<p>Вертикальные озёра</p>
<p>Когда есть ты</p>
Теперь есть Ты.Не пальцы у Тебя – персты.И изгибался, как дуга,Твой локон в форме черпака.Текла река,в ней – перистые облакаиз пористого черепка,все слепки божьей красоты…Бог не был слеп –во всём есть Ты.Речь – о Тебе.Ты помолчи.Тебя копирует в ночисерпообразный блик белка.Ведь даже от твоей мочи,прости,исходит запах молока.Теперь Ты есть.Ты – недосказанная весть.Охота к перемене местмне, вероятно, надоест.Смешно ведь лезть на Эверест,когда Ты рядом и близка.Как хочется Тебя мне съесть –всю, от носка и до носка.«Не трапезничала с четверга?»Ну что ж, заморим червячка!Тащи, мечи на стол что есть –стаканы, пару груш дюшес,шпикачки из пикапчика.Пока, пока, пока, покап…по капельке – за наш пикап!Ты отказалась наотрез:«Сердечко барахлит слегка».Как лёгкий трепет лепестка,пошлю Тебя на УЗИ-тест.Тчк.Пока Ты держишься. Пока.Ты помогаешь несть мой крест.Я шёл судьбе наперерез –мне «no» все говорили здесь,одна Ты говорила «yes».Но сколько надо перенесть,перестрадать, перетерпеть,чтобы сказать: Есть Ты теперь.Есть теперь Ты. Теперь Ты есть.P. S.Климат становится теплей. ТЕПЕРЬ.Не будет вечной мерзлоты. ТЫ.Планета сядет на плоты. ЕСТЬ.Мы выплывем, обняв мой крест.2008<p>Дополнение к стихотворению «Когда есть ты»</p>
Мы ехали с Тобой на форумпо формотворчеству,участие для нас в котором –как ноги в форточку!Поскольку Главный Акробатболел подагрой,Арбат крутился абы как –абракадаброй!Вместо окон –бей черепа!Ты помнишь:Твой локон –в форме черпака?Бог в помощь!Орбакайте на фоне спектра,гастарбайтер в форме госавтоинспектора,гадости в форме радости,горести в форме гордости,всё таковое – в форме договора,а совесть – в форме повестив телепрограмме «Новости».Ленкомовская крамолав духе Ленинского комсомола.Между ног Шарон Стоун –бородёнка Льва Толстогокак вещдок.В президиумепризрак Аллена Гинзберга.Барышников в воздухе!Но главною на этом съезде-форумебыла весть, что мы снова вместе.Что Ты есть. И в форме.2009<p>«Взгляд Твой полон одной любовью…»</p>
Взгляд Твой полон одной любовью,чувства прочие победя.Я готов совершить любоепреступление ради Тебя.Когда судьи мне кинут сроки –от 8 лет до 108-ми, –понимают они, жестокие,что бессмертен я, чёрт возьми!2008<p>От трёх до четырёх</p>
Зое
В окошках свет погас,умолкнул пустобрёх.Пошел мой лучший час –от трёх до четырёх.Стих крепок, как и чай.Вас посещает Бог.Шла служба при свечахот трёх до четырёх.Как слышно далеко!Как будто возле нас.Разлили молоко…Спустили унитаз…Очередной мосхит?Или поёт москит?От трёх до четырёхнаш мир не так уж плох.Люблю я в три проснуться,в душе – переполох,Конфуция коснутьсяи спать без задних ног.Кабина поперёк,и Хайдеггер, дымяськамином кочерёг,попросвещает вас.Пускай вы в жизни лохи размазня-пирог,но вы сейчас – пророк,и смысла поперёк!Я сам не разумелидею, что изрёк,но милиционервдруг взял под козырёк.Становимся у касс.Обломы за отказ.Но в небе только час,отпущенный для нас.Жизнь – полусонный бред.«Стилнокса» пузырёкпрокладывает брешьот трёх до четырёх!Я без Тебя опять.Как мне найти предлог,чтоб досуществоватьот четырёх до трёх?Кто в дверь звонит? Мосгаз?Не слушайте дурёх.И не будите насот трёх до четырёх.2007<p>Сполох</p>
1Один, среди полей бесполых,иду по знакам зодиака.Была ты чистой страсти сполох,национальностью – собака.Вселившийся в собаку сполохменя облизывал до дыр.И хвостик, как бездымный порох,нам жизни снизу озарил.Хозяйка в чёрном, как испанка,стояла мертвенно-бледна –собачий пепел в белой банкепротягивала мне она.Потоки слёз не вытекалииз серых, полных горя глаз.Они стояли вертикально,чтобы слеза не сорвалась!Зарыли всё, что было сполох,у пастернаковских пенат.Расспрашивал какой-то олух:«Кто виноват?» – Бог виноват!А завтра поутру, бледнея,вдруг в зеркале увидишь ты –лик неспасённого шарпеяпроступит сквозь твои черты.И на заборе, не базаряещё о внешности своей,роскошно вывел: «Я – борзая»,а надо было: «Я – шарпей».Герой моих поэм крамольныхоставил пепел на меже –между пенатами и полем,полузастроенным уже.Между инстинктом и сознаньем,как на чудовищных весах,меж созданным и мирозданьем,стоит собака на часах.Стоит в клещах и грязных спорах,и, уменьшаясь, как петит,самозабвенный чёрный сполох,всё помня, по небу летит.Как сковородка, эпилепсиясжигала твой недетский ум.Мы сами были как под следствием:шёл Кризис. И сгорал «Триумф».Меж вечностью, куда всем хочется,и почвой, где помёт крысиный,меж полной волей одиночестваи болью непереносимой.Вот так-то, мой лохматый сполох.Перетираются весы,как будто инфернальный Поллокизмазал кровью небеси.Не понимаю по-собачьи,на русский не перевожу,за пастернаковскою дачейя ежедневно прохожу.Пусть будь что будет. Се ля ви.Похороните, как собаку,меня, виновного в любвик Тебе одной. Как к Пастернаку.2Притащу, как божия козявка,тяжкий камень, тяжелей кремня.Слышу голос: «Я – твоя хозяйка.Как ты там сегодня без меня?»Крайний может оказаться первым.Убери морщиночку на лбу.Нет шарпея. Надо быть шарпеем,чтоб любить, как я тебя люблю.Шёл снег, как тексты из учебников.Проехали. Салам алейкум.Прошёл поэт. Назвался Хлебников.Мы поздоровались с Олегом.2009<p>Одной</p>
Бежишь не от меня –от себя Ты бежишь.Рандеву отменя,убегаешь в Париж.На мобильный Сезамобъяснишь: «Например,я внимала слезамнотр-дамских химер».Для того ль Тебя Богоделил красотой,чтоб усталый плейбойрифмовался с тобой?Именины Твоисправишь, прячась в Твери.Для чего выходной?Чтоб остаться одной?Ты опять у окна,как опята, бледна.Ничего впереди.От себя не сбежишь.Ручки тянет к грудинерождённый малыш…Не догонишь, хрипя,длинноногий табун.Не догонит себяодинокий бегун.Ночью лапы толпыстанут потными.Не рифмуешься Тыс идиотами.Каково самойвладеть истиной,чтобы из однойстать единственной!Стиснешь пальцы, моля,прагматизм бытия,гениальность моя,Ты – единственная.Среди диспутов,дисков, дискурсовТы – единственная:будь Единственной.2008<p>Скандал</p>
1Большая жизнь столкнулась с малой.В больнице, в коей я бывал,развязывался экстремальныйскандал.Студентка русской философии,длинноволосая Далила,отдутловато-малосольная,свою соперницу давила.Соперница казалась старшеи опытней в подобных битвах,и странно, что при этом стажедрожали губы, как оббитые.И красные её сандалии(свидетельство об упаковке)пунктиром крови и так далеев пандан горящему сандаунубежали до её парковки.И в этом обоюдном вое,друг другу нервы перепортив,они забыли о герое,что был в палате – дверь напротив.Он сдал всю жизнь для этой малости,весь пепел славы – что ж, ошибка?«Вы выглядите, как мальва.Увядшая». –«Ах ты, паршивка!»2В наркологическом накаледворцы обёртывались хижинамии речь, скандальная и наглая,казалась жалче и униженней.А мы похлеще засандалим!И за окном, под снегом дряблым,ель, озарённая скандалом,высвечивалась канделябром.Шёл из лягушек дождь контрастный.Жарища – как в Нахичивани.Обе печалились о нравственности.В них нравственность не ночевала.И только крохотные эго,для ясности в каком-то плане,как будто рухнувшее эхонадежды и разочарования.И окончательно позорнывсе пораженья и победы.И вертикальные озёракрутились, как велосипеды.А вам кто больше, дорогая:стихия памяти иль малость,что с вами вместе догорала?Иль зорькой только занималась?3Про спор соперниц он не слышал,разборку пропустил такую.Он просто незаметно вышелиз этой комнаты – в другую.В другую даль без аллегорий,в другое горе и в укоры.Не надо поднимать дреколья,не понимая про другое.Сперва он озирался дико,не мог пошевелить рукою,как дети странные – индиго,нацеленные на другое.Лежало смолкнувшее тело,забыв про срамы и про совесть.Оно вернуться не хотело,к другой материи готовясь.2008<p>Сестра</p>
Если кто всенароднообоссанили просто подмыться пора,вас обнюхает, как опоссум,сострадающая сестра.Уроженица Нарьян-Мара,спецуборщица стольких НИИ,жизнь по-своему понимала,что она – в сострадании.Зарплату беря как данность,не жалуясь на Минфин,родила сыночка-дауна,лобастого, как дельфин.Бог ввёл тебя в сострадание –недозированный морфин.На шейке твоей увядаетсморщенный парафин.Пруд в окнах,как Мастрояни,подёргивает щекой.Откуда, сестра состраданья,живёт в тебе свет такой?Откуда в тебе боль личная?Несёшься не чуя ног,когда над стеной больничнойпанически бьёт звонок?!Человеческие отправления –безумные поезда…Мы знаем лишь направления –не ясно только – куда.Когда же придёт день Судный –и душу уже не спасти,сестра пододвинет вам суднои ласково скажет: «Поссы».2007<p>«Сиделка в синем сарафане…»</p>
Сиделка в синем сарафанеспит, как сарделька в целлофане.Во сне летает на сафари.Как? Прицепив на попу фары!И просыпается в потукрасавица. В минуту ту.2008<p>Телефон</p>
Кафе. Неглиннаяили Трубная.Гудки длинные.Возьми трубку.Слова полые,словам хрупко,их трубка полная –возьми трубку.Возьми горячую,возьми правдусвоими пальчикамипрохладными…Я же не лезутебе под юбку.Ушла? Прелестно!Возьми трубку.Гудки длинные.Обрыв на линии?Интрига Круппа?Возьми трубку!Тебя зарезали?Скажи трупуради поэзиивзять трубку.В эфире моднуюкрутят группу.О чём поёт она?«Возьми трубку!»Вы все свидетелимоей печали.Чтобы ответили,чтоб трубку взяли.Ты безответная,неужто труднохоть раз в столетиевзять трубку?2007<p>Тень вертикальная</p>
Ты приехала на заработкис Украины.Ты готовишь мне утром завтракс укоризной.Не с обидою,но с укором –представителю жизни сытнойза забором.Почему к нам, ломая рельсы, –смех сквозь стоны –мчат китайцы, мордва, корейцы –миллионы?С ними, в маечке чемпионской,из ненастья,прилетела ты, журавлёночек,голенастая.Незамужняя, незалежная,сердце мучая бесполезностью,и здоровьем – не железная.Чтоб меня уберечь, преступника,от падения,ты за мной неотступноюбродишь тенью.Всем приятелям моим –не бездарным! –ты казалась соглядатаем,жандармом.Почему в многолюдстве хочетсяабсолютного одиночества?Странно мне:больше свету?Ты как тень на стене –стены нету.Когда в зеркале раскорячусь,шарф надену,вижу взгляд твой укоряющийчерез стену.Как два угля раскалённыхжгут мне спину.Только скоро я, журавлёночек,вас покину.Улечу, где нет ни Останкина,ни Ватикана.Я уйду.А ты, Тень, останешьсявертикально.2008<p>Гламурная революция</p>
1На журнальных обложках – люрексы.Уго Чавес стал кумачовым.Есть гламурная революция.И пророк её – Пугачёва.Обзывали её Пугалкиной,клали в гнёздышко пух грачёвый.Над эстрадой нашей хабалковойзвёзды – Галкин и Пугачёва.Мы пытаемся лодку раскачивать,ищем рифму на Башлачёва,угощаемся в даче Гачева,а она – уже Пугачёва.Она уже очумелаот неясной тоски астральной –роль великой революционерки,ограниченная эстрадой.Для какого-то Марио Луцциэто просто дела амурные.Для нас это всё Революция –не кровавая, а гламурная.Есть явление русской жизни,называемое «Пугачёвщина», –сублимация безотчётнаяв сферы физики, спорт, круизы.А душа всё неугощённая!Её воспринимают шизыкак общественную пощёчину.В ресторанчике светской вилкоюты расчёсываешь анчоусы,провоцируя боль великую –Пугачёвщину.На Стромынке словили голого,и ведут, в шинель заворачивая.Я боюсь за твою голову.Не отрубленную. Оранжевую.2Галкин – в белом, и в бальном – Алла, –пусть летают в гламурных гала.Как «Влюблённые» от Шагала.В небе, словно алая кровь,вместо общего «фак ю офф!»,чтоб страна, обалдев, читала,ночь фломастером написала:«ГАЛКИН + АЛЛА = ЛЮБОВЬ».2008<p>2.009</p>
Справочная?009?С праздничком!Но что нам делать?«Общий кризис, убирайся!» –с этим солидарны мы,и французы, и китайцы,и великие умы.Кризис стал всеобщей темой.Души сковывает тьма.Омертвелая системабестелесного ума.Православные, брахманы,греки с веками богинь,оглашенные у храмавозглашают: «Кризис, сгинь!»Не уходит. Упирается.Кризис, он не идиот.Хочет нового пиратства.Не сожрамши, не уйдет.«9» схоже с DV-дисками.Обращаясь ни к кому,Грибоедов с Девятинского«Горе, – говорит, – уму!»31 декабря 2008<p>Смерть нолика</p>
Памяти Наума Олева
Нетто нолито.Нету Нолика.Нету Нолика на мобилке.Остались счета в конверте.Он купил для себя могилуза полгода до смерти.Опоздала жена его, Галя,жмурик Нолика победил,одноглазо сестёр пугая,зажмуренный 01.Выезжал на машине Ногия,мчал через наш лепрозорий.Очень многие длинноногиене считали это позором.Гений нас прельщает новеньким,ходит, будущее потрогав.Вслед толпятся крохотно ноликив очередь за автографом.Загнёмся, живя без Нолика,агностика и параноика.Кремленологи и кинологи,лунолики и не просты,есть крестики кроме ноликов,Господи, их прости!И когда моё сердце ноет,будто он на меня глядит,герой ночи, великий Нолик,каплей крови моей летит.Не то нолито.Нету Нолика.2009<p>Чужеродное</p>
Родные берега,родные берега,родные берега –где жили,вы стали навсегда,родные берега, –чужими.Чужие берега –чужие берега,чужие берега,отныневы стали навсегда,чужие берега, –родными.2008<p>Без «Б»</p>
Л. Б.
Смех без причины –признак дурачины.Ещё водочки под кебаб!Мы – эмансипированные мужчиныбез баб.Часы с вынутою пружиной –возлежит на тарелке краб.Тезаурусные мужчины,мы – без баб.Слово «безбабье» – ещё в туманеобретёт суммарно масштаб.Беседуют же с Богом мусульманебез баб?Вот Валера, дилер из Саратова,с детства несколько косолап,кто бы знал об его косолапостибез баб?Или баба – глава издательства.Получается групп-издат.И поборы, и издевательства.Как на лошадь надеть пиджак.Без болтливости, что не вынести,без капканчиков вечных «кап-кап» –без покровительской порно-невинности,без баб.Без талантливого придыхания,без словарного курабье,дыроколы пока отдыхаютбез «б».Устаёшь от семейной прозы.Мы беспечны, как семечек лузг.Без вранья люксембургской Розы –люкс!Сжаты в «зебрах» ночные трещины,достигается беспредел.Наша жизнь – безрадостиженщина.Нам без разницы, кто сгорел.Рядом столик из разносолов –стольник шефу от поп, сосков,от восьми длинноногих тёлокбез мужиков.«На абордаж!» – пронеслось над пабом.Все рванули на абордаж.И стол, принадлежавший бабам, –ножки вверх! – полетел на наш.И пошло: визг, фуражки крабьи,зубы на пол, как монпансье…(Мой котёночек! Ты – мой храбрый!..Уберите с меня свои грабли!)Бьют швейцара из ФСБ.Так накрылась идея безбабья.Точно клякса под пресс-папье.Я бездарно иду домой:все одежды мои развешаны.Пахнет женщиной распорядок мой.И стихи мои пахнут женщиной.Будто в небе открылась брешина.И мораль, ни фига себе:«В каждой бабе ищите Женщину!»Но без «б».2008<p>Разные книги</p>
Бог наполнил Библиюстрашными вещами,варианты гибелилюдям возвещая.Это продолжалосьболью безответной –беззаветной жалостьюНового Завета.Зависти реликтовыепосле отзовутсязавистью религий,войн и революций.Вечностью застукана,тлением оставлена,вещая преступностьЛенина и Сталина.2008<p>Новогодние прогулки с сексом</p>
Попискивает комарик,плывёт в Новый год кровать.Оставив меня кемарить,пошёл мой Секс погулять.По барам, местам приватным,по бабам, что станут «экс».Пугая экспроприаторов,пошёл погулять мой Секс.По-гоголевски про нос он,пел песенку, муча плебс,с невыветрившимся прононсом,как будто Григорий Лепс.Перекликаясь саксами,собой друг друга дразня,с четвероногими сексамипрогуливаются друзья.На набережной Стиксафонари принимают душ.Тень от моего Сексадоходит до Мулен Руж!Такая страшная силаменя по миру несла –сублимированная Россия,Евангелие от Козла.Рождаясь и подыхая,качающийся, вознесёнс тобой на одном дыханиикончающий стадион.В год Новый – былые выгоды.За выдохом следует вдох.Из жизни, увы, нет выхода.И женщина – только вход.Расстреливающий осекся.Расстреливаемому – под зад.Вы видели моего Рекса?На место, мой Рекс,назад!2008<p>«Ты чувствуешь, как расправляется…»</p>
Ты чувствуешь, как расправляетсялицо, уставшее от fucking?Так утром снова распрямляютсядождём побитые фиалки.2008<p>«Пей отраву, ешь “ризотто”…»</p>
Пей отраву, ешь «ризотто»,но последняя строка –линиею горизонтабудет жить наверняка!2008<p>Ода моей левой руке</p>
Рука, спасибо за науку!Став мне рукой,ты, точно сука, одноуха,болтаешься вниз головой…Собаки – это человечье,плюс – animal.Мы в церкви держим в левой свечи,чтоб Бог нас лучше понимал.А людям без стыда и честипонять помогмой аргумент мужского жеста,напрягшегося, как курок.Ты с женщинами непосредственновела себя.Ты охраняешь область сердца, –боль начинается с тебя.Ты – это мой самоучитель,ноты травы.Сегодня все мои мучители –это мучители твои!Когда ж чудовищная силаменя несла –башку собою заслонила,меня спасла…Но устаёшь от пьедестала.Моя ж рука,вдруг выкобениваться стала,став автономно далека.Я этот вызов беззаконныйсчёл за теракт!Но – хочет воли автономийанатомический театр!Я твой губитель, я – подлец.Ты чахла.Обёртывалась новой чакройнеизлечимая болезнь.Ты мне больничная запомнилась.Забыть нельзя.Лежишь, похожа на омоновца,замотанная по глаза.Не помню я тебя скулящей,когда, скорбя,мы с мировыми эскулапамиосматривали тебя.Как мог я дать тебя кромсатьножам чужим и недостойным,мешая ненависть со стоном?!Так, вашу мать!Междоусобны наши войны.Дав свою плоть,мы продаём себя невольнои то, что завещал Господь.Мне снится сон: пустыня Гоби.На перевязи, на весу,как бы возлюбленную в гробе,я руку мёртвую несу.Возлюбленная – как акула.Творя инцест,меня почти совсем сглотнула,ещё секунда – сердце съест!Прощаюсь с преданною жизнью.Рука ж вполнездоровая – на ней повисну,как тощий плащ или кашне.2007<p>Плач по юности</p>
Когда проходит молодость –кранты миропорядку!Как будто в вашем мобилеукрали подзарядку.Когда проходит молодость,не бегайте по знахарям.Вас озарит, как молния,изнанковыми знаками.Ведь секс – не толькомолодость.Себе не изменяя,займитесь, как сейсмологист,иными временами.2007<p>БГ – для двоих</p>
Борис Гребенщиков –
Брысь! для гробовщиков.
Пускай фанаты в Переделкинеждут на пеньках.Он пел ва-банк.Он написал на беспределе:«Буддийский панк».Из гроба вычехлив гитару,буддист, но без бубенчиков.Он пел нам новое и старое –Б. Г. – Борис Гребенщиков.Он пел для нас одних с тобою.Намокли ягоды в кульке.И Бог невидимой рукоюдержал бородкув кулаке.А ты сидела в стиле диско,с глазами, полными лунойи солнцем,спелым по-буддийскинад непробудною страной.«Панкуешь?» –спросит христианство.«А хули ж?» –говорит буддизм.«Страданье», –говорит пространство.«Свобода», –сам в ней убедись.Нам, безголосым, он – как Сопоти христианский стадион.Уйдя в великий полушёпот,был этим грандиозен он.И кто-то в чёрных лимузинахна фоне неба пролетал,и изгибался Илюмжиновво власти инопланетян.Дистанционной КамасутройТы мне сияла через стол.И эхо въелось в нашу утварь,не зная, что Б. Г. ушёл.А где-то рядышком есть истина.Но рацио заполнил бланк.И почему на нём написанодурацкое: «Буддийский панк»?!2007<p>Беллада</p>
Сколько нам сулит аварийродендроновский синдром?Сколько раз нам закрывали,Белла, твой аэродром?За полвека правления Беллы,государыни русской поэзии,в нас поэзия подобрела,государственно бесполезная.Непростительно, что поэтыне приносят конкретной пользы:даже пользователи Интернета,и те хочут летать – не ползать.Белла выглядела неслабо:Белла ждёт авиатрапа,как Сатурново кольцо,под аэродромом шляпысветит белое лицо.(Русские Манон Лесколюбят белое лицо.)И с её аэродрома,как с ладошки малыша,песни радости и стонаулетают не спеша.Шляпы взлётная дорожказакругляется, крива,с неё слетают неотложноголовокружащие слова.Описав кольцо Сатурна,мчит страна по окружной.Мало петь неподцензурно.Надо ещё быть зурной.В небе тянут, как подтяжки,треугольники гусей.В шапке Мономаха тяжко,в шляпе Беллы – тяжелей.Наша музыка –не абсурдная,просто в джазе –одни ударные.Я скажу тебе: «БезрассуднаяГосударыня!Арестуйте меня и кокните,как слепца-аккордеониста!Ты страною правишьинкогнито.Придуряешься диониской.Твои подданные истеричнопро тебя сочинят легенды.Продают в ночных электричкахтвои краденые рентгены.Сами мы себе как атланты.Наша творческая судьба –стать рабом твоего таланта,как сама ты его раба.Белокаменные палаты,разрушающие децибелымне страшнее, чем все Бен Ладены,если ты отвернёшься, Белла.Белла мне не отвечает,думая: «Как всё ветшает».Может, думает она:«Господи, пошли все на…»Хорошо летать без кляпа.Подо мной Москва проплыла.Точно тень от Беллиной шляпы,накрывает её тень крыла.Но уже подо мной Тироль,машет шляпа ночными перьями.Не бывает Беллы II.Белла – Первая.2007<p>Растворение</p>
Я обожаю твои вареникис тёмной вишнеюдля двух персон.Стихотворение естьрастворениеменя в тебеи тебя – во всём.Стихотворение.Тобой навеяно.Оно – растворённое в ночьокно.Ты никогда не варилавареники.Стихотворению всё равно.Стихотворение лежитза речкою,где, отражаемые росой,коленки закидывают вверхкузнечики,как мы закидывали с тобой.Я принимаю благоговейноликбез могил и небес акрил.За предстоящее претворениев Того, Кто истину мне открыл.2007<p>Целебная трава</p>
Среди поклонников настырных,стиляг и бумагомаракты спросишь: «Пастернак – пустынник?»Пустырник – это Пастернак.2008<p>Жизнь</p>
Благодарю за ширь обзора,за Озу, прозу, и в конце –за вертикальные озёрана ненакрашенном лице.2007<p>ЭКС</p>
Золотая осень.Медная дорога.По полям разбросаныэкскременты Бога –города и шахты,славы монументы…Креозотом пахнутБожьи экскременты.Хозяева Завидова,ловцы аплодисментов –все – только разновидностидуховных экскрементов.На постной твоей роженаписано одно:«Пусть вы дерьмо, но – Божье,я Божье, но – дерьмо».2008<p>Благодарствие</p>
Постамент – Рейхстаг. Мать его растак!Стяг пронёс рядовой Кантария.Мы сменили стяг. Это нам пустяк.Но душа – навек благодарная.Благодарствую, русский мой народ.Я за то тебе благодарствую,что твой принцип делать наоборотне усёк урод государственный.Раза три приходилось меня спасать –времена для нас были трудные.Но тебе спасать было как поссать –вещь интимная, неприлюдная.Благодарен Тебе – твой неясный следточно раннее рандеву.Рандевушки нет, но рандевушки светотпечатался наяву.Я студентиков благодарствуюпостгодаровских и т. п.В свете творческих их катарсисовТы в веночке из трав лекарственных –жив я благодаря Тебе.2008<p>Я всё не сдохну</p>
Не могу спать.Мне лезет в окна75.Месяц проищем –ушёл в ущерб.7 – топорище,5 – серп.Жизнь полосата,как шкурка зебр.Смотрят с фасадамолот и серп.Детства эмблема,молодой синдром,ещё вам не время,серп с топором!Висит над КосовомСерпский позор.Серп високосный –Топор – попёр.Кровавых версийНе мог не знатьВознесенский-75.Я горы двинупод крик: «Винись!»Серп серпантиномнесётся вниз.Я спрячусь в улицы –мне из толпылюди сутулятся,как топоры.Я не раздваивался,как Агасфер.Не я разваливалСССР.За что же, следуяза мной в упор,меня преследуютсерп и топор?2008<p>Кто чей?</p>
1Мракобес, но не бездаренмуж Дарьин.2Не плох. Лоялен.Лох Лялин.3Красавец.Болгарин.Пас овец.Сперва – Танькин, потом – Галин.4Максим Галкинмаксимально Алкин.5Против скотин и гадиндруг Катин.6У самого Самаринадочь – подружка Марьина.7Замусолен,как муж Зоин.8Нашим сварам параллелендрыхнет собачара Ленин.2008<p>Линней</p>
Тень от носа – подлиннейвсех нотатений и линей.Так говорил старик Линней:«Всё подлинное –подлинней».2008<p>Танкетки</p>
1В Латвии – сложно жить.Рощица на ветру.Корнями соединимся!2Пастообразная паства.Интриги кардиналов.Папа Пий XVII.3Триумф порнографии.40 тысяч любовников.Она невинна.4Японские сосны похожи на фунт стерлингов.Японское солнце искажало черты истериков.Мы их латифундии стёрли off.5Япона мама!Вам уже малобанка с русской фамилией «Стерлингов»?!2008<p>Её сон</p>
Я тело мальчика нашла,замотанного, тяжеленного,его тащила по Вселенной,едва до Рая донесла.Тряпица с плечика сползла,открылось крылышко, сползая.Тебя я, ангел мой, спасла,не зная, что себя спасала.2009<p>Архитекстор</p>
1Глобальное потеплениехлюпает над головой.Семидесятипятилетиестоит за моей спиной.Я хрупкие ваши камеиспасу, спиной заслоня.Двадцатого века каменьялетят до вас сквозь меня.Туда и обратно нелюдисигают дугою вольтовой.Стреляющий в Джона Кеннедиубил Старовойтову.Нет Лермонтова без Дарьяла.В зобу от пули першит.Стою меж веков – дырявый,мешающий целиться щит.Спасибо за вивисекции,нельзя, говорят, узнатьпрежнего Вознесенскогов Вознесенском-75.Госпремия съела Нобеля.Не успели меня распять.Остался с шикарным шнобелемВознесенский-75.К чему умиляться сдуру?Гадать, из чего был крест?Есть в новой АрхитекстуреАрхитекстор и Архитекст.2Люблю мировые сплетни.В семидесятипятилетиелюблю про себя читатьотечественную печать.Но больше всех мне потрафиланедавняя фотография,которую снял Харон,где главная квинтэссенцияв подписи:«Вознесенскийв день собственных похорон».Газета шлёт извинения.А «Караван историй» –печатает измышления,что в Риге или в Эстониия без смущения всякого,у публики на виду,имел молодую Максаковукак падающую звезду.Редактор, что вы там буровите?Вас вижу в восьмом ряду.Напиши вы такое о Роберте –он бы передал вас суду.А дальше – про дачи в Ницце,валютный счёт за границейи бегство из психбольницыв компании сеттера…А дальше – etc.Всё это неэлегантно,но я отвергаю месть.Публикаторы – аллигаторы,но дети их хочут есть.«Лежит на небесах для быдлатарелка, как патиссон.А женщин у него былов жизни – до четырёхсот.Приятели его были круче:“Колонный взят, мужики!”Второй, любовницами окученный,собрал – Лужники!Как пламенный танец фламенкотаит и любовь, и месть –сам выбрал театр Фоменкона четыреста пятьдесят мест».На всё была воля Божья.Вознесенский-75,не так эту жизнь ты прожил,родившийся, чтоб понять –зачем в этот мир, не засранныйпродуктами телесистем,мы, люди, посланы, засланы –куда и зачем?3Все юбилеи – дуплетные.И вам, несмотря на прыть,семидесятипятилетиенельзя повторить.Спасибо, что я без срамадожил до потери волос.За Бродского, за Мандельштама,которым не довелось.За Вас, Борис Леонидович,за Вас, Анна Андреевна.Вашей судьбе позавидуешь,Вы – Волк на плечах с Царевной.Я счастлив, что мы увиделисьзадолго до постарения.4Поэты чужды гордыни,для них года – ерунда.Были б стихи молодыми,значит, муза была молода.Спасибо за «встречи с Хрущёвым».За критические затрещины.Пришла воскресеньем Прощёнымсменившая имя женщина.Ведь имя не только хреновина,а женщина, как Земля,тобой переименована,значит – навеки твоя.Спасибо, что век нас принял,спасибо, что миновал.Что я изобрёл Твоё имя,Тебя переименовал.Всё это носится в воздухе.А Афанасий Фет,сирень окрестивший «гвоздиком»,стал первый её поэт.5Когда-то в рассветном дымемы были, дуря народ,самыми молодыми.Теперь же – наоборот.А может, правы массмедиа –хвалимый со всех сторон,и правда, я стал свидетелемсобственных похорон?Прорвавшиеся без билетикаи слушающие нас сейчас,семидесятипятилетнимихотел бы представить вас.Скажу что-то очень простое,как секс у Бардо Брижит,за что умирать не стоит,а попросту стоит – жить.Умрут живые легенды,скажу, отвергая спесь:есть русская интеллигенция!Есть!Пресса к Наине Ельцинойвыказывает интерес:есть русская интеллигенция!Есть!Конечно, с ингредиентамиВознесенского можно съесть.Но есть русская интеллигенция.Есть!Я был не только протестом.Протест мой звучал как тест.Я был твоим Архитекстором.Пора возвращаться в Текст.2008<p>Часовня Ани Политковской</p>
<p><emphasis>Поэма</emphasis></p>
Memento AnnaЧасовня Ани Политковскойкак Витязь в стиле постмодерна.Не срезаны косой-литовкой,цветы растут из постамента.Всё не достроится часовня.Здесь под распятьем деревяннымлежит расстрелянная совесть –новопреставленная Анна.Не осуждаю политологов –пусть говорят, что надлежит.Но имя «Анна Политковская»уже не им принадлежит.Была ты, Ангел полуплотская,последней одиночкой гласности.Могила Анны Политковскойглядит анютиными глазками.Мы же шустрим по литпогостам,политруковщину храня.Врезала правду Политковскаяза всех и, может, за меня.И что есть, в сущности, свобода?В жизнь воплотить её нельзя.Она лишь пониманье Бога,кого свобода принесла.И что есть частная часовня?Часовня – лишь ориентир.Найти вам в жизни крест тесовый,который вас перекрестил?Накаркали. Накукарекались.Душа болеет, как надкостница.Под вопли о политкорректностиубили Анну Политковскую.Поэта почерк журавлиный.Калитка с мокрой полировкой.Молитвенная журналистиказакончилась на Политковской.Ментам мешают сантименты.Полгода врут интеллигентно.Над пулей с меткой «Политковская»черны деревьев позументы.Полусвятая, полускотская,лежит в невыплаканном горестрана молчанья, поллитровоки Чрезвычайного момента –Memento mori.ЧасовёнокМы повидались с Политковскойу Щекочихина. Заносчивбыл нос совёнка-альбиноскии взгляд очков сосредоточен.А этот магнетизм неслабыймне показался сгорячагордыней одинокой бабы,умеющей рубить сплеча.Я эту лёгкую отверженностьпознал уже немолодым,что женская самоотверженностьс обратной стороны – гордынь.Я этот пошляковский лифтингсебе вовеки не прощу,что женщина лежала в лифте,лифт шёл под землю – к Щекочу.Никакой не Ангел дивный,поднимающий крыла.Просто совестью активнойв этом мире ты была.Мать седеет от рыданья.Ей самой не справиться.Ты облегчишь ей страданья,наша сострадалица.Ты была совёнок словно.Очи. Острота лица.Есть святая для часовниАнна Сострадалица.Нас изменила Политковская.Всего не расскажу, как именно.Спор заведёт в иные плоскости,хоть нет часовни её имени.Она кометой непотребнойсюда явилась беззаконно.В домах висят её портреты,как сострадания иконы.Не веря в ереси чиновние,мы поняли за этот срок,что сердце каждого – часовня,где вверх ногами – куполок.Туда не пустит посторонних,седой качая головой,очкарик, крошка-часовёнок,часовенки той часовой.Молись совёнку, белый витязь.Ведь Жизнь – не только дата в скобках.Молитесь, милые, молитесьв часовне Анны Политковской.Чьи-то очи и ланитызасветились над шоссе! –как совёнок, наклонившийсяна невидимом шесте.Блуждающая часовняЧасовни в дни долгостроенияне улучшали настроения.Часовня – птица подсадная,она пока что безымянна,но у любого подсознаньяесть недостреленная Анна.Я обращаюсь к Патриархууслышанным сердцебиеньем,чтоб субсидировать триаду –Смерть. Кровь. Любовь –всем убиенным!Пускай прибудут инвестиции,пусть побеждает баснословнодуши спасенье возвестившаяблуждающая часовня.Блуждающая меж заблудших,кто отлучён катастрофически,кто облучён сегодня будущим,как гонщики и астрофизики.Сосульки жмурятся, как сванки,окошко озарилось плошкой,блуждающей часовней – АннойСтепановной Политковской.Неважно, кто Телец, кто Овен,прислушайтесь – под благовестидёт строительство часовен.Когда достроимся? Бог весть!Имя твоё – внеплановая листовка:АННА СТЕПАНОВНАПОЛИТКОВСКАЯ7.10.06.Седьмое.Десять.Ноль шесть.Не много земного.Дерзость – но крест.Синь смога.Дескать – но есть.Немого детстваНорд-Вест.Умолчит ли толпа безликая?Чеченская ли война?Взирает на нас Великаяотечественная вина.Ответственность за содеянное –не женщин и не мужчин –есть Высшая Самодеятельностьиных, не мирских причин.Обёртывается лейкозиейтому, кто шёл против них, –такие, как Политковская,слепой тех сил проводник.Курит ли мент «ментоловые»,студента судит студент,на нас проводит винтовкаследственный эксперимент.След ниточкой дагестанскойтеряется средь лавин.Жизнь каждого – дегустациягустых многолетних вин.Ждёт пред болевым порогом,прикрыта виной иной,моя вина перед Богоми Бога – передо мной.Общественные феноменыголода и Чечни…Бывает народ виновен?Формулы неточны.Никто убийц этих не видел.Приметы несовковые:мужчина ввинчен в белый свитерплюс женщина очковая!Февральский эпилогНад кладбищем над Троекуровскимснег – как колонны с курватурами.Сметаем снег с Твоей могилы.– А где ж дружки её? Чай, скурвились? –изрёк шофёр. – Помочь могли бы.А рядом хоронили муровца –салопы, хмурые секьюрити,шинели и автомобили.Поняв, что мы – твои тимуровцы,к нам потеплели и налили.Шофёр наш, красною лопатоюперебирая снег, поморщился.Водка – не лучшая помощница.Лампадки, чьи-то бусы, лапотник«Новой газеты», траур. Лабухии мальчики тебя любили.Февральские снега обильные…Лишь ленты деревца могильногов снегу чернели, как мобильники.Что снится Вам, Анна Степановна?Поле с тюльпанами?Кони с тимпанами?Сынок с дочуркой мчатся кубарем.Бутыль шампанского откупорим.Жизнь? Чеченцы с терренкурами?А за оградой Троекуровскойубитый с будущим убийцейпил политуру, кушал пиццу,делился с ним запретным куревом,девицу в кофточке сакуровойулещивал? – Наоборот!Гриппозные белели курицы.Секьюрити-мордоворотследил, как «роверы» паркуются.Народ они имели в рот.И ждали девку белокуруюдва хулигана у ворот.Читатель мой благоразумный,не знаю, чем тебя завлечь?Я обожаю нецензурнонеподражаемую речь!..Куда ведёт нас жизни уровень,полусвятой, полубесовский?Поставь свечу на Троекуровскомв часовне Анны Политковской.И в наше время коматозноепо Троекуровским пределамдымок, курясь над крематорием,попыхивает чем-то белым.2007<p>«Утром вставши, порубавши…»</p>
Утром вставши, порубавши,духи бешенства и огнякак смирительную рубашкунатягивают меня.Сколько мужества, сколько мукив этой близости роковой!Волосатые чьи-то рукииз моих торчат рукавов.Скажу милостивым государям:собирателен мой удар.Кто скрывается за ударом –Маяковский или Ронсар?Через гойевские «Капричос»просвечивал правды клык.Сквозь сегодняшние «Кирпичики»просвечивает мой крик.2008<p>Похороны Абдулова</p>
1Провожала Москва Абдулова.Толпы безголовые тулова.Он был нашим «а» и «б»в алфавитной темной судьбе.Вслед «д» продудело проДело или Добро?2Лежал Александр Абдуловкартинно среди страныбез курева, без загулов –Тарантино из Ферганы.Лицо остывающей грелкой,вернее, что было лицом,летающею тарелкойуносится за «Ленком».Мы, с лычками и без лычек,с толпою заподлицослепые идём, безликие,потерявшие своё Лицо.Лицо его плыло сбоку,красиво, как полубог,тинейджеровскую скобкусменивши на полубокс.Он был номинантом нации.Я понял, какой ценойон «с 1-го по 13-е»спел, будто прощаясь со мной.Лежал он уже не прежний,сжигавший себя дурак,с улыбочкой небрежной,натянутою на рак.Бабы жгли его кислотою,меняли его черты.Ах, времечко золотое!..Любовь – финал доброты.3Клял почвенник Мрак хазаров,но без хазаров – развал.Озабоченный Марк Захаровгениальным тебя назвал.Молва, как штаны брезентовые,останется после всех.Модели твои бессмертны.Но смертен ты, человек.Москва провожала Абдулова.Милиции сняв кольцо,толпа безликая сдурумолила вернуть Лицо.Придёт ли сигнал оттуда?Верните лицо Москвы!Дома разъезжались, будтовсадники без головы.4Ты преодолел заторы,но соблюдал посты.Спасая мир Красотою,себя не сумел спасти.Саша, прости!2008<p>Кормление из Парижа</p>
По прямому парижскому проводу,как питаются через зонд,перевариваю доводыпродолжательницы Жорж Занд.Я заглатываю с проводамицеликом.Над леском пробегают домы,рекламирующие «Ленком».Ты рассказываешь мне большепро Парижи иных эпох.Осторожней с Эйфелевой башней –поцарапает мне пупок!Как свидетельство той кормёжкипосреди Воробьёвых гор,как платочек в грудном кармашке,поднимается Сакре-Кёр.Я в Париже бывал немало,но такого, как Ты, не знал –его ночь меня обнимала,животом его понимал,как картинки из серии Цейса,хорошо хоть душа жива,хорошо, что в этом процессене участвует голова.Наши медики прозевалинезависимое нутро,где таится душа живая,как под нами идёт метро.Накорми же меня, партизаночка,к удивлению парижан.Все мужчины – как башня Пизанская.Ты прозрачна – как пармезан.2009<p>Вторая жизнь</p>
От рассвета до рассветасебя, тебя любя,как видеокассетузасовывал в тебя.Часть моего, бесспорно,достанется толпе,но главное – сквозь поры –останется в тебе.Останется истеблиш.Красу не изменя,ты вдруг немного станешьпохожей на меня.Я из твоей одёжкигляжу как в дырки джинс.Живу, пока живёшь ты,моя вторая жизнь.2009<p>Ф-ки</p>
Ухаживали. Фаловали.Тебе, едва глаза протру,фиалки – неба филиалы –я рвал и ставил поутру.Они из чашки хорошели.Стыдясь, на цыпочках, врастягк тебе протягивали шеи,как будто школьницы в гостях.Одна, отпавшая от сверстниц,в воде стоящая по грудь,свою отдать хотела свежестькому-нибудь, кому-нибудь…Упёршись в чашку подбородком,как девочка из «Де Маго»,ждёт жестом эротично-кротким –но – никого, но никого.2008<p>К образу</p>
Ты понимаешь, с кем связалась?С самим, быть может, Князем зла.Гитара коброй развязалась,по телу кольцами ползла.Когда играешь ты на шарув концерте, сердцу вопреки,прошу тебя – стряхни гитарус остановившейся руки.Но каждым вечером я в шоке:так гипнотически стоит,как кобра, раздувая щёки,в тебя нацеленный пюпитр.2008<p>Я – Аввакум</p>
<p><emphasis>Поэма</emphasis></p>
Чюдно! Давеча был блядин сын,
а теперево – батюшко.
Аввакум. ЖитиеПрологАвтопортрет или привидение?Старик, исчадие моих дум?Кто глядит из воды бадейной?Вы, Аввакум?Когда бы меня спросили,отвечу не наобум:Кто национальная идея России? –Аввакум!Я – Аввакум,патриарх обездоленных,бездомных, без денег, без грёз,без Долиной.Я обогнул,патриот раздолбанный,край, который Бог не курировал.Я – вакуум.Я протеже хулиганских фортун…Я – Аввакум.Я сентиментальность затабуировал,обезболивание эвакуировал.Я – патриархсегодня уволенных.Я – архитектортолпы в бейсболках.Тех, кто собаки, и тех, кто волки.Я – вакуум,втягивающий их боли,Я Аввакум.Я Аввакум,волокум за волосы,я певун,лишившийся голоса.Я – Аввакум.Мимо летят поезда пунктирные,взоры осенние – с паутинками.Здесь я родился, я жил рисково.Я за единство путём раскола.Вся заваруха – виной чиновники –в кризисе духа,а не в экономике.Вакуум духа губит гостело.Нет ни Обуховой, ни Гастелло.С фирмами – худо,с фильмами – туго.Вакуум духа.Аплодисменты как оплеуха.Вакуум духа.Вакуум мира военных советов.Вакуум мыла в мужских туалетах,вакуум духа в сфере одежды,вакуум Веры, Любви и Надежды!Вакуум Бога. Где ты, БГ?Бородку сосулькой зажал в кулаке.Скажет мой друг: «Окунёмся, Андрюха,в вакуум духа».Квакаем глухо,лажаем правительство.Замораживается строительство.Нету самой высокой башни.Где наши башли?Женщины лакомо жаждут парковки –рыбки в вакуумной упаковке.Кризис – как женщина.После посмотришь,кто опоздал – тот не успел.Так почему же «Дженерал Моторс»в годы кризиса преуспел?Может, сбивши очки с главбуха,общий Кризис, как динамит,сострадающей силой духачеловечество объединит.Сколько говна съели наши гумна!Почему олигарха хвалит чум?Свищет вакуум аввакумный.Я – Аввакум.Карьеркегор автострад. Натюрморт –seven up.Авен горд.Авангард.Саван на рыло накину с ходу.Вакуум Духа – света канун.Я – Савонароласвоему народу.Я – Аввакум.Группа кровиБейсболка клёволегла на бровь.Мы – группа крови.Бьют – в кровь.Как много, Боже,подобных групп!Узнаете больше –вы труп.После первой крови –как штрафники.Нет правды кроме –мы кровники.Совковой лопатойкозырь бейсболочный.«Держись! Не падай!» –«Бейте, сволочи!»Лицо с синякамии всё, что прилипло,прикрыто очкамиот мотоцикла.Отцы от поэзиидрыхли и дохли.Мы им бесполезныедылды и рохли.Люблю я, бесспорно,духовный вакуум.Но в кухне бесполоймы много не вякаем.Те, кто помоложе,плюют на ругань,мол, мы отморозки,мы гитлерюгенд.Прошли изменения,в растительном – дух.Мы – люди третьего измерения.Родители жили в двух.Процветание или кризис?Фашист или антифашист?Цветаева или Гилельс?Я – антифетишист.Над разными кровлямисинь как вымытая.Мы одной группы крови –мы, ты и я!Пусть эти мысли безбожныево мне перекипят.Но кризис нельзя бейсболкамиперекопать.Безмолвие взбудоражено.Темнело возле реки.Над толпой оранжево,как пятна кураги,стояли кулаки.Небесной разборкебыл нужен ГУЛАГ.В перчатке бейсболкитаится кулак.УволеннаяМеня неправедно уволили.Ты, Господи, меня уволь,уволь меня от канифольногосмычка в мозгу – такая боль!Уволь меня от своеволия,от незаполненного дня.Придёт возмездие?Тем более,уволь меня.Нет человека с кличкой «Кризис».И некому устроить мордобой!Верха за место перегрызлись.Нас тыщи, брошенных Тобой.Зачем купила я бахилы?Сплю трое суток. Спать опять?Дай пожевать! Мне хватит силыодной Россию перебрать.Пойду на дело. Омертвелоя с наглым увальнем стою –продам уволенное тело,но душу я не продаю!Она, душа, не продаётся.Она ещё не прощена.Не видно звёзд со дна колодца.С ведром утоплена вина.Сколько достали этих вёдер!Вина меняет имена –здесь нужен Достоевский Фёдор.Ты только не уволь меня.СонМне снилась пьеса второразрядная.Я, репортёр и эрудит,сижу в партере, и рядомчужая женщина сидит.Не близкая ни взглядами, ни знаком,но, вдруг сквозь дырочки в парче,я ощущаю страшный вакуумв её, да и в моём плече.Мы с ней не бумагомаратели,моё, да и её плечо,сменило прежний термин «вакуум»на «тяжело» и «горячо».ОбличительОфициальные патриархи,на шубах – никоновский ракун,вас, нажравшие по три хари,инспектирует Аввакум!Может, это гордыня потряснаяувела меня от икон?У поганца – погоны под рясой,у меня под рясой – огонь.[1]
Тобольские пороги
В горах тех обретаются змеи великие; в них же витают гуси и утицы – перие красное, вороны чёрные, а галки серые; в тех же горах орлы, и соколы, и кречеты, и курята индейские, и бабы, и лебеди, и иные дикие – птицы разные. На тех же горах гуляют звери многие дикие: козы, и олени, и изюбри, и лоси, и кабаны, волчки, бараны дикие – воочию нашу, а взять нельзя! На тех же горах выбивал меня Пашков со зверями, змеями и со птицами витать.
Языки
По сем Лазаря священника взяли, и язык весь вырезали из горла. На третий день у него во рте рукою моею щупал и гладкое место было. Едва исполнится два годы, иное чудо. В три дня у него язык вырос совершенной, лишь маленько ступенек и паки говорит, беспрестанно хваля Господа Соловецкого пустынника, инокосхимника Епифания, старца.
ЭпилогБог простит их в сей век и в будущий.Наша жизнь – не рахат-лукум.Подаянья просить у булочнойне советует Аввакум.«Авва» по-русски значит «отче».Пусть кто-то (отнюдь не лагерный «кум»),послав кумушек на три точки,прочтёт имя как «Авва-ум».Аве, великая авеню Кунцева,где, колёса кверху подняв,развлекается поставвакумскийаве-умственный молодняк.Аве, акула капитализма!Я сегодня где-то прочёл,что первым русским авангардистомменя назвал Лихачёв.Автостарт.Аве, Куб!Авангард был неглуп.Аве, ложь всемирного ГУМа!Аве, хищная красота,что сожрёт самого Аввакума,и меня, и его Христа!Сообщение тугодумам об особенностях русского национального характера: 60 % Аввакума + 25 % Караченцова.К 12-ти подходит кризис.И с неба, сморщась, как балун,чтоб нации не перегрызлись,должен явиться Аввакум.Нью-Йорк подобен великану,что в мире ноги обмакнул,я думаю, что Барака Обамуприветствовал бы Аввакум.Он взвился чёрною ракетойнад Белым домом неспроста.Мы уважаем Магометаза то, что тот назвал Христа.Мой домик стал эвакопунктомна радость или на беду?Предупрежденный Аввакумом,жду.Прощальная песнь Аввакума, сожжённого на костреГори, гори, моя нога,часть моего свечения.Ты не мираж столоверчения.Тебя сожгут наверняка.Я – твоя бывшая душа –гляжу (ещё не отлетела),как, корчась, исчезает тело,мне раньше рукавом служа.Меня сжигают, точно ВИЧ,работают единоверцы.Сейчас огонь достанет сердце.Прости-прощай, Андреевич!Когда-нибудь в метельный годдеревья белым запакуем.Совокупленье с Аввакумомнашей страны произойдёт!Лети, лети, моя зола,в Сокольники,где бабам голенькимраскаявшиеся раскольникичитают Библию без зла.Что ты горюешь, идиот,по телу с жалкою харизмой!Связь эта называлась жизнью.Другое мне не подойдёт.Куда мне деться, свиристя?К холодным и ворсистым звёздам?Привыкнувши к российским вёрстам,гори-гори, моя верста!Мой крест иной,чем у Христа.Пугая стаю нетопырью,я руки-ноги растопырю,пятиконечный, как звезда.2008<p>Фото</p>
Андрей Вознесенский. Конец 1950-х
Кадр из фильма «Застава Ильича». Поэтический вечер в Политехническом. Съемка 1963 года
«Шестидесятник»
С женой Зоей Богуславской. Москва, 1960-е
Дома, на Котельнической. 1960-е
В Переделкине
«Тишины хочу, тишины…»
В Лондоне, 1966 г
С Робертом Кеннеди. США, 1967 г.
С Жаклин Кеннеди. США, 1967 г.
Над крышами Парижа, 1968 г.
В Театре на Таганке. Спектакль «Берегите ваши лица». Юрий Любимов, Зоя Богуславская, Андрей Вознесенский. 1970 г.
Майя Плисецкая и Родион Щедрин в гостях на Котельнической после исполнения «Поэтории» на стихи Андрея Вознесенского. Москва, 1968 г.
С Аркадием Райкиным. 1970 г.
С Эдвардом Кеннеди. Москва, 1985 г.
Нэнси Рейган и Ребекка Мэтлок в гостях у Андрея Вознесенского в Переделкине. 1988 г.
Двое. Начало 1980-х
Создание видеомы «Я воскресаю». 2005 г.
На юбилее Андрея Вознесенского. Инна Чурикова, юбиляр, Зоя Богуславская, Максим Галкин, Марк Захаров. Москва, театр «Мастерская П. Фоменко», май 2008 г.
Андрей Вознесенский, 2000-е
На рубеже веков
<p>1</p>
Ванька Струна – бывший дьяк, с виду он такой же, как раньше, один из мучителей Аввакума. За 400 лет общения с Аввакумом он изменился – завербованный несколькими разведками, циничный, молодой, он стал кем-то вроде охранника и холуя, продолжает ненавидеть хозяина и моментально комментирует текст поэмы непристойными словами. Например, узнав о том, что в США новый президент, он начал дразниться: «Обама – оба-на, оба-на». Или: «Адью! Пойду попиздю о Косте Цзю».