Аннотация

Секретов в избытке, а времени нет. Всегда считалось, что Ник Меррик человек, сдерживающий всех вокруг. Миротворец. Он и трое его импульсивных братьев стоят против всего мира, это техника выживания. Но сейчас у Ника появились проблемы, и даже братья не могут помочь ему остаться в живых. Его так называемая девушка Квин быстро превращается из смелой в сумасшедшую. Тем временем, друг девушки по танцам, Адам, выводит Ника из себя, заставляя его признать правду, которую парень с радостью бы держал в тайне. Он может чувствовать это – ситуация накаляется. Впереди опасность. Но чтобы не случилось, Ник начинает понимать: иногда ничего не может сохранить мир.

Глава 1

Ник Меррик сидел на своей кровати и водил пальцем по краю запечатанного конверта.

Ему не хотелось открывать его.

Да, наверное, и не стоило этого делать. Конверт был тоненьким, а тонкие письма из университетов всегда означали только одно: отказ.

Да и в любом случае, это не был Универ из его топ-списка. Он подавал документы в Университет Мэриленда, потому что у них была хорошая программа по физике, и это было государственное заведение. Если они откажут ему, он не расстроится, ему все равно.

Совсем.

Он думал, что будет хорошо, если заранее подать заявки в несколько местных учебных заведений, просто чтобы втянуться в новый ритм, чтобы посмотреть какую обратную связь он получит.

На деле же, оказалось, что он будет привыкать получать отказы, вот так вот с места в карьер.

Хуже всего было то, что его чувство вины сжималось клубком где-то в глубине живота.

Не потому, что ему пришлось бы уехать за пределы штата.

Чувство вины приходило, потому что он хотел уехать за пределы штата. Ну, или типа того.

Новое место означало анонимность. Никто не будет знать о его возможностях, его силе.

Никто не будет знать его как брата Габриэля Меррика, всего лишь половинки чего-то целого.

Новое место означало, что он будет просто Ник.

Чтобы это не значило. Иногда он переживал, что его желание сбудется, и что он останется жить в каком-нибудь странном городе, окруженный новыми людьми, и поймет, что в этом ничего особенного и нет, и что смысл его жизни основан на тех вещах, которые ожидают от него братья .

С другой стороны, а какой выбор у него был? Местные же колледжи означали, что он может остаться дома и помогать Майклу с бизнесом. Если он не сможет уехать в Мэриленд, он сможет пойти в местный колледж неподалеку. Вообще-то ничего плохого в этом не было.

За исключением того... что он не хотел идти в местный колледж.

В его термометре Галилея, что стоял на столе, начали двигаться цветные шарики, и Ник поднял взгляд. Он менял температуру. Еще и шторы у окна трепетали, так как порывистый ветер ворвался в его комнату. Это было глупо. Ему просто надо было открыть конверт.

Если бы только его сила позволяла ему словно рентгеном видеть насквозь.

Не то, чтобы ему это было необходимо. Он и так мог представить, как начинается письмо.

Уважаемый Николас, с сожалением сообщаем вам, что вы эгоистичный ублюдок…

Ну да. Ник выругался и засунул письмо между двумя учебниками, что стояли на столе. Он мог прочитать его попозже.

Тем более, Майкл просил его разобраться с пачкой счетов. Пусть лучше цифры займут его внимание, особенно с учетом того, что Майкл точно рассердится, когда придет домой и обнаружит, что пачка счетов все еще лежат на месте и ждут его.

На кухне никого не было, но в гостиной сидел его младший брат со своей подругой. Крис и Бекка смотрели кино, но Нику одного взгляда хватило, чтобы понять, что на самом деле ничего они не смотрели. Хотя Нику и взгляда то не надо было, воздух и так был счастлив нашептать ему о том, чем они занимаются.

Габриэль ушел куда-то вмести с Лэйни, а Майкл скорее всего будет на работе еще как минимум час.

Тишина.

Ник открыл упаковку с печеньем и включил ноутбук. Засунув печенку в зубы, он начал разбирать кипу карточек, счетов и отозванных чеков.

Майкл прекрасно справлялся с документами, он отмечал все, что он делал и сколько это стоило.

Однако он не очень здорово справлялся с тем, чтобы убедиться, что ему действительно заплатили за это.

Ник занимался домашней бухгалтерий с тринадцати лет. Он мог делать это во сне.

Его мысли постоянно возвращались к письму, которое он засунул между учебниками на столе.

По крайней мере, он был один, когда получил письмо сегодня, так что никто не был в курсе. Боже, это была катастрофа. Дьявол, Габриэлю, наверное, следовало бы придушить его, пока он не открыл конверт.

Ах... Бедный Никки. Ты им не нужен.

Габриэль не будет расстроен. Он не хотел, чтобы его близнец уезжал.

И в этом была другая причина его чувства вины.

Он поймал себя на том, что он вносит одну и ту же строку во второй раз и протер глаза. Благодаря недавнему пожару в библиотеке, школа на этой неделе была закрыта, но ему, пожалуй, следовало бы использовать освободившееся время для дополнительных занятий. У них не было денег на обучение, так что хорошие отметки были его единственной возможностью.

На столе прожужжал мобильник, и он подпрыгнул на месте от этого звука. Воздух стал резким и холодным пока он разбирался со счетами, и он попытался заставить себя расслабиться, зная, что и с воздухом произойдет то же самое, если он мысленно сможет перенести себя в какое-то более приятное местечко.

Он провел пальцем по экрану. Смс. Квин.

Его подружка.

Типа этого.

На самом деле его отношения с Квин были еще одним пунктиком из длинного списка вещей, которые заставляли его чувствовать себя неуверенно и виновато.

Ты меня можешь подобрать у Y?

Ник бросил взгляд на часы. Габриэль забрал машину, а Майкл уехал на грузовике. Майкл должен вернуться раньше Габриэля, но точно не в ближайшие двадцать минут. Он быстро набрал ответ.

Пока нет. Ты в порядке?

Снова повздорили с мамой.

Ник вздрогнул. И написал в ответ.

Я могу прийти за тобой. Через полчаса. Ок?

Конечно. Я буду в студии.

Студия на самом деле была просто комнатой на задах Y, с одной стеной, наполовину увешанной зеркалами и с установленным балетным станком, не очень аккуратно прикрученным к другой стене из гипсокартона. Но родители Квин не стали платить за уроки танцев, и Квин выжили из школьной танцевальной команды.

В отличие от Ника она точно знала кем, зачем и где она хочет быть.

Она просто не могла туда попасть.

Он еще не встречался с родителями Квин, но, несомненно, ее мать была послана на эту землю с единственной целью — изводить Квин, а ее отец не мог придумать лучшего занятия, кроме как пялиться в телевизор, отвлекаясь от него только на то, чтобы спеть очередную оду о том, какой замечательный у Квин старший брат. У Квин был еще и младший брат. Ему удавалось оставаться вне опасной зоны, скрываясь за наушниками и видеоприставками.

Напряжение в доме Квин было достаточно высоким еще до того, как там поработал пожар, один из тех, что были спровоцированы поджогами других Стихий в городе. Но сейчас семья Квин жила во временной квартире, тесном кондоминиуме с тремя спальнями рядом с Аннаполисом.

И Ник подумал, что у него проблемы.

Он не слышал, как открылась входная дверь, но воздух шепнул ему о том, что Майкл пришел домой.

Он также рассказал ему о том, что Крис и Бекка боролись в гостиной.

Ник улыбнулся и забил последний счет в компьютер, затем отложил в сторону оставшиеся три, где отсутствовали отметки об оплате.

Майкл, вошедший на кухню, выглядел усталым, и Ник был рад, что он закончил с бумагами.

Его брат взял бутылку воды из холодильника и шлепнулся на стул.

— Спасибо, что позаботился об этом.

Ник всегда это делал, так что он просто пожал плечами.

— Ничего такого.

— Думаешь, получится помочь мне завтра с работой, раз уж школа не работает?

Ник подумывал провести день в подготовке к подаче заявлений в колледж, в редактировании вступительных эссе, и пройти еще несколько тестов.

Но Майкл выглядел замученным, и Ник мог отложить эти дела на несколько часов.

— Конечно, — ответил он. Затем он умолк и подумал о Квин. — А можешь мне дать свой грузовик на часик?

Должно быть Майкл действительно устал, потому что он сделал еще один глоток из бутылки и бросил ключи на стол.

Ник вскинул брови.

Майкл пожал плечами, затем поднялся и направился в коридор.

— Я знаю, что ты не будешь делать глупостей.

Ник никогда и не делал. И иногда ему казалось, что это была еще одна часть проблемы.

Квин Бриско вытянула левую ногу и закинула ее на станок в пустой комнате, затем вытянула тело вдоль ноги, так сильно, как только смогла. Она не занималась балетом, нет, но она ходила на занятия танцами в детстве, и она всегда начинала и заканчивала классической растяжкой для разогрева, просто потому, что в ней был самый полный набор упражнений и он ее никогда не подводил.

Ее бедра кричали от боли, и она велела им идти к черту.

Если бы только она надела тренировочные брюки, вместо этих дурацких шорт, что впивались в задницу. Тогда бы ей не пришлось смотреть на свои массивные ноги.

Кроме того, на улице было прохладно.

Но шорты — это был не ее выбор. Шорты были частью костюма для чирлидеров Олд Милл и у нее было первое занятие этим вечером. Очевидно, в спортивной команде не были отменены занятия на неделю, как в школе, просто было изменено расписание.

Первые пять минут Квин позволила себе восторгаться командой чирлидеров. Это было не совсем то, что она любила, но ее выгнали из танцевальной команды из-за болтливости и из-за того, что она слишком толстая, она была уверена в этом, потому что получила несколько комментариев от преподавателя по поводу ее типа фигуры, и чирдилерство казалось отличной идеей.

Еще и Тейлор Моррисей, капитан команды, начала называть ее Маргаринчик, из-за популярной марки маргарина Криско, по аналогии с ее фамилией.

Остальные девчонки стали называть ее также.

Квин метнула взгляд на Тейлор и стремительно убежала оттуда, как оказалось только для того, чтобы обнаружить, что Джейк, ее старший брат, вернулся домой из колледжа на несколько дней.

Это не было проблемой. Квин смирилась с его существованием, как смирилась со всей своей семейкой.

Но ее мамаша заявила Джейку, что он может спать на кровати Квин, а Квин может поспать и на полу.

И вместо того, чтобы отказаться, благородно или вежливо, или как там положено нормальным парням, Джейк ухмыльнулся, глядя на нее, и заявил:

— Ага, там, на полу где обычно спят собаки?

Квин проиграла этот раунд. Более того, ее мамаша приняла сторону Джейка. Естественно, совершенный, ее мальчик, выигравший стипендию, игрок в баскетбол в команде Дюк, Джейк не мог поспать на софе.

И, естественно, их спор перерос в громкую ругань.

И, естественно, Квин ушла. Как обычно.

И ее уже тошнило от того, что она в такие моменты постоянно заваливается к Бекке и наблюдает за идеальными отношениями своей лучшей подруги со своей мамой и со своим парнем Крисом Мерриком.

Квин поменяла ногу и продолжила растяжку. Музыка в стиле R and B пульсировала в голове, она струилась через наушники, что были воткнуты в ее Айпод, это была абсолютно нехарактерная для нее музыка, но она прониклась яростью текстов, и ей было хорошо.

Она поймала ритм, закончила с перекладиной и закружилась на полу в сложной схеме прыжков и разворотов. Каждый шаг позволял ей подпрыгивать выше, пока она не ощутила, что воздух стал частью ее танца и не унес ее мысли далеко отсюда.

Тут песня закончилась и она остановилась перед пыльным зеркалом, ее грудь вздымалась и опускалась после упражнений.

Боже, ее бедра выглядели огромными.

Она нахмурилась и отвернулась, так чтобы ей не пришлось больше смотреть на себя.

И обнаружила, что в дверях стоит Ник.

Квин встала как вкопанная и вытащила наушники из ушей, чувствуя как тепло ползет вверх по ее шее. Она не стеснялась парней, но ее яростный вдохновенный танец был, казалось должен быть личным.

Нет, с учетом ее комплексов, этот танец определенно был личным.

— Как долго ты тут стоишь? — заявила она.

— Около минуты, — ответил он ровно. — Я не засекал время.

Ник был, пожалуй, единственным парнем, которого она когда-либо встречала, на которого, казалось, никак не влияет ее поведение.

Наверное, те годы, в течение которых ему приходилось мириться со своим близнецом, оказали на него такое влияние.

Но этого оказалось достаточно, чтобы ей захотелось вести себя получше. Она свернула наушники в ладони и сунула их в сумку.

— Извини. Ты застал меня врасплох.

— Ты полностью была поглощена танцем. Я не хотел тебя прерывать. — Он сделал паузу, затем подошел ближе. — Жаль, что я не слышал музыку.

Квин выпрямилась и поняла, что он стоит прямо рядом с ней. Она втянула живот и встряхнула хвостом, что был затянут у нее на голове.

Ник и его брат близнец были одни их самых желанных и знойных парней в школе, и поначалу она была уверена, что Ник заинтересовался ей только потому, что у нее была репутация легко доступной, да и она ничего не делала для того, чтобы изменить это мнение. Ей нравились парни, и она знала, как привлечь их внимание, тяжелые бедра и все такое.

Но Ник удивил ее тем, что вел себя как джентльмен. Несколько раз они целовались, и, черт возьми, как он это делал, но они никогда не заходили дальше этого. И даже в его доме, в его комнате, когда никого не было рядом, кто мог бы остановить его от того, чтобы сделать чего-нибудь, Ник оказался отличной жилеткой для выслушивания ее проблем, и вовсе не пытался заткнуть ее и залезть к ней под юбку.

И опять-таки, брат Ника не держал в секрете своего негативного отношения к ней. Она ненавидела Габриэля Меррика почти также как ненавидела Джейка. Может быть, Ник ничего не делал, потому что прикидывал, что может найти кого получше.

Даже Габриэль оборжал ее выбор стать чирлидером.

Он заявил, что быть ей всегда внизу пирамиды с девчонками-крепышами.

— Эй. Эй.

Руки Ника были на нее спине, и она поняла, что она стоит на коленях и воюет с замком на сумке, и что ее слезы уже начали капать на ткань.

Его голубые глаза были близко, и внимательно смотрели на ее лицо. Она, должно быть, покраснела, она ощущала, как будто здесь была температура под тысячу градусов.

— Что случилось? — заботливо спросил он.

Она зажмурила глаза и подумала о том, как прошел ее день.

Джейк.

Мамаша.

Чирлидерство.

Она открыла глаза и увидела край своего отражения в зеркале, шорты, которые впивались в живот и создавали дурацкие складки.

Маргаринчик.

Она хотела ударить стекло, увидеть как формируется паутина трещин на ее изображении. Рука сжалась в кулак.

Но она не подняла ее. Случилось кое-что похуже.

Она разревелась.

Глава 2

Ник знал, что ожидается, когда девчонки начинают плакать: объятия, выслушать пару минут, еще пару минут наговорить успокаивающих слов, и с кривой улыбочкой предложить шоколадку или мороженое. Или все вместе.

Это было примерно как с ведением счетов, он мог делать это во сне.

Но Квин не позволила ему даже обнять ее. Она выдернула свои руки из его, затем вытерла слезы на щеках, затем встала.

— Боже. В следующий раз, когда я соберусь зареветь, дай мне пощечину, или встряхни меня хорошенько.

— Обязательно. Общество обязательно оценит такой подход. — Он сделал паузу. — Ты в порядке?

Она распустила хвост и начала заплетать его снова.

— Я ненавижу, когда они заставляют меня так себя вести.

— Кто?

— Все.

— Я бы хотел услышать более конкретный список.

Она отвернулась от него.

— Я не думаю, что идея с чирлидерством сработает.

— Что-то произошло?

— Твой брат был прав.

Иногда она перескакивала с темы на тему, и Ник не сразу мог поймать нить, о чем она вообще болтала. Наверное, большинство людей, это сводило с ума, но для него это был один из моментов, который ему нравился в ней больше всего, ты никогда не знаешь чего ожидать.

— Который из братьев?

Она посмотрела на него.

— Габриэль. Я слишком толстая, чтобы быть чирлидером.

Да, иногда его брат был той еще задницей.

—Квин — ты не толстая.

— Ты прав… Наверняка они зовут меня Маргаринчиком, потому что я готовлю великолепные печенки.

Черт. Он вздохнул.

— Но ты не...

— Я, правда, не хочу сейчас об этом разговаривать.

— Хочешь поговорить о том, что произошло между тобой и твоей мамой?

— Черт, нет. — Она засунула Айпод в боковой карман сумки.

Когда она выпрямилась, он поймал ее за талию и подкинул ее в воздух. У нее перехватило дыхание, но он поймал ее и обнял, его руки упирались в ее бока.

— Я бы не смог провернуть такое с толстой девчонкой.

Ну, конечно он бы наверное мог. Ландшафтный дизайн не был легкой работой, и он привык таскать мешки с гравием и с известняком. Квин не была легкой как перышко, но его мышцы вовсе не сводило от боли.

Квин посмотрела вниз на него.

— Опусти меня вниз, пока у тебя руки не отвалились.

— Ой, прекрати. Ты не толстая. Ты крепкая. — Определенно это было так. Ее икры были натянуты, и она ощущала напряжение в мышцах пресса.

— Да, Ник, это именно то, что хочет слышать каждая девчонка. Что она крепкая. — Она заерзала. — Опусти меня.

Он поднял ее выше, пока его руки полностью не выпрямились.

— Отпущу, когда ты перестанешь хныкать от жалости к себе.

— Или когда я пну тебя коленкой по морде.

Тут раздался стук в дверь.

— Ребята, вы не против, если позанимаюсь тут?

Ник оглянулся. В дверях стоял молодой парень, в спортивных штанах до колена и в красной футболке. Он выглядел незнакомым, Ник вряд ли видел его где-то в городе или в школе. Карие глаза, темные взъерошенные волосы, смуглая кожа. Легкая улыбка с оттенком тревоги где-то позади. Или это просто был шрам над верхней губой, который делал улыбку немного хитрой и пугающей одновременно.

— Проходи, — сказала Квин. — Мы тут просто валяли дурака.

Ох... Все правильно. Квин.

Ник опустил ее вниз.

Квин очевидно знала этого парня, потому что одной рукой она приобняла его в знак приветствия.

— Я давно тебя не видела тут.

Он пожал плечами.

— Работа, школа, танцы. Святая троица. Ну, ты знаешь. — Затем его взгляд скользнул по Нику. — Новый партнер?

— Не то, что ты думаешь, — сказала Квин. — Он не танцор. Адам, это Ник.

Адам. Это имя необычайно подходило ему, как аккорд, сыгранный на гитаре. Ник не мог перестать смотреть на него.

Но казалось, что Адам не заметил. Он просто просунул голову под ремнем и бросил сумку под зеркало. Это было просто обычное движение, но, несмотря на это, оно было наполнено каким-то эмоциональным, как будто в его голове играла музыка.

— Я подумал, что вы отрабатывали поддержку, — сказал он.

— Не, — сказал Ник. — Просто проверяли, как оно на самом деле.

Квин пихнула его между ребер.

— Над чем ты сейчас работаешь?

Адам вытащил из сумки Айпод с колоночками.

— Готовлюсь к прослушиванию. В школе танцев в центре города открытые прослушивания.

Квин зааплодировала.

— А мы можем посмотреть?

Адам взглянул на Ника.

— Я не хочу, чтобы твой друг заскучал.

— Я не заскучаю, — быстро ответил Ник. Затем он мысленно проверил себя. Что за внезапный восторг. Он пожал плечами. — Я постоянно смотрю, как занимается Квин.

Медленная улыбка расплылась по лицу Адама.

— Тогда, конечно. Присаживайся где-нибудь.

Ник сел у стены в конце студии, и Квин села рядом с ним на небольшом расстоянии. Она натянула свою толстовку на колени и открутила крышку от бутылки с водой. Нику казалось, что она одна из тех цепких девчонок, которые стремятся охомутать парня и поплотнее привязать его к себе, но она никогда не пыталась этого сделать.

Это была еще одна причина, по которой она ему нравилась.

Адам нажал кнопку на Айподе и музыка наполнила маленькую студию. Ник знал эту песню, это была одна из новинок в R&B. Он чувствовал ритм всем телом, и, казалось, его сердце бьется в такт, как всегда было с музыкой. Возможно, это было как-то связано с тем, как он ощущал волны, расходящиеся по воздуху, всегда было ощущение, что он слышит музыку всем телом.

Адам нравился воздуху, нравилось то, как он делал прыжки и взлетал над полом, то, что каждое его движение было выверенным и идеально попадало в такт.

Ник никогда не мечтал быть танцором, но в этот момент его захлестнуло чувство зависти. И восхищения. И чего-то... чего-то еще

— Что ты думаешь? — Прошептала Квин.

— Он хорош. Великолепен. Этот танец. Прекрасный. — Боже, что с ним не так? Он почесал затылок и притворился, что уставился в пол. — Это славно.

— Он очень талантливый. Он тренируется два года, чтобы поступить в школу танцев, но ему нужна стипендия.

Он слышал ее страстный голос и повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Ты бы хотела поступить туда же?

Продолжая смотреть на Адама, она пожала плечом.

— Я никогда не смогу туда поступить.

— Ты пыталась?

Квин смерила его сердитым взглядом.

— Мне не обойтись без стипендии, Ник, а они абсолютно точно не выписывают чек всем подряд.

Он вырос, несмотря на ругань братьев, и он не сердился на Квин. Он не обернулся.

— Ты пыталась?

Она села рядом и посмотрела на него, а Ник смотрел на нее.

Внезапно музыка закончилась, и они оба вздрогнули.

Адам вертел в руках плеер.

— Это сводит меня с ума, — сказал он, разговаривая с собой. — Чего-то не хватает, но я не могу понять, чего именно.

— Партнера, — сказал Ник, не задумываясь.

Адам замер с Айподом в руках и посмотрел на него. Ник пожал плечами, раздумывая, с чего бы это он болтал не подумав.

— Извини. Просто мысль вслух.

Адам снова улыбнулся, улыбка медленно расползлась по лицу, и из-за шрама, его лицо выглядело хитровато. Его темные глаза сияли, озаренные лампами в студии, и в его голосе послышался намек.

— Ты вызываешься добровольцем?

У Ника в груди сперло дыхание.

Черт. Он покраснел.

Если бы Габриэль был сейчас здесь, шутки и издевки поэтому поводу никогда бы не прекратились.

Так, закрываем эту тему, чтобы это ни было. Нервничая, Ник тихонько пихнул Квин в плечо.

— Нет, — раздраженно ответил Габриэль. — Квин вызывается.

— Что? — воскликнула Квин, и в ее голосе был намек на то, что Ник совсем потерял мозги. — Я не достаточно способная для того, чтобы танцевать с ним.

— Уверен, что достаточно, — сказал Адам. Он пересек студию и протянул Квин руку.

Но его взгляд был прикован к Нику. Ник даже не смотрел на него, но он определено чувствовал это.

Он даже не был полностью уверен, как именно он относится к этому.

Ник кивнул, глядя в пол, затем посмотрел на Квин.

— Прекрати в себе сомневаться. Просто попробуй уже.

Она позволила Адаму поднять ее на ноги, и Ник был рад, что они отошли в сторону. Присутствие Адама каким-то образом выводило его из равновесия, как будто он ходил по краю.

Адам и Квин разговаривали, продираясь сквозь дебри хореографии или музыки, или чего-то еще. Ник понятия не имел, чего конкретно. Он едва ли отслеживал нить разговора.

Нет, он пытался проанализировать и повторить в памяти момент, что произошел пару минут назад.

Ты вызываешься добровольцем? Он не обиделся. Он не был шокирован. Он был… Ник придушил эту мысль, прежде чем она сформировалась. Его жизнь и так была достаточно сложной. Его и его братьев собирались убить. Они были изгнаны из общества Стихий. Ник точно знал, чего от него ожидают: хороших оценок, трудолюбия, и подходящей подружки. Он знал, как справиться с этими тремя пунктами и мог делать все это с закрытыми глазами.

Но шальная мысль так плотно застряла в голове, что было трудно игнорировать ее.

На мгновение, когда Адам смотрел на него и спрашивал о том, не желает ли он стать добровольцем, Ник подумал, а что было бы, если бы он ответил да.

Квин отдалась музыке, стараясь соответствовать сложной структуре постановки Адама. Он был на пару лет старше, но она его знала еще с детства, когда их родители привели в одну группу на занятия балетом и чечеткой. Она заметила его талант еще тогда, когда этот мальчишка в потертых танцевальных туфлях и в старых штанах двигался в танце так, словно был рабом этой музыки. Они жили в разных концах города, так что ходили в разные школы в средних и младших классах, но когда они пошли в старшие классы, они оказались в одной школе и встретились. Он был в предпоследнем классе, тощий и угловатый, но всегда улыбающийся. Его темные волосы и чарующие почти черные глаза, не говоря уже о его таланте, свели ее с ума, она ходила влюбленная в него несколько недель, преследуя его везде и ведя себя словно преданный щенок.

Он был очарован этим, пока она не стала форсировать события, и не объявила ему о своих чувствах.

Он поцеловал ее в лоб и сказал ей, что он не интересуется девчонками. Затем, видимо, чтобы смягчить удар, он признался ей, что он влюблен в центрового защитника футбольной команды.

И, к сожалению, кто-то подслушал их. Квин так никогда и не узнала, кто это сделал, но кто-то ударил Адама в голову, когда он стоял рядом со своим шкафчиком в раздевалке. Обстоятельства сложились так, что его голова качнулась вперед и ударилась прямо об металлическую пластину, что торчала из замка на дверце.

Она слышала, что потребовалось более четырнадцати швов, чтобы нормально зашить его губу.

Она узнала это не от Адама, он больше так и не вернулся в эту школу. Она пыталась достучаться до него через Фейсбук, но его стена была полна всяких отвратительных комментариев.

И на следующий день, его страничка и вовсе была удалена.

Квин потеряла его на время из виду, пока он не пришел в прошлом году в студию и не объявил, что в его квартире тесновато. Он сдал экстерном свой выпускной экзамен вместо того, чтобы вернуться в школу, сейчас в девятнадцать он работал на двух работах, и ходил на занятия по некоторым предметам в местный колледж.

Но он все еще мог танцевать так, как никто другой.

Квин пропустила знак и чуть не закончила танец припечатавшись лицом к деревянному полу. Адам подхватил ее, и она опять принялась за свое.

— Вот видишь? — отрезала она. — Я не могу соответствовать тебе.

— Нет, — ответил он, кладя руку ей на талию, чтобы поддержать ее. — На самом деле, я думаю, что твой друг был прав. В танце не хватает партнера.

— Ты знаешь кого-то, кто сможет танцевать его с тобой?

Адам улыбнулся ей.

— Я думаю, что ты знаешь.

Ее глаза сверкали.

— Нет! Это твое выступление для прослушивания. Я уверена, что ты знаешь кого-то…

— Да. Я знаю кого-то. Я на нее смотрю.

— О... я поняла, ты думаешь, что если у тебя будет кто-то кого можно будет уронить мордой в пол на сцене, то это позволит тебе выглядеть получше?

Теперь он ухмыльнулся. Он был безумно очарователен, и она мгновенно вспомнила, почему влюбилась в него в первый раз.

— Боишься?

— Я просто... ты...

— Да, — сказал Ник позади нее. — Она боится.

Квин нахмурилась.

— Я тебе все испорчу.

— Я прослушивался три раза и никуда не поступил. Я не думаю, что ты можешь что-то испортить. — Он сделал паузу и его взгляд стал серьезным. — Сейчас тут совершенно другая энергетика. Ты чувствуешь это?

На самом деле она действительно ощущала это. Несмотря на то, что чуть не разбила лицо, но до этого момента ей казалось, что музыка унесла ее, как будто ее движения и музыка соединились во что-то большее, чем просто набор танцевальных движений в пыльной студии в Y.

Она кусала щеки, стараясь не представлять, как массивно и неуклюже она выглядит рядом с Адамом.

— Когда у тебя прослушивание?

— В следующем месяце. Через четыре недели.

— Четыре недели? — воскликнула она. — Ты шутишь?

— Да ладно тебе, ничего такого.

—Да, но... но…

— Не дай ей увильнуть, — сказал Ник.

Она покрутила головой.

— Может, мы можем опустить комментарии?

Ник встретился с ней взглядом через всю комнату и посмотрел ей в глаза.

— Безусловно, если ты скажешь да.

— Но я не…

— Боже, Квин, — отрезал Ник. — Чем еще ты хочешь заниматься?

И это было то, что она очень ценила в Нике. Он мирился с ее нытьем, пока она сама от себя не уставала, и затем он рассказывал ей, что все это полная чепуха.

По крайней мере, это позволит ей держаться подальше от дома и от ее мамаши. И от Джейка.

И подальше от команды идиоток-чирлидеров.

И, наверное, где-то глубоко внутри ей на самом деле хотелось узнать, сможет ли она.

Она оглянулась и посмотрела на Адама.

— Хорошо. Давай тренироваться.

Они схематически прописали элементы танца, немного изменили оригинальный проект с учетом добавления партнера, скрестили вместе некоторые движения, которые она могла отработать и одна.

Все время, что они тренировались, Ник спокойно сидел, даже когда она спрашивала его, не надо ли ему идти куда-либо. Он только пожимал плечами и говорил, что ему нравится музыка. Она приводила раньше других парней в студию, но они обычно вздыхали и начинали с тоской шататься вокруг через полчаса.

Ник наблюдал. Это было одновременно приятно и волнительно.

Они танцевали, пока ее мышцы не начали болеть и не пришел директор и не выключил свет и не начал угрожать запереть их внутри.

Затем они вышли на улицу и морозный вечерний воздух окутал их так, что при дыхании и у них изо рта шел пар.

Да, она определенно жалела о том, что на ней маленькие дурацкие шорты. Квин дрожала.

В руке у Ника были ключи от машины, и он нажал на кнопку. Огни на машине его брата мигнули.

— Залазь внутрь. Я настаиваю.

Ооо… ишь ты. Ей пришлось схватиться за ручку двери, чтобы залезть внутрь.

Адам стоял, наблюдая за ней.

Нет. Он наблюдал за Ником. За Ником, который демонстративно не смотрел на него.

— Так что, завтра утром? — спросил Адам.

— Да,— ответила она, даже не смотря на то, что он не смотрел на нее. — В девять?

— Ты тоже придешь? — спросил он у Ника.

Ник пожал плечами и посмотрел вверх.

— Не могу. Я обещал брату помочь с работой.

— Так, тогда я могу записать твой номер?

У Ника сбилось дыхание, как будто Адам ударил его под дых.

Квин начала хихикать, глядя на его реакцию. Если окажется, что Ник Меррик интересуется только парнями, то половина женского населения школы Олд Милл будут рыдать.

— Адам, он не гей.

Впервые за весь вечер, улыбка сползла с лица Адама.

Ник провел по волосам, с обескураженным видом.

— Извини, дружище, я просто…

— Все норм... — он потряс головой, и легкая тень улыбки обратно появилась на лице. — Все в порядке. Мой косяк. — Он помахал Квин и сказал: — Увидимся завтра.

Ник был молчалив, когда они направились к дороге.

— Извини, — сказала она, дыша на свои руки в попытке согреть их. В кабине было холодно, и работающий двигатель еще не выдувал достаточно теплый воздух, чтобы согреться. — Он ничего такого не имел в виду.

Голос Ника был низким.

— Все в порядке.

— Обычно он не так прямолинеен. Поверить не могу, что он попросил твой номер телефона.

Ник ничего не ответил. Квин было интересно, был ли он на самом деле раздражен.

Это заставило ее нахмуриться.

— Это было неожиданно, ты знаешь, — сказала она.

Он посмотрел на нее и его голос был мягкий и ровный.

— Квин, я вовсе не переживаю по этому поводу.

Она немного поразмышляла над этим, прикидывая, стоит ли продолжать давить или оставить все как есть.

Прежде чем она приняла решение, Ник протянул руку и прикоснулся к ее щеке.

— Я думаю, ты себя недооцениваешь. Ты великолепная танцовщица.

Его рука была теплой, и она прижалась к ней.

— Большущее спасибо, но я не понимаю, о чем ты вообще говоришь.

Он рассмеялся.

— Я так думаю. Но я не вижу большого отличия между тобой и им.

— Отличия. Боже, иногда это просто удивительно, что вы с Габриэлем братья.

От этого Ник как будто протрезвел.

— Почему?

— Ты как ходячая энциклопедия по подготовке к экзаменам. Гарантирую, если ты придешь домой, то окажется, что Габриэль и слов то таких не знает. Снаружи вы абсолютно одинаковые, но внутри — просто диаметрально противоположны.

Габриэль выдохнул и снова провел рукой по волосам.

— Поверь мне, я точно знаю, что именно ты имеешь в виду.

Глава 3

Ник припарковал грузовик на стоянке напротив здания, где сейчас жила семья Квин.

Он не шевельнулся, чтобы заглушить мотор.

Она не шевельнулась, чтобы выйти из машины.

Она так и сидела, уставившись в лобовое стекло, снова укутавшись в свою толстовку. Лунный свет рисовал серебряные линии на ее лице, оставляя при этом глаза в тени. Ее подбородок был натянут.

— Или ты хочешь, чтобы я подвез тебя до дома Бекки? — спросил он.

Она покачала головой и посмотрела на Ника.

— А могу я снова остаться у тебя?

Ник продолжал смотреть на руль и ничего не ответил. Он один раз позволил ей остаться на ночь, после того, как Габриэль сильно подкосил ее чувство собственного достоинства набором дерьмовых шуточек по поводу ее веса. Квин была настолько разгневана и полна ненависти к себе, что Ник беспокоился, что она придет домой и схватится за бритву или что-нибудь подобное.

Он никогда раньше не позволял девчонкам оставаться на ночь.

Ему никогда этого не надо было.

Ему и сейчас этого не надо.

Кроме того, если Майкл обнаружит ее в доме, то он не успокоится, пока не убедится, что она уйдет, и он, вполне вероятно, приложит все усилия к тому, чтобы это произошло максимально унизительным способом, так чтобы Ник не захотел повторить своей оплошности больше никогда.

Но может быть разделить постель с Квин вновь было тем самым, что ему следовало сделать, просто чтобы разобраться со всей нерешительностью в своей голове.

И было очевидно, что она не хочет идти домой.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Ник выдохнул сквозь зубы. Его мысли казалось застряли в колесе рулетки, что подпрыгивала сама по себе, никогда не устраиваясь в том месте, где он ожидал, оставляя его в безумной надежде на то, что мысли продолжат крутиться, и одновременно в том, что наконец-то они успокоятся.

Квин сделала слишком много выводов по его задумчивому виду. Она переползла со своего сиденья к нему на колени и уселась оперевшись спиной на руль. Он провел ладонями по ее груди и она прошептала ему.

— Тебя надо убедить?

Может быть и надо было.

Ник поцеловал ее, пробуя ее губы на вкус, поддразнивая ее своим языком. Ее тело идеально помещалось в его объятиях и благодаря тесноте кабины она была очень близка к нему, так, что он чувствовал каждое движение ее тела. От нее исходило тепло и от нее пахло сахарным печеньем, и это было… приятно.

Это всегда было приятно.

Не только с Квин с любой девчонкой. Не восхитительно, не возбуждающе, не головокружительно.

Приятно.

Когда он был младше, он думал, что просто это изменится с возрастом. Габриэлю только-только исполнилось тринадцать, когда он начал болтать про титьки и порно, причем ему было без разницы когда, он болтал об этом и во время пробежки и за обедом. И естественно он делился этим с Ником.

Ника это особенно не волновало. Он притворялся, что волновало, потому что их родители погибли и он был так отчаянно напуган, что он может потерять кого-то еще, особенно его брата близнеца, что он бы сделал все что угодно, чтобы оправдать надежды брата. Он соглашался с ним, полагая, что гормоны в какой-то момент нагонят и его, что в какой-то момент он проснется утром, представляя себе чирлидершу в душе в мыльной пене или что-то типа того.

Но этого так и не произошло.

Однако его воображение всегда подкидывало ему разные другие фантазии. Фантазии, которые Ник гнал прочь из головы, практически сразу как только они там появлялись.

Фантазии, которые определенно могут внести разлад между ним и его братьями, если бы они о них узнали.

Так что он продолжал встречаться с девчонками, все еще надеясь, что в один из дней он проснется с новыми фантазиями.

Иногда он мог ввязаться в отношения, дойти до того, что он касался ее обнаженного тела как руками так и губами, и мог позволить девушке наполовину раздеть его и изучать его тело в темноте. Как и сейчас, когда все окутано тенью и пытливый язык, и сильное тело, что прижимается к нему, и пальцы в его волосах.

Из горла Ника донесся слабый звук... Как и сейчас, он мог притворяться, что он был...

Остановись.

Нет, он не мог. Он больше не мог притворяться. Он даже не мог позволить себе думать об этом. Он прогнал эти мысли из головы и сказал себе, чтобы колесо этой долбаной рулетки крутилось где-то у другом месте.

Квин, должно быть, почувствовала изменения в нем, потому что внезапно напряглась и отодвинулась назад. В грузовике было удушающе жарко.

— Что не так? — прошептала она.

Все.

— Ничего. Просто. Все нормально. — Он сделал паузу, стараясь ровно дышать. Он! Боролся за воздух! И слова. Он поперхнулся половиной из них. — Просто... ты не должна со мной спать, если ты хочешь, чтобы я помог тебе, Квин.

Она замерла.

— Ты думаешь, я пытаюсь с тобой переспать, чтобы ты позволил мне остаться на ночь?

Он посмотрел на нее. Ее руки замерли на пуговице на его джинсах, черт возьми.

— Это так?

Она слезла с его колен и схватила свою сумочку.

Ник поймал ее за руку.

— Эй, — нежно позвал он. — Извини. Я не имел ввиду... я помогаю тебе, потому что я твой друг.

Друг. Внезапно он понял, что это было неправильное слово. Он все еще была на грани того, чтобы с размахом открыть дверь грузовика, но она взглянула на него через плечо. Ее глаза сверкали, они были даже более синие, чем его.

— Почему ты не хочешь спать со мной?

Он поднял бровь.

— Прямо сейчас. Потому что мы на парковке.

— Нет, — спокойно сказала она. — Я имею ввиду, почему ты в принципе не хочешь спать со мной?

Ник качнулся назад и отпустил ее руку. Он слегка улыбнулся ей.

— Может быть я просто джентльмен?

Квин не улыбнулась в ответ.

— Я знаю, я не такая знойная, как те девчонки, с которыми ты обычно встречаешься, Ник. — Она сделала паузу. — Ты просто взял паузу или что? Используешь меня как временную подружку, чтобы выиграть время и залечить раны?

— Вау. — Он растянул слово на слоги.

— Или ты просто делаешь одолжение Бекке? Это Крис попросил оказать мне немного внимания...

— Слушай, мы серьезно что-ли об этом разговариваем?

— Нет. Забудь. Нет.—и она вышла из машины.

Он шел позади нее, и сердце ухало в груди с каждым шагом.

— Квин. Подожди. Я не...

— Уходи, Ник.

Она ревела. Воздух нес достаточно информации об этом. Ревела, потому что он не пытался переспать с ней в кабине грузовика его брата.

Ирония была в том, что дьявол у него на плече полагал, что это была уморительная шутка.

Он поймал ее. Ее лицо было красным и мокрым от слез, ее светлые волосы растрепались и блестели в лунном свете. Она выглядела как ангел возмездия, готовый надрать ему задницу.

— Отпусти меня, — отрезала она.

— Я знаю, что не вся причина во мне, — осторожно начал он.

Тут на ее глаза снова навернулись слезы и она прижала ладони к глазам.

— Ты прав. Причина в дюжине других людей. Так что почему бы тебе не отвалить с дороги и отпустить меня разобраться с ними.

— Квин. — Он подошел ближе и сказал низким голосом. — Квин. Пожалуйста, поговори со мной.

Она вытерла слезы и посмотрела на него.

— Почему ты так переживаешь, а Ник?

Потому что она была горячей штучкой, полной сюрпризов и он восхищался этим, нет он завидовал этому. Потому что она ощущала свою энергию в танце и его душа требовала такой же страсти в его собственной жизни. Потому что она была жертвой обстоятельств, как и он. Потому что до сегодняшнего вечера, она никогда не ожидала ничего от него, и это было, черт возьми, приятно. Он изучал ее лицо, ее глаза были безумными. Каждый ее вздох, каждый выдох, говорил ему о ее напряжении, трепете ее сердца, ее гневе.

— Никто не хочет меня, — сказала она с агрессией.

— Квин, это не правда.

Она оказалась прямо перед ним, практически прижавшись своей грудью к его.

— Не правда? Ты хочешь меня, Ник?

Если бы это была любая другая девчонка, или разговор шел в другом тоне, он бы мог играть свою роль дальше. Возможно он смог бы прижать ее к стене и глупо поцеловать. Но сейчас, все выглядело так, что она выложила все карты. Врать Квин сейчас было бы самым жестоким поступком.

В любом случае это не имело значения. Она видела его замешательство, или может быть она просто прочитала это в его глазах. Она отвернулась.

Черт.

— Квин. Квин, подожди.

Она развернулась. Ее рука взметнулась.

Она дала ему не пощечину. Она ударила его. Сильно.

Прежде чем он сообразил что к чему, она засунула ключи в дверцу наверху и взглянула на него с вызовом.

И Ник стоял среди деревьев, смотрел вдаль и жалел, что не мог позвать ее назад.

Да и чтобы он ей сказал? Дело не в тебе. Дело во мне.

Ага. Так и надо. Но по крайней мене в данном случае это была правда. Все это было никак не связано с тем, что он не хотел Квин. Все было из-за того, что он не хотел никого из девчонок.

Квин просто хотела отправиться к себе в комнату, бросить сумку и забраться в кровать.

К сожалению там был Джейк.

И он развлекался. Дверь была закрыта. Квин слышала женский смех и запах травы.

В ее комнате.

В ее глазах застыли слезы. Этого было почти достаточно, чтобы заставить ее развернуться и вернуться к Нику.

С другой стороны коридора щелкнул замок на двери комнаты ее родителей. В дверях стояла ее мать в мятой пижаме. Она была рада Квин также точно, как и Квин была рада ей, но это было еще не все.

Ее мать ко всему прочему была пьяна. Этот тошнотворно сладкий запах перемешивался с запахом марихуаны, струившимся из-под двери Квин.

— Ты в курсе, сколько времени, — прошипела ее мать.

— Я не понимаю, почему ты шепчешь, — ответила Квин, сдерживая слезы. — Очевидно, что Джейк не спит.

— По крайней мере, у него хватает совести вести себя тихо.

— Я стояла в коридоре! Это ты вышла поговорить со мной.

Ее мамаша взмахнула руками.

— Я не собираюсь начинать сначала.

— Неважно. — Квин развернулась. — Я полагаю, я просто постелю себе на диване. И добавила, небрежно бросив через плечо. — Ты знаешь, он курит здесь траву.

Ее мать поджала губы.

— Твой брат приехал домой из колледжа. Я не идиотка, Квин.

Это не стоило того, чтобы выводить ее мать из себя, в то время когда она была поддатая, но Квин уже разозлилась из-за спора на лестнице, и она просто не смогла сдержать гнев внутри себя.

— Это ты позволяешь всякие незаконные действия в нашем доме.

— Ага, а так поздно ты приперлась, потому что работала в столовой? Может стоит изменить свое отношение.

Голос ее матери переходил в насмешку, ей хотелось уколоть побольнее. В ее голосе всегда звучала эта жестокая нота, как будто, когда она была пьяна, ее жизненной целью было уничтожить даже самую малейшую каплю достоинства, за которую Квин могла бы уцепиться.

Если бы Квин могла убраться куда-нибудь подальше отсюда. По крайней мере, в доме был подвал и задний двор, а в этом крошечном кондоминиуме такие преимущества отсутствовали.

— Я не нарушала закон, — ответила она.

— О, никто больше не знает, чем ты сейчас занимаешься, Квин.

— Я ходила танцевать!

Ее мать закатила глаза, как будто танцы это даже хуже, чем любая другая незаконная деятельность.

— Ты не можешь позволить брать мне уроки, — отрезала Квин. — Ты должна быть рада, что у меня есть возможность заниматься бесплатно.

— Почему это я должна выбрасывать деньги на подобные вещи? Тебя уже выпнули из школьной танцевальной команды. Ты всем жаловалась. Ты неблагодарная и раздражающая дрянь и никто не может вытерпеть тебя.

— Да уж, какая же ты сучка.

В глазах ее матери появился гневный блеск и Квин поняла, что она может и ударить ее. Иногда она так делала. Квин могла ударить в ответ. Ее отец обычно растаскивал их в стороны.

Но ее мать просто приготовилась. Она завизжала хриплым голосом.

— Убирайся из этого дома.

— И куда, ты хочешь, чтобы я пошла? Я не могу сейчас уйти к Бекке.

— Может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем вести себя как избалованная истеричка!

Теперь ее мать уже орала во весь голос. Дурацкие слезы щипали глаза Квин. Она не понимала, как эта женщина каждый раз умудряется просто сказать несколько пренебрежительных слов и полностью выбить этим Квин из колеи. Непринужденно.

Тут распахнулась дверь в ее комнату и в коридор выплыл Джейк. Он был без рубашки и босиком, на его бедрах болтались штаны на завязках.

Он прошел точнехонько между Квин и ее матерью, не обращая никакого внимания на то напряжение, что висело между ними. Из шкафа он вытащил пачку бисквитных рулетиков и пакет попкорна.

Когда он направлялся назад, он шлепнул Квин по заднице.

— Я бы предложил тебе кое-что, сестренка, но я знаю, ты работаешь над этим.

Квин схватила еду и вырвала ее у него из рук.

— Иди ты в жопу, Джейк! — закричала она, пакет с попкорном разорвался и белые комочки кукурузы разлетелись во все стороны. — Черт, я ненавижу тебя.

— Убирайся! — орала ее мать. — Убирайся отсюда к черту.

Квин не могла быть быстрее. Она захлопнула за собой дверь с такой силой, что невысокий пожилой человек со второго этажа открыл входную дверь и с любопытством поглазел по сторонам.

Она даже не взглянула на него, просто вытерла слезы и продолжила бежать.

У нее был телефон, толстовка и около десяти долларов.

На улице было зябко.

Боже, она ненавидела всех.

Ей было некуда пойти, так что она завалилась в круглосуточный супермаркет в конце улице, один из тех, у которых был общий вход со старым запущенным винным магазином. В этом киоске никого не было за исключением скучающего кассира, но пакистанец наверное уже привык, что поздно вечером сюда заваливаются истеричные девки, так что даже не взглянул на нее.

Я бы предложил тебе кое-что, сестренка, но я знаю, ты работаешь над этим.

Вот засранец.

Но самое ужасное, что она не могла перестать думать о бисквитных рулетиках. О том, что на полке лежала целая коробка, прямо перед ней. О том, как она хотела слопать их все и почувствовать себя лучше.

Ну хорошо, что еще ей делать?

Квин взяла коробку с прилавка и заплатила. Она съела два, еще до того, как вышла за дверь.

Шоколад, начинка, сахарная посыпка… Квин чувствовала себя лучше и одновременно хуже. Холодный ветер превратил слезы на щеках в маленькие льдинки и лицо предательски начало щипать.

— Привет, детка. Время для шоколада?

Квин остановилась, прежде чем запихнуть третий рулетик в рот. Напротив бара верхом на мотоциклах сидели двое парней. Они были незнакомы ей, но они не были слишком взрослыми. Наверное уже не выпускные классы, но где-то рядом. Темная одежда, тяжелые ботинки, пристальный взгляд.

Один из них с темными волосами и расчетливым прищуром сделал глоток из полной фляги и внимательно посмотрел на нее сверху вниз. Едва ли отводя глаза от горлышка фляги, он заявил:

— Мне нравятся твои шорты, милашка. Прохладный вечерок, ага?

Ей следовало бы напугаться. Она знала, следовало. Но это было так мило, когда кто то смотрит на тебя с частичкой желания, так что ей было наплевать. В любом случае, скорее всего всем будет насрать, если она пропадет без следа.

Она облизнула шоколад с пальцев.

— Мне нормально.

Он засмеялся низким голосом, очень мужским, его это явно забавляло.

— Я так и подумал.

Она медленно подошла к ним и бросила взгляд на фляжку.

— Не хочешь ли поделиться?

Он казался удивленным, но все-таки протянул ей флягу. Она сделала небольшой глоток. Жидкость обожгла ее язык и прокатилась огненным комом в горло. Она понятия не имела, что бы это могло быть, но ей,в общем-то, было все равно.

Второй парень с более светлыми волосами и карими глазами наклонился над рулем своего байка. Несмотря на грубую внешность, его глаза были добрыми, и он смотрел именно на нее, а не только на ее прелести.

— Что ты здесь делаешь?

— То же самое что и вы, — ответила она. — Просто ищу развлечений.

Темноволосый рассмеялся.

— Мы можем тебе помочь в этом. — Он похлопал сиденье позади себя. — Желаешь прокатиться?

В его голосе было обещание чего-то большего, чем просто поездки на заднем сиденье его байка.

Проблеск благоразумия щелкнул у Квин в голове и она замешкалась.

Затем светловолосый покачал головой.

— Нет-нет. Если она едет с нами, то она едет со мной.

И оттого, что его глаза выглядели добрыми, оттого что ей все равно было некуда идти и некому позвонить, она закинула ногу через заднее сиденье его мотоцикла и прижалась к нему плотнее. От него вовсе не пахло спиртным, как она и ожидала, но вместо этого она чувствовала аромат кожи и пота и легкий опьяняющий запах одеколона.

Она даже не знала его имени, но и это ей было все равно. Он был теплым и она обняла его за талию.

Он обернулся через плечо…

— Ты определенно доброжелательна.

Нет. Одинока.

— Ты жалуешься?— спросила она.

— Совсем нет. — Он повернул ключ и завел двигатель. Вибрация прокатилась по ее телу и она замерла, чтобы прочувствовать адреналин.

Они направились в сторону Сэнди Пойнт, объезжая шлагбаумы и спускаясь вниз к пляжу. В чистом виде незаконное проникновение. Им это было не важно, и ей тоже было пофигу. Она выяснила, что имя светловолосого Мэтт, ему двадцать и также как ее брату, он вернулся на несколько дней из колледжа.

Ей не нравилось думать про Джейка, или про Ника, так что когда они спросили ее, есть ли у нее бойфренд, она ответила «нет» и сделала еще один большой глоток из их фляжки. Из багажника мотоцикла Мэтта появился флисовый плед и она легла на спину уставившись на звезды, в то время, когда ее голова кружилась от спиртного.

Возможно это самая идиотская вещь, которую она когда либо делала.

Но черт возьми, сейчас она была не одинока, и они не пытались залезть ей под юбку или что-то вроде того. Ну даже и что, если они захотят секса с ней. По крайней мере хоть кто-то хочет ее хоть зачем-нибудь.

Танцы с Адамом, тепло и защищенность, и уверенность в себе, все это было словно тысячу лет назад.

Появилась еще одна бутылка. Она узнала этикетку и протянула руку.

— Соль найдется? — пошутила она.

Они рассмеялись. Текила обожгла, словно она проглотила огненный шар и каждый вдох охлаждал ее губы. Звезды танцевали. Она забыла как ее зовут и смеялась над всем подряд, прижимаясь к Мэтту, когда он пытался забрать бутылку из ее рук.

И, в конце концов, звезды и темнота окутали ее она сползла на песок и потеряла сознание.

Глава 4

Ник долго лежал на кровати и смотрел в потолок, гадая, когда сон рассеет его мысли. Была почти полночь, и в доме было тихо и спокойно, когда он пришел, должно быть, все остальные уже спали.

У него раскалывалась голова, возможно, после того, как Квин приложила его кулаком, сбив его с ног.

Или может все из-за долгой внутренней борьбы со своими мыслями.

Он пытался писать Квин смс, но она игнорировала их.

Вздохнув, Ник взял с тумбочки книгу, но вскоре понял, что читает одно и то же предложение в 16 раз.

Все, о чем его мозги хотели делать — это думать об Адаме. Изгибы его тела, сила его танца, то, как музыка проносилась через всю комнату, и, казалось, он был частью это водоворота.

Так, тогда я могу записать твой номер?

Ник стукнул себя по голове корешком романа и сделал глубокий вдох. Эти мысли могут завести куда-угодно. Слишком сложно. Слишком опасно. Квин, подумал он. Думай о Квин.

Так что он думал о Квин.

Танцующей с Адамом.

Внизу зазвонил телефон и Ник подпрыгнул, как будто его застукали за чем-то неприличным.

Домашний телефон служил только для рабочих звонков, но какой идиот станет звонить по поводу ландшафтного дизайна среди ночи. Наверное ошиблись номером. Ник поднялся с постели, чтобы ответить, прежде чем звонок разбудит братьев.

Мелодия повторилась четырежды, пока Ник смог отыскать телефон в полумраке кухни. Нащупав кнопку вызова, он ответил по привычке:

— Меррик, ландшафтные работы.

На другом конце линии колебались.

— Это Ник?

Он замер. Он сразу узнал этот голос, и его сердце забилось чаще.

— Да?

— Это Адам. Приятель Квин. Мы встречались...

— Я знаю. Да. Я имею в виду... — Ему стоит взять себя в руки. Паника это или волнение, но его сердце отказывалось стучать в нормальном темпе. — Я помню. Откуда у тебя этот номер?

— Он был написан сбоку на грузовике. — Еще пауза. — Слушай, я никогда не делал подобных звонков, но...

Ник затаил дыхание, не зная, что он хочет услышать далее.

— Но какой-то парень по имени Мэтт только что позвонил мне и сказал, что Квин потеряла сознание на пляже.

Подождите-ка.

— Что? Квин где?

— Сэнди-Пойнт. Он сказал, что захватил ее перед баром, и она…

— Перед баром? — Голова Ника готова была взорваться. Ему стоило больших усилий успокоить хотя бы свой голос. Боже, ему следовало незаметно уложить ее спать в доме. — С ней все в порядке? И кто, черт возьми, такой Мэтт?

— Без понятия. Он сказал, что она в порядке, просто пьяна. Он решил не пытаться затащить ее на мотоцикл, но и бросать ее там одну не хотел. И я почти уверен, что слышал на фоне голос еще одного парня.

— Мотоцикл? Черт возьми, в какую передрягу Квин ввязалась?

— Не знаю. — Голос Адама был напряжен от волнения. Он сделал паузу. — И у меня нет машины.

Ох... Так вот зачем он звонит.

— Я съезжу за ней, — сказал Ник. — Спасибо, что дал мне знать.

Снова замешательство.

— Если ей надо куда-то завалиться переночевать, ты можешь привезти ее ко мне.

Чувство вины пронзило Ника. Ему следовало привезти ее к себе. Но в голосе Адама было слышно, что ему близки и понятны домашние проблемы Квин.

— Твои не будут возражать?

— Я живу в отдельной квартире. Дай мне свой номер мобильного. Я скину тебе адрес.

Когда Ник закончил говорить, он обнаружил в дверях кухни Габриэля. На нем были домашние штаны и старая футболка, волосы всклокочены.

— Что происходит?

— Квин пьяная на пляже и надо, чтобы кто-то ее забрал оттуда. — Он взглянул на пустую лестницу. — Прикроешь меня?

— Конечно. — Габриэль запустил руку в волосы, затем потер глаза. — Погоди, я надену что-нибудь на себя. Я могу поехать с тобой.

Ник уже открыл было рот, чтобы согласиться, затем передумал. Габриэль и Квин были словно лед и пламень. Если она и так в плохом месте в плохое время, то присутствие Габриэля может только ухудшить ситуацию.

Да, черт возьми, Габриэль наверняка устроит драку на пляже.

И, откровенно говоря, Ник не хотел, чтобы он пересекался с Адамом.

О чем он, черт возьми, вообще думает? Он потряс головой.

— Нет, — ответил он, — я подвезу ее до дома ее приятеля по танцам.

Его брат наблюдал за ним.

— Ты уверен, Никки?

— Угу. — Мобильник звякнул. Ник посмотрел на дисплей.

Незнакомый номер с адресом. И следующее сообщение.

Хочешь, я съезжу за ней с тобой?  

Ник смотрел на эту строчку чуть дольше, чем следовало бы. Затем он снова поднял взгляд на Габриэля.

— Не переживай. Приятель Квин собирается помочь.

Воздух в кабине щипал Ника за щеки и превращал его дыхание в пар.

Ему надо было как-то успокоить это кошмарное напряжение.

Адам сидел рядом на пассажирском сиденье и держал руки над печкой.

— Холодно сегодня.

— Ага.

— Спасибо, что захватил меня.

Ник пожал плечами, и понял, что его рот отказывается формировать какие-либо слова. Он протянул руку и добавил тепла в машине.

— Эй, — мягко произнес Адам.

Ник почти не хотел поднимать на него глаза.

Но Адам продолжал.

— Я не хотел, чтобы ты почувствовал себя как то некомфортно. Я имею в виду в студии. Ну, ты понимаешь.

Ник не был уверен насчет того, что может быть наиболее безопасным ответом на это. Он провел рукой по волосам, чувствуя как они торчат в разные стороны, точно так как у Габриэля, когда тот вошел на кухню.

Как там сказала Квин? Одинаковые внешне и диаметрально противоположные внутри?

— Все в порядке. — Даже его голос звучал сдавленно.

Но Адам принял это спокойно, повернулся к окну и уставился в ночь. Они ехали в полной тишине, пока Ник не понял, что ему надо включить радио или начать разговаривать.

Но музыка не показалась ему хорошей идеей.

— Думаешь с ней все в порядке? — произнес Ник — Как тебе показался этот парень…

Адам не сводил взгляда с окна. В голосе была осторожность.

— Он сказал, что она весь вечер посыпала проклятиями какого-то парня по имени Ник, потом она выпили полбутылки текилы, и отключилась, лежа на песке. Он сказал, что мой номер был первым в списке ее контактов на телефоне.

Черт.

Адам оглянулся.

— Вы поругались?

Было невозможным даже представить себе, чтобы Ник рассказал все как есть здесь и сейчас. Поэтому он просто неопределенно пожал плечами.

Адам начал сердиться.

— Послушай, если у тебя есть какие-то проблемы по поводу меня...

— У меня нет никаких проблем, — уличные фонари сияли сквозь лобовое стекло и легко освещали смуглую кожу Адама, отражались искорками в его волосах.

Ник потер глаза и уставился на дорогу.

— У меня нет никаких проблем по поводу тебя. — Он сделал паузу. — Квин и я, мы просто не правильно поняли друг друга. Я пытался ей помочь, но она захлопнула дверь прямо у меня перед носом.

— Как давно вы встречаетесь?

— Пару недель.

— Я бы спросил насколько это серьезно, но думаю, что я уже знаю ответ.

Ник нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Если девчонка хлопает дверью у тебя перед носом уже через две недели встреч, это точно не сулит ничего хорошего для развития ваших отношений.

— Полагаю, так и есть. — Ник вздохнул. К сожалению Квин и истерики идут по жизни вместе.

В кабине стало теплеть. Он протянул руку к панели приборов, чтобы убавить печку, и в этот же самый момент Адам протянул руку, чтобы сделать то же самое. Их пальцы легко соприкоснулись.

Ник подскочил словно ужаленный.

Позже он даже почти жалел, что не может продлить этот момент хоть на одну миллисекунду дольше. Прикосновение было лишь краткой вспышкой, но достаточной, чтобы Ник мог представить мягкость кожи Адама, нежную силу его пальцев.

Ему нужно было зафиксировать свои руки на руле.

Адаму удалось сбавить тепло, но теперь он внимательно изучал Ника.

Говори. Ну, скажи хоть что-нибудь. Все равно что.

— Как вы с Квин встретились? — быстро ляпнул Ник.

— Мы встретились, когда мы были еще детьми. На занятии танцами.

— Ты действительно талантлив.

Слова выпрыгнули из него, прежде чем он смог контролировать себя. Ник вздрогнул. Да что с ним, он что какой-то подросток?

— Спасибо, — Ник мог поклясться, что говоря это, Адам пытался спрятать улыбку. — Мои родители пытались затащить меня на занятия боевыми искусствами, но я ненавидел их. Вероятно, я был слишком активным шилом в заднице, так что танцы казались неплохим вариантом.

— Квин говорила, ты пытаешься выиграть стипендию. Думаешь, у тебя есть шанс?

Адам пожал плечами.

— Может да, может, нет. Если провалюсь в этот раз, попробую снова. Небольшая неудача никогда никому не повредит. Главное, что я знаю, что я хочу делать по жизни.

Ник подумал о конверте, что был засунут между тетрадками у него на столе. О том самом, который он так боялся открыть.

— А что насчет тебя? — спросил Адам.

— Я сейчас в выпускном классе. Я разослал несколько писем в разные колледжи, и жду результатов.

— А что думают твои родители?

Ник привык к подобным вопросам, но все равно каждый раз это был словно удар в челюсть. Он ненавидел вновь и вновь рассказывать об этом посторонним, но, по крайней мере, в этот раз он был за рулем, и мог сконцентрировать взгляд на дороге.

— Мои родители погибли, когда мне было двенадцать, — сказал он. — Я живу с тремя братьями.

Адам на мгновенье замолчал.

— Мне жаль.

— Все нормально. Правда.

Еще одно мгновенье тишины, пока Ник был уверен, что Адам собирается надавить на него и выпытать больше информации.

Но он не стал.

— Тогда что думают твои братья?

Ник фыркнул.

— Разные мнения.

Он взглянул на Адама, когда они подъехали к светофору, и это было ошибкой. Потому что окна были темными, и в кабине было тепло, и ему хотелось продолжать смотреть.

Он быстро отвел взгляд обратно на дорогу и сосредоточился на разговоре.

— Мой старший брат говорит, что он одобряет, но я на самом деле не знаю, правда это или нет. Он управляет кампанией по ландшафтным работам, которую основали наши родители… ну ты видел надпись на боковой стенке грузовика. Мы все помогаем ему, но даже так, ему едва ли хватает времени, чтобы поесть. Потеря одного из нас… — Ник просто пожал плечами и не стал заканчивать мысль.

— А что насчет остальных твоих братьев?

— Это что игра задай 20 вопросов?

Адам повернулся и посмотрел в окно.

— Я думал, мы просто разговариваем.

Угу, если учесть, что во время разговора он чувствовал, словно он застрял в темном коридоре и недоумевал, на что именно наткнутся его руки, если он попытается протянуть их вперед.

Хотя в тоже время, они не говорили ни о чем серьезном. У него бывали и более личные разговоры с продавщицей в кафетерии.

Ник снова сжал пальцы на руле и пожалел, что не взял Габриэля с собой.

Хотя нет, не жалел.

— Я не собираюсь набрасываться на тебя, если это то, о чем ты волнуешься, — сказал Адам с ноткой юмора в голосе, но также и с ноткой грусти. — Я обещаю тебе, что я могу себя контролировать.

— Я не волнуюсь насчет этого.

— Ты выглядишь сильным парнем. Ты, наверное, сможешь меня вырубить.

Ник бросил на него испепеляющий взгляд, но его мозг уже предлагал картины того, о чем говорил Адам.

Прекрати, прекрати, прекрати.

Если мыслей о колледже оказалось достаточно, чтобы вбить клин между ним и его братьями, то такие мысли, вероятно, разбомбят дом. Он боролся с этим в течение многих лет, а сейчас всего одна поездка в машине могла все перечеркнуть.

Ник вдохнул побольше воздуха. Он хотел бы, чтобы какое-нибудь движение на дороге отвлекло его внимание, но этой ночью на шоссе было пусто. Он хотел бы других мыслей. Тишина наполняла кабину грузовика, упрашивая Ника взглянуть на его пассажира.

Но он этого не сделал. Однако чтобы не сойти с ума, ему надо было продолжать говорить. Так что он подхватил нить начатого ранее разговора.

— Думаю, что мой младший брат, Крис, ждет не дождется, посмотреть, что будет, если я уеду. Скорее всего, он тоже думает о колледже, но ничего не скажет, пока не будет уверен в результате.

— Он осторожный тип.

Ник улыбнулся.

— Мы с Габриэлем называем его продуманный тип.

— Габриэль. Третий брат?

Улыбка исчезла с лица.

— Да. Мой брат близнец. Он говорит, что ему все равно, уеду ли я в колледж, но я знаю, что это не так.

— Вы прямо одинаковые близнецы?

— Да.

— Слааавно.

Ник бросил на него еще один взгляд и Адам улыбнулся.

— Извини.

Дорожный знак оповестил их о въезде в парк, Ник включил поворотник. Ворота были закрыты, так что он припарковался на обочине дороги. Он бывал здесь раньше со своими братьями, десятки раз. Он мог найти путь к пляжу с закрытыми глазами. Довольно неплохой навык, так как сейчас не было никаких огней над головой.

Холодный ветер дул со стороны воды. Ник не возражал против ветра на своих щеках, зная, что его стихия заберет тепло, оставшееся от разговора с Адамом. Он попросил у воздуха информации, пытаясь определить, есть ли тут какая то опасность.

Но казалось, что ветер готов предоставить ему только ароматы ночи: богатый запах сосен, посаженных вдоль дороги, тяжелый аромат далекого моря и одеколон Адама, что-то мускусное и приятное, вроде апельсина и гвоздики. Здесь он ощущался даже сильнее, чем в грузовике, и как только его мозг засек это, Ник захотел подойти ближе к источнику аромата, чтобы окунуться в него с головой.

Ни одна девушка никогда не влияла на него так сильно.

Собственно и ни один парень. Это было впервые, когда он был наедине с парнем и чувствовал, что увлечен. Было похоже, что все его существо пытается ухватиться за эту возможность.

За парня, который уверен, что Ник чувствует угрозу в одном его присутствии.

Ник представил, что бы могло произойти, если бы он не бросал оборонительных взглядов в грузовике. Если бы он задержался в кабине еще на две минуты. Если бы он...

Квин, подумал он. Сфокусируйся на Квин.

Правильно. Его подружка. Которую надо спасать. От парней и, очевидно, от самой себя.

Она была недалеко. Ветер принес ему запах костра, и он последовал ему. Адам молча последовал за ним.

Тут действительно была Квин, она лежала на флисовом покрывале между двумя парнями. Она была полностью одета, но в воздухе висело напряжение, что дало Нику короткую паузу, чтобы оценить ситуацию. Здоровые парни. Пьяные парни, которые перестали смеяться, завидев Ника и Адама.

И вот тут Ник пожалел, что не взял с собой Габриэля.

Тряпка.

— Спасибо за звонок, — сказал Адам, его голос звучал легко, будто ситуация не была достаточно напряженной. — Мы можем забрать Квин домой.

Один из парней, темноволосый, презрительно фыркнул.

— Мы не вызывали парочку пидорков.

Ник замер. Не то, чтобы он раньше не слышал такие слова в школе, обычно в качестве шуточек в раздевалке, но реакция была совсем другой, нежели когда это было произнесено по отношению к нему. Особенно когда он шел и думал... разные мысли.

Адам не мешкался, он просто прошел вперед и подхватил Квин.

— Уверен, что Квин тоже, но, тем не менее, вы двое приперлись.

Оба парня подскочили на ноги. Темноволосый направился к Адаму.

Ник действовал быстро. Он поймал руку парня, но не стал драться с ним.

— Эй. — Ветер взвился вокруг него, реагируя на его эмоции. Но он привык успокаивать своего брата-близнеца, так что его голос был спокоен. — Успокойся. Мы здесь только для того, чтобы забрать ее домой.

Парень вывернулся и ударил его по лицу.

Ник упал на песок, прежде чем он вообще понял, что падает.

Черт, было больно. Было в тысячу раз больнее, чем тогда, когда Квин ударила его точно так же. Он даже не ожидал этого. По крайней мере, когда он пытался остановить своего близнеца от борьбы, Габриэль слушал.

Нику удалось подняться на ноги. Сейчас он был взбешен, и воздуху это нравилось настолько, что он образовывал крошечные торнадо из песка у его ног. Ветер стал ледяным, словно дул не с воды, а с ледника.

Другой парень, светловолосый, схватил своего друга. Адам держал Квин и он выглядел словно решая что сделать, опустить ее или помочь. Он начал двигаться в сторону мотоциклов и лесополосы.

— Иди, — сказал ему Ник. — Отнеси ее в машину.

Адам смотрел то на него, то на парней на песке.

— Не уверен, что это лучшая идея.

Ник тоже не был в этом уверен. Он не был бойцом, нет. И что он собирается делать? Задушить их? Заморозить их до смерти? Засыпать их песком?

— Все в порядке, — сказал светловолосый. Он по-прежнему мертвой хваткой держал своего друга, но в его голосе была нотка обиды. — Отвези ее домой. Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

— Да, — ответил Ник. — Похоже на то. — Но он взглянул на Адама и сделал шаг вперед к тропе. Адам встретился с ним глазами, и во взгляде друг на друга было молчаливое согласие.

Адам тоже не хотел драться…

И это было необычно.

Темноволосый выругался.

— Я убью этих…

— Беги, — крикнул Ник.

Адам побежал. Ник бежал за ним.

А потом они прорвались сквозь темноту, запрыгивая в грузовик.

И исчезли.

Глава 5

Ник изо всех сил старался соблюдать скоростной режим. Он все поглядывал в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть мотоциклы или какую-то другую опасность.

— Они не смогут преследовать нас, — сказал Адам. — По крайней мере, я не думаю, что могут.

Ник не сводил взгляда с дороги. Квин была пристегнута к среднему сиденью и своим весом наваливалась на него. У него было большое подозрение, что она обслюнявила ему все плечо.

— Почему ты так решил?

— Я вывел из строя их байки. Наверное.

Ник мимолетно взглянул на него.

— Как тебе это удалось?

Адам пожал плечами, и было похоже, что он пытается скрыть улыбку.

— Выдернул несколько проводков. Я не знаю.

Ник улыбнулся.

— Умно.

Адам фыркнул и насмешливо ответил.

— Ага, довольно неплохо для «парочки пидорков», а?

Перед тем, как Ник успел что-либо ответить на это, Адам снова взглянул на него.

— Прости, что втянул тебя в это. Тот парень неплохо звучал по телефону.

— Я просто рад, что Квин не пострадала.

Хотя от нее разило, словно от чертового ликероводочного завода.

— Ты в порядке?

Ник пожал плечами. Он уже начинал чувствовать, что челюсть начала отекать, а во рту оставался горьковатый привкус крови.

— Это не первый раз, когда я бывал побит, и, скорее всего, не последний... Со мной все будет в порядке.

Скорее всего, Габриэль будет рвать и метать, когда Ник придет домой в таком виде.

— Он собирался ударить меня, — сказал Адам, и в его голосе звучало скорее удивление.

— Я с радостью врежу тебе, если ты переживаешь, что был лишен интересного опыта.

— Нет, просто, — он заколебался. — Спасибо.

Ник снова пожал плечами, ему было неловко. Он не привык чувствовать себя чьим-то спасителем.

— Я не собирался с ним драться. Я думал, мне удастся заболтать его.

— Тем не менее. Никто не делал ничего подобного для меня, никогда.

Ник не знал, что ответить на это. В этот момент мобильник Адама звякнул, и этого было достаточно, чтобы отвлечь его от беседы.

— Вау, — произнес Адам. — Это от того парня с пляжа. Говорит, что ему жаль, что его приятель сорвался с цепи.

— Удивлен, что он не попросил нас не выдвигать обвинения.

Адам посмотрел на него. Ник почувствовал тяжесть его взгляда даже в темноте.

— А ты хочешь выдвинуть?

Ник покачал головой. Последнее, что ему сейчас нужно было делать, так это привлекать большее внимание к своей семье. Не говоря уже о том, чтобы втягивать Квин. У нее и так достаточно проблем.

Мобильник Адама звякнул снова и он начал читать смс.

— Пишет, что у него есть младшая сестра, он заботится о ней, поэтому и хотел присмотреть за Квин. Он говорит, что ни один из них не причинил ей вреда.

Через пару секунд пришло новое сообщение, и Адам расхохотался.

— Спрашивает, не могли бы мы дать ей его номер.

Ник фыркнул.

— Я удивлен, что он может связно писать, он был также пьян, как и остальные.

— Полагаю, что все дело в автозамене. Каждый раз, как он пытается написать ее имя, выходит «К вину».

Ник посмеялся над этим.

Но быстро снова стал серьезен, как только заметил, что Адам смотрит на него.

Ник знал, что значит такой взгляд. Иногда на него так смотрели девчонки, с мультяшными сердечками в глазах, которые практически выпрыгивали на него.

Это нервировало.

Если бы он был с девушкой, он бы мог улыбнуться в ответ. Легкий флирт. Взгляд сюда, касание туда, немножко подразнить. Это ничего ему не стоило, и это было то, чего все от него ожидали.

Но сейчас он был ни в чем не уверен и не мог даже нормально дышать. Потому что ожидания окружающих очень сильно противоречили тому, чего хотел он сам.

Он вцепился пальцами в руль и сосредоточился на дороге.

— Тебе придется напомнить мне еще раз, где ты живешь.

Адам, должно быть, почувствовал резкость в его голосе, он отвернулся и механически продиктовал адрес. Сердечки исчезли из его глаз, и теперь он изучал лобовое стекло также пристально, как и Ник.

Нику это не понравилось.

Он смягчил свой тон.

— Ты уверен, что не возражаешь против ее ночевки у тебя?

— Нет, — сказал он тихо. — Все в порядке.

Адам жил в квартире на цокольном этаже одного из устаревших кирпичных комплексов на краю Аннаполиса. Квартирка была маленькой, практически с минимальным набором удобств. Одна спальня, одна ванная, совместная кухня-гостиная-столовая. Повсюду бежевое ковровое покрытие, светлые стены с черно-белыми фотографиями и минимум мебели. Крошечный кухонный стол на двоих был задвинут в угол рядом с духовкой, там же приютились диванчик и журнальный столик, и ни намека на телевизор. Только кучи книг, разбросанных везде. Несмотря на беспорядок, обстановка казалась уютной и аккуратной.

Воздух здесь нес умиротворение и Ник глубоко вздохнул, впервые за весь вечер почувствовав спокойствие.

— Ты можешь положить ее на кровать, — прошептал Адам, хотя в машине они говорили в полный голос и Квин это ничуть не беспокоило.

Ник прошел через дверной проем и уложил ее на кровать, укрыв ее черно-синим клетчатым одеялом. Она дышала спокойно, и воздух ничего не нашептывал об опасности, так что Ник был вполне уверен, что она в порядке.

Он выпрямился и понял, что он в комнате Адама. Один.

Он ощутил спокойствие и какое-то ощущение личного присутствия, пахло гвоздикой и апельсинами и Нику не хотелось уходить.

Но что вообще он собирается делать? Сидеть тут?

Боже, он чувствовал себя таким эгоистом. Квин лежала здесь, почти в бессознательном состоянии. А ведь ему изначально просто нужно было увезти ее к себе.

Но тогда Адам бы не позвонил.

Он собирался воздвигнуть свои привычные стены-барьеры и приказать своему внутреннему голосу заткнуться, но здесь на чужой территории, было намного сложнее притворяться.

Ему надо было уходить.

Адам засунул голову в дверной проем.

— Я поставил вариться кофе. Ты будешь?

Это была превосходная возможность, чтобы отказаться и отправиться домой.

— Со сливками, — ответил Ник.

И вот он сидел за крошечным столом в кухне, вертя в руках кружку с кофе и не находя слов для разговора.

Все о чем он мог думать, это о том, как двигались руки Адама, когда он наливал сливки в кружку. Или о том, с каким изяществом он передвигался по кухне. Или о форме его губ. Или о его карих глазах. Или...

Адам сел напротив него. Ник опустил взгляд на кружку. И сделал быстрый глоток.

— Как кофе? — Голос Адама был веселым.

И он был так близко. Чертов стол был просто миниатюрным.

— Превосходен. Спасибо. — Ник все еще не мог взглянуть на него. Его щеки разгорячились, и он списал это на пар из кружки. Хотя он сомневался в этом.

Адам молчал примерно минуту. Чертовски долгую минуту.

Потом он заговорил, и его голос был удивительно твердым.

— Когда мне было 17, Квин призналась, что влюблена в меня. Я же признался ей, что был влюблен в центрального нападающего школьной футбольной команды. Через несколько дней кто-то стукнул меня головой об угол шкафчиков в раздевалке. Я так и не узнал, кто это был. Он сломал мне нос и 2 зуба. Мне потребовалась помощь пластического хирурга. Больше я не возвращался в школу.

Ник во все глаза смотрел на него.

— Вот дерьмо.

Адам лишь пожал плечами.

— Это было не так давно. Я удивлен, что ты ничего не слышал об этом.

Ник нахмурился.

— Я думаю, я думаю, я слышал… Я помню что-то такое. — Он покачал головой. Это была одна из трагедий в старшей школе, коридорная сплетня, разлетевшаяся мгновенно, и бывшая в центре внимания минут пять, а потом всеми забытая.

Только если вы не были в центре этой трагедии, как Адам.

Ник не знал что сказать. Что он понимал его? Он перенес достаточно драк из-за того, что был Стихией, поэтому он, конечно, мог понять... но говорить, что понимал - это было бы неправильно.

Он откашлялся.

— Я удивился, когда ты стал провоцировать тех парней на пляже.

Адам пожал плечами.

— Я не собираюсь жить в страхе из-за того, кто я есть. Если тот идиот, что ударил меня тогда, хотел меня запугать, ну что ж, это не сработало.

Эти слова уже когда-то говорил и сам Ник. Ему снова пришлось уставиться на свою кружку. Это так сильно напоминало его собственную позицию. Он был Стихией, пытающейся найти свое место среди своих братьев, тем, кто скрывал, кто он есть на самом деле с Квин и со всеми другими девчонками. Забавно, что первым местом, где он нашел для себя частичку покоя оказалась квартира незнакомца, где он пил кофе, пока его подруга находилась в отключке после пьянки.

— У тебя будет адский синяк, — сказал Адам.

— Ну да.

Адам коснулся его лица, и Ник замер. Его прикосновение было нежным и теплым, и Нику захотелось остановить время.

Затем Адам произнес:

— Я идиот. Следовало бы приложить тебе лед.

Прикосновение закончилось, и Ник чуть не задохнулся от желания вернуть его назад.

Одно прикосновение и он развалился на куски. Он хотел биться лбом об стол.

Адам вернулся со льдом, завернутым в полотенце. Ник был настолько рассеян, что чуть не сказал, что вода — это скорее по части Криса, а ему бы помогло быстрее если бы он просто оставил лед открытым.

Но тут полотенце было приложено к его синяку, а на затылок легла ладонь Адама, поддерживая голову, и даже с учетом того, что Ник смутно понимал, что должен был сам взять полотенце, он не хотел шевелиться, опасаясь разрушить этот момент.

Это было просто чудо, что лед сразу же не расплавился от жара его кожи.

Большой палец Адама шевельнулся на его затылке.

— Твое сердце колотится слишком быстро.

Без шуток, так и было.

Ник отвернулся и взял полотенце со льдом. Он положил его на стол и снова почувствовал необходимость в разглядывании кофейной кружки.

— Извини, — сказал Адам — Я знаю, мне не стоит давить на тебя. Ты само очарование, когда так краснеешь. — Затем он усмехнулся. — Ну, или так.

— Да, это просто фантастика. — Даже его голос был резким и неопределенным.

Адам взял полотенце и протянул его Нику.

— Все, замолкаю. Ты дер…

Тут Ник дернулся вперед и поцеловал его.

Он не дал себе ни секунды на размышление... потому что, вероятнее всего, тогда он не сделал бы этого. Но сейчас он уже не собирался останавливаться.

Поцелуи с девушками с этим даже рядом не стояли. Разумеется, технически они ничем не отличались. Но за поцелуем с Адамом скрывалась сила, естественная мужественность, которая проявлялась в нем, несмотря на его эмоциональные движения и нежные пальцы. Ник отстраненно отметил, что полотенце со льдом оказалось на полу.

И тогда Адам поцеловал его в ответ. Язык Адама сплелся с его собственным. Он провел пальцами по его шее и Ник отдал бы все, чтобы это мгновенье длилось вечно.

О, и следующее мгновенье тоже, когда Адам прикусил губу Ника.

И еще одно, когда Ник протянул руку и провел ладонью вдоль шеи Адама, и его ладонь ощутила легкие уколы щетинок вдоль линии его подбородка.

Это было похоже на все те мысли, которые он прятал, на все фантазии, которые он так отчаянно отгонял от себя, и сейчас все это взрывалось в его мозгу с силой торнадо. Все что он знал, все было с девчонками. Все то, раньше, было как рассказ выученного урока, что-то, что он мог делать потому, что так надо было.

Но это. Это было что-то новое. И волнительное. И первобытное, и неизведанное, и... такое правильное.

И безумно жаркое. Ему хотелось, чтоб этой проклятой одежды было поменьше на его пути.

Еще минута, и они были бы на полу.

— Эй, полегче. Полегче, — сказал Адам.

Ник чувствовал, что ему не хватает воздуха.

Черт. На самом деле он почти задыхался.

Ник взглянул в карие глаза Адама, которые тут же поймали его взгляд.

— Что ж, — сказал Адам с легкой улыбкой на губах. — Это было неожиданно.

Неожиданно Лучшее и, одновременно, худшее слово, чтобы описать все это. Внезапно, все эмоции этого вечера накрыли его, и Ник почувствовал необъяснимое острое желание положить голову на плечо Адама и разрыдаться.

Из-за его спины послышался легкий кашель и женский голос.

— Ну, теперь все понятно, — сказала Квин.

Глава 6

Квин спрашивала себя, сколько раз в жизни ей аукнется этот день.

Ей надо было бы пробраться мимо Ника и Адама к входной двери, но стеклянные раздвижные двери вели в гостиную. Выпитый алкоголь продолжал затуманивать ей разум, но она сумела справиться с замком. Она споткнулась только на бетонных ступеньках. Холодный воздух успел пощипать ее щеки, прежде чем Ник поймал ее.

— Стой. Квин, пожалуйста, остановись…

Она развернулась и врезала ему. Яростные удары, которыми она колотила его по груди только усилили боль в ее голове, и все поплыло у нее перед глазами. Она едва ли отражала, что плакала и понятия не имела, сколько ударов Нику пришлось вынести, прежде чем он поймал ее за руки и заставил успокоиться.

Квин посмотрела на него. Ей все еще казалось, что она куда-то плывет. Над головой кружили звезды. Желудок скрутило.

— Квин... — прошептал он.

— Ник... — еле слышно ответила она.

А потом ее вырвало прямо ему под ноги.

Конечно он заслуживал подобного, но это не делало ситуацию менее унизительной. Она ожидала, что он отпихнет ее в отвращении или бросит в луже ее собственной рвоты, потому что она сама едва ли могла удерживать себя в вертикальном положении.

Однако он просто сбросил ботинки и поднял ее на руки.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — сказала Квин, и в этот момент ее голова упала ему на плечо против ее воли.

— Без обид, — сказал он, занося ее обратно в квартиру, — но я почти на 100% уверен, что ты также как и я, точно знаешь, что ты хочешь.

Он почистил ее одежду и уложил обратно в постель Адама. Затем он завернул ее в одеяло и пристроился рядом.

Адам принес стакан воды и аспирин, затем оставил их вдвоем.

Сквозь тьму Квин уставилась взглядом в потолок. Больше ее так не кружило. С каждым вздохом ее разум становился все ясней.

Глупые слезы по прежнему текли из глаз, и она сердито вытирала их.

— Извини, — сказал он.

— Так ты гей?

Он немного помолчал и осторожно ответил.

— Я не знаю.

— Без обид, — сказала она насмешливо, пародируя его тон, — но я почти на 100% уверена, что теперь ты точно знаешь ответ на этот вопрос.

Он повернулся на бок и посмотрел на нее, не говоря ни слова.

А потом она увидела эту знакомую неопределенность в его глазах, смесь тревоги, страха, паники и желания. Каждый день она сражалась сама с собой, но никогда даже вообразить не могла, что кто-то вроде Ника Меррика может испытывать те же чувства. Он казался нерушимым, собранным, парнем, способным все уладить, и она примостилась рядом с ним, в надежде обрести безопасность.

На самом же деле он был таким же потерянным, как она сама.

Весь ее гнев улетучился.

— Твои братья знают? — тихо спросила она.

— Даже я не знаю, что тут можно знать, Квин?

Что ж, в каждом слове слышались нотки самоотрицания. Стараясь не смотреть на него и тщательно подбирая слова, она спросила:

— У тебя когда-нибудь возникали мысли о поцелуях с каким-нибудь парнем?

В голосе была осторожность.

— Нет.

— Даже рядом с Габриэлем?

— Нет, Боже, конечно нет!

Она выбралась из-под одеяла и взяла его за руку.

— Все нормально, — сказала она. — Я никому не скажу.

Квин откинулась назад, по-прежнему глазея на потолок, и он продолжал сжимать ее руку.

— А ведь мне просто следовало забрать тебя обратно ко мне на сегодняшний вечер.

— Нет, я рада, что все это произошло. — Затем она поморщилась. — Я не о том, что меня вытошнило. Хотя, я считала, что в такой ситуации ты меня просто отпихнешь.

— Квин. — Он сильнее сжал ее руку. — В каком-то смысле я так и сделал.

Придвинувшись ближе, она положила свою голову ему на плечо.

— Но теперь я понимаю, почему.

Ник лишь тяжело вздохнул, но ничего не ответил.

— Я могла бы догадаться, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, — произнесла она.

— О чем ты?

— О том, что я тот еще везунчик по жизни. Было приятно встречаться с парнем, который относился ко мне как к другу, а не как к расфуфыренной кукле.

— Ты же сама пыталась стянуть с меня штаны в грузовике!

— Было дело, думала, ты не был заинтересован. Тогда я не осознавала, что твой внутренние наклонности просто были направлены в другую сторону.

— Ты меня убиваешь, — прошептал он. Но было слышно, что он улыбается.

Квин вздохнула:

— Так что я снова одинока. Тебе следовало просто оставить меня на пляже с теми ребятами.

Его голос стал резче:

— Квин, ты сдурела. Ты ведь понимаешь это? После того, что произошло с Беккой... как ты... ты просто...

— Мне было некуда идти! — воскликнула она. — Моя мать снова выперла меня.

— В следующий раз позвони мне. Или Бекке. Это сумасшествие. С тобой могло что-нибудь случиться.

— Бекка была с Крисом, а ты... ты не был...

— Я не был что? — Он отодвинулся так, чтобы посмотреть ей в глаза. Его голос стал жестче. — Я не был твоим другом? Я не беспокоился? Господи, Квин, то, что я не хочу спать с тобой, не означает, что мне плевать на тебя.

Она уставилась на него. Никто никогда не отчитывал ее вот так.

Ей вроде как даже понравилось.

Ник взъерошил свои волосы.

— Боже, ты ненормальная. Думаешь, ты понравишься людям, только потому, что будешь вести себя распутно?

— Не просто думаю, — отрезала она. — Так и есть.

— Нет не так, — сказал он снова. — Поверь мне. Это не так — Он сделал паузу. — Ты говорила, что тебе было приятно встречаться с парнем, который относился к тебе как к другу. Почему бы тебе не притормозить, ну не знаю, сделать перерыв в твоей... аморальной жизни?

Квин улыбнулась.

— Твой знаменитый лексикон.

— Я серьезно, — сказал он. — Почему бы тебе не вложить всю эту энергию в танцы?

— Так ты хочешь, чтобы я угробила Адаму прослушивание? Не думаю, что это именно то, чего он ждет от своего прослушивания.

— Квин.

Она закрыла глаза. Благодаря Крису она потеряла Бекку. Все нормально, она приняла это, но теперь Квин вот-вот потеряет и Ника. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы на глазах снова выступили слезы.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Ее голос был сдавленным.

— Мы можем продолжать встречаться? — Видя, что Ник начинает хмуриться, она продолжала. — Не по-настоящему. Просто, просто на какое-то время?

— Зачем?

Потому что она не уверена, что не запрыгнет на первый попавшийся мотоцикл, когда ее мать снова включит стерву, или, когда очередная чирлидерша назовет ее жирной, или когда не отыщется ни одной плитки шоколада во всем доме. Потому что Ник все еще оставался ее опорой, человеком, который никогда станет использовать ее. Каким-то образом, его признание сделало его еще более надежным. И впервые она хотела остаться с парнем, не смотря на то, что он не захочет с ней спать.

Она никогда не смогла бы признаться ему в этом.

— Это поможет тебе, верно? Сохранить секрет?

Долгое время он не отвечал, и тогда она посмотрела ему в глаза.

— Или — ты собираешься открыться?

Он быстро сел и потер лицо.

— Нет. Нет. Я не знаю.

Она старалась выбирать слова.

— Это бы дало нам обоим немного времени.

Он опустил руки.

— Так значит… в секрете. Почему ты делаешь это для меня?

Квин обняла его и тихо сказала:

— Потому что ты тоже мой друг. — Она сделала паузу и затем в ее голосе послышалась улыбка. — И знаешь, если я танцую с Адамом, мой парень обязан присутствовать на всех моих репетициях.

Он снова засмеялся, более мягко в этот раз. Но вдруг заколебался.

— Ты думаешь, у меня действительно получится?

В 5 утра Ник наконец-то добрался до постели. По всей видимости завтра, на ландшафтных работах он собирается быть зомби.

Квин благополучно была доставлена к Бекке, уложена в постель и получила строгий наказ позвонить, если ей захочется выбраться куда-нибудь еще.

И Адам...

— Эй. Ты не спишь. С Квин все в порядке?

От неожиданности Ник подпрыгнул. Повезло, что не обделал штаны. Габриэль стоял в дверях, одетый в толстовку и кроссовки.

—Ага, — ответил Ник. — Долгая ночка.

— Случилось что-нибудь интересное?

Ха.

На секунду сердцебиение участилось, и он всерьез подумал рассказать ему обо всем. Но затем он покачал головой.

— Не-а, — сказал он. — Я собираюсь поспать, хоть несколько часов.

— Уверен, что не хочешь пробежаться?

Может Габриэль почувствовал энергию в комнате, потому что Ник действительно раздумывал над его предложением. Выйти на морозный воздух и позволить кислороду заполнить легкие, наполнить его энергией.

Но потом он вспомнил о предстоящей утренней работе,

И о секрете, который он держит втайне от своего близнеца. Вспомнил о конверте, лежащем в его столе, с письмом, которое он так и не прочитал. И о поцелуе, водовороте эмоций и прикосновений, и...

На тумбочке звякнул телефон, и он бросил взгляд на загоревшийся дисплей. Ник с замиранием сердца узнал номер Адама.

Тут он понял, что Габриэль все еще ждет ответа.

— Не сегодня, — ответил Ник. — Продолжай без меня.

Когда его брат ушел, он посмотрел на экран, читая сообщение.

Когда ты будешь уверен в своих желаниях, я буду рядом.

Конец рассказа