Выбирался из корабля достаточно долго. Это вниз спускаться легко, а когда пытаешься ползти по ремню, то сразу скажу, удовольствие не из приятных. До шлюза полз на четвереньках. Если так и дальше пойдет, то, в следующий раз, я буду выбираться из корабля два дня. Кроме этого у меня засела одна мысль в голове. Мне нужно было определить, я в корабле спустился ниже, чем уровень того грунта, который окольцовывает воткнувшийся нос корабля. Понятно, что никаких измерительных приборов у меня нет, что все мои прикидки будут на глаз. Но все равно, должен же я иметь представление о глубине моего погружения в недра чужого звездолета. Появилась мысль сплести веревку из травы или из коры, но я не знаю, как поведет себя эта веревка, при соприкосновении с элементами корабля. Может, как и с палкой или орехами, начнет взрывать куски корабля.

  Вообще интересно, на меня не действует ни одно, ни другое. Палку я носил в руках, а орехи не только держал в руках, но и ел, и ничего. В корабле я прикасался ко всему, до чего мог дотянуться и тоже, ничего. То есть я получаюсь изолятором, для двух этих атомарных систем. Вот такие мысли роились у меня в голове, пока я пробирался к шлюзу. По пути нарезал крепежных ремней. Нужно сделать относительно безопасный путь наверх. Когда наружный люк открылся, я с наслаждением вдохнул свежий воздух. И тут в голове прозвучал тревожный колокольчик. А как же воздух. Ну, пусть он не попал дальше шлюза, но шлюз то ведь является неотъемлемой частью корабля. Вот это да, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Одни сплошные загадки.

  Между тем я начал подниматься вверх. Так же, как и когда спускался, было очень трудно находить опору, так как расстояние частенько было такое, что я мог нащупать точку опоры только пальцами рук. Но сейчас у меня были ремни. В опасных местах я обвязывался ремнем и привязывал его свободный конец там, где я стоял. На подъем ушло около часа, так что я уселся на кормовую часть корабля, и еще минут двадцать просто отдыхал. Теперь нужно было спуститься за моими корзинками и проверить, как я буду с ними подниматься. Навязанные ремни по всему пути сделали спуск достаточно легким. Внизу я просто связал обе корзинки одной травяной веревочкой и повесил их на спину через шею. Так они не соприкоснуться с материалом корабля. Теперь предстояло самое неприятное, я должен был, разбежавшись, допрыгнуть до края воронки. Это метра четыре в длину и примерно два в высоту. Если то, что в длину не представляло проблемы, то в высоту я никогда настолько не прыгал. Максимум это приблизительно свой рост. Да и то, как прыгают спортсмены. Мы по молодости научились так прыгать в ворох тряпья, так что стиль прыжка, гарантирующего высоту метр семьдесят, я имел. Но здесь он совсем не подходил. Нужно прыгать прямо, как бежишь, и, по возможности, приземлиться на живот, чтобы удержаться на обрывистом краю. Конечно это невыполнимая задача, но попробовать то стоит, другого выхода нет. Я запрятал между торчащими дюзами отрезанную клешню, чтобы не таскать ее с собой. Она мне будет нужна только здесь. Орешки скоро кончатся, да и попытку выбраться нужно проводить тогда, когда у тебя есть силы.

  Разбег, толчок, и вот моя грудь получает болезненный удар, который выбил весь воздух из легких. Руками я зацепился за край воронки и рывком выбросил свое тело на спекшуюся землю. Корзинки за спиной болтались, и часть орехов из них просто вылетела. Что еще я потерял при прыжке, было уже не интересно, так как я начал съезжать обратно к краю. Стекловидные шарики разного размера заскрипели под моим весом. Переведя дух, я принялся выбираться на ровный грунт. Я переступал боком, ставя ступню на ребро. Еще минут двадцать такого подъема и вот уже горизонтальная поверхность под сводами огромной плиты основания пирамиды. Найдя знакомую щель, я по ней выбрался наружу. Здесь ничего не изменилось. Все так же светило местное солнце, и чахлая растительность жалась к стенам пирамиды. Мне подумалось, что можно выбрать время и попытаться взойти на этот зиккурат. Первая встреченная мною пирамида была на порядок ниже этой. Видимо эта высота отражает ее главенство. Может, есть и более высокие пирамиды, но мне они пока не встречались. Все эти рассуждения бродили в моей голове, пока я искал уже знакомый мне орешник и еще меня интересовали старые стволы, из которых я мог бы выломать несколько палок. Палки требовались, чтобы проводить вскрытие недоступных участков корабля. Вскоре я наткнулся на место, где на землю когда-то упало что-то большое. Деревья были сломаны, образуя небольшую просеку. Я направился по проторенной просеке, по дороге подбирая подходящие мне палки. У меня получилось два пучка. В одном были короткие палки, размером до моего пояса. Их я и буду использовать внутри корабля, а вторые напоминали древки копий. Длиной они были с мой рост, оставалось только придумать, как организовать им каменные наконечники. Камень здесь отличался от того, какой резал мне ноги в первый день моего пребывания в этом мире. Самое главное у меня есть древки для копий, и несколько я просто заточу как карандаш. Это можно будет сделать на больших камнях. Я буду просто обтачивать древко как на наждачной бумаге, пока не получу приемлемой остроты кончик. Конечно, метать такое копье будет бесполезно, так как отсутствует утяжеленный наконечник, который не позволит копью в полете кувыркаться.

  Я бродил недалеко от лаза внутрь пирамиды. Но если палки и древки попались мне почти сразу, то орешник не спешил это делать. Я излазил все близлежащие скопления деревьев, своеобразные рощицы, но орешника так и не нашел, зато обнаружил необычные ягоды темно-фиолетового цвета. Меня подвело то, что я, на протяжении нескольких дней не подвергался никакой опасности, если не считать, что я чуть не свалился в глубокую яму. Но там все было предсказуемо, и я поскользнулся только благодаря своей неуклюжести. В общем, я съел несколько ягод. Я не скажу, что у них был какой-нибудь противный привкус, или во рту появилась горечь, или еще какие-то нездоровые симптомы. Нет, все было вкусно и только где-то далеко, на краешке сознания, прозвучало, что не следует есть много незнакомой пищи. Это меня и спасло. Неожиданная резкая боль и помутнение рассудка навалились почти одновременно, но я все же уловил краешком сознания тот неимоверный уровень боли, который и погасил мое сознание. Что я делал, и сколько это продолжалось, сказать не могу. Однако обнаружил я себя на вершине зиккурата, причем вены были вскрыты, а кровь моя стекала по специальным желобкам с жертвенника. Как ни странно, но я ничего не бросил. Все палки и древки будущих копий были со мной. Обнаружилось и лукошко с орехами и моей обувкой, из коры местных деревьев.

  Я с трудом оторвал свои руки, которые как будто магнитным полем притягивались к жертвеннику. Едва я распрямил спину и встал с колен, как услышал над собой голоса.

  - Удивительно, что ты преодолел тягу к жертвенному камню. Ты напоил нас вкусной кровью смертный. Хотя нет, ты не относишься к категории смертных, мы не можем определить кто ты, однако, готовы выполнить одно твое желание и ответить на один вопрос.

  Так, ну, желание у меня одно, вернуться домой, а вот вопрос, он будет один, и его нужно будет сформулировать так, чтобы получить как можно больше информации об этом мире. С другой стороны, зачем мне информация об этом мире, если я собираюсь его покинуть. Нет, спрошу более приземленные вещи.

  - Мое желание, вернуться домой, а вот вопрос, который меня интересует, это, я умер?

  - Ты озадачил нас, неизвестный. Мы не можем определить, откуда ты попал сюда, и не можем ответить на вопрос, умер ли ты, или нет, потому что не ощущаем тебя ни живым, ни мертвым. Твое право на один вопрос и один ответ остается. Ты можешь потребовать от нас исполнение наших обещаний в любое время, взойдя к этому или любому другому жертвеннику, но не скроем, с этого мы лучше всего слышим глас смертных, да и твой тоже. А теперь мы вынуждены покинуть тебя, наше время для беседы истекло.

  Небо над головой вспыхнуло, как при молнии, в лицо пахнуло ветром и все стихло. Я повернулся к лестнице и ноги мои задрожали. Снизу, это сооружение смотрелось более низким, чем оказалось. Да я буду спускаться с него дня три. Мое чутье меня не подвело. При всей моей открывшейся выносливости, я вынужден был делать пятиминутные перерывы, просто садясь на ступени. Это действительно была вынужденная мера, так как внимание начинало притупляться. Я старался не смотреть на ступени, но это было чревато падением, что неминуемо привело бы к моей гибели. Если тело наберет инерцию при падении, то его уже не остановишь. На закате я смог приблизиться ко второй от вершины плите. Выход на площадь плиты я смог сделать практически в темноте. Улегшись прямо на плиту, я подложил под голову свою обувь и забылся тяжелым сном.

  Утро встретило неприветливо. Стало холодно, небо затянули тяжелые, темно-фиолетовые тучи. Мои обостренные чувства кричали, что скоро грянет дождь, а скорее всего, ливень. Если объем воды будет большой, меня просто смоет с этих ступеней, а не исключено, что и с самой плиты. Нужно рисковать. Я плюнул на осторожность и побежал вниз. Может, нужно было вверх, но основы физики кричали мне, что если будет молния, то я стану ее очередной жертвой. Странно, но чувство опасности подстегнуло мое восприятие. Я четко ставил ноги на ступени, довольно быстро я подобрал темп и длину шага. Физической усталости я не ощущал, поэтому очередную плиту я пропустил, практически не взглянув на нее. Как быстро я не бежал, но ливень все же накрыл меня, когда до земли оставалась еще одна плита. Косые струи дождя, и сильнейший ветер обрушились на меня. Пока я еще мог бороться, поэтому, не обращая внимание на ливень, я увеличил темп и длину шага. Если раньше я несся через две ступени, то сейчас, наплевав на осторожность, через четыре. Умом я понимал, что ступени стали мокрыми и что если я поскользнусь, то это конец. До земли оставалось еще метров двести, когда меня догнал поток воды, несшийся со скоростью хорошего горного потока. Мне пришлось бросить все палки и древки копий, которые я насобирал. Единственный плюс догнавшего меня потока, что его глубина или высота, кто ее знает, была небольшой, потому что вода стекала с краев ступеней в стороны. Так, наперегонки мы и вылетели на равнину. Я, как мог, прижимал к груди свои корзинки с орехами и камнями, но надеяться на сохранность было глупо. До леса нужно было добежать метров триста, а вода на земле поднялась до колена. Я рванул, как мог, высоко поднимая ноги, однако до первых деревьев добрался, по пояс в воде и ни о каком беге речь уже не шла. Когда я забрался на подвернувшийся камень, то смог с него прыгнуть на ближайшую ветку какого-то дерева. Зацепившись руками, я подтянулся, и как обезьяна стал забираться повыше. Когда кончились толстые ветки, то я остановился и оглянулся назад. Подо мной неслись тонны воды. Наверное, так выглядят массы воды на Ниагарском водопаде. Я обратил внимание, что они неслись от пирамиды, и затем, повернув градусов на тридцать, уносились за деревья. Наверное, там какая-то низина. В голове сразу всплыла картинка чужого космического корабля. Его же зальет, ведь в плите такая трещина, что поток обязательно направится туда. Мысленно похоронив корабль, я стал ждать спада воды. Дождь продолжался два дня. Вода поднялась почти до моих пяток, когда я садился на ветку и свешивал ноги вниз. Орешков осталось всего три штуки. Если буду экономить, то дней на пять, шесть. А потом голод. Нужно, как то выкручиваться из этой ситуации. На третий день вода пошла на убыль. Тучи пробило местное солнце. Уже буквально через полдня у меня было такое ощущение, что я нахожусь в хорошо протопленной бане. Дышать было тяжело, пот лился ручьями. Те пол орешка, которые я определил на этот день, не смогли компенсировать потерю воды в организме. Тяжело дыша, я сверху осмотрел подножье дерева. Уже можно было передвигаться по земле, превратившейся в грязь. Спустившись в такое противное месиво, я направился к дороге. Это было единственное разумное решение в этой ситуации.

  В этот день мне пришлось съесть вторую половинку ореха, и у меня осталась только скорлупа от моего пищевого пайка. Нужно было срочно искать сохранившийся орешник. С пудовыми гирями на ногах из прилипшей грязи, которые не давали мне идти, я ближе к вечеру добрался до дороги. Дорога была чистенькая, как будто поток до нее не дошел, но грязь-то кончалась прямо перед дорогой. Вот ведь загадка, но для меня сейчас это было просто здорово. Я уселся прямо на полотно дороги и соскреб грязь. Когда я встал, то чувствовал себя пушинкой. Шаги давались легко, как будто я ничего не весил. Самое интересное, что вся грязь, которая прилипла ко мне, исчезла. Мне нужно было добраться до того места, где недавно обнаружил орешник. Я его почти полностью ободрал, оставив только несколько орешков, для продолжения рода, так сказать. Сейчас эти орешки просились в мой желудок, так что я прибавил шагу и мне нужно было примерно часов пятнадцать, шестнадцать, чтобы дойти до того места, не останавливаясь на ночлег. Конечно, орешник еще нужно найти, так как я не ставил перед собой задачу, запомнить это место. Хорошо помню, что это недалеко от дороги. Я прибавил шагу, так как все-таки что-то во мне менялось. Вспоминая, как я бежал вниз с пирамиды, я поражался сам себе. Раньше я никогда бы не допустил, чтобы чувства взяли верх над рассудком. Но если бы я остался на пирамиде во время ливня, то меня сейчас просто не было бы в живых. С неба извергались тонны воды, и меня просто смыло бы с пирамиды как листик или сухую палку. Кстати, о палках, нужно будет опять искать подходящие. На ночь решил не останавливаться, так как страшнее голода только жажда. Голод можно перетерпеть, а вот без воды будет тяжело. Я напоминал себе автомат. Ноги в одном ритме отмеряют шаги, а голова размышляет о превратностях этого мира.

  Ночной туман был не очень густой, так что я слабо различал края дорожного полотна, а больше мне ничего и не нужно было. Вот уже и новый день зарождаться начал. Туман постепенно рассеивался. Как только я смог разглядеть в дали первую, встреченную здесь пирамиду, то я начал посматривать по сторонам. Через некоторое время я внезапно почувствовал, что я был там, в стороне от дороги. Мой внутренний компас точно указывал, куда идти. Я начал забирать в сторону и вскоре вышел к тому орешнику, что я так сильно почистил от плодов. На кусте сиротливо висел тот десяток орехов, которые я оставил, чтобы не нарушать экосистему этого места. Сейчас я сорвал один орешек и расколов его наелся. Теперь можно будет не торопясь обследовать этот лесок. Орехов нужно набрать впрок. Не дело, если мне придется каждый раз бегать в такую даль, чтобы набрать еды. Не стоит забывать, что это еще и моя вода. Вот, кстати, нужно будет сходить по следу потока воды. Не могла же такая масса воды просто взять и исчезнуть. Там, рядом и тот самый лесок, где я нашел просеку с поваленными деревьями. Так что еще и древки для копий наломаю. Пока я обдумывал ближайшую перспективу, ноги тащили меня по лесочку, наматывая расширяющиеся круги. К своей радости, я наткнулся еще на один орешник и не скупясь набрал полные корзинки орешков. Усевшись на траву, я пересчитал их. Оказалось, семьдесят две штуки. Я уже провел эксперимент и понял, что мне достаточно съедать в день половинку ореха. Это значит, что я обеспечил себя приблизительно на треть земного года. Сколько здесь длится год и есть ли другие времена года кроме этого, которое напоминает позднюю весну, ну и соответственно, когда собирать урожай и на какой период обеспечивать себя едой. Когда проблема орехов временно отпала, я занялся экипировкой. Опять была изготовлена юбочка из травы и сандалии из коры какого-то дерева.

  Я обошел челнок по кругу. Ну, вообще-то не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы определить, что это продукт не земных технологий. Сама форма напоминала земной шаттл, а вот наружное покрытие, форма дюз двигателя, расположение и форма отдельных элементов конструкции. Все прямо кричало, что это не земляне. Ну, а то, что форма напоминает земные корабли, так это почерпнуто из их собственной истории, которая на начальном этапе мало чем отличалась от земной. Какое самое первое оружие? Правильно, палка и камень. Они валяются под ногами, камень имеет вес, некоторые, острую кромку, а палка длину, некоторые острый, но не прочный конец. Следующий этап, это встречать врага или добычу подальше от своего тела, чтобы уцелеть самому. Для этого надо вынести тот самый камень подальше от себя, привязав его к палке. Так появляется копье, которым стали не только колоть, но и бросать его в дичь или врагов, а затем появилась стрела. На протяжении огромного периода земной истории наконечник, имеющий каплевидную форму, практически не изменился. Ведь такая форма позволяла стреле или копью лететь дальше, испытывая меньшее сопротиление встречного потока воздух и, конечно, лучше втыкаться. Так что очень близкие условия среды, диктуют реализацию подобных решений. Вот, наш корабль и напоминал формой, наконечник такого копья или стрелы.

  Пока голова была занята такими размышлизмами, глаза внимательно осматривали поверхность корабля. Мне нужен был входной люк или дверь. Никогда не поверю, что на космических кораблях прячут входную дверь или люк. Назовите, как хотите, главное, смысл этого приспособления, проникновение внутрь корабля и выход из него наружу. Представьте космонавта, который судорожно ищет какие-нибудь особые приметы, которые указывали бы на дверь, на последних остатках воздуха или любого другого газа или жидкости, которые необходимы ему для жизнедеятельности. Так что, входная группа должна быть заметной. Однако пока я не обнаружил таковую на бортах, крыльях и носовой части корабля. Остаются верх и брюхо, причем наличие запасного люка должно быть на противоположной стороне. Это диктуют элементарные правила безопасности. Теперь будем исходить из того, что вход расположен наверху и нет никаких лестниц, тросов и иных приспособлений, облегчающих попадание наверх. Это значит, что космонавты могут подниматься на верхнюю часть корабля либо прыжком, либо взлетев.

  Я еще раз обошел корабль по кругу. Мне показалось, что я смогу в прыжке дотянуться руками до верхнего края дюзы, тем более, что задняя часть была погружена в землю почти наполовину. Толи это получилось в результате приземления, толи грунт нанесло водой, но было заметно явное погружение кормовой части в верхний слой почвы. Если я смогу зацепиться за край и подтянуться, то дальше уже можно будет просто пройти поверху хоть до самого носа. Наученный горьким опытом, я потыкал в корпус корабля палками и орехом. Реакции никакой, что мне и нужно. В общем, с третьей попытки, мне удалось зацепиться руками за какие-то выступающие части, ну, а дальше все было делом техники. Не очень удобно, но для начала сойдет. Пока я не собираюсь каждый день по три раза залазить на этот корабль и спускаться с него. Как бы там ни было, но я стоял на верхней части двигательного отсека и рассматривал отсюда видимую часть корабля. Меня заинтересовало небольшое возвышение в передней части челнока. Я двинулся по средней части этого аппарата к заинтересовавшему меня возвышению. По мере того, как я приближался к нему, я все больше и больше склонялся к мысли, что это и есть та самая дверь. Больше того, дверь была открыта. Не совсем дверь, и не совсем открыта. Она была вытянутой овальной формы и ее чудовищным ударом вывернуло из того места, где стоял замок. Распахнуть я ее не мог, но пролезть в щель у меня получилось.

  Я опять стоял в шлюзовой камере. Скорее всего, вторая дверь не откроется, пока первая не будет закрыта. Но всей моей силы не хватит, чтобы выправить деформированный наружный люк. Значит нужно обмануть умные механизмы. Должен быть элемент, сигнализирующий о том, что дверь закрыта. Для этого мне пришлось буквально по сантиметру обследовать весь дверной проем. Каких либо кнопок не нашел, но мое внимание привлекли парные серебристые полосочки Они были как на люке, так и на самом проеме. Если они соединятся или будут очень близко друг от друга, то в центральный пункт управления поступит сигнал о закрытии двери. В нынешней ситуации, для того, чтобы полоски соединились, нужно прижать дверь так, чтобы она подалась всего на пару сантиметров. Я ясно понимал, что просто руками я эту процедуру не выполню. Нужны приспособления типа рычагов. В моем распоряжении только куски веток и камни. Вот это и будем использовать. Я выбрался наружу и поискал место, где удобнее всего спуститься. Оказалось, что по носу. Там получалась не очень крутая горка, и я соскользнул по ней на землю. Здесь валялось множество обломанных веток и вывороченных камней. Я натаскал и того и другого разного размера к задней части челнока. Теперь нужно было все это забросить наверх, что я и проделал. Опять запрыгивать вверх мне не хотелось, поэтому я потратил еще немного времени и нашел не очень толстый и не длинный ствол дерева с обломанными ветками. Пару веток пришлось дополнительно обломать, зато у меня получилось что-то типа лестницы. Торчащие вверху обломки сучьев не давали вертеться самому бревну, так что теперь мой подъем проходил довольно легко. Вначале перетаскал все, что закинул с земли поближе к люку. Следующим этапом пропихнул мои новоявленные инструменты в шлюзовую камеру и влез сам. Используя куски веток как рычаг, а камни как фиксаторы, я, наконец, смог совместить полосочки на косяке и двери и зафиксировать конструкцию. Теперь, по логике вещей, система должна продуть шлюзовую камеру и сделать деактивацию, чтобы исключить попадание вредных микроорганизмов внутрь корабля. Кстати, и входной люк имел деформацию, не сильную, но все же заметную, если присмотреться. Кроме того были заметны приспособления, похожие на рычаги для ручного открывания внутреннего люка. Методом проб и ошибок, я обнаружил своеобразный предохранитель. Когда я его случайно нажал плечом, чтобы упереться поудобнее, то рычаги ручного открывания внутреннего шлюзового люка подались в моих руках, причем, не совсем так, как я их толкал. Я-то думал, что мне нужно крутить ручки в одну или другую сторону, уж больно они мне напоминали поворотные запорные механизмы на морских судах, но все оказалось гораздо проще. Они под моим весом сложились к самому люку, и тот приоткрылся внутрь, как будто его что-то вытолкнуло в мою сторону. Я потянул на себя, и люк послушно открыл мне проход, отъехав еще и в сторону. Никакого шипения воздуха или потоков какой-нибудь жидкости, которые находились в корабле не последовало, скорее всего, газовые среды перемешались из-за деформации обоих люков корабля. Я все больше и больше склонялся к тому, что это был не шаттл, а скорее всего, спасательная капсула. Ее задача помочь экипажу или его части убраться подальше от своего корабля и если есть планета, то выполнить аварийную посадку. На взлет эта штуковина не предназначена, да и как такой малюсенький корабль преодолеет притяжение планеты на своих маневровых двигателях с небольшим запасом топлива. Ясно, что у экипажа был билет только в один конец. Ну, потом, если повезет, они, наверное, должны были бы подать сигнал бедствия и спасательная команда вытащила бы их из этой передряги, но не повезло. Это я и сам уже видел. Пока я обдумывал действия экипажа и назначение корабля, мои ноги несли меня в нос корабля. Так как идти было недалеко, то я и увидел два кресла пилотов, в которых болтались на ремнях два тела. Тела были больше человеческих где-то на половину, а вот ноги, они были прижаты к телу, и доходили до подмышек. Головы были в шлемах, поэтому о размере можно было только догадываться, но, если честно, они были непропорционально маленьким, по сравнению с телом. Комбинезоны или скафандры, во всяком случае, для меня это было не понятно, были пробиты в нескольких местах вылетевшими металлическими элементами крепежа приборной панели. Видимо посадка была слишком жесткой. Скорее всего, на тот момент экипаж был без сознания или уже мертв. Шаттл врезался носом в землю и от удара все и посрывало, тогда же, наверное, деформировались и люки. Но не исключено, что эти повреждения они получили в космосе, если их преследовал вражеский корабль и вел огонь, пока они не вошли в верхние слои атмосферы.

  Ну, гадать можно хоть до посинения. Одно было ясно, тела уже начали разлагаться. Нужно было вытаскивать их отсюда и, если получится, то похоронить. Я попытался отстегнуть ремни безопасности. Запорный механизм был перед глазами, конечности погибшего экипажа тоже, поэтому сопоставив одно с другим, после нескольких попыток, замки расстегнулись. Тела повалились вперед, и мне пришлось их притормаживать руками. Они оказались очень легкими. Я разложил их на полу кабины так, чтобы из порезов на одежде не вытекала субстанция, которая была внутри. Взяв на руки первого, я потащил тело наружу. Тело весило не больше тридцати, ну может сорока килограммов. Вытащив тело в щель через наружный люк, я соскользнул с ним по передней части кабины на землю. Сразу же вернулся за вторым. Пусть, пока я раздеваю астронавтов, в кабине немного проветрится, а то запах стоит тяжелый.

  Когда оба тела легли на землю, я принялся осматривать их, все же, наверное, скафандры. Шлем отстегнулся достаточно легко, так как фиксаторы были расположены по бокам, для удобства самих астронавтов и действие механизма читалось на раз. С самими скафандрами пришлось повозиться. Оказалось, что открываются они по бокам, по внутренней стороне руки и до пояса, а вторая часть застежки проходила по внутренней стороне ног от верха к низу. Застежки были двойные и в два слоя, напоминали нашу молнию, но без зубцов, а боковые поверхности как бы влипали друг в друга. Когда я открыл первый скафандр, то по округе распространился резкий тяжелый белковый запах. Так пахнет саранча, когда в одном месте раздавить несколько десятков, а то и сотней особей. Я стащил скафандр с тела, которое было одето в нижнее белье или костюм, представляющий из себя комбинезон. Его я снимал, гася рвотные позывы. Наконец оба астронавта остались, в чем мать родила или как там они на свет появляются, и я принялся копать им могилу. Могила будет братской, так как мне легче суком выкопать одну яму и постепенно ее расширять, чем копать две ямы.

  Суком вспахивал землю, а потом руками выбрасывал ее на край ямы. К вечеру я смог углубить яму настолько, что оба тела опустились чуть ниже уровня земли. Но это ничего, здесь, похоже, нет ни хищников, ни какой другой живности, кроме меня. Закопав могилу, я повесил на воткнутые в могилу колья два шлема и отправился внутрь корабля. Пробравшись в пилотскую кабину, убедился, что здесь уже все проветрилось и я, облюбовав себе правое кресло, уселся в него и заснул.

  Утром проснулся рано. В рубке было еще темно, так как утренние лучи еще не проникали напрямую внутрь корабля. Сейчас он находился в тени окружающего леса и нужно еще немного подождать, чтобы светило поднялось чуть-чуть повыше. Раз пока еще делать нечего, то можно для начала подкрепиться. В последнее время мне стало казаться, что и половина ореха для меня слишком много. Это конечно, какая-то аномалия. По всем законам мне необходимо питаться, не просто получать энергию, а заставлять свой желудок работать, а для этого его нужно наполнять каким-нибудь объемом. Если этого не делать, то он сожмется и перестанет выполнять свои функции. По моим ощущениям итак прошло уже много времени, как я питаюсь только орехами. Наверное, правильнее сказать орехом, а то и только его частью. Однако неприятных ощущений я не испытываю, энергии мне хватает, а значит, это вполне нормально для меня. Я решил попробовать немного вчерашних кисленьких стручков. Сначала съем четверть ореха, а потом одну четвертую часть стручка. Если станет плохо, то я нахожусь в корабле и даже, если потеряю сознание от отравления, то буду лежать под защитой этих стен.

  Завтрак прошел на ура. Четвертинку ореха я тщательно прожевал и только потом проглотил, как будто это чему-то поможет. Да так же усвоится, как если бы я его, не жуя проглотил, а вот кисловатый стебель я ел не торопясь. Жевал и прислушивался к своим ощущениям. Не было никаких неприятных ощущений. Какого-то настораживающего послевкусия. В общем, съел я столько, сколько и наметил. Пока я делал вид что завтракаю, местное солнце поднялось над горизонтом и в рубке стало гораздо светлее. Я встал, размялся, потянулся и направился к первым, по ходу, каютам, где я обнаружил тюки и контейнеры и работа закипела. Первые пол часа у меня ушло на разгадывание принципа работы замков крепежа. Ничего сверхъестественного, только проблему вызвало дублирование системы замка. Оказалось, что отстегивать его нужно дважды. Сначала ослабляешь одну сторону, потом другую. Причем ослабление идет строго дозированное, так что не получится, сначала полностью ослабить одну сторону, а потом вторую. Скорее всего, это было связано с особенностями строения кисти той расы, представителей которой я похоронил перед кораблем. Как бы там ни было, но теперь процесс потрошения чужого добра пошел быстрее. В тюках оказались две палатки, ну, во всяком случае, я решил, что это палатки, и четыре надувных лодки. Как их надувать я еще не нашел, но твердо решил для себя, что это лодки. В контейнерах был уложен инструмент. Из всего разнообразия, я подобрал для себя несколько предметов, отдаленно напоминающих наши земные инструменты. Единственное, что не вызывало никаких вопросов, это разборная пила и топор. То, что у них ручки отличались от земных, да и форма самого рубила у топора была несколько замысловатой, но в целом я твердо определил две эти разновидности предметов. У них было несколько дублеров, так что я стал богаче на топор и пилу. Весь остальной инвентарь еще следовало перебрать и определить, для чего его можно использовать. Я сложил нераспознанный инвентарь обратно в контейнер и перешел к следующему. Тот оказался с какими-то брикетами. Это могла быть еда, а мог быть и динамит или что-то подобное, так же на эти брикеты претендовал клей и топливо, как для костра, так и для этого летательного средства. Я оставил все как есть до лучших времен. И открыл следующий контейнер. В нем находилось какое-то вещество в гранулированном виде. Опять же, это могла быть еда в виде гранул или крупы, а могло быть так же топливо или клей, а может и еще какая-нибудь субстанция. Больше здесь смотреть было нечего, и я отправился в следующий отсек. Здесь по всему периметру размещались какие-то шкафы. Двери были закрыты на замки, однако самих замков видно не было. Я оставил этот отсек на потом. Сейчас нужно пересмотреть все, до чего смогу добраться. Со всем остальным буду разбираться, когда на это у меня найдется время.

  В корабле было не так уж много отсеков. Мне оставалось обследовать четыре. Решил начать с тех, что по левую руку, и лишь только потому, что местное солнце сейчас освещало эту сторону лучше, чем противоположную. Весь отсек был заставлен одинаковыми контейнерами. Я не поленился и вскрыл один. В нем были плотно уложены какие-то брикеты, по виду очень напоминавшие шоколад. Правда запах, ударивший мне в нос, когда я приподнял крышку, был в полном смысле убийственный. Концентрированный запах кошачьей мочи, которую собирали в этот контейнер годами, едва не лишил меня сознания. Я захлопнул крышку и затянул стягивающий крышку фиксатор. Я побыстрее перебрался в следующий отсек, но запах достал меня и там. Делать было нечего, и я принялся осматриваться. Здесь на стенах были зафиксированы скафандры, но не такие, как на тех, которых я похоронил, а более мощные, скорее всего для выхода в открытый космос, а может для глубоководного погружения, кто их разберет. Их было четыре и эта цифра никак не вязалась с количеством почивших астронавтов.

  Эту головоломку я тоже оставил на потом. Мне осталось обследовать два противоположенных отсека и я бы даже был бы рад, если там не найдется ничего стоящего. Я и просто с орешками чувствовал себя как будто меня не забросило черти куда, а я нахожусь на короткой загородной прогулке. В первом отсеке я с трудом различил обрезки материи и каких-то труб, как будто экипаж выполнял ремонтные работы, а потом все бросил, скидал сюда все обрезки, прижал их специальной сеткой к стене и срочно полетел на эту планету. А ведь, не исключено, что на орбите болтается поврежденный космический корабль для межзвездных перелетов, а не такой челнок. Мне понравились несколько лент, из которых я предполагал сделать себе пращу. Это уже будет оружием дальнего боя. Можно и лук соорудить, так как сетка состояла из натянутых переплетенных веревок или тросов, но не металлических, а скорее травяных или пластиковых. Со креста снурок шелковый, натянул на лук дубовый. Облом. Ни креста, ни снурка, ни фига. Это тоже отложим на потом. Итак, у меня остался последний отсек, я перебрался туда и обомлел. Там стоял роботоподобный агрегат. Он был похож на что-то из семейства кошачьих, только выполненный из метала и пластика. Никакого верхнего покрытия, сплошные элементы каркаса, пучки или трубок или проводов, и, скорее всего, силовой агрегат, закрепленный на основном несущем элементе, у нас бы это был позвоночник. Верхнее покрытие когда-то было, но сейчас оно оказалось сорванным или сгоревшим, но не оставившим на себе следов горения или какой-то обработки. Почему я решил, что из семейства кошачьих, да потому, что только один элемент туловища имел какую-то выраженную форму, и это была голова. Челюсти с зубами, металлический череп в который уходил весь пучок кабелей или шлангов. Скорее всего это место центрального процессора. Так вот, по форме он напоминал голову пантеры или гепарда, то есть небольшую и вытянутую немного вперед. Этот робот был привязан к полу в нескольких местах толстыми прямоугольными, в поперечнике, лентами и зафиксирован какими-то замками. Я решил пока не искушать судьбу и оглядеть его, когда солнце хорошенько осветит эту часть корабля. Я так, пятясь задом и выскочил из этого отсека. Все, на сегодня хватит впечатлений.

  Я вернулся в рубку и стал рассматривать приборную панель. Часть оборудования не выдержала встречи с землей, если вспомнить, какое было первое касание челнока поверхности планеты, то удивление это не вызывало. Сейчас все эти тумблеры, кнопки, какие-то металлические венчики просматривались плохо, так что тоже будут ждать моего хорошего настроения и ласкового солнечного света. Единственное, чего бы мне хотелось, это найти открывашку заслонок на лобовом стекле челнока, Тогда, у меня была бы вилла с видом на лес, а на ночь я бы закрывал эти ставни.

  В корабле, наедине с этим монстром оставаться не хотелось. Я выбрался наружу и стал внимательно осматривать лобовую часть шаттла. Не может быть, чтобы для пилотов не предусмотрели возможность своими глазами смотреть, куда ты летишь. В рубке я не обнаружил никаких мониторов или что-то похожее на них. Конечно, сложно понять логику действий другого существа, но, во-первых, я видел у них глаза, а это значит они должны смотреть, куда летят. Не смотрели, скорее всего потому, что уже в верхних слоях атмосферы они были мертвы.

  Я задумался, а что если мне проверить все ручки или то, что напоминает ворот. То есть то, что не подключено к электронике. Если что-то мне не понравиться, то я всегда могу вернуть ручку переключателя обратно, а следовательно отменить операцию. Думаю, что некоторые переключатели просто не сработают без включенного двигателя. Мне не вериться, что пилот может управлять закрылками такой махины без какого-нибудь усилителя. Это может быть гидравлика, пневматика, электропривод. Так что можно будет рискнуть.

  Раздумья пошли мне на пользу и я вернулся в рубку. Сразу начал определяться с элементами управления, это нужно было сделать сразу, но меня все время отвлекали какие-то мелочи. Теперь я уселся в выбранное мной кресло и представил длину руки покойного космонавта. По идее он должен открыть жалюзи обзорного окна в рубке не вставая с кресла, и вообще, все что он может делать только встав с кресла относится к статичному положению корабля, так как он не предназначен для межзвездных полетов, если бы было иначе, то я добавил бы и действия экипажа при выходе на курс, когда управления передается автоматике. Думаю, что не сильно ошибаюсь. Теперь второе. Корабль могут вести как два члена экипажа, так и один. И тот и другой могут попытаться открыть жалюзи ветрового стекла, это я уже сыплю терминами, как в автомобиле. Теперь я внимательно оглядел доступное пространство. Тут мне в голову закралась мысль, а вдруг у них верхние конечности выдвигаются, но потом отогнал ее, как, не то что абсурдную, а просто, если я ее приму на веру, то вообще не смогу разобраться с управлением.

  Итак передо мной передняя приборная панель на которой только такие элементы управления, в которых предусмотрено использование энергии. Пока оставим ее в покое. Еще впереди у меня своеобразный джойстик между ногами, на нем тоже элементы управления использующие энергию корабля. Осталось пространство между креслами и потолок прямо над пилотами. Осмотрел потолок, чтобы потом не тянуться туда опять. Нет, и там все по знакомому сценарию. Ну, может это и понятно, ведь неудобно тянуть или толкать рычаг или крутить ручку ворота, расположенную в потолке над головой. Осталось не так уж много мест. И не надо забывать о ногах. Может они работают как руки. Между креслами обнаружились несколько рычагов и переключатель, закрытый прозрачным колпаком. Еще один рычаг был как бы закрыт пломбой. Это была сталистая на вид лента, концы которой прижимал прозрачный наконечник, из материала, похожего на материал защитного расположенного здесь же колпачка переключателя. Доступными для меня оставались три рычага. На них были какие-то дополнительные скобы, но это была механика. Я осторожно потянул один из рычагов. Через какое-то время раздался щелчок, но ничего видимого не произошло. Я встал и обошел всю рубку. Изменения пока не было заметно. Я вышел из рубки и через шлюз вышел на корпус челнока. Как ни странно, но здесь я обнаружил приподнявшуюся панель. Я вернулся и сделал еще пару щелчков. Опять выбрался на корпус. Теперь из приподнявшейся панели торчал небольшой металлический ежик. Я готов был съесть собственную шляпу, если это, не антенна, или радар. Я решил, что лишним такой элемент корабля не будет и высунул его полностью. Теперь решил перейти ко второму рычагу. Как я его не пытался нажать или отжать, но у меня ничего не получилось. Может это для выпуска шасси. Чем черт не шутит, вдруг я ошибся в том, что этот челнок садится на брюхо. У меня остался один рычаг, который можно было проверить. Тут одна мысль пришла мне в голову. А если это рычаг катапультирования. Я сижу тут не пристегнутый, тяну рычаг и вдруг, бах, и я вместе с креслом, а то и всей рубкой взлетаю метров на тридцать сорок. Если с рубкой, то побъюсь, да и только, а вот если с креслом, то мы с ним можем разделиться в полете. Я пристегнулся, как мог остатками ремней. Хоть чуть-чуть но спасет, и потянул последний рычаг. Вздох облегчения услышала наверное не только рубка, но и обнаруженный мною робот. За стеклом появилась щель. Теперь я вытянул рычаг полностью. Открылось пространство шириной около метра и высотой чуть меньше длины. Зато я получил порцию света, жизнь сразу стала веселее. Решил больше не экспериментировать, во всяком случае не в ближайшее время.

  Жизнь налаживается. Есть, что есть, и с этим есть, не хочется пить, что огромный плюс. Нашел аж два места для жилья, а точнее зимовки, если здесь бывает зима. Хотя, я не отказался бы от такого дома в период дождей. Один такой я уже пережил, а точнее сказать, выжил. Я уже твердо решил обживать этот корабль. В том, что под пирамидой, не очень то удобно. Местным продуктом ни к чему не прикоснись, да и добираться туда тоже, проблематично. Нет, лучше я буду жить здесь, но дообследовать тот, первый корабль будет нужно. Как я и планировал, сооружу мосток, с которого смогу перепрыгивать на кормовую часть корабля. Мне то осталось совсем немного, пройти место, где я нашел что-то типа карты и по моим ощущениям за ним осталось не более двух таких же помещений. Палки для резки металла у меня есть, так что периодически буду совершать туда вылазки.

  Пока размышлял и осматривал рубку, пришло чувство голода. Я разбил очередной орех и отделив от него четвертинку, съел. Мне казалось, что энергия забурлила во мне и буквально через пару минут я ощущал, что я сыт и полон энергии. Еще только начало вечереть, но я решил, что пора немного отдохнуть. С помощью рычага закрыл окно и стал укладываться спать. Устраиваясь поудобнее случайно приподнял один из подлокотников и кресло отпустило спинку еще сильнее. О теперь получилась почти кровать. Так как местные космонавты были крупнее меня, то такая кровать меня полностью удовлетворяла. Я поворочался немного, и через пару минут заснул.

  Ночью мне снились кошмары. Кто-то, кого я не видел, пытался докричаться до меня, а когда я различал отдельные слова, то понимал, что меня просят разбудить кого-то. Я очень сильно напрягался пытаясь услышать, что мне кричат, распахивал все свои чувства навстречу этим звукам. Утром проснулся уставший и выжатый как лимон. Голода не было, но я съел четвертинку ореха, сразу начал отходить от ночных кошмаров. Надо сказать, что и все мое тело было мокрым, видимо это был пот. Это что же я ночью, кирпичи таскал что ли? Я снял с себя одежду и развесил ее, чтобы просохла. Сегодня нужно будет сходить на озеро и прополоскать этот комбинезон. Я не торопясь подогнал под себя второй комбез и надев его на себя, отправился к озеру, прихватив пропитавшийся моим потом комбинезон с собой. В этот раз я принял решение идти к озеру напрямик через лес. И лес обследую и тропинку протопчу. Все же без воды никуда, хоть она и не нужна мне для питья, но вот для стирки или замачивания или вымачивания чего-нибудь, она мне все равно будет нужна. Пробираясь по лесу я намерено усердно притаптывал траву и заламывал мелкий кустарник, чтобы тропа была видна невооруженным глазом, может мне по ней и ночью придется пробираться. Ночь, это туман и видимость буквально на пару метров, вот и надо, чтобы тропа четко просматривалась при любых условиях. Прятаться мне вроде не от кого. Пока здесь только я и еще не более пяти-шести трупов на всю планету.

  Лес постепенно редел и вскоре я вышел на опушку леса, до озера было метров сто пятьдесят. В это раз мне не нужно было отмывать кровь и внутренности от материала, поэтому я просто прополоскал комбинезон в воде и разложил его сохнуть на ближайших камнях. Сам сходил в лес и накопал различных корней. Затем отнес их к озеру и по очереди стал их пробовать на то, как мылятся, какие они на вкус, окрашивают-ли воду и подбирал, что может пригодится для дальнейшего использования. Мылящий корень мне так и не попался, зато пара клубней порадовала. Один внутри оказался как картошка, но в нем было много сока белого как молоко. Я попробовал его на вкус. Сама мякоть была безвкусной, а вот молоко имело приятный сладковатый привкус. Еще один корень порадовал мучнистой начинкой. На вкус был не то, что безвкусным, а скорее нейтральным, может слегка солоноватым или мне это показалось после молока. Среди оставшихся пяти корней, только два представляли какой-то интерес. Один окрасил воду в насыщенный фиолетовый цвет. Но его аромат не заставил меня даже прикоснуться к нему языком. Нет, пусть будет только красителем. Да и еду мне искать как-то нет необходимости. Орешки прокормят и пропоят. Второй клубень, слегка вытянутой формы пахнул алкоголем. Я сначала даже не поверил своему носу. Но потом принюхался и лизнул. Точно спирт, а точнее брага, но крепость будет порядка пятнадцати, двадцати градусов. Это если с водкой сравнивать. Так, осталось только листья и кору на деревьях попробовать и пожевать траву. Еще можно поискать грибы, если такие здесь водятся. Но даже если ничего больше не найду, то и этого мне хватит, чтобы организовать свой быт. Костюмы покрашу в темный цвет, так и грязь будет менее заметна и я не буду сиять белым пятном на фоне леса.

  Пока проводил эксперименты с местными корнеплодами, то простиранная одежда стала подсыхать. Я развесил ее на палке и взвалил ту на плечо, пока буду возвращаться, то она еще немного подсохнет. Возвращаясь обратно, я внимательно оглядывал деревья в лесу. Так я обнаружил пробковое дерево. Ну, не такое, как на земле, но кора была мягкая и была похожа на нашу пробку. Дерево я запомнил, хотя мне пробка была вроде как не нужна, но как изоляционный материал или прокладка для смягчения очень даже подойдет. Тропа обнаруживалась довольно легко и я вскоре вышел к кораблю. Да, такой путь значительно легче, ну и значительно приятнее, чем скакать по камням или перебираться через завалы. Развесив комбинезон на ближайших камнях, я принялся подбирать стволики такой толщины, чтобы они могли выдержать мой вес, если они выдвинуты за опору на два метра. Естественно такой ствол нужно было еще и дотащить до второго звездолета. Вскоре, экспериментальным путем и парой ссадин, я определил приемлемую толщину ствола и начал собирать такие стволики на моей поляне. По моим подсчетам их мне понадобится около пяти. Это оптимальная ширина, если уже, то будет трудно удержаться на краю такого настила, а шире, то это просто лишняя трата моих сил. Теперь требовался материал для связывания бревен вместе. На это дело я решил не тратит веревку с корабля, а сплести ее из коры таких же стволов, что живописно разбросал приземлившийся челнок. Методом тыка подобрал, с каких пород деревьев кора, а точнее лыко, снимается лучше всего. Так как выбор у меня был, то я к концу дня сплел метра три такой веревки. По моим замыслам, я сделаю канавки на стволах, чтобы веревка не терлась лишний раз, а пряталась от трения в такой канавке. Используя топор из арсенала корабля я довольно быстро сделал такие прорези. Теперь предстояло притащить все это под пирамиду. Да, и не забыть расчистить там поверхность от стеклянных шариков, а то, загреметь вниз мне не очень то хотелось. Время еще оставалось на один поход к пирамиде, поэтому я взял два ствола, взвалив их на плечи и понес в сторону пирамиды. Сегодня я только сложу эти стволы возле входа в трещину, а когда перетаскаю все к пирамиде, только после этого начну заносить заготовки к месту постройки трапа. Вернулся я от пирамиды почти вовремя, туман уже начал заволакивать все вокруг, но я уже увидел корабль, так что направление в сгустившемся тумане не потерял. Немного побродив вдоль корабля, нашел, наконец, мою лесенку и взобрался на корпус. Лестницу я теперь втягивал наверх, чтобы обезопасить себя от непрошенных гостей, если таковые объявятся. В корабле было темно, так что я чертыхаясь и налетая на всякие выступающие части добрался наконец до рубки. Там я буквально рухнул в кресло и потянул за рычаг, закрывающий бронированные шторки на окне рубки. Все, теперь можно и поспать, я стянул с себя одежду и голым улегся в кресло. Спать не укрытым было неудобно, но ничего другого сегодня я предложить не мог. Мой вчерашний комбинезон остался на камнях перед кораблем и искать его в тумане было бессмысленно, а спать в сегодняшнем, чтобы завтра проснуться мокрым от пота, тоже был не резон. Так что буду спать голым.

  Я проворочался не более двух минут, а потом провалился в тяжелый сон. Меня допрашивали, причем следователь был настойчивым и жестким. Вопросы сыпались один за другим и я едва успевал на них отвечать. Самым сложным оказался вопрос, как меня зовут. Я не мог вспомнить своего имени и к своему ужасу осознал, что пока я был на этой планете, я никак к себе не обращался. Я предположил, что мое имя осталось с моим старым телом, которое, скорее всего, умерло на моей планете, после столкновения с автомобилем. Следователь потребовал объяснить, что такое автомобиль. У него было очень много странных вопросов, которые знает каждый ребенок, но следователь был непреклонен, и я давал ответы или объяснения. Допрос шел уже не один час, вопросы стали повторяться, ясно, что ловят на расхождении с предыдущими ответами. Самое интересное, что я не мог соврать. Все ответы были искренними, мне хотелось быстрыми, правильными ответами доставить удовольствие следователю. Где-то на границе сознания я понимал, что я прежний так бы не вел себя на допросе. Прежний я сопротивлялся бы такому грубому вторжению в свою личную жизнь, а я, нынешний, выкладывал все как на духу. Вскоре я поймал себя на мысли, что мы уже не допытываемся о моей прежней жизни, а, я выдаю, а он получает, информацию о моем бывшем мире. Странно, следователь, а свой мир не знает.

  Следующее, к чему мы перешли, это мои знания. Следователь вытягивал их из меня, как тянут туалетную бумагу. На этом этапе я расслабился, так как это уже были абстрактные знания, их знали все, и никакого криминала в них не было. Мой мозг старался помочь следователю и вспоминал мельчайшие подробности любой из учебных дисциплин. Наконец организм не выдержал такой нагрузки и я провалился в спасительный омут забвения.

  Это утро я встретил не так тяжело, как предыдущее. Кресло успело впитать влагу, а именно, мой пот, но все равно, часть его стекла на пол, образовав лужицу. Если меня так будут пытать каждую ночь, то никаких орехов не хватит, чтобы восполнить потерю воды в организме. Я выбрался из кресла и с жадностью съел целый орех. Ничего себе, как меня колбасит. Целый орех, это же энергия на четыре дня, а я его съел за один присест. Ладно, сейчас восполнится потеря энергии и надо идти работать. На сегодня я наметил закончить с бревнами. Перетаскать подходящие и обработать на месте. Когда меня перестало потряхивать от голода, то я выбрался наружу и первым делом одел простиранный комбинезон, быть голым я уже отвык. Теперь следовало приступить к работе.

  Подходящие бревна я уже наметил до этого, так что сейчас мне нужно было только их обработать и подогнать по длине. Особенно тщательно я убирал сучки, не хватало еще споткнувшись, навернуться в щель между кораблем и землей. До обеда я сходил к пирамиде два раза и за эти ходки я перенес еще три бревна к уже имеющимся двум, и толстый чурбан, длиной чуть больше ширины пяти доставленных сюда бревен. Он будет выполнять роль опоры. Тонкие ветки для его фиксации я добуду здесь, это теперь, при наличии топора, не проблема. Всю вторую половину дня, я протаскивал бревна в щель под пирамидой. Я даже разделся, чтобы не рвать комбинезон, да и потел я, в это время, отчаянно. Так что к закату я провел все подготовительные работы. Завтра буду связывать сам трап, и носить камни, для того, чтобы загрузить противоположную сторону той, по которой я буду ходить к кораблю. Ведь мне и нужно расположить трап так, чтобы он не касался корпуса корабля, а я мог легко перепрыгивать с трапа на корабль и обратно. Все, местное солнце начинает погружаться за горизонт, я припустил к кораблю, даже не надев комбинезон. Сейчас я тащил его в руках. Весь инструмент остался там, где я начал строить трап, так что налегке я преодолел расстояние до, теперь уже моего дома, еще до того, как туман опустился на землю.

  Тело приятно ломило после физической нагрузки, я долго размышлял, спать одетым, или лечь голым. Вспомнив, каким мокрым от пота я проснулся в первую ночь, когда мне начали снится кошмары, я решил не форсировать события и спать все-таки голым.

  Этой ночью следователь был дружелюбным и не орал на меня, мы поговорили как друзья. Я рассказывал ему, как выживал на этой планете, тот удивлялся, часто переспрашивал. Когда я в своих рассказах добрался до чужого корабля скрытого под пирамидой, то он очень заинтересовался и попросил еще раз сходить на корабль и сфотографировать тот самый стол с картой. Я заметил, что прибыл на эту планету абсолютно голым и у меня нет фотоаппарата, чтобы сфотографировать тот стол со странной трехмерной картой. Следователь очень удивился, что я знаю такие термины как "фотоаппарат", "сфотографировать" и "трехмерность". Мысленно я пожал плечами, ведь мой родной мир является техногенным и там уже доросли до таких понятий. Следователь слегка задумался, а потом стал рассказывать, где на этом корабле я смогу найти фотокамеру, как ей пользоваться и настраивать. Когда я мысленно все стал выполнять правильно, то следователь пожелал мне спокойного сна и ушел, а с ним отключился и мой разум.

  Утром я встал прекрасно отдохнувшим, так что съел четвертинку ореха и отправился к пирамиде. Сегодня я успел расчистить путь до того места, где я предполагал установить основание для моего трапа. В намеченном месте я вбил в землю почти вертикально, с небольшим наклоном наружу три кола так, чтобы они были чуть ниже толщины бревна основания под трап. По своим следам я выбрался из воронки и прикатил бревно основания к краю воронки. Теперь мне следовало его спустить до вбитых мною кольев. Просто скатить его до них я не мог. Он бы покатился вниз и остановить его уже ничто бы не смогло. Поэтому я вооружился двумя длинными шестами для торможения чурбана. Я встал чуть ниже бревна и стал подкапывать край под чурбаном своими шестами. Наконец он стронулся с места и я уперев шесты в землю прямо перед чурбаном, дал ему слегка накатится на шесты. После этого начал слегка отступать, давая шестам легонько соскальзывать по земле. Чурбан соскальзывал вместе с моими шестами. Так я и отступал, пока не прошел вкопанные колья. Чурбан подкатился не очень ровно, поэтому пришлось его этими шестами кантовать, пока он равномерно не уперся на все три кола. Это была самая непредсказуемая часть моего плана. После этого я перетащил все приготовленные бревна для трапа и уложил их на чурбан, недалеко выдвинув их за его край, чтобы я мог их обвязать. Передний край обвязался легко, так как концы бревен были на весу. Обвязывал я их стоя почти на самом краю внутренней части воронки. Обвязка задних концов была более трудоемкая. Канавку для моей веревки я сделал не на самом краю, а отступив около двух метров. По моим предположениям, когда я буду сталкивать трап вперед, его задняя часть будет волочиться по земле, так что веревки могли бы и перетереться, а так они будут чуть приподняты над землей. Наконец бревна трапа были связаны между собой в двух местах, и я начал сзади, шестами сталкивать трап вперед. Трап потихоньку стал сдвигаться по чурбану вперед. Наконец, по моим подсчетам от переднего края трапа до кормовой площадки с дюзами осталось чуть меньше метра, тогда я выбрался из воронки и стал таскать камни и загружать ими заднюю часть трапа. Груда камней росла, а я боялся попробовать пройти на передний конец. Мне казалось, что я перевешу созданный мной противовес. Наконец я остановил себя. Нужно пойти и проверить, когда трап под моим весом начнет опускаться вниз, тогда сразу назад и буду еще загружать заднюю часть камнями. Я прошел почти до самого конца. Бревна, под моим весом прогнулись, и конец трапа опускался чуть ниже площадки, куда мне нужно будет сойти. Это один широкий шаг, я покачался на конце трапа, вроде держит крепко и не сильно раскачивается. Я решился, и сделал тот самый широкий шаг на кормовую площадку. Постоял там немного, а потом шагнул на трап. Тот качнулся вниз и мотнулся влево-вправо, но равновесие можно было легко удержать, так что я поздравил себя с удачным завершением проекта. На этот раз я слегка задержался, солнце уже опустилось достаточно низко, так что я припустил со всех ног. Бежал и ругал себя, нужно было понатыкать вешки, чтобы в тумане можно было по ним выйти к челноку или пирамиде. Всякое может случиться. На этот раз туман поймал меня метров за сто от челнока. Я взял ориентир и дальше брел наугад. Когда, по моим расчетам, я должен был подойти к челноку, то тот так и не появился из тумана, когда я уже совсем было отчаялся найти мой новый дом, то вдруг туман прорезал лучик света. Я засек направление и буквально через минуту был возле корабля. Меня так и подмывало громко спросить, кто мне помог, но понимал, что это мог быть один из габаритных огней периодически вспыхивающий на какой-нибудь крайней точке челнока. Просто я раньше не ходил около него в тумане так долго. Я, придерживаясь рукой за корпус шаттла, добрался до моей импровизированной лестницы и забрался по ней вверх. Втаскивая лестницу наверх, я погладил обшивку челнока и поблагодарил его за помощь. Туман уже заволок все вокруг и я поспешил закрыть жалюзи на окнах, так как рассчитывал поспать завтра подольше, так как сегодня натаскался бревен на десять лет вперед. Мелькнула мысль, что нужно что-то решать с обувью. Мои сандалии уже рассыпаются, а сегодня, при строительстве переходного мостка я из заранее снял, так как они бы не выдержали соревнования с почвой, когда я упирался ногами, чтобы не дать всей конструкции соскользнуть вниз по склону воронки. Я, не снимая комбинезона улегся на любимое кресло и провалился в сон.

  На этот раз я спал как убитый, только раз в мои мысли залезло напоминание, что нужно взять фотоаппарат и сфотографировать карту прохода. Подсознательно я понимал о какой карте прохода идет речь. В моих мыслях отчетливо отпечаталось, где я должен взять фотоаппарат и как с ним обращаться. Было жутко интересно, найду ли я этот самый фотоаппарат в запертом сейфе, тем более, что мне было объяснено, как его открыть. Но спать было интереснее и я погрузился в глубокий сон до утра.

  Когда я открыл глаза, то чувствовал себя полностью отдохнувшим, но голодным. Четверть ореха сделали меня почти счастливым, не давала успокоиться только одна мысль, а именно, неужели я смогу открыть сейф в кабине по тому коду, который приснился мне сегодня ночью. В великих сомнениях я подошел к сейфу. Это была дверца в стене рубки, которую я обнаружил, но открыть не смог. Сейчас в моей голове находился код для того, чтобы открыть эту дверку, но разум твердил, что такого не бывает. Хуже того, если код подойдет, то это значит, что кто-то может проникать в мой разум, а это настораживает и вообще, кто, этот кто? Скорее всего, это ИскИн корабля, вроде больше некому. Ведь не из могилы же эти двое подают мне сигналы. Есть правда еще робот, но он в таком состоянии, что выглядит как металлолом.

  Пока все эти мысли бродили у меня в голове, руки сами, на полном автомате, набирали комбинацию неизвестных мне символов, да так, как будто я каждый день открывал и закрывал этот сейф. Вот последнее нажатие и дверца лязгнув, открылась. Первое, что бросилось в глаза, это было оружие. Никакое земное оружие эти два предмета мне не напоминали, но я твердо знал, что это оружие и его брать не нужно, слишком большая мощность. Глаза мои, как по писанному скользнули вниз и я, протянув руку, вытащил фотоаппарат. Внутренний голос кричал, "беги", но я понимал, что сейчас прохожу проверку на лояльность. Если сорвусь, то, судя по возможностям того, что на меня воздействует, я, труп. А если сделаю все, как просят, то может мы и подружимся, ведь, скорее всего у меня потом, попросят помощи. Ведь если бы тот, кто просит, сам бы мог туда пройти, то он сделал бы все без меня давным-давно. Значит симбиоз, мезальянс, да хоть как назови. Мне бы хотелось это назвать союзом, но, похоже, равноправием здесь и не пахнет. Ладно, выполню задание, а потом попытаюсь оговорить свои права и обязанности. Я вытащил фотоаппарат и закрыл сейф просто хлопнув дверцей. Подергал, закрыто, значит, код только на открытие. Взял в руки фотоаппарат и оглядел его. Судя по всему его можно было прикрепить к скафандру, потому что я там видел точно такой же крепеж, как и на фотоаппарате, а можно воспользоваться ремнем или веревкой, что это плетеное чудо было, я не знал, но с помощью его удобно было повесить фотоаппарат себе на шею, что я и сделал.

  Теперь нужно было отправляться к пирамиде и проникнуть на второй корабль, вернее он по счету первый, а этот второй, но какие могут быть счеты между своими, так что я направился ко входу в щель в основании пирамиды чтобы добраться до моего мостка и проникнуть на корабль, находящийся под пирамидой. Время приближалось к полудню, так что я поднажал, чтобы не плутать потом в тумане, как вчера. Погода была отличная, настроение приподнятое, так что до пирамиды я добрался за рекордно короткий срок. По щели я теперь пробирался как обезьяна, даже не снимая комбинезона. Буквально полчаса, и я стою перед своим творением. Все вроде целое. Никто мой трап не испортил, так что раздевшись и разувшись я приготовился к переходу на чужой корабль. Тот, на просеке, я считал своим. Фотоаппарат занял место на шее и я отправился по покачивающемуся под моим весом, трапу. Как и вчера, трап прогнулся под моим весом, так что мне осталось сделать только один большой шаг на корму чужого корабля, где между дюз была спрятана клешня одного из бывших его хозяев.

  Миг, и я очутился на одной из загадок этого мира. Время поджимало, поэтому я перекинул фотоаппарат на спину и полез по привязанному мной ремню вниз, предварительно взяв с собой клешню. Она конечно мешала, но все равно, соскальзывать было легче, чем подниматься. Так что вскоре я был перед шлюзовым люком. Створка люка послушно отъехала в сторону, но не так быстро, как в прошлый раз. Это было заметно на глаз. И струи дезинфицирующей жидкости были слабые, так что я постарался уберечь фотоаппарат от слишком обильного поливания. Но ничего, он находится в специальном чехле, надеюсь, что герметичном. Наконец сушка и я вхожу внутрь.

  Мне не понравилось, что силовая установка корабля похоже истощилась. Как происходит зарядка энергии, неизвестно, а значит, это, скорее всего, последнее мое проникновение сюда. Я положил у входа клешню и стал спускаться по ремням, привязанным к люкам переборок. Так, через внутренние переборки, я и добрался к тому самому столу, который мне нужно заснять на фотоаппарат. Знания, как пользоваться аппаратом были вложены мне в голову еще во сне, так что я расчехлил агрегат и застыл. Мне не сказали, с какого ракурса снимать. Я опять убрал фотоаппарат в чехол и решил, что раз я догадался о том, что это какой-то путь, потому, что сам стол был сориентирован по пути следования корабля, так что и мне нужно показать заказчику направление движения. Я решил выложить из валяющегося барахла стрелку, указывающую направление и положить на край стола какую-нибудь вещь, чтобы иметь представление о размере.

  Если с первой проблемой я справился буквально за пару минут, уж слишком много было разломанных предметов. Стрелка получилась хорошо заметная и должна была быть видна на изображении. Тут мне пришла в голову мысль, что дома мы снимали такие вещи с разных ракурсов, чтобы можно было получить более полное представление об объекте. Потратив еще пять минут, я соорудил еще несколько стрелок, чтобы они всегда отображались на фотографиях, с какого бы я места не снимал.

  Наконец я пришел к выводу, что все готово для съемки. Не знаю, какая чувствительность у пленки или что там ее заменяет, но будем надеяться, что хоть что-то да запечатлится. Я умудрился снять этот злосчастный стол со всех сторон. Мне пришлось даже проползти по боковой стене, которая сейчас являлась потолком, так что если бы я сейчас решил по этим фотографиям сделать объемный чертеж, то мне это бы удалось. Решил, что раз уж работать, так работать и снял все рабочее поле стола крупным планом по кускам. Их получилось шесть. Чтобы потом их не перепутать, я держал свободную руку на краю стола и показывал номер фотографии пальцами. Тут меня осенило, а ведь за шкалу размера можно принять размер моей руки, так что у заказчика будут все данные. Я убрал фотоаппарат в футляр, застегнул его и стал выбираться к шлюзу. Несколько узлов с барахлом, которое я насобирал в корабле, я перетащил поближе к внутреннему люку шлюза. Соорудив из обрезков ремней и подручного материала что-то в виде крючков, я решил развесить мешки с барахлом вдоль борта снаружи, рядом с входным шлюзом. Если мне они мне понадобятся, то я всегда могу прогуляться к кораблю и вытащить их на кормовую площадку с дюзами. Дальше тащить предметы с корабля не имеет смысла, как только они соприкоснуться с любыми элементами этого мира, то произойдет аннигиляция. Так что пусть лучше повисят здесь.

  Я направился к внутреннему люку шлюзовой камеры. Тот стал натужно открываться. Это происходило на протяжении примерно двух минут. Да, похоже, что аккумуляторы практически полностью разрядились. Мне нужно, чтобы энергии хватило на открытие наружного люка, а то придется тратить орехи на прорезание внешнего люка. Как только внутренний люк открылся так, что я смог бы в него пролезть, то я стал закидывать приготовленные узлы. Закинув их, я влез в шлюз сам и поднес клешню к наружному люку. Внутренний люк пополз обратно. Это происходило намного быстрее, видимо устройство было таковым, что легко закрывалось. Вот наконец и наружный люк стал отползать в сторону. Когда просвет позволил, то я стал цеплять крючки узлов за все, до чего дотягивался на наружной обшивке корабля. Вот и самому можно выбираться. Я ухватился за свешивающийся ремень и зажав клешню между головой и плечом, как и в прошлый раз, полез вверх. По сравнению с прошлым разом этот подъем происходил гораздо легче, ведь мне не нужно было тащить ничего лишнего. Вот уже показался край кормового отсека. Еще одно усилие и я выбрался наверх. Спрятав клешню как и в прошлый раз, между дюзами, я перебрался на мой трап. Еще пара минут, и я выбрался на край воронки. Теперь следовало немного поторопиться, так как времени прошло достаточно много, а блуждать в тумане не хотелось бы. Я быстро оделся, а потом бросился к трещине. Минут двадцать я пробирался по ней наружу. Вот наконец показался край плиты и я вырвался на свободу. Вздохнув с облегчением, я припустил по моей тропинке к кораблю.

  Знакомое чувство гнало меня к кораблю, я уже научился предвидеть, когда появится ночной туман, так что у меня оставалось еще немого времени. Вот уже вдали показался корабль, еще немного, и я полез по приставленному бревну на крышу челнока. Туман уже выползал из-за ближайших деревьев, я прошел по крыше челнока и влез в шлюзовую камеру. В чреве корабля было темновато, но еще немного света проникало через открытые жалюзи рубки управления. Никто меня не встретил, так что я направился к своему любимому креслу. Удобно усевшись, я вытащил оставшуюся четвертинку ореха и с удовольствием съел ее. Я был не столько голоден, сколько меня мучила жажда, ведь я преодолел весь путь в хорошем темпе. В голове появилась мысль, что это не экономично, нужно, чтобы голод и жажда совпадали по времени, тогда один прием части ореха восстановит и энергию и водно-солевой обмен. Свет был уже не нужен, я скинул с себя фотоаппарат и положил его на переднюю приборную панель, завтра разберусь, а сейчас можно ложиться спать. Я нащупал рычаг закрытия переднего ветрового стекла и, поерзав на кресле, провалился в сон.

  Спал я не долго, внезапно я осознал, что кто-то зовет меня. У меня было странное чувство, с одной стороны я точно знал, что сплю, а с другой я прислушивался к голосу, который шел, казалось, ото всюду. Вскоре часть меня поднялась с кресла, а вторая осталась в нем спать. Первая часть вытянулась от меня в сторону шлюза и скрылась из моих глаз. Та часть, что сейчас спала, удивилась такому цирковому номеру. Она никак не могла понять, как можно быть одновременно в двух местах, да еще и не контролировать свою вторую часть себя. Мое я попыталось соединить обе части, но вторая была чем-то занята и не желала отвлекаться. Мои руки чувствовали, что работу они делают тяжелую, в то время, как та часть, что лежала на кресле, подложила руки себе под голову. Такое раздвоение моей личности было неприятным и я начал просыпаться. Когда вторая моя часть, та, что исчезла неизвестно куда, почувствовала, что я сейчас открою глаза, то она огромным скачком вернулась в мое тело. Миг, и я стал озираться вокруг. Все было как всегда в последнее время, только страшно болели руки, ноги и спина. Я решил, что они просто перетрудились, когда я лазил по чужому кораблю. Я уже решил, что нужно просто доспать и стал укладываться в кресло, когда я, по привычке положил руки себе под щеку, то почувствовал скользкую полужидкую субстанцию. Я снова сел в кресло и потрогал ладонь одной из рук. Она была липкая, и я ощутил, что кожу на ладонях саднит. Сон пропал моментально. Я стал прислушиваться, но все было тихо, нигде ничего не скрипело. Тишина стояла гробовая. Звуки издавал только я.

  Неизвестность пугала и я решил открыть жалюзи, все же на улице было немного света, так что я, хотя бы увижу, что или кто так поиздевался над моими руками. Я так и просидел в кресле до самого утра. Больше ничего не происходило. Наконец лучи света стали проникать напрямую через стекло, и я более внимательно оглядел рубку. Все было на своих местах, какая-то неувязка была, но я никак не мог ее понять. Перевел взгляд на свои руки. Ладони были в таком состоянии, как будто я тянул машину руками за металлический трос. Кресло было заляпано кровью, но не сильно. Видимо все остальное на моем лице и волосах. Придется отправиться к озеру, здесь вымыться негде, да и воды нужно будет принести, чтобы отмыть кресло от моей крови. Я прикинул, что оставлять ценные для меня вещи здесь нельзя. Я взял несколько орехов, так на всякий случай. Что же еще есть у меня ценного? Ой, а фотоаппарат? Я глянул на приборную панель, и тут у меня все встало на свои места. Так вот что не давало мне покоя, вот что изменилось в рубке, фотоаппарата на месте не было. Он не упал и не закатился куда-либо, так как просто было некуда. По моей спине пробежали мурашки. Я представил себя, мирно спящего в кресле, а злоумышленник обгрыз мои ладони и утащил фотоаппарат. Ерунда какая-то!

  Махнув рукой на обнаруженный криминал, я направился к выходу. Выбрался через шлюз и побрел к озеру. Тропинку выбрал в обход леса, так как заходить туда теперь я боялся. Кто знает, как выглядит злоумышленник и где он обитает, но на открытом месте я его хотя бы увижу. До озера я дошел слегка уставшим, скорее всего это была моральная усталость, а не физическая. Я все время ожидал нападения и пристально оглядывал окружающий пейзаж в надежде первым обнаружить опасность.

  Озеро еще сильнее обмелело, так что я прошел метров двадцать, от прошлого уровня воды, прежде чем смог начать смывать с себя кровь. Раздеваться не стал, а просто засучил рукава и штанины. Крови оказалось не так много, как я ожидал. Руки уже начали заживать, так что я осторожно потер их друг, о друга смывая остатки крови, и выбрался на берег. Внезапно у меня закружилась голова, и я буквально повис на упертом в землю копье. В голове крутились какие-то незнакомые слова, которые копошились под моей черепной коробкой, как будто удобнее устраиваясь там. Минуты через две все прошло. Я списал такое состояние на мое ночное бдение. Почувствовав себя лучше, я решил не искушать судьбу, а отправиться обратно к челноку. Там я кое-как защищен стенами, да и обороняться будет удобнее.

  Назад вернулся по своим следам, добавив только несколько камней для пращи, которые не выпускал из рук. Подойдя к кораблю, обошел его по кругу. Я рассчитывал обнаружить следы того, кто упер фотоаппарат, но все было чисто, кроме меня здесь больше никто не ходил. Я предположил, что грабитель забрался по бревну, которое я не удосужился затащить наверх. Возле него все было перепахано самим бревном, которое я то поднимал на крышу аппарата, то опускал обратно на землю. На этот раз я втащил бревно за собой и положил его подальше от края. Прошел к шлюзу и осторожно протиснулся внутрь. Все было спокойно.

  Я решил проверить рубку, а потом, используя инструмент, найденный здесь, попытаться исправить шлюзовой люк, чтобы его можно было полностью закрыть. Наружный люк, конечно, сильно деформирован, а вот внутренний, можно починить. Я обошел рубку и направился к сложенному в углу инструменту. Подобрав подходящий на вид инструмент, я вернулся к шлюзовой камере. Разложив перед люком инструмент, я стал восстанавливать механизм открывания и поворотный механизм. Через сорок-пятьдесят минут, я получил удовлетворительный результат. Когда я захлопнул люк, то он, загудев какими-то приводами, подтянулся к герметичной прокладке и щелкнув, запорным механизмом, выключился. Открывался он нажатием на специальную ручку, которую нужно было нажать, а потом повернуть. Теперь, если не знать, как воздействовать на ручку, то люк просто так не откроешь. Я стал собирать инструмент с пола, когда обнаружил капли крови, которые были на полу, в середине коридора. Видимо кровь была моя. Я предположил, что ходил ночью куда-то и там повредил ладони рук. Я стал выискивать следы крови на полу коридора. Они попались мне чуть дальше от шлюза, я шел, опустив голову и присматриваясь к таким каплям на полу. Вот еще капли, потом обнаружил, что они заворачивают в один из отсеков, здесь их было больше. Так, не поднимая головы, я и уперся во что-то. Подняв голову, я встретился с горящими глазами механического робота, который напоминал скелет огромной пантеры или кошки. Последнее, что успел зафиксировать мой мозг прежде, чем я провалился в беспамятство, это то, что робот был практически свободен.

  Пришел я в себя от мощнейших тычков, от которых моя голова моталась по палубе челнока как арбуз или футбольный мяч. Я застонал и открыл глаза. Тычки сразу прекратились. Надо мною нависала та самая башка робота, которой он меня и подталкивал, чтобы я очнулся. Сознание зафиксировало, что убивать меня не будут, а значит нужно как-то налаживать контакт, если меня не приготовили для рабского труда на таких кошек. Я перевернулся на четвереньки и попытался встать. Как ни странно, но мне это удалось. Пантера, как могла, помогала мне. Пока я был на четвереньках, то разглядел на лапах робота остатки металлических лент, сплетенных из стальных тросов. Я показал пальцем на них и вопросительно взглянул на меха. Точно, в нашей фантастике таких называли мехи. Робот заговорил. Сначала я ничего не мог понять, но вдруг, скачком ко мне пришло понимание нового для меня языка. Я осознал саму концовку его повествования. Как я понял, какие-то кариды связали его и решили доставить к себе на планету, для изучения. Сопротивляться мех не мог, зато у него осталась мысленная связь с поврежденным кораблем. Когда космический челнок, на котором везли меха стал отдаляться от его корабля, то мех послал сигнал на уничтожение этого челнока вместе с ним. Секретные технологии не должны были попасть к каридам. Его поврежденный корабль произвел залп из уцелевших орудий, но защита корабля каридов выстояла, хотя и не совсем. Челнок потерял управление и понесся к ближайшей планете, на которую и рухнул. Ауры двух коридов погасли после первого соприкосновения корабля с почвой планеты. Их телесные оболочки очень слабы. Инсектоиды легко приспосабливаются к меняющимся условиям обитания, но плохо переносят резкие удары, хотя перегрузки ускорения могут выдерживать существенные, до сорока же. Как бы там ни было, но мех остался стоять зафиксированным в грузовом отсеке. Прошло чуть больше двух недель, прежде чем появился я. К тому времени у меха восстановились оборванные перегрузкой нейронные связи, но вот освободиться он не мог, да и энергия была близка к нулю. И тут я, как снег на голову. Первые дни он присматривался ко мне. Не мог понять, к какой расе я принадлежу и можно ли мне доверять. Наконец он выяснил, что я попал сюда случайно и не знаю дорогу домой. Это меняло дело, так как мне тогда можно было довериться. Он стал ночами подключаться к моему мозгу и читать информацию, это отнимало уйму энергии, которой итак практически не было. Положение спас я, когда обнаружил возможность открывать стекло рубки управления. Отраженный свет стал попадать на универсальные элементы его зарядных устройств, так что за два дня он смог восстановить энергопотери на пятнадцать процентов. Теперь он каждую ночь посещал мою голову и считывал информацию, так он узнал о втором корабле, погребенном под пирамидой. На его родной планете рассказ об этом считается выдумкой. Эта информация была получена археологами, которые раскопали древний город и нашли книги, сделанные из мягкого металла. Косвенно попытались определить, когда это произошло. Высказывания разных ученых давали цифры от пятидесяти тысяч до двадцати тысяч лет, но никак не меньше. Когда он увидел в моей голове образ карты перехода по скрытому рукаву из их галактики в эту, то решил во чтобы то ни стало, заполучить четкие снимки этой карты. Это была даже не карта, а скорее всего макет прохода, так что я получил ментальную установку и выполнил ее. Этому поспособствовало и то, что я тоже, подсознательно мечтал запомнить эту схему. Применив к коридам такую же методику получения знаний, как и ко мне, он передал мне коды доступа к сейфу, где хранился фотоаппарат. Он, конечно, называется по другому, но мне будет лучше понятен тот термин, который мне ближе. В общем, я добыл информацию, теперь ее нужно было вложить в долговременную память меха. Для этого я отнес фотоаппарат, будучи под внушением к меху и оставил его рядом. Мех так и не смог подключиться к фотоаппарату, так как его манипуляторы были связаны. Тогда он еще раз воздействовал на меня и приказал мне порвать путы, фиксирующие его к стенам грузового трюма. Моих физических сил хватило, чтобы порвать руками такие ленты, но вот верхнее покрытие моего тела оказалось слабым и местами стерлось, а кое-где и лопнуло, но я свою задачу выполнил, так что сейчас мех свободен и полученная мной информация находится в памяти меха. Обрывки лент, конечно, мешают ему нормально двигаться, так что он надеется на наше совместное сотрудничество. Его основная задача, доставить информацию на свою планету. Тут я его разочаровал, объяснив, что этот челнок не способен преодолеть притяжение планеты, так как двигатели у него, по моим понятиям, слабенькие. Тут нужен ракетоноситель, который смог бы вывести такой челнок на орбиту. Мех удивился, а потом, когда все просчитал, то даже зауважал меня, так как его хозяева жили в поясе астероидов и не нуждались в атмосфере. Это давно уже была механическая раса. Между астероидами летали на своих челноках и не задумывались, что с крупной планеты сила тяжести может просто не отпустить такой челнок.

  Пока он все это мне рассказывал, я, постепенно, приходил в себя. Потом поинтересовался у него, неужели они так все дома и ходят, в смысле, без верхнего покрытия, которое зовется у нас кожей. Ведь нужно как-то защищать внутренние коммуникации и центр управления от внешних неблагоприятных воздействий, таких как вода, свет, пыль, мелкие животные и насекомые.

  Оказалось, что верхний чехол был, но кориды оборвали наружное покрытие когда пытались подключиться к его центральному управляюще-вычислительному центру. Но он их обманул, они думали, что подключились в нему, а на самом деле, это он скачивал их информацию. Тут я вспомнил о пробковом дереве.

  - Слушай, а я здесь видел дерево, у него необычайно мягкая и относительно прочная и в тоже время легкая кора. Если ты как-нибудь нацепишь ее на себя кусками, то получится что-то, похожее на шкуру.

  Мех пожелал взглянуть на дерево, но сначала следовало освободить его лапы от остатков удерживающих его ремней. С этим мы провозились несколько часов. Было такое впечатление, что фиксаторы оковы были одноразовыми. То есть его никто не собирался выпускать. Я подумал и предложил принести какую-нибудь вещь с другого корабля и использовать ее, как я использовал здешнюю палку в том корабле. Получится что-то типа плазменного резака, главное, чтобы в этот момент не пострадала электроника. Я еще раз прокрутил в голове предложенную идею, а потом дополнил ее каким-нибудь изолятором. Вот, а почему бы не использовать ту же самую пробковую кору, как изоляционный материал. Я озвучил предложение меху и он, поразмыслив не более секунды, согласился.

  Сегодня мы успевали только сходить и набрать коры, а вот завтра, приступим к полному освобождению меха. Я двинулся к выходу, мех последовал за мной. Он терпеливо ждал, пока я открою входной шлюз. Тот открывался с небольшим усилием, так как был слегка деформирован. Наконец мы выбрались наружу, и я повел меха к передней части челнока и мы спустились по пологой носовой части на землю. Я уверенно повел меха в сторону леса. Моя тропинка была еле заметна, но я ее не терял, и вскоре мы подходили к довольно большому пробковому дереву. Нам даже не пришлось сдирать кору со ствола, так как, обойдя дерево по кругу, мы наткнулись на большую ветку, которая валялась на земле. Мех предложил оттащить всю ветку к кораблю, и там, когда появится необходимость, использовать оставшуюся после его облачения, кору. Я попробовал приподнять ветку. К сожалению моих сил явно не хватало. Я развел руками и отошел в сторону, с намерением попытаться ободрать лоскут коры с основного ствола, но выручил мех. Он взял ветку в зубы и потащил к кораблю, я еле успевал за ним. Ветку бросили возле корабля, и я пошел стаскивать мою лестницу с крыши челнока. Потянув за свешивающийся конец троса, я стащил бревно, играющее роль лестницы. Мех не стал заморачиваться такими мелочами, а просто запрыгнул на крышу. Следовало отправляться спать, так как туман стал выползать из-за деревьев. Наступала ночь.

  Вот из-за деревьев показался наш челнок. Я обошел его по кругу, выискивая меха. Того нигде видно не было, самое интересное, что и той здоровой ветви, которую он притащил сюда, тоже. Ну, если здесь нет моего робота, то, скорее всего, он в корабле. Я поднялся на крышу челнока и затопал в сторону шлюза. При моем приближении люк открылся. Я прошел в саму камеру и за моей спиной, с легкой вибрацией, закрылся входной люк, а буквально через пять-десять секунд, открылся внутренний. Я прошел внутрь корабля и принялся искать меха. Как ни странно, но его на корабле не оказалось. Может, отправился искать что-то, что ему необходимо? Нужно дать ему какое-нибудь прозвище. Мне он никак не представился, да и я ему тоже, но у меня проблема, я не помню, как меня звать. Значит следует придумать нам обоим идентификаторы, а то ходим какие-то безликие, и еще, нужно поискать побольше орехов. Нужно на всякий случай готовиться к местной зиме, или что-то на нее похожее, когда будет нечего есть, а так меня прокормят орешки. Вспомнив об орешках, я перекусил очередной четвертинкой. Вообще я заметил, что когда я получал сильную нагрузку, то объем еды возрастал, а когда нагрузка была умеренной, то хватало четверти ореха в сутки, а иногда и дольше. Мне никак не удавалось четко определить мою суточную норму, всегда вмешивались какие-то непредвиденные обстоятельства. Пока раздумывал над этой проблемой, за спиной послышались звуки открываемого люка. Ну, ясно, это мой мех вернулся на корабль. Вскоре послышалось какое-то позвякивание, а затем в рубку просунулась голова меха. Я помазал ему рукой и сообщил, что я принес инструмент с того корабля и мы можем приступить к его окончательному освобождению от ремней, которыми он был зафиксирован в грузовом трюме. Мех развернулся и направился обратно к шлюзовому люку, и я, выбравшись из кресла, отправился за ним. Спустившись на землю, мех отошел подальше от корабля и остановился. Я последовал за ним, предварительно подобрав куски пробковой коры, которые валялись там, куда мех притащил ветку. В принципе, здесь было удобно освобождать его лапы, так как всюду валялись крупные камни, вывороченные рухнувшим сюда челноком. Найдя подходящий камень, я предложил меху поставить одну из лап на него и отвернуться, так как свет, образующийся, когда материя и антиматерия находятся очень близко и начинают друг друга отторгать, получается очень сильным. Было видно, что мех серьезно отнесся к моему предупреждению, так как голову спрятал за камень, а на нем осталась только лапа с надетым на нее фиксатором металлизированной ленты. Подсунув под фиксатор кору, чтобы не было соприкосновения фиксатора и металлической основы меха, я приступил к сварочным работам. Искры летели как при дуговой сварке, однако мех не останавливал меня какими-нибудь криками или отдергиванием лапы, хотя это мы можем отдернуть руку или ногу, когда испытываем болезненное ощущение, здесь же, похоже, никаких датчиков не было, так что через пять минут я освободил первую лапу меха. Я очень часто просил его слегка повернуть лапу, в одну, или в другую сторону, что, в конце концов, обратился к нему с предложением дать ему какой-нибудь идентификатор, а то общаться было очень неудобно. Мех сообщил мне, что это запрещено законом его мира, но так как он считается уже уничтоженным, так как такой сигнал послал его корабль в тот мир, откуда они прилетели, то мне можно. Я предложил назвать его Мехс, что будет означать механизированное существо или Робс, что, соответственно означает, роботизированное существо. Слово существо можно заменить, на сущность, так как сущность, это более полное понятие слова существо включая и его внутренний мир. Вот как-то так. Мех размышлял довольно долго, для роботизированного существа, видимо перебирал варианты и искал несоответствия. Наконец он обратился ко мне с вопросом, а нельзя ли объединить оба эти идентификатора. Ему нравится и тот и другой, так как оба отражают его сущность. Видимо слово сущность ему тоже понравилось. Я пожал плечами, так как руки у меня были заняты и сказал, что тогда нужно искать вариант с приятным звучанием. Ну, вот, для примера, Мехсробс или Робсмехс, а может Меробс или Робмехс. По произношению неплохо звучит Меробс, то есть механизировано-роботизированная сущность. Мех ухватился за новое свое имя и попросил несколько раз произнести его вслух, а он послушает. Я, не прекращая работу над третьей лапой меха, стал с разной интонацией произносить его новое имя. Было такое впечатление, что он млеет от удовольствия. Когда я закончил произносить его имя, то попросил назвать как-нибудь и меня. У меня, когда-то был идентификатор, когда я жил на своей планете, но я его забыл, видимо,когда меня забросило на эту планету. Меробс мысленно потирая лапы, сообщил, что меня можно назвать, по аналогии с тем, как я называл его, БЕС, то есть биологически-естественная сущность. Я чуть свой резак не выронил. Уж что такое бес, я еще помнил из своей прошлой жизни. Да и человеческие имена я помнил и мог себе взять любое, но вот решил поиграть в демократию с роботом, и вот, что из этого получилось. Я попросил Меробса придумать что-нибудь другое, так как на моей родной планете так называли мелкую нечистую силу, любящую пакостить другим. В этот момент последний фиксатор с остатками ленты был срезан и Меробс получил полную свободу.

  Я поинтересовался у него, куда он дел ту ветвь, что притащил от пробкового дерева. Меробс качнул головой и поделился со мной, самым сокровенным. Оказывается его источник энергии может разделяться, сейчас часть его находится в специально созданном реакторе, в котором приготовляется новое покрытие для его тела. Это процесс не совсем экологически чист, поэтому Меробс утащил ветвь подальше отсюда и, выкопав глубокую яму, установил в ней часть своего энергоблока. В яму были загружены некоторые подручные составляющие, которые будут учувствовать в создании нового покрытия для основного каркаса Меробса, и которые внесут в это покрытие некоторые дополнения, позволяющие улучшить его свойства. Оказывается за основу он взял информацию о моей коже. Ему понравилось, что она сама себя лечит, Она в меру крепкая и в меру эластичная. Так же ему понравилась ее почти односторонняя гигроскопичность, чувствительность. Так что эти компоненты в его новой коже будут использованы и улучшены до максимально возможного. Я ухмыльнулся и просвятил Меробса, что у нас на Земле многие животные имеют густое волосяное покрытие, называемое шерстью, состоящей из длинных жестких волосков и мягкого короткого подшерстка. Такое покрытие предохраняет их от холода и жары, обеспечивая равномерную температуру тела, несет в себе и защитную функцию. Позволяет иметь различный окрас для маскировки. Почти все хищники, похожие на него, имеют вертикальные полоски на такой шерсти, это позволяет им быть незаметными среди деревьев и кустов, да и такая шерсть приятна на ощупь. Люди любят гладить домашних животных по такой шерсти. Мейробс аж подскочил на месте и пожурил меня, что я ему раньше об этом не сказал. Он заверил меня, что не все еще потеряно и унесся в лес, перепрыгивая преграды, встречающиеся на его пути

  В эту ночь я ночевал в корабле один. Не пришел Меробс и на следующий день. Я забеспокоился, ведь если с ним что-то случилось, то только я смогу ему помочь, потому что, похоже, на этой планете больше никого нет. Если вспомнить, то из плена ему помог выбратьсятоже я. Какой бы силой он не обладал, но ловкие и цепкие пальцы человека могут помочь там, где не справится вся хваленая сила механических существ. На второй день я попытался пройти по следу, оставленному Меробсом. Меня хватило только метров на пятьдесят, потом следы терялись, трава уже поднялась, да и заметных следов Меробс не оставлял. Я сделал несколько больших кругов, но так и не обнаружил Меробса. Пришлось признать свое поражение и возвращаться на корабль. Без меха время тянулось медленно. Когда я знал, что в округе никого нет, кроме меня, то было как-то спокойнее, а теперь я ощущал беспокойство и заботу. В голову лезли всякие нехорошие мысли. То я видел Меробса, лежащего на каменистом дне горного ущелья, с переломанными лапами, то, тонущего в реке или в болоте, то придавленного деревом. В общем я не находил себе места. Наконец, на третий день я собрал все свое вооружение и отправился на поиски Меробса. Направление, в котором унесся мех, я запомнил, так что решил идти по намеченному маршруту пару, тройку дней. Если обнаружу Меробса, то поволоку его назад на буксире. Я специально взял с собой несколько ремней, найденных на корабле. Больше я для моего напарника ничего сделать не смогу. Я не знаю, как он устроен. Если его электроника вышла из строя, то я могу только развести руками. В настоящий момент, я даже элементарный обрыв проводника не смогу запаять, потому что нечем. Не исключено, что такое оборудование есть на корабле, но где его искать и как оно выглядит, не представляю. Я успел отойти от корабля метров на триста, во всяком случае я его уже не видел из-за деревьев, когда Меробс окликнул меня. Я повернулся на звук голоса, но никого не увидел. Опять прозвучало мое новое имя.

  - Бес, я здесь.

  Как я ни вглядывался в заросли леса, то не мог найти Меробса. Голос его звучал буквально в паре шагов от меня

  - Мер! - Позвал я - Ты где? Я тебя не вижу.

  В это время из ближайших кустов выскочило что-то лохматое и грозно спросило.

  - Как ты меня назвал?

  Я перепугался, но голос был Меробса и я попытался ответить, что это такое сокращение. Ведь когда нужно что-то быстро сообщить в критической ситуации, то, во всяком случае наши военные, предпочитают использовать короткие позывные, дающие емкую характеристику хозяина позывного. Пока я все это произносил, то разглядывал то лохматое существо, что теперь стояло напротив меня.

  - Слушай, Мер. Возьми из моей головы вид наших кошачьих. Мне кажется, что так будет лучше. Ведь сейчас ты будешь только запутываться в такой длинной шерсти. Вот смотри, и я представил нашего тигра, потом гепарда, потом пантеру, а потом домашнюю кошку. Меробс, видимо, понял, что последние это домашний, вид и сообщил мне, что ему понравился вид тигра, хотя все представители кошачьих выглядят очень красиво. Пообещав вернуться через день, он опять растворился в зарослях. Я развернулся и пошел к нашему кораблю. Раз с Меробсом все нормально, то тогда я, наверное, схожу и помоюсь в озере, а то я давно не проводил водных процедур. Пробравшись через завалы стволов и камней, я подошел к челноку. Подниматься на борт не было никакого резону, поэтому я сбросил с себя все оружие и направился по тропинке к озеру. Помоюсь и немного постираю свои вещи.

  - Свои вещи! Ничего своего у меня здесь нет, все чужое.

  Так, препираясь сам с собой я прошел по тропинке до самого озера. Вода ушла от берега еще больше. Интересно, как только оно обмелеет, так опять случится ливень? Не хотелось бы. Правда теперь я могу спрятаться в челноке. После того, как Меробс исправил люки, наводнения можно было не опасаться. Вода внутрь не попадет. Но вот если затопит челнок на несколько дней или забьет его грязью, что даже не выберешься. Нет, такого ливня не хотелось бы. Я разделся на берегу и сперва немного поплавал. Плавать было как-то странно, так как тело я ощущал немного по-другому, чем раньше, когда я был на Земле. Сейчас мое тело как бы вытягивалось в струнку, причем я это ощущал физически, оно как бы подстраивалось под ту среду, в которой я находился. Нужно взять это на заметку. Может у меня еще какие-нибудь свойства проснутся. Я решил проверить некоторые из них не откладывая в долгий ящик. Первое, что можно было сделать, это нырнуть. Я согнулся под девяносто градусов и поднял ноги над поверхностью воды, так ныряют киты, что называется от бедра. Я попробовал открыть глаза, но ничего разглядеть в воде не получалось, вода была мутная, скорее всего здесь глиняное дно. Прошло уже около пяти минут, а у меня не было никаких позывов для вдоха. Я все также скользил в глубине этого водоема. Минут через пятнадцать я просто всплыл на поверхность, нет, не для того, чтобы вдохнуть, а просто надоело таращиться на мутную воду, ничего не различая в воде. Какие же еще сюрпризы преподнесла мне эта сомнительная ситуация с дорогой, автомобилем и мной?

  Выбравшись на берег я подобрал с земли свой комбинезон и зайдя в озеро почти по пояс, принялся отстирывать свою одежду. Простирывая комбинезон, я внимательно осматривал его. На сегодняшний день это пятьдесят процентов моей одежды. Вторые пятьдесят лежат сейчас в соседнем, с моим, кресле. Осмотрев, как износился комбинезон за такой маленький период, я пришел к выводу, что я смогу рассчитывать на пару земных лет, а потом останутся лохмотья. Я последний раз прополоскал одежду и, выйдя из воды, отправился в обратный путь. Технология переноски комбинезона на палке была уже отработана, так что подобрав в лесу подходящую ветку, я закинул на нее комбинезон и довольный, зашагал к своему кораблю.

  Опять мысленно захихикал, "своему", выходит я обрастаю имуществом. У меня своя одежда, свой космический корабль, свои орешки, свои корзинки, свое оружие. Смешно, но на самом деле нет ничего путного, того, что действительно помогает мне выживать. Хотя нет. Орешки, это то, что помогло мне дожить до сегодняшних дней. Вода и еда, заключенная в контейнер, объемом около двух квадратных сантиметров. Об этом можно только мечтать. Думаю, что я вместе с ореховой сердцевиной получаю весь необходимый набор микроэлементов, потому что визуально не наблюдается никаких отклонений в моей жизнедеятельности, хотя, есть одна непонятная вещь, а именно, отсутствие необходимости ходить в туалет. Получается, что все, что в меня попадает, все полностью перерабатывается, без каких-либо отходов. Это странно, но удобно.

  Эти мысли плавно перетекли к странности моего попадания сюда. Во-первых, это частичная потеря памяти. Я бы даже назвал выборочной потери памяти. Странно ведь, что я помню очень много человеческих имен, не только своей страны, но и зарубежные, но своего имени я не помню. Не помню где родился, хотя точно знаю из какой я страны, не помню своих родителей и друзей. Такое впечатление, что кто-то старательно вычистил из моей памяти все, что связано с моей личностью. Я могу принять это как должное, но тогда закономерно встает вопрос, а зачем? Должна же быть цель, ради чего это было сделано. В какие-то побочные эффекты амнезии я не верил. Напрашивался вывод о вмешательстве извне. Ну, допустим, что кто-то решил провести эксперимент и лишил меня информации обо мне. Зачем тогда меня тогда засунули на эту планету, ведь я мог прекрасно здесь разгуливать зная кто я, откуда я и где мои корни. Если решили создать новую личность, то зачем тогда оставлять какие-то прежние навыки, земные знания, память о всевозможных земных мелочах, литературе. Да все осталось в моей памяти, кроме меня самого.

  Эти размышления вывели меня из себя. Я, не то, чтобы стал нервничать, а просто мое настроение испортилось. Не хочется быть игрушкой в чужих руках. А самое главное, в чьих руках? Я так увлекся этими рассуждениями, что чуть не протопал мимо нашего с Меробсом корабля. Если бы я не споткнулся об оставленное перед челноком свое оружие, то явно пошел бы дальше. Тут правда не очень-то и расходишься. Дальше лежат серьезные завалы стволов деревьев, вывороченные из земли камни, все это переплетено молодыми побегами травы и каким-то вьющимся кустарником.

  Окончательно придя в себя, я осмотрелся. Вроде все нормально. Вообще, нельзя так отвлекаться от действительности. Хорошо, планета пустая, ну, почти пустая. Во всяком случае, нет ни хищников, ни каких-нибудь диких племен с замашками каннибалов или просто, охотников за головами. Я развесил мокрый комбинезон на ближайших крупных камнях и, сверкая голой задницей, полез на крышу челнока. Решил, пока нет Меробса, то я еще покопаюсь в инопланетных вещах. Как открывается сейф, я знаю, остальные отсеки открыты и может я, в прошлый раз, что-то пропустил.

  Люк гостеприимно стал открываться, едва я к нему подошел. Проход через шлюз, и вот я в корабле. Сначала нужно сходить в рубку и одеть мой второй комбинезон, а потом займемся изысканиями. На этот раз я все оглядывал внимательно. То, что было разложено на полках и на полу, я уже просматривал. Я стал искать что-нибудь такое, что хитро спрятано в укромных нишах, шкафах или каких-нибудь углублениях. Мои поиски увенчались успехом, так как я нашел нишу с космическими скафандрами, только вот мне они не подойдут. Если комбинезон я смог обрезать на длину моей ноги, то так не поступишь с о скафандром для выхода в открытый космос. Про шлем я даже говорить не буду. Из всего комплекта меня заинтересовала только обувь. Это были какие-то толстые сандалии, которые одевались сверху, прямо на скафандр. Они чем-то напоминали свинцовые калоши наших водолазов, когда те погружались на дно со шлангом, в который подавался воздух. Эти сандалии были из какого-то материала, слегка напоминающего резину, но более жесткого. Ремни пришлось значительно укоротить, но в целом, я приобрел неплохую обувь, во всяком случае она на ноге держалась плотно. Одним из недостатков было то, что они мне были слегка маловаты. Когда я хоронил обоих пилотов, то обратил внимание на сегменты их нижних конечностей. Так вот, самый последний был значительно меньше длины моей ступни. Здесь же, похоже, обувь одевалась как под скафандр, так и на него. Поэтому у меня слегка высовывались наружу пальцы ног, но ходить это не мешало. Я решил из обрезков комбинезона сделать небольшой чехол для моих пальцев, чтобы не поранить их, когда буду ходить в этих сандалиях. Это приобретение очень сильно подняло мне настроение. Я так обрадовался, что не стал больше проверять стены отсеков, а отправился в рубку. Мои сандалии издавали своеобразный приглушенный звук, как будто что-то хлюпает под ногами. Думаю, что это звук контакта покрытия пола и подошвы сандалий. Желудок подсказывал мне, что нужно покушать. Я достал четверть орешка и, смакуя каждый кусочек, съел его весь. Про себя подумал, что если мы с Меробсом сможем улететь с этой планеты, то нужно набрать несколько сотен таких орехов. Ведь полеты в космосе длятся очень долго, а есть в корабле мне же что-нибудь будет нужно, вот орешки и составят мой пищевой рацион.

  Я посмотрел на местное солнце, оно уже висело над горизонтом. Скоро ночь. Думаю, что Меробс будет себя переделывать пару дней. День на то, чтобы убрать то, что он натворил. Это же надо было додуматься вырастить такую искусственную шерсть на себе. Он что, не понимает, что хорошо, это не значит много. Это мне напоминает фразу из анекдота, "дайте мне таблеток от жадности, да побольше, побольше!". Хотя, он же никогда, наверное, в лесу не был. Ну что там может быть, на астероиде? Да ничего. Камень или лед и безвоздушное пространство. Там маскироваться не от кого и незачем. О! А тогда у меня возникает проблема. Вот, допустим, мы улетим с ним в его мир. Я же там не выживу. Они-то не биологические объекты, им атмосфера не нужна, а я без нее, родимой, жить не могу. Нужно будет его подробно расспросить о его мире. Готовиться надо к худшему, это даже чисто морально поможет. Скорее всего, его мир должен стать для меня промежуточным пунктом. Главное, чтобы они могли указать мне дорогу домой. Можно, конечно, и здесь остаться и доживать свой век в одиночестве, а может я, когда-нибудь, решусь на какую-нибудь дальнюю экспедицию. Вдруг здесь есть цивилизация. Хотя цивилизация, это не всегда радушные аборигены. Яркий пример, товарищ Кук. Хотелось бы быть подданным, а не поданым, как блюдо. Нет, так можно гадать хоть до посинения. Лучше дождусь Меробса. Он мне нравится. Не старается надо мной главенствовать, то есть, в нем нет, как у хищников, необходимости доминировать в стае. Мы с ним, скорее, как партнеры. Где-то помогаю я, где-то он. Пока я размышлял, последние лучи местного солнца погасли. Сейчас потянется туман, это уже не интересно. Я закрыл жалюзи и стал снимать свои новые сандалии. Они сделаны очень качественно, думаю, что смогут прослужить мне много лет. У меня их, два комплекта. Если поковыряюсь во всех ящиках и скрытых нишах, то, не исключено, найду еще. Но будем исходить, как я говорил раньше, из худшего. Вот, кстати, ведь Меробс же может что-то там выращивать для своего тела. Может он и мне что-нибудь создаст. Мне не нужно что-то сверхъестественное, только самое главное, это обувь и какой-нибудь балахон или комбинезон. Можно даже просто тряпку, а я ее потом раскрою, наделаю дырок и свяжу отдельные элементы одежды полосками ткани, как это делали американские индейцы. Это если у меня не будет никаких швейных приспособлений. Ну и назвал, приспособлений! Да сказал бы уж проще, иголка да нитка.

  Снимая, осмотрел свой комбинезон. Он уже начал снизу обрастать бахромой. Это и понятно, я же его укоротил, а вот край не обработал, потому, что нечем обрабатывать. Насколько я знаю, края покроются бахромой на небольшую длину, после чего этот процесс сам по себе остановиться. Не буду заострять на нем внимание. Лучше подберу пока обрезки комбинезона для защиты пальцев ног. Теперь я смогу нормально ходить по лесу и по щебню или крупному камню. Моя ступня, если честно, то огрубела и уже не так реагировала на неровности почвы, но все равно, ходить было неудобно. Теперь же я буду разгуливать, как цивилизованный человек, в обуви и одежде. Все, туман окончательно укутал землю, я его как-то чувствовал. Можно ложиться спать. Мейробс, даже если прибежит ночью, то сам откроет и закроет шлюз, так что ждать его не нужно. Все, день закончился. Спокойной ночи, Бес!

  Утром проснулся бодрым, хорошо отдохнувшим. Меробс, если уже вернулся, то находится, наверное, в своем грузовом отсеке. Открыл доступ солнечным лучам и пошел проверять моего напарника. В грузовом отсеке было пусто. Я наскоро пробежал по всем, доступным мне помещениям. Никого. Значит, процедура еще не закончена. Я решил, что не буду ждать Меробса, а отправлюсь осуществлять мою вчерашнюю задумку с орехами. Нужно делать запасы. По-моему, я вчера немного погорячился. Сотня орехов, это приблизительно год моей жизни здесь. Ну, наберу я орехов на три года, ну, даже на пять лет. Судя по тому, как часто они здесь встречаются, то больше и не получится. А космический перелет подразумевает огромное количество времени. Нас ученые световыми годами пугали, а тут пять лет. Вот пять лет и все. Нет Беса. Нет, это же надо, как не открещивался от этого имени, а ведь прилипло, теперь и сам себя так называю. Ну, Меробс, ну, скотина, пускай и железная. Надо же было так меня назвать. С этими мыслями я выбрался из корабля и, наметив себе маршрут и, подобрав свое оружие, двинулся в лес. В новых башмаках идти было, просто удовольствие. Я решил пройти вокруг нашего корабля, как бы по спирали. Буду забирать все дальше и дальше. Даже если не найду орешник, то, получше изучу округу. Вскоре я понял, что несколько погорячился. Лес становился гуще. Не знаю, как там деревья ведут борьбу за солнечный свет вверху, но я не мог обнаружить ни одного просвета, чтобы можно было увидеть хоть клочок неба. Внизу разразилась не шуточная война за каждый свободный участок земли. Ноги вязли в переплетении стволов кустарников, корней. Вьющиеся растения душили то, что смогло вылезти из почвы. Странно, ведь я заходил в лес, когда нашел орехи впервые, да и повторный мой рейд за орехами, включал в себя достаточно большой крюк вглубь того леса, а здесь джунгли или тайга, но без настоящего мачете тут не пробраться. Еще полчаса борьбы, и я сдался. Развернулся и стал, по своим следам выбираться обратно. С трудом дыша и еле переставляя ноги, я выбрался на тропу к озеру, с которой и ушел в сторону, чтобы совершить первый круг, описав его вокруг нашего челнока. Вот тебе и экспедиция. Как я себя вчера настраивал. Буду искать тут цивилизацию. Выходит, что пока я на дороге или близко от нее и пирамид, то все нормально, а если захочу уйти в сторону, то природа не даст.

  С трудом перебирая ногами, я приближался к нашему челноку. Осталось не более пятидесяти-шестидесяти метров, когда из обшивки челнока вылетело что-то, и устремилось вверх. Я устало проводил глазами это что-то, удивляться просто не было сил. Доплелся до корабля и присел рядом с ним. Нужно было восстановиться. Странно, я уже давно не ощущал такой усталости. Орешки сделали меня выносливее и сильнее. Я ведь помню, как резвился, перебивая небольшое деревце. Нет, тут что-то другое. Наконец немного придя в себя, я стащил свою приставную "лестницу" и, буквально заставил себя влезть по ней на крышу челнока. Люк, как мне показалось, тоже устало прошипев, открылся. Едва я вошел в шлюз и за мной закрылся входной люк, как меня окатили струи какой-то жидкости, а жесткие струи какого-то газа, вмиг высушили меня. Только после этого я смог пройти вовнутрь корабля. Не глядя по сторонам я пробрался в рубку и буквально рухнул в свое кресло. Рука судорожно нашарила мою корзинку с орехами и нащупав очередную четвертинку, отправила ее в рот. Буквально через пять минут я почувствовал себя человеком. Усталость исчезла, как будто ее и не было. В голову пришла страшная догадка, а вдруг это своеобразный наркотик и я без него уже не могу. Потом здравый смысл возобладал над паническими мыслями. Нет, здесь скорее что-то другое. И видимо это что-то просто высосало из меня энергию, пока я пробирался через лес. Вскоре за спиной я почувствовал какое-то движение. Резко обернулся. В рубку вступал крупный тигр, правда, у него окрас был сочный, такой, как рисуют тигров на картинках. В жизни они не такие яркие. Я восхитился тигром, а потом сказал Меробсу о яркости окраски. Меробс отмахнулся. Оказывается, теперь его окрас подстраивается под цветовую насыщенность окружающей среды, чем ярче краски, чем контрастней на его шкуре полоски. Я задумался, а ведь, наверное, должно сработать. В корабле, конечно, не проверишь, а вот в лесу и на фоне пирамиды должно все проясниться. Я поинтересовался, что это вылетело из корабля, минут пятнадцать назад. Оказалось, что это разведывательные зонды. Сейчас они облетают планету и передают информацию в обрабатывающий центр. Здесь он слабенький, но Меробс его нарастил и сейчас уже можно рассмотреть планету. С этими словами он разложил на полу два кубика и отойдя от них, ко мне, видимо дал сигнал на подключение. Из кубиков, навстречу друг другу и немного вверх рванули узкие полоски света, и вдруг стало проступать изображение. Оно немного подергивалось, но в целом было понятно, что под нами проплывает земля. Вон и дорога виднеется. Стенка рубки, находящаяся за этой голограммой, или как она называется, мешал смотреть полученный видеоматериал, просвечиваясь своими неровностями. Я нажал на рычаг закрытия жалюзи и качество изображения резко улучшилось. Теперь все виделось четко и я, затаив дыхание наблюдал за чужим миром. Всю планету покрывали леса и только кое-где виднелись проплешины, но это, скорее всего, следы пожаров после удара молнии, и только одна зона резко контрастировала со всей планетой, это было огромное кольцо, огороженное уже виденной мной дорогой. По краю ее еще виднелась какая-то растительность, а дальше вглубь шла безжизненная почва. Даже с такой высоты было понятно, что она не живая. Уж не из-за того ли корабля, что накрыли пирамидой.

  Как бы там ни было, но чего-то, отдаленно напоминающее город или поселок, не наблюдалось. Может, конечно, аборигены живут под деревьями и их поселений не видно, но я сам уже знал, что это не так. Откуда-то появилась уверенность, что на планете нет никаких животных или людей. Мы еще долго рассматривали вид планеты с высоты птичьего полета, но пейзаж всюду был одинаковым и вскоре я потерял к нему всякий интерес. Меробс видимо почувствовал снижение моего интереса к просмотру, но, видимо, нужно было досмотреть до конца, поэтому кубики не были убраны, но теперь на экран смотрел только Меробс. Чтобы показать заинтересованность, я поинтересовался, где и как он раньше жил и как он умудрился попасть в лапы этим богомолам-переросткам. Тот поглядел на меня, видимо не поняв вопроса. Мимики у него не было. Я уже понял, что немного погорячился и пояснил, что у меня на планете есть такие насекомые, которые очень похожи на предыдущую команду этого челнока. Мы их называем богомолами, потому что у них так расположены передние хватательные конечности, как будто они молятся, то есть восхваляют, бога, но только они у нас очень маленькие и я показал размер пальцами. А бог это высшая сущность, которая управляет каким-нибудь миром и охраняет его. Правда, его никто не видел, поэтому вся информация о нем, строится на вере, а не на реальных фактах существования. Вера является основой поклонения населения богу. То есть это культ. Ну, и есть еще теория, что бог управляет не только одним миром, а множеством миров или целой вселенной, хотя, может и их множество. Правда, это утверждение проверить еще сложнее, чем первое, поэтому нам лучше принять информацию о боге скорее как термин для нашей беседы.

  Пока Меробса не было, я задумался, а ведь не исключено, что третья планета фальсифицировала данные об их светиле и подкинула идею ученым. Уж больно быстро она убралась из места взрыва. Чтобы проделать такое нужно быть готовым к такому повороту событий. Видимо ей нужно было какое-то особое излучение или энергия взрыва, которая запустила какой-то процесс. Как бы там ни было, в порядочность планеты я не верил, да и конечная фаза, когда она избавляется от тех, кто ей создавал и обеспечивал эти мощности. Никогда не поверю, что она захотела и нырнула в пространственно-временную петлю. Да и не меняла она никакие характеристики, находясь в петле. По идее ты не можешь управлять этим процессом. Он идет вне зависимости от тебя, ведь ты находишься вне времени и вне пространства, а закончится он тогда, когда кончится энергия, подпитывающая этот процесс. Нет, все было спланированно заранее. Думаю, что планета с разумом, это страшно.

  Наконец вернулся Меробс и, отладив оба кубика, опять получил изображение планеты. - Бес, кто-то сбивает наши зонды. Не могу отследить, откуда наносят удар, но явно не с поверхности планеты. Я про себя подумал, что мои галлюцинации еще и кровь мне подобных любят, так что им сбить разведывательный зонд, рас плюнуть.

  Меробс добился стабильного изображения на экране и продолжил.

  - Сила взрыва центрального светила оказалась такая, что осколки планет летели от эпицентра взрыва радиально. Вместе с ними летели и роботизированные существа со второй планеты. Они все больше и больше удалялись от первоначального места своего обитания и друг от друга. Двигатели на модулях были маневровые, так что ни о каком длительном перемещении в космосе речь даже не заходила. Топливо расходовали экономно, только на маневры уклонения от астероидов. Рядом с тем модулем, в котором находились хозяева Меробса, летело еще три модуля. Модуль с биоматериалом уходил в сторону и уже был вне досягаемости с этих трех модулей. Жизнь в модулях текла своим чередом. Добывали полезные ископаемые на астероидах. Стаскивали все в модуль, где сохранился небольшой инструментальный цех. Здесь, переналадив оборудование, изготовляли запасные части к модулям и андроидам. Все шло своим чередом, пока их, уже и не пояс, а скорее небольшая куча астероидов подлетела к огромной звезде и была захвачена ее гравитацией. У звезды имеется шесть планет. Две из них имеют спутники. На четвертой по счеты от центрального светила, мы сейчас находимся. Вторую занимают инсектоиды. Третья очень напоминает нашу разумную планету, но я не уверен на все сто процентов. На остальных жизни нет. Так вот, как только мы появились вблизи этого светила, так нам все время приходится отбивать атаки жителей второй планеты. Ты их видел и похоронил перед кораблем. Они агрессивны по своей сути. Ни о каком перемирии не может быть и речи. Единственное, что нас спасает, это то, что наша орбита имеет сильно вытянутый эллипс. Нас можно атаковать только тогда, когда мы подходим достаточно близко к их планете. Тогда взлетают несколько кораблей, и начинается настоящая охота на нас. В тот раз, когда меня взяли в плен, я находился на грузовой барже. Ее выстреливают в определенном направлении, и она летит по инерции до места работы. Есть небольшой ручной двигатель, которым я могу немного скорректировать курс и затормозить возле места разработки. Затем я перехожу на астероид и начинаю его разрабатывать. Есть определенный перечень необходимых веществ, которые представляют ценность для нашего модуля. Все мы поддерживаем тесную радиосвязь с основным модулем и пользуемся его базами данных и вычислительными мощностями. Каждый из нас имеет свой код доступа и соответственно, место для хранения информации. Меня обыграли только потому, что баржа оборудована очень скудно. Эти два инсектоида смогли незаметно для меня пристыковаться к барже и войти в ее рабочую сеть, подделать мой код и отключили меня от базы, не представляло для них никакой проблемы, так как работа с управляющим процессором баржи ведется напрямую без ограничений доступа. Они послали ложный сигнал об уничтожении баржи. Мой код доступа автоматически изымался, и для центрального вычислительного центра модуля я перестал существовать. Я мог использовать только мое локальное управление баржой. Мне пришлось вступить в схватку с этим челноком. Оружие на борту не предусмотрено, только своеобразная пушка, которая имеет гибкое соединение с баржей. Она имеет возможность выдвигаться от баржи на складывающихся манипуляторах до шестидесяти метров Ее задача, размалывать породу в мелкий щебень используя мощный ультразвуковой импульс, а если не помогает, то электромагнитный таран. Дальше вступает в силу приспособление засасывающее породу в гибкую трубу и транспортирующее ее по ней, используя вихревые электромагнитные потоки. В момент отключения меня от центрального вычислителя я просто перестал существовать. Вступили в действие механизмы безопасности и выживания. Была восстановлена базовая матрица моего сознания и загружены данные из моего резервного хранилища. Я пробовал связаться с центральным мозгом и доложить о диверсии, но наш мозг сообщил, что такого кода доступа в его базе нет. Когда заработали мои системы ориентации, датчики положения тела, то выяснилось, что я нахожусь на чужом корабле и жестко зафиксирован в нем. У меня оставалась только локальная связь со своим кораблем, ограниченная расстоянием порядка пяти-восьми километров. Я дал команду на мою пушку, разогревая ее рабочие элементы. Используя ее видеосвязь, которая продолжала транслироваться в меня видео с камеры, я стал направлять ее, используя управляющие сигналы на манипуляторы. Вражеский челнок пристыковался к барже носовой частью, так как там находилась средства борьбы с электронным оборудованием противника. Всякие направленные излучатели, сканеры, системы проникновения. Через эту систему меня и доставили на их челнок, когда я находился в отключенном состоянии. Боевые манипуляторы делают все быстро и четко. Тут не подкопаешься. В общем, я выбрал самое слабое место этого челнока, его шлюзовую камеру. Первый люк я повредил тараном, а затем включилась ультразвуковая дробилка. Деформация первого люка и частичная, второго, лишила челнок части его атмосферы. У пилотов началась паника. Они работали без скафандров, так что их мысли переключились на выживание. Не без гордости скажу, что я был создан как военный диверсант. В то время еще шли войны между планетами нашего родного мира. Одним из моих, неоспоримо ценных качеств, является возможность проникновения в сознание противника. Конечно, это не просто сделать, но, на то я и диверсант. Когда челнок лишился атмосферы, а экипаж запаниковал, в этот момент наступила самая подходящая ситуация, для моей атаки на их сознание. Когда возникает такая ситуация, то в дело вступают не условные рефлексы, как бывает, когда биологическая особь падает, или тонет. Нет, здесь в сознании начинается лихорадочный поиск возможных путей решения возникшей проблемы. Вся информация всплывает как бы на поверхность, так что я ее просто качал в свою память. Я так увлекся этим процессом, что не сразу обнаружил, что мы получили чувствительный импульс, и челнок неуправляемо несется ко второй планете этой планетарной системы. Я попытался воздействовать на сознание экипажа, но в их сознание стало тухнуть. Все процессы стали замедляться. Может они так впадают в спячку. Такой информации не было, но в итоге я получил два спящих тела и неуправляемый челнок. Я переключился на свою баржу. Мне удалось только осмотреть прилегающее пространство возле баржи видео системой. Невдалеке барражировал среднего размера космический корабль. Он прятался за помехами, но вот визуально, виделся прекрасно. Это с него на рабочем челноке и прилетели два диверсанта.

  В этот момент опять потух экран. Видимо, и эти два зонда приказали долго жить. Похоже, это мои собеседники по пирамиде резвятся. Я сказал Меробсу, чтобы больше не расходовал зонды, потому, что я, похоже, знаю, кто их сбивает. Правда не знаю, как их назвать, и на что они похожи и вообще, реальны они или плод моего больного воображения. Меробс удивился. - Они? - Я задумался. Ну, если ты, наевшись галлюциногенных ягод, слышишь два голоса, то, два, это они, во всяком случае, мне так кажется. Меробс повернул голову ко мне от потухшего экрана и высказался в том плане, что слово "кажется" не рекомендуется использовать в серьезных обсуждениях. Я задумался. Ну, вот сейчас я ему расскажу, о том, что я, как последний идиот, наелся незнакомых ягод, оказавшихся такими веселенькими штучками, что когда я себя осознал вновь, то был со вскрытыми венами и беседовал с двумя голосами, звучащими сверху, в смысле, с небес. Если бы мне кто-нибудь такое рассказал, то я, во-первых, отодвинулся бы от такого подальше, а во-вторых, покрутил бы пальцем у своего виска, но так, чтобы тот не видел. Нет, нужно ему рассказать, как я сюда попал, и как выживал. Может он найдет в моем рассказе что-то полезное для себя, или у меня прояснятся некоторые моменты, которые никак не укладываются в нормальную логику. Я уселся поудобнее и начал с того, что поинтересовался у Меробса, есть ли у него свободное время для меня. Тот показал головой на потухший экран, а потом произнес, не без ехидства, что, сколько угодно. Я хмыкнул, но продолжил.

  - Понимаешь, Меробс, я сам не знаю, как я попал на эту планету.

  Тот не обладал мимикой, но вот звуковые колебания он мог издавать, поэтому его хмыканье я воспринял, как недоверие к моим словам. Я набрал побольше воздуха и как в воду, бросился в свое повествование. Я рассказал, что помню себя в день переноса, что у меня была какая-то полоса неудач тем утром. Как я проглядел машину. Хоть это и произошло на пешеходном переходе, но жизнь-то человеку дается один раз, и нужно было своими глазами глядеть по сторонам. Немного пофилосовствовал, что мы, пешеходы стали заложниками таких переходов. Мы иногда даже не задумываемся, что машине не может сразу остановиться, что водитель не может предугадать того, что мы, идя вдоль дороги, вдруг резко поворачиваем и несемся через такой переход. Не редко это заканчивается трагически. К нам эта мода на пешеходные переходы пришла из Европы. Там, в небольших городах, они себя оправдывали, но в крупных мегаполисах это не работает. Такие переходы не освещены и в утреннее или вечернее время водители просто не видят, что человек идет через переход. Пропускная способность перекрестка в крупном городе должна быть максимальной, иначе, многокилометровые пробки. Только надземные и подземные переходы могут частично решить такую проблему. Но люди ленивы по своей натуре. Им лень спуститься или подняться по ступенькам. Тут я заметил, что Меробс смотрит на меня, склонив голову набок. Я понял, что меня не туда занесло. Извинившись, я продолжил свое повествование, ведь Меробс не понял, почему я так невзлюбил эти самые переходы. Продолжил рассказ с того, что моим последним воспоминанием с моей планеты, был стремительно надвигающийся на меня капот машины. Следующее воспоминание уже были на этой планете. Рассказал, как искал оружие, одежду и обувь, так как я существо нежное и не могу передвигаться по острым камням без специальной прокладки на ногах. Вспомнил, что на Земле я при питании использовал относительно большой объем продуктов, а здесь нашел альтернативу, небольшие орехи. Съев один такой орех, я полностью компенсировал потребление энергии и воды в организме в течение дня. Со временем, необходимость в целом орехе отпала и сейчас я обхожусь четвертинкой ореха в сутки, иногда чуть больше или меньше. Все зависит от потери энергии. В этой связи вспомнил, что вчерашний поход в лес вымотал меня так, что я еле передвигал ноги, хотя и расстояние и нагрузка были незначительными, по сравнению со всеми другими прожитыми здесь днями. Рассказал, как нашел корабль под пирамидой. Как исследовал его. Напомнил Меробсу, что и тот самый стол со схемой прохода между галактиками, мирами, вселенными или реальностями, не знаю, как правильно сказать, я обнаружил именно в этом корабле. Но был и еще один случай, который не вписывается в общую картину, и я приписываю его моему разыгравшемуся воображению, подстегнутому здешним галлюциногеном, а именно, такими небольшими ягодами, растущими возле самой пирамиды. В моих галлюцинациях я видел себя стоящим на вершине такой пирамиды со вскрытыми венами, это такие мои сосуды, по которым течет моя, очень необходимая мне биологическая жидкость, именуемая кровью. В тот момент два голоса с небес предложили мне задать один вопрос и обещали выполнить одно мое желание. В тот момент я пожелал вернуться домой, а вопрос у меня был, жив я или нет. Те, кто со мной общался, не смогли выполнить ни первое, ни второе. Так как не располагали информацией о моем прежнем мире и не могли определить, жив я или нет, что, в общем-то, странно. Они сообщили мне, что за мной остается право на один вопрос и одно желание. Вот такие метаморфозы случились, толи со мной, толи с моим подсознанием. На пирамиде меня застал ливень, и это было уже реальностью, я еле успел спуститься на землю, а иначе мы бы сейчас не разговаривали. Несколько дней просидел на дереве, так как в результате ливня поднялась вода и затопила все вокруг. Дождавшись спада воды, выбрался на дорогу и сходил за орехами, так как во время катаклизма я их все растерял. Набрав орехи, я вернулся к пирамиде и, бродя неподалеку, наткнулся на этот челнок. Ну, а дальше Меробс уже и сам все знает.

  Меробс долго сидел и молчал, видимо сопоставлял услышанное, и взятое из моей памяти. Мой рассказ был несколько сумбурным, как и моя жизнь здесь. Наконец он заговорил. Оказалось, что информация из моей головы и та, что я помнил, не совсем совпадает. Здесь он предположил два варианта, первый, это наведенные воспоминания, кем и для чего, он не знает. Второе, это блокирование части воспоминаний для сокрытия какой-то информации, находящейся у меня в голове. Выяснилось, что к Меробсу не попали как раз воспоминания о моей беседе с чьим-то разумом. Я испытал некоторое облегчение от того, что эта информация оказалась ложной, но Меробс не дал мне успокоиться, а наоборот, предложил почаще вспоминать этот эпизод. Не исключено, что он был реальностью, потому что если это те, о ком он думает, то в моей голове вскоре всплывет и дополнительная информация. Я засомневался. Одно дело, что я помню событие, а другое, когда я каждый раз начинаю вспоминать это событие несколько иначе, Эдак у меня и крышу сорвет, однако, увидев склоненную набок голову Меробса, уточнил, что в смысле, сойду с ума. Голова еще больше склонилась к плечу. Я еще раз поправился, объяснив, что это означает, будто мой мозг заболеет и не сможет полноценно функционировать. Теперь Меробс понял. Вот я и предполагаю, что зонды сбивают они, те, что со мной разговаривали. Меробс на секунду задумался, а потом предположил, что если мои воспоминания не галлюцинация, а реальные события, то тогда мы столкнулись с двумя демиургами. Демиург, это полуразумный сгусток энергии. Ее основная функция, это поддержание на планете стабильных условий. Если стабильность удерживается длительное время, то происходит зарождение, а затем и развитие жизни. Многие религии в разных мирах наделяют их телом и разумом, но на самом деле это сгусток энергии, который может менять параметры некоторых характеристик планет. Меробс объяснил, почему он их считает полуразумными. Оказалось, что поддержания своеобразного гомеостаза планеты проходит у них на подсознательном уровне, даже может быть, на уровне рефлексов, но работу свою они выполняют четко. Через какое-то время, исчисляемое миллионами лет, у демиурга происходит качественный скачек. Он получает новый уровень развития. В это время планета остается без контроля. Это самое тонкое место в развитии мира. Любой катаклизм может обернуться катастрофой для всего мира. Может быть, поэтому во вселенной так много безжизненных миров. Но если все проходит нормально и мир не развалился, а демиург вышел на новый уровень, то мир получает стремительное развитие. Но во всех приведенных примерах у планеты или мира всегда присутствует только один демиург. Было бы интересно узнать, почему у этого мира их два, а вот жизни на планете, похоже, нет.

  Я слушал Меробса, открыв рот, а потом высказал предположение, что два демиурга, это один, как бы исходный, а второй, отпочковавшийся. Ведь должны же они как-то размножаться? Меробс только покачал головой, но опровергать меня не стал, видимо было очень мало информации по демиургам и мое предположение, тоже имело право на жизнь.

  С этого дня на корабле начались ремонтно-восстановительные работы. Нередко Меробс привлекал меня для проведения мелкого ремонта, но требующего или специального оборудования, или моих чувствительных пальцев. Я соединял разорванные коммуникации, закручивал или, наоборот, откручивал мелкие соединительные элементы. Научился пользоваться некоторым инструментом, найденным на челноке. Дни пролетали за днями. Корабль приобретал первоначальный вид. Мы уже не были закопаны по брюхо в почву планеты. Теперь наш корабль возвышался над поверхностью на трех шасси, которые заканчивались своеобразной лыжей со встроенными в нее катками. То есть это был гибрид системы скольжения и качения. Лыжа не давала проваливаться в мягкую почву, а катки катились, если поверхность позволяла это делать. Нам, конечно, пришлось попотеть и побегать вокруг корабля, устанавливая домкраты и просто подпорки, зато теперь вид у корабля стал космическим. Меробс, как и обещал, восстановил герметичность корпуса челнока, так что, хоть сейчас можно было отправляться в космос.

  Наконец мы все чаще и чаще стали оставаться с Меробсом наедине. Работы по ремонту корабля были практически закончены. Наконец наступил такой момент, что мы стали задаваться вопросом, если сможем убраться с этой планеты, что дальше? Меробс предлагал лететь на его модуль. Там много таких как он, жизнь течет размеренно и еще пара рабочих рук им не помешает. Он так активно начинал меня агитировать, забывая, что сам для своей колонии он стал изгоем. Система безопасности просто не подпустит нас к основному модулю, да и к вспомогательным, тоже. Нужно было найти в себе смелость сказать самому себе, мы для них, никто. В такие дни Меробс замыкался в себе. Все-таки, являясь своеобразным роботом, мозг он имел биологический и эмоции, перепады настроения, все же были ему присущи. Чтобы его немного отвлечь, я попросил найти в лесу такие орехи, как я потребляю в пищу и натаскать мне несколько мешков. Я сам пробовал побродить в окрестностях, но что-то там высасывает мою энергию, так что боюсь, что если пойду сам, то уже не вернусь. Меробс ухватился за эту идею, так как бьющая в нем энергия не давала ему покоя. Он привык постоянно выполнять какую-нибудь работу. На модуле не было перекуров. Разум модуля постоянно перебрасывал необходимые рабочие силы туда, где в них была необходимость. Мне показалось, что их основной разум делал то, что наши морские капитаны устраивали своей команде в полный штиль. Только работа могла отвлечь от всяких дурных мыслей.

  Мы приготовили несколько емкостей, похожих на мешки. Они были из какого-то слоеного материала, весьма непрочные, но зато вместительные. Я придумал, как можно было повесить такой мешок Меробску на шею. Решили, что он своей пастью будет срывать орехи и, опустив голову сбрасывать их в мешок. Мы отладили технологию сбора в корабле, а потом Меробс умчался на первый сбор. Оставшись в одиночестве, я решил слегка помыть палубу челнока. Мы, проводя ремонтные работы, умудрились натоптать в коридоре, да и шлюзовая камера была вся в грязи. В результате ремонтных работ у меня появилось несколько емкостей для воды. Ведрами их было сложно назвать, но воду они держать будут. Я взял два таких ведра и отправился к озеру. Теперь, в обуви, мой поход не занимал много времени. Так что через пару часов я ползал на четвереньках и оттирал грязь своеобразной мочалкой из травы и обрывков мягкой, толи бумаги, толи картона. Но размокая, они с травой давали мне приемлемое качество половой тряпки. Я уже час как закончил генеральную уборку корабля, когда прибежал Меробс. Было видно, что мешок полон, не до самого верха, конечно, иначе орехи вываливались бы при каждом шаге. Выяснилось, что Меробс получил огромное наслаждение, собирая орехи. Его раса никогда не питалась естественными продуктами. Их рацион, это различные вливания в систему жизнеобеспечения своеобразных питательных коктейлей. Здесь, на планете, он не задумывался, как выжить, чем питаться. Его встроенная система жизнеобеспечения сама определяла, что можно использовать как ингредиенты для биологического коктейля и как, в каких пропорциях, его создавать. Однако когда он попал на место, где растет орешник, то эти орехи были оценены его системой, как наиболее приемлемые компоненты для жизнеобеспечения. Его локальная система впервые, осознанно приняла участие в поиске необходимых элементов для обеспечения его жизнедеятельности. Затем был проведен процесс подготовки коктейля. Его впрыск в организм меха показал, как ничтожны были те вливания, которые он получал на модуле. Их, конечно, хватало надолго, но они никогда не обеспечивали организм всем необходимым. Меробс впервые почувствовал себя полным сил и энергии. Его энергетическая установка смогла полностью обеспечить энергией и необходимыми микроэлементами, систему управления своей внешней оболочкой. Теперь она оказалась полностью очищена и уже не имела опасного фона. Мне стало интересно, и я поинтересовался, а насколько ему хватит энергии с этих двух орехов. Оказалось что, судя по индикации и своеобразному экономайзеру, от десяти, до двадцати лет в режиме этой планеты, в зависимости от степени расхода энергии всего организма. Ничего себе, вот это орешки. Меробс же пребывал в шоке. Оказывается, и раньше можно было обеспечивать все системы его организма энергией, просто централизованное управление всеми особями его расы, сознательно занижало уровень получения энергии и необходимых веществ. Я не лез к Меробсу, сейчас у него происходило переосмысление всей его жизни до этого. Думаю, что это состояние можно сравнить как если бы человек, с очень плохим зрением, вдруг, сразу начал видеть все четко и ясно. Здесь же он получил все то, в чем раньше его сознательно ограничивали. Может, это было связано с выживание расы, с экономией ресурсов, с подавлением некоторых функций организма. Но ведь они добывали что-то на ближайших астероидах. По мнению Меробса эти компоненты не позволяли получить сразу, но давали возможность синтезировать недостающие элементы, необходимые его расе для полноценной жизни. Кто-то или что-то делать это явно не хотело. На лицо было именно явное, сознательное ограничение поставки нужных микроэлементов. Я интерпретировал эту ситуацию, в преломлении на себя, как сознательное ограничение каких-то гормонов для человека. В общем, сняв мешок с орехами, Меробс исчез с моих глаз. Как я не пытался его найти, но на глаза он мне не попадался. Это была какая-то психологическая травма или трагедия. Не знаю, как у андроидоподобных существ это называется, но ему нужно было побыть одному и пересмотреть свое отношение к осознанной информации. В общем, у нас налицо была социально-психологическая драма, и мне ее желательно бы было контролировать. Была и еще одна не то чтобы проблема, а, скорее, неоспоримый факт, это то, что теперь орехами мы будем питаться вместе.

  Меробса нужно было найти и постараться его контролировать. Все же это не бездушный механизм. Раз ему присущи эмоции, то не исключен и эмоциональный срыв. Моя задача, в нужный момент просто отвлечь его от навязчивых мыслей. Но где его найти? Если он рванул в лес, то я туда не пойду, просто потому, что не выйду. В начале моего появления здесь, я, с какого-то момента, был готов к тому, что я на планете один. Я, даже созрел и окреп в этом плане. Появление Меробса в моей жизни перечеркнуло мое одиночество. Думаю, что если я сейчас останусь один, то это может меня сломать. Я не настраиваю себя на это, но есть очень большая вероятность такого развития этой ситуации. Мысли метались в голове, а я метался по кораблю. Наконец я не выдержал, и направился к озеру. Все равно, больше идти некуда. Нет, можно, конечно, сходить к пирамиде. Но она одним своим видом подавляет тебя, ты кажешься себе песчинкой в этом мире, так что, для моего душевного успокоения не подходит. А вот озеро, рябь на воде, блики светила на небольших волнах, все это может меня немного успокоить. Пока я это обдумывал, ноги сами несли меня по знакомой тропинке. В голове опять всплыл анекдот про то, что, по утверждениям древних философов, человек может бесконечно смотреть на три вещи, это как течет вода, как горит огонь, и как работают другие, поэтому пожар с участием пожарной команды собирает так много зевак.

  Вот, наконец, лес кончился, и я вышел на берег озера. Вода успела еще отодвинуться от старых своих границ, но, самое главное, мой Меробс сидел на берегу и смотрел на воду. Я молча подошел к нему и уселся рядом. Легкие порывы ветерка гоняли по озеру небольшую рябь. Она искрилась в лучах заходящего местного солнца. Чувствовалась какая-то власть природы над тобой. Но в тоже время ты ощущал себя частью этого мира. Я прижался к боку меха, тот даже не пошевелился. Так мы и сидели, пока последние лучи не погасли за горизонтом.

  - Сейчас придет туман, - отрешенно подумал я. - Да и черт с ним. Пусть приходит. Ведь я не один, думаю, переживу, да и не впервой мне это. Уже приходилось ночевать под открытым небом. Меробс шевельнулся и его голова повернулась в мою сторону. Мысли текли медленно, как улитки. - Интересно, а она у него может совершить полный оборот на шее? - Какие-то идиотские мысли.

  - Ну что, пойдем домой? Или будем сидеть здесь до утра?

  - Нет, я бы предпочел спать в своем любимом кресле, а ты, раз перестал быть мне опасным, то, тоже можешь занять соседнее кресло или весь пол в рубке.

  - Да нет, мне больше нравиться простор. В грузовом отсеке хорошо, уже ничего нет, что напоминает о пленении. Если честно, то я испытал шок, когда обнаружил себя связанным. Оказывается я свободолюбивая механическая тварь.

  - Да, если честно, то никто не любит ограничение физической свободы, а вот в моральном плане, такие ограничения необходимы. У меня, на моей родной планете, существуют древние записи. Так вот там описываются два города Содом и Гоморра. Если верить древним преданиям, то люди в них погрязли в грехе. То есть их мораль никто не ограничивал. Дальше в манускриптах написано, что бог наказал их, стерев с лица Земли эти города вместе с людьми. Думаю что, скорее всего, это было совпадение какого-то земного катаклизма и наличия этих городов в пострадавшей местности, но уж больно поучительно получается, если верить богу. У меня там, дома сейчас два таких континента есть, Европа и Северная Америка. Вот и думаю, а вдруг бог, и правда есть. Ведь есть же демиурги, как ты говоришь.

  Меробс ничего мне не этому поводу не сказал, но поднявшись, развернулся в сторону нашего с ним челнока. С трудом разогнул ноги. Кровообращение начало восстанавливаться, миллионы мурашек пробежали по моим ногам. Я, прихрамывая, развернулся за Меробсом и мы направились домой. На этот раз я наблюдал, как ночной туман волнами накатывает на нас. Но сейчас было не страшно, ведь нас двое. Да, хорошо, что мы с Меробсом нашли друг друга, ведь даже если мы никогда не встретим никого живого, то мы всегда можем поговорить друг с другом, да и будет к кому обратиться в случае каких-нибудь проблем. Меробс вел меня по тропе, которую я не видел. Видимо у него есть возможность видеть в тумане или абсолютной темноте. Хотя, как можно видеть в абсолютной темноте, ведь то, что мы видим, это отраженный свет. С другой стороны, существуют ведь приборы, позволяющие видеть в темноте. Так почему бы его создателям не обеспечить его таким прибором? Как бы там ни было, а по тропе мы идем, не сбиваясь, а это главное.

  Вообще, сам туман был каким-то странным. Это не были влажные массы воздуха, влага не оседала ни на земле, ни на нас с Меробсом. Однако, и на дым он тоже не походил. А если не то и не то, то что же это? Мысли тяжело ворочались в голове и сами себе говорили, а нужно ли это знать? За такими размышлениями я и не заметил, как мы подошли к кораблю. Теперь мне не нужно было залазить на крышу челнока. В нижней части корабля была еще одна шлюзовая камера. Так что, едва мы приблизились к ней, как люк с легким гулом гостеприимно открылся, а затем и закрылся за нашими спинами. Миг, и мы, через второй люк, оказались внутри корабля. Часть тумана попыталась проследовать за нами внутрь, но Меробс повернулся и как-то странно шикнул на него. Тот, чуть ли не обижено юркнул назад. Мамочка родная, так он что, живой что ли? Меня аж затрясло. Ведь сколько раз я оказывался в этом тумане. Он что, мог меня сожрать?

  - Да нет, это какое-то искусственное образование. Туман питается какой-то мелкой живностью, причем некоторые виды не трогает, так что для нас он не опасен. Это как киты у тебя на планете, что питаются планктоном. Извини, что лезу в твою голову, но ты так мысленно орал, что я прислушался.

  Ну, Меробс, просмотрел мои мысли, да и знания о моем мире. Но, что правда, то правда, паника у меня была жуткая. Я как представил, что меня, лежащего в кусте орешника, начинает обгладывать такой туман, жутко улыбаясь, то мои мысли сами собой заорали в голос.

  Я постепенно стал успокаиваться, но неприятный осадок в моем сознании остался. Это надо же, идешь в тумане, а он оказывается живой! Жуть. Меробса такие вещи, похоже, не шокировали. Хотя, конечно, он ведь больше чем наполовину тоже искусственно сделан. Во всяком случае, у него все тело такое. О! А может планета стерильна как раз благодаря такому туману, просто он отвык питаться большими объектами, или ему стало хватать маленьких? Приспособился. И это хорошо, потому, что я, большой объект и не вкусный!