Офицер полиции Кара Хартли нетерпеливо ходила взад-вперед по приемному покою больницы в ожидании известий о состоянии напарника и приезда его родственников. Она не знала, кто именно приедет, принимая во внимание состояние здоровья отца Сэма, но внутренний голос говорил ей, что среди них обязательно будет его брат Майк. Обычно невозмутимый и неторопливый, он превращался в энергичного непререкаемого лидера, когда дело касалось его работы или семьи.

Ему так же нравилось быть главным и в постели, и это слишком хорошо было известно Каре. Она вздрогнула, припомнив ту немыслимую ночь несколько месяцев назад, когда Майк приехал на выходные проведать отца. Вместе с Сэмом он пришел в бар, где стал флиртовать с Карой, потом угостил выпивкой, проводил к машине… Неожиданно для себя она позволила ему поехать к ней домой и… переспать с ней. Причем не только в постели, но везде, где ему хотелось, черт побери! Он оказался феноменальным любовником, доводя ее до такого экстаза, о котором она могла только мечтать и который еще долгое время питал ее ночные любовные грезы.

– Доктор Нуссбаум, вас просят позвонить по номеру пятьдесят три! Повторяю, доктор Нуссбаум, вас просят позвонить по номеру пятьдесят три! – прервал лихорадочные воспоминания Кары голос по внутренней связи.

Хотя воспоминания о жаркой ночи принесли ей желанное отвлечение от мучительно тревожных мыслей о Сэме, меньше всего ей хотелось думать о человеке, ставшем теперь ее начальником. Он полностью перевернул ее мир, но ни разу не говорил с ней об этом с момента своего возвращения в Серендипити. Разумеется, и она никогда не поднимала эту тему, но его подчеркнутое отношение к ней как к одному из офицеров полиции, и не более того, больно задевало ее женскую гордость. Даже в те немногие разы, когда они оставались наедине, Майк говорил с ней отрывисто и только о деле.

Она не сомневалась, что, когда Майк приедет в больницу, он спросит о том, что именно она и Сэм делали на шоссе 80, возвращаясь в Серендипити из пригорода. Они занимались расследованием давнего нераскрытого преступления, которое он им поручил, и поняли, что их находки могут затронуть лично Майка. Нет, она не станет говорить ему об этом без ведома Сэма, хоть Майк теперь ее начальник. Оставалось только надеяться, что он не станет требовать от нее ответа. Если дела Сэма окажутся не такими уж плохими, возможно, Майк не станет слишком глубоко копать, куда и зачем они ездили.

Неожиданно входные двери широко распахнулись, и Кара увидела кожаную куртку и длинные – длиннее, чем полагалось полицейскому, – темные волосы Майка. В рабочие дни он носил костюм и рубашку с галстуком, но Кара знала – ему гораздо милее видавшая виды кожанка и джинсы, нежели консервативная одежда, полагавшаяся начальнику полиции.

Майк широкими шагами направился к Каре, рядом шла его сестра.

– Ну, как там Сэм? – поспешно спросила Эрин.

– Что стряслось, черт побери? – рявкнул Майк.

Кара выпрямилась во весь рост – пять футов и три дюйма[1], что казалось совсем немного по сравнению с шестью футами[2] Майка, – и отрапортовала:

– Мы попали в аварию, шеф.

– Что с Сэмом? – спросила Эрин.

– Пока врачи не сказали ничего определенного, – покачала головой Кара, – но он был в сознании, когда нас привезла сюда «скорая помощь».

– У вас с Сэмом сегодня выходной, разве не так? – подозрительно уставился на нее Майк.

Кара взглянула в его шоколадно-карие глаза, думая о том, как они, такие холодные и строгие сейчас, могли быть невероятно сексуальными всего три месяца назад.

– Шеф, на мне нет формы, если вы не заметили. Мы с вашим братом просто отправились на прогулку. Сегодня такой замечательный день! – уклончиво ответила Кара.

– Успокойся, Майк, – дернула брата за рукав Эрин. – Она не на работе и так же волнуется за Сэма, как и мы. К черту формальности! Кара нам совсем как родная.

Эрин и Кара были сверстницами, и хотя в школе не слишком дружили, вращались в одной большой компании. Сэм был годом старше, и когда в одно время с Карой поступил на службу в полицию, их дружба значительно окрепла. Кара стала частью ближнего круга семьи Марсденов. К этому времени Майк уже давно покинул Серендипити.

Эрин обняла Кару:

– Я рада, что с тобой все в порядке.

Кара кивнула и тоже обняла Эрин.

– Но это было так страшно, – призналась она, впервые разрешая себе произнести вслух эти слова. Потом она слегка отстранилась от Эрин и внезапно почувствовала, что замерзла. Надо было взять куртку потеплее.

– Да ты вся дрожишь! – сочувственно произнесла Эрин. – Ой, у тебя на щеке ссадина!

– След от воздушной подушки, – негромко пояснила Кара.

– Тебя осмотрели врачи? – В голосе Майка, глубоком и серьезном, прозвучала такая забота, что по коже у Кары побежали мурашки, и это не имело никакого отношения к аварии.

– Медики осмотрели меня еще там, на месте аварии. Наверное, это запоздалая реакция.

– Давайте присядем, – нахмурился Майк и, не дожидаясь согласия Кары, взял ее под локоть и подвел к стулу.

Кара и впрямь едва держалась на ногах, поэтому не стала сопротивляться его настойчивости. Эрин села с другой стороны прохода, а Майк занял место рядом с Карой. Он сидел так близко, что мускусный запах его лосьона после бриться подействовал на нее весьма возбуждающе.

– Так что все-таки случилось?

Странное дело, но Каре было почти приятно вернуться к теме аварии и поделиться своими переживаниями.

– За рулем был Сэм. Все было хорошо, но неожиданно он скрючился от боли и бросил руль. Я потянулась, чтобы перехватить его, но мне не хватило сил, чтобы удержать машину. Мы врезались в дерево. – Прежде чем продолжить, Кара сделала глубокий вдох и медленный выдох. – Моя воздушная подушка сработала, – стараясь не терять самообладания, вновь заговорила она, – а у Сэма… нет. Он ударился головой о руль, – она поморщилась, вспомнив ужасный звук, – и главный удар пришелся как раз на его сторону. Я смогла позвонить в службу спасения, и вот мы здесь.

Она машинально сжала кулаки, да так, что ногти впились в ладони.

– Успокойся, – сказал Майк, осторожно разжимая своей сильной рукой ее пальцы.

Каждая клеточка ее тела отозвалась на его прикосновение, которое подействовало на нее словно удар электрическим током. Вздрогнув, она посмотрела ему в глаза и внезапно поняла, что и он испытал то же чувство.

В следующее мгновение он отдернул руку и встал.

– Где эти чертовы врачи? Когда нам хоть что-то скажут о Сэме?

Эрин тоже встала и, успокаивающим жестом положив руку на плечо брата, сказала:

– Я уверена, скоро мы все узнаем.

Не успела она выговорить эти слова, как чей-то знакомый голос позвал Кару по имени.

– Алекса! – вскочила Кара навстречу дежурному врачу.

Доктор Алекса Коллинз, красивая женщина с золотисто-каштановыми волосами, стянутыми в пучок, была одной из близких подруг Кары.

– Ну, как он? – хором спросили Майк и Эрин, имея в виду Сэма.

– Состояние стабильно. За рулем у него случился приступ аппендицита. – Алекса взглянула на Кару: – Утром он не жаловался на боль в правом боку?

Та отрицательно покачала головой. Алекса нахмурилась.

– Должно быть, он скрывал боль и старался не обращать на нее внимания. Как правило, аппендицит развивается не сразу и боль дает о себе знать постепенно. Вот ведь упрямец, – пробормотала она, зная Сэма так же хорошо, как и Кара. – Сейчас он в операционной. Ему удаляют аппендикс. Если не будет осложнений, он скоро поправится. У него также сотрясение мозга в результате удара о рулевое колесо. Опять же, если не будет осложнений, его жизни ничто не угрожает. – Она ободряюще улыбнулась Майклу, Каре и Эрин. – Мне пора в операционную. Как только его переведут в реанимацию, я дам вам знать и вы сможете повидать его.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула Эрин. – Пойду позвоню папе с мамой.

Она торопливо отошла в сторону и достала свой сотовый телефон.

– Спасибо, Алекса, – поблагодарила Кара.

– Могу честно сказать, – улыбнулась та, – мне доставит большое удовольствие надрать Сэму задницу за пренебрежительное отношение к собственному здоровью. Уж поверь мне, он не мог не испытывать сильную боль еще до настоящего приступа.

– А я с удовольствием помогу тебе в этом, – буркнул Майк. – Спасибо тебе за все.

Алекса с улыбкой кивнула:

– Скоро вернусь с новостями.

И она ушла, оставив Кару и Майка наедине.

К этому времени Кара почти перестала дрожать. У нее наступила стадия крайнего утомления.

– Пойду за кофе. Тебе принести? – обратилась она к хмурому как туча Майку.

– Нет, спасибо.

– Ну как хочешь, – пожала Кара плечами и повернулась к выходу. Чувство единения с Майком сменилось ощущением неловкости, и это принесло ей некоторое облегчение.

– Кара!

– Что? – в удивлении повернулась она к нему.

– Спасибо тебе. Спасибо, что позвонила в службу спасения и поехала вместе с Сэмом в больницу.

Она поняла, что так Майк извинялся за грубое обращение. Если бы она не была уверена, что провела с ним – над ним, под ним, с ним глубоко внутри – ту страстную ночь три месяца назад, то его нынешнее поведение заставило бы ее решить, что ей все это приснилось. Но ведь все было на самом деле! Ее тело помнило каждую секунду того сладостного соития. И этот краткий сегодняшний миг внезапно вспыхнувшего между ними чувственного пламени лишь утвердил ее в том, что она вовсе не сошла с ума. Он испытывал к ней такое же неудержимое влечение, как и она к нему, хоть и не хотел этого показать.

Однако его решение не признаваться в этом ясно говорило о том, что он не хочет иметь с ней никаких дел. Черт побери, он даже не хотел повторить ту ночь, что только подтверждало правоту его брата Сэма. Когда Кара собиралась уходить из бара вместе с Майком, Сэм предупредил ее, что брат относится ко всему и всем в своей жизни как к временному явлению. Он напомнил ей о Тиффани Маркс, той самой женщине, с которой Майк встречался до отъезда в Атлантик-Сити. Все в городе знали, что отношения между ними зашли так далеко, что она уже стала интересоваться условиями проведения свадебной церемонии в единственной в городе церкви, хотя сам Майк вовсе не планировал жениться на ней. Вот только сама Тиффани была совершенно уверена в том, что он вот-вот сделает ей предложение. Его внезапный отъезд разбил ей сердце.

Соглашаясь на ту одну-единственную ночь, Кара знала, на что идет. В душе она всегда оставалась провинциальной девушкой без особых амбиций, и когда детектив из большого города, каким стал Майк, уедет после временного замещения Саймона Марсдена на посту начальника полиции, она безропотно останется в Серендипити и будет вполне довольна своей жизнью. У нее не было сомнений в том, что, отнесись она к связи с Майком серьезнее, для нее все кончится разбитым сердцем. Но он не пожелал продолжения.

А если бы захотел, это стало бы для нее немалым искушением. И как же это характеризует ее? Она помотала головой, чтобы избавиться от мыслей о человеке, который явно не был заинтересован в отношениях с ней. Нет, Кара не станет бегать за ним. Неуравновешенные и нездоровые отношения между ее собственными родителями стали для нее отрицательным примером, которому она не собиралась подражать.

С этими трезвыми мыслями она отправилась за кофе.

«Я всегда знала, что ты не из тех парней, от которых можно чего-то ждать».

Он понимал, что Кара имела в виду. Он не только заслужил такое мнение о себе, он им гордился. Он никогда не связывал себя никакими обязательствами, если, конечно, речь не шла о членах его семьи. Как когда-то это сделал его биологический отец, Рекс Брансом, Майк удрал из Серендипити, как только представилась возможность, бросив семью и местное полицейское подразделение, куда успел поступить на службу.

Так же, как и его биологический отец, он причинил горе женщине, убегая из родного города. Впрочем, в отличие от матери Майка, носившей тогда под сердцем ребенка, Тиффани не была от него беременна. Майк был тогда слишком молод – ему едва исполнилось двадцать два, – чтобы разобраться в своих чувствах к Тиффани или в отсутствии таковых. Но в одном он был уверен наверняка – он никогда не собирался жениться на ней.

Майк вздрогнул при воспоминании о том, как использовал необходимость сбежать от Тиффани как предлог для того, чтобы удрать из родного города. Остановился он только в Атлантик-Сити, поступив на службу патрульным полицейским. Однако служить ему было скучно, и это заметил один из его начальников. Распознав в нем талант и умение находить верное решение в обход правил, он пустил в ход свои связи, и Майка перевели в особый отдел нью-йоркской городской полиции, где жизнь била ключом и скучать, равно как и уставать, было некогда.

Майк был доволен своей жизнью. Так почему же слова Кары продолжали болезненно отзываться в его сердце спустя целых два дня после разговора?

Что доставало его еще больше, так это необходимость навещать брата в квартире Кары, где все напоминало ему о проведенной там страстной ночи.

Припарковав свой «форд пикап» рядом с многоквартирным жилым домом, он вспомнил, как приехал сюда вместе с ней из бара Джо и поставил машину рядом с ее синим «джипом чероки». В обнимку они прошли в подъезд и поднялись к ней в квартиру. Она закрыла дверь и зажгла неяркий свет в прихожей. И в этот момент с него слетели все приличествующие джентльмену качества, коих было немного, по правде сказать. Майк всегда обладал здоровыми мужскими инстинктами, к тому же работа под прикрытием предполагала вынужденное воздержание. И все же это не вполне объясняло тот факт, что он прямо в прихожей стал страстно обнимать и целовать Кару.

Там, в баре, ему понравился ее смех, до сих пор звучавший у него в ушах. От него ему почему-то становилось легко на душе. Так легко, как никогда. Ему доводилось и раньше видеть сексуальных женщин в коротеньких юбочках и ковбойских сапогах, но когда Кара перегнулась через стол, чтобы пошептаться с подругой, Майк вдруг заметил, что на ней не колготки, а чулки. В это мгновение его прошиб пот, словно он впервые увидел женские бедра. То, что произошло потом, и вовсе не поддавалось разумному объяснению.

В баре Джо никогда не танцевали, но Энни Кейн, невесте Джо, удалось уговорить его расширить бар и сделать небольшую танцплощадку. Майк с Cэмом потягивали пиво, когда Майк заметил Кару, танцующую с каким-то парнем, причем его руки медленно скользили с ее талии вниз на ягодицы. В следующее мгновение Майк был рядом с Карой. Та уже успела схватить парня за руку и вывернуть ее, грозя и вовсе сломать, если он еще раз позволит себе такую наглость. Помощь Майка ей была не нужна, но она с благодарностью приняла ее. Еще через секунду его руки скользнули под ее рубашку, нежно касаясь шелковистой кожи спины. Она не остановила его.

– Хочешь, уйдем отсюда? – негромко спросил он.

– Да, – прошептала она, и этот краткий ответ чуть не сбил его с ног.

Кара отошла, чтобы проститься с Сэмом, Алексой и остальными друзьями, сидевшими с ней в баре, потом вернулась, и в следующие несколько часов у Майка просто снесло крышу.

На следующее утро он ушел еще до того, как она проснулась.

Надо ли было удивляться тому, что теперь он в нерешительности топтался перед дверью ее квартиры?

Внезапно та широко распахнулась. На пороге стояла Кара.

– Ты собирался позвонить? Или хотел простоять так весь день? – ехидно улыбаясь, поинтересовалась она.

– Если я правильно понимаю, формальности между нами закончены?

С этими словами он вошел вслед за ней в прихожую.

– А ты хочешь, чтобы я снова называла тебя шефом? Ладно, буду говорить тебе «сэр».

Она намеренно фривольно улыбнулась.

Майк сощурился, твердо решив не поддаваться на ее провокации.

– Зачем? – буркнул он. – Мы ведь не на службе сейчас. Как там Сэм?

– Никогда не встречала более капризного пациента, – проворчала Кара.

– Верный признак выздоровления.

Она молча кивнула в знак согласия.

– Он там, в гостиной, смотрит телевизор. Ты знаешь, где это, так что ступай к нему сам.

Она заметно покраснела, вспомнив, очевидно, ту ночь, когда он был здесь, но, к ее чести, сумела не мигая выдержать его взгляд.

– Принести тебе чего-нибудь выпить? – предложила она Майку. – Воды? Газировки?

– Нет, спасибо, – покачал он головой.

Спустя несколько минут он вместе с Карой сидел возле Сэма, который выглядел теперь гораздо лучше, чем в больнице.

– Ты уже не такой зеленый, – хмыкнул Майк.

– Мне уже лучше. И не терпится встать.

– После операции прошло всего сорок восемь часов, отдыхай. На работу тебя выпишут не раньше чем через две недели, так что остынь.

– Но у меня есть срочные дела, – возразил Сэм.

– Подождут. Кара пока работает в паре с Дэром. Как только ты вернешься на службу, я поручу Дэру какого-нибудь новобранца, чтобы он воспитал для себя напарника.

– Уж скорей бы, – пробормотала Кара, с ногами усевшись в большое кресло. Розовые пальчики озорно выглядывали из-под темно-синих спортивных брюк. Видавшая виды серая футболка слегка задралась на спине, открывая соблазнительную полоску шелковистой кожи.

– Майк, прекрати пялиться на Кару и послушай меня внимательно. Это очень важно.

Слова Сэма заставили Майка прервать мечтательные размышления и вернуться к реальности. Вот сукин сын! Сэм не только поймал его, но еще и сказал об этом вслух! Ничего, пусть только поправится, и тогда уж он получит свое!

Кара слегка покраснела. Что касается Майка, то он, можно сказать, побагровел.

– Ну, что у тебя такого важного? – рявкнул он, понимая, что не может ничем ответить на наглую реплику брата.

– У нас проблема, – сказал Сэм, и по тону его голоса Майку стало понятно, что проблема из разряда серьезных.

– Что происходит? – насторожился он, глядя то на Сэма, то на Кару.

– Пусть Сэм скажет тебе об этом сам, – опустила глаза Кара.

– Помнишь, мэр дала тебе список нераскрытых преступлений, – начал Сэм, – там были и те, что связаны со старым домом Винклеров; и велела разобраться с ними?

– Ну да, помню. Я поручил это вам двоим.

– Вот именно. Большую часть жалоб насчет дома Винклеров было трудно расследовать до конца, поскольку никто не хочет признаться в посещении этого… э… заведения.

Пока что Майк никак не мог взять в толк, к чему клонит брат.

– Продолжай, я тебя внимательно слушаю, – сказал он.

– Вот я и говорю. Все не так просто. В 1983 году патрульные случайно остановили для проверки машину, в которой нашли наркотики. Они арестовали водителя, в багажнике машины нашли десять штук баксов мечеными банкнотами. Деньги и наркотики были заперты в хранилище вещественных доказательств до тех пор, пока федералы смогут забрать помеченную наличность. Каким-то образом все это так и осталось невостребованным и по сей день валяется под замком.

Майк чертыхнулся, а Кара засмеялась.

– Перемотаем вперед на несколько недель, – продолжал тем временем Сэм. – Группа женщин начинает акцию протеста против дома Винклеров.

– Кажется, его называли лучшим борделем в Серендипити, – припомнил Майк.

– Да, именно так, – кивнула Кара, делая знак рукой Сэму, чтобы тот продолжал говорить.

– В результате возле мотеля произошла потасовка, приехали копы, и что же они там обнаружили? Такие же меченые банкноты, которые тоже отправили под замок в хранилище вещественных доказательств. Проститутки на время поутихли, добропорядочные матери семейств забыли о борделе. Потом к власти приходит новая администрация, и надо же! Деньги так и лежат в хранилище, и никто не хочет даже взглянуть на них. Со временем дом Винклеров и вовсе опустел. Никто больше не хотел обсуждать то, что там творилось.

Майк недоверчиво покачал головой:

– Ну хорошо, в нашем маленьком городке учет и регистрация поставлены из рук вон плохо. Согласен. Кумовство и люди со связями не дали хода расследованию. Это я тоже понял. Так о чем мы сейчас говорим? Об отмывании денег вдобавок к проституции?

– Этого мы не знаем, – ответила Кара.

– А что же тогда мы знаем? – всплеснул руками Майк.

– Ну, мы знаем, – откашлялся Сэм, – что единственный человек, до сих пор находящийся на службе в полиции и, возможно, имевший отношение ко всему этому в прошлом, – это… отец.

Майк ухватился за подлокотники, готовый вскочить с места, но Кара сделала останавливающий жест рукой:

– Постой! Мы не утверждаем, что Саймон замешан в чем-то плохом.

– Во всяком случае, пока, – добавил Сэм. – Проблема в том, что, расследуя это дело, мы с Карой отправились в хранилище вещественных доказательств, чтобы попытаться добыть дополнительную информацию. Выяснилось, что меченые банкноты, изъятые из машины, были переписаны и занесены в протокол. Однако теперь обнаружилась тысяча долларов в банкнотах, номера которых не совпадают с зафиксированными в документах.

– Ты спрашивал отца насчет этих банкнот? – подался вперед Майк.

– Да, – кивнул Сэм.

– И что он сказал?

Сэм нахмурился, и Майка охватило дурное предчувствие.

– Он категорически отказался говорить на эту тему, хотя я, уж можешь мне поверить, был крайне настойчив. Пришлось отложить разговор на потом, но тут у него неожиданно обнаружили эту проклятую болезнь, началось лечение… С тех пор так и не нашлось подходящего времени, чтобы возобновить тот разговор.

Сэм замолчал, глядя то на Кару, то на стены, на что угодно, кроме брата.

– Ты чего-то недоговариваешь? – полувопросительно произнес Майк, и по его голосу было понятно, что он ждет исчерпывающего ответа.

– Продолжай, – сказала Сэму Кара. – Он должен знать.

Сделав глубокий вдох, Сэм медленно выдохнул и проговорил:

– В то время напарником отца был Рекс Брансом.

Майк чертыхнулся и перевел взгляд на потолок, пытаясь взять себя в руки. Он догадался, что услышит нечто неприятное, по тому, как неохотно Сэм рассказывал о ходе следствия, и все же эти слова стали для него ударом ниже пояса.

– Мой биологический отец, – пробормотал он.

Сэм молча ждал, когда Майк переварит эту новость. Он знал, что для него тема «настоящего» отца была крайне болезненной. Рекс Брансом не хотел заводить семью и исчез из жизни матери Майка, как только она забеременела. Элла и Саймон никогда не скрывали от Майка правду – Рекс просто сбежал от своей беременной подруги, поскольку у него и без того было слишком много проблем. Однако Рекс был лучшим другом и напарником Саймона, и когда он исчез в неизвестном направлении, Саймон женился на Элле и усыновил Майка. И все они отлично жили все эти годы без Рекса Брансома.

В глубине души Майк всегда знал, что не все так просто в этой истории его появления на свет, но никогда не настаивал на более подробном объяснении. Поспешно уехав из Серендипити, он понял, насколько похож на своего биологического отца, и это не доставило ему никакого удовольствия. А тут еще Сэм с этими подозрительными банкнотами…

– Майк, с тобой все в порядке?

Слова Сэма вернули его к реальности.

Кара молчала, но Майк чувствовал на себе ее проницательный сочувствующий взгляд. Нет, меньше всего на свете он хотел, чтобы его жалели.

– Да, вполне, – солгал он, не желая думать о человеке, который дал ему жизнь и, возможно, передал по наследству дурные привычки и характер, а потом бросил.

– Значит, ты понимаешь, что кто-то должен вместо меня продолжить расследование этого дела вместе с Карой, – сказал Сэм.

– Вот именно. И поскольку здесь замешан отец, этим человеком должен стать я.

Откинув голову назад, Майк застонал.

– Неужели ты так расстроен тем, что придется работать со мной? – поддела его Кара, надеясь этим сбить его мрачное настроение.

– Дело не в тебе, – проговорил Майк, поднимаясь с места. Не глядя ни на Сэма, ни на Кару, он направился к входной двери.

После его ухода Сэм сказал:

– Дай ему время, Кара. Все, что касается его биологического отца, приводит Майка в ужасное состояние.

Кара слегка прикусила губу, чувствуя жалость к нему и одновременно понимая, что именно это чувство по отношению к себе он терпеть не мог.

– Я и знать не знала, что он усыновлен Саймоном, пока мы не начали это расследование.

– Это никогда не было тайной. Мои родители всегда были в этом смысле откровенны с Майком и с нами. Они хотели, чтобы он знал: он любим и дорог для них обоих. Со стороны отца я ни разу не замечал хотя бы намека на иное отношение к нему по сравнению с нами. Так что неудивительно, что ты и не подозревала, что Майк – приемный сын Саймона. Для всех нас он всегда был родным отцом.

– Понятно. Семья – это всегда непросто, – сказала Кара, думая о своих родителях. – Кстати, говоря о семье, мама пригласила меня сегодня вечером на ужин.

Сэм удивленно захлопал ресницами. Он знал, что она полностью отделилась от родительского дома, насколько это возможно в маленьком городке.

– И ты согласилась?

– Нет, – покачала головой Кара. – Я сказала то, что говорю всегда: «Избавься от ненужного груза, и я тут же приду к тебе». Я даже предлагала ей свою помощь. Я могла бы отвезти ее в Хэвенсбридж и помочь устроиться там.

Кара имела в виду приют для женщин, попавших в беду, где работала волонтером.

– И что она тебе на это сказала?

– То же, что и всегда. Сделала вид, что не слышит меня, и заговорила о чем-то другом.

– Да… сочувствую.

– Самое печальное, что я к этому уже привыкла. Ладно, – она поднялась, – ты отдыхай, а у меня есть еще кое-какие дела.

– Хорошо. Я так благодарен тебе, что ты разрешила мне пожить у тебя. К концу недели я уеду к себе. Врач сказал, с понедельника я уже смогу почти полностью себя обслуживать.

– Ты меня нисколько не обременяешь, – улыбнулась Кара.

– Послушай, держи меня в курсе расследования, на Майка в этом смысле у меня особой надежды нет. К тому же тебе наверняка понадобится слушатель и советчик.

– Не волнуйся за меня, – выдавила улыбку Кара. – Я вполне могу справиться с твоим братом. И перестань говорить обо мне за моей спиной. Я очень ценю твою заботу, но мне вовсе не нужно, чтобы ты выжимал из своего брата жалкое подобие извинения.

Принимая во внимание тот факт, что Сэм еще не оправился после операции, Кара не стала вкладывать в свои слова обуревавшие ее эмоции. Кроме того, она все же понимала, что он хотел сделать как лучше.

Сэм даже не моргнул, услышав, что его тайна раскрыта.

– Жалкое подобие извинения? И это все, на что он оказался способен? – огорченно переспросил он.

– Не лезь в чужие дела, – осекла его Кара.

– Мне очень жаль, что теперь тебе придется тесно сотрудничать с ним, – нахмурился Сэм, расстроенный своей пусть и временной, но нетрудоспособностью.

– Я же сказала тебе, я вполне могу справиться с твоим братом.

Если, конечно, она сумеет разгадать, в каком он настроении и почему.

Последний раз, когда они были вместе, он показался ей открытой книгой. Он так же хотел флирта и секса с ней, как и она с ним. Но после того как он вернулся в Серендипити в качестве исполняющего обязанности начальника полиции, ей стало нелегко распознавать его истинное душевное состояние под обычной маской угрюмости. Кара никак не могла понять, что именно является причиной вечно мрачного настроения: ее присутствие рядом с ним, вынужденное возвращение в Серендипити на неопределенное время, его работа, болезнь его отца или что-то еще.

Теперь, когда им предстояло работать вместе, ей было просто необходимо это выяснить, потому что она не могла работать в полном вакууме с погруженным в мрачные размышления мужчиной. Так или иначе, на карту было поставлено слишком много, включая ее здравомыслие. Она не могла игнорировать его.

Войдя в бар Джо, Майк подумал, что дежавю, феномен уже виденного, весьма сильный афродизиак. Вокруг него звучала музыка, к которой он все еще не привык, танцпол был заполнен желающими потанцевать. Обычно он приходил в этот бар вместе с братом, но теперь Сэм в силу обстоятельств не мог составить ему компанию. Майк был один. Разумеется, он мог бы позвать одного-двух старых друзей, с которыми возобновил общение, вернувшись в Серендипити, но он был не в настроении болтать о пустяках.

Настроение было плохое, ему не хотелось подниматься к себе в комнату и пялиться в телевизор теперь, когда одолевали размышления над тем, что рассказали ему Сэм и Кара насчет расследования, порученного мэром города. Пока он не узнает, что там они обнаружили относительно Рекса или Саймона, он не сможет просчитать возможные последствия. В любом случае ему с Карой придется теперь действовать с особой осторожностью, ничего никому не рассказывая прежде времени. Это еще предстояло обсудить с ней, но сейчас ему нужен был хотя бы кратковременный отдых.

За этим он пришел в бар Джо, но неожиданно для себя стал вспоминать жаркую ночь с красивой женщиной, которая никогда уже не повторится.

Черт побери!

Майк направился к барной стойке, намереваясь поболтать с Джо, хозяином бара, и с удивлением обнаружил там Кару, сидевшую в полном одиночестве с наполовину пустым бокалом в руке. Вероятно, она ждала друзей.

Внутренний голос тут же стал настойчиво советовать ему немедленно удалиться наверх в свою комнату, чтобы не подвергаться искушению. Однако Майк, рисковый человек по натуре, продолжал приближаться к Каре. И тут он заметил, что сидевший слева парень пытается «склеить» ее. Похоже, подобное происходило с ней регулярно. Майка охватило не вполне еще понятное ему, но весьма неприятное чувство.

Незнакомец тем временем придвинулся к ней поближе и завел руку ей за спину, якобы чтобы опереться о стойку. От этого внутри у Майка что-то болезненно сжалось. Он с радостью принял бы это ощущение за голодные спазмы, но вдруг понял, что это вовсе не голод, а… неужели ревность? Это привело его в еще более дурное настроение.

Наклонившись к Каре, парень что-то прошептал ей на ухо.

Она тут же напряженно выпрямилась, окинула парня холодным взглядом и отодвинулась от него подальше.

– Я же сказала, отвали!

Ее резкие слова в адрес незнакомца подействовали на Майка как бальзам на рану.

– Я просто хочу угостить тебя, детка, – самонадеянно ухмыльнулся тот, явно не собираясь отказываться от своих намерений.

Кара чуть наклонила голову набок.

– Я уже дважды сказала тебе «нет». Отвали, я тебе не детка!

Майк подавил смех. Она не знала, что он за ней наблюдает, а он пока не хотел обнаруживать свое присутствие. С Карой всегда было нелегко совладать. Она умела постоять за себя – качество, которым он всегда в ней восхищался.

Сейчас она была не на службе, но Майк был готов поклясться, что, как и у него самого, у нее с собой пистолет. В ту ночь, которую они провели вместе, им обоим для начала пришлось снять с себя оружие.

Навязчивый ухажер все еще продолжал смотреть на Кару, пытаясь определить, насколько серьезны ее слова и не играет ли она в недотрогу. Ее слегка отставленная в сторону нога в ковбойском сапоге с кованым мыском должна была послужить ему прозрачным намеком на то, что в случае его неуместной настойчивости он получит этим сапогом в пах.

Майк решил вмешаться в ситуацию, пока она не получила развитие именно по такому сценарию.

– Эта женщина со мной. Ступай отсюда.

С этими словами Майк, угрожающе набычившись, подошел к Каре с другой стороны и мрачно уставился на неудачливого ухажера.

Кара с удивлением взглянула на Майка.

– Да я вовсе не собираюсь уводить у вас даму, шеф, – узнал его парень. – Она не говорила, что пришла сюда не одна.

– Зато говорила, что не хочет никакого угощения, – пробормотала Кара. – Идиот…

Незнакомец, заискивающе улыбаясь, отошел в сторону.

– Вот именно, – согласился Майк. – Ждешь друзей?

Она покачала головой. Это удивило Майка – в отличие от него Кара была человеком общительным и практически никогда не бывала одна.

– У Алексы срочный вызов, а для дружеского трепа у меня нет настроения. – Она кивнула в сторону расположившейся неподалеку группы сослуживцев. – А ты? Ждешь кого-то? – спросила она, допивая коктейль.

– Нет, как и ты. Сэм вышел из строя, а с остальными болтать что-то не хочется. – Он оседлал высокий барный стул рядом с ней. – Что пьешь?

– «Манхэттен».

Он приподнял бровь. Это был довольно крепкий коктейль из сладкого вермута и виски с добавлением горькой настойки. Крепкий, но с ноткой сладости – совсем как сама Кара, подумал Майк, но вслух ничего не сказал. Вместо этого он сделал знак Джо, хозяину бара, налить Каре еще порцию «Манхэттена», а себе того, что он заказывал всегда.

– Что это ты сегодня пьешь такой крепкий коктейль? Что-то случилось? – поинтересовался Майк у Кары.

Та повернулась к нему, их колени соприкоснулись.

– Вот именно, что случилось? – переспросила она.

– О чем ты? – не понял Майк.

– Сейчас ты разговариваешь со мной искренне, непритворно. Ты уверен, что с тобой все в порядке? – Она окинула его пристальным взглядом синих глаз.

Майк вспомнил, как бесконечно подкалывал ее, когда приходил к ней домой повидаться с Сэмом. Пожалуй, он заслужил этот упрек. Со дня возвращения в Серендипити он вел себя с ней не вполне прилично, надо признать.

– Поскольку нам предстоит вместе работать, причем весьма тесно, имеет смысл разговаривать серьезно, разве нет? – заметил он, не желая слишком открыто выражать свои чувства, в которых, черт побери, и сам еще не разобрался.

– Согласна, – прищурилась она, изучающе глядя на него.

– Вот ваш заказ. «Манхэттен» для дамы, – Джо поставил перед Карой новый бокал, – и неразбавленный виски для шефа полиции. – Он лукаво улыбнулся.

– Спасибо, – коротко кивнул Майк.

– Как поживает Энни? – поинтересовалась Кара.

Глаза хозяина бара радостно вспыхнули при упоминании имени его невесты.

– Отлично! У нас все замечательно. Вы оба получили приглашение на свадьбу?

– Я получила, – широко улыбнулась Кара, – и уже ответила согласием.

Майк лишь молча кивнул.

– Ну вообще-то гостями занимается Энни, – махнул рукой Джо. – Что касается меня, я просто хочу стать мужем этой женщины.

– Это так здорово, – ослепительно улыбнулась Кара, не скрывая своего восхищения. – Я обязательно приду на вашу свадьбу.

– Будем ждать, – улыбнулся Джо.

Счастливая пара, подумал Майк и опрокинул в рот порцию неразбавленного виски, наслаждаясь обжигающим и одновременно согревающим эффектом напитка.

– Я всегда знала, что из вас получится отличная супружеская пара, – с доброй улыбкой проговорила Кара, и по венам Майка пробежала теплая волна. Он попытался убедить самого себя, что это воздействие алкоголя, а не ее улыбки.

– Как Энни себя чувствует? – спросила Кара.

– Пока никаких проблем со здоровьем, – ответил Джо и повернулся в ту сторону, откуда его кто-то позвал. – Нужно идти, меня зовут.

– Запиши все на мой счет, – сказал Майк, а Джо, кивнув, отошел.

– А вот это совсем не обязательно, – отреагировала Кара.

Ее протест был предсказуем.

– Да, наверное, и все же я настаиваю, – произнес Майк.

– Ладно, – пожала она плечами, – спасибо.

– Не за что. А теперь скажи мне…

Он хотел вернуться к теме разговора, которую прервал своим появлением Джо.

Кара нахмурилась, и Майк снова заметил у нее на щеках милые ямочки.

– У меня был трудный день, – сказала она и сделала большой глоток из своего бокала. – Вернее, у меня был хороший день. Трудным он был у кое-кого другого.

В ее голосе прозвучала боль, и Майк не мог этого не заметить.

– Я знаю этого кое-кого?

Кара покачала головой.

– Я работаю волонтером в приюте Хэвенсбридж.

– Приют для женщин, – понимающе кивнул Майк и добавил, заметив ее удивленный взгляд: – Туда мы отправляем жертв домашнего насилия.

– Одна из этих женщин… она настолько деморализована… боюсь, она долго не продержится в ожидании помощи и вернется к своему бывшему.

– Ты же не можешь принимать решения за нее, – твердо сказал Майк, глядя в глаза Каре и кладя ладонь на ее руку.

Она заметно напряглась, но не отдернула руку.

– Ты можешь только давать ей советы, – продолжил Майк.

– Порой одних слов недостаточно, уж я-то знаю, – тихо сказала Кара.

Городок был маленький, и Майк хорошо знал, что ее родители не слишком ладят друг с другом. Ее отец был не самым приятным человеком, особенно в подпитии. Чего Майк не знал, так это доставалось ли от него самой Каре. От этой мысли ему стало не по себе, захотелось вдруг набить кому-нибудь морду.

– Кара? – несмело начал он.

– Что?

Он хотел спросить, не бил ли ее отец. Больше того, ему хотелось оберегать ее от любой агрессии. Однако она не нуждалась в его помощи, и Майк не знал, что делать со своим неожиданным стремлением защитить ее.

– Потанцуем? – предложил он вместо вертевшегося на языке вопроса о семейном насилии. Вот болван!

– Почему бы и нет, – после некоторой паузы отозвалась Кара.

Музыкальный автомат играл песню молодой английской певицы Адель, пока они протискивались сквозь толпу посетителей к танцполу. Как только они нашли для себя местечко, заиграла еще одна медленная лирическая песня. Сама судьба распорядилась так, что им предстоял медленный танец. Впрочем, Бог тому свидетель, Майку очень хотелось обнять Кару в танце. Он без колебаний протянул ей руку, и она вложила свои маленькие пальцы в его большую ладонь.

Он думал, что готов к соприкосновению, но пронзивший его электрический разряд оказался сильнее, чем он мог предположить. Майк притянул Кару к себе, отчаянно надеясь, что сумеет справиться с трудно контролируемой реакцией собственного тела, не заметить которую в столь тесном контакте было практически невозможно.

Оба молчали, ритмично покачиваясь в такт медленной расслабляющей музыке.

Майк ждал, что вот-вот у него появится ощущение неловкости, желание сбежать, какое он всегда испытывал, когда Тиффани пыталась строить совместные планы на будущее или когда он приезжал на воскресный ужин в родной дом, чувствуя себя в плену родственных отношений. Но нет, ничего подобного сейчас, танцуя с Карой, он не почувствовал. Он был охвачен странным сочетанием ощущений – душевным покоем и одновременно сексуальным возбуждением.

Когда Кара вздохнула, вздрогнув всем своим миниатюрным телом, и положила голову ему на грудь, последние остатки напряжения глубоко внутри его быстро улетучились. От ее волос чудесно пахло фруктами, и эффект дежавю вернулся с новой силой.

В прошлый раз она, как и он, хотела уйти из бара, чтобы уединиться для жаркого необузданного секса без всяких вопросов и последствий. В тот раз она доставила ему не только физическое удовольствие, но заставила почувствовать гораздо более глубокое удовлетворение. Настолько, что с той поры он не спал ни с одной женщиной. Он старался не думать об этом, но теперь не мог сосредоточиться ни на чем ином. В его объятиях снова оказалась та единственная женщина, которая ему была по-настоящему нужна.

Интересно, что она сказала бы в ответ на его предложение продолжить прерванные отношения. Те самые, которые не накладывали ни на одного из них никаких обязательств и после которых он мог бы с легкой душой уехать из города. Впрочем, эту особенность его характера Кара уже знала. Она ему сама об этом сказала, и хотя ее слова неприятно ранили его, это была сущая правда.

В одном Майк был уверен – в нем произошла внезапная перемена, столь же очевидная, как и его потребность в Каре и полное понимание того, что прежде ни одной женщине не удавалось оказать на него такого влияния.

Бывая в доме Марсденов, Кара всегда испытывала смешанные чувства восхищения, благодарности и зависти. Она высоко ценила добрые семейные отношения, царившие в их доме, и всей душой желала, чтобы и у нее в семье было так же. Впрочем, она давно перестала тосковать по тому, чего не могла иметь, и с удовольствием приходила в дом Марсденов, когда ее приглашал Сэм.

На этот раз ее пригласил не напарник, а Майк. Она не совсем понимала, что стоит за этим неожиданным приглашением, но решила не придавать этому слишком большого значения. Пусть это будет обычное приглашение к ужину в давно знакомой ей семье, и не более того.

Она позвонила в дверь, и на пороге почти сразу же появилась Элла Марсден.

– Кара! Я так рада тебя видеть, – улыбнулась она, впуская ее в дом.

– Спасибо за приглашение на ужин, – тоже улыбнулась Кара. – Боюсь, Майк слишком поздно предупредил вас обо мне.

– Ерунда! Мы всегда рады тебя видеть в нашем доме. А что это у тебя? – спросила Элла, глядя на завернутое в фольгу блюдо в руках Кары.

– Лазанья. Я подумала, ее можно заморозить, а потом, когда не будет настроения стоять у плиты, вы с Саймоном съедите ее.

Когда Кара позвонила Элле, чтобы узнать, что захватить с собой к ужину, та, разумеется, ответила, что ничего не нужно, что она все приготовит сама. Но Кара отлично знала, насколько устала жена Саймона, бесконечно ухаживая за мужем и хлопоча по дому. Букет цветов показался ей бесполезной формальностью, поэтому она рано утром сходила в магазин за всеми необходимыми ингредиентами и приготовила лазанью.

Кара с улыбкой протянуло блюдо Элле.

– Вот спасибо! – воскликнула та, принимая подарок и кивком головы приглашая гостью вместе с собой на кухню. Проходя мимо гостиной, где дремал в своем кресле Саймон, Кара взглянула на стену, увешанную семейными фотографиями, и остановилась, чтобы рассмотреть их поближе.

Она не могла не улыбнуться множеству детских фотографий, на которых были запечатлены этапы взросления. Сэм и Эрин были более светлокожими, чем Майк, и оба походили на Эллу и Саймона. В первый раз Кара задумалась о том, как выглядит настоящий отец Майка.

– Кара! – позвала ее Элла.

– Иду! – отозвалась она, направляясь на кухню и все еще улыбаясь. – Я разглядывала фотографии в гостиной.

Элла тоже улыбнулась, и Кара заметила прибавившиеся мелкие морщинки у глаз и рта, которых не было в прошлый раз, когда они виделись.

– Мне тоже приятно на них смотреть, – сказала Элла. – Давай присядем. Мальчиков еще нет, а Эрин предупредила, что опоздает.

Обе женщины сели за стол. Кара отказалась от предложения выпить чего-нибудь.

– Ну, как ты поживаешь? – обратилась к ней Элла.

– Хорошо, много работаю, и мне это нравится. Служба в полиции и волонтерство в приюте Хэвенсбридж занимают почти все мое время.

– Я тоже подумываю о волонтерстве, – кивнула Элла. – Хочу заняться этим, как только Саймон окончательно поправится. Может быть, стану бесплатно возить онкологических больных на лечение в госпиталь или читать книжки детям, которым всегда скучно лежать в больнице.

– Это просто замечательная идея, – сказала Кара. – А что врачи говорят насчет Саймона?

– Лечение идет успешно. Он хорошо переносит химиотерапию, и врачи надеются на скорую ремиссию. Как только закончится этот курс лечения, он почувствует себя гораздо лучше.

– Я очень рада за него, – кивнула Кара.

Они поговорили еще немного о всяких мелочах, и вдруг Элла серьезным голосом сказала:

– Кара, милая… Когда Майкл позвонил мне и сказал, что пригласил тебя к ужину, он рассказал о том, что произошло накануне в доме твоих родителей.

Кара похолодела. С того момента, когда она уехала домой в тот злополучный вечер, она намеренно старалась не думать об этом инциденте. Она не хотела, чтобы кто-то вообще знал и думал об этом, осуждая ее.

– Значит, Майк пригласил меня из жалости, – тихо сказала она.

Элла тотчас же нахмурилась, и Кара поняла, что та не согласна с ней.

– Ты же отлично знаешь, что это не так, – укоризненно покачала головой хозяйка дома. – Мы любим, когда ты приходишь к нам в гости, и тебе всегда хорошо здесь. Именно теперь тебе, как никогда, рады в нашем доме, потому что мы считаем тебя практически членом нашей семьи, – Элла неотрывно смотрела в глаза Каре, – хотя, надо признать, в большей степени из-за Сэма, чем из-за Майка.

Кара покраснела и никак не могла придумать, что ответить.

– Мне кажется, Майк просто хотел, чтобы ты сегодня пришла к нам, – закончила Элла.

Кара покачала головой, чувствуя нарастающую неловкость от этого разговора.

– Даже и не знаю, что и ответить, – пробормотала она.

Элла ободряюще похлопала ее по руке:

– Я просто хотела сказать, что, если тебе нужно с кем-то поговорить о своих родителях, я всегда готова выслушать тебя и, если захочешь, дать совет. И если ты полагаешь, что я не одобряю ваших с Майком отношений, ты ошибаешься.

Кара удивленно раскрыла глаза:

– Но у нас с Майком нет никаких… мы вовсе не…

– Не надо так волноваться, детка. Мы все взрослые люди, – подмигнула ей Элла.

– Да, конечно, – кивнула Кара, не находя слов для дальнейших возражений, – спасибо за сочувствие.

Уф! Как гора с плеч! Тема собственной семьи для Кары вдруг стала менее болезненной после откровенных слов Эллы.

– Я действительно хочу тебе помочь, детка, – по-матерински ласковым тоном проговорила Элла. – Должно быть, тебе сейчас очень трудно.

От этих теплых слов Кара почувствовала себя спокойно и непринужденно.

– Огромное спасибо, – сказала она, – но говорить о родителях в общем-то нечего. Моя мама давно сделала свой выбор, оставшись с отцом. И я сделала свой, приняв решение не видеться с ней до тех пор, пока она не бросит его.

Кара сделала паузу, ожидая услышать слова порицания за столь жестокое отношение к родителям, но вместо этого Элла понимающе кивнула:

– Уверена, это было непростое решение.

Слова Эллы, как и слова Майка накануне, ее сочувствие и понимание успокоили Кару, косвенно подтверждая правильность ее действий. Наверное, помогло еще и то, что было с кем поговорить.

– Да, это был чертовски трудный выбор, – подтвердила она. – Но любое отступление лишь усугубит и без того отвратительную ситуацию или же приведет меня в такое разгневанное состояние, что мне будет просто физически плохо.

Кара смущенно опустила глаза.

– Ах, детка, нет ничего постыдного в том, что ты сама заботишься о себе. На самом деле это должны делать твои родители, однако по каким-то причинам они этого не сделали, – утешительно проговорила Элла, как могла бы сказать мудрая любящая мать.

– Майк такого же мнения.

– Я всегда знала, что правильно воспитала своего мальчика.

Кара кивнула. Майк был и впрямь, что называется, хорошим парнем.

– Но ты все равно чувствуешь себя виноватой, – проницательно взглянула на нее Элла.

Кара вздохнула.

– Я считаю себя то неблагодарной дочерью, потому что думаю только о себе, то слишком самоуверенной и эгоистичной, потому что не понимаю, что движет моей матерью. Я занимаюсь волонтерской работой в приюте Хэвенсбридж с женщинами, такими как она, и знаю, насколько непросто ей живется.

– Ты казнишь себя за то, что не в твоей власти, – сказала Элла, кладя свою ладонь на руку Кары.

Ее слова были полны такой душевной теплоты, что у Кары комок подступил к горлу.

– Кому, как не мне, знать, что такое сомневаться в себе и в правильности своих решений, – тихо добавила Элла.

– Правда? – встрепенулась Кара. Ей казалось, что уж кто-кто, а Элла Марсден всегда уверена в своих поступках.

– Ах, Кара… Должно быть, тебе известно, как я оказалась замужем за Саймоном.

– Ну да, я знаю, что до Саймона у вас были какие-то другие отношения… – пролепетала Кара, не зная, что именно имеет в виду Элла.

– Да, были. Я забеременела, и он бросил меня, – без обиняков сказала Элла.

Кара захлопала глазами от удивления – она не ожидала такой откровенности.

– Саймон был моим лучшим другом, – продолжала Элла, – и тут же пришел мне на помощь. Он предложил мне выйти за него замуж и усыновить моего ребенка, чтобы воспитать как своего собственного.

– И для вас это было непростым решением.

– Да, очень непростым, – опустила глаза Элла. – Несправедливым.

У Кары сжалось сердце от беспощадной честности Эллы.

– Вы сильно любили отца Майка, да?

– Да, но он оказался совсем не таким человеком, как я думала.

А вот Саймон оказался именно таким, мысленно сказала Кара.

– Любовь к Саймону родилась позже из совместной жизни, общих детей и моего чувства благодарности к этому честному, доброму и мужественному человеку. С ним мне всегда было хорошо.

Кара улыбнулась. Чета Марсденов всегда была образцовой супружеской парой, которой можно было только завидовать и подражать.

– Значит, никаких сожалений?

– Разумеется, никаких сожалений, – не задумываясь ответила Элла. – Но совсем недавно появилась некая причина… Впрочем, это не имеет значения. – Она покачала головой.

– Уверяю вас, мне вы можете сказать все, – заверила ее Кара. Хозяйка дома была к ней так добра и с таким участием отнеслась к ее семейным проблемам, что теперь ей хотелось отплатить ей той же монетой.

Взглянув на Кару, Элла прошептала:

– Я переписываюсь с настоящим отцом Майка.

– Что?!

Майк говорил, что никогда не видел своего биологического отца и не получал от него никаких известий с тех пор, как он сбежал от беременной Эллы!

– Несколько недель назад он нашел меня в сети Фейсбук и добавился в друзья. Я приняла его дружбу не подумав. Очевидно, на это он и рассчитывал. Оказавшись в списке друзей, он получил возможность посмотреть все размещенные мной семейные фотографии. Он увидел, что Майк уже взрослый и очень похож на него…

Элла говорила так тихо, что Кара едва могла разобрать слова.

– И вы ничего не сказали Саймону?

Элла сокрушенно покачала головой:

– Курс лечения был тогда в самом разгаре… но даже если бы этого не было… – она дрожала всем телом, – Саймон страшно разозлился бы. Да как он смеет являться после стольких лет и спрашивать о семье Саймона! Не знаю, сказала бы я ему об этом, даже если бы он был здоров. К счастью, мне не пришлось делать такой выбор.

– Это лишь вопрос времени, – осторожно возразила Кара.

– Это правда, от тебя ничего не скроешь, – неожиданно улыбнулась Элла. – Но пока что такой необходимости нет.

– А как же Майк?

Эти слова вырвались у Кары, прежде чем она успела подумать, стоит ли произносить их вслух. Если Майк узнает, что его мать переписывается со сбежавшим отцом… Она вздрогнула от одной только мысли об этом.

Элла покачала головой.

– Но он должен об этом знать! – сказала Кара, уверенная в том, что Майк придет в бешенство, если его будут держать в неведении.

– Нет, ему ничего не нужно знать об этом. Майк так обижен на своего отца, что рассердится на меня даже за то, что я ответила ему по Интернету. – Элла схватила девушку за руку. – Пожалуйста, обещай мне ничего ему не говорить! Я знаю, это тяжелый груз для тебя, но я как-то не подумала… Мне просто нужно было кому-нибудь рассказать об этом, и ты предложила свою помощь… – Ее голос дрожал, глаза широко раскрылись. – Прошу тебя, не говори ему ничего!

– Хорошо, – пообещала Кара. Ей не хотелось расстраивать и без того огорченную Эллу.

– И Сэму с Эрин тоже ничего не говори!

Кара прикрыла глаза.

– Никому ничего не скажу, – снова пообещала она, понимая, что скоро пожалеет о своем обещании.

Элла с облегчением выдохнула и откинулась на спинку стула:

– Спасибо!

Кара кивнула.

– Извини, все началось с того, что я хотела поддержать тебя, – продолжила Элла, – а кончилось тем, что ты стала хранительницей моей тайны.

– В этом нет ничего страшного, – постаралась улыбнуться Кара.

Элла поднялась и благодарно обняла ее.

– Но хочу предупредить вас, – добавила Кара, – все тайное рано или поздно становится явным.

– Знаю, – кивнула Элла, – просто я хочу раскрыть эту тайну, когда Саймон выздоровеет. Эта тема для всех нас неоднозначная.

Кара внимательно посмотрела на мать Майка, на яркий румянец на ее щеках… Интересно, о чем она и Рекс Брансом могли говорить в своей частной электронной переписке? Может быть, ее до сих пор мучают противоречивые чувства по отношению к биологическому отцу ее первенца?

– Мам! Я приехал! – раздался голос Сэма, выводя Кару из размышлений. – Следом за мной идет Майк!

Хлопнула входная дверь.

Посмотрев на Кару, Элла одними губами произнесла спасибо и повернулась к двери.

– Мы здесь! – крикнула она сыну.

В ожидании появления Сэма и Майка Кара постаралась взять себя в руки и временно забыть тот опасный секрет их матери, который ей теперь придется хранить.

В течение нескольких дней после нелепых собственнических претензий Майка на воскресном семейном ужине в доме родителей они с Карой умудрились никак не пересекаться.

Майк восстанавливал самообладание и занимался нераскрытым делом прошлых лет. Он вовсе не шутил, когда говорил о модернизации регистрационной системы. Та, что имелась в полицейском участке, никуда не годилась, и ситуация требовала кардинальных изменений.

А пока что Майку приходилось иметь дело с написанными от руки протоколами и свидетельскими показаниями. Единственный человек в Серендипити, который знал об оставшихся неконфискованными наличных, не хотел говорить об этом деле. Майк в задумчивости постучал ручкой по столу. Почему федералы так и не забрали те банкноты? Если бы они вовремя увезли их, деньги не лежали бы сейчас в хранилище вещественных доказательств и никто не мог бы воспользоваться ими.

Неожиданно он вспомнил о своих связях в Федеральном бюро по борьбе с наркотиками, оставшихся после работы тайным агентом. Он был хорошо знаком с сотрудницей бюро, имевшей доступ к любой базе данных. Жаль только, она не станет помогать ему, если он не попросит ее об этом лично, а это означало, что нужно съездить в Нью-Йорк. Впрочем, поездка на Манхэттен займет всего час.

Спустя некоторое время Майк по телефону договорился о встрече с сотрудницей бюро. Едва он повесил трубку, как через приоткрытую дверь в соседнем с его кабинетом помещении послышался знакомый очаровательный женский смех, от которого у него внутри все сжалось. Майк подошел к двери и посмотрел на собравшихся в дежурке полицейских, среди которых единственной женщиной была Кара. Один из офицеров что-то рассказывал, и она звонко смеялась. Потом повернулась к Рафаэлю Маркосу и с фривольной улыбкой потрепала его по щеке.

Майку не хотелось сидеть в своем кабинете, когда в соседней комнате происходило что-то интересное, и он направился к группе полицейских. Как только они его заметили, смех сразу стих, и все, включая его брата, уже вышедшего на работу, разошлись в разные стороны по своим делам.

Майк нахмурился. Почему его появление вызвало такую реакцию у подчиненных? Неужели он такой суровый начальник? Вряд ли его отец руководил в таком стиле. Как ни хотелось Майку отличиться по службе, удушающая атмосфера начальственного кабинета была не для него. Не такой карьеры он хотел для себя.

– У тебя же нет сегодня дежурства, – обратился Майк к Каре, все еще размышляя о своих качествах начальника.

– Нет, но я хотела привести кое-какие дела в порядок, – подняла на него глаза Кара. – Все равно у меня нет особых планов на сегодня.

Ее ответ прозвучал сухо и официально, как и подобает на работе.

Но Майку это очень не понравилось.

– Когда закончишь, хочешь поехать вместе со мной в Нью-Йорк на деловую встречу по поводу нашего «глухаря»? Нужно кое-что разузнать.

– Разузнать? А как? – У нее загорелись глаза.

– У меня там есть кое-какие связи, с помощью которых я хочу получить нужную информацию.

– Здорово! – Она возбужденно потерла ладони. – Я еду с тобой! Только дай мне час, чтобы закончить работу, ладно?

– Договорились!

Улыбнувшись ему, Кара снова погрузилась в работу.

Его задевало то, с какой легкостью она умела возводить между ними стену здесь, на работе, полностью игнорируя то взаимное сильное влечение, которое неизменно возникало между ними, когда они оставались наедине. Майк вспомнил, как они целовались на постели в его бывшей комнате в родительском доме, как она вся раскрылась для него, и тут же почувствовал нарастающее напряжение между ног.

Нет, так дело не пойдет. Если он не сможет обуздать свои инстинкты хотя бы на работе, это станет большой проблемой. Ведь у них ни разу не было секса со дня его возвращения в Серендипити. Все эти заигрывания и сексуальные прелюдии довели его до крайности. Ему было просто необходимо сделать так, чтобы они оказались наедине подальше от всех. Хотя это не входило в его планы, когда он предлагал Каре отправиться вместе с ним в Нью-Йорк, теперь поездка на Манхэттен казалась тем самым подходящим случаем, чтобы побыть с ней вдвоем. В отличие от Серендипити Нью-Йорк – это его территория, и он отлично знает, куда ее повести, чтобы потратить время с толком. Он был уверен, что вернется в Серендипити полностью удовлетворенным во всех смыслах этого слова. Никакой ревности, никаких мучительных переживаний; он снова станет спокойным, хладнокровным и сосредоточенным, каким был всегда.

Кара удивленно захлопала глазами, когда поняла, что заснула в постели Майка. Протянув руку, она, однако, не нашла его рядом с собой. Простыни были холодными. Бросив взгляд на часы на ночном столике, она поняла, что уже девять часов вечера. Голодное урчание желудка напомнило ей о том, что она сегодня не обедала. Кара пошла в ванную, чтобы освежиться, прежде чем отправиться на поиски Майка.

Она нашла его в гостиной. Он смотрел телевизор, на кофейном столике лежала большая коробка с пиццей. Такое раскованное холостяцкое поведение слегка удивило Кару.

Пока Майк был поглощен баскетбольным матчем, Кара воспользовалась удобным моментом, чтобы полюбоваться им. Одетый только в темно-синие тренировочные брюки, с обнаженным мускулистым торсом, он был воплощением мужественности и сексуальности. Кара не могла удержаться от счастливой улыбки, живо припомнив прикосновения горячего сильного тела к своей коже, сладостные минуты полного слияния с ним… Едва удержав томный стон, она решила, что пора обнаружить свое присутствие.

– Эй! – негромко позвала она чуть хриплым после сна голосом.

Он поднял на нее глаза, и его губы тронула улыбка, по которой Кара поняла, что никакой неловкости и натянутости между ними нет.

– Просто поверить не могу, что ты позволил мне так заспаться.

– Все равно мы сегодня не сможем вернуться в Серендипити. – Он показал на окно, за которым продолжал падать крупными хлопьями снег. – Я позвонил в участок и сказал, что мы в городе заняты расследованием серьезного дела и вернемся завтра днем.

Кара слегка поморщилась, потом медленно кивнула, не зная, как коллеги воспримут ее затянувшуюся поездку вместе с новым начальником полиции. В конце концов, Серендипити не был очагом страшной преступности, требовавшим разбирательства в Нью-Йорке. И все же время от времени возникали дела, подобные тому, что расследовали теперь Кара и Майк, так что, может быть, никто ничего и не подумает об их долгой совместной поездке.

– Не волнуйся, я не сказал ничего такого, чтобы можно было догадаться, что это не деловая поездка, а что-то еще, – сказал Майк, словно читая ее мысли.

– Это хорошо, – улыбнулась она.

– Стыдишься меня? – спросил он, и в беззаботной интонации неожиданно промелькнуло что-то серьезное.

Она заметила на его лице тень неуверенности, или это ей только показалось?

– Нет, конечно, – ответила она. – Просто мне не хочется лишних проблем ни сейчас, ни когда ты уедешь.

Кара любила свою работу и дорожила хорошими отношениями с коллегами. Если бы кто-то заподозрил, что она спит с шефом или пользуется его особым расположением, ее репутация могла оказаться подмоченной. К тому же Серендипити – городок маленький, все про всех всё знают. Поскольку Майк собирался уезжать, для нее было лучше как можно дольше скрывать их отношения.

Майк понимающе кивнул. В словах Кары был несомненный толк, и все же ему не понравилось, что она стремилась скрыть их отношения. Для него это не имело никакого значения, и все же самолюбие было задето.

– Ты голодна? – спросил он, меняя тему разговора.

– Просто умираю от голода, – кивнула она, широко раскрыв глаза.

Подобрав волосы с плеч, она ловко свернула их в симпатичный пучок на затылке, который непонятным образом держался сам по себе, без резинок и заколок.

Его взгляд задержался на ее футболке, из-под которой видны были голые ноги. Кара была маленькой, но крепкой, с мускулистыми бедрами и икрами. Однако во всем остальном ее тело было мягким и женственным. Она не была похожа ни на одну из тех высоких длинноногих женщин, с которыми он прежде встречался, включая Лорен. Майку пришлось признать, что аппетитные округлости ее тела ему куда больше по вкусу.

– Хочешь пиццу? – Он похлопал рукой по дивану рядом с собой. – Иди сюда. Я ждал тебя. – Он поднял крышку коробки.

Сделав шаг вперед, она заглянула в коробку и расплылась в довольной улыбке:

– Половина пепперони, половина без начинки.

– Я не был уверен, что тебе больше нравится.

– И то и другое. А чего-нибудь попить?

– В холодильнике есть пиво и кока-кола.

Кара пошла на кухню и вернулась, неся в каждой руке по бутылке пива «Будвайзер».

– Отличный выбор, – кивнул Майк.

Никакой фальши и капризов. Это в ней тоже нравилось Майку. Он засмеялся при мысли о том, что Кара предпочла пиво, как это сделал бы парень.

– Чему ты смеешься? – спросила она и села рядом с ним на диван, скрестив по-турецки ноги.

Черт возьми, подумал Майк, она успела надеть трусики, а он-то надеялся, что под футболкой ничего нет.

– Не смотри на меня так, – фыркнула Кара и сменила позу на более приличествующую женщине, свесив ноги вниз и аккуратно скрестив щиколотки.

Майк со вздохом закатил глаза.

– Чувствуй себя как дома. Садись, как тебе удобно.

Не важно, что именно он мог увидеть под ее футболкой. Ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя стесненной в его присутствии.

Но Кара не стала возвращаться к позе по-турецки. Вместо этого протянула ему одну из уже открытых ею на кухне бутылок. Майк сделал большой глоток, потом поставил бутылку на столик и, встав, взялся за пояс своих тренировочных брюк.

– Что это ты делаешь? – торопливо спросила Кара, чуть не поперхнувшись пивом от неожиданности.

– Снимаю штаны.

– Бога ради, зачем?!

Ее щеки мгновенно покрылись румянцем.

– Я подумал, если ты меня стесняешься, то я должен подать тебе пример естественного поведения без всяких комплексов.

– Отличная идея! – засмеялась она, снова усаживаясь по-турецки. На этот раз подол футболки задрался настолько, что ему стали видны ее трусики и обнаженные бедра. – Все, хватит, садись! Я не могу есть в голом виде.

Он засмеялся и, протянув Каре кусок пиццы и взяв другой себе, шлепнулся рядом с ней на диван.

– Ну, и кто ведет в счете? – спросила она.

– Кажется, «Никсы», – рассеянно отозвался Майк, которому уже было все равно, что происходит на телеэкране. Он попытался вспомнить хотя бы одну женщину, которой бы удалось отвлечь его от спортивного матча. Нет, Кара была единственной.

Они ели пиццу то молча, то перебрасываясь репликами, и это ему очень нравилось. Он позабыл даже о том, что привел ее к себе домой, в квартиру, которую использовал исключительно для собственного отдыха от работы и прочих дел.

– Кстати, как дела в Хэвенсбридже? Как там та девушка, о которой ты так беспокоилась? – поинтересовался Майк.

– Ты это помнишь? – удивленно захлопала глазами Кара.

– Ну да, ведь для тебя это было так важно.

На ее лице мелькнуло довольное выражение, и это неожиданно напомнило ему совсем недавние страстные ласки и объятия. Он вынужденно изменил позу, чувствуя нарастающую эрекцию.

– Она такая слабая и одинокая, – сказала Кара, имея в виду Даниэлу. – Знаешь, она даже призналась, что несколько раз брала трубку, чтобы позвонить своему бывшему, но все же не сделала этого.

Печаль и тревога в голосе Кары тронули сердце Майка.

– Послушай, – сказал он, – все, что ты можешь сделать, – это верить в то, что она поступит так, как будет лучше для нее самой.

– Люди не всегда поступают так, как лучше для них, – возразила Кара, опуская глаза. Оба понимали, что она имеет в виду свою мать.

Майк ничего не ответил. Он ничем не мог утешить ее. Порой жизнь бывает жестокой и ничего не остается, кроме как не падать духом и жить дальше. Они доели пиццу в полном молчании.

Вытерев руки салфеткой, Кара с громким вздохом откинулась на спинку дивана.

– Завтра придется все это отработать, чтобы сжечь лишние калории.

Майк посмотрел на ее все еще скрещенные по-турецки ноги. Потом перевел взгляд на полную грудь с проступавшими сквозь трикотаж футболки сосками. Взгляды Кары и Майка встретились.

– Почему бы не сжечь эти калории прямо сейчас? – предложил он.

Ее глаза потемнели.

– А как насчет десерта? – уклончиво поинтересовалась она.

Прежде чем он успел ответить, Кара встала, подбоченилась и скомандовала:

– Снимай штаны!

Это была новая для него Кара. Обычно он отдавал команды, но теперь инициатива принадлежала ей, и это было невероятно возбуждающе.

– Помнится, ты сказала, что не можешь есть в голом виде, – заметил Майк, едва сдерживая улыбку.

– Я не могу насладиться тем, что хочу съесть сейчас, если ты не снимешь штаны. – Она нетерпеливо топнула босой ногой по ковру. – Ну? Мы теряем время. Снимай штаны!

Майку показалось, что вся его кровь устремилась к чреслам. Он шумно выдохнул, потом встал и сбросил штаны на пол. Отток крови вызвал у него легкое головокружение, поэтому, когда Кара слегка толкнула его в плечо, он тут же упал на диван, а она опустилась на пол возле него. Точнее, между его раздвинутыми бедрами. Потом, обхватив напряженный, как палка, пенис своей маленькой ладонью, она стала водить ею вверх-вниз, имитируя половой акт. Когда она прижала большой палец к увлажнившейся головке и сделала им несколько круговых движений, его пронзило острое чувственное наслаждение. Застонав, он откинулся на подушку и задержал дыхание, когда она неожиданным ловким движением взяла его в горячий влажный шелк рта. Ему просто необходимо было видеть это! С трудом заставив себя открыть глаза, он стал жадно смотреть, как она водит языком вверх-вниз по возбужденному до предела фаллосу. Запустив пальцы в ее шелковистые волосы, он чувствовал все ее наклоны и движения, пока она ласкала его член языком и губами, всякий раз останавливаясь на верхней точке, чтобы провести кончиком языка по чувствительному ободку головки, прежде чем вобрать член еще глубже в рот.

Ее влажные губы и умелые движения руки вызывали в нем все более острые и сладострастные ощущения. Не в силах больше сдерживаться, он стал двигать бедрами навстречу ее губам, имитируя совокупление, и очень скоро почувствовал приближение бурной разрядки. Однако он не хотел испытать это чудесное ощущение в одиночку.

Когда он прикоснулся к ее щеке, она послушно выпустила его изо рта, так медленно и чувственно, что он чуть не кончил, и взглянула на него широко раскрытыми блестящими глазами, в которых отчетливо читалось вожделение. Ей, несомненно, доставляло наслаждение дарить ему самые интимные ласки, и это зажгло его еще больше.

– Иди ко мне, – глухо проговорил он.

К его удивлению, она не стала спорить и послушно встала с колен. Одним быстрым движением он сорвал с нее трусики и швырнул их на пол.

– Но это же единственная пара! У меня с собой нет запасных!

– Завтра что-нибудь придумаем. Иди сюда! – Он похлопал себя по бедрам.

– А презерватив? – Она приподняла одну бровь.

– Черт! – в отчаянии пробормотал он.

Майк никогда не забывал о предохранении. Он хорошо помнил, в каком положении оказалась его мать из-за непредусмотренной беременности.

– Я на таблетках, – тихо сказала Кара. Так тихо, что он едва расслышал ее, но тут же почувствовал радостное облегчение.

– Не бойся, я здоров, – заверил он ее.

– Я тоже, у меня ведь никого не было, с тех пор как…

Не желая слушать до конца, он приподнял ее за талию и усадил себе на бедра. Не теряя времени, она рукой направила его жезл в вожделенное место. В первую же секунду соприкосновения он почувствовал горячую влагу и понял, что она давно готова к сексу.

Как только она обхватила коленями его бедра, он мощным толчком вогнал в нее изнывающий от бездеятельности пенис, и это совпало с ее движением вниз, навстречу устремленному в ее лоно фаллосу.

Оба застонали от острого наслаждения.

– Давай, детка, поскачи на мне, – выдохнул он.

Она внезапно открыла глаза.

– Не называй меня…

– Деткой, – закончил он за нее. – Хорошо, не буду.

Он потом выяснит, в чем тут дело.

Теперь же не хотел думать ни о чем, кроме секса. Протянув руки, он стал гладить ее плечи и шею, чувствуя под кожей учащенный пульс и бормоча:

– Ну же, Кара…

После короткого поцелуя она наконец стала двигаться вверх-вниз, словно в седле на горячем коне, при каждом движении погружая его орудие в скользкий жар тесных ножен. С каждой секундой напряжение становилось все более томительным, грозя в любой момент взорваться оргазмом. Протянув руку, он просунул ладонь между их телами и прижал пальцами тот самый сладкий бугорок, прикосновение к которому вызвало у Кары немедленный бурный оргазм.

– О Боже, Майк! О Боже…

Не дожидаясь, когда прекратятся ее сладострастные конвульсии, он стал ритмичными толчками входить в нее, все быстрее и сильнее, забыв обо всем на свете, кроме невероятного блаженства, в которое погружался все глубже и глубже, пока семя не брызнуло в самую глубину ее лона.

За ту неделю, что прошла со дня возвращения из Нью-Йорка, жизнь Кары вернулась в обычную колею. Она работала, ездила в свободное время в Хэвенсбридж и виделась с Майком только на работе, где они оба старались вести себя исключительно по-деловому.

Если не считать тех моментов, когда, по ее мнению, их никто не видел. Тогда она любовалась им, вспоминая ночь в его квартире на Манхэттене, и ей больше всего на свете хотелось повторить ее.

Неделя выдалась не из легких. Накануне двух выходных Кара собиралась сначала сходить в бар Джо, а потом надеялась увидеться с Майком.

Погруженная в размышления, она вздрогнула от неожиданности, когда ее вызвали в кабинет Майка. Оглянувшись, она увидела, что все вокруг заняты: дневная смена сдавала дела ночной, входили и выходили люди. Никто не удивился, что ее вызвал к себе шеф.

Направляясь в кабинет Майка, она на минуту остановилась на пороге, чтобы выровнять дыхание. Трудно быть спокойной, глядя на невероятно сексуального Майка в темно-сером костюме и галстуке цвета лаванды.

При виде Кары глаза Майка радостно засветились.

– Входи и закрой за собой дверь.

Кара послушно выполнила его просьбу, но так и осталась стоять у двери.

– Звали, шеф? – неловко спросила она.

– Садись, – строгим голосом велел он, и от его серьезного тона ей стало не по себе.

Она послушно села на стул, невольно схватившись за его края.

– Что случилось?

– Ты полагаешь, должно что-то случиться, чтобы я позвал тебя для разговора?

– Ну… мы же на работе. Вот я и подумала, что это связано с ней.

Всю неделю они ни разу не говорили о том нераскрытом деле, ради которого ездили в Нью-Йорк. Очевидно, он еще не получил сообщения от своей осведомительницы.

У Майка зазвонил сотовый телефон. Взглянув на него, он поднял вверх палец и негромко сказал:

– Подожди. Это звонок, которого я давно жду.

Он поднес телефон к уху:

– Рад тебя слышать, – на его лице появилось довольное выражение, – вы оба отлично поработали. – Он рассмеялся, и его смех напомнил Каре ночь в Нью-Йорке, когда они веселились, занимались сексом… – С удовольствием, – сказал в трубку Майк и через паузу добавил: – Непременно… будет ли со мной кто-нибудь? – Он бросил многозначительный взгляд на Кару. – Да, будет.

Внутри у нее все перевернулось от этого откровенного взгляда.

– Спасибо. До встречи, – закончил разговор Майк и сунул телефон в карман. – Извини, пришлось отвлечься, – сказал он, обращаясь к Каре.

Она небрежно пожала плечами.

Майк встал из-за стола, обошел его и уселся на край напротив Кары, слегка наклонившись к ней.

– Дело в том, что у меня появилась информация по делу, над которым мы работаем. Мне звонила Лорен.

– И что же удалось выяснить? – с интересом спросила Кара, чуть подавшись вперед.

– Ничего полезного. Все, что ей известно, – это то, что полиция Серендипити уведомила федералов о меченых банкнотах через шесть месяцев после того, как водитель той машины с наркотиками и банкнотами был арестован и отпущен под залог.

– Как такое могло случиться? – недоуменно спросила Кара. – Кто отпустил под залог парня, у которого машина доверху набита наркотиками и мечеными деньгами?

– Судья Маршалл Бейн.

– Не помню такого, – покачала головой Кара после некоторого размышления.

– Сейчас он уже на пенсии. Но тот парень, по всей видимости, сбежал, и никто ничего не стал предпринимать по этому поводу. К тому времени когда в Серендипити спохватились и сообщили обо всем федералам, злодей уже успел попасть в тюрьму в Бронксе за перевозку кокаина через границы штатов. Он с готовностью пошел на сделку со следствием и, чтобы спасти свою задницу, слил поставщиков.

– Другими словами, у федералов не было особого интереса к расследованию незначительного дела в маленьком городке, – пробормотала Кара.

– Вот именно. Потом по какой-то причине это дело превратилось в «глухаря», никто не стал заниматься им всерьез, и деньги остались лежать в хранилище вещественных доказательств в Серендипити.

– Значит, нужно поговорить с тем парнем, которого тогда арестовали. Может, он что-нибудь вспомнит, – сказала Кара, потирая руки в предвкушении. Ей редко доводилось принимать участие в расследовании дел, связанных с прошлым. Несмотря на его возможную связь с отцом Майка, это дело приводило ее в восторг.

– Невозможно, – оборвал ее Майк. – Он отбывал свой двадцатипятилетний срок, но пять лет назад был зарезан другим заключенным.

– Проклятие!

– Вот именно. Но есть еще один человек, который мог бы нам помочь. Можно поговорить с судьей, который отпустил того парня под залог.

– Отличная идея! – с готовностью воскликнула Кара.

– Я знал, что ты поддержишь меня, – улыбнулся Майк и замолчал.

– Ты хотел сказать мне что-то еще? – после некоторой паузы спросила она.

– Теперь, когда Сэм поправился и вышел на работу, он хочет вернуться к расследованию этого дела.

Каре нравилось работать с Майком, и, хотя первоначально на его месте был Сэм, она все же надеялась, что сохранит с ним эту тесную профессиональную связь.

– И что ты ему сказал?

– Что хотел бы сам заниматься этим делом, поскольку оно касается моего биологического отца.

Настоящего отца Майка.

Кара намеренно забыла поведанную ей Эллой Марсден тайну, не желая думать о том, что располагает информацией об отце Майка, которой не может с ним поделиться. С той минуты, как она узнала, что Элла поддерживает связь с Рексом Брансомом, она пожалела, что осталась с ней наедине.

Кара отвела взгляд в сторону, опасаясь, что чувство вины каким-то образом отразится на ее лице и тогда Майк поймет, что ее что-то гложет.

– И Сэм согласился?

– Да, при условии, что я буду держать его в курсе событий. Он меня понимает, – Майк понизил голос, – он знает, как тяжело мне… все это.

– Что именно?

Майк ответил не сразу. Он молчал так долго, что Кара решила: он вовсе не станет отвечать на ее вопрос.

– Мой отец сбежал еще до того, как я родился, – произнес он наконец. – Я ему был не нужен.

Майк сказал все это, не глядя на Кару, но его глаза потемнели, а на лицо легла тень болезненного переживания.

Это удивило Кару, но она и виду не подала.

Протянув руку, она осторожно положила ее ему на колено и сказала:

– Ты вырос в семье любящих тебя родителей. Настоящих в подлинном смысле этого слова. Они никуда не убегали, когда в твоей жизни возникали проблемы. Они всегда были рядом. Именно поэтому ты стал таким, каков ты есть.

– И каким же я стал? – усмехнулся Майк. – Человеком, который не может долгое время оставаться на одном месте? Который ни в чем не похож на своих добрых, любящих родителей?

О Боже! Ей никогда не приходило в голову, что у чрезвычайно, иногда даже слишком, уверенного в себе Майкла Марсдена могут быть такие глубоко спрятанные в душе сомнения и чувство неполноценности, а уж о том, чтобы он сам в этом признался, и речи быть не могло.

– Нет, Майк, ты очень похож на своих любящих родителей, – возразила она. – Да, тебе трудно усидеть на месте, но стоило Саймону заболеть, и ты вернулся в Серендипити и живешь и работаешь здесь, на одном месте, столько, сколько нужно для того, чтобы он выздоровел и снова встал в строй. Разве твой так называемый биологический отец способен на такой поступок?

Кара была готова и дальше убеждать Майкла в том, что он гораздо лучше, чем сам о себе думает, но тот неожиданно рассмеялся, и его мрачное настроение быстро улетучилось.

– Вот почему ты значишь для меня больше, чем простое «удовлетворение потребности», – сказал он, глядя на нее неотразимыми шоколадно-карими глазами.

Ей был несказанно приятен его комплимент.

– Рада помочь тебе, – искренне улыбнулась она.

– Кстати, только что мне звонила Фейт Харрингтон, – неожиданно сменил тему разговора Майк. – Сегодня днем я случайно встретил Итана, и меня пригласили в гости в субботу вечером на коктейль, а потом на ужин в ресторан. Пойдешь со мной?

– Что? – выдохнула она, уверенная, что ослышалась.

– Итан, Фейт и мы с тобой пойдем ужинать в ресторан. Ты же знаешь Итана, старшего брата Дэра?

Кара кивнула. Она знала и Фейт, хотя и не очень хорошо. Почти одногодки, в школе они были в разных компаниях, поскольку Фейт входила в круг богатых семей.

– Ну, так как? – спросил ее Майк. – Пойдешь? Они хорошие люди. Фейт совсем не такая, как ее родители.

Все в городе знали историю семьи Харрингтонов, бывших владельцев дома на холме. Самые богатые, самодовольные и высокомерные люди в Серендипити, они потерпели сокрушительный крах, когда Мартин Харрингтон был осужден за организацию мошеннической финансовой пирамиды, сломавшей жизнь многим людям. Вернувшись три года назад, Итан купил дом на аукционе, помирился со своими братьями и женился на Фейт Харрингтон.

– Дэр обожает свою невестку, – сказала Кара. – Мне она тоже нравится. Но…

– Но? – Майк придвинулся ближе.

Кара решила, что настал момент быть полностью откровенной, хотя это был весьма щекотливый вопрос.

– Готов ли ты показаться на публике вместе со мной?

Они никогда раньше не обсуждали этого, поэтому Кара была крайне удивлена, услышав предложение пойти вместе с ним в гости.

– Да, – не колеблясь ответил он. – А ты?

Готова ли Кара? Пойти в гости с Майком – это уже не рабочие отношения, так что опасаться осуждения со стороны коллег не стоило. Всем было известно, что Майк возглавляет полицию Серендипити временно и скоро вернется в Нью-Йорк. Он и сам об этом говорил не раз. Кара боялась, что чем публичнее станут их отношения, тем больнее ей будет после расставания.

– Кара? Ты пойдешь со мной? Я готов покинуть свою зону психологического комфорта, а ты?

Майк пристально смотрел на нее, и она понимала, что ее ответ очень важен для него. Теперь, когда она услышала его неожиданное признание в комплексе собственной неполноценности из-за биологического отца и в том, что он делает над собой усилие, приглашая ее в гости к друзьям, она уже не могла ответить отказом.

– Да, я согласна. Я пойду с тобой.

Он стремительно наклонился и быстро поцеловал ее, потом отодвинулся, и на его лице появилась искренняя довольная улыбка.

– Вот и хорошо. Я заеду за тобой в семь.

– Договорились.

Увы, в ее гардеробе не было наряда, в котором она могла бы пойти в дом на холме, но гораздо хуже было то, что после их публичного выхода в свет в городе останется слишком много мест, которые будут болезненно напоминать ей о нем после его неизбежного отъезда.

Кара и Майк позавтракали у него дома. Каждый съел по миске хлопьев с холодным молоком, тост и выпил чашку кофе. Потом он отвез ее домой. Им было хорошо и удобно вместе. Такое сочетание физического влечения и психологической совместимости Кара считала большой редкостью.

Утром он сам повез ее домой. Он обращался с ней не как с девушкой на одну ночь. Напротив, проводил ее до дверей и поцеловал на прощание, прежде чем отправиться на работу.

Кара позвонила в Хэвенсбридж и оставила для Даниэлы сообщение, в котором обещала приехать к девяти утра. Потом она приняла душ, быстро высушила волосы и стянула их в пышный конский хвост, взяла ключи и собралась уже идти, как вдруг зазвонил телефон. Взглянув на него, она сразу поняла, что это Майк. Что и говорить, ей было приятно увидеть его имя на дисплее.

– Привет! – сказала она, отвечая на звонок.

– Привет! Послушай, я знаю, что у тебя сегодня выходной, но я только что звонил судье Бейну, тому самому, который вел дело о наркотиках и меченых деньгах. Его жена сказала, что с ним можно поговорить сегодня утром. Не хочешь составить мне компанию?

– И ты еще спрашиваешь? – отозвалась Кара, обрадованная не только перспективой узнать неизвестные подробности дела, но и тем, что Майк счел нужным взять ее с собой.

– Хочу тебя предупредить, – довольно мрачно продолжил Майк, – этот разговор может оказаться очередным тупиком.

– Почему?

– Его жена сказала, что у него болезнь Альцгеймера, и хотя бывают просветления, это случается редко. Сегодня, похоже, не лучший день для разговора, но жена предложила попробовать, поскольку невозможно предугадать, когда наступит очередной период здравомыслия.

– Как жаль, – разочарованно протянула Кара, понимая причину досады Майка.

– Мне тоже, но что тут поделаешь? Если не получится толком поговорить с судьей, придется поискать другие ниточки.

Ей было приятно, что Майк держит ее в курсе событий по делу, хотя мог бы заняться им самостоятельно, без всяких помощников. Значит, он хочет, чтобы она была рядом, хотя в этом деле был замешан его биологический отец, что делало его очень личным для Майка.

– Кара? Ты слышишь меня? Я сказал, что заеду за тобой через полчаса. Договорились?

Она вздрогнула, осознав, что какое-то время ничего не слышала, погрузившись в собственные размышления.

– Да! Вот только я обещала Даниэле приехать сегодня утром в Хэвенсбридж.

– У меня сегодня есть свободное время, я могу поехать вместе с тобой, если ты согласна.

– Конечно, согласна! – воскликнула Кара, тронутая его предложением.

– Вот и отлично. Скоро увидимся.

С этими словами он отключился.

Майк подъехал к ее дому, как и обещал, через полчаса, и еще через пять минут они уже подъехали к красивому ухоженному дому в колониальном стиле. Кара была не слишком хорошо знакома с этой частью города, но знала, что здешние дома стоили целое состояние.

– Неплохой домик! – присвистнула она.

– Очень даже неплохой, – согласился с ней Майк. Сняв солнечные очки, он несколько секунд любовался домом, потом снова надел их и скомандовал: – Идем!

Жена судьи встретила их на пороге. Это была пожилая седовласая приветливая женщина.

– Майк Марсден? Прошу вас, проходите.

– Благодарю вас. Это офицер полиции Кара Хартли.

– Приятно познакомиться, – сказала Кара, пожимая женщине руку.

– Мне тоже, – ответила та. – Маршалл сейчас у себя в кабинете. Там он проводит бóльшую часть своего времени.

Она повела их в кабинет мужа. Переглянувшись, Майк и Кара пожали плечами и вошли вслед за ней в комнату, наполненную солнечным светом. Было совершенно очевидно, что миссис Бейн любит мужа и всячески заботится о нем. Шторы были максимально раздвинуты, чтобы дать доступ воздуху и свету. Повсюду стояли живые цветы, придававшие атмосфере уют и ощущение радости.

– Маршалл, к тебе пришли.

Судья оторвал взгляд от телевизора. В свои семьдесят три он выглядел весьма моложаво. Он вышел на пенсию не потому, что устал работать или не имел для этого сил и здоровья. Просто у него случилась болезнь Альцгеймера.

– Кто это? – звучным голосом поинтересовался он, глядя на Майка и Кару совершенно ясными глазами.

– Я же тебе говорила, что к нам придет новый шеф полиции, Майк Марсден, помнишь? С ним офицер Кара Хартли. Они хотят задать тебе несколько вопросов, – сказала миссис Бейн, заботливо расправляя несуществующие складки на пледе, которым были накрыты колени мужа.

Он сжал ее руку, и она отошла в сторону.

– Пойду принесу прохладительные напитки, – негромко проговорила она.

– Спасибо, но, право, не стоит беспокоиться, – сказала Кара.

– Мы не задержим вас надолго, – сказал Майк судье Бейну.

Миссис Бейн покорно кивнула.

– Если передумаете, дайте мне знать.

С этими словами она ушла.

Майк и Кара уселись в кресла напротив судьи.

– Итак, чем могу быть полезен вам, молодые люди? – поинтересовался он.

– Нам нужно вернуться лет на тридцать назад, – ответил Майк, – к тому случаю, когда за нарушение правил дорожного движения был остановлен парень и в багажнике его машины были обнаружены наркотики и несколько тысяч долларов мечеными купюрами.

Майк кратко и внятно изложил судье все факты. Даже если у него за все эти годы были сотни дел, связанных с наркотиками, вряд ли среди них нашлось бы много связанных одновременно с мечеными деньгами.

Судья Бейн перевел взгляд на потолок, и Каре показалось, что он мысленно переносится в прошлое. Она взглянула на Майка – тот терпеливо ждал ответа, изучающее глядя на пожилого мужчину.

– Это было в 1983 году, так?

– Да, – тихо подтвердила Кара.

– О, я столько лет провел в суде! Я мог бы рассказать вам столько интересных историй!

Именно это он и делал следующие двадцать минут, не выключая при этом громко оравшего телевизора. Теперь Кара воочию убедилась в том, что у людей с болезнью Альцгеймера нет проблем с долгосрочной памятью.

Гораздо хуже обстояло дело с краткосрочной. Неожиданно судья остановил свой рассказ и посмотрел на Кару:

– Простите, мы знакомы?

Она замялась, не зная, что сказать.

– Она со мной, ваша честь, – пришел ей на помощь Майк.

– Ах, Рекс, я же просил тебя не приходить ко мне домой!

Глаза Кары расширились от изумления. Майк вздрогнул и слегка отшатнулся, словно судья Бейн влепил ему пощечину, назвав именем его биологического отца.

– Я Майк, Майк Марсден, сын Саймона, – нарочито внятно произнес он, глядя на старого судью.

– Помни, ты не должен рассказывать об этом своему напарнику. Он на редкость честный человек и не должен ни о чем узнать, – предостерегающе сказал судья.

Кара метнула вопросительный взгляд на Майка, но тот был полностью поглощен разговором с судьей.

– О чем Саймон не должен узнать? – осторожно спросил он.

Неожиданно судья стал лихорадочно оглядываться по сторонам.

– Ты слышал? Тут еще кто-то есть. Нас подслушивают. Я же говорил, здесь нельзя вести серьезные разговоры, – со страхом проговорил он.

– Это всего лишь телевизор, – попыталась успокоить старика Кара, но из этого ничего не вышло.

– Мэри! Мэри! – громко позвал старик, сбрасывая плед на пол. – Кто здесь еще?

Майк и Кара встали со своих мест, и в эту минуту в комнату поспешно вошла его жена.

– Я так и знала, что этим кончится. Вы успели задать ему свои вопросы, прежде чем он вошел в это состояние? – спросила она, одной рукой обнимая встревоженного мужа.

– Да, мы узнали все, что хотели, – заверила ее Кара.

Словно по негласной договоренности, Кара и Майк одновременно двинулись к двери, понимая, что визит подошел к концу.

– Надеюсь, вы найдете обратную дорогу? Мне бы не хотелось оставлять мужа одного в таком состоянии, – извиняющимся тоном сказала миссис Бейн.

– Разумеется, найдем, не стоит беспокоиться, – кивнула ей Кара.

Вслед за Майком она вышла в коридор, потом на крыльцо и вместе с ним пошла к машине. Он не сказал ни слова, пока заводил двигатель. Кара тоже молчала. Она понимала, что ему необходимо осмыслить то, что он услышал, и сделать собственные выводы.

– Не мог бы ты подвезти меня домой, чтобы я могла уехать в Хэвенсбридж на своей машине? – осторожно спросила Кара, понимая, что он теперь не поедет с ней в приют.

– Разве ты не хочешь поговорить о том, что мы только что услышали? – повернулся он к ней.

– Мне кажется, ты пока к этому не готов.

Судья Бейн, несомненно, знал Рекса Брансома тридцать лет назад, и их связывала какая-то тайна, о которой не должен был знать Саймон. Теперь Майку нужно было время, чтобы осознать это и предпринять следующий шаг.

Услышав слова Кары, Майк удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Ты подбросишь меня домой? – снова спросила она.

Он покачал головой и усмехнулся. В отличие от большинства женщин Кара, похоже, понимала, что ему необходимо время для размышлений. И вместо того чтобы, как это делало большинство женщин, добиваться от него немедленных выводов, просто отпустила его на свободу.

Да, она просто уникальная женщина. Неудивительно, что так глубоко зацепила его. Вот в этом-то и заключался парадокс – чем больше она позволяла ему молчать, тем больше ему хотелось открыться ей.

– Я всегда старался не думать о нем, – сказал Майк словно против собственной воли.

– О Рексе? – едва слышно переспросила Кара.

– Да. – Он потер глаза тыльной стороной ладони и снова подумал о словах судьи. – Не могу сказать, чтобы меня сильно удивил тот факт, что бросивший нас с матерью человек оказался замешанным в чем-то дурном. Я даже благодарен ему за то, что он исчез из нашей жизни.

Когда Майк был помоложе, порой ему хотелось, чтобы биологический отец вернулся, раскаялся в своей ошибке, сказал, что никогда не хотел уйти навсегда, и тогда у Майка было бы два отца сразу. Когда он вырос, то понял, что только подлый трус мог сбежать от ответственности. Именно так поступил сам по отношению к Тиффани. Он причинил ей боль, но не сделал ей ребенка и исчез из ее жизни, пока дело не зашло слишком далеко.

Оставив беременной Эллу, Рекс возложил на себя ответственность, которой пренебрег. Майк поклялся, что никогда не станет таким, как он, и после того как чуть не повторил проступок своего отца, держал всех женщин на расстоянии вытянутой руки.

– Похоже, именно Рекс знает ответы на интересующие тебя вопросы, – сказала Кара, попав в самую точку.

– Вот именно.

От одной только мысли о том, что после всех этих лет придется разыскивать Рекса Брансома, внутри у Майка все переворачивалось.

– Можно попробовать еще раз поговорить с Саймоном.

– Я тоже думал об этом, – кивнул Майк. – Но он категорически отказался говорить об этом с Сэмом, а это значит, он наверняка знает что-то об этих деньгах в хранилище вещественных доказательств или о Рексе, но хочет сохранить все в тайне. К тому же мне не хочется подвергать его стрессу во время лечения.

– Ты любишь его, – тихо произнесла Кара.

– Да, – улыбнулся Майк. – Он сумел сделать из меня человека. Для меня это много значит. Так что же мне делать? Искать блудного отца или оказывать давление на больного человека?

Он тяжело вздохнул.

Кара мягко положила руку ему на плечо.

– Не волнуйся, ты не один, – просто сказала она.

– Я очень ценю твою готовность прийти на помощь, но решение я должен принять сам.

– Нет, ты не понял. Ты не один, потому что у тебя есть любящая семья, которая вовсе не считает тебя приемышем. Ты один из них, такой же, как они. Понимаешь ли ты, насколько тебе повезло иметь брата и сестру? Мать, к которой ты всегда можешь прийти? Отца, который любит тебя и обязательно поправится?

Ее голос предательски дрогнул, и она замолчала.

Он вдруг понял – это потому, что у нее самой всего этого нет. Как бы ни было ему сейчас плохо, она права. У него есть поддержка семьи, даже если он порой считал себя недостойным ее.

– Ты чудесная мудрая женщина, – сказал он Каре.

– Ну не знаю, – пожала она плечами, – скорее я просто честная.

Он улыбнулся:

– Что ты там говорила о семье? Кажется, у меня появилась идея. Прежде чем разыскивать своего биологического отца, надо бы расспросить матушку о том, что она помнит из того времени.

Кара вздрогнула от неожиданности и испуга.

– Расспросить Эллу? Зачем?

– Зачем? – прищурился Майк. – Она же все время была рядом с ними, она знала и Саймона, и Рекса. Возможно, ей удастся пролить свет на некоторые обстоятельства. Я уверен, она вполне выдержит такой экскурс в прошлое. Она сильная женщина.

Однако испуганный взгляд Кары заставил его засомневаться.

– Есть причина не спрашивать ее об этом?

Кара отвернулась и, глядя в окно на пустынную улицу, проговорила:

– Нет, разумеется. Ты абсолютно прав. Ты должен поговорить с матерью. Она может многое вспомнить.

– Отличная идея. Так и сделаю.

Разговор с матерью даст ему время примириться с мыслью о том, что рано или поздно ему все же придется разыскать настоящего отца и узнать о его прошлом.

– Прежде чем поехать к матери, я завезу тебя домой, чтобы ты смогла поехать в Хэвенсбридж.

– Ты собираешься прямо сейчас поговорить с ней?

– К чему откладывать этот разговор на потом? Только если отец уже проснулся, и мы не сможем поговорить наедине… Тогда я побуду с ним какое-то время, а с мамой поговорю в понедельник, когда он отправится на очередной сеанс химиотерапии.

– Ладно, договорились.

Квартал таунхаусов, где жила Кара, был новым, с небольшими удобными палисадниками возле каждого дома. Майку нравилось, что у Кары своя квартира вдали от вечных скандалов родительского дома.

Притормозив возле ее дома, он сказал:

– Я заеду за тобой завтра в семь вечера, и мы пойдем в гости к Итану и Фейт.

– Ах да, в гости! Хорошо.

– Ты забыла? – Он шутливо дернул ее за хвост.

– Да нет, – смущенно улыбнулась она. – Просто я сейчас думала совсем о другом. А теперь, когда ты напомнил мне…

– Что?

– Мне нужно купить кое-что из одежды.

Она прикусила нижнюю губу, и ему вдруг нестерпимо захотелось поцеловать ее.

– Не сходи с ума. Это же старые друзья.

– Ну тогда ладно, – она покраснела от смущения, – увидимся завтра вечером.

Она повернулась и взялась за ручку дверцы.

– Кара, ты ничего не забыла?

– Что я забыла? – повернулась она к нему.

– Вот это. – Он притянул ее к себе и поцеловал.

Едва слышно застонав, она тут же откликнулась на его поцелуй, приоткрыв губы.

– Мне нужно идти, – пробормотала она, не отрывая губ.

– Ты в этом уверена?

– Нет. Да. Да!

Она решительно отстранилась от него. Сверкающие синие глаза, порозовевшие щеки, взъерошенные его рукой волосы – он не мог оторвать глаз от этого прелестного зрелища.

– Перестань на меня так смотреть, – сказала она, снова берясь за ручку дверцы.

– Кара, завтра, когда я привезу тебя домой после ресторана, я останусь у тебя.

– Обещаешь?

Он кивнул.

– А теперь иди.

Засмеявшись, она выпрыгнула из машины и побежала к входной двери. Он подождал, пока она скроется за дверью, и только потом уехал.

Кара очень волновалась насчет предстоящего званого ужина с друзьями Майка. Однако первым делом нужно было позаботиться о покупке продуктов, поскольку ее холодильник окончательно опустел. Она шла по торговому залу супермаркета, толкая перед собой тележку, отбирая и складывая в нее продукты согласно заранее составленному списку. Она часто готовила по воскресеньям и замораживала часть приготовленной еды на всю рабочую неделю.

Свернув в последний проход между стеллажами с продуктами, она остановилась возле молочного прилавка, подняла глаза и неожиданно увидела свою мать. Та стояла с небольшой корзинкой в руках и разглядывала упаковки с апельсиновым соком.

– Ма! – тихо позвала Кара, не успев вспомнить, что избегает встреч с ней.

Натали Хартли обернулась.

– Кара!

Обрадованная нечаянной встречей, она бросилась навстречу дочери и крепко обняла ее. Несмотря на свое неодобрение той жизни, которую предпочла вести ее мать, Кара очень любила ее и сильно тосковала по ней. Она старалась не думать о матери слишком много, потому что подобные мысли заканчивались, как правило, печалью и меланхолией. В выходные и праздничные дни ей приходилось особенно туго, и она часто оказывалась в доме Марсденов или у Алексы и ее отца, вместо того чтобы погостить у собственных родителей.

– Как поживаешь, ма? – спросила она, вдыхая знакомый цветочный аромат ее духов, который ассоциировался у нее с лучшими временами ее детства.

– Все хорошо, – ответила Натали, осторожно оглядываясь по сторонам. – А ты как? Довольна своей жизнью? Счастлива?

– Он тоже здесь? – догадалась Кара.

Ее мать не могла выйти одна даже в продуктовый магазин. Удивительно, как это он оставил ее одну у стеллажа с апельсиновым соком.

– Он пошел за газировкой, которую мы забыли взять. Давай быстро поговорим, пока он не вернулся. С тобой все в порядке, милая?

– Да, у меня все хорошо, – поспешно кивнула Кара.

– Моя девочка стала офицером полиции. Я так горжусь тобой!

Кара покраснела.

– Ма, я…

– Натали, идем! – раздался голос отца Кары, прервав ее фразу на середине.

Она хотела сказать, как тоскует по матери, как ей ее не хватает…

– Я должна идти, – погрустнела Натали и опустила плечи. Стараясь не смотреть дочери в глаза, она почти прошептала: – Я люблю тебя, моя девочка.

– Скажи ему, пусть подождет несколько минут. Мы просто разговариваем.

– Шевелись, детка! Пора готовить обед, – скомандовал отец Кары.

Она посмотрела на Грега Хартли. Он был все еще хорош собой – черные с проседью волосы гладко зачесаны назад, глаза горели гневом, когда он смотрел на жену, которая уже осторожно сделала шаг назад, отходя от дочери.

Она не стала здороваться с отцом. Честно говоря, у нее даже не возникло желания это сделать.

Он тоже намеренно игнорировал ее. Ему очень не понравилось, что она стала офицером полиции, но еще больше его взбесило то, что она не признала его родительскую власть, отказав ему в уважении и послушании, которых он так жаждал.

– Натали, немедленно иди сюда, – сердито рявкнул он, и та чуть не подпрыгнула от страха.

Отвернувшись от Кары, она медленно пошла к мужу, опустив голову.

Кара ненавидела его. Ненавидела то, как мать делала все, чего он от нее хотел, не думая о своих собственных нуждах и желаниях. Единственным способом не видеть ее постоянного унижения было жить отдельно, и Кара это сделала, несмотря на то что отсутствие матери и страх за нее стали для нее постоянной кровоточащей душевной раной. При этом мать ясно дала ей понять, что не хочет от нее никакой помощи. И тут Кара ничего не могла поделать.

Ей оставалось одно – помогать другим, тем, кто в этом нуждался. Спрятав свою боль, как всегда, поглубже, Кара закончила свои покупки, отвезла их домой и сделала уборку в доме.

В пятницу она провела больше времени в приюте, чем планировала, потому что Даниэла пребывала в полном отчаянии, узнав, что ей нужно будет закончить курсы повышения квалификации, чтобы восстановить лицензию помощника юриста. Это означало, что ей придется пробыть в приюте дольше, чем она ожидала. Молодая женщина чувствовала себя очень одинокой и начинала подумывать о том, чтобы вернуться домой, к бывшему сожителю. Кара разволновалась и долго разговаривала с Белиндой о том, чтобы как-то отвлечь мысли Даниэлы от возможного отъезда из приюта.

Хотя перед глазами Кары прошло немало женщин, приезжавших в приют и уезжавших из него, только Даниэла с ее печальными синими глазами напоминала ей мать. Рана от разрыва с ней была еще совсем свежа, и Кара сильно тосковала по матери.

К субботе депрессия уступила место радостному волнению перед свиданием с Майком. Все утро она провела в лучшем городском магазине женской одежды и купила себе новую юбку от Манчини по весьма умеренной цене. Леопардовый принт выглядел роскошно, укороченная длина выгодно подчеркивала ее стройные ноги, обычно скрытые форменными брюками или джинсами. К юбке она добавила свои любимые черные туфли-лодочки, черный шелковый топ на бретельках и кремовый приталенный блейзер.

Бросив последний взгляд в зеркало, она решила, что вполне готова отправиться с Майком на свидание.

Раздался звонок в дверь, и она, радостно вздохнув, пошла открывать.

– Привет! – с улыбкой сказала она вошедшему Майку и сделала шаг назад, чтобы полюбоваться им.

На нем были темно-синие джинсы и черная рубашка на сквозной застежке. Он был гладко выбрит и замечательно благоухал дорогим одеколоном. Это был самый сексуальный мужчина, которого она только знала.

– Привет, – без тени улыбки ответил он, входя в квартиру. Он был мрачен и замкнут, и от этого внутри Кары все похолодело.

– Готова? – сухо поинтересовался он.

– Да, осталось только надеть куртку и взять сумочку.

Сунув руки в карманы брюк, он ждал молча, не глядя на нее.

Кара судорожно сглотнула. Его приветствие оказалось совсем не таким, как она ожидала. Внутри ее нарастали разочарование и досада. Очевидно, ему не понравился ее внешний вид. Однако его мрачное замкнутое лицо заставляло ее думать, что дело не только в этом. Майк был совсем другим человеком по сравнению с тем, который подвез ее вчера домой и горячо поцеловал на прощание, пообещав остаться на ночь после визита к Итану и Фейт.

– Мм-м… что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она, беря сумочку с пуфика.

– А должно было? – ледяным тоном отозвался он вопросом на вопрос.

– Именно это я у тебя и спрашиваю.

Дискомфорт Кары перерос в тревогу.

– Мы уже опаздываем, – мрачно сказал он, глядя на наручные часы.

– Ну и пусть.

Кара не собиралась никуда идти с Майком в таком настроении. Швырнув сумочку на пуфик, она резко сказала:

– Говори, в чем дело.

– Сегодня я был у матери, – многозначительно произнес Майк, глядя на нее ничего не выражающими глазами.

Так вот оно что!

– И что она тебе сказала?

– Ты и впрямь собираешься играть со мной в кошки-мышки? – раздосадованно проговорил Майк. – Ты прекрасно знаешь, что она мне сказала. Она поддерживала связь с моим биологическим отцом через Фейсбук, и ты это знала!

Последние слова прозвучали обвинением.

Внутри у Кары все сжалось, но она распрямила плечи и стала защищаться:

– Я не имела права говорить тебе об этом.

Она испытывала одновременно страх и чувство вины, поэтому замолчала, не зная, что сказать дальше.

Майк медленно покачал головой.

– Я говорил с тобой об отце. Я не с каждым говорю о нем, включая родных.

Его глаза сверкали гневом и возмущением ее предательством, и от этого ее сердце билось все сильнее и больнее.

– Я знаю, – тихо сказала она, – и по-настоящему дорожу твоим доверием.

Она сделала шаг вперед, чтобы положить руку ему на плечо, но он отодвинулся от нее. Этот жест заставил ее вздрогнуть всем телом.

– Я умоляла твою мать все рассказать тебе, но она не хотела тебя расстраивать. Она настояла на своем, и я дала ей слово молчать.

– Да? Все так просто? – Он метнул на нее гневный взгляд. – Ты же видела, в каком противоречивом состоянии я был после разговора с судьей Бейнсом, и теперь ты говоришь, что дала слово молчать?

Она кивнула, понимая, что не может до него достучаться, поднимая собственное забрало.

– Мое слово значит для меня все. Честность у меня в крови.

– Все так банально? – приподнял он одну бровь.

– Вот именно. И знаешь почему? Потому что я знаю, что такое, когда не держат слово.

Майк с подозрением прищурился.

– Каждый раз мой отец клялся, что больше не поднимет руку на мать, – продолжала Кара. – Снова и снова он обещал, что не будет унижать и оскорблять ее, не будет командовать ею и бесконечно понукать, запрещать видеться с дочерью… – У нее прервался голос, но она заставила себя продолжить: – Он заставляет ее чувствовать себя ничтожеством, пустым местом. И всякий раз, когда он обещал больше этого не делать, он нарушал обещание. Все становилось только хуже.

Она скорее почувствовала, чем увидела его изумление. Напряженная атмосфера разрядилась, холодность Майка превратилась в сердечное тепло, но Каре не нужна была его жалость. Она хотела, чтобы он понял наконец, почему она, несмотря ни на что, выполняла данное ею обещание.

– Я очень рано усвоила, что единственное, что имеет значение, это способен человек держать свое слово или нет. Именно эта черта отличает меня от моего отца. Я ничего не говорила тебе о Рексе, потому что обещала Элле молчать.

Он подошел ближе.

– Кара…

Она покачала головой, не в силах поверить, что вечер, которого она так ждала, пошел наперекосяк. И все же она не винила Майка за то, что он разозлился на нее.

– Посмотри на меня, – попросил он заметно потеплевшим голосом.

Она не была готова выполнить его просьбу, но он мягко повернул ее к себе лицом.

– Кому, как не мне, знать, что такое не хотеть быть похожим на своего отца. Меня раздражало буквально все, я чрезмерно сильно на все реагировал. И вымещал свою злость на тебе, потому что не мог этого сделать со своим отцом.

Его обезоруживающая улыбка заставила растаять ее гнев и боль.

– Я хотела тебе сказать, – вздохнула она, – но не могла.

– Теперь я это понимаю.

И это было правдой. Весь его праведный гнев испарился после ее признаний. Эта женщина обладала способностью вить из него веревки, заставляя испытывать совершенно незнакомые ему чувства. У них оказалось намного больше общего, чем он предполагал. Оба стремились не только отдалиться от отцов, но и доказать себе, что они не похожи на своих родителей.

Он задумчиво провел рукой по волосам.

– Ну так что, едем?

Ему хотелось поскорее оставить позади ненужную размолвку.

– Мы помирились? – недоверчиво посмотрела она на него.

– Разве я похож на человека, способного долго обижаться?

– Вообще-то, да! – расхохоталась она.

Он закатил глаза в притворном негодовании. Напряжение ссоры было снято.

– Ну, поехали?

– Поехали, – ответила она, кокетливо склонив голову набок.

Обрадованная быстрым примирением, она потянулась за сумочкой.

Облегченно вздохнув, Майк наконец как следует рассмотрел чрезвычайно соблазнительную женщину, в которую превратилась Кара. Обычно стянутые в конский хвост длинные темные волосы теперь были распущены и струились по плечам, лоб обрамляли вьющиеся локоны, макияж был несколько ярче, чем он привык видеть. В сочетании с сексуальным нарядом все это произвело на него сногсшибательное впечатление.

Перед ним была не Кара – полицейский офицер, не Кара – домашняя девочка в джинсах и выцветшей футболке, а настоящая сексуальная соблазнительница, сирена, которая принарядилась специально для него, а он явился с обвинениями в сокрытии информации, вместо того чтобы восхищаться и любоваться ею.

– Я конченый осел…

– Заметь, это сказал ты, а не я. – Ее губы тронула удивленная улыбка.

– Но ты так подумала, я в этом уверен, – пробормотал он. – Ты прекрасна.

Она удивленно моргнула, но тут же расплылась в широкой улыбке:

– Спасибо.

– Именно это я должен был сказать с самого начала. Давай начнем сначала! – сказал он, беря ее за руку.

Он знал: рано или поздно им все равно придется обсуждать это дело, поскольку ему придется разыскивать своего биологического отца. Но сейчас важнее было совсем другое.

– Хорошо, давай, – медленно кивнула она и провела языком по губам.

Вот так просто они вернулись к обычным отношениям. Майк снова удивился тому, насколько отличалась Кара от других женщин, которые предпочитали ссориться ради ссоры. Тиффани особенно любила предаваться вспышкам гнева и раздражения, чтобы получить от него то, чего хотела. Ни одна женщина из тех, кого он знал, не говорила открыто о своих чувствах, вместо того чтобы держать их внутри до тех пор, пока они не вырвутся наружу. Кара не переставала удивлять его, и ему это нравилось.

Спустя двадцать минут они подъехали к дому на холме. Широко раскрыв глаза, Кара любовалась большим особняком.

– Какой замечательный дом!

Майк хорошо понимал ее. И Кара, и он сам происходили из семей рабочего класса, и, хотя Майк вырос в приличном квартале, его дом вполне мог поместиться в пруд позади особняка.

– Да, это что-то! – согласился он.

Припарковав машину, они подошли к двери, и Майк позвонил. Через несколько секунд дверь широко распахнулась. На пороге стояла девочка-подросток.

– Привет, Тесс! – сказала ей Кара.

– О, классного парня ты себе отхватила! – отозвалась та, глядя на Майка.

– Это точно, – подмигнула ей Кара, чем полностью обескуражила Майка. Он на мгновение застыл на месте, не зная, что сказать.

– Майк, это Тесс, острая на язык сестричка Итана, Нэша и Дэра, – пришла ему на помощь Кара. – Тесс, знакомься, это Майк Марсден, шеф городской полиции.

– О черт! – вырвалось у Тесс, и она замолчала. Зато Кара расхохоталась: – Ну, ты собираешься впустить нас в дом или оставишь замерзать на ветру?

– Ладно, входите, – буркнула девочка.

– Ну спасибо! – снова засмеялась Кара.

Тесс отошла в сторону, и Майк заметил, что на ней были узкие джинсы и облегающая маечка на бретельках. Неудобная, на его взгляд, одежда, но совершенно типичная для местных подростков.

– Тесс, кто там? Ты открыла дверь? – раздался голос Итана. Послышались его приближающиеся шаги.

– А то! – фыркнула Тесс.

Итан с улыбкой встретил их в холле и, глянув в сторону сестры, спросил:

– Что с тобой? Дурное настроение?

– Именно. Ты сказал, придут друзья, а пришел шеф полиции, – сердито прошипела Тесс.

– Но я здесь не по делам службы, – заговорил наконец Майк, надеясь наладить отношения с девочкой.

– И это очень хорошо, – улыбнулся Итан. – У нее только что закончился условный срок.

– Что? – переспросил Майк, уверенный в том, что друг шутит.

– Это долгая история. Как-нибудь в другой раз расскажу, – ответил Итан.

– Да как ты можешь? – с обидой в голосе воскликнула Тесс и, топнув ногой, убежала вверх по лестнице.

– Пока, Тесс! – крикнула ей вслед Кара.

– Пока! – отозвалась та с верхнего этажа.

– Что все это значит? – обескураженно спросил Майк.

Покачав головой, Итан со смехом ответил:

– Это же Тесс по прозвищу Торнадо! Пойдем в гостиную, я вам все расскажу.

С этими словами он провел их в просторную комнату с мини-баром в одном углу и телевизором с огромным экраном в другом.

– Фейт наверху с ребенком. Она сейчас спустится.

– Ой, а можно мне подняться к ним и посмотреть хоть одним глазком на малыша? – попросила Кара.

На лице Итана появилась гордая улыбка отца.

– Разумеется, можно. Нужно просто идти на запах, – сказал он, и Майк удивился, как это из крутого парня-бунтовщика, каким он помнил Итана по школе, получился покладистый отец.

Кара засмеялась и направилась к двери. Майк смотрел ей вслед, когда она выходила за дверь, любуясь грациозно покачивающими бедрами, обтянутыми короткой юбкой.

– Да, ты попал по-крупному, – усмехнулся, глядя на него, Итан.

В ответ Майк лишь поднял брови. Что он мог сказать? Его раскусили.

– Ну, так каково это, быть отцом семейства? – спросил он, меняя тему разговора.

– Не знаю, все как-то неожиданно получилось, – смущенно улыбнулся Итан.

– Черт побери! Ты уже взрослый и знаешь, наверное, как сделать жену беременной?

Итан расхохотался.

– Да я не о детях, я о любви! – сказал он. – А ребенок… быть отцом – это чудо!

Итан наполнил спиртным два бокала, один из которых протянул Майку.

– Это ты сейчас о своей сестре или о подгузниках? – подколол его Майк.

– Обо всем сразу, – неожиданно серьезно ответил Итан, глядя в глаза Майку. – Когда я вернулся сюда, я думал, что уже достаточно взрослый, но Тесс… она сделала из меня того человека, которым я всегда хотел быть. Фейт доделала остальное. А потом подарила мне дочь. – Итан поднял бокал. – Выпьем за женщин! – И на его лице появилась глуповатая улыбка, какая бывает у всех влюбленных.

До такого состояния Майк еще не дошел, но отношения с Карой явно выходили за рамки привычных. Он тоже поднял свой бокал и сделал большой глоток, чтобы немного успокоиться.

– Хочешь посмотреть на мою принцессу? – с гордостью предложил Итан.

– Как ее зовут?

– Алисия, в честь моей матери.

Майк понимающе кивнул. Вслед за Итаном он вышел из гостиной и стал подниматься по длинной винтовой лестнице.

Из комнаты в самом конце коридора доносились приглушенные женские голоса. Из другой комнаты – музыка, тяжелый рок. Очевидно, это была комната Тесс.

Майк остановился возле детской и вместе с Итаном заглянул в комнату. К его изумлению, не Фейт, а Кара держала на руках крошечный сверток. Внутри его стала разливаться непонятная теплота, и пока он пытался понять это новое чувство, Кара прижалась носом к головке младенца.

– Как замечательно пахнет малыш! Обожаю этот запах! – прошептала она.

– Это запах детского шампуня, – улыбнулась Фейт, – так и хочется съесть малышку.

– Она само совершенство, такое сокровище, – благоговейно проговорила Кара. – Я ужасно боюсь ненароком причинить ей боль.

Фейт беспечно махнула рукой.

– Ну, судя по тому, как ты поменяла ей подгузник, у тебя врожденный материнский дар. Ты уже готова к рождению и воспитанию собственных детей.

Стоя рядом с Итаном, Майк чувствовал некоторую неловкость от того, что подслушивал разговор двух женщин. Честно говоря, он сам себя не понимал.

– Не знаю, будут ли у меня когда-нибудь дети, – сказала Кара, удивив этими словами стоявшего за дверью Майка. – Мне нужно поверить, что отношения между мужчиной и женщиной могут длиться долго; что где-то есть мужчина, которому я смогу довериться, не опасаясь, что он когда-нибудь причинит мне боль.

Боль, которую причиняют ее матери. Майк домыслил несказанное окончание фразы. Ее тихие слова перевернули всю его душу.

Было совершенно очевидно, что Кара всем сердцем стремится к тому, что уже есть у Фейт, и заслуживает любви и преданности. Майк считал себя не тем человеком, который способен дать ей все это, и впервые в жизни пожалел, что не может дать женщине то, что ей нужно.

Нет, не женщине вообще, а именно этой. Каре.

«Обойдемся без привлечения сердец». Кажется, так он ей сказал? Но почему же теперь так болит сердце?

Итан деликатно покашлял, и обе женщины взглянули на дверь.

– Привет! – сказала Фейт. – Заходите!

Очарование момента было нарушено. Майк вслед за Итаном вошел в детскую, зная, что этот вечер запомнит надолго.

Уложив ребенка в кроватку, Фейт и Итан пожелали спокойной ночи Тесс и дали последние инструкции Розалите, домработнице, которая должна была присматривать за малышкой в их отсутствие. Потом они отправились ужинать в стейк-хаус – ресторан, специализирующийся на стейках. Их провели в небольшую кабину, Кара села рядом с Майком и заполнила собой все его личное пространство. Новый для него теплый мускусный запах ее духов обволакивал его сексуальной пеленой. Каким-то непостижимым образом ему все же удавалось поддерживать разговор, хотя джинсы чуть не разрывались от напора возбужденного пениса.

Фейт и Итан, казалось, были счастливы провести вдвоем время вне дома. Они заказали бутылку вина и долго ее смаковали за ужином и десертом.

Когда Майк и Кара ехали обратно, Майк вдруг понял, что он по-настоящему отлично провел время. Он не мог припомнить, когда в последний раз ходил в ресторан с другой парой, и, к своему ужасу, обнаружил, что ему не только понравился вечер с Карой, Итаном и Фейт, но он не испытывал ни малейшего желания вернуться в Нью-Йорк к своей холостяцкой жизни.

Сейчас он мог думать только об одном – как уложить Кару в постель и подольше не выпускать из нее.

Майк проснулся, чувствуя себя… другим. Прошлой ночью в нем что-то изменилось. Он знал это, еще не открыв глаз. Он лежал на спине – это была его привычная поза сна, рядом лежала Кара – голова на его груди, одна нога закинута на его бедра. Удивительное дело, Майк не чувствовал ни малейшего дискомфорта, как физического, так и душевного.

Подобно большинству мужчин, Майк считал себя знатоком секса. То, что накануне произошло между ним и Карой, выходило за рамки обычного. Каждый раз, когда они проводили время вдвоем или занимались сексом, в нем происходили какие-то глубокие значительные перемены. Он пока не знал, какие именно, да и не очень хотел узнать, поскольку в результате могло возникнуть привычное желание сбежать.

К этому он был не готов.

Взяв длинную прядь ее темных волос, он в задумчивости принялся накручивать ее на палец. Кара оказалась более уязвимой и замкнутой, чем он предполагал. Она никогда ничего у него не просила. Поначалу он объяснял это ее отношением к нему – она ничего не ждала от него и соответственно не требовала. Но потом стал понимать, что она вообще ничего ни от кого не ждет, что говорило скорее о ее проблемах, чем о его.

Интересно! Чем больше она утаивала от него, тем сильнее ему хотелось обо всем узнать. Это было совсем на него не похоже.

Кара пошевелилась во сне, и Майк неожиданно понял, что смотрит в ее открытые большие синие глаза. Неплохое начало дня.

– Доброе утро!

– Доброе, – улыбнулась она.

Раздался приглушенный телефонный звонок. Сотовый Майка остался в кармане джинсов, но он все равно его слышал.

– Надо посмотреть, кто это, – с сожалением проговорил он.

– Мне тоже нужно посмотреть на свой сотовый. Вчера вечером я была так занята тобой, что даже не вспомнила о нем.

При этих словах ее щеки слегка порозовели.

Майк улыбнулся, испытывая отчего-то огромную гордость за вчерашнее.

– Ладно, проверь свой телефон, – сказал он, – а потом возвращайся ко мне для быстрого утреннего секса, прежде чем уйдешь на работу.

Она приподняла одну бровь в притворном удивлении, но мелькнувший в ее глазах радостный огонек свидетельствовал о том, что она охотно повинуется его повелению.

Майк встал в постели и достал свой сотовый из кармана джинсов.

– Звонила Эрин. Ладно, потом перезвоню ей.

– О нет, только не это! – огорченно воскликнула Кара. Очевидно, она пропустила какой-то важный звонок.

– Что там у тебя стряслось? – повернулся к ней Майк.

– Три пропущенных звонка из приюта, – с досадой сказала Кара, нажимая на кнопку вызова и поднося телефон к уху.

Майк старался изо всех сил не смотреть на ее обнаженное тело, пока она расстраивалась по поводу пропущенных звонков, но отвернуться не мог. У нее были роскошные формы и крепкие мышцы. Весьма женственная фигура, несмотря на предъявляемые полицейским жесткие требования к физической форме.

– Что значит – Даниэла уехала? – переспросила Кара более громким, чем прежде, голосом.

Положив свой телефон на ночной столик, Майк подошел к ней сзади.

– Да, понимаю, – сказала она после некоторой паузы. – Сразу же позвоните мне, как только что-то станет известно. Спасибо.

Она завершила вызов и с досадой бросила сотовый на постель.

– Это та женщина, за которую ты так переживала?

Она кивнула.

– Уехала из приюта вчера поздно вечером и никому ничего не сказала. Черт побери!

Майк уложил ее в постель, но она оставалась неподатливой и словно одеревеневшей.

– Кара, успокойся, расскажи мне, что случилось, – попытался достучаться до нее Майк.

– Одна из девушек сказала, что она пыталась дозвониться мне, но безуспешно. Я ее бросила, подвела. Теперь она, возможно, направилась к своему бывшему. Ей больше некуда идти. Ее семья живет далеко отсюда.

По лицу Кары текли слезы.

Майк всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда женщины ударялись в слезы или устраивали театральные сцены. Но Кара плакала не так, как все знакомые ему женщины. Ее слезы были настоящими, прочувствованными, и Майку казалось, что чья-то сильная рука сдавливает ему грудь, когда он вытирал ее слезы большим пальцем.

– Судя по всему, она хотела сказать тебе об этом, но твои слова уже ничего не могли изменить.

Кара с трудом сглотнула.

– А вот это неизвестно. – Она прерывисто вздохнула. – Все равно спасибо, что стараешься меня утешить. – Она выдавила из себя улыбку.

– Не надо, – сказал он.

– Что не надо? – удивилась она.

– Не надо прятать от меня свои истинные чувства, – сказал он, удивляясь самому себе. – Тебе сейчас больно, я же вижу. И я не хочу, чтобы ты притворялась, будто тебе хорошо. Только не со мной.

Она вздрогнула всем телом, но ничего не ответила. Вместо этого в несколько мгновений, буквально на его глазах, взяла себя в руки, и Майка покоробило, что она не стала опираться на него в трудную минуту.

– И что ты собираешься делать? – спросил он.

– Работать. Что еще я могу делать? Она ведь не числится пропавшей без вести. Я не могу заставить ее вернуться в приют. Если я приеду к ней домой, это может спровоцировать ее бывшего на новое насилие. Остается лишь надеяться, что в случае необходимости она все же придет ко мне. – Кара сокрушенно покачала головой. – Мне надо принять душ и ехать на работу.

С этими словами она высвободилась из его объятий.

Он выпустил ее, чувствуя, что ничего из того, что он может сейчас ей сказать, не поможет. Она ушла в ванную комнату, оставив его чувствовать свою бесполезность. За ней закрылась дверь, и Майк остался в полном одиночестве. Понимая, что Каре необходимо время, он снова упал в постель, закинул руки за голову и решил игнорировать звук текущей по ее обнаженному телу воды.

Наконец она открыла дверь ванной. Легкий пар и ароматное тепло распространились вокруг, возбуждая его еще больше. Ее тело было завернуто в белое пушистое полотенце, влажные волосы падали на плечи.

– Послушай, – негромко сказала она, – прости, что я на тебя набросилась…

– Иди сюда, – протянул он к ней руки.

Она послушно легла в постель и свернулась возле него комочком.

– Мне страшно, – прошептала она. – Я боюсь, что бывший любовник Даниэлы встретит ее кулаками.

Майк прижал ее голову к своей груди, убрав с лица влажные пряди волос, и тихо сказал:

– Нельзя брать все проблемы мира на себя, как бы тебе этого ни хотелось.

Она горестно вздохнула. Оба надолго замолчали. Странное дело, им было легко и хорошо молчать вместе.

– Спасибо тебе, – с искренним чувством сказала наконец Кара.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Майк.

Она снова глубоко вздохнула и еще теснее прижалась к нему. Ее терзали страх и чувство вины. Ему очень хотелось помочь ей избавиться от этих эмоций, но он не мог этого сделать.

Его самый большой страх заключался не в том, что она станет рассчитывать на его помощь, а в том, как бы самому не пришлось полагаться на ее помощь, когда придется в конце концов расхлебывать последствия прошлых поступков Саймона и Рекса Брансома.

С момента взлета и до тех пор, когда Кара вошла в просторные апартаменты – не просто гостиничный номер, а самые настоящие апартаменты, – она пребывала в благоговении. Она не знала, в какую сумму все это обошлось Майку, и, к собственному немалому удивлению, даже не хотела этого знать. Она решила позволить себе просто наслаждаться поездкой.

Что и сделала. Как только посыльный ушел и они с Майком оказались вдвоем, он повалил ее на огромную кровать посередине спальни, и они немедленно занялись сексом, причем делали это неоднократно. Когда оба вдоволь насладились друг другом, была уже полночь по местному времени.

Весь следующий день они развлекались: ходили в Музей восковых фигур мадам Тюссо, играли в рулетку, занимались сексом, принимали душ. Вечером они наконец отправились на ужин в ресторан «Дельмонико», где Кара съела лучший стейк в жизни. Они с Майком разговаривали обо всем, кроме предстоявшей им встречи с Рексом Брансомом.

С Майком ей было спокойно и весело одновременно. С ним было легко и хорошо. Слишком хорошо, и Кара то и дело мысленно напоминала себе, что он не тот человек, который будет с ней рядом всю жизнь.

После роскошного ужина они вернулись к себе в апартаменты, чтобы переодеться и отправиться в то самое сомнительное заведение, где Майк надеялся встретить отца. Когда они поднимались в лифте, Майк стал на глазах мрачнеть и перестал разговаривать. Кара понимала его состояние и не настаивала на общении. Уезжая из Серендипити, она собирала вещи в большой спешке, но все же не забыла взять с собой тот самый наряд, в котором была в самую первую ночь с Майком, – короткую юбочку и ковбойские сапоги. Она сделала это с двойным умыслом – не только ради Майка, но и потому, что сапоги давали ей возможность спрятать в ножную кобуру небольшой пистолет системы «Глок». Правилами воздушных перевозок разрешалось перевозить оружие, но без патронов и боеприпасов, поэтому патроны им пришлось купить уже в Лас-Вегасе. Так, на всякий случай. Они оба чувствовали себя увереннее, имея при себе оружие.

С экрана телевизора доносилась какая-то популярная песенка, пока они молча переодевались. Глубокий вырез на тесной маечке Кары на время привлек пристальное внимание Майка, и она была рада дать ему возможность хоть немного отвлечься.

Потом они направились в фойе. Майк держал Кару за руку. Большинство людей вокруг них было одето в вечерние наряды: женщины на высоких каблуках и в коротких расшитых блестками платьях. Когда они приехали в нужное им заведение – неприметный бар в переулке далеко от главного проспекта, – их простые наряды оказались весьма к месту.

В отличие от легкой и приветливой атмосферы бара Джо в этом заведении было темно и неуютно. Освещение было минимальным, в зале толпилась довольно мерзкая публика, от которой даже Каре, опытному офицеру полиции, стало не по себе. Словно почувствовав ее смятение, Майк крепко взял ее за руку и повел за собой сквозь толпу.

Она не знала, что именно он собирается делать, и даже не хотела об этом спрашивать. Все и так будет понятно по его поведению.

Майк оглядывался по сторонам, надеясь, несмотря на дымный полумрак, разглядеть и узнать в ком-то из посетителей своего биологического отца. Мать не держала в доме фотографии Рекса, и, хотя Майк мог бы полистать старые школьные фотоальбомы или залезть в Интернет, что-то всегда удерживало его от этого. Возможно, на уровне подсознания он всегда знал, что день встречи с отцом обязательно настанет, и хотел в первый раз увидеть его воочию, а не на фото.

Он всматривался в дымное помещение бара, разглядывал посетителей, и внутри у него все переворачивалось. Когда он собрался подойти к барной стойке и заказать себе выпивку, его внимание привлек громкий мужской хохот, и он вдруг понял – это то, чего он ждал, ради чего пришел сюда.

– Что случилось? – тревожно спросила Кара.

– С чего ты взяла, что что-то случилось?

– Ты с такой силой сжимаешь мою руку, что сейчас просто сломаешь ее!

Она выдернула руку из его ладони и замахала ею в воздухе.

– Смотри, вон там, – мрачно процедил Майк, едва заметно кивая головой в ту сторону, откуда послышался хохот.

Кара не удержалась от короткого приглушенного восклицания:

– Он твоя точная копия!

Майк молча кивнул. Ему была дана возможность увидеть себя двадцать лет спустя, но на этом его сходство с отцом заканчивалось.

Рекс сидел в углу, окруженный свитой. Никаким другим словом нельзя было описать то, как люди вокруг него раболепно внимали его гулкому хохоту и низкому голосу. Он рассказывал какую-то байку, и все вокруг него, казалось, ловили каждое слово. Рядом с ним сидела девушка лет двадцати двух, не больше: топик без бретелек, туго обтягивавший полную грудь, грубо наложенный и слишком яркий макияж. Обесцвеченные волосы собраны в высокий пучок на затылке в попытке выглядеть старше своих лет.

Майк двигался на автопилоте. Снова взяв Кару за руку, потому что не хотел отпускать ее от себя в этом гадюшнике, он двинулся вперед, раздвигая толпу.

С каждым шагом голос Рекса Брансома становился все громче:

– И тогда я сказал ей: «Расслабься, детка, и смотри, как играет профессионал. Рекс купит тебе все, чего твоя душенька пожелает». Так ведь, детка?

К горлу Майка подступила тошнота.

– Такие же слова ты говорил той, которую уложил в постель, а потом оставил с носом и исчез на двадцать девять лет? – с отвращением поинтересовался он у Рекса.

Тот чуть не поперхнулся пивом. Его темные глаза остановились на лице Майка, потом широко раскрылись от изумления.

– Проваливайте все! Убирайтесь! – рявкнул он, взмахом руки заставив свою свиту с недовольным ворчанием разойтись в разные стороны. И лишь молодая женщина осталась сидеть рядом с ним, прилипнув словно банный лист.

– И ты ступай отсюда, детка! – велел ей Рекс.

– Но, Рекси… – жалобно протянула она, потершись о него, словно кошка, в надежде, что он изменит свое решение и позволит ей остаться.

Майк смотрел на отца, не отрывая взгляда, в котором, как он надеялся, видна была вся его ненависть к нему.

– Ступай! – отрывисто приказал Рекс и встал, отнимая от себя ее руки.

Жалобно заскулив, женщина отправилась к барной стойке.

– Я буду ждать тебя там, – крикнула она Рексу через плечо.

Вряд ли тот ее услышал. Он неотрывно смотрел на Майка.

– Сын!

Майк с деланным удивлением оглянулся по сторонам, потом снова взглянул на Рекса.

– Не может быть, чтобы ты имел в виду меня, потому что единственный человек, имеющий право называть меня своим сыном, – это Саймон Марсден.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рекса Брансома.

– Вот оно значит как, – пробормотал он.

– А как могло быть иначе?

Рекс кивнул и посмотрел на Майка с, казалось, вновь обретенным уважением:

– Присядь! – Он указал на стул, где только что сидел один из его почитателей.

Майк остался стоять, демонстративно скрестив на груди руки.

– Кто эта милая леди? – Взгляд Рекса остановился на Каре, и Майку показалось, что он слишком долго разглядывал ее.

– Кара Хартли, – представилась она, делая шаг вперед.

– Не твое дело, кто она, – прорычал Майк, удерживая Кару, чтобы она не вздумала пожать Рексу руку.

– Значит, ты пришел сюда не для того, чтобы любезничать со мной, и не для того, чтобы познакомить меня со своей подругой. Так какого же черта ты явился по мою душу?

Настала пора приступить к делу, за которым он приехал, и выяснить, что Рекс Брансом натворил в Серендипити двадцать с лишним лет назад.

– А вот теперь я, пожалуй, сяду.

С этими словами Майк пододвинул стул для Кары и только потом сел сам рядом с ней.

Рекс тоже сел на свой стул.

– Какого черта ты лезешь к Элле?

Этого Майк говорить не собирался, но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

Рекс удивленно заморгал, притворяясь обиженным.

– Это она так тебе сказала? Я к ней лезу?

В висках Майка стучала кровь.

– Нет, это моя интерпретация.

Рекс наклонился к Майку, но тот отстранился.

– Тебе никогда не приходило в голову, что мне интересно знать, как поживает моя семья? – спросил Рекс.

Его голос звучал так искренно! И это еще больше взбесило Майка.

Сидевшая рядом Кара недоверчиво усмехнулась. Сжав зубы, Майк процедил:

– Семья? Которую ты бросил на два с лишним десятка лет?

Да, Майку было любопытно взглянуть на своего биологического отца, но то, что он увидел, не понравилось ему.

– Я здесь по одной-единственной причине, – перешел он к делу. – Я хочу спросить, что тебе известно о банкнотах, до сих пор хранящихся среди вещественных доказательств в Серендипити после того дела, которое ты вел в 1983 году. Помнишь меченые банкноты?

Майк внимательно смотрел на Рекса, ожидая увидеть на его лице удивление, шок или любую иную эмоцию.

– Неужели преступность в этом вшивом городишке настолько упала, что полиции нечего больше делать, кроме как копаться в старых делах? – презрительно поинтересовался Рекс.

«Вшивом городишке?» Не это ли лучшее доказательство того, что Рекс с радостью уехал из Серендипити и бросил всех, кто был там с ним рядом? А разве сам Майк не испытывал такое же чувство, уезжая? Разве сам он не сбежал в Атлантик-Сити, город, очень похожий на Лас-Вегас? Майк работал в полиции. По сведениям частного сыщика, Рекс время от времени сотрудничал с местной полицией, то есть был платным осведомителем. Час от часу не легче!

– И ты проделал весь этот немалый путь только для этого? – спросил Рекс и, прежде чем Майк успел ответить, крикнул бармену: – Сол, налей мне еще виски без содовой!

Майк презрительно прищурился. Разговор о брошенной им семье не вызвал у отца желания выпить, а вот когда речь зашла о старом деле, он тут же вспомнил о виски.

– У тебя так много вопросов, – снова повернулся к нему Рекс, – почему бы тебе не спросить обо всем человека, которого ты называешь своим отцом?

Майк с негодованием выпрямился.

– Ты имеешь в виду того, кто взял на себя твои обязанности и сделал твою работу? Ни за что на свете я не стану сейчас тревожить его и причинять боль.

– Сейчас? – насторожился Рекс. – А что с ним? Что с Саймоном?

В его голосе послышалась искренняя заинтересованность.

Кара попыталась было что-то сказать, но Майк опередил ее:

– Ничего такого, о чем тебе стоило бы знать.

Он не хотел, чтобы Рексу стало известно хоть что-то о его семье.

– Просто расскажи мне все, что помнишь о том деле, и я уберусь отсюда, и тебе не придется уже никогда иметь со мной дела. Уверен, именно этого ты сейчас хочешь больше всего на свете.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, чего я сейчас хочу, – мрачно улыбнулся Рекс. – Ни сейчас, ни тогда. – Он сделал паузу, и между ними повисло тяжелое молчание. – Иногда мы совершаем тот или иной поступок просто потому, что вынуждены это сделать. И желание тут ни при чем.

Майк в отчаянии закатил глаза. Он пролетел полстраны только затем, чтобы услышать, как этот человек говорит загадками! Если бы ему хотелось скоротать таким образом время, он скорее остался бы в казино и стал сорить там деньгами.

Ладно, попробуем еще раз.

– Помнишь меченые банкноты, найденные в багажнике машины, которую ты остановил за превышение скорости? – спросил он Рекса.

Тот ударил тяжелой ладонью по столу.

– Не вороши прошлое, сын.

– Я же говорил тебе не называть меня так!

В присутствии Рекса Брансома Майк снова чувствовал себя маленьким никому не нужным мальчиком. Очень часто он не ценил того, что делал для него Саймон, придавая больше значения тому, чего он не делал. И сейчас Майку, как никогда, была противна необходимость копаться в грязном белье.

Все! С него хватит!

– Это пустая трата времени, – сказал он Каре. – Пойдем отсюда.

Она послушно встала, и Майк понял, что она с готовностью подчиняется ему, чтобы не доставлять лишних хлопот. Он это очень оценил.

К удивлению Майка, Рекс тоже встал.

– Ты можешь мне не верить, но мне было приятно познакомиться с тобой, – сказал он.

– Не могу сказать того же о себе, – пробормотал Майк.

В глазах Рекса, таких похожих на глаза Майка, мелькнула боль, но Брансом тут же надел маску.

– Я рад, что ты привез с собой свою подругу. Она очень красивая женщина. Не соверши ту же ошибку, что и я.

– Не волнуйся, я никогда не брошу людей, которые значат для меня все.

Взяв Кару за руку, он двинулся прочь не оглядываясь.

Прошла почти неделя с того дня, как Кара вернулась из Лас-Вегаса, когда у Алексы наконец появилось свободное время, чтобы встретиться с ней в кофейне в субботу утром. Кара отчаянно нуждалась в поддержке подруги, но ей пришлось ждать выходного дня Алексы.

– Садись, я уже заказала тебе кофе, – сказала Кара, когда в кофейне появилась Алекса. – Мне так много нужно тебе рассказать!

Сняв зимнюю куртку, Алекса присела за столик.

– Жаль, ты сразу не сказала мне, что тебе нужно поговорить со мной, – покачала она головой. – Я бы постаралась раньше выбраться.

– Разве я когда-нибудь просила тебя бросить ради меня пациента или уйти из приемного покоя? – махнула Кара рукой. – Ты же работоголик, но не беспокойся, я знаю, в случае необходимости ты всегда придешь на помощь. Наверное, я сама была не готова к разговору.

Алекса слушала с некоторой завистью в глазах, как Кара рассказывала ей про Лас-Вегас. Во всяком случае, до того момента, как она стала говорить о Рексе Брансоме. Потом Кара поведала подруге об отеле-казино «Белладжио», об ужине в «Дельмонико», о светомузыкальном шоу… она не могла остановиться.

– Да, похоже, твой парень просто класс! Ты уверена, что мы сейчас говорим о Майке Марсдене? – со смехом поинтересовалась Алекса, наслаждаясь горячим крепким черным кофе.

Кара поморщилась, глядя, как ее подруга пьет крепчайший кофе, чтобы не заснуть, и с удовольствием опустошила свою чашку кофе с молоком и сахаром.

– Очень даже уверена, – ответила она Алексе, – когда он разгорячен, нет никого милее.

– Но? – поинтересовалась подруга, ожидая, пока Кара соберется с мыслями и ответит.

Но это оказалось для нее непросто. Именно это «но» и было причиной и предметом разговора, для которого Кара позвала подругу в кофейню. Она чувствовала, что летит в пропасть, и это нужно было как-то остановить. Ее чувства выходили из-под контроля, и ей было просто необходимо услышать от другого человека – лучше от женщины – напоминание о том, что Майк скоро перегорит и их роман неизбежно закончится.

– Но когда он остывает… бр-р-р-р! – сказала она.

– Значит, он не мистер Совершенство, – прищурилась Алекса.

Кара сокрушенно покачала головой.

– Понятно. Да разве есть на свете идеальный мужчина? – улыбнулась подруга. – Это хорошо, что он такой же человек, как все мы.

– Послушай, – вздохнула Кара, – мы говорили об этом несколько недель назад в баре Джо. Я знаю, кто такой Майк.

Алекса чуть наклонила голову набок и окинула Кару умным проницательным взглядом.

– Да ты любишь его, подруга, – сказала она.

Испуганная словами Алексы, Кара удивленно захлопала глазами:

– Нет, что ты! Конечно, нет! Я же тебе говорила, что полюблю только того мужчину, которому смогу без колебаний доверить свое сердце. Я хочу надежности и предсказуемости. Мне не нужен тот, кто сначала горяч, потом холоден, да еще и твердит то и дело, что не хочет ничего длительного и постоянного. Мне нужно знать, чего и когда можно ждать от человека.

Алекса покачала головой и отставила в сторону пустую чашку.

– Послушай, не все мужчины такие, как твой отец.

Сердце Кары сжалось – в словах Алексы было зерно правды.

– Ты права, – сказала она, – я не говорю, что Майк похож на моего отца. Он никогда не причинит мне зла, как не сделает этого по отношению ни к кому другому, но мне нет необходимости рассматривать его как человека, которому я могла бы доверить свое сердце по той простой причине, что оно ему не нужно. – Она встала. – Я очень рада нашему разговору!

– Сядь, Кара! – жестко приказала Алекса.

Кара удивленно уставилась на свою обычно такую тихую и спокойную подругу. Все, кто были в кофейне, тоже посмотрели в их сторону. Чтобы избежать скандальной сцены, Кара снова опустилась на стул.

– Кто ты и что ты сделала с моей подругой Алексой? – с притворным удивлением спросила она.

– Я и есть твоя подруга и в качестве таковой очень советую тебе перестать прятать голову в песок, – сказала Алекса, на этот раз гораздо мягче. – Майк взял тебя с собой в Лас-Вегас на первую в жизни встречу с отцом, который бросил его еще в утробе матери. И после этого ты всерьез полагаешь, что он не из тех, кому можно доверить свое сердце? – Алекса взмахнула рукой. – И не надо мне рассказывать о какой-то Тиффани, с которой он разорвал отношения, будучи сам почти ребенком!

– Мне не нужны факты из прошлого, чтобы так думать! Он сам мне об этом сказал! Цитирую: «Обойдемся без привлечения сердец!»

Алекса нахмурилась:

– Ну, наверное, это было в самом начале. А теперь ты сама не хочешь открыть для него свое сердце.

– Правильно, и это называется инстинктом самосохранения. Большое спасибо за совет. А теперь мне пора ехать в Хэвенсбридж. Надеюсь, там хоть что-нибудь знают о Даниэле. Послушай, я очень благодарна тебе за заботу, но я с самого начала знала, на что шла, вступая в отношения с Майком. Сегодня я попросила о встрече с тобой, потому что… я, кажется, начинаю испытывать к нему какие-то чувства и хотела, чтобы ты мне напомнила о том, что это глупо.

– Прости, что не оправдала твоих надежд, – покачала головой Алекса. – Это, наверное, потому, что мне очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь нашел себе достойную пару.

Собственно говоря, Кара была уверена, что Алекса могла бы найти себе пару, если бы перестала так много работать и посмотрела вокруг. Впрочем, это был их давний спор.

– Ладно, – сказала Кара, – будем считать, что я сама себе напомнила об этом.

Алекса встала, подошла к подруге и обняла ее.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Хочешь знать правду? Такой счастливой, как с Майком, я тебя ни с кем не видела.

Да, жаль только, это не может длиться долго. Но вслух Кара этого не сказала.

– Как насчет поужинать вместе? – спросила Алекса. – У меня сегодня редкий свободный вечер. Я подумала, может, потом сходим в кино?

– Отлично, – кивнула Кара.

Давно уже Алекса не позволяла себе отдохнуть и расслабиться, и Кара с удовольствием приняла ее приглашение.

В Хэвенсбридже никто ничего не знал о Даниэле. Кара провела всю вторую половину дня в разговоре с новой обитательницей приюта, которая поступила туда, пока она была в Лас-Вегасе. Кара уговаривала ее походить на курсы самообороны. И все же двухнедельное отсутствие Даниэлы и новостей от нее лежало у нее на сердце тяжелым камнем.

В тот вечер разразилась снежная буря, что заставило Алексу и Кару изменить планы. Они заказали ужин с доставкой на дом и посмотрели фильм «Секс по дружбе», к романтическому концу которого Кара отнеслась с откровенным недоверием.

– Когда такое было, чтобы женщина выходила замуж за принца на белом коне? Да еще и по взаимной любви?

Она снова недоверчиво покачала головой, хотя на самом деле фильм ей понравился.

– Это же кино! – засмеялась Алекса. – Неужели обязательно подвергать его серьезному анализу вместо того, чтобы просто получать удовольствие?

Спустя некоторое время она уехала домой, опасаясь, как бы снежная буря не усилилась, и Кара осталась одна любоваться красивым снегопадом из окна своей гостиной.

Должно быть, она задремала, потому что ее разбудил доносившийся откуда-то издалека звонок сотового телефона. Поняв, что телефон находится в спальне, Кара побежала туда в надежде успеть ответить, до того как сигналы прекратятся.

– Алло?

– Кара? – тихо, почти шепотом, донеслось из трубки, но она сразу узнала голос.

– Даниэла? Это ты? – Кара сильнее прижала телефон к уху.

– Да, я не знаю, как мне быть, – тихо ответила молодая женщина.

– С тобой что-то случилось? Он тебя обидел?

В ответ тишина.

– Даниэла, я не буду тебя осуждать, я просто хочу знать, все ли у тебя в порядке.

От волнения у Кары подгибались колени, и она присела на постель.

– Со мной все в порядке. Мне просто необходимо поговорить с тобой.

– Где тебя найти?

– Мм-м…

– Я ничего не требую от тебя. Мы просто поговорим, а потом ты уйдешь, если захочешь.

– «Макдоналдс» на шоссе 80, – после томительной паузы сказала Даниэла и повесила трубку.

У Кары сильно забилось сердце. Оглядев себя, она увидела розовые спортивные брюки и футболку. Вполне достаточно, чтобы отправиться на встречу к Даниэле не переодеваясь. Она не могла терять время и рисковать тем, что та не дождется ее и уедет. Надев кобуру с пистолетом, она быстро натянула куртку и уже через пять минут сидела в машине.

Поездка туда обычно занимала минут пятнадцать, но из-за сильного снегопада и нерасчищенных дорог у Кары ушло добрых полчаса, чтобы добраться до «Макдоналдса». Все это время Кара мучалась сомнениями. Ее первым желанием было позвонить Майку и рассказать ему о звонке Даниэлы, но она почти сразу отказалась от этой идеи.

После поездки в Лас-Вегас… нет, еще до этого, когда Майк показался на пороге ее дома и сказал, что уезжает из города, охватившая ее паника не оставила сомнений в том, что она слишком сильно привязалась к нему. Оглядываясь назад, Кара напомнила сама себе, что это ее жизнь, в которой она всегда была самодостаточной. Во всяком случае, до приезда Майка. И когда он уедет, ей придется вернуться к этой самой самостоятельности и самодостаточности. Так почему бы не сделать этого прямо сейчас?

Наконец впереди показался нужный ей «Макдоналдс», и спустя минуту Кара въехала на заснеженную парковку. Это была небольшая придорожная закусочная, куда заезжали водители и путники, чтобы поесть на скорую руку или выпить чашку горячего кофе. В тот вечер тускло освещенная парковка была почти пуста.

Войдя в закусочную, Кара удивилась, увидев за прилавком Даниэлу. Очереди посетителей не было, и Кара сразу подошла к ней, чтобы поздороваться.

– Привет! – мягко улыбнулась ей в ответ Даниэла, но ее глаза остались печальными.

Кара подумала, что никогда не видела ее счастливой или просто радостной.

– Ты здесь работаешь?

– Да. Как только я вернулась, Боб сказал, раз я сбежала от него, придется мне самой зарабатывать на свое содержание. Но он постоянно следит за мной.

Даниэла покраснела от смущения.

Кара поморщилась, но вспомнила свое обещание не осуждать ее.

– Ну что ж, зато это дает тебе возможность выходить из дома.

Даниэла согласно кивнула, но ее глаза наполнились слезами, и она прикусила нижнюю губу, очевидно, чтобы не расплакаться.

Каре захотелось взять ее в охапку и отвезти домой, но она понимала, что такой продиктованный эмоциями поступок не выход из положения. Не могла же она приводить к себе домой всех, кому помогала в приюте Хэвенсбридж, как бы ей этого ни хотелось.

– Можно мне чашку кофе? – попросила Кара, надеясь, что это отвлечет Даниэлу.

– Конечно. Заведующая очень хорошая женщина. Она сказала, я могу сделать перерыв в работе, когда ты приедешь. Я сейчас скажу ей, что ты уже здесь, и она меня отпустит ненадолго.

Кара кивнула.

Спустя несколько минут они с Даниэлой сидели напротив друг друга в небольшой кабине.

Средних лет женщина принесла им две чашки кофе.

– За счет заведения, – сказала она. – Можете не торопиться.

– Спасибо, Бев.

– Спасибо, – сказала Кара.

– Не стоит благодарности, – кивнула ей женщина и отошла, чтобы занять место Даниэлы за прилавком.

– Она так добра ко мне, – с оттенком удивления и восхищения заметила Даниэла, видевшая в жизни мало хорошего.

– И сколько ты уже здесь работаешь?

– Чуть больше недели. – Даниэла опустила взгляд.

Внимательно посмотрев на нее, Кара заметила уже побледневший синяк на скуле. Повинуясь порыву, она протянула руку и сочувственно коснулась места удара.

– Что это?

– Я споткнулась…

– Вот только мне не надо этого говорить, ладно? – прошептала Кара.

Глаза Даниэлы вновь наполнились слезами, и на этот раз их было так много, что они потекли по щекам.

– Даниэла, я помню, что обещала тебе ничего не требовать, но ты должна уйти от него. Ты можешь жить в Хэвенсбридже и…

Молодая женщина в отчаянии сжимала и разжимала кулаки.

– Да, я хочу уйти от него. Именно поэтому я и позвонила тебе. Но мне нравится тут работать. Хорошо, что нужно приходить на работу каждый день. Конечно, это не то, что должность помощника юриста, но мне здесь комфортно. К тому же я могу трудиться неполный день и зарабатывать деньги, пока буду заниматься на онлайн-курсах повышения квалификации.

Кара кивнула. Она была рада тому, что Даниэла не только приняла твердое решение, но и разработала план действий на будущее.

– Это хорошо. Уверена, Белинда поможет тебе осуществить эти намерения.

– Да, но есть одна проблема… Боб знает, что я здесь работаю, – она сокрушенно покачала головой, – он всегда появляется в самое разное время, чтобы проверить меня.

Это нисколько не удивило Кару.

– Вот именно, я всегда должен знать, где ты, – раздался рядом грубый мужской голос. Над столиком нависла большая тень. Кара взглянула вверх и увидела глаза разъяренного и, судя по всему, сильно пьяного мужчины. – Я привожу тебя на работу и отвожу домой, потому что ты доказала, что тебе нельзя доверять.

Даниэла съежилась и вжалась в спинку сиденья.

Кара решительно выпрямила плечи, чувствуя присутствие кобуры на поясе, и посмотрела в глаза незнакомцу, давая понять, что ему не удастся запугать ее.

– Прошу прощения, мы знакомы? – ледяным тоном спросила она.

– Боб Франконе. А ты кто такая, черт побери? – угрожающе наклонился к ней мужчина.

Сохраняя невозмутимый вид, она улыбнулась и сунула руку в карман.

– Я подруга Даниэлы. Офицер Кара Хартли.

С этими словами она вынула из кармана и сунула ему под нос полицейский значок.

– Ах ты, сука! – рявкнул Боб, разъяренно глядя на Даниэлу.

Та жалобно взвизгнула, словно маленький щенок.

Пора брать ситуацию под свой контроль, подумала Кара и скользнула к краю сиденья, намереваясь встать, но путь ей преградил Боб.

– Так значит, ты водишь дружбу с полицейскими? – заорал он Даниэле.

– Пожалуйста, не надо скандала, не устраивай сцен, – умоляюще проговорила та.

– Ах, не надо сцен? – грубо захохотал Боб. – Ты позвала сюда полицию, а я не должен устраивать тебе сцен?

– Вот именно. Дайте мне встать, – решительно сказала Кара, толкая коленом Боба в ногу. – Ну?

– Убирайся прочь от Даниэлы! – снова заорал тот.

– А вот это не тебе решать! – неожиданно выпалила Даниэла, и удивленной Каре захотелось зааплодировать ее отваге.

– Заткнись! – рявкнул Боб и ударил Даниэлу по лицу с такой силой, что она повалилась на стул.

Кара вытащила пистолет.

– Назад! – приказала она и навела дуло пистолета на негодяя.

С трудом поднявшаяся Даниэла испуганно вскрикнула, глядя на пистолет Кары.

– Не бойся, все под контролем, – спокойно сказала она, не сводя глаз с Боба.

Тот настороженно переводил взгляд с пистолета на Кару и обратно.

– Послушай, Боб, я уже могу арестовать тебя за нападение. Ты же не хочешь, чтобы к этому добавилось обвинение в неподчинении полицейскому, – жестко сказала Кара.

Напряженную атмосферу пронзил вой быстро приближавшейся полицейской сирены. Кара поняла, что это Бев, должно быть, вызвала полицию.

В глазах Боба мелькнул панический страх, и, прежде чем Кара успела разгадать его намерения, он схватил Даниэлу за волосы и рывком вытащил из-за стола. Кара тут же направила на него дуло пистолета. Боб схватил свою подругу за горло, ее лицо покраснело, она стала отчаянно вырываться из удушающего объятия.

– Отпусти ее, – спокойно сказала Кара.

– Катись ко всем чертям! Она моя! – дико заорал Боб.

– Она не принадлежит никому, – возразила Кара. – Отпусти ее!

Боковым зрением она увидела, как с заднего входа вошел Сэм со своим новым напарником-стажером Тедом. К счастью, Боб не заметил, как они вошли. Несомненно, он вытворил бы что-нибудь похлеще, если бы заметил других полицейских. В руках у Боба не было оружия, но Кара не была уверена в том, что в следующую секунду он не вытащит его откуда-нибудь. Оставалось только надеяться, что Сэм легко обезвредит его сзади.

– Если ты любишь Даниэлу, Боб, ты не станешь причинять ей боль. Я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Давай покончим с этим, – проговорила Кара, давая Сэму незаметный условный знак.

Он тут же шагнул вперед и ткнул дулом пистолета в спину Боба.

– Все кончено, приятель!

Без всякого предупреждения Боб вдруг выпустил из объятий Даниэлу и упал на колени, рыдая, словно ребенок.

Кара тут же оттащила Даниэлу в сторону от пьяного хулигана, которым занялся Сэм.

– Я никогда тебя и пальцем не тронул бы, Дани, ты же знаешь, – бормотал Боб, пока Сэм застегивал сзади наручники, одновременно зачитывая его права.

Обняв Даниэлу, Бев утешала ее, как мать утешает своего ребенка. Кара с облегчением выдохнула. Она была рада, что эта ситуация так быстро и легко разрешилась.

– Спасибо, что вызвали полицию, – сказала она Бев. – Это было очень кстати.

Седая полная женщина только пожала плечами.

– Мне показалось это самым разумным. Ведь он приходит сюда каждый день в разное время, наблюдает за Даниэлой, угрожает ей. Я таких не раз видела, мне этот тип людей хорошо знаком.

Она нахмурилась и ласково похлопала Даниэлу по спине.

– Простите, – пробормотала та.

Кара покачала головой и улыбнулась:

– Не надо извиняться за чужое дурное поведение.

Даниэла кивнула.

– Мне нужно, чтобы вы обе поехали со мной в участок и дали показания, – сказала Кара и обратилась к молодой женщине: – Ты будешь подавать заявление о выдаче ограничительного судебного ордера? Я поддержу тебя.

Даниэла снова кивнула.

Кара не питала никаких иллюзий по поводу того, что арест или судебный ордер о защите Даниэлы положит конец нападениям со стороны Боба, но хотя бы задокументируют их и, возможно, послужат сдерживающим фактором.

– Я горжусь тобой, – сказала она Даниэле, пожимая ей руку.

– Мне нужно позвонить сыну, он владелец заведения. Когда он подъедет, я смогу поехать с вами в участок, – сказала Бев.

Кара наклонила голову.

– Вот и отлично. Я отвезу Даниэлу прямо сейчас, а вы подъезжайте попозже. Пойду посмотрю, что там происходит. Я сейчас вернусь.

Кара подошла к Сэму, который уже собирался вести Боба к полицейской машине. Увидев ее, он передал теперь уже спокойного хулигана Теду, сказав:

– Веди его в машину, я сейчас приду.

Кивнув, Тед подтолкнул Боба вперед, и они скрылись за дверью.

– Прости меня, Дани! – крикнул Боб.

Даниэла отвернулась и ничего ему не ответила.

Кара с омерзением покачала головой.

– Даниэла сказала, что она будет настаивать на его обвинении.

– Вот и хорошо, – кивнул Сэм.

– Я повезу ее в участок прямо сейчас, а заведующая должна сначала закрыть закусочную. Она подъедет позже, тогда мы вместе напишем протокол и заявление.

– Как она? – Сэм кивнул в сторону Даниэлы.

– Все нормально. Надеюсь, она не передумает по дороге.

Каре пришлось видеть немало женщин, включая собственную мать, которые, столкнувшись с процедурой дачи показаний и формального выдвижения обвинения, тут же пасовали и отказывались от дальнейших действий.

– Ты сама-то как? Все нормально? – критически оглядел ее Сэм, как он это делал всегда после подобных инцидентов.

– Еще один день из жизни полицейского, – улыбнулась Кара.

– Умничаешь? – хмыкнул Сэм. – Ладно, увидимся в участке.

Кара провела остаток вечера, заполняя бланки и печатая протоколы. Бев настояла на том, чтобы Даниэла поехала к ней домой, и та согласилась. Там она будет в безопасности, и ей не надо будет возвращаться к Бобу. Мерзавца пока что посадили в камеру предварительного заключения, но утром, после предъявления официального обвинения, его могут выпустить под залог. И тогда Даниэле придется принимать серьезные решения.

В понедельник утром Майк обреченно смотрел на груду бумаг на столе, которая, казалось, выросла за выходные. У него была помощница по административной части, работавшая на полставки, пятидесятипятилетняя женщина по имени Рейчел, которая любила по-матерински опекать его и других офицеров, работавших под его началом. По счастью, она пришла на работу в то утро, и, когда вошла в его кабинет с двумя чашками кофе, он с благодарностью взял свою чашку, и они принялись за работу.

Пролистывая бумаги, Рейчел делала заметки, обновляла его рабочий календарь и сортировала все по отдельным стопкам, чтобы потом сложить в соответствующие папки.

Час спустя они добрались почти до самого дна коробки для входящих документов. Слава Богу, теперь снова можно нормально работать.

– Что бы я без вас делал? – задал он своей помощнице риторический вопрос. – Просто ума не приложу!

– Ваш отец всегда говорил то же самое, – улыбнулась Рейчел. – Значит, я хорошо делаю свою работу.

Когда она улыбалась, то выглядела значительно моложе своих лет.

– Мой отец умный человек, – улыбнулся ей Майк, мысленно представляя Саймона в том же самом кресле, где теперь сидел он.

– У вас есть много от него. Вас так же уважают коллеги, любят женщины. – Она улыбнулась.

– Женщины? – переспросил Майк. С тех пор как он вернулся в Серендипити, он что-то не замечал, чтобы кто-то из женщин уделял ему особое внимание.

– И в этом вы тоже похожи на своего отца, спаси его Господь. Когда он положил глаз на вашу маму, все другие женщины перестали для него существовать.

– Неужели? Отец с самого начала был обречен?

Ему хотелось услышать о том, какими были Саймон и Элла в молодости, после того как Рекс сбежал и они стали жить вместе.

Он часто задавался вопросом, как все случилось. Сначала Саймон совершил благородный поступок, а потом действительно влюбился в Эллу или же он всегда любил Эллу, но ему мешало присутствие Рекса в ее жизни? Майк думал и о матери. Вышла ли она замуж за Саймона по любви или по необходимости, от отчаяния? Да, сейчас она любит Саймона, в этом не могло быть никаких сомнений, но что было тогда, в самом начале их отношений? Возможно, именно беременность заставила Эллу сделать выбор, которого она бы ни за что не сделала, сложись все иначе.

– Вы слышите меня?

Голос Рейчел вернул его к реальности.

– Простите, задумался.

– Я говорю, Саймон всегда любил вашу маму, даже когда она связалась с этим негодяем Рексом… Ах, прошу прощения! – Она прикрыла рот рукой. – Я не подумала.

– Вы сказали правду, – покачал головой Майк. – Не нужно извиняться.

Казалось, все считают Рекса Брансома недостойным человеком.

Все еще красная от смущения, Рейчел посмотрела на стол Майка и вытащила с самого низа коробки коричневый конверт.

– Это последнее. Тут стоит ваше имя.

Не глядя в глаза Майку, она протянула ему конверт.

– Все в порядке, Рейчел, вы ни в чем не виноваты, – повторил он.

– Спасибо, – кивнула она. – Я возьму эти стопки и отнесу в картотеку.

Она собрала документы и быстро удалилась.

Майк со стоном откинулся на спинку кресла и посмотрел на конверт. Почерк не был ему знаком, но он вспомнил, что это, должно быть, и есть тот конверт, о котором ему звонил дежурный около недели назад. Он совсем забыл о нем, и тот был завален кипой других бумаг.

Майк вскрыл конверт. Из него выпала обычного вида черная записная книжка, а вместе с ней записка. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы Майк понял, что она от жены судьи Бейна.

Кара и Майк собирались посмотреть кино в мультиплексе в двадцати минутах езды от Серендипити. Они были в самом начале пути, когда зазвонил сотовый телефон и мать попросила его приехать.

– Но я не один, со мной Кара, – сказал Майк.

– Пусть она тоже приезжает, – без колебаний ответила Элла.

Сердце Кары сжалось. Она была очень благодарна Марсденам за то, что они всегда принимали ее как родную. Иногда ей даже казалось, что они ей больше семья, чем ее собственные отец с матерью.

– Поедешь со мной? – очень тихо спросил у нее Майк, чтобы его не услышала мать.

– Да, конечно, – ободряюще улыбнулась она.

Спустя полчаса они уже сидели в гостиной дома Марсденов вместе с Эрин и Сэмом в ожидании Эллы и Саймона, которые все еще были наверху, в спальне.

– Кто-нибудь знает, зачем мы здесь? – поинтересовался Майк.

Эрин покачала головой и недоуменно приподняла одну бровь.

– Они сказали только, что хотят с нами поговорить. Просили не паниковать, поскольку плохих новостей нет.

– Кстати, пахнет десертом, – с улыбкой проговорил Сэм.

Эрин закатила глаза:

– Ты можешь думать о чем-нибудь еще, кроме своего вечно голодного желудка?

Впрочем, в воздухе и впрямь витали ароматы горячего кофе и еще чего-то ванильно-сладкого.

Кара посмотрела на Коджака. Маленький пес уютно устроился у нее на коленях, и она гладила его пушистую мордочку, мысленно сожалея о том, что не может позволить себе завести собаку.

– Что это ты так странно улыбаешься? – спросил ее Майк.

– Коджак такой милый. Я бы тоже хотела завести собаку, но ей придется почти все время быть одной, я же работаю. Это было бы несправедливо…

Она не успела договорить, потому что в гостиную вошли, держась за руки – знак любви и верности, – Саймон и Элла. Ни у кого из знавших их людей, а таковых нашлось бы полгорода, никогда не возникало никаких сомнений в подлинности их взаимных чувств. Болезнь Саймона лишь укрепила их отношения, и Кара завидовала им. Она была готова все отдать за такую настоящую любовь.

– Что это с вами? – поинтересовался Саймон, окидывая взглядом собравшихся в гостиной.

Эрин глядела на родителей широко раскрытыми глазами, в которых застыло настороженное ожидание. Майк притворялся абсолютно спокойным, но Кара чувствовала, как он напряжен, и понимала, что происходящее для него очень важно, равно как для Сэма и Эрин.

Наступила томительная пауза, казавшаяся бесконечной.

Саймон и Элла любяще улыбнулись друг другу, потом посмотрели на своих детей, и Кара испытала чувство неловкости.

– Я, пожалуй, пойду. Вам всем нужно поговорить в семейном кругу, – сказала она, внезапно ощущая себя чужой в этой дружной семье.

Она хотела встать, но Майк удержал ее на месте.

– Что за ерунда! – сказал Саймон. – Если кто-то заслуживает того, чтобы выслушать эту новость в кругу нашей семьи, то это ты, Кара.

Он тепло улыбнулся ей, и Кара снова уселась поудобнее рядом с Майком.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Не стоит благодарности, – снова улыбнулся Саймон, и Кара вдруг заметила, что сегодня он выглядит гораздо бодрее, чем раньше, хоть все еще слабый после лечения. В его глазах появился жизнелюбивый огонек, которого давно уже не было.

– Ну, говорите же, хватит держать нас в неведении и тягостном ожидании, – обратился к родителям Сэм.

– Ремиссия! – радостно объявила Элла, не в силах больше скрывать хорошую новость.

В следующую секунду все бросились обниматься, целоваться, на глазах показались слезы радости. Кара радовалась благоприятному развитию событий не меньше, чем все Марсдены. Саймона любили не только в семье, но и в городе, где он очень много лет возглавлял местную полицию.

Ремиссия Саймона означала, что скоро он сможет вернуться на работу и Майку придется уступить ему его законное кресло шефа полиции. В Серендипити для него не найдется другой работы, и, поскольку его здесь не держат никакие обязательства, он вскоре вернется в свою холостяцкую квартиру на Манхэттене, к своей работе агента под прикрытием, к своим женщинам вроде Лорен.

Неожиданно сердце Кары так сильно защемило, что ей стало трудно дышать. Наверное, именно так чувствует себя человек во время сердечного приступа, подумала она. Пока Марсдены оживленно разговаривали друг с другом, Кара снова посадила Коджака к себе на колени и принялась гладить. Мягкая собачья шерсть приносила ей пусть небольшое, но все же успокоение. Может, ей и впрямь завести собаку? Ведь придется как-то жить дальше без Майка.

Ну что она за человек? Умудрилась превратить радостное событие чуть ли не в поминки! Ей должно быть стыдно за такое поведение. Стараясь не обращать внимания на горечь в душе, она все же смогла взять себя в руки, чтобы улыбаться и выглядеть радостной. Горевать она будет потом, когда останется одна.

А это произойдет очень скоро.

– Кара? – озабоченно наклонился к ней Майк, заметив промелькнувшее на ее лице горестное выражение. – Что с тобой?

– Это потрясающая новость, – сказала она. В ее глазах стояли слезы. – Какое счастье, что Саймон победил болезнь!

– Новость замечательная и такая неожиданная! Я даже не знал, что он ездил на финальное обследование.

– Я уверена, твои родители не хотели напрасно тревожить вас или давать ложную надежду на тот случай, если все окажется не так хорошо, как хотелось бы.

Майк кивнул, сжимая ее руку, ту, которая не была занята собакой.

– Я счастлив, что ты вместе с нами разделяешь это радостное событие, – широко улыбнулся он, искренне радуясь ремиссии отца.

Она тоже улыбнулась в ответ, но ее глаза остались печальными.

Ему хотелось отвести ее куда-нибудь в сторону и выяснить наконец, в чем причина ее горя, но в этот момент Элла объявила, что на кухне для всех накрыт стол – кофе и домашний торт. Сэм завопил от предвкушения удовольствия, и Майк понял, что ему пока что никак не удастся улизнуть вместе с Карой.

– Я всегда могу рассчитывать на моего младшего сына и его вечно голодный желудок, – засмеялась Элла.

– Даже я соскучился по шоколадному торту вашей мамы, – бодро заявил Саймон.

Майк взял Кару за руку, она спустила собачку с колен, и они оба направились на кухню. У него было отчетливое чувство, что с Карой что-то не так. Просто у него не было ни времени, ни возможности спросить ее об этом.

За десертом все весело шутили, произносили забавные тосты в честь Саймона, несмотря на то что на столе из напитков был только кофе.

Откашлявшись, Сэм взглянул на отца и произнес очередной тост:

– За то, чтобы ты поскорее вышвырнул моего старшего брата из кресла начальника полиции, по праву принадлежащего тебе!

Не успел Сэм произнести свой тост, как Майк вдруг понял, что именно так расстроило Кару. И как это он не подумал об этом раньше? Радость за отца затмила все остальное. Неожиданно ему стало не по себе.

Взяв под столом ее руку, он пожал ее, но ответного пожатия не последовало. Он не знал, как быть и что говорить.

Когда раздался звонок в дверь, Майк испытал облегчение, потому что это сняло напряжение. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не понимал почему. Из-за того, что он наконец мог уехать из Серендипити или из-за того, что не хотел этого?

– Пойду открою, – сказал Саймон, впервые за долгое время почувствовавший себя полноценным участником семейного торжества.

– Какого черта тебе здесь надо? – неожиданно послышался его гневный голос из коридора.

В гостиной все замолчали.

– Такого тона я не слышал с тех пор, как без разрешения взял отцовскую машину в пятнадцать лет, – пробормотал Майк, поднимаясь с места.

Все встали и во главе с Майком направились в коридор, чтобы посмотреть, кто так рассердил Саймона.

В дверях стоял Рекс.

– Так-то ты встречаешь старых друзей?

– Рекс! – воскликнула Элла, явно напуганная его появлением.

– Привет, красотка! В реальности ты выглядишь еще лучше, чем по скайпу.

Кара встала рядом с Майком и взяла его за руку, молча предлагая свою помощь и поддержку. Майк подумал, что в этом скорее нуждается Элла, а не он.

– Ты виделся с ней по скайпу? – с недоверием переспросил Саймон, глядя то на жену, то на бывшего друга.

– Может, поговорим в доме, а не на пороге? – предложил Майк. Ему не хотелось, чтобы соседи стали свидетелем этого спектакля.

– Ладно, у тебя есть ровно пять минут, – пробормотал Саймон, нехотя впуская Рекса в дом.

Майк чувствовал, как брат с сестрой переводили взгляд с Рекса на него и обратно, словно ища сходство, и от этого ему было не по себе. Сходство было очевидным.

– Можно мне поговорить с тобой наедине? – нагло спросил Саймона Рекс.

– Нет, – отрезал Саймон звучным и резким голосом, – это мой дом, моя жена, мои дети, мой старший сын. – Он акцентировал последние слова. – Ты прервал наш семейный ужин, так что давай поскорее выкладывай, зачем пришел, и ступай отсюда.

Рекс покраснел.

– Я слышал, у тебя рак, вот и пришел проведать.

Он переминался с ноги на ногу, явно обескураженный таким приемом. Он-то искренне полагал, что после долгих лет разлуки Элла и Саймон встретят его с распростертыми объятиями.

– Откуда ты это узнал? – спросил Саймон.

У Майка сильно забилось сердце. Они с матерью так и не рассказали отцу про поездку в Лас-Вегас. Хотели повременить с этим, пока болезнь не сдаст свои позиции. Рекс явился так невовремя!

– Несколько недель назад он появился на моей страничке в Фейсбуке, – призналась Элла.

– А потом я поехал в Лас-Вегас, чтобы получить ключ к расследованию того давнего нераскрытого дела, о котором я тебя спрашивал, – вступил в разговор Майк, не желая, чтобы вся тяжесть ответственности легла на мать. – Там в разговоре с Рексом я упомянул, что не хочу тревожить тебя попусту, потому что тебе сейчас и без того тяжело.

– Поэтому когда Рекс спросил меня, что с тобой случилось, я ему сказала правду, – подхватила Элла. – Мы с Майком решили все рассказать тебе, как только ты выздоровеешь. Я и представить себе не могла, что Рекс явится к нам домой после всех этих лет…

– Кажется, лимит времени исчерпан, – отрезал Майк, гневно глядя на Рекса.

– Значит, вы поддерживали с ним отношения, – грустно заметил Саймон, глядя на жену и Майка. – А ты даже поехал к нему на личную встречу, – разочарованно сказал он сыну.

У Майка все внутри перевернулось. Он причинил отцу такую боль!

– Саймон… – тихо начала Элла.

– Не тревожься, любимая. Поговорим об этом позже.

К великому облегчению Майка, в голосе Саймона не было гнева.

– С тобой тоже поговорим потом, сын, – понимающе посмотрел он на Майка.

Таков был Саймон. Гнев владел им лишь несколько минут, в то время как спокойствие и понимание – всю жизнь. Майк очень хотел быть таким, как он.

– А ты, – Саймон повернулся к Рексу, – с чего ты взял, что тебе здесь все будут рады? Жена говорит, она тебя не ждала. Майк, может, ты приглашал его к нам?

Если бы сейчас он ответил утвердительно, Саймон не стал бы устраивать ему сцен. Майк все больше и больше восхищался отцом.

– Нет, не приглашал, – проговорил Майк, складывая на груди руки. – Я задал ему несколько вопросов, а потом ясно дал понять, что не хочу иметь с ним ничего общего.

– Вот видишь, ни жена, ни сын не приглашали тебя в наш дом, так что здесь тебе делать нечего, хоть ты и проделал немалый путь, чтобы добраться до Серендипити. Тридцать лет назад ты сам сделал свой выбор.

Рекс сокрушенно покачал головой. На его лице был написан шок от неожиданного поворота событий.

– Я приехал сюда, потому что ты заболел раком, потому что у нас общее прошлое.

– Ну, рака больше нет, пусть и тебя не будет здесь. – Саймон решительно направился к двери.

– Я бы на твоем месте не торопился выгонять меня, – с неожиданной угрозой в голосе проговорил Рекс. – Твой так называемый сын интересуется теми деньгами, что до сих пор лежат в хранилище вещественных доказательств. Что ты будешь делать, когда он обнаружит, что ты натворил?

Глаза всех присутствующих обратились на Саймона.

– Я сам все расскажу своей семье и приму наказание. Но от тебя они не услышат ни слова. – Саймон открыл дверь. – Гостеприимство этого дома закончилось для тебя в тот день, когда ты сбежал из Серендипити.

Рекс застыл на месте, все его большое тело вздрагивало от нескрываемой ярости.

– Насколько я помню, это ты прогнал меня из города.

– Что? – вырвалось у Майка.

Он с недоумением посмотрел на мать. В ее глазах стояли слезы, но на лице не было ни тени удивления. Было совершенно очевидно, что прошлое родителей таило немало тайн, о которых дети Марсденов даже не догадывались.

– Пап? – шагнул вперед Сэм, но Саймон жестом остановил его.

– Я все объясню, – сказал он, – после того как он уйдет.

– Ты еще пожалеешь об этом! – прошипел Рекс. – Ты тридцать лет жил в мире и покое. Неужели сейчас станешь ворошить прошлое?

У Майка кончилось всякое терпение.

– Сдается мне, это ты ворошишь это самое прошлое, – резко сказал он, делая угрожающий шаг в сторону Рекса. В следующее мгновение он схватил его за руку и вытащил за дверь.

– Я твой отец! – воскликнул Рекс.

– Моего отца зовут Саймон.

– Но в твоих жилах течет моя кровь!

При этих словах Майка охватило смятение, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не показать этого. Он был просто обязан поддержать тех четверых небезразличных ему людей, что остались в доме.

Пятерых, если считать Кару.

Майк развернулся и ушел в дом, захлопнув за собой дверь.

В гостиной брат с сестрой, перекрикивая друг друга, засыпали Саймона вопросами.

– Давайте подождем Майка, чтобы мне не пришлось повторять дважды.

Майк посмотрел на Саймона с гордостью, восхищением и любовью. Сегодня он увидел его совсем в ином свете. Он твердо объявил себя отцом Майка перед угрозами того, кто предъявлял права биологического отца, несмотря на то что это многого ему стоило.

Саймон вырастил его. Он ходил с ним на все школьные и спортивные мероприятия. Ни разу не показал, что Майк значит для него меньше, чем собственные дети. Но, несмотря на это, Майк всегда чувствовал себя менее достойным, менее значимым, чем другие, и все лишь потому, что его биологический отец бросил его еще до рождения. Майк всегда считал, что и Саймон в глубине души думает так же.

Как же он ошибался! Теперь ему было нестерпимо стыдно за то, что он недооценивал отца. Что бы ни было в прошлом, он будет изо всех сил защищать его.

Подойдя к отцу, Майк крепко обнял его, потом подошел к Каре, неподвижно сидевшей в большом кресле.

– С тобой все хорошо, Майк? – тихо спросила она.

Он кивнул. Впервые за долгое время он чувствовал себя действительно хорошо.

– Мне лучше уйти, чтобы Саймон мог спокойно поговорить с вами, – прошептала она.

Обняв за талию, он удержал ее на месте, не позволив встать и уйти.

– Это и тебя касается. Сейчас мы услышим ответы на вопросы, которые до сих пор безуспешно пытались найти.

– Расскажи им все, Саймон, – неожиданно твердым голосом сказала Элла.

Майк вдруг понял, что мать знала всё, все ответы на вопросы, мучавшие его. Ну конечно! Как он сразу не догадался! Ведь они с Саймоном были единомышленниками во всем и никогда не выдавали секреты друг друга. Выходит, мать он тоже недооценивал.

Саймон встал перед своими детьми и негромко заговорил:

– Те слухи, о которых вы все знаете, сущая правда. Дом Винклеров действительно был почасовым борделем, где местные платили девушкам из Нью-Йорка за исполнение своих прихотей. Сами Винклеры имели от этого наличные деньги, источником которых была проституция и наркотики, поскольку они работали на преступный синдикат Манхэттена.

Майк взглянул на Сэма. Все сидели молча в ожидании развязки.

– Многие люди, включая и меня, хотели прикрыть этот бордель, но в это дело было втянуто слишком много высокопоставленных лиц, – продолжал Саймон.

– Таких, как судья Бейн, – вставил Майк, понимая всю глубину и серьезность скандала, который мог разразиться в маленьком городке.

– Как старый мэр Фербер, – кивнул Саймон, – как много других известных, и не только в нашем городе, чиновников. Разумеется, время от времени местные жители поднимали шум и протестовали против преступной деятельности Винклеров. И тогда бордель на время гасил свои огни, чтобы зажечь их вновь, когда скандал стихнет.

– Но при чем тут Рекс? – спросил Майк.

– Как выяснилось позднее, он получал от них деньги за определенные услуги. В этом был замешан и прежний шеф полиции. Рекс был тем полицейским, которого посылали на вызов всякий раз, когда поступала жалоба. Он старался не дать ход делу и сделать так, чтобы все свидетельские показания оставались втуне. За свои хлопоты он получал неплохие деньги. Так же, как и судья Бейн.

– На чем они все-таки попались? – спросил Сэм, подавшись вперед.

– Все как всегда. Люди попадаются на глупых мелочах. На хвост синдикату в Нью-Йорке сели федералы. Помеченные ими деньги были запущены в оборот, чтобы определить, каким образом их отмывают. Так меченые банкноты достигли дома Винклеров. Потом в один прекрасный день там появились пикетчики, заварилась серьезная каша и была вызвана полиция. На этот раз Рекс приехать не смог, потому что был на другом вызове, поэтому ни спрятать, ни проигнорировать вещественные доказательства не получилось. Я нашел там слишком много наличных денег, и все банкноты оказались мечеными. Должно быть, все понимали, что рано или поздно полицейские обнаружат связь между наркодилерами Нью-Йорка и домом Винклеров. И прежде чем это произошло, судья Бейн выпустил одного из них под залог. Спустя несколько недель один из наркокурьеров Манхэттена был остановлен за превышение скорости в Серендипити. Патрульные нашли в машине наркотики и деньги, меченные точно так же, как те, что были найдены в доме Винклеров. Об этом известили федералов, но получилось так, что приблизительно в это же время они арестовали главных членов синдиката на Манхэттене, и мелкая рыбешка, пойманная в Серендипити, оказалась никому не нужной. Так это дело и осталось незаконченным.

– Что и помогло всем, кто был в нем замешан, выйти сухими из воды, – присвистнул Сэм.

Саймон кивнул и продолжил:

– Когда картель на Манхэттене был ликвидирован, источник наркотиков и шлюх пересох, бордель Винклеров опустел и превратился в городскую достопримечательность. Вот так все и закончилось.

– А как же те деньги в хранилище вещественных доказательств? Часть из них оказалась подмененной другими, немечеными банкнотами, – вступил в разговор Майк. Интуиция подсказывала ему, что тут не обошлось без Рекса. Его сердце забилось сильнее от дурного предчувствия.

Кара положила руку ему на спину, и он был как никогда благодарен ей за поддержку. Что бы ни было впереди, он чувствовал в себе больше сил, когда она рядом.

– Рекс питал пристрастие к азартным играм, – продолжил Саймон, машинально проводя рукой по редеющим волосам. – Он украл деньги из хранилища. За руку я его не поймал, но догадался об этом, и он не стал отрицать своей вины, когда я прижал его к стенке. Разумеется, он ожидал, что я никому об этом не скажу.

Саймон сделал паузу. Все присутствовавшие в гостиной молчали, ожидая продолжения рассказа.

– К тому времени, – снова заговорил Саймон, – твоя мать уже была беременна тобой и Рекс запаниковал. Он не хотел делать ей предложения, и я видел одно-единственное решение этой проблемы.

Сидевшая на диване Элла встала и подошла к мужу.

– Мы все были друзьями, – продолжила она его рассказ. – Я встречалась с Рексом и думала, что люблю его. Но оказалось, я влюбилась не в него, а в придуманный мною образ. Когда я это поняла, уже была беременна.

Она печально вздохнула.

У Майка сдавило горло, и он никак не мог заставить себя говорить.

– Я была беременна и напугана, но ты должен знать, Майк, ты был для меня желанным ребенком, – продолжила Элла. На ее глазах выступили слезы, она смотрела на сына, и тот не мог не верить ей. Его сердце говорило ему, что ее слова – чистая правда.

– К тому же я всегда любил Эллу, – снова заговорил Саймон. – Если бы Рекс поступил с ней честно и женился на ней, я бы никогда никому не сказал о своих чувствах. Но он этого не сделал. Элла заслуживала гораздо большего, чем этот сукин сын давал ей. Фактически он приносил ей только боль и горе. У меня были старинные карманные часы, доставшиеся мне от дедушки, да еще мама дала кое-что из своих украшений, чтобы помочь той, которую я любил и на которой в конце концов женился, и… – Голос Саймона прервался от душивших его эмоций.

– Он продал все семейные драгоценности, чтобы исправить ситуацию и помочь мне, – продолжила вместо него Элла.

– Взяв наличные, я отправился к Рексу, – заговорил Саймон. – Я предложил ему сделку. Если он уедет из города, я возмещу деньги, которые он украл из хранилища, и о его преступлении никто не узнает. Если же он останется, я обвиню его в несанкционированных действиях с вещественными доказательствами, краже и прочих нарушениях закона, какие только захочет предъявить ему окружной прокурор.

– И что сказал Рекс? – спросила Эрин.

– Он бежал как последний трус, – ответила Элла. – Потом Саймон сделал мне предложение. Сказал, что всегда любил меня, и обещал воспитать ребенка, которого я ждала от Рекса, как своего собственного. Вот когда я поняла, что настоящая любовь больше сиюминутного увлечения, – она нежно поцеловала мужа в щеку, – и с тех пор не было ни одного дня, чтобы он дал мне повод усомниться в его любви.

Поцеловав жену, Саймон вновь повернулся к детям.

– Еще вопросы есть? – спросил он, и в его голосе прозвучали давно знакомые, но забытые во время болезни командные интонации.

– Пока нет, – пробормотала Эрин, сильно озадаченная услышанным.

– Жалобы?

Сэм отрицательно покачал головой.

– Просьбы? – Саймон посмотрел на Майка.

– Мне нужно время, чтобы осмыслить все сказанное тобой и мамой, – с трудом сказал он. – Пока я не нахожу нужных слов, чтобы…

– Понятно, – кивнул Саймон. – Приходи ко мне, когда захочешь поговорить.

– И ко мне, – добавила Элла, и Майк отлично понял, что она имела в виду свои отношения с Рексом Брансомом.

– А сейчас мы с мамой пойдем наверх, и она расскажет мне, почему решила, что мне нельзя говорить о том, что на ее горизонте снова нарисовался Рекс. Слова «потому что у тебя рак» не считаются исчерпывающим ответом.

Сэм неожиданно хихикнул, и даже Майк засмеялся. Каким-то образом в одно мгновение все вернулось на круги своя.

Майк не притворялся. Ему действительно было необходимо время, чтобы все как следует обдумать, чтобы все услышанное и произошедшее в тот вечер сложилось в целостную картину.

У Майка был всего час, чтобы навестить родителей для важного разговора. Потом у него начнется насыщенный деловыми встречами день. Ему также было необходимо решить, что именно говорить мэру. Чем скорее он назначит с ней встречу, тем быстрее он сможет избавиться от всей этой мерзости, включая Рекса. Особенно Рекса.

С того вечера, когда Рекса чуть не арестовали возле дома судьи Бейна, он залег на дно, но Майк не тешил себя иллюзией, что он уехал из Серендипити. Эгоцентричный и самовлюбленный Рекс наверняка хотел получить признание здесь, в родном городе. От Майка, Саймона, Эллы – все равно от кого. Интересно, как далеко он зайдет в стремлении отомстить, если не получит желаемого?

Майк решил поговорить с Саймоном в надежде, что тот, лучше зная Рекса, сможет подсказать, как быть дальше.

Отец сидел в гостиной за письменным столом, занимаясь какими-то бумагами.

– Па, привет!

– Привет, сынок! – Саймон оторвался от работы. – Что заставило тебя приехать сюда в разгар рабочего дня? Или в отделении мало дел?

– Для такого маленького городка их предостаточно. Сплошные деловые встречи.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – засмеялся Саймон.

– Поговорить со мной? – приподнял брови Майк.

– Ну да. Присядь-ка. – Он жестом указал на диван.

– Но, па, я… – хотел было возразить Майк, автоматически выполняя просьбу Саймона и опускаясь на диван.

– Сначала я.

Майк замолчал. Он хотел сказать, зачем приехал, но перед ним сидел прежний, не терпящий возражений Саймон, и ему пришлось подчиниться.

– Возможно, я не все сделал… Я всегда понимал, что ты держишься слегка особняком, как-то отдельно от всей семьи, что ты не чувствуешь себя ее полноценным членом, но я не знал, что еще могу для тебя сделать…

– Отец! – воскликнул Майк. – Ты и так сделал для меня очень много. Пожалуй, даже слишком много! – Он на мгновение замолчал. Сейчас он был честен в выражении своих чувств, как никогда. – Но я рад, что ты для меня ничего не жалел, даже если я и был головной болью для всей семьи.

– По-другому я не мог, – улыбнулся Саймон. – Об одном я сожалею. Ты всегда недооценивал себя, приписывая себе все пороки Рекса Брансома. Но каждый человек, независимо от того, кто он такой и кто его отец, самостоятельно делает свой выбор. И гены тут ни при чем.

Майк опустил голову. Ему понадобилось почти тридцать лет, чтобы понять, что проблемы Рекса не имели ничего общего с его проблемами, хотя это вовсе не означало, что проблемы Майка были проще.

Помолчав, он поднял голову и тихо сказал:

– Па, можно мне задать один вопрос?

Тот кивнул.

– Ты правильно поступил с теми деньгами и женитьбой на маме? Или…

– Никаких «или», – решительно ответил Саймон. – Я влюбился в твою маму с самого первого дня нашего знакомства. Можно сказать, с первого взгляда. Все, что я делал, я делал ради нее.

– С большим риском для своей карьеры и свободы, – добавила Элла, неожиданно входя в комнату.

– Я не хотел, чтобы ты слышала это, – смутился Майк, покраснев.

Элла села рядом с Саймоном.

– Я рада, что услышала ваш разговор. Давно надо было об этом поговорить. Ты должен знать, я уже тогда любила Саймона, просто не понимала, что такое настоящая любовь.

– А как же Рекс?

– Это было только вожделение, Майкл. Что же касается отношений с Саймоном, все началось иначе, спокойнее, мягче, зато это чувство оказалось гораздо глубже и долговечнее.

Глядя, как они даже теперь держались за руки, рассказывая о прошлом, Майк не мог не верить матери.

– И я благодарна Саймону за то, что он вернул мне будущее. Какой другой одинокой беременной женщине так повезло? Став женой Саймона, я никогда не хотела, чтобы Рекс вернулся.

Майк понимающе кивнул, и Элла нежно улыбнулась ему.

– Ты вправе задавать нам любые вопросы. Я не удивлюсь, если выяснится, что твои взгляды на отношения между мужчиной и женщиной несколько искажены, потому что в свое время ты не осмелился задать нам интересующие тебя вопросы.

Майк не вполне понимал, что Элла имела в виду, но ясно видел, что она собирается обсуждать его личную жизнь, а этого ему не хотелось. Впрочем, Эллу уже нельзя было остановить.

– Ты говоришь, что не хочешь серьезных отношений. Более того, считаешь, что не способен на такие отношения, потому что они подразумевают жизнь на одном месте, так ведь? Отвечай же!

– Зачем? – буркнул Майк. – Ты все равно убеждена в своей правоте.

– Я хочу слышать твое мнение.

– Хорошо, ты права. Я никогда не жил долго в одном том же месте или с одной и той же женщиной. У меня это просто не получается.

– Чушь собачья! – воскликнула его всегда такая правильная и воздержанная мать.

Майк удивленно захлопал глазами.

– Ты же прожил на Манхэттене довольно долгое время, разве нет?

Он кивнул:

– Но это по обязанности.

– Ты приехал сюда, когда понадобился отцу. Это тоже по обязанности. Что же касается женщин, тебе никогда не приходило в голову, что ты просто не встретил еще ту самую, твою единственную?

– В ее словах есть зерно истины, – сказал Саймон, ласково похлопав по руке жены. – Я бы не стал влюбляться и брать в жены любую беременную женщину.

У Майка кругом шла голова не только от эмоциональных переживаний, но и от неожиданных рассказов о сексуальной жизни матери и отца. В самом деле, ну кому хочется знать об этой стороне жизни своих родителей? И не имеет значения, что все это осталось в далеком прошлом.

– Пока твоя мать была с Рексом, я тоже не терял времени, гулял напропалую, и мне даже в голову не приходило, что всю оставшуюся жизнь я проживу с одной-единственной женщиной, – сказал Саймон.

– Хорошо, я все понял, – торопливо вставил Майк. – Спасибо за правду и за этот откровенный разговор, но теперь мне нужно время, чтобы все это осмыслить, понимаешь?

– Вполне справедливое желание, – кивнул Саймон. – А что будешь делать с нераскрытым делом?

Наступившая ремиссия избавила его от гнетущего страха перед смертельной болезнью и вернула интерес к жизни. Майк был этому очень рад.

– Я уже голову себе сломал, думая об этом, – пробормотал Майк, проводя рукой по волосам. Потом он взглянул в глаза Саймону и сказал: – Послушай, отец, с точки зрения закона ты чист. Ведь срок давности по любому из совершенных преступлений уже истек. Никто не станет преследовать тебя, поэтому полное разоблачение не поставит твою свободу под угрозу.

А репутацию? Но это была уже совсем другая история, от которой у Майка было плохо на душе. Ведь для него единственным выходом из сложившегося положения было сказать правду, всю правду. Только это могло положить конец всей этой чертовщине вокруг семьи.

– Прежде чем ты продолжишь, я хочу, чтобы ты кое-что узнал, – сказал вдруг Саймон. – Я бы никогда не стал просить тебя скрыть правду ради меня. С того самого дня, когда я принял решение возместить украденную Рексом сумму, я знал, что это может раскрыться в любой момент. Все это время я жил с сознанием, что сделал что-то нехорошее, и больше всего боялся не того, что потеряю работу, а того, что об этом узнаете вы, мои дети.

Майк покачал головой.

– Хочешь я тебе кое-что скажу?

– Валяй.

– Мне приятно узнать, что и ты несовершенен.

Саймон расхохотался, вслед за ним засмеялась Элла.

– Неужели я производил впечатление непогрешимого человека? – сквозь смех спросил Саймон.

– Нет, но я думал о тебе именно так, потому что жил в тени Рекса и постоянно сравнивал себя с Эрин и Сэмом.

Майк произнес наконец эти слова вслух и почувствовал громадное облегчение.

– Майк… – начала было Элла, но ее голос пресекся.

– Все в порядке, ма, все в порядке, – пробормотал он.

– Вот еще что хочу тебе сказать, – откашлявшись, проговорил Саймон. – Не думай о том, что должен сказать мэру. Я сам это сделаю.

– А как же твоя работа? Она может попросить тебя не возвращаться на должность начальника полиции, – произнес Майк.

От одной только мысли о том, что Саймон, всеми любимый и уважаемый шеф полиции, уйдет в отставку, да еще, возможно, с позором, внутри у Майка все переворачивалось.

– Может, она разрешит тебе уйти в отставку без объяснения причин? – с надеждой предположил он.

– Как странно, что ты все время говоришь о папиной работе, – вступила в разговор Элла. – Мы с ним последнее время много говорили о его болезни и о прочем и пришли к выводу, что жизнь коротка и непрочна. – В глазах Эллы появились слезы.

– И мы хотим больше времени проводить вместе, – продолжил Саймон, – чтобы с максимальной пользой и удовольствием провести оставшиеся годы.

– Мне всегда хотелось путешествовать по миру, – добавила Элла.

Майк ничего не понимал.

– Постойте! Что ты хочешь сказать, отец?

– Я собираюсь уйти на пенсию, – коротко ответил Саймон, и в голове у Майка словно разорвалась бомба.

– Вот этого я никак не ожидал, – пробормотал он скорее себе, чем родителям.

– Так порадуйся за нас, – улыбнулась Элла, и это было самое меньшее, что Майк мог сделать.

– Что бы вы с мамой ни решили, я в любом случае за.

– Вот и хорошо. Тогда выслушай меня, сын. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я порекомендую тебя на постоянную работу в городской полиции? В отделении все тобой довольны, ты успел модернизировать компьютерную систему регистрации…

– Откуда тебе это известно? – удивился Майк, не смея думать, что отец имеет в виду должность начальника полиции.

– Ну, ко мне приходят друзья, мне звонят по телефону. Я горжусь тобой и твоей работой, сын. Да, я человек консервативный, но мне хватает ума, чтобы понимать необходимость двигаться вперед. Подумай, Майк, может, тебе стоит продолжить свою работу в Серендипити?

– Существует множество людей, способных руководить полицией и продолжать модернизацию, – возразил Майк, которому вдруг стало нечем дышать. Он поднялся с места.

– Тебя здесь все уже уважают, – сказал Саймон. – Подумай об этом.

О чем он должен подумать? О том, чтобы вступить в должность шефа полиции на постоянной основе и поселиться в Серендипити?

Хотя Майку многое здесь нравилось, он никогда не забывал о своей независимости и до этого дня твердо рассчитывал на то, что Саймон вернется на прежнее место работы и жизнь пойдет своим чередом. Все вернется на круги своя.

Да, сейчас он не испытывал охоты к перемене мест. Но сколько это продлится? По опыту прошлых лет Майк знал, что недолго.

– А еще подумай о том, как счастлива будет Кара, если ты останешься здесь, – добавила Элла.

Кара… При мысли о ней у Майка защемило сердце. Он уедет, и ее сердце будет разбито.

– Мне надо идти, у меня дела, – выдавил он.

Элла встала и ласково обняла сына.

– Майк, прошу тебя, успокойся и хорошо все обдумай. Сейчас ты руководствуешься инстинктами, но не реальностью.

Черт побери! К этому Майк не был готов. Мать права – ему нужно как следует все обдумать.

Да кого он обманывает? Ему нужна свобода!

В один из выходных ноги сами принесли Кару к дому матери. Остановившись на противоположной стороне улицы, она стала наблюдать за входной дверью, дожидаясь, когда отец уйдет. Неподалеку от дома, на этой же улице, был внеипподромный тотализатор. Кара знала, что отец любил там ошиваться. Как правило, он проводил там вместе со своими приятелями, такими же безработными как он сам, не меньше двух часов кряду. Именно на это рассчитывала Кара, осторожно входя в дом через боковую дверь и поднимаясь по лестнице, чтобы увидеться с матерью.

Давно уже она не испытывала необходимости в общении с матерью. Но сейчас, к удивлению самой Кары, настал именно такой момент. С самого понедельника она не виделась и не разговаривала с Майком. Он ей не звонил, не заходил и даже не был на работе в то время, когда она дежурила. Кара страдала от его отсутствия всем своим существом.

Ей захотелось поговорить с матерью, обнять ее, получить от нее совет. Как бы Кара ни относилась к жизненному выбору Натали Хартли, та все равно оставалась ее матерью, в которой Кара нуждалась теперь, как никогда.

Открыв дверь, Натали радостно вскрикнула и тут же заключила дочь в объятия.

– Я дождалась, пока отец уйдет, – торопливо сказала Кара. – Никто не видел, как я входила.

– Да, его не будет часа полтора, – кивнула ей мать.

– Вот и отлично.

– Иди сюда. Давай сядем.

Она подвела Кару к тому самому дивану, который та помнила с детства, – с синей бархатной обивкой, которая уже местами выцвела и протерлась.

Когда-то Натали была красивой женщиной с темными волосами и синими, как у Кары, глазами, энергичной и полной жизни, пока муж не замучил ее придирками и побоями.

И Кара была бессильна как-то это изменить.

– Прости, что не приходила к тебе, – прошептала она матери, – и вычеркнула тебя из своей жизни.

– Глупости, – сквозь слезы отвечала та, – ты имеешь полное право обижаться на меня.

– Это не обида, мама, я просто хотела, чтобы ты ушла от него.

– Ах, милая, – мать провела рукой по ее волосам точно так, как делала это в детстве, – мне некуда уходить. Я сама выбрала свою жизнь. Он все равно найдет меня, и все будет только хуже. Я уже привыкла, к тому же не всегда все так плохо.

Кара не могла смотреть матери в глаза и делать вид, будто ее устраивает такое объяснение. Жизнь должна быть гораздо лучше, чем «не всегда все так плохо». По щекам Кары неудержимо катились слезы.

Мать протянула ей бумажную салфетку из стоявшей на ночном столике коробки, и обе принялись вытирать слезы.

– Не плачь, не надо, – пробормотала мать. – Просто не повторяй моих ошибок. Моя главная ошибка была в том, что я с самого начала не поверила своей интуиции. Каждый раз, когда твой отец обещал никогда больше не кричать на меня и не бить, я верила ему и возвращалась. Это еще одна моя ошибка.

Натали говорила об этом первый раз в жизни, и пораженная Кара слушала ее с широко раскрытыми глазами. Мать упомянула о таких вещах, которые всегда держались ею в тайне.

– Я так хотела верить ему, что закрывала глаза на правду, потому что не представляла себе, как смогу уйти и начать жизнь заново с маленьким ребенком на руках. Послушай меня внимательно. Может быть, это единственный мой шанс все рассказать тебе. Когда встречаешь мужчину, не слушай, что он говорит. Суди его по поступкам, нынешним и прошлым. Да, люди меняются, но ты должна иметь тому доказательства.

Она наклонилась к дочери и поцеловала ее в щеку.

– Ма, я встречаюсь с одним человеком, – со слезами в голосе начала говорить Кара и рассказала матери все о Майке, начиная с внезапной ночи страсти и заканчивая договоренностью «о непривлечении сердец». – Я с самого начала знала об этом и изо всех сил старалась не влюбиться.

И все же она влюбилась и теперь остро чувствовала его отсутствие, хотя формально он был все еще в городе.

Мать слушала, кивала и наконец, не выдержав, крепко обняла Кару. Это было именно то, что нужно. Кара вполне могла смириться с тем, что Майк не звонил и не заходил к ней, хоть и обещал, поскольку понимала, что у него очень много забот и хлопот. Но он не пришел в среду вечером в бар Джо, как они договаривались, и даже не позвонил, чтобы извиниться. Он вообще пропал. Каре было очень тяжело на душе. Если она так переживает его временное отсутствие в ее жизни, что же будет с ней, когда он уедет навсегда?

Вдруг Кара почувствовала беспокойство, охватившее мать. Натали то и дело поглядывала на часы, с минуты на минуту ожидая возвращения мужа. Если он застанет их вместе…

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Кара. Она не хотела причинять матери неприятностей.

– Я люблю тебя, – тихо сказала мать. – Приходи еще, если захочешь. Я буду ждать. Если же не захочешь, я пойму тебя.

Она была готова принять любое решение дочери.

Какая ирония судьбы! Кара боролась за каждую женщину из приюта Хэвенсбридж, а вот родную мать бросила на произвол судьбы, потому что в глубине души боялась стать такой же, как она.

Нет, так больше продолжаться не может! Ее мать точно так же нуждалась в ней, как и она в матери.

– Я буду звонить, – пообещала Кара. – Я люблю тебя, мама.

– Я тоже очень люблю тебя, – просияла Натали.

Кара незаметно вышла из дома, счастливая тем, что вернула мать в свою жизнь. Вот ведь парадокс! Она потеряла Майка – и в этом отношении не питала никаких иллюзий, – но вновь обрела мать.

В выходные должна была состояться свадьба Джо и Энни. Каре придется как-нибудь пережить этот день с помощью друзей и родных, а уж потом она выскажет Майку все, что думает по поводу его недопустимого поведения. Одно дело – случайная связь, и совсем другое – полное исчезновение по собственной прихоти. Как говорила ей Натали? Суди человека по его делам.

Майк исчез, Саймон выздоровел и, судя по всему, собирается вернуться на службу. Из всего этого следовал очевидный вывод. Жизнь Майка в Серендипити, вместе с Карой, подошла к концу.

Стены сдвигались, и в этой чертовой квартире он вообще не чувствовал себя как дома. Маленькая квартирка у Джо, в которой жил Майк, была куда более уютной, а все потому, что, когда он покидал ее, его ждало куда больше, чем здесь, в Нью-Йорке. Прошла уже неделя, а он еще даже не пытался выяснить, что да как с его старым местом работы или с федералами, потому что не был готов даже думать о том, чтобы остаться на Манхэттене.

Но всего неделю назад Майк так же не мог и помыслить о том, чтобы осесть в Серендипити. Так что он просто вернулся к своему старому образу жизни и сделал то, что он умел лучше всего.

Сбежал.

Он не мог даже смотреть на себя в зеркало. Не отвечал на звонки брата и сестры. Он вернулся сюда, чтобы у него было личное пространство и время подумать, но уже очень скоро начал спрашивать себя: какого черта он вообще решил, что ему нужно что-то из этого?

Все, чего он когда-либо хотел, было прямо у него перед носом, в Серендипити. Женщина, которая понимала его, принимала таким, какой он есть, и дополняла его до такой степени, которая до этого казалась ему невозможной. Он скучал по Каре: по ее улыбке, смеху, но больше всего по тому, как она выкрикивала его имя в тот момент, когда он глубоко входил в нее. Черт, он скучал даже по обшарпанному офису в полицейском отделении и по тому, что мог слышать смех Кары, если его дверь была открыта. Но каждый раз, когда он думал о возвращении, вспоминал ее выражение лица, когда она увидела в его квартире открытый и наполовину собранный чемодан.

Все разрушил.

Это были единственные слова, приходящее ему на ум. Он все разрушил – не Кару, она была слишком сильной, чтобы позволить себя уничтожить, – но он растоптал ее доверие и преданность. И хотя он никогда не давал повода довериться ему, скорее наоборот, она все же сделала это и отдала ему свое сердце.

А как поступил он? Просто выбросил этот подарок.

Его мобильный зазвонил. Майк взглянул на него. Первый раз за всю неделю он решил ответить на звонок из дома.

– Привет, Сэм.

– Я уже поднимаюсь по лестнице к твоей квартире. Открой эту чертову дверь и впусти меня. Нам нужно поговорить.

Майк услышал голос брата в холле и открыл дверь в тот самый момент, когда Сэм договаривал последнее предложение.

– Заходи, – пробормотал Майк.

Сэм вошел в квартиру и оглядел брата.

– Слава Богу, ты тоже выглядишь очень дерьмово.

Майк отшатнулся, словно получил пощечину.

– Каре плохо?

– А ты как думаешь, придурок?

Ему было очень больно слышать это, и он тяжело вздохнул:

– Я это заслужил.

– Тебе повезло, что я не дал тебе в морду. – Сэм прошел к холодильнику брата и вытащил оттуда газировку. – Ты действительно настолько чертовски эгоистичен, что не видел, какое сокровище у тебя было? Или ты настолько тупой, что на самом деле не хотел ее?

Майк сел на диван и откинул голову назад, уставившись в потолок.

– Я наломал дров. Но я не собираюсь анализировать все это дерьмо или рассказывать, почему я сделал это. Достаточно сказать лишь, что все навалилось на меня одновременно, и когда я уезжал, думал, что мне нужно время поразмышлять об этом в одиночестве.

Сэм уселся в ближайшее кресло.

– Ну и что теперь, когда у тебя есть все это?

Майк покачал головой, чувствуя глубокое отвращение к самому себе.

– Я осознаю, как сильно все испортил. Я хочу сейчас лишь всего того, что у меня было до отъезда.

– Так почему мы все еще сидим здесь? – Сэм похлопал по ручке кресла.

Он подался вперед и встретил напряженный взгляд своего брата.

– Потому что Кара ясно дала понять, что хотела бы верить, что я сдержу слово хотя бы в отношении своего отъезда.

– Что ж, значит, тебе есть чем заняться. С каких пор ты стал бояться трудностей и тяжелой работы?

Он боялся многих вещей, но уж точно не трудностей.

– Ни с каких. Но я сделал достаточно, чтобы доказать ей, что не хочу обязательств. Почему вдруг она должна поверить, что сейчас я думаю по-другому?

Он внимательно изучал серьезное выражение лица своего младшего брата, размышляя о том, какой мудрый совет он мог ему дать.

– Ты собираешься возвращаться? – напрямую спросил Сэм.

Майк нервно сглотнул.

– Да.

– Навсегда?

Он кивнул.

– Я собираюсь вернуть свою девушку.

– Этого-то я и боялся.

Майк напрягся.

– Черт побери, что это значит?

– Я имею в виду, что случится, если ты не сможешь убедить Кару принять тебя обратно? Что, если она слишком сильно травмирована тем, что ее мать осталась в унижающих ее отношениях?

Майку стало не по себе от осознания этого чересчур реального исхода событий.

Сэм подвинулся ближе.

– Если Кара не изменит своего мнения, ты все равно согласишься на работу шефа полиции? Ты останешься?

Майк уже знал, какие у него есть варианты. Остаться в Серендипити без Кары или вернуться в свою одинокую квартиру в городе, на который ему было абсолютно наплевать, и на работу, на которой он ни разу не был.

Выбор был очевиден.

Его семья в Серендипити. Люди, которых он очень любил, хоть и не всегда проявлял эту любовь.

Его мать однажды уже сказала, что он провел последние шесть лет, а то и больше, в одном и том же месте. Он умел оставаться надолго, но не хотел в это верить. Склонность к панике была у него в крови. Это было что-то неизбежное и предсказуемое. Он не хотел больше выбирать путь труса, обвиняя в этом родителей или Рекса.

– Останусь, – прошептал Майк. Пусть его жизнь будет ужасной, если он все-таки потеряет Кару, но он не изменит своих планов.

Сэм широко улыбнулся и хлопнул ладонями по коленам.

– Тогда отлично!

Облегчение и радость на лице брата казались бы комичными, если бы речь не шла о жизни Майка.

– Вот как ты поступишь, – проговорил Сэм. – Теперь или пан, или пропал. Докажи этой девочке, что ты действительно серьезно настроен. То, что случится дальше, будет уже зависеть от нее, но по крайней мере ты будешь знать, что сделал все возможное, чтобы вернуть ее.

– Спасибо, – сказал Майк, увидев после этих слов брата в новом для себя свете.

Закончив свою речь, Сэм откинулся на спинку кресла и допивал газировку, пока Майк размышлял над советом брата.

Сэм прав. Майк должен был поставить на карту все, чтобы вернуть Кару. Более того, он обязан сделать это, понимая, что есть вероятность, несмотря на все усилия, остаться одному.

Он вздрогнул, пробежавший по коже холодок застал его врасплох. Он не мог этого допустить. Несмотря ни на что, он должен убедить Кару, что любит ее и хочет быть с ней до самой смерти. И для него больше не было никаких вариантов.

– Майк? – окликнул его Сэм.

– Да?

– Ты готов ехать домой?

Майк не знал, сколько времени проспал. Он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо, и поднял голову. Накануне он заснул, сидя на стуле и положив голову на край постели. Майк встал. Все мышцы болели от неудобного положения, в котором он провел ночь.

– Я принес тебе кофе, – тихо сказал Сэм, чтобы не разбудить Кару.

– Спасибо, – с благодарностью принял пластиковый стаканчик Майк.

Сэм кивнул, жестом показывая, что им нужно выйти из палаты.

Майк остановился, чтобы посмотреть на Кару. Она лежала на больничной койке, глаза закрыты, лицо – бледное. Белоснежное постельное белье только подчеркивало синяки на ее лице и шее. Хорошо, что арестом Боба Франконе занялся Сэм, потому что если бы Майк заполучил его в свои руки, он бы непременно убил его и сохранил штату судебные издержки.

Майк вышел за братом в коридор.

– Ты был здесь всю ночь? – спросил Сэм.

Майк кивнул. Кару перевели в платную палату, поэтому отзывчивая медсестра разрешила Майку, который не являлся родственником, остаться с ней. К тому же Майк подошел к санитару, показал свой полицейский значок и ясно дал понять, что не уйдет.

– Послушай, – сказал Сэм, – я пришел сюда, чтобы, во-первых, узнать о ее самочувствии и, во-вторых, извиниться. Если бы не я, ты бы пошел за ней гораздо раньше.

Сэм явно мучился угрызениями совести.

По словам Алексы, Кара вышла на улицу к своей машине, чтобы всего лишь забрать сумку, а когда стало понятно, что она слишком долго не возвращается, чутье Майка, которое ни разу его не подводило, подсказало ему, что стоит проверить, все ли в порядке. Но Сэм настоял, чтобы Майк дал ей время остыть, и тот заставил себя подождать еще несколько минут.

Майк знал, как сильно его младший брат переживает за Кару.

– Не вини себя. Ни один из нас не мог предположить, что она окажется в опасности.

Франконе вел себя тихо с тех пор, как его выпустили, и никто не ожидал, что он станет преследовать Кару.

– Но… – возразил Сэм.

– Заткнись, – пробормотал в ответ Майк. – Она непременно поправится, и это единственное, что имеет значение.

Сэм кивнул.

– Спасибо. Я пойду поищу Алексу и спрошу, не собирается ли она ее выписать.

Хлопнув Майка по спине, он пошел по коридору.

Майк прислонился к стене и закрыл глаза. События прошедшей ночи мелькали перед его мысленным взором во всех красочных подробностях. Каждая секунда казалась ему вечностью, пока он смотрел, как женщина, которую он любит, борется за жизнь.

Майк не имел ни малейшего представления о том, что будет делать, если с ней что-нибудь случится.

Он был поражен тем, как много ему удалось сделать за короткое время с тех пор, как он покинул город. Накануне вечером он хотел поделиться своими новостями с Карой, но она убежала от него. Теперь она уже не могла никуда убежать, поэтому он ни перед чем не остановится, чтобы убедить ее в том, что она и есть его дом.