В оформлении переплета использована иллюстрация художника П. Ильина

© Тув А.Л., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

© ООО «Издательство «Яуза», 2015

Решение необходимо принять в течение часа. Окажется оно правильным или нет – покажет жизнь, но оно должно быть однозначным, и оно должно быть принято. Старый Лис, а для хороших знакомых просто – Старик, все утро провел, вперив угрюмый взгляд в огонь камина, в сотый, а может, в тысячный раз за эту неделю перебирая разноцветные камешки фактов и домыслов, пытаясь сложить из них мозаику вывода. За неделю не сложилось – может сейчас повезет…

Хотя – вряд ли, если бы решение существовало – Лис бы его уже нашел. Ладно, переберет еще раз, тем более что до прыжка делать все равно нечего: вещи собраны и уложены в полевую сумку, по счетам уплачено. Итак, вот первый упрямый факт: неделю назад Ант исчез из гостиницы. Пропажу Лис обнаружил только утром, перед завтраком: «…а младший господин уехал ночью, разве вы не знали?..» А вот и второй: позавтракав (спешить уже было некуда), Старый Лис обнаружил пропажу «Схемы Мира»… Ладно, удрал и удрал – потеря, хоть и велика, но не смертельна – хлопотно и долго, но найти другого помощника – это вопрос только времени и денег, но!.. Именно, что «НО»! – исчезновение Анта вместе со «Схемой» переводило происшествие совсем в другую весовую категорию, можно даже сказать, в другую лигу! Их одновременное исчезновение могло означать только одно: Ант затеял собственную игру. Как выразился товарищ Бендер: «…и у меня есть все основания полагать, что я и один справлюсь с вашим делом!»

Старый Лис желчно усмехнулся, подумав: «Да-а… чувствуется моя школа – поганец выбрал идеальный момент для бегства: он знал четыре двери и знал, что я знаю, что он знает четыре, а самое главное, что до любой из них отсюда неделя хода – если сильно поднапрячься. До любой… и где его ловить прикажете?..»

Ну, а теперь домыслы:

…он был мне больше чем родня…

может Ант остаться здесь, на Бранге, и затаиться? Почему нет? – может… только если останется, перспектив никаких – через три дня люди Гусейна перекроют все двери…. Нет – не думаю… хотя это тоже вариант – отсидеться и рвануть… не сегодня – потом… завтра или послезавтра,

…он ел с ладони у меня…

уйти на Харлаж – …белый город, утопающий в зелени… террасы Университета… набережная Трех Драконов… – почему и нет?.. он знает оттуда две двери…

…а тут глядит в глаза…

а может на Эстархон – …черные балахоны инквизиторов… сталь гвардейских доспехов… исключительно красивые Ханьские рабыни… – не Островная Цитадель, конечно, но перекантоваться месяц-другой, чтоб замести следы… вай нот? Эстархон – узловой мир, сколько там дверей, и я навскидку не скажу, но… много… и поганец наверняка хотя бы парочку знает…

…и холодно спине…

что у нас осталось?.. а-а… Ирантаг – … Город Тысячи Башен… мятеж младшего Императора… пылающие дирижабли… – может, там все и успокоилось, но без крайней необходимости туда не сунешься… А если и Ант так же рассуждает?.. Поганец умный – дурака бы я в помощники не взял… Возьмет и рванет на Ирантаг!.. а я буду его ждать у двери на Землю…

…а что ему – кругом пятьсот…

и наконец, Земля – тут поганцу раздолье – … друзья, любовницы, счета в разных банках, аэробусы, пластические хирурги… – и чертова куча дверей… он знает шесть… – Высоцкий мешал сосредоточиться, и Старик усилием воли все же сумел выкинуть навязчивый рефрен из головы.

И что в итоге?.. Лучше всего ему идти на Землю, но поганец знает, что я знаю – что это лучший вариант и что я буду ждать его в прихожей… следовательно, он пойдет через какую-нибудь другую дверь и уйдет… – значит, я его не должен ждать у двери на Землю… а у какой?.. – я не знаю у какой… а если Ант думает так же, значит, он решит, что я не буду ждать его у двери на Землю, и пойдет через нее, но… он знает, что я знаю, что это лучший путь… – Снова начинался замкнутый круг, по которому Старый Лис бродил уже неделю.

Он оттягивал этот момент сколько мог, но тянуть дальше смысла не было – Лис дернул шнурок, и через мгновение перед ним предстал вышколенный слуга в богатой ливрее.

– Гадательные свечи! – Слуга ничем не выразил своего изумления, что Старику понадобились предметы ажиотажного спроса молодых девиц на выданье, и через минуту доставил постояльцу требуемое – любой каприз за ваши деньги!

Еще через пять минут Старый Лис навсегда покинул роскошный постоялый двор «Халимзян».

Душевное состояние Анта было диаметрально противоположно физическому – неделя бегства без отдыха и почти без сна, а главное – не отпускающего ни на секунду страха – это был перебор даже для такого молодого атлета, как он, но душа его пела. Эта песня состояла из одного слова, и слово это было «СВОБОДА!».

Он все-таки обдурил Старого Лиса! Он вилял, как полоумный заяц. Выбирал самые неожиданные места: дорогущий бар «Тьма» на набережной Южных Ветров и грязный утренний паровик с батраками, вонючий рыбачий баркас и помпезный причал дирижаблей в Нижнем Городе, сенокосилку, гордо именуемую местными «воздухолетом»… и еще много, много чего… – вся эта пестрая «синематографическая» лента разворачивалась в голове Анта, без сил привалившегося к теплой скале, еще не успевшей рассеять в наступающих сумерках накопленное за день тепло. Ант впервые за последнюю неделю позволил себе расслабиться – до цели оставалось метров сто… ну сто пятьдесят! Рот его растянула непроизвольная улыбка – он сделал это! Да-да-да!

Если бы сейчас его увидел кто-нибудь из знакомых, то наверняка решил, что это его старший брат. Ант за неделю постарел лет на десять – обозначились резкие морщины в уголках рта, обычно блестящие глаза потускнели, да и все лицо приобрело какой-то болезненный, серый оттенок, но он был счастлив.

«Кипящие болота», из которых торчал скальный гребень, по которому и лежал путь Анта, получили свое название недаром – их горячие ядовитые испарения достигали даже скального уступа, где остановился Ант, заставляя его дышать ртом, но другого пути к двери на Эстархон не было.

«Цена свободы – кошачий срач во рту!» – пришло ему в голову, заставив улыбнуться. Но смех смехом, однако надо было начинать движение, а казалось – в целом свете не было силы, способной заставить двигаться это измученное тело… но! Как часто в жизни встречается это все изменяющее «но»:

…Это твоя и только твоя разработка, а сынок попечителя вообще ни при чем! Но…

…Ты ее любишь, она любит тебя, вы всегда будете вместе! Но…

…Нажми на газ! Проскочим! Но… которое переворачивает все с ног на голову (или наоборот).

– Здорово, Ант! Давно не виделись, – приветливо произнес Старый Лис, неторопливо выходя из-за скального уступа метрах в десяти. И хотя он материализовался на тропинке внезапно, как черт из табакерки, сказать, что его появление явилось полной неожиданностью для Анта, было бы натяжкой. В глубине души чего-то этакого он ждал. Хорошо зная Старика – а он его знал хорошо, даже слишком хорошо, трудно было поверить, что молодой зайчишка сможет задурить голову Старому Лису, хотя до последнего момента Ант себя в этом вполне удачно убеждал и почти что убедил.

Старый Лис относился к мужчинам с, если можно так выразиться, «плавающим возрастом», зависящим от контекста: вот он знакомится в кафешке с хорошенькой официанточкой на предмет скоростного интима – больше сороковника не дашь, а вот он задумался о чем-то или недобро прищурил глаза – ровесник динозавров. В данный момент он сильно смахивал на Кощея Бессмертного.

Приветливый тон Старика совершенно не соответствовал его взгляду – как выражаются образованные люди, позаканчивавшие разные университеты: вербальные и невербальные сигналы были диаметрально противоположны. Удивительное дело: несмотря на то, что он сильно уступал Анту в размерах и столь же значительно превосходил в возрасте, было в его облике что-то, заставляющее сомневаться, что победитель в предстоящей схватке уже определен. А в том, что она состоится, не было ни малейших сомнений – как только Старик появился на тропинке, Ант мгновенно, откуда только силы взялись, выхватил из-за плеча длинный, хищно блеснувший в тусклом вечернем свете меч.

– Чтоб ты сдох, сволочь! – поприветствовал он Старого Лиса.

– Ба-а… откуда столько агрессии, – почти искренне удивился тот, – я его ищу, как вдова своего Клико, уже неделю, а он совсем и не рад меня видеть… печально… не чужие ведь…

– Кончай комедию! – с ненавистью выдохнул Ант, делая одновременно длинный выпад, направленный в живот противника.

Казалось, еще мгновение, и он насадит Старика, как курицу на вертел – ан нет! Лис не остался в долгу и, с непостижимой, какой-то нечеловеческой скоростью выхватив из складок одежды узкий черный кинжал, ловко отбил выпад Анта. Не останавливаясь на достигнутом, Старый Лис мгновенно сократил дистанцию и провел контратаку, заставив своего более молодого оппонента отступить. Но отступал он медленнее, чем атаковал Старик, и на этом схватка могла бы и закончиться, но в последний момент смертоносное черное жало замерло, хотя никаких препятствий на пути к горлу Анта уже не существовало.

– Может, объяснишь, что случилось? Я просыпаюсь в этом клоповнике, иду завтракать, приказываю служке тебя разбудить, а мне трактирщик ехидно объявляет: «Монсеньор! А ваш друг ускакал посреди ночи, как будто за ним гналась Болотная Дева». Итак… я слушаю.

– Хочешь услышать?! – Лицо Анта исказила гримаса ярости. – Ну, слушай: я знаю, зачем тебе понадобился!

– И зачем же? – все так же добродушно полюбопытствовал Старик.

– «Мертвая рука» тебе ни о чем не говорит? – горько усмехнулся Ант, с ненавистью глядя ему в глаза.

– Ах… вот оно что… и кто же тебя, – Старый Лис сделал паузу, подбирая слово… – болвана… надоумил? – В ответ последовал еще один выпад, отбитый с той же легкостью. – Нет, правда, мне интересно – скажи… и я убью тебя не больно, а не то… – ты меня знаешь. – От его былого добродушия не осталось и следа.

Разумеется, Ант и вправду знал его хорошо, поэтому он не стал дожидаться, пока Старик начнет выполнять свои обещания.

– Чтоб ты сдох, сволочь! – повторил он и прыгнул с мечом вперед. Бой продлился немногим более пяти ударов сердца, прежде чем Старый Лис небрежным движением выбил у молодого атлета меч.

Утопающий хватается за соломинку – Ант выхватил из-за пазухи маленький револьвер и разрядил весь барабан в грудь стоящего в паре метров Лиса.

– Ты чего… совсем сдурел от страха? – иронично поинтересовался Старик, нехорошо ухмыляясь. – Забыл про амулет Ларза?.. Ая-яй-яй… такой молодой, и такая плохая память… – посочувствовал он.

– Чтоб ты сдох, сволочь! – Особого разнообразия в диалог Ант не вносил.

– Ну, теперь можем спокойно поговорить, – произнес Старый Лис и, не убирая с лица нехорошую ухмылку, двинулся к обезоруженному противнику, – может, ты еще образумишься… поэтому начну я… пожалуй… с левого мизинца…

Ант медленно, не замечая зловонных испарений, отступал к краю обрыва, лицо его побледнело, черты лица заострились – он знал, что жить ему осталось столько, сколько продлится допрос, но быть телком на заклании не собирался – внезапно с яростным криком он кинулся на Старого Лиса.

Несмотря на кажущуюся бессмысленность такой атаки, трезвый расчет в ней определенно присутствовал: Ант был нужен Старику живым, поэтому от смертельного удара черным кинжалом он был застрахован, а дальше… дальше – как бог на душу положит… ведь можно и до горла Старого Лиса добраться.

И бог действительно вмешался – в виде случая. Случай – это псевдоним бога, когда он не хочет подписываться своим именем. Старик, падая на спину, ловко перекинул намного более тяжелого противника через себя и уже готов был зафиксировать его для проведения «беседы», да вот незадача – приземляясь, Ант приложился головой к острому обломку скалы, да так, что теперь его душа с высоты удивленно разглядывала свое неподвижное тело и тонкую струйку крови, вытекающую из пробитого виска.

Разумеется, в таком виде ни к каким «беседам» Ант был уже совершенно непригоден, а чрезвычайно популярного, в определенных кругах, набора «Полевой некромант», позволяющего «расспросить» и не совсем живых, да что там лукавить – и совсем неживых собеседников, у Старого Лиса с собой не было.

Денис Ольшанский сидел за пустым столом на кухне своей сильно запущенной однокомнатной «хрущобы». Жирные пятна и крошки нисколько не мешали владельцу помещения – он их просто не замечал. Пустоту стола оживляли два предмета – вернее, не совсем предмета… скажем так – две сущности. Одной из них была нераспечатанная пачка фенобарбитала; другой – муха, трудолюбиво исследовавшая его (стол) на предмет поиска пропитания. На душе у Дениса было так же пусто и скверно, как на кухонном столе.

«Если человек неудачник – то это надолго, – бесстрастно размышлял Денис, – в моем случае – навсегда».

Еще он думал о том, что самый легкий способ покончить с жизнью – это проглотить горсть таблеток, а не резать себе вены или сооружать виселицу на крюке для люстры, который может оборваться в любой момент, превратив какую-никакую, но трагедию, в фарс. Вариант прыжка с крыши вообще не рассматривался – Денис боялся высоты и вряд ли смог бы заставить себя не то что сделать решающий шаг, а даже просто приблизиться к краю девятиэтажной бездны. То же самое относилось к утоплению – Денис плавал плохо, воду не жаловал и умирать задыхаясь и захлебываясь не желал.

Похоронив днем единственного близкого человека – маму, находясь в здравом уме и твердой памяти, Денис принял окончательное и бесповоротное решение свести счеты с жизнью. Решение осознанное и не имеющее ничего общего с темными порывами душ экзальтированных старшеклассниц из эмо или студенток начальных курсов гуманитарных вузов, страдающих от прыщей, глупости и неразделенной любви.

Хотелось чаю, но заставить себя подняться Денис не мог. Он снова, как скупой рыцарь, стал перебирать свои «сокровища»… но, увы… – в шкатулке ничего не изменилось с последнего раза: по-прежнему на самом видном месте лежала огромная золотая монета размером с блюдце – главное желание, чтобы все наконец закончилось… ну и парочка медяков, типа чая.

Профессиональному неудачнику повезло только в том, что жил он в эпоху Интернета. Поэтому узнать название нужного лекарства и тут же его заказать труда не составило. В аптеке нужные таблетки отпускались строго по рецепту, а в Сети – пожалуйста!

Денис сильно устал; мысль о том, что надо встать из-за стола и что-то сделать, вызывала непреодолимое отвращение. Не собираясь бороться с собой, он подпер голову руками и невидящим взором уставился в стену. Денис не уловил момент, когда вместо обшарпанной кухни перед его глазами встали другие картины…

…бесстрастные лица кладбищенских рабочих, угрюмо ровняющих свежий холмик над могилой…

…сухие комья земли, падающие на крышку гроба…

…щемящее одиночество в катафалке: он, шофер и мама… – вернее, гроб с маминым телом…

…дорога с кладбища – ноги горят, будто их уже поджаривают в преисподней…

…лицо мамы, когда Денис откинул простыню… еще почему-то сама простыня – больничная, несвежая, с пятнами…

…Германия… первые шаги на протезах – маленьком чуде германского технического гения…

…Германия… доктор Нобель по-русски: «Зафтра фстаем на ногти, маладой шелловек!» Он так и сказал: «На ногти!», чем очень развеселил и Дениса, и маму… Тогда казалось, что все еще будет хорошо…

…Германия… приветливая симпатичная женщина в аэропорту с табличкой, на которой написано по-русски: «Ольшанский», а на второй строчке: «Госпиталь Святой Гертруды»…

…пачка денег на чистом бежевом кухонном столе – разница между старой – хорошей квартирой и этой – новой. И эта разница – возможность ходить…

…полные отчаяния глаза мамы, когда он упал с коляски…

…безразличное лицо лечащего хирурга: «Жизнь мы спасли… ну а ноги… выше колен тоже… спасли…»

…голос Веры в трубке: «Денис, я ухожу… выздоравливай…»

…тупое рыло внедорожника, накатывающегося на остановку с неотвратимостью цунами…

Надежда умирает последней. А вдруг!.. На нестерпимо горящих ногах Денис доковылял до компа. Ему казалось, что на них надеты не немецкие суперпротезы, а ведра с кипятком – уж больно тяжелый для ног выдался день: и в морге, и на кладбище, и по возвращении в город – все или пешком, или на общественном транспорте – денег на такси не было, последние ушли на похороны, а общественный транспорт… он и для «двуногих» не подарок, что уж говорить о «протезистах». Денис проверил почту и безо всякого удивления обнаружил, что ни одного отклика на свои резюме, посланные в миллиард биллионов мест, не получил. Сюрпризом это не стало. Кому на фиг нужен в наши дни «Инженер-механик по проектированию и обслуживанию грузоподъемных механизмов» на протезах? Здоровый, и тот никому не нужен. А офисная халява с наступлением кризиса кончилась, теперь каждый день на улице оказывалось огромное количество молодых, здоровых, никчемных людей, умеющих только печатать одним пальчиком (продвинутые – двумя) и торчать в Одноклассниках. Но даже этот «офисный планктон» имел перед работодателями огромное преимущество – планктон был здоров.

«Киса – мы чужие на этом празднике жизни», – очень «вовремя» припомнил Денис любимых классиков.

«Ну-у… – решил озвучить свою точку зрения внутренний голос, – не все так мрачно – продадим эту, купим квартирку подешевле… ладно, ладно… – согласился он с невысказанным возражением Дениса, – … комнату купим… в коммуналке. Работу найдем…» – Денис представил отряд «планктона», вставший намертво, как триста спартанцев в Фермопилах, перед узким проходом с надписью «Работа», и только вздохнул.

«Хорошо, – не унимался внутренний голос, – тысячи людей… десятки тысяч… а может и сотни… – Поняв, что перебарщивает, свернул перечисление и продолжил: – Живут без ног. В конце концов, есть специальные интернаты для… – Он замялся, подыскивая слово, и за него это сделал Денис: – Калек».

«Да. Да. Калек, – с вызовом повторил голос, – и что? Они что, не люди?!»

«Да люди… люди… конечно, люди, – согласился Денис. – Ну что, кого ты еще не вспомнил? Бомжей и нищих в камуфляже? – тоже ведь живут… – Голос молчал. – На фиг, – завершил за него Денис, – такую жизнь…»

Им овладело странное спокойствие… вернее, не спокойствие, а безразличие. Денис чуть ли не физически – кончиками нервов – ощущал, как рвутся последние нити, связывающие его с жизнью. Перед внутренним взором почти с кинематографической четкостью возникла картина: штормовая ночь, огромный темный корабль, ошвартованный у такого же пустого и темного пирса. Ни на судне, ни на причале ни единого человека – черная, безчеловечная пустота. Буря усиливается, нарастает неистовый вой ветра, в котором чудятся стоны, мольбы и проклятия, с сухим звуком винтовочного выстрела лопаются причальные канаты, и черный, без единого огня на борту корабль медленно, нехотя отрывается от пирса и все быстрее и быстрее уносится в штормовое море, растворяясь во тьме – черное поглощается черным…

Человек прикован к миру огромным количеством цепей: высокие порывы, темные страсти, любовь, ненависть, стяжательство, тщеславие, бескорыстие, гордыня, самоотречение… каждый может выбрать по вкусу и добавить от себя, но главные из них – это здоровье и близкие. Если в твоей жизни нет хотя бы одной из этих нитей, она неизбежно уныла, а уныние, если кто не знает – один из смертных грехов. Скучно быть здоровым, но одиноким, тяжело иметь близких, но быть больным, и уж совсем невыносимо быть и больным и одиноким.

Есть, правда, еще одна привязка, которая может заменить все, кроме здоровья, – это любимая работа, когда мысли о ней вытесняют все остальное, но она так же редка, как настоящая любовь, когда люди радуются каждому вместе прожитому дню и умирают в один день.

У Дениса теперь вообще не было работы, даже постылой, а любимой не было никогда. Жизнь на протезах со здоровьем имеет мало общего, а единственный близкий человек был сегодня похоронен – последний причальный канат лопнул, черный корабль был готов к последнему путешествию. Холод, возникший у Дениса в груди, понемногу охватывал все тело, ему хотелось одного – согреться.

«Ладно – ТАМ холодно не будет…» – решил Денис.

Он несколько минут просидел неподвижно, глядя на упаковку снотворного, мысленно прося прощения у Бога, потом налил в стакан воды и принялся вскрывать упаковку с лекарством от жизни.

Отвлек его от этого занятия звонок в дверь.

«Смерть, что ли?» – то ли в шутку, то ли всерьез предположил внутренний голос.

«Да вроде больше некому…» – согласился с ним Денис и на какой-то миг даже поверил в эту не слишком реалистичную гипотезу. Дверь он открывал с заметным интересом, но у визитера, как и следовало ожидать, ни плаща с капюшоном, ни косы не оказалось.

На пороге стоял совершенно обычный мужчина среднего роста, светловолосо-седой, худощавый, одетый в синие джинсы, кроссовки и светлую ветровку. Но вот назвать заурядным лицо незнакомца было решительно невозможно.

Лицо посетителя привлекало резким контрастом между четко очерченным, подтянутым юношеским абрисом и сеткой глубоких морщин, выдающих немалый возраст незнакомца. Его бледно-голубые, какие-то выцветшие глаза смотрели холодно и цепко – есть такое избитое сравнение – «взгляд сквозь прицел» – именно оно и пришло в голову Дениса.

Он молча стоял в дверях, выжидающе глядя на незнакомца – видимо, тот ошибся адресом, сейчас извинится и уйдет, позволив хозяину дома закончить дело с фенобарбиталом. Ноги, натруженные на кладбище, горели, как грешники в аду, и пачка снотворного уже действительно казалась лекарством, хотелось побыстрее уладить возникшее недоразумение, лечь и отдохнуть.

– Денис, у меня к вам дело. Позволите пройти?

«Какое, на хрен, дело?.. пора принимать лекарство и… спать… обознался мужик… перепутал…» – пронеслось в голове.

Пожав плечами, Денис посторонился, пропуская незваного гостя. Он закрыл дверь, и тут возникла заминка, Денис не знал, куда пригласить странного визитера. В комнату не хотелось – там был незастеленный диван, на котором спал Денис, и мамино кресло-кровать. Ни на диван, ни в кресло пускать незнакомца Денис не собирался. А на кухонном столе лежало лекарство, которое тоже демонстрировать не хотелось, но зато на кухне были табуретки и стол.

«Да и черт с ним, пусть видит, какая мне, на хрен, разница?» – решил Денис и махнул рукой в сторону кухни. Они уселись по разные стороны пустого стола, декорированного лишь упаковкой снотворного, – муха решила в саммите не участвовать и свинтилась.

«Ишь ты! Уселись как высокие договаривающиеся стороны!» – прокомментировал сложившуюся ситуацию внутренний голос. Гость, между тем, кинул на фенобарбитал быстрый взгляд, чуть заметно ухмыльнулся уголком рта и начал разговор:

– Денис, давайте сделаем так – я изложу цель своего визита, – он сделал небольшую паузу, – вы выслушаете, не перебивая, а затем зададите свои вопросы. Хорошо?

– Да, – коротко ответил Денис. Отчего же не выслушать человека, если альтернатива этому крепкий, но нездоровый сон без пробуждения?

– Итак. Если коротко, я предлагаю вам, Денис, новые, здоровые ноги. – Он усмехнулся, глядя в округлившиеся глаза потенциального самоубийцы, и продолжил: – Взамен вы становитесь моим помощником.

– Помощником в чем? – тупо осведомился Денис, не осознав толком, какое предложение ему сделано.

Когда же до него дошел смысл сказанных слов, его глаза распахнулись еще шире, хотя с точки зрения классической биологии и даже патофизиологии это было абсолютно невозможно, и попросил:

– Повторите, пожалуйста, что вы только что сказали.

– Повторяю, – незнакомец пристально и серьезно смотрел в глаза Денису, – я предлагаю вам, Денис, новые, здоровые ноги. Взамен вы становитесь моим помощником.

– Вы имеете в виду

…значит, не показалось… не может быть… бред… а может?.. нет… а вдруг!!!..

какие-то суперпротезы?… Японские?… Электрические?

– Денис, – незнакомец вздохнул и терпеливо, как маленькому ребенку, повторил по слогам: – ЗДО-РО-ВЫ-Е НО-ГИ.

– Конечно же, я согласен!

Незнакомец поморщился.

– Ваше согласие не имеет силы, так как получено без ознакомления с необходимой информацией о характере сделки, являющейся достаточной для принятия квалифицированного решения. – Загнув эту хитрую фразу, незнакомец притормозил, внимательно глядя в глаза Дениса. Видимо, решив для себя, что тот адекватно воспринял смысл сказанного и в дополнительных разъяснениях не нуждается, незнакомец продолжил: – Я скажу, когда закончу свою… – он хмыкнул, – … речь. До этого момента не перебивайте меня, пожалуйста. Имейте в виду, я буду говорить чистую правду, как бы фантастически она ни звучала.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Дело в том, Денис… что я – ходок, – незнакомец выделил тоном слово «ходок», – это означает, что я могу ходить между мирами.

Глаза Дениса, и так распахнутые после предложения незнакомца, попытались расшириться еще немного, но не смогли – возможности человека в этом плане все-таки ограничены. Отдавая должное выдержке Дениса, надо отметить, что от вопросов, неудержимо рвущихся наружу, он смог удержаться, памятуя слова своего странного гостя.

Удовлетворенно отметив этот факт кивком головы, незнакомец продолжил:

– Свои путешествия я проделываю в некоторой степени из любопытства, но основная их причина в том, что это мой способ заработать себе на жизнь. Способ, на мой взгляд, очень интересный, но… иногда не совсем безопасный. Я покупаю или нахожу в одном из миров артефакты, которые в другом мире стоят дороже. В процессе этой деятельности иногда возникают щекотливые ситуации, когда приходится менять весы на меч, – он поймал недоуменный взгляд Дениса и прервался, пытаясь понять причину удивления, – а-а… да – эта поговорка не отсюда…

Он немного помолчал.

– Мне нужен помощник, взамен недавно погибшего, – незнакомец пристально взглянул Денису в глаза, – вас опасности профессии, как мне кажется, не должны пугать – ведь вы и так собирались умереть? – Денис промолчал, а незнакомец, не дождавшись ответа, продолжил: – Вот вкратце и все, можете задавать вопросы, которые наверняка у вас появились.

Здесь следует отметить, что слова незнакомца никакого внутреннего протеста у Дениса не вызвали – как большинство современных молодых людей, он был большим любителем фантастики, а там параллельные миры встречаются в каждом втором произведении, не считая каждого первого. Кроме того, Денис был полностью согласен с каким-то физиком, высказывавшимся в том смысле, что «все, что можно придумать, где-то, да существует». Да и точка сборки его в данный момент была далека от обычного положения критического скептицизма – трудно оставаться трезвомыслящим, когда тебя оттолкнули от края бездны, над которой ты уже занес ногу.

За столом воцарилось молчание – таинственный гость сказал все, что счел нужным, и теперь невозмутимо ждал неизбежных вопросов. Какое-то время Денис молчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил. Надо заметить, что хотя он и обладал логическим складом ума, но предшествующие события стройности в процесс его мышления никак не добавляли…

– Почему я? – невпопад начал он. – Нет, вы не подумайте, я очень рад, что вы появились так… вовремя, но почему именно я?.. Просто интересно…

– Все очень просто – вы тоже ходок. Это довольно редкое качество – один на миллион, по крайней мере, на Земле.

– А где по-другому? – тут же встрял заинтригованный Денис.

– Да нигде, пожалуй. Есть миры, где они встречаются чуть чаще, есть, где чуть реже, но в целом – один на миллион. Причем далеко не каждый потенциальный ходок становится действующим.

– Почему?

– А представьте, что вы успешный бизнесмен, чиновник в уютном кресле или еще что-то в этом роде. Вас сильно заинтересует предложение какого-то сумасшедшего отправиться в опасное путешествие неизвестно куда?

– Да-а… наверно, не сильно.

– А если потенциальный ходок в обычной жизни алкоголик, наркоман, быдло, в конце концов, – кто же с ним будет иметь дело. Так что реальных ходоков гораздо меньше, чем один на миллион. Сколько точно, я не знаю.

– А как вы на меня вышли? –

…да какая, на хрен, разница… смотри, дотрындишься… он развернется и уйдет…

…жри тогда свои пилюли… любознательный ты наш… блин!..

задал вопрос Денис, и пока задавал, понял, что ответ его, в общем-то, не интересует. Он сразу и безоговорочно поверил странному гостю. И это неудивительно – в «Первом правиле волшебника» Гудкайнд очень верно заметил, что люди охотнее всего верят в то, во что хотят верить, и в то, чего боятся. Абсолютно верно! Денис знал об этом, но эта мысль промелькнула где-то на краешке сознания и благополучно исчезла, а на поверхности осталось одно – он исцелится! Будет нормальным человеком! Будет жить!

Но незнакомец был готов отвечать:

– В какой-то момент, уже довольно давно, я научился видеть. – В ответ на недоуменный взгляд Дениса он защелкал пальцами, подбирая нужные слова.

– В более широком частотном диапазоне, – пришел ему на помощь технически грамотный Денис.

– Нет… не совсем так. Ну-у… вот например… есть специальные картинки: смотришь – набор разноцветных точек, а расфокусируешь взгляд – видишь объемное изображение чего-то, так и тут.

– А чем ходок отличается от обычного человека?

– Разная структура надтелесных оболочек, – пожал плечами незнакомец с таким видом, будто объяснял прописные истины, известные любому ребенку, – у обычного человека двухлепестковый кокон, а у ходока – четырех.

– Кокон?..

– Когда видишь, человек выглядит как разноцветный, светящийся кокон, состоящий из вертикальных сегментов… смахивает на баскетбольный мяч. Так вот… у обычного человека таких сегментов два, а у нас – четыре.

– Обалдеть!!! – восхитился Денис. – И я так смогу?!

– Сложный вопрос… но если исходить из того, что сначала я не видел, а потом стал… и скорее всего под воздействием хождения… то скорее да, чем нет. – Незнакомец почесал бровь и продолжил: – Я по своим делам был в больнице, где вы оперировались, увидел… выяснил кто, что, где и когда – это все несложно, – он усмехнулся, – были бы деньги… и в тот же день уехал. Сегодня вернулся, решил с вами поговорить… хорошо, что нигде в пробку не попал.

– Понятно… – слегка замялся Денис, – …а скажите, пожалуйста, –

…больно все гладко да сладко… а ведь где-то собака порылась…

…бесплатный сыр, он где?.. наверняка дело полукриминальное…

…или совсем криминальное… и чё тогда?.. отказываться?!

…отказываться и глотать отраву?! НЕ ХОЧУ!!! и не буду…

продолжил Денис смущенно, – а наркотики… оружие… тоже придется возить… людей убивать? – Вопрос повис в воздухе. Атмосфера в комнате ощутимо изменилась – Денису показалось, что мгновенно температура в помещении упала градусов на десять. Дениса стало познабливать.

«Ну что… – дотрынделся, христосик?.. – хмуро поинтересовался внутренний голос, – непротивленец… злу насилием… А если он тебя сейчас пошлет с твоими терзаниями… Гамлет, блин… принц хренов!»

Незнакомец взял паузу, холодно глядя на Дениса, и только тогда, когда молчание стало невыносимым, заговорил.

– Помощник выполняет все приказы руководителя… – Он очень естественно перешел на «ты». – Если я прикажу носить паштет из печени еврейских мальчиков – значит, будешь носить паштет; если кровь христианских младенцев в запаянных колбах – значит, кровь; если рагу из суфиев – значит, рагу, а если тебя что-то не устраивает… – я ухожу.

Ну что ж… если отбросить все экивоки и фигуры умолчания и называть вещи своими именами, то перед Денисом встал простой выбор: пожить, потянуть время, пока больная совесть не заставит снова взяться за фенобарбитал, или же проглотить таблетки прямо сейчас. Заниматься мерзопакостными делами совсем не хотелось… но умирать хотелось еще меньше.

Из тягостного раздумья его вывел насмешливый голос незнакомца:

– Правда, должен признаться, что за всю мою довольно долгую карьеру ничего, кроме артефактов, мне носить на пришлось… а убивал я только тех, кто собирался убить меня… – Денис с облегчением выдохнул – оказывается он все это время не дышал. – Однако, – серьезным тоном продолжил незнакомец, – никаких гарантий на будущее я дать не могу…

Недолгое молчание прервал Денис:

– Я согласен, –

…он просто пугает… кровь… печень… рагу… ерунда…

…обычные камешки… что там еще… статуэтки…

…еще какая хрень… а если?.. нет… не может быть…

…почему?.. сбегу!.. ты! – сбежишь?!.. себе-то не ври…

…что-нибудь придумаю… обойдется…

…ладно!.. была – не была!.. авось…

что надо подписать?

– Больше нет вопросов? – Денис задумался.

– Есть. На какой срок рассчитан контракт? Или бессрочный… – В голосе Дениса прозвучал оттенок тревоги.

– Нет, конечно, – улыбнулся незнакомец, – шесть земных лет.

– Да… кстати… – спохватился Денис. – Как вас зовут? А то неудобно получается – вы мое имя знаете, а я ваше – нет.

– Мое родовое имя я хочу умолчать, – ответил незнакомец, – а вообще, лучший способ не проболтаться – это ничего не знать, а то есть умельцы, знаешь ли… которые по истинному имени могут… – тут он запнулся… – чер-те что могут, – скомкал он фразу. – Короче говоря, мой псевдоним, или кличка, будет Шэф – это очень удобно. Во-первых, показывает мой статус в нашей организации, – он улыбнулся одними губами, – во-вторых, слово короткое – в бою,

…работа, похоже, и вправду опасная…

…акуда деться… не нравится – жри снотворное!..

пока будешь кричать «Господин начальник!», зарежут и тебя, и начальника. Исходя из этого, ты теперь – Дэн. Общаемся на «ты», без выканья. Возражения есть?

– Я согласен, – повторил Денис. – Что нужно подписать?

– Ничего подписывать не надо, достаточно устного соглашения. – Шэф достал из внутреннего кармана пластиковую карточку красного цвета и протянул ее Денису. – Держи. Теперь тебе надо произнести официальную формулу поступления на службу. – Денис вопросительно посмотрел на него, а Шэф продолжил: – Я, человек с Земли, именуемый Дэн, добровольно поступаю на службу, в качестве помощника, к ходоку, известному мне под именем Шэф. Контракт стандартный, без добавлений и исключений.

Денису очень бы хотелось почитать этот стандартный контракт, но ситуация к качанию прав не располагала. Умирать совсем не хотелось – хотелось побыстрее завершить этот длинный день, поэтому он быстро и без запинки произнес требуемую формулу.

Как только она отзвучала, он почувствовал укол в указательный палец, дернулся, и карточка упала на стол. Шэф немедленно подобрал ее и спрятал обратно в карман.

– Что это было? – подозрительно осведомился Денис, начиная

…договор подписан кровью… бли-и-и-и-н… а с КЕМ договор подписывают кровью?!..

предполагать самое худшее.

– Это было мое удостоверение личности Островной Цитадели, если ты имеешь в виду красную карточку.

– А кровь зачем?

– Генокод, – пожал плечами Шэф. Видя, что Денис в некотором недоумении, он пояснил: – Твой отпечаток пальца и индивидуальный генетический код удостоверяют договор вместо подписи; подпись можно подделать, а код и отпечаток – нет. По крайней мере, я о таком не слыхал…

– А Островная…

– Островная Цитадель – самое развитое государство на Тетрархе – самом развитом маго-техногенном мире, который я знаю.

– А в дру…

– А в других мирах я никому никаких документов предъявлять не собираюсь.

– А в…

– А в Островной Цитадели придется – там не забалуешь. Ладно – подробности в газетах. – Он улыбнулся. – Потом сам все увидишь. Я сейчас уйду, вернусь за тобой через неделю – девятого сентября, в двадцать два часа, – Шэф сделал движение, чтобы подняться из-за стола, но, заметив, что Денис смущенно мнется, притормозил. – Что-нибудь еще?

– Да… если не затруднит… пару тысяч, взаймы… я отдам сразу, как заработаю!

Шэф сунул руку во внутренний карман, извлек оттуда потертый кошелек, достал из него две пятитысячные купюры и протянул Денису.

– Спасибо большое, – начал смущенно благодарить его Денис, на что Шэф небрежно махнул рукой.

– Свои люди – сочтемся. – Он взглянул в глаза продолжавшему смущенно мяться Денису. – Ну, что еще?

– Мы ведь вернемся сюда нескоро?

– «Нескоро» – неправильно по сути. Правильно – «неизвестно». Мы вернемся на Землю неизвестно когда, может быть, через пять-шесть месяцев, хотя это вряд ли… – задумчиво почесал подбородок Шэф, – а так любой временной промежуток, в разумных пределах. – Он улыбнулся и продолжил: – Год, два, пять… десять лет.

– Ну вот, – заволновался Денис, – и я о том же. Раз неизвестно, сколько времени я буду отсутствовать, квартиру надо продать, иначе все равно пропадет. Вернешься, а тут уже кто-то живет, и все документы у него в порядке. Тем более, что я и не буду платить за нее все это время… точно пропадет.

– Наверно, ты прав, – равнодушно отозвался Шэф, – продавай.

– Я… – снова замялся Денис, – никогда такими делами не занимался… всегда мама… – Он тяжело вздохнул. – Могут обмануть… вернее – наверняка обманут… или ограбят.

Шэф молча достал мобильник:

– Леонид Иванович, добрый вечер. Надо за неделю, до девятого, продать квартиру, чтобы деньги были у владельца до двадцати двух. – Он с непроницаемым лицом выслушал ответы собеседника, а потом отрезал: – Сроки не обсуждаются. – Затем добавил более мягким тоном: – Запиши адрес. Все, до связи. Ну вот, – сказал Шэф, убирая мобильник, – мой якорь все сделает. – В ответ на недоуменный взгляд Дениса добавил: – «Якорь» – это помощник, который не может ходить, сидит в одном мире, как… – он улыбнулся, – как якорь. Хорошо… вроде все решили. На всякий случай, вот номер моего мобильника, – Шэф положил на стол белый прямоугольник визитной карточки, на которой не было ни имени, ни фамилии, ни должности, ни названия организации. Там был только номер телефона. – А завтра или послезавтра придет этот человек – Леонид Иванович, приведет покупателя на квартиру. Он же поможет все оформить и приглядит за порядком. Торговаться не надо, он найдет покупателя на максимально возможные деньги, можешь не сомневаться, а вообще не трусь – ты мне нужен живым и здоровым – значит, ты будешь живым и здоровым, а сейчас, – Шэф взглянул на часы, – мне надо уходить.

Проводив Шэфа, Денис не раздеваясь рухнул на кровать – он так устал за день, что должен был моментально вырубиться… – но не тут-то было!

«Ты попал!» – безапелляционно заявил внутренний голос.

«В смысле?!..» – сделал неуклюжую попытку прикинуться шлангом Денис.

«Он не понимает… бедненький!» – продолжил глумиться паршивец.

«Да понимаю я все! – сдался Денис. – Но!.. обрати внимание – насчет продажи я предложил, а не он… так что…»

«Что «так что»? – он предложил!.. и дальше что?.. Да такому матерому человечищу развести такого лоха, как ты, чтобы он сам предложил, – как два… байта переслать… с-а-а-м предложил, – передразнил внутренний голос, – ты сам и травиться собрался, самостийный ты наш… ножки здоровые ему посулили… а он уши и развесил… – квартира твоя нужна!.. И больше ничего! Продашь квартиру – отвезут в лес и закопают! И все!»

И тут Денис разозлился: «Послушай, ты, советник хренов! Я сам! – понимаешь ты! – САМ! собирался себя убить – а это по-любому не гут… А тут меня в худшем случае убьют… а в лучшем… ну, сам знаешь…»

«Ага, ага… как же, как же – другие миры… здоровые ноги… теплые моря… стройная мулатка цвета шоколада… помахала с берега рукой…. Не с твоим счастьем!» – Но этого Денис уже не слышал – он заснул.

Оставшиеся до ухода дни прошли мимо его сознания – выбор был сделан, и менять его Денис не собирался. Если он простодушный идиот, подаривший квартиру мошенникам, – пусть так – просто он умрет не в своей постельке, а под забором или в лесу… разница, конечно, присутствовала, – но не критическая. Ключевое слово «умрет», а уж антураж – дело десятое. Внутренний голос его больше не доставал, и Денис равнодушно плыл по течению жизни на автопилоте. Он снова включился, когда «якорь» заехал к нему девятого сентября в половине десятого вечера и вручил Денису небольшой «дипломат» с деньгами.

– По договору, вы должны оставить ключи мне, – сказал он хмурясь и глядя мимо Дениса.

– Да, да… конечно,

…точно убьют…

возьмите пожалуйста, – Денис протянул ему оба ключа от квартиры.

– Нужно забрать все документы и, если хотите, что-нибудь на память, но все должно поместиться в «дипломате», – это указание Шэфа.

«А как же – никаких следов не должно остаться, прав был паскудник… а жаль…»

В глубине души Денис не то чтобы ожидал такого поворота событий, а… скажем так, – не исключал. Причем в любом случае сопротивляться, барахтаться, делать какие-то телодвижения он не собирался – слишком уж устал… а собирался вовсе наоборот – безропотно принять все приуготовленное ему судьбой. Денис со спокойствием дипломированного фаталиста молча уложил в кейс заранее собранный небольшой пакет с документами и фотографиями и, не раздеваясь, улегся на диван – ноги опять поднывали.

Шэф бы пунктуален, его звонок в дверь прозвенел ровно в двадцать два часа.

– Точность – вежливость королей! – поприветствовал он всех собравшихся и повернулся к Денису: – Готов?

– Да… – с неожиданным для себя волнением отозвался тот. С момента, когда Шэф зажег в его душе лучик… да что там лучик – ПРОЖЕКТОР НАДЕЖДЫ! – прошло семь дней, и с каждым прожитым днем сила света угасала… и вот теперь это был не прожектор, а свечка, чей огонек колебался на ветру, грозя вот-вот погаснуть, и надежда на чудесное исцеление делила душу Дениса с опасением превратиться в «подснежник» ровно пополам – Денис был одинаково готов к обоим исходам, и ему казалось, что вывести его из равновесия уже невозможно, что он одинаково бесстрастно примет любой вариант: спасение или покой – ан нет! – чем ближе дело было к развязке, тем больше он волновался.

– Пошли.

Денис устроился на переднем сиденье потрепанных «Жигулей», и они тронулись в путь. Время для поездки было удачное – вечер четверга, народ с работы уже приехал, а на дачу еще никто не едет – дачные пробки будут завтра вечером, а не сегодня – это с одной стороны. С другой стороны, ночные увеселительные заведения работать в полную мощь еще не начали – завсегдатаи еще копошились по домам, да и не пятница – многие вообще никуда не собирались, поэтому машин на дороге было сравнительно мало. Они быстро проскочили город и вырвались на пустынный тракт, уводящий на север.

Машина была непрезентабельная – грязная, расхлябанная, с убитыми амортизаторами, но мотор тянул исправно. Шэф правильно оценил выражение лица Дениса.

– Дверь на Тетрарх находится в богом забытом месте, машину или угонят, или разберут, а эту я взял за двести баксов… не жалко.

– А «якорь» – Леонид Иванович, он чё, не мог довезти, а потом отогнать обратно?

– «Якорь» мог… но бык лучше, – улыбнулся Шэф. – Видишь ли, в чем дело, Дэн… главное богатство ходока – это двери. Чем меньше народу знает точное расположение дверей – тем лучше. Как говорится: «Доверять – в крайнем случае!»

– Ты не доверяешь

…а мне, значит, доверяешь!.. по-ня-яя-тно… – мертвые не кусаются…

своему «якорю»? – удивился Денис.

– «Якорю»-то я как раз доверяю, но… бывают в жизни ситуации, когда разные плохие люди, – Шэф криво ухмыльнулся, – хотят со мной встретиться с недружественными намереньями…

…я чувствую, таких людей хватает…

…правда, это не мои проблемы… пока…

…мне бы со своими разобраться…

…вы, Жора, еще не отсидели за то дело…

и где меня легче всего найти? Правильно – около двери. А чего не знаешь – того не разболтаешь!

– А обратно как добираться?

– В смысле?

– Ну-у… с Тетрарха на Землю.

– Дверь с Тетрарха на Землю находится за две тысячи километров отсюда, там цивильно, и есть машина в гараже. К тому же неизвестно, из какого мира мы будем возвращаться, а все двери в разных местах.

– А есть двусторонние двери? – спросил Денис, одновременно пытаясь устроиться поудобнее, все-таки протезы – это не ноги. Пока они ехали по городу, он с удовольствием молча глазел в окно, но унылый загородный пейзаж нагонял тоску, и Денис решил от нечего делать попробовать разобраться с теорией.

– Я не знаю ни одной двусторонней двери, – Шэф помолчал, – но это не говорит о том, что их нет. Правда, не говорит и об обратном, – закончил он.

– Шэф, а можно задавать личные вопросы?

– Задавать можно любые вопросы, – руководитель концессии был невозмутим, как бронзовый монумент, – но не на все я буду давать ответы… Как-то прочел одну книжку, не помню автора и название, но очень мне понравился один момент – приходит к диктатору или царю, не суть важно, депутация ученых просить денег и начинает: «Ваше Величество! Мы даже не осмеливаемся просить Вас…» Тут он их перебивает: «Просите, просите, у вас есть такое же право просить, как у меня отказать».

– Шэф, скажите, пожалуйста, сколько вам лет?

– Ошибка в построении предложения.

Денис недоуменно повернул голову.

– Мы договорились без выканья, повтори вопрос как положено.

Денис поджал губы, выволочка была неприятная, но заслуженная.

– Шэф, сколько тебе лет?

– А почему тебя это интересует? – вопросом на вопрос ответил Шэф, хотя внешность имел сугубо нордическую.

– Ну-у… – Денис решил быть откровенным, – когда видишь тебя сзади, то кажется, что смотришь на юношу, а спереди… – Шэф закончил за него, не дав договорить:

– На старика.

– Ну-у… типа того.

Шэф улыбнулся:

– Ты знаешь… я не помню. – Он бросил взгляд на поджавшего губы Дениса и продолжил: – Нет, нет, ничего личного… просто ситуация такая… – Он опять помолчал. – Сейчас попробую объяснить. Вот смотри, есть группа людей, занятых одним делом, не важно каким: таксисты, дизайнеры, ходоки, художники, программисты, скульпторы… Что является главной доминантой отношений в таких сообществах? – Он замолчал, ожидая ответа Дениса.

– Конкуренция, – немного подумав, ответил тот.

– Совершенно верно. И у меня хватает конкурентов… да что там конкурентов – врагов.

…и почему я не удивлен…

– Я все равно не понял, почему нельзя знать твой возраст?

– Неужели непонятно? – Шэф иронично взглянул на него.

– Нет.

– Чтобы не проболтаться.

Денис хотел было обидеться, но, немного подумав, решил, что Шэф прав: «Меньше знаешь – крепче спишь… хотя… с другой стороны – какая такая супертайна может крыться в возрасте человека?»

«Правда не понимаешь?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

«Правда…»

«А представь хотя бы такую ситуацию… – сто лет назад что-то где-то скрали… или убили кого важного… и до сих пор эту штуку, или киллера, разыскивают – сильно дорогая вещь была… или человек очень знатный… – типа Кеннеди… И все знают, что, допустим… Шэфу – семьдесят лет и он, соответственно, не при делах… а тут вдруг выясняется, что ему – сто пятьдесят! – бац! – и он сразу главный подозреваемый! О как!»

«А чё… – вполне…» – согласился Денис.

Усталость последних дней и монотонность дороги начали сказываться – Денис впал в какое-то состояние полузабытья, сидел с открытыми глазами, но ничего не видел, в голове ворочались тяжелые, тягучие, как густой сироп, мысли. Снова накатила тоска.

«Ну что?.. квартира продана, я из нее выписан, деньги и документы в чемоданчике, меня никогда не найдут, да и искать не будут. На хрен я кому сдался. По документам все хорошо, и наверняка всем, кому надо, от нотариуса до ментов, пардон, блин – полицаев, заплачено. Сейчас завезет подальше в лес, придушит и закопает. Места-то подходящие. Блин… как заболел в четыре года, так и идет все… как по маслу… сегодня, наверно, и закончится… ходок хренов, губы раскатал… ноги здоровые… Хотя – а чего мне, собственно, убиваться? Мы же все с голосом обсудили. Маму я похоронил? Похоронил! Если что не так – то я себя не убивал! Значит, и греха на мне нет! А вдруг Шэф не обманывает – буду жить как человек, разные миры увижу! В любом случае я выиграл!»

Внезапно Денис наполнился веселой злостью, совершенно ему по жизни не свойственной, которая иногда посещает солдат перед решающим моментом битвы, когда отступать некуда и поздно, а впереди победа или смерть и бояться уже нет никаких резонов. Как говорил один известный барон: «Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!..» Никогда ранее Денис такого душевного подъема не испытывал, и это состояние ему понравилось, черт возьми!.. – жаль только, продлилось оно недолго… но все равно от внимания руководителя проекта не укрылось:

– Ну вот… так-то лучше, – заметил Шэф, искоса бросив на него взгляд.

Они свернули на проселочную дорогу и покатили вдоль заросшего бурьяном оврага в сторону темневшего на горизонте леса. Проехав пару километров и спустившись в небольшую низинку, машина остановилась. Денис был поражен сюрреалистическим зрелищем, открывшимся перед ним: справа от дороги, метрах в двухстах, посреди невспаханного поля, стоял пятиэтажный блочный дом.

– Наследие светлого социалистического прошлого, – весело пояснил Шэф, – тут недалеко находилась главная усадьба колхоза-миллионера, что там сейчас, не знаю. Так вот… районное начальство, чтобы прогнуться перед вышестоящим, решило показательно провести смычку. – Он усмехнулся. – Занятное слово «смычка», – он посмаковал его во рту, – смычку города и деревни… был тогда в моде такой лозунг. А лучше бы назвали: «Случка города и деревни!» – Шэф хохотнул и продолжил: – Построили пятиэтажный «городской» дом посреди поля, правда, без коммуникаций – удобства во дворе. А у колхозников свои дома с садами и огородами, сараями и прочими курятниками. Естественно, никто из них переселяться не захотел – так он и стоит. Местная молодежь приспособила его для матримониальных целей. – Он поймал недоуменный взгляд Дениса. – Ну, может, и не для матримониальных, а просто трахаются, иди разбери. Так… ладно – пойду проверю, что там творится.

– Я не о том, Шэф. Откуда ты так хорошо знаешь местные реалии, ты ж вроде не колхозник, – подковырнул его Денис.

– Там дверь… – отозвался Шэф, направляясь в сторону дома.

Вернулся он минут через десять.

– Все тихо, поехали, держись покрепче, сейчас немного потрясет.

Несомненно, словосочетание «немного потрясет» было эвфемизмом. Чтобы не вылететь из кресла, Денису пришлось двумя руками вцепиться в ремень безопасности так, что побелели костяшки пальцев. Но все на свете имеет свое начало и свой конец, через пару минут, показавшихся Денису очень долгими, изрядно потрепанный, но непобежденный флагман советского автопрома доставил их к парадному входу во дворец абсурда. Шэф достал из багажника объемистый баул и подошел к двери, где сидел Денис.

– Там заминировано… – Поймав удивленный взгляд Дениса, – насрано, – пояснил он, – так что иди осторожно и внимательно смотри под ноги… «дипломат» свой не забудь.

Компаньоны осторожно двинулись вперед. Воцарившиеся густые сумерки надежно скрывали продукты жизнедеятельности местного населения, и только фонарик в мобильнике Шэфа позволил им без потерь в живой силе и технике прорваться через «минное поле», щедро наложенное аборигенами.

– Приготовься, – спокойно сказал Шэф, подходя к распахнутой двери одной из квартир на первом этаже. Он сделал шаг в дверной проем и исчез. Вслед за ним шагнул Денис, и в его глаза, привыкшие к густой полутьме, ударил слепящий солнечный свет.

Жара!.. нет, не так – Ж-А-А-А-А-Р-А!!! После вечерней осенней стылости средней полосы жара, охватившая Дениса, показалась ему в первый момент какой-то неприятной… слишком уж жаркой, что ли… чересчур… Но через пару секунд он почувствовал, что ему безумно нравятся и эта жара, и этот слепящий свет, и это белесое небо, видимое из беседки, в которой они очутились. Так бывает, когда выходишь утром из прохлады южного отеля – сначала вроде перебор, а потом вполне нормально, хорошо даже.

Шэф, не торопясь, по-хозяйски расположился на скамейке, находившейся в тени, а свой баул задвинул под стол, его примеру последовал и Денис со своим кейсом. По всему выходило, что, сделав шаг из засранного подъезда на Земле, они действительно очутились в другом мире! Вдумайтесь – В ДРУГОМ МИРЕ!!! Конечно, можно было предположить, что они никуда с Земли не уходили, а «ПРОСТО перешли» куда-то в Америку… или в Австралию… или еще куда, где сейчас день, но было что-то неуловимое в воздухе, в окружающем пространстве, что говорило: ЭТО – не Земля!

Окончательное осознание этого факта Денис принял на удивление спокойно. Шок, конечно, присутствовал, но какой-то приглушенный, что ли. Денису пришлось пережить за последнее время очень многое, и он как-то эмоционально оглох или отупел, но теперь душа его пела!

«А чего ты так развеселился?» – хмуро поинтересовался внутренний голос.

«Как чего? – не понял Денис. – ХОДИТЬ БУДУ!.. ЖИТЬ!!!.. ХО-РО-ШО-ТО К-А-А-А-К!!!..»

«Ты вправду такой идиот?.. или прикидываешься?..»

«И почему я опять идиот, – начал злиться Денис, – чем ты недоволен! Тебе обещали другой мир? Получи и распишись…»

«Радоваться будешь ПОСЛЕ того, как пойдешь своими ногами… это раз… а два – когда поймешь, ЧЕМ ЗА НИХ ПРИДЕТСЯ РАСПЛАТИТЬСЯ!.. Доверчивый ты наш».

Внутренний голос, наверное, был прав – но настроение Дениса не ухудшил – не каждый день попадаешь в новый мир! Теплый, солнечный, зеленый и красивый!

– Не описайся от радости, – посоветовал Шэф, глядя на восторженного Дениса, который с глупо-счастливым видом разглядывал окрестности беседки, – а то я знаю – есть такие мелкие собачки, которые от радости писаются.

– И какаются, – радостно поддержал его Денис, – но… я большая собачка!

– Ну-ну… – с сомнением хмыкнул Шэф и прикрыл глаза.

Пейзаж вокруг беседки, расположившейся на небольшой поляне, напоминал то ли парк, то ли окультуренный лес. Ни людей, ни строений, ни транспортных средств в районе «приземления» не наблюдалось. Денис полюбопытствовал:

– На чем дальше? Или пёхом?

Шэф блаженствовал на беседочной скамейке – он закрыл глаза, раскинул руки и, казалось даже, заснул. Но это впечатление было обманчивым, не открывая глаз, он лениво изрек:

– Не переживай. Тетрарх – это маго-техногенный мир, причем самый развитый, – он секунду помолчал, – насколько мне известно… ну-у… или один из самых развитых. Наше появление засекла туева хуча датчиков. Где-то сейчас мигают красные огни, воют сирены и взмыленные задницы отрываются от насиженных мест. – Шэф ухмыльнулся. – Не позже, чем через пару минут явятся, грубо говоря, представители властей, а мягко говоря – «соски».

Денис удивленно уставился на него:

– Ты имеешь в виду, что они кровососы, типа оборотней в погонах, только вампиры, или что?

Шэф приоткрыл один глаз и пояснил:

– В принципе, сотрудники правоохранительных органов во всех мирах и странах, где я бывал, очень похожи, – он на мгновение задумался, – кроме, пожалуй, стражей Зеленой Пустыни, стерегущих непорочность Призрачного Древа Издеркиль… но они существа духовные… так сказать, бестелесные… а вот всех остальных я бы охарактеризовал одним словом – упыри. Так что… – где-то ты прав, но с аборигенами дело в другом. Просто местная служба, заменяющая полицию, таможню, разведку, контрразведку и все такое прочее, называется «Служба Общественного Спокойствия», сокращенно СОС… грех было не воспользоваться. Так… что еще… «соски» взяток не берут и местные законы соблюдают скрупулезно. – Он помолчал. – Ходоки здесь люди привилегированные, но менты и на Тетрархе менты, поэтому больше молчи, отвечай на вопросы как можно короче, лучше односложно. – Шэф зевнул. – Если будут какие-то затруднения, говорить буду я.

«Интересно, а как я могу говорить? Я местным языкам не обучен-с», – подумал Денис. Если взглянуть правде в глаза, то и по части земных языков назвать Дениса полиглотом решился бы только человек, склонный к самой разнузданной фантазии. Нет, что правда, то правда – он неплохо знал три языка: русский устный, русский письменный и русский матерный, но этим его языкознание и ограничивалось. Мелкие камушки, отгрызенные им от гранита науки за многие годы изучения английского языка в школе и институте, к знанию английского языка отношение имели слабое. Единственная английская фраза, которую он знал и которая намертво застряла в его голове, звучала так: «Trafalgar square was made to commemorated the victory of Nelson by Trafalgar», что в переводе означало: «Трафальгарская площадь была основана в ознаменование победы Нельсона при Трафальгаре». Почему именно одноглазый флотоводец был удостоен такой чести – получить постоянную прописку в Денисовой памяти, почему именно эта фраза навсегда застряла в его мозгах?.. Это не известно никому – «тайна сия велика есть!».

– А вот и они, родимые! – Шэф махнул рукой куда-то вправо от себя, и Денис увидел высоко над горизонтом точку, неестественно быстро увеличивающуюся в размерах.

Через секунду точка превратилась в параллелепипед ослепительно белого цвета, бесшумно опустившийся рядом с беседкой. На каждой грани летающего кирпича была изображена золотая корона в обрамлении каких-то красивых цветов – никаких щитов, мечей, драконов и побивающих их героев не было. Размерами машина напоминала маршрутку «Газель», но без окон, без дверей.

«Без окон, без дверей, полна жопа огурцов! – ухмыльнулся про себя Денис, вспомнив «альтернативную версию» детской загадки, – сейчас огурцы полезут… или семена».

И как будто отвечая его мыслям, в стенке аппарата, обращенной к беседке, возникла дверь. Было впечатление, что обшивка просто растаяла, образовав прямоугольное отверстие, с закругленными углами, шириной метра полтора и высотой два. Показавшийся в дверях иномирянин воображение Дениса не поразил – это был обыкновенный негр, среднего роста и телосложения – ничего выдающегося. Одежда офицера, как мысленно, на заокеанский манер, обозвал его Денис, состояла из белоснежной бейсболки, с кокардой в виде такой же короны, что и на бортах аппарата; не менее белоснежной рубашки с погончиками, на каждом из которых имелось по три маленькие короны; белых брюк, поддерживаемых широким черным ремнем с опять-таки белой пряжкой, на которой гордо сияла все та же корона, и белых мокасин в дырочку. На мокасинах корон не было. С точки зрения Дениса, отсутствие корон на офицерских башмаках делало его образ неполным, каким-то незавершенным, что ли, но, видимо, местные так не считали, и их все устраивало.

В руке негр держал какую-то штуковину, похожую на ракетку для настольного тенниса. Сначала он навел ракетку на Шэфа, лениво поприветствовавшего его поднятой рукой, а затем перенацелил ее на Дениса. Видя, что Шэф не проявляет никакого беспокойства, не стал волноваться и он. Офицер небрежно бросил указательный палец левой руки к середине козырька, пристально взглянул в глаза Дениса и заговорил. В ту же секунду с Денисом произошел культурологический шок – он слышал абсолютно незнакомые звуки, не похожие ни на один земной язык, и в то же время в его голове звучал синхронный перевод – он понимал все, что говорил первый встреченный им иномирянин!

– Старший хранитель покоя, Осхар Витая, – представился тот, – прошу сообщить имя, мир рождения и цель прибытия в Островную Цитадель.

«Перевод», звучащий в Денисовой голове, не был сухим подстрочником, не передающим никаких эмоций, он практически не отличался от живой речи, и Денис различил, что «Островная Цитадель», несомненно, пишется и произносится с большой… даже ОЧЕНЬ большой буквы.

Скрывать ему было нечего, и он немедленно удовлетворил любопытство офицера:

– Меня зовут Денис Ольшанский, родился… – тут он запнулся, не зная, что требуется назвать: Землю, а может быть, страну или город? Заметив заминку, на помощь пришел Шэф.

– Хранителя не интересуют детали, ему нужно самоназвание твоего мира.

Денис продолжил.

– Родился на Земле, цель прибытия – лечение, – закончил он свой доклад.

Слушал его офицер не очень внимательно, видно было, что эти вопросы – пустая формальность, ответы на большинство из них он, видимо, знал заранее – недаром так внимательно пялился на свою «ракетку», разглядывая Дениса. А вот сумка Шэфа заинтересовала его гораздо больше – он «просвечивал» ее не меньше минуты, а затем задал вопрос:

– Кто владелец имущества, находящегося в этом хранилище?

– Я, – равнодушно ответил Шэф.

Офицер вытянулся по стойке «смирно» перед Шэфом и снова отдал честь указательным пальцем. Может, Денису и показалось, а может, так оно и было, но тон «перевода» в голове стал каким-то казенно-официальным.

– Согласно пункту два статьи семнадцать закона «О потенциально опасных артефактах», принятого Советом Лучших Островной Цитадели в семнадцатый день третьего весеннего месяца три тысячи двадцатого года, вам необходимо назначить дату проведения аукциона по продаже фархана, ввезенного на территорию Островной Цитадели, на любое время, но не позже трех суток после ввоза вышеупомянутого артефакта! – Выпалив одним махом эту несомненно богатую фразу, негр с победоносным видом уставился на Шэфа – мол, знай наших!

Надо сказать, к чести Шэфа, что ораторские способности «соски» не произвели на него никакого впечатления.

– Офицер, заканчивайте с формальностями… а что касается аукциона… я в курсе… да и вы в курсе, что я в курсе… – ухмыльнулся он самым наглым образом, прозрачно намекая ПРЕДСТАВИТЕЛЮ ЗАКОННОЙ ВЛАСТИ, что разберется без сопливых.

Бесцеремонная манера общения Шэфа с «соской» произвела на Дениса неприятное впечатление – как всякий русский интеллигент, он не переносил физических воздействий, которые, по его твердому убеждению, должны были рано или поздно воспоследовать при столь вольном обращении с местными правоохранителями. Но «соска» отреагировал неожиданно сдержанно:

– Вы официально предупреждены… – безразлично сухо произнес Осхар, намекая, что каждый сам творец своего несчастья.

Он приложил руку к «ракетке», а когда отнял, в ней была карточка красного цвета, близнец той, которой Шэф уколол Дениса при заключении контракта.

«Фокусник, бля…» – удивленно подумал Денис, получая от хранителя блестящий прямоугольник. По размерам и на ощупь он ничем не отличался от кредитной карточки, по которой Денис получал зарплату, когда еще работал. Единственным отличием было то, что на этой не было никаких тиснений, символов, изображений и прочей ботвы. Денису она напомнила красную карточку, которую футбольный судья показывает за страшные нарушения правил, типа срыва трусов с вражеского нападающего, выходящего один на один (похожий процесс изобразил великий Гойя на своей картине «Обнаженная махом»).

«Удаляет он меня, что ли?» – хмыкнул про себя Денис.

– Карта личной истории, – начал Осхар, глядя исключительно на Дениса, – должна постоянно находиться около вас, на расстоянии, не превышающем двух метров.

«У них здесь что – те же метры?» – недоуменно подумал Денис, благоразумно решив отложить получение ответа на этот вопрос на потом – голова и так шла кругом от новых впечатлений.

Офицер продолжил:

– Карта фиксирует все ваши действия во время пребывания в Островной Цитадели и будет использована при разрешении спорных ситуаций, – он строго посмотрел на Дениса, – если таковые возникнут. Если вы законопослушный человек, – сомнение в голосе хранителя не уловил бы только глухой, – то карта позволит вам избежать любых неприятных ситуаций. Например, вы остановились в гостинице, а там произошла кража. Дежурный хранитель покоя просто проверит вашу карту, и если вы ни в чем не виноваты, то это отнимет пару минут, и все. Совсем другое дело, если на карте не будет информации о том, чем вы занимались в это время. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Д-да… – неохотно подтвердил Денис.

…Простите, часовню тоже я развалил?

…Нет, ее развалили до вас – в IV веке до нашей эры…

Иметь такого соглядатая не хотелось совершенно, но, наверно, без этого местные копы могли навесить на него все, что случилось на Тетрархе с момента появления Дениса в Цитадели, а может быть, и раньше…

– А вообще, кроме того, что карта переводчик, она транслирует всякие меры в понятный вам формат, и еще она ваш друг и защитник, – неожиданно тепло улыбнувшись, сказал Осхар, – желаю скорейшего выздоровления. – Он вскинул палец к козырьку, подмигнул Шэфу, подмигнувшему ему в ответ, развернулся и шагнул в открытую дверь своего аппарата. Через несколько секунд полянка перед беседкой была пуста.

– Можно разговаривать? – спросил Денис, указывая глазами на красного фискала.

– Конечно можно, – рассмеялся Шэф, – карточку будут проверять только при каком-нибудь форс-мажоре, а так мы никого не интересуем. Осхар не врал – карта действительно твой друг и помощник.

– Почему он пожелал мне скорейшего выздоровления? Откуда он…

Шэф его не дослушал.

– Во-первых, ты сам сказал: «на лечение», а во-вторых, он же разглядывал тебя через «око справедливости» – вот все про тебя и увидел.

– Это через «ракетку»?

– Да.

– И что он в ней увидел?

– В ней он ничего не увидел. Он ее на тебя направил, а в башке у него появилась информация, что ты человек, землянин, в Цитадели раньше не был, что у тебя нет ног ниже колена, и многое, многое другое.

– А общались как, пока не было карточки?

– Тоже через нее.

– А почему он тебя не спрашивал имя, мир рождения и цель прихода в Островную Цитадель? – Денис решил прояснить некоторые темные моменты общения с представителем власти.

– Потому что мы видимся с ним далеко не в первый раз и все мои данные имеются в базе знаний Цитадели.

– А что такое «фархан»?

– А вот что, – сказал Шэф, вытаскивая из сумки правильную пирамиду, с гранью сантиметров десять.

На первый взгляд казалось, что пирамида сделана из горного хрусталя, но, присмотревшись, Денис решил, что это все же какой-то другой материал – в глубине пирамиды время от времени вспыхивали и гасли разноцветные искры: красные, зеленые, голубые… Они двигались, сталкивались – при столкновениях происходили беззвучные взрывы, рождавшие новые мириады искр.

Сначала Денису показалось, что так преломляются в глубине фархана солнечные лучи, но когда Шэф поставил пирамидку на стол беседки, стоящий в тени, свечение только усилилось. Не дожидаясь дальнейших вопросов, Шэф пояснил:

– Фархан – это универсальный аккумулятор магической энергии. В принципе, его существование нарушает второй закон термодинамики… или первый, точно не помню. – Денис уважительно посмотрел на Шэфа. – Я… Дэн, долго живу – много знаю… – на акынский манер продолжил тот. – Так вот, он каким-то образом высасывает рассеянную магическую энергию из окружающего пространства и хранит внутри себя. – Шэф задумался. – Да… в процессе этого дела он меняет цвет: сначала фархан прозрачный, как хрусталь, потом зеленый, потом желтый, потом красный – светофор, однако… – Шэф ухмыльнулся. – Когда он становится красным – больше не заряжается. Это все, что я знаю о технической стороне вопроса, но, – он многозначительно поднял указательный палец, – главное не в этом – главное в том, что местные маги очень интересуются этим предметом и готовы платить хорошие деньги. – Шэф помолчал и продолжил: – Ценность фархана определяется одним параметром – его размерами. Фархан не может быть «второй свежести» – он или работает, или нет. Я видел неработающий фархан – на вид это просто хрустальная пирамидка, внутри ничего не происходит. Наш экземпляр – чуть больше среднего размера, и я меньше чем за шестьдесят тысяч корон его не отдам… Кстати, это цена твоего лечения, со всеми скидками, которые я надеюсь выбить. Меньше нам никак нельзя. – С этими словами Шэф влез в свою безразмерную сумку, вытащил такую же красную карточку, как у Дениса, и внятно произнес:

– Маг Витор Кирпус!

Денис наблюдал за всей этой чертовщиной с широко открытыми глазами. В воздухе открылось круглое окно, в котором появилась голова человека – большая, с черными как смоль волосами, бородатая – вылитый Зевс из какого-то мультика!

– Привет, Шэф! – пророкотал маг. – Опять притащил дырявый бубен, – он хохотнул, – для шаманских плясок?

Шэф не стал вступать с ним в полемику, а просто скосил глаза на фархан…

Витор сделал равнодушное лицо, но… не сразу, и промелькнувший интерес, который он не успел скрыть, показал даже Денису, не особо разбирающемуся в тонкостях межмировой торговли, что маг заинтересован, и заинтересован сильно! А между тем фархан приобрел уже темно-изумрудный цвет; искры, вспыхивающие в его глубине, стали больше и как-то ярче, зрелище завораживало Дениса – ничего более красивого он в жизни не видел! Казалось бы, чем можно удивить современного человека, посмотревшего тысячи фильмов, видевшего такие спецэффекты, что от них хотелось спрятаться под сиденье в кинотеатре. Ан нет! – эта пирамидка по сравнению со всеми виденными ранее киночудесами была как живая девушка среди надувных баб! Это было настоящее чудо!

– И сколько ты хочешь за этот фархан? – равнодушным голосом спросил маг.

– Аукцион, – широко улыбнувшись, ответил Шэф.

– А может, мы… – начал было Витор, но Шэф отрицательно покачал головой:

– Витор! Ты же знаешь… я законопослушный ходок… а ты… законопослушный маг… – с нескрываемым сарказмом произнес Шэф, – и нам обоим не нужны разборки с советом… или я не прав?

– Прав… прав… – недовольно пробурчал маг, – ты всегда прав. Законопослушный ты наш… а что же ты не вспоминал о законе, когда…

– Витор! – бесцветным голосом произнес Шэф, после чего маг мгновенно заткнулся и только буркнул:

…фигасе как он с магами!.. однако!..

– Давай не тяни резину – вызывай остальных!

Шэф снова взялся за свою красную карточку.

– Маг Ларз Котен! – Возникло новое окно, и теперь Денис рассмотрел, что это был не плоский круг, а шар, в котором и возникло лицо следующего участника торгов – молодое и красивое, какого-то необычного светло-оливкового оттенка, обрамленное длинными светлыми волосами.

…странное сочетание, но… красиво…

– Всем привет! – радостно провозгласил новый участник торгов, окидывая веселым взглядом всех обитателей беседки: двух во плоти и одного, видимо, голографического. Несмотря на его веселость и беззаботность, он мгновенно, безошибочно вычленил главного героя мизансцены – его взгляд остановился на пылающем фархане.

– Ага… ага… – с веселой задумчивостью он взглянул на Шэфа, – много еще участников будет?

– Два, – лаконично ответил тот.

– По минимуму… и это правильно… – задумчиво протянул кудрявый, глаза его при этом довольно сверкнули.

– Хватит молоть языком, – подал голос недовольный Витор, – вы можете прохлаждаться здесь, пока Тиль не восстанет, а я человек занятой! Вызывай кого хочешь, торговец, и покончим с этим делом! – Видно было, что он очень раздосадован невозможностью приобрести фархан келейно… без всяких дурацких аукционов!

Шэф ответил ему долгим взглядом, и Денис готов был поклясться, что маг смутился. Похоже было на то, что в этом мире Шэф не являлся «тварью дрожащей», а «право имел»! Это открытие немного возвысило Дениса в собственных глазах – раз такой человек выбрал его в помощники – значит, и он не лыком шит! Неожиданно в голову пришли стихи, ну, может, не стихи, а так – речовка: «Наш Денис не лыком шит, как какой-нибудь бул шит!»

…поэтом становлюсь… эк меня распирает…

Дождавшись, пока Витор отведет взгляд, Шэф продолжил:

– Маг Каспар Ириди! – Возникшее лицо напомнило Денису его босса из последней конторы – жесткое, с высокими азиатскими скулами и пронзительным взглядом умных, злых глаз. Видимо, и характер был такой же мерзкий. Правда, у мага не было большой бородавки на лбу, служившей боссу дополнительным украшением, но и это смягчающее обстоятельство характера мага, видимо, не улучшало.

– Надеюсь, повод важный, – не здороваясь, начал Каспар, – а то я сейчас в цейтноте… – Тут он заметил ставший прозрачно-желтым фархан. – А-а-а! Ну-ну…

Четвертым магом, по имени Салан Одирвинг, оказался обычный негр – обычный в том смысле, что был черен, кудряв, имел приплюснутый широкий нос. Особых примет не было. Он уважительно поприветствовал Шэфа и магов, а на Дениса внимания не обратил.

– Господа! – без раскачки начал Шэф, как только последний участник торгов появился в беседке. – Вашему вниманию предлагается фархан в рабочем состоянии (о чем безошибочно указывало красное сияние, испускаемое пирамидой), грань – 108 миллиметров, начальная цена – шестьдесят тысяч корон.

Первым недовольно отозвался Каспар:

– Н-не… шестьдесят – это много… давайте начнем хотя бы с пятидесяти.

– А тебя здесь никто не держит – можешь проваливать! – с мягкой улыбкой прооппонировал ему Ларз и совершенно другим, официальным тоном добавил: – Предложение принято!

– Шестьдесят тысяч… раз, – начал речитатив Шэф, – шестьдесят тысяч… два…

Тут его голосом, кислым, как ацидофилин, перебил Каспар:

– Шестьдесят одна тысяча!

– Шестьдесят одна тысяча… раз, шестьдесят одна тысяча… два, шестьдесят одна тысяча…

– Шестьдесят пять тысяч! – «проснулся» Витор Кирпус.

Торг продолжался недолго, минут пять, и закончил его Ларз Котен, предложивший семьдесят четыре тысячи. Эту ставку никто перебивать не захотел. Витор Кирпус и Салан Одирвинг молча схлопнули свои окна после выявления победителя, а неуступчивый Каспар Ириди, прежде чем исчезнуть, бросил на Ларза такой яростный взгляд, что им можно было вскипятить небольшое озеро, но у Дениса возникло стойкое ощущение, что последнему все такие взгляды были глубоко параллельны, уж больно невозмутимо выглядел оливковый блондин.

– Буду часика через пол, – сказал Ларз после исчезновения конкурентов из поля зрения, собираясь закрывать окно.

– Привези чего-нибудь пожрать, если не жалко, – попросил Шэф.

– Жалко, конечно, но… так и быть… вычту из гонорара. – Окно захлопнулось.

– А что, еда здесь такая дорогая? – полюбопытствовал Денис.

– Да прикалывался он, не переживай.

Шэф поерзал, устраиваясь поудобнее на скамейке, блаженно раскинул руки и закрыл глаза.

Денис деликатно прокашлялся и тихим голосом, чтобы не будить начальство, если оно заснуло, спросил:

– Шэф, можно пару вопросов?

– Валяй, – ответил тот, не меняя позы и не открывая глаз.

– Ты фархан этот удачно продал?

– Скорее да… чем нет. Цена такого экземпляра колеблется от пятидесяти до восьмидесяти тысяч корон. Мы не дотянули до верхней границы всего шесть тысяч.

– А почему такой диапазон цен? Ведь ты говорил, что фархан или работает, или нет. Значит, все же есть фарханы разного качества?

– Дело не в качестве, а в количестве предложений. Рынок…

– А это большие деньги, семьдесят четыре тысячи корон?

– Смотря с чем сравнивать.

– Ну, с долларами, хотя бы.

– У корон нет эквивалента в земных валютах.

– Почему это?

– Потому что за шестьдесят тысяч корон, я надеюсь, что не дороже, тебе вырастят новые ноги. А на Земле не сделают это за все золото мира. Другой пример: здесь можно купить килограмм золота за тысячу корон и продать на Земле, допустим, за тридцать тысяч долларов. Можно сказать, что курс тридцать долларов за одну корону?

– Почему нет?

– Потому что это бартер: сначала покупаешь золото за короны, потом баксы за золото, а не напрямую – зеленые бумажки за короны. Да и на Земле ты цитадельские короны ни на что не поменяешь… разве что на рубли… и то советские…

– А почему этот хранитель, как его…

– Старший Хранитель Покоя Осхар Витая, – отозвался Шэф.

– Да. Почему он не остался проверить: проведешь ли ты аукцион, кто будет, и ваще…

– Проверять тут нечего – в базе отмечено время прибытия; если в течение трех суток в ней не появится отметка о проведенном аукционе и о продаже фархана, то «соски» тут же получат об этом уведомление…

– И арестуют нас! – вклинился в монолог Денис.

– Плохо не то, что ты проявляешь торопливость, присущую прыщавым юношам и пылким девушкам. – Шэф сделал паузу, дожидаясь ответной реакции, но Денис решил на всякий случай помолчать. – Плохо другое, – печальным тоном закончил руководитель концессии, – что торопливость идет рука об руку с невежеством. – Он вздохнул. – Еще раз перебьешь – не буду рассказывать. Будешь молчать?

– Буду.

– Так вот… как я уже говорил, ходоки – люди в Цитадели уважаемые… и ни одна «соска», включая Эрцмаршала Службы Общественного Спокойствия истинного мага Датага Бренденвина, не может арестовать ходока без санкции Совета Лучших Островной Цитадели. С точки зрения закона, ходок и маг практически равны! Ладно… сбил ты меня… на чем я остановился?.. а-а… так вот, если в течение трех суток в ихней базе данных… единой и неделимой, как Россия при царе Горохе, не появится отметка о проведенном аукционе и о продаже фархана, то «соски» тут же получат об этом уведомление, и немедленно! – я подчеркиваю: немедленно! уведомят об этом Совет Лучших, а уж тот свяжется со мной, вежливо поинтересуется, что да как, а уж потом начнет выедать мозг, почему такой потенциально опасный артефакт еще не обрел законного владельца.

– А в чем опасность-то? – не удержался от вопроса Денис, хотя и опасался впасть в ересь торопливой невежественности… или невежественной торопливости – это как руководство посмотрит. Но его опасения оказались напрасными:

– Тут односложно не ответишь… ну да ладно – время есть, слушай… Значитца, так, Шарапов, – магов на Тетрархе тысяч десять и около тысячи истинных магов. Ты, конечно, интересуешься, в чем разница? – Денис интенсивно закивал, подтверждая, что, мол, «да» – очень интересуюсь. – И я тебе отвечу: маги, они… ну что-то вроде гипнотизеров… или иллюзионистов… что ли… – Шэф недовольно защелкал пальцами – собственное объяснение ему не нравилось. – Короче… маги управляют иллюзией… майей… если тебе это о чем-то говорит.

– И все? – удивился Денис, полагавший за магами многие гораздо более зловещие качества.

– Ты зря относишься к иллюзии пренебрежительно – это очень мощное оружие. Представь: самый обычный гипнотизер прикладывает к руке человека, находящегося под гипнозом, холодную монету и говорит, что она раскалена – после пробуждения у человека будет на руке ожог… и наоборот – в измененном состоянии сознания можно танцевать на горящих углях… и ничего – никаких последствий для организма в виде ожогов и волдырей. Так вот – маги могут внушить окружающим все что им угодно безо всякого гипноза: вот он стоит рядом… и вдруг превращается в волка с красными горящими глазами, или змею… или исчезает, растворяется в воздухе… или к тебе подходит обнаженная красавица, улыбается… ласково, берет тебя за руку, ведет к ближайшему укромному местечку, а там сворачивает голову мощными волосатыми руками… так что маг – это серьезно. Уловил?

– Да.

– Они различаются силой. В массе могут манипулировать людьми в радиусе метров до двадцати, но есть отдельные уникумы с радиусом метров до семидесяти…

– Понятно… а истинные маги?

– Истинные на то и истинные, что кроме иллюзии они еще управляют и самой реальностью.

– То есть он может реально превратиться в эту… красавицу?! – спросил потрясенный Денис.

– Ну-у… насколько я знаю… до таких извращений никто из истинных магов не доходил… хотя… гм… нет, не доходил – точно!.. но создать огненный шторм, что твой «Буратино», – это они могут!

– А Буратино-то при чем? – изумился Денис.

В ответ Шэф только покачал головой:

– Это точно про тебя песня: «Ведь у него же мама педагог, ведь у него же папа пианист – какой он на хрен танкист…»

– А при чем тут? – продолжил удивляться Денис.

– А при том, – назидательно пояснил Шэф, – что в армии ты не был, и настоящего мужчину там из тебя не сделали. Откуда ж тебе… штафирке… знать, что «Буратино» – это огнемет на танке… залп покрывает трехкилометровую зону!

– Круто!

– А то! – Шэф посмотрел на него свысока, с таким видом, будто это именно он создал такую замечательную вещь для уничтожения всего живого в радиусе полутора километров.

– Ты хотел про фархан… – робко напомнил Денис.

– Точно… о чем это я?.. ага… как ты думаешь, для чего нужен фархан?

– Ну-у… СИЛУ увеличивает?!

– Точно! – восхитился Шэф. – А для чего?

– Ну-у… в поединках между магами… в войнах…

– Последняя магическая война закончилась полторы тысячи лет назад. С тех пор они между собой не воюют… людишки за их интересы – это да; а они между собой – нет. Тогда же приняли Кодекс Муррана,

…откуда он знает и помнит столько всякой хрени?..

по которому за убийство мага обычным человеком уничтожались целые города и провинции…

…фигасе!!!..

а умышленное убийство мага магом, не на дуэли, каралось безусловной смертной казнью. С тех пор фарханы в боевых действиях не участвуют. Какие еще будут гипотезы?

Денису пришлось напрячь всю свою буйную фантазию и не менее буйный интеллект: спорт?.. наука?.. искусство?.. политика?.. наука?.. наука… Наука!

– Это наука! – твердо заявил он.

– Молодец! Действительно, пара сотен особей из всего магического сообщества занимается наукой. И именно им нужны фарханы.

– А остальные?

– Понимаешь… как только выясняется, что у тебя есть ДАР и что ты – маг, жизнь твоя волшебно, – Шэф ухмыльнулся, – очень подходящее словечко: «волшебно»; так вот: жизнь твоя волшебно меняется – у тебя появляется все и сразу: деньги; виллы; слуги; яхты; самолеты; кинозвезды, мечтающие принять с тобой душ; еда, про которую ты и не подозревал, что такая существует, и прочее, прочее, прочее… Так вот, подавляющее число магов ведет жизнь плейбоев, ничем больше не заморачиваясь – только жрут, срут и совокупляются… нет… вру – еще они любят заседать в жюри на конкурсах всяких «Мисс…»; меньшинство занимается политикой и бизнесом – практически все на планете принадлежит магам, а ничтожное меньшинство, человек двести – занимается наукой. Вот им и нужны фарханы.

– Я все понял… кроме одного – в чем опасность фархана?

– Дело вот в чем… в среде магов, как в любой закрытой группе, должны быть свои легенды и страшилки. Так вот – их главная страшилка называется Архимаг!

– Не понял.

– Они боятся, что кто-то из яйцеголовых найдет способ из истинного мага превратиться в Архимага, который будет превосходить истинного настолько, насколько истинный превосходит обычного! Поэтому вся их кодла через Совет Лучших внимательно следит за успехами своих ученых и отслеживает, кто покупает фарханы и зачем. А теперь представь на секунду – фархан исчез в неизвестном направлении. Что это означает?

Денис только пожал плечами – от жары, обилия свалившейся на него информации и новых впечатлений он осоловел и потерял способность логически мыслить.

– Это означает только одно – кто-то подошел вплотную к возможности трансформации, а они не знают, кто он! Над ними нависла смертельная угроза! Свистать всех наверх!

– Не понял… – честно признался Денис.

– Ну-у… смотри… раз кто-то из магов решился ТАЙНО добыть фархан, а это строжайше запрещено и наказание вплоть до смертной казни, то это означает только одно – этот «мистер икс» УВЕРЕН, что, использовав энергию фархана, может сделать последний шаг на пути превращения в АРХИМАГА!.. После чего будет плевать на все их законы и на весь Совет Лучших Островной Цитадели!

– Так чего не запретить ввоз фарханов? – дал о себе знать последний островок логического мышления Дениса, не оккупированный тяжелым осоловением.

– В этом-то все и дело! – довольно осклабился Шэф. – Жечь, метать молнии и делать прочие зубодробительные вещи они прекрасно могут безо всякой науки, а вот наоборот – создать чего хорошее, вылечить и прочие тонкие вещи – тут нужна наука, тут и людишки пригождаются. Они ведь чего хотят? – спросил он сам себя и тут же ответил: – Они вечной молодости хотят, здоровья… а тут без чистки генотипа не обойтись, тут математика нужна, химия, физика, биология и еще чертова туча наук, про которые я и не знаю. Вот и пришлось им науки-то поощрять и развивать, пока чистку генотипа не освоили, а теперь бы рады притормозить, а страшно – вдруг яйцеголовые какую пакость учинят, если их притеснять?.. Яйцеголовые – они, брат, такие…

– А эти… яйцеголовые – они только маги?

– И маги… и истинные… и люди.

– Да-а… вот еще, – вспомнил Денис, – а чего они Архимага-то боятся?

– Чего боятся? – эхом повторил Шэф. – А боятся они того, Дэн, что он будет их использовать, как они обычных людей.

– Это как? – враз примерзшими губами поинтересовался Денис.

– А как захочет!

За такой дружеской и временами, не побоюсь этого слова, познавательной беседой компаньоны дождались появления виманы мага Ларза Котена. Кстати, Денис был очень удивлен, когда Шэф сказал ему, как называются местные летающие кирпичи.

– Ничем не могу помочь, – бесстрастно заявил тот, – идеи носятся в воздухе. Не берусь утверждать, кто у кого спер – они у древних индусов или индусы у них, но факт остается фактом: эти летающие штуки здесь называются виманами!

Вимана мага по размерам была такая же, как «кирпич» «сосок», но отличалась от полицейского аппарата бледно-бирюзовым окрасом и отсутствием корон на бортах. Их место заняла золотая кобра или какая-то другая, очень похожая на нее змея, приготовившаяся к атаке. Капюшон рептилии был широко раздут, а глаза, казавшиеся неприятно живыми, горели яростным красным огнем. Денис, с детства боявшийся змей (как и многого другого), почувствовал себя неуютно – мигом припомнились детские страшилки и публикации в разных там «Аномальных Таганрогах», «НЛО – территориях непознанного» и прочих «Контактерах» и «Аномалиях», где рассказывалось про оживающие портреты. А если может ожить портрет на Земле, где магией и не пахнет, то что помешает ожить змеюке в мире, пропитанном этой самой магией, как ромовая баба сиропом?

Зайдя в беседку, Ларз уважительно, за руку, поздоровался с поднявшимся при его появлении Шэфом и повернулся к неуклюже вскочившему Денису.

– Будем знакомы, маг Ларз Котен, – дружелюбно улыбнулся он, протягивая Денису руку.

– Дэн… из мира Земля… с Земли, – немного оробев и запутавшись в терминах, представился Денис, почтительно пожимая сухую и жесткую ладонь, полностью гармонирующую со спортивным и подтянутым видом мага.

– Ходок… точнее, будущий ходок, мой помощник, – уточнил Шэф.

– Очень рад, – рассеянно заметил маг и продолжил: – Ну-с, давай к делу. – Он поднял фархан, пылающий бордовым цветом. – Красавец! – восхитился Ларз. – Смотри, как играет!

Фархан то ли почуял присутствие мага, то ли еще что, но искры в его глубине скачком усилили свечение и стали перемещаться гораздо быстрее, будто приветствуя появление настоящего хозяина.

Шэф молча положил на стол свою красную карточку. Ларз кивнул, и в его руке возникла такая же, но бирюзовая, под цвет виманы.

Маг положил свою карточку поверх карточки Шэфа и четко произнес:

– Я, истинный маг Ларз Котен, подтверждаю покупку фархана c гранью 108 миллиметров у ходока, известного мне под именем Шэф, за семьдесят четыре тысячи корон. – Обе карточки на неуловимую долю секунды подернулись дымкой, и сделка была завершена.

– Торопитесь? – Ларз посмотрел на Шэфа.

– Не особо…

Маг бросил взгляд на свою виману, и если условно считать, что дверь, через которую он вышел, находилась в «носу», то ближе к «корме» открылось новое отверстие размером где-то метр на метр. Вообще, определить визуально, где «голова», а где «хвост» у этого аппарата, было затруднительно – попробуйте определить то же самое у обычного кирпича или коробки из-под обуви. Такая форма летающей машины очень смущала Дениса – она грубо попирала (может быть, даже ногами) все законы аэродинамики, и он дал себе слово разобраться с этой загадкой попозже, когда будет время. Но пока такой возможности не было – его жизнь резко ускорила свой бег и за один час вместила столько событий, сколько мирному обывателю хватило бы на год, а то и на всю жизнь. Они с Шэфом вышли из его «жигуленка» перед колхозным недостроем около часа назад.

Повинуясь то ли взгляду мага, то ли мысленному приказу, черт его разберет, из кормового люка выплыл поднос, уставленный разнообразной снедью, а навстречу ему поплыл фархан. Они плавно разошлись левыми бортами, как в море корабли, и фархан исчез в недрах виманы, а поднос плавно, не расплескав ни капельки из многочисленных открытых сосудов, стоящих на нем, опустился на стол в беседке.

– Секунду, – сказал Шэф, – прежде чем начнем, надо подыскать богадельню для Дэна.

…звучит не сильно обнадеживающе…

– Знали бы наши медики, как ты их… – усмехнулся маг.

– Не думаю, чтобы они расстроились – вот если бы недоплатил…

Он взял свою карточку и произнес:

– Пожалуйста, список клиник, выполняющих регенерацию нижних конечностей, в порядке возрастания цены.

Через мгновение в воздухе возникло окно, в котором, как на мониторе, отобразилось:

– Овес-то ноне дорог… – припомнил Шэф классиков, печально рассматривая прейскурант, – семь шкур дерут с трудового народа…

Маг в ответ только сочувственно развел руками, но картинка внезапно изменилась, и в желтой майке лидера оказалась строка:

– Вот и все, а ты боялась… – пробормотал Шэф себе под нос и снова обратился к карточке: – Соедини с госпиталем СОС, пожалуйста.

Вместо таблицы в окне появилась красивая женская головка, которая тут же с приветливой улыбкой сообщила:

– Вы обратились в Госпиталь Службы Общественного Спокойствия, чем мы можем вам помочь?

– Подскажите, пожалуйста, сколько у вас стоит регенерация нижних конечностей?

– Для сотрудника Службы?

– Нет.

– Одну секунду. – Девушка скосила глаза и тут же объявила: – Пятьдесят девять тысяч островных корон.

…экономит… благодетель… себе бы небось самую дорогую выбрал…

– А скажите, пожалуйста… качество процедуры… надлежащего уровня?

Улыбка на лице девушки осталась прежней, а вот глаза подернулись стужей – видимо, одна мысль, что в госпитале, где она имеет честь служить… вернее, наоборот, в госпитале, который удостоен чести иметь ее на службе – могут что-то сделать не на высшем уровне, представлялась ей по гнусности чем-то средним между зоофилией и изменой родине или наоборот.

– Все лечебные процедуры и операции в Госпитале Службы Общественного Спокойствия ВСЕГДА ВЫПОЛНЯЮТСЯ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ!

Это прозвучало так убедительно, что даже Денис, которого сильно беспокоил процесс выбора лечебного заведения, немного успокоился. И его можно было понять – в качестве базового критерия Шэф задал стоимость, а не качество.

– Тогда прошу записать: Дэн, ходок с Земли.

– Я вас записала. – Девушка снова была олицетворением радушия и доброжелательности. – Когда вас ждать?

– Сегодня можно?

– Пожалуйста.

– Договорились. Всего доброго. – Окно исчезло.

…наверняка в дорогих клиниках лучше делают… блин, я бы отработал…

Маг, видимо, почувствовал настроение Дениса, потому что сказал:

– Дэн, пусть вас не смущает разнообразие цен – везде используют одинаковую аппаратуру, точнее аппарат: ванну Гельхольна. Изобретена она двести лет назад, а последняя модернизация сделана лет сто назад, с тех пор ванна не менялась. Делают их все в одном месте. Не переживайте – за все время использования ванны было всего три случая неудачной регенерации, и было это сразу после ее изобретения, пока не научились устранять паразитные наводки.

Из объяснения мага Денис мало чего понял, но почти успокоился.

– Странно другое… – задумчиво произнес Ларз, – госпиталь СОС обычно оказывает медицинские услуги только сотрудникам… а тут вдруг…

– Чего тут странного, – не согласился Шэф. – Деньги лишними не бывают, а тут аппаратура простаивает.

– Ну-ну… может быть, может быть… – согласился Ларз, однако недоверие из голоса мага не исчезло.

Ларз привез много вкусной еды: мясо, рыбу, овощи, фрукты, соки, термосы с горячими жидкостями, как напоминавшими по вкусу кофе и чай, так и вообще ни на что не похожими; разнообразную выпечку и еще черт-те что…

Есть хотелось ужасно, но пришлось подождать, пока маг, как хозяин, разольет какой-то прозрачный напиток из красивого графина в три небольшие рюмки.

«Ох и развезет меня сейчас…» – подумал Денис, не любивший и не умевший пить. А когда он мог научиться? Все детство было заполнено борьбой с болезнью, альтернатива была простая: или корсет, или – горб. Естественно, в младших классах никаких друзей он не нажил – кому нужен друг, которому ни в морду дать, ни в футбол поиграть, ни побегать на перемене, а потом, в старших, так и остался одиночкой. Изгоем – не изгоем, а так… странным. Поэтому и не начал он употреблять портвейн в компании дружков, как все нормальные люди, и градус постепенно не повышал, переходя на беленькую – так и остался не пойми кем. Любой коллектив, начиная со старших классов средней школы, инстинктивно, на уровне здоровых пролетарских инстинктов, чувствовал в нем чужака.

«Но в чужой монастырь… – подумал Денис и мысленно махнул рукой: – А-а-а-а! Делай что должно, и будь что будет! – что в данном случае означало: – Буду пить, и гори оно огнем!»

Рюмка «Слез Иршат» – так, оказывается, назывался этот напиток, вызвала у Дениса второй культурологический шок в течение часа – первым был «переводчик в голове». Напиток огненной струей проскочил в желудок и вызвал там пожар, восторг и умиление, ведь крепость «Слезы» была семьдесят градусов, как любезно пояснил Ларз! Во рту остался вяжущий, очень приятный привкус вишни и еще чего-то очень вкусного, названия чего Денис не знал. Куда-то исчезли все мелкие неприятности, досаждавшие до этого: отекшие культи, ноющие мышцы, бурчащий от голода живот. На душе стало хорошо, окружающий мир стал родным и знакомым с детства, все люди – братья, все бабы – люди!

Тут Денис немного пришел в себя, но только для того, чтобы наброситься на еду с такой же яростью и пылом, как Ленин в свое время на буржуазию, а Ельцин, слегка попозже – на коммунистов. Обоих соотечественники, вначале носившие на руках, впоследствии смешали с дерьмом, что в очередной раз доказывает справедливость старинной флотской мудрости: «Куда матроса ни поцелуй – везде задница!»

После третьей рюмки божественного нектара, набив живот всякими вкусными вещами, Денис осоловел и закемарил. Очнулся он оттого, что Шэф тряс его за плечо.

– Поехали.

Денис попытался встать и почувствовал, что не может! Усталость, протезы, обжорство, «Слезы Иршат», неумение пить и жара все же сделали свое дело – его развезло.

«Стыдно-то как!» – паниковал Денис, борясь с гравитацией.

Ларз, уже стоявший у входа в беседку, пристально посмотрел на Дениса, и тот почувствовал, что взлетает, – маг лишил его веса! Желудок, тугой, как футбольный мяч, подскочил к горлу и попытался выскочить наружу, но был остановлен на последнем рубеже обороны.

– Держись за свой кейс, а то улетишь на хрен, – обрисовал ситуацию Шэф, транспортируя висящего в воздухе Дениса по направлению к вимане, в которую уже уселся маг. Изображая дирижабль, где в качестве гондолы был кейс, в качестве баллона – Денис, а в качестве движителя Шэф, они проследовали к кирпичеобразному летательному аппарату.

Внутри вимана напоминала шикарный лимузин. Правда, на лимузинах Денис никогда в своей жизни не катался, но полагал, что именно так они внутри и устроены: удобные широкие кресла, мягко принимающие тебя в свои объятия внутренние панели, отделанные каким-то золотистым металлом, а может, и вправду золотом – чем черт не шутит, одним словом – удобство и роскошь. Немного смущало Дениса отсутствие окон, но он решил, что такой аппарат управляется, скорее всего, по приборам, а не по виду в ветровом стекле. Как выяснилось, окна были – точнее, не совсем окна – как только за компаньонами закрылась дверь, или люк, кто его знает, как на виманах это называется, – стенки стали прозрачными. Отсутствию ремней безопасности Денис уже не удивился: нет – значит, не надо, хозяевам виднее. Немного поерзав, устраиваясь в кресле, Денис, к огромному облегчению, почувствовал, что к нему вернулся вес и рвотные позывы прекратились.

«Да-а, тяжела ты, доля космонавта…» – подумал он. Правда, Денис никогда и не думал, что она легка, но чтобы настолько…

Ларз оглянулся с переднего сиденья.

– Устроились?

Денис быстро покивал в ответ, маг взглянул на Шэфа:

– Госпиталь?

– Ну, а куда еще? – меланхолично отозвался тот.

Ларз повернулся вперед и небрежно бросил: «Госпиталь СОС».

В ту же секунду земля провалилась вниз и с бешеной скоростью понеслась назад. Не было ни вибрации, ни звуков работающего двигателя, ни тряски, ничего такого, что сопровождает движение любого земного механизма. Наоборот, было полное впечатление, что вимана неподвижна, а мимо на огромной скорости проносится окружающий мир – как в 3D кино. Стало понятно отсутствие ремней безопасности – не было никакого ускорения на старте, не возникло центробежной силы при резком повороте – видимо, вимана уклонялась от другого летающего объекта, правда, ничего рассмотреть Денис не успел – больно быстро все произошло. Короче говоря, ремни были не нужны – мы же не пристегиваемся к стульям, сидя дома. Летели они довольно низко, поэтому окружающий пейзаж выглядел как пестрая лента, проматываемая мимо бортов и днища. Никаких деталей разобрать было невозможно, поэтому Денис закрыл глаза и хотел опять закемарить, но не успел – секунд через двадцать после взлета вимана вновь оказалась на земле.

Сам момент посадки он благополучно пропустил, но в его оправдание надо сказать, что момент этот ничем не отличался от всех остальных – просто окружающий мир остановился, и оказалось, что вимана стоит на краю большой площади, прямо перед черными ажурными воротами, украшенными большой цитадельской короной, кто бы сомневался – золотистого цвета. В обе стороны от ворот уходила ограда, сделанная из металлических копий высотой метра два, установленных на каменном основании высотой около полуметра. Копья посередине скреплялись такой же короной, что и на воротах, только поменьше размером.

Ворота и решетка выглядели красиво, но, на первый взгляд, не сильно убедительно, особенно принимая во внимание, что огораживали они не какой-нибудь местный парк культуры и отдыха, а такую организацию, как «Госпиталь Службы Общественного Спокойствия». Но, видимо, ограда играла не только декоративную роль – на остриях копий Денис углядел весело поблескивающие голубые искорки, похожие на электрические. Его догадка немедленно подтвердилась.

– Чего не внутрь? – поинтересовался Шэф.

– С глазами плохо? – отозвался маг тоном заботливой мамаши.

– Пардон… пардон… мон колонель – старею!

– Нет, если хочешь через забор – не смею задерживать… – продолжил веселиться Ларз, но Шэф, не обращая на это внимания, пояснил Денису:

– Видишь огонечки?

– Вижу.

– Это Купол Биатора – туда лучше без приглашения не лезть.

– Сожжет?

– Ну-у… типа того.

Тут в разговор вмешался Ларз:

– Чего обманываешь? Ничего не сожжет… просто произойдет разрыв межмолекулярных связей… и все, а то сожжет… сожжет… чего человека зря пугаешь.

– А что… этот «разрыв межмолекулярных связей» лучше, чем «сожжет»? – живо заинтересовался Денис.

– Да ничем не лучше, – ухмыльнулся Шэф, – кирдык и так, и так.

– Ладно, господа, если я вам больше не нужен – я полетел. Дела. – Ларз попрощался за руку с компаньонами и отбыл в неизвестном направлении, оставив их перед воротами госпиталя.

Величайшим государством Тетрарха являлась Островная Цитадель. Величайшим во всех смыслах этого слова – начиная с площади и заканчивая уровнем жизни населения. С другой стороны, даже термин «Величайшая!» не совсем точно передает степень гегемонии Островной Цитадели – представьте, что на Земле есть только Соединенные Штаты с их Кремниевой долиной; лучшими умами, собранными со всего света, превосходно оснащенными лабораториями, где трудятся эти умы, лучшими университетами, где эти пресловутые умы готовят себе смену из наиболее талантливой молодежи, собранной опять же со всего света, а компанию этим самым гипотетическим Штатам составляют все остальные страны, находящиеся на уровне какого-нибудь Чада или Судана. Беспилотники, орбитальные бомбардировщики и авианосцы против «калашей» – примерно такое соотношение сил.

Островная Цитадель была практически единственным хозяином природных богатств Тетрарха, средоточием политической, военной, экономической и финансовой мощи всей планеты. Сердцем Островной Цитадели являлась ее блестящая столица Эстепора. Сердцем Эстепоры – самого большого, красивого, многолюдного, богатого… (превосходные эпитеты можно множить и множить) мегаполиса Тетрарха была белая, будто светящаяся изнутри, пирамида штаб-квартиры СОС, венчавшая собой Праздничный холм, расположенный в глубине Города Чернильниц – самого старого района Эстепоры, где издревле рождались, жили, работали и умирали многочисленные высшие чиновники, управляющие Островной Цитаделью. Некоторые люди, склонные доверять официальной пропаганде, склонны были полагать, что сердцем страны являлся Дворец Съездов, расположенный на территории старинной крепости, от которой быть пошла Эстепора много веков тому назад; но умные люди, обладавшие аналитическим складом ума, были совершенно уверены в обратном: пуп Земли (в смысле Тетрарха) – штаб-квартира СОС, и точка!

Сердцем штаб-квартиры являлся кабинет истинного мага Датага Бренденвина – всемогущего начальника Службы Общественного Спокойствия Островной Цитадели, а сердцем кабинета – огромный глобус Тетрарха, парящий в воздухе. Вернее, ЭТО не было глобусом, ведь глобус – это всего лишь трехмерная модель планеты, мертвая и застывшая, а ЭТО отображало состояние Тетрарха «здесь и сейчас», в режиме online.

Изображение формировалось на основе информации многочисленных геостационарных, высокоорбитальных, среднеорбитальных и низкоорбитальных спутников. Свою лепту вносила телеметрия с виман, самолетов, кораблей, подводных лодок, автомобилей и бесконечного числа стационарных сканеров. Всю эту прорву эксабайтов обрабатывал Искусственный Интеллект Службы, превращая океан нулей и единиц в трехмерное изображение Тетрарха. Но отнюдь не изображение планеты, величаво реющее посреди кабинета, было главным в ЭТОМ – изображение можно получить, просто транслируя трехмерную картинку с любого геостационара, и подобные «живые глобусы», самых разных размеров, от апельсина до многометровых монстров, украшали множество жилых помещений и служебных кабинетов по всему Тетрарху.

Главным в ЭТОМ было невероятное количество слоев, доступных для просмотра и детального анализа: можно было отключить слой атмосферы и рассматривать слой океанских течений; можно включить слой циклонов или антициклонов и рассматривать гигантские вихри, перемешивающие атмосферу; можно подключить слой температур и достоверно узнать, какая погода будет послезавтра в Эстепоре; можно включить слой спецопераций, отыскать искорку отряда экзекуторов и, приблизив изображение (примерно как в Google Earth, для тех, кто понимает, о чем речь), заглянуть в глаза своим головорезам, продирающимся через влажные джунгли Камартана или штурмующим виллу-крепость Абхалы; можно найти любого человека, ну-у… или практически любого и проследить, чем он занимается; можно… короче – что захочешь! – то и можно!

Рядом с ЭТИМ у Эрцмаршала Датага Бренденвина частенько рождалось чувство собственного всемогущества, но как человек опытный и умный он давил это чувство, понимая, что оно ложно и что именно это сладкое, обманное чувство и может привести к краху не только его, но и дела всей его жизни – БЕЗОПАСНОСТЬ ОСТРОВНОЙ ЦИТАДЕЛИ! Но все же, положа руку на сердце, чувство это было удивительно приятным.

В минуты душевного спокойствия (кстати, не такие уж и редкие для столь непростой должности), когда в кабинете не было посетителей и Эрцмаршал оставался один на один с Глазом – как он окрестил ЭТО, Датаг любил, откинувшись в кресле, отрешенно созерцать Тетрарх, величественно повисший посреди его кабинета. Всемогущество не всемогущество, но огромный бело-голубой шар, разделенный линией терминатора на ярко освещенную и ночную половины, вселял в него дополнительную уверенность в своих силах, в которых он, правда, и так не сомневался. Кто владеет информацией – тот владеет миром! А Глаз олицетворял собой эту самую информацию, а точнее, ею и являлся!

Конечно, некоторые слои были доступны многочисленным службам жизнеобеспечения Островной Цитадели и даже отдельным гражданам, но! – и это важно – каждый получал от щедрот Эрцмаршала ровно столько, сколько ему было необходимо для насущных нужд, и ни битиком более! Простой гражданин имел информацию о пробках на дорогах, погоде, развлечениях и тому подобной лабуде. Служба Морских Перевозок, например, видела все свои танкеры, сухогрузы, буксиры, вспомогательные суда и вообще все, что входило в ее реестр, но ей не были видны подводные крейсера и скоростные перехватчики Службы Охраны Побережья, ну и так далее. Еще царь Соломон в ветхозаветные времена отмечал, что многие знания – многие печали, и хотя Датаг не мог похвастаться личным знакомством с мудрым царем, да и вообще не подозревал о его существовании, он придерживался схожих взглядов на информацию и не желал лишних огорчений своим согражданам: меньше знают – крепче спят!

Многочисленные враги Эрцмаршала… хотя нет, не так – врагов у него не было – он их давно уничтожил, а новые как-то не спешили появляться… а скажем так, – многочисленные недруги Эрцмаршала, которых, естественно, хватало при его работе, называли ЭТО – Глазом Зверя, и надо честно признать – Датагу название нравилось. Любил он, грешным делом, когда его боялись, чего уж тут скрывать, но, как человек умный, палку не перегибал, мудро полагая, что неуязвимых не существует и что если постоянно тыкать прутиком в гнездо гадюк – рано или поздно тебя ужалят.

В данный момент он был в кабинете один и только что закончил просмотр ежедневной сводки происшествий, подготовленной ИскИном Службы. Казалось бы, самое время «помедитировать» на Глаз, как про себя называл это занятие Эрцмаршал, но… Вроде бы все было как обычно: за пределами Цитадели: где-то что-то взорвали, кого-то убили, что-то утопили, а что-то и сбили – все эти события мало волновали Эрцмаршала, пока они не угрожали национальной безопасности Островной Цитадели, а они и не угрожали. На территории же непосредственно Цитадели ничего подобного представить было невозможно, разве что в кошмарном сне, поэтому в сводку просочились местные происшествия типа: драка на дискотеке «Внутренний огонь» – восемь юнцов перебрали «Розового дыма», вот их и потянуло на подвиги; нелегал задержан на пляже после семидневного путешествия на надувном матрасе; на вилле известного актера Игана Брэнка гости перепились и наблевали в бассейн с баснословно дорогими бесхвостыми рыбками, ну и так далее.

Но все же что-то зацепило внимание мага, что-то был не так, как надо. Он еще раз просмотрел сводку: совершенно обычная, скучная сводка, ординарная до судорожного сведения скул от зевоты, но… что-то было не так. Датаг медленно сложил руки на затылке и стал массировать шею большими пальцами, глядя в окно невидящим взором. Что-то было не так… Сознание еще не нащупало «занозу», но сигнал подсознания был четкий и ясный: какое-то из промелькнувших событий настораживало, выбивалось из привычного ряда.

Эрцмаршал привык доверять своей интуиции и знал, что, пока «заноза» не будет вытащена, покоя ему не будет. Поэтому он расслабился, закрыл глаза и представил доклад ИскИна как большой список, пытаясь углядеть хотя бы приблизительно место, где расположилась тревожащая информация. Не получилось ни черта. Он досадливо дернул головой и совсем было решил по новой просмотреть сводку, когда раздался мелодичный звук гонга и появившаяся в воздухе надпись сообщила, что его по закрытому каналу вызывает начальник госпиталя СОС маг Ирван Кардар.

У Эрцмаршала сразу возникло два взаимосвязанных желания: первое – отклонить вызов; второе – удавить Ирвана. Но он никогда не поступал спонтанно – всем его ближайшим сотрудникам, знавшим код закрытого канала, было прекрасно известно, как патрон не любит, когда его беспокоят с утра, пока он, на свежую голову, работает с оперативной информацией, – значит, причина для вызова достаточно весомая. А если нет…

– Принять, – буркнул маршал, продолжая хмуриться.

– Датаг, – обратился к нему по имени начальник госпиталя – они знали друг друга много лет и были если не друзьями, то уж хорошими приятелями точно, и поэтому наедине или в тесной компании ближайших сотрудников Эрцмаршала все обращались друг к другу по имени, – клиенты на месте, можно начинать, но…

– Что «но»?

– Очень не хочется… – врач замялся, – предчувствия какие-то… – Он смущенно улыбнулся, хотя они оба знали, что интуицией мага может пренебречь только полный профан, коими они оба не являлись ни в малейшей степени.

– Странно… при планировании у тебя возражений не было… что изменилось?

– Ты знаешь… он привез их на своей вимане… прямо под двери госпиталя… – Ирван Кардар сделал паузу, ожидая реакции также впавшего в задумчивость начальника, и, не дождавшись, продолжил: – Если что пойдет не так… это будет личное оскорбление… мне так кажется…

– Хочешь отменить?

– Да.

– Ирван… только честно – ты его боишься?

– Да.

– Но ведь за нами вся мощь службы… тысячи сотрудников, сотня магов и двенадцать истинных!

– Датаг, ты хотел честно – я тебе ответил. Ты знаешь – я не трус, но…

Эрцмаршал перебил начальника госпиталя:

– Я знаю, Ирван… я тоже… не хотел бы с ним связываться… но выхода другого нет… или мы разберемся, чем занимается Ларз в своей лаборатории и что за угольки таскает ему Старый Лис из своего темного костерка, или с нами разберется Ларз, когда станет Архимагом… – Он помолчал. – Готовь маркеры.

– Слушаюсь!

И тут Эрцмаршал осознал, что же его зацепило в сводке: новость гласила: «Горячая пересборка ядра операционной системы центрального кластера». Странной была и сама новость – такое случалось, но очень редко, и обычно для этого были веские причины, которые были известны Датагу заранее, но самым странным было то, что сообщение об этом исчезло при повторном просмотре – вот что действительно было странным.

Первое, что ощутил Денис, когда проснулся, был дикий голод – ведь перед тем, как засунуть его в ванну Гельхольна, молоденькая медсестричка поставила ему ведерную клизму – ну-у… на самом деле, может, и чуть меньшую, кто ее там мерил, но по субъективным ощущениям точно ведерную! Потом она приложила к его предплечью ампулу со снотворным, которое быстро всосалось, и больше он ничего не помнил.

Очнулся Денис на кровати в маленькой светлой палате, а разбудил его Шэф, рявкнувший прямо в ухо: «Рота, подъем!!!»

«А из манер видна привычка к лошадям!» – всплыла в голове слышанная когда-то фраза, и Денис пришел в себя.

Он сел в кровати, откинул простыню и принялся жадно разглядывать открывшийся вид – вместо культей, к виду которых Денис уже успел привыкнуть, наличествовали ноги. Самые обычные ноги, которые есть у всех людей, ну или почти у всех. Денис помахал ногами, согнул их, потрогал, пошевелил пальцами – ноги как ноги – обычные здоровые ноги… и тут до Дениса окончательно дошло – у него ОБЫЧНЫЕ! ЗДОРОВЫЕ!! НОГИ!!!

За всю написанную историю человечества аналогичных случаев восстановления утраченных конечностей отмечено не было, и восторг, испытанный Денисом, никакому сравнению не поддавался – разве что подобные чувства могла бы испытывать мать, у которой злые люди отняли дитя, а добрые потом вернули, – короче говоря, Денис был счастлив до чрезвычайности!

Шэф некоторое время молча наблюдал за праздником воссоединения Дениса с ногами, но вскоре ему это надоело, и он прервал смотрины:

– Одевайся и пошли – дел много.

– Я есть хочу, – сообщил Денис, поспешно натягивая трусы.

– Тем более!

По широченной магистрали перед госпиталем СОС с огромной скоростью мчались автомобили самого разного вида, цвета и размера, присутствовали на дороге и двухколесные аппараты, неотличимые от земных мотоциклов, да и вообще вид был практически земной, за одним исключением – как пелось в какой-то древней телеверсии Гулливера: «Все такое, как у нас, только больше в десять раз», – количество рядов определить на глаз Денис не сумел – но очень много! Конечно, если бы это зрелище попалось на глаза какому-нибудь американцу, каждый день гоняющему по хайвэю утром на работу, а вечером домой, то никакого удивления оно бы не вызвало, но на Дениса, ничего шире Ленинградки в жизни не видевшего, впечатление произвело. Интенсивное движение не сопровождалось ни шумом, ни вонью – местные самобеглые коляски не чадили и не громыхали. Единственный звук, сопутствующий интенсивному трафику, был шорох шин, напоминавший шум дождя.

Когда компаньоны отдалились от ворот госпиталя метров на пятьдесят, Денис окончательно пришел в себя после счастливого возвращения блудных конечностей и к нему вернулась присущая от природы любознательность:

– А разве не виманы… – начал было он, но Шэф его не дослушал:

– Основное средство передвижения здесь, как и на Земле, – автомобиль, правда, электрический, а вимана… скажем так – не самый доступный вид транспорта.

– А на сколько недоступный?

– А как океанская яхта.

– Так это смотря кому…

– Тебе, например, – ухмыльнулся Шэф.

– А кто тогда на виманах рассекает?

– Маги, «соски», военные, медики… и все. Личные виманы только у магов, у остальных – служебные.

– И что, ни одна б… с мигалкой не перекрывает движение?

– Нет… все, которые с мигалкой, летят сверху, их не видно и не слышно.

– Здорово!

– Гражданам Цитадели жаловаться не на что.

За интересной беседой время течет незаметно, и Денис глазом не успел моргнуть, как они добрались до тенистого сада, по размеру, навскидку, не уступавшего Летнему в Санкт-Петербурге. Деревья напоминали земные дубы, а может, ими и являлись, кто его знает… – ботаником Денис был только по глубинной сути натуры, а не по образованию, поэтому достоверно идентифицировать местные широколиственные деревья не мог. В самом начале центральной аллеи располагался небольшой уютный ресторанчик, куда компаньоны и направили свои стопы.

Приглянувшееся им заведение называлось «Павлин», по крайней мере денисовская «красная карточка» именно так перевела его название, хотя птица, изображенная над входом, больше напоминала петуха, но павлин так павлин, может, здешние павлины так выглядят, – главное, чтобы накормили. Столик выбрали на террасе, нависшей над небольшим прозрачным озером с золотыми рыбками, величаво парящими в глубине. Шэф устроился лицом к воде, а Денис – к «залу» – хотелось поглазеть на иномирную жизнь, а с его места открывался вид не только на посетителей ресторана, а еще и на прохожих, неторопливо фланирующих по аллее.

Одежда народонаселения если и отличалась от земной, то найти эти отличия было не проще, чем на картинках в конкурсах для детей и особо одаренных взрослых: «Найди 10 различий». Брюки, юбки, шорты, футболки, майки, рубашки с длинным и коротким рукавом – все как у нас, правда, все дамы, как одна, начиная с неопределенного возраста младенца в кружевном платье до почтенной матроны такого же неопределенного, но почтенного возраста, были в головных уборах самых разнообразных фасонов и расцветок; единственное отличие от России – много негров, метисов, мулатов и азиатов, но это к форме одежды отношения не имело.

Денис не торопясь устроился в удобном кресле, откинулся на высокую спинку, потянулся, как большой кот, и тут до него дошло, что сделал он это без малейших усилий, на автомате, как в старые добрые времена. Не ныли привычной болью натертые культяпки, вместо которых были нормальные «старорежимные» ноги, не надо было тщательно рассчитывать траекторию посадки в кресло, чтобы не опрокинуться, когда центр тяжести уйдет назад, не надо было предварительно цепляться за что-нибудь…

Он пошевелил пальцами, поскреб изнутри мягкие мокасины, любезно предоставленные «принимающей стороной» в лице госпиталя СОС, и ощутил счастье! Денис даже закрыл глаза и посидел несколько секунд, смакуя это ощущение, но… счастье – счастьем, а есть хотелось не по-детски, и Денис принялся вертеть головой, высматривая официантку. И чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что обслуживающим персоналом тут даже и не пахнет! Любимый же руководитель ничего не объяснял, а просто шевелил в воздухе пальцами, как будто тыкал ими в невидимые кнопки. Происходящее живо напомнило Денису какой-то фильм, где герой работал с виртуальной клавиатурой, висящей у него перед глазами. Решив воспользоваться опытом мудрого руководителя, он поднял руку, и тут же перед его глазами, прямо в воздухе, появилось меню. Длительной консультации с красной карточкой на предмет, как заказать пропитание, не требовалось – принцип был понятен.

Любой пользователь Интернета освоил бы работу с этим меню в течение первой минуты общения. На первой странице присутствовало оглавление по типам блюд: мясные, рыбные, гарниры, салаты, десерты и еще много разнообразных позиций. Далее, ткнув пальцем в, например, мясные блюда, перед посетителем ресторации открывалась страница с перечнем мясных блюд, где, кроме названия и цены, присутствовало небольшое, но четкое изображение продукта. Если поднести палец к картинке – она увеличивалась до реальных размеров. Для выбора блюда надо было нарисовать на нем пальцем кружок. Картинки с выбранными блюдами оставались висеть рядом с меню, не исчезая после перехода на другую страницу. Чтобы отказаться от чего-либо из выбранного, надо было перечеркнуть изображение блюда пальцем. Для завершения заказа необходимо было ткнуть пальцем в надпись «Заказ сформирован», что и было вскоре проделано Денисом. Все это время Шэф так же увлеченно махал рукой, изображая однорукого дирижера, но его меню было невидимым для Дениса, и выяснить, что он там поназаказывал, было пока что невозможно.

Сделав заказ, Денис огляделся. Из шести столиков, стоящих на террасе, было занято два, включая их. За столиком слева от них по диагонали сидели двое парней на вид лет двадцати со своими еще более юными подружками. Компания потягивала через соломинки какой-то напиток темно-красного цвета из высоких, узких фужеров. Молодые люди что-то оживленно рассказывали девушкам, перебивая друг друга и размахивая руками, а те в ответ заливисто смеялись (можно сказать, ржали), демонстрируя ровные белые зубы.

Пока Денис с некоторой завистью разглядывал беспечно веселящуюся молодежь, к их столику самостоятельно подъехали две тележки с подносами, на одной из которых был заказ Дениса, на другой – Шэфа.

– Удобно, однако! – отметил появление тележек Денис.

– А то! – отозвался Шэф с таким видом, будто это лично он изобрел и внедрил такую замечательную систему общепита.

Гастрономические чудеса – это, конечно, здорово, но Денис, будучи по жизни пессимистическим реалистом, до появления самоходных носителей «вкусной и здоровой пищи» размышлял о темах, далеких от чревоугодия.

«Ну что ж… – думал он, – …Шэф все, что обещал, сделал… Ноги мне вернул… настал мой черед банковать…»

«Думаешь, получится?..» – с нескрываемым сомнением осведомился внутренний голос.

«Должен – отработаю!» – с уверенностью, которой на самом деле не испытывал, отозвался Денис.

«Ну-ну…» – продолжил гнуть паникерскую линию внутренний голос, но был послан.

Отвлек его от этих пораженческих раздумий Шэф, успевший разлить по маленьким рюмкам что-то прозрачное.

– За победу! – с серьезным видом провозгласил он тост.

– За нашу победу! – слегка развеселился Денис, вспомнив фильм про разведчиков, где главный герой, ужиная с немцами, на предложенный тост «за победу» реагирует подобным образом, чего тупые немцы, естественно, не просекают. Шэф тупым не был.

– За нашу общую победу! – моментально отреагировал он, выделив слово «общую».

Если «Слезы Иршат» вызывали пожар в желудке и замечательный вкус во рту, то жидкость, заботливо поднесенная руководителем концессии, вызвала просто огненный взрыв в организме, который снес депрессию и всякую прочую меланхолию, пытавшуюся завладеть Денисом, к чертовой матери.

Они накинулись на доставленную еду, как пираньи на мясистую туристку, сунувшуюся сдуру в Амазонку. Ели молча и быстро, слышен был только металлический лязг вилок и ножей, как будто сшиблась панцирная пехота. Насытившись, компаньоны отвалились от стола и только хотели перейти к десерту, как в воздухе мелькнула бирюзовая молния и прямо перед входом в «Павлин» материализовалась вимана Ларза Котена.

«Как он не задавил никого?» – вяло удивился Денис, глядя, как прохожие порскнули в разные стороны от бирюзового кирпича, будто мыши от веника.

Царственно не обращая ни малейшего внимания на произведенный им переполох, к их столику направился маг. С белозубой улыбкой поинтересовался, усаживаясь:

– Не помешаю?

– Угадай с трех раз, – осклабился Шэф. – А какого хрена ты не на заседании? Ты же действительный член, – его улыбка стала шире, – «член» – богатое слово, не находишь? – Совета Лучших Островной Цитадели, – название законодательного (или исполнительного, черт его знает) органа он произнес с подозрительным пиететом.

– ЗА-ДОЛ-БА-ЛИ!!! – кратко, но емко объяснил свое отсутствие на заседании Ларз. – Ты не представляешь,

…похоже, карточка дает только цензурный перевод, а маг имел в виду другое слово…

сколько там идиотов! Такое ощущение, что количество тупых среди членов Совета превышает статистическую норму на порядок! У этих козлов одна логика: «Если этого не было раньше – не будет и потом!»

– Из-за чего сыр-бор, в чем проблема-то?

– Подожди, закажу чего-нибудь и расскажу, – маг принялся махать в воздухе рукой.

Компаньоны тоже не теряли времени даром: Шэф заказал себе на десерт местный аналог американо, а Денис ванильный капучино – по крайней мере, на картинке в меню это выглядело как ванильный капучино.

– Ну и… – решил поторопить Ларза Шэф.

– Ну и… нравится тебе здесь? – неожиданно сменил тему маг, обращаясь к Денису.

– Очень! – честно ответил Денис, сыто отдуваясь и оглядывая столик справа, за которым расположилась недавно подошедшая пожилая пара. Старички, поблескивая неестественно белыми зубами, ничем не уступавшими, по крайней мере с виду, зубам молодежной четверки, понемножку клевали мороженое, щедро политое каким-то красным сиропом.

– Обратил внимание – некоторые цены красного цвета?

– Нет.

– Посмотри.

Денис вызвал меню и стал неспешно пролистывать. Действительно, не было страницы, не имевшей, по крайней мере, одну «красную цену».

– И что?

– А то, что все, что красным, для граждан Цитадели – бесплатно. У нас можно жить, и не плохо, а по меркам остального Тетрарха даже шикарно, не проработав ни единого дня за всю жизнь.

– Лепота!

– Ты правда хотел бы так жить? – Шэф с нехорошим прищуром бросил на Дениса такой взгляд, что тот чуть не подавился своим капучино.

– Шучу, – пошел на попятную Денис. – Я – латентный трудоголик. Если день не потаскаю кирпичи или плитку не уложу – у меня ломка начинается.

– Ну-ну… Равшан, – недоверчиво усмехнулся Шэф.

– Осибка, насяльника. Моя – Джамшут, – с серьезным видом отозвался Денис. – Кстати, о Равшанах, – продолжил он, обращаясь уже к магу, – наверняка все остальные страны вам завидуют, я имею в виду цитадельцам?

– Завидуют не то слово, – Ларз нахмурился, – нас ненавидят. Как-то раз «соски»,

…ин-те-рес-но… а как он реально-то обозвал Службу…

…если даже красная карточка перевела как «соски»?..

под видом какого-то агентства, провели анонимный опрос общественного мнения по всей Окраине. Вопрос был такой: «Вы согласились бы вызвать Амбивала, чтобы он уничтожил Островную Цитадель, если при этом он уничтожит Вашу страну и лично Вас?» Опрос был квалифицированный, среди всех групп населения. – Маг замолчал.

– Ну и? – прервал мхатовскую паузу Шэф.

– Восемь из десяти ответили «Да». – Ларз выглядел очень грустным.

– А кто такой «Амбивал»? – полюбопытствовал Денис.

– Амбивал – воплощение темной стороны Единого – демон хаоса и разрушения, он уничтожает Вселенную в конце очередного цикла, – меланхолично пояснил маг.

– Похоже на индуизм.

– Все религии похожи, – внес свою лепту в мировоззренческую беседу Шэф. – И я чего-то не понял… в сторону мы ушли, – из-за чего ты так разозлился на Совете?

– Ну… если коротко… я, и еще есть народ, правда, немного… считаем, что надо переходить с Окраиной от грабежа, если называть вещи своими именами, к сотрудничеству. А большинство считает, что грабили, грабим и будем грабить.

– А с чего это ты стал таким альтруистом? – ехидно поинтересовался Шэф. – Совесть мучает?

– При чем тут совесть и альтруизм?! Это – вопрос выживания! Ты же сам знаешь, как живут на Окраине, не хуже меня!

…Оба-на! Интересно, откуда? Везде-то вы были, Василий Иванович, все-то вы видели!..

Ведь найдется рано или поздно шаман у ветлуготов или колдун у рясков, который эту ненависть направит! Или еще что-нибудь придумают – загрузят термояд на сухогруз! Или еще что…

– Ну-у… это вряд ли – с вашей-то береговой охраной.

– Не поможет береговая охрана.

– Это еще почему? – искренне удивился Шэф.

– А потому что они не повезут бомбу в Цитадель – они затопят корабль где-нибудь в Алмазной впадине и подорвут на глубине двенадцать километров!

– Цунами! – догадался Денис.

– Именно!

– Да ну… – не поверил Шэф, – это ж какой заряд нужен? Такую бомбу и не сделать, наверное.

– Отнюдь. Непросто, но можно – сто пятьдесят мегатонн. Я лично промоделировал. Она сработает как спусковой крючок – там сейсмоопасный район. На южной набережной Эстепоры волна будет от сорока до семидесяти метров – как повезет.

– Однако…

– Я пытался донести до этих баранов простую мысль: не важно, что девяносто девять процентов всего на Окраине фактически принадлежит нам. Не важно! Не надо вывозить всю прибыль в Цитадель – оставим туземцам двадцать… пятнадцать… да что там – десять процентов на больницы, школы, дороги, уберем прогнившую местную администрацию и посадим наших управляющих – через поколение, максимум два, ненависть к нам исчезнет! Безопасность Цитадели вырастет на порядок, если не на два! – Он устало махнул рукой. – «Не нами заведены порядки – не нам и менять!»… Коз-злы тупые!

Видя, что маг выпустил пар и почти успокоился, Денис решил немного разобраться в местных реалиях:

– А как такое произошло, что у Цитадели – все, а у Окраины – ничего?

– Сейчас расскажу… – после небольшой паузы отозвался Ларз. – Выпьете чего-нибудь?

– Нет, у нас дела, и «вообще, с утра пьют только аристократы и… дегенераты!» – ухмыльнулся Шэф.

– Цитата? – поинтересовался Ларз, отрывая взгляд от меню. Дождавшись утвердительного кивка, он вернулся к «дирижированию», а свой рассказ начал лишь получив заказ: коньяк, лимон и чашечку кофе.

– Тетрарх, в отличие от вашей Земли, континентов не имеет. Тетрарх – это острова; бесчисленное количество островов, разбросанных в безбрежном океане. Есть тридцать два крупных острова, приблизительно таких, как Островная Цитадель. Около тысячи средних и до конца неизвестное количество мелких – каждый день что-то находят, что-то теряют…

– А какая площадь Островной Цитадели?

– Да с Гренландию будет, – влез в разговор Шэф, который долго жил и много знал.

– Цитадели повезло изначально, – продолжил Ларз, бросив на Шэфа недовольный взгляд, не произведший, впрочем, на любимого руководителя никакого впечатления. – Она расположена на экваторе – значит, солнечной энергии в избытке; плодородные почвы; обширные тропические леса; горы в центре острова, с которых берут начало многочисленные реки, и самое главное – здесь самый мощный источник Силы на планете. Исторически сложилось, что на каком-то этапе Цитадель вырвалась вперед в технологическом и социальном развитии. Здесь появился первый университет, здесь маги первыми сумели договориться и прекратить магические войны – не атомные, конечно… но тоже не сахар, здесь первыми отменили рабство. – Ларз излагал, как по писанному, чувствовалось, что тема ему близка и что это не внезапный спич, а выстраданные мысли о наболевшем. Денис, заслушавшись, поймал себя на том, что чуть не открыл рот, а маг между тем продолжил свой в высшей степени интересный рассказ. – Далее выяснилось, что с помощью одной магии нельзя решить многие медицинские вопросы и самую главную для любого человека и, естественно, для мага тоже, проблему – омоложение, и пришлось покровительствовать развитию наук. И куда потянулись самые лучшие ученые на Тетрархе? – задал Ларз вопрос Денису и сам же на него ответил: – Конечно же, в Эстепорский Университет! Здесь им платили оклады, о которых они не могли и мечтать на Окраине, здесь они были уважаемыми людьми, а не потенциальными клиентами Инквизиции, здесь у них была сытая и безопасная жизнь, здесь они были в кругу коллег соответствующего уровня, здесь лучшее оборудование… короче… – давным-давно нет на Окраине ученого, не стремящегося попасть в Эстепорский Университет. – Ларз сделал глоток кофе и продолжил: – На основе передовой науки была создана передовая промышленность, а потом стала работать положительная обратная связь. В Цитадель потянулись все лучшие: ученые, маги, хорошие ремесленники и мастеровые со всего света, а потом их товары задушили конкурентов ценой и качеством, а когда Цитадель стала монополистом в экономике и военном деле, она стала диктовать цену на сырье.

– А кто не хотел продавать за копейки?

– Встречались и такие, но к бунтующим островам сначала подходили фрегаты, затем броненосцы, потом, с течением времени, авианосцы, но результат был один и тот же – сожженные города и горы трупов – карательные рейды надолго отбивали охоту бунтовать у аборигенов. Наши работали по площадям, не разбирая правых и виноватых, – много народу гибло, что породило три следствия у жителей Окраины: первое – жгучую ненависть к цитадельцам, второе – они сами стали вешать бунтовщиков, чтобы не повторить кошмар, третье – неистовое желание получить «красную карточку» и самим стать цитадельцами – как и прежде, самые умные и пробивные попадают в Цитадель. И мы им помогаем – при любом нашем посольстве или консульстве любой желающий может сдать вступительные экзамены на технические факультеты Университета.

– А почему технические?

– А потому что своих гуманитариев некуда девать… – Ларз глотнул коньяку. – Ладно, продолжаю лекцию: со временем, чтобы совсем не иметь проблем с ценами на сырье, наши сделали гениальный ход – они купили у владельцев все, что им было нужно, и теперь практически нет на Тетрархе рудника, скважины, разреза или фермы – естественно, с землей, не принадлежащей цитадельцу. В подавляющем большинстве – магу.

– А кто не хотел продавать?

– Кнут и пряник: или деньги… причем достаточно большие деньги и гражданство Островной Цитадели, или…

– А какие у вас сейчас авианосцы и вообще военный флот?

– У Островной Цитадели надводного военно-морского флота практически нет.

– Почему? Вас на окраине сильно полюбили?

– Ну-у… если только в очень извращенной форме. Нет, просто боевая вимана Цитадели и то, что есть на Окраине, это как… – он прищелкнул пальцами, подбирая сравнение, – … ваш атомный ударный авианосец и пирога. Флота виман хватает с избытком… – Ларз замолчал. – Ну, вроде все сказал… Вопросы?

– А подводный?

– Подводный флот мощный – надо следить, чтобы с Окраины никто не подобрался… да и за той же Алмазной впадиной приглядывать… да и еще места есть.

– А виманы под водой…

– Не ходят, – не дослушал Дениса маг.

– А как следят за подлодками с Окраины?

– Ну-у… во-первых, за каждой присматривает наш охотник… да и не один… потом спутники, самолеты, виманы… хватает шпионов, – улыбнулся Ларз.

– Тогда беспокоиться вроде не о чем? – сделал свой вывод Денис, и тут же улыбка пропала с лица мага.

– Вот и наши старые козлы считают так же… А вероятность какой-нибудь пакости со стороны Окраины, если все оставить как есть, не нулевая… далеко не нулевая… – Ларз нахмурился. – Ладно, если есть еще вопросы – давай, а то мне пора.

Денис задумался:

– Вопросов много… но какие-то неконкретные. Обдумаю, а потом задам. Хорошо?

– Договорились.

– Нет… вспомнил… один точно есть… с лодками разобрались, а как Островная Цитадель следит за всем остальным Тетрархом, ну-у… чтобы опять же, бомбу для Алмазной впадины не сделали… и вообще… за террористами?

– Во-первых: огромное количество спутников-шпионов, от геостационарных до низколетящих. Они транслируют в центр не фотографии, а непрерывное видео. Далее, полученная информация обрабатывается не выборочно, а полностью – естественно, в реальном масштабе времени, вычислительной мощности хватает. Мониторится вся поверхность планеты. Если при обработке крупномасштабной картинки искусственный интеллект заподозрит что-то неладное, ему доступна информация в большем масштабе – серверы хранят совокупную информацию по поверхности Тетрарха в течение десяти минут. ИскИн начинает анализировать детальную картину подозрительных событий и приходит к выводу, например, что…

…блин! о как шпарит!.. специально, что ли, готовился мне лекцию читать?.. хотя вряд ли…

допустим, авиабаза захвачена незаконными бандформированиями, – Ларз улыбнулся, – у законных. – И продолжил: – ИскИн поднимает с ближайшей базы Цитадели дежурную пару боевых виман и ведет их в район предполагаемого конфликта. Гнезда виман накрывают Тетрарх достаточно плотной сеткой, а учитывая скорость – два километра в секунду, нет такого места, куда бы они добирались более десяти минут. Пока виманы летят, ИскИн связывается с сервером правительства, которому принадлежит захваченная авиабаза, выясняет, что никаких полетов не запланировано, и приказывает сбить все аэропланы к чертовой матери, не разбираясь, что конкретно летят бомбить отважные партизаны или кровавые террористы, – все зависит от точки зрения наблюдателя, как в квантовой механике. На все про все уходит меньше трех минут.

– У вас есть министерство пропаганды? – задумчиво поинтересовался Денис. Маг удивился:

– Называется по-другому, но есть. А зачем тебе?

– Хочу за солидное вознаграждение продать им слоган: «Пока летят виманы – спокойно дети спят!».

– Попробуй, может, и купят, но на местном пропадет вся высокая поэтика фразы – будет не в рифму, – ухмыльнулся Шэф, а Ларз деликатно промолчал.

– Тогда на фиг, – легко отказался от будущего гонорара Денис. И обратился к магу: – А во-вторых?

– Что «во-вторых»?

– Ну, вы сказали: «во-первых, много спутников-шпионов…»

– А-а, да… а во-вторых, у «сосок» есть огромное количество осведомителей везде, где только можно, и особенно там, где нельзя… – Он замолчал, задумчиво глядя сквозь Дениса, а потом как будто очнулся. – Ладно… полетел я, в лабораторию надо.

Шэф, внимательно наблюдавший за Ларзом все это время, хмыкнул:

– Есть анекдот:

«Ко мне вчера Федя заходил. Выпили. Переспали. Утром позавтракал и ушел».

«А чё приходил?»

«Не знаю. Может, чего сказать хотел…»

Так вот, у меня вопрос:

– Чего прилетал-то?

Маг вежливо хохотнул, глянул куда-то в сторону, а потом сказал:

– Ты будешь смеяться – на душе как-то неспокойно…

– Господин Эрцмаршал!!! – Голос оперативного дежурного прервал на полуслове беседу Датага Бренденвина с одним из его ближайших соратников, магом Саланом Хаджитотом. Эрцмаршала и его главного контрразведчика, начальника четвертого отдела СОС, связывала многолетняя дружба, зародившаяся давным-давно, когда молодой и неопытный маг стал младшим напарником такого же молодого и неопытного истинного мага. Оперативная работа быстро сдувает шелуху, и становится понятно: «пойдешь ты с ним в разведку или нет». Их пара проработала «на земле» десять лет, прежде чем подняться в уютные кабинеты, – времени, чтобы разобраться, кто из ху, было достаточно. – Вы приказали сразу… – продолжил дежурный.

– Показывай! – прервал его Датаг.

…Шэф с Денисом разглядывают панораму Эстепоры, открывающуюся с Орлиной Горки…

…слепящий просверк виманы с золотой коброй, будто материализовавшейся на траве…

…Ларз приближается к скамейке упругой походкой…

…искаженные лица Шэфа и Дениса медленно оплывают, бесстыже обнажая чужие, мертвые лица…

…бирюзовая молния, рвущаяся обратно в небо…

– Когда?

– Тридцать секунд назад.

– Дежурная группа?

– Вылетела!

– С некромантом?

– Так точно!

– Кто?

– Трэнк Овиба.

– Хорошо, что он сегодня дежурит, – вмешался Салан, – Трэнк – один из лучших.

– Дежурный некромант! – несколько более хрипло, чем хотел, произнес Датаг.

В открывшемся окне появилось невозмутимое загорелое лицо:

– Слушаю, господин Эрцмаршал!

– Трэнк, я тебе не приказываю, – Датаг пристально посмотрел ему в глаза, – я тебя очень прошу… надо найти кукловода!

– Все, что в моих силах, господин Эрцмаршал! – Окно с головой некроманта схлопнулось.

– Бесполезно, Датаг, – мягко проговорил Салан. Голос и манеры этого в высшей степени жестокого человека были крайне утонченными, являя разительный контраст между имиджем и сутью.

– Почему?

– Обратил внимание, что куклы среагировали даже не на Ларза, а на подлет его виманы? – поинтересовался Салан.

– Нет…. Повтор… – Тут лоб Эрцмаршала прорезала глубокая морщина. – Стоп! Сначала вот что: на всех объектах службы ввести уровень тревоги желтая семерка! И еще: обо всех происшествиях на объектах докладывать мне лично, параллельно с оперативным дежурным.

– Принято к исполнению, – приятным, мелодичным голосом отозвался ИскИн Службы.

– А теперь медленный повтор, пожалуйста! – Эрцмаршал был высокообразованным человеком и прекрасно понимал, что Искусственный Интеллект Службы Общественного Спокойствия, впрочем, как и любой другой ИскИн, по сути своей не более чем набор машинных команд, но в процессе длительного общения с этим могучим интеллектом Датаг Бренденвин проникся к нему искренним уважением и поэтому не забывал употреблять слова «спасибо» и «пожалуйста». Впрочем, «не забывал» – несколько не то слово – просто Эрцмаршал общался с ИскИном Службы как с любым другим умным, образованным и уважаемым им собеседником – то есть вежливо.

При замедленном просмотре стало ясно, что гибель «кукол», сопровождаемая стремительным разложением псевдоплоти, началась сразу в тот момент, как только вимана истинного мага Ларза Котена зашла на посадку.

– Я думаю, Ларз был одним из первых в списке детонаторов… если вообще не первым. И программировали кукол специалисты – так что никакой некромант не поможет, – с сожалением проговорил главный контрразведчик.

– Но попробовать надо!

– Попробовать-то, конечно, надо… – Главный контрразведчик сделал едва уловимую паузу и неожиданно закончил: – Он обвинит нас.

– Ларз-то? Не сомневаюсь. – Эрцмаршал криво ухмыльнулся. – Все указывает в нашу сторону: госпиталь СОС вдруг берет гражданских, чего обычно не делает, причем иномирцев… самая низкая цена за процедуру, опять же. Мы наверняка сделали в госпитале кукол, выпустили их, чтобы он не беспокоился, а сами потрошим Шэфа и его нового щенка в наших допросных на «мозголоме». Я бы на его месте решил именно так.

– Что он будет делать? Как думаешь?

– Скоро узнаем… но боюсь, что ничего хорошего.

– А может, оно и к лучшему, Датаг? Он взбесится, наделает глупостей – тут мы его и прижмем, обломаем крылышки.

Эрцмаршал задумчиво покачал головой:

– Не нравится мне все это. А самое главное, что мне не нравится: кто-то подменил ходоков на кукол, причем так, что маркеры оказались на куклах, а на ходоках их не осталось. – Он помолчал. – Я не представляю, как это сделано. Как можно было это сделать? – обратился Датаг к ИскИну.

– Анализирую, но пока не знаю.

– Дальше дерьма не меньше: трое суток эти зомби шляются по Эстепоре…

– Может, не трое, а поменьше – ведь не сразу же после выхода из госпиталя их подменили.

Эрцмаршал нетерпеливо отмахнулся:

– Трое – будем считать трое! Трое суток с неизвестными целями, неизвестно кто неизвестно чем занимается в Столице, а все наши сканеры показывают Шэфа и как его… – он защелкал пальцами.

– Дэна, – подсказал контрразведчик.

– Да… Дэна, – протянул Эрцмаршал.

– И конфронтация с Ларзом, – добавил Салан. – Вроде все? Ничего не забыл?

– Забыл. Самое главное. Кто все это устроил… и как… – медленно проговорил Датаг Бренденвин.

– Незаконное проникновение на объект «Госпиталь СОС», – раздался спокойный голос ИскИна, – время: минус пятнадцать секунд.

Если бы не зеленая строка таймера, могло бы показаться, что Датаг с Саланом наблюдают за развернувшимися событиями через открытое окно, но увы – это не был репортаж в реальном масштабе времени, это была запись, правда, сдвинутая всего на пятнадцать секунд, но иногда пятнадцать секунд, да что там пятнадцать секунд – доли секунды отделяют победу от поражения.

…вимана Ларза Котена, молниеносно финиширующая перед воротами госпиталя СОС…

…радужно переливающийся от избытка энергии по случаю тревоги Купол Биатора…

…окутанный голубым коконом Ларз Котен, медленно диффундирующий через «непроницаемый» Купол…

…охранники, открывшие бесполезный огонь на поражение…

…десантники в боевых скафандрах, выпрыгивающие из виманы с эмблемой «Морского Змея»…

…боевая вимана СОС с открытым Излучателем…

…медленно оседающий на пол начальник охраны госпиталя, истинный маг Туг Амин…

…разбегающиеся охранники: обычные люди и маги…

…Ларз Котен, выводящий из ворот госпиталя СОС его начальника Ирвана Кардара…

…отблеск солнца на золотой кобре стартующей виманы Ларза Котена…

– Господин Эр… – Датаг перебил испуганного оперативного дежурного:

– Я в курсе. Пока ничего не предпринимайте.

– Слушаюсь! – В голосе дежурного прозвучало облегчение, будто он сбросил с плеч тяжелый груз… хотя, может, так оно и было, и дежурный отключился.

Эрцмаршал и его главный контрразведчик потрясенно молчали. После выявления фальшивых Шэфа с Дэном могло показаться, что они достигли дна колодца с фекалиями, приготовленного им судьбой на этот день, но оказалось, что это было ложное дно.

– Ну вот, мы и узнали, что он будет делать… Легче нам от этого? – Датаг удрученно покачал головой. – Все плохо… хотя… – он горько ухмыльнулся, – бойню не устроили посреди Эстепоры – это уже хорошо. Какие потери? – обратился Датаг к ИскИну.

– Невосполнимых нет. Тяжелораненых нет. Легкораненых трое. Контужен один.

– Туг Амин?

– Да.

– Он будет держать Ирвана в казармах «Морского Змея», – подал голос Салан.

– Ну, не у себя же в спальне… – безрадостно согласился Эрцмаршал.

Все было очень плохо. Единственным человеком, которого он… нет-нет – не боялся, а скажем так: очень не хотел бы видеть в числе своих личных врагов, был вовсе не Председатель Совета Лучших Островной Цитадели истинный маг Ингвар Одеммене – плейбой и сибарит, а командир Отдельного Отряда Специального Назначения «Морской Змей» Ларз Котен – лучший боевой маг Цитадели и, по смутно-тревожным предчувствиям Эрцмаршала и всей его службы, главный кандидат в Архимаги.

Хотя официально считалось, что Первым Боевым Магом Островной Цитадели является именно Датаг Бренденвин, но мнение это основывалось в большей степени на почтении обывателей к его должности, чем на реальном соотношении сил, и было популярно среди сограждан, не имеющих отношения к силовым структурам. Сам же он прекрасно знал истинное положение дел, и это знание несомненно углубляло дно колодца…

– А если предъявить ему официальное обвинение в нападении на Службу и похищении сотрудника? – ни секунды не сомневаясь в бесперспективности подобной идеи, предложил контрразведчик, чтобы только нарушить гнетущую тишину, поселившуюся в кабинете Эрцмаршала.

– Ага… и показать Совету, как он в одиночку громит наш госпиталь с полным штатом охраны, во главе с истинным магом… объект, прикрытый Куполом Биатора… Сам знаешь, как у нас относятся к проигравшим: «Слабый – пища!» – с грустной ухмылкой процитировал Датаг любимый афоризм Председателя.

– Да, но… представляешь, как все они перепугаются, когда увидят, что он может… – нам дадут полный карт-бланш и любую поддержку!

– И устроим войну в центре Эстепоры! Ты же видел – он ни перед чем не останавливается.

– И что будем делать? – растерянно спросил Салан. Эрцмаршал ощутил нарастающую тревогу – таким растерянным своего главного контрразведчика он не видел никогда. Хотя, с другой стороны, за всю их очень долгую службу в такие переплеты они еще не попадали.

«Ну, что ж, – с грустью констатировал Датаг, – все в жизни когда-то случается в первый раз…» Однако философствовать было некогда – надо было действовать. Если бы он был землянином, да еще к тому же – русским, то наверняка вспомнил анекдот: хули думать – прыгать надо! И Датаг Бренденвин начал «прыгать»:

– Ладно. – Он энергично растер лицо, словно пытаясь смахнуть с него липкую паутину последних событий. – Начинаем работать. Цель операции – освобождение Ирвана Кардара. Давай все варианты, – приказал он ИскИну.

Тот не замедлил с ответом:

– Первый вариант: прямой штурм казарм Отдельного Отряда Специального Назначения «Морской Змей». Необходимые ресурсы: четыре боевые виманы; двенадцать десантных виман; сто двадцать десантников в боевых скафандрах высшей защиты; двенадцать истинных магов…

«То есть – все боевые ресурсы службы… – подумал Датаг. – И какие же шансы на успех? Да и вообще странно… обычно он начинал с лучшего предложения, а сейчас прямо с объявления войны… странно…»

– … сто магов, – продолжил ИскИн, – и двенадцать самоходных Излучателей. Вероятность захвата казарм – сорок семь сотых. Вероятность освобождения Ирвана Кардара – не определена. Ожидаемые потери с нашей стороны: все виманы, все Излучатели, до ста десантников.

– Неплохой результат, – обратился Датаг к Салану, – вероятность успеха меньше половины… будет разрушена большая часть Эстепоры, служба остается без силовой компоненты, да и «Морской Змей» будет фактически уничтожен… Как только до Северного Архипелага дойдет эта информация, непримиримые попытаются высадить смертников с подлодок, и тут такое начнется… Давай дальше!

ИскИн немедленно продолжил:

– Второй вариант: тайное проникновение в казармы «Морского Змея». Необходимые ресурсы: четыре пятерки экзекуторов. Вероятность проникновения на объект противника – не определена. Веро…

– Стоп, – остановил ИскИна Эрцмаршал. – Что значит: «вероятность проникновения на объект противника – не определена»?

– Они закрылись. Извольте взглянуть.

Изображение в «Глазе Зверя» начало быстро разворачиваться, одновременно стремительно надвигаясь на смотрящих и увеличивая масштаб, пока перед глазами Датага и Салана не предстала Эстепора с высоты птичьего полета. Было прекрасно видно броуновское движение людей и машин: все куда-то спешили по своим неважным делам, и сверху бурная жизнь главного мегаполиса планеты сильно напоминала муравейник, разве что муравьи были не черными, а разноцветными. Изображение в окне еще немного сдвинулось, пока их глазам не открылось место, где находились казармы «Морского Змея». Все пространство, занимаемое казармами, было закрыто от глаз наблюдателей непрозрачной серой дымкой.

– Вот оно как… – протянул Эрцмаршал, – это атмосферное явление или…

– «Или», – отозвался ИскИн. – Никакая картинка из казарм недоступна. Ни один уровень. Ни одна внедренная закладка не работает. Информации нет.

– Посылать экзекуторов бесполезно?

– В условиях полного отсутствия информации – да. – ИскИн был категоричен.

– Что предлагаешь?

– Договариваться.

– Да я бы всей душой, но… сейчас он свяжется со мной и предложит обменять своих ходоков на Ирвана… и он не поверит ни единому моему слову, что их у нас нет и куклы не наши… и я бы не поверил.

В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина.

– Ларз Котен вызывает по закрытому каналу, – сообщил ИскИн через пару мгновений.

– Соедини.

Командир «Морского Змея» молча смотрел на Датага Бренденвина. Эрцмаршал, чтобы не потерять лицо, выдержал необходимую паузу, после которой бесцветным голосом объявил:

– У меня их нет. Куклы не наши.

Ларз Котен помолчал несколько секунд, обдумывая слова Эрцмаршала.

– Жду три дня, до заседания Совета. – Он сделал паузу. – Я не исключаю, что ты говоришь правду, но… тем хуже для нас обоих, – и отключился.

Эрцмаршал грустно улыбнулся своим мыслям – ему припомнилось ощущение всемогущества, охватывавшее его, когда он любовался Глазом. Но предаваться унынию, ностальгии и прочему самобичеванию времени не было: что предпримет Ларз Котен, если не получит обратно своих ходоков, было непонятно. Вообще реакция командира «Морского Змея» была парадоксально жесткой и в рамки обычной логики не укладывалась: фактически он объявил войну Службе Общественного Спокойствия Островной Цитадели – самой могущественной организации, когда-либо существовавшей на планете, а похитив Ирвана Кардара, сделал Эрцмаршала Службы, истинного мага Датага Бренденвина, своим личным врагом!

Было во всем этом что-то очень странное… Большинство ходоков, приходящих на Тетрарх, были абсолютно нейтральны – им было решительно безразлично, кому продавать ввезенные артефакты и от кого принимать заказы, но были и исключения, случаи, скажем так, более тесных отношений между определенными магами и определенными ходоками. Одной из самых тесных пар была связка Ларз – Шэф, и ни для кого из сотрудников «компетентных органов» не было секретом, что Шэф – человек Ларза, но чтобы пойти из-за «своего» ходока на такое…

Разумеется, все «тесносвязанные» ходоки были под особым вниманием Службы. По мнению Эрцмаршала, и не только его одного, имелась существенная опасность ввоза знаний и артефактов, способных привести к появлению Архимага, поэтому Служба стремилась плотно контролировать все контакты магов с ходоками, да вот только не всегда это удавалось.

Успех слежки был обратно пропорционален природной силе мага, за которым она велась, и его продвинутости в изучении искусства. Например, ЗНАК ИСТИННОГО ЯЗЫКА «Шатер» в исполнении Ларза Котена полностью блокировал работу всей следящей аппаратуры Службы, направленной на него, поэтому Эрцмаршал никогда не знал, о чем «шептались» Шэф с Ларзом под «шатром», в связи с чем и возникла идея ввести Шэфу маркер, в значительной степени нейтрализующий «Шатер». Конечно, лучше было бы взять Шэфа в плотную разработку на «мозголоме», но это означало бы бросить прямой вызов Ларзу, а именно этого Эрцмаршал и хотел избежать. Пока.

Но… в результате проведенной операции и вмешательства неизвестной третьей силы все сложилось ровно наоборот: Эрцмаршал получил могущественного личного врага, а его Службе открыто противостоял отряд специального назначения «Морской Змей», вряд ли уступающий ей по части боевого применения, да и операция по внедрению маркера тоже окончательно провалена – Ларз не идиот и проверит своих ходоков, когда они к нему вернутся (о противоположном исходе и думать не хотелось), самым тщательным образом. Да… интересные, не побоюсь этого слова, высокие отношения связывали истинного мага Ларза Котена и обычного, можно сказать, простого ходока Шэфа. Тут было о чем подумать.

Следующий животрепещущий вопрос: КТО, ГДЕ, КОГДА?! Кто подменил ходоков куклами, где он это сделал и когда? Не было на Тетрархе силы, способной провести такую операцию и остаться незамеченной! Не было и быть не могло! Главной силой – военной, информационной, интеллектуальной, магической, перечисление можно продолжать и продолжать – на всем Тетрархе, была Служба Общественного Спокойствия Островной Цитадели! Кто мог бросить ей такой вызов?! И вот тут в голове Эрцмаршала всплыло одно интересное воспоминание…

– Салан, пошли перекусим, а ты копай! – бросил он ИскИну, вставая из-за стола.

– Копаю.

В комнате для конфиденциальных переговоров в штаб-квартире СОС не было ни одного технического устройства сложнее лампочки накаливания и выключателя. Ее ежедневно проверяла на наличие шпионских закладок комплексная группа в составе истинного мага и двух его помощников – крупных специалистов в области информационной безопасности. Помещение укутывало стационарное заклинание «Сфера», и находилось оно на дне глубокой шахты, но прежде чем спуститься в «переговорную», Эрцмаршал приказал проверить ее еще раз.

– Выкладывай, что надумал, – обратился Датаг к Салану, когда они наконец устроились в самом защищенном от прослушивания месте на всем Тетрархе. После небольшой паузы контрразведчик заговорил:

– В госпитале были не клоны. Во-первых, там сканеры на каждом шагу, во-вторых, даже если предположить, что все сканеры ослепли, то во время регенерации это бы всплыло…

– Согласен.

– Это – первое. – Салан задумался. Весь его предыдущий опыт говорил о том, что ситуация, в которую они попали, невозможна в принципе! Подделать поисковый маркер невозможно, этому учили еще на втором курсе Академии Обороны Островной Цитадели, которую он закончил тьму лет тому назад. И до Академии, и после он еще много где учился, но постулат, что поисковый маркер уникален, неуничтожим, не подлежит подделке и однозначно идентифицирует биологический объект, не подвергался сомнению ни информатиками, ни физиками, ни химиками, ни биологами, ни магами… никем. Маркер при взаимодействии с организмом порождал уникальный код, который и выдавался при запросе с любого сканера. Потерять «промаркированного» человек было невозможно. Вернее, до этого момента считалось, что это невозможно. Получалось, что трое суток по Островной Цитадели болтались два биоробота, зомби, с совершенно неясными целями, а ходоков кто-то умыкнул у них из-под носа – весело, блин!

– Второе, – продолжил он, – из ворот госпиталя трое суток назад вышли ходоки, а потом их маркеры оказались на куклах. Мы стали следить за куклами, а ходоков потеряли.

– Согласен… – Главный контрразведчик очень надеялся на то, что Датаг опровергнет его дикую гипотезу, да что там опровергнет – пусть даже высмеет, но объяснит произошедшее пусть самым чудовищным, но логичным образом. То, что Эрцмаршал так легко согласился с его фантастическим выводом, нисколько не обрадовало Салана – привычный мир рушился… Маркеры скакали как блохи. Два элитных подразделения, можно сказать, столпы безопасности Островной Цитадели – «Морской Змей» и Служба Общественного Спокойствия, – готовились к полномасштабным боестолкновениям. Открыто, нисколько не опасаясь грядущего наказания, командир «Морского Змея» похитил высокопоставленного офицера СОС…

– И третье: у меня нет ни малейшего предположения о том, кто это сделал, как и зачем…

После небольшой паузы заговорил Эрцмаршал:

– У меня есть версия.

– ???!

– Шесть дней назад, как раз когда началась эта история с ходоками… – Тут Эрцмаршал вспомнил предчувствия Ирвана и досадливо поморщился. – Я просматривал сводку… так вот, меня в ней что-то насторожило, долго не мог понять что – потом осознал, – горячая пересборка ядра операционной системы центрального кластера!

– Ну, пересборка и пересборка, в чем проблема-то?

– В чем проблема?.. Проблема в том, что я визирую каждую пересборку, а в тот раз я ничего не визировал. Это – раз. А два – я стал повторно просматривать сводку и не нашел там никаких следов проведенной пересборки!

– То есть как это?! Не может быть!

– А маркеры могут так себя вести?

– Не могут… но ведут.

– Так и с пересборкой. – Эрцмаршал сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил: – Кто-то, не знаю как, получил доступ к базовым функциям Главного ИскИна Островной Цитадели. – Он поднял ладонь, предупреждая поток возражений Салана. – Сначала дослушай. Я тоже не представляю, как это можно сделать и возможно ли вообще, но…

– Последний раз в ручном режиме с ним работали разработчики, лет двадцать пять назад, – все-таки влез главный контрразведчик.

– Я знаю! – Датаг досадливо отмахнулся. – Не перебивай. Этот кто-то поставил перед ИскИном задачу похитить ходоков – и он задачу решил. – В «переговорной» воцарилось молчание. – Свою задачу ИскИн выполнил, – продолжил Эрцмаршал, криво ухмыльнувшись, – теперь мы будем решать свою – найти этих, – он выругался, чего обычно с ним не случалось, – ходоков и получить обратно Ирвана.

– А?..

– Все остальное потом, – отрезал Датаг. – Сначала Ирван, потом будем искать, кто нас так подставил и зачем. С Ларзом разбираться… понемножку будем… и с его Шэфом… – Он сделал паузу. – Много чего надо будет сделать. Но! Сначала – Ирван.

– Слушай, а нашему ИскИну можно доверять?

– А зачем бы еще я тебя потащил в «переговорную»? Я не знаю. На всякий случай будем считать, что нельзя…

– Что будем делать?

– Исходим из того, что в «Павлине», где они обедали с Ларзом после госпиталя, были ходоки, а не куклы.

– Естественно – он бы заметил.

– Так вот… начиная с этого момента, мы просматриваем записи и ищем, когда их подменили.

– Вдвоем?

– Думаю… так лучше будет – чем меньше народу будет в курсе – тем лучше.

– Согласен.

– Стационарные сканеры, пожалуйста, – приказал Эрцмаршал, и сбоку от Глаза открылось окно.

…теперь стало понятно, зачем красивая брюнетка, материализовавшись в воздухе, так дотошно расспрашивала Шэфа не только о конечном пункте поездки, что было понятно, но, сверх того, о количестве пассажиров, наличии багажа и даже о том, не собирается ли заказчик делать остановки по мере следования и не будут ли остановки сопровождаться появлением багажа. В свете последних слов Ларза, Дениса даже насторожила такая дотошность «диспетчера», как он мысленно обозвал прелестную говорящую головку. Но все объяснилось, когда у ворот «Павлина», буквально через пару минут после того, как Шэф достал свою красную карточку и заказал «такси», появилась маленькая элегантная машинка, очень напоминавшая «Smart Fortwo», только еще меньше.

Вначале показалось, что компаньоны в ней просто не поместятся, но после того, как они проникли внутрь красной «коробчонки», стало ясно, что аппарат внутри больше, чем кажется снаружи, и позволяет двум взрослым людям разместиться с достаточным комфортом. Другое дело, что в вимане Ларза было гораздо круче и что кроме двух пассажиров в это «такси» было физически невозможно затолкать больше никого и ничего – так этого и не требовалось.

– Переключи на автомобильный.

Кресла располагались перед передней панелью, не имевшей ни малейшего намека не то чтобы на руль, а вообще ни на какое-либо иное устройство с аналогичными функциями. Никакие приборы не отягощали своим присутствием эту гладкую, красную, в цвет кузова, окаймленную золотистым металлом поверхность. Единственным ее украшением служили кругляшки воздуховодов и большая кнопка, расположенная строго посередине.

Аскетичную пустоту торпедо гармонично дополняло отсутствие всяческих педалей, рукояток, рычажков и прочей ботвы, коим напичканы земные автомобили. После того как компаньоны удобно устроились в креслах, двери закрылись, и они оказались пристегнуты ремнями безопасности, автоматически и безапелляционно – их согласия никто не спрашивал.

– Цель поездки не изменилась? – поинтересовалась машинка приятным женским голосом.

«Интересно, а если бы заказчики были женщины – она бы говорила мужским? – внезапно пришло в голову Денису, и тут же он усложнил задачу, – а если пара?» – но найти логичный ответ на этот риторический вопрос не успел – уже через мгновение абстрактные рассуждения, отягощенные тревожными предчувствиями, были вытеснены восторгами от созерцания чудес цитадельской жизни.

Получив подтверждение от Шэфа, машинка стартовала, мгновенно ввинтилась в плотный поток, который, казалось, расступился, чтобы принять их и снова сомкнуться за отсутствующим багажником.

– Это тебе не вимана, – прокомментировал Шэф ускорение, вдавившее их в кресла.

– Кстати, насчет виман. А куда мы едем?

– Да прикупить кой-чего… снаряжения всякого…

– А потом?

– А потом – суп с котом. Работать пойдем… на Антанар.

…а вот отсюда, Штирлиц, поподробнее…

– Что за Антанар, что будем делать?

– Дэн, скажи, пожалуйста, мог бы я тебе описать словами Тетрарх, Островную Цитадель?

– Ну-у… в общих чертах…

– Ну, если в общих чертах… – ухмыльнулся Шэф, – средневековье… магическое…

– А что делать будем?

Ухмылка Шэфа стала еще шире, и он с довольным видом пояснил:

– Мультик один видел… давно, так вот, там чел тоже интересуется: «А что делать надо?» – «Будешь лошадью работать!» – «А это как?!» – «Да очень просто – возьмешь товар, и копытами, копытами…»

…ага! и Шэф этот мультик вспомнил… прикольно…

…боюсь, за этот «товар» могут отрезать голову лошадке…

…тупым ножиком…

– Украсть?

– Дэн… расслабься… «будут бить – будете плакать», – Шэф улыбнулся во все свои тридцать два хорошо сохранившихся зуба. – По-моему, за одну эту фразу Ильфу с Петровым задолжали Нобелевку по литературе! Отдыхай… пока есть возможность. – Посчитав, что сказал все, что нужно, Шэф отвернулся и равнодушно уставился в окно.

Видя, что больше никакой информации не предвидится, Денис переключился на проносящийся за окном пейзаж. Он был умным мальчиком и прекрасно понимал, что загодя переживать по поводу будущих проблем – занятие, граничащее с идиотизмом: что ждет впереди – неизвестно; заранее подстелить соломку – невозможно, а портить нервы сейчас – глупо, но… умение управлять собой, оно или есть от природы, или достигается годами жизни, в которой рискованные предприятия чередуются с безопасным отдыхом. Человек, вынужденный жить такой жизнью, или приспосабливается и, в конце концов, учится расслабляться, или получает нервный срыв и уходит из профессии. Живым или мертвым – это как повезет…

Обзор открывался прекрасный, сидеть было удобно, и Денис полностью отдался созерцанию проносящихся видов Эстепоры. Несколько раз перестроившись из ряда в ряд, они добрались до оживленной магистрали, где их, в полном смысле этого слова, авто-мобиль – т. е. самодвижущийся аппарат, свернул направо, резко увеличил скорость и влился в поток, двигавшийся на юг, – закатное солнце было справа. С обеих сторон дорожное полотно окаймляли большие, шириной метров по сто, зеленые полосы, за которыми высились громады белых, издалека кажущихся красивыми домов.

Непосредственно у дороги располагались высокие, редко растущие деревья – зеленая граница между миром людей и миром машин. На травке тут и там валялся народ: загорал, читал, спал. Молодежные компании играли с мячом во что-то, напоминающее футбол и волейбол, повсюду были разбросаны открытые бассейны различного вида и размера. Открытые кафе и ресторанчики были забиты пестрой толпой.

«Да… халява плиз! Это ж можно прожить всю жизнь на этом курорте, ни дня не проработав! И почему я не урожденный цитаделец?!»

«А потому, что ты – неудачник», – доходчиво объяснил внутренний голос, но вступать с ним в пререкания Денис посчитал ниже своего достоинства и продолжил свои размышления.

«Интересно, поверил Шэф, что я трудоголик?.. На идиота Шэф отнюдь не похож – значит, вряд ли. И что из этого следует?»

«А следует из этого, – снова встрял голос, – что сбежать от него на травку к бассейнам, девкам и ресторанам тебе вряд ли удастся!»

«Да куда бежать?! – разозлился Денис. – По карточке сразу найдут!»

«А ты выброси…»

«Ага… ага… и соси лапу, а спи укрывшись звездным небом! Да и «соски», думается, быстро разыщут – это же тебе не наши менты с планом «Перехват».

«Ну что ж, – после некоторого перерыва резюмировал внутренний голос, большой поклонник немецкого поэта Шиллера, – это как раз про тебя: «Смертный – воле всемогущей покоряйся и терпи!» – после чего выключился из диалога.

Подождав немного, перешел к бездумному созерцанию проносящихся мимо красот и Денис. В какой-то момент, оторвавшись от наскучившего однообразного пейзажа: зелень; белые высотки; люди, предающиеся счастливому ничегонеделанью; корты; бассейны; спортивные площадки; рестораны… Денис обнаружил, что Шэф, уютно устроившийся в своем кресле, спит, после чего тоже почувствовал не сказать, что необоримую, но достаточно ощутимую тягу к объятиям морфея.

– Датаг, а вообще откуда писали?

– Стационарные сканеры по пути, сканеры в транспортных средствах, спутники и «дятел». – Эрцмаршал усмехнулся. – Вообще-то нам надо было просто поймать их беседу с Ларзом под «Шатром» и начать «просвечивать» через маркеры, но я приказал записывать все… вот и пригодилось…

– Может, «дятла» в параллель?

– Давай «дятла», – приказал Датаг.

…рядом с компаньонами, уютно расположившимися в кабине стремительно мчавшейся красной машинки, возникло изображение шоссе с высоты птичьего полета. Маленький беспилотник, на жаргоне спецслужб – «дятел», внешне неотличимый от мелкой птицы, мог держаться в воздухе до сорока часов без смены аккумулятора, следуя за объектом наблюдения.

Сверху было хорошо видно, как разноцветный поток, ускоряясь, втягивался в жерло туннеля Императора Адриана. Ускоряться перед входом в туннель было необходимо из-за того, что внутри было на четыре полосы меньше и двенадцатирядное шоссе превращалось в восьми-.

Чтобы не ухудшать трафик, Искусственный Интеллект Службы Движения во всех таких узких местах просто увеличивал среднюю скорость потока. Казалось бы, самой судьбой это место предназначалось для многочисленных дорожно-транспортных происшествий, аварий, заторов и прочих мероприятий, неумолимо уничтожающих как нервные клетки водителей, так и их самих. Ан нет – все было совершенно иначе!

На Земле, ну, может, и не на всей, а уж в России наверняка, все подобные места, так называемые «узкости», неизбежно, с вероятностью, равной единице, приводят к появлению пробок. По какому-то еще не открытому, но от этого не менее неумолимому закону природы транспортные средства ломаются чаще всего там, где их поломка наносит максимальный урон дорожному движению, и без того не блестящему, мягко говоря.

На территории Российской Федерации этот закон имеет силу категорического императива, но, по мере удаления от ее границ, действие его слабеет, а в некоторых местах вообще сходит на нет, что ставит в тупик самые блестящие умы всех ветвей власти ранее упомянутой Российской Федерации.

На Тетрархе в целом ситуация была схожая – где-то этот закон работал, где-то – нет. Но вот на территории Островной Цитадели все было совершенно иначе: ИскИн Службы Движения отслеживал не только местонахождение транспортного средства, но и его техническое состояние. А если учесть самое главное – что он и управлял всеми этими виманами, самолетами, вертолетами, автомобилями, поездами, мотоциклами и т. д. и т. п., то вероятность ДТП, из-за которых в основном и рождались пробки, в «узкостях» стремилась к нулю.

Вторым фактором, оптимизирующим трафик, было то, что ИскИн отслеживал техническое состояние каждого транспортного средства, и как только в его работе появлялись еще только намеки на какие-то неполадки, немедленно отводил его в соответствующий сервисный центр, что исключало до боли знакомую каждому жителю России картину с поломанной фурой, перегородившей три ряда из двух имеющихся.

Возвращаясь в кабинет Эрцмаршала, где продолжался просмотр в высшей степени банальной информации о двух пассажирах маленького красного автомобиля, надо отметить, что количество актуальных источников информации уменьшилось: внутри туннеля спутниковое наблюдение, естественно, не работало, да и «дятел» не мог последовать внутрь туннеля вслед за сопровождаемым объектом.

Низкие своды и сильные, знакопеременные аэродинамические нагрузки, возникающие при движении огромного количества автомобилей, гарантированно вывели бы из строя хрупкую систему махового полета «дятла». Но этого, к счастью, и не требовалось – шпионов хватало и без «дятла» со спутниками. Повинуясь приказу Эрцмаршала, открылось новое окно, в которое выводились записи с камер слежения, установленных через каждые сто метров туннеля – красный автомобильчик уверенно двигался в своем ряду, управляемый стальной рукой ИскИна, сигналы маркеров были четкими и ясными – казалось, что повода для тревоги не было ни малейшего. Ключевое слово – «казалось».

Модуль, сгенерированный во время последней пересборки ядра операционной системы Главного ИскИна Островной Цитадели, ожил в тот момент, когда красное такси с компаньонами вошло в зону ответственности сканера № 117. Туннель не был идеально прямым, и особенностью зоны ответственности сто семнадцатого сканера было то, что сканер располагался в конце самого крутого виража в туннеле. Такое расположение сто семнадцатого приводило к тому, что его зона ответственности никем не перекрывалась, что имело место для всех остальных сканеров, установленных в туннеле Императора Адриана.

За две с половиной секунды, пока машина с компаньонами проходила этот участок, Главный Искусственный Интеллект Островной Цитадели с помощью филигранной работы со скоростями и векторами движения большого количества автомобилей провел, если можно так выразиться, рокировку. Машина компаньонов заняла место точно такой же красной машинки, двигавшейся изначально в третьем ряду слева от них, в двадцати метрах сзади, а она, соответственно, заняла их место.

Ни одна – даже самая мельчайшая деталь этой блестящей операции по управлению трафиком не была зафиксирована сканером № 117 – он как передавал до начала операции картинку ламинарного потока, так и продолжал передавать ее во время оной. Ну а после окончания «рокировки» надобность во вранье исчезла, и сто семнадцатый стал транслировать действительную картину происходящего в туннеле.

Одновременно с этой транспортной операцией сигналы маркеров Шэфа и Дениса были заблокированы, и наоборот, «куклы», едущие в автомобиле «подмены», стали излучать сигналы маркеров ходоков. Здесь напрашивается аналогия с человеческим зрением – человек видит не то, что передается по глазным нервам в мозг, он видит картинку, которую мозг формирует из этих сигналов. Индейцы «увидели» лодки, с которых высаживались на берег матросы Колумба, но «не увидели» его каравеллы – таких больших плавсредств не было в их картине мира! Так что ничего сложного для Главного ИскИна в «подмене» не было – он был «мозгом» Островной Цитадели, через которую она смотрела на мир. Конечно, ручной, автономный сканер обнаружил бы сигналы маркеров Шэфа или Дениса, которые физически никуда не делись, и их отсутствие у «кукол», но… вероятность такого события была чуть ли не отрицательной (шутка).

Аналогично визуальные образы и манера поведения ходоков были «наложены» на «кукол», а их собственный имидж искажен так, что любой запрос выводил на «кукол» и соответственно никакой запрос к любому из ИскИнов не мог вывести на настоящих ходоков. Шэф с Денисом были потеряны для мира. Не стоит даже упоминать о такой малости, как «красные карточки» – разумеется, они стали принадлежать «куклам».

Выполнив всю эту работу, зловредный модуль самоликвидировался. Следует отметить, что ни факт перехвата управления Главным ИскИном Островной Цитадели у ИскИна Службы Движения, ни все остальные вышеописанные действия не были отмечены ни в одном из служебных файлов.

Красный автомобильчик псевдокомпаньонов, вырвавшись из туннеля Адриана, свернул направо и полетел к своей цели – Торговому Центру «День и Ночь», езды до которого оставалось минут восемь, максимум – десять. Умная машина была очень заботлива – заднее стекло немедленно уменьшило прозрачность, чтобы лучи закатного светила не беспокоили спящих пассажиров.

Спокойные лица крепко спящих компаньонов, четкие отметки поисковых маркеров во всех окнах (спутниковых, «дятла», дорожных камер, внутренних камер красного автомобильчика) не давали ни малейшего повода для тревоги – Датаг прикусил губу – повода для тревоги не было, а… Шэф с Дэном пропали…

…красный автомобильчик, пулей вылетевший из туннеля, стремительно несся по эстакаде, плавно уходя влево, навстречу светилу, неторопливо погружавшемуся за горизонт. Выйти из дремоты компаньонов заставило солнце, ударившее прямо в глаза. Правда, тут же лобовое стекло потемнело, но дело было сделано – они окончательно проснулись.

– Странно! – нахмурился Шэф.

– Что странно?

Не обращая внимания на Дениса, Шэф обратился к автомобилю:

– Покажи карту!

Денис не знал, как должен был отреагировать на приказ красный автомобильчик, но то, что реакция была неправильная, он понял сразу – реакции не было никой!

– Если я не ошибаюсь, – пробормотал Шэф, – а я не ошибаюсь! Мы едем не туда, и машина ведет себя не так… Связь с диспетчером! – предпринял он еще одну попытку достучаться до железного коня… – с тем же успехом, что и с картой.

Такое вероломное, можно сказать – предательское поведение красного автомобиля привело бы в замешательство девять человек из десяти, но Шэф был именно тем – десятым, и он ответил автомобильчику той же монетой – тут же потерял к нему всякий интерес (или сделал вид) и, наоборот, в пику автомобильчику проявил его к своей красной карточке:

– Вызываю истинного мага Ларза Котена! – громогласно объявил он, подождал несколько секунд и, убедившись, что ответа не будет, пробурчал под нос: – …А в ответ тишина… он вчера не вернулся из боя…

– Шэф, что происходит?! – несколько более нервно, чем бы ему хотелось, вопросил Денис.

– Плохо все… – лаконично, но в то же время где-то даже и философически отозвался мудрый руководитель. – Ладно… последний шанс, – с этими словами Шэф ткнул пальцем в большую кнопку, в гордом одиночестве украшавшую торпедо. Реакция автомобиля была предсказуемая – никакая.

Любопытство Дениса на миг отодвинуло испуг:

– А что это за кнопка?

– Экстренная остановка. Безусловная.

Денис, к удивлению Шэфа, не потерял головы от страха перед лицом надвигающейся катастрофы. Правда, особой его заслуги в сохранении хладнокровия не было – он почувствовал, что ему тут же, срочно понадобилось в туалет, и стал прикидывать свои действия на случай, если не сможет выбраться из машины до наступления момента «П»… Эти размышления настолько развлекли его, если можно так выразиться, что спасли от первой волны паники, накатывавшейся с неотвратимостью снежной лавины.

Шэф между тем не бросил попыток восстановить контакт если не с машиной, то, на худой конец, с красной карточкой:

– Остаток на счете! – Карточка оставалась глуха ко всем его призывам, как будто вдруг из продукта высоких – не побоюсь этого слова, даже! – нанотехнологий превратилась в кусок красного пластика, интеллекта в котором было не больше, чем в кирпиче.

– Похоже, нас похитили, – вынес вердикт Шэф.

– Похитили?! Как это?! – запаниковал Денис (паника все-таки взяла свое), но все же сумел быстро взять себя в руки, вследствие чего его лихорадочно заработавший мозг тут же выдал интересное предложение: – Надо что-то делать!!!

– Что?

– Не знаю!

– И я не знаю…

– Может, дверь выбьем! – в запале предложил Денис.

– И дальше?

– Выскочим!

– На ходу…

Денис затравленно оглянулся, в его крови начал разгораться адреналиновый пожар, требующий немедленных действий: убегать, драться, ломать, крушить… Но убегать, будучи пристегнутым к сиденью, сидя в тесной кабинке, было весьма затруднительно – под силу разве что Гарри Гудини… Драться – не с кем… да и не умел он – никогда не дрался, даже в школе, только получал… Ломать и крушить маленький автомобильчик, двигавшийся со скоростью 150 км/час, – себе дороже. Он скрючился в кресле, с тоской глядя на райские кущи, проносящиеся за окном.

– Ладно… мы пойдем другим путем, – произнес Шэф, одновременно нанося страшный удар в боковое окно. Первый удар стекло, или что там его заменяло, выдержало, но думается, что если бы Шэф продолжил в том же духе, то рано или поздно он бы его выбил и, чем черт не шутит, привлек внимание какого-нибудь сканера, а там, глядишь, и дорожный ИскИн что-нибудь заметил.

Вот только больше попыток Шэфу не дали – как только он из законопослушного гостя Островной Цитадели превратился в субъекта, склонного к вандализму, сработала защита, разработанная именно для таких субчиков: в кабину был пущен прозрачный газ, без цвета и запаха, а буквально через пару мгновений компаньоны уже мирно спали.

– Господин Эрцмаршал!.. Господин Эрцмаршал! – Голос дежурного все же пробился к сознанию Датага – тридцатичасовое напряженное бодрствование даже для истинного мага не могло пройти бесследно, и последние несколько часов он просматривал бесконечный нудный сериал с двумя главными и единственными героями в состоянии какого-то оцепенения, чуть ли не впав в транс.

– Господин Эрцмаршал!..

– Слушаю, – рявкнул Датаг. Он строго-настрого запретил отвлекать его, предупредив, что если, на его взгляд, причина окажется недостаточно веской – потревоживший сильно пожалеет, что родился на свет.

– Ирван Кардар, у главного входа.

– Что? – Смысл сказанного не сразу дошел до Эрцмаршала, и оперативный дежурный терпеливо повторил:

– Ирван Кардар, у главного входа.

Датаг Бренденвин невероятным усилием воли вышвырнул из головы липкий тягучий туман, поселившийся в ней за время просмотра «кино», и снова стал обладателем блестящего, в высшей степени логичного, ума.

– Показывай! – приказал он, и в открывшемся окне Датаг и Салан увидели, как к парадному входу Штаб-квартиры СОС подъезжает неприметная легковушка, из нее медленно выбирается главврач и какой-то неуверенной, расхлябанной походкой направляется к дверям.

– Его, – Эрцмаршал кивнул в сторону человека, топтавшегося у входа, не спеша называть того по имени, – в допросную… главную. – Главная допросная отличалась от остальных тем, что могла изнутри выдержать взрыв тактического ядерного боеприпаса без последствий для соседних помещений.

– Ты думаешь?.. – удивился Салан.

– Как раз думаю, что нет… но рисковать будет глупо.

– Ну, будем надеяться, что это Ирван, а не бомба.

– Будем. Пошли.

Ирван Кардар сидел посередине допросной камеры, вцепившись руками в табурет, вперив невидящий взгляд в пол. В ярком свете бестеневых ламп было отчетливо видно, как он осунулся, пока был в плену.

– На куклу вроде не похож, как думаешь? – поинтересовался Эрцмаршал.

– Внешне нет, да и сканеры молчат…

– Ладно… сейчас поговорим, все и выяснится…

– Ирван, это ты? – начал Эрцмаршал.

– Датаг, помнишь мои предчувствия? – Он слабо усмехнулся. – Может, мне в прогнозисты махнуть? Или ты меня отсюда больше не выпустишь?

– Ты это о чем?! – сделал вид, что рассердился, Эрцмаршал. – Ты знаешь порядок не хуже меня, мы обязаны все проверить, так что – без обид.

– Какие там обиды, – обреченно махнул рукой главврач, – спрашивай.

– Ты им рассказал про маркеры?

– Да.

Эрцмаршал чувствовал стыд – это была его вина, что Ирван попал в плен, а допрашивая его сейчас, он как бы переворачивал ситуацию с ног на голову, делая виноватым врача, и это ему сильно не нравилось.

– Ладно. Хватит. Договорим у меня в кабинете.

Вблизи стало окончательно ясно, что главврач не «кукла» и не «бомба» – подделать усталое, слегка загнанное выражение знакомых много лет Датагу глаз было не под силу ни кукловодам, ни бомбистам, делающим не просто «кукол», а «кукол», начиненных биовзрывчаткой «Тахил».

– Есть, пить хочешь?

– Нет. Там накормили напоследок.

– Гостеприимные… – усмехнулся Салан.

– Чем веселиться, лучше охрану нормальную организуй! – внезапно окрысился Ирван.

– Вопрос не к нему, – остановил взглядом собравшегося поскандалить главврача Эрцмаршал и очень выразительно посмотрел на Салана, заставив проглотить все, что тот собрался сказать доктору. – Оборона объектов СОС будет существенно усилена – можешь не сомневаться. – Датаг немного помолчал и продолжил: – Что-нибудь, кроме Шэфа, их интересовало?

– Нет. Только про маркеры.

– Какая реакция?

– Спокойная… как мне показалось. Да! Вот что – совсем забыл. Ларз, перед тем, как меня отпустить, сказал, – Ирван наморщил лоб, – вот, дословно: «Передай, пожалуйста, Эрцмаршалу, что я просмотрел все переданные материалы. Прошу прощения за инцидент, не надо держать зла – все равно скоро придется сотрудничать. Посмотрите на кукол через ручной сканер».

Если умозрительно представить, что существует шкала удовольствия от способа пробуждения, и принять за ноль поджаривание пяток на медленном огне, а за десятку, скажем, – поцелуй любимой девушки, то пробуждение Дениса тянуло не больше чем на двойку. Точнее, даже не само пробуждение, а то, что за ним непосредственно последовало. Правда, и пробуждение нельзя было назвать особо приятным: проснулся Денис от головной боли, душераздирающего скрипа несмазанных петель и злобного, сверлящего взгляда, от чего сразу почувствовал подкатывавшуюся тошноту.

«Отравили чем-то, суки!» – подумал он, вспоминая подробности завершающего этапа автомобильного пробега. Продирая глаза, он вознамерился высказать «принимающей стороне» все, что он думает об их ненавязчивом сервисе! Да вот только человек – предполагает, а бог – располагает: открыв наконец глаза, Денис их быстренько закрыл и протер, надеясь, что в следующий раз они покажут другую картинку. Но, увы… изображение не поменялось: комната, вернее – камера без окон, тусклая лампа под низким потолком, дырка в одном из углов, из которой сильно тащило дерьмом, топчан, на котором и покоился наш герой, три табуретки, на которых расположились три человека, при первом взгляде на которых возникало одно желание – никогда их больше не видеть!

Двое были обычными «быками»: здоровенными, напоминавшими платяные трехстворчатые шкафы. Их могучие плечи постепенно сужались, переходя в не менее могучие шеи, которые заканчивались маленькими головами, можно даже сказать, головками, если бы не некоторая двусмысленность.

Третий же из присутствовавших был совершенно иным: невысоким, щуплым, старым… вот только на фоне своих «быков» он выглядел старым, с многочисленными шрамами на морде бультерьером рядом с двумя здоровенными дворнягами. И если при виде «быков» возникало непреодолимое желание не видеть их никогда, то при взгляде на их главаря возникало желание не видеть его никогда-никогда-никогда!

– Гарван апдар колхит? – обратился к Денису старик.

Денис выдавил из себя непонимающую, подобострастную улыбку и быстро заговорил, будто боясь, что его прервут:

– Я, к сожалению, вас не понимаю, но… – и тут он начал сбивчиво рассказывать о неприятностях, свалившихся на его голову и голову непосредственного начальства.

…Где Шэф?!..

…Надо сказать, что главный у нас Шэф…

…Надо, чтобы позвали Шэфа!!!

– Жархат! – рявкнул один из «быков», и Денис, хотя и не имевший ни малейших лингвистических способностей, сразу понял, что ему надо заткнуться – причем мгновенно, что он незамедлительно и сделал.

Старик сделал легкое движение пальцами, и «быки», видимо, прекрасно понимавшие язык жестов своего руководителя, подхватили Дениса под руки и мгновенно подтащили к параше. Затем они больно кинули его на колени, а потом сунули головой в очко. Денис вполне обоснованно решил, что сейчас его утопят в дерьме. Происходящее казалось бредом, ночным кошмаром, его била тяжелая, расслабляющая дрожь, а от страха и мерзкого запаха из вонючей дыры его прочистило, как бы так поделикатнее выразиться – с обеих сторон.

После завершения «процедуры» Денис был абсолютно раздавлен в моральном плане… да и в физическом, пожалуй, тоже, и совершенно не понимал, что происходит. А происходило следующее: «быки» подняли его за локти – чтобы не испачкаться, и дали напиться. Только он вообразил, что самое страшное позади, как вся операция повторилась: железный захват за локти, установка на колени, голову в поганую дырку – очищение организма, вода. После третьей итерации Денис блевал уже чистой желчью – в его желудке не осталось даже желудочного сока, в кишках – и грамма дерьма, а в голове – ни единой мысли. Он ничего не соображал и ощущал только дикий ужас от того, что с ним творят.

Внимательно оглядев Дениса, старик пошевелил пальцами немного иначе, чем в первый раз, после чего один из «быков» открыл совершенно незаметную дверь, как оказалось, в душевую, в которую «быки» и швырнули Дениса. Когда он начал стаскивать свою вонючую одежду, на их дебильных лицах появилось крайне брезгливое выражение, но ему это было безразлично – от всего произошедшего Денис просто впал в какой-то транс. Ему казалось, что хуже, чем сейчас, быть уже не может. Жизнь опровергла его, в очередной раз доказав, что как бы плохо тебе ни было – может быть и хуже.

Когда, с точки зрения «быков», Денис стал достаточно чистым, они вытащили его из-под душа и усадили на кровать. Вот тут-то и начался настоящий ужас – то, что было раньше, оказалось прелюдией, увертюрой, так сказать. В руках старика неизвестно откуда, словно по волшебству, оказалась длинная, узкая колба, прикрытая увесистой пробкой. Ужас находился в колбе: длинная мохнатая розовая тварь, смахивающая одновременно на гусеницу, многоножку, слизняка и еще на чертову тучу разнообразной нечисти! Вернее, не совсем так – ужас был не в самой твари, а в твердой уверенности Дениса, что сейчас его заставят ЭТО проглотить! Увиденное усилило его транс до такой степени, что полностью парализовало деятельность коры головного мозга и управление тушкой перехватил инстинкт самосохранения, попытавшийся дорого продать свою жизнь, но увы…

Денис затрепыхался, задергался, но жалкий намек на бунт был тут же подавлен могучими руками «быков». Денис было решил не открывать рот ни за что на свете, но железные пальцы, сдавившие его челюсть, быстро развеяли последние иллюзии.

«Выплюну!» – решил Денис, но тут старик поймал его взгляд, и он как будто окаменел. Ловко и безучастно старик отклонил его голову и влил в открытый рот содержимое проклятой колбы. Денис почувствовал, как тварь, не сказать, чтобы быстро, но проскочила пищевод и теперь ерзает в желудке, по-хозяйски осваиваясь на новом месте, вот только поделать ничего не мог – нечем было даже метнуть харч во врага, не говоря уже о более серьезных формах протеста.

«Чой-то я в обморок стал часто падать! Наверно, съел чего-то…» – промелькнуло в голове Дениса, прежде чем он потерял сознание.

– Шэф! Шэф!.. Они меня… мне… суки… залили…

– Заморил червячка? – криво усмехнулся любимый руководитель, когда «шкафы», положив на плечи тяжелые, будто каменные, руки, заставили компаньонов остановиться перед очередной неприметной дверью, ничем не отличавшейся от множества других, мимо которых их провели по бесконечным подземным коридорам…

Последнее пробуждение Дениса, не в пример предпоследнему, прошло более-менее нормально, можно даже сказать, хорошо. Разбудивший его «шкаф» снабдил Дениса завтраком, скажем прямо – более обильным, чем вкусным, и комплектом одежды, непритязательной, но чистой, а также не препятствовал гигиеническим процедурам, суть которых отражает армейская команда: «Можно оправиться и закурить!»

После завершения «оправки и закурки» «шкаф» открыл дверь и приглашающе махнул рукой. Дважды повторять приглашение не пришлось – Денис не забыл методы, какими действовали его мучители, и провоцировать «шкафа» на активные действия не собирался. Свою камеру или каморку – оба определения подходили к помещению идеально, Денис покинул с нарастающей тревогой. Нет, конечно, умом он понимал – раз его накормили, одели, дали «оправиться и закурить», то убивать, по крайней мере сию минуту, не будут. И заставлять глотать что-нибудь – при этой мысли он зябко поежился – тоже не будут, раз накормили, но… мало ли какие «процедуры» у них в запасе…

Вот с таким настроением Денис и очутился в длиннющем коридоре, тускло освещенном немногочисленными пыльными светильниками. Показалось, что он вырублен в скале – по крайней мере, стены и низкий свод оставляли впечатления каменных, хотя это могло быть и стилизацией. Указав направление, «шкаф» легонько подтолкнул Дениса, хотя «легонько» – это, пожалуй, только с его точки зрения, у Дениса же на этот счет сложилось свое, особое мнение, и они тронулись в путь.

Шагая на ватных ногах, Денис предавался размышлениям о своей горькой участи, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Головой он не вертел, опасаясь заработать по шее – мало ли, как «шкаф» воспримет его любопытство, а незаметно для конвоира, тяжело шагавшего сзади, вращал глазами.

У него впервые после «живоглотства» появилась возможность более-менее спокойно обдумать свое положение. Самым пугающим было отсутствие Шэфа.

«Если с Шэфом что-то случилось, – мрачно размышлял Денис, – мне – кирдык. Этим наверняка что-то от нас надо, раз похитили, они думают, раз мы вместе – значит, я тоже что-то знаю и умею. А я ни хрена не знаю и ни хрена не умею. Когда прочухают – убьют…»

То ли так было специально рассчитано, то ли получилось случайно, что скорее всего, но когда «шкаф» положил тяжеленную ладонь Денису на плечо, останавливая его перед ничем не примечательной дверью, из-за поворота появился Шэф в сопровождении второго «шкафа». Радости Дениса не было предела, и он тут же начал жаловаться руководителю на жизнь.

– Жархат! – рявкнул один из «шкафов», кажется, шэфский, и Денис заткнулся.

Денисовский «шкаф», в свою очередь, очень нежно постучал в дверь – трудно было предположить в нем такую деликатность, однако подишь ты – внешность бывает обманчива… Из-за двери что-то неразборчиво прозвучало, видимо, разрешение на вход, и компаньоны в сопровождении «шкафов» оказались в кабине зловредного старика, накормившего Дениса мерзкой тварью из колбы.

Помещение оказалось гораздо больше того, в котором содержался Денис, да и вообще не шло с ним ни в какое сравнение: стены были обшиты чем-то вроде калиброванного бруса, а пол и потолок деревянными панелями, так что создавалась иллюзия домика в деревне, правда, без окон. Из мебели присутствовало: несколько шкафов со стеклянными дверцами, заполненных склянками типа той, в которой была мерзкая тварь; несколько закрытых шкафов, похожих на холодильники; картины с пейзажами; диван; большой стол с десятком стульев – видимо, для совещаний; и письменный стол с тремя мониторами совершенно земного вида. Кроме старика, восседавшего за письменным столом, больше никого в кабинете не было.

Конвоиры подвели компаньонов к столу, но не вплотную, а остановились метрах в двух от него. Они стояли сзади, положив свои каменные руки на плечи Шэфа и Дениса, готовые в любой момент, если потребуется, свернуть им головы – в самом прямом смысле этого слова, без всяких фигуральностей.

– Элхар’ас! – произнес старик с брезгливым выражением лица, и в голове у Дениса прозвучало: «Отпустите!»

«Вроде никакой красной карточки не выдавали, а эффект наблюдается, однако…» – подумал Денис, а старик продолжил со злорадной улыбочкой:

– Архыт апраш ваташ эхтаг онеж ыртах!

«Ну что, Старый Лис, опять встретились!» – прозвучало в голове.

…Какой, на хрен, Старый Лис?!.. они что, знакомы?!.. Блииин! Куда я попал?!

Старик довольно улыбнулся, глаза его сверкнули, как показалось напуганному Денису, красным! И тут же компаньонов швырнула на пол невыносимая боль, заставившая тело то выгибаться дугой, грозя сломать позвоночник, то сворачиваться зародышем, то просто с воем кататься по полу. Сколько это продолжалось, Денис определить не смог, по индивидуальному времени – вечность, а по часам кто его знает, может, и недолго. Тут все зависит от точки зрения: если это ты катаешься по полу, воя от боли, – то очень долго, а если ты с ухмылкой смотришь на катающегося и завывающего – то буквально пару секунд. Боль исчезла так же внезапно, как и началась, и компаньоны медленно поднялись на ноги.

– Имя?! – проревел бесплотный голос в голове у Дениса. Ему бы сообразить, что как зовут Шэфа, старик как будто бы в курсе – не важно, под каким именем он его знает, – но знает, а вот Денис ему вроде еще не представлялся. Может показаться, что не сделать подобное умозаключение просто невозможно, но, как говаривал один известный грузин: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны!» – тяжело сохранить ясность и стройность мышления после того, что Денис пережил за последнее время.

Наказание за тормознутость последовало незамедлительно, и, покатавшись немного по полу, Денис быстро сообразил, к кому относится вопрос. Интересно, что он не полностью потерял возможность соображать – в многострадальной Денисовой голове вдруг всплыло знание, видимо, почерпнутое из многочисленных фэнтезийных книг, коими был замусорен его мозг, что ИСТИННОЕ! имя нельзя выдавать ни под каким видом! То есть, если проклятый колдун, а в том, что старикашка является именно мерзким черным колдуном, у Дениса теперь не было ни малейших сомнений, узнает, что его зовут «Денис», то получит над ним власть на веки вечные! Ну что сказать: наивность, граничащая с глупостью (или наоборот); можно подумать, что имевшейся власти было мало, но… не будем забывать о стратеге со стороны.

– Дэн!.. меня зовут Дэн! – всхлипывая от боли, застрявшей в теле, как льдинка в варежке, прокричал Денис, искательно глядя в страшные, действительно светящиеся красным, глаза старика.

– Ну, Дэн так Дэн, – ухмыльнулся колдун и обратился к Шэфу: – Лис, а где твой прежний ученичок, как его… – он прищелкнул пальцами, – Ант! Я помню, его звали Ант! – Было заметно, что отвечать Шэфу не хочется, но тормозить, подобно Денису, с аналогичными последствиями ему хотелось еще меньше, поэтому он нехотя буркнул:

– Он погиб.

Денис подумал, что старик сейчас будет вытягивать из Шэфа подробности, но вместо этого колдун легко согласился:

– Погиб так погиб – тьма с вами обоими! А теперь объясни своему… Дэну, – тут он фыркнул, как будто в имени «Дэн» содержалось что-то веселое, а точнее похабно-смешное, – в какой заднице вы очутились, а я заодно проверю, правильно ли ты осознаешь свое положение… Старый Лис! – закончил он с какой-то издевкой, непонятной Дэну, но явно понятной старику и Шэфу.

– Дэн, этот… – Шэф на мгновение запнулся, как будто искал подходящее слово, – человек, – он опять помолчал, – …если коротко, то этот человек – наш полновластный хозяин… и может в любой момент нас убить…

Нельзя сказать, что полученная информация явилась для Дениса громом с ясного неба – что-то такое он и предполагал, но… все равно, это было, скажем так – очень неприятно…

«А может, в другом мире он нас не достанет?!» – мелькнула мысль, дарующая краешек надежды, но старик тут же развеял ее:

– Старый Лис, ты был очень уж краток… хотя в главном и не соврал. – Глаза колдуна яростно блеснули. – Я ваш хозяин до скончания времен! И вы, как глупые тарги, будете таскать мне контаны из костра! Кстати, Дэн, Лис-то об этом знает, только вот тебе забыл сказать, – старик улыбнулся так кровожадно, что у Дениса по спине пробежали мурашки, – мое слово смерти настигнет вас везде, ни в одном из миров вам не скрыться от меня! Ха-ха-ха-ха!

Глядя на поникшего, какого-то оплывшего, с низко опущенной головой Шэфа, Денисом тоже овладело уныние. Таким любимого руководителя он никогда не видел. После прихода на Тетрарх и обретения ног в душе Дениса поселилась немного детская, но твердая вера в то, что с Шэфом не пропадешь, что Шэф найдет выход из любой ситуации, что рядом с ним Денису сам черт не брат, и вот сейчас эта вера рухнула – они навсегда рабы колдуна!

– Итак, первое задание. – Старик стал серьезен. – Мне нужен Ключ Заката, и сегодня вы уходите на Эршантан. На все про все – трое суток, сейчас вас вертолетом перебросят к Вратам.

– За трое суток не успеть – минимум десять, – глухо проговорил Шэф, не поднимая головы.

– А придется, хи-хи-хи-хи! – Колдун мерзко захихикал каким-то тоненьким смехом. – А чтоб вы не забыли, что будет за опоздание, – напоминаю!

Волна боли снова накрыла компаньонов: у Дениса было впечатление, что штангисты-тяжеловесы выкручивают в разные стороны его руки и ноги, а какой-то безумный Доктор Зло ревизует его внутренности, перекладывая их с места на место. Он рухнул на пол, катался, корчился и ловил моменты, чтобы с мольбой уставиться на колдуна, мысленно умоляя прекратить экзекуцию. Что неприятно, сознание оставалось абсолютно ясным, шансов провалиться в спасительное забытье, судя по всему, не было.

«Гос-по-ди-ии-ии, когда же это закончи-и-и-итсяяяяя?!» – безостановочно крутилось в голове Дениса, но ответ на этот вопрос мог дать только старичок-садист, которому происходящее, судя по всему, доставляло удовольствие, сравнимое по модулю со страданиями компаньонов, но, естественно, с противоположным знаком.

Скрюченного, так же, как Дениса, Шэфа выгнуло дугой и отбросило прямо к письменному столу, где восседал их мучитель. Колдуну было не видно, как там чувствует себя Шэф, поэтому он привстал с кресла и, наклонив голову, заглянул за стол, чтобы полюбоваться мучениями своего старого, как оказалось, знакомца.

Как только голова старика показалась из-за стола, Шэф как будто перестал чувствовать боль – он мгновенно вскочил на ноги, как-то хитро захватил колдуна за шею, сделал резкое движение плечом, раздался неприятный хруст, и голова старой сволочи оказалась повернутой по отношению к телу под таким углом, под которым у живых она не поворачивается, и… боль исчезла!

То ли с быстротой реакции у «шкафов» было не очень, то ли избыток мускулов мешал, но они только еще начали поднимать свои могучие руки и отрывать не менее могучие ноги от пола, чтобы вступить в бой, как Шэф уже развернулся к ним лицом и сделал шаг вперед.

– В сторону! – негромко скомандовал он, и с неожиданным для себя проворством Денис, продолжавший после болевой атаки валяться на полу, откатился к стене.

Выставив вперед руки, «шкафы» надвигались на Шэфа единым фронтом. Каждый из них был выше его на голову и шире в плечах раза в полтора.

«П… нам! – мрачно решил Денис. – Двое таких жлобов на одного!» Но мысли о том, чтобы подняться на ноги и помочь Шэфу, у него даже не возникло. Впоследствии он пытался уговорить себя, что, мол, если бы он встрял, то только помешал бы командору, которому пришлось бы отвлекаться на его защиту, что Шэф сам ему приказал «в сторону», что он драться не умеет, и прочее, прочее, прочее, но… в душе-то он знал правду: он банально струсил, и прийти на помощь к любимому руководителю ему помешал сосущий холод в животе и ватные руки и ноги.

Между тем «сводки с фронтов» были не такими безнадежными, как могло бы показаться, если исходить только из живого веса противников и их количественного состава. Шэф быстро качнул корпусом сначала влево, потом вправо, сбивая врагов с толку, и стал не очень быстро, чтобы «шкафы» успели отреагировать, смещаться влево. Как только ближний к Шэфу «шкаф» перенес вес на правую ногу, Шэф нанес ему мощнейший лоу-кик в колено с внутренней стороны. Исходя из размеров атакованного «шкафа», толщины его ног и крепости коленей, Денис решил, что особо катастрофических последствий атака Шэфа не принесет. Ан нет – сразу видно, что в боевых искусствах он ни черта не понимал! «Шкаф» сразу же начал падать как подрубленный, а руки его, до этого находившиеся на уровне груди, инстинктивно пошли вниз, в сторону разбитого колена. Шэф, в отличие от Дениса, ожидавший подобного развития событий, тут же левой ногой пробил оседающему «шкафу» в голову, точнее говоря, в висок. На этом разборка с первым «шкафом» была закончена по причине полной потери им боеспособности (да и других способностей тоже, если быть до конца точными). Если бы Денис разбирался в благородном искусстве смертоубийства голыми руками (а также ногами, пальцами, коленями, локтями и т. д.), то был бы поражен мастерством Шэфа, который наносил второй удар не туда, где находилась голова «шкафа», а туда, где она будет находиться в момент, когда в эту же точку пространства прилетит нога Шэфа.

«А может, и прорвемся!» – повеселел Денис, поднимаясь на ноги. Теперь, когда враг остался в численном меньшинстве, ему пришло в голову, что можно зайти тому за спину и оттуда напасть… ну, или отвлечь внимание. Правда, тут же выяснилось, что его помощь нужна Шэфу, как триппер жениху.

Второй «шкаф», хотя и не уступал размером первому и полностью соответствовал стандарту: «Сила есть – ума не надо!», видимо, был поумнее – он сообразил, что с этим старым дьяволом голыми руками не совладать, и проворно сунул руку куда-то в глубины своего комбинезона. Однако вытащить ее уже не успел. Денису, прикидывающему, как бы эффективней помочь Шэфу и при этом не получить травм, не совместимых с жизнью, показалось, что он смотрит гонконгский боевик в 3D – Шэф взлетел над поверженным «шкафом», как будто имел иммунитет к закону всемирного тяготения, и в прыжке нанес стоящему «шкафу» удар ребром стопы в голову – как раз со стороны опущенной руки – «шкаф» не сумел уклониться и не успел поставить блок (а не надо во время боя лезть за оружием – оно должно быть под рукой!). «Шкаф» рухнул на пол, как… шкаф. Не проявляя ни малейшего благородства, типа «лежачего – не бьют», Шэф добил поверженного врага, слегка подпрыгнув и приземлившись тому на голову. В последний момент Денис успел отвести глаза, но неприятный треск, возникший во время приземления командора, заставил пошевелиться съеденный им утром завтрак. Однако времени на интеллигентские рефлексии не было, и приказ Шэфа: «Обыщи их – все найденное на пол!» подавил нарождающийся рвотный рефлекс.

Денису повезло, что «шкафы» лежали на спине – перевернуть бы их он не сумел – слишком тяжелые. Преодолевая робость и брезгливость, он принялся шарить в недрах многослойной одежды «шкафов». Его добычей стали: два компактных автомата типа «узи» с четырьмя запасными обоймами; два больших ножа, или кинжала, или коротких меча – черт их разберет, в ножнах; два мобильника, а может, это были портативные рации; несколько листов чего-то явно напоминавшего деньги и несколько пластиковых карточек – все. Носовыми платками, бумажными салфетками и прочим барахлом «шкафы» себя при жизни не обременяли.

Шэф в это время обыскал колдуна и его письменный стол с мониторами. Ему посчастливилось стать обладателем следующих трофеев: толстой пачки денег; десятка пластиковых карточек и небольшого металлического кубика. На молчаливый вопрос в глазах Дениса Шэф коротко бросил: «Память».

Верховный главнокомандующий быстренько разделил добычу по справедливости: Денису достались все деньги, пластиковые карточки и один из ножей, а все остальное главком сноровисто пристроил на себе, причем так, что на виду остался только один из автоматов, а все остальное было надежно спрятано где-то в глубинах амуниции мудрого руководителя.

– Мы не мародеры… мы – трофейщики, – подмигнул он Денису, который от всего происходящего начал понемножечку «плыть», готовясь в любой момент впасть в ступор. Такие «качели» от ощущения полной безопасности и комфорта к ситуации, когда твоя жизнь не стоит и ломаного гроша, ломали и более сильные натуры, чем Денис, но Шэф, судя по всему, умел не только работать в условиях «повышенного риска», но и руководить совершенно не готовым к такому повороту событий контингентом. – Сматываемся! – коротко приказал он, справедливо полагая, что восстановлению пошатнувшегося душевного равновесия любимого помощника больше всего будут способствовать короткие, энергичные команды, не оставляющие простора для самодеятельности и раздумий, и с сожалением добавил: – Жалко, нету у них кнопки самоликвидации… а может, я не нашел. – Шэф огляделся с таким видом, с каким обычно пассажиры осматривают покидаемое навсегда купе – не забыли ли чего. – Айн момент, – прибавил он, – надо кое-что доделать.

Денис в этот момент уже взялся за дверную ручку, когда ему послышался какой-то звук, шорох, что ли, раздавшийся со стороны лежащего колдуна: «Почудилось», – решил он, но, видимо, почудилось не ему одному. Шэф уже шагал к распростертому телу, на ходу вытаскивая нож из ножен. Он приподнял голову мерзкого старикашки за жиденькие волосы и одним молниеносным, смазанным движением ее отсек. И тут же произошло событие, полностью подтвердившее, что слуховыми галлюцинациями Денис не страдает – отсеченная голова открыла красные, горящие ненавистью глаза и начала говорить: «Прок…» – успела она произнести, пока остаток монолога вместе с зубами Шэф не вбил ей обратно в глотку повторным ударом своего кинжала. После этого глаза колдуна потухли.

– Ну-у, вроде все. Пошли.

Пока «барбудос» не прижали их к подземной реке, казалось, что компаньоны выберутся из западни, куда загнала их судьба. Денис мысленно обозвал местных бандформированцев «барбудос» за то, что уж больно они походили на боевых товарищей Фиделя Кастро, такие же смуглые, бородатые и в камуфляже; не исключено, что и идеалы у них были такие же высокие: Родина или Смерть!.. хотя не исключался и вариант типа: Хрен и Редька!

А как хорошо все начиналось… Компаньоны прошагали метров пятьсот по подземным коридорам, не вызывая у немногочисленных встречных барбудос ни малейших подозрений, да и откуда им было взяться – одеты они были в такие же комбинезоны, как все, а второй автомат Шэф повесил на Дениса – для маскировки. Вот разве что бород не было – так то дело десятое. Целеустремленное движение Шэфа по коридорам, где-то созданным подземными водами, где-то тектонической подвижкой грунта, где-то вырубленными людьми, навело Дениса на мысль, что тот знает, где они очутились.

– Шэф, а где мы? – Мудрый руководитель довольно долго не отвечал, и Денис уже было подумал, что не дождется ответа, когда услышал:

– Подземная крепость Аз-Карсал. – Плохо ли это или очень плохо, Денис узнать не успел, потому что безмятежная (относительно, конечно) прогулка двух спелеологов-любителей закончилась. Начались неприятности.

И начались они ровно в тот момент, когда им повстречались не обычные, спешащие по своим делам компаньерос, а настоящий патруль, в составе старшого и двух автоматчиков, которые сразу же взяли компаньонов на прицел, пока старшой выяснял, кто, откуда и зачем. Точнее говоря, он хотел все это выяснить, но не успел – видимо, патрульные не могли предположить, что внутри их подземной крепости могут оказаться враги, способные отважиться на вооруженное сопротивление, когда вокруг снуют сотни, если не тысячи (кто их считал) могучих и свирепых барбудос. Поэтому они отнеслись с прохладцей к тому, что Шэф, улыбнувшись, шагнул вперед, уйдя с линии огня, и как бы спрятался за их командиром.

Во время этого короткого шага Шэф сдернул с плеча автомат, нанес короткий удар в переносицу старшому, полностью выведя того из игры, и короткой очередью срезал обоих автоматчиков, которые замешкались с открытием огня из-за того, что, во-первых не ожидали ничего подобного, а во-вторых, боялись попасть в своего командира.

– Обыщи и собери оружие! – приказал Шэф, и Денис, ошалевший от боевика наяву, в который загнала его жизнь, неуклюже, боясь испачкаться в крови, обшарил еще теплые тела автоматчиков. Кроме автоматов его добычей стали два запасных магазина. Добычей Шэфа стал маленький пистолет и запасная обойма к нему. На шум из дверей высунулось несколько голов, тут же пострадавших из-за своего любопытства – Шэф, которому уже нечего было терять, немедленно открыл огонь, а стрелял он довольно метко…

– Ну что ж, графов Монте-Кристо из нас не получилось, – пробормотал Шэф сквозь зубы, – переквалифицируемся в управдомы… За мной! – рявкнул он и побежал.

Денис всегда считал, что он и спорт – это понятия очень далекие друг от друга, типа Париж и Урюпинск, или жаба и роза, но оказалось, что спортивный бег и бег для спасения собственной жизни – это две большие разницы. Очень большие! Он совершенно не отставал от Шэфа, рванувшего вперед чуть медленнее гепарда, но заметно быстрее страуса. Правда, надо отметить, что Шэф не только бежал – Шэф еще палил из своего автомата во все, что имело несчастье пошевелиться по ходу движения группы. Ситуация гениально отражена в строчках Владимира Семеновича Высоцкого: «А перед нами все цветет – за нами все горит!»

Естественно, бесконечно это продолжаться не могло – все-таки у аборигенов наличествовали какие-никакие, а средства связи, и поэтому на пути компаньонов стали появляться заслоны, сначала слабые и легко проходимые, а потом все более и более плотные. Шэф тоже не дремал – он менял направления движения, петлял, пускал погоню по ложному следу, но кольцо преследователей стягивалось. Медленно, но неотвратимо.

– Шэф, я не пройду… – Денису было стыдно, но еще больше ему было страшно. Была ли это аэрокрофобия или просто трусость, он не знал, но заставить себя шагнуть на узкую металлическую балку, перекинутую над руслом подземной реки, не мог. – Лучше пристрели…

Шэф пристально, как-то очень уж внимательно посмотрел на Дениса, и тот реально перепугался, что сейчас его действительно пристрелят. Но вместо этого Шэф выпустил длинную очередь по высунувшимся было из-за поворота барбудос и отбросил бесполезный автомат – патронов больше не было.

– А плавать ты умеешь? – буднично поинтересовался Шэф.

– Не очень… – честно отозвался Денис.

– Ничего, – успокоил его Шэф, – жить захочешь – доплывешь. Прыгай.

Денис подошел к краю берега: «Метров пять, – подумал он, – костей не соберешь…», но, так как другого выхода не было, стал готовиться к шагу в бездну. Он уставился на черную воду, пытаясь найти в душе решимость для исполнения смертельного номера, и о ужас – ее не было! Неизвестно, чем бы закончились эти поиски, но процесс самоподготовки был грубо прерван – Шэф молча спихнул его и прыгнул следом.

Плавал Денис действительно неважно, но комбинезон оказался водонепроницаемым, и в нем образовался небольшой воздушный пузырь, который здорово помогал поддерживать плавучесть. Шэф нагнал его несколькими энергичными гребками:

– Не боись – прорвемся! Держись на воде – и все. – Он сделал паузу. – Когда скажу: «Приготовься», набери побольше воздуху… там туннель будет… небольшой, а потом, считай, – спасены.

– Небольшой, это сколь… – Вода попала Денису в рот, и он не сумел закончить вопрос, но Шэф его понял:

– Небольшой, это небольшой – я его рулеткой не мерил… помолчи, побереги силы…

«Ага… ага… небольшой… может, тебе и небольшой…» – Денис расстроился и сразу почувствовал тяжесть все-таки намокшего комбинезона, и ощутил черную пропасть под собой, и понял, что скоро ему…

– Приготовься! – Голос Шэфа вырвал его из тягостных раздумий, он судорожно втянул воздух и тут же стукнулся обо что-то головой. Туннель – запоздало понял Денис, подныривая.

Темно было и до этого, но только очутившись в каменной трубе, он до конца ощутил, что такое настоящая, большая, беспросветная Тьма, до печенок осознал всю тяжесть земли, нависшую над ним, всю толщу воды, которая наверняка похоронит его, разорвав легкие в напрасной жажде глотка живительного кислорода. Воздух кончился, Денис чувствовал, что еще одно короткое мгновение, и он начнет дышать водой, а он не рыба… Когда мозг Дениса уже отдал команду лицевым мышцам на открытие рта – и будь что будет, но они еще не успели выполнить приказ, в глаза его ударил яркий дневной свет.

От берега реки они бежали там, где можно было бежать, продирались там, где нельзя было бежать, но можно было продираться, и ползли там, где нельзя было продраться, но можно было проползти, пока Денис не свалился возле большого дерева в глубине леса, где силы и покинули его. Он прохрипел:

– Все, Шэф… не могу больше. – От предложения убить себя он благоразумно воздержался – глупо погибать, когда позади столько преодоленных опасностей. К счастью, Шэф не возражал. Он сел на землю рядом с Денисом, вытащил свой нож и внимательно его рассмотрел.

«Это еще зачем?» – насторожился Денис, но вопросов задавать не стал, справедливо полагая, что если бы Шэф хотел от него избавиться, то давно бы это сделал.

– Дай-ка твой, – попросил командор, и когда Денис протянул ему свой кинжал, так же внимательно его осмотрел. – Вроде твой почище будет. – Он усмехнулся. – Жить, может, три дня осталось, а заражение крови все равно заработать не хочется. – С этими словами он уколол себя Денисовым ножом в безымянный палец левой руки.

– Ты что, анализ крови хочешь сделать?

– Ну-у… что-то типа того, – выдавливая кровь, пояснил Шэф. – Как-то пришлось срочно переливать кровь Ларзу в полевых условиях… подошла моя. Теперь он ее чует… я надеюсь, что нас ищут… хотя все это очень странно с нашим похищением.

Некоторое время Денис обдумывал слова командора, а потом понял, что его насторожило:

– Шэф, а почему три дня осталось?

– А ты что, надеешься дольше прожить под болевым синдромом?

– Так ты ж его…

– Ну и что, – Шэф пожал плечами, – таймер установлен на трое суток и включится, несмотря ни на что.

«Вот оно…» – подумал Денис. Теперь стало ясно, что подспудно угнетало его – он чувствовал: что-то не так. После того как они выбрались из реки и до этого момента Шэф не выглядел счастливым человеком, избавившимся от смертельной опасности, сумрачный у него был вид.

Удивительно, но ни страха, ни паники у Дениса не возникло – возникло тяжелое уныние. Сам удивляясь своему спокойствию, Денис печально произнес:

– От судьбы не уйдешь.

– Ты бы согласился прожить подольше, но плясать под его дудку? – Шэф нехорошо прищурился. – Всю оставшуюся жизнь терпеть унижения, бояться не уложиться в отведенное время, таскать ему каштаны из огня, получая взамен боль и помои?! Ты бы согласился действительно стать рабом, как хотел Киль-аль?!

– Нет!

…хотя кто его знает?.. теперь уже не проверишь…

Конечно же, нет! Хорошо, что ты его… не так обидно будет… – Денис еще раз подумал, что от судьбы не уйдешь. Ведь если разобраться, он удрал от своей судьбы аж в другой мир, но она и здесь настигла его – от судьбы не уйдешь!

Шэф откинулся на спину и закрыл глаза; казалось, что его совершенно не беспокоит мокрый комбинезон и недавно появившийся прохладный ветерок, а вот Денис почувствовал, что на ветру начинает замерзать, и то ли от холода, то ли от пережитого нервного напряжения его стал бить озноб. Он скрючился, обхватил себя руками, привалился к теплому стволу и закрыл глаза.

– Но три дня, это если повезет, – вернул его к действительности голос Шэфа и какой-то, сначала негромкий, но быстро нарастающий рокот. В просвете между деревьями мелькнул вертолет.

– Найдут нас?

– А черт его знает… если не будем мельтешить и у них нет сканеров – могут и не найти.

– А если есть?

– Найдут. Не суетись, найдут – будем защищаться. – Шэф показал глазами на ножи, лежащие на земле. – Живыми к ним лучше не попадать… я этих ребят знаю… очень они изобретательные… а сейчас еще и злые.

Послышался стрекот еще одной машины, она тоже промелькнула у них над головами, а потом звуки моторов стихли.

– Улетели? – с надеждой спросил Денис, хотя в глубине души был уверен, что такой счастливый конец бывает только в сказках, и то для младшего школьного возраста.

– Думаю, что нет – высадили поисковые группы. Теперь помолчи.

И точно, в просвете между деревьев мелькнула смутная тень, где-то неподалеку хрустнула сломанная ветка, разом замолчали птицы.

«Ну, вот и все – ты замужем теперь… – почему-то всплыли в голове слова какой-то дурацкой песни. – Жалко, и ноги есть, и вообще жизнь интересная пошла, но… от судьбы не уйдешь…»

Внезапно все изменилось: в небе сверкнули яркие искры, неподалеку раздались три мощных взрыва, а совсем рядом, буквально в нескольких шагах, вдруг вспыхнули несколько факелов, которые принялись бегать, кататься по земле и выть такими страшными голосами, что Денису стало на мгновение их жалко, хотя он знал, что эти сгорающие заживо люди с удовольствием сожгли бы его самого, попадись он им в руки.

– Кавалерия из-за холмов, – ухмыльнулся Шэф, глядя, как, сминая молодую поросль, садится бирюзовая вимана, украшенная золотой коброй.

Ларз молча обнял Шэфа и очень почтительно пожал руку Денису. Пока проходил обряд приветствия, над ними зависла большая боевая вимана, и из нее, как горошины из стручка, посыпались десантники «Морского Змея», тут же окружившие плотным кольцом своего командира и компаньонов. Как из-под земли, неизвестно откуда, материализовался врач, который начал осматривать Шэфа и Дениса через «ракетку», очень похожую на ту, которой встретил компаньонов старший хранитель покоя, Осхар Витая, после прибытия на Тетрарх. Врачу сразу что-то не понравилось, и он бросил Ларзу короткую фразу, в ответ на которую маг хмуро покивал головой. Денис ни черта не понимал, и это ему не нравилось. Глядя на его расстроенное лицо, Ларз со смущенной улыбкой хлопнул себя по лбу, засунул руку во внутренний карман и протянул ему красную карточку. Как только она очутилась у него в руке, Денис стал понимать, о чем говорят окружающие.

– … удалить невозможно, он прорастает по всему организму, переплетаясь с кровеносными сосудами и нервами… так ведь, – врач посмотрел на Ларза, – одним из требований к разработчикам червя и была неизвлекаемость, так что достать червя Карпаха не смогу не только я – в поле, но и вообще никто на всем Тетрархе.

– А отключить? – безразличным тоном поинтересовался Шэф. Врач только помотал головой.

– Так что делать?! – уже раздраженно поинтересовался Ларз. – Наука и магия бессильны, что ли? Никогда не поверю!

– Почему бессильны, – абсолютно спокойно отреагировал врач – есть такая категория профессионалов, которые настолько уверены в своем мастерстве, уверены, что без куска хлеба не останутся, что не боятся никакого начальства и на начальственное недовольство и гнев плюют с высокой башни. – Переброс.

Реакция Шэфа и Ларза на безобидное слово «Переброс» Дениса удивила: Ларз закусил губу, а лицо Шэфа как будто на миг окаменело, и в этот момент стало ясно, насколько он старый, – так бывает, когда свет определенным образом падает на портрет, и становятся видны обычно невидимые дефекты картины. Но этот миг закончился, и Ларз с Шэфом вернули свой обычный спокойный вид.

– Ты уверен? – Ларз впился во врача испытующим взглядом. Тот ничего не ответил, а состроил гримасу: «Не верите – не надо. Не подхожу – ищите лучшего!» – Извини, – буркнул маг, смиряясь с неизбежным.

– Переброс так переброс, ничего страшного. – Спокойный тон Шэфа Дениса не обманул – было во всем этом что-то нехорошее… определенно было…

– Простите, – обратился Денис к врачу, – я в этом ничего не понимаю. Объясните, пожалуйста, что такое «Переброс»?

Врач, уже собравшийся покинуть их компанию, остановился, бросил взгляд на Ларза, дождался разрешающего кивка и заговорил:

– Молодой человек, чтобы вам все стало понятно – небольшая предыстория. Некоторое время назад возникла идея раз и навсегда решить проблему антиобщественных элементов – это, если выражаться не научно, а по-простому, заставить весь криминалитет безоговорочно подчиняться властям. Тогда время было беспокойное, требовалось много солдат, а из уголовника солдат гораздо лучший получается, чем из мирного, законопослушного обывателя. Одна загвоздка – как только представится возможность, он что сделает? Правильно – дезертирует, а заодно еще и командира пристрелит. Сейчас-то что – вшил чип, и все, да и солдаты не нужны – вон виманы налетели, и порядок, а тогда и чипов не было, да и виман тоже. Короче, нашли способ – генетики и маги создали генно-модифицированного червя, который, попадая в желудок, затем пронизывает своими параподиями все тело, сплетаясь с нервами и кровеносными сосудами… Червяк программируемый, им может управлять любой истинный маг, который знает код доступа, но… никто не может отменить последнюю введенную команду, кроме мага, который ее отдал, и никто не может извлечь внедренного червя Карпаха. Карпах – это маг, руководивший проектом по созданию этой гадости… – Врач взял паузу, чтобы собраться с мыслями. – Как вы уже, конечно, догадались, молодой человек, вам ввели червя Карпаха. – Денис кивнул, а врач продолжил: – Извлечь его невозможно, а через три дня он активируется. Что делать?

– Умереть безболезненно… – с некоторой задержкой отозвался Денис.

– Это всегда успеется. Можно перенести вас в другое тело.

– Перенести сознание?! – изумился Денис.

– Не-ет… Одним сознанием тут дело не ограничивается, – врач усмехнулся, – сознание можно и в компьютере сохранить… тут сложнее – надо полностью перенести личность: ментальное тело, астральное, будхиальное… и еще двадцать семь тонких тел, названия их я после экзамена сразу забыл. – Он улыбнулся, но сразу же посерьезнел. – Тут проблема вот в чем: в процессе… ну сами знаете чего, они будут отделяться от физического тела в разное время, и уже отделившиеся надо сохранить, пока идет процесс. А так все просто.

Денис впал в ступор – слишком много на него навалилось за последние несколько дней: горе от ухода мамы, тоска от непоколебимого решения расстаться с жизнью, восторг от того, что не пришлось этого делать, упоение от регенерации ног, ужас плена, омерзение от червя Карпаха, душевыворачивающие приступы боли, кровавый побег из плена, радость спасения… Врач, понимая состояние Дениса, деликатно молчал.

– А новое тело откуда возьмется? – пришел в себя дотошный Денис. Даже при отсутствии возможности выбора секонд-хенда как-то не хотелось… хотя кто его будет спрашивать? Впрочем, человек ко всему привыкает… вернее – почти ко всему.

– Клон, – невозмутимо пояснил врач.

– А-а… нельзя что-нибудь получше… – смущенно полюбопытствовал Денис, всю жизнь недолюбливавший свою тушку и не испытывавший по отношению к ней никаких иллюзий, – раз уж все равно…

– Нельзя, – с искренним огорчением отозвался врач, – все ваши нематериальные тела могут соединиться только с физическим телом, созданным по вашему же генотипу, но! – решил он подсластить пилюлю. – Перед началом клонирования будет проведена полная чистка генотипа – это сделает новое физическое тело намного лучше, чем оно было!

– Ну ладно… – покладисто согласился Денис.

«А можешь и не соглашаться! – тут же съязвил внутренний голос, но продолжать ехидничать не стал. – Улучшат – уже хорошо!»

А с другой стороны, чего бы и не согласиться – альтернативы-то все равно нет. Другое дело, что сердобольный врач не стал говорить о статистике подобных операций, а она оптимизма не внушала – из десяти перебросов восемь заканчивались неудачно… оставляя после себя или полностью мертвые тела, или пускающих слюни идиотов, или монстров, с которыми еще приходилось повозиться.

– Не надо бы Дэна пугать, он и так… – глядя на Дениса, беседующего с врачом, нахмурился Шэф.

– Не беспокойся, Танг Аэрт – профи, он его успокоит… ну уж во всяком случае не напугает, – Ларз усмехнулся, – больше, чем есть. Ну, кто это был?

– Киль-аль.

Ларз пару секунд осмысливал услышанное.

– Уверен? – Шэф ничего не ответил, да ответа и не требовалось. – Конечно уверен… – самому себе, тихонько, сквозь зубы, процедил Ларз. – Но мы же с тобой вместе, в тридцатом, положили его и всю его группу на Базальтовом Плато.

– Он некр. Был.

– Уверен?

…что-то я стал повторяться…

Шэф сделал небольшую паузу перед тем как ответить:

– Ты знаешь… я уверен только в том, что отрезал ему голову… сам понимаешь, провести полный Обряд было…

– Некогда, – улыбнулся Ларз.

– Во-во – «некогда» – это ты очень точно подметил, – рассмеялся Шэф, – текучка задавила… ладно, закроем вопрос – надо взорвать скалу над руслом, поднять виманы и ждать, пока вода их выгонит из нор, там их много было.

– А может, десант пустить внутрь через русло?

– Зачем?

– Посмотреть, что да как.

– Это вряд ли; как только начнется шум, все интересное уничтожат, а так могут попытаться спасти, с собой потащат.

– Согласен.

– Молись всем своим богам! – очень серьезно произнес Танг Аэрт, пристально глядя в глаза Денису. – «Богу» – мысленно поправил его Денис. – А мы с Ларзом будем делать свое дело. Ничего не бойся – скоро увидимся, ты будешь такой красавчик – я тебе уже завидую!

«Ага… ага… я стану красавчегом… – грустно, но в то же время как-то отстраненно подумал Денис, – хорошо бы еще живым…»

– А теперь короткая, но важная инструкция. – Врач снова пристально уставился в глаза Денису.

«Какие, на хрен, инструкции, – раздраженно подумал Денис, – сейчас заберусь в «Уловитель», когда начнется приступ, вы пустите ток, или газ, или еще что – за каким фигом мне знать, как меня прикончат!? Что совой о пень, что пнем о сову…»

– Самое главное, – Танг сделал паузу, подчеркивая важность сказанного, – ты должен продержаться как можно дольше, это твоя главная задача.

– Не понял? – До Дениса стало доходить, что все будет несколько иначе, чем он себе представлял. – А разве вы не поможете… – Он замялся, подбирая эвфемизм.

– Снимать надтелесные оболочки, – пришел на помощь врач. – Нет.

– Почему?!

– Повторяю! – Врач буквально впился своим взглядом в зрачки Дениса. – Самое главное: в какой-то момент тебе покажется, что дальше терпеть боль ты не можешь. И ты захочешь уйти. Но! Поддаваться нельзя – ты должен протянуть как можно дольше – это нужно для того, чтобы все надтелесные оболочки ушли последовательно, а не вперемешку, как бывает обычно – это очень важно. Это главное условие успешного переброса. Оболочки должны отойти последовательно!

«Вот оно чё, Михалыч… – тоскливо подумал Денис, – раскатал губешки, хотел быстренько отделаться. А с другой стороны, когда мне в жизни везло?.. Никогда! Невезучий я…» – И тут же поймал себя на вранье. Было у него в жизни везение, было, и еще какое! Три дня назад и было, когда с Айшат познакомился.

Даже сейчас, в преддверии кокона «Уловителя душ», где будет решаться его судьба, Денис с упоением вспоминал пленительные изгибы и впадины ее изумительного тела, мягкого, где нужно, упругого, где нужно, ее гладкую кожу, ее запах…

Но изгибы и впадины, выпуклости и впуклости, даже точеные черты лица и стройные ножки, это далеко не все – Айшат оказалась превосходным психологом, и за три дня и три ночи, проведенные с ней, Денис вспоминал о предстоящем перебросе буквально пару раз, и то так – мельком. Нет, он, конечно, понимал, что эта великолепная девушка вряд ли воспылала к нему внеземной любовью, разглядев его многочисленные достоинства (не было никаких достоинств – Денис самообманом не занимался), но она себя вела так, как будто они были!

Разумеется, он понимал, что Айшат не случайно оказалась поблизости, когда они с Шэфом выходили из Генетического Центра, что она – «товарищ старший лейтенант», а может, «стратег-бакалавр», или «капитан-кондуктор», или еще кто… – он не знал, какие звания существуют в контрразведке отряда «Морской Змей», он понимал, что рядом с ним она просто выполняет свою работу, но… она эту работу выполняла здорово! Вернее, уже выполнила, к сожалению…

Денис не сразу понял, что ЭТО началось. Просто в какой-то момент показалось, что он неудачно лег в коконе и начинает затекать правый бок, он попытался пошевелиться, а боль, как будто только и ждавшая сигнала: «На старт!» – пронзила все тело раскаленной иглой от пят до макушки.

Нельзя сказать, что боль была постоянной и непрерывной – нет, все было устроено хитрее – она накатывалась и откатывалась, как морской прибой – волна за волной, и каждая следующая волна была немножечко больше предыдущей – совсем немножко, на воробьиный скок, но больше… В какой-то момент Денис стал страстно желать, чтобы следующая волна стала последней, чтобы сердце, уже много раз дававшее сбой, наконец остановилось. Но! Опять это вечное «но»… совсем недавно, одну вечность назад, как раз перед тем, как улечься в кокон «Уловителя», Танг Аэрт приказал терпеть и не сдаваться, и Денис терпел.

Каждый раз, в коротком промежутке между схлынувшей волной боли и еще не пришедшей ей на смену, Денис говорил себе, что следующая – последняя! Что все – он терпит еще разок и сдается, что сил больше нет… Последнее, что он осознал, были хриплые, рвущие душу слова Высоцкого: «Терпенью машины бывает предел, и время его истекло…» А потом исчезли слова, исчезли мысли, исчезло все, кроме боли, исчезло время, остался замкнутый круг – волна накатывается, волна откатывается. Огненная волна…

Сначала Денис увидел свое белое, блестящее от пота лицо, потом удивился, что видит его сверху, потом понял, что ему не больно, а потом почувствовал, что его куда-то тянет непреодолимая сила…

– Господин Эрцмаршал! – Оперативный дежурный казался чем-то смущенным. – Тут это… – Он явно мямлил и запинался.

– Слушаю, – с трудом скрывая раздражение, отозвался Датаг Бренденвин. Последние дни из-за проблем с похищением Шэфа и Дэна и вскрывшимся предательством Главного ИскИна Островной Цитадели спал он не более трех часов в сутки, смертельно устал, и, естественно, это нашло какое-то отражение в его внешности. Чувствуя, что патрон сдерживается из последних сил, дежурный испугался, но парадоксальным образом именно контролируемый страх позволил ему взять себя в руки и начать докладывать более-менее четко:

– Двадцать минут назад, во время планового патрулирования района Старого Порта, патруль номер двести семнадцать…

– Если можно, без деталей – только суть, – прервал доклад Эрцмаршал.

…первый раз, наверно, дежурит, вот и боится всего…

– Да, да… – совсем смутился молоденький дежурный, – прошу простить… докладываю суть: у задержанного торговца «дымком», ну… то есть… «Розовым дымом»… – опять начал мямлить дежурный, но Датаг решил его не перебивать – толку никакого, только лишнее время потеряет, а если новость окажется никчемной – задушить мерзавца… собственными руками! Неимоверно хотелось спать, через полчаса было назначено совещание штаба, а он еще не со всеми докладами ознакомился… – был обнаружен мем-кристалл, который при попытке открытия выдал сообщение, – тут дежурный прервался и глянул куда-то вбок, видимо, чтобы процитировать в точности: «Эрцмаршалу лично в руки, код архивирования – последние пять слов при неприятном разговоре». Вот… – дежурный с облегчением вытер рукавом вспотевший лоб. Дело было сделано – теперь ответственность за принимаемые решения лежала не на нем, а на начальнике, можно было расслабиться. А то, что пришлось обращаться с таким странным докладом к самому Эрцмаршалу!!! – так на все воля Творца, от судьбы не уйдешь. Помедлив мгновение, Датаг приказал:

– Торговца и кристалл ко мне! – и схлопнул окно.

В тощем досье на мелкого драгдиллера Мелькольма Аберзана не было ничего необычного, ну абсолютно ничего – стандарт: родился на Окраине; эмигрировал вместе с родителями в возрасте шести лет; контрольный чип не установлен из-за превышения критического возрастного порога; идентификационная карта выдана в двенадцать лет согласно действующему законодательству; врожденная склонность к правонарушениям; попытка торговать легкими наркотиками; арест; подписка о сотрудничестве в обмен на свободу и нерегулярные подачки – более типичное досье придумать было невозможно, и на тебе – кристалл «Лично в руки…» – странно…

Когда он понял, куда попал, невысокому, чернявому Мелькольму стало очень страшно. Так страшно, что он чуть было не осуществил акт спонтанного мочеиспускания. Остановило его только богатое воображение, живо представившее, что с ним сделают после вышеупомянутого акта! Одно дело срубить по-легкому тысячу монет, а совсем другое – попасть в кабинет Эрцмаршала Службы Общественного Спокойствия Островной Цитадели и там надуть в штаны!

– Рассказывай! – коротко приказал Датаг. Дважды повторять не пришлось – слова посыпались из чуть было не обмочившегося торговца, как горох из дырявого мешка. Тут было все: голод, холод, жажда, жара, сопливое детство без игрушек, издевательства сверстников и учителей, дурная компания, тяга к прекрасному, доброму и вечному, любовь к Островной Цитадели, сильная любовь к правительству Островной Цитадели, неизмеримая любовь к Службе Общественного Спокойствия Островной Цитадели и совершенно уж невероятная любовь к Эрцмаршалу вышеупомянутой службы!

– Заткнись! Если в двух словах не расскажешь о деле… сожгу… медленно… прямо в кабинете! – Несмотря на очевидную дикость, угроза подействовала. Мелькольм собрался и коротко и внятно доложил, что вчера вечером в баре «Куколка» – месте его постоянной дислокации – к нему подвалил совершенно незапоминающийся тип и предложил заработать тысячу корон за сущий пустяк. Пустяк заключался в том, чтобы передать мем-кристалл человеку, который за ним придет. Человек и заплатит. Кроме этого, «благодетель» дал ему в долг, на реализацию, двести доз «дымка» за полцены. Грех было отказываться от такого предложения! Тут Мелькольм так разошелся, что заглянул в глаза Эрцмаршалу в поисках подтверждения своей правоты, но увиденное так его огорчило, что он засбоил и вновь начал клясться в вечной любви всем ветвям власти Островной Цитадели.

Но Эрцмаршал его уже не слушал, он думал. «Дымок», полученный торговцем от «благодетеля», имел такой изотопный состав, что патруль просто не мог проигнорировать вой поискового сканера, переливающегося к тому же всеми цветами радуги – следовательно, «благодетель» знал, что мем-кристалл обязательно попадет в Службу, а оттуда к нему. Значит, посылка имела точный адрес: Датагу Бренденвину. Ну что ж, ничего опасного в кристалле он не чувствовал, это был обычный кристалл памяти, следовательно, надо ознакомиться с содержимым. У него были определенные догадки, кто мог быть автором письма и почему был выбран такой, прямо скажем, нетривиальный способ связи.

– Этого в камеру. – Когда арестованного увели, Датаг пробурчал себе под нос: – А я, пожалуй, прогуляюсь в комнату для конфиденциальных переговоров.

Последняя плановая проверка «Переговорной» была завершена два часа назад, но Эрцмаршал приказал, пока он спускается, проверить еще раз. Выйдя из лифта, он выслушал доклад дежурного мага, обеспечивающего информационную безопасность комнаты для конфиденциальных переговоров. Если выжать из рапорта всю воду, то сухой остаток сводился к тому, что внезапная проверка показала, что, как и следовало ожидать, в плане наличия подслушивающих устройств «Переговорная» была вне всяких подозрений. Если бы дежурный знал земную историю, он непременно добавил: «типа, как жена Цезаря».

Приказав охране ждать за порогом, Эрцмаршал прошел в «Переговорную» и задраил за собой тяжелый люк, запирающийся только изнутри. Можно было начинать последнюю проверку. Датаг расслабился и привычным усилием воли очистил сознание, затем остановил внутренний диалог и открылся миру. Пробыв недолгое время в измененном состоянии сознания, он вернулся к обычному. Ничего подозрительного подсознание Эрцмаршала не обнаружило.

Он прекрасно понимал разницу между «ничего подозрительного нет» и «ничего подозрительного не обнаружено», но… все что в его силах – сделано! Теперь, с некоторой натяжкой, можно было быть уверенным, что содержимое мем-кристалла станет достоянием только Датага Бренденвина, а не Датага Бренденвина и еще кого-либо.

Немного поерзав, Эрцмаршал устроился в своем кресле, зачем-то еще раз оглядел пустую комнату, вздохнул и выложил кристалл на стол. Кристалл как кристалл – маленький, невзрачный, грязно-зеленый, ничем не отличающийся от триллионов своих собратьев – мем-кристалл памяти.

Развитая интуиция – одно из органических свойств мага, поэтому Датаг даже не «предчувствовал», а просто «знал», что этот мем-кристалл изменит его жизнь. Вот бы еще знать, к добру или к худу…

«Ладно… – подумал он, – разговор действительно был неприятный, и последние слова я запомнил хорошо!» – Он сжал кристалл пальцами и услышал фразу, так смутившую покой его подчиненных: «Эрцмаршалу лично в руки, код архивирования – последние пять слов при неприятном разговоре».

– Тем хуже для нас обоих!

Кристалл мигнул, засветился неярким зеленым светом, и в воздухе открылось окно с Ларзом Котеном.

– Привет! Я надеюсь, ты слушаешь послание в экранированной переговорной, если нет, скажешь: «Продолжить», когда перейдешь туда. – Он замолчал.

– Продолжить.

Ларз заговорил:

– Как ты наверняка выяснил, похищение ходоков осуществил Главный ИскИн Островной Цитадели.

…трудно было не догадаться…

Я считаю, что над нашей с тобой родиной нависла смертельная опасность.

…сколько пафоса… хотя я тоже так считаю… может, он искренне… ладно… разберемся…

Боюсь, что эта угроза нам не по зубам, но в одном уверен точно – поодиночке нам не справиться. Предлагаю объединить силы. У меня есть парные Старые Зеркала…

…вот оно что… вот где ловчая яма… все-таки не простил за Шэфа… ищи дурака…

Если ты согласен, сегодня, с двадцати семи девяносто пяти до двадцати восьми ровно, ты можешь забрать парное Старое Зеркало в Старом Порту,

…конечно, где же ему еще быть, как не в Старом Порту… хуже помойки Ларз не нашел…

ангар номер четыре, ячейка двести девяносто пять, код доступа такой же, как пароль архивирования. Первый сеанс связи в двадцать девять девяносто девять, тогда и обсудим детали. Связь инициирую я.

Эрцмаршал бросил взгляд на часы – времени хватало, но тут же поймал себя на том, что ведет себя так, как будто он уже согласился ввязаться в эту авантюру. Хотя чего себя обманывать. Да! – согласился. С того момента, как он осознал, что без участия Главного ИскИна Островной Цитадели похищение ходоков было бы невозможно, он чувствовал себя как юный поэт, которому показали порнуху с его «гением чистой красоты» в главной роли. Проблему взбунтовавшегося ИскИна-диверсанта надо было решать во что бы то ни стало – правда, для начала хорошо бы еще понять, как…

Тут Эрцмаршал усмехнулся: последняя хитрость командира «Морского Змея» показалась ему несколько наивной – если кто-то, да что там ходить вокруг да около: «кто-то» – известно кто – разведка Председателя! – сумеет вскрыть мем-кристалл, значит, у нее будет пароль доступа! Хотя… есть малюсенькая вероятность вскрыть мем-кристалл и не зная пароля – нужны очень мощные маги-эмпаты, много времени и чудовищное везение – пожалуй, все-таки прав Ларз…

Датаг глубоко задумался – было о чем. Хотя решение было принято, его логический ум требовал структурировать имеющуюся информацию, разложить все по полочкам – для импровизаций время было неподходящее. Итак…

Если следовать плану Ларза, то следствием похищения Шэфа и Дэна станет тесное сближение Ларза Котена – командира Отдельного Отряда Специального Назначения «Морской Змей» и Эрцмаршала Службы Общественного Спокойствия, Датага Бренденвина. Две эти структуры, кроме своих официально декларируемых функций по обеспечению безопасности Островной Цитадели, были, по замыслу Совета Лучших, да, пожалуй, и всего магического сообщества, некими противовесами друг другу, сдерживающими честолюбивые планы своих командиров, буде они возникнут. Теперь противовес исчезнет, и многим это не понравится…

Особой вражды между подразделениями и их командирами никогда не было – умным людям претила роль бойцовых псов, с остервенением набрасывающихся друг на друга, которую им навязывал Председатель и его тупоголовое окружение, но и никакой дружбы также не наблюдалось. Естественно, вследствие все того же ума они никогда не позволяли окружающим заподозрить их в отсутствии ненависти друг к другу – даже возникла идиома: «Как змей с дроздом», соответствующая нашей: «Как кошка с собакой» (Дрозд, как символ хранителя домашнего очага, был одной из эмблем СОС).

Эрцмаршал никогда не строил иллюзий: магическое сообщество – это, в массе своей, стадо, с радостным визгом копошащееся вокруг корыта с примитивными наслаждениями, в основном премерзейшего свойства. Этим тупым баранам никогда не осознать масштаба угрозы, нависшей над Островной Цитаделью, и они пальцем о палец не ударят ради спасения Отечества, не понимая, что спасают собственные шкуры, да еще и палки в колеса будут совать!

Разумеется, это сближение должно быть сохранено в глубокой тайне – личная разведка Председателя Совета Лучших Островной Цитадели истинного мага Ингвара Одеммене и была создана именно для выявления и пресечения подобной ситуации. Там, где существует угроза отлучения от корыта, эти тупоголовые свиньи становятся достаточно умными, чтобы разглядеть опасность.

И тут выясняется, что у Ларза есть Старые Зеркала.

Про них было известно крайне мало. Не было известно, кто и когда их создал. Не было известно их истинное назначение. Не было известно ничего, кроме одного-единственного свойства Старых Зеркал, а именно: если сесть (или встать, или лечь, короче – разместиться) перед одним из парных Старых Зеркал и брызнуть на него капелькой живой крови, то через некоторое время в нем проступит изображение того, кто находится перед вторым парным Зеркалом. Звуки также передавались. Если изображение начинало пропадать, нужно было просто капнуть следующую капельку крови, и сеанс связи продолжится. Своеобразный видеотелефон, только с одним отличием – перехватить сеанс связи через Старые Зеркала невозможно, и именно поэтому их использование было сначала строго регламентировано, а потом и вовсе запрещено указом Председателя Ингвара. Наличие Старого Зеркала у кого-либо, невзирая на чины и звания, вне зависимости от того, использовалось ли оно или пылилось в чулане, вело к безусловному и безальтернативному усекновению головы последнего без суда и следствия. Очень вовремя у Ларза нашлись Старые Зеркала… очень вовремя… если бы еще точно знать, для чего…

Поднявшись в свой кабинет из «Переговорной», Датаг первым делом вызвал адъютанта и строго-настрого запретил пропускать кого-либо в кабинет, вне зависимости от важности происшествий во внешнем мире и личности посетителя, включая конец света и визит Председателя. После этого он немного поколдовал с «Глазом», а затем прошел в комнату отдыха, в которой не было ни одного сканера, и быстро, но тщательно наложил биомаску и исказил очертания своих надтелесных оболочек – опыт оперативной работы никуда не делся, все делалось на автомате. Сменив свой элегантный, по последней эстепорской моде, светлый летний костюм на совершенно невнятное серое одеяние, он придирчиво оглядел себя в зеркале. Последним штрихом, завершающим новый облик Эрцмаршала, была «красная карточка», которую он сунул во внутренний карман.

Перекинувшись, «оборотень в погонах» шагнул к стене и начал отбивать пальцами какой-то сложный дисгармонический ритм, в котором удары различной силы и частоты сменялись совершенно непредсказуемыми паузами. Следствием этого, с позволения сказать, «музицирования» стало то, что часть стены исчезла, открыв доступ к темному колодцу с лестницей, уходящей вниз.

Как только Датаг ступил на лестницу, отверстие, ведущее в комнату отдыха, немедленно затянулось, а в колодце зажегся свет, неяркий, но вполне достаточный, чтобы видеть ступеньки и грубый металл, из которого был сделан колодец.

Двадцатиметровый спуск завершился в туннеле, в котором свет вспыхнул, как только нога Эрцмаршала коснулась пола, а в колодце, наоборот, – погас.

«Экономия!» – усмехнулся он.

Железный колодец и туннель, о которых, как надеялся Датаг, не знал никто, вели в многоуровневое Подземелье, простиравшееся подо всей Эстепорой и даже выходившее за ее пределы. Девяносто девять процентов Подземелья были созданы не людьми. Его создала раса, от которой остались Старые Зеркала и куча других артефактов невыясненного назначения, свидетельствовавших о высоком уровне развития, но не осталось ни одного изображения представителя этой цивилизации, как будто вся информация о них была целенаправленно уничтожена… хотя не исключено, что так оно и было.

Надежда Эрцмаршала, что колодец и туннель – это только его тайна, имела под собой основание – спроектировал «крысиный лаз» он сам, причем все чертежи были только на бумаге и в Единой Базе Знаний Островной Цитадели отсутствовали. Бригада «гастарбайтеров», реализовавшая проект, во время последнего капитального ремонта штаб-квартиры СОС погибла в полном составе – их самолет, когда они возвращались домой, сбил истребитель террористической организации «Черный Рассвет».

Террористам тоже не поздоровилось – сразу же после совершения этого чудовищного теракта, унесшего жизни семисот человек, истребитель был сбит дежурной виманой СОС, которая затем основательно проутюжила ближайшую базу «Черного Рассвета», уничтожив большое количество террористов, их жен, рожающих новых террористов, и их детей, готовящихся стать террористами. Да и вообще, каким-то мистическим образом судьбы всех остальных людей, причастных к сооружению лаза, сложились крайне неудачно: инженер, руководивший строительством, погиб от несчастного случая на своей следующей стройке – сорвался в глубокий колодец; один мастер утонул; второй допился до белой горячки и перерезал себе вены, а третий тоже погиб на стройке, как и инженер, – на него упала стальная плита… – судьба… что поделаешь…

Но от рассказа об истории строительства лаза вернемся к подземному путешествию Эрцмаршала – освещенный туннель заканчивался тупиком, что, однако, не явилось для Датага неожиданностью и ни капельки его не смутило. Он снова отстучал новый замысловатый ритм, свет в туннеле погас, а стена покорно растаяла. Вот теперь надо было быть настороже – безопасный участок кончился. Эрцмаршал закрыл глаза, привыкая к темноте, одновременно сканируя огромную пещеру, в которую выходил «крысиный лаз».

Его появление не осталось незамеченным – десятки, если не сотни, подземных жителей, обладающих острыми клыками, цепкими когтями, ядовитыми зубами и прочими щупальцами радостно оживились – пища! Каково же было их разочарование, когда выяснилось, что пришелец не пища, а страшный Тог-Магот, великий и ужасный!

«Кое-что еще могу!» – самодовольно подумал Датаг, улавливая магически обостренным слухом цокот когтей тех, кто удирал на ногах, и шуршание тех, кто передвигался иным способом. Когда все стихло, он двинулся вперед.

Для того чтобы выйти из туалета, в него нужно войти. Этот логический посыл до того прост, что даже не тянет на категорический силлогизм. Однако никто из посетителей бара «Орхидея» не обратил внимания на то, что невзрачный человек, вышедший из мужского туалета, в этот самый туалет раньше не заходил.

Эрцмаршал вызвал такси и уже через двадцать минут входил в ворота Старого Порта, известного тем, что в нем можно было купить и продать все, что душе угодно. Один раз, во время планового рейда по выявлению незаконных мигрантов, был найден боевой скафандр в полной комплектации, готовый к применению. Тщательное расследование ничего не дало.

Слишком много народа кормилось вокруг этого места, начиная с контролеров порта и оперативников СОС и заканчивая мелкими сутенерами, владевшими парой-тройкой девиц и бесчисленными продавцами «дымка». Иногда, после особо неприятных происшествий, типа истории со скафандром, Датагу хотелось подвести боевую виману и сжечь здесь все, к Амбиваловой матери… но он прекрасно понимал, что на пепелище скоро вновь возникнет новый Старый Порт.

Вокруг, в разных направлениях, сновали бесчисленные люди, грузовики, мотоциклы, велосипеды, погрузчики, – даже пара собак протрусила мимо с деловым видом. Столпотворение было неимоверное, но надо было пробиваться к цели похода. Перед тем как покинуть свой кабинет, Датаг выяснил через «Глаз», где находится двести девяносто пятая ячейка в четвертом ангаре, и сейчас решительно свернул налево и зашагал, ловко увертываясь от многочисленных продавцов «волшебных приворотных амулетов», жареных пирожков с мясом, «камней счастья», девочек, холодного лимонада, мальчиков, «колец успеха», дешевых комнат с душем и прочего барахла, которое эти мерзкие, несчастные продавцы пытались втюхать таким же мерзким и несчастным покупателям. Весь контингент по обе, так сказать, стороны прилавка, за редчайшим исключением, состоял из «краснокарточников», потерявших работу и всеми силами сопротивлявшихся отправке на историческую родину.

Согласно действующему законодательству, «краснокарточник», уволенный работодателем, который инициировал его приглашение на работу в Островную Цитадель, был обязан доложить о факте увольнения в течение суток в территориальный отдел СОС. Такую же информацию должен был подать и работодатель. После этого уволенному «краснокарточнику» разрешалось сорок суток легально пребывать на территории Цитадели для поиска новой, легальной работы. Слово «легальной» выделено неспроста. Если «краснокарточнику» не удавалось за эти сорок суток найти новую, легальную работу, он был обязан покинуть территорию Островной Цитадели, сдав при этом свою «красную карточку» при пересечении границы. Датаг машинально вспомнил всю эту хрень, которую запомнил в самом начале своей карьеры, работая на «земле».

Вот только мало было дураков, добровольно расстающихся с «красными карточками». Как бы тяжело ни жилось «незаконным мигрантам» – ведь они не имели привилегий граждан Цитадели на бесплатную пищу и жилище и им приходилось добывать средства к существованию самыми тяжелыми способами, чаще всего полукриминальными, или, в лучшем случае, не совсем законными, но возвращаться на Окраину желающих не было.

Мало того – они еще и незаконно плодились – инстинкт продолжения рода, или похоть, или любовь (у кого что) приводили к появлению на территории Островной Цитадели значительного количества новых жителей, у которых не было не то что чипа в башке, как у полноправных граждан, или, на худой конец, «красной карточки», как у отцов-основателей, – у них вообще ничего не было, не говоря уже о документах. Вот такой контингент тусовался в Старом Порту.

В двадцать семь девяносто семь, за три минуты до окончания контрольного времени, Датаг, наклонившись к двести девяносто пятой ячейке, негромко произнес: «Тем хуже для нас обоих!»

Датагу было страшно – не боятся только дураки, но он был собран и готов ко всему: направленному взрыву; выскакивающим как из-под земли оперативникам Председателя; появлению ухмыляющегося Ларза Котена вместе с истинным магом Троем Ванадом – начальником разведки Председателя, но все оказалось банально и буднично – щелкнул замок, и Эрцмаршал извлек из ячейки сумку, заглянув в которую, он обнаружил металлический футляр. Обстановка к детальному осмотру не располагала, и детальное изучение содержимого темного металлического футляра он отложил до возвращения в штаб-квартиру СОС.

«А ведь я стал государственным преступником…» – промелькнуло в голове у Датага Бренденвина, Эрцмаршала Службы Общественного Спокойствия Островной Цитадели. К его удивлению, никаких негативных чувств по этому поводу он не испытал.

Секундная стрелка начала отсчет последней в сутках минуты, когда Старое Зеркало, перед которым сидел Эрцмаршал, ожило.

Ларз Котен в Зеркале выглядел осунувшимся. «Наверно, и я не лучше…» – мельком подумал Эрцмаршал.

– Привет, Датаг! Рад, что согласился…

– Привет, Ларз!

После первых сказанных слов в «Переговорной», куда Датаг принес свое Зеркало, и в рабочем кабинете Ларза Котена сгустилось молчание – сказать нужно было многое; сделано для того, чтобы это многое можно было сказать, еще больше, но языки у двух самых могущественных людей на всем Тетрархе как будто прилипли к небам.

Первым заговорил Ларз – как ни крути, но именно он был организатором заговора, если называть вещи своими именами, – значит, ему и карты в руки:

– Если не возражаешь, давай сделаем так – ты опишешь ситуацию, как видишь, а я дополню, если будет чем…

– Хорошо. – Датаг взял паузу, собираясь с мыслями. – Итак, без воды, голые факты… четыре дня назад, предположительно в туннеле Императора Адриана, произошло что-то, после чего вместо ходоков Дэна и Шэфа, – он чуть запнулся, – снабженных поисковыми маркерами, все наши средства отображения информации стали показывать кукол, снабженных этими же поисковыми маркерами, а настоящие ходоки были потеряны нашими системами наблюдения.

…красиво излагает… я бы так не смог…

Анализ ситуации показал: данное событие могло произойти только при непосредственном участии Главного ИскИна Островной Цитадели. На его причастность к событию косвенно указывает нигде не задокументированная пересборка ядра системы центрального кластера в ночь перед событием. – Он помолчал. – Поиски кукловода ничего не дали – мозги у кукол оказались сожжены. У меня все.

Ларз заговорил после небольшой паузы:

– Я вижу проблему аналогично, а добавить могу только, что Шэф с Дэном оказались в руках шамана Киль-аля в подземной крепости Аз-Карсал.

– То есть вы нашли кукловода!

– Нет, на кукловода он никак не тянул – посмотри, если будет время, его досье – природные данные хорошие, но образование недостаточное и хаотичное – типичный партизан.

Слово «тянул» ясно показывало, что с мятежным колдуном вряд ли удастся пообщаться, но Эрцмаршал решил расставить точки над «i»:

– Поговорить с ним можно?

– Нет. Шэф отрезал ему голову.

– Даже так… Были основания?

– Были. Мы его один раз уже убили, много лет назад.

– Командир! – Дежурный офицер был доволен, что докладывает добрые вести – желание сделать начальству приятное, даже если ты не подхалим и не карьерист, свойственно жителям всех миров, где есть иерархические структуры управления, а отнюдь не только землянам. – У объекта номер два привязка надтелесных оболочек к физическому телу завершена. – После некоторой паузы дежурный прибавил: – Успешно!

– Очень хорошо, спасибо, – поблагодарил его командир «Морского Змея», с трудом сдерживая зевок. Была середина ночи, но он приказал докладывать о любых новостях про Шэфа и Дэна немедленно, в любое время суток. Ларз свернул окно связи и тут же вызвал Танга Аэрта. Главврач отряда появился не сразу, окно открылось с ощутимой задержкой, и выглядел он взъерошенным и невыспавшимся; красные воспаленные глаза делали Танга похожим на кролика или вампира – кому что ближе. Он сразу же начал скандалить:

– Ты знаешь, что я за двое последних суток спал два часа?!

– Дэн готов – надо активировать, – не обращая ни малейшего внимания на недовольство доктора, отозвался Ларз. – Встречаемся в Институте.

– Дай хоть в себя прийти, – уже нормальным тоном попросил Танг.

– Так… туда лету четыре минуты… так что через двадцать минут.

– Договорились.

Через двадцать минут большая боевая вимана «Морского Змея», патрулирующая район Института, не доверяя системе опознавания «свой – чужой», контролируемой Главным ИскИном Островной Цитадели, облучила два приближающихся объекта сложномодулированным лазерным лучом и, только получив ожидаемый отклик, пришла к выводу, что приближаются «свои».

После этого две виманы, перед которыми услужливо приоткрылся Купол Биатора, одновременно приземлились возле скромного трехэтажного здания Института Практической Генетики, расположенного в пятистах километрах к югу от Эстепоры, в сердце большого скального массива.

Все лаборатории находились глубоко под землей, в толще скалы. Наверху были только административные помещения и жилые комнаты для персонала, который по тем или иным причинам был вынужден оставаться в Институте после окончания стандартного рабочего дня – некоторые эксперименты требовали постоянного пригляда, и часто личного, а не только приборного.

Архитектура Института напоминала подводную лодку – каждая лаборатория была абсолютно изолированным, если можно так выразиться, отсеком, вырубленным в толще скалы, полностью автономным, и в случае необходимости изолировалась от внешнего мира несокрушимым люком из структурированной иридиевой брони. На самый крайний случай, в каждой лаборатории имелся термоядерный заряд, да и не только… много там чего имелось на крайний случай.

Маги остановились перед совершенно невзрачной стеклянной дверью, через которую хорошо просматривался холл, абсолютно пустой по случаю позднего времени. Хлипкость двери была иллюзорной – она могла противостоять даже скоординированной атаке двух истинных магов – не вечно, конечно, но достаточно, чтобы в бой успели вступить охранные големы.

Как известно высокообразованным людям, полную гарантию дает только страховой полис. Так вот – полной гарантии в том, что Ларз Котен снесет эту «хлипкую» стеклянную дверь и разберется с боевыми охранными роботами, не было, но, к счастью, этого и не требовалось – статус ночных посетителей был очень высок, и после того, как ИскИн Института удостоверился, что контрольные параметры гостей соответствуют контрольным параметрам, хранящимся в Единой Базе Знаний Островной Цитадели, дверь с тихим щелчком отворилась.

Не задерживаясь, посетители проследовали к лифту лаборатории «Матричной реанимации», и после небольшой задержки, вызванной повторной сверкой параметров их физических тел и надтелесных оболочек с контрольными значениями двери его приветливо отворились и лифт, с быстротой, от которой заложило уши, а желудок попытался выскочить через рот, рухнул на полукилометровую глубину.

Время – понятие относительное, вот и сейчас, пока капсула лифта падала в вертикальной шахте, стремительно приближаясь к Реаниматору, на Ларза нахлынули воспоминания, связанные с этим местом.

…Совет Лучших, где они с Тангом, совсем молодые, с пеной у рта доказывают, что Институт надо размещать глубоко под землей, а не строить новый небоскреб в Научном Городке Эстепоры…

…ехидные смешки за спиной и ухмылки в лицо… тогда его еще не боялись – твари…

…переброс Горгена Архаша. После случайного контакта с Зеленой Слизью он прожил всего час, но они все-таки успели очистить генотип и запустить клонирование. Но что-то пошло не так, и вместо доброго, улыбчивого физика, с которым Ларз и Танг работали много лет, из Реаниматора появился монстр в теле Горгена, с тремя дополнительными надтелесными оболочками (Танг бы отдал правую руку за возможность их изучить). Он уничтожил охрану, в том числе двух боевых магов, и сумел по лифтовой шахте добраться до поверхности, где его остановил только последний иридиевый люк, а уничтожила вода, освященная в Главном Храме Творца – больше ничто на тварь не подействовало, а взрывать термояд всего Института можно было только с санкции Председателя Совета, а этот хряк пропадал у очередной шлюхи и приказал не беспокоить…

…триумф! Через две недели, чтобы вознаградить «Спасителей Отечества!», его назначают заместителем командира «Морского Змея», а Танга – главврачом отряда…

После ощутимой перегрузки, при торможении, когда желудок, у которого не получилось выбраться через горло, попытался выскочить через задницу, лифт остановился. Ларз и Танг не спешили выходить, они застыли, не выходя из лифта, сканируя лабораторию, и только не обнаружив ничего подозрительного, маги двинулись вперед.

После похищения ходоков Ларз перестал доверять Главному ИскИну Островной Цитадели, равно как и всем остальным Искусственным Интеллектам, а также приборам и системам, которые контролировались этими, не к ночи будь упомянутыми, творениями гениальных ученых, программистов и инженеров. Пока не будет точно выяснено кто… а впрочем – черт с ним «кто», главное – «как», было захвачено управление Главным ИскИном Цитадели, он решил доверять только себе.

Его личная вимана теперь не подчинялась ИскИну Службы Движения, а управлялась автономным бортовым вычислителем. В свое время командир «Морского Змея» приказал оборудовать все виманы отряда так, чтобы они могли функционировать в случае физического уничтожения серверов Центрального Кластера. Тогда тоже многие крутили пальцем у виска у него за спиной, но… только за спиной. Уже побаивались. Пусть теперь засунут эти пальцы себе в то, что им заменяет голову.

На своем первом тайном совещании Ларз и Датаг постановили, что, пока Председатель не будет путаться под ногами со своими политическими играми, они сохраняют хорошую мину при плохой игре – играют свои роли, но, как только политика станет мешать им заниматься своими настоящими обязанностями, а именно обеспечением безопасности Островной Цитадели, всякие игры будут тут же прекращены и будет введено военное положение под управлением дуумвирата. Цель оправдывала средства – впервые за многие годы возникла реальная угроза безопасности Островной Цитадели!

Островная Цитадель была и оставалась несокрушимой для любого внешнего врага, да их фактически давно и не было – внешних врагов, за долгую историю все они были уничтожены, и память о них растаяла в веках. Враг пришел оттуда, откуда не ждали, – изнутри! Если представить Островную Цитадель в виде человеческого тела, то ИскИны – это его мозг и нервная система. Интересно, долго протянет человек, мозг которого работает не в его интересах, а в интересах кого-то постороннего?

Конечно, была возможность решить проблему одним махом. Разрубить, так сказать, гордиев узел – отключить компьютеры Центрального Кластера, служившего аппаратной платформой всех ИскИнов Цитадели! Отключить-то можно, но это было бы равносильно удалению мозга у вышеупомянутого человека. Мгновенно воцарился бы неописуемый хаос: пошли вразнос и вскоре взорвались энергостанции; остановился наземный транспорт, парализованный бесчисленными ДТП; попадали с неба самолеты и вертолеты, потерявшие управление; отключился водопровод и канализация, а самое главное – людишки! Как только население осознало бы, что его больше не контролируют встроенные чипы и «красные карточки», – взрыв вандализма: грабеж всего, что можно разграбить, и уничтожение того, что разграбить нельзя, убийства, изнасилования, про более мелкие правонарушения можно и не говорить…

Так что вопрос об отключении ИскИнов даже не поднимался. Была создана рабочая группа из лучших математиков, программистов, аналитиков, инженеров, физиков, биологов – короче, из всех ученых обоих отрядов и специалистов, приглашенных со стороны. Всех приглашенных проинструктировали о недопущении разглашения, а так как инструктаж проводили лично Ларз и Датаг, то можно было надеяться на сохранение тайны, по крайней мере, на некоторое время. Группа работала уже месяц, но результаты были нулевые – ответы на вопросы «как» и «кто» найдены не были.

Интенсивные допросы всех «барбудос», пойманных во время уничтожения подземной крепости Аз-Карсал, также ничего не дали – они не знали, зачем их главному шаману Киль-алю понадобился Ключ Заката. Они даже не знали, что это такое. Допросы велись с применением «мозголомов», поэтому Ларз был склонен доверять полученной информации. Так что как ни крути, а перевод виманы на ручное управление был чистой воды паллиативом, выдавливанием прыщей, а не лечением болезни, и Ларз прекрасно это понимал.

Не обнаружив ничего подозрительного, маги прошли в небольшой холл с тремя дверьми: первая – в бокс «Уловителей душ», вторая – в аппаратную, третья – в Реаниматор. Дверь в Реаниматор только по названию «дверь» – на самом деле это еще один, последний люк из структурированной иридиевой брони. Опять задержка – ИскИн Института снова проверял соответствие посетителей их контрольным образам. Проверка что-то затягивалась, и Ларз совсем уже было собрался переходить в боевой режим – правда, толку от него было бы немного – в скальной ловушке на пятисотметровой глубине особо не повоюешь, но не сдаваться же без боя.

К счастью, опасения оказались напрасными – с легким шипением многотонная блестящая плита исчезла в стене, и теперь магов от Дениса отделяла только прозрачная крышка реактора, смахивающего на хрустальный гроб со спящей царевной. Все как в сказке, правда, были небольшие отклонения от канонического сюжета: вместо спящей красавицы – Денис, а вместо семи богатырей – два мага (кстати, неизвестно, кто круче по боевой мощи). Главное же отличие заключалось в том, что никто никого целовать не собирался.

Ларз нажал большую красную кнопку, и крышка, слегка приподнявшись, плавно отъехала, открывая доступ к телу обнаженного клона Дениса. Одновременно с открытием крышки в незаметные дырочки в полу реактора ушел раствор, на котором, как в Мертвом море, клон покоился, чтобы избежать пролежней. Как только тело коснулось дна реактора, его тут же зафиксировали девятнадцать захватов: по четыре на руки и ноги, по одному на грудь, шею и талию.

Некоторое время Ларз и Танг напряженно всматривались в неподвижное тело. Никакие приборы не могли обнаружить и просканировать надтелесные оболочки – это могли сделать только маги, да и то далеко не все, и только при непосредственном наблюдении вблизи – любое стекло полностью искажало картину надтелесных оболочек. Первым нарушил тишину Ларз:

– Я ничего не вижу.

– Я тоже.

– Активируем?

– Давай.

Ларз снова нажал красную кнопку, и крышка реактора встала на место. После этого маги быстро покинули помещение Реаниматора, иридиевый люк с тихим шипением закрылся, они, не задерживаясь, прошли к лифту, прошли очередную процедуру опознания – ведь никто не мог дать гарантию, что из лаборатории поднимается именно тот, кто в нее заходил, как бы ни были внешне похожи вошедший и вышедший, и через короткое время оказались на первом этаже наземного комплекса Института.

Не снижая темпа, они миновали пустынный холл, короткий коридор и после короткой остановки перед дверью, ничем не отличающейся от своих безликих, не имеющих никаких табличек сестер по коридору, попали в помещение Центра Управления. Задержка перед дверью, хоть и короткая, разозлила Ларза.

«Безопасность превыше всего – ИскИн не дремлет! – зло подумал он. – Лучше бы не дремал, отрыжка Амбивала, когда похищали Шэфа с Дэном».

– Реаниматор, – негромко приказал он, и в воздухе возникло изображение клона Дениса, лежащего в реакторе.

– Разряд! – приказал Танг, и тело клона попыталось встать на мостик, выгнувшись дугой, чему, впрочем, воспрепятствовали фиксаторы, надежно приковывающие его к реактору.

Денис открыл глаза, полные боли, и хрипло заорал: «Б-л-я-я-я-я-я-я-я-я!»

Покой этого сумеречного мира тысячи, миллионы, миллиарды лет не нарушался ничем. В нем ничего не происходило с начала времен. Не было ни чувств, ни эмоций, ни мыслей, ни, тем более, – слов. И вот что-то изменилось… покой Вечности нарушился… появились чувства… эмоции… мысли… слова… КРИК!!!

…мокрое белое лицо… затягивающая воронка… боль исчезла!.. боль исчезла?.. боль НЕ исчезла!..

БОЛЬ НЕ ИСЧЕЗЛА!!!.. исчезла?.. исчезла?!.. ИСЧЕЗЛА! ИСЧЕЗЛА!! И-С-Ч-Е-Е-Е-Е-Е-З-Л-А!!!..

Только когда боль исчезла так же внезапно, как и появилась, и Денис пришел в себя, до него дошло, что кричал он сам. После осознания этого факта стали возвращаться воспоминания. Сначала он вспомнил Танга Аэрта: «Молись своим богам!», а потом вспомнил все и сразу – будто щелкнули выключателем «небытие – бытие». С крошечной задержкой вернулись телесные ощущения – Денис почувствовал, что он мокрый, ощутил захваты на теле, распробовал влажный, немного спертый воздух – задышал! Он открыл глаза, которые тут же заслезились с непривычки, хотя свет был неярок. Первое, что он увидел, когда вернулась способность смотреть, – лица Ларза Котена и Танга Аэрта, висящие в воздухе.

– С возвращением! – сказал Ларз.

– Спасибо! – хрипло, преодолевая сопротивление еще не разработанных связок, отозвался Денис.

– Привет! – улыбнулся Танг Аэрт.

– Привет!.. Я теперь красавчег? – ухмыльнулся Денис, вспомнив, как врач-маг успокаивал его в последние мгновения перед тем, как улечься в «Улавливатель Душ». Маги быстро переглянулись, и Танг едва заметно кивнул. Ларз был с ним полностью согласен – вернулся именно Денис, а не кто-то или что-то в его теле.

Врач негромко произнес: «Отбой», – и тут же захваты, удерживающие Дениса в ванне Реаниматора, втянулись в пол – будто их и не было, а крышка капсулы приподнялась и отъехала, открывая путь к свободе.

– Дэн, выбирайся из реактора, только тихонько – чтобы голова не закружилась,

…странно… где оркестр… где гламурные медсестры в белых передничках…

…комитет по встрече… жилистый медбрат на худой конец… странно…

справа дверь в душ, в ящике одежда, когда приведешь себя в порядок, иди к лифту – тут не заблудишься. Мы ждем тебя наверху.

Выйдя из душа, Денис направился к большому, от пола до потолка, зеркалу – побриться, ну и вообще интересно…

«А ведь не обманул Айболит, – подумал он, разглядывая свое изображение, – действительно красавчик!»

Люди, знавшие прежнего, «довоенного» Дениса, при взгляде на этого «нового», несомненно подтвердили бы, что да! – это Денис, только… какой-то не такой, неправильный, что ли… Во-первых, он здорово помолодел, новый Денис выглядел как первокурсник, если вообще не как старшеклассник; во-вторых, он очень похорошел, что для мужчины главным, конечно же, не является, но все равно приятно: лучше быть здоровым и красивым, чем больным и корявым!

Тут же ему почему-то вспомнилось, как он приобрел идиосинкразию на женское фэнтези и заодно вообще на женщин-писателей, что в принципе не совсем правильно – но что вышло, то вышло. У этой писательницы, которая и сумела добиться такого душевыворачивающего эффекта, уже на второй странице раз десять встретилось словосочетание «его мужественное, красивое лицо», после чего Дениса затошнило, и он поспешно стер файл, зарекшись на будущее, и зарок этот исполнял. Так вот – красивое лицо присутствовало, а вот мужественным, даже при самом предвзятом судействе, Денис его бы не назвал – он был объективным человеком, а так как склад ума имел логический, то начал всматриваться в зеркало, пытаясь понять, откуда берется ощущение, что стал красивым. Через минуту пристального разглядывания понял – лицо стало симметричным! Часто можно встретить двух сестер, из которых одна красивая, а другая в лучшем случае симпатичная, причем они между собой очень похожи. Секрет прост, вернее, его вовсе нет: у красивой – симметричное лицо.

Покрутившись перед зеркалом (неправда, что этим грешат только представительницы прекрасного пола), Денис пришел к выводу, что разгадка этих дивных изменений содержится в словах главврача «Морского Змея». Танг Аэрт говорил, что перед созданием клона генотип будет вычищен. Видимо, из его генетического кода были удалены фрагменты, ответственные за ожирение, кариес, перхоть, гигиенические проклад… пардон – это не отсюда… Короче – новая тушка была близка к генетическому идеалу здорового человека, и вообще – «изображение в зеркале НЕ требовало замены!». В зеркале был «старый» Денис, но… как бы поточнее выразиться… узнать его было, несомненно, можно, просто «новый» Денис, как уже отмечалось, стал моложе, лицо стало красивое, плечи стали чуть пошире, талия чуть поуже, ноги чуть подлиннее, и еще множество мелочей, которые взгляд просто не отмечал. Так что, с некоторой натяжкой, можно было считать, что перед зеркалом стоял идеальный Денис, такой, каким его задумал Творец, без дополнений, внесенных Сами Знаете Кем…

Почему-то Дениса не сильно удивило, что первым, кого он увидел, очутившись за воротами госпиталя «Морского Змея», где в течение недели его готовили к новой жизни, была Айшат, бросившаяся к нему на шею с радостным воплем:

– Какой же ты стал красивый!!!

– А раньше?! – строго вопросил Денис, но это у него получилось не очень – трудно проявлять строгость по отношению к красивой девушке, которую крепко сжимаешь в объятиях.

– А раньше ты был милый! – не растерялась Айшат.

– А теперь?

– А теперь и милый и красивый!

Этот содержательный диалог, вежливо кашлянув, прервал Ларз, который вместе с главврачом вышел его проводить (если бы Денис представлял, какая это честь – мог бы и зазнаться):

– Дэн, деньги на карточке у тебя есть – пятнадцать тысяч корон – это премия за операцию по уничтожению Киль-аля, адрес гостиницы, где тебе снят номер, – тоже в карточке. Так что, пока Шэф не воскреснет, наслаждайся жизнью. Надеюсь, Айшат не откажется побыть твоим гидом и покажет красоты Эстепоры.

– Не откажется, не откажется! – отозвалась девушка. Ее сияющие глаза говорили, что предстоящие служебные обязанности ее, мягко говоря, не тяготят!

– Пятнадцать тысяч корон, это много или мало? Я ведь ваши цены не знаю.

– Ну-у… если не купать цыганок в шампанском и не поить им лошадей, то достаточно.

Ответ Ларза Дениса удивил, но не поразил – он лишний раз убедился, что общение с Шэфом ни для кого безнаказанно не проходит.

– Пока! – улыбнулась магам Айшат, подхватывая Дениса под руку. – Мы пошли. – Денис вежливо поручкался с обоими магами, и парочка отбыла в неизвестном направлении.

В броуновском движении пестрой толпы, заполнявшей Центральную Зону Отдыха Эстепоры, даже опытный оперативник Ларз Котен не смог бы распознать шестерку «теней», прикрывавших Дениса со всех сторон, но он знал – они есть, и находятся там, где надо. Кроме того, существовала секретная, последняя, практически непреодолимая линия обороны.

– Так что, никакого инструментального наблюдения нет? – удивился Танг.

– Одно есть – «дятел». Напрямую передает изображение в дежурную виману отряда. Прямая аналоговая передача. Камера на «дятле», приемник в вимане, так что… – Ларз замолчал, не окончив фразу – врачу не надо было долго объяснять, что вероятность того, что Центральный ИскИн что-либо сможет сделать, если информация, во-первых, не обрабатывается в Центральном Кластере, а во-вторых, не цифровая, а аналоговая, равна нулю, ну-у… или близка к нулю – хотя… полную гарантию дает только страховой полис… а вот его-то как раз и не было!

До чего же хорошо: яркое солнце, синее море, пальмы, беззаботная, веселая толпа, а самое главное – мимолетные касания: то упоительно упругая грудь, то не менее восхитительное бедро как бы случайно касаются Дениса. Эти прикосновения вызывают сладкую дрожь, и наконец он не выдерживает – разворачивает девушку лицом к себе и крепко обнимает. После затяжного поцелуя говорит:

– Айшат! Поехали в гостиницу! – Девушка в ответ распахивает и без того огромные синие глаза, хлопает ресницами и удивленно спрашивает:

– Зачем?

– Чтобы я тебя не изнасиловал прямо здесь! – Айшат в ответ заливисто хохочет. Истинную причину ее смеха Денис поймет много позднее, а сейчас он надувается. – Ну-у… если ты не хочешь, – начинает бормотать он, с тоской замечая, что солнце тусклое, море серое, пальмы обернуты грязной ватой, а толпа унылая.

– Дурачок! – Девушка быстро чмокает его в губы, и снова солнце становится ярким, море синим, пальмы красивыми, а толпа веселой. – Пошли! – Она хватает его за руку и тащит за собой.

– «В кусты?! – с веселым ужасом думает Денис. – А черт с ним, в кусты так в кусты! Надо же когда-то сделать это и в кустах!»

Но все оказалось несколько прозаичнее – большой одноэтажный павильон, смахивающий на типовую станцию метро, и в нем, для усиления эффекта, эскалатор, правда, небольшой – метров на двадцать. Заканчивался спуск в большом круглом зале, от которого отходили восемь радиальных коридоров. Над каждым коридором светился разноцветный огонек: над шестью красный, а над двумя зеленый. В один из этих «зеленых» коридоров Айшат и потащила Дениса.

По обе стороны располагались двери, над которыми светились, как можно было догадаться, все те же красные и зеленые огоньки. Добравшись до первой двери с приглашающим зеленым огоньком, девушка решительно завела туда Дениса. В крохотной комнатке из мебели была только кровать.

Как уже отмечалось, внутренний голос Дениса был большим поклонником Иоганна Фридриха Шиллера – рыжего Мастера из Марбаха. Не минула эта привязанность и самого Дениса: «Любовь и голод правят миром!» – всплыли в его голове слова великого романтика, после пары часов занятия этой самой любовью. Один голод был утолен, пришла пора утолить другой.

В «нумерах», как Денис обозвал заведение, обнаружился санузел, по размерам под стать комнатке – крохотный, но вполне исправно выполняющий свои полезные функции, и через пятнадцать минут наша парочка, счастливая, чистая, умиротворенная, но страшно голодная, выбралась на поверхность.

– Куда идем?

– Без разницы, только поближе – а то я кого-нибудь сожру! – Денис кинул на девушку специальный «людоедский» взгляд, вызвавший новый приступ смеха, восторг и абсолютно «логичный» отклик:

– Ты ужасно милый!

Свободный столик в море открытых кафешек нашелся моментально, и через десять минут крепкие белые зубы вонзились в большие куски ароматного, хорошо прожаренного мяса. А еще через двадцать минут Денис допил последний глоток великолепного капучино и совершенно осоловелый откинулся от стола.

Базовые потребности (любовь и голод) были удовлетворены, но тут же возникли новые: хлеба и зрелищ! Надо заметить, что человек вообще животное ненасытное – стоит ему заполучить желаемое, как он начинает хотеть еще что-нибудь. Единственно возможный способ сделать человека счастливым более-менее надолго описан в древней притче про бога, человека и козу. Если коротко, то смысл в том, что человека надо сначала сделать несчастным, а потом, когда он осознает, в какое дерьмо вляпался, вернуть в исходное состояние. Вот тогда он и будет счастлив… но опять же, скотина этакая, ненадолго.

Насчет хлеба вопрос не стоял, а вот зрелища, в широком смысле этого слова, хотелось. Денис начал обозревать окружающий ландшафт, состоящий из таких же столиков, как их, и сидящих за ними людей. Тут же отметил новую, приятную особенность – если раньше, в эти три дня, до «Уловителя Душ», когда они с Айшат заходили в какую-нибудь общепитовскую точку, все мужское население тут же начинало бросать на нее взгляды разной степени жадности, в которых явно читалось недоумение: что ТАКАЯ девушка может делать рядом с ЭТИМ?! Теперь же, во-первых, в мужских взглядах исчез немой вопрос, а во-вторых, женская половина кидала на Дениса не менее жаркие взгляды. И это было приятно, черт побери!

Денис всегда подозревал, что разнообразные актеры, рассказывая по ящику, как они устали от популярности, врут. Теперь у него была возможность убедиться в этом самому, и пока он никакой усталости не чувствовал.

Денис даже улыбнулся в ответ хорошенькой блондинке, отчаянно строившей ему глазки.

– Даже не думай! Убью! – ласково пропела ему Айшат. Но что-то в ее взгляде заставляло подозревать, что это не шутка… или не совсем шутка.

– Да ты что, Ай! Мне же, кроме тебя, никто не нужен! – почти искренне возмутился Денис.

– Гляди! – строго предупредила его Айшат. – Я смотрю, тебя ни на секунду нельзя оставить одного – пойдешь в туалет, а когда вернешься, ты уже женат! – Оба громко заржали над немудреной шуткой. Радость бытия переполняла их – хорошо быть здоровым, молодым и красивым!

Но… у медали всегда две стороны, и тут же открылась другая, с которой раньше Денис не сталкивался по причине общей серости и незаметности – взглядами не менее пылкими, чем у представительниц прекрасного пола, его стали награждать их спутники, и если по модулю пылкость была примерно одинакова, то по знаку диаметрально противоположна.

«Это будет проблемой», – прозорливо решил Денис, но внутренний голос, находящийся в такой же эйфории от новой тушки, как и ее хозяин, справедливо отметил: «Проблемы будем решать по мере их поступления, а сейчас наслаждаемся жизнью!» Денис, обычно относившийся к высказываниям внутреннего голоса со значительной долей скепсиса, в данном случае, под давлением неопровержимых фактов, был вынужден признать его полную правоту в данном вопросе!

Оглядев окрестности, Денис решил кое-что уточнить у своей спутницы:

– Ай, слушай… у вас что сегодня: «День города»… или триста двадцать седьмая годовщина «Великой Октябрьской Социалистической Революции», или еще что?.. Может, «Пивной фестиваль»? – сделал он последнее предположение.

– ???

– Откуда столько бездельников?

Вокруг, насколько хватал глаз, виднелись открытые кафешки, торговые палатки, магазинчики, спортплощадки, бассейны, аттракционы, со всех сторон неслась музыка, и все это заполняла пестрая толпа, которую объединяло одно – довольные, безмятежные лица. Тут Денису припомнился самый идиотский, хотя нет, идиотский не то слово – самый лицемерный слоган российской рекламы: «Что нас всех объединяет? – Доброта!» Ага… ага… особенно на дорогах, да и вообще…

Но тут был именно тот случай – в воздухе была разлита доброта. Хотя, может, и не доброта, а тихое, сытое умиротворение, но все равно было хорошо.

Даже парни, бросавшие на Дениса грозные взгляды, опасения не вызывали – они чем-то напоминали разбойников из какой-нибудь «Собаки на сене» или «Двенадцатой ночи» – чувствовалось, что в душе они белые и пушистые и ни на какие злодеяния не способны.

– Тут всегда так, – недоуменно отозвалась Айшат, не понимая, чем вызвано удивление Дениса.

– А-а! – Денис хлопнул себя по лбу, припомнив рассказ Ларза. – Понял! Это тунеядцы, для которых красные цены! Ну-у… потомственные граждане Островной Цитадели, которые никогда не работают. Да?

Айшат немного промедлила с ответом:

– В некотором роде – да. Но… только в некотором. Вообще ничего не делать – скучно, поэтому большая часть из них, – легким кивком она отделила окружающую толпу от себя с Денисом, – имеет какое-то образование и чем-то занята.

– Да-а? – не поверил Денис. Айшат в ответ улыбнулась.

– Да-а! – передразнила она его. – Среди них есть художники, музыканты, модельеры, писатели… поэты… и еще много всяких… И работают они много и плодотворно. Вот!

– А в чем прикол?

– Прикол в том… что у писателя есть с десяток читателей, столько же ценителей таланта у художника, ну-у… и так далее… пяток поклонников у музыканта… короче – их работа никому не нужна, кроме них самих.

– Понятно: чем бы дитя ни тешилось – лишь бы не какалось!

– Ну-у… да! – рассмеялась девушка. – Но есть и настоящие, как ты выражаешься, тунеядцы – всю жизнь они заняты только тем, что сидят в Сети.

– А как войти? – живо заинтересовался Денис, жизнь не представлявший без Интернета. – Наверняка поблизости должно быть что-то вроде интернет-кафе, с компами. Или у вас везде беспроводной доступ? У тебя есть с собой какой-нибудь девайс с браузером?

– Какое, какое кафе?

– Интернет… кафе. – Денис ухмыльнулся, он вспомнил «Операцию Ы» и бессмертное:

«Собор Парижской Богоматери!»

«Какой… какой матери?»

«Парижской… Богоматери!»

– Дэн! Ты должен учитывать, что бабы – овцы глупые, а ты тут столько ученых слов наговорил – я половину не поняла, – Айшат захлопала длиннющими ресницами, изображая «блондинко», преданно заглядывая в глаза Денису. – Ты такой умный! – Она произнесла последнюю фразу таким серьезным тоном, что оба опять заржали, как кони, привлекая внимание окружающих.

– Ай, ну серьезно…

– Если серьезно – возьми свою красную карточку в руку и скажи: «Войти в Сеть».

– И все?

– И все.

– Ай, ты не обидишься, если я на пару минут зайду – просто посмотреть, чем отличается от нашей… я недолго. Хорошо?

– Хорошо… только не долго. А я пока себе кофе закажу. Тебе что-нибудь заказать?

– Ага… – уже несколько рассеянно отозвался Денис, – ванильный капучино.

Ответ Айшат о том, что она не знает, что такое «ванильный капучино» и пусть он закажет сам, Денис уже не услышал. Перед ним в воздухе распахнулось большое окно, похожее на «телефонное» – когда Шэф вызывал Ларза и других магов на аукцион.

Минут через пятнадцать Денис вернулся в реальный мир, Айшат с мудрой деликатностью не мешала ребеночку, дорвавшемуся до любимой игрушки.

– Ну, как впечатления? – поинтересовалась она, когда Денис схлопнул окно и посмотрел в ее сторону осмысленным взглядом.

– Интернет как Интернет… только в три дэ, а так очень похоже: новости, спорт, политика, клипы, сериалы, порнуха…

– То-то я смотрю, ты настолько завис – маньяк! – Оба опять заржали, вызвав новую волну интереса окружающих, проводящих досуг в несколько более камерном, что ли, стиле. Но нашу парочку мнение окружающих волновало меньше всего! Им было хорошо вдвоем.

– Пойдем, жиры растрясем, а то налопались, как удавы – через неделю такой диеты ни в одну дверь не войду и ты меня, толстую, бросишь! – Айшат сделала скорбное лицо. Комплиментов по поводу ее фигуры Денис говорить не стал – хватило одного восхищенного взгляда, чтобы скорбь исчезла.

– Пойдем, – с тяжелым вздохом согласился Денис, по нему – так можно было заказать еще кофе, мороженого, коньяку…

Для начала Айшат потащила его в бассейн. «Старый» Денис не был большим поклонником водных видов спорта по вполне очевидным причинам: плавал плохо, фигурой похвастать не мог – чего ему там было делать? «Новый» же, после получаса пребывания в воде и на берегу, с радостным удивлением осознал, что – во-первых, новая тушка плавала гораздо лучше, чем прежняя, – это раз!

Во-вторых, количество пылких взглядов, адресованных ему юными барышнями, превысило на семнадцать процентов норму для гусарского эскадрона при вступлении в какой-нибудь губернский город средней руки – это два!

Ну, а в-третьих, он получил новый ценный опыт – оказывается, наличие обнимаемой красивой девушки нисколько не мешает другим красивым девушкам строить тебе глазки и делать недвусмысленные намеки – это три!

Дальнейшее времяпрепровождение в этот день вызвало в голове у Дениса стойкий рефрен: «Потом у них была уха и заливные потроха! Потом поймали жениха и долго били…» – не потому, что они опять много кушали или Дениса все-таки побили многочисленные ревнивцы – отнюдь. Просто интенсивность разнообразных развлечений и скорость их смены могла бы вызвать головокружение и даже тошноту у чуть менее подготовленного человека, чем «новый» Денис.

Судите сами: сначала бадминтон – ну, или если быть политкорректным, вроде представителей самой демократической демократии в мире, называющей жирного негра – афроамериканцем с избыточной массой тела, – игра, похожая на бадминтон. Денис не был большим знатоком правил вышеупомянутого бадминтона, поэтому перебрасывание предмета, похожего на волан, предметами, похожими на ракетки, через заграждение, похожее на низкую сетку, назвал для себя бадминтоном.

Потом волейбол – самый обычный, только перебрасывать мяч через сетку надо было обязательно ногой – принимать и пасовать как хочешь, а через сетку только ногой – а иначе очко сопернику!

Потом колесо обозрения чрезвычайной высоты, от которой даже дух захватывало, – Денис в Лондоне никогда не был, тамошнее колесо не видел, на нем не катался, только читал где-то в Интернете, что оно самое высокое в мире (на Земле), так вот – местное было выше! Ну-у, или так ему со страху показалось… но очень высокое… очень!

Потом они перекусили на скорую руку и опять поплавали в бассейне. Потом они поиграли в футбол на маленьком поле, пять на пять, без вратаря. Самым сильным впечатлением от игры было то, что Айшат играла не только лучше его (он совсем не умел), а вообще лучше всех остальных игроков обеих команд!

Потом был ужин в маленьком уютном ресторанчике, в котором играл живой оркестр! Они с Айшат танцевали, обнявшись, а сверху, как ни банально это звучит, на них смотрели большие мохнатые звезды.

Ну а потом была ночь, которая не для сна…

Впервые за последние десять дней, причем надо честно признать – лучших дней в его жизни, Дениса разбудил не нежный поцелуй. Его разбудил гонг – звук не сильно противный, и даже не лишенный приятности, мелодичный такой – но отнюдь не поцелуй!

– Какого… – пробормотал сонный Денис, не желая вываливаться из сна в реальность ни под каким видом, но перезвон не кончался, и пришлось все же приоткрыть глаза.

– Да! – хрипло выкрикнул он, поняв, что гадкая мелодия сама собой не сгинет в тартарары.

– Пролежней не боишься?

– Чего?! – Денис одной ногой продолжал оставаться в царстве Морфея, страстно желая втянуть туда и вторую. У него тлела в глубине души слабая надежда, что все это ему снится, и что сейчас его поцелует Айшат, и он проснется по-настоящему, и что все будет замечательно, как вчера, позавчера, позапозавчера…

– Пролежней. Спишь много.

«Шэф… чтоб его… чтоб ему!..» – подумал Денис, окончательно проваливаясь в явь. Он не ошибся. Лицо, висевшее в воздухе над кроватью, было легкоузнаваемым – если Денис сильно изменился после переброса, причем в лучшую сторону, то Шэф просто помолодел – его лицо осталось прежним, но с него исчезли морщины, и внешне он стал ровесником Дениса. «Молочные братья!» – съехидничал внутренний голос.

Несмотря на то, что черты Шэфа стали, да и были, такими же правильными, как теперь у Дениса, «красавчиком» его назвать язык не поворачивался – глаза подводили. Денис еще не до конца проснулся и находился в каком-то промежуточном состоянии между явью и сном, и, видимо, это промежуточное состояние сознания помогло увидеть то, что в обычном было скрыто, – он понял, что смущало его в руководителе все то время, что они знакомы. Была какая-то непонятность в лице Шэфа, что-то цепляло внимание, подсознание пыталось протолкнуть донос «наверх», в области осознания, но мозговая бюрократия успешно прятала под сукно все сигналы «снизу», а теперь вот недоглядела – и на старуху бывает проруха…

У Шэфа взгляд вервольфа, вдруг понял Денис – не волка, не человека, а именно волка-оборотня: для человека слишком жесткий, а для волка слишком умный! Естественно, Денис ни на секунду не заподозрил, что Шэф действительно оборотень… хотя… да нет… нет…

Открытие не удивило и не напугало Дениса – просто он несколько глубже, чем раньше, стал понимать истинную суть Шэфа – своего командора и одновременно мудрого и где-то даже – любимого руководителя. И пока лицо главкома было старым, его глаза не так бросались в глаза (каламбур!) – морщины и благородная седина хорошо сочетались с глазами старого волка, а теперь они слегка (да пожалуй, что и не слегка) диссонировали с молодым лицом.

– Дэн, через полчаса внизу, в холле, – сказал любимый руководитель и отключился.

После этих слов Денис окончательно проснулся. Быстрый взгляд показал, что в номере он один. Была слабая надежда, что Айшат в душе, но что-то говорило Денису, что вряд ли…

«Я спросил у тополя – где моя любимая? – всплыло в голове у Дениса. – Интересно, а какой тополь имелся в виду – дерево или какой-нибудь «Тополь-М», но это – второй вопрос, а первый – где Айшат?! Чего-то я ее не чувствую…» – Тщательная проверка, можно даже сказать – обыск в ванной показал, что чувствовал Денис совершенно правильно – Айшат не было, зато на прикроватной тумбочке обнаружился мем-кристалл. Положа руку на ногу, надо честно признать, что, с точки зрения Дениса, замена была не равноценной… – хотя качество трехмерного изображения не вызывало никаких нареканий, но ни обнять его, ни произвести еще какие-либо действия оно не позволяло.

– Дэн, привет! – Улыбка девушки была, как обычно, ослепительной, но в глазах чувствовалось что-то эдакое… была там какая-та грустинка… – Извини, что не попрощалась – срочно вызвали на работу. Будешь в наших краях – свяжись со мной, – она сделала чуть заметную паузу, – если захочешь. Буду рада. – Айшат послала ему воздушный поцелуй и отключилась.

«Вот такие пироги с котятами… – на работу вызвали!.. Знаем мы эти работы!» – с несправедливой злостью думал Денис, одеваясь. Он чувствовал себя ребенком, у которого отобрали любимую игрушку – вероломно, без объявления войны. Хотелось покапризничать, но шестое чувство подсказывало, что Шэф относится к той, теперь почти вымершей категории родителей, которые в ответ на капризы скорее молча выпорют широким ремнем с большой пряжкой, причем не исключено, что именно пряжкой, чем начнут вытирать сопли. Так что, по здравому размышлению, капризы нужно было засунуть в жопу, причем в свою, и лучше – поглубже.

– Смазал? – поинтересовался Шэф вместо приветствия.

– Чего?

– Пролежни, – охотно пояснил руководитель. – Всё. Каникулы закончились. Пора заняться делом – так что все потертости, припухлости и прочие пролежни посыпь тальком и смажь детским кремом. Потничкой не страдаешь? – заботливо поинтересовался он.

Видимо, Шэф был не только вервольфом – он был еще неплохим психологом – Денис почувствовал, что потеря любимой игрушки вещь, конечно, неприятная, но не настолько, чтобы уходить в мужской монастырь. Про женский же интуиция подсказывала, что категоричность здесь неуместна…

– Шэф, тебе никто не говорил, что общаться с тобой на пустой желудок – это как читать большевистские газеты перед завтраком?

– Говорил.

– Ну и?

– Пойдем завтракать.

В маленькой кафешке они были абсолютно одни. После заказа Денис поинтересовался:

– Нам что, больше ничего не угрожает?

– С чего ты решил?

– Охрану сняли…

– Никто ничего не снимал – нас охраняют «тени» – элита разведки «Морского Змея». Ты их никогда не заметишь.

– А ты?

– А я… может, замечу, когда сзади горло перережут.

– Понятно… хотя нет – непонятно. Если нас надо охранять, почему забрали Айшат? – Вопрос дался Денису проще, чем он думал.

– А с чего ты решил, что она тебя охраняла? – удивился Шэф.

– А разве… – Денис ничего не понимал: он был уверен, что девушка – какая-то местная «Никита», приставленная Ларзом для его непрерывной охраны. Днем и ночью. А если это не так, то вообще ничего не понятно.

– Она охраняла. Только не тебя. – Шэф сделал мхатовскую паузу, глядя на вытянувшуюся физиономию Дениса. – Она охраняла от тебя.

– Ничего не понимаю… – честно признался Денис.

– Чего тут не понимать? – удивился Шэф. – Переброс – штука тонкая. Из десяти случаев удачных два-три, не больше.

– Остальные, значит, гибнут… – огорчился Денис.

– Ага, как же… если бы так, то и проблем бы не было.

…понятное дело, как же я сразу не сообразил, гибель – не проблема…

Шэф между тем продолжил:

– Проблема в том, что никогда не ясно, КТО вышел из Реаниматора. Внешне ты Дэн как Дэн, а на самом деле Чужой, или Хищник-2, или еще какая хрень вроде Нечто.

– Понятно… – отреагировал Денис в стандартном режиме.

Шэф ухмыльнулся:

– Только никому из местных не говори, что тебе – «понятно».

– Почему? – удивился Денис.

– А потому, «академик», что местным ученым… магам там, ну-у… всей этой научной братии, им непонятно, откуда берутся лишние надтелесные оболочки или исчезают штатные при перебросе, а тебе значит – «по-о-нятно-о-о». – Шэф ухмыльнулся очень неприятной ухмылкой. – Как только об этом прознают, тебя тут же допросят на «мозголоме» – плевать на то, что ты об этом понятия не имеешь, – а вдруг?! А после «мозголома» тебе будет хорошо: ты будешь счастлив, будешь пускать слюни, ходить под себя, смеяться – но… недолго. Местные особым гуманизмом не страдают: инъекция, и адью. – Шэф помахал рукой, показывая, как будет прощаться с болтливым Денисом. – Могу дать бесплатный совет – меньше трынди! А лучше вообще этого не делай. Сам понимаешь – это не приказ, так… пожелание. У нас свобода слова, собраний и вероисповедования.

– «У нас» – это где? – хмуро поинтересовался Денис.

– У нас с тобой.

Денис хотел вставить свое обычное: «Понятно», но осекся и вместо этого спросил:

– А Айшат… кто она?

– Айшат – боевой маг, из первой десятки «Морского Змея», кроме того – сильный эмпат.

– А эмпат-то зачем? – все равно заинтересовался вроде бы уже равнодушный ко всему из-за вновь открывшихся обстоятельств Денис.

– Темный ты чел. А как бы она иначе почувствовала, что из тебя начинает лезть Нечто? Ждать, пока вылезет? Так неизвестно, что вылезет. Потом можно и не справиться. А так, она хорошо знает, какой ты был до переброса, и сможет понять, что это уже не ты.

«Понятно…» – подумал совершенно раздавленный Денис, но, помня пожелание Шэфа, озвучивать не стал.

Тут им доставили заказ, и дальнейший завтрак прошел в молчании. После того как все заказанное было съедено и выпито, насытившийся Шэф кратко, по-военному, обрисовал ближайшие перспективы:

– Сейчас заедем в торговый центр, потом в казармы «Морского Змея», а потом пойдем на Маргеланд.

Но если у Дениса и остались какие-то слабости после кардинальной модификации тушки (если кто-то сомневается, то вынужден его огорчить – остались…), то память в этот список не входила:

– Перед тем как нас прихватили, ты говорил: на Антанар.

– Говорил.

– Что изменилось?

– «Что изменилось»? – задумчиво переспросил Шэф. – Если коротко, то изменилось осознание ситуации. Мною.

– А поподробнее можно, или секрет какой?

– Нет. Никакой не секрет. Просто я сделал огромную, можно даже сказать – катастрофическую, ошибку, решив, что можно с тобой идти на реальную работу.

…а я не напрашивался! сам пришел…

К тебе никаких претензий нет.

…мысли, что ли, читает?.. говорил, что нет… может, и не врет… а может, и врет…

Шэф немного помолчал и продолжил:

– Нам дико повезло, причем три раза подряд: во-первых – не накрыли в крепости. Если бы нас грамотно обложили или организовали вовремя плотное преследование – мы бы остались в Аз-Карсале; во-вторых – еще метров сто в подводном туннеле…

…сто метров?! да я бы и пяти не проплыл… каких пяти… сантиметра не проплыл бы!..

и все – поля счастливой охоты… – Шэф замолчал и нахмурился – воспоминания и для него были не самые приятные.

– А в-третьих?

– В-третьих – вимана Ларза очень вовремя появилась… опоздай минут на пять, и на поля… Хотя нет – нам не три раза повезло, а четыре. Догадываешься?

– Переброс?

– Да… – задумчиво протянул Шэф, а потом задал несколько неожиданный вопрос: – Ты жить-то вообще-то хочешь? – Вопрос был, как бы это помягче выразиться… несколько странным, но раз начальство спрашивает – необходимо отвечать:

– Да.

– А скажи, пожалуйста, ты теорию вероятностей знаешь?

– Сдавал, – буркнул Денис.

– Отлично! – обрадовался Шэф. – Тогда ты наверняка знаешь, какая вероятность, что нам повезет пятый раз подряд, если чего…

– Ноль.

– Ну-у… ноль – не ноль… но около того… А корень наших бед в чем?

Денис не раз перебирал в уме все обстоятельства прошедшей эпопеи, и ответ у него был готов заранее:

– Во мне. – У Дениса даже уши покраснели, когда он вспомнил, как пытался пройти по металлической балке, перекинутой над руслом подземной реки, и что из этого вышло…

– Я спросил не в ком, а в чем.

– Не знаю…

– А я знаю – в твоей подготовке к реальной работе. Вернее, в ее полном отсутствии. Как-то я с эти делом обмишурился – каждый судит по себе: вот я и… – Шэф досадливо махнул рукой. – Так вот… исходя из всего этого, я решил, что работать тебе рановато. Надо немного подучиться… пройти «Курс молодого бойца», так сказать… а на Маргеланде есть отличное местечко, где тебя быстренько подтянут… хоть будешь отличать дуло от приклада, лезвие от рукояти, а по бревну над пропастью скакать, как белка, да и у меня там дело имеется неотложное… в принципе ничего не изменилось – я так и так рассчитывал уйти с Антанара на Маргеланд примерно в это время… так что просто пойдем напрямую, и все.

Слова Шэфа про «Курс молодого бойца», разные там приклады и лезвия Денису очень не понравились, а что ему категорически не понравилось – так это скачки над пропастью по бревну! Внутренний голос прозрачно намекнул, что его хотят отправить в армию, а там разные тяготы армейской жизни, которые требуется мужественно преодолевать, произвол командиров, отсутствие прав человека и прочая дедовщина…

– Шэф! – возопил Денис. – Зачем?! После переброса я стал другим человеком! Пойдем работать на Антанар, не надо никаких курсов – каждый гасконец с детства академик!

В ответ руководитель задумчиво уставился на Дениса.

– А может, ты и прав… лады – небольшой тест, если ты не возражаешь? – Слова о «небольшом тесте» Дениса слегка насторожили, но «армия» пугала больше.

– Да хоть большой! – Он постарался придать себе самый залихватский вид, типа: «Взвейтесь, соколы, орлами!»

– Пошли.

Уверенность Дениса в успешной сдаче теста была обратно пропорциональна номеру этажа, на котором они с Шэфом в данный конкретный момент времени находились. На первом этаже, когда они только садились в лифт, Денис был спокоен и уверен в себе, как Иван Драга в первом раунде боя с Рэмбой… или Рокой… впрочем, один хрен. Пока лифт стремительно взлетал к крыше пятидесятиэтажного отеля, уверенность с той же скоростью падала. А когда они подошли к высокому парапету, отделяющему солярий на крыше от бескрайнего неба, она приблизилась к нулю.

Шэф молча, не говоря ни слова, одним гибким движением взлетел на парапет, кстати, совсем не узкий – сантиметров двадцать, небрежно прошел по нему метров пять и так же небрежно спрыгнул обратно. Денис даже не попытался повторить этот трюк – он развернулся, опустил плечи и побрел к лифту.

– Не переживай. С чего ты взял, что изменился? Ведь ТЫ – не это мясо, – Шэф ткнул в Дениса пальцем, – жир, кости, требуха и что еще там… ТЫ – это новое мясо плюс все надтелесные оболочки, душа и черт его знает, что еще… а они-то не изменились… так что – не переживай. Не умеешь – научим, не хочешь – заставим! – припомнил он бессмертную военную мудрость, на которой стояло, стоит и будет стоять дело строительства генеральских дач силами вверенного их попечению личного состава. Денис обреченно молчал, переживая очередное фиаско, а Шэф продолжил: – Ты просто пересел из подержанных «Жигулей» в новенький «Хаммер», но водила-то старый…

– Старею, – пробормотал Шэф себе под нос, когда машина уже тронулась, а потом громче транспортному средству: – Смена маршрута: Морские Ворота Старого Порта! – А Денису пояснил: – Совсем из головы вылетело, – тебе же надо лингатомию сделать перед уходом.

«Больно на лоботомию похоже», – угрюмо подумал Денис, а вслух поинтересовался:

– Чё за хрень?

– Гравировка на черепе.

…совсем охренел начальник!!!

– Зачем?!

– Позволяет разговаривать во всех мирах с магией. – Шэф сделал паузу, чтобы Денис лучше осознал, о чем идет речь, и добавил: – Понимать и отвечать на любых языках! Как тебе?!

– Круто! – был вынужден согласиться Денис, которому слова о резьбе на черепе – его черепе, между прочим! – понравились не сильно, если не сказать больше – совсем не понравились.

Он было хотел возразить, что для этого и «красной карточки» хватит, но вовремя сообразил, что вряд ли она будет работать вне Тетрарха.

– А почему в госпитале не сделали, пока я там неделю кантовался?

– Видишь ли, в чем дело… операция эта не то чтобы незаконная… нет – прямых запретов нет, но, скажем так… властями не поощряется.

– Почему?

– У законопослушных граждан Цитадели или чип в башке, или «красная карточка», или они маги – им это ни к чему. Это нужно незаконным мигрантам, которые не знают языка, или тем, кто не хочет светить на Окраине «красной карточкой», или еще каким аферистам-авантюристам – короче, темным личностям. Поэтому лингатомию легально в Цитадели не делают, да и специалистов таких нет. Лучше всего ее делают шаманы ветлуготов… а я одного как раз знаю.

…больно много знаешь…

Нора у него в Старом Порту.

Денис, слушавший Шэфа вполуха и напряженно пытавшийся понять, что же его смущает в гладком повествовании мудрого руководителя, наконец понял, что его насторожило:

– А почему только мне?! У тебя что – старая башка осталась, с гравировкой?!

Шэф ухмыльнулся:

– Маладэц-Прошка! Тебя на голое постановление не возьмешь – но… видишь ли, мой подозрительный друг – в этом-то все и дело!

…человеку, который читал «Золотого теленка», можно многое простить… но гравировка на черепе…

– В чем? – не снял своих темных подозрений Денис.

– А в том, что делают гравировку на черепе, а хранится она черт знает где, но не на мясе и не на кости! И после переброса восстанавливается! Если он удачный…

«Так… так… так… откуда он это знает?! Значит, у него это не первый переброс! Ни фига себе… сколько ж ему лет?! Кощей Бессмертный!.. Хотя… может, и первый. Допустим: у него раньше была сделана лингатамия, а сейчас он проверил, что способности к языкам остались… А как проверил?.. Да очень просто – общался с цитадельцами без карточки… Вроде сходится… Блин, мало мне хвороб было – так теперь череп будут ковырять… – грустно размышлял Денис, и тут, под настроение, в голове всплыло: «Эх, жизнь моя жестянка – да ну ее в болото!..» – но мелодия почему-то была веселенькая.

Старый Порт есть Старый Порт – броуновское движение огромной, разношерстной толпы; крики со всех сторон, сливающиеся в непрерывный гул; вонь от тысяч потных тел, смешанная с запахами дешевой еды не первой свежести; разнообразные предложения: от девочек до золотых слитков, с хватанием немытыми руками за рукава – Денис не подозревал, что в блистательной Эстепоре – столице мира! – может быть такое место. Хорошо, что Шэф перед входом приказал зажать «красную карточку» в кулак, а кулак спрятать в карман и там держать, не вынимая. Уже три раза чьи-то скользкие холодные пальцы проникали в карман, где хранилась его единственная ценная вещь, но, наткнувшись на кулак, тут же исчезали. Идентифицировать владельцев холодных пальцев в густой толпе было невозможно, да, впрочем, и не нужно.

Хотя указания верховного главнокомандующего были понятны и просты для исполнения, а именно: не отставая ни на шаг, двигаться за ним, дыша в затылок – чтобы не потеряться и сохранять «красную карточку», зажатую в кулаке в кармане, но когда они выбрались на неожиданно пустой участок, между двумя ангарами, Денис счел, что ему есть чем гордиться: в условиях, приближенных к боевым, все указания руководства были выполнены безупречно – и он не потерялся, и «красную карточку» сохранил!

Пройдя вдоль ангара метров пятьдесят, Шэф забарабанил в неприметную дверь, которую можно было заметить, только если знать о ее наличии. В течение нескольких минут ничего не происходило, и Денис совсем уже было уверился, что столь экзотическая операция, как гравировка на его черепе, не состоится. Отношение его к этому было двоякое: примерно как у всякого нормального человека, уже попрощавшегося с жизнью и пришедшего на прием к стоматологу, а там выяснившего, что он перепутал часы приема и сегодня врача уже не будет. С одной стороны – некое облегчение: экзекуция откладывается на завтра; с другой – разочарование: завтра опять придется собирать волю в кулак и прощаться с жизнью, а дело это ох какое нелегкое! И поэтому, когда дверь неожиданно открылась и в проеме появилась небритая харя, крепко посаженная на довольно внушительное туловище, он испытал нечто вроде тоскливого облегчения.

– Чё надо? – хмуро поинтересовалась харя, вылезая из двери и надвигаясь на Шэфа. – Барабанщик хренов, – добавила она, сплевывая Шэфу чуть ли не на ногу. – По рогам давно не получал?! Ща оформим!

«Интересно… а раньше мат не переводила… наверно, синонима не подобрать, чтобы не нарушалась экспрессивность…» – отстраненно подумал Денис, за Шэфа нисколько не переживая: во-первых – он знал, что Шэф собой представляет; во-вторых – поблизости должны крутиться «тени», а в-третьих – харя была всего лишь на голову выше руководителя и лишь в полтора раза шире, для Шэфа – не противник.

– Не узнаешь? – добродушно улыбнулся Шэф.

– Не-ет! – прорычала харя, нависая над ним.

Шэф улыбнулся еще шире – Денис даже не предполагал, что такое возможно, и тут же, не убирая улыбки, нанес короткий, резкий удар «харе» в челюсть. Удар был нанесен сбоку-снизу, к удивлению Дениса, не кулаком, а пяткой ладони.

– Никогда не бей в челюсть кулаком – повредишь руку, – тоном заботливой мамаши, обучающей малолетнее дитятко вытирать попу, пояснил Шэф.

После этого он развернулся к «харе», осевшей большим грязным мешком у стены ангара.

– Ну что, Хамзан, и сейчас не узнал? – поинтересовался Шэф, делая шаг навстречу.

– Лис… ты, что ли?! – совершенно другим, чем вначале, каким-то испуганным тоном вопросила «харя».

– Ну, вот видишь – узнаёшь, когда захочешь! – улыбнулся Шэф, нанося «харе» удар ногой в живот.

Скрючившийся от удара Хамзан, вполне логично, между прочим, завопил:

– За что?!

– А чтоб не плевался, а особенно – незнакомым людям под ноги: вредная привычка – до добра не доведет. Это хорошо, тебе повезло – я не злой и отходчивый, а плюнул бы ему, – Шэф кивнул на Дениса, – здесь бы и остался. – Шэф сокрушенно покачал головой, как бы скорбя о несовершенстве мира, в котором такие типы, как Хамзан, могут практически безнаказанно плевать уважаемым людям под ноги. «Харя» испуганно покосилась снизу на Дениса и обратилась к Шэфу:

– Ты, наверно, к Эрвану?

– Нет, блин, к тебе! – осклабился Шэф, – Соскучился очень, решил проведать, как там Хамзан поживает, не имеет ли нужды в чем, болезный…

«Харя» правильно поняла, что больше ее бить не собираются, и робко поднялась на ноги.

– Дык… я это… пойду доложу?..

– Доложи, сердце мое, доложи. Да предупреди там кого надо, чтобы без глупостей – со мной «тени». – «Харя» резко побледнела, стала отчетливо видна каждая щетинка на давно не бритом лице.

– Лис… за что? Мы же ни в чем…

– Да успокойся ты, дурень! Мы к Эрвану, по делу. За работу заплатим. А про «теней» говорю, потому что там у вас дураков немерено – чтобы чего не вышло. Понятно?

– Понятно.

– Иди, предупреди.

Подождав пару минут, после того как Хамзан скрылся в двери, Шэф бросил:

– Пошли!

Длинный коридор оказался совершенно пустым. Все двери, кроме одной, закрыты. Вот в эту, открытую, компаньоны и зашли. Человек, сидящий за большим письменным столом, никак, в понимании Дениса, на шамана не походил – европеец как европеец: средних лет, в костюме, неприметное лицо – увидел и забыл. Комната тоже впечатление шаманской юрты не производила: ни бубна, ни масок, вообще ничего такого… по стенам не висело. Офис как офис.

– Ну, здравствуй, Эрван, давненько не виделись, – поздоровался Шэф, руки, однако, не подавая, да и хозяин при виде «дорогого гостя» из-за стола не поднялся.

– Здравствуй, здравствуй, Старый Лис – опять шкурку сменил? Не узнать. Прямо красавчик.

…ага… значит, не только я красавчик… однако смелый чел этот шаман…

…так… шкурка меняется не первый раз… был переброс раньше… один?..

…почему Старый Лис?.. где-то я уже это слышал… где?.. где?! в… в крепости!..

Но словесную дуэль выиграл все-таки Шэф, сразу перейдя к делу и при этом слегка удивив оппонента:

– Короче, Склифосовский, сколько стоит сделать лингатомию?

Шаман несколько секунд рассматривал Шэфа, потом гадливо улыбнулся:

– Сто тысяч.

– А если я тебя сейчас пристрелю? – так же широко улыбнулся в ответ Шэф.

…а у тебя пистолетик-то есть?.. хотя, может, и есть… иди знай…

– Не пристрелишь. – Обмен улыбками шел по нарастающей.

– Почему?

– А потому что, – шаман стер улыбку и сурово уставился прямо в глаза Шэфу, – что, кроме меня, лингатомию никто не сделает!

Видимо, Шэфу торговля надоела. Он тоже перестал улыбаться:

– Короче, Склиф, вот мое последнее слово – десять тысяч. Если я услышу какой-то другой ответ, кроме «Да» – я прикажу теням вырезать твой ангар подчистую, а тебя последним – чтобы ты все увидел своими глазами. Ты меня знаешь. Я не шучу.

…ни хрена себе… высокие отношения… а Шэф крут!..

– Да.

Шаман молча вышел из-за стола, достал из настенного шкафчика узкий нож, по виду костяной, подвинул один из стульев, стоящих вдоль стены, на середину комнаты и кивком головы предложил Денису сесть. После этого вытащил откуда-то местный аналог бритвы, похожий на малярный валик, и удалил всю растительность с головы Дениса – слово «сбрил» здесь не подходит, так как после прохода «валика» волосы просто исчезали. Затем, как в парикмахерской, заткнул за воротник Дениса какую-то тряпку, на ощупь напоминающую поролон, и предупредил:

– Будет больно. Пока я не скажу: «Все» – надо терпеть и не шевелиться. Иначе – вся работа насмарку, а переделать нельзя – лингатомию можно делать только раз. Приготовься. Начинаю.

– А анестезию нельзя сделать… заморозку какую…

– Нет. Я должен чувствовать, что и ты… – иначе нельзя. Иначе он бы, – кивок в сторону Шэфа, – привел тебя не сюда, а в любую клинику…

– Все правильно, Дэн. Терпи, коза, – а то мамой будешь, – ухмыльнулся Шэф.

…веселится, гад… а этот хоть бы руки помыл, урод – еще какую инфекцию внесет… или СПИД…

Шаман не обманул, было больно – очень больно, но после всего того, что пришлось хлебнуть за последнее время – терпимо, вполне себе терпимо… только вот струйки крови, ползущие по щекам…

…блин, рисует, как на заборе… граффитчик хренов…

Денис почувствовал нарастающую волну злобы, даже ярости – он никогда подобного не испытывал, а сейчас вроде и повода никакого не было, да и вообще эта ярость не имела адресата – он не испытывал ее ни по отношению к шаману, ни по отношению к Шэфу, вообще ни к кому – ярость, и все! Так же внезапно, как приступ злобы, накатила меланхолия – хотелось плакать, потом светлая грусть, потом счастье, как в детстве, когда нет проблем, которые бы не решила мама, потом смех без причины…

…так это он своим ножичком разные центры в мозгу активирует!.. бляха муха… вот оно чё… Михалыч!..

– Все! Иди, ополоснись. – Шаман ловко вытащил из-за воротника тряпку, всю в неприятных бурых пятнах, и кивнул в сторону туалета.

Вымывшись, Денис с робостью взглянул в зеркало, ожидая увидеть кровоточащую, со свежими ранами, изуродованную голову. Ничего подобного! Башка была лысая – из песни слова не выкинешь, но никаких шрамов и крови на ней не было, как будто и не резали ее в течение пятнадцати минут наживую, без всякой анестезии.

«Магия, однако!» – усмехнулся про себя Денис, возвращаясь в комнату, где оставались «старые друзья».

– А тебе идет, – ухмыльнулся любимый руководитель, – у скинхедов будешь секс-символом. – Он внимательно посмотрел в глаза Денису. – Если головка не кружится от огромной кровопотери, – он снова ухмыльнулся, – можем идти.

Шаман, безучастно пропустивший мимо ушей монолог Шэфа, вопросительно посмотрел на Дениса, Денис на Шэфа, а Шэф сказал:

– У тебя есть бабки, твоя операция – ты и плати.

По контрасту с реалиями Старого Порта салон маленького автомобильчика, бодро пожиравшего пространство, представлялся верхом комфорта и располагал к неспешной, можно даже сказать – интеллигентной беседе:

– Шэф, а откуда этот Черкизон?

– В смысле? Ты что, думал – что Эстепора, это сплошная Зона Отдыха?

– Ну-у-у… типа того…

– Понятно… – протянул Шэф и огорченно прибавил: – Видишь, до чего ты меня довел?

– До чего?

– До использования твоего фирменного словечка.

– «Понятно»?

– А что, есть еще?

– Нет.

– Не возражаешь, я иногда буду пользоваться?

– Пользуйся, – великодушно разрешил Денис.

– Так вот, луноликий брат мой…

– Это с какого перепугу «луноликий»? – перебил руководителя Денис.

– Будешь перебивать – не буду отвечать, – осадил его Шэф, – а «луноликий», потому что посмотри в зеркало.

Денису было любопытно узнать про местный Черкизон, поэтому он решил помалкивать до конца объяснения, а про «луноликого» просто выбросил из головы. Луноликий так луноликий, не жопоголовый же…

– Итак, солнцеликий брат мой, – Шэф сделал паузу, дожидаясь неуместных вопросов, но, так и не дождавшись, был вынужден продолжить. – Как ты, наверно, догадываешься, а может, уже знаешь – граждане Островной Цитадели заняты или интеллектуальным трудом – белые воротнички, или просто ни хрена не делают – тунеядцы! – Он вопросительно посмотрел на Дениса, ожидая реакции. В ответ Денис энергично закивал головой, подтверждая абсолютную справедливость сказанного Шэфом. – Вопрос, – продолжил Шэф, – кто за всей этой публикой убирает говно? В прямом и переносном смысле. Твой вариант ответа? Минута пошла! – Он требовательно уставился на Дениса.

– Ну-у… я не знаю… может, роботы какие… големы… или магически… как-то… – смущенно промямлил Денис, вовсе не задумывавшийся до этого момента о проблемах ассенизации, так выпукло и ярко поставленных Шэфом.

– Ты знаешь… – Шэф ухмыльнулся, – с точки зрения абстрактной логики, даже не становясь при этом на точку зрения Канта в его «Критике чистого разума», можно сказать, что крупицы истины в твоих словах есть! – Денис обрадовался, а Шэф продолжил: – Но их мало. Примерно, как жемчужин в курином помете.

…рано я обрадовался… надо всегда ждать, пока Шэф закончит фразу полностью…

Гораздо дешевле и удобнее использовать для этого дешевую рабочую силу с Окраины.

– Понятно, – взялся за старое Денис. Шэф ему на это ничего не сказал, а только укоризненно посмотрел и продолжил:

– У каждой стороны есть две медали!

– Пардон? – напрягся Денис.

– Проверка внимания, – осклабился Шэф. – Я должен быть уверен, что ты не спишь с открытыми глазами, а внимаешь мудрости предков! – В ответ Денис состроил такую рожу, что стало очевидно: он внимателен до чрезвычайности!

– Итак, – продолжил Шэф, – у каждой медали есть две стороны. Аверс: дешевая рабочая сила, в любых количествах, согласная на любую работу, за копейки, по меркам Цитадели. Реверс: сила эта имеет тенденцию к бесконтрольному размножению.

– И как борются с проблемой?

– А никак. Иногда «соски» проводят рейд, ловят бескарточных и вывозят куда-нибудь.

– «Куда-нибудь» – это куда?

– Ну-у… их грузят в транспорт и везут в дежурный порт. – Поймав вопросительный взгляд Дениса, Шэф пояснил: – У Островной Цитадели есть договора со всеми крупными государствами Окраины на прием гуманитарки.

– «Гуманитарки»?!

– Ага… в договорах они именуются «гуманитарной помощью», и за каждую голову Цитадель что-то платит… так что на Окраине не против…

– Ни фига ж себе! Круто! Странно, что америкосы не доперли до такого с мексиканцами.

– Раньше надо было, теперь уже поздно – больно много латиносов в Штатах. Как бы они белых не стали отправлять обратно в Европу, а черных – в Африку, – развеселился Шэф.

– Слушай, ну привозят их на Окраину, выгружают, а дальше чё – они ведь там никому на хрен не нужны?

– Дальше-то… кого убивают, кого в рабство продают, кто-то сбегает, но Островная Цитадель не имеет к этому никакого отношения… – На этой мажорной ноте разговор как-то увял, но ненадолго. Денис решил, благо до торгового центра они еще не добрались, восполнить еще некоторые пробелы в своем миропонимании:

– Ладно, с Черкизоном вроде понятно, а почему я никого из этого спецконтингента не встречал в Зоне Отдыха? Или им туда не хочется?

– Конечно не хочется… – привычно ухмыльнулся Шэф, – чего там хорошего? Чистый воздух, зелень, еда вкусная, женщины красивые – кому это надо? Все, что им надо, есть здесь: вонючий воздух, такие же бабы, жратва третьей свежести, асфальт парит – красота!

– Шэф! – надулся Денис. – Вот только не надо из меня идиота делать. Я без твоих проповедей заметил, что Старый Порт – это не гольф-клуб в Завидово. Я тебя русским языком спросил: «Почему их нет в Зоне Отдыха?!» А ты мне какую-то пургу понес!

Шэф бросил на раздухарившегося Дениса косой взгляд, но наткнулся на не менее косой.

«Однако, – подумал он, – еще зубки не вышли, а уже скалится! Растет над собой…» – а вслух примирительно сказал:

– Ты спросил: «Или им туда не хочется?» – и, останавливая уже было начавшего открывать рот для возобновления скандала Дениса, продолжил: – Чтобы отсюда добраться до Зоны Отдыха или Жилой Зоны, надо воспользоваться или общественным транспортом, или такси, для этого надо иметь или чип в башке, как у гражданина, или «красную карточку», на которой есть деньги.

– А пешком?

– Пешком можно догулять только до депортации.

Денис покачал головой:

– Да-а… Эстепора открылась с новой стороны…

– Два мира – два Шапиро! – меланхолично подвел итоги политинформации Шэф.

Торговый центр был огромным – этажей так сорок в высоту, черт знает, сколько еще под землей, а витрина, у которой высадились компаньоны, казалось, вообще уходила в бесконечность! Денис тоскливо уставился на сверкающую стену молла – очень уж он не любил торговые центры, супермаркеты, магазины, торговые палатки и прочие места скопления людей и товаров в замкнутых пространствах. Не любил, вне зависимости от размеров – после десятиминутного пребывания внутри ему казалось, что он начинает физически задыхаться, причем как в крохотном павильончике, так и в гигантском мегамаркете. Что характерно, ни музеи, ни спортзалы, ни театры аллергии не вызывали – загадка сия велика есть!

Денис не раз пытался для себя выяснить истоки этой странной фобии, но ни к каким определенным выводам не пришел. Может быть, дело было в том, что лишних денег у него никогда не было и гуляние по местам скопления вещей без возможности купить то, что понравилось, но не требовалось позарез, не имело смысла? В этом была определенная правда жизни, но ведь такое же хождение по открытым базарам никаких неприятных ощущений не приносило, а походы на различные выставки импрессионистов и прочих музеев Прадо, где яблоку негде было упасть от праздного народа, вообще доставляли удовольствие. Значит, дело было не в отсутствии свободных денег и не в клаустрофобии. А в чем? Короче говоря – загадка.

Но возвращаемся к нашим баранам, в смысле – компаньонам. Как только Денис представил бесконечное путешествие по коридорам, нафаршированным шопоголиками, неизбежную толчею, сворачивания не в те галереи, возвращения из тупиков, куда они обязательно попадут, и прочие прелести шопинга, как ему сразу же захотелось выйти из магазина, в который они еще не вошли! Конечно, можно было бы попросить Шэфа подождать его снаружи, но… из-за воспоминаний о «приключениях», если можно так выразиться, в подземной крепости Аз-Карсал прелести самостийности как-то меркли – без любимого руководителя Денису было как-то… неуютно, что ли.

Но помощь пришла, откуда не ждали. Шэф вытащил «красную карточку» и озадачил ее, на взгляд Дениса, не по-детски:

– Мне нужно чистое серебро, в слитках.

Кусок красного пластика, ни на миг не задумавшись, тут же выдал четкий ответ:

– Восемнадцатый уровень, южная сторона, отсек двести тринадцать.

Денис сильно возрадовался такой точности и оперативности, а когда карточка своевременными, лаконичными командами, типа: «Лифт номер восемь, направо тридцать метров. Подъем на уровень двенадцать. Прямо по галерее до эскалатора номер тридцать два. Подъем на уровень восемнадцать. Бегущая дорожка налево шестьдесят метров. Отсек двести тринадцать через двести метров. До схода с дорожки двадцать секунд… пятнадцать… десять… пять… Сход!» – вообще пришел в восторг! И вообще, с того момента, как они вышли из такси, до того, как сели обратно, но уже нагруженные двадцатью килограммами серебра в слитках по килограмму, прошло всего пятнадцать минут! Такой шопинг аллергии у Дениса не вызывал.

– И это все, что мы берем с собой? – удивленно поинтересовался Денис, когда машина тронулась.

– Отнюдь, мон шер… отнюдь… – ты не забыл? – мы теперь герои необъявленной войны с терроризмом… можно сказать – ветераны спецслужб, и все остальное получим на халяву, в арсенале «Морского Змея»! Ларз будет Дедом Морозом – отоваримся без шума и пыли… – голосом Папанова пообещал Шэф!

– Чем?

– Увидишь.

– А серебро-то зачем? – продолжал допытываться Денис. – За дверью продавать?

– Ну-у… что-то типа того…

– А там своего, что ли, нет?

– Почему. Есть… Но это лучше.

– Как в бородатом анекдоте про Вовочку? – на манер Шэфа ухмыльнулся Денис.

– Доложи, – барским тоном отозвался Шэф.

– Папа может, но бык лучше…

– Баян! – зевнул любимый руководитель.

Спорить с очевидным Денис не стал, но вопрос по серебру оставался открытым.

– Не… а правда – зачем столько серебра?

– Смотрел всякие дурацкие фильмы про вампиров, где их серебром жучат?

– Так это правда?! – восхитился Денис. – Никогда бы не подумал!

– Нет. Как раз – это неправда. На Земле да практически во всех остальных мирах нет серебра, которое смертельно для вампиров.

– А вампиры?

– А вампиры есть. – Шэф замолчал, считая, что все уже сказал.

– Ты про серебро не закончил.

– Разве? На вампиров и прочую…

– Нечисть, – встрял Денис. Шэф насмешливо поднял уголок рта:

– А люди какие – чисть?

Денис не раздумывал – досрочный ответ был готов, причем давно. Как-то раз в Интернете он наткнулся на статью про охоту на бельков – традиционный промысел народов Севера, мать их… Занятие не обременительное – новорожденные детеныши чудеса ловкости не проявляют, не убегают, не прячутся, лежат себе на льду… ждут. Торопиться некуда: подошел вразвалочку, хрястнул дубинкой по носу – можно к следующему идти… Белый лед, белые трупики, красная кровь – экспрессионизм, однако! Дополняют картину круглые головы матерей, торчащие из лунок. Плачут…

При этом надо заметить, что Денис прекрасно понимал, что на скотобойнях творятся не меньшие ужасы, но вегетарианцем от этого не стал, дубленку носил и вообще к убийству скота подходил со здоровым цинизмом, а вот бельки чем-то его зацепили…

– Люди – дерьмо! – с некоторым даже вызовом ответил Денис.

– Ну-у-у… не все, – Шэф был благодушен и человеколюбив, – но… в основном – пожалуй… да. – И продолжил тему местного серебра: – На вампиров и прочих существ с особым метаболизмом…

– А поподробнее про прочих?! – загорелся Денис.

– Будешь перебивать – вообще ничего не расскажу.

– Извини!

– Так вот – на этих… с особым метаболизмом, действует серебро, как в голливудских фильмах, но… – Шэф выдержал театральную паузу, – только чистое серебро с Тетрарха.

– Почему только с Тетрарха?

– Вроде бы какой-то хитрый изотопный состав… а вообще, я не радиохимик. Знаю, что действует, а подробности – в газетах.

– Поня… – начал было Денис, но вовремя закрыл рот.

С легким шипением массивная бронированная дверь арсенала ушла вбок. За ней открылось небольшое помещение, в котором компаньонов ожидал человек неопределенного возраста – на вид от сорока до семидесяти, подтянутый, седоватый, с твердым взглядом серых глаз, одетый в форму, сильно смахивающую на форму Французского Иностранного Легиона, виденную Денисом в каком-то фильме: зеленый берет, рубашка защитной расцветки с погончиками, украшенными вездесущими коронами, такого же цвета брюки, но, в отличие от земных традиций, высокие шнурованные ботинки не черного, а такого же камуфляжного цвета, как и вся остальная униформа.

Военный небрежно кинул палец к виску, отдавая честь, и обратился к Шэфу:

– Молодой человек, вы удивительно похожи на одного старого засранца, которого я знал много лет. Вы, часом, не сыночком ему будете?

– Внучком, бля. – Шэф ухмыльнулся. – А ты не меняешься, Грег – как был старым пнем, так и остался.

– Давненько тебя не было видно, я уж понадеялся, что ты наконец свернул шею, – не остался в долгу военный.

– Не дождешься, – Шэф был лаконичен, – кстати, это Дэн, – кивнул он в сторону Дениса.

– Очень приятно, – отозвался военный, протягивая сухую и крепкую, как деревянная лопатка, ладонь, – полковник Грег Макай, начальник отдела комплектации спецподразделений.

– Очень приятно, – вежливо отозвался Денис, отвечая на крепкое рукопожатие, – Дэн, помощник Шэфа.

– Ларз приказал ни в чем тебе не отказывать – боевые скафандры будешь брать? – переключился Грег на Шэфа.

Шутит полковник или нет, Денис не понял – лицо было серьезное, впрочем, как и у Шэфа.

– Ага… и орбитальный гамма-лазер… – Оба довольно захихикали.

…шутят…

– Грабь, – отсмеявшись, полковник опять стал серьезным, – слушаю!

– Ну-у… для начала: два дырокола и два комбеза.

– Ясненько, – вроде бы себе под нос, но вполне отчетливо пробурчал полковник, – для начала – номенклатура особого учета… интересно, что дальше?..

– А дальше: кальсоны с ящичком для яиц и колготки с сеточкой для волос.

– Все шуткуешь, – ухмыльнулся военный.

– Естественно, – осклабился в ответ Шэф, – а то, глядя на тебя, плакать хочется – вот я и компенсирую. А если без шуток – лыжи.

– Лыжи так лыжи, а может, тебе санки нужны? У меня как раз есть – от младшего внука остались, так и быть, подарю.

Видно было, что Шэф и полковник рады зацепиться языками, но при этом последний не забывал о деле. Подойдя к ничем не приметной двери, он негромко произнес:

– Открыть примерочную.

За открывшейся дверью Денис увидел стеклянный стакан диаметром метр и высотой примерно два с половиной. Полковник нажал незаметную кнопку. Часть стеклянной стенки, в рост человека, сначала подалась вперед, а затем скользнула вбок, открывая проход. Шэф, не медля ни секунды, проник внутрь аппарата, дверца тут же скользнула обратно, вспыхнул голубой свет, и дверь снова открылась.

– Заходи, расслабься и постарайся получить удовольствие, – напутствовал Шэф Дениса, освобождая место внутри стакана.

– Когда дверь закроется – закрой глаза и не открывай, пока она не начнет открываться, – проинструктировал Дениса полковник.

Чтобы не рисковать, Денис закрыл глаза, как только очутился внутри стакана, а открыл только тогда, когда в лицо пахнуло ветерком из открывшейся дверцы.

– Кофе будете? – предложил Грег, когда дверь «примерочной» за ними закрылась.

– А чего покрепче предложить кишка тонка? – поинтересовался Шэф с невинной улыбкой.

– Я на службе, сэр! – ответил военный, сохраняя хмурое выражение лица, глаза его, однако, подозрительно заблестели.

«Интересно – он правда так ответил, или «красная карточка» вытащила цитату у меня из головы? – подумал Денис, в очередной раз восхищаясь работой «красной карточки», – впрочем, а может, это гравировка на башке так работает?» – Точного ответа не было, но качеством перевода Денис остался доволен.

Очередная комната, видимо, была базой Грега. В ней наличествовали: низкий столик с приставленными к нему четырьмя стульями, диван, большой шкаф, по виду – книжный, небольшой холодильник и письменный стол с висящим над ним объемным изображением какого-то пространственного лабиринта. Зайдя в комнату, полковник щелкнул пальцами, и изображение лабиринта исчезло.

– Есть хотите? – обратился он к компаньонам, одновременно доставая из холодильника бутылку с чем-то прозрачным и большую тарелку с нарезанной закуской: колбасой, ветчиной и сыром. Помимо этого из холодильника было извлечено масло в красивой масленке и еще одна, очень большая бутылка – наполовину полная, или же наоборот – наполовину пустая, это зависело от взгляда наблюдателя на мир, с желтым соком, оказавшимся впоследствии апельсиновым, и напоследок – баночка черной икры. Хлеб, а также рюмки, столовые ножи, вилки и стаканы хранились в «книжном» шкафу.

– Думаю, чашечка водки нам не повредит, – строго произнес Грег, наполняя рюмки.

– Ну-у… если это единственная альтернатива рюмочке кофе… – Шэф был не менее серьезен.

– Ладно, со свиданьицем, – неожиданно тепло улыбнувшись, произнес военный, когда все подняли рюмки. – Рад тебя видеть, – он чокнулся с Шэфом. – К вам это тоже относится, молодой человек, – сказал он, чокаясь с Денисом.

«Интересно получается – обычай чокаться проходит через все миры», – подумал Денис и ошибся. Шэф, может, и не читал мысли, но психологом был неплохим, а может, просто жил долго…

– Чокаться Грега научил я, здесь это не принято, – сказал он Денису, налегшему на ветчину, содержимое бутылки оказалось очень крепким, градусов шестьдесят минимум, и требовало качественной закуси.

– Повторим? – предложил военный через некоторое время.

– Нет, Грег, спасибо, мы сегодня вечером уходим, надо быть в форме… Хотя, – добавил Шэф через пару секунд, – надо помянуть Анта, а то не по-людски будет.

Грег молча наполнил рюмки.

– Пусть земля ему будет пухом.

– Его искра не погаснет, – глухо отозвался полковник на тост Шэфа, а после того, как, не чокаясь, выпили, продолжил: – Как он погиб?

– Мы рискнули пойти в Шхел за фарханом, чтобы добыть деньги ему на лечение, – он грустно усмехнулся, – и они действительно понадобились именно на лечение, но уже не ему! Прямо «Жизнь взаймы» получается – книга такая есть… – невесело закончил он.

…а мне ничего не рассказывал… почему?..

– Чай? Кофе? – поинтересовался хозяин, разрушая угрюмую тишину.

– Потанцуем, – с серьезным лицом отозвался Шэф. Все заулыбались.

– Мне чай, – быстро вставил Денис, кофе ему чего-то не хотелось.

– Ну и мне тоже, за компанию, – ответил Шэф на вопросительный взгляд Грега.

– Два чая, кофе, сахар, конфеты, печенье, булочки с маком и корицей, – произнес военный в пространство.

Через минуту дверь открылась, и уже привычный самобеглый столик доставил все, что заказал Грег для десерта. Денис еще не успел допить свой чай, хотя, по правде говоря, он в основном не пил, а ел, поглощая в большом количестве очень вкусное печенье, когда дверь снова открылась и в помещение заехала новая тележка, на которой лежали два абсолютно черных комбинезона, как показалось Денису – металлических. Кроме комбинезонов на тележке прибыли два не менее черных, чем комбинезоны, «дипломата». Имеются в виду не два негра, подвизающихся на дипломатической службе, а два черных чемоданчика, официально именуемых «атташе-кейс».

– Примеряйте, – полковник широко осклабился, – если ты стесняешься, – продолжил он, глядя на Шэфа, – я отвернусь.

– Я тебя знаю, старый извращенец, – ты все равно будешь подглядывать в зеркало. – Произнося свою реплику, Шэф был абсолютно серьезен.

«Молодец, – завистливо подумал Денис, – какой артист пропадает!»

А Шэф между тем начал внимательно разглядывать комбинезоны. Не придя к определенному выводу, он обратился к Грегу:

– Который мой?

– Любой.

– В смысле? – Шэф недоуменно глянул на полковника.

– Ваши различия с Дэном укладываются в один типоразмер – сто семьдесят пятый. Оба комбеза идентичны. Выбирай! – Он сделал широкий жест рукой, напомнивший Денису сеятеля с какой-то лубочной картинки.

Шэф начал раздеваться. Когда на нем остались только трусы, Денис подумал, что процесс будет остановлен, но Шэф довел его до логического конца. Оставшись абсолютно нагим, он необычайно ловко скользнул внутрь комбинезона, расправил его, начиная с кончиков пальцев на ногах и заканчивая капюшоном, плотно обхватившим голову. Лицо тоже было полностью закрыто, включая рот, глаза и ноздри. Надев Кожу, Шэф превратился в черную металлическую статую. Но статую живую – она шевелилась, продолжая разглаживать складки, невидимые невооруженным глазом. В целом, получившийся монстр сильно смахивал на человека-паука, но только черного цвета, а не естественного – красно-синего, в котором они встречаются в природе.

– Дэн, внимание! Сейчас вылетит птичка! – Сплошной комбез, скрывавший голову Шэфа, к удивлению Дениса, его голос не искажал и не ослаблял. Произнеся эту сакраментальную фразу, Шэф дважды ткнул пальцем куда-то себе под мышку, комбинезон в ответ начал переливаться всеми цветами радуги, как мыльный пузырь, а спустя пару мгновений Шэф… ИСЧЕЗ!

Все в комнате осталось на своих местах: полковник, Денис, низкий столик, печенье, конфеты… а Шэ-фа не было!

«Круто! – подумал Денис. – Человек-невидимка, блин! Да-а… в этом комбезе можно такого наворотить…»

Его размышления об особенностях бытия человека-невидимки прервал Шэф, вновь возникший в комнате.

– А теперь небольшой сеанс черной магии с разоблачением! – С этими словами вместо любимого руководителя появилась монашка, одетая в черную униформу, полностью скрывавшую фигуру и оставлявшую открытым только лицо.

Монашка улыбнулась Денису совершенно блядской улыбочкой и призывно подмигнула… Денис открыл рот, но это было только начало:

– Смотри сюда! – голосом Шэфа объявила монашка. – Здесь будет проистекать! – Темное облачение исчезло, и перед изумленным Денисом предстала девица самого соблазнительного вида, одетая в коротенькое платье, обтягивающее ее, как целлофановая оболочка сосиску.

Денис понимал, что перед ним иллюзия… но от вида задорно выпирающих из глубокого декольте крепких сисек, стройных ножек, круглой задницы и красивой мордашки некоторое возбуждение – правда, быстро подавленное – испытал!

…ни хрена себе комбинезончик!..

А в следующее мгновение сексапильная девица превратилась в угрюмого мужика, точь-в-точь похожего на шамана, делавшего Денису лингатомию… потом в скромного юношу ботанического вида, а потом… раздался голос полковника:

– Тебе бы в цирке выступать…

– И то верно, хорошенького понемножку! – согласился главком, возвращаясь к облику черной металлической статуи, причем в каждой руке он держал нож самого зловещего вида: черный, тускло мерцающий – судя по всему, из того же материала, что и комбинезон.

– Еще птичка! Смотри внимательно! – Дэн последовал указанию руководства и успел рассмотреть, как Шэф сделал какое-то движение большими пальцами, после чего ножи, как складные зонтики, вдвое раздвинулись в длину, превратившись в настоящие кинжалы.

– АБ-БАЛ-ДЕТЬ! – восхищенно выдохнул Денис.

– Ну-у, и еще один голубь из рукава! – Новое движение большими пальцами, и кинжалы превратились в настоящие мечи, или шпаги – черт его знает, Денис был не по этой части. Мечи были довольно длинные, красивые, и что Дениса поразило больше всего – с внушительной гардой! То, что лезвие можно сделать выдвигающимся и сложить в несколько раз – это было необычно, но допустимо! А вот где пряталась гарда, когда эта штука была в образе ножа, было решительно непонятно. Магия-с…

– А теперь стой и не шевелись, чтобы я тебе случайно не сделал обрезание… – Шэф гаденько хихикнул и исчез. Возник он буквально в следующее мгновение, при этом оба меча плоскостями касались ушей Дениса… Черный металл неприятно холодил кожу.

…теперь понятно, чего эти – в Старом Порту – так взбледнули, когда Шэф про теней сказал…

Руководитель ловко привел свои мечи в состояние «нож», засунул их в незаметные то ли карманы, то ли ножны на бедрах, споро разоблачился и быстренько переоделся в «гражданское».

– Боевой нож «Черный коготь» – используется подразделением «Тень», – счел нужным пояснить полковник, до этого безучастно наблюдавший за представлением, даваемым Шэфом благодарной аудитории.

– Сделан с использованием магии? – полюбопытствовал Денис, который никак не мог забыть о гарде.

– Нет, – удивился полковник, – с чего ты взял? Обычные технологии… правда, нано, – добавил он.

«В Сколково небось и покруче вещи есть!» – съехидничал внутренний голос.

«А то! Рыжий не дремлет!» – отозвался Денис.

– Примеряй свой комбез! – приказал любимый руководитель. – Торопимся. Потом все сам расскажу… когда время будет.

…то есть – никогда…

– Как он работает? – не оставил свои попытки раздобыть информацию Денис, быстро раздеваясь и пытаясь так же ловко, как Шэф, надеть комбинезон.

Естественно, так же ловко не получилось, но кое-как он его натянул. Ощущения были интересные: снаружи комбинезон действительно на ощупь казался металлическим, а вот внутри был мягким и гладким, словно кожа молодой женщины. Денису пришло в голову именно такое определение. Стандартное сравнение с кожей юной девушки, по его мнению, являлось в корне неправильным, ибо у значительной части этих особ кожа проблемная – с прыщами, жирная, часто шершавая, ну и так далее… Сначала было немного неудобно: казалось, что комбинезон слишком плотно прилегает к телу, хотелось почесаться, но, к своему удивлению, через некоторое время Денис вообще перестал его замечать, как человек не замечает свою кожу.

– Как он работает, тебе объяснит полковник – это по его части, – он у нас крупный ученый, – с серьезным видом объявил Шэф, – а я тебе скажу, как он называется. – И видя, что Денис не собирается задавать наводящих вопросов, продолжил: – А называется он «Полевой Комбинезон Разведчика»! Или пэкаэр! Или шкура «теней», или просто «шкура»! Но… – он сделал паузу, – я нашел гораздо лучшее название.

– Какое это? – насторожился Грег.

– Был я тут по делам на Украине, в славном городе Херсоне.

– А это еще где?

– Ты не знаешь… но – не суть важно, не перебивай, – попросил Шэф полковника, – так вот, услышал я там рекламу какой-то хрени для кожи младенцев, а звучала она так: «Для шкиры малюка!» Очень мне понравилось – так что, Дэн, предлагаю пэкаэр именовать «шкирой», если не возражаешь. – Денис в ответ только пожал плечами:

– Шкира так шкира – нам, татарам, все равно.

По поводу татар полковник никакого интереса не проявил, и Денис решил, что или он про них уже слышал, или ему параллельно. А вот ему про принципы работы шкиры параллельно не было, и он решил своего добиться:

– Правда, полковник, расскажите, пожалуйста, как шкира работает?

– Дэн, Шэф соврал тебе на голубом глазу – ответ знают только яйцеголовые, которые шкиру, – он усмехнулся, – придумали. Я знаю только то, что нам рассказывали на десятиминутном инструктаже: используются какие-то квантовые эффекты, плюс оптоволокно, плюс куча распределенных процессоров, вышитых на ткани, плюс куча еще всякой всячины, плюс магия… Короче – не заморачивайся – ты в этой шкуре невидим… или изображаешь бездна знает кого… пока есть заряд в батарее.

– Круто!

– Да, – уточнил полковник, – она еще кое-что может…

С этими словами Грег, мгновение назад расслабленно сидевший на стуле, мгновенно оказался рядом с Денисом, выхватил «Черный коготь» из кармана его комбинезона и нанес резкий удар в живот. Судя по силе, с которой был нанесен удар, черное острие должно было выйти у Дениса из спины.

Нападение произошло настолько быстро, что испугаться он не успел. Но богатое воображение, услужливо нарисовавшее красочную картину разорванных кишок, истекающих дерьмом, перемешанным с кровью, заставило Дениса сжаться от смертельного страха – он почувствовал, что теряет сознание. Вывел его из этого состояния спокойный голос Шэфа:

– Дэн, ты чего – спать собрался?

Растерянный Денис в страхе опустил глаза, страшась увидеть собственные внутренности, выпадающие из страшной раны, однако ничего подобного замечено не было. Более того, самый тщательный осмотр показал, что комбинезон в месте «смертельного» удара ничем не отличался от окружающей поверхности. Получалось, что ткань толщиной миллиметра два-три выдержала сильный удар острым ножом, во-первых – без малейшего ущерба для себя, и что гораздо более важно – без малейшего ущерба для Дениса, помещенного в комбез из этой ткани.

– Теперь представляешь, с каким контингентом приходится работать, – обратился Шэф к полковнику, – он ведь чуть в обморок не упал, когда решил, что ты пырнул ножом его нежное розовое тельце, – Шэф укоризненно покачал головой, как бы скорбя о падении нравов современной молодежи.

Грег сочувственно вздохнул, но ничего не сказал, а Шэф продолжил:

– Полковник просто хотел показать тебе второе замечательное свойство шкиры, справедливо решив, что лучше один раз потрогать, чем сто раз понюхать. А ты? – Он укоризненно уставился на Дениса. – Ты чуть не грохнулся в обморок… Он у меня очень впечатлительный, – знакомым тоном молодой мамаши, обсуждающей со школьной подругой особенности дефекации своего первенца, обратился Шэф к Грегу, после чего огорченно замолчал.

У Дениса загорелись уши, ему было стыдно.

– Ладно, – прервал экзекуцию Грег, – по первости с любым может приключиться, не все же такие головорезы, как ты.

– Это я-то головорез? – с обидой в голосе вопросил Шэф. – А ты себя-то в зеркале давно видел? – И, не дожидаясь ответа полковника, повернулся к Денису: – Запомни. Шкира – вещь замечательная, у нее только два недостатка. Первый – заряд батареи не бесконечен. Второй – при переходе через дверь батарея садится в ноль.

– И чё делать? – Денис с радостью включился в обсуждение ТТХ комбинезона, надеясь, что тема его конфуза закрыта.

– Бросить в костер.

– Шэф, я серьезно…

Руководитель сделал лицо, демонстрирующее, что шутки в таком вопросе неуместны.

– Вообще, шкира – это сплошные нанотехнологии. Она состоит из многих миллионов слоев…

– Поменьше… – внес свою лепту полковник.

– Ну, пусть не многих, но пара-тройка миллионов наберется наверняка, – продолжил Шэф.

…похоже, он не раз в ней шастал… мирныйторговец, блин… как же, как же…

– Так вот… самый верхний слой, он не только прочный, но и почти не проводит тепло. Шкиру можно резать автогеном – а ты в ней будешь жить… правда, не долго. Следовательно, что?.. – Шэф внимательно посмотрел Денису в глаза.

– Термопара?

– Молодец! Вообще-то шкира заряжается автоматически при наличии метамагического поля. Чем сильнее поле – тем быстрее… но в любом случае этот процесс сравнительно медленный, а для быстрой зарядки используется фархан, но… во-первых, у нас его нет и не предвидится, а во-вторых – он все равно разрядится при переходе, так что основной вариант зарядки – костер. – Любимый руководитель на секунду задумался. – Можно еще электричеством заряжать, это лучше, чем огонь, но подходящие источники есть только в паре-тройке миров, так что – костер! Ну-у… или какой другой источник огня.

– А на Земле?

– На Земле, естественно, из розетки… ну или с ЛЭП… если сам не поджаришься… – любимый руководитель усмехнулся, – с ЛЭП быстрее…

Денис призадумался, обдумывая слова мастера-наставника, – кое-что все равно не сходилось.

– Шэф, наши пути с физикой разошлись после экзамена на первом курсе, но, насколько я помню, КПД термопары очень низкий. Значит – греть нашу шкурку придется очень долго.

– Насчет КПД согласен, но это для одной термопары, а у нас этих термопар сотни тысяч – все внутренние слои, близкие к телу, а съем энергии еще зависит от площади, а площадь у нас большая – вся поверхность шкиры. Кстати, – вдруг сменил тему Шэф, – ты конспектировал «Материализм и эмпириокритицизм» вечно живого Ильича?

– Кого? – хором изумились и Денис и Грег.

Шэф снисходительно улыбнулся.

– Ладно Грег – простой солдат и не знает слов любви… к тому же не местный. Но ты-то… – Шэф сокрушенно покачал головой, – не конспектировать классиков марксизма-ленинизма! Тебя не примут в комсомол – не достоин!

– Куда не примут? – снова в унисон заинтересовались ошарашенные слушатели – в ответ Шэф только обреченно махнул рукой. Судя по его огорченному лицу, он не предполагал наличия в аудитории такой степени невежества и политической безграмотности.

– Проехали. Короче, есть такое выражение: «Практика – критерий истины!» – так вот, практика показывает, что после ночи в костре шкира работает в режиме «тень» около десяти минут. Нормальный КПД?

– Нормальный, – был вынужден признать Денис.

– Вообще, там масса всяких технологических тонкостей, но суть именно в получении энергии из разности температур на поверхности шкиры и внутри. Ну, а главное достоинство ты уже ощутил на себе – она сильно непробиваемая.

– А почему ее надо надевать на голое тело, а не на белье или вообще на костюм какой?..

Тут в беседу вступил полковник.

«Ксендзы охмуряли пана Козлевича!» – припомнилось Денису. Правда, за точность цитаты он не ручался.

Если бы он не был живым свидетелем (в прямом и переносном смысле), то ни за что бы не поверил, что этот милый человек только что пырнул его боевым ножом.

– У Кожи есть еще одно огромное достоинство, – полковник сделал паузу, – да пожалуй, что и не одно. Во-первых – она преобразует кинетическую энергию удара в тепловую, ну, а тепловую, как уже сказал Шэф, использует для подзарядки батареи.

– Почему на голое тело? – продолжал упорствовать Денис.

– Во-вторых – Кожа пропускает внутрь воздух для дыхания, причем, если находишься на воздухе, – Грег запнулся, – прошу прощения за тавтологию, – тут полковник рассердился, вот только было непонятно из-за чего: или что допустил тавтологию, или что знает такое слово, каковое знать полковнику не то чтобы неприлично, но как-то не комильфо… – Так вот, – продолжил он, грозно глядя на Дениса, будто бы это он поставил его в неудобное положение, – Кожа пропускает воздух, а если воздуха нет, то кислород. В ней у тебя есть шанс выжить даже в выгребной яме, если там будет кислород. Правда, откуда он там возьмется, – тихонько пробормотал он и продолжил: – В воде, если неглубоко, не больше трех метров – тоже можно дышать. Выдыхаемый воздух Кожа выводит наружу, причем как и другие продукты обмена – пот, мочу… Теоретически может и кал, но у нас, в спецназе, засранцев не любят и этим не пользуются.

– У нас тоже, – меланхолично добавил Шэф.

– Что тоже? – заинтересовался Грег.

– Не любят засранцев.

– А-а… Ладно, продолжаю. Для дыхания и отвода продуктов жизнедеятельности от тела батарея не нужна, тут работают мембраны с односторонней проводимостью, а вот для ночного зрения – нужна. С пустой батареей в темноте ничего не увидишь. – Полковник сделал микроскопическую паузу и взглянул на ухмыльнувшегося Шэфа, – я говорю о нормальных людях, а не о тебе.

– Я молчу, – примирительно поднял тот руки.

…так… так… так… а отсюда, Штирлиц, поподробнее…

– Вот и молчи… вроде все сказал…

– Насколько я понял, шкиру можно носить практически не снимая?

– Нет, – взял слово Шэф. – Часов десять-двенадцать.

– А почему?

– Мембраны засоряются, и внутри начинают скапливаться пот, кровь и слезы. А это удовольствие ниже среднего.

– И сопли, – внес свою лепту Денис. Но получив строгий взгляд от полковника и припомнив его несдержанность в обращении с холодным оружием, веселье прекратил. – И чё делать?

– Промыть, – пожал плечами Шэф. – И прожарить, если есть возможность.

– А шкира от всего защитит? – продолжил любопытствовать Денис.

Полковник покачал головой.

– Нет, конечно. Способность Кожи преобразовывать кинетическую энергию в тепловую имеет предел. Если удар слишком сильный, и он превышает порог рассеивания, но не превышает порог пробоя – у тебя появится гематома, разной степени силы, тебя отшвырнет, но внутрь Кожи ничего не проникнет, но если сила удара превышает порог пробоя, то…

– Все понятно, – перебил его Шэф, – разницу между порогами можно уяснить только на собственной шкуре, теоретически оно… – не то. Грег, расскажи, пожалуйста, про дырокол, а со шкирой он разберется, когда поносит малехо.

– Не-не-не, – запротестовал Денис, – у меня вопросы.

– Ну, давай, – нехотя согласился Шэф.

– Очередь из «калаша» выдержит?

– Короткую… метров с пятидесяти… должен, – раздумчиво отозвался руководитель, – но это с включенной батареей.

– А ближе? Пробьет?

– Пробить, может, и не пробьет, но порог рассеивания превысит…

– И чё?

– Ушиб внутренних органов…

– Но не пробьет?

– Ты не поверишь, но радости тоже мало…

– А пробьет со скольких?

– В упор пробьет.

– Так на фига нам такая шкира?

– Что значит «на фига»? Мы же не воевать собираемся – так… иногда… по мелочи. Нам надо, чтобы случайно не подстрелили, не пырнули под сурдинку, мы вообще – люди мирные, а шкира, так… для подстраховки. Понятно?

– Да.

– А если ты собрался воевать – нужен боевой скафандр. А он весит полтонны и без батареи не пашет, и из костерка его не зарядишь!

– Шэф, я воевать не собираюсь, просто люблю сначала прочесть инструкцию, а потом тыкать в кнопки.

– Не русский ты человек, ох не русский!

– Почему?!

– Потому что наш человек пользуется инструкцией в крайнем случае!

– Ну извини…

– Короче… Грег, рассказывай про дырокол, а все прелести шкиры он еще ощутит на собственной шкуре!

– Тоже верно, – раздумчиво согласился полковник. – Официальное название этой штуковины, – полковник кивнул на «дипломат», – «ПМС-100». Расшифровывается как «Портативный Метатель Стрел». Но так ее никто не называет. Ее настоящее название, – Грег поднял в усмешке уголок рта, – дырокол. Эффективная дальность до пятисот метров, со ста шагов пробивает стальной лист толщиной десять миллиметров. Емкость магазина сто стрел. Изготавливается из «Карбона-12»…

– «Карбона-12»?

Чувствовалось, что полковник может отбарабанить свой текст без запинки в любых обстоятельствах, но все же типично штатская (имеется в виду – «не военная», а не «американская») бесцеремонность Дениса, прервавшего инструктаж неуместным вопросом, заставила Грега сдвинуть брови. Учитывая его импульсивность и любовь к холодному оружию, выглядело это достаточно грозно.

– Из него сделаны верхние слои Кожи и «Черные когти». Он очень прочный. Ясно?!

– Да, – кротко отозвался Денис, осознав, что излишняя любознательность – она сродни курению: «может быть опасна для Вашего здоровья…»

Еще раз грозно зыркнув на инструктируемого, полковник продолжил:

– В комплект входит сам дырокол, три запасные обоймы по сто стрел и зарядное устройство. Теперь рассмотрим все компоненты подробно. Дырокол представляет собой прямоугольник длиной триста миллиметров, в сечении имеет форму квадрата со стороной чуть больше пятидесяти миллиметров. Состоит из ста стволов диаметром по пять миллиметров. Стволы сгруппированы в матрицу десять на десять. Длина стрелы двести миллиметров, длина сжатой пружины соответственно сто. – Он сделал паузу и строго посмотрел на Дениса. – Надеюсь, пока все ясно?

– Пока да.

– Из какого материала сделаны пружины и как достигается такая сила сжатия, я не знаю, но яйцеголовые сумели обеспечить те цифры по дальности и пробивной способности, о которых я уже говорил. Стволы, разумеется, нарезные. Нарезка во всех стволах разная… Как полагаешь, зачем? – внезапно спросил полковник.

С ходу сообразить Денис не смог и в ответ только смущенно пожал плечами.

– Этим достигается, что любая стрела ведет себя так, будто выпущена из центра дырокола, где и ствола-то никакого нет.

Степень недоумения Дениса превысила степень опасения за состояние здоровья, и он не удержался от очередного вопроса:

– Зачем?

– «Зачем»? – переспросил полковник. – А затем, что без этого стрела, выпущенная из правого верхнего ствола, попала бы не туда, куда стрела из левого нижнего ствола. Между ними было бы расстояние около семидесяти миллиметров.

– Ну и что?!

– Редко, но бывает, что семьдесят миллиметров отделяют успех операции от провала…

Денис восхищенно покачал головой, восхищаясь ювелирной настройкой дырокола, и уже было открыл рот для очередного вопроса, но был вовремя остановлен.

– За всеми подробностями к яйцеголовым, – пресек Грег попытку Дениса углубиться в теорию. – Теперь о стрелах. Каждая стрела также сделана из «Карбона-12». В хвосте стрелы имеется стопорная крестовина, которая раскрывается при попадании в цель и не дает стреле уйти вглубь с концами.

– Следы не оставлять?

– Естественно! Дырокол – оружие разведки спецназа. Тело с дыркой есть, стрелы в теле нет, микрочастиц в ране нет – «Карбон-12» в принципе следов не оставляет, – а мы здесь при чем?!

– А тело принадлежало редиске…

– Кому?

– Плохому человеку, – разъяснил Шэф.

– Нет человека, нет проблемы, – пробормотал тихонько Денис, но полковник обладал прекрасным слухом.

– Очень правильная мысль!

– Это не моя.

– Я знаю, – Грег на секунду задумался, – так вот, крестовина не дает стреле погрузиться в… мишень, и ее легко вытащить.

– А почему карбон этот… следов не оставляет?

– Каждое изделие из «Карбона-12» является монокристаллом – оно или целое, или разрушается на множество фрагментов… а так, чтобы отслоился кусочек, не бывает… А для полного разрушения стрелы нужны такие нагрузки… – Грег задумался, – …я даже не представляю, какие.

С этими словами полковник открыл один из черных кейсов, вытащил дырокол и передал его Денису.

– Никогда не направляй ствол на себя, – остановил он его, когда увидел, что Денис пытается рассмотреть оружие со стороны дула, – рано или поздно ты получишь стрелу в глаз – закон природы. Ствол всегда должен быть направлен вверх под углом сорок пять градусов, в сторону минимального наличия своих людей.

«Ну, это явно из устава», – подумал Денис и скорее всего не ошибся.

С помощью двух зажимов Грег ловко закрепил дырокол на руке Дениса таким образом, что двадцать сантиметров устройства удобно легли на руку, а оставшиеся десять выдвинулись вперед, образуя смертоносное продолжение руки. Удобная рукоятка сидела в ладони как влитая, а указательный палец очень удобно лег на спусковой крючок, и Денис испытал сильнейшее желание нажать на курок, но, будучи по натуре осторожным и дисциплинированным, легко преодолел этот соблазн. Напоследок полковник показал, как снимать и ставить дырокол на предохранитель, и на этом инструктаж по собственно дыроколу был закончен.

– Вопросы?

– Дырокол пробьет шкиру?

– При включенной батарее нет.

– А при разряженной?

– Метров с десяти наверняка.

– А с двадцати?

– Дальше, чем с пятидесяти, не пробьет. От пятидесяти до десяти – как повезет.

– Понятно.

– Поехали дальше. Как ты догадываешься, дырокол надо время от времени перезаряжать. – С этими словами полковник вытащил из «дипломата» параллелепипед, оказавшийся впоследствии зарядным устройством. – Показываю!

С помощью нескольких нетривиальных манипуляций по извлечению шомполов, выдвиганию опор и педалей, «зарядка» превратилась в помесь велотренажера и устройства для насаживания на кол. Сам процесс сжатия пружин напоминал цирковой номер с ездой на одном колесе, но Грег клятвенно заверил Дениса, что ничего сложного в этом нет.

К чести Дениса, надо сказать, что он ни на секунду не поверил, что заряжать дырокол с помощью этой штуковины просто. Действительность же превзошла все его ожидания – он попробовал, и оказалось, что это практически невозможно. Попытка встать на педали привела к немедленному падению. И это было еще хорошо, потому что альтернативой падению была вышеупомянутая посадка на кол! Конечно, никакой опасности для Дениса не было – он был в шкире, но осадочек остался…

Грег сжалился над Денисом, сказав, что салагам в процессе зарядки можно за что-нибудь держаться, и после того как велотренажер имени товарища Влада Цепеша был поставлен рядом со стеной, в которую можно было упереться руками, вероятность посадки на кол сильно уменьшилась.

– Ну, вроде все, – подвел итоги инструктажа полковник. – Вопросы есть?

– Да. Но про шкиру.

– Давай.

– Связь?

– Естественно, есть. Но, конечно, не при полностью разряженной батарее. Еще вопросы?

– Вроде нет, – после небольшой паузы ответил Денис. Вопросов, конечно, было много, но вряд ли полковник сможет на них ответить, а ездить человеку по мозгам без малейших перспектив не хотелось.

– Ну что, все? – с надеждой в голосе поинтересовался полковник у Шэфа.

– Абыжаэшь, начальник! Ларз сказал – могу не стесняться!

– Ларз-то сказал, а спросят потом все равно с меня! – сварливо отозвался полковник. Его надежды на то, что от Шэфа можно будет отделаться «малой кровью», таяли как утренний туман. – И чего ты еще хочешь, кровопивец?

– Чего… – Шэф мечтательно поднял глаза к потолку, – да так… по мелочи. Ты же знаешь – я скромный.

– Ага. И застенчивый. Диктуй, скромняга.

– Так-так-так… ну ладно, диктуй так диктуй. Диктую: консервы – баночек пятьсот…

…ни хрена себе! а как мы их потащим?! тогда надо еще носильщиков взять у полковника…

консервы я сказал… чего еще… ага… стандартный полевой комплект. Полный комплект! – Грег только досадливо покачал головой.

– Поповское око!

…откуда здесь попы?! точно карточка берет ассоциации у меня из башки… Круто!..

– Это еще не все, – «успокоил» полковника Шэф. – Тактические часы, – он немного подумал, – штучек десять – они много места не занимают. Лыжи. Рюкзак-плотик. Аптечки. Вроде все…

– Точно все? – переспросил Грег.

– Все… все… правда, в двух экземплярах, – уточнил Шэф, на что Грег только крякнул.

Когда через несколько минут самобеглый столик доставил заказ Шэфа, главное, что поразило Дениса – это были консервы. Во-первых – внешне они смахивали на батарейки-таблетки для наручных часов, и, следовательно, места много не занимали – вопрос с носильщиками отпал. Во-вторых, как любезно разъяснил полковник, брошенные в любую воду, они ее сначала очищали, потом разогревали, а потом содержимое таблетки разбухало до невозможности, и получался большой кусок хотя и пористой, но питательной пищи, достаточный для полноценного завтрака, обеда или ужина, включающий в себя все необходимые витамины, микроэлементы и биодобавки (если Грег не врал).

Как уже было сказано, вода могла быть абсолютно любая: грязная, болотная, морская – короче говоря, из любой лужи. Но и это еще не все – полученный продукт на девяносто восемь процентов состоял из воды, поэтому после еды можно было не пить – три «таблетки» покрывали суточную потребность в воде и пище для человека среднего телосложения!

– «Мы на них собаку съели, если повар нам не врет!» – мурлыкал себе под нос Шэф, упаковывая консервы в рюкзаки.

Теперь о рюкзаках: выполнены они были из тонкой, но очень прочной ткани, в сложенном состоянии представляли собой плотный пакет размером с кирпич, но способны были при максимальном развертывании вместить чуть не кубометр груза.

Но объем, это далеко не все – рюкзаки были герметичными, имели клапаны для накачивания воздуха в специальную камеру и могли (легким движением руки) превращаться в небольшие плотики. Для форсирования значительных водных преград были укомплектованы складными веслами. Весло состояло из четырех компонентов: двух трубок и двух лопастей, которые свинчивались между собой. В результате получалось вполне приличное весло, типа байдарочного, но немного покороче. В разобранном виде весло никакого места практически не занимало: лопасти были плоскими, а трубки крепились в специальные зажимы по бокам рюкзака. Накачивать камеру иногда имело смысл и на суше – рюкзак был сконструирован так, что она прилегала к спине и защищала ее от неудачно уложенного груза с острыми углами. Все эти занимательные сведения полковник с удовольствием поведал Денису, а Шэфу ничего не рассказывал – тот и так все знал.

Ну и, наконец, стандартный полевой комплект (полный). В него входили: длинные, на вид кожаные плащи; теплые куртки типа «Аляска»; легкие летние куртки; теплые штаны; легкие штаны; теплые рубашки; легкие рубашки; шляпы типа стэтсон; теплые ушанки; белье; высокие теплые сапоги; легкие ботинки на весну-осень; летние мокасины и прочие мелочи: зажигалки, перчатки, тактические и солнечные очки, ну и так далее – все необходимое в мире, не отягощенном цивилизацией в виде сетей супермаркетов и разных прочих сельпо.

– Ну, все! – Шэф улыбнулся полковнику в тридцать два зуба. Однако тот был битым волком и излишней доверчивостью не страдал.

– Что, все?

– Лыжи, орешки, и все!

– Про «орешки» ты ничего не говорил!

– Так теперь говорю… Да-а… – чуть не забыл – пилюли, как обычно…

– Но это точно все?!

– Слово джентльмена!

– Кого?

– Короче, Грег, лыжи… орешки… пилюли – и мы пошли! – Полковник только вздохнул. Было видно, что он Шэфу не верит. И зря. Как только были доставлены последние коробки, компаньоны стали собираться на выход.

– Это лыжи? – спросил удивленный Денис, разглядывая две маленькие коробочки, по размерам, как набор фломастеров.

– Лыжи, лыжи… – ответил Шэф, раскладывая коробочки по рюкзакам, – потом покажу.

– А что за «орешки»?

– Потом. Грег, спасибо за все.

– Да не за что.

– Пока.

– Пока.

Поручкавшись с полковником, компаньоны покинули арсенал.

– Беседка «Хвост Дракона», – произнес Шэф, когда они устроились в вызванном такси.

– Объект отсутствует в базе данных, – заартачился автомобильчик. – Пожалуйста, выберете другой адрес.

Однако взять Шэфа на «голое постановление» было бы затруднительно и для более серьезных, чем безмозглая машина, оппонентов. Любимый руководитель невозмутимо произнес:

– Красная семерка больше синей девятки!

Парадоксальное высказывание произвело на взбунтовавшийся механизм самое благоприятное воздействие – он смягчился, как строгий гаишник при виде пятитысячной купюры, и мгновенно ввинтился в плотный транспортный поток.

– Шифруетесь?

– А то! Еще не хватало, чтобы всякие раздолбаи болтались около дверей.

Денис тоже недолюбливал упомянутую Шэфом категорию населения, поэтому принятые меры секретности воспринял с пониманием. Хотя, с другой стороны, а кто его спрашивал?

– Шэф, а там безопасно? – Денис решил кое-что для себя уточнить. Начальство кривить душой не стало:

– Смотря где…

– А чего тогда нормального оружия не взяли?

– Нормального, это какого?

– Ну-у… пистолеты, автоматы… лазеры боевые, или не знаю там… бластеры… скорчеры, – вспомнил Денис братьев Стругацких, читанных в детстве.

– А метатель антиматерии тебе не нужен?

– Да не отказался бы…

– Дэн – мы мирные торговцы! Мы не собираемся ни с кем воевать. Наша цель – личное обогащение путем

…как же, как же… о чем речь!? Я вам верю на слово… кол-л-лега…

…мирный торговец из «Морского Змея»… сказочник хренов…

…ведет меня на базу террористов… учиться торговать… козинаками…

доставки экзотических товаров из пункта А, где они есть, в пункт Б, где их нет. И все!

В ответ на скептическую улыбку Дениса Шэф тоже ухмыльнулся:

– А вообще, кроме наших, сугубо мирных профессиональных приоритетов, есть одна маленькая загвоздка. – Денис вопросительно поднял бровь, и Шэф продолжил: – Через двери активные вещества не проходят.

– Что значит не проходят?! Остаются на месте, что ли?

– Нет, не совсем… точнее, не «не проходят», а изменяют свойства – становятся «не активными».

– То есть?

– Что «то есть»? – то и есть: с этой стороны двери в патроне порох, а с той – вещество черного цвета, горючести в котором, примерно, как в песке из кошачьего лотка.

– А электрические батареи? – не собирался сдаваться технически грамотный Денис.

– Разряжаются, – качнул головой Шэф.

– А почему?

– А почему порох меняется? – встречно поинтересовался Шэф.

– А я откуда знаю?

– Вот и я не знаю, почему после перехода все перестает стрелять: и обычное, и лучевое, и плазменное…

– А… – начал было Денис, но Шэф его перебил:

– Короче, Склифосовский, путем многочисленных экспериментов было установлено, что единственная энергия, которая не уходит при переходе в ноль, – это механическая энергия сжатой пружины.

– А магическая?!

– То же самое.

– Но фархан после перехода работал!

– Здра-аа-ась-те! Он после перехода был сухой, как лист, и заработал уже здесь, на Тетрархе.

Больше крыть было нечем, и весь оставшийся путь до беседки «Хвост Дракона» в салоне царило молчание. Каждый думал о своем. О чем думал Шэф – неизвестно, а Денис размышлял о превратностях судьбы, превратившей его из тихого обывателя в черт знает кого – в межмирового шпиона-диверсанта – вот в кого!

Надо честно признать, что подобная трансформация его даже радовала – в своих детско-юношеских прыщавых мечтах он все время воображал себя героем боевика: высоким, суровым, мускулистым, с излучателем антиматерии в правой руке и грудастой блондинкой в левой.

С другой стороны, мрачным облаком, омрачавшим его мысли, были воспоминания о приключениях в подземной крепости и их последствиях – по всему выходило, что можно не только навешать плохим парням люлей, но и огрести их в немалом количестве… правда, в целом, баланс его настроения был положительным. Перспективы открывались умопомрачительные: Денис немножко позанимается в школе диверсантов, куда они идут с Шэфом, станет круче вареных яиц, а потом… услужливое воображение подсовывало Денису сладостные картинки в стиле обложек книг о Конане-варваре: супергерой – Денис, окруженный трупами врагов и живыми красотками, золото, драгоценные камни, валюта…

Когда автомобильчик, перевозивший наших героев, уже остановился у подножия невысокого холма, вершину которого украшала красивая беседка, точь-в-точь походившая на ту, в которой началась тетрархская эпопея компаньонов, Денис вспомнил, что еще показалось ему странным:

– Шэф, сутки везде одинаковые?

– Эт-то вряд ли.

– А на хрена тебе тетрархские часы?

– А подумать?

– Шэф, у меня какая-то патология зрения.

– Это ты к чему? – насторожился руководитель.

– Да я тебя видел голым… а следов обрезания не заметил…

– А с чего бы им взяться?!

– Да так… больно любишь отвечать вопросом на вопрос…

– Маладэц Прошка! Подколол начальство и радуешься! Радуйся, радуйся… ты мне напомни об этом, когда будут выписывать премию за четвертый квартал.

– А кто будет выписывать?

– Я!

– Понятно… – загрустил Денис – перспективы получения премии становились сильно призрачными. – И все-таки зачем тебе местные часы?

– А чтобы встречаться у старого дуба не после заката, а в двадцать восемь восемьдесят.

…блин! мог бы и сам догадаться – элементарно, Ватсон!..

– Понятно… теперь.

– Не помню, я говорил, что ты гораздо умнее, чем кажешься?

– Вроде говорил…

– Я ошибался.

Посторонний наблюдатель, обнаружившийся, паче чаянья, вблизи беседки, был бы немало удивлен тем фактом, что двое молодых людей, нагруженных как верблюды, войдя в беседку, тут же исчезли, будто их и не было! Но, к счастью, для этого гипотетического наблюдателя его здесь не стояло, иначе бы он сильно заинтересовал «сосок» на предмет, как здесь очутился. И думается, уклончивые объяснения, типа «А пошли вы…» – здесь бы не прокатили.

К концу третьего часа отчетливо проявилась накопившаяся усталость, а потом пришло ощущение взгляда в спину. Не злого, не доброго… безразличного какого-то – но все равно мурашки по хребту забегали… Денис даже пару раз оглянулся, но, ожидаемо, ни черта не увидел: плотный полог дремучего леса создавал прозрачный, зеленый сумрак, в котором перспектива терялась уже в паре-тройке шагов.

«Чудится… – решил он, – … устал, вот и кажется…»

«А если нет…» – вкрадчиво поинтересовался внутренний голос.

Эту, едва начавшуюся, но потенциально содержательную беседу прервал хорошо замаскированный корень, зацепившись за который, Денис едва не растянулся. Он сдержанно, сквозь зубы, матюгнулся и, как по волшебству, ощущение взгляда, а с ним и внутренний голос куда-то пропали.

«Русский мат – грозное оружие в борьбе с мистикой и мракобесием!» – усмехнулся про себя Денис, возвращаясь в хорошее расположение духа, но буквально через пару шагов, как будто отвечая на его ерничанье, взгляд снова проявился. Стало неуютно. Совсем неуютно.

Денису, типовому продукту урбанизации, и обычный-то пригородный лес, чахлый, редкий и загаженный, внушал определенные опасения, что же говорить про этот – маргеландский, совершенно дремучий. После того как компаньоны три часа назад вышли из-под корней огромного старого дерева, росшего на склоне оврага, они безостановочно двигались по этому черному, страшному, как в киносказках Александра Роу, лесу.

Шэф, казалось, не шел, а скользил над землей – так плавно и бесшумно он передвигался, в отличие от Дениса, который постоянно цеплялся за выступающие корни и поваленные стволы, скрытые опавшей листвой. Так же безуспешно он пытался предотвратить контакт лица с липкой паутиной, а одежды – с не менее липкой смолой. И, как будто этого было мало, добавился новый поражающий фактор в виде взгляда в спину.

От утренней прохлады, сопутствовавшей началу путешествия, не осталось и следа, стало жарко и душно, пот заливал глаза, темп, заданный Шэфом, поддерживать становилось все труднее и труднее. И вообще, Денису стало как-то не по себе.

«Ну что, – снова проявился внутренний голос, – ты думал, что с новой тушкой ты царь, бог и воинский начальник?! Ан – хрен! Как был ботан – так и остался!»

«Отвянь!»

– Шэф, а чего мы шкиры не надели?

– Зачем? Днем здесь безопасно.

– А ночью?

– Нет.

– Не безопасно?

– Да.

…лаконичный ты наш… мать твою…

– Шэф, может, передохнем? – Хрипотца в голосе Дениса почти достигла уровня Джигурды. В горле у него пересохло, да и не только в горле – было стойкое ощущение, что влаги внутри не осталось. Ее заменил раскаленный песок из пустыни.

…Негев… Сахара… Гоби… Каракумы…

…тьфу ты, какого хрена я их перечисляю?!

…точно – в башке песок!..

– Пока нельзя, – ответил Шэф, не оборачиваясь.

– Почему?!

– Я здесь, конечно, не первый раз, но… может изменилось чего… – короче – береженого бог бережет!

– В смысле? – Разговор на ходу отнимал последние силы, но слова Шэфа Денису сильно не понравились.

– Пока светит солнце – здесь безопасно. А потом… – нет.

– А почему же мы не надели шкиры?!

– Бесполезно. Дневные на людей не нападают, а от ночных она не спасет. И вообще… не парься… скоро отдохнем.

Передвижение по сильно пересеченной местности, заросшей труднопроходимой растительностью, неизбежно приводит к усталости, а усталость и духота неизбежно влекут за собой потерю концентрации. И уже следствием этой потери стала потеря Шэфа: вот только что его спина мелькала впереди, и вот впереди уже никого нет! А уж паника стала закономерным следствием потери руководителя концессии: Денису показалось, что он навсегда остался один в этом страшном лесу.

– Шэф!!! – завопил он во всю мощь своих здоровых легких.

– Тихо, не ори! – послышался спокойный голос, и Денис с громадным облегчением увидел любимого руководителя, замершего в нескольких шагах впереди. – Смотри! – Шэф ткнул пальцем куда-то перед собой.

Приглядевшись, Денис почувствовал, что горячий пот становится холодным, внутренности сжимаются в комок, а волосы встают дыбом, причем по всему телу, и что в процесс вовлечена каждая волосинка, независимо от длины, толщины, цвета и места расположения!

Пересекая их путь, ползла змея… нет, не так – если называть вещи своими именами, то не змея, а – З-М-Е-Я! В отличие от земных собратьев… или сестер – черт их разберет – гадюк пресмыкающихся, была она не чешуйчатая, а какая-то… как слоновий хобот – с кольцевыми валиками мышц и редкими, противными волосками. Головы чудовища Денис не увидел, но хватило и остального: диаметр сантиметров тридцать, а длина, которую удалось рассмотреть (не всю, естественно!), – от забора до заката! Насколько хватало взгляда в обе стороны, трава мерзопакостно шевелилась! Окраска гада была маскировочной – под цвет опавших листьев, а особое омерзение у Дениса вызвало наличие многочисленных, как у многоножки, ног с перепончатыми красными лапками.

Денис и обычных-то змей боялся, что уж говорить про этого монстра. В душу его влился липкий страх и, найдя убежище подходящим, решил остаться. Денис оцепенел, подвижность сохранили только глаза, с ужасом наблюдавшие за омерзительно-плавным перемещением гигантского хобота на ножках.

Когда хвост ЗМЕЯ бесшумно скрылся в опавшей листве, Шэф, так же молча, махнул рукой, приказывая продолжать движение. Денису стоило колоссальных усилий сделать первый шаг, ему казалось, что каждую секунду он рискует наступить на еще какое-нибудь мерзкое пресмыкающееся. Если бы не еще больший страх – потерять Шэфа и остаться в этом гиблом лесу одному, он бы вообще остался на месте. Но встреча неожиданно дала и положительный результат. Если до этого Денис тупо старался не потерять Шэфа, то сейчас, помимо этой жизненно важной цели, он успевал посматривать по сторонам, с трепетом ожидая появления очередного представителя коренного населения Маргеланда.

«Да-а, блин, – думал Денис, с трудом поспевая за Шэфом и обливаясь потом от жары и страха, – похоже, меня ждет интересная жизнь, яркая, полная приключений. Но… не долгая…»

Его паникерские размышления прервал солнечный свет, ударивший с безоблачных голубых небес, показавшийся особенно ярким после зеленого лесного сумрака. Чаща кончилась, впереди темнели неожиданно близкие лесистые горы, уступами спускавшиеся к ярко блестевшему на солнце синему-синему морю.

Вид открывался лубочно-курортный. Раньше, в «довоенные времена», про которые молодежь теперь ничего не знает, подобные пейзажи украшали открытки типа «Привет из: Ялты, Алушты, Гагры, Пицунды…», ну и так далее. Ныне многие из этих мест запаршивели, а раньше это были курорты, манившие советского человека, как муху мед… правда, сейчас, после разных Ницц, Мальдивов, да и той же Антальи, выяснилось, что это был не совсем мед, а скажем так – несколько иной продукт жизнедеятельности, но… – тогда это был мед!

– Нужен отдых? – повернулся к Денису Шэф.

В ответ тот только энергично замотал головой. Подстегиваемый воспоминаниями о ЗМЕЕ, Денис был готов идти сколько угодно, лишь бы оказаться подальше от леса, где водится такое.

Но Шэф ему не поверил.

– Рюкзак на землю. Отдыхаем десять минут. Стоя, – добавил он, видя, что Денис собрался сесть, – потом будет труднее, если сесть или лечь. Просто постой, восстанови дыхание.

– Шэф, что ЭТО было?

– Травяной дракон.

– Очень опасный?

– Да нет… практически безопасный… дневной.

– А чем питается?

– Если «травяной» – так чем по-твоему?

– А почему…

– А потому, – перебил Дениса командор, которому надоела роль ведущего «В мире животных», – что, если его напугать или обидеть, он может так махнуть хвостом, что мало не покажется.

– Понятно, – грустно покивал головой Денис. – А почему лес такой… как бы поточнее выразиться… неприятный, что ли… а здесь нормально… хорошо даже?

– Не-при-ят-ный… – задумчиво протянул Шэф, – это ты хорошее словечко подобрал… Взгляд чувствовал?

– Да… думал почудилось…

– Нет… не почудилось. Каким он тебе показался?

– В смысле?

– Ну-у… злым, добрым – каким?

– Пожалуй… – задумался Денис, – … безразличным каким-то…

– Все правильно – днем взгляд безразличный.

– А ночью?

Шэф привычно ухмыльнулся:

– Заинтересованный… я думаю… Да, кстати, про шкиры: если бы мы их надели – лес бы заинтересовался и днем. Проверено. В них ведь не только технология, но и магия… хоть и разряженная, но магия, а лес магию не любит… чужую.

– И?!

– Мог и не выпустить…

– Подожди… подожди… – сообразил Денис, – ведь шкиры никуда не делись – лежат себе в рюкзаках. Лесу что – не один хрен, свернуты они или надеты на нас?

– Нет.

– А что это за лес такой? – Денис зябко передернул плечами.

– Лес этот… за достоверность не ручаюсь, сам понимаешь, но местные сказки, легенды… тосты, – Шэф привычно резвился, – гласят, что давно – чуть ли не шесть тысяч лет назад, – он сделал такое лицо, будто сомневался в собственных словах, – хотя… – он махнул рукой, – все может быть. Так вот, случилась в те времена Последняя Война Магов! – Он сделал паузу. – Чувствуешь, что всё с большой буквы: Последняя! Война! Магов!

– Чувствую.

– Это у местных как Великая Отечественная Война – все слова с большой буквы.

– Понятно.

– И как мне представляется… я тут кое-что почитал в свое время – маги эти, тогдашние, владели энергиями уровня термоядерной и дел наворотили соответственно. В конце концов получили что-то вроде ядерной зимы, плюс зоны радиоактивного… тьфу ты – магического заражения – ничем, кстати, не лучше. И вот одной из этих зон является лес у нас за спиной. Днем все более-менее, а вот как солнышко скроется, в нем появляется разное…

– И много таких зон? – угрюмо поинтересовался Денис.

– Хватает… война шла по всей планете.

И тут Денис понял, что не давало ему покоя, пока Шэф говорил:

– Шэф, а если бы мы ночью вошли?

Командор вздохнул:

– Умные люди полагают, что лес как-то влияет на дверь и не дает ей открываться ночью… но это только предположение… гипотеза, так сказать.

– А кто эти умные люди?

– Я.

– То есть теоретически мы могли припереться и ночью?

– Теоретически – да.

– Понятно… А ночью кто в лесу появляется? – поинтересовался Денис. И что интересно – не хотел ведь спрашивать… а все равно как-то вырвалось, чуть ли не через силу.

– Да хватает любителей… – Шэф сделал паузу, но не ухмыльнулся по обыкновению, – … свежей крови и парного мяса.

Денис испуганно покосился через плечо на лес, но все же уточнил:

– А откуда про них известно?

– В свое время посылали несколько очень хорошо подготовленных разведгрупп… кое-кто вернулся… не все.

– Понятно… а откуда известно, что лес чужую магию не любит?

– Ну-у… пара ребят из вернувшихся не сошли с ума – они и рассказали.

– А остальные?

– Сошли.

– Понятно…

– Ладно. Отдохнул?

– Да.

– Пошли.

Через час компаньоны вышли к небольшой мелководной речке, через которую был перекинут широкий каменный мост, странно смотревшийся на безлюдной и пыльной проселочной дороге – даже не дороге, а так – широкой тропинке. Мост этот смотрелся как декорация к фильму о средневековой жизни и был совершенно неуместен в данных «декорациях».

– Это дверь с Маргеланда на Сету, – пояснил Шэф, – в данный момент закрытая.

Денис молча кивнул, показывая, что информация принята к сведению. Его душевное состояние не располагало ни к каким вопросам о еще одном неизвестном мире – с этим бы разобраться.

Перейдя мост, путники свернули на узкую тропку, идущую вдоль берега моря. Слева от тропинки, вплоть до высокой скальной стены, высотой никак не менее ста метров, росли невысокие редкие деревья, ширина «лесополосы» была метров двадцать, а справа, метрах в пяти от тропинки, начинался крутой тридцатиметровый обрыв, под которым волны с монотонным рокотом обрушивались на скалистый берег.

В глубине Денис заметил неторопливые черные тени, величаво парящие в толще воды и иногда, в фонтанах брызг и пены, вырывающиеся на поверхность, словно рубка всплывающей подлодки. От созерцания морских глубин его отвлек резкий, неприятный крик, раздавшийся с неба. Он быстро поднял глаза и успел заметить двух летящих тварей размером с дельтаплан, которые скрылись за гребнем скалы.

– А это кто?!

– А черт их разберет, – равнодушно ответил Шэф, кинув ленивый взгляд в сторону моря, – тут этих гадов столько… «Парк юрского периода» отдыхает.

– Нет, я имел в виду тех, что в небе.

– Дэн, не бери в голову. Самая опасная тварь, с которой я встречался, – человек.

Дальнейший путь протекал в молчании. Денис, с грустью обдумывавший сложившуюся ситуацию, пришел к невеселому выводу, что Маргеланд ему, в отличие от Тетрарха, категорически не нравится. За этими грустными думами он пропустил момент, когда тропинка кончилась.

– Вот и все – а ты боялась!

– Не понял? – Денис недоуменно оглянулся. Тропинка исчезла, упершись в скалу. Слева была скала, впереди скала, справа море.

Шэф мягко сбросил рюкзак, с хрустом потянулся и приступил к непонятному действу: сначала он вытащил из рюкзака кинжал, а затем принялся сосредоточенно чертить им на земле. Денис хотел было пуститься в свои обычные расспросы, но, глядя в спину Шэфа, удержался. Спина явно и недвусмысленно демонстрировала, что пока лучше помолчать.

– Ну вот… готово, – удовлетворенно произнес командор минут через пять, пружинисто распрямляясь.

– Чё это?

– Звонок.

Денис с интересом разглядывал «звонок», представлявший собой восьмиконечную звезду, вписанную в окружность. В вершине каждого луча Шэф изобразил какие-то не то закорючки, не то руны, короче говоря – неизвестные Денису символы, а в центре октограммы поместил изображение китайского (на взгляд Дениса) иероглифа, похожего на двухэтажный домик с односкатной крышей, украшенной крестом.

Шэф между тем убрал «рисовальный» кинжал обратно в рюкзак, потом немного там порылся и вытащил хищно блеснувший на солнце «Черный коготь». В ответ на недоуменный взгляд Дениса, который не понял, чем был плох кинжал и зачем его менять на более-менее аналогичный предмет, он пояснил:

– Коготь стерилен, на карбоне-12 никакая микрофлора не живет. – Денис не особо понял, к чему вдруг начальнику понадобилась стерильность, но на всякий случай кивнул. – Ладно, – продолжил командор. – Звоним. – Он полоснул себя по пальцу и дал стечь немного крови в центр чертежа.

Тут же вся октограмма тускло заблестела, как будто была не нарисована на земле, а сделана из меди. Через пару-тройку секунд чертеж медленно, словно театральная люстра, начал гаснуть, и несколько мгновений спустя на земле не осталось никаких следов – октограмма исчезла, будто ее и не было.

– Сейчас хозяева нам откроют. – Шэф ухмыльнулся. – И бросятся на грудь с радостным лаем.

Он убрал «ритуальный» нож и принялся застегивать рюкзак, а Денис, не отрывая взгляда от участка земли, где находилась исчезнувшая октограмма, поинтересовался:

– А без кровопролития никак?

– Почему никак – маги силой активируют… а все остальные – кровью.

«Странно, – подумал Денис, – раньше вид крови заставлял внутри все сжиматься, физические страдания доставлял. А сейчас смотрю – и мне абсолютно по фиг. Интересно, это только к чужой, или и к своей тоже?..»

«Ну ты, блин, ваще – мачо! – кровь спокойно видишь…» – съехидничал внутренний голос, но развить мысль не успел.

Раздавшийся скрежет чуть не заставил Дениса подпрыгнуть от неожиданности, но помешал тяжелый рюкзак, который он так и не снял, завороженный магическими пассами Шэфа. Часть скалы, под которую уходила тропинка, сдвинулась, обнажив широкий проем в скальной стене.

Из образовавшейся дыры, как горох из стручка, высыпали шесть человек в желтой униформе, с взведенными арбалетами в руках. «Группа захвата» быстро и слаженно расположилась так, чтобы не перекрывать друг другу директрисы стрельбы, и взяла компаньонов на мушки.

Шэф, несмотря на то, что половина стрел оказалась нацеленной на него, никакой нервозности не проявил, Денис же почувствовал себя крайне неуютно, оценив, какие места выбрали «его» арбалетчики для прицеливания: голова, грудь, пах. Он замер, затаив дыхание, боясь пошевелиться.

Как назло, сразу дал о себе знать забытый рюкзак – казалось, он мгновенно потяжелел раза в два, и держать его на плечах стало тяжело до чрезвычайности – неимоверный вес просто клонил вниз! Требовалось немедленно скинуть рюкзак на землю, но… Денис почему-то был уверен, что именно это и вызовет непременное открытие огня. Через мгновение до него дошло, что не «открытие огня», а спуск тетив, но – хрен редьки не слаще!

Между тем в открывшемся проходе, с нутряной вальяжностью крупного начальства, появился высокий сухопарый человек европейского типа, лет сорока на вид, одетый в такую же желтую одежду, как у стрелков, состоящую из длинной, чуть выше колен, рубахи и штанов, заправленных в невысокие мягкие сапоги. Оживление в костюм незнакомца вносил черный пояс. С его появлением напряжение, владевшее стрелками, – чувствовалось, что они готовы спустить тетиву в любой момент, заметно снизилось.

Спинным мозгом ощутив, что стрельба откладывается, Денис немного успокоился и решил слегка оглядеться. Вполне обоснованно опасаясь делать резкие движения, он начал выполнять задуманное, едва-едва поворачивая голову, практически не шевелясь. Увиденное показало, что арбалетчики от «начальства» отличались только цветом поясов – у них они были оранжевыми.

– Кто инициировал лограм ш’Эфа?

…истинный знак Пчелы… чё за хрень?..

– Я, – отозвался любимый руководитель.

…а гравировочка-то на башке работает!..

…скорей бы рюкзак скинуть, сил нет!..

– Знаешь ли ты об ответственности…

– Ш’Уан, кончай придуриваться и скажи своим ребятам, чтобы перестали в нас целиться, еще стрельнет кто… сдуру.

…зачем он их провоцирует, блин!..

…ведь действительно стрельнут…

…мать их… мать его!..

«Черный пояс» помолчал немного и щелкнул пальцами. Арбалетчики мгновенно приняли положение «вольно», направив оружие в землю. Денис со сладострастным стоном, медленно (не будите спящую собаку) снял рюкзак и плавно опустил на землю.

– Коротышка, – Шэф ухмыльнулся особо наглой ухмылкой, – а ты меня правда не узнал?.. Стареешь…

Денис в этот момент смотрел на одного из стрелков и увидел, что у того глаза полезли на лоб.

«Точно нас сейчас перестреляют, – обреченно подумал Денис, – вон у них наконечники какие… – серебряные!.. Сактируют, как нечисть из леса…»

– Не дождешься, хорек! – теперь заухмылялось местное начальство. – Но, – он нахмурился, – вид твой вызывает у меня обоснованные подозрения – не глифант ли ты?

…теневая сущность, принимающая облик съеденного человека, включая надтелесные оболочки, имеет сильно выраженную непереносимость к истинному серебру, крайне опасна… ни фига себе!..

Больно сильно помолодел… Так что…

– Ш’Уан, кончай трепаться – доставай терий, а то

…Камень Правды… определитель сути…

…рентген… блин…

устроил тут конный цирк… с акробатками.

Последние слова Шэфа вызвали на губах аборигена мгновенную, тут же пропавшую улыбку – видно, были у них какие-то общие воспоминания, скорее всего приятные…

Но дело прежде всего – ш’Уан закаменел лицом, бросил быстрый взгляд на арбалетчиков, отчего те мгновенно подтянулись, и вытащил непонятно откуда серебристый шар размером с теннисный мяч. Задержав его в руке на несколько секунд, будто не хотел с ним расставаться, он бросил его Шэфу. Пока шар летел, арбалетчики снова взяли компаньонов на мушку.

…застрелят, суки… мать их…

Шэф тягуче-ленивым движением профессионального спортсмена поймал серебряный мяч, сжал между ладонями и произнес:

– Я, Шэф, Мастер войны, человек.

После этих слов наступила такая тишина, что стало слышно цвирканье какого-то местного кузнечика или кого еще там… А шар медленно налился голубоватым сиянием, а потом так же медленно погас, снова превратившись в обычный теннисный мяч серебристого цвета.

– Держи, – Шэф протянул терий Денису. Не зная, что с ним делать, тот стал просто вертеть серебряный шар в руках. – Ну! – поторопил Шэф.

– Что «ну»?

– Говори: «Я, Дэн, человек!»

– И все?

– Давай, не тяни!

– Я, Дэн, человек.

После того как терий повторил фокус с сиянием, «оранжисты» по сигналу начальника закинули арбалеты за спины и втянулись в скальный проход, а Шэф с ш’Уаном обнялись и стали хлопать друг дружку по плечам.

– А ты помолодел, хорек – искупался в божественном помете Небесного Быка?

– Типа того… ты даже не представляешь, до чего близок к истине… потом расскажу… брр… – Шэф скривился.

– Да уж непременно, непременно… «Слеза Ада» с меня!

…шестидесятиградусная самогонка двойной очистки…

…однако круто!..

– Есть кто из наших? – поинтересовался Шэф.

– Откуда… я сам тут случайно оказался, и на те, прибегает первый секретарь: «Великий Магистр просит встретить вашего однокашника!..» – Он улыбнулся. – Рад тебя видеть, хорек!

…видать, Шэф в молодости знатный был пердун…

– Ошибаешься, дружок, – ухмыльнулся Шэф, –

…твою мать… опять прокололся…

…или он все-таки читает мысли!..

ш’Уан, объясни ему, пожалуйста.

– Хорек очень быстрый, а главное – очень кровожадный зверь – вот ш’Эфа так и прозвали в детстве… когда он еще не был ш’Эфом, а был сопливым…

– Ну что, пойдем? – прервал вечер воспоминаний любимый руководитель.

…шифруется многоликий наш…

…Шэф… Лис… Старый Лис… Хорек…

…зачем?.. от меня?.. вряд ли… а от кого?..

– Момент, я лицо официальное, – ш’Уан посторожел вышеупомянутым лицом и казенным голосом произнес: – Настоятель Северной обители Ордена Пчелы, Великий Магистр ш’Иртан, рад приветствовать своего друга ш’Эфа и его спутника и приглашает посетить нашу обитель. – Закончив эту маленькую речь, он сделал резкий поклон, в гусарском стиле, и застыл, как статуя, глядя в пространство.

Шэф ответил непривычно серьезно и торжественно:

– Я и мой помощник Дэн почтем за честь воспользоваться гостеприимством Настоятеля Северной обители Ордена Пчелы Великого Магистра ш’Иртана.

На этом официальная часть, к счастью, была закончена, ш’Уан сделал приглашающий жест рукой и первым шагнул в туннель, следом пошел Шэф. Как только за Денисом со скрежетом закрылся каменный «люк» и наступила кромешная тьма, он почувствовал панику и удушье.

Тут же в голове само собой всплыло знаменитое: «Замуровали демоны!» – но, увы, никакой иронии в этом не было – было отчаянье и страх. Денису на миг показалось, и тут же он всем сердцем в это поверил, – что остался в темноте один… что страшные горные змеи уже разворачивают свои тугие кольца в своих черных норах, готовясь к акту ничем не спровоцированной агрессии.

– Держись за мой рюкзак. Тут негде потеряться, туннель узкий, – прозвучал спокойный голос Шэфа. Давненько Денис не испытывал такого восторга при звуках голоса любимого руководителя!

– Шэф, а чего без света-то – хоть бы факел какой…

– Зачем?

– Так не видно же ни черта!

– Ну-у… это кому как…

Прикинув, что для дискуссий время и место не самое удачное, Денис не стал продолжать диалог, а просто цепко схватился за рюкзак командора правой рукой, а левой прикоснулся к стене, оказавшейся теплой и сухой, что нарушало известные стереотипы о мокрых и влажных подземельях. Как показало перманентное ощупывание во время недолгого путешествия, туннель был грубо вытесан в скальной породе.

Денис для себя решил считать, что это гранит, но так как специалист в области геологии и минералогии он был никакой, да и знакомство с туннелем было только на ощупь, то и настаивать на своей версии, случись какой научный диспут, он бы не стал.

Высота подземного, вернее внутрискального, хода позволяла идти, не пригибая головы, а ширина была достаточной, чтобы не задевать стены плечами, рюкзак тоже не застревал. Прежде чем со знакомым скрежетом открылся «выходной люк», они прошагали, как показалось Денису, метров двадцать, а сколько на самом деле, неизвестно – в темноте и тесноте правильно оценить пройденный путь непросто.

Когда глаза вновь привыкли к солнечному свету, перед Денисом предстало что-то вроде альпийской лужайки – большое, относительно ровное поле, сильно смахивающее на футбольное, правда, гораздо большее по размеру. Такого рода поля чаще всего встречаются в Российской Премьер-лиге и на Африканском континенте в наиболее слаборазвитых или наименее развитых – кому как удобнее считать, странах, и отличаются эти поля зеленой травой различной высоты и многочисленными проплешинами. «Стадион» со всех четырех сторон вместо трибун окружали отвесные скальные стены.

Скалы были не очень высокие – метров пятьдесят или чуть меньше, и ничего примечательного в них бы не было, если бы не одно «но» – они были практически одной высоты, и поэтому складывалось полное впечатление, что ты попал не на альпийскую лужайку, а во двор многоэтажки.

Сам же двор, или лужайка (если бывают прямоугольные лужайки), на глаз, был никак не меньше восьми футбольных полей: четырех в длину и двух в ширину, а может, даже и побольше – для точной оценки потребовалась бы бригада землемеров с теодолитами, буссолями и прочими геодезическими пожитками.

И на всем этом пространстве бегали, прыгали, неподвижно сидели в разных позах, дрались и занимались еще чёрт-те чем сотни людей, одетых а ля ш’Уан. Колористическое разнообразие в эту желто-зеленую картину вносили только разноцветные пояса участников.

Денис, наблюдательный, как всякое травоядное, а им приходится зорко сканировать окружающее пространство в поисках приближающейся опасности (не важно, в каком виде она предстает: тираннозавр, бандит, волк, гопник, лев, милиционер, нарк или скинхед), успел отметить, что цвета поясов местной публики соответствуют цветам спектра: от красного до фиолетового, диссонанс вносил лишь черный пояс ш’Уана.

– «Кин-дза-дза», однако! – непроизвольно вырвалось у него.

– «Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов – то нет цели!» – с яковлевскими интонациями мгновенно отреагировал Шэф.

Ш’Уан, естественно, по-русски не понимал, но что-то этакое… почувствовал и бросил на Дениса взгляд, от которого тому сразу же расхотелось продолжать разрабатывать тему цветовой идентификации. Шэф же, наоборот, разулыбался.

– Гениальный фильм. Я тоже, когда смотрел, всегда вспоминал Орден. Идея-то очень правильная, чтобы сразу было понятно ху из ху: увидел, какие штаны на человеке, и сразу понятно, ты ему делаешь ку или он тебе; помнишь, в девяностые, братва носила адидасовские треники с лампасами?

– Не-а… – смущенно признался Денис.

– «Страшно далеки они от народа!» – это точно про тебя, – вынес суровый приговор Шэф, – у них иерархия шла по количеству полос – та же идея…

– Понятно…

– Кстати, – продолжил резвиться Шэф, – нам бы тоже надо ввести что-то похожее.

– Зачем? – искренне удивился Денис.

– Как это зачем? Внешне мы стали похожи как однояйцовые сестры – а как посторонний определит, кто начальник, а кто…

– Почему сестры? – быстро перебил его Денис.

– Чтобы никто не догадался!

– Понятно… Надо – значит, введем. У тебя будут красные, а у меня серые.

– Коричневые… – продолжил веселиться командор, – чтобы…

– Не надо уточнять! Тут дураков нет – все понятно…

– Уверен?..

Эта увлекательная беседа могла бы продолжаться еще долго, но тут внимание Дениса было отвлечено. Скала, мимо которой шли компаньоны, была испещрена отверстиями около метра в диаметре, хаотично разбросанными от земли до высоты этажа, примерно так девятого-десятого.

– Это что такое? – поинтересовался Денис у ш’Уана, причем, машинально, не задумываясь, сделал это не на русском!

…ни фига себе лингатомия работает!..

– Пчелиные соты, – лаконично пояснил тот.

– Жилища местных послушников, – добавил Шэф, – типа спальный корпус.

– А как они попадают наверх – скала-то почти отвесная? – удивился Денис и тут же получил ответ на этот вопрос. Из отверстия, расположенного никак не ниже шестого этажа, показались ноги, затем все туловище, человек на секунду завис на руках, а затем быстро, по-паучьи, начал спускаться вниз, цепляясь, видимо, за мельчайшие неровности, невидимые глазу, а достигнув высоты трех метров, просто спрыгнул вниз, приземлившись мягко и бесшумно, как кошка.

В это время другой «желторубашечник» пулей взлетел по вертикальной стене и скрылся в своей норе на высоте четвертого этажа. Денис даже остановился, удивленно разглядывая необычное зрелище.

– Пчелы, чего же ты хочешь, – рассудительно сказал Шэф, мягко подталкивая Дениса в сторону ш’Уана, остановившегося неподалеку от них.

– Ваши соты. – Тот кивнул на две норы, неотличимые от множества других и расположенные в полуметре от земли, рядом друг с другом. Улыбнувшись, ш’Уан продолжил: – Вы удостоены чести лицезреть Великого Магистра ш’Иртана! Он приглашает вас на ужин!

– Надеюсь, тебя он НЕ пригласил? – улыбнулся Шэф.

– Не пригласил.

– Серьезно? Он наконец раскусил, какую змею пригрел на груди?!

– И не надейся. Просто я уже должен быть в пути к ш’Урвану в Габад, а торчу тут с тобой.

– Так срочно? – посерьезнел Шэф.

– Да.

– А поговорить?

– Вернусь дней через пять… максимум семь, ты же не уедешь?

– Уеду.

– Вернешься, и посидим втроем. Ладно,

…вряд ли третий я… кто третий?..

отдыхайте, у меня еще дела, – ш’Уан хлопнул Шэфа по плечу, улыбнулся Денису и растворился в окружающей желтизне.

– Ну-у… насчет «отдыхайте» – это он пошутил, – «обрадовал» Шэф. – Пошли мыться и стираться. Вернее наоборот.

– Чего наоборот? – не понял Денис.

– Сначала стирать, потом мыться.

– А как мы потом найдем свои норы… кельи, тьфу ты… соты?

– Элементарно, Ватсон, посмотри внимательно на стену. – Денис присмотрелся – действительно, вокруг их «входных отверстий» были нарисованы зеленые круги, правда, не очень заметные на темной поверхности скалы.

– А ночью они еще и светятся – это специальные, гостевые, соты. Ладно, кидай рюкзак в нору и пойдем.

– А не сопрут?

– Вот на этот счет можешь не беспокоиться. Содержимое, может, и проверят – вернее, не «может», а обязательно проверят специально обученные люди, но деликатно и незаметно. Но чтоб чего пропало – ни-ни… Пошли, – и Шэф зашагал вдоль скальной стены. Денису ничего не оставалось делать, как последовать вслед за ним.

Как выяснилось, их целью был маломощный водопад, шириной метров тридцать. Термин «низвергавшийся» к этому природному явлению подходил слабо, «капающий» тоже, короче – его «производительность» была где-то посередине между «низвергавшийся» и «капающий». Падал он с не очень большой высоты – метров пять-шесть или чуть больше, в небольшое, глубиной не более полутора метров, скальное озерцо, вытянувшееся вдоль скалы. Гладкие стены и дно озера наводили на мысль о его искусственном или полуискусственном (обтесывание, выравнивание, сглаживание и т. д.) происхождении, так что, без особой натяжки Денис решил считать «это» «ванной». Один из берегов озера или одна из «боковых» стенок ванны, смотря чем считать эту баню под открытым небом, была пониже остальных, обеспечивая водосброс.

В этом водном конструкте невыясненного происхождения, весело болтая, мылись и стирали желтую униформу несколько человек. В качестве геля для тела, шампуня для головы и кондиционера (в одном флаконе), а также моющего средства с активной формулой аборигены использовали какую-то серую грязь, в изобилии присутствовавшую на берегу. Санитарные правила и нормы, действующие на территории обители, по всей видимости, не нарушались – грязной воды около купальщиков не наблюдалось – судя по всему, водообмен был достаточно интенсивный.

Шэф не спеша разоблачился, взял кусок «мыла» и приготовился лезть в воду. Эти нехитрые действия вызвали у местных какое-то непонятное оживление: они прекратили свои банно-прачечные занятия и уставились на него с каким-то потаенным ожиданием, словно прозелиты на профана, слепо бредущего к жертвенному колодцу. Купальщики явно знали что-то неизвестное Шэфу.

Примером важности таких знаний могут служить события, часто имевшие место во время оно на одном из участков шоссе Ялта – Симферополь, на спуске к Гурзуфу. Спуск этот после дождя становился скользким, как каток. Никакой мистики в этом загадочном явлении не было – его причиной было использование морской гальки в качестве подложки под асфальт. Никакого злого умысла тоже не было – обычная наша вороватость, глупость и безнаказанность. Местные очень любили, сидя после дождя на обочине, наблюдать, как «понаехавшие» плавно съезжают в кювет. Так вот… тщательно скрываемое радостное ожидание на лицах купальщиков, застывших в «ванне», очень напоминало выражение лиц гурзуфских аборигенов.

Шэф ловко, без брызг, спрыгнул в воду, ополоснул лицо и, сообщив Денису: «Эх, хороша водичка!», принялся за стирку. Лица автохтонов вытянулись – видимо, они ожидали чего-то другого, но, как видно, были обмануты в своих заветных чаяньях. Зато Денис сполна оправдал их надежды и потаенные желания! По примеру руководителя, он смело прыгнул в «ванну», но тут же выскочил из нее с поросячьим визгом обратно на берег – вода была ледяная! Наградой ему за этот акробатический этюд были только глумливые улыбки местных.

– Ты что – бешеный? – невозмутимо поинтересовался Шэф, продолжая стирку.

– По-ч-ч-чему? – изумился Денис, трясясь и клацая зубами.

– Тогда откуда водобоязнь?

Занятый тряской и постукиванием, Денис не нашелся, чем ответить мудрому руководителю на этот не самый сложный вопрос.

Между тем местные, закончив санитарную обработку, выбрались на берег, еще раз одарили Дениса презрительными улыбками и, не торопясь, двинулись восвояси. Самый противный из них, на вид лет шестнадцати, обернулся и крикнул что-то, чего Денис не разобрал, но явно обидное.

– Да-а, – задумчиво протянул Шэф, выбираясь на берег, – тяжело тебе будет найти общий язык с этими подонка… тьфу ты, я хотел сказать, подростками.

– А на хрена мне с ними общий язык?! – От изумления Дениса даже прошиб озноб.

– Здр-а-а-а-сьте! Как это «на хрена»? Тебе с ними заниматься боевыми практиками, в спаррингах работать… а спарринги здесь жесткие… желательно, чтобы не покалечили… сразу… а ты говоришь «на хрена»…

Образ мускулистого Конана-варвара, сформировавшийся в голове Дениса перед дверью на Маргеланд, когда он представлял, кем станет в ближайшем будущем, начал тускнеть, пока совсем не исчез – «школа диверсантов» вблизи оказалась совсем не такой сладкой, как представлялась издалека – и вода была очень холодной, и по стенам лазали непонятно как, и контингент был какой-то неприятный, мягко говоря…

«Блииииин! Я даже помыться не могу, как ЭТИ, а что же дальше будет… они же мне такую дедовщину устроят – мама не горюй! Убьют, суки! Что делать?.. Что делать?!.. Что делать?!!»

«Вымыться для начала!» – спокойно посоветовал внутренний голос.

«А как?! Вода-то ледяная!»

«Но Шэф как-то может, а тела у вас после Реаниматора практически одинаковые, значит, и ты сможешь!»

«А ведь действительно – у нас с Шэфом после чистки генотипа физиологически совершенные тела. Это так? Так! Почему он спокойно переносит эту воду, а я нет?.. Он может… – значит, и я смогу. Надо просто понять, в чем секрет. А он есть – нормальный человек в такой воде находиться не может. А они сидят… и Шэф сидит. Надо разобраться. Это первое… Второе – он со мной уже столько возится, что ему будет невыгодно, если меня здесь ухайдакают – потеряет инвестиции! – Денис даже ухмыльнулся, но… про себя. – Значит, какой вывод? На погибель не отдаст!»

«Жить будешь… а петь и нюхать никогда!» – встряла внутренняя ехидна.

«Заткнись!»

– Ну, чего сидим, кого ждем? – прервал его раздумья начальник экспедиции.

– В смысле?

– Ты мыться-стираться собираешься или нет? Сколько тебя ждать прикажешь?

– Шэф, а тут потеплее водички нигде нет? – с искательной улыбкой поинтересовался Денис. Отвращение, испытываемое им к самому себе, было чрезвычайным, но… вода была непереносимой.

– Нет, – отрезал Шэф. – И вообще, имей в виду: курсанты к пришлым, не из ордена, относятся, как боксеры к шахматистам… не, – он ухмыльнулся, – это я неправильно сказал. Как десантура к пидарасам!

– То есть?

– То есть за людей не считают. А тут ты еще… со своим бабьим визгом.

– Но я не… – начал было оправдываться Денис, но был прерван Шэфом:

– Короче так: параграф семь, часть вторая, статья одиннадцать устава Ордена Пчелы гласит: любой человек на территории Ордена, вне зависимости, входит ли он в иерархию Ордена или является гостем, обязан быть чистым и должен быть облачен в чистую одежду. Все. Вопросы есть?

– Нет, – потухшим голосом отозвался Денис.

– Тогда вперед.

– Но… я не могу…

– А в чем дело? – сделал удивленные глаза Шэф.

…вот сволочь, еще издевается…

– Холодно! – с ненавистью прошипел Денис.

– А чего обогрев не включишь?

– Чего?!

– Да-а… темный ты чел, непрошаренный… – с грустью констатировал Шэф. – Как ты вообще дожил до столь почтенного возраста? – задал он риторический вопрос, видимо, самому себе и, не найдя никакого разумного ответа, горестно покачал головой: – Тяжело тебе будет…

Денис стиснул зубы от холода и злости и молча ожидал продолжения. Наконец Шэфу надоело резвиться, и он перешел к практическим директивам:

– Сядь в позу лотоса… – он вопросительно взглянул на Дениса. – Надеюсь, знаешь, что это такое? – И, дождавшись кивка, продолжил: – Руки на бедра, ладонями вверх.

Когда Денис принял необходимую позу, Шэф продолжил:

– В центре живота, на пол-ладони ниже пупка, находится то, что в разных практиках называют по-разному: «золотая Печка», «Центр Средоточия Силы»… короче, по-всякому называют – для нас это неважно, назовем это место просто «Точка». Так вот… представь, что энергия… пускай будет солнца, например… через открытые ладони, через руки, а дальше вдоль позвоночника попадает в Точку и там концентрируется.

– Так просто?

– Да. Ничего сложного. Закрой глаза и медитируй.

Сначала Денис не чувствовал ничего, потом исчез нутряной холод, потом озноб, потом он согрелся, и наконец, Денис впал в состояние какого-то транса: перед закрытыми глазами пролетали какие-то видения, приходили гениальные мысли, не оставлявшие следа в памяти, тихо, на грани восприятия, звучала красивая музыка, но все это благолепие прервал голос главкома:

– Ты никак спать собрался?

– Нет, нет, я не сплю, – автоматически отреагировал Денис с закрытыми глазами.

– Иди мойся.

– Да-да-да… – не просыпаясь, вступил в диалог с любимым руководителем Денис.

Подобным способом маленький Дениска умудрялся выторговать у мамы от десяти до пятнадцати минут сна, пока она наконец не переходила к решительным действиям и нежно, но непреклонно не извлекала его из кровати. В случае же с Шэфом непреклонность, в виде пинка, присутствовала, а вот нежность – нет.

«Ох-ох-ох… ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох?!» – была первая мысль, посетившая Дениса после возврата точки сборки в исходное состояние. Он с внутренним содроганием, заранее покрывшись гусиной кожей в ожидании неизбежного ледяного ожога, попрощался с жизнью и… выполнил садистский приказ непреклонного руководителя.

За краткий миг полета, когда он оторвался от земли, но еще не коснулся воды, душа его в ожидании неминуемой пытки сжалась в точку и попыталась скрыться в глубинах тела. Она наивно полагала, что оттуда ее будет труднее выковырять, но Денис, к собственному глубочайшему сожалению, твердо знал, что это не так – в холодной воде люди долго не живут, однако «Dum spiro, spero!» – успел подумать он, входя в воду.

«Пока живу, надеюсь…» – тут же промелькнуло в голове. Денис даже успел удивиться – получалось, что «переводчик», выгравированный на черепе, переводил на русский не только то, что говорили другие, но даже то, что Денис думал про себя не на ридной мове!

«Однако круто!» – успел отметить он, прежде чем скрылся под водой.

За последнее время Денис пережил много разнообразных эмоций, правда, с различными знаками, но… шок, испытанный им после того, как он с головой скрылся в «ванне», смело мог претендовать на место в призовой тройке – вода была бодрящей комнатной температуры!

– Они что, пустили горячую воду после профилактики?! – радостно завопил Денис, выныривая.

– Нет, ты пустил внутренний обогрев.

– Зашибись!

Вымывшись и выстирав одежду, Денис с наслаждением растянулся на горячих камнях. Жизнь начинала налаживаться! Погревшись минут десять, он почувствовал, что начинает превращаться в шашлычок, и, чтобы это не оказалось правдой, снова сиганул в «ванну» – скальное озеро встретило его кристальной прохладой.

– Шэф, а ее можно пить?

– Попробуй, – разрешил руководитель, а когда Денис напился, добавил: – Может, и не отравишься… – Увидев, что лицо Дениса начинает вытягиваться и бледнеть, он привычно ухмыльнулся. – Шучу я, шучу – ты же видишь, что никто из этих козлов не купается – значит, вода чистая.

– На территории Северной обители Ордена Пчелы все гости, – слово «гости» было не сказано, а выплюнуто, – обязаны говорить на официальном языке Ордена – Ипрани! Нарушителю грозит наказание в виде… – Что грозит нарушителю, незаметно подкравшийся к компаньонам абориген в неизменной желтой униформе, подпоясанный зеленым поясом, разъяснить не успел, потому что был прерван неполиткорректным Шэфом:

– Пошел в задницу, законник хренов. – Шэф сделал паузу, ожидая, пока добровольный блюститель порядка осознает всю глубину оскорбления, нанесенного Ордену Пчелы в его лице, и с глумливой улыбкой добавил: – Пока в морду не получил, скунс вонючий.

Весь этот диалог на ранее не известном Денису, но хорошо понятном языке он прослушал, изумленно хлопая глазами, стоя по грудь в воде.

Решив, видимо, что дерзкий «гость» никакого снисхождения не заслуживает, обладатель зеленого пояса решил проучить зарвавшегося мерзавца, продолжавшего валяться на теплых камнях как ни в чем не бывало. Он подскочил к Шэфу и с резким криком, напомнившим Денису китайские боевики с Брюсом Ли и Джеки Чаном, нанес удар ногой по мирно лежащему главкому.

У Дениса внутри все сжалось: он плохо переносил насилие – не только над собой, но даже над незнакомыми людьми, что уж говорить про любимого руководителя, хоть и бывавшего иногда большой сукой… но все же своего.

Конечно, Денис знал, что Шэф не является мальчиком для битья – события в Аз-Карсале были прочно вбиты в его память, но сейчас Шэф продемонстрировал новые, доселе не проявлявшиеся грани своего таланта. Сначала, каким-то плавным движением перехватив ударную ногу, он затем резким ударом по опорной ноге сбил атаковавшего его аборигена на землю. Видимо, тот изрядно приложился копчиком при падении, потому что лицо его исказила болезненная гримаса.

– Ноги бы поломать твоему наставнику – кто ж так бьет? – весело поинтересовался Шэф, неторопливо вставая. – Смотри, как надо! – С этими словами он нанес ему резкий боковой удар ногой в корпус, который снес незадачливого блюстителя законности в воду.

– Посиди пока в воде, чтобы ненароком не зацепил, – Шэф широко улыбнулся Денису, изумленно наблюдавшему за происходящим. – Сейчас повеселимся!

Реализовать желание «повеселиться» Шэфу помогли восемь обладателей красных поясов, три оранжевых, два желтых и два зеленых. Заприметив ситуацию «наших бьют!», они стремглав примчались на помощь, но, несмотря на колоссальный численный перевес, специальную подготовку, заметную невооруженным взглядом, и родные стены, через непродолжительное время повторили печальную судьбу первой жертвы веселящегося Шэфа – оказались в воде.

Меньше всего происходящее напоминало спорт с его запретами ударов в пах, по затылку, тыканьем пальцем в глаз и горло и прочими писаными и неписаными правилами; это был бой, бой без правил – не на жизнь, а на смерть. Денису каждую секунду казалось, что Шэфа вот-вот убьют или в лучшем случае покалечат, но как-то так получалось, что ни один удар его противников цели не достиг, в то время как Шэф, будто смерч на кукурузном поле, все прореживал и прореживал ряды нападавших. Боевой дух «желторубашечников» был очень высок – пока они были в состоянии самостоятельно выбираться из воды, они это и делали, и с упорством, достойным лучшего применения, снова и снова шли в атаку, заканчивавшуюся для них стереотипным образом – принудительным купанием. Правда, с каждым мгновением боеспособных оставалось все меньше и меньше.

Побоище остановил неизвестно откуда взявшийся ш’Уан:

– Шэф, я, конечно, понимаю, что ты соскучился по… – он произнес какое-то слово, а в голове Дениса с некоторым запозданием прозвучало: «родным пенатам», – но все же Мастер войны мог бы быть и посдержаннее в своих чувствах.

– Да куда сдержаннее?! – с легкой обидой вопросил Шэф. – Куда?! – никого не убил, никого не покалечил – только выкупал! – Он окинул «помытое» воинство, сбившееся в неряшливую кучу, добрым, можно сказать – отеческим взглядом. – На самом деле я проводил с ними тематическое занятие.

– И что за тема? – ухмыльнулся ш’Уан.

– Тема называется: «Надо меньше выебы…» – Шэф прервал озвучивание темы занятия и задумался. – Нет, не так, тема называется «Очевидное – невероятное!»… о как!

– Поясни.

– Ну, как же – очевидно, что любой курсант, особенно с цветным поясом, неизмеримо выше любого штатского, и так же очевидно, что при случае этому шпаку надо накостылять по шее, чтобы знал свое место.

– Ага… ага… начинаю понимать, – подхватил ш’Уан, – а невероятное – что можно получить самому.

– Я тебя начинаю бояться – ты проницателен, как гварт!

…дракон-оборотень, читает мысли, очень коварен и опасен…

– А то! – ш’Уан сделал строгое лицо, но не удержался и захихикал.

– …Мастер войны… Мастер войны… Мастер войны… – Опасливый шепоток, как шорох гальки от набегающего прибоя, слышался из кучи послушников, отправленных Шэфом в бассейн.

– А кто у них наставник? – поинтересовался Шэф.

– Ш’Краб.

– Хорошее имечко, – привычно ухмыльнулся Шэф. – Как тебе? – поинтересовался он у Дениса, поспешившего выбраться на берег.

Денис решил, что от побитых курсантов надо держаться подальше – он же не какой-то там «мастер войны», а скорее наоборот… и связываться с ними у него никакого желания не было, а те уже стали украдкой бросать на него косые взгляды. В ответ на вопрос руководителя он только неопределенно пожал плечами – имя ему, естественно, не понравилось – он не был любителем послереволюционного аббревиатурного творчества, но это же не повод обижать незнакомого человека – может, он белый и пушистый. В то, что он добрый, почему-то верилось с трудом…

– Ш’Краб… ш’Краб… – пробормотал Шэф, – из новых, что ли? Я такого не припоминаю…

– Ну-у… как из новых… это тебя давно не было.

– Ладно, все это лирика, а есть хочется не по-детски. Давай, Дэн, собирайся и пошли. Посмотрим, может, чего от этих оглоедов осталось… хотя в мое время после обеда не оставалось ничего.

– Чего-нибудь найдете, – успокоил его ш’Уан, – в крайнем случае ужин скоро.

– Ага… скоро… у меня кишки не только прилипнут к позвоночнику, а обернутся вокруг него три раза, пока дождешься.

Большая лепешка, по вкусу напоминающая лаваш; жареное мясо с овощами; травяной чай – все вполне съедобное, даже вкусное, в достаточном количестве. А ведь поначалу Денис решил, что до ужина придется попоститься.

Огромная пещера, в которой находилась «столовая» Ордена, встретила их гулкой пустотой, которая бывает ночью на провинциальных вокзалах, слишком больших для своих городов. Для Дениса «пещера» всегда была синонимом слова «тьма», но в данном конкретном случае света было вполне достаточно. Отсутствующие светильники заменяло теплое, янтарное свечение от стен и потолка. Денис даже восхищенно покачал головой и поцокал языком – зрелище впечатляло! Что касается источника освещения, то «Штирлиц пораскинул мозгами» и решил, что он мог иметь магическое происхождение или же быть неизвестным на Земле минералом, но скорее всего плесенью. Шэф гипотезу с плесенью одобрил, но внес небольшое, но существенное уточнение: магически обработанной.

Пустынный пейзаж оживляли только несколько «желторубашечников», с поясами невиданного доселе белого цвета, занятых уборкой со столов. Ничего ни у кого не спрашивая, Шэф уверенно двинулся к дальнему углу пещеры, где виднелся вход в следующее помещение.

– Куды прешь? – недружелюбно буркнул «дежурный по кухне», на свою беду оказавшийся ближе всех к траектории движения компаньонов.

Любимый руководитель, не говоря худого слова, немного отклонился в сторону от маршрута и, приветливо улыбнувшись, отвесил дежурному такую затрещину, что тот кубарем влетел под стол, который убирал. После этого, не убирая улыбки, Шэф оглядел застывшее, как на фотографии, кухонное воинство.

– Вопросы, пожелания? – Главком был сама доброжелательность, прямо сочился ею, но, что характерно, больше никаких вопросов и пожеланий у обладателей белых поясов не возникло, и до кухни Шэф с Денисом добрались, сопровождаемые угрюмым молчанием персонала.

Сама же кухня находилась в следующей пещере, меньшего размера, причем пещера эта делилась примерно пополам деревянной стенкой с многочисленными раздаточными окошками. Сбоку, около скальной стены, имелась внушительного размера дверь, напоминавшая ста́тью крепостные ворота. Дверь и все окошки, за исключением одного, оказались запертыми. Мудрый руководитель подошел к открытому и зычно прокричал:

– Дайте поесть, пожалуйста!

Некоторое время ничего не происходило, а затем в окошке показалось недовольное усатое лицо.

– Ужина жди! – буркнуло недовольное лицо, и окошко с треском захлопнулось.

– Да-а… – задумчиво пробормотал Шэф, как бы про себя, – забыли меня… все забыли… – В его голосе ощущался нерв и надрыв, чувствовалась искренняя горечь состарившейся, ушедшей в тираж, некогда знаменитой, а теперь прочно забытой примадонны. – Некоторые вообще не знают… – Он тяжело вздохнул, махнул рукой, хотел еще что-то прибавить, но, видимо, ему надоело ломать комедию, и он широко улыбнулся. – Но, ничего – напомним! – С этими словами он принялся барабанить в закрытое окошко.

– В морду хочешь? – поинтересовалось недовольное лицо, вновь появляясь в проеме.

Шэф на сей раз ни в какие дискуссии вступать не стал – он молниеносно прихватил недовольное лицо за куртку и резким рывком вытащил наружу, слегка ободрав при протаскивании через довольно-таки узкое раздаточное окно. Как понял Денис, бить «кухонного мужика», украшенного пресловутым белым поясом, для Шэфа было не комильфо – он принялся крутить ему ухо. На истошные вопли через «крепостные ворота» вывалилась целая толпа все тех же белых поясов. Причем если у озера в основном были совсем молодые ребята, максимум лет двадцати, то среди поваров присутствовали и вполне взрослые дяди.

Денис ни черта не смыслил в боевых искусствах, но все же и ему через несколько мгновений стало понятно, что если на берегу Шэфу противостояла, скажем так, команда из Лиги чемпионов, то сейчас против него оказался, в лучшем случае, клуб второго, если не третьего дивизиона, причем однозначно не английского. А может, и вовсе – любители.

Верховный главнокомандующий пинками и оплеухами, выполнявшимися с умопомрачительной скоростью, быстро довел до сведения повелителей кастрюль и половников, кто в доме хозяин, и на плечах отступающего противника ворвался на кухню. Вопли и грохот там продолжались еще с полминуты, а затем, внезапно, как по мановению волшебной палочки, все стихло, монументальная дверь открылась и на ее пороге показался довольный Шэф.

– Пошли, – он кивнул Денису и двинулся в сторону столовой.

Не успели компаньоны усесться за один из убранных столов, как два расторопных поваренка, украшенных, один – фингалом, полностью закрывавшим левый глаз, а второй пылающими красным жаром ушами, притащили подносы с уже упоминавшимся мясом и лепешками. Стоило компаньонам насытиться и отвалиться от стола, как им были доставлены большие кружки ароматного горячего чая. Наступило прекрасное время послеобеденной беседы – неторопливой и благодушной. Что может быть лучше, чем почесать язык с приятным собеседником после того, как твои желудочные потребности удовлетворены, а все прочие еще не подоспели.

– Шэф, а на черта тебе работать ходоком? С твоими способностями менеджера по работе с персоналом ты бы и на Земле греб деньги лопатой, – улыбнулся Денис.

– На Земле вряд ли, а где-нибудь в другом месте… почему бы и нет…

– Почему не на Земле?

– Слишком много условностей: бить персонал нельзя, убивать ни-ни… видеокамеры везде… – на фиг! На Земле пусть сами управляют.

– Кстати о Земле: или мне кажется, или этот твой Орден сильно смахивает на Шаолинь? – Шэф неопределенно пожал плечами:

– Все такие места смахивают на Шаолинь или он на них… – Он сделал глоток и продолжил: – Но вообще-то Орден Пчелы специфичен. На Маргеланде очень сильное метамагическое поле, значит… – Шэф взглянул на Дениса, – значит что?

– Значит, много магов. Как на Тетрархе.

– Логично. Но! Есть одно, но очень заметное отличие. Я бы сказал – кардинальное! Тут у них есть пара десятков крупных государств, но в основном множество мелких. И политическая власть далеко не везде в руках магов. Что из этого следует? – Шэф попытался вовлечь Дениса в мыслительный процесс, но у того после плотного обеда это получалось плохо.

Денис пожал плечами:

– Ну-у… фиг знает…

– Логично, – повторно согласился любимый руководитель, – он-то наверняка знает, но я хочу выслушать хотя бы одну твою версию.

Выхода у Дениса не было – надо было начинать думать.

– То есть во главе каких-то муниципальных образований стоят маги, а в других обычные люди? – принялся он уточнять граничные условия.

Шэф ухмыльнулся:

– Отличное выражение: «муниципальное образование», но есть лучшее… по крайней мере, для России: «муниципальное новообразование», но я отвлекся – да.

– Что да?

– Ты уже забыл свой вопрос?

– Шучу я – шучу… я все помню… и у нашей организации длинные руки! – Думать Денису было неохота, и он надеялся, что Шэф отстанет и сам все расскажет, но не тут-то было.

– Значит, какой вывод?

Делать было нечего – пришлось включать голову. Кровь, отхлынувшая к желудку, медленно и неохотно пошла вверх.

– А в государствах, управляемых людьми, живут маги?

– Живут.

– Подчиняются правителям?

– Да.

– Интересно… что или кто их заставляет, если они маги?..

Шэф вяло поаплодировал:

– Браво! Но, голодный, ты все-таки лучше соображаешь – буду иметь в виду.

Денис в ответ только укоризненно посмотрел на любимого руководителя и продолжил свои логические построения:

– Можно предположить, что магов держат в рамках приличий другие маги, но тут мы возвращаемся к библейскому вопросу: «Кто усторожит сторожей?»… – Услыхав такое, Шэф удивленно округлил глаза:

– Я смотрю, ты знатный библеист… или теософ… всегда путался ху из ху… – осклабился мудрый руководитель.

– Заслуженный! – огрызнулся Денис и продолжил: – Следовательно – есть специально обученные люди, которые не дают магам баловать, и этих людей готовит Шаоли… тьфу ты – Орден Пчелы! – Денис бросил на Шэфа победный взгляд, типа – ну что, съел!

– Логично! – радостно согласился главком. – Все так и есть – все пять обителей готовят уртаху.

– Шэф, не надо меня пугать – я уже и так боюсь! Какие еще, нах, «уртаху»?

В ответ руководитель концессии пожал плечами с видом: «странно, что ты спрашиваешь – это известно любому придур… в смысле – младенцу»:

– Все, у кого есть цветной пояс, – это и есть уртаху… различного ранга. У тебя будет возможность узнать их поближе!

– Звучит двусмысленно… – задумчиво прокомментировал Денис с вопросительной интонацией, но Шэф отвлекаться не стал и продолжил:

– Уртаху – это люди, устойчивые к магическим воздействиям.

– То есть все эти ребятишки с цветными кушаками устоят против Ларза?! – изумился Денис.

Шэф призадумался.

– Ладно. Рассказываю медленно и печально, от печки – чтобы попонятнее. Каждый год, в день летнего солнцестояния, – с интонациями былинного сказителя Бояна начал он, – на рассвете, перед главными воротами всех пяти обителей Ордена Пчелы…

– А что за обители?

– Еще раз перебьешь – не буду рассказывать.

– Извини. – Денис изобразил искреннее раскаяние, правда, не очень правдоподобно.

– Северная. Южная. Восточная. Западная и Центральная, – смилостивился Шэф. – На чем я остановился? – Он досадливо нахмурился, но Дэн быстро вставил:

– Каждый год, в день летнего солнцестояния, на рассвете, перед главными воротами всех пяти обителей Ордена Пчелы…

– …собирается огромная толпа, – продолжил Шэф, – состоящая из родителей и сопливых семилетних мальчишек. Они собираются со всего Маргеланда. Для людей, не обремененных деньгами и титулами, не говоря уже о крепостных и рабах, это единственный путь наверх… – он усмехнулся, но, на удивление, не как обычно: желчно-ядовито, а как-то грустно, – путь из грязи в князи… – меланхолично закончил он и замолчал, сделав вид, что с головой погрузился в бурный поток детских воспоминаний, а может, и на самом деле погрузился… По выражению лица главкома не очень-то определишь – у Дениса была возможность не раз убедиться, что Шэф был знатный лицедей. Выдержав мхатовскую паузу, любимый руководитель соизволил обратить внимание на выразительную мимику Дениса, напоминавшую попытки пациента, сидящего с бормашиной во рту, привлечь внимание стоматолога. – Говори, – буркнул он.

– Шэф, погоди, ты сказал «от печки», так давай от печки – для начала скажи, пожалуйста, у них тут что, на Маргеланде: рабовладельческий строй, феодализм, коммунизм… шучу, или еще какая хрень?

Мудрый руководитель призадумался, но не надолго и, показав себя блестящим полемистом и тонким знатоком главной книги всех времен и народов, «Краткий курс истории ВКП(б)» под редакцией товарища Сталина, незаслуженно забытой современной золотой молодежью, задал встречный вопрос:

– А на Земле какой общественно-политический строй? – Денис хотел было пошутить, что, мол, рабовладельческий, но припомнил строительный бизнес, подмосковные генеральские дачи, Сомали, турецкие бордели, сауны на Рублевке, общежития гастарбайтеров и прочие инфернальные места, и охота шутить у него пропала.

– На Земле, Шэф, имеют место самые разные общественно-экономические формации, – щегольнул он остатками знаний, почерпнутых на лекциях по обществознанию: Африка и Москва до Третьего кольца – рабовладельческий строй; Швеция – социализм; Европа и Штаты – капитализм; Белоруссия и Северная Корея – диктатуры; Китай – империя; Россия – хрен знает что…

– Чувствуется поверхностно-волюнтаристский подход к проблеме, мягко говоря – бред. – Денис надулся. – Но… в целом правильно. Правильно в том, что на Земле разнообразие. То же самое на Маргеланде: в крупных странах рабовладельчества нет… официально, в основном монархии разной степени абсолютизма, а в мелких все что угодно: от пиратских республик до абсолютных монархий. Одной даже управляет Великий Император Вселенной – о как!

Услышав, что в главном он прав, Денис закончил дуться и продолжил допрос мудрого руководителя:

– Значит, приходят только свободные люди со своими сыновьями?

– Блин! Ты слушал, что я говорю, или спал с открытыми глазами?! Или слушал и не понимал? – Разозленный Шэф выглядел, мягко говоря, страшновато, и Денис весь сжался, причем как внутри, так и снаружи. Однако глубоко вздохнув, а затем медленно, со звуком, выпустив воздух сквозь сжатые зубы, терпеливый руководитель стоически взял себя в руки и, гневно сверкнув напоследок очами, продолжил:

– Согласно Восьмому Ордонансу Ордена Пчелы, представленному Ассамблее Восхода, Заката, Полудня и Полуночи восемнадцатым Гроссмейстером Ордена Пчелы ш’Кварценом и утвержденному Ассамблеей Восхода, Заката, Полудня и Полуночи в качестве безусловного императива, скрепленному Большими Государственными Печатями всех государств – членов Ассамблеи, а также Главной Печатью Ордена Пчелы, все дети мужского пола, достигшие к Испытаниям возраста семи лет, без различия расы, вероисповедования, имущественного и гражданского состояния родителей, имеют право беспрепятственного доступа к Испытаниям, в сопровождении как обоих своих родителей, так и любого из них, а равно самостоятельно!

Денис в изумлении уставился на Шэфа и, желая загладить прошлый ляп, восторженно, но стараясь не переигрывать, произнес:

– Ты эту хрень отбарабанил, как Патриарх Отче Наше!

Главный руководитель усмехнулся:

– Заставляли учить… в свое время… у кого не получалось через голову – доходило через задницу… – По его задумчивому виду было непонятно, каким образом он выучил эту богатую фразу, но уточнять Денис не стал, а спросил:

– Шэф, а хозяева этих рабов и крепостных, они не мешают? По идее, могли бы и не пускать?

– Негласно, конечно, препятствуют, но на рожон не лезут.

– Почему?

– Ну-у… во-первых, уртаху нужны всем, чтобы маги не хулиганили. Но это так – абстрактная польза, типа зеленых насаждений – все понимают, но когда мешает парковке, срубят к чертовой матери. А во-вторых, и это поважнее будет, как-то раз один самостийный князек запретил именным указом пускать своих подданных на кастинг. На мягкий укор Ордена положил с прибором… – Шэф замолчал, будто припоминая что-то, Денис не выдержал:

– И?!

– Что «И?!» – замок взяли штурмом, с князя содрали кожу и кинули в яму с солью… – Денис, обладавший отличным воображением, нервно поежился:

– Высокие… высокие отношения!

– А то! – ухмыльнулся Шэф. – Не хрен было выеживаться!

– А наоборот – рабы и крепостные не бегут под шумок?

– Да не очень-то побегаешь с магическим клеймом. Не вернешься к хозяину – жечь начинает… типа наших червячков из Аз-Карсала, только попроще. Ладно – я продолжаю. Вся эта толпа мальчишек, тоскливо оглядываясь, заходит в главные ворота Ордена, а родители разбредаются по постоялым дворам, трактирам, кабакам и тому подобным заведениям. Потом каждое утро они приходят на площадь и ждут.

– Чего ждут? – не понял Денис.

– Ждут своих… но надеются, что не появится их сын с грустно опущенной головой. Видишь ли – Орден не резиновый, а мальчишек каждый год приводят туеву хучу…

– Ну, так отбор бы какой устроили, вступительные экзамены, типа…

– Дык, елы-палы, кормилец, как же без тебя не догадались-то? – Шэф ухмыльнулся обычной ехидной ухмылкой. – Их и устраивают, но силами самих, так сказать, абитуриентов – их помещают в казарму и для них начинается жизнь, по сравнению с которой жизнь московских новобранцев из семей музейных работников в роте с процветающей дагестанской дедовщиной показалась бы отдыхом в испанском отеле пять звезд олл инклюзив.

– Их что, бьют эти, красножопые… тьфу ты – краснопоясные? – испугался Денис за малышей.

– Да ни боже ж мой, – успокоил его Шэф. – Методика гениальная по простоте и эффективности: ребятишек помещают в казарму, где спальных мест заведомо меньше, чем людей, а еду дают в маленьком котле, явно недостаточном на такую ораву, количество ложек и мисок тоже ограничено и тоже меньше, чем людей. Причем детей предупреждают, что в течение десяти дней они могут вернуться к родителям. Родители это тоже знают и ждут… и надеются, что их дитятко не покажется в воротах.

– И в конце десятидневки остается ровно то количество мальчишек, сколько коек в казарме, – произнес догадливый Денис.

– Йес, сэр – обычно даже раньше, остается ровно сто пятьдесят мальчишек – сто пятьдесят маленьких волчат, сдавших свой самый первый в жизни экзамен… я бы сказал – самый важный экзамен – экзамен на твердость характера. В Ордене эти первые десять дней называют «Тест на яйца». Остаются только те, чей дух не был сломлен. И далеко не всегда это самые физически сильные мальчишки, хотя большинство именно такие.

– Понятно… – стереотипно отреагировал Денис, а потом внезапно добавил: – Лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер!

– Молодец – службу понимаешь! – одобрил Шэф.

– Но ведь отсеиваются самые умные и утонченные, – задумчиво продолжил Денис, – они-то наверняка всю эту дедовщину не выдерживают.

– А Орден Пчелы – это, знаешь ли, не Университеты дружбы народов имени Патриса Лумумбы, – зло усмехнулся главком, – интеллектуалов здесь готовят в других местах… наверное… я точно не знаю.

– Понятно. И чё дальше с маленькими головорезами… пардон – с волчатами?

– Дальше им дают белые пояса и желтую одежду и обучают разным занятным штукам, а через восемь лет примерно половина из них сдает экзамен на красный пояс.

– А другая половина?

– А ее нет, другой половины – или сами уходят – не выдерживают или гибнут… но гибнут, в основном, на Испытании, а это дело добровольное. А так, в быту, если можно так выразиться, несчастные случаи со смертельным исходом довольно редки… хотя время от времени случаются, не без этого – ребята-то резкие… как сейчас любят выражаться – конкретные. Да чего там рассказывать – сам все увидишь. – Последнее высказывание Шэфа Дениса насторожило.

– В каком смысле?

– В прямом, блин, в каком еще – когда будешь с ними в спаррингах работать.

– А это обязательно? Может, мне приемчики какие изучить, и хватит?

– Ага… ага – и лучше по книге? – ласково улыбнулся мудрый руководитель.

– А можно? – загорелся Денис.

– В принципе можно… – Шэф улыбнулся. – Знавал я одного мальца, он карате изучал по книге, как сейчас помню, называлась она… нет, не помню… толстая такая, коричневая… с картинками.

– И?

– И… как-то гопы его тормознули на предмет закурить, или еще чего, я подробностей не знаю, а он стал на них ногами махать и кричать: «Киии-ий-яяяяя!»… – Шэф сделал длинную, хорошо рассчитанную паузу, в конце которой Денис не выдержал:

– Ну?!

– Что «ну»? – печальным тоном продолжил дорогой руководитель. – Так они его этой же книжкой и побили по голове – сотрясение получил… Так что в принципе можно – но не в этот раз.

Денис тоскливо вздохнул, перед ним все отчетливее стали вырисовываться колоссальные размеры задницы, в которую он попал. Шеф же, увидев его вытянувшееся и слегка взбледнувшее лицо, отчего-то развеселился пуще прежнего и бодро продолжил:

– Значитца, так, Шарапов, как я тебе уже сказал, до экзамена на красный пояс доходят минимум человек, скажем так, сто; максимум – сто пятьдесят, если никто добровольно не ушел и не было несчастных случаев. Впереди Испытание.

– Что за Испытание?

– Подробности в газетах, – отмахнулся Шэф, не давая себя сбить, и продолжил: – Вот здесь начинается главный отсев, если можно так выразиться, на групповой стадии – кто-то не идет на Испытание и уходит с белым поясом, кто-то идет и гибнет, а кто-то идет и проходит – таких обычно около семидесяти человек, иногда чуть меньше, иногда чуть больше, но в среднем – семьдесят. Будем считать, что из ста пятидесяти поступивших «белых поясов» через восемь лет получилось семьдесят «красных».

– Пардон! – Денис хотя и был в растрепанных чувствах, но считать не разучился. – Ты хочешь сказать, что этим бугаям, – он кивнул в сторону «белопоясников», продолжавших что-то делать в столовой, – и тем, на кухне, по пятнадцать лет?

– Да нет, конечно. Просто когда курсант не выдерживает и уходит сам или не выходит на Испытание, а в хозслужбе, на его счастье, есть вакансии, – он может остаться в Ордене.

– Это большое счастье? – теперь уже усмехнулся Денис.

– Это очень большое счастье, – серьезно ответил Шэф. – Любой человек страшится перемен, а особенно кардинальных перемен. Поменять работу, жену, любовницу, что там еще… страну, город – и то стресс, но все это пустяки. У человека есть два неотъемлемых, я бы сказал, встроенных в его суть, страха – это страх рождения и страх смерти. Каждый человек страшится покидать матку, в которой было так уютно и безопасно, он не знает, чем кончатся родовые муки, что ждет его впереди, он боится, что впереди черная пустота небытия, и точно так же человек боится смерти, боится потерять физическое тело, страшась того же небытия. – Шэф в упор взглянул на притихшего Дениса и продолжил: – Орден для этих мальчишек – матка, и они боятся его покидать. Так что, когда есть возможность в нем остаться, – для них это счастье.

– Понятно… а что с теми, для кого не нашлось места?

– Для них тоже все неплохо. Хотя они остались с белым поясом, но они умеют читать, писать, считать – то есть без куска хлеба не останутся, а это по здешним меркам – не так уж мало. А самое главное – они Пчелы. На Маргеланде, видишь ли, по-настоящему свободных людей, кроме аристократов и Пчел, нет. Кстати, это очень многим из аристократии сильно не нравится – но Ордену на это плевать, пока…

– А почему, кроме аристократов и Пчел, нет по-настоящему свободных?

– Всем аристократам при рождении ставят неснимаемую магическую блокировку клеймения – из аристократа невозможно сделать раба… убить можно, а раба сделать – нет.

– Круто! А Пчелам тоже ставят блокировку?

– Нет.

– Так а как?..

– С Пчелами никто не связывается… один раз, давно, Император Балик III решил, что законы Ордена ему не писаны…

– Погоди, – перебил Шэфа Денис, – дай угадаю: кожа, яма, соль?

– Абсолютно точно – с тех пор никто не рискует.

– Ну хорошо, официально Пчел никто взять в рабство не может, а всякие разбойники, пираты?..

– Не связываются – у Ордена длинные руки. Рано или поздно – достанут, не его, так детей, внуков, братьев, род, в конце концов… Свои же и сдадут. Неотомщенных Пчел не бывает, и все это знают. С Орденом пока никто не связывается.

– Почему «пока»? – Денис обратил внимание на оговорку мудрого руководителя, уже дважды повторенную – тенденция однако…

– Потому что ничего вечного нет.

– Тогда еще вопрос… а если одна Пчела убьет другую – тогда что? Или так не бывает?

– Сплошь и рядом.

– И?

– И ничего – это их дело, тех, кто дрался.

– А друзья… типа кровная месть?

Шэф скривился:

– Бывает и такое, но неписаными законами не приветствуется: позволил себя убить – сам виноват.

– Высокие отношения.

– Ладно. Возвращаемся к нашим баранам: еще через два года интенсивного обучения «красные» сдают экзамен на оранжевый пояс, обычно сдает меньше половины, будем считать – человек тридцать его получают. Еще два года – экзамен на желтый пояс, пропорции сохраняются, итого – пятнадцать «желтых поясов» – каждый десятый из принятых. Еще два года – восемь «зеленых», еще два – четыре «голубых», – Денис ухмыльнулся, но Шэф посмотрел на него очень жестко. – Ты зря хихикаешь, один «голубой пояс» гарантированно вырежет отделение любого земного спецназа, что нашего ГРУ, что ихних «морских котиков»… если его не подстрелят с дистанции, конечно. Дальше еще два года – два «синих пояса», еще два – один «фиолетовый».

– То есть в двадцать семь лет один из ста пятидесяти принятых на обучение мальчишек получает фиолетовый пояс? – быстро сосчитал Денис.

– Да.

– Шэф, а куда деваются все, кто отсеивается?

– Ну-у… белопоясные «везунчики» на хоздвор, остальные – в писари, мажордомы, управляющие… – это ты уже знаешь, а «цветные» кто куда – профессионалы везде нужны – на Маргеланде очень много работы для уртаху: разборки с магами, нечисть всякая беспокойная, личная гвардия разных князьков, в наемники охотно берут… Короче, без работы никто не остается. Чем круче пояс – тем больше платят, цветовая дифференциация штанов в действии!

– А почему Пчелы?

– Ну-у, тут неоднозначно. С одной стороны, символ Пчелы играет важную роль в местной теологии. С другой – когда послушник, уйдя из Ордена, начинает самостоятельно зарабатывать, он часть отправляет в Орден – типа Пчела несет в улей нектар. С третьей – пчелы, кроме меда, могут больно ужалить. С четвертой… не помню. Короче, Склифосовский, много тысяч лет назад были у людей причины так назвать Орден. Ферштейн?

– Ферштейн, ферштейн… А кто следит, сколько он отправил – может, жилит и недоплачивает? – вычленил главное из объяснений мудрого наставника Денис.

– Никто не следит, – пожал плечами Шэф, – сколько считает нужным, столько и отправляет.

– А есть которые не платят?

– Может, и есть – откуда мне знать? – я плачу, Орден существует, а на остальное мне плевать – это не мое дело. Ну все – хватит трендеть и жир копить, у нас еще есть дела – пошли.

Денису очень не хотелось куда-то идти и заниматься какими-то делами, зная Шэфа – наверняка не сильно приятными, к тому же была еще парочка вопросов, на которые надо было получить ответы – ну не то чтобы совсем уж «надо», но желательно…

– Шэф, – каким-то странным тоном, заставившим начальство насторожиться, произнес Денис, – ты ведь меня и сам не поймешь, если я не спрошу… – В ответ удивленный Шэф только пожал плечами и не без подковырки согласился:

– Ну-ну… спрашивай…

– Шэф, – повторил Денис, – ты… там – на Земле, говорил, что местный… а по всему выходит… – ты с Маргеланда… – Денис не спросил: «Зачем врал?», но это явно читалось между строк.

– Ты, значит, решил, что я тебя обманываю? – привычно ухмыльнулся Шэф.

– Ну-у…

– Причем так примитивно: по рабоче-крестьянски – на Земле одно трындел, а здесь рассказываю всякие байки, не стыкующиеся с моим земным происхождением. – Шэф весело посмотрел на смутившегося Дениса. – Так?

– Ну-у-у… так! – Денис собрался с духом: если Шэф врет, ему-то чего стесняться – пусть он и стесняется.

– А скажи, пожалуйста, Дэн, похож я на человека, который может врать?

– Да! – твердо ответил Денис.

– Пр-а-а-вильно… – вкрадчиво, в стиле кота Матроскина, отозвался Шэф. – А теперь скажи: похож я на человека, который может попасться на такой элементарной лаже, как забыть то, о чем рассказывал раньше?

– Нет… вроде…

– И это правильно… – уже с шипящими интонациями Каа, подзывающего бандерлогов, согласился Шэф, – но нет должной уверенности в голосе.

– А должна быть?

– А как же – ты наверняка не помнишь, но в благословенное время оно была такая душевная песня: «Вера в людей, вера в людей – главное наше оружие»… – Он усмехнулся. – По степени лицемерия с ней может соперничать только современный слоган: «Что нас всех объединяет? – Доброта!»… Так вот – не веришь ты людям, Дэн… – уже грустно продолжил Шэф с выражением вселенской скорби на лице, но, глядя на вконец смутившегося компаньона, не выдержал и заржал: – И правильно делаешь – верить в крайнем случае! Где-то слышал, где – не помню, но очень правильная мысль.

Денис был окончательно сбит с толку:

– Ты с Земли?

– Да.

– Обучался в Ордене Пчелы?

– Да!

– Взрослым приняли?

– Нет. Мальчишкой. На вид я был как все, а сколько точно было лет, никто не знает, и я не знаю…

– Тогда я ничего не понимаю!

– Дэн, не все проходят через двери, как ты – взрослым, целенаправленно, с проводником – можно сказать: за ручку. Бывает все наоборот: в нежном возрасте, случайно, проскальзываешь через дверь – только что светило солнышко и ты пасся с няней на лужайке, метнулся нюхнуть цветочек или пописать… не важно – хоп! – и ты в ночном лесу! И рядом кто-то подвывает! – Шэф замолчал.

Хотя выражение его лица было привычным: иронично-глумливым. Денису показалось, что эти воспоминания навевают на руководителя грусть. Помолчав, Шэф продолжил:

– И тут мне повезло. Очень сильно повезло – на меня наткнулись крестьяне: муж с женой, которые везли своего сына в Орден… – Шэф улыбнулся. – Рояль в кустах – непременное условие выживания главного героя.

– Ну-у… не всегда…

– Да что ты!.. – Шэф стал язвителен до чрезвычайности. – Ну приведи пример, если найдешь.

– Да сколько угодно – д’Артаньян, например, – вспомнил детство Денис.

– Ага, ага… конечно – без роялей. Ну-у… давай анализировать. Итак, исходные данные – д’Артаньян вызвал на дуэль трех мушкетеров, каждый из которых фехтует лучше его. Согласен?

– Да.

– Цель эпизода – д’Артаньян и три мушкетера должны подружиться. Согласен?

– Да.

– Идем дальше, вероятность того, что он останется в живых после трех таких противников – ноль. Согласен?

– Ну-у… д-да.

– Хорошо… что может объединить враждующих? – вопросил Шэф и сам же себе ответил: – Общий враг! И он появляется удивительно вовремя. Гвардейцы подвалили именно в тот момент, когда шпаги уже обнажены, но кровь еще не пролилась, а приди они на полминуты раньше, что бы было? – Денис задумался.

– Да ничего бы не было.

– Абсолютно точно, но диаметрально противоположно тому, что ты имеешь в виду.

– Поясни, плиз.

– Легко. Гвардейцы видят знакомых мушкетеров и с ними какого-то хрена – явно готовится дуэль, но придраться не к чему – шпаги в ножнах. Они долго крутятся вокруг, но криминала нет – молодые люди просто вышли подышать свежим воздухом и понюхать цветочки, и в конце концов гвардия сматывает удочки. И все… дуэль продолжается – д’Артаньян по-любому не жилец. Согласен?

– Пока… да… – с нотками сомнения в голосе отозвался Денис.

– Идем дальше. Гвардейцы явились на полминуты позже, чем в романе… и что тогда? А то, что уже или д’Артаньян с дыркой в груди, или кто там был первый из мушкетеров, не помню…

– Атос.

– Один хрен – д’Артаньян все равно или не жилец – убит на дуэли, или в Бастилии за убийство мушкетера… и не было бы «Трех мушкетеров»… хотя могла бы быть какая-то другая книга. Согласен?

– Ну-у… может, и да, наверное…

– Я полагаю, что появление гвардейцев ровно в ту секунду, когда они нужны, чтобы все герои остались в живых, да еще и подружились, – это рояль, и что в этом нет ничего страшного – нет героя без рояля. Если у героя нет рояля – значит, он второстепенный персонаж, который остается лежать в придорожных кустах с лишней дыркой в голове – я так считаю, а ты считай как хочешь. Надеюсь, я развеял темные подозрения насчет моего места рождения? Если нет – больше ничем не могу помочь. Пошли.

– Шэф, последний вопрос!

– Ну, – нахмурился руководитель.

– А кто такой «мастер войны»? Эти… тебя обзывали мастером войны… и еще дождевым червяком! – не удержался Денис. Он хотел развить тему бандерлогов, но острый взгляд Шэфа заставил его проглотить экспромт. Несколько секунд любимый начальник не мигая смотрел в глаза Дениса, и тот действительно почувствовал себя оцепеневшей мартышкой перед голодным Каа. Ощущение было не из приятных, но Шэф затягивать экзекуцию не стал и «специальный» взгляд отключил.

– Мастер войны… – это тот, для кого фиолетовый пояс не предел. Для тебя это пока пустой звук, потом разберешься. У тебя всё?

– Всё.

– Нет, не всё – ты уже забыл, для чего я тут наговорил целую аудиокнигу? – Денис действительно забыл, стал быстренько вспоминать и, умница, – вспомнил!

– Справятся ли эти ребята с Ларзом?! – вот в чем вопрос!

– Молодец, – похвалил его Шэф, – хоть склероза нет – уже хорошо. Так вот: с Ларзом из них не справится никто.

– И мастер войны?

– И мастер войны. Приблизительно расклад такой: все цветные пояса – красные похуже, фиолетовые получше, могут противостоять обычным магам – мастерам иллюзий, которые воздействуют только на мозг, но не истинным. С истинными могут работать некоторые фиолетовые – не все, и мастера войны.

– Так ты же сказал, что с Ларзом…

Шэф не дослушал:

– Маг магу рознь – они тоже все разные. Ларз самый сильный – из тех, кого я знаю.

– То есть, если по-простому, обычный маг – простой гипнотизер?

– Ну-у, в некотором роде… да. Но не простой! Гипнотизеру надо предварительно вводить человека в транс, работает он обычно с одним клиентом, редко с несколькими.

– А Кашпировский?

– Нет, я не спорю, есть отдельные таланты, Мессинг там, или кто еще… но до уровня мага и они не дотягивают. Маг манипулирует обычными людьми как хочет, например, заходит в комнату, и хоп! – становится невидимым, исчезает, или покрывается костяной броней и взлетает к потолку на крыльях, как у летучей мыши, или бросает файербол – и ты видишь этот огонь, чувствуешь жар и получаешь ожог по полной, если ты не уртаху с желтым поясом. Но! – все это иллюзия, все происходит только в твоей голове, на которую маг воздействует, а вот истинные, они воздействуют на реальность – их файербол – это сгусток перегретой плазмы, летящий со скоростью сто метров в секунду, а молния, которой могут ударить некоторые из них, это реальный гигаджоуль, веришь ты в это или нет.

– Так как же с истинными совладать, если…

– И вот тут-то проявляются индивидуальные различия конкретного мага и конкретного уртаху: какой-то маг сможет в бараний рог скрутить этого конкретного уртаху, а другой уртаху сможет увернуться от всяких магических штучек и подобраться к магу поближе – а там уж как кому повезет, обычно из магов бойцы плохенькие… но бывают и исключения. Так что все очень индивидуально, и многое зависит от удачи. Всё – пошли. Надо жиры растрясти, а то с тобой скоро ни в одну дверь не пройдешь!

– Почему это – со мной!? – обиделся Денис, шагая вслед за Шэфом к выходу.

Северная обитель Ордена Пчелы оказалась куда обширнее, чем показалось Денису поначалу. Она не ограничивалась первым «двором», куда первоначально попали компаньоны через тайный туннель, а представляла собой вереницу таких «дворов», различных размеров, связанных между собой скальными туннелями, правда, не замаскированными, а открытыми с обеих сторон.

В следующем «дворе» открылся вид на большое, практически прямоугольное озеро, длиной метров сто и шириной не менее пятидесяти, окаймленное уже привычным «футбольным полем».

«Добавить дорожки – вылитый бассейн», – подумал Денис, разглядывая многочисленных пловцов, бороздящих водоем с проворством водомерок. Никакого упорядоченного трафика не существовало и в помине: кто-то плыл вдоль, кто-то – поперек, кто-то – по диагонали, кто-то нырял с бортика, кто-то со скального уступа высотой метров десять – жизнь кипела и пузырилась.

При неизбежных столкновениях пловцы не расходились миром, а вступали в яростные схватки, протекавшие в основном под поверхностью прозрачной воды, и Денис даже приостановился, чтобы посмотреть, как курсанты стараются утопить друг друга.

– Чего это они?

– Тренируются. – Шэф был лаконичен.

– Так они же не плавают… а в основном дерутся…

– А ты думаешь, на тебя будут нападать только на суше? – привычно ухмыльнулся командор.

– А на меня будут нападать?! – неприятно изумился Денис.

– Не сомневайся.

– А за что?!

– Специфика работы, – индифферентно пояснил Шэф и резко сменил тему. – Любишь плавать?

– Да не так чтобы очень… и вообще пловец я… скажем так – средненький.

– Ничего, – успокоил Дениса любимый руководитель, – скоро ты будешь плавать, как лоцманский катер! – Шэф немного подумал и добавил: – А под водой как торпеда!

«Тупой, как утка, а плавает, как утюг!» – не вовремя всплыла в памяти Дениса услышанная в детстве фраза; он только тяжело вздохнул – предчувствия были не самые хорошие.

«Бассейном» территория Ордена не ограничивалась – новый туннель, и глазам компаньонов открылось еще одно «футбольное поле» с водоемом. Этот участок был значительно больше предыдущих двух вместе взятых, и объяснялось это, видимо, огромным количеством курсантов с белыми поясами. По крайней мере, Денис решил именно так.

– Площадка молодняка, – прокомментировал Шэф, – загон белопоясных. На местном жаргоне – «молочник».

Но и «молочником» Орден не ограничивался – еще один скальный туннель вывел компаньонов на большой двор, или площадь, мощенную булыжником и окруженную высокой стеной, уже не скальной, а сложенной из больших, тщательно пригнанных красных кирпичей.

– Хоздвор, – пояснил Шэф, окидывая взглядом многочисленные двух– и трехэтажные здания, сложенные из такого же кирпича, – конюшни, склады и все такое прочее. Главные ворота, – махнул он в сторону массивных двустворчатых металлических ворот.

– Не понял!

– Не сомневаюсь…

– Нет, правда, Шэф, а где штаб-квартира… дворец, что ли… короче, где главное здание Ордена? Где резиденция Великого Магистра?

– На площади, за воротами – сейчас увидишь.

– А почему не здесь… в смысле, не внутри? – удивился Денис.

Шэф пожал плечами.

– Магистр встречается с разными людьми. Некоторым нечего делать внутри периметра.

– Понятно.

– Да ни черта тебе не понятно, – улыбнулся Шэф, – ты забываешь, что Маргеланд магический мир, а среди местных колдунов встречаются ребята способные. К делу относятся с огоньком… – Шэф ухмыльнулся, – горят, блин, на работе.

– Могут сжечь Орден?!

– Да нет… сжечь не сжечь, но напакостить, как не фиг делать… есть очень талантливые некроманты – мор организовать или эпидемию какую – запросто; артефакторы – камушек следящий подбросить или веточку… кукольники могут курсанта увести…

– В смысле? Куда увести? С собой?

– Да нет, – Шэф досадливо поморщился, видно было, что тема ему не нравилась и он уже жалел, что сказал лишнего. – Ладно, видимо, надо от печки. Кукольник – это маг со специфическим даром – он полностью подчиняет себе человека. Как они это делают, никто не знает… короче – после обработки кукольником человек полностью сохраняет интеллект, память и все такое прочее, что делает его личностью, но! – это уже другой человек. Это человек колдуна, который в огонь пойдет по приказу хозяина, лучшего друга убьет, жену любимую за ноги подержит, пока колдун ее будет насиловать.

– Ни фига себе!.. – сказал потрясенный Денис. – Так что, получается, что курсанты, ну… Пчелы эти твои, сидят здесь, как в тюрьме? Как зашел маленьким мальчиком и пока не выйдешь?

– С чего это ты так решил? – удивился Шэф.

– Ты сам только что сказал – могут увести, а за воротами – тем более!

– Ни фига.

– Как это «ни фига»?

– Главные ворота, – Шэф для убедительности кивнул в их сторону, – это не просто ворота, это – Врата, они запоминают, кто вышел, и сравнивают с тем, кто зашел, и…

– И если пользователь не прошел авторизацию, – встрял Денис, – то…

– Кирдык пользователю!

– А почему не арестовать? – удивился Денис. – Допросить там, то да се…

– Бесполезно. Во-первых – бьется как одержимый, может убить или покалечить, но это, конечно, никого бы не остановило. Главное – он ничего про хозяина не скажет, что ты с ним ни делай, и не скажет ничего о задании, а все остальное, по большому счету, никого не интересует.

– То есть у Пчел есть увольнительные? – уточнил Денис.

– Небольшое семантическое уточнение: пока человек учится в Ордене – он курсант, а вот когда заканчивает обучение, то проходит определенный ритуал и становится Пчелой. Так что у Пчел увольнительных нет – они и так вольные люди, а вот у курсантов есть. Как не быть – чем старше становятся, тем больше тянет на подвиги… ну и на баб, разумеется. Тяжело эту банду держать. Сам понимаешь: каждый курсант – это яркая эгоцентрическая личность, склонная к антиобщественному поведению… других сюда не набирают, – усмехнулся любимый руководитель.

– Шэф, излагаешь как по писаному! – восхитился Денис.

– А то!

– И как справляются?

– Тяжелая ежедневная работа, без выходных, жесткая дисциплина. Крайне жестокие наставники, склонные к садизму, уверенные, что толерантность – это болезнь. Правда, начиная с красного пояса, раз в пять дней вечернее увольнение с ночевкой, но утром никаких поблажек на тренировках. Облажался – следующее увольнение пропускаешь.

– Круто. А на какие шиши гулять? Или у курсантов в местных борделях кредит?

– Щаз… кредит… норовят последнюю копейку отсосать, – Шэф криво ухмыльнулся, – короче, все по принципу: «Деньги есть – Иван Иваныч, денег нет – косая…!», – он сделал паузу, видимо, припоминая, – в мое время, опять же начиная с красного пояса, платили что-то вроде стипендии – десять хумов за десятидневку – по хуму в день.

– И сколько это?

– Сколько… ни до фига… посидеть в кабаке с приличной девушкой – двадцать хумов, если не больше…

– А за каким тогда уходить на ночь раз в пять дней, если денег все равно нет?

– Ну-у… не только же в бордель люди ходят, у некоторых любовь! Просто увидеть издалека… подержаться за ручку… а если повезет – то и потрахаться, конечно! Эх, молодость… – В голосе Шэфа чувствовалась самая настоящая ностальгия.

…эк его разбирает… никогда бы не подумал…

…да Шэф просто романтик, блин!..

– И у тебя было? – удивился Денис.

– А я что, не человек? – встречно удивился Шэф. – Ладно, возвращаемся к нашим баранам, в смысле – Пчелам, курсантам и Ордену в целом. – Командор задвинул высунувшиеся было воспоминания юности обратно. – Самое главное для поддержания дисциплины, – он хмыкнул, – и высокого морально-политического облика курсантов – это непререкаемый моральный авторитет Великого Магистра. Все знают, что, если у ш’Иртана завелся лишний хум, в столовой появится лишний пучок салата, а не новое платье у его любовницы. Если на территории Ордена запрещено пребывание женщин, то проституток не будет нигде, включая покои Великого Магистра. Рыба гниет с головы. Вам – в России это хорошо известно!

«Вам»? – подумал Денис, – а почему не «Нам»? Что-то такое Шэф поначалу плел, что он русский… или советский?.. точно не помню, но что-то плел – это точно… или не точно… Врет? так примитивно? не похоже, тогда что?..»

– Ну что? – верховный главнокомандующий откровенно веселился. – Какие выводы? Когда я врал? – Денис увел глаза в сторону, а Шэф продолжил: – Дэн, я никогда не говорил, что я русский, или россиянин, как сейчас модно выражаться, я только говорил, что я – с Земли…

Дэн тут же встрял:

– А откуда конкретно?

– Не важно… Важно то, что Орден Пчелы в лице своей Северной обители НЕ гниет с головы, и начинается это с Великого Магистра ш’Иртана.

– Другие обители тоже?

– Отнюдь… – Денис понимающе покивал головой.

За разговорами путь до ворот прошел незаметно. Охранялись они пятеркой красных поясов под командованием оранжевого. Когда компаньоны приблизились, один из красных вознамерился двинуться им наперерез, но после короткого тычка старшого застыл на месте, после чего охрана сделала вид, что Шэф с Денисом прозрачные, и старательно пялилась сквозь.

– Предупредили уже… – ласково улыбнулся Шэф оранжевому, когда они проходили мимо, – а жаль… – У того только чуть дернулась щека, и это было единственное свидетельство, что он не глухонемой слепец.

– Тебе надо написать книгу: «Как заводить друзей», – сказал Денис, когда они отошли от ворот на порядочное расстояние. В ответ Шэф только ухмыльнулся.

– Дэн, вот сразу видно, что ты в армии не служил.

– Не служил – ну и что?

– Ты – декабрист!

– В смысле?.. Такой же благородный борец за народное счастье? – Дэн ухмыльнулся, а Шэф заржал. Отсмеявшись, он сказал:

– Дэн, я тебе уже не раз повторял слова какого-то облома про декабристов, не помню кого, но мне очень нравятся: «Страшно далеки они от народа!», так вот – это про тебя! – Шэф сделал паузу, ожидая возражений, и не дождавшись, продолжил: – Орден – та же казарма. А в казарме, кроме уставных отношений, всегда существуют неуставные, и надо, чтобы никто не сомневался, у кого красные штаны… Понятно?

– Вроде да…

– «Вроде да…» – передразнил Шэф, – ни черта тебе не понятно – это можно понять только на собственной шкуре… вот когда твою миску боятся брать… и ложку, и ты наконец ложишься спать не голодный и не ждешь, что тебя скинут с лежака… Ладно… поймешь со временем…

…не нравится мне все это…

А теперь немного прогуляемся – чтобы жир не копить, – Шэф улыбнулся, – заодно покажу одно удивительное местечко.

Привратная площадь, именуемая «Дворцовой» (не правда ли, очень оригинально?), колоколообразной формой и размерами напоминала свою тезку в Санкт-Петербурге, но, в отличие от оной, окружали ее не величественные здания Зимнего дворца и Главного штаба, а бесчисленные торговые ряды, трактиры, постоялые дворы и прочие предприятия сферы бытового обслуживания, образующие огромный пестрый амфитеатр. Сравнение с амфитеатром пришло в голову Дениса не случайно – первые, так сказать, ряды состояли из одноэтажных строений, следующие двух-, и так далее, вплоть до пятиэтажных «небоскребов», угадывающихся вдали.

Центр площади занимал трехэтажный помпезный дворец Великого Магистра. Сила и Власть, излучаемые сверкающими стенами, ощущались физически, не оставляя никаких сомнений в предназначении здания. Денис в архитектурных стилях, тем более неземных, не разбирался, но что-то очень знакомое ему почудилось. Через несколько секунд подсознание закончило перебор вариантов и выдало «наверх» вердикт: «Мавзолей с колоннами».

«Точно, – подумал Денис, – вылитый мавзолей с колоннами! Интересно, из чего сделан, блестит, будто металлический. Надо бы вблизи посмотреть…»

Но приблизиться к сверкавшим стенам вплотную, чтобы потрогать руками, не удалось из-за ажурной металлической решетки. Многочисленная толпа, густо клубящаяся на площади, вплотную к ограде не приближалась – причиной тому были голубые искры, время от времени с тихим шипением проскакивающие между элементами ограждения. Но и из-за ограды было отчетливо видно, что стены дворца сложены из какого-то полированного камня, зеркальная поверхность которого и обеспечивала блеск, так заинтриговавший Дениса.

Не дав ему полюбоваться дворцом: «Еще надоест, пошли, пошли!», Шэф вывел его на одну из многочисленных улочек, берущих начало на площади. Спустя некоторое время улица плавно перетекла в лесную дорогу, плотную, хорошо укатанную, шириной – чтобы разъехаться двум телегам, которая, повторяя все изгибы береговой линии, уходила вдаль к городу Эргону, расположенному в шести часах неспешной ходьбы.

Этот портовый город, довольно крупный по меркам Маргеланда – тысяч пятьдесят населения, являлся главной перевалочной базой на пути к Северной обители. Никакие грузы, направлявшиеся в Орден морем ли, сушей ли, миновать его не могли. Всю эту краеведческую информацию Денису поведал Шэф, пока они неторопливо шагали по улице, застроенной добротными одно– и двухэтажными деревянными и каменными домами.

– А почему бы не построить порт здесь, прямо под стенами обители? Было бы логично…

– Увидишь. – Шэф был лаконичен, как древние индийские математики, не утруждавшие себя доказательствами теорем, – они просто писали под чертежом слово «смотри».

Как только компаньоны очутились в лесу, Шэф с ленивого прогулочного шага перешел на такой же ленивый прогулочный бег.

«Сюда бы хорошего художника!» – думал Денис. Не по-земному яркие краски зелени, голубого неба и необычного – оранжевого цвета лесной дороги так и просились на холст.

Невидимое присутствие моря выдавал теплый ветерок, открывавший вдруг, совершенно неожиданно, мимолетные просветы в густой листве, через которые море игриво напоминало о себе веселыми солнечными зайчиками, а еще этот же ветер приносил тревожащий аромат соли, йода и гниющих водорослей, смешанный с разнообразными лесными запахами.

Мир пытался обмануть Дениса, нашептывая сказки о том, что Денис в раю… или, по крайней мере, на курорте для випов. Мир нежно гладил его по щеке солнечными лучиками, прорвавшимися сквозь густые кроны, ласково ерошил волосы теплым ветерком, но… Денис не верил – и правильно делал.

А все равно было хорошо! – то ли из-за того, что этот лес был какой-то светлый, добрый, что ли – не то что тот утренний, в который компаньоны попали, перейдя с Тетрарха. А может, была какая иная причина, но бежать Денису было легко и приятно, будто по аллее в Центральном парке. Первое время, минут тридцать или чуть больше, Денис без труда удерживал взятый Шэфом темп, у него даже оставался резерв – в случае надобности он мог и прибавить. Потом, как-то незаметно, постепенно, этот резерв растаял, и Денис уже бежал на пределе сил, а потом и вовсе начал отставать, и отставал с каждой секундой все больше и больше.

Шэф оторвался уже метров на сорок и внезапно исчез. Денис на что-то отвлекся, пару мгновений не следил за лидером, а когда перевел взгляд обратно, Шэфа уже не было! К счастью, до паники дело не дошло – добежав до места, где пропал любимый руководитель, Денис разглядел тропинку, ведущую к морю. Тайна исчезновения Шэфа была раскрыта по горячим следам, и Денис из последних сил ринулся в погоню.

Через несколько секунд дорожка вывела его на безлюдный песчаный пляж, привольно раскинувшийся в обе стороны. Видимо, на Маргеланде с курортами было все в порядке, раз такое место оставалось в девственном состоянии: синее море, чистый желтый песок, сосны… и ни одной рожи вокруг! Но главная доминанта этого райского уголка была в другом – зрелище, открывшееся Денису, заставило его на время забыть об убежавшем начальнике – перед его глазами предстало удивительное по красоте творение природы – скальный мост! Первая «опора» находилась большей своею частью на берегу, лишь немногим заходя за линию прибоя, вторая же находилась в море, на расстоянии метров двухсот от первой, была немного повыше и соединялась с ней вышеупомянутым скальным мостом, казавшимся тоненьким и хрупким на фоне «быков». Высота «моста» была никак не менее пятидесяти-шестидесяти метров – шестнадцатиэтажка!

Оторваться от созерцания этого чуда Дениса заставила маленькая фигурка Шэфа, мчавшаяся далеко впереди, на полпути между Денисом и «мостом» – Шэф нарастил свое и так уже немаленькое преимущество, и сейчас его отделяло от Дениса метров двести.

«Он, блин, когда-нибудь выдохнется?!» – угрюмо подумал Денис кидаясь вдогонку. Ну-у… «кидаясь» – это, пожалуй, сильно сказано – дыхание уже было сбито, в боку кололо – короче говоря, Денис двинулся в направлении Шэфа.

Руководитель концессии встретил уставшего, потного и злого подчиненного ехидной улыбочкой. Он расслабленно устроился в тенечке возле отвесной «береговой опоры» и, что самое обидное, был полон сил, сух и весел!

– У паралимпийцев ты был бы знаменосцем! – «обрадовал» он Дениса.

Тот хотел было вступить в полемику по этому поводу, но для состязания в остроумии или просто для отбрехивания нужны силы и желание, а у выжатого, как лимон, Дениса не было ни того, ни другого, и поэтому он молча, с трудом, плюхнулся на крупный плоский камень, очень вовремя подвернувшийся под задницу.

«Загнанных лошадей пристреливают!» – вдруг всплыло у него в голове. Это было странно, загнанной лошадью Денис себя не чувствовал… так – уставшей, и не более того, да и вряд ли Шэф будет его «пристреливать» – однако всплыло… – подсознание штука тонкая…

Денис начал было вспоминать, откуда фраза: кино, книга, пословица или еще что, но сил не было даже на это. Тепло от нагревшегося за день булыжника и вожделенная неподвижность вызвали рефлекторное смеживание ясных очей и расслабление натруженных мышц. Через короткое время Денис то ли задремал, то ли впал в нирвану: перед глазами проплывали сотканные из тумана образы, мерцал свет в конце туннеля, нежный шепот звал куда-то в светлую даль…

За тысячелетия человеческой истории многими умными людьми было отмечено, что счастье долгим не бывает. Подтверждение этого тезиса было получено практически мгновенно – Шэф, естественно, кто бы сомневался, рассиживаться и блаженствовать в ничегонеделании Денису не позволил:

– Ты там живой?

– Нет.

– Тогда вставай.

– Но я же сказал: «НЕТ»!

– Но сказал же.

– Шэф, мне правда не пошевелиться… – Денис сам верил своим словам.

– Ладно, – подозрительно легко сдался Шэф, – посиди, а я ненадолго отлучусь… только не спи… по сторонам поглядывай…

– В смысле?! – Сонливость Дениса начала таять, как туман летним утром.

– Ну-у… мы же не на Земле… тут разное бывает…

…вот оно чё, Михалыч…

…почему пляжик-то пустынный…

…разное тут бывает…

– Я с тобой, – кряхтя, как старый дед, Денис поднялся и страдальчески взглянул на Шэфа, – только я бежать не могу. Могу идти. Медленно.

– Кто тебе сказал? – искренне изумился руководитель. – Ты еще километров пятьдесят пробежишь… при правильной стимуляции. Знаешь, что такое «стимул»? – Денис кивнул. – Ну?

– Палочка… острая… слонов подгонять.

– Ну, не слонов, а вроде быков, но – суть уловил! Читал я про какого-то пловца, то ли австралиец, то ли американец, олимпийский чемпион, так вот, уйдя из спорта, открыл свой фирменный секрет – он представлял, что за ним гонится акула – очень помогало! – Шэф усмехнулся. – Если бы ты знал, КТО за тобой может погнаться…

– КТО?!

– А фиг знает…

…знает небось, сволочь, но молчит… пугает, гад…

– Шэф… ну правда… кто?

– Дэн, – командор сделал вид, что не слышит вопроса, – а скажи-ка мне, пожалуйста, какого хрена ты так устал?

– Бежал…

– И что? Я тоже, как ты мог заметить, не на мотоцикле ехал. Почему я не устал?

Денис хотел было ответить в том духе, что, мол, Шэф – тренированный головорез-спецназовец, а он интеллигент в третьем поколении и где уж ему угнаться… но, пораскинув мозгами (привет от Штирлица!), сообразил, что это не аргумент – тела у них после Реаниматора мало чем отличались в физическом плане. Во всяком случае, не настолько, чтобы Шэф вообще не устал, а он повесил язык на плечо.

– Не знаю, – буркнул он.

– И я не знаю… – задумчиво пробормотал Шэф, – хотя… – тут он крайне фальшиво – на уровне школьного драмкружка, изобразил внезапное озарение, – ты вертикальный прогон делал?

– Чего?! – изумился Денис.

Шэф уставился на него со снисходительно-брезгливым сочувствием, как случайный прохожий на блондинку, паркующуюся под знаком «Остановка запрещена» на виду у гаишника.

– Понятно… – любимое словечко Дениса пригодилось и руководителю, – значит, ты ничего не знаешь о восходящем и нисходящем потоке?

– Нет! – окрысился Денис.

…ты же не был так любезен…

…чтобы просветить меня…

…ДО того, как мы побежали…

…тебе же интереснее поиздеваться… сука!..

– И как можно жить без вертикального прогона?! – продолжал резвиться Шэф.

…ну повеселись… повеселись… сволочь…

– И не надо про руководителя всякие гадости думать – руководство только о вашем благе печется, а вы неблагодарные…

У человека, меньше знавшего Шэфа, могло сложиться полное впечатление, что тот сейчас заплачет от печали по людскому несовершенству, но Денис знал его получше и на вселенскую скорбь любимого руководителя не повелся, и правильно сделал, потому что Шэф сделал серьезное лицо и перешел к практическому руководству:

– Когда человек сидит, идет, стоит или бежит, через его тело, вдоль позвоночника, проходят два потока энергии. Один направлен вверх, другой вниз. Самое интересное для нас, что этими потоками можно управлять, сжимая или расширяя каналы, по которым идет энергия.

– А что за энергия? – Тяга Дениса к знаниям была неискоренима.

– Я не знаю. Есть энергия неизвестной природы, ею можно управлять и получать прогнозируемые результаты. – Шэф заглянул Денису в глаза: – Ферштейн?

Денис недовольно кивнул, а что делать… если Шэф сказал «Ферштейн» – значит, «Ферштейн»!

– Мысленно расширяя оба канала, восходящий и нисходящий, мы увеличиваем количество энергии, проходящей через наше тело, и соответственно увеличиваем что? – задал Шэф риторический вопрос и, естественно, сам же на него и ответил: – А увеличиваем мы свою энерговооруженность. Но! Это далеко не все, хотя и не мало. Главное то, что, расширяя нисходящий канал, мы уменьшаем свой вес, а расширяя восходящий – увеличиваем.

– А увеличивать-то зачем? – На лице Дениса было написано недоумение. – С уменьшением все понятно, а увеличивать…

– Да мало ли… стоишь на скале, где дует ураганный ветер, или тебя пытаются куда-то затолкать, или наоборот, вытолкнуть, а ты этого не хочешь. Главное, чтобы ты умел использовать, а где применить – всегда найдется.

– Понятно…

– Если понятно – приступай.

– К чему?!

– К расширению каналов.

– А как?!

– Ты же сказал «понятно»!

– Я сказал «понятно» в смысле, что понятно, о чем ты говоришь, а не в том…

– Отставить демагогию! – Шэф сдвинул брови, и Денис быстренько заткнулся. – Итак. Рассказываю, как это делаю я. Ты можешь делать по-своему – главное, чтоб был результат. Представь: из земли бьет красный луч, типа лазерного, с неба – синий. Через тебя проходят две трубы, около позвоночника, синий попадает в одну трубу, красный – в другую. На данный момент у тебя эти трубки открыты еле-еле, тебе надо их увидеть и расширить насколько можно. Все предельно просто – приступай.

– Сидя можно? – Мудрый руководитель в ответ заржал. – И чего смешного? – надулся Денис.

– Да вспомнил… один знакомый со своей девушкой попал в аварию, их загипсовали потом, он мог только сидеть, а она стоять и лежать, а секса хотелось обоим, причем до скрежета зубовного – вот они и перебирали разные позы… Виртуозы Москвы, блин!

– Шэф, я серьезно!

– Ну-у… если ты стоять не можешь… то можно сидя. Лежа нельзя.

Получив благословение верховного главнокомандующего на сидячий образ жизни, Денис приступил. Сначала не получалось ни черта, он даже вспотел от усердия. Денис старался и так и сяк представить себе два луча: красный и синий, бьющих из-под земли и с неба, но все это оставалось только словами, звучащими в голове: «я вижу синий луч с неба… я вижу красный луч из-под земли… я вижу синий луч с неба… я вижу красный луч из-под земли… я вижу синий луч с неба… я вижу красный луч из-под земли…»

А потом, в какой-то момент его вдруг торкнуло, и он что-то почувствовал. Далеко не сразу, теряя и вновь обретая ощущение, он наконец почувствовал две тоненькие струйки: алую и синюю, струящиеся сквозь него. После этого стало полегче, и расширить каналы он смог достаточно быстро. Немного, но смог! Но тут же выяснилось, что расширение имеет предел – в какой-то момент Денис почувствовал, что все – выше головы не прыгнешь, больше, чем уже есть, расширить не получается.

– Шэф, я немножко расширил, а дальше не идет.

– Вижу.

– Видишь?

– А что тебя удивляет? – Шэф усмехнулся. – Я много чего вижу…

– А почему не идет?

– Ну-у, не все сразу… это надо практиковать постоянно: двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Тогда будет толк: чем шире каналы – тем больше сила.

– Как это – двадцать четыре? А ночью… когда спишь?

– Естественно, сначала не сможешь, но со временем, – Шэф сделал паузу, – втянешься… Жить захочешь – не так раскорячишься.

– В смысле? – насторожился Денис.

– Да шучу я… шучу – лежа нельзя, если ты не забыл. Ладно, хорош трепаться – пошли.

Денис начал подниматься, с тревогой ожидая возвращения полного букета ощущений, сопутствующих усаживанию на камень… но, к его восторгу, больше ничего не болело, усталости не было, а в крови бушевал огонь, толкая на поиски приключений на свою задницу.

– Ты часом не трансвестит? – Вопрос Шэфа, заданный каким-то неприятным голосом, с царапающими душу низкочастотными обертонами, быстренько вернул Дениса из заоблачных высей на грешную землю. В ответ Денис только изумленно захлопал глазами:

– Почему?!

– А потому что ты уже забыл. Тебе же было сказано: ПОС-ТО-ЯН-НО! – Шэф был не по обыкновению серьезен, а его бледно-голубые глаза приобрели какой-то нехороший, странный оттенок. Пугающий…

Денис почувствовал, что краснеет – от стыда и… страха. Придя в восторг от новых ощущений, он действительно тут же забыл про каналы, и они начали медленно сужаться, возвращаясь в исходное состояние.

– Ты должен постоянно помнить о них, расширять. Чем бы ты ни занимался – помни о каналах. – Шэф продолжал нахлобучку, но глаза его, к неописуемому облегчению Дениса, приобрели обычный вид… – Я не наседка, а ты – не цыпленок. Я не собираюсь постоянно поддерживать тебя под локоток и стелить соломку. Если я сказал «постоянно» – это значит «постоянно». – Шэф сделал паузу и продолжил нормальным голосом: – Я не требую ничего невыполнимого. Действительно, можно забыть, для того чтобы помнить, тоже нужна энергия, и когда ее нет – то и суда нет. У тебя же ее больше чем достаточно.

К чести Дениса надо сказать, что во время выволочки он, как только вспомнил, больше про каналы не забывал, чем, видимо, и вернул верховному главнокомандующему его обычное благодушное настроение.

– Почему я назвал тебя трансвеститом? – все еще хмурясь, поинтересовался Шэф.

– Память девичья! – по-военному четко отрапортовал Денис.

– Маладэц, пилят нерусский. Соображаешь… – прощающе усмехнулся Шэф.

Как выяснилось, береговая «опора» была отвесной неприступной скалой только с трех сторон. С четвертой же у нее оказалась вырублена лестница, по которой компаньоны и забрались наверх, преодолев двести скользких и узких ступеней. С самим подъемом трудностей не возникло никаких – Денис даже не сбил дыхание, добравшись до вершины, правда, в процессе восхождения чуть было не загремел вниз. В какой-то момент, когда Денис не отставая поднимался вслед за Шэфом, он вдруг увидел его нехорошие глаза, те – странные! Видение возникло и тут же исчезло, но Денис мгновенно покрылся холодным потом, осознав, что забыл про каналы…

«Это что ж получается – если забуду – всегда так будет?! Бли-и-и-н… лучше не забывать… – то еще зрелище! – пилят я нерусский!..»

На вершине дул порывистый ветер, что Денису, и так боявшемуся высоты, настроения не прибавило. Он замер в центре небольшой площадки и решил, что никакая сила его к краю не сдвинет. Шэф же, в отличие от него, на месте не стоял и прогуливался по вершине, как кот по крыше – весело и беззаботно. Он подходил к краю, заглядывал вниз и вообще вел себя так, что Дениса от его эволюций стало слегка подташнивать. Неожиданным следствием подъема стало то, что в какой-то момент, внезапно, рывком увеличился диаметр «красного» канала, и Денис почувствовал, что буквально врастает ногами в гранит «опоры». Шэф кинул на него быстрый взгляд и усмехнулся:

– Ну что, – нужно иногда вес увеличивать? – Денис ничего не ответил и только шумно сглотнул, а Шэф продолжил расспросы: – Ты как насчет искупаться?

– В принципе можно…

– Ну-ну…

– А что?

– Посмотри…

Денис бросил быстрый взгляд в сторону моря и обомлел: моря не было – был густой суп с фрикадельками, причем фрикадельки были живые, очень подвижные, увлеченно жравшие друг друга. Заодно стало понятно, почему рядом с Северной Обителью нет порта – вдоль берега, метрах в двухстах, в обе стороны, насколько хватал взгляд, тянулась гряда подводных скал, отчетливо видимая с высоты. Время от времени, следуя за бесконечной игрой ветра и волн, иззубренные черные вершины на мгновение показывались из воды и тут же скрывались обратно, оставляя вместо себя клочья пены. Сразу же за этим природным барьером начиналась пучина, но и в ее темных глубинах угадывалось шевеление теней уже совершенно чудовищных размеров.

«Да-а-а-а… блин… курорт… твою мать!»

Шэф между тем подошел к началу моста, представлявшему собой неровный каменный брусок, повисший над морем.

– Дэн, полюбуйся на это чудо, – он сделал плавный жест, – ширина его в самом широком месте метра два, в самом узком – не больше метра. Висит чудом, почему не рухнул – никто не понимает.

Денис посмотрел – кроме того, что мост имел переменное сечение в ширину, он еще не был ровным в вертикальной плоскости: участки относительно гладкой поверхности сменялись холмами и впадинами. Кроме того, скала, являвшаяся второй «опорой», была выше береговой, и мост шел с довольно большим возвышением, что и позволяло рассмотреть его целиком.

– Видишь, – Шэф кивнул в сторону морской «опоры», – голубенькое?

Денис присмотрелся: на вершине морской «опоры» что-то ярко голубело, но рассмотреть, что именно, было невозможно.

– Вижу. А что это?

– Покажу, – с этими словами Шэф шагнул на мост.

Номер, конечно, не был смертельным – это тебе не над Ниагарским водопадом по канату, без страховки, но Денису и этого хватило – от вида Шэфа, прогулочным шагом идущего над пропастью, у него внутри все сжалось, а красный канал расширился настолько, что ему стало тяжело дышать из-за возросшего веса. Примечательно, что Денис его не расширял – сам расширился!

Минут через пять Шэф вернулся.

– Держи на память, – он протянул Денису небольшой камешек необычного, ярко-голубого цвета.

– Зачем?

– Не нужен – выброси.

Денис немного помялся, не очень понимая, зачем ему этот камень, но все же выбрасывать подарок любимого руководителя – себе дороже, поэтому он немного повертел его в руках, пытаясь определить, чем же тот привлек внимание Шэфа и нет ли в нем каких-то скрытых удивительных свойств, но так и не придя ни к какому определенному выводу, все же выкидывать «презент» поостерегся и засунул камешек в карман.

– Ладно, хорош прохлаждаться – на ужин опоздаем к Великому Магистру, а это, знаешь ли, чревато… – С этими словами Шэф подошел к лестнице и резко сорвался вниз, перебирая ногами с проворством матерого чечёточника.

Денис медленно, приставным шагом, тоже добрался до начала спуска и… оторопел – перед ним разверзлась пропасть! Нет, умом он понимал, что там есть ступеньки, что если бы их не было, то как бы он сюда забрался, скажите на милость? Но! Их не было видно, и складывалось полное впечатление, что перед тобой вертикальный провал! Положение складывалось аховое – Шэф снизу зычным голосом недвусмысленно намекал, что не будет дожидаться до второго пришествия, пока всякие улитки будут телиться, а Денису было не оторвать подошв, приклеившихся к граниту. Все же через несколько секунд, показавшихся Денису очень долгими, выход был найден – на помощь пришел любимый журнал детства «Вокруг света». Денис очень вовремя вспомнил жрецов майя… или ольмеков… или ацтеков… – черт их разберет, которые под предлогом чрезвычайной почтительности к своим богам, чтобы не поворачиваться к ним спиной, спускались со своих высоченных пирамид на карачках.

Опыт предков был успешно применен Денисом на практике, и буквально через несколько минут он достиг подножия злополучной опоры.

Шэф критически осмотрел своего помощника и привычно ухмыльнулся:

– Ну ты, блин… – Святогор! – Денис и сам чувствовал, что сильно потяжелел, а Шэф между тем попытался перепеть Трофима: «Я ужэ-э прибавил в вэсэ-э – я бил в бэлом «Мэрсэдэсэ-э»…» – получилось, на взгляд Дениса, не очень… но обнародовать свое мнение он не стал.

– И что делать?

– Угадай! – развеселился руководитель. – С трех раз! У тебя в запасе звонок другу и подсказка зала – ты справишься!

– Расширить синий канал? – Шэф ухмыльнулся:

– Попробуй…

Через несколько минут Денис вспотел, а синий канал не расширился ни на йоту. Наконец Шэфу это надоело:

– Дэн, ты его расширишь, когда рак на горе свистнет, а у нас столько времени нет – не можешь расширить синий – сожми красный!

Ломать – не строить, сжать красный канал до размера синего оказалось не в пример проще, чем наоборот… и буквально через полминуты Денис понесся вслед за Шэфом, взявшим с места в карьер так, будто дьявол лизал ему пятки. Что приятно – Денис не отставал, и Дворцовой площади они достигли одновременно.

Все было прекрасно, но Денису не давал покоя вопрос: зачем Шэф притащил его на этот чертов мост? Полюбоваться красотами? На Шэфа не похоже. От не фиг делать? Тем более не про Шэфа. Зачем? Непонятно… А все непонятное пугает, ну-у… или в лучшем случае – настораживает…