддерживало советских патриотов, сжигали дома и строения, грабили, убивали, вешали, заживо сжигали людей, подвергали их бесчеловечным пыткам. В одной из инструкций УПА в связи с этим специально отмечалось: «Всі береги (узлісся — Ред.) лісових масивів, всі лісові смуги укріпити барикадами, непроїзними ровами, вовчими долами. Завалити всі переходи в лісі. Поперетинати всі шляхи, що ведуть у ліси… Всі завалені місця закріпити заставами, сталими вартами. Тут на краю лісів розвинути добру розвідку… Боївками, самообороною, розвідками заблокувати ворога у його опірних пунктах. Здержати його вихід в терен…, а якщо можна, то й зліквідувати»[151].

Ревностно выполняя задания немецко-фашистских оккупантов, бандеровская «служба безопасности» засыпала в партизанские отряды специально подготовленную агентуру с заданием собирать шпионскую информацию, осуществлять террористические акты против партизанских вожаков, совершать диверсии и саботажи, разведывать для нацистов места дислокации партизанских аэродромов, на которые из-за линии фронта прибывали самолеты с грузом, складов с оружием и боеприпасами и иным войсковым снаряжением, продовольствием и медикаментами. Со временем они наводили на эти места карателей.

В вооруженных столкновениях с советскими партизанами банды УПА несли ощутимые потери. Невзирая на это, украинские националисты хвастливо лгали о своих «победных сражениях» против советских патриотов, о «полном удержании» их бандами «линии фронта» и обеспечении нацистских войсковых коммуникаций. В одном бандеровском документе написано: «З більшовицькою партизанкою, що має свої осередки головно в польських колоніях і зокрема в Пінщені (район Морочно), подекуди в Сарненщині, Костопільщині, Ковельщині й Берестейщині, УПА вповні витримує фронт»[152].

Намного скромнее были оценки действий банд УПА со стороны их хозяев — гитлеровцев. В официальном отчете рейхскомиссариата Украины сообщалось об активных действиях советских партизан и констатировалось: «Банды же УПА такой динамичностью не отличаются…, хотя дальнейшего продвижения россиян в западно-украинские земли они не должны допустить»[153].

Массовый террор, творимый гитлеровцами на оккупированным ими территориях был направлен на разъединение народов, разжигание вражды между ними. «В интересах немецкой политики, — говорил на съезде нацистской партии в августе 1942 года генерал-губернатор Г.Франк, — следует поддерживать напряженные отношения между поляками и украинцами. Те 4,5 или 5 миллионов украинцев, которые живут тут (в Западной Украине — Ред.), очень важны как противовес в отношениях к полякам. Потому то я всегда стремлюсь поддерживать среди них любым способом политически удовлетворительное настроение, чтобы избежать их объединения с поляками»[154].

Осуществление этих нацистских директив возлагалось не только на оккупационную администрацию, на нацистов всех рангов и степеней, но и на коллаборационистов, прежде всего на вооруженные формирования ОУН. Начиная с весны 1943 года, УПА развернула бешеные кровавые акции против польского населения на Волыни. Боевики УПА и другие формирования украинских буржуазных националистов уничтожали сотни и тысячи людей, «вина» которых состояла лишь в том, что они принадлежали другой национальности. Поляков уничтожали целыми семьями и даже селами (колониями). Поводом к этому послужила давнишняя вражда между украинскими и польскими националистами, оспаривающими приоритет на смешанных украинско-польских землям Волыни, Полесья, Холмщины, Подляшья.

Но это был только повод, используемый и поныне ревностными адвокатами бандеровщины для оправдания своих подзащитных. Основанием же был приказ сверху, согласующийся с предписаниями гитлеровского плана «Ост» относительно искоренения поляков, как и других славянских этносов, мешающих установлению «нового порядка» на оккупированных немцами территориях. Об этом весьма обстоятельно сказано в книге канадского исследователя Виктора Полищука «Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА». Мы же, чтобы упредить обвинения со стороны адептов бандеровщины в плагиате, заимствовании якобы выводов из партийных документов и тому подобных «грехах», сошлемся на материалы уголовных дел, рассмотренных судами по «свежим» фактам. Одно из них — дело по обвинению Юрия Стельмащука («Рудого») в организации кровавой расправы его банды «Завійхвіст» над безоружными поляками. Процитируем выдержку из собственноручных показаний бандеровца Юрия Стельмащука от 28 февраля 1945 года.

«В июне 1943 года руководитель так называемой Северной группы УПА «Клим Савур» — Клячкивский Дмитрий передал мне устное указание Центрального провода ОУН о поголовном и повсеместном физическом истреблении всего польского населения, проживающего на территории западных областей Украины. Выполняя эту директиву главарей ОУН, я в августе 1943 года с соединением ряда банд-групп УПА вырезал более 15 тысяч польского населения в некоторых районах Волыни. 29–30 августа 1943 года я собрал отряд в несколько сот человек и по приказу командующего так называемым военным округом ОУН «Олега» на территории Ковельского, Любомльского, Турийского районов Волынской области мы вырезали все польское население. Все их имущество мы разграбили, а хозяйства сожгли. Всего в этих районах за 29 и 30 августа 1943 года мы вырезали и расстреляли более 15 тысяч человек, среди которых было много престарелых людей, женщин и детей.

Мы сгоняли поголовно все население в одно место, окружали его и начинали резню. После того, как не осталось ни одного живого человека, рыли большие ямы, сбрасывали в них все трупы и засыпали землей. Чтобы скрыть следы этой странной акции, на могилах мы разжигали костры. Так мы полностью уничтожили десятки небольших сел и хуторов»[155].

Эта каннибалистская практика не изменилась и после состоявшегося в августе 1943 года III-го Чрезвычайного Великого Збора ОУН, фарисейски провозгласившего «равенство всех граждан Украины независимо от национальности»[156]. Свое подлинное отношение к этой декларации бандеровцы продемонстрировали беспрерывной волной террора против всех «враждебных наций»: поляков, евреев, русских… Вскоре после III-го Чрезвычайного Великого Збора они совершили циничное убийство десятков польских детей в селе Лозова Тернопольской области. В аллее «Старых деревьев» они «украсили» каждое дерево трупами убитых ими детей. Как засвидетельствовал западный исследователь Александр Корман, трупы детей были прибиты к деревьям таким образом, чтобы создать видимость венка. Эту аллею бандеровцы назвали «шляхом до самостійної України».

Волна террора против польского населения перебросилась с Волыни и на территорию соседней Люблянщины. Полицейские службы гитлеровской Германии и тут поддержали дикий разгул своих прислужников. Шеф полиции безопасности Люблянской округи оберштурмбанфюрер Мюллер докладывал на совещании, что полиция сознательно включилась в борьбу между украинцами и поляками. В Грубешовском уезде украинским националистам, по словам Мюллера, предоставлялась всевозможная и далекоидущая помощь[157].

23 июля 1944 года банда украинских националистов уничтожила на хуторе Хланув Красноставского уезда Люблинского воеводства несколько десятков ни в чем не виновных людей разных возрастов. Старшему из убитых Казимежу Боровцу было 77 лет, а младшему — Юзьо Дембовскому — четыре года.

На том же хуторе оуновцы сожгли 24 жилых строения, 29 клунь и 32 сельскохозяйственных строения. В тот же день на хуторе Владиславин они убили 19 человек, сожгли 45 жилых и хозяйственных помещения, забрали весь скот. (Из материалов окружной комиссии по расследованию преступлений германских фашистов на Люблянщине)

В северно-восточной части Любленщины террористические акции против польского населения осуществляли бульбовцы, в состав которых входили украинские эсэсовцы, полицейские и не преследуемые немцами дезертиры, поддерживаемые местными украинцами, которые враждебно относились к полякам. «В поветах Перемышль, Ярослав, Любачев и Санок, — вспоминал польский эмигрант Корбоньский, — отделы бандеровцев и бульбовцев… огнем и мечом уничтожали польские села…»[158].

На Грубешовщине был распространен оуновский приказ, которым предписывалось всем лицам неукраинской национальности в течение одной недели оставить свои жилища. В случае невыполнения приказа, предупреждали оуновцы, все будут уничтожены. «Або буде Україна, — подчеркивалось в этом документе, — або проллється кров по коліна»[159].

Польские коллаборационисты, как и украинские националисты, в свою очередь, были рьяными и непреклонными исполнителями гитлеровского геноцида. Они уничтожали, вырезали беззащитное украинское население, пуская по ветру его имущество. Только за один год в Холмском округе было уничтожено несколько десятков населенных пунктов с украинским населением. В Грубешовском уезде в марте 1944 года сожжено 13 сел, в Томашевском — стерты с лица земли еще 6 украинских сел[160].

В итоге межнациональной резни, развязанной украинскими и польскими националистами, погибло не менее 500 тысяч ни в чем неповинных людей. Жертвами резни стали не только поляки, но и люди других национальностей, не исключая самих украинцев.

Однако их первой мишенью были евреи. Как уже упоминалось, с уничтожения евреев во Львове в 1941 году начал свой кровавый рейд карательный батальон «Нахтигаль». Эстафету у этого бандеровского батальона приняли осенью того же 1941 года мельниковские подразделения головорезов, согнавшие киевских евреев в Бабий Яр и там учинившие зверскую расправу над беззащитными людьми. Особо «выдающаяся» роль в этой кровавой акции принадлежала Буковинскому куреню, возглавляемому гитлеровским агентом Петром Войновским. Националисты всех мастей — и бандеровцы и мельниковцы — вылавливали евреев по всей оккупированной Украине и уничтожали их как самых злостных врагов «третьего рейха» и «незалежної України».

Об одной из многочисленных трагедий евреев, виновниками которой были гитлеровцы и оуновцы, поведал на допросе 4 июля 1944 года бывший заместитель начальника Дубровицкой районной полиции на Ровенщине В.С. Логвинович. «15 июля 1941 года в местечко Дубровица прибыла большая группа гестаповцев, как позже выяснилось, с целью умерщвления еврейского населения. На следующий день, по приказу начальника местного гарнизона, на площади собралось около трех тысяч человек, среди которых было много стариков, женщин и детей. Огромная толпа в сопровождении гестаповцев и полицейских — украинских националистов двинулась к вокзалу, откуда всех их вывезли в город Сарны. Там они и были расстреляны. Некоторым из обреченных удалось бежать с места казни. Однако полицейские вылавливали их и группами по 30–40 человек передавали гестаповцам. Тогда было расстреляно 3 тысячи граждан».

«Трудно описать чувства, охватившие от горя и ужаса беззащитных людей, — признавался Логвинович. — Я наблюдал сцены, как в порыве отчаяния, потерявшие рассудок матери, подняв кверху грудных детей, шли навстречу палачам. Сраженные огнем автоматов они падали и умирали со словами проклятия на устах к своим убийцам»[161].

Касаясь моральных качеств полицейских, участвовавших в этой карательной акции, Логвинович засвидетельствовал: «Личный состав райполиции был укомплектован пятьюдесятью отъявленными головорезами, нетерпеливо ожидавших «мокрой работы». Это были люди со звериными инстинктами, ожидавшими только случая, чтобы проявить их на деле»[162]. Данную характеристику можно отнести к абсолютному большинству бандеровцев, служивших в так называемой «украинской полиции», являвшейся зловещим орудием охраны нацистского «нового порядка».

Массовые казни советских людей оккупанты и их прислужники украинские националисты осуществляли и на территории восточных областей республики. Только в городе Пирятине Полтавской области гитлеровцами и оуновцами было расстреляно свыше 2700 местных жителей. В Васильковском и Ржищевском районах Киевской области уничтожено около 5000 человек.

Бандеровцы совершали чудовищные злодеяния над советскими военнопленными, бежавшими из фашистских концлагерей. Только в одном Гощанском районе Ровенской области летом 1943 года ими было замучено и расстреляно 100 военнопленных. Трупы погибших, а в ряде случаев и живых людей с привязанными на шею камнями, палачи бросали в реку Горынь[163]. В январе 1944 года в Березновском районе той же области бандеровцы зарезали 15 красноармейцев[164].

Орест Субтельный в своей книге «Україна. Історія» приводит следующие обобщенные данные: «.. Из 5,8 млн. советских военнопленных, которые попали немцам в руки, погибло около 3,3 млн. человек, из них почти 1,3 млн. на Украине»[165].

Собственно, бандеровский террор не прекращался с освобождением территории Украины от оккупантов: он лишь обрел новые формы, мешая народу восстанавливать разрушенное войной народное хозяйство и утверждать цивилизованные, демократические основы общественной жизни.

И вот первые террористические акции на освобожденной от оккупантов украинской земле. 27 февраля 1944 года сотня бандеровцев, переодетых в форму советских военнослужащих, совершает бандитское нападение на село Люхча Сарненского района Ровенской области. Убит председатель сельсовета и вырезаны четыре семьи советских и партийных активистов.

29 февраля 1944 года бандеровская сотня «Мадьяра» из засады на стыке Гощанского и Острожского районов той же Ровенской области обстреливает эскорт штабных автомашин. Смертельно ранен командующий Первым Украинским фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин.

Окончание войны и начало восстановления советской власти в западных областях УССР бандеровская ОУН встретила под лозунгом, провозглашенным Романом Шухевичем: «…Домагатися, щоб ні одне село не визнало радянської влади. ОУН має діяти так, щоб усі, хто визнав радянську владу, були знищені. Не залякувати, а фізично; знищувати! Не потрібно боятися, що люди проклянуть нас за жорстокість Хай із 40 мільйонів українського населення залишиться половина — нічого страшного в цьому немає»[166].

Ужасающие призывы командующего УПА отразились в разных, уже послевоенных циркулярах националистов, в частности в листовке, изъятой 25 мая 1945 года у убитого заместителя коменданта военно- полевой жандармерии Калушского округа Тернопольской области (псевдоним «Степан»), которая угрожала карой за сдачу государству хлеба, перевыполнение норм производства, перепрятывайте у себя дома врагов, распространение враждебной пропаганды, а также за разговоры об организации (т. е. ОУН-УПА — Ред.) и неуплату ей налогов. Не разрешалось даже выходить на улицу в запретное время[167].

«Подобные распоряжения, — замечает профессор А.С. Чайковский, — мало чем отличались от приказов германских оккупационных властей. Но самым ужасным было то, что эти предупреждения и угрозы не оставались без последствий. Хотя и утихли громы войны, и далее звучали выстрелы, гибли ни в чем не виновные люди»[168].

И это несмотря на обращение правительства Советской Украины к оуновцам с предложением прекратить братоубийства и явиться с повинной в органы Советской власти, гарантируя при этом прощение каждому повинившемуся.

На территории одной только Львовской области в феврале-марте 1944 года бандеровцы совершили серию бандитских расправ с местными жителями сел, советских партизан, сожжено село Гута Пеняцкая бывшего Подкаменского, ныне Бродовского района. Обвинив жителей села в оказании помощи партизанам, бандеровские изуверы заживо сожгли их. Убиты 700 человек, самоотверженно выполнявших свой патриотический долг. Один из очевидцев этой трагедии рассказывал: «Все село горело, а выпущенный из сараев скот страшно ревел. Было такое ощущение, что это конец света»[169].

5 марта 1944 года украинские националисты сожгли польское село Гута-Верхобужская на Львовщине и уничтожили 500 его жителей[170].

В ночь с 13 на 14 апреля 1944 года участниками УПА «Дороша» — Саноцкого Ивана (впоследствии убит) совершено в селе Низы (в прошлом — Прусинов) бывшего Рава-Русского района на Львовщине кровавое злодеяние, впоследствии названное «низовской трагедией». В одну ночь украинскими националистами здесь было замучено и убито более 20 человек, в т. ч. 8 детей в возрасте от 2 до 10 лет, 13 женщин и стариков, а их трупы были брошены в старый колодец[171].

В Бугском районе Львовской области действовала банда УПА, возглавляемая «Клеем» — Купяком Дмитрием (впоследствии бежал в Канаду), которая совершала дикие расправы над советскими гражданами. Группой «Клея» было уничтожено около 200 человек, в числе которых были дети, женщины и старики. Сожжены сотни хозяйств и несколько населенных пунктов.

19 августа 1945 года участники банды «Клея» — «Голодомор», «Береза», «Бенито», «Крук» и другие — совершили налет на села Чучманы-Заболотные Каменка-Бугского района и убили председателе сельсовета Гончара Степана, его жену Гончар Марию, их дочерей Юлию и Анну, жителей села Боруцкую Марию и ее сына Федора, Споданюк Марию и Присяжнюк Юстину. Принадлежавшее убитым имущество разграбили.

В конце сентября 1945 года Купяк, готовясь бежать за границу прибыл в г. Львов и остановился на квартире Фалинского Ивана. 28 сентября эту квартиру посетил Мороз Богдан, ранее находившийся в банде ОУН, а затем явившийся с повинной в органы Советской власти. Купяк заманил Мороза Богдана на Лычаковское кладбище и застрелил из пистолета.

В октябре 1945 года Д.Г. Купяк по документам на имя переселенца Бродзяка Владислава выехал в Польскую Народную Республику и увез с собой два чемодана с ценными награбленными вещами, часті которых продал в городе Вроцлаве. С остальными ценностями в мае 1946 года Купяк нелегально из ПНР бежал в Федеративную Республик; Германию, а оттуда — в Канаду.

Какими принципами руководствовались обер-бандит Купяк — «Клей» и его подручные, что двигало их человеконенавистническими действиями? Рассмотрим эти вопросы на основе имеющихся в уголовном деле документов в отношении только двух убийц: Купяка «Клея» и Мороза — «Байрака».

Из протокола судебного заседания: «.. Прокурор (к В.И. Олейнику)!

— Вы говорите, что вели вооруженную борьбу против советских активистов, против тех, кто не поддерживал ваши националистических идеи относительно «самостийной Украины». А какими активистами были грудные младенцы, 2-3-летние дети, которых Купяк и вы, бандиты его боевки, убивали, притом самыми жестокими садистскими способами?

Подсудимый В.И. Олейник (долго молчит, а затем выдавливает из себя):

— Это действительно было ужасное зверство, которое нельзя ни объяснить, ни оправдать. Население все более враждебно относилось к националистическим бандам. В этой связи Купяк в кругу приближенных к нему бандитов не один раз говорил, что население необходимо держать в постоянном страхе и повиновении. А для этого имеется только один способ — террор и убийства…

Председательствующий (к А.П. Морозу):

— Купяк — «Клей» говорил вам, что вы боретесь за так называемую «самостийную Украину». Что представлял собой сам «Клей» как идейный борец?

Подсудимый А. П. Мороз:

— Д.Г. Купяк — главарь нашей банды, не имел никаких идейных убеждений. Это был откровенный бандит. Показательно, что все убийства, лично совершенные «Клеем» или по его приказу, обязательно сопровождались грабежами. Грабили все, что представляло хоть какую-либо ценность: золото, деньги, одежду. Деньги и драгоценности «Клей» сразу забирал себе, а другие вещи, животные переправлялись куда-то, где доверенные лица Купяка продавали их, скупали золото и передавали ему. Жадность Купяка не имела границ. Он даже не скрывал своей цели — побольше награбить. Награбленное нигде не учитывалось. Это была личная добыча «Клея». Припоминаю, как его родной брат Михаил, находившийся в нашей боевке под кличкой «Генерал», припрятал себе часть награбленных денег. Узнав об этом от своих доносчиков, «Клей» отнял эти деньги и приказал старшему брату Михаилу «всыпать» 25 палок, что было немедленно исполнено… Его рассказы о том, что он начал жизнь за границей с взятых в долг двухсот долларов, — это сказка для детей…»

Из показаний свидетеля С.А. Сусабовской:

«…Перед побегом в Польшу, когда мы жили с ним во Львове по Лычаковской улице, какая-то родственница Купяка привезла ему много золотых вещей, доллары, меха и другое, которые «Клей» у нее прятал. Все это он забрал с собой, когда бежал за границу. Во Вроцлаве «Клей» продал при мне одно пальто на меху за 10000 злотых.

Купяк был самым жестоким из всех бандитов, которых я знала.

«Завалить» кого-нибудь — это была известная в банде «веселая» шутка «Клея». Убийства были их повседневной будничной работой. Когда Купяк рассказывал мне о том, как он убивал семью Яремкевичей в селе Яблуновка, то очень сожалел, что не мог найти их сына, ибо он может отомстить за смерть родителей. Решения об уничтожении людей принимал сам Купяк, ни с кем не советуясь. Людей убивали, не разбираясь… «Клей» говорил: «Чем больше будет убийств, тем покорнее будет население. Самостоятельную Украину можно завоевать только методом террора». Это был карьерист, бандит и грабитель. Высокими словами об Украине, о народе он только прикрывал своєї стремление к обогащению…»

Показания подсудимого А.П. Мороза:

«… Во время немецкой оккупации я учился во Львовской духовной семинарии. Вместе с Львовской духовной академией, ректором которой был Иосиф Слипый, эти два учебных заведения, созданные митрополитом Андреем Шептицким, готовили кадры униатских священников преимущественно для западных областей Украины.

В начале 1944 года я окончил духовную семинарию и вступил в боевку СБ краевого провода ОУН, которой руководил Купяк Дмитрий.

Сменить крест и слово божье на нож и пистолет для меня не было проблемой, поскольку в семинарии я был идейно и морально, подготовлен к борьбе против Советской власти. Завербовал меня в банду Михаил Горбач — «Зеленый», который учился со мной в семинарии и был еще раньше тесно связан с националистическим подпольем. В боевке СБ Купяк — «Клей» вначале поручил мне упорядочить секретный архив СБ краевого провода… К архиву, кроме Купяка и меня, никто не имел доступа. Это были, в основном, указания руководителя краевой СБ Григория Пришляка Купяку относительно активизации бандитской деятельности, копии отчетов последнего о террористических акциях в отношении советских граждан, списки убитых боевкой людей, националистическая литература…

Когда эта работа была окончена, «Клей» стал брать меня для участия в отдельных акциях. Метод воспитания боевиков у Купяка был один. Новичка он брал на очередную «операцию» и конкретно указывал ему, кого он должен убить. Уклониться от исполнения указания было невозможно, поскольку каждого ослушавшегося ждало жестокое наказание.

Вопрос: Как относилось униатское духовенство к бандеровскому террору на западных землях Украины в годы немецкой оккупации и после их освобождения?

Ответ: В семинарии нас воспитывали в националистическом духе. Что касается всех верующих, то каждая проповедь для них имела в своей основе идею создания «самостоятельной, соборной Украины»… Террористическую деятельность националистических банд униатская церковь активно поддерживала. Священники охотно отпускали грехи убийцам. Они всячески распространяли убеждение, что без ножа и пистолета «свободной Украины» не построить…

В послевоенные годы оуновцы использовали любую возможность для продолжения этнических чисток. В этих целях они буквально охотились за остатками еврейского и польского населения. Когда же этнических поляков на Западе Украины практически не осталось, они переключились на «москалей» — представителей российского этноса. Подтверждением сказанному служат многочисленные архивные документы. Один из них — «Інструкція», которая была изъята из схрона районного проводника «Сагайдачного». «Інструкція» требовала от бандитов расстреливать:

а) сельскую администрацию из русских (с Востока) председателей сельсоветов, секретарей и председателей колхозов;

б) сельскую администрацию и украинцев (с Востока), если после предварительного предупреждения они в течение 2 суток не уберутся восвояси;

в) всех русских из районной администрации — партийцев и комсомольцев, не взирая на их национальность;

г) учителей и врачей с Востока, если они после предварительного предупреждения в течение 48 часов не уберутся восвояси (Слава Родины. — 2002. - 6 (34), С. 23).

В течение 1944 — 1945 годов было убито в Тернопольской области 127 учителей, в Волынской области — 16 учителей-комсомольцев, в Дорогобычской (теперь — Львовская) — 16 учителей, в Ровенской сожжено и уничтожено 50 школ, в Тернопольской — 50 клубов и хат- читалень. В 1946 году в Тернопольской области убито 133 зав. клубами и хатами-читальнями[172].

Наряду с убийствами и поджогами, участники УПА продолжали терроризировать местное население различными поборами — забирали скот, свиней, зерно и т. п.

О зверствах украинских националистов хорошо известно. Но хотелось бы остановиться еще на одном примере.

В октябре 1979 года спелеологами Львова в пещере, находящейся в лесу, недалеко от Ивано-Франковска, были найдены архивные материалы УПА, относящиеся к периоду 1944–1945 годов, издававшие запах цвели и крови. Среди этих документов были обнаружены и протоколы допросов советских граждан, бывших жителей Львовской области, которые допрашивались участниками УПА. Из этих потускневших от времени протоколов допросов видно, как украинские националисты издевались над простыми советскими гражданами, и сколько они погубили ни в чем не повинных людей.

Так, допрашивая более десяти дней участницу партизанского соединения С.А. Ковпака Питчук Марию, уроженку Ивано-Франковской области, неграмотную, эсбист УПА очень подробно описал ее тяжелейшие условия жизни и труда в немецком концлагере, затем побег из лагеря и вступление в партизанское соединение С.А. Ковпака. Описал также подробно ее героические подвиги в борьбе против фашистских захватчиков в составе партизанского соединения, за что она была награждена орденом Красной Звезды. И в конце протокола: «Ликвидирована».

А в чем провинилась перед украинскими националистами молодая комсомолка Сирошкина Зоя Акимовна из г. Лозовая Харьковской области? Как указано в протоколе ее допроса, вина ее заключалась в том, что она в январе 1945 года по направлению Харьковского облздравотдела как медсестра прибыла в Прикарпатье для оказания медицинской помощи местному населению, а также в том, что ходила в школу и воспитывалась в «московском» духе.

В начале допроса Сирошкиной указано: «Поймана большевистская разведчица», а в конце та же приписка: «Ликвидирована». И далее, почти на всех протоколах допросов — Копача Ивана, Бучковича Михаила и других — «Ликвидирован», «Ликвидирован прилюдно», «Ликвидирован с женой и тремя дочерьми. Хозяйство и скот конфисковано». И снова, и снова это же страшное и зловещее слово «Ликвидирован»! А на одном из таких протоколов допроса — приписка: «Долгие идейные убеждения на него не имели никакого воздействия. Начал говорить только в результате применения к нему мер физического воздействия. Признаться его побудило только то, что он за любую цену очень хотел жить. Ликвидирован».

Вместе с гитлеровцами украинские националисты уничтожили в семи западных областях Украины 1 миллион 473 тысячи 575 цивильных граждан, в том числе в Волынской области — 165339 чел., в Львовской и Дрогобычской областях — 679804 чел., в Ривненской области — 200946 чел., в Станиславской области — 239920 чел., в Тернопольской области — 256040 чел. в Черновицкой области — 15859 чел.

Навсегда сохранится в памяти народной трагическая гибель пламенного патриота Украины писателя Ярослава Г алана. По приказу главарей ОУН его зарубили бандеровцы Лукашевич и Стахур на квартире писателя во Львове 24 октября 1949 года. Галан лишился жизни только за то, что страстно любил свой народ и разоблачал его предателей — украинских националистов и клерикалов.

Годом раньше бандеровцы убили протоиерея Гавриила Костельника, возглавившего инициативную группу, добивавшуюся ликвидации Брестской унии и воссоединения с Русской православной церковью.

Но бандитов ждало народное возмездие. Уже осенью 1944 года по ним был нанесен серьезный удар. Было разгромлено соединение УПА и взято в плен более 300 немцев, которые были офицерами вермахта, абвера и Гестапо. Они воевали в составе частей УПА по заданию своего начальства.

Этот факт способствовал прозрению многих участников УПА. Воспользовавшись обращением правительства Советской Украины, они явились в органы Советской власти с повинной. Только до конца 1944 года это сделали более 10 тысяч участников УПА и их активных пособников. Многие из них искупили свою вину на фронте в борьбе с фашизмом, другие в борьбе с оуновцами и в восстановлении народного хозяйства, разрушенного войной.

По мере продвижения линии фронта и освобождения территории Волынской, Ровенской, Тернопольской, Львовской, Черновицкой и Станиславской (ныне Ивано-Франковская) областей от немецко-фашистских захватчиков УПА стремительно начала терять свои кадры. Только в течение января-февраля 1945 года УПА покинули более 60 тысяч человек. Многие из них добровольно явились с повинной в органы Советской власти.

Летом 1945 года УПА была распущена приказом своего командования. Но борьбу с Советской властью продолжили ее боевики, перешедшие в подчинение территориальным проводам ОУН.

К концу октября 1944 года Советская Армия освободила территорию Украины от оккупантов. О задачах, вставших перед Советской властью по восстановлению народного хозяйства, говорят такие цифры: на временно оккупированной территории нацисты и оуновцы уничтожили 714 городов и поселков городского типа и свыше 28 тысяч сел, оставив без крова 10 млн. человек; превратили в развалины заводы тяжелого и среднего машиностроения и опустошили Донбасс; большие разрушения претерпел железнодорожный, водный и автомобильный транспорт[173].

В связи с изгнанием с территории Украины фашистских оккупантов и завершением воссоединения украинских земель в составе Украинской ССР VII сессия Верховного Совета УССР 30 июня 1945года приняла воззвание к украинскому народу, в котором отмечалось: «Настал долгожданный день — завершилось полное воссоединение украинского народа в едином Украинском Советском социалистическом государстве. Историческая справедливость полностью устранена… благодаря политике Советского правительства и пониманию интересов Закарпатской Украины со стороны правительства Чехословацкой Республики»[174].

Так, благодаря бескорыстной братской помощи всех народов Советского Союза, многовековая мечта украинского народа о воссоединении стала явью.

Закончилась Великая Отечественная война. Перед народом Украины встала задача восстановления разрушенного войной народного хозяйства. Крупные промышленные центры страны Москва, Ленинград, Челябинск, Баку и другие города Советского Союза нескончаемым потоком направляли оборудование в западные области Украины. Только во Львовскую область было привезено из Москвы, Свердловска, Горького более 8 тысяч станков и другого оборудования.

Значительная помощь западным областям Украины оказывалась кадрами. По июнь 1946 года из восточных областей Украины, из РСФСР и других советских республик на работу в западные области прибыло 86 тысяч партийных и советских работников разных специальностей.

Большое значение Советское правительство придавало подготовке кадров интеллигенции и высококвалифицированных специалистов из числа украинцев, уроженцев и жителей западных областей Украины. Для того чтобы обеспечить работу высшей школы в этом регионе, соответствующие органы направили сюда в 1944–1945 годах 938 научных работников, в т. ч. 137 академиков, членов-корреспондентов, профессоров и доцентов. Библиотека Львовского университета получила от Казанского университета более 10 тысяч экземпляров книг, из Саратовского университета — много славянских старопечатных книг и другую литературу. Большую помощь оказала Московская библиотека им. В.И. Ленина, Ленинградская публичная библиотека, Академия наук СССР. Научно-техническая библиотека Львовского политехнического института в течение 1944–1947 годов от библиотек технических вузов страны получила 60,7 тысяч книг и 23,6 тысяч экземпляров технических журналов.

В общеобразовательные школы и средние специальные заведения западных областей Украины было направлено 34,5 тысяч квалифицированных учителей, выпускников педвузов и педучилищ. За это время на постоянную работу в культурно-просветительные учреждения прибыло 2,2 тысяч человек — 36,6 % всех выпускников культурно-просветительных заведений республики. В 1947 — 1948 учебном году открыто 4292 школы и организовано 19 897 групп по ликвидации безграмотности[175].

Значительная работа проводилась по переселению украинцев из ПНР на Украину и поляков из Украины в Польшу. Чтобы помешать этому, украинские и польские националисты нападали на переселенческие комиссии, совершали убийства и жгли дома переселенцев. За период переселения только украинскими националистами было сожжено 5116 и ограблено 2669 хозяйств.

Невзирая на жестокий террор и запугивание, за период с 1944 по 1946 год из ПНР переселилось в Украину около 500 тысяч украинцев (или 97 % из числа желающих переселиться) и из Украины в Польшу — более 800 тысяч (или 91 %).

Колоссальные трудности возникли при образовании колхозов. Путем кропотливой индивидуальной разъяснительной работы сельские труженики, в основном неграмотные и запуганные бандитами люди, начали вступать в колхозы, но на их пути встали уцелевшие банды бандеровцев. Только за то, что жители села Лопавшего Демидовского района на Ривненщине Степан Антонюк и Дмитрий Милисевич голосовали за создание колхоза, бандеровцы отрубили им руки[176].

Совершая убийства простых тружеников и советских активистов, украинские националисты в то же время осуществляли бандитские нападения на местные партийные и государственные учреждения, грабили колхозное и личное имущество граждан, пытались срывать мероприятия, проводимые партийными и советскими органами.

Бандиты в бессильной злобе не жалели даже своих. Бывший оуновский проводник Галаса Василий, разоблачая своих бывших «подельников», писал: «Звериные методы работы «Службы безопасности» известны всем… Разве можно опровергнуть дикие расправы СБ над советскими людьми, когда даже «своих» — националистов, безосновательно заподозренных в сотрудничестве с Советской властью, эсбисты подвергали таким беспощадным пыткам, которые даже тяжело себе представить. А какой страшный самосуд совершали отдельные проводники ОУН! Так, дрожа за свою шкуру, известный националистический главарь «Смок» без суда и следствия перестрелял процентов 80 подчиненных ему боевиков»[177].

Наряду с убийствами и поджогами, бандеровцы забирали у крестьян скот, птицу, зерно, продукты питания. Каждый, зарезавший свинью, должен был половину отдать бандитам.

Как правило, все награбленное бандиты прятали у своих родственников или у своих пособников. Все это вызвало ненависть к националистам в широких слоях народа. Люди поднялись на защиту своих селений и домов. В каждом районе были созданы истребительные батальоны, состоявшие из местных жителей, в основном, демобилизованных из рядов Советской Армии и бывших партизан. На 15 февраля 1945 года в их составе насчитывалось более 24 тысяч бойцов[178].

Серьезную роль в борьбе с националистическими бандами сыграли группы самообороны, которые формировались на принципах добровольности из жителей сел, на которые часто нападали бандиты. К концу февраля 1945 года в западном регионе Украины было создано 2336 таких групп. Со временем число членов этих формирований увеличилось до 300 тысяч человек.

Так, опираясь на поддержку местного населения, бойцы истребительных батальонов, групп самообороны, отлично знавшие свою местность, вели активную борьбу с бандитизмом. Во второй половине 1944 года было ликвидировано 6 тысяч и захвачено 13 тысяч бандитов[179].

Истребительные батальоны выполняли разноплановые задачи: охраняли объекты народного хозяйства, населенные пункты от нападения вооруженных боевиков УПА, принимали участие в боевых операциях по захвату и ликвидации агентов-диверсантов, заброшенных иностранными разведками в тылы советских войск.

Одна из таких операций была проведена советскими войсками с участием «ястребков» (так в народе называли членов истребительных батальонов и групп самообороны) в октябре 1944 года. Группа диверсантов (17 человек) во главе с Колесниковым Василием (бывшим начальником Потиевской районной полиции на Житомирщине, агентом абвера по кличке «Денисов») 7 октября 1944 года была десантирована близ села Сали на Житомирщине с германского военно-транспортного самолета «Юнкерс-52».

Диверсанты были блокированы оперативными группами органов госбезопасности, внутренних дел и подразделением истребительного батальона. В завязавшемся бою были убиты три десантника, как оказалось, бывшие полицейские, остальные 14 десантников были захвачены и привлечены к уголовной ответственности. Все до единого оказались бывшими полицейскими, служившими оккупантам. Бежав вместе со своими хозяевами на Запад, они прошли кратковременную подготовку как агенты абвера и вновь вернулись на «родную» землю, чтобы продолжать свой кровавый послужной список. Военная Коллегия Верховного Суда СССР признала всех подсудимых виновными в измене Родине и других тяжких преступлениях и приговорила их к различным срокам лишения свободы.

Пользуясь широкой поддержкой трудящихся, органы государственной безопасности с частями Красной Армии и истребительными батальонами в течение 1944–1945 годов разбили наиболее крупные бандформирования УПА: «Галайды», «Юрченка», «Бунчужного», «Голубенка» и других. Во время войсковых операций было захвачено 4 075 бандитов.

Особенную роль в ликвидации бандитизма ОУН сыграли решения руководства Советской Украины об амнистии бывших участников ОУН-УПА, которые не совершили тяжких преступлений. После опубликования этих решений десятки тысяч человек покинули ряды ОУН-УПА и приступили к мирному, созидательному труду.

В этом и состоял главный итог многолетней и кровавой бойни, которая была принесена на нашу землю гитлеровцами и их оуновскими пособниками и причинила нашему народу и народам других стран несметные жертвы и страдания.

Однако еще многие годы, вплоть до 1954 г. в труднодоступных районах западных областей Украины орудовали отдельные банды ОУН. Одна из таких банд численностью в 16 боевиков во главе с бандглаварем «Моряком» была ликвидирована в 1954 году в северных районах Ровенской области.

Еще одну кровавую страницу в послевоенную историю своего противоправного существования вписали банды украинских националистов, окопавшиеся на территории Польши, особенно в юго-восточных ее районах, получивших название Закерзонье. Здесь, в горных и лесистых местностях, заселенных в основном украинцами и лемками осели остатки УПА, бежавшие с Украины в 1944 году вместе с гитлеровцами.

Присвоив себе роль защитников украинцев и лемков, банды УПА всячески противодействовали властям ПНР, проводившим работу по послевоенному урегулированию межнациональных отношений, в частности по переселению украинского населения в Украинскую ССР. Украинские националисты совершали бандитские налеты на польские поселения и таким путем «защищали» украинские села от поляков. Нападению со стороны банд УПА подвергались не только польские поселения, но и польские военные объекты и части, рушились мосты, железнодорожные пути, транспортные центры, линии связи, сжигались пустующие украинские села с тем, чтобы они не были заселены поляками.

Когда польские войска были посланы в Закерзонье для содействия в выполнении программы правительства по переселению украинцев (в начальной стадии — добровольно), многие из которых стремились возвратиться на Украину, они столкнулись с мощным сопротивлением УПА. В соответствии с польскими источниками в 1947 году в украинском подполье в Закерзонье оставалось 1770 членов УПА и 720 членов гражданской сети поддержки ОУН, большинство из которых были выходцами из Галиции.

В вооруженных столкновениях в период с июня 1945 года по март 1947 года от рук украинских националистов погибло 2199 человек, из которых 997 человек являлись военнослужащими Войска Польского, 605 — госслужащими, членами различных партий, военных ведомств, 599 — гражданскими лицами. В ходе ответных мер польской стороны было убито 3392 украинских националиста, из них 1500 участников УПА[180].

Бандитские и террористические проявления УПА не замыкались только Закерзоньем. Банды УПА действовали в Холмщине, Люблянщине и других районах Польши, заселенных украинцами. 28 марта 1947 года на шоссе Балигруд-Санок, где разворачивались полевые учения польских войск, банда УПА открыла прицельный огонь по группе офицеров, руководивших учениями. Пять человек оказались убитыми, шестеро ранеными. Среди убитых заместитель министра обороны ПНР, депутат Сейма, генерал брони Карол Сверчевский и его боевой соратник генерал Герхард. Оба командовали в годы войны польскими соединениями, плечом к плечу сражавшимися на стороне Советской Армии против гитлеровцев. На той же дороге, месяцем позже, банды УПА расстреляли 15 польских офицеров из гарнизона в Тисне, ехавших в город за зарплатой. Жертвами бандеровского террора пали также военный комендант города Перемышля генерал Венцковский и многие другие польские офицеры и чиновники[181].

После гибели генерала Сверчевского, который должен был навести порядок на юге страны, польское правительство призвало все население к решительной борьбе с бандеровщиной. Вскоре был заключен специальный «договор трех» — СССР, Польши и Чехословакии о решительной борьбе с проявлениями бандеровского терроризма. Чехословакия двинула на польскую границу для прикрытия горных дорог специальную горно-стрелковую дивизию. Польское правительство совместно с чехословацким правительством Э.Бенеша начало решительную и бескомпромиссную борьбу по уничтожению оуновских банд в южной Польше[182].

С той же целью в марте 1947 года правительство ПНР приняло решение о переселении украинцев и лемков из Закерзонья в северо-западные районы страны, освобожденные от немцев. Это вынужденное решение было реализовано в ходе операции «Висла», принесшей 140 тысячам переселенцев не только страдания, связанные с насильственным переселением — погибло много больных и старых людей, — но и освобождение от бандеровской «опеки», стоившей еще больших жертв и страдании[183].

В конечном итоге операция «Висла» принесла пользу как украинцам, основная масса которых получила благоустроенные жилища и усадьбы, так и полякам, которым не пришлось более применять вооруженную силу для разрешения «польско-украинских» конфликтов. Не менее важным итогом операции «Висла» явилось избавление украинского населения Польши от фашиствующих бандеровцев, провоцировавших межнациональные «разборки». Закерзонье как социальная и оперативная база ОУН прекратило существование. Более 3 тысяч наиболее рьяных фашистов из среды украинских националистов были отправлены в лагерь Яворно. Был ликвидирован очаг бандеровского терроризма и в других районах Польши. Все это способствовало улучшению как межнациональных, так и межгосударственных польско-украинских отношений.

После окончания Второй мировой войны лидеры ОУН переключились на новых хозяев — Центральное разведывательное управление США и Интеллиджен Сервис Великобритании. В распоряжение этих спецслужб поступила вся агентура из числа украинских националистов, работавшая на нацистскую Германию и ее сателлитов. Она была всем своим существом предназначена для тайных подрывных операций против СССР, которые разворачивались его бывшими союзниками по анти-гитлеровской коалиции.

Так, еще более чем за год до завершения Второй мировой войны США, назойливо рекламирующие себя государством-лидером в борьбе за права человека и установление гуманных отношений в мировом сообществе, тайно за спиной у своего союзника берут под свое покровительство пособников фашистской Германии, выполнявших роль коллаборационистов на украинской земле. Сговор правителей США и других западных стран с украинскими националистами явился предательским актом по отношению к СССР — союзнику по антигитлеровской коалиции, на которого история возложила главную тяжесть борьбы с блоком фашистских государств.

Характер, манера и технология прислужничества националистов Западу определялись организаторами холодной войны, которая официально была провозглашена в речи Уинстона Черчилля в Фултоне (США) в 1946 г. в присутствии президента США Гарри Трумена. Новый внешнеполитический курс, провозглашенный в Фултоне, получил название «Крестовый поход против коммунизма». Программу «холодной войны» в самом общем виде разработал директор ЦРУ А. Даллес еще в начале 1945 г. (Время, когда США и Англия вместе с СССР входили в антигитлеровскую коалицию).

Напомним лишь некоторые фрагменты этого зловещего документа:

— «Посеяв там (в Советском Союзе) хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим в эти фальшивые ценности верить».

— «Мы найдем своих единомышленников, своих союзников и помощников…».

— «Мы всячески будем поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать культ секса, насилия, садизма, предательства».

— «Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветает махровым цветом».

Центром украинских националистических формирований по решению их новых хозяев становится столица Баварии Мюнхен, откуда в 30-е годы начался поход нацистов против демократических устоев немецкого народа. В ноябре 1945 года при поддержке американской военной администрации здесь создается так называемое представительство украинской эмиграции националистов (ЦПУЭН), в которую вошли бандеровцы, мельниковцы и другие националистические группировки. Ему вменялось ведение злобной антисоветской пропаганды, создание всевозможных препятствий к репатриации советских граждан, оказавшихся в годы войны за пределами своей Родины.

Весной 1946 года по инициативе бандеровцев и под патронатом американских оккупационных властей в Мюнхене состоялось сборище предателей Родины из числа латышских, эстонских, белорусских, грузинских и иных буржуазных националистов, на котором было провозглашено создание Антибольшевистского блока народов (АБН). Его возглавил сподвижник Бандеры, давний враг Советского Союза Ярослав Стецько. Несмотря на внутренние противоречия между представителями националистических групп, АБН, пользуясь огромной финансовой поддержкой со стороны США и их союзников, развернул активную пропагандистскую и организационную деятельность по объединению разрозненных антисоветских, националистических формирований. Кроме официального своего листка ABN-Correspondents АБН активно распространяет разного рода меморандумы, декларации и призывы антисоветского и антикоммунистического содержания, мало чем отличающиеся от продукции геббельсовского министерства пропаганды.

В 1946 году Бандера вместе с Я.Стецько, Б.Пидгайным, СЛенкавским, М.Матвиейко создают еще одну бандеровскую надстройку, названную ими «Закордонні частини ОУН», призванную служить неким легальным представительством «воюющей Украины» в западном мире. Этим шагом Бандера пытался привлечь к себе внимание западных разведслужб.

Своей активной антисоветской деятельностью украинские буржуазные националисты снискали благосклонность правительств США и их союзников. В конце 1949 года президент США Гарри Трумен обратился с дружеским посланием к борцам за «самостійну Україну», в котором пожелал им доброго здоровья и успеха в делах. Вместе с этим посланием Трумена государственный департамент США начал официально выдавать на «нужды» украинских националистов денежную субсидию. Финансирование подрывной деятельности украинских «борцов за независимость Украины» взяли на себя США, став таким образом их полновластным хозяином.

Достаточную ясность в освещение нового положения, в котором оказались украинские националисты в связи со сменой хозяина, внес профессор Владимир Василакий, занимавший до перехода в ГДР пост «председателя антибольшевистских организаций народов Советского Союза», руководителя антисоветской эмигрантской организации «Український визвольний рух» и редактора националистической газеты «Нова Україна». В апреле 1955 года он сделал следующее заявление: «Вся моя деятельность по руководству этими организациями проводилась по указанию… американцев Пейджа и Сердженса». Главная и единственная забота американцев, — как заявил профессор Василакий, — сводилась к «тому, чтобы превратить эмигрантов в послушное, слепое орудие подрывной работы в странах социалистического лагеря»[184].

Разведки западных стран, действуя по образцам гитлеровских спецслужб, создали сеть разведывательных школ, в которые широко вовлекались оуновцы. Главари зарубежных центров и организаций украинских националистов наперебой друг перед другом рекламировали себя новым хозяевам, предлагая использовать свои структуры в качестве базы для вербовки шпионов, диверсантов и террористов и засылки их в СССР и другие социалистические страны. Агенты, подготавливаемые в американских и английских разведывательных школах, тайно переправлялись на Украину. Они были обеспечены новейшим оружием, радиостанциями, средствами тайнописи, деньгами.

Лидеры ОУН, стремясь извлечь от прислужничества разведкам Запада большую пользу и поднять в их глазах собственную значимость, часто разбавляли объективную шпионскую информацию о СССР ложными сведениями[185].

Американская разведка, нуждавшаяся в информации о Советском Союзе, где успешно шло восстановление разрушенного войной народного хозяйства и наращивание оборонного могущества, и не догадывавшаяся о шулерских наклонностях своих подопечных, поручила им активизировать добывание разведывательной информации об СССР. Послушным исполнителем этого задания стал Николай Лебедь, глава «Закордонного представництва», созданного еще в 1943 году так называемой Українськой головной визвольной радой (ЗП УГВР), по совместительству генеральный секретарь иностранных дел. С 1950 года Лебедь и его сподвижники Иван Гриньох, Юрий Лопатинский, Лев Ребет, Дарья Ребет занялись подбором кандидатов из числа оуновцев для направления на Украину со шпионскими заданиями. О том, как работала эта шпионская машина, поведал один из тех, кто после подготовки оказался на Украине… в руках чекистов. Его звали «Иваном». Он был членом ОУН, после войны оказался в Западной Германии в лагерях перемещенных лиц (Ди-Пи) и ИРО в Регенбурге, Мюнхене, Новом Ульме. В июне 1950 года принял предложение одного из главарей миссии УПА «Байды», посетившего лагерь «Райнгард- Казерне» в Новом Ульме, возвратиться на Украину в качестве связника с подпольем ОУН. «Он привез меня в Мюнхен, — вспоминает «Иван», — где познакомил с членом ЗП УГВР Юрием Лопатинским — «Калиной». Тот сказал, что я должен пройти соответствующую подготовку (вишкіл) и направил меня в селение Обербойрен, где и передал меня американскому разведчику «Блэку». Я понимал, что попал в сети американской разведки. Там уже были и другие члены организации, которых «Байда» и «Калина» привезли раньше. «Блэк» без обиняков объяснил какого рода «вишкіл» нам предстоит пройти. Он прямо сказал, что ЗП УГВР работает на американскую разведку, которая обязалась «вышколить» из нас разведчиков и перебросить на Украину. ЗП УГВР обязалось передать американской разведке все те шпионские материалы, которые мы соберем. Так я был завербован американской разведкой. Членов организации, среди которых были «Богдан», «Орест», «Семенко», «Владко» и я, американцы вышколивали на специальных конспиративных квартирах в селении Обербойрене, потом в местечке Кауфбейрене, улица Бухлейштрассе, 8, а позднее в Бадверисгофене. Офицеры американской разведки «Джон», «Дейв», «Стиф», «Джим», «Радж», «Том» и другие учили нас работать на радиостанции, стрелять из различных видов оружия, прыгать с парашютом, закладывать мины и совершать диверсии, фотографировать тайные документы и военные объекты, учили способам разведывательной информации. Нас опекали Лопатинский Юрий и вице-президент ЗП УГВР священник Иван Гриньох, которого мы звали «отец доктор». Он часто бывал у нас, интересовался как идет наше обучение. Посещал нас и так называемый генеральный секретарь иностранных дел Микола Лебедь — «Ярополк».

Большинство курсантов школы не соглашались с тем, что нас готовят стать шпионами и когда слухи об этом доходили до Гриньоха, то он строго «наводил порядок». Гнев отца Гриньоха курсанты познали, наблюдая, как он с пистолетом в руке осенью 1951 года допрашивал члена организации «Богдана», который учился вместе с нами, но хотел дезертировать. Только то обстоятельство, что ликвидацию «Богдана» невозможно было скрыть, спасло жизнь «Богдану». После далеко не духовных внушений Гриньоха он был отчислен с «вышкола»[186].

О себе «Иван» рассказывал, как он после «вышкола» с аэродрома, что невдалеке от Франкфурта-на-Майне вместе со своим коллегой и в сопровождении Лопатинского американским самолетом был доставлен на территорию Украины и выброшен на парашюте. И тут же оказался в руках чекистов.

Как только был организован шпионский «вышкол», встал вопрос: кого первым из его руководителей послать на Украину с заданием установить связь с руководителем националистического подполья на Украине Василием Куком (он же «Лемиш», «Юрко»), и склонить его и всех кто «под ним» к работе на американскую разведку, иными словами — подчинить всю ОУН Закордонному представительству УГВР.

После консультаций с американцами выбор пал на одного из наиболее активных участников антибандеровской оппозиции Василия Охримовича (он же «Чужий», он же «Далекий»), руководителя Тернопольского областного и краевого провода ОУН «Галичина», бывшего преподавателя немецких шпионских курсов в Кракове в 1940-м и во Львове в 1942 году. В ЗП УГВР Охримович занимал должность руководителя Совета референтов и руководителя «политической информационной службы», считался теоретиком украинского национализма.

Вначале 1950 года «вышкол» был окончен. В присутствии Гриньоха Охримовича инструктировал сотрудник американской разведки «Блэк». Последнего интересовали данные об охране советской границы, укреплениях, аэродромах, военных базах, а также образцы различных советских документов. От Гриньоха Охримович получил задание особой важности — направить из Украины в адрес ЗП УГВР в Мюнхене мандат от имени провода ОУН за подписью Кука — «Лемиша», которым подтверждается право ЗП УГВР на руководство всем националистическим подпольем на Украине.

19 мая 1951 года Охримович с группой, в которую входили разведчики и радисты, был заброшен на американском самолете на Украину. Охримовичу удалось встретиться с Куком и обсудить с ним задание американской разведки и ситуацию на Украине. Однако вскоре Охримович и члены его группы были захвачены сотрудниками советской контрразведки. Принимая во внимание целесообразность сохранения в тайне их провала, Охримовичу было разрешено (под контролем КГБ) поддерживать связь с Куком и американской разведкой[187].

Вскоре был арестован и Кук. Американцы же продолжали благодарить Охримовича за присланную им по радио «ценную информацию» и посылать на Украину новых шпионов. Наряду с «ценной информацией» Охримович через своего радиста передал за рубеж текст МАНДАТА, подготовленного Лебедем и компанией и якобы подписанного Куком. МАНДАТОМ подтверждалось право Миколы Лебедя и руководимой им УГВР «ПРЕДСТАВЛЯТЬ украинское освободительное движение на украинских землях за рубежом». Далее «ПОДТВЕРЖДАЛОСЬ», что «Быйлыхо» (псевдоним С. Бандеры)… ни формально, ни фактически не является проводником ОУН. Высказывалась надежда на то, что «Быйлыхо», ради целостности ОУН прекратит раскольническую деятельность. Отмечалось, что провод ОУН на украинских землях считает пока тактически невыгодным полностью отстранить Бандеру от участия в делах ОУН. Провод ОУН на УЗ (украинских землях) уполномочивал Л.Ребета, Матлу и Бандеру временно взять руководство ЗЧ в свои руки и реформировать ЗЧ соответственно с предложениями провода ОУН на УЗ.

Результат не заставил себя долго ждать. Поднявшаяся в националистической среде буря, вызванная реакцией Бандеры, не желавшим уступать свои диктаторские полномочия кому бы то ни было и реформировать ОУН, привела к еще одному расколу. Матла и Ребет вышли из бандеровской ОУН-р и образовали еще одну ОУН, названную ими ОУН за кордоном, сокращенно ОУН-з. Эта новообразованная «партия» объявляет себя сторонницей ЗП УГВР и работает на американскую разведку, которая готовит Охримовича к засылке на Украину. Бандера тут же обращается к англичанам с предложениями о сотрудничестве. В срочном порядке была подобрана группа, которую возглавил руководитель Службы безопасности ЗЧ ОУН Мирон Матвиейко (псевдоним «Усміх»), Англичане готовили своих агентов по той же методике, что и американцы. Сначала их рекомендовали англичанам люди Бандеры или сам Бандера. Затем их доставляли в Западную Германию и там обучали шпионскому ремеслу. Кроме английских разведчиков с «подготовишками» постоянно работал член провода ЗЧ ОУН Богдан Пидгайный, бывший унтер- офицер дивизии СС «Галичина», после войны — руководитель службы КЗ (крайній зв’язок) ЗЧ ОУН, непосредственно занимавшийся подбором кандидатов в шпионы, контролем за их обучением и засылкой в Украину. Пидгайный являлся личным представителем Бандеры в английской разведке[188].

После детального инструктажа относительно сбора развединформации, группа «Усміха» была заброшена на Украину с английского самолета почти одновременно с группой Охримовича.

«Усміх» с группой был захвачен сразу же после приземления. Николай Лебедь, руководитель ЗП УГВР в это время похвалялся «достижениями» своей группы на Украине, показывая «інформацію з краю» (разумеется не ту, что шла в разведку) и тот фальшивый «МАНДАТ», текст которого получил по радио. Бандера вскоре также получил радиограмму от «Усміха», в которой он сообщал о благополучном приземлении на Львовщине и о начале выполнения задания «приятелей». Просил об оказании помощи людьми и деньгами.

Бандера и его хозяева тут же откликнулись на сигнал о помощи и вместе с «приятелями» подготовил новую группу для заброски на Украину. Но так как американцы и англичане не решались использовать для этих целей авиацию, то заброску очередной партии шпионов было решено осуществить пешим порядком.

Сначала группа английских шпионов через зеленую границу была переброшена из Западной Германии в 4ехословакию, оттуда в Польшу, а затем на Украину. Непрошеные гости несли деньги, рации, письма Бандеры с информацией о положении за рубежом, новые задания разведки и сами оставались в распоряжении «Усміха».

Вспоминая события того времени, Матвиейко напишет: «Бандера и Стецько, которые знали, что никакого подполья на Украине нет, решили послать меня на Украину для того, чтобы получить от меня сведения о якобы существующем подполье и землях. Это, по мысли Бандеры и Стецька, дало бы им возможность торговать собранной «информацией» и получать за нее немалые суммы денег. Мне было абсолютно ясно, что Бандера и Стецько приносят меня в жертву своим личным интересам и интересам иностранных разведок, но побаиваясь расправы, в случае отказа, я решился выполнить их задание…»[189].

Со временем английскую разведку перестала удовлетворять информация, которую могла дать группа «подпольщиков». Она требовала данных разведки о важных засекреченных объектах. И у нее, естественно, возникали сомнения в реальном существовании каких-то «оуновских» баз на Украине. Для изучения ситуации и проверки «Усміха» английская разведка послала к нему двух своих проверенных агентов. Последние задание выполнили, но возвратиться назад на Запад им не было суждено. Оба попали в ловушку, подготовленную чекистами, ведшими игру через задержанного и разоблаченного «Усміха». Двое других по пути в Украину погибли, нарвавшись на чехословацких пограничников.

Так, оказавшись банкротом и утратив доверие у английской разведки, Пидгайный Богдан бежал в Канаду, подальше от тех, кого годами «держал за дойную корову».

В мае 1953 года английской разведкой был заброшен на территорию западных областей Украины оуновский эмиссар Магур Юлиан, уроженец Львовской области. Он не собирался выполнять задание английской разведки и руководства зарубежной ОУН, и сразу же явился с повинной в органы Советской власти, пытаясь быстрее освободиться от националистических и шпионских пут.

В беседе с корреспондентом советской прессы Магур Юлиан рассказал, что он в период немецкой оккупации в возрасте 16 лет был мобилизован в немецкую армию, в подразделение «СС-юнаки», в которой служил до 1945 года. После капитуляции Германии попал в лагерь «перемещенных лиц», где и был завербован украинскими националистами.

«Перед заброской на Украину, — признался Магур, — несколько раз со мной встречался Степан Бандера, чтобы благословить меня на «священное» дело. Он старался убедить меня в том, что в случае победы Запада в атомной войне можно добиться «самостоятельной» Украины и что провод ОУН, имея в своем распоряжении разведывательные материалы об Украине, сможет выступить перед западными государствами, как какая-то сила…»[190].

Несмотря на многочисленные провалы, западные разведки, одна за другой продолжали использовать в антисоветских целях украинских националистов. Эти спецслужбы так же, как и гитлеровская разведка, не щадили своих прислужников и бросали их в бездну тайной войны, откуда лишь немногим удалось выйти живыми. За все послевоенные годы советскими органами контрразведки было захвачено 17 групп, заброшенных на территорию Украины империалистическими разведками, в которых находилось около 100 оуновских эмиссаров и шпионов.

Выполняя волю своих зарубежных хозяев, одурманенные идеологией национализма оуновские и униатские наемники — агенты и эмиссары этих центров, — пренебрегая гостеприимством советских людей, ехали на территорию Советской Украины по каналу частных виз, туризма, научных, культурных и других связей стран Запада с СССР и прежде всего во Львов, чтобы навязать контакты с бывшими участниками ОУН-УПА и униатами, а также с отдельными политически незрелыми лицами для заполучения от них нужной информации и использования ее против Советского Союза.

Зарубежные центры и организации украинских националистов, осознавая свою слабость, обрекли себя на роль оруженосцев правящей элиты западных государств. Они строго следовали завету Дмитрия Донцова «лишь интервенция чужих государств возобновит украинскую самостоятельность». И не случайно, оказавшись после разгрома фашистской Германии на «демократическом» Западе украинские националисты попали в цепкие объятия правых реакционных организаций и объединений, таких как американские берчисты, ку-клукс-клан, сионисты. По сообщению «Українського самостійника» (№ 93 за 1967 год) «экстремистский блок украинских националистических организаций в США, в который входят «Спілка визволення України» (СВУ), бандеровская ОУН, остатки гетманских формирований и иные организации так называемого «визвольного фронту», сотрудничают с американским экстремизмом»[191].

Сотрудничество украинской националистической эмиграции с откровенно реакционными, антикоммунистическими организациями и объединениями в годы «холодной войны» постоянно расширялось. Оно обозначилось созданием таких откровенно антикоммунистических и антисоветских объединений, как Европейский Совет Свободы, Всемирная антикоммунистическая лига, в которых наряду с представителями реакционных кругов западных стран заседали представители украинской эмиграции, в том числе Ярослав Стецько, бывший политруководитель легиона «Нахтигаль» нацист Оберлендер и другие.

Деятельность этих структур была направлена на объединение всех антикоммунистических и антисоветских сил против Советского Союза и всего социалистического содружества. Одним из проявлений такого единения явилось создание в Израиле в 1979 году так называемого «Общественного комитета украинско-еврейского сотрудничества» (ОКУЕС), главная цель которого, как сказано в его статусе, «преодоление многовековых наслоений отчужденности между еврейским и украинским народами». В действительности же главной и, пожалуй, единственной целью создания ОКУЕС являлась координация антисоветских и антикоммунистических акций израильских сионистов и украинских националистов. Их замысел раскрылся 31 октября 1979 года, когда в Иерусалиме открылось собрание «украинско-еврейской солидарности». Один из основателей ОКУЕС Израиль Кляйнер, бывший сотрудник радиостанции «Свобода», ныне сотрудник «Голоса Америки», игнорируя общеизвестные факты, заявил о непричастности украинских националистов к массовому уничтожению евреев в годы Второй мировой войны и что украинский национализм якобы никогда не исповедовал антисемитизм»[192]. А все, что не отвечало его лживому утверждению, Кляйнер назвал коммунистической пропагандой. (Уважаемый читатель, полагаем, заметил, что если следовать логике Кляйнера, то главным коммунистическим пропагандистом следует признать Ярослава Стецько, который утверждал (к тому же не единожды): «Москва и жидовство — самые большие враги Украины»[193].

Вслед за Кляйнером и в развитие его идей выступил пан В. Б-ий. Он также говорил о «непричастности украинских националистов» к массовым расстрелам евреев в Бабьем Яру и убеждал присутствующих, что антиеврейские акции в Киеве осуществляла якобы черносотенная организация «Союз истинно русских людей». У тех, кто мало-мальски знает историю, вполне естественно возникают вопросы: мог ли «Союз истинно русских людей» осуществить антиеврейские акции в 1941 году, если он был ликвидирован еще в первые годы Советской власти. Хотелось бы знать, как отреагировал бы тот же Кляйр Израиль, услышав признания нынешних украинских националистов, о том, что основную массу палачей в Бабьем Яру составляли боевики из Буковинского куреня Петра Войновского? И каково его отношение к заявлениям нынешних украинских историков о непричастности Симона Петлюры к еврейским погромам на Украине в 1919–1920 годах. Неужто и это вымысел советской пропаганды, «опровергаемый» материалами Парижского суда присяжных по делу Самуила Шварцбарда?[194].

Как видим, основой нравственного и идеологического единства сионистских и украинских националистов в Иерусалиме стала ложь, изображающая русских врагами евреев и украинцев. И хотя, как известно, у лжи — короткие ноги, но усилиями ее «творцов» она все еще пока слоняется по свету. Она живет в передачах «Голоса Америки», которые ведет Израиль Кляйнер. Ее постарались «увековечить» авторы недавно изданной в Украине Энциклопедии холокоста (Еврейская Энциклопедия Украины)[195]. В ней множество сухих статистических данных об уничтожении евреев на Украине в годы второй мировой и Великой Отечественной войн и ни единого слова об участии украинских националистов в акциях геноцида. Расстрелами евреев, по утверждению авторов Энциклопедии холокоста, занимались только айнзатцкоманды германских эсэсовцев. О кровавых акциях батальона «Нахтигаль» и Буковинского куреня Петра Войновского, осуществивших массовые расстрелы евреев во Львове и в Киеве (Бабьем Яру), даже не упоминается. Зато главными виновниками еврейской трагедии значатся немцы и русские. Немцы, явившиеся на Украину как оккупанты, и русские, как не сумевшие спасти евреев от истребления[196].

Такую же позицию, далекую от исторической правды, заняли и создатели хроникально-документального фильма «Женщины с улицы Бабий Яр» во главе с В.Н. Георгиенко. Деяния украинских националистов, сгонявших евреев в Бабий Яр и там участвовавших в их расстрелах, остались за кадром.

Такова она нынешняя «документальная» хроника на Украине! Она фиксирует лишь то, что отвечает курсу на героизацию и оправдание преступных деяний ОУН и УПА…, а все, что против этого курса, «остается за кадром».

Верхушка украинской антисоветской эмиграции действовала в строгом соответствии с замыслами гегемонистов. Уже вскоре после окончания Второй мировой войны они стали обращаться к правящим кругам США и их партнерам по НАТО начать превентивную ракетно-ядерную войну против Советского Союза и всего социалистического содружества. «Война, как одно из средств политики, — говорилось в бандеровском «Визволь ном шляху» (сентябрь 1967 г.), — всегда была частицей государственно-творческой мудрости руководящей прослойки нации».

С новой силой этот тезис прозвучал в националистических изданиях в канун 60-летия образования Союза ССР (1982 г.)

Лидеры украинской националистической эмиграции подкрепили этот тезис неоднократными попытками вмешательства во внутренние дела социалистических государств. Во время бурных событий в Венгрии в 1956 году на территорию этой страны было заброшено несколько специально подготовленных групп боевиков, укомплектованных украинскими националистами. В 1961 году оуновские «спецы» в качестве «инструкторов» принимали участие в американской агрессии против Кубы. Во время антисоциалистических выступлений в Чехословакии в 1968 г. зарубежные организации украинских националистов командировали туда тех же «спецов» для поддержки контрреволюционных элементов средствами массовой агитации и пропаганды. «Спецы» были сориентированы прибегнуть в случае необходимости к вооруженным методам борьбы[197].

Украинская антисоветская эмиграция предложила правительственным кругам США создание так называемых национальных легионов, в том числе и из лиц украинского происхождения, для осуществления карательных экспедиций в Южном Вьетнаме, Лаосе и Кампучии. Планами ЦРУ предусматривалось использование украинских добровольцев в специальных подразделениях парашютистов-диверсантов в советском тылу «в момент возникновения военных действий, а возможно и раньше»[198].

Американские ястребы охотно использовали экстремистов — «самостийников» в провокационных акциях, направленных на обострение международной напряженности. В день 50-летия Советской власти в Нью-Йорке при поддержке местных реакционеров украинские националисты собрались на так называемый «Світовий конгрес вільних українців» (СКВУ), на котором демонстрировали сплоченность «украинцев» (а по сути дела — недругов Советской Украины) вокруг идеи «возрождения украинской соборной самостийной державы» и ее готовности участвовать в акциях глобалистов против мира, демократии и социализма[199].

Подобные сборища украинских националистов проводили через каждые 5 лет то в Канаде, то в США. Провокационному характеру этих сборищ, сопровождаемых молебнами и уличными шествиями, отвечали и принятые на них документы. В одном из них, адресованном Генеральному Секретарю ООН, содержалось предложение о создании специального комитета ООН, который занялся бы «изучением положения порабощенных народов в СССР». Предлагалось также допустить «свободных украинцев» к участию в работе различных комитетов неправительственного сектора ООН.

Аналогичными провокационными «предложениями» пестрели «призывы» и «заявления» региональных сборищ украинских националистов, таких как «Український конгресовий комітет Америки», «Комітет українців Канади», «Союз українців Британії». Время от времени такие «предложения», «призывы» и «заявления», адресованные парламентам и правительствам США, Канады и Великобритании использовались в подрывных внешнеполитических акциях против СССР. Так, в резолюции Мюнхенской Конференции Антибольшевистского блока народов и Европейского Совета свободы, принятой в октябре 1975 года по инициативе Я. Стецька, мирное сосуществование квалифицировалось как «такое состояние в Европе и мире», которое якобы выгодно только социалистическим странам. Народам «свободного мира» предлагалось «окончательно покончить с политикой так называемого ослабления напряженности и прекратить какое бы то ни было сотрудничество с СССР и его сателлитами». «Какой бы то ни было конфликт с Россией в нашем интересе», — откровенничал бандеровский «Визвольний шлях»[200].

Конференция «Всемирной антикоммунистической лиги», в которой Стецько занимал руководящее положение, в октябре 1981 года призывала США и их натовских партнеров отбросить политику «баланса сил» и «примирения». Предлагалось «включить в военную и политическую стратегию Запада украинских «самостійників» активизировать подрывную деятельность зарубежных буржуазно-националистических формирований, объединенных в ВАКЛ и АБН и начать «политическую и психологическую войну против большевистской России». Одновременно «самостійницька верхівка» запросила у США и их партнеров помощь в форме «військового вишколу, транспорту і зброї, а також інших політичних, матеріальних і технічних засобів» для поддержки контрреволюционеров в Африке, Анголе, Кубе и других странах мира.

Желто-синяя пресса направляемая режиссерами «холодной войны», развернула бешеную пропагандистскую кампанию в поддержку мифа о «советской угрозе» с «обоснованиями» необходимости довооружения США и их натовских партнеров. «Українські вісті» (апрельские номера 1982 года) призывали к «наращиванию вооружений США», которые якобы отстают от СССР по уровню вооруженности ракетно-ядерными средствами. «Змагаючись за ядерний паритет, — предостерегала украинская «свободная» пресса, — США не должны ни в коем случае «випрягатися з так званої «холодної війни», оскільки «холодна війна» є «ідеологічний двобій за уми людей, за долання ворога без гарячої війни». Иными словами: «Это та классовая борьба, которой тоже можно теснить врага и овладевать территориями, регионами и целыми материками»[201].

С новой силой активизировалась подрывная деятельность эмигрантских антисоциалистических группирований в ходе Белградской и Мадридской встречи представителей стран-участниц Общеевропейского совещания. Главным аргументом против разрядки на этом совещании стал тезис о том, что разрядка якобы ничего не дала Соединенным Штатам Америки[202]. В этих условиях буржуазно-националистическая эмиграция проявила себя на редкость неукротимым поставщиком и распространителем злобных инсинуаций о «действительных» целях и намерениях советского руководства, о «реальном» положении Украины в составе СССР, о «нарушениях прав человека в странах социалистического содружества».

Значительная часть клеветнической информации шла из Украины от так называемых диссидентов и правозащитников. В 1970–1974 годах правозащитники выпустили самиздатовский журнал «Український вісник» (всего 8 выпусков), в котором публиковались статьи «о нарушениях прав человека в СССР». Рукопись И. Дзюбы была издана за границей под заголовком «Інтернаціоналізм чи русифікація».

Что же касается правозащитников, или, как сами они называли себя, сторонников Хельсингской группы, то прикрываясь желанием содействовать выполнению соглашений Заключительного акта «О безопасности и сотрудничестве в Европе», подписанного в Хельсинки главами правительств стран Европы, а также США и Канады в 1975 году, они на деле стремились подорвать позиции Советского Союза на международной арене.

Спецслужбы США и их натовских партнеров, а также зарубежные центры украинских националистов усиленно подогревали деятельность правозащитников, распространяя по свету их клеветнические измышления о правонарушениях в СССР. «Все каналы передачи тенденциозных материалов на Запад, — писал бывший диссидент Олесь Бердник, — находились в руках американских и других западных корреспондентов, сотрудников пресс-агентств, посольств, консульств, и все это координировалось специальными центрами империалистических государств, которые не только инспирировали всю эту «правозащитную» кампанию, а и провоцировали неосведомленных, но также неустойчивых людей на антисоветские действия, грубо нарушая Хельсингские соглашения и дух разрядки»[203].

В информационно-пропагандистской войне против СССР (в соответствии с установками Даллеса) много места отводилось разжиганию национализма — универсального средства борьбы с социалистической и интернационалистической идеологией. В инструкции «Как составлять пропагандистские радиопередачи», предназначенной для сотрудников радиостанции «Голос Америки», ставилась задача сталкивать народы СССР друг с другом, «натравливать меньшинство на большинство, используя национальные различия, натравливать эстонцев, литовцев, белорусов, украинцев и других на русских». «Сейте национальную рознь» — призывала инструкция. Искусно построенная и хорошо отрепетированная идеологическая интервенция вызывала разрушительные последствия.

Сатанинскую напористость и изворотливость проявили западноукраинские националисты. На территории Украины они стали насаждать традиции Бандеры, верно служившего нацистам. Буржуазные националисты, перевоплотившись в национал-демократов и действуя по заморскому сценарию, нашли общую платформу с оппортунистами и перевертышами в рядах компартии. Совместными усилиями им удалось слить в один поток проповедь личного и группового эгоизма с проповедью эгоизма национального. Так, притупляя классовое, интернационалистское сознание трудящихся и сея семена раздора между народами, «национал-демократы» в блоке со всеми правыми силами стали захватывать политические рычаги управления и СМИ, готовили условия для «суверенизации» и капитализации Украины.

Начиная с 1989 года, идеологическая борьба под видом перестройки, набрала опасные обороты. Все больше политизировалось общество, появились новые партии, организации, группы, которые не скрывали своих целей и намерений. Такие из них как «Рух», «Мемориал», «Хельсингская группа» открыто заговорили об отрыве Украины от Союза ССР и создании самостоятельного государства. Консолидации антигосударственных, буржуазно-националистических сил способствовали антисоциалистические реформы Горбачева и его сторонников, которые привели сначала к отказу от руководящей роли КПСС, а затем в 1991 году — к незаконному ее запрету. Беловежский сговор предателей Ельцина, Кравчука, Шушкевича положил конец существованию единого, федеративного советского социалистического государства — Союза ССР. На развалинах СССР возникли унитарные буржуазные государства, именуемые «независимыми» и «демократическими».

Говоря о механизме этого превращения, известный русский философ А.А. Зиновьев отмечает: «Запад развязал «холодную войну», бросил колоссальные людские силы и материальные средства на идеологическую и психологическую обработку населения Советского Союза и других стран социалистического лагеря, причем не с добрыми намерениями, а с целью деморализовать людей, оболванить, пробудить и поощрить в них самые низменные чувства и стремления… Работа велась с учетом опыта прошлого, особенно геббельсовской пропагандистской машины, а также достижений психологии и медицины. Западная пропаганда в Советском Союзе совместно с горбачевскими идеологами и перестроечной прессой создали в массовом сознании новый образ Запада — некоего царства свободы. Все то, что советская идеология и пропаганда с полным основанием утверждала о реальном капитализме и о Западе, стало восприниматься как идеологическая ложь, а информация, идущая с Запада, — как святая правда… Поражение СССР и других социалистических стран, которые шли курсом Октября, обусловлено сложным комплексом причин, внутренних и внешних, объективных и субъективных, среди которых не последнюю роль сыграло предательство народа со стороны правящей верхушки. Однако развал СССР и реставрация на его территории капитализма со всеми неотвратимыми пороками, поставившими трудящихся страны, в том числе и на Украине, на грань физического выживания и духовнонравственного перерождения, усиливает у них ностальгию по социалистической стране, которую мы потеряли»[204].

Однако и после развала Советского Союза русофобские, антиславянские силы не убавили своей активности. Их демоническая устремленность всемерно поддерживается официальными лицами и спецслужбами США. Только расходы ЦРУ на эти цели составляют около одного миллиарда долларов в год. Особые усилия американцы направляют на поддержку национал-радикалов в Украине. Бюджет РУХа, УНА-УНСО «почти на три четверти финансируется ЦРУ», а лидеры этих русофобских организаций прислуживают дяде Сэму еще с «доперестроечных» времен[205].

Заслуживает внимания откровенное заявление 3. Бжезинского на закрытом заседании американско-украинского совещательного комитета по случаю присвоения ему звания «Почетный гражданин Львова». Чувствуя себя на этом совещании полноправным хозяином, Бжезинский откровенно заявил, что основная цель «нашего американско-украинского совещательного комитета» сводится к тому, чтобы еще глубже заниматься делами будущего развития Украины во имя интересов Америки. Важно, чтобы Украина постоянно и последовательно шла на Запад, ибо, если она этим будет пренебрегать и не определится как среднеевропейское государство, ее будут втягивать в сферу влияния России.

«Новый мировой порядок» при гегемонии США создается против России, за счет России и на обломках России.

Украина… — это форпост Запада против восстановления Советского Союза»[206].

Так, необандеровцы, ядро которых составляют галичанские националисты, ревностно выполняя установки дяди Сэма по развалу СССР, осуществлению так называемой «суверенизации» и капитализации Украины, ликвидации нового типа цивилизации, формировавшейся на принципах социальной и национальной справедливости, к началу XXI века еще больше упрочили за собой звание «пятой колонны» глобалистов — современных колонизаторов.

Факты и документы, приведенные в данной работе, как и в других трудах исследователей, работающих в Центре защиты правды истории Организации ветеранов Украины, напрочь отвергают измышления оппонентов об «освободительной миссии» украинского интегрального национализма, который был и остается орудием агрессивных кругов Запада, стремящихся к мировому господству. В годы второй мировой войны он служил германскому фашизму, в наши дни верой и правдой служит американскому глобализму.

В годы прислужничества фашистским оккупантам украинский национализм сполна раскрыл свое антинародное, предательское естество, он показал, что его цели и способы достижения этих целей такие же, как и у германских нацистов.

Усвоив фашистскую идеологию и практику нацистских хозяев, оуновцы провозгласили своей конечной целью уничтожение коммунизма и построение на Украине «независимого государства» фашистского образца под властью ОУН и протекторатом «Великой Германии». Для достижения этой цели они пытались физически и духовно сломить свободолюбивый украинский народ, принудить его к рабскому повиновению завоевателям. Вместе с гитлеровцами украинские националисты уничтожили на территории Украины за годы оккупации 5 миллионов 300 тысяч цивильных граждан УССР, 2 миллиона 300 тысяч работоспособных украинцев и украинок угнали на каторжные работы в Германию, десятки миллионов людей лишили человеческих условий существования. Оставшихся в живых обрекали на каторжный труд во имя утверждения «нового порядка» в Украине и во всем мире.

Игнорируя эту историческую реальность, нынешние наследники Бандеры и Мельника пытаются изъять из истории Великой Отечественной войны само упоминание о зверствах украинских националистов, которых они называют борцами «за волю Украины», национальными героями. Авторы Промежуточного отчета Рабочей группы профессора Кульчицкого вообще считают нецелесообразным касаться этой темы под тем невразумительным предлогом, что, дескать, нельзя «акцентировать внимание на преступлениях одной стороны, пряча в спецхраны документальные свидетельства противоположного содержания». И в то же время они, как и другие «національно-свідомі» историки, акцентируют внимание на «карательных» операциях НКВД и советских войск, пытаются приписать им преступления бандеровцев, хотя им хорошо известно, что ответные действия советской стороны (в рамках конституционных норм) были вызваны преступным посягательством украинских националистов на советский общественный и государственный строй и правопорядок. Как и известны кровавые плоды этих посягательств, навеки запечатлевшиеся в памяти всего человечества.

Чем, как не игнорированием исторической правды, являются попытки «національно-свідомих» историков переписать историю Великой Отечественной войны и выдать коллаборационистское движение украинских националистов за национально-освободительную борьбу украинского народа?! А саму Великую Отечественную лишить ее подлинного названия. Националисты вопреки воле народа и исторической памяти, кощунственно называют ее советско-германской или войной между Гитлером и Сталиным. В то же время они пытаются убедить общественность в том, что так называемая Украинская повстанческая армия (УПА) якобы «стала справді народною армією» и «так само, як Радянська Армія була воюючою стороною у протистоянні Об’єднаних Націй і блоку фашистських держав».

Документально доказано: все вооруженные формирования ОУН, включая УПА, воевали на стороне фашистской Германии. УПА была создана абвером — германской военной разведкой, которая еще до войны подготовила для этих целей командные кадры из числа украинских националистов, способных формировать и возглавить вооруженные отряды «украинских повстанцев». Именно эти абверовские офицеры формировали УПА и возглавили все ее основные звенья. Достаточно напомнить, что первым командиром УПА являлся старший лейтенант Абвера Дмитрий Клячковский, его преемником офицер абвера и СС Роман Шухевич. Офицерами и агентами Абвера были все «старшины» УПА.

Вовлечением в УПА жителей Галичини и других западноукраинских регионов занимались бандеровцы под демагогическими лозунгами борьбы с оккупантами, к которым причислили и советских воинов, самоотверженно боровшихся против гитлеровских захватчиков и их оуновских пособников. Главными вербовщиками выступали бандеровские эсбисты, беспощадно расправлявшиеся с «призывниками», уклонявшимися от насильственной мобилизации.

Основной контингент УПА составили бывшие легионеры из расформированных карательных батальонов «Нахтигаль», «Роланд», шутцманшафт-батальона-201, дезертиры и предатели Советской Армии, бывшие вояки из дивизии СС-«Галичина», бывшие «украинские полицейские», сынки кулаков и униатских священников.

Созданная по образу и подобию нацистских штурмовых отрядов, УПА не была ни украинской, ни повстанческой и не армией, а вооруженным отрядом фашистской ОУН-б. В документах гитлеровских спецслужб УПА названа бандой, а ее боевики бандитами. Фашистская идеология и практика ОУН-УПА красноречиво свидетельствует о справедливости такого названия. Оно подтверждено исследованиями известных зарубежных авторов: Джона Армстронга, автора книги «Украинский национализм», немецкого историка Вальтера Брокдорфа, автора книги «Тайные команды Второй мировой войны», американского ученого Кристофера Симпсона, автора книги «Бловбэк», итальянского историка Джузеппе Боофа, автора двухтомной «Истории Советского Союза», французского публициста Алена Герэна, автора бестселлера «Серый генерал», польского историка Эдварда Пруса, автора книги «Герои под знаком тризуба», канадского историка Виктора Полищука, автора широко известных в Украине и за ее пределами книг «Гірка правда. Злочинність ОУН і УПА», «Політична і юридична оцінка ОУН і УПА», а также фолиантов «Dowody zbrodni OUN i UPA», «Nacjonalizm ukraiński w dokumentach», изданные в Торонто (Канада) в 2000–2002 гг.

Неоспоримым доказательством сотрудничества бандеровцев и нацистов на временно оккупированной территории Украинской ССР являются трофейные документы гитлеровских спецслужб. Из них видно, что гитлеровцы не только создали УПА, но и поставляли ей оружие, боеприпасы, амуницию и даже своих военнослужащих для совместных боевых действий против партизан и частей Красной Армии. Однако авторы Проміжного звіту способны лишь на частичное признание этого факта. Они пишут: «Когда Красная Армия приблизилась к западным областям Украины, УПА начала постепенно сворачивать борьбу с оккупационными гарнизонами (Которой фактически не было — Ред.). Отдельные командиры УПА и проводники низовых звеньев ОУН прекратили военные действия и договаривались с немцами о поставках вооружения и снаряжения в обмен на информацию о советских партизанах «Красной Армии». И это вопреки документально засвидетельствованным фактам, говорящим о том, что «немецко-украинское» сотрудничество входило в компетенцию руководства абвера и командования УПА. Всякие сделки на уровне командиров отдельных частей УПА и вермахта категорически воспрещались.

Трудно выразить словами, какой вред способна принести такая «научная» продукция Рабочей группы, нацеленной на оправдание предательства и кровавых деяний националистов в угоду тем кругам в Украине и за ее пределами, которые не смирились с осуждением украинского коллаборационизма мировой демократической общественностью, нашедшим выражение в Приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге, являющегося законом для всех подписавших его стран.

Кроме падения международного престижа Украины и усиления противостояния внутри нашего общества и ухудшения отношений с соседними государствами, ничего другого от такой деятельности Правительственной Комиссии не приходится ждать. К тому же националистическая пропаганда подогревает разобщенность общества по национальным и региональным принципам. Осознавая это, Организация ветеранов Украины обращается к Президенту и Правительству Украины с настоятельной просьбой о прекращении деятельности Рабочей группы, наносящей существенный вред нашему обществу, особенно молодежи, вынужденной учиться по учебникам, в которых попрана историческая правда о героическом подвиге советского народа, разгромившего фашизм, и возвеличены те, кто предал народ и служил его врагам.

«Сегодня, к большому сожалению, — отмечает председатель Совета Организации ветеранов Украины И.А. Герасимов, — мы вынуждены констатировать, что Министерство образования и науки (министр В.Г. Кремень), Институт истории НАН (директор В.А. Смолий) стали центрами искажения истории Великой Отечественной войны, её фальсификации. Школьные и вузовские программы не только не дают знаний, но даже правдивых понятий о Великой Отечественной войне. Дело дошло до того, что в учебнике 5 класса утверждается, что освободителем Украины была…УПА» (Отчетный доклад IV съезду Организации Украины // «Ветеран України». - 2004. - № 5 (235), март).

Пришло время властям Украины решить и другой вопрос о прекращении финансирования профашистских и националистических изданий из государственной казны, иначе говоря — за счет народа.

И, наконец, приступить к рассмотрению предложения о создании учебников по истории Великой Отечественной войны коллективами ученых Украины, Белоруссии и России, предложения, которые Совет Организации ветеранов Украины уже внес в Координационный Совет международного Союза Сотрудничества общественных организаций ветеранов независимых государств. «У нас была одна война против фашистских захватчиков и её история для наших народов должна быть священной и правдивой! Поэтому недопустимо ни её искажение, ни забвение памяти о погибших героях. Вот это и будет истинным патриотизмом», без которого невозможно строительство демократического общества и государства.

ФОТОДОКУМЕНТЫ

Украинские националисты приветствуют гитлеровского генерал-губернатора Франка с хлебом-солью (немецкая хроника)

Фото 1.

Здесь можно прочитать и текст письма, с которым обратились к палачу Франку хлебосольные галичане.

Фото 2

Приветствовал оккупантов и глава греко-католической церкви митрополит А. Шептицкий. На этом снимке он в кругу своих питомцев, руководителей юношеской националистической организации КАУМ (Католическая организация украинской молодежи), г. Львов, 1941–1943 гг.

Фото 3

Бандеровская газета «Самостійна Україна» опубликовала приветствие А. Шептицкого по случаю вторжения гитлеровских войск в Украину. На фото текст этого послания.

Фото 4.

Ректор Львовской духовной академии епископ И. Слипый и другие униатские священники приветствуют палача польского и украинского народов генерал-губернатора Франса Франка (фото 1941 г.)

Фото 5.

Приветствовали Г. Франка и руководители юношеской национальной организации КАУМ (Католическая акция украинской молодежи). Многие воспитанники этой организации во время войны вступали в дивизии СС «Галичина», карательные батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» (немецкая хроника)

Фото 6.

Демонстрировали единение с фашистами конные и пешие бандеровцы, г. Львов, июнь 1941 г. (немецкая хроника)

Фото 7

Украинские националисты приветсвуют гитлеровцев, г. Львов, июнь 1941. (немецкая хроника)

Фото 8.

Главари украинских националистов (слева — Я.Стецько) подносят хлеб-соль гитлеровцам во время разыгранной церемонии провозглашения «самостійной України» г. Львов, июнь 1941 р.

Фото 9.

Первым делом оуновцы создали украинскую полицию, которая уничтожила тысячи невинных людей. На этой фотографии маршируют украинские полицаи (немецкие хроники)

Фото 10.

На площадь святой Марии Магдалины во Львове 30 июня и 1 июля 1941 года оуновцы сгоняли евреев, чтобы отсюда отправить их на казнь.

Фото 11.

Люди пытались бежать. Палачи догоняли их и зверски избивали, обнажая тела.

Фото 12.

Эти снимки были опубликованы английской газетой “Таймс”

Фото 13.

Бандеровцы ведут на расстрел группу евреев. Станиславщина (немецкая хроника)

Фото 14.

В селе Починок (ныне — Ивано-Франковщина) агент гестапо, националист Алексей Левадоновский издевается над евреями за несколько минут до их уничтожения.

Фото 15

Человеческая река медленно извивалась к Лукьяновскому пустырю… отсюда до расстрельного места — рукой подать. Это известный всему миру Бабий Яр. Евреев Киева ведут на казнь. Сентябрь-октябырь 1941 г.

Фото 16.

Памятник жертвам нацизма в Бабьем Яру. Мертвые взывают к живым

Фото 17.

Николай Лебедь («Рубан») — с июля 1941 г. проводник ОУН Бандеры, творец УПА и глава СБ. После войны сотрудничал со спецслужбами США, Великобритании и др. странами НАТО. После разгона немцами самозванного «украинского правительства» и ареста Бандеры и Стецька Лебедь стал «правлячим провідником» ОУН-б, а вся його паства оказалась в его руках. Лебедь и после этого выполнял указания Бандеры и Стецька, которые слали ему из «Заксенхаузена» по каналам германских спецслужб Снимок из книги К. Симпсона «Blowback», изд. в Нью-Йорке, 1988 г.

Фото 18.

Дружеская встреча. Гитлеровцы и их подручные — униаты и националисты. Коломыя, 1943 г. (немецкая хроника)

Фото 19.

Несмотря на то, что немцы разогнали самозванное «украинское правительство» Я. Стецько, отношения между бандеровцами и гитлеровцами остались прежними. На снимке: фашистский палач Франк принимает отчет старосты села и униатского священника в одном из районов Станиславской (ныне — Ивано-Франковской области), 1943 г. (немецкая хроника)

Фото 20.

Фашистские оккупанты с участием украинских националистов отправляли трудоспособных гражданок Украины на каторжные работы в Германию, г. Киев, 1941 (немецкая хроника)

Фото 21.

Молодежь Лубенского района полтавской области на каторге в Германии, 1943 г.

Фото 22.

тут же бандеровцы провозгласили «самостійну Україну», а себя ее «володорями»

Фото 23. И

Главари созданных гитлеровской военной разведкой диверсионно-террористических батальонов «Роданд» и «Нахтигаль» после их объединения в карательно-полицейский шутцманшафт-батальон-201. Его офицеры составили костяк командного состава бандеровских вооруженных отрядов, первоначально именовавшихся «дружинами украинских националистов» (ДУН). В первой ряду сидят (слева направо): 1. поручик Василь Сидор (позже командир УПА Шелест); 2. адъютант Легиона пор. Герман (орг. псевдоним Орлик), 3. Комендант Северного Куреня ДУН сотник Роман Шухевич (позднее генерал-хорунжи УПА Т.Чупринка); 4. Комендант Северного куреня ДУН майор Побегущий; 5. Во втором ряду за ним четник УПА Лунь.

Фото 24.

Командир карательного шуцманшафт-батальйон-201, Евгений Побегущий на организованной фашистами во Львове манифестации (1943 г.) (немецкая хроника)

Фото 25.

Заместитель Е. Побегущего в шуцманшафт-батальйоне-201 офицер абвера и СС Роман Шухевич (Тарас Чупринка) 1943 г. (немецкая хроника)

Фото 26.

Одна из банд ОУН, действовавшая на Волыни. Во главе ее бывший командир куреня УПА «Остап» — О.Брысь. Главным во всей практической деятельности банд был террор. Определяя задачи банд на первое мирное для нашей земли летом памятного 1945 года, командир УПА Роман Шухевич требовал от своих вояков прежде всего терроризировать население, уничтожать не только тех, кто враждебно относится к бандитам, но и их родственников и близких. «Мы должны, — вещал он — добиться, чтобы ни одно село не признало советской власти. ОУН должна действовать так, чтобы всех, кто будет поддерживать ее, уничтожать. Я повторяю, не запугивать, а физически уничтожать…» (Чайковський A.C. Невідома війна. — Київ, 1994. - C. 242)

Фото 27.

Жертвы бандеровских головорезов Осенью 1943 г. бандеровские головорезы учинили резню поляков в селе Лозовая Тернопольской области. Никого не щадили. Трупы малолетних детей подвязали к одному из деревьев в сельском парке и назвали его «дороговказом до самостійної України». (Из фолианта В.Полищука «Dowody zbrodni OUN і UP А», C. 485)

Фото 28.

Жертвы бандеровского террора — изуродованные трупы поляков, обнаруженные в январе 1944 г. близ местечка Ягельнича Тернопольской области. (Из фолианта В.Полищука «Dowody zbrodni OUN і UPA». - C. 485)

Митрополит А. Шептицкий среди воспитанников, будущих вояков дивизии СС «Галичина» и так называемой Украинской повстанческой армии (немецкие хроники). Униатские иерархи, и особенно митрополит А. Шептицкий, постоянно предоставляли оуновским главарям моральную и материальную помощь. Члены Центрального провода ОУН — они же руководители «упавских» (от УПА) формирований М. Степаняк, Я. Бусел, И. Гриньох и др. — регулярно информировали графа Андрея (Шептицкого) о создании бандеровцами при непосредственном участии нацистских спецслужб тех или иных подразделений УПА, о нападении оуновцев на партизанские отряды, карательные акции и т. п. И каждая аудиенция бандеровских верховодов и святоюрского владыки заканчивалась благословениями оуновского воинства на борьбу «во имя Бога, Церкви и святого дела нашего» (немецкая хроника)

Фото 30.

За предательство и помощь оккупантам А.Шептицкий получал от последних деньги. Начальник отдела фашистского правительства генерал-губернатор штурмбанфюрер СС Вильден переводит митрополиту А.Шептицкому 360 тыс. злотых. В документе (приведенном выше) отмечается, что отчет об использовании этой суммы не требуется (1943 г.)

Фото 31.

Осмотр новобранцев частей дивизии СС «Галичина» (немецкая хроника)

Фото 32.

О. Вехтер и А. Бизанц (на переднем плане) и другие высокопоставленные гитлеровские и националистические чины принимают парад дивизии СС «Галичини» (немецкая хроника)

Фото 33.

Демонстрация оуновцев по случаю формирования дивизии СС «Галичина» на площади около Львовского оперного театра. 1943 г. (немецкая хроника)

Фото 34.

Принимают парад: О. Вехтер, командир 14-й дивизии СС «Галичина» Ф. Фрайтаг и фашистские функционеры. В первые дни оккупации на арках, построенных оуновцами в честь оккупантов, на разного рода манифестациях и зданиях «міських і сільських управ», даже на Львовском оперном театре соседствовали оуновские желто-синие и фашистские флаги со свастикой (немецкая хроника)

Фото 35.

Нацистский наместник Галичины губернатор бригаденфюрер СС Отто Вехтер принимает рапорт о готовности парада (докладывает А. Бизанц — глава Военного управления дивизии СС «Галичина») г. Львов, 1943 г. (немецкая хроника)

Фото 36.

Группа украинских националистов приветствует «дивизионников-волонтеров» СС. г. Львов, 1943 г. (немецкая хроника)

Фото 37.

Главный капелан 14-й дивизии СС «Галинина» Василий Лаба благословляет эсэсовцев на братоубийственную борьбу (немецкая хроника)

Фото 38.

Шеф Waffen SS Г. Гимлер посетил в 1943 г. один из центров подготовки дивизии СС «Галичина» в Баварском местечке Нойхаммер (немецкая хроника)

Фото 39.

В одну из ночей «борцы» за так называемую «самостійну Україну» оуновские бандиты уничтожили семью председателя сельсовета Покотило. Со звериной яростью они изрубили топорами Покотило, его жену и семерых детей. Топором рассекли лоб Пелагее Покотило. Усилиями врачей ее жизнь была спасена. Об этом Пелагея Покотило дает показания на суде. (Фото из архивов УКГБ по Ровенской области)

Фото 40.

После разгрома фашистской Германии доблестный воин Советской Армии Антонюк Степан, демобилизовавшись, активно включился в строительство новой жизни на селе. В одну из ночей в дом Антонюка ворвались бандеровцы и отрубили ему руку за то, что он первый подал заявление о вступлении в колхоз. На фото: Антонюк Степан дает показания на суде

Фото 41.

Матвейчук Денис Матвеевич, житель с. Лишня Кременецкого района Тернопольской области, был изувечен бандеровцами за то, что служил в рядах Советской Армии

Фото 42.

29 февраля 1944 г. близ села Милятин на Ровенщине бандой бандеровцев из засады смертельно ранен командующий Первым украинским фронтом генерал армии Николай Федорович Ватутин. В результате этого ранения он скончался 15 апреля 1944 года.

Фото 43.

28 марта 1947 г. близ города Валигруд (Польша), во время войсковых учений застрелен из засады бандой бандеровцев заместитель министра обороны ПНР, депутат Сейма генерал брони Карол Сверчевский. Вместе с ним жертвой бандеровского террора пал генерал Войска Польского Герхард

Фото 44.

20 сентября 1948 г. во Львове застрелен бандеровцем настоятель Преображенской церкви Костельник Г.М., возглавлявший инициативную группу священников, занимавшихся ликвидацией униатской церкви и возрождением православной церкви.

Фото 45.

Ярослав Александрович Галан — советский публицист, изобличавший украинских националистов и клерикалов в предательстве украинского народа. Зверски убит бандеровцами во Львове 24 октября 1949 г.

Фото 46.

Похороны жертв террора в г. Червоноармейске, ныне Радзивилове Ровенской области в 1958 г. Фото из архивов УКГБ по Ровенской области

Фото 47.

с. Подзамче. На митинге выступает Лучина Анисия с рассказом о зверском убийстве в с. Подпилки 17 человек советских граждан, в том числе ее мужа, отца и двух братьев

Фото 48.

Суд над бандеровцами. Состав суда: в центре председательствующий — председатель Верховного Суда УССР т. Глух Ф.К.

Фото 49

СПРАВКА

Следующий документ — фотокопия письма атамана Полесской Сечи (УHP А) «Тараса Бульбы» — Боровца в адрес Провода ОУ Н-Бандеры и Главного Командования УПА, датированного 24 сентября 1843 года. В письме с негодованием сообщается, что за последнее время ОУН и УНА ведут вооруженную борьбу не с немцами и советскими партизанами, а с УНРА т. е. с так называемой Полесской Сечью. Убиты 5 командиров УНРА, ранено 11 Козаков, взяты в плен более 100 человек, в том числе жена «Тараса Бульбы» — Боровца.

В документе дается оценка бандеровщине как бандитизму, стремящемуся насильственными методами навязать народу фашистскую диктатуру. «Вместо того, что бы вести действительную революционную борьбу в крае, — говорится в этом документе, — Ваши люди помпезно играются во власть, а так называемая «Безпека» направо и налево избивает людей шомполами и подвергает пыткам. Доходит до такого маразма, что молодые люди, выполняя приказы властей, издеваются даже над женщинами. Недавно «Безпека» избила одну женщину только за то, что она является матерью молодого командира УНРА. Известно, что и мою жену за попытку бежать из- под Вашего ареста также наказали шомполами».

Экспертиза подтвердила, что данное письмо, обнаруженное в архивах УНРА советскими партизанами, исполнено лично «Тарасом Бульбой» — Боровцом.

(Архив украинского штаба партизанского движения)

(Из программных документов ОУН)

Естественным движением в Украине является украинский национализм, у немцев — гитлеризм, в Италии — фашизм… Эти все движения близки между собой.

Текст присяги дивизии СС «Галичина»

«Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру германского рейха, верностью и отвагой.

Я клянусь тебе и буду покоряться до смерти.

Да поможет мне Бог!»

Мы заверяем Вас, Ваше превосходительство, что руководящие круги Украины стремятся к самому тесному союзу с Германией, чтобы объединенными силами немецкого и украинского народов завершить борьбу против общего врага и претворить в жизнь новый порядок на Украине и во всей восточной Европе».

(Из письма А. Шептицкого, А. Мельника, А. Левицкого Адольфу Гитлеру. Январь 1942 год, Львов)

* * *

Из секретного донесения гитлеровского сановника во Львове корветен-капитана Паппе Главному имперскому управлению безопасности (РСХА) от 07.06.1944 г.

В нем сообщается, что в разговоре о поставках немецкого оружия в подразделения УПА представитель Центрального провода ОУН Герасимовский поднял вопрос: «Не целесообразно ли уже сейчас подумать о закладке на территории дистрикта Галиция складов оружия и боеприпасов для УПА. Однако этими складами она сможет воспользоваться лишь в том случае, если германский верхмат будет вынужден в последующем оставить часть территории дистрикта Галиция. Эти склады могли бы содержаться германской стороной в полной тайне и охраняться так, чтобы они оставались недоступными для посторонних до самой эвакувации».

(ЦГАВОВУ Украины, ф. 4628, on. I, д. 10, л. 191–200)

И это предложение представителя Центрального провода ОУН, как показали дальнейшие события, было принято и реализовано гитлеровцами. При отступлении с советской территории немцы создали в Галиции 40 секретных баз с оружием и боеприпасами. Этим занималась специальная группа абвера, возглавляемая майором Гелъвихом. Данные о базах были вручены командованию УПА. Об этом дали показания на Нюбергском судебном процессе выступавшие в качестве свидетелей высокопоставленные чиновники абвера Эрвин Штольце и Юзеф Лазарек.

(Архив КГБ УССР, ф. 26, on. 2, п. н. 3, л. 272)

Центральный архив пограничных войск (ЦАПВ), Ф. 58, оп. 6326. Ед. Хр. 7 с. 146.

Коновалец в ранге унтер-офицера австро-венгерской армии в 1915 г. попал в русский плен. После февральской революции (1917) для охраны Центральной Рады сформировал вооруженный отряд «сечевых стрельцов», который в 1918 г. принял участие в кровавой расправе над киевскими пролетариями, восставшими против Центральной Рады. В 1920 г. он возглавил созданную в Праге «Украинскую военную организацию» (УВО). В создании УВО активное участие приняли бывшие соратники Коновальца и «сечевики» Андрей Мельник, Василий Кучабский, Роман Сушко, Емельян Сеник, другие менее заметные лица. «Это было войско, — свидетельствует активный участник националистического движения тех лет Зиновий Кныш, — принудительно одетое в цивильную одежду. Внешне оно ничем не отличалось от своего цивильного окружения: студентов, чиновников, учителей, крестьян, ремесленников. Но если бы какая-то таинственная сила позволила заглянуть им в душу, мы снова бы увидели стрельцов, десятников, поручников и сотников» (Книш 3. Військо у цивільній одежі. // Життя i смерть полковника Коновальця. Львів, 1993. — С.78). С той поры УВО «стала обыкновенным разведывательным прикрытием» и жила «за счет разведывательного промысла» (ЦГАООУ, ф. 6., Оп. 2, Д. 36. — С. 35–36). Субсидировали антисоветскую и антикоммунистическую деятельность УВО спецслужбы Германии и Польши.

Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУУ), ф. 4628, on. 1 д. 10, л. 119–122.

Чередниченко В. П. Анатомия предательства. К., 1978, с. 53.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, д. 338, с. 85.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 10, с. 14–15.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 10, с. 14–25.

Там же; Швагуляк М.Н. Украина в экспансионистских планах германского фашизма. Киев, 1983, с. 223–225.

Там же.

ЦГАВОВу, ф. 4628, оп. 1, д. 10, с. 97–105.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, ед. хр. 340.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, д. 10, с. 97–105.

Там же.

Там же.

Архив КГБ УССР, д. № 372, т. 34, с. 222–223.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 10, с. 70–75.

Там же.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, д. 338, с. 115–117.

Там же.

Нюрнбергский процесс. Сб. материалов в 7 т. — М, 1958, Т. 2, с. 99.

Там же, с. 100.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, д. 340, л. 11.

Там же, с. 24.

ЦАПВ, ф. 58, оп. 6326, ед. хр. 7, л. 150.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, д. 340, л. 26.

Архив КГБ УССР, д. № 372, т. 38, л. 318–321.

Чередниченко В. П. Анатомия предательства, с. 90–91.

Партархив Львовского OK КПУ, ф. 3, оп. 3, ед. хр. 24, л. 37.

Сайерс М., Кан А. Тайная война против Америки. М., 1945, с. 93.

Едунов Я.А. Борьба органов МГБ с украинским национа- листическим подпольем. — М., 1950, с. 20.

Пограничные войска СССР. 1939 — июнь 1941. Сб. документов и материалов. — М., 1970, с. 17.

В поединке с Абвером. — М., 1958, с. 17.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, ед. хр. 340, л. 59–60.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 10, л. 58.

Там же, л. 1–5.

Обвиняет земля. Организация украинских националистов. Документы и материалы. — М., 1991.

История Украинской ССР. К., 1969, Т. 1, С. 174.

Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44, С. 174.

Там же, С. 685.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 32, с. 557.

Винниченко В. Відродження нації, Ч. 2, С. 397.

Оуновцы, как и нацисты, приветствовали друг друга, выбрасывая вперед правую руку. В отличие от нацистов они выкрикивали «Слава Україні», «Героям слава».

Субтельний Орест. Україна. Історія. — K., 1993, C. 541.

Там же, С. 542.

Плав’юк О. У 60-річчя створення ОУН // Українське слово. -12 лютого 1989.

Чередниченко В.П., Трощинський В.П. Світло великої перемоги не потьмяніє. — Львів, 1984, с. 20–21.

Сціборський М. Націократія. — Париж, 1935.

Там же.

Українська суспільно-політична думка в XX столітті // Сучасність, 1983, Т. 1, С. 113.

Субтельний О. Україна. Історія. — K., 1993. — С. 541.

Поліщук О. Український буржуазний націоналізм і його «концепція» держави. — K., 1986. — С. 18.

Сціборський М. Націократія, C. 26.

Экстерминация — физическое уничтожение.

Донцов Д. Вони і ми // Вісник. — 1936. - № 5. — С. 382.

Сціборський М. Націократія. С. 24.

ЦГАВОВУУ, ф. 3833, оп. 2, д. 49, С. 14–15.

Обвиняет земля. Документы и материалы, с. 24.

Нюрнбергский процесс. Т. 2. — М., 1983. — С. 389.

Загрива Е. Бандеровщина — обычный нацизм // Коммунист. — 1996. -№ 45.

ЦГАВОВУУ, ф. 3833, оп. 3, д. 7, л. 35.

Там же л. 5–6.

Там же, оп. 1, д. 10, л. 1–5.

Военно-исторический журнал. 1990, № 3.

Там же.

ЦГАООУ, ф. 57, оп. 4, ед. хр. 347, л. 11.

Там же, Ед. хр. 340, л. 37.

Волинь. 1941. 14 серпня.

Величківський М. Сумні часи німецької окупації // Визвольний шлях. — 1965. - № 1. — С. 47.

Українська дивізія “Галичина”. Київ-Торонто, 1994. С. 64.

Енциклопедія українознавства. Т. 5. С. 1725.

Субтельний О. Україна. Історія. — K., 1993. - C. 567.

За українську державність. Вид. ОУН.

Архив КГБ УССР, ф. 16, оп. 34/51, п. н. 8, л. 2.

Там же, д. 386, т. 1, л. 140–142.

Там же, д. 490, т. 1, л. 100.

Архив КГБ УССР, д.490, Т.1, л. 100.

Brockdorf W. Gehelmkommandos des Zweiten Weltkrieges. München. 1967, p. 126–127.

См. Кожнеслово, кожен крок їх — зрада. Ужгород: Карпаты, 1979 p.

Чередниченко В. Націоналізм проти нації. K., 1970. - C. 95.

Субтельний О. Україна. Історія. — С. 573.

Гаража С. За кем пойти следом // Правда. — 19 ноября 1992.

Субтельний О. Україна. Історія., C. 574.

Там же, с. 590.

Там же.

Міньковецький Д.І. Тавра запроданства не змити // Реабилитации не подлежат. — К., 1997, С. 15.

ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 1-14, ед. хр. 115, л. 73–76.

Архив КГБ УССР, ф. печ. изд., д. 372, т. 38, д. 287.

Там же, д. 372, т. 16, л. 142.

Там же, д. 372, т. 54, л. л. 95–96.

Сурма. 2 липня 1941.

Чередниченко В. Націоналізм проти нації, C. 91.

Авторы Промежуточного отчета утверждают, будто бы Бандера отказался отозвать Акт 30 июня и настаивал на том, что ОУН является равноправной стороной на «переговорах», которые вели с ними немецкие функционеры. И якобы 21 июля (т. е. когда уже находился в концлагере — Ред.) заявил: «Державна самостійність України для обох сторін не підлягає дискусії» Факты говорят совсем об обратном.

Чередниченко В. Націоналізм проти нації, C. 91.

ЦГАВОВУ Украины, ф. 3833, оп. 3, д. 7, л. 5.

Armstrong J. Ukrainian Nationalism. London, 1963.

Масловський В.І. З ким і проти кого воювали українські націоналісти в роки Другої світової війни. — С.85.

Бульба-Боровець Т. Армія без держави. — Львів, 1993. — С.137.

Масловський В.І. З ким і проти кого воювали українські націоналісти в роки Другої світової війни. — С.86.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Бульба-Боровець Т. Армія без держави. — Львів, 1993. — С. 92.

Чарторыйский М.С. Між молотом і кувалдою. — Нью-Йорк, 1970.

Гайке В.Д. Українська девізія «Галичина». Історія формуванні і бойових дій у 1943–1945 pp. — Торонто-Париж-Мюнхен. — 1970.

Масловський В.І. З ким і проти кого воювали українські націоналісти в роки Другої світової війни. — С.91.

Там же.

Там же.

Там же. — С. 152.

Там же.

Гунчак Тарас. У мундирах ворога. — К., 1993. — С. 142.

Масловський В.І. З ким і проти кого воювали українські націоналісти в роки Другої світової війни. — С.144.

Там же.

Там же.

Там же.

Гунчак Тарас. У мундирах ворога. — K., 1993. — С. 142.

Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. М., 1973, С. 213.

Обращение к населению оккупированных районов Украины. — К.: Укриздат ЦК КП(б)У. - 1943. — С. 13.

Норберт Миллер. Вермахт и оккупация. // Воениздат, 1974.

ОУН в світлі постанов Великих Зборів і конференцій та інших документів з боротьби 1929 — 1955 pp. - 1955.

Слава Родины. — 2002. - 4 (32).

Боофа Дж. История Советского Союза. — М., 1970. — С. 107.

Одним из них является А. Свидзинский, автор статьи «Про національно-визвольну боротьбу українського народу в роки IІ світової війни», опубликованном Журналом «Розбудова держави», 1–6, 2001.

Субтельний О. Україна. Історія. — K., 1993 — C. 582.

Внутренние войска в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. — М„1972. — С. 623–629.

Ткачук А. В. Перед судом истории. — К., 2000. — С. 130.

Архив КГБ УССР, ф. 26, оп. 2, п. н. 3, л. 272.

Слава Родины. — 2002. — С.

Там же.

Военно-исторический журнал. — 1990. -№ 3.

Ткачук A.B. Перед судом истории. С. 159.

Военно-исторический журнал. — 1990. - № 3.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 9, с. 2.

Там же.

ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 11, с. 189–195.

Субтельний О. Україна. Історія. — K., 1993. — С.590.

Обвиняет земля// Сборник документов и материалов. — М., 1991.

Боротьба трудящих Львівщини проти німецько-фашистських окупантів. — Л., 1971. - C. 10.

Dowody zbrodni OUN i UPA. - Toronto, 2000. - C.721–728.

Все эти документы заимствованы из фолианта Виктора Полищука «Dowody zbrodni OUN і UP А», Toronto, 2000.

В.Чередниченко. Анатомія зради. — K., 1978. — C. 154.

ПА ПП при ЦККПУ, ф. 57, оп. 4, С. 131, арх. 16.

Там же, стр. 454, арх. 95.

S. Piotrowski. Dziennik Н. Franka. - W. 1956. — С. 329–330.

Уголовное дело по обвинению Ю.Стельмащука в преступлениях, предусмотренных ст. 54,а, 547, 59 и др. УК УССР.

Л. Кизя, В. Бегма. Шлях нескорених. — К., 1955. — С. 310–498.

В.Чередниченко. Анатомія зради, C. 160.

Там же, С. 161

Там же.

Там же, С. 162.

Архив КГБ УССР, ф. печатных изданий, д. 372, т. 1, С. 7.

Там же.

Там же.

Там же.

О. Субтельний. Україна. Історія. — C. 574.

А.С. Чайковський. Невідома війна. — K., 1944. - C. 242.

Там же.

Там же.

Архив КГБ по Львовской обл.

Там же.

Архив УКГБ по Львовской обл. Уголовное дело по обвинению Дубовецкого П., Гадия Я., Кобака В.

Архив УКГБ по Львовской обл. Уголовное дело по обвинению Олейника В., Мороза А.

Там же.

История Украинской ССР. — К., 1982. — С. 306–307.

ЦАПВ, ф. 14, оп. 224, ед. хр. 463, л. 3.

Госархив Ровенской области, ф. 400, оп. 1, ед. хр. 4, л. 5.

ЦАПВ, ф. 14, оп. 224, ед. хр. 245, С. 11.

ЦАПВ, ф. 14, оп. 229, ед. хр. 416, С. 74.

Госархив Львовской области., ф. 3, оп. 2, ед. хр. 123, с. 128.

Операция «Висла» // Комуніст. — 1997. - № 21(166).

Табачник Д. Как погиб генерал Вальтер // Правда Украины 1991, 9 января.

Там же.

Wiktor Poliszczuk. «Dowody zbrodni OUN i UPA». - Toronto, 2000.

Правда, 1955, 9 апреля.

Архив КГБУССР, д. 372, Т. 42, л. 334.

Без срока давности. — Харьков, 2002. — С. 330.

Уголовное дело по обвинению Охримовича В. — В архиве СБУ.

Без срока давности. — С. 330.

Уголовное дело по обвинению Матвиенко М. — В архиве СБУ.

Магур Ю. Ярмарок по розпродажу шпіонів. — K. 1965. - C. 41–44.

Український самостійник. — 1967. - № 93.

Визвольний шлях. — 1980. -№ 3.

Без срока давности. — C. 345.

Сергійчук В. Статті про Симона Петлюру опубликованные независимой прессой Украины в 1996.

Єнциклопедия холокоста (Еврейская энциклопедия Украины). -К., 2002.

Без срока давности, С. 236–238.

Там же.

Там же.

Конгресс невільних. — K.: Україна, 1978.

Визвольний шлях. — 1978. - № 1.

Українські вісті. - 1982, квітень.

Без срока давности, C. 348.

О.Бердник. Письмо в редакцию // Літературна Україна. — 1984, 17 мая.

Зиновьев А. Коммунизм как реальность. — М., 1994. — С. 417-

Платонов O.A. Россия под властью масонов. — М. 2000. — С. 52.

Дуэль. — 1999. - № 5, февраль.