А вот грибов в Крыму нет никаких, кроме белых шампиньонов, годных к варке и жарке. Местные так их и называют - «белые грибы».

Несколько ослепительно белых на южном солнце девятиэтажек-брежневок в новом квартале Бахчисарая, столицы белой кости - потомков Чингисхана, стоят среди огромного весеннего моря красных цветущих маков. Единственный случай, когда архитектурный плод сотрудничества идей Ле-Корбюзье и схем выдающихся хозяйственно-партийно-строительных неизвестных героев-гедонистов выглядит уместно.

По дороге к морю, но еще на горах, у нас располагается некое подобие оврага, или скорее плато — потому, что реки там никакой нет и с «нижней» стороны земля здесь, не спускается дальше, а скорее задрана вверх. Так что вся лощина напоминает огромную китайскую фарфоровую ложку, относительно плоская часть которой заросла кривыми низенькими дубками, а по склонам высятся сосны. Ароматы здесь тоже скорее сосновые, так же как и во многих других местностях горной части Крыма. Весной в лощине не так палит солнце и землю усеивают цветы примулы, а затем крокусы. Запахи в это время на нескольких квадратных километрах царят восхитительные, но при этом очень нежные — в отличие от приморских садов и кустарников, где с густотой и тяжестью аромата случается явный перебор.

Идя наверх нагоняю Алесю с Мариной, но, задолго до встречи в нос ударяет сильнейший запах духов. На фоне запахов долины, сначала показалось, что это результат взрыва бочки с сильнодействующими веществами. А кому-то в городах кажется, что духи пахнут цветами. Алеся всегда мне казалась совершенно безупречной девушкой, таким сияющим ангелом. Как многие провинциальные красавицы, она сооружает на лбу не то завитушки, не то волну из светлых волос и появляется в сопровождении подруги с внешностью и способностями держаться, вызывающими гораздо больше вопросов. Второй факт, при частых прогулках всего нашего сообщества через лес, можно объяснить и не слишком эгоистичными мотивами. Не скажу, что на меня подействовали вещества, входящие в состав духов. Скорее резкая безвкусица на фоне естественной гармонии сбросила шаблон «идеальности». Я крайне критичен к социальным сущностям, но равным образом исключительно терпим к индивидуальным закидонам. Каждый человек для меня — замкнутая самодостаточная вселенная, которая может играть целиком и полностью по своим правилам. Хочешь выглядеть идеальной — я с удовольствием верю, что ты идеальна. Это не пассивность, это игра по правилам в той их части, нарушение которой в сущности ничего не улучшает.

- Лесь, еще только почувствовал, что ты впереди, а уже голова закружилась.

- На компьютере переиграл? У нас для астрономических расчетов крутейший компьютер, к которому ценой фантастических ухищрений пробираемся, находим игры, установленные научными сотрудниками в дальние и скрытые уголки операционной системы и застреваем на них, пока директор через пару дней не устраивает разгон, заставляет удалить игры и меняет систему доступа к помещению лаборатории. Обычно месяца через два ситуация повторяется.

- Почувствовал, что предстоит еще раз видеть твою крышесносную блузку. Ты в ней? Можешь руку приподнять? Немного подталкиваю руку Алеси вверх, та без жеманничанья поднимает ее выше. Обожаю, когда ситуация развивается без зацепок. Отличное ощущение, как будто ветер из невидимой энергии в лицо дует. Грудь сбоку, в приглушенном мерцающем лесном свете кажется просто огромной. Она треть мира занимает. Она движется вместе с дыханием.

Надо продолжать, а то застрянешь. Стараюсь дышать ровнее. «Отмеряю» пальцами длину (это не «плавчихи» с берега, длина впечатляет), потом «примериваю» этот размер себе к паху.

- Мы так меряемся? И кто больше?

- Подожди, полевое исследование не завершено. Надо сделать замер плотности.

Складываю ее пальцы лодочкой, прижимаю к ее груди, свою ладонь к своему паху.

- Теперь меняемся.

Я кладу ладонь ей на грудь, она мне на пах.

- Вот что такое самый счастливый человек на Земле. Это теперь я, вы не поверите.

Немного отступаю и кланяюсь:

- Надеюсь, мы продолжим наши исследования. Мы все втроем смеемся. Честно говоря, участие Марины в качестве зрителя породило у меня больше всего сомнений в успехе предприятия. Но ставка на то, что подруга в такой системе отношений между девушками вполне порадуется наблюдению, оказалась интуитивно верной.

- Теперь надо добраться как-то домой.

- Есть холодная вода, я не все выпила по дороге.

- Разве нас, горцев, охладит холодная вода? Хо хо. Снова хохочем. Смех отлично сбрасывает накал ситуации.

В течение нескольких недель лаборатория перекочевывает на восточный гребень ложки. На западном гребне тянутся невысокие «внутригорные» скалы, на которых мы с парнями устроили экстремальную тарзанку: половина маршрута над нашей площадкой, половина — над высоким обрывом. Восточный выходит к резкому сухому обрыву, поросшему сосенками и колючим кустарником, продираться через который очень неудобно. С запада, со стороны тропинки какого-то явного маршрута сюда нет (идя, ты как бы возвращаешься, а кому это интересно) и, когда двигаешься по нему, обычно выходишь выше и упираешься все в те же колючие кущи. Но если пойти по нетиповому маршруту, сначала на восток, а потом через невзрачные заросли сдать в сторону моря и дальше на восток, окажешься у входа в пещеру, внутри которой — о удивительно — нет древних захоронений. Вход в нее очень маленький и неудобный — только ползком. А вот вокруг скалы, окружающей пещеру — отличное место. Прямо посередине поляны перед пещерой островок чистого кварцевого песочка, в котором всегда лунки муравьиных львов. Среди заросшей сочной зеленой травкой, что редкость, поляны — несколько молодых сосенок, вокруг дубки, над пещерой и выше — более крупные сосны. Дует свежий ветер и при этом довольно солнечно, но не слишком жарко. Место настолько пронизано какой-то внутренней теплотой и гармонией, что приятно здесь оказаться почти в любое время года. Среди прочего отведенная под онанизм — не в вагончике же этим заниматься, ей-богу — поляна отлично подошла для всевозможных импровизированных танцев впритирку и ярмарки самых экзотических видов взаимоудовлетворения руками. Люди, живущие в лесистых горах с хорошим климатом — редкая порода, которая может заниматься этим, похоже, ровно так как это скорее всего делали многие тысячи лет наши молодые предки до появления цивилизации — в полной гармонии и свободе.

Спустя пару месяцев счастье в таком формате начало несколько надоедать Алесе. Я каких-то попыток «двигаться дальше» не проявлял, приняв правила игры, которые устраивали.

По самой высокой части приморского города проходит к новой ялтинской трассе запущенная дорога, за развязкой начинается усеянная камнями тропа на гору, где расположен наш поселок. По сторонам — проросшие выгорелой, выцветшей травой бугры, на которых тут и там растут дикие сливы.

- Садись, Петро, подвезу до поселка. Ян, цыганский или по крайней мере околоцыганский персонаж, приостановил отечественный, но мощный мотоцикл с яркими хромированными частями и красной окраской бака и рамы.

- Да ладно, мне дойти не проблема.

- Садись, разговор есть. Проедемся, там в спокойной обстановке засядем-поговорим.

- Хорошо, Ян, раз есть разговор, то поехали.

Ян поехал не старой дорогой — довольно пологой «вертушкой», а вылетел на новую трассу, хорошенько разогнался и повернул, резко наклонив корпус машины, на очень крутую дорогу, ведущую мимо старого «почтового ящика» - когда-то военного поста немного южнее нашего поселка, с каким-то проржавевшим оборудованием, которое не то, чтобы охраняла — около которого жила необщительная семья с несколькими собаками. Я на горных дорогах много наблюдал стилей вождения, включая «пьяную технику ночью с выключенными фарами», но такой скорости с мелькающими то справа, то слева обрывами и резкими наклонами мотоцикла на горных поворотах еще не встречал. Если бы не горные лыжи с шести лет и мои лазания и походы с некими подобиями медитаций на ультраотвесных обрывах — я или бы приехал, ничего не соображая; или просто слетел где-нибудь по дороге.

Ян в моих глазах был чем-то вроде «главаря преступного мира», хотя в таком возрасте это было бы нереально. Скорее, понятно, ловкач в области автомобилей, и шире вообще замков, разных манипулятивных схем, которые меня не слишком интересовали, так как были чрезмерно социальны, завязаны на слишком много контактов. От этого человека шел одновременно дух опасности и ощущение, что сам он по природе личность позитивная и незлобная. Скорее это была такая «карьера», которую он не мог избежать, но к которой относился с долей иронии.

- Ты знаешь, что у меня с Алесей?

- Могу задать точно такой же встречный вопрос.

- Хорошо, спрошу: ты знаешь, что я с ней встречаюсь?

- Меня это не интересует.

- Зато меня интересует, что тогда у вас с ней.

- Ничего из того, что могло бы привести к необратимым последствиям.

- Меня это в любом случае не устраивает.

- Что ее устраивает? Знаешь, я наблюдал со стороны за их семейкой. Ее папаша — один из командующих этим строительным монстром, «смупом» или как там его. Знаешь, что происходит с такими девушками в подобных семейках? Родня заталкивает их на конкурс красоты и она выигрывает. Или сама, или с добавкой деньгами. После этого к ней сватают будущего гарантированного начальника милиции скажем Ялты, сына начальника милиции Ялты. Дальше начинается жизнь в стиле «полная чаша» - квартира в центре, особняк у моря. Выходы на какие-то концерты типовые, на лучшие места. Родня довольна, короче. Инвестиция удачная. Потому что муж гарантированно будет ценить, даже если и гулять преизрядно налево. Знаешь, это как собак не рекомендуется бесплатно отдавать, чтобы новые хозяева не мучили, берегли свои вложения. Простая житейская логика. И социальный статус почти полностью гарантирован.

Как-то проходя по мостику, видел, как они общались. Это такой теленок. По своему сообразительный, но тем не менее — чистая зоология. Глаза натурально как у теленка. Он еще в местной футбольной команде состоит. Они едва ли не все матчи проигрывают, потому что вот такие дивные кадры. Наш Семченко как бы там прекрасно играл, так кто его заметит, вернее — кому надо его заметить? Зато тёл вот мир может посмотреть, и не за свой счет. На самолетах везде летает.

Думаешь, почему она тебя или меня выбрала? Она живой человек, очень даже отличный. И понимает, или чувствует, что дальше в общем-то красиво обставленный тлен, с такой жизнью. Для нее это просто последний свежий воздух — на долгие года. Ты цыган, таинственный, пограничный человек. Меня местные «бандеровцы», оказывается, за инопланетянина приняли. Для нее это все экзотика, фестиваль молодой здоровой жизни — перед тем, как на долгие года занырнуть в теплый водоем «с душком».

В средневековом византийском праве была норма, по которой ты мог перекусить в чужом винограднике, но «без выноса» плодов за его пределы. В южном Крыму, когда-то бывшем частью Византии и похожем по укладу на греческие полисы, мы занимались воссозданием этого своеобразного обычая. В старших классах, к примеру, во время сбора урожая, возили на уборку винограда на старом автобусе, надрывавшем мотор и палившем шины на крутой горной дороге-«вертушке». И это вам далеко не «картошка». Южное поведение, игровое, не настроенное на экономию ресурсов, девицы в коротких юбках — автобус не то, чтобы наэлектризован — он просто пронизан невидимыми нитями перегретых связей, на которых жизнь исполняет свою удивительную игру. Достигает в них многого или тот, для кого они значат очень много, или наоборот тот, для кого они почти ничего не значат. Компромиссных решений нет.

- Знаешь, в чем трюк? Они тут «вообще» разрешают есть виноград при сборе, но винные сорта... много не съешь. Но... можно это обойти.

- Зачем? Янка, как и другие девушки, одета вызывающе, как это только можно реализовать тогда. Обтягивающие шорты ядовитого цвета (самый разгар девяностых), поверх них некое подобие юбки, скорее пояс, от которого разлетается в стороны небольшое количество ткани, топ из тонкой ткани, за которой не просто «видно», а «все видно вообще» - в деталях, бороздках и бугорках. Причина неоспоримая — и в автобусе, и на самом винограднике - очень жарко.

- Пойдем, покажу. - Взяв ведра, идем медленно вдоль рядов лоз, как будто присматриваемся, где больше наберем. - У меня папаша этот трюк придумал, он по дороге на работу ходит через большой виноградник. Съешь пять виноградин. По одной, очень медленно, не меньше минуты на каждую.

- Кислые.

- Да, хорошие винные сорта почти все кислые. Скоро домой поедешь? Может останешься?

- Как родители приедут. Янка скорее украинка, но живет на Камчатке. Уже второй год остается на первую четверть (которая почти закончилась, но кроме отсутствия изнуряющей жары, никаких признаков того, что календарное лето давно закончилось, нет) в Крыму, а потом едет домой.. Оба жители РФ, причем не самых южных частей, мы естественно нашли общий язык. В смысле общения северяне гораздо более тяжеловесны, чем местные. Янка еще и очень активна, как многие сибиряки. Как их узнать по поведению? Перед вами явно не человек, ожидающий прихода дедов морозов и других благодетелей. Да, никаких культурных остатков от крепостного права.

- Не отходим слишком далеко, а то хватятся. Все равно лозы так растут, что за ними видно только ноги ниже коленок. Теперь небольшая рекламная пауза. Первые ягоды должны начать немного перевариваться.

Над виноградником стоит марево. Между лоз от сухости ничего не растет. Сами эти растения, с необычайно кривыми стволами, пускают корни глубоко и как-то добывают воду в любую жару. Посадить сортовую лозу очень сложно, надо рыть глубокую яму в каменистом грунте, в нижней ее части устраивать дренаж.

- Хотел бы ты на Камчатку съездить?

- Еще как. Там вулканы у вас. Тихий океан. Класс. Ну вот, теперь пожалуй можно. - Выбираю гроздь, висящую на солнце. Там некоторые ягоды еще на ветке подбраживают. - Ешь быстрее. Делаю то же самое. Виноград теперь не кажется кислым и идет легко. Съедаем примерно по полторы грозди.

- Вау!

- Клево, да? А почему «вау»?

- Ну вот вау и вау.

Лозы вокруг начинают шевелиться, земля колыхаться и воздух кажется тоже подтанцовывает.

- Давай в «ладушки». Попадешь?

- Ха ха ха.

- Не хохочи, а то будут настаивать, чтобы мы по ведру набрали.

Стараясь держаться за кроной крупной лозы, пляшем и дурачимся, насколько хватает фантазии в таком состоянии. Через полчаса все начисто проходит как началось, голова не болит, никаких проблем.

- Удивительно.

- Вот то-то же. Теперь делай серьезное лицо.

Идем мимо сдающих по паре ведер.

- Нелли Владимна, а виноград точно не опыляли? Съели несколько ягод в том углу, живот дико разболелся.

- У обоих?

- Да.

- Кузнецов, ты когда-то собирал достаточно винограда?

- Когда-то собирал, да. Но в этот раз не до того. Ух.

Есть и виноградники с очень вкусным виноградом, на них ходим когда надоедят персики, или инжир.

- Миха, уходим, сторож похоже. Вон фонарик светит

- Петро, там собаки.

- Ладно, бежим к трассе, забирая на восток; тут обрыв.

- Собаки!

- Да, приближаются, это плохо.

Восточнее удачно оказывается открытый коллектор, по дну которого бежит поток из горного источника. Спрыгиваем в него и по воде шарашим в сторону трассы, окаймляющей средних размеров город.

- Все. Хороший виноград.

- Пошли домой?

- Не, давай на пляж.

- Сейчас ветер, там волнение наверняка.

- Как раз класс, пошли.

Пробираемся в темноте через город, выходим к знакомому пляжу.

Людей кроме нас никого. Ветер крепкий, и на берег набрасываются приличных размеров валуны воды метра по три с половиной высотой. От удара очередной волны галечный пляж погрохатывает, а когда вода отбегает — шепчет.

Забегаем на длинный бетонный волнорез, когда вал совсем приближается — бежим обратно, волна накрывает уже выдохшаяся. Холодно и весело. Поверхность волнореза сырая и скользкая, в это время года штормы не редкость. Поскальзываюсь, падаю в воду сбоку от волнореза, накрывает волна и тащит. Крутит во все стороны и не понятно, где верх и где низ. Но стараешься понять не где верх и низ, а где волнорез, чтобы не влететь в бетон. Бац — по голове попадает галечная поверхность и тут же укуывыркивается. Добрался до берега. Теперь надо вылезти пока обратно оттоком воды не унесло. Двигаюсь к берегу и от волнореза. Накрывает следующей волной, еще череда касаний дна то по голове, то по ногам. Выбираюсь.

В волнах тоже отлично купаться, но надо немного отдышаться после падения. Как накатывает очередной вал, просто подныриваешь под него, чтобы не оказаться в гребне волны и не начало швырять в разные стороны.

Когда начинается сезон штормов, вода становится холодной, но мы подолгу купаемся когда температура хотя бы 15 градусов и выше. Нырять можно и при двеннадцати. То есть кончается сезон в середине ноября, а иногда и в начале декабря.

Если море относительно спокойное, на берегу можно проводить целые дни: ловишь и жаришь крабов, мидии, в принципе съедобны и ноги от рапанов, если их правильно отделить от раковины.

Чтобы не вылезать из воды несколько часов, надо не чувствовать границу между своим телом и окружающим миром, психологически. Когда добьешься полноценного ощущения, что вода — это тоже часть тебя, полноценная — никаких проблем. Если чувствуешь хоть какой-то барьер «я - не я» - будешь мерзнуть, или быстрее уставать. Обычно наныряешься до такого состояния, что приходится долго прыгать, чтобы вытолкать воду из носа и из ушей. Кажется, что ты весь насквозь просолился.

В туристический сезон стараешься перебираться позападнее от Ялты, ближе к Севастополю, добраться туда сложнее и не так многолюдно.

Мой Крым — это побережье от Кара-Дага на востоке до скалы Ласпи на западе и до близких перевалов на севере. Когда перебираюсь за эти границы, уже не чувствую себя дома. Понимаешь, почему в древности эти области всегда были независимы, образовывали города-государства и автономные поселения. Это как из Японии попасть сразу в Маньчжурию: совсем другой уклад, формат жизни и ощущений. Степь и живописное морское прибрежье на склонах, два разных мира.

- Привет!

Солнце уже склоняется к совсем низким в районе Фороса горам, вечер. Купальный сезон с точки зрения отдыхающих, и с нашей стороны побережья их многовато, но здесь довольно свободно.

Передо мной стоит и улыбается Вика, одетая как всегда со вкусом и выглядящая как всегда подтянутой.

- Привет, Вик.

- Мороженое будешь? И пошли потом на пляж.

- Отлично, я как раз туда.

Хватаемся за руки и как беззаботные и бесшабашные дети направляемся вприпрыжку через городок в сторону пляжа. Это поразительно, насколько она легко сбрасывает шаблоны общения и резвится как ребенок. Само по себе настолько ценно, что и не нужно ничего больше от ситуации.

Мелкие ласковые волны накатываются на берег, скрывающийся в закатной тени.

Будет теплый ночной ветер, плескание в светящейся в безлунную ночь воде, плавание, перемежающееся с разнежьем в шезлонге, до утреннего солнца.