Нова поняла, что уже несколько секунд не обращает внимания на Зеба, пока старший брат не окликнул ее:

— Эй, сестричка, все хорошо?

— А? — Нова посмотрела на брата. Как он умудряется быть таким неряхой и растрепой, даже в безупречно отглаженном смокинге, что подогнали на него вплоть до миллиметра? Зеб держал тарелку с антиганской буйволиной, и прямо рукой забрасывал мясо в рот.

— Извини, Зеб, просто о папе беспокоюсь. Он чем-то встревожен.

— С чего бы ему тревожиться? — спросил Зеб, не прекращая жевать. Крайне отвратительное зрелище. — Вечеринка же великолепна.

— Не разговаривай с набитым ртом, — машинально заметила Нова, понимая всю тщетность этих слов. Зеб мог изъясняться, как подобает наследнику Старых Семей, мог поддерживать деловую беседу с папой (нужное качество, поскольку именно ему предстояло в будущем возглавить бизнес рода Терра, когда папа уйдет на покой или умрет), и мог виртуозно станцевать любой положенный танец на приемах. Но по характеру был не способен аккуратно кушать или удержаться от болтовни во время еды.

Зеб прожевал мясо и проследил за взглядом Новы.

— Точно, действительно как-то неважно выглядит.

На самом деле, Нова не обратила внимания, как выглядит папа. Она просто чувствовала, что он чем-то обеспокоен. Сколько Нова себя помнила, она всегда обладала даром ощущать чувства окружающих людей. Более того, когда ей было семь лет, и мама сказала, что другие люди не столь эмпатичны (к слову, именно тогда она узнала слово «эмпатичный»), как она, для нее стало потрясением. Мама всегда говорила: Нова, ты очень чуткий ребенок, а значит, когда-нибудь станешь чудесной мамочкой. Нове всегда было радостно это слышать; она любила маму и папу больше всего на свете, и надеялась стать для своих детей хоть вполовину такой же хорошей, какими были ее родители.

Она направилась к отцу. Зеб увязался следом, заталкивая в рот остатки мяса. Сейчас, глядя, как папа разговаривает с Элефтерией, Нова сообразила, почему даже Зеб сумел заметить озабоченность отца. Широкие плечи папы опустились, песочные волосы слегка взъерошились из-за того, что он постоянно проводил по ним рукой (он проделывал это неосознанно, и только когда был встревожен). А еще отец то и дело дергал за кончики пышные усы.

Приблизившись, Нова спросила:

— Что-то случилось, папа?

Отец изобразил на лице улыбку, но Нова по-прежнему ощущала исходящую от него тревогу, да и от Элефтерии тоже.

— Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, моя девочка. Всего лишь пустячные проблемы в делах.

Нова сверкнула глазами:

— Папа, ты обещал, что на этой вечеринке никакими делами заниматься не будешь!

— Это было недолго, дорогая, и ненамеренно.

Элефтерия добавила:

— А противную девушку, явившуюся сюда с делами, тут же выпроводили. Так что мы можем вернуться к твоей вечеринке.

— Хорошо. — Похоже, Зеба такое объяснение устроило.

Но Нова-то лучше знала.

— Папа, что случилось?

— Ничего, что не может подождать до окончания праздника, Нова. Ну а сейчас развлекайся, и мы еще поговорим позже, хорошо?

— Что это за чушь со слугами, вкушающими еду? Ужасно неприятно, если вы меня спросите.

Нова повернулась на голос и увидела, как море высоких гостей расступилось, открывая дорогу к столам ховеркреслу с восседающей в нем стопятидесятилетней Андреа Тайгор. Андреа являлась матриархом семьи Тайгор, а также наиболее значимой персоной среди Старых Семей, класса, в котором значительных персон было хоть отбавляй. Очевидно она только появилась на торжестве и поэтому пропустила тост папы. Андреа часто опаздывала на подобные вечера, поскольку предпочитала появляться у парадного входа, когда все остальные уже были на месте. Нове всегда удавалось ладить с Андреа лучше остальных детей, возможно, потому что Нова была единственной, кто ее не боялся.

— Извини меня, доченька, — проговорил папа. — Мне нужно засвидетельствовать свое почтение Андреа, — произнес он с пугающей обреченностью.

— Не беспокойся, папа, — прошептала Нова, а затем громко обратилась к старой женщине: — Слуги угощаются едой по моей просьбе, миссис Тайгор. После всего, что они сделали, я считаю это обычной наградой, вы не находите?

— Вздор. Они слуги… работа — это то, что им и полагается делать. — Андреа взглянула на ее отца. — Ей богу, Тино, чему ты учишь девочку?

Константино вздрогнул, когда услышал свое прозвище (которым величать Константино позволялось только Андреа).

— У моей младшей дочери собственные взгляды, Андреа… — возразил он старухе. — А эту черту, как мне кажется, ты ценишь.

— До некоторой степени, допустим. — Старая женщина снова осмотрела с ног до головы Нову. — Ты становишься хорошенькой девушкой, Новембер.

Андреа также была и единственным человеком вне семьи, кто постоянно называл Нову полным первым именем, которое девушка ненавидела (хотя она и проигнорировала ранее подтрунивание Зеба, Нова ненавидела свое полное имя столь же сильно, как и брат — свое). Но, как и отец, она не могла поправить Андреа.

— Спасибо, мэм.

— Но будь осторожна. Челядь — всего лишь челядь. Позволишь себе обойтись с ними иначе, нежели с презрением, которого они всецело заслуживают, и они набросятся на тебя. Как, думаешь, почему бунтующее зверье так широко расползлось? Из-за такой же вот чепухи. Которая всех нас загонит в могилу. — Старуха снова обратила взор на Константино. — Слышала, мятежники атаковали один из твоих ховербайковых заводов сегодня вечером.

Нова повернулась и ошеломленно посмотрела на папу:

— Это правда?

Тяжело вздохнув, папа пристально взглянул на Андреа:

— Боюсь, это так.

— Мерзкие бунтари. — Андреа покачала головой. — Мы должны их найти и закидать бомбами, как поступили с Корхалом.

— А разве не это подхлестнуло повстанцев в первую очередь? — спросил Зеб.

Андреа цокнула языком:

— Не будь идиотом, мальчик… Бунтарей подхлестнул этот Менгск. Корхал для подобных ему — лишь предлог. Тино, подай-ка мне буйволины.

Папа вскинул брови:

— Ты уверена, что тебе стоит…

Андреа покачала перед ним пальцем:

— Не надо читать мне нотации, Тино. Хватит того, что мне приходится выслушивать подобную дрянь от докторов. Мне сто пятьдесят лет… и я, черт побери, могу есть все, что пожелаю. А если это меня убьет — отлично. Жизнь без мяса буйвола — не та жизнь, ради которой стоит влачить существование, если вы меня спросите. А теперь подай мне немного и иди за мной. Хочу тебя кое с кем познакомить.

Нова не смогла сдержать улыбки при виде беспомощности на лице отца, когда он позволил Андреа утащить его за собой. Девушка оглянулась в поисках Элефтерии, но та, смущенная появлением Андреа, как обычно незаметно исчезла. Нова расстроилась, поскольку хотела чуть-чуть пообщаться с Элефтерией по поводу беспокойства отца. Одно из множества достоинств наличия жига и возлюбленной заключалось в том, что с ними можно было поговорить и как с родителями, и как с задушевным другом. Особенно полезны они были, когда требовалось определить настроение родителей и послужить в качестве передатчика желаний ребенка. «Может, успею поговорить с ней чуть позже, перед тем как папа устроит обещанный разговор?».

— Нова, привет.

Девушка обернулась и увидела приближающегося Моргана Калабаса. Юноша был одет в такой же смокинг, как и Зеб, однако на нем костюм сидел идеально. Темные волосы были аккуратно прилизаны назад. Кроме того, деньги, пущенные его родителями на усовершенствование кожи, даром не пропали: от угрей, досаждавших Моргану год назад, не осталось и следа.

— Просто хотел пожелать тебе счастливых именин, — юноша качнул в сторону девушки бокалом с вином.

Нова ответила со всей учтивостью:

— Спасибо, Морган.

— Хотел спросить… д'Арбанвилли в следующем месяце проводят бал, и я хотел спросить, могу ли я тебя туда сопровождать?

«Нет, даже если мы останемся последними из людей во всей Конфедерации». Однако воспитание не позволило Нове произнести это вслух.

Девушка ответила иначе:

— Я польщена твоим предложением, Морган, честно… я подумаю и дам тебе знать.

Морган зарделся от радости, но Нова знала, что парня интересует не ее общество — учитывая то, что глаза парня больше обшаривали ее грудь, нежели смотрели на лицо.

— Благодарю, Нова. Надеюсь, ты сочтешь меня подходящим спутником.

«Ни при каких обстоятельствах».

— Пожалуйста, Морган.

А затем она услышала, как он сказал: «Наверняка я вмиг заберусь тебе под юбку».

Нова побледнела. Она слышала слова Моргана так же ясно, как за миг до этого выражение надежды о согласии сопровождать его. Но ведь губы его даже не шелохнулись!

Морган ушел прежде, чем она смогла отреагировать.

— Тебе не стоит так его надувать, — фыркнул Зеб.

— Гм… — Нова повернулась к Зебу. — Что ты имеешь в виду? — Впрочем, до брата ей не было дела, поскольку девушка была серьезно озабочена тем, что сейчас произошло. Ощущать, как себя чувствуют другие, это одно дело, но раньше ей никогда не удавалось услышать чьи-нибудь мысли.

— Эй, сестренка, ты не сможешь вытерпеть этого парня. И я тебя не виню — он просто невыносим. Не будь он старшим сыном Артурро Калабаса, никто не стал бы тратить на него свое время. — Зеб ухмыльнулся и ухватил с подноса у проходящего мимо официанта блюдце с кусочками рыбы. — Я слышал, что его на том балу вообще может и не быть. Чарли Куинн сказал, что Старик Калабас отсылает Моргана на Тирадор IX.

Известие удивило Нову:

— Это зачем?

— Ну, Чарли считает, что такая мера является чем-то вроде лагеря для перевоспитания. Говорит, что многие планируют отправить туда своих детей. Но не думаю, что стоит этому верить.

— Почему нет?

Зеб снова ухмыльнулся.

— Потому что это сказал Чарли. Чарли частенько собирает всякие интересные сплетни, но вечно все не так понимает. — Парень швырнул ломтик рыбы в рот, а затем спросил: — Ну, так с кем ты собираешься пойти на бал?

Слишком стесняясь признаться, что кандидата нет, Нова ответила вопросом на вопрос:

— А с кем ты собираешься идти?

— Я еще не решил, — уклончиво ответил Зеб, и Нова сразу поняла, что брат лжет.

— Ты хотел сказать, что еще не набрался храбрости спросить Терезу.

Мягко шлепнув сестру по руке, Зеб воскликнул:

— Это грязная ложь!

Нова продолжала выжидающе смотреть на него.

— Ладно, хорошо, я ее еще не спрашивал.

— Если будешь слишком долго ждать, это сделает кто-нибудь другой.

Зеб хихикнул:

— Может, Морган.

Нова вздохнула:

— Я была бы просто счастлива. Он озабочен лишь тем, что моя грудь вдвое больше, чем полгода назад, да как бы забраться мне под юбку.

— Может, пришла пора прекратить прятать под блузку надувные шарики?

Теперь настал ее черед шлепнуть его:

— Возьми свои слова обратно!

— Вообще-то, — сказал Зеб, запихивая себе в рот еще рыбы и не переставая говорить, — Чарли рассказывал, что Амели Тайгор так и делала.

Глаза Новы округлились:

— Что, правда?

— Ну, наверное, это были не шарики… скорее всего, просто запрограммировала своего портного добавить в груди супер-большие вкладки, или что-то в этом роде.

Нова покачала головой:

— Ну, она всегда жаловалась, что мальчики ее не замечают. Наверное, ей надоело ждать.

Внезапно, как это уже было во время тоста, из динамиков прозвучал голос отца:

— Леди и джентльмены — десерт!

Затем три слуги вкатили огромный торт. Нова не могла сдержать восторга. Ей пришлось целый час убить в споре мамой и поваром, раз за разом повторяя, что она хочет видеть в торте: множество шоколада, фременику с Халкиона, мороженое и глазурь от Олафа, кондитера из делового района Тарсониса.

Взяв за основу четырехэтажное кондитерское изделие, вкатить которое оказалось под силу трем слугам, персонал кухни успешно сумел совместить все нужные ингредиенты. Предвкушение того, что все сделано именно так, как и хотела Нова, подтвердилось, когда подошла мама в сопровождении жига Эдварда.

— Все именно так, как ты и просила, драгоценная моя, — сказала мама.

— Даже фременика? — Нова вспомнила, как побелел мистер Сим, главный повар, когда она помянула фременику, сезон для которой должен был наступить лишь через девять месяцев.

Мамочка улыбнулась:

— Даже фременика.

Нова решила отодвинуть на задний план переживания по поводу случившегося с папой, отвращение к Моргану и смущение из-за подслушанных мыслей юноши. Девушка последовала за тележкой к десертному столу, где она удостоится чести отведать первый кусок праздничного торта, который придумала сама.

Белла Терра в бешенстве подскочила к спальне мужа. Уже давно ничто не вызывало в ней такой злости, а случившееся сегодня раздражало и того больше.

Быть замужем за этим властным ослом само по себе довольно мучительно, но обычно ему хотя бы хватало любезности соблюдать надлежащие обязательства. Однако это выходило за рамки всех приличий.

Система контроля доступа распознала Беллу, и дверь отъехала в сторону, позволяя женщине войти в комнату. Как хорошо, что Константино не установил на дверь личный замок, тот бы испортил Белле грандиозное появление… Впрочем, раз дверь открылась, значит Белла никоим образом не сумеет прервать нежное воркование Константино и Элефтерии. А ведь такие моменты дарили ей просто садистское наслаждение, по большей части из-за раздражения на лице мужа. (Казалось, Элефтерию подобные выходки ничуть не досаждали, но с ней, в общем-то, иметь дело было значительно проще, чем с большинством возлюбленных. По правде говоря, с ней Белла уживалась даже лучше, чем с собственным жигом, поскольку чаще всего Эдвард был холоден как рыба).

Попав внутрь, Белла сначала решила, что Константино в комнате не один, но затем сообразила: второй человек, стоявший рядом с хозяином комнаты, это голографическая проекция репортера СНВ, чье имя она не смогла припомнить; позади репортера расстилался панорамный, едва ли не самый типичный вид Антиги Прайм. К счастью, Элефтерии нигде в апартаментах не наблюдалось. Поскольку Белла в целом благодушно относилась к возлюбленной мужа, та часто пыталась выступить посредником между супругами, но сейчас у Беллы не было настроения на подобные глупости. Она просто хотела напрямую все высказать Константино.

Голограмма продолжала начатую фразу: «…яснил, что Менгском и «Сынами Корхала» движут мощные, управляющие сознанием наркотики, которые они широко применяли и против населения. Сотни умерли в результате глобального распыления, которое может быть расценено только как химическая атака на невинных граждан. Остальные стали жертвами странных мутагенных образов, результатом побочного эффекта этих наркотиков. Менгск послал сабо…»

Заметив вошедшую Беллу, Константино дотронулся до клавиши на тумбочке, чем прервал речь репортера, заставив его замереть с закрытыми глазами и комически поджатыми губами. Белла подумала, что так журналист выглядит более интеллигентно.

— Белла… чем я могу тебе помочь? — спросил Константино. Она застала супруга в момент снятия смокинга.

— Что это за чертовы игры?

Ноздри Константино раздулись, сделав его чрезвычайно похожим на глупого жеребца:

— Прошу прощения?

— Умоляй сколько влезет, но это тебе даром не пройдет. Да как ты вообще посмел?

— Белла, у меня нет ни малейшей догадки, о чем ты, но…

— Нова только что в слезах заявилась ко мне в комнату, болван ты эдакий. Я даже не помню, когда вообще раньше видела ее плачущей… по крайней мере, с тех пор, когда она была младенцем… но сейчас я не могу ее осуждать. Она пятнадцатилетняя девочка, которой ее отец с какой-то стати объявил об отправке на перевоспитание на какой-то богом забытый Тирадорский булыжник!

Зеленые глаза Константино (которые достались по наследству и дочери) округлились, а вкупе с открытым от удивления ртом, его лицо приобрело удивительное сходство с оглушенной рыбой. Белле стало интересно, не собирается ли он с таким же успехом перебрать все животное царство до конца разговора.

— Перевоспитание? Это самое нелепое, что я когда-либо слышал.

Такой ответ на мгновение выбил Беллу из колеи.

— То есть ты не посылаешь ее на Тирадор?

— Конечно же, посылаю, но это ничего общего с перевоспитанием не имеет. Откуда у нее подобные мысли?

Ярость вновь захлестнула Беллу со стократной силой. У нее в голове не укладывалось, что Константино просто взял и испортил Нове такой замечательный праздник.

— И когда же ты собирался известить меня об этом важном решении, касающемся моей дочери? Когда?

— Она и моя дочь, Белла, и…

— Ты ведь больше ничего не утаиваешь? Или может ты, случаем, втайне от меня поменял пол? Спрашиваю потому как, ты, похоже, перепутал свою роль с ролью главы домашнего очага. Притом, кажется, это вполне искреннее заблуждение. Ведь ты, по всей видимости, действительно растерял свое яйцеобразное мужество.

Теперь уже Константино сверкнул глазами:

— Очень смешно, дорогая. Очень смешно. Но это вынужденный шаг. На Тарсонисе небезопасно. Прошлой ночью был взорван завод по производству ховеркрафтров.

И снова Белла на какое-то время подрастеряла свой пыл.

— Мятежники? — поинтересовалась она уже более тихим тоном.

— Да.

— Сколько… сколько погибших?

— Почти вся ночная смена.

Кажется, уже в миллионный раз Аннабелла Терра прокляла Арктура Менгска и его банду подонков-убийц. Она поклялась, что если только увидит этого человека… ну, если вдруг они когда-либо окажутся в одной комнате… Этот негодяй, скорей всего, ее пристрелит, но она сделает все, чтобы прикончить его первым. Жалкая надежда, но она горела в Белле с того самого момента, как этот возмутитель черни впервые начал тревожить их покой и строить свои козни.

— А еще эти пришельцы.

Белла закатила глаза:

— Я тебя умоляю. Только не говори мне, что ты веришь в эту чепуху от СНВ. Управляющие сознанием наркотики?

Константино криво улыбнулся.

— О, репортажи СНВ имеют мало чего общего с истинным положением вещей.

Он дотронулся до пульта на журнальном столике, и репортер продолжил: «…тажника на борт «Норад-2» и подверг экипаж действию ядовитого токсина. Результатом стало недавнее крушение этого корабля. Агенты «Сынов Корхала» захватили одурманенных наркотиком людей, а прочих оставили умирать в лапах своих союзников-зергов. Уверен, что генерал Эдмунд Дюк, потомок Семьи Дюк с Тарсониса, пал жертвой контролирующих сознание устройств и теперь обращен в умственно перепрограммированного зомби на службе у терро…»

Константино снова прервал воспроизведение.

— Но даже самая искусная ложь содержит толику правды.

Он подошел к Белле, посмотрел на нее и положил руки на плечи супруги.

— Белла, я не должен тебе этого говорить, но… Раса чужаков, которых называют протоссами, уничтожила Чау-Сара и Мар-Сара.

— У-у… уничтожила? — Белла не могла поверить. Планеты не уничтожаются… ну, за исключением Корхала… — Это не может быть правдой.

— Боюсь, это так. А эти зерги, о которых говорят на СНВ? Они реально существуют. Более чем… но они не союзники Менгску, да и вообще никому. Они даже протоссам враги, и, подозреваю, наша участь — оказаться в горниле их войны. Вот почему многие из нашего круга решили увезти с Тарсониса своих детей. А Дюк действительно переметнулся — но не из-за каких-то там наркотиков. Менгск убедил его перейти на свою сторону.

Белла ощущала себя так, словно ее сильно огрели по голове железным подносом.

— Это безумие. — Она даже не могла с уверенностью сказать, какое из откровений, вываленных на нее мужем, произвело наибольшее впечатление… хотя известие, что Эдмунд Дюк перешел к негодяю, особенным сюрпризом не стало. Он всегда был идиотом и позорищем. «Если бы его действительно перепрограммировали в зомби, разницы бы никто не заметил». Впрочем, припомнив фортеля Гарта на вечеринке, женщина подумала, что, весьма вероятно, умом тронулась вся семейка.

— Если на то пошло, изначально это была не моя идея. Артурро Калабас предложил. На курорты Тирадора IX отправляются Морган Калабас, Антония Тайгор и еще несколько детей. Всего лишь на случай, если следующей целью протоссы или зерги изберут нас. Впрочем, в мире, где Дюк переходит на сторону «Сынов Корхала», мы не можем доверять никому.

«”Курорт”, по крайней мере, звучит лучше, чем “лагерь для перевоспитания”. Откуда дети нахватались этих идиотских слухов?» — подумала Белла.

— Ты все еще не ответил на мой вопрос, — запальчиво произнесла она.

— И какой же? — Константину убрал руки с плеч супруги и потянул ослабленный узел галстука от воротника.

— Когда ты собирался поставить в известность меня? Дети — часть домашнего очага, а за него отвечаю я!

— Да, равно как и за подбор вин. О чем ты думала, выбирая седьмой год?

— Мне нравится седьмой. Так же, как и всем остальным. — Белла вздохнула. — Ты никогда не отличался вкусом к хорошим винам, Константино. Я вообще не понимаю, зачем ты каждый раз вновь поднимаешь этот вопрос, когда розлив не удовлетворяет твоим пристрастиям. Но ты уходишь от темы. Планы в отношении детей…

— Это вопрос безопасности, Белла, которая входит в мою компетенцию… — снимая пиджак, ответил Константино. — И, если на то пошло, вначале я не собирался отправлять Нову. Когда Артурро рассказал мне об этой идее, я посчитал его план излишне паникерским. Но когда Лия сообщила о случившемся на заводе и о системе Сара… — он смолк, не закончив.

— А как же Клара и Зеб?

— Зеб нужен мне здесь. Кроме того, он уже мужчина; пришло время ему и вести себя по-взрослому. Что же до Клары… — Константино присел на край кровати и вздохнул. — Мило отказался уезжать, поэтому и она остается. — Подняв взгляд, он добавил, — Да и не можем мы все сразу покинуть Тарсонис. Это демонстрация слабости, которую мы едва ли можем себе позволить. Особенно теперь. Со стороны для всех это будет выглядеть, словно кое-кто из детей собрался на отдых на курорты Тирадора.

Белла присела рядом с мужем и положила руку ему на бедро. Она не ожидала от себя, что способна на такие проявления нежности, но если все сказанное супругом — правда…

— Ты и в самом деле думаешь, что они могут напасть на нас?

— Не знаю. Скажи ты мне год назад, что инопланетяне существуют, я бы поднял тебя на смех. Но сейчас… — Константино накрыл ладонью ладонь жены. Его рука была холодной и липкой. — Я вообще больше не могу ничего предполагать. И я не знаю, окажется ли это в конечном итоге полезным. Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что Нова в безопасности на Тирадоре. Так действительно будет лучше, Белла.

— Ты прав. — Много лет у нее не было случая сказать мужу эти два слова. — Вероятно, так оно и есть. Но ты не имел права принимать такое решение, не посоветовавшись со мной. Я твоя жена, а Нова — моя дочь. Если ты еще хоть когда-нибудь вновь примешь подобное решение без меня, я заживо сдеру с тебя шкуру, ты понял?

Константино выдержал ее пронизывающий взгляд, своими чертовыми зелеными глазами.

— Ты права, Белла, прости. Полагаю, мы так долго вели дела независимо друг от друга, что мне никогда и в голову не приходило…

— Короче! — она поднялась. — Не оправдывайся. Тебе не стоило отодвигать меня в сторону, когда дело касается семьи. Это повод для развода… но нет, — быстро добавила она, выставив руку, — я не угрожаю, только хочу, чтобы ты понял всю опасность таких поступков.

Он покачал головой и усмехнулся, глядя на нее:

— Ты права. Как обычно, полагаю. Я и в самом деле недостаточно тебе доверял, Белла… и поэтому я искренне приношу извинения.

Воздержавшись от колкости в ответ, Белла решила пойти навстречу мужу.

— Извинения приняты.

— Спасибо. Обещаю, больше я не буду принимать подобные решения без тебя, дорогая… хорошо?

— Посмотрим. — Белла развернулась и, стуча каблуками, пошла к выходу из спальни. «Что за болван!» Однако, женщина вынуждена была признать: решение разумное. Приди Константино к ней, когда Артурро только предложил этот план, и она, скорей всего отнеслась бы к идее с большим энтузиазмом, чем муж. Единственное, что Белле не нравилось в данной ситуации, — что Клара и Зеб не едут. Но ей пришлось согласиться с тем, что Зеб останется здесь (теперь, когда он вырос, этот вопрос касался бизнеса, а потому относился к компетенции Константино). Да и Клара уже самостоятельная женщина. «Но, черт побери, она тоже моя дочь, и я хочу, чтобы она была в такой же безопасности, как и ее сестра!».

Когда Белла направилась к двери, Константино возобновил показ новостного репортажа: «…ристов. Таким образом, Менгск и его нечеловеческие союзники надеются ввести в заблуждение отважных воинов Конфедерации и вызвать их недоверие к собственным лидерам. Только неустанная бдительность поможет нам выявить террористов, подобных Менгску и его зомбированным подручным. Как я уже сообщал, Антига Прайм находится в плотной блокаде армии Конфедерации, и террорист будет уничтожен в течение нескольких дней. Это был Майкл Дэниел Либерти, специально для СНВ».

Белла уходила, а в голове крутилась мысль: «Либерти, вот как его зовут. Что за дурацкая фамилия для репортера!»

Она направилась к своей спальне, надеясь, ради всего святого, что Эдвард еще не спит. А если и спит, скоро не будет. Ей нужно хорошенько успокоиться, и сегодня ночью ему не удастся сослаться на усталость…

Когда-то Мэлкольм Келерчиан был лучшим следователем детективного отдела полицейских сил Тарсониса. Но в ПСТ хорошие следователи долго не задерживаются — их постоянно расхватывают военные или правительство, полагая, что такие способности не стоит растрачивать на мелкие полицейские делишки.

«Очень жаль», — думал по этому поводу сам Мэл. Ему нравилась работа детектива. Уровень раскрываемости у него был в три раза выше, чем у любого другого детектива в подразделении. Следует признать, что добиться этого оказалось не так и трудно. ПСТ главным образом состояло из головорезов и качков, которые в основном заботились лишь о защите интересов богатеев. Те немногие, у кого имелось хоть чуточку мозгов, обычно получали повышение и попадали в детективное подразделение. Но даже и здесь, если в преступлении не был замешан кто-нибудь с большими деньгами, чем у шефа полиции, детективу не стоило тратить на него время. Любой из отряда «убойного отдела» в совершенстве владел фразой: «Ну, знаете, в таких случаях преступников действительно тяжело отыскать», которая неизменно повторялась жертвам из среднего и низшего классов, подвергшихся нападению, ограблению и тому подобному. Раскрывали только те преступления, виновники которых оказывались настолько тупы, что дело просто невозможно было не раскрыть.

По крайней мере, так было до тех пор, пока в подразделении не появился Мэл. Он нашел по-настоящему эффективный способ использования ресурсов ПСТ. Наблюдательные сенсоры, применяемые Службой Инспекции Движения для отслеживания нарушителей правил ховер-движения, (а имя им было легион, и именно их штрафы плавно перетекали в зарплаты ПСТ), Мэл задействовал для идентификации уголовников. Подобный подход к расследованиям боссы детектива провозгласили революционным, хотя на самом деле методу было более двухсот лет, и появился он еще на Старой Земле. Также для выслеживания преступников Мэл в полную силу задействовал доступные инструменты технической идентификации.

Все это было просто замечательно и творило чудеса с репутацией ПСТ в глазах общественности… пока дело не дошло до «рэмплского убийства». Двое детей одного не безызвестного владельца магазина были убиты с особой жестокостью и брошены в переулке Трущоб. То, что на первый взгляд казалось заурядным для Трущоб «глухарем», быстро превратилось в громкое дело, когда тела опознали. Шеф полиции немедленно отдал дело Мэлу, уверив общественность на нескольких пресс-конференциях по СНВ, что убийством занимаются лучшие детективы, и что мясники, ответственные за это ужасное злодеяние, будут наказаны по всей строгости закона Конфедерации. Мэл задействовал все доступные средства и возмжности, чтобы отыскать убийцу…

…которым оказался Эмметт Тайгор, отпрыск одной из самых именитых Старых Семей.

Внезапно всех срочно заинтересовали другие дела. Неизвестный виновник того, что ранее СНВ называла «Кровища в Трущобах», которого в передовицах упоминали как «мясника» и «изверга», теперь вдруг стал «жертвой душевного расстройства» и кем-то, кто «не выдержал стресса». И вместо наказания по всей строгости закона Конфедерации его отправили в реабилитационный комплекс на Халкионе, где (как надеялись Тайгоры) о нем скоро позабудут.

И позабыли. Пресса переключилась на другие дела (свежих скандалов, новых нападений и преступлений для репортажей было хоть отбавляй), оставив в изумлении от подобного поворота событий лишь того самого владельца магазина.

Единственным, кто продолжал ратовать в защиту жертв, был Мэл, который шумно протестовал всякий раз, когда его попытки должным образом предъявить обвинение по делу Эмметта Тайгор натыкались на препятствия. Шеф оказался между молотом и наковальней: Мэл относился к числу прирожденных детективов, возможно, он был первым таким за всю историю ПСТ, и его успехи означали увеличение бюджетных дотаций, которые Совет одобрял только потому, что полиция повысила уровень раскрываемости. Но Тайгоры требовали голову дерзкого детектива, что постоянно бросал тень на их доброе имя.

Наконец на помощь шефу пришли военные. Кто-то причастный к программе проекта "Призрак" обнаружил в деле Мэла запись о том, что его пси-индекс равен 3,5 (обычные люди характеризовались ПИ-2 или ниже, в то время как полноценные телепаты — ПИ-5 и выше). «3,5» означало, что Мэл чувствителен к телепатии, хотя сам и без телепатических способностей.

Что делало его идеальным «следопытом».

Когда Мэлу сказали, что его переводят к военным в качестве «следопыта», первым делом он спросил: «Каким, нахрен, «следопытом»?»

По правде говоря, Мэл знал ответ: «следопытами» звали тех, кто выслеживал телепатов и доставлял их в проект «Призрак», или еще куда, где военные сочтут тепов полезными. Но он был слишком ошарашен, чтобы принять это.

Мэл довольно долго проработал детективом, чтобы понять политическую подоплеку таких «передвижений». Такое решение избавило шефа от проблем: прикрыло его задницу как от Совета, так и от общественного мнения, поскольку все выглядело так, будто виноваты во всем военные, которые отобрали у него Мэла.

Его перевели год назад. Первые полгода пролетели в тренировках: один месяц — на изучение оборудования, а остальные пять — на доведение способностей по обнаружению телепатов до пригодного уровня. К сожалению, последние пять месяцев назвать "приятными" язык не поворачивался. Еще до этого перевода Мэл постоянно испытывал головную боль, если оказывался поблизости от телепата. Двадцать пять недель зондирования мозга, ментальных упражнений, медитаций и концентрации привели к тому, что голова у Мэла начинала болеть всегда, как только он оказывался вблизи от телепата.

«Вот, оказывается, как тратятся кредиты налогоплательщиков», — с горечью думал бывший детектив все это время.

Впрочем, у него, по крайней мере, появилось несколько новых игрушек.

По большей части игрушки были встроены в облегающий костюм, который от него требовалось носить. Годы потребления нездоровой пищи и излишнего налегания на спиртное (особенно в последний год) выразились в форме, которая не особенно соответствовала новой одежде. Поэтому Мэл приобрел привычку носить поверх «спецодежды» кожаный плащ. Голографический значок, указывающий на должность «следопыта», он закрепил на отвороте плаща.

И вот, спустя шесть месяцев после окончания обучения и смены формы представления с «детектив Мэлкольм Келерчиан, детективный отдел, полицейские силы Тарсониса» на «агент Мэлкольм Келерчиан, следопыт, проект «Призрак», Мэл стоял в гигантском склепе, в который превратился Небоскреб Терра.

Еще до получения вызова в указанное место к небоскребу его приволокла мать всех мигреней. Следопыт сидел за столом, погруженный в давно просроченную бумажную работу, как вдруг ни с того ни с сего его голову словно пронзило иглой.

Моментом позже, когда он уже прибыл на место, ему пришла вводная на Небоскреб Терра, но Мэл даже не дал диспетчеру закончить инструктаж. Телепат в Небоскребе Терра вытворил какую-то масштабную псионическую выходку, да к тому же чертовски мощную.

ПСТ уже оцепило четыре квартала вокруг небоскреба. Когда Мэл пробился сквозь кордон, он увидел, для чего это сделали: повсюду лежали тела. И ни на едином трупе не было никаких признаков ранений. А еще разрушения, какие бывают после огромного взрыва, но не было заметно никаких следов такового. Никаких следов огня, ничего опаленного, ни единого доказательства, что тут использовались какие-то взрывчатые вещества. Зато кругом кучи битого стекла, обломки металла, пластика и дерева.

Особо стоило отметить, что повреждения никоим образом не зависели от прочности поврежденных материалов. Для теперь уже наметанного взгляда Мэла это означало лишь одно: телекинез.

А отсюда следовало, что уровень телепата выше любого другого, встречавшегося Мэлу прежде. Пси-Индекс как минимум восемь. ПИ чуть ниже означал лишь, что телепатия у тебя просто есть. Способность двигать предметы силой разума выделялась уже в отдельный класс.

За полгода работы Мэлу лишь однажды встретился ПИ-8. Человек этот, пускавший слюни и не способный хоть слово произнести, сейчас был заперт в подвале правительственного здания.

Что же касается тел, на самом деле один признак физического повреждения у них наблюдался: кровотечение из носа, ушей, рта и глаз. А это уже четвертый признак, указывающий на то, что возможная причина смерти — псионическая атака.

Выходит, Мэлу придется разыскивать очередного телепата, который к тому же и телекинетик. Иметь дело с тепом-теком всегда было сущим кошмаром. «Уж повезло, так повезло».

Войдя в небоскреб, он обнаружил внутри все то же самое. Лишь одно тело отличалось от других — смерть от пули в сердце. На этом трупе была форма охранника небоскреба. И это добавляло в картину происшествия еще один здоровенный штрих.

Когда Мэл вышел из лифта на крышу небоскреба, голову пронзила боль, по силе не уступающая той, что возникла в момент первого всплеска пси-активности. Очевидно, он прибыл в эпицентр псионической атаки. Войдя в пентхауз, в первую очередь Мэл коснулся блока контроля состояния на поясе и впрыснул в кровь четыре дозы анальгетика. Головная боль лишала его способности думать.

Спасибо старому доброму ноу-хау Конфедерации. Анальгетики дали эффект почти моментально. Теперь можно приступить и ко следующему важному делу. Дело, которое он всегда выполнял лучше своих коллег-детективов — проведение расследования.

Вокруг лежали множество тел, примерно половина из которых были в черной одежде и с оружием. На других трупах были дорогие наряды сверхбогатеев, либо столь же дорогая спецодежда прислуги сверхбогатеев.

«Прямо как Тайгоры. Жаль, что это не они».

Ботинки Мэла поскрипывали при ходьбе. Следопыт дважды сверился с компьютером, который ему напомнил, что крыша небоскреба Терра была обычно накрыта куполом из стали и стекла… Это означало, что телекинетическая атака уничтожила его. Но разрушение таких масштабов могло нанести только ядерное оружие. Или ментальный удар… с невероятно большим радиусом поражения.

То ли зал декорировал параноидальный шизофреник, то ли всплеск не слабо так разбросал мебель во все стороны. Первое, что бросилось Мэлу в глаза, — это впечатавшийся в стену стол, застрявшее в люстре кресло, (которая и так лежала на полу невообразимой грудой), и расколотая надвое софа.

А еще в пентхаузе крутилась куча всяких спецов из ПСТ (сюда согнали всю толпу тех, кто никогда не утруждал себя расследованием преступлений в Трущобах), а также один из бывших коллег Мэла по детективному подразделению.

— Ай-яй-яй, — пробормотал Мэл, пробираясь через груды трупов. — Что за беспорядок…

Он отметил, что здесь, как и на улице, у трупов тоже есть следы кровотечения из глаз… у всех, кроме четырех. Как и охранники внизу, эти четверо умерли от пулевых ранений.

— Так-так, вы только посмотрите, кто почтил нас своим присутствием!

Мэл поднял глаза и увидел детектива Джека Пемблтона, с лицемерной улыбкой и в зеркальных очках, без которых он нигде не появлялся. Впрочем, сегодня его можно было простить: над крышей сияло полуденное солнце, а поскольку купол был разбит вдребезги, рассеивать свет было нечему.

— Каким ветром тебя занесло на мое место преступления, Мэл? — поинтересовался Джек.

Мэл дотронулся до кнопки на поясе, и из пряжки спроецировалась голограмма:

— Уже не твое место преступления, Джек. Дело вышло на конфедеральный уровень. Вот подписанный и заверенный печатью приказ Совета, официально передающий это дело под юрисдикцию вооруженных сил Конфедерации. Я назначен ответственным за расследование.

Джек не стал утруждать себя чтением голограммы, тем более что в ней содержалась уйма незнакомых Джеку слов. Вместо этого он уставился на Мэла сквозь очки.

— Да ты шутишь.

— Никак нет. Скорей всего, это псионное убийство, а с такими вещами разбираемся мы, следопыты.

Покачав головой, Джек произнес:

— Чтоб вас всех! А я-то надеялся, что у нас его не заберут. Тут около трех сотен жмуриков, начиная с тех, кто лежит в здании, и заканчивая людьми на улицах вокруг него. Представляешь, как возросли бы мои шансы на повышение, раскрой я три сотни убийств?

— Выходит, что никак, — Мэл похлопал Джека по плечу. — Извини, — неискренне добавил он.

— Ну да… особенно после того, как мне досталось падали больше, чем всем остальным, вместе взятым.

Мэл нахмурился:

— Остальным?..

— Ага, у нас сегодня, вроде, семь нападений на Старые Семьи. Но это — единственное, где просто нереальное число жертв. Погибла парочка старых козлов, да несколько ребятишек, но в целом службы безопасности почти везде выполнили свою работу. Только не здесь.

«Это объясняет, почему Джек здесь один», — подумал Мэл.

Обычно на убийство таких масштабов бросали все детективное подразделение. «Брали дело под особый контроль», как говорили про подобные дела на Старой Земле. Но серия покушений на Старые Семьи — это целый клондайк таких "дел"…

— Слышь, — внезапно спросил Джек. — А че это «вероятней всего»? Глянь, все жмуры кровью из глаз изошли. Выходит, кроме тепа некому, верно?

Мэла слегка позабавило тугодумие Джека.

Следопыт указал на четыре трупа:

— Эти четверо умерли от пулевых ранений в голову. Двое мужчин, две женщины, и один из мужчин чертовски похож на висящую в холле фотографию Константино Терра. Следовательно, второй мужчина, скорее всего, его сын, а две женщины — любая пара из его жены, возлюбленной и двух дочерей. Внизу еще один труп. Охранник, застрелен в сердце.

— Хм… — это все, что сумел выдавить из себя Джек.

— Этих людей казнили. А парня внизу прикончили, чтобы он не успел поднять тревогу. — Мэл повернулся к Филберту, единственному спецу с хоть каким-то подобием мозгов. — Эй, Филберт!

— Детектив Келерчиан, давно вас не видел! А, да, вы ж теперь «агент», точно?

— Мне нужно, чтобы ты поскорее идентифицировал этих двух женщин.

— Да я и так могу сказать. Та, которая брюнетка — это Белла Терра, а рыжая — фаворитка Константино.

Мэл кивнул. Затем включил скрытый в костюме компьютер, запросил местоположение Клары Терра и Новы Терра, а также идентификацию жига Беллы Терра, последнего члена семьи, не упомянутого в отчете.

— Опять сам с собой болтаешь, Мэл?

— Ага, а то где еще пообщаться с умным человеком? — отозвался тот, вполголоса заканчивая надиктовывать запрос компьютеру. Это бормотание Джек и счел ошибочно за мысли вслух.

Компьютер озвучил результаты поиска прямо в наушник: по последним известным данным Клара Нова находилась дома со своим женихом, а у Новы Терра был запланирован вылет этим самым утром на частной яхте со станции Осборн на Тирадор IX. Имя жига мисс Терра — Эдвард Петерс, и он, предположительно, должен находиться где-то в здании. К сожалению, в деле не было его изображения, так что придется идентифицировать его по сетчатке глаз… или, если кровь в глазах затруднит эту процедуру, по ДНК.

— Нужно установить местонахождение двух дочерей. Джек, не мог бы ты послать патрульного домой к Мило Кусинису? Пусть убедится, что Клара Терра находится там.

Джек кивнул:

— Кто-то ж должен сказать ей, что ее родители квакнулись, правда?

— Точно.

Ухмыльнувшись, Джек произнес:

— Пошлю Грабовского.

Мэл вздохнул. Джек ненавидел Грабовского с тех самых пор, как тот женился на женщине, которую Джек называл своей любимой. Вполне естественно, что он взвалит на него обременительную обязанность сообщить наследнице Старой Семьи, что она чуть ли не единственная из всей семьи, оставшаяся в живых.

Затем Мэл спросил у компьютера, на какой яхте собиралась отбыть Нова Терра, но узнал только то, что эта информация недоступна из-за грифа секретности.

Чертовы Старые Семьи… Только они и Совет могли поместить подобную информацию под гриф секретности. И это сделала, вероятно, либо семья Терра, либо кто-то из их близких друзей.

Мэл решил связаться с боссом.

С директором Ильзой Киллиани Мэл не выносил разговоров по множеству причин. Главная из них заключалась в том, что именно она разузнала об его ПИ-3,5. Благодаря чему его и перевели в "следопыты". Но больше всего он не переносил разговоры с директриссой, потому что она была стервой, каких поискать.

Однако же сейчас звонок ей был насущной необходимостью. Не то чтобы Мэл не мог дать кому-то пинка по мягкому месту сам, просто у Киллиани для таких ударов было побольше полномочий.

Пока Мэл ожидал, когда же Киллиани сможет уделить ему секунду, к нему подошел Филберт:

— Э… агент Келерчиан? Мы закончили осмотр и получили результаты баллистической экспертизы пуль, которыми убили этих четверых. — Специалист указал на трупы семьи Терра. — Все они выпущены вот из этого пистолета. — Он показал на оружие, лежавшее под рукой одного из одетых в черное мертвецов.

Мэл на миг поразился недавней реакции Джека на свое заявление. Когда Джек услышал, что четверка людей была расстреляна, а не убита телепатом, он страшно удивился. А ведь Филберт уже знал, что их убили пулями… Но затем он вспомнил: это же Джек.

— Хорошая работа, Филберт. Мне нужно знать, кто этот человек, немедленно.

— Сделаем.

Филберт еще не успел договорить, а в наушнике зазвучал голос директора Киллиани:

— Дьявол, что у вас, Келерчиан? — ее тон ясно давал понять, что этому «что у вас» лучше, черт побери, оказаться стоящим делом, или же она освежует агента ржавым кухонным ножом.

— Мэм, у меня тут четверо мертвых членов семьи Терра. Судьба еще троих пока неизвестна. У меня есть наметки на местонахождение двоих из них, но вот третья, Нова Терра, должна была отбыть из Осборна на яхте.

— Ну и в чем проблема? — казалось, она уже начала рыться в своем столе в поисках ножа.

— Компьютер не желает выдавать название этого рейса, мэм. Эта информация под грифом «секретно».

Повисла пауза. А затем прозвучал ответ:

— Дайте мне пять минут.

Как только Киллиани отключилась, Мэлу пришла в голову мысль, и он запросил у компьютера списки пассажиров всех сегодняшних рейсов из Гиддингса в Осборн.

И как в воду глядел, — один пассажир первого класса не полетел: Нова Терра.

Кроме того, на ее брони было отмечено, что она покинула челнок прямо перед взлетом. События подобного рода следовало отмечать, поскольку они изменяли вес судна, что, в свою очередь, затрагивало всю процедуру взлета.

Снова вернулся Филберт:

— Сэр, мы пока не идентифицировали стрелка, но я только что получил данные еще об одном из этих плохих парней, и вы не поверите.

— А ты проверь, — сухо заметил Мэл.

— Это Эдвард Петерс — жиг леди Терра.

Мэл кивнул:

— Да, все сходится.

Джек уставился на него сквозь очки:

— Сходится? Что сходится?

Не обращая внимания на них обоих, Мэл снова вызвал директора Киллиани.

— Черт возьми, Келерчиан, я сейчас как раз…

— Забудьте о грифе «секретно», мэм, теперь это не имеет значения. Нова Терра никогда не появлялась на Осборне. Она и есть убийца, мэм.

— Что?

— Она покинула челнок еще до старта. Вероятно, она вернулась домой, увидела, как группа людей убивает ее семью. Может, даже видела, как пристрелили одного или двоих из них. А еще она видела, что один из убийц — жиг ее матери, собственной персоной. Итак, она увидела, как безжалостно уничтожили ее семью, что ее предал тот, кто был ей близок как отец, и она потеряла рассудок. Мы стоим как раз там, где все случилось. У меня сейчас головная боль на четыре дозы анальгетиков, а ведь прошло уже несколько часов после случившегося.

— Как Нова Терра оказалась тепом, а мы ни сном, ни духом? — изумилась Киллиани.

— А вы как думаете, черт подери? Это Старая Семья, мэм, — Мэл на собственном опыте знал, какой огромной властью обладают богатейшие люди Конфедерации.

— Точно. Ладно, нужно найти эту девочку. Если она оказалась настолько сильной, чтобы положить народу больше, чем в целом небоскребе, не говоря о том, что все эти годы ее никто не обучал, мы обязаны найти ее, и как можно скорее. — Мэл услышал, как Киллиани что-то набирает на компьютере. — Келерчиан, вы больше не занимаетесь убийством.

— Что? — Мэл не мог поверить. Наконец-то у него снова появился шанс расследовать преступление, а она этот шанс забирает?

— Я передам его Фиорелло. Самое важное сейчас — убедиться, что девочку можно найти. Так что пошевеливайте задницей.

Мэл вздохнул:

— Есть пошевеливать задницей, мэм.

«Проклятье!.. Ладно, Нова. Видимо, нам придется тебя найти. Но сначала мне нужно пополнить запас анальгетиков…»

— Глянем, верно ли я понял, чуешь? Эти два месяца ты толкал хаб в О'Каллахане. Сочный кусок, чуешь? Мои ребятки такое кому попало не доверяют. Если барыжишь в О'Каллахане, или там в Китсиосе, Стефенсе, то бишь в серьезных местах — значит, тебе по плечу твоя лямка, чуешь? Отлично. Это значит, что тебе хватает мозгов держать на привязи своих торчков и всучивать им дурь, от которой они загибаются. Такой район, как О'Каллахан — просто клад, чуешь?

Тут он притормозил. С годами он понял, что такие паузы бывают полезны. Не только для того чтобы придать вес произнесенным словам, но еще и потому, что молчание порождает страх. Он любил разглагольствовать, этого не отнять, но случались моменты, когда лучше ничего не говорить, — и тогда окружающим станет действительно страшно.

А сейчас он хотел выглядеть страшным. Хотя бы отчасти.

При рождении он получил имя Джулиус Антуан Дейл, но никто больше не называл его так. Практически никто не знал его настоящего имени, и он был вполне доволен таким раскладом. Кое-кто мог назвать его «Джульс» — это те, кто знал его с юных лет как уличного бойца, а затем как боксера-профи, — но таких в живых остались лишь единицы.

В настоящие дни практически каждый в Трущобах знал его под именем «Феджин». Это был скорее титул, чем прозвище, впрочем, большинство все равно не вникало, в чем разница. Окружающие звали его так, потому что называть его как-то иначе — чревато последствиями.

Обличительная речь Феджина предназначалась юноше по имени Ян. Причем находился парень отнюдь не в том положении, чтобы критиковать манеру речи босса или его склонность к театральным паузам. Ибо в этот самый момент Ян болтался вниз головой, подвешенный за ноги к скрипучей потолочной балке, а двое из молодняка Феджина — Сэм и Дэни — упирали стволы П-220 ему прямо в уши. (Ребята Феджина пользовались только «двести двадцатыми». П-180 постоянно давали осечки, а что-то иное плохо подходило для таких дел. Чтобы удержаться на вершине, его ребята должны иметь все самое лучшее, — а Феджин рассчитывал оставаться наверху, пока не сдохнет.)

— И что ты делаешь, заполучив этот клад? Ты начинаешь грести под себя. Хотя и так имеешь неплохой навар, чуешь? Ты окучиваешь О'Каллахан и имеешь двадцать процентов — больше, чем ты поимеешь у любого другого доильщика в Трущобах, чуешь? Мне остается только гадать, каким местом ты думал, когда решил, что это тебе сойдет с рук?

Ян по-прежнему молчал. Насколько Феджин мог судить, это было мудрое решение, ибо сам приказал Дэни и Сэму разрядить П-220 парню в голову, стоило тому хотя бы пикнуть.

— Кое-кто бы сказал, что мне следует сделать из тебя пример. И это было бы справедливо, чуешь? У всех так заведено. Без вариантов. А раз все это делают, значит не вопрос, давайте сделаем из мелкой сошки пример. Покажем ему, кто здесь босс.

Феджин замолчал и тяжело вздохнул.

— Вот только тут есть одна загвоздка. Этот пример никому никуда не уперся. Ну, сам посуди, когда чья-нибудь казнь отучала остальных от таких же залетов? Смертная казнь никогда не препятствовала совершению тяжких проступков. На деле, при наличии смертной казни, такие косяки повторяются вновь и вновь.

Ян молчал. По лбу парня обильно проступил пот — без сомнений, по причине ожидания скорой кончины, ставшей предметом рассуждений Феджина.

— Итак, что я реально бы поимел? Само собой, я бы с удовольствием посмотрел, как пуля двести двадцатого делает в твоей башке здоровенную дырку и разбрызгивает по стенке мозги, кровь, ошметки черепушки. Но потом мне придется чистить стенку, чуешь? А это неприятное занятие. И потом, я видывал размазанные по стенке мозги дохрена умнее твоих.

Последовал еще один тяжкий вздох.

— Так что остается вопрос наказания. Помнишь, я говорил про наблюдения? То, что тяжкие проступки никуда не делись, даже если угрожаешь за них смертью, чуешь? Есть и обратная сторона, которая остается за кадром. Видишь ли, раз беспредел множится при наличии смертных приговоров, то верно и обратное. Когда есть продуманное наказание, то народ десять раз подумает, стоит ли лезть на рожон.

Феджин задержал взгляд на пленнике. Впервые с того момента как начал свой монолог. Количество капель пота на лбу Яна заметно увеличилось.

— Ты ведь начинал гонцом, чуешь? Пришел мелким дрищом и умолял дать подзаработать, потому что нищие родоки не могли тебя прокормить. Так вот все и начинают, чуешь? Делают то, что остальные велят. А те из них, кто не свалят, не будут убиты или не попадут под промывку мозгов, те в моем маленьком мирке растут, чуешь? Прям как ты.

Феджин улыбнулся. В бытность боев без правил он сточил зубы до клиновидной формы, дабы устрашать противников. Из-за этого Джульс улыбался теперь не особенно часто, приберегая оскал для тех случаев, когда на самом деле, как в прошлом, желал попугать людей.

Пот лился с Яна ручьем.

— А теперь ты двигаешься вниз, чуешь? Ты снова гонец, Ян, и ты самый распоследний из них. Видел десятилетнего сопляка, что мы вчера подобрали? У него и то больше прав, чем у тебя, чуешь? Ты усек, о чем я?

Теперь Ян кивал — и весьма решительно.

— Уберите пушки и срежьте его, — приказал Феджин.

Сэм немедленно подчинился. Дэни с секунду выглядела разочарованной, но все-таки помогла Сэму перерезать удерживающую Яна веревку.

Удар Яна об пол глухим стуком отразился в сознании Феджина. Он повернулся к Эвану, смотрящему[2] в Крэмвилле — в самом удаленном от резиденции Феджина в Дакворте районе. Из всех районов Трущоб Дакворт считался самым благополучным. В точных формулировках это означало, что местами жилплощадь насчитывала более сто двадцати квадратных метров.

— Надо приставить его к делу, чуешь?

Эван кивнул. Он подошел к Яну и рывком поставил парня на ноги.

— Давай, тащи за мной свою задницу, — скомандовал он. Неловко спотыкаясь, новоиспеченный гонец поплелся к двери. Не отставая ни на шаг, Эван отправился следом.

Проводив их взглядом, Феджин обратился к Манфреду, смотрящему в О'Каллахане:

— Правильно сделал, что довел до моего сведения.

Манфред кивнул:

— Благодарю.

Едва Манфред успел ответить, как Феджин вытащил П-220 и четырежды выстрелил смотрящему в грудь.

— Звякните Вольфгангу, — бросил он Сэму и Дэни, — пусть заберет это дерьмо. И пусть кто-нибудь доставит сюда Тенайли. Теперь за О'Каллахан отвечает она.

Другие смотрящие уставились на окровавленное тело Манфреда, разинув рты, либо же тупо таращились на босса. Пока одна из них, Френси, заведующая делами в Китсиосе, наконец, не осмелилась спросить:

— И на кой ляд была вся эта шняга, — слегка гнусавя, произнесла она, — на тему что смертный приговор никого не устрашает?

— Я ничего не говорил про устрашение, чуешь? Не говорил, что оно абсолютно бесполезно. Видишь ли, вот Ян, он научится. Он просто обычный тормоз, который себе во вред стал слишком жадным, когда мы поставили его ответственным за улицу. Это до него дошло, и этого больше не повторится. И когда он снова дорастет до старого положения, он уже не будет таким тупоголовым.

Феджин указал на труп Манфреда:

— Теперь Манфред. Ян вертел свою волынку уже несколько недель, пока Манфред наконец обнаружил это. А может, Манфред сразу был в курсе, и хотел утаить это от меня. Что означает одно из двух. Он либо тупой, либо решил меня кинуть. Ну а поскольку я поставил его на район, которым когда-то владел он сам, думаю, что это все же измена. Кроме того, он слишком смышлен и уперт, чтоб чему-то учиться. Так что его больше нет.

Френси согласно закивала головой.

— Что-то еще? У меня назначена встреча, на которую я уже сильно опаздываю, чуешь? — Феджин уже устал оттягивать перепих с одной из двенадцати персон, которых содержал сугубо для личных утех. В последнее время ему поднадоела Пятёрка — он не знал их имен, ему было без разницы, кто они, имела значение лишь внешность — и, пожалуй, ее стоило заменить на кого-то постарше и поопытней. Но сейчас его ждала нынешняя любимица — Одинашка, и Феджину хотелось поскорей, скажем так, залезть к ней в трусики.

Маркус, смотрящий за районом Пайк-лейн, что располагался по соседству с «цивилизованной» частью Тарсонис-сити, шагнул вперед:

— У меня кой-чего, Феджин. Думаю, это тоже надо обсудить.

— Что такое? — спросил Феджин, искренне надеясь, что это ненадолго.

— Фредди и Билли нашли…

— Вот тут притормози, — подняв руку, остановил Маркуса Феджин. — В последний раз, когда Билли и Фредди что-то нашли, это был РИИ, который шпионил для штаб-квартиры ПСТ, чуешь? А на самом деле, они как следует взмазались и их заглючило. Так что…

— В этот раз они не гонят, Феджин, серьезно, — настаивал Маркус. — Они нашли телку на аллее Хантер — она тек и теп.

Феджин закатил глаза:

— Телекинетики — это миф, чуешь? Если б ты сказал, что она какой-то там телепат, я бы еще…

— Она сломала Билли ребра, Феджин. Фредди заработал сотрясение мозга, а потом она взорвала пушку Билли. Она лишь девчонка, Феджин — чуток повыше среднего роста, но все же девчонка. Она бы ни за что не смогла вырубить Билли и Фредди просто так. Я не гоню, Феджин, я думаю, эта телка — дело серьезное.

— Ты уверен, что они просто не разодрались между собой, а потом пушка Билли дала осечку? — вклинился Сэм. — Билли по жизни покупает всякую хрень.

— У него был Т-20, они так просто не взрываются, — обернувшись к нему, возразил Маркус.

С этим Феджину пришлось согласиться. Т20-ые вечно клинило, но они никогда не взрывались. Если бы у Билли по-прежнему был его старый ТХ-2, это одно, но если у него был Т-20…

Маркус вновь посмотрел на Феджина:

— Я думаю, тебе стоит с ней встретиться. По крайней мере…

Он запнулся.

— Что? — нетерпеливо спросил Феджин, размышляя, что если такими темпами будет добираться до Одиннадцатой, ему придется вытаскивать ее из глубокого сна.

— Она определенно теп. Она… она знает всякое.

Френси хихикнула:

— Фигня, Маркус, если она знает о том, как ты отжигал в клубе «Светлячок», дак мы все в курсе.

От смущения смуглая кожа Маркуса стала еще темней.

— Не это… она другое знает. То, что я никому не говорил.

Покровительственно одарив подручного острозубой улыбкой, Феджин спросил:

— К примеру?

— Я… мне не хочется говорить, Феджин. Но поверь, этого вообще никто не знает.

Феджин вздохнул.

— Ну ладно. Приводи ее завтра.

— Феджин, я…

— Завтра, — отрезал Феджин, направляя ствол П-220 Маркусу в грудь, как совсем недавно Манфреду.

— Да, да, лады, усек, без проблем, завтра, — поспешно ответил Маркус.

Феджин спрятал пистолет в куртку.

— В первой половине дня жду всех здесь.

Покончив с делами, Феджин скрылся за дверью, ведущей в его личные покои. Двое телохранителей (чьих имен он не знал, поскольку имена охранников значили для него не больше, чем имена сексуальных партнеров) остались при входе, дабы отвадить любых непрошеных гостей. По правде говоря, они были приятным приложением и только. Феджин держал их при себе ради внушительной картины, что представляли собой два огромных амбала у входа в его личные покои. Реальная же защита обеспечивалась встроенным в пряжку ремня контроллером, который активировал по контуру комнаты силовое поле. Такое поле могла пробить только очень мощная взрывчатка, да и то не факт.

Одинашка еще не спала. Она даже потрудилась раздеться, что Феджина весьма разочаровало.

— Зря ты без шмотья, чуешь? Натягивай обратно, — сказал он резко. Он хотел раздеть ее сам.

«Теп-тек, значит?» — подумал он, снимая с себя одежду в предвкушении раздевания любовницы, — «а это может быть интересно».

Маркус Рэйлиан действительно ни коим образом не хотел держать у себя девку-тепа дольше, чем уже пришлось. Но попробуй-ка возрази, когда Феджин тычет пушкой тебе в грудь после того, как из-за какой-то ерунды грохнул Манфреда… Черт, что ни говори, Маркус не был идиотом.

Когда небольшой назидательный процесс Феджина подошел к концу, Маркус поехал к себе на квартирку в Пайк-Лейн, размышляя по пути о том, как ему быть с девчонкой.

Маркус вырос в Пайк-Лейне (как раз на той самой улочке, что и дала название целому району) и он достаточно быстро смекнул, что законным способом здесь не подняться. Отец Маркуса был безработным музыкантом, а мать за гроши кухарила в закусочной нижнего Китсиоса. Мать лелеяла надежду, что сын выбьет себе гранд на обучение и поступит в какую-нибудь хорошую школу Тарсонис-Сити, но все прошения паренька неизменно отклонялись. Просто так, без каких-либо объяснений.

Маркус, не будь дураком, даром времени не терял. Если мир, лежащий за границами Трущоб, не волновала судьба темнокожего пацана, то и темнокожий пацан плевать хотел на весь мир. Раз он не может пробиться в то, «иное» общество, значит, он приложит все усилия, чтобы вырасти в этом. А это подразумевало наркотики.

Опять же, Маркус не был тупицей. Все вокруг, включая отца, брата и сестру, сидели на крэбе, сноуке, тёрке, но в большинстве своем на хабе, и он прекрасно видел, во что они превращаются. Отец отменно играл на саксофоне, но лишь в те редкие моменты, когда не накачивался хабом. Из-за пристрастия к наркоте он с треском вылетел из клуба «Нирвана» и с тех пор больше не имел постоянной работы.

Люди, пришедшие к успеху, отнюдь не сидели на наркоте — они ей торговали.

Как и все прочие, Маркус начинал курьером у местного наркодилера. В его случае это был Орфи Джонс, в те дни заправляющий Пайк-Лейном. Когда Маркус дослужился до «зазывалы», Орфи в разборке с конкурентом словил головой пулю. Нового дилера прозвали Оскал, из-за того, что он никогда не улыбался. Правой рукой Оскала был «катала» по имени Джульс.

Вскоре Маркус понял, что это просто ширма — на самом деле мозгами предприятия был Джульс. Оскал лишь исполнял роль пробивной силы, да и то, недолгое время, пока пуля из Т-20 его зама (П-220 тогда еще не поступили на рынок) не прошила ему черепушку. С того самого момента Джульс по какой-то причине стал называть себя «Феджин» и начал подминать под себя территорию.

А на сегодняшний день, уже никто в Трущобах не мог делать деньги на наркоте, сексе и выпивке, не отстегивая при этом Феджину.

Что до Маркуса, он лишь старался проявлять лояльность к каждому, кто стоял у руля. Неважно, был ли это Орфи, Оскал или Феджин — если говорили: «Прыгай», Маркус спрашивал: «Как высоко?»

Именно так он и выжил.

Как и работал.

Одна только гостиная в его квартире была больше, чем тот угол, где он рос. Брат и сестра Маркуса тоже работали на Феджина и, по крайней мере, хоть Джину ему удалось снять с крэба. Гэри хоть клялся и божился, что в завязке, но однажды Маркус вновь застукал его с хаб-бустером на руке.

Таким образом, если Феджин изъявил желание глянуть на телепатку завтра, это означало, что Маркусу придется самому решать, как с ней, черт бы ее побрал, коротать целую ночь. В обычной ситуации он не стал бы доставать босса, но после того, как девка рассказала, что совершил его отец…

Маркус содрогнулся. Он ведь даже не думал об этом. В те годы Маркус был еще слишком мал, а Джина и Гэри не родились, и о том, что произошло, он никогда не хотел бы вспоминать. Собственно, и не вспоминал, пока девка не раскрыла свой рот…

Маркус зашел в квартиру. Джина сидела в гостиной и считала дневную выручку. Тайрус за ее спиной начищал до блеска любимый Т20-й. Джина по обыкновению выглядела «на все сто», хотя не последнюю роль тут сыграла ринопластика[3], — операцию оплатил Маркус в качестве подарка на восемнадцатилетие сестры, поскольку именно об этом она мечтала больше всего. Сама по себе такая пластика считалась пустяковой, но пока Маркус не стал приторговывать, Рэйлианам она была не по карману.

А вот Тайрусу полагалось караулить в гостевой спальне девчонку-телепатку.

«Так какого же черта он торчит здесь?»

— Какого хрена ты тут торчишь, Тай? — спросил здоровяка Маркус, покачав головой.

Годами ранее Маркус ни за что бы не посмел вякнуть нечто подобное кому-нибудь типа Тайруса. Этот бугай был как минимум вдвое крупнее его и своим кулачищем мог запросто проломить ему голову. Но теперь Маркус заправлял делами целого района. Такие люди теперь жаловали его как босса. И это было приятно.

Тайрус пожал огромными плечами.

— Девчонка ниче не делает, тока бормочет всякую ерунду.

— Я же сказал, не сводить с нее глаз.

— Да она совсем ничего не делает, Маркус, — подтвердила Джина. — Скрючилась там и лежит. Не похоже, что она может куда-то свалить.

— Неважно, я не хочу, чтоб девчонку оставляли одну.

— Маркус, незаметно от нас она никуда не уйдет…

— Она теп. Она может свалить, а мы даже и не узнаем!

Тайрус вздрогнул.

— Ну ладно, понял, — пробурчал он под взглядом Маркуса. — Она без умолку трепалась о моей сестре. Я не мог это слушать, вот и вышел.

Маркус вздохнул. Сестра Тайруса работала стриптизершей, чтобы купить потом хаб, и погибла, когда один из постоянных клиентов девчонки потащил ее к себе на квадрат, а она уперлась. Поскольку Феджин ценил преданность в людях, а Тайрус был верным бойцом, он проследил, чтобы упомянутый клиент тоже расстался с жизнью — очень медленно и очень мучительно. Однако расправа не вернула Тайрусу сестру. Только это могло взять здоровяка за живое, так что Маркус вполне мог понять, почему Тайрус не хочет делить комнату с тем, кто напомнил ему о потере.

В любом случае, нужно было что-то решать.

— Джина, тогда тебе стоит найти еще кого-нибудь, — глядя на сестру, сказал Маркус. — Девчонка опасна, но Феджин утром хочет видеть ее.

— Жесть, — фыркнул Тайрус. — Мы ее что, всю ночь у себя держать будем? Ты видал, что она сделала с Билли и Фредди?

— Да, и поэтому Феджин хочет ее глянуть… но не раньше, чем завтра.

Повернувшись к Джине, Маркус добавил:

— Притащи сюда народ. Мне нужно, чтобы трое постоянно торчали у нее в комнате и еще двое снаружи. Пусть только дернется — получит пулю, усекла?

— Об этом ты уже говорил, когда уходил, — раздраженно хватая смартфон, огрызнулась Джина.

— Ага, и вы прямо сделали все так, как полагалось.

Маркус покачал головой, вытащил П-220, который лично получил от Феджина вместе с Пайк-Лейном, и прошел в гостевую спальню. Мебель оттуда Маркусу пришлось вынести сразу, ибо при первом же приступе истерики девчонка едва не сломала его любимое кресло. Окна в комнате отсутствовали (во всей квартире только у одной комнаты были окна, в которой, собственно, и жил Маркус), так что Джина, скорей всего, была права: раз единственная дверь из спальни выходила в гостиную, то девчонка не смогла бы выскользнуть прочь не замеченной. Однако, имея дело с тепом, Маркус предпочитал не рисковать.

Он прикрыл за собой дверь. Занятая сбором крепких ребят, Джина осталась по другую сторону. Маркус не сомневался, что она кого-нибудь да найдет. «Юрод» был закрыт на ремонт до следующей недели, а значит, кто-то из четверки вышибал сейчас вполне мог находиться в свободном плавании. Кроме того, его банда утрясла для хозяина клуба небольшую проблему с поставщиком тёрка (к особой гордости Маркуса — без привлечения Феджина), чем оказала тому большую услугу. А посему, пожалуй, Зелика и Марину тоже можно будет привлечь.

Маркусу понадобилась целая секунда, чтобы заметить девчонку. Он слегка удивился, поскольку комната площадью около пятнадцати квадратных метров, за исключением телепатки, была совершенно пустой.

Девица комочком лежала в углу, прижав колени к груди и закрыв руками лицо.

— Уходи.

Маркус едва расслышал ее голос.

— Не выйдет, детка, — ответил он.

— Я не могу остановить это, пока ты рядом, — тихонько всхлипнула девчонка. — Если ты останешься здесь, я все узнаю! Я знаю, что твой отец…

Маркус навел на нее «двести двадцатый»:

— Заткнись! Ни слова про…

Девчонка села.

— Тогда уходи!

И все же она была хорошенькой, эта телепатка. Даже с опухшими глазами и заплаканным лицом. Хороша той естественной красотой, какой природа награждает по воле случая, без всякого вмешательства лазерной хирургии, услугами которой пользовались практически все цыпочки в «Юроде».

Маркус, что есть силы, стиснул пистолет. Ребята часто тупеют в ноль при виде красивых мордашек, но он-то, Маркус, отнюдь не туп.

— Детка, никто никуда не уходит. Феджин хотел повидаться с тобой утром, а значит…

Она вновь накрыла голову руками.

— Я не могу остановить это, пока ты рядом! Я не могу остановить твоего брата, который тонет в омуте наркотического бреда! Я не могу остановить твою сестру, которая продает свое тело, я не могу остановить твою кошку, которая просто взяла и сдохла, я не могу остановить Орфи, который не послушал тебя и получил пулю в голову, я не могу остановить тебя, чтобы ты не пел в «Светлячке», я не могу остановить твоего отца, который убивает твою мать, я не могу остановить…

— Заткнись! — снимая П-220 с предохранителя, заорал Маркус. — Клянусь, я прострелю тебе башку, если ты не заткнешься!

— Тогда выметайся! — закричала она в ответ. — Я знаю, как сильно ты ненавидишь Джульса, я знаю, как ты хочешь убить его, я знаю, как ты желаешь смерти и своему отцу, я…

Маркус выстрелил, пуля прошла над ее головой. Но девчонка даже не дрогнула.

— И этим ты думаешь меня напугать? — всхлипнув, произнесла она. — Ты что, не понимаешь?

Она посмотрела на него поверх рук. Ее зеленые глаза были налиты кровью.

— Я хочу умереть!

— Ну что ж, детка, очень жаль. — Маркус изо всех сил старался, чтобы голос не дрожал. — Но Феджин хотел повидаться с тобой утром, а значит, ты останешься здесь, усекла?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и едва ли не выбежал из комнаты.

— Черт, Маркус, — заметила Джина. — Я не видела тебя таким с тех пор, как сдохла кошка.

Маркус рыкнул в сторону сестры, однако ничего не ответил.

Тайрус сказал:

— Я ж говорил тебе, Маркус. Эта девка неправильно загружена, сечешь?

Кивнув, Маркус ответил:

— Ага. Когда прибудут остальные, скажи им, чтобы оставались за дверью. Никто ни о чем не должен с ней говорить.

Он вздрогнул.

— Завтра это будут уже головняки Феджина. А пока что мы просто подержим ее под замком.

— Без проблем, — успокаивающим тоном заверил его Тайрус.

Маркус отправился прямиком в свою спальню. Там его ждал личный запас виски и, перед тем как лечь спать, смотрящий Пайк-Лейна собирался выдуть все до капли.

Из принадлежащей Маркусу Рейлиану скромной квартирки, Нову конвоировали пятеро парней с пушками наперевес. Последнее, что она помнила, когда очнулась в той каморке — как взорвала пистолет Билли. Сперва Нова надеялась, что умерла, но надежда эта тут же рассыпалась в прах. Мебель в комнате разлетелась во все стороны от всплеска ее эмоций, после чего Нова вновь отключилась.

Когда она снова пришла в себя, мебель в комнате исчезла.

Нова отметила, что пока она в комнате одна, ей проще отгораживаться от чужих мыслей. Мыслепоток людей остался, но только в виде фона, сродни тому, как шумит толпа на переполненном стадионе. Просто стена из ментального шума.

Но стоило кому-либо переступить порог, как хрупкий барьер тут же ломался. Сначала это оказался Маркус с мыслями об отце-убийце, истеричке-матери и бывшей проститутке сестре, вкупе с ненавистью к боссу и прочими откровениями. Следом за ним потянулись и мысли окружающих. Парочка в соседней квартире постоянно ругалась, но, тем не менее, любила друг друга. Качок в соседней комнате питал тайную страсть к танцам, но из-за страха потерять авторитет, как огня боялся того, что об этом кто-нибудь прознает. Женщина в комнатенке дальше по коридору не оставляла попыток заставить голопроектор работать, потому что у нее не было денег на ремонт или покупку нового. Семья из дома напротив доедала последние крохи и думала о том, повезет ли кому из них подработать где-нибудь сегодня, чтобы купить еду назавтра. И так далее и так далее и так далее…

Когда Маркус, наконец, ушел, Нове удалось приглушить голоса.

На какое-то время.

Когда в комнату зашел Тайрус Феллит, ситуация повторилась, только с большим эффектом. Однако ей удалось напугать телохранителя, и этот амбал ретировался прочь. Потом прием с запугиванием сработал и на Маркусе, когда тот заявился вновь.

Однако сейчас Нову опять захлестнул мысленный гвалт. Прежде всего, мысли четверки, что сопровождала ее во главе с Маркусом.

«Симпотная (Черт, лишь бы Маркус никому не сказал) куколка. Я бы (что пушка у меня не заряжена) ее поимел, (Жрать охота.) когда Феджину надоест (а то Феджин из меня) с ней кувыркаться. (все дерьмо выбьет.) Я поражаюсь, как мы ваще (Авось гляну это голо вечерком) смогли протянуть эту (с мамкой, раз) ночь. Из-за этой сучки (обещал ей на прошлой неделе.) не удалось даже самую (Надеюсь, мне потом подкинут дозу-другую хаба, надо) малость вздремнуть. Так что детка окажись полезной (кровь из носу раздобыть хоть чуточку, или я) для Феджина, не знаю че он там от тебя хочет, (Жрать охота.) или я лично всажу тебе пулю (нахрен взорвусь прямо тут, посреди улицы! Так что) в башку (кровь из носу надо раздобыть!)».

Нова закрыла («Мне нужен хаб!») глаза и попыталась сосредоточиться на себе, («Клевая цыпа».) чтобы отгородиться от («Жрать охота».) чужих мыслей, («Надеюсь, мамка не забыла».) осаждающих («Почти добрались».) ее истерзанный разум.

В какой-то момент Нова осознала, что голосов в голове убавилось — однако исчезли не все. Пропали мысли четырех конвоиров. Маркус по-прежнему находился рядом, и рядом с ним появился кто-то еще.

Нова открыла глаза и увидела перед собой Маркуса в компании незнакомца. Им оказался смуглый бритоголовый мужчина c густой щетиной. Ростом он был ниже Маркуса и лишь слегка повыше Новы, но каким-то неведомым образом казался самым высоким человеком в просторном зале, куда привел ее конвой. Девушка предположила, что он всегда производит подобное впечатление на окружающих. В нем чувствовалось неумное желание обдадать всем, до чего только дотянется.

Даже если вдруг что-либо помешало заглянуть в разум незнакомца, Нова без особого труда выяснила бы кто это из мыслей Маркуса.

— Ты Джульс, — сказала она.

Мужчина засмеялся.

— Неплохо. Мало, кто знает это имя. Но меня называют…

— Феджином. — Нова уже знала это. Она знала все. — Ты назвал себя в честь персонажа из древнего романа «Оливер Твист». Ты возненавидел эту книгу, когда прочел, хотя тебе пришлись по нраву повадки Феджина. А свое настоящее имя — Джулиус Антуан Дейл — ты на дух не переносишь.

Маркус с удивлением уставился на Феджина… Джульса, если взаправду. Ему никогда не доводилось слышать полное имя босса.

Нова ощутила, как в бритоголовом типе вспыхнуло негодование.

— Маркус-то оказался прав, чуешь? — процедил он. — Ты теп. Посему у меня к тебе лишь один вопрос, детка.

— Я просто хочу умереть.

На лице Феджина появилась широкая ухмылка.

— Всему свое время. Сперва мы глянем, будет ли от тебя какая-нибудь польза, усекла?

— Ты только и делаешь, что используешь людей, — еле слышно ответила Нова.

— Верно, — ухмылка Феджина стала еще шире. — А теперь почему бы нам не узнать, как тебя зовут? Полагаю, что имя у тебя просто чудесное и, возможно даже связано с кучей денег. Ведь шмотки твои побогаче многих из нас будут, если ты вдруг не заметила.

Феджин не успел закончить мысль, как Нова уже поняла, куда он клонит. По щекам девушки заструились слезы, когда она вновь вспомнила, что родителей больше нет.

— Никакого выкупа ты не получишь. Вся моя семья мертва.

Внезапно она вспомнила, что Клара, возможно, осталась в живых. Нова совершенно позабыла о своей старшей сестре. И все же она не хотела, просто не могла допустить, чтобы Феджин, этот монстр, узнал о том, что у нее есть кто-то из близких. Он должен поверить, что все без исключения члены семьи Терра мертвы.

К счастью, ее маленький обман будет не так-то просто раскрыть.

— Так ты богата. Отлично, отлично. Должен же быть кто-то…

— Никого нет! — закричала она. — Они все мертвы! Я убила их всех!

Нова сама не поняла, зачем так сказала, однако ее слова произвели впечатление на Феджина. Почувствовав замешательство мужчины, девушка решила закрепить успех:

— Зачем, по-твоему, я спустилась сюда? Я убила всю свою семью и не хочу, чтоб ПСТ нашла меня. Поэтому я сбежала в Трущобы, ведь насколько я слышала, копы сюда не суются.

На самом деле, ничего такого она не слышала — главным образом потому, что никогда этим интересовалась — но из мыслеобразов Маркуса и Феджина ей удалось почерпнуть, что пока синдикат не высовывает нос за пределы Трущоб, полиция не сует нос в дела синдиката.

Феджин почесал щетину на подбородке.

— С твоих слов выходит… что у тебя есть талант убивать мозгами, чуешь?

— Это правда. Но для тебя я этого делать не стану.

— О, я уверен, что станешь. А будешь упираться…

— Ты застрелишь меня? — закончила за Феджина Нова, хотя видела, что на уме у криминального босса совсем другой метод «расправы».

Он решил заморить ее голодом.

Девушке эта идея показалась нелепой.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся Феджин. — Пристрелить тебя, это скорее милосердие, чем расправа. Ты сама сказала, что хочешь помереть, я это точно слышал. Но смерть, вовсе не самое худшее, что может случиться с богатенькой цыпочкой вроде тебя. Неа, страдание — вот что ужасней всего. Держу пари, ты никогда не страдала, не так ли, куколка?

Феджин вытащил из куртки «двести-двадцатый» (лучший пистолет из доступных за деньги) и нацелил его Нове в голову.

— Давай-ка, детка, убирайся-ка отсюда подобру-поздорову. А я прослежу, чтобы никто не посмел заботиться о тебе, чуешь? Ты не получишь ни еды, ни ночлега, ни наркоты… ты вообще ничего не получишь, усекла?

Маркус, насколько Нова могла судить, не ожидал такого поворота событий. Он считал, что подобные меры излишни и чересчур изощренны. Но он также прекрасно понимал, что с боссом спорить не стоит.

— Я сказал, пошла вон, цыпа! Вон!

Нова не верила своим ушам. Еще минуту назад Феджин был всецело убежден, что телепатка может стать самым грозным оружием, которое когда-либо он имел, — а теперь ему совершенно нет до нее дела! Он решил, что единственный способ заставить Нову работать на него, это сделать ее изгоем… и тогда она сама приползет обратно, и будет умолять, чтобы он взял ее к себе. Совсем как в том древнем романе Чарльза Диккенса, где его литературный тезка так же обошелся с Оливером Твистом.

Нова дала себе клятву, что докажет Феджину, как сильно он заблуждается.

— Ладно, я ухожу. Но на прощание позволь мне кое-что сказать тебе, Джулиус Антуан Дейл. Тебе никогда не заслужить любовь своей матери. Никто из двенадцати человек, которых ты держишь взаперти в дальних комнатах, не испытывает к тебе даже симпатии — на самом деле они тебя боятся. Все вокруг считают, что с выбритой головой ты выглядишь по-идиотски, поскольку мода на такую стрижку прошла лет десять назад. И, наконец, один из твоих самых доверенных подручных собирается тебя убить.

Касаемо последнего, девушка слегка преувеличила… впрочем, не особо. Желание насильственной смерти Феджину весьма четко читалось в голове у Маркуса.

Высказавшись, Нова развернулась и пошла прочь из зала.

Девушка прошла мимо четырех охранников («Жрать охота». «Не понял, она уходит?» «Скорей бы забрать мой хаб!» «Надеюсь, с мамкой все в порядке».), мимо других людей, что находились в помещении (в «квадрате», мелькнула у нее мысль, ибо так местные называли эконом-жилье квадратной планировки, возводимое Конфедерацией в больших количествах), когда уловила последнюю мысль Феджина. Он отнюдь не испытывал ярости в ответ на ее откровения — все, о чем она ему рассказала, он и сам прекрасно знал. Теперь девушка это понимала. Феджину было плевать на чью-то любовь, как и на то, что он может умереть от рук подельников. В конце концов, он пришел к власти точно также, методом убийства собственного босса и не испытывал иллюзий по поводу того, что нечто подобное никогда не сможет случиться и с ним.

Как бы там ни было, в его голове крепко засела мысль: «Она вернется. И тогда она станет моей».

Нова поклялась, что скорее умрет, чем допустит это.

Нова думала, что умереть от голода будет куда проще.

Покинув апартаменты Феджина, она все шла и шла, куда глаза глядят, пока не набрела на тупичок, похожий на тот в каком нашли ее Билли и Фредди. Здесь не было РИИ, точнее вообще ничего не было, кроме большого мусорного контейнера. Девушку передернуло от отвращения. Дома мусор регулярно сжигали в специальной установке, а здесь внизу, до сих пор существовала такая дикость как мусорка. Вероятно, в Трущобах его сначала собирали, а уж потом куда-то отправляли для сжигания. На что, по мнению Новы, скорей всего тратилась колоссальная куча времени. Почему его нельзя сжигать прямо на месте?

Нова устроилась за контейнером и заснула с надеждой больше никогда не проснуться.

К сожалению, она все же проснулась. И сразу ощутила жуткий голод.

Не обращать внимания на него было просто невозможно. Желудок урчал столь же громко, как и мысли окружающих людей… которые у нее все лучше получалось не замечать, в то время как игнорировать голод становилось все трудней.

Нова попыталась думать о чем-то другом, но мысли вновь и вновь возвращались к еде… или к тому, о чем думать она не хотела. При мыслях о доме она вспоминала званные обеды, которые так любила устраивать мама. Мысли о семье заставляли вспомнить о том, как они погибли. От мыслей о Моргане ей становилось дурно.

Спустя два дня Нову потревожили: невероятно тощая и ужасно грязная полосатая кошка с наполовину оторванным левым ухом с увлечением рылась в мусорке. Фоновый шум окружающих Нову человеческих мыслей слегка утих, а когда кошка подобралась к девушке, Нову чуть ли не оплели прямолинейные мыслеобразы животного.

«Еда? Не еда. Найти еду. Поспать».

И ничего более сложного. В конце концов, кошка решила, что раз девушка не еда, то вполне можно свернуться рядом с ней клубком, чтобы вместе поспать.

На четвертый день изгнания Феджином Нова решила назвать кошку Пип. В честь котенка, который жил у нее около двух недель в детстве. К сожалению, та Пип (сиамской породы) хоть и ладила с Новой, любого другого обитателя дома она воспринимала в штыки — шипела на всех, начиная с прислуги и заканчивая Зебом. В связи с чем мама с папой и решили ее отдать. Пип оказалась в семье одной служанки, которую кошка могла терпеть — у Ребеки, парикмахера Новы. Нова навещала кошку столь часто, насколько позволял этикет членам Старых Семей посещать дома слуг.

Время от времени Пип уходила на промысел, но в отличие от тезки непременно возвращалась к Нове. Однажды кошка даже предложила девушке пойманную мышь. «Еда большой кошке без шерсти», — подумала она, роняя мышь из зубов перед Новой. Чуть позже Нова сообразила, что Пип воспринимает ее как «большую кошку без шерсти». Идея о существах не кошачьего происхождения никак не вписывалась в мировоззрение кошки.

Пип ужасно рассердилась, когда Нова отказалась съесть мышь, и пропала практически на целый день. Нова сомневалась, вернется ли она, и очень обрадовалась, когда кошка появилась вновь, часов через двадцать. Когда Пип находилась рядом, Нове было проще заглушать прочий мысленный фон. Пип не создавала такую же мертвую зону, как РИИ, но в этом как раз и был плюс. Привыкание к мыслеобразам кошки служило неплохой практикой по фильтрованию мыслей людей… по крайней мере Нове так казалось.

«А какой в этом смысл? Все равно ты собралась умереть, так ведь?», — тихонько поинтересовался внутренний голос.

Нова не ответила.

На пятые сутки девушка проснулась из-за того, что увидела во сне громаднейший стейк[6] с трехцветным салатом, приправленный аппетитнейшим горчичным соусом от шеф-повара. И все это великолепие вкуса она запивала фременичным соком.

Больше Нова терпеть не могла. Ей невыносимо захотелось съесть хоть что-нибудь.

Поднявшись на ноги, девушка осмотрела свою одежду. Белоснежная блузка превратилась в палитру разводов черного, серого и прочих цветов, выяснять происхождение которых Нова не горела желанием. Белые джинсы выглядели и того хуже — их расцветка вообще не поддавалась описанию. Обувь потерялась где-то на улицах, бывшие когда-то белыми носки сверкали дырками, а от вида ступней Нова чуть ли не упала в обморок. Волосы свисали с головы девушки, словно приклеенные пучки соломы. Зубы ломило. Она не чистила их уже несколько дней, да и душ не принимала столько же. В итоге, Нова сделала вывод, что вид у нее просто ужасный.

Но все это не имело значения, потому что ей нужно срочно что-нибудь съесть или она умрет.

«Ты говорила, что хочешь умереть», — вновь напомнил тихий голос, но теперь его заглушил куда более громкий, что напомнил про ужин с сочным стейком из сна.

Впервые за несколько дней Нова встала на ноги и медленно потащилась прочь из тупика…

Почему я должен (Столько счетов,) ходить в школу? Зуб даю, (и как мне, твою ж мать, оплатить их) ничто из (ума не приложу.) уймы этого дерьма мне (Теперь опять слушать эту песню, копец эта песня) в жизни никогда и (полное дерьмо, ты даже не представляешь,) нифига не пригодится. (насколько дерьмовая эта песня, серьезно.)

…и тотчас об этом пожалела. В сознание ворвался целый вихрь чужих мыслей.

Девушка попыталась выдворить их прочь. Спустя полминуты Нове удалось снизить шум до монотонного гула. В этот раз оказалось проще.

Пип неспешно ступала рядом. «Большая кошка без шерсти пошла?»

Нова нагнулась, чтобы почесать Пип под шеей. Кошка замлела (всякий раз, когда Нова прекращала чесать, мысль у кошки возникала только одна: «Почему остановились почесушки?»).

— Я скоро вернусь, — сказала Нова. — Мне нужно найти еду больших кошек без шерсти.

Затем она выпрямилась и пошла прочь, с твердым намерением бродить по улицам Трущоб до тех пор, пока не найдет что-нибудь поесть.

За исключением ховербайков, транспорт тут практически не ездил, разве что автобусы по главным магистралям. Большинство улиц в Трущобах были пешеходными, а жилые массивы разграничивались как раз теми самыми магистралями.

Когда девушка завернула за угол и вышла из переулка на Декер-уэй[7], она заметила несколько магазинчиков, а несколько РИИ бросились умолять ее приобрести какие-то товары. Нова молча проигнорировала последних, больше уделив внимание первым… но ни один из магазинов еду не продавал.

«И как ты собираешься купить еду, когда найдешь ее? — спросила себя Нова. — У тебя же нет денег».

Девушка решила, что беспокоиться об этом будет после, когда найдет что покупать.

Нова побрела по Декер-уэй. Миновав аптеку, ломбард и бар (возле которого она притормозила, пока мысли людей внутри не рассказали ей, что в заведении нет еды, только алкоголь, а это распоследнее, что она бы хотела сейчас видеть), Нова наконец подошла к небольшому магазинчику, табличка на котором гласила: «БАКАЛЕЯ МИЛТОН». Магазин привлек девушку по двум причинам. Во-первых — это был первый встретившийся на улице источник пищи, а во-вторых, у двери лавки отсутствовали рекламирующие всякую всячину РИИ.

Нова знала, что первое слово в названии происходит со Старой Земли и обозначает то, что на Тарсонисе принято называть «магазином шаговой доступности». Второе слово являлось фамилией владельцев бакалеи, супружеской пары Грея и Аланны Милтон. Они купили лавку пять лет назад у предыдущего хозяина на сбережения, заработанные на заводе ховербайков. В том самом, что принадлежал отцу и был атакован мятежниками в день ее пятнадцатилетия. От воспоминаний по щеке Новы скатилась слеза. Девушка вытерла ее заскорузлым от грязи рукавом.

На данный момент в торговом зале из четы Милтон никого не было, поскольку они спали в крохотной квартирке на верхнем этаже бакалеи, чтобы заступить на работу в ночное время. Они не доверяли наемным работникам присматривать за магазинчиком ночью, когда на улицы выползают различные криминальные элементы. Магазин несколько раз грабили, либо нанятые работяги испарялись в одночасье — и все это в ночные смены. Так что Милтоны решили работать по ночам сами.

Кроме того, Нова выяснила, что у Милтонов нет РИИ из-за того, что они считают его наличие расточительством. По мнению Грея, магазин и так известен на весь квартал, так что РИИ не расширит клиентскую базу, а значит, не окупится. Покупатели и так прекрасно знают магазин и его хозяев, так что их доброе слово среди знакомых сотворит больше чудес, чем потуги какой-то дурацкой машины.

Стоял ранний вечер, и за прилавком магазина торчал продавец по имени Бенджи — племянник Аланны (собственно, почему паренек и получил работу). Бенджи не отличался умом и сообразительностью. Соблазнившись легкими деньгами, он начал приторговывать наркотой, поэтому Аланна упросила Грея взять парня на работу, чтобы дать Бенджи хоть какой-то шанс на нормальную жизнь.

Нова остановилась. Девушка вдруг поняла, что единственный способ достать еду — это украсть ее. Значит, она совершит преступление прямо на глазах у Бенджи, следовательно, Бенджи не исполнит свои обязанности (содержать бакалею в сохранности), из-за чего его уволят, он вновь попадет на улицу и, вероятно, довольно скоро начнет работать на Феджина.

Такого она никому не пожелала бы.

Поэтому и прошла мимо. Она не сделает такого с Аланной, Греем и Бенджи. Они заслуживают лучшего.

В конце концов, Нова добралась до одной из главных магистралей — Колмен-авеню. Район, в котором сейчас находилась девушка, назывался Пайк-лейн, по имени проспекта, идущего параллельно Декер-уэй. На другой стороне раскинулся район О’Каллахан, названный по имени главной магистрали, отделяющей его от Китсиоса. Автобусы на огромной скорости с шумом проносились по многоуровневым трассам. Через несколько минут наблюдения за ними Нова поняла, что ей придется добраться до одного из пешеходных мостиков через Колмен.

Но вместо этого (Нова не хотела рисковать и уходить слишком далеко от мусорки, которую, благодаря компании Пип, уже практически считала домом) девушка свернула на перпендикулярную Колмен пешеходную дорожку и пошла в сторону параллельной магистрали. Люди проходили мимо нее и словно не замечали. Каждый жил своей жизнью.

Как и следовало ожидать, следующей крупной улицей оказалась Пайк-лейн. Нова свернула на нее в надежде найти какую-нибудь еду. Ужин из стейка никак не выходил у нее из головы.

Очередной РИИ умолял ее приобрести новый смартфон, первый день пользования бесплатный — модуль как раз стоял около магазина смартфонов. Еще один располагался близ ювелирного салона, обещая самые выгодные цены во всем Пайк-лейне, гарантию и возврат денег.

Но внимание Новы привлек тот, что стоял у новостного павильона и транслировал канал СНВ, где сейчас выступал черноволосый журналист с козлиной бородкой. Поскольку мысли у РИИ отсутствовали, Нова понятия не имела, кто это.

— Сегодня, специально для СНВ, наш внештатный корреспондент выяснил, что лидер «Сынов Корхала» Арктур Менгск две недели назад заключил союзное соглашение с пришельцами — дьявольскими рептилоидами протоссами. Этот репортер предоставил нам эксклюзивную информацию о том, что Менгск пообещал протоссам отдать Конфедерацию Людей в обмен на разрешение властвовать на Антига-Прайм в качестве пожизненного монарха! Менгск и его незаконные вооруженные формирования оккупировали Антига-Прайм три дня назад, воспользовавшись контролирующими сознание наркотиками, которые также побудили генерала Эдмунда Дюка и его войска одобрить и поддержать вероломные планы террориста! СНВ призывает каждого из вас без промедлений вступить в ряды конфедеративной армии, чтобы помочь в борьбе с объединенной угрозой из террористов «Сынов Корхала» и мерзких чужаков, поправших все идеалы человечества!

Нова покачала головой. Она не могла определиться, что ее больше шокирует: репортаж СНВ, или что окружающие люди верят подобным заявлениям. От отца она знала, что протоссы не рептилии, и что они не вступали в контакт ни с кем из людей… по крайней мере две недели назад точно. А между тем полудюжина людей в павильоне и рядом с ним стоит и внимает россказням РИИ.

Этот Менгск (Что за параша. Никаких) реально какой-то отморозок. Когда он (чужаков нет) перестанет уже (Ужас!) стелиться под (все это прекрасно) этих всех чужаков? (знают. Просто не верится, что) Надо что ли (Ужас!) пойти записаться (подобную чушь крутят) и выпнуть под зад долбанных протоссов! (на СНВ. Всех только с толку) Кто-то же должен наконец (сбивают и все.) разобраться с чужаками! (Это просто какой-то ужас!) Куда, черт побери, (Когда же Менгск захватит все планеты!) смотрит Совет, в конце-то концов?

По окончанию репортажа РИИ спроецировал другого журналиста для рассказа очередной новости:

— Впервые с момента убийства нескольких членов семьи Терра, которое, в свою очередь связано с трагедией в их личном небоскребе, Клара Терра, единственная выжившая из семьи, выступила перед публикой.

Нова почувствовала, как живот свело судорогой.

— В последние дни совершено несколько нападений на членов Старых Семей, но ни одно из них не имело таких тяжелых последствий, как налет камикадзе на Небоскреб Терра. Безжалостные террористы, вероятней всего соратники Арктура Менгска и «Сынов Корхала» не пожалели собственных жизней в попытке ликвидировать всю фамилию Терра, и заодно убили несколько сотен граждан в близлежащих кварталах.

— Неправда, — пробормотала Нова. Прошедшие события вихрем пронеслись у нее в голове. Эдвард с сообщниками работали на человека по имени Клифф Наданер, не на Менгска. Да и вообще, никакие они не камикадзе… Из уроков истории Нова помнила, что этим словом называли летчиков-самоубийц в одной из войн Старой Земли. Только она не помнила, за кого они сражались… может, за германцев? За войнами на Старой Земле было так тяжело уследить…

В любом случае, шайка Эдварда не попадала под это определение. И не повстанцы Наданера убили кучу народа, а Нова.

— Сегодня Клара Терра устроила пресс-конференцию, — РИИ спроецировал голограмму сестры Новы, — где рассказала обо всем.

Как и полагалось, на Кларе были черные траурные одеяния. При иных обстоятельствах Нова и сама бы носила такие в течение шести дней после смерти семьи. «С другой стороны, — посетила Нову мрачная мысль, — у меня столько грязи на одежде, что ее вполне можно считать черной…»

Запинаясь через слово, Клара заговорила. Старшая сестра никогда не любила выступать на публике… даже если в студии, где она скорей всего сидела, в роли публики выступал лишь технический персонал и, быть может, ее жених. РИИ не был столь совершенен, чтобы показать обстановку вокруг Клары, но Нова предположила, что Мило стоит позади сестры морально поддерживая ее. На самом деле Мило не особенно-то и интересовал Клару, кроме как в качестве дополнительного денежного мешка, а вот сам Мило был всецело предан Кларе. Нова всегда считала, что на самом деле это очень печально.

— Я… я хочу поблагодарить всех, кто поддерживает меня в этот… этот ужасный и горестный час.

— Час? — Нова сообразила, что в шоке от услышанного произнесла слово вслух. Стоящая рядом женщина (Нова уже знала, что ее зовут Донна) шикнула на нее. Нова в тот же миг выяснила, что Донна скрупулезно отслеживает все слухи, касающиеся Старых Семей (похоже, она всерьез верила, что у Новы роман с одним из сыновей Дюка, которого на самом деле девушка никогда даже не встречала). И эта Донна упала бы в обморок, узнай, что только что велела заткнуться той, за чьей жизнью (и сплетнями) с таким упоением следит.

— Смерть родителей, возлюбленной отца и жига матери, брата и сестры…

До этого момента из ощущений лишь жуткий голод всецело властвовал над Новой. Однако теперь его сменил гнев: «БРАТА И СЕСТРЫ?!»

— …в результате этого подлого… и зверского нападения террористов… это просто какой-то ужас. Смею вас заверить, что я и мой любимый жених Мило не будем откладывать свадьбу. Мы посвятим ее светлой памяти нашей усопшей семьи. Памяти моих дорогих мамы и папы, памяти жига и возлюбленной, памяти милого брата Зебедии и замечательной сестренки Новембер, которых убили эти подлые подонки! После женитьбы объединенные силы семей Кусинис и Терра покажут этим гнусным террористам и мерзким чужакам, на что мы способны!

РИИ вновь переключился на репортера:

— Госпожа Терра также сообщила, что следствие по делу гибели ее родных завершено. Прощание с шестью усопшими членами семьи состоится послезавтра. Пожертвования пойдут на столь обожаемую Константино Терра благотворительность, которая была…

— Нет! Это ложь! — вся мощь неконтролируемых эмоций Новы вырвалась наружу, и РИИ взорвался, разлетевшись во все стороны огненными искрами и покореженными обломками.

О, нет. (Мы сейчас умрем.) Она какая-то (Мы сейчас умрем.) тварь! Кто она? Что (Мы сейчас умрем!) случилось? Она конкретно (Мы сейчас умрем!!) сдвинутая! Только бы она (О, черт, мы умрем!!!) не напала на нас!

Нова попятилась (Мы сейчас умрем!) прочь от (Что она творит!?) направленных на нее (Что случилось!?) и наполненных ужасом мыслей.

Владелица павильона, Мартина Дарма, выскочила на улицу с пистолетом в руках и направила незаряженный П-180 на Нову. Патронов у Мартины не водилось, но она держала оружие для отпугивания непрошеных гостей. Но в отношении Новы она могла не переживать, правда не из-за того, что Нова знала об отсутствии патронов, а потому что девушка и так уже была порядком напугана.

Она не хотела уничтожать РИИ.

Она хотела уничтожить сестру.

«Как она посмела такое сказать!? Клара знает, что я не мертва!»

Кроме того, Нова знала, что оставила после себя тела… знала, потому что переступала через них во время бегства. Ее тела среди них не было, и потому Клара должна знать, что сестра жива!

— Эй! Блондиночка! — окрик Мартины с пистолетом-пустышкой вернул Нову в реальный мир. — Крути-ка педали прочь от моего магазина! А то я так тебя железом нашпигую, что сможешь открыть скобяную лавку! Я внятно выражаюсь? (Пожалуйста, не трогай меня, и не разноси в клочья мою лавку! Я с трудом наскребаю на страховку и даже не представляю, господи боже, как сумею убедить СНВ заменить модуль без доплаты. Прошу тебя, не вынуждай меня стрелять из пустого пистолета…)

Нова повернулась и бросилась наутек так быстро, как только могла.

Как оказалось, быстро не получилось: дни лежания за мусорным контейнером привели к тому, что ноги становились ватными, когда от них требовали больших усилий, чем просто ходить. Но в погоню никто не бросился. Она хорошо это чувствовала; все были слишком напуганы, чтобы приблизиться к ней.

С трудом доковыляв до перекрестка с Гладстон-уэй, Нова остановилась и навалилась на стену сувенирной лавки. Она тяжело дышала, а голод возрос до немыслимых пределов.

Напротив сувенирной находилась еще одна бакалейная лавка. Рядом с этой РИИ также не стоял, однако, в отличие от магазина Милтонов, тут причина была иная. Нова выяснила, что владельца просто не волнует, будут люди покупать у него еду или нет. В подсобках магазина устраивались карточные игры (от покера до хаунана[8]). Кроме того, это было излюбленное местечко людей Маркуса Рэйлиана, где они обсуждали дела или отлеживались после перестрелок.

Нова рассудила, что кража еды из такого заведения не будет большим преступлением.

Все еще тяжело дыша, она зашла в магазин. За прилавком стоял сам хозяин и по настенной ТВ-панели смотрел репортаж СВН. Тот же журналист, что вел сюжет с участием Клары, теперь рассказывал о предпринятых в Осборне мерах безопасности, связанных с участившимися атаками террористов и вторжением пришельцев:

«Суицидальной атакой на Небоскреб Терра мятежники продемонстрировали нам, что они ни во что не ставят даже собственную жизнь при воплощении своих бесчеловечных замыслов…»

Зарычав от отвращения, Нова сконцентрировала гнев на телевизоре. Прибор вспыхнул и взорвался самым наиприятнейшим образом, а вместе с ним и считыватель кредиток у кассы, который девушка уничтожать не рассчитывала.

— Какого хрена… — Владелец магазина проморгался после вспышек, а затем взглянул на Нову. — Кто ты, мать твою, такая?

— Мне нужна еда, — потребовала девушка. Несмотря на все старания, в собственных ушах голос прозвучал отчаянно. А ей хотелось, чтобы он прозвучал жестко, пусть опыт в таком деле и отсутствовал.

Тем не менее, первый шаг удалось сделать.

— Черт возьми, цыпочка, ты когда ела-то в последний раз?

— Заткнись! Я хочу еды, и прямо сейчас! Или я взорву еще что-нибудь! Ты просекаешь? — последние слова Нова добавила экспромтом, поскольку вспомнила, что Феджин и его люди употребляли такую или похожую фразу постоянно. Девушка надеялась, что местный сленг поможет ей выглядеть естественней.

Хозяин магазина — его звали Теренс, и он был старше, чем дедушка Новы в последние дни своей жизни — рассмеялся:

— Цыпа, ты должно быть сильно обкурилась, раз приперлась сюда и угрожаешь мне. Предупреждаю, что если ты сейчас же не выставишь свою мелкую миленькую попку из моей лавки, то твоя мелкая миленькая попка больше никогда не покинет стен этого заведения, ты усекла?

Нова поняла, что Теренс не воспринял всерьез ее угрозы, в частности из-за того, что списал взрыв панели и считывателя на низкосортное происхождение техники. А еще она была чертовски зла на себя из-за того, что не так сказала фразу «ты усек».

Закрыв глаза, Нова сфокусировалась на том месте, где стоял Теренс. Это было просто — мысли мужчины выдавали его местоположение. От ментального напряжения лицо Новы исказилось в гримасе, когда девушка попыталась поднять грузное тело Теренса.

От натуги Нова едва не свалилась с ног, но все же подняла мужчину в воздух…

…примерно на секунду. А затем Теренс рухнул на пол.

Боль пронзила голову за правым глазом. До этого Нове никогда не приходилось концентрироваться так сильно, и боль оказалась адской.

И первая попытка привела к тому, что Теренс лишь ушибся.

— Ах ты чертовая телка! — вскакивая на ноги, заорал мужчина. Нашарив под прилавком T-10, он схватил пистолет и прицелился в Нову. Именным оружием Теренса наградили в армии Конфедерации при увольнении в запас шестьдесят лет назад. За прошедшие годы пистолет не очень хорошо сохранился, и Нове потребовалось лишь пол-секунды, чтобы заблокировать спусковой механизм… сразу после прочтения в разуме мужчины, как это сделать.

Когда Теренс попытался выстрелить, обойма неожиданно выскочила и порезала ему руку между большим и указательным пальцем.

— Уй-ё-о-о-о-о! — От неожиданной боли Теренс уронил пистолет на пол и затряс рукой.

— Я могу так продолжать хоть целый день, Теренс, — сказала Нова. — И могу не только это. Могу, например, рассказать Маркусу Рэйлиану, что ты допустил то, чтобы пятнадцатилетняя девчонка… да, мне всего лишь пятнадцать… выставила тебя идиотом. Единственная возможность не допустить этого, это ДАТЬ МНЕ КАКОЙ-НИБУДЬ ГРЕБАНОЙ ЖРАТВЫ!

Еще ни разу в жизни Нове не приходилось так грубо выражаться. Так или иначе, но сейчас ругательства показались ей самым походящим аргументом.

Укачивая поврежденную руку, Теренс простонал:

— Кто ты, мать твою, такая? — Мужчина покачал головой. — Хотя плевать, мне без разницы. Бери, что хочешь, да и хрен с тобой. Когда закончишь, вали отсюда к чертовой матери куда подальше. Чтоб я тебя больше не видел.

— Прекрасно.

Все продукты в лавке Теренса были расфасованы и разложены по полкам: сэндвичи (у многих срок годности вышел давным-давно, потому Нова их не тронула), фрукты и овощи (кое-какие подпортились, их она тоже обошла), сухой завтрак (упаковки выглядели вполне ничего, девушка взяла три штуки, со вкусом фременики), напитки в ассортименте, в том числе, — какое счастье — сок фременики (Нова взяла четыре бутылки). Сообразив, что все зараз она унести не сможет, Нова обратилась к Теренсу:

— Есть пакет?

Теренс, втирая мазь в порез на руке, опешил от такой беспардонности.

— Валяй, твою мать, забирай любой.

Тогда Нова решила кое-что попробовать. Вновь прикрыв глаза, она сконцентрировалась на пакетах, лежащих на прилавке рядом со сгоревшим считывателем карт. Ментально попыталась подтянуть их к себе.

Эксперимент удался лишь частично: Нова приподняла в воздух целую стопку пакетов, но пролетела она всего лишь половину пути, прежде чем пакеты рассыпались по полу.

Смутившись, Нова наклонилась и подобрала один из пакетов. Теренс лишь покачал головой, мечтая о том моменте, когда сумасшедшая телка уберется прочь из магазина к чертовой матери.

Закинув сухой завтрак и бутылки с соком в пакет, девушка прихватила с полок все упаковки с вяленым мясом (оно плохим никогда не станет, а белок ей не помешает) — около десятка, и пачку камтарского печенья, которым кормили Нову в раннем детстве.

Перед тем, как уйти, Нова подумала и решила прихватить с собой весь запас имеющихся у Теренса кошачьих консервов: пятнадцать банок с разным вкусом — лосося, тунца и эйлики. Они Пип должны понравиться больше, чем отходы из мусорного бака или случайная уличная мышь.

— Теперь все? — зло спросил Теренс. По крайней мере, в голосе слышалась злость. На самом деле он был напуган до смерти.

Нова решила не дать страху улетучиться. Она толкнула один из стеллажей, и лежащие там фрукты, частью помятые, частью зеленые, кувыркаясь и подскакивая, рассыпались по полу — в любом случае Теренс торговал ими только для виду, как и остальными продуктами.

Улыбнувшись, Нова подытожила:

— Вот теперь все.

Повернувшись на пятках, девушка вышла из магазина, оставив Теренса убирать устроенный ею бардак, попутно проклиная незваную гостью, ее родителей, предков и всех, к кому она могла иметь отношение вплоть до Старой Земли. Еще мужчине пришлось серьезно задуматься над тем, как ему теперь купить новый телевизор и считыватель…

Феджин сидел за столом, с ухмылкой от уха до уха.

Афера обошлась в годовую поставку хаба, которую пришлось сдать трем копам из Юго-Западного округа, но результат того стоил. Теперь босс криминального синдиката имел свободный доступ ко всем регистраторам движения на улицах. В свое время копы развернули сеть сенсоров по всему городу, чтобы контролировать дорожное движение. Пользовались они ей крайне редко, по большей части для того, чтобы вытянуть откупные с подростков на ховербайках, или прищучить водителя автобуса, пьяного или одурманенного настолько, что ехать ровно уже не мог — а таких была примерно половина. Примерно раз в три месяца, когда Совет проводил проверку на эффективность системы и, как правило, поднимал шум, ПСТ дружно начинало штрафовать всех подряд, арестовывало с десяток-другой водителей, затем, когда шумиха стихала, на этом все и заканчивалось. И снова все возвращалось на круги своя.

Получив доступ к сети сенсоров, Феджин мог в любой момент увидеть любую точку своей империи.

Сегодня он хотел посмотреть на светловолосую цыпочку, которую приводил Маркус.

«О, она станет моей, черт возьми, как пить дать. Ей только нужно преподать небольшой урок».

Феджин запрограммировал сенсоры слежения, чтобы они оповестили его, как только «Блонди» попадет в зону действия датчиков.

«Надо бы узнать ее имя», — подумал он.

— Ф-ф-Феджин? — донесся с футона[11] за спиной сонный голос Девятки.

— Спи, дорогуша. Папочка занят, чуешь?

— Ммммф…

Сигнал — тихое пиканье — раздался аккурат после хорошего такого марафона с Девяткой. Последние два дня выдались очень долгими — у Тенайли возникли некоторые трудности в первые дни управления О'Каллаханом. Выяснилось, что предательство Манфреда отнюдь не заканчивалось на одном-единственном уличном пройдохе. Поэтому Феджину и Тенайли (которая из кожи вон лезла, чтобы выслужиться, и до смерти боялась повторить судьбу предшественника) пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести дела в порядок. Несколько перестановок в «кадрах», трупов и сломанных конечностей — и О’Каллахан более или менее успокоился. Правда Тенайли начали поступать жалобы от недовольных клиентов, и она беспокоилась, что люди за дозой подадутся на другую сторону Спринг-стрит[12], в Китсиос.

В результате на долю Феджина выпало несколько напряженных дней, и во многом успокоиться ему удалось при помощи Девятки: не самый привлекательный экземпляр из гарема в двенадцать персон, зато самый выносливый.

И тут к его ликованию сенсоры, наконец, обнаружили Блонди.

Первый раз сенсор засек девчонку, когда она с остекленевшим взглядом ковыляла по Декер-уэй. Конечно же, Феджин сразу распознал этот взгляд: голод.

Криминальный авторитет прошелся кончиком языка по клиновидным зубам.

«А я предупреждал, что тебя ненадолго хватит», — мысленно он обратился к строптивой блондинке.

Тем временем девчонка задержалась перед дверью в «Бакалею Милтон», но заходить не стала. Вот теперь Феджин пришел в замешательство: «Почему она не вошла?»

Наблюдая за брожениями «воспитанницы», Феджин открыл ящик стола, достал смартфон и набрал номер сержанта Морвуда.

— Морвуд.

— Феджин. Мой заказ пришел?

— Дубина, я же просил не звонить мне, когда я…

— Мой заказ пришел, сержант?

— Пока еще в процессе. Надеюсь, к завтрашнему дню получу для тебя посылку.

— Было бы неплохо. Не хочется, чтобы доза хаба для твоей жены неожиданно кончилась, чуешь?

Феджин услышал, как на другом конце Морвуд с шумом сглотнул.

— Послушай, не так-то просто что-нибудь выбить из этого департамента. Уверен, что тебе не надо от меня что-нибудь попроще? Ядерной боеголовки, например?

— Не сомневайся, от боеголовки я тоже не откажусь… а потом затолкаю ее тебе в задницу, если ты не достанешь то, что мне нужно, усек?

Блонди уже добралась до Колмен. Повернула и двинулась в сторону Пайк.

— Ладно, ладно, — запричитал Морвуд. — Я наберу тебя завтра. А сейчас, на самом деле, мне нужно по делам.

— Лучше бы мне тебя услышать.

Не то что бы Феджин сомневался. Несмотря на то, что Морвуд вечно прибеднялся и утверждал, что не может выполнить поручения Феджина, в конце концов, он всегда справлялся. Его жена была столь же безнадежна, как и любой торчок в Трущобах, и оклада сержанта РМО[13] армии Конфедерации просто не хватало на удовлетворение ее каждодневной потребности в дозе. Разумеется, будучи снабженцем, Морвуд имел нужные подвязки, чтобы доставать нужное Феджину армейское добро. Так что Феджин обеспечивал Диану Морвуд хабом, а ее муж время от времени поставлял наркобарону редкие правительственные игрушки.

Феджин закончил разговор с Морвудом, когда Блонди вышла на Пайк-лейн и остановилась у новостного павильона. Толпа местных смотрела транслируемые РИИ новости СНВ и девчонка прибилась к ним. Феджин мельком глянул на «немого» репортера — регистратор фиксировал лишь картинку, поэтому мужчина ничего не слышал. Впрочем, отсутствие звука Феджина нисколько не заботило…

…пока РИИ не включил проекцию заплаканной женщины. Та произнесла несколько каких-то фраз, и видимо ее слова произвели сильное впечатление на Блонди. Если Феджин и сомневался, была ли Блонди теком, то секунду спустя его недоверие развеял РИИ, взорвавшийся после того, как девушка что-то выкрикнула в его сторону.

Нахмурившись, Феджин перемотал запись на несколько минут назад и пристально всмотрелся в РИИ.

Модуль проецировал женщину старше Блонди и в черных траурных одеждах. И эта женщина имела определенное сходство с Блонди… слишком молодая на роль матери, если только не побывала, черт побери, у хорошего хирурга, так что вероятней всего — сестра.

При виде ее Блонди и впала в бешенство. «Что ж, возможно, не вся твоя семья мертва».

Феджин вызвал меню СНВ, решив посмотреть, не сможет ли он выяснить, какой репортаж смотрела Блонди. Прокрутив множество страниц, он, наконец, нашел ту, где фигурировало то самое лицо. Большой заголовок сверху гласил: «КЛАРА ТЕРРА ДАЕТ ПЕРВОЕ ИНТЕРВЬЮ ПОСЛЕ УБИЙСТВА СЕМЬИ».

«Вот дерьмо».

Феджин просмотрел репортаж. Когда он закончился, мужчина разрывался между двумя желаниями: то ли пуститься в пляс, то ли пустить себе пулю в голову.

С одной стороны, у Блонди — или точнее, Новы — и в самом деле имелась семья, которая могла заплатить выкуп. Более того, они могли заплатить королевский выкуп просто из карманных денег, потому что Блонди из семьи Терра, одной из Старых Семей.

Одна проблема… ибо она все-таки из Старых Семей. А Старые Семьи не платят выкупы. Если ты настолько глуп, что украл одного из них, они воспользуются всем своим огромным влиянием, чтобы раздавить тебя и всех с тобой связанных, словно сборище тараканов.

Феджин знал границы своих возможностей. Он был способен удерживать копов подальше от своей задницы здесь, в Трущобах, не потому что он предложил им что-то запредельное, а потому что держал сенсоры подальше от всех важных персон. Он был лишь маленьким чипом в машине, и попади он хоть на одну наносекунду в поле зрения кого-либо из Совета или Старых Семей, его жизнь тут же превратится в то, во что превратился Корхал после ядерной бомбардировки.

Опять же, если верить репортажу, Клара Терра думала, что ее сестра мертва. Пусть звукового канала у сенсоров не было, но Феджин подозревал, что когда Клара заговорила о сестре как об умершей, Нова взбесилась и со всей дури шарахнула по РИИ тековскими способностями. Почему модуль и взорвался к чертям собачьим.

Отметив это, Феджин снова включил видео с сенсоров и увидел, как хозяйка павильона выскочила на улицу с пистолетом в руках. Феджин не понял, почему Нова испугалась этой женщины (другой пистолет, направленный ей в лицо несколько дней назад, не произвел никакого впечатления), однако девчонка убежала прочь.

В итоге она очутилась у Теренса. «Вот же тупая цыпа», — подумал Феджин с улыбкой. — «Ну, давай проверь, насколько далеко тянутся мои руки».

Тем не менее, улыбка тут же исчезла, когда Теренс позволил Нове взять еды. Хотя, справедливости ради признал Феджин, это произошло не сразу. Сначала Нова взорвала телек и считыватель кредиток, потом самого Теренса подняла в воздух и приложила жирной задницей о пол, а затем в довесок взяла и заклинила T-10 Терренса.

Феджин схватил смартфон и вызвал Маркуса.

Ответила Джина:

— Засада, Феджин?

— Где твой брат?

— Бабло считает.

Насупившись, Феджин нашел взглядом часы на мониторе и обнаружил, что сейчас как раз время поступления дневной выручки. «Во время отдыха время быстро летит».

— Скажи ему, чтобы урезал долю Теренса на десять процентов.

— Что он сделал?

— То, что не должен был, чуешь? Так что сделай все по уму, усекла?

— Конечно, — ответ прозвучал так, словно Джина ничего не поняла, хотя Феджину, по сути, было плевать, поняла она или нет.

«Я ведь сказал Маркусу передать во все лавки, чтобы телепатке никто ничего не давал». Пусть Теренсу крепко досталось от Новы, но Феджина это не волновало. Только попробуй не доводить дела до конца, и тут же отдашь империю тому, кто будет ей управлять правильно. Потому что люди начинают забивать на тебя, если ты пускаешь все на самотек. Это Феджин уяснил очень давно, когда Оскал вдруг снимал десять процентов, хотя обещал снять двадцать, или ломал кому-нибудь руку, кого до этого угрожал убить. В нелегальном бизнесе такое поведение считалось слабостью, а за слабость отвечают жизнью. Вот почему у Феджина слабостей не было.

Он проследил, как Нова вернулась на Декер с украденным добром, и потерял ее где-то после аптеки Барра. «Похоже, она отсиживается в каком-то из переулков».

Феджин снова схватил смартфон и на сей раз вызвал Жбана.

— Засада?

— Есть для тебя задание, — произнес Феджин.

— Уматно. Когда и где?

Прошло целых два часа, а Жбан так и не вышел из переулка. Феджину пришлось признать, что план не сработал.

Это его чертовски разозлило. Жбан был и самым ценным инфорсером[14], и наиболее полезным тестовым полигоном для появляющихся на рынке новых наркотиков. Он обладал уникальным метаболизмом: его реакция на наркотики составляла примерно десять процентов от реакции нормальных людей. В былые времена у Феджина существовал канал поставки великолепной эксклюзивной наркоты с Корхала IV. Но иногда поставляемый товар оказывался чересчур уж ядерный — а кому нужна наркота, убивающая с первой же дозы? Ведь следующие продавать будет некому. Поэтому Феджин и держал при себе Жбана: если от новых наркотиков бугай чувствовал себя худо, значит любой другой сдохнет на месте. Таким образом, Феджин без лишних жертв всегда мог определиться — можно ли новый образец выбрасывать на рынок или же нужно заказать его доработку.

(День, когда конфедераты закидали Корхал IV ядерными боеголовками, стал для Феджина черным. Когда Арктур Менгск создал «Сынов Корхала», Феджин отправил ему в дар приличные средства, как вклад в развитие дела выжившего корхальца. А все потому, что из-за гибели планеты его бизнес тоже пострадал…)

Через три часа после исчезновения Жбана в переулке, оттуда вышла Нова. Выражение лица девушки кардинально отличалось от вчерашнего. Если вчера она выглядела изможденной и отчаявшейся, то сегодня в ней чувствовались злость и решимость.

Настрой девчонки вкупе с тем фактом, что она выжила при встрече со Жбаном (за многие годы это еще никому не удавалось), ясно сказали Феджину: у него назревают крупные неприятности.

Кто-то постучал в дверь:

— Феджин, тебе посылка.

Ругань, как следствие нарушения приказа «не беспокоить», так и не слетела с губ Феджина — ибо единственное исключение из распоряжения как раз касалось той самой посылки.

— Тащи сюда, — коснувшись пряжки ремня, сказал он.

Защищающее комнату силовое поле ослабло, дверь автоматически открылась.

Вошел Йо-Йо, неся в руках упакованный контейнер с голографическим ярлыком «МЕДИКАМЕНТЫ» и обратным адресом базы снабжения армии Конфедерации в Гран-Вилладж.

Феджин ухмыльнулся: «Морвуд таки проныра».

Йо-Йо поставил посылку на футон и вышел. Феджин вытащил из ящика стола почтовый сканер и провел устройством по упаковке. На дисплее сканера высветился буквенно-цифровой код. Мужчина ввел код на панели посылки. С пневматическим шипением посылка раскрылась, явив массу упаковочного наполнителя, внутри которого лежал заказанный Феджином предмет.

Читая записку Морвуда, Феджин вытащил смартфон и вызвал Маркуса.

— Засада, Феджин?

— Мне нужно, чтобы ты словил всех торчков, у которых бабла нету, а ломит невмоготу. И всех малявок, каких только найдешь, чуешь? Я говорю даже не о прыщавых, совсем сопляков давай… и никакого ворья, мне твои не нужны. — Феджин припомнил, кто есть у него списке… списке тех, кого лишь волосок отделяет от участи остаться без головы после выстрела «двестидвадцатого». — А еще тащи ко мне на квадрат Лопу, Джонси, Грош-Цену и Мэгза, да скажи им, пусть захватят все свои стволы. Чтоб через полчаса все были здесь.

— А зачем нам мелюзга? — спросил Маркус.

Феджин нахмурился. Обычно Маркус не задавал глупых вопросов… да вообще любых вопросов, если на то пошло.

— Какого черта это интересует тебя? Бегом выполнять, усек!?

— Окей-окей, хорошо, — ответил Маркус, впрочем, без особого рвения.

«Какого хрена с ним не так? — Феджин встряхнул головой. — Ладно, разберусь позже… подождет, пока не закончу с этим делом».

Прямо сейчас намечалась серьезная заварушка, однако теперь, чтобы справиться с ней у него есть совершенное оружие.

Прочтя записку Морвуда, Феджин застегнул уникальную игрушку на правом запястье и вставил в ухо контрольный элемент. Затем проверил видеоканалы сенсоров уличного движения. Нова топала прямиком в его логово. С ее скоростью движения девчонка появится через час.

Феджин вновь схватил смартфон и вызвал Вольфганга. Всякий раз при появлении тела, о котором требовалось позаботиться, до того, как на него наткнутся ПСТ, он всегда звонил Вольфгангу.

На большинство правонарушений ПСТ смотрела сквозь пальцы, но когда появлялись трупы… тут копы были вынуждены вникать хоть в какие-то детали дела. Поэтому чтобы избежать ненужного внимания со стороны полиции Феджин вызывал Вольфганга, и девочки Вольфганга заметали все следы.

Отдав Вольфгангу указания — и убедившись, что он захватит с собой всех своих девочек, ибо громадный Жбан весил-таки немало — Феджин позвал Йо-Йо. Вдвоем они прошли заднюю комнату, что служила спальней для гарема. Весь гарем — двенадцать человек, страдали бездельем: кто-то читал, кто-то пробавлялся фруктами из вазы, остальные спали. Феджин поднял всю толпу на ноги и приказал Йо-Йо увести всех в другое место. Большинство сразу согласились, но Тройка как всегда не обошлась без вопросов:

— А что стряслось-то?

— Здесь будет небезопасно. — Феджин повернулся к Йо-Йо. — Если хоть что-то хоть с кем-то случится, с тобой произойдет то же самое, но в десять раз хуже, чуешь?

Йо-Йо быстро кивнул:

— Усек, босс, не беспокойтесь.

Когда Йо-Йо вывел всех из комнаты (некоторые двигались с ленцой, не особо довольные уходом), вошел Грот.

— Лопа и Грош-Цена за дверьми, Феджин… выглядят как-то испугано.

Феджин ухмыльнулся. Несмотря на опасения, Маркус, как обычно, с точностью выполнил приказ. Полчаса еще не прошло, а Лопа и Грош-Цена уже тут.

Через пять минут вошел Джонси, следом за ним появился и Мэгз. Джонси был единственным из четверки, кто пришел лишь с одним стволом. Пожав плечами, амбал показал свой Зи-50, рассчитанный на патроны 70-го калибра[15]:

— Кроме «Карлы» мне никакой другой шляпы не надо, — с усмешкой произнес он.

Его пристрастие давать оружию имена стало одной из причин, почему он попал в список Феджина.

Все остальные обвешались стволами минимум по четыре штуки на каждого. В отличие от Джонси, Грош-Цена наоборот переусердствовал и взял с собой аж с десяток пистолетов.

— Никак не мог определиться, какой буду использовать. Поэтому решил взять все, чтобы не спешить с выбором, — взирая на недоуменные лица подельников, пояснил он. — Дошло?

Феджин приказал всем ждать в прихожей. Спустя десять минут появился Маркус с Джиной, Тайрусом и кучей детей… все — совсем еще малыши, в точности как Феджин и хотел.

— Отведи детей в заднюю комнату. Пусть Тай за ними присмотрит.

Маркус бросил быстрый взгляд:

— Что?

Показав рукой на дверь, Феджин (а он вполне понимал недоумение Маркуса) повторил:

— Разумеется, туда, в заднюю. Дети, как говорится, последняя линия обороны.

Немного обескураженный, Маркус приказал Джине и Тайрусу отвести детей в заднюю комнату:

— Джина, ты за них отвечаешь… если им что понадобится, отправляй Тая.

Вернувшись к четверке парней в прихожей, Феджин предупредил их:

— Сюда идет девчонка. Надеется меня прищучить. Ваша задача, не дать ей меня прищучить, чуете? Меня не мает, как вы это сделаете, но не дайте ей пройти ко мне в комнату, усекли?

Лица троих просияли. Должность телохранителя считалась отличным назначением, особенно с тех пор, как большинство оморозков стали не настолько глупы, чтобы задирать Феджина. Глядя на них, Феджин подумал, что-либо болваны вскоре поймут, что задачка не такая и простая, либо же удивят его — если все-таки смогут остановить тека-тепа. В таком случае им повезет, и они будут вычеркнуты из списка.

Лопа, впрочем, радостью не светился. Единственный, у кого лицо омрачилось тенью разумных сомнений.

— Мы должны вчетвером остановить одну девчонку?

Взвесив в руке «Карлу», Джонси ухмыльнулся:

— Четверых не понадобится, не боись.

— Мы можем сделать с ней что угодно, прежде чем убьем? — словно озвучивая сокровенную мечту, уточнил Грош-Цена.

Мэгз фыркнул:

— Тебе обломится, если только ты убьешь ее до этого.

— Ну да, а твоя сестренка по-другому говорит.

— Мачо, да тебе за моей сестрой не угнаться.

Подтрунивания не утихали еще с полминуты. Улучив момент, Маркус подошел к Феджину и, повернувшись спиной к остальным, тихо спросил:

— Мы говорим о той самой девчонке?

Феджин кивнул.

— Ее имя, Нова. Я послал Жбана убрать ее.

Маркус моргнул.

— Неужели не вышло заморить ее голодом? Ты говорил…

— Ее имя, Нова Терра.

Теперь глаза Маркуса полезли на лоб:

— Дерьмо.

— Да, дерьмо. Как только я это вычислил, решил удостовериться. Но она убрала Жбана. Значит, нам нужно подойти к вопросу творчески.

— Поэтому тебе и нужны эти четверо отморозков?

Феджин снова кивнул.

— Посмотрим, как она тут разберется, а затем захлопнем ловушку.

Как и следовало ожидать, Маркус выглядел растерянно. Но на сей раз вопросов он не задавал. В конце концов, он знал, кем была Нова.

— А что с нарками? Я притащил Апостола, Пророка и Диву.

— Девчонка теп. А теперь представь, что в мозгах у этих торчков. Пока она пролезет через их дебри, у четырех придурков появится шанс подстрелить ее, чуешь?

Маркус кивнул.

— Да, смысл есть.

Он посмотрел на штуковину Морвуда.

— Что за новая игрушка?

Феджин растянул губы в ухмылке:

— Страховка.

Маркус Рэйлиан все больше и больше склонялся к мысли, что ему следовало пристрелить Нову в ту же минуту, когда узнал, что она читает мысли. Не нужно было говорить о ней Феджину — просто пристрелил бы ее, а Вольфганг с девочками избавились бы от тела.

Поступи он так, последние два месяца прошли бы намного приятнее.

Маркус стоял в главном зале Феджина вместе с Йо-йо и двумя толкачами[18], что работали в подчинении Маркуса на Пайк-лейн, Жюли и Мэттом. Насколько Маркус знал, эта парочка нигде не косячила… но в последнее время для Феджина это мало что значило.

— Подобную штуку Совет изредка проделывает с чуть ли не каждым, чуете? — вещал Феджин. — Называется случайной проверкой. Смотрите, порой они просто берут кого-нибудь, любых людей, и проверяют. Смотрят, исправно ли те платят налоги, умываются ли по утрам, не прячут ли скелеты в шкафу, ну всякие подобные штуки, чуете? С любым могут так поступить. И время от времени находят что-нибудь, на что, в общем-то, и не рассчитывали.

Разглагольствуя перед подчиненными, Феджин расхаживал из одного конца зала в другой. Его лысую (точнее уже поросшую щетиной, поскольку он опять забыл принять средство от роста волос) голову усеяли бусинки пота, равно как и всклокоченную бородку. Левой рукой он постоянно теребил ухо, куда был вставлен полученный через армейские связи странный прибор.

С точки зрения Маркуса этот прибор являлся столь же большой проблемой, как и Нова. Потому что именно с его помощью Феджин удерживал Нову на поводке, и носил он его постоянно.

— Мне по душе эта идея, чуете? Очень по душе. Так что вы здесь не потому, что я спалил ваш косяк, а для того чтобы я убедился, что вы нигде не накосячили, — Феджин обернулся к двери в глубине зала. — Эй, там! Выходи!

Феджин, конечно, выглядел неважно, но он не шел ни в какое сравнение с Новой. Пару месяцев назад назад, когда Маркус впервые увидел девчонку и конкретно контуженных Билли и Фредди на пороге своей квартиры, он посчитал ее хорошенькой. Чересчур молоденькая для него лично, но Маркус прекрасно понимал Билли и Фредди. Еще бы не запасть на такую фигурку, симпатичное личико, томные глазки и чудесные волосы.

Теперь ее прелести сошли на нет. Длинные светлые волосы Нова мыла от случая к случаю, и последний раз был так давно, что сейчас они превратились в грязно-желтые патлы. Зеленые глаза воспалились и налились кровью. Щеки ввалились, губы высохли и растрескались. Девчонка сильно похудела, и Маркус полагал, что, будь она без одежды, он бы увидел одни кости. Руки и плечи (единственное, что не скрывала безразмерная майка, выданная ей Феджином, как и столь же безразмерные джинсы) были тощими до такой степени, что Маркус не мог смотреть на них без содрогания.

Нова медленно вышла из дальней комнаты.

— Феджин, пожалуйста, не сегодня, мне нужно…

Феджин коснулся браслета на руке.

— Аааааааааааааа!!!…

Маркус закрыл глаза, не в силах вынести зрелище.

Через несколько секунд Нова перестала кричать. Маркус услышал, как она надсадно дышит. Он открыл глаза и увидел, что девчонка сидит на полу и смотрит на него. Не с вызовом, как это было на первых порах, а жалостливым, молящим взглядом.

Ткнув пальцем в сторону Жюли и Мэтта, Феджин с нажимом произнес:

— Выкладывай.

Нова пустыми глазами посмотрела на двоих толкачей.

— Они любят друг друга.

Маркус фыркнул. Особенной тайны тут не было.

— Им нравится заниматься своим делом. Они считают, что СНВ говорят правду про Сынов Корхала, но врут про пришельцев. Они боятся. Думают, что сейчас их пристрелят ни за что, ни про что, хотя они не сделали ничего плохого. Они обсуждали, к кому пойдут спать сегодня ночью, к ней или к нему.

Феджин махнул рукой.

— Довольно.

Затем выхватил из-под куртки П-220 и три раза выстрелил Жюли в грудь.

— Неееееееет!!!!

Маркус не сразу понял, кто кричит, Мэтт или Нова, а затем осознал, что кричали оба.

— Нефиг спать с коллегами. — Феджин направил пистолет на Мэтта. — Иначе выходит, что ты слишком много думаешь о трахе, и слишком мало о работе. Так не пойдет, усек?

Мэтт быстро кивнул.

— Да, усек! Без проблем, Феджин. Без проблем!

— Пошел нахрен отсюда.

— Как скажешь, босс. — Мэтт чуть ли не кубарем выкатился из комнаты.

— Теперь он до смерти тебя боится, — произнесла Нова. — И рад, что ты пристрелил ее, а не его.

— Хорошо.

Не говоря больше ни слова, Феджин развернулся и ушел в личные покои. Маркус мельком подумал, кому же сегодня из несчастной дюжины «повезет» ублажать хозяина.

Кроме Маркуса в зале остались лишь Йо-йо и Нова… и окровавленное тело Жюли. Маркус опустил взгляд и увидел застывшее выражение шока на округлом лице мертвой девушки.

«Она этого не заслужила», — подумал Маркус, но вслух, обращаясь к Йо-йо, произнес другое.

— Избавься от тела.

Йо-йо с готовностью закивал головой и ответил:

— Я позвоню Вольфгангу.

Внезапно в голове Маркуса родилась мысль, и он произнёс раньше, чем успел себя остановить:

— Нет. Просто избавься от него.

Йо-йо моргнул.

— Но…

Теперь, когда мысль оформилась, Маркус уже не мог остановиться.

— Феджин говорил тебе звонить Вольфгангу?

— Н-нет. — На лице Йо-йо появилась растерянность.

— Ты, правда, хочешь рискнуть и сделать что-то, чего он не просил? — дабы придать дополнительный вес словам, Маркус взглядом указал на тело Жюли.

Проследив за красноречивым жестом Маркуса, Йо-йо тяжело вздохнул.

— Да, усек. Брошу ее в том переулке.

Маркус понятия не имел, что за "тот переулок", но ему было все равно. Он просто хотел убрать тело Жюли с глаз долой. Оставляя кровавые полосы на полу, Йо-йо потащил труп из квартиры.

«Надеюсь, эта рубашка не сильно ему дорога, а то теперь ее остается только выбросить», — наблюдая за парнем, подумал Маркус. — «Либо Йо-йо рискует добрым здравием».

— Ты хочешь, чтобы копы нашли тело.

Маркус посмотрел на Нову.

— Что ты…

— Ты думаешь, что если копы найдут тело Жюли и достанут пули, то вычислят, что ее убили из «двестидвадцатого» Феджина, и тогда они арестуют его.

— Что за бред. — Маркус отвернулся от Новы, прекрасно понимая, что она видит его ложь насквозь. Ведь именно так он и подумал, как она сказала. — Во-первых, у копов нету ствола Феджина. Во-вторых, ни один коп его не арестует, даже если они найдут труп.

«Все так. Но тогда зачем я сказал Йо-йо не звонить Вольфгангу?» — спросил он себя.

Нова ответила на вопрос, который услышала так же четко, как если бы Маркус произнес его вслух.

— Потому что ты хочешь, чтобы его поймали. Ты хочешь избавиться от него. Но так ничего не получится, Маркус. Ты должен поступить с ним так же, как твой отец поступил с твоей матерью… с твоей настоящей матерью.

— Заткнись! — Маркус вытащил личный П-220.

— Я знаю все, что произошло, Маркус. — Нова перешла на сиплый шепот. — И я знаю, как сильно ты хочешь избавиться от Феджина.

Маркус опустил оружие.

— Ну да, только сделать с этим ничего нельзя.

— Можно.

— Нет, нельзя! — он вновь навел на Нову пистолет. — Он здесь главный, усекаешь это, сучка? И я не намерен ничего делать, чтобы изменить это!

— Тогда будут еще смерти. Он заставляет меня убивать тех, кого не пристрелил сам. Маркус, я уже убила семьдесят четыре человека.

Зрачки Маркуса расширились.

— Что? — прошептал он, неосознанно опуская оружие.

— Семьдесят четыре. Первым был коп, что клал себе в карман лишнее. Его звали Лонни Урситти. За косяки на работе его перевели в Юго-Западный округ, но и тут он не растерялся. Прикарманивал по пять процентов последние два года. Вторым была…

— Прекращай. — Маркус совсем не горел желанием услышать все семьдесят четыре истории.

Но Нова уже разошлась.

— …наркоша на хабе, по имени Ариана Мэннинг. Постоянно клялась расплатиться с долгами, но никогда не расплачивалась. Потом был Вик Кокс, который по пьянке сказал что-то Феджину, и что Феджину не понравилось. Вик потом покаялся, но Феджин не проникся и заставил меня прикончить Вика. Потом был Дион…

— Прекращай! — Маркус в очередной раз навел пистолет на Нову и снял с предохранителя. — Клянусь, если ты не заткнешься, я выстрелю тебе прямо в рожу!

Он не хотел слушать дальше, особенно после Вика. Он думал, что…

— Нет, Вик не погиб в автобусной аварии, — кивнула Нова. — Эту версию состряпали девочки Вольфганга, чтобы Феджин мог утешить дочь Вика.

Все это время Нова не сдвинулась с места, где стояла, и откуда рассказывала Феджину о Жюли и Мэтте. Прислушиваясь к ее отрывистому шепоту, Маркус невольно подумал, когда же девчонка последний раз…

— Он кормил меня сегодня утром, а в комнате есть кран с водой. Мне просто ничего не хочется.

Маркус покачал головой.

— Ты не…

— Я знаю, что он не даст мне умереть с голоду. Я сама себе не дам. Уже однажды пыталась.

Поставив П-220 на предохранитель и убирая оружие в карман пиджака, Маркус покачал головой. Мужчина подумал обо всех тех, кому жилось бы сейчас куда лучше, умри Нова с голоду. И ему было плевать, что она слышит его мысли.

— Ты знаешь, что есть способ с этим покончить, — просипела Нова.

— Ага, продырявить тебе черепушку. — Маркус тяжело вздохнул. — Само собой, что потом за это меня однозначно прикончат.

Дверь открылась, и в проеме показался один из воспитанников Феджина, только Маркус не смог припомнить, как его зовут. Нова скорей всего знала имя, но он не хотел ее спрашивать.

— Это Орви, — прошептала Нова.

«Два месяца, а меня все еще бросает в дрожь от этого дерьма».

— Засада, Орви?

— Тут Гарольд. Притащил какую-то наркотелку. Говорит, ему назначено.

Маркус сжал руками виски, а затем потер лоб, пытаясь разложить мысли по полочкам.

«Гарольд не потащился бы к Феджину аж из Китсиоса, если бы босс не одобрил встречу», — подумал он. — «Да по сути, чтобы оторвать гарольдову задницу от любимого стула в кафе с идиотским названием, потребовался бы лазерный скальпель. Дьявол».

— Ладно, хрен с ним, пускай войдет.

Орви кивнул. Гарольд вошел в зал, а вместе с ним самая жалкая на вид девица, какую когда-либо видел Маркус. Чертовски тощая, с колтуном каштановых волос, глаза провалились глубже некуда, а ее одежда, похоже, последний раз стиралась еще до того, как разбомбили Корхал. Внезапно Маркус ощутил потребность дышать через рот.

— Гарольд, мать твою, какого хрена она тут забыла?

— Ей нужны кредиты, — сказал Гарольд, пожимая плечами.

Даже зайдя в помещение, он не потрудился снять зеркальные очки… которые тоже следовало бы срезать лазером с его чертовой рожи.

— Мне тут надо перетереть с Феджином по поводу партии тёрка, что должна прийти завтра ночью. Ну и я захватил цыпу с собой, поскольку ей так и так придется обсуждать вопрос кредитования с Блонди.

— Не вопрос, я…

— Убирайся отсюда, — сказала Нова.

— Заткнись, — осадил ее Маркус. — Ты только…

— Убирайся сейчас же! — Нова вскочила на ноги, впившись зелеными глазами в наркоманку. — Если ты останешься, мне придется сказать ему все, что я вижу в твоих мыслях, Кель! И тогда он узнает, что ты никогда не вернешь кредит, потому что будешь просто покупать все больше хаба на любые деньги, что найдёшь. И кредит тебе нужен лишь потому, что ты экономишь на всем, и продала все свое и не свое, все что было, а потом потратила все эти деньги на хаб! И тебе никогда не расплатиться по долгам! Так что он убьет тебя на месте! Или заставит меня сделать это! Так почему ты все еще здесь?! Убирайся! Убирайся! ПРОВАЛИВАЙ ПРОЧЬ!

Нарколыга развернулась и выбежала так быстро, как на памяти Маркуса еще никто не бегал.

— Ну и какого хрена значит это дерьмо, Маркус? — поинтересовался Гарольд. — Это же…

— Ты тоже проваливай. — Нова посмотрела на Гарольда. — Поверь, будет лучше.

Гарольд уставился на нее через очки.

— Мне назначено.

— Феджин занят. Если ты ему помешаешь, он тебя пристрелит… либо заставит меня убить тебя. Я не хочу, чтобы ты стал семьдесят пятым.

— Семьдесят… — Гарольд перевел взгляд на Маркуса, — Что за шляпу она несет, Маркус? Это…

— Просто послушай ее, Гарольд, — подталкивая Гарольда к двери, сказал Маркус. — Ты же знаешь, у него в последнее время не все дома.

— Хорош, только давай без рук! — Гарольд, казалось, колебался. — Ладно. Хорошо и зашибись. Я уйду. Но мы должны были обсудить поставку партии. Я же не могу…

— Обожди снаружи. Скоро вернется Йо-йо и все устроит.

Гарольд посмотрел на Нову и покачал головой.

— Ладно, хорошо… Зашибись. Твою мать.

Вразвалочку, не торопясь, он вышел.

Маркус посмотрел на Нову.

— Да ты больная на всю голову, в курсе?

— Ты должен убить Феджина, Маркус. Только так ты сможешь выжить. Потому что когда-нибудь он заставит меня прочитать тебя, и мне придется все ему сказать. — В покрасневших глазах Новы показались слезы. — Мне придется, потому что я не могу иначе, он разрывает мне мозг!

Не в силах больше этого слышать, Маркус выскочил из зала еще быстрей недавней наркоманки.

«Как она назвала ее? Кель? Ну да хрен с ней, я домой».

Проскочив мимо коротающих время за азартными играми разномастных братков, и выйдя на улицу, Маркус обнаружил сидящую на крыльце дома Феджина наркоманку.

— Гарольд только что свалил, — промямлила она. — Сел на свой ховербайк и дал деру. Бросил меня здесь. Вот и буду тут сидеть, пока не сдохну.

Маркус всерьез задумался о том, не составить ли ей компанию.

— Вставай, — вслух сказал он.

Кель уставилась на него воспаленными глазами. Маркус отметил, что из-за неестественно расширенных зрачков радужки почти не видно.

«Если она не получит дозу в ближайшее время, то точно окочурится прямо у Феджина на пороге. Так не пойдет».

— Я сказал, давай вставай цыпа! Пойдешь со мной, я о тебе позабочусь.

Не говоря ни слова, Кель, едва не теряя равновесие, с трудом поднялась на ноги, и ухватилась за руку Маркуса, как утопающий за спасательный круг.

«Твою мать, да я для нее действительно как спасательный круг. Твою мать».

Маркус подвел девушку в ховербайку и усадил в люльку.

По пути в Пайк-Лейн он думал о том, куда бы ему пристроить эту хабообдолбаную.

Эти мысли помогали ему заглушить раздумья над словами Новы.

— Может, ты мне объяснишь, какого хрена ты молчал о Феджине?! — Вот первое, что услышал Ларри Фонсека, появившись на пороге квартиры Мэла. Ни "здравствуй", ни "как дела", а вопрос в лоб. В иной ситуации Мэл не позволил бы себе такой беспардонности, но сейчас он плевать хотел на вежливость.

— Я же сказал, Мэл. Думал, ты был в курсе…

— Так вот, я не был в курсе. Никогда не слыхал о таком авторитете. Черт. — Мэл покачал головой. — Заходи. Не обращай внимания на бардак.

Не дожидаясь ответа и перешагивая через валяющиеся на полу папки, музыкальные диски, пищевые контейнеры, следопыт пошел в комнату. Ступая след в след, Ларри последовал за ним. Мэл сбросил вещи с кресла на пол, чтобы освободить для старика место, а сам садиться не стал. Только беспорядок удержал его от нервного хождения из угла в угол.

— Черт, Ларри, выкладывай живей, что это за парень? — с места в карьер сорвался следопыт.

— Он… Он Феджин.

— Только не говори, что его так назвали родители.

Ларри покачал головой.

— Не, он взял себе такую погремуху когда завалил Оскала.

Мэл чувствовал, что его терпение сейчас лопнет.

— Кто такой этот чертов Оскал?

Ларри закатил глаза, словно из всех возможных вопросов Мэл задал самый идиотский.

— Я ж говорю… тот, кто всем заправлял до Феджина.

— Так, помимо того, что он фанат Диккенса, что еще о нем знаешь?

— Что еще за Диккенс?

— Забудь. — Мэл в раздражении махнул рукой. — Просто ответь…

— Я тебе все уже рассказывал по смарту. Всеми делами в Трущобах заправляет Феджин. Наркота, бухло, утехи… чего не коснись, все ниточки завязаны на него. Кстати, у тебя есть чем промочить горло?

— Нет. — Мэл прислонился к стенке. Он не видел причин угощать Ларри виски, драгоценные запасы которого и так подходили к концу, а другого алкоголя в квартире не было. — Продолжай.

Ларри пожал плечами.

— А чего продолжать?

— Я хочу знать, кто этот перец, я хочу знать, где он живет, кто ему прислуживает, и я хочу знать, какого хрена ты раньше мне о нем не сказал! — Не давая Ларри открыть рта для ответа, Мэл обвел рукой комнату. — Посмотри на квартиру! Когда-то я был помешан на чистоте! Все на своем месте, все убрано и в порядке! Я как идиот проторчал в Трущобах два месяца, превратил свою квартиру в свалку биохимических отходов, а теперь ты говоришь мне…

Поднявшись с кресла, Ларри ткнул в Мэла указательным пальцем.

— Знаешь что, Мэл, я правда думал, что ты в курсе. Не надо валить на меня свои косяки, Келерчиан. Ты просил меня держать ухо востро и докладывать обо всех блондиночках, которые могут читать мысли и взрывать мозги. Я все тебе докладывал, как ты и просил. Хочешь на мне отыграться, давай, вперёд, но это не я, это ты не провел полицейскую рекогносцировку[19]!

Мэл отшатнулся, словно его ударили.

— Что ты…

Ларри покачал головой.

— Черт возьми, Мэл, ты же был хорошим копом. Хороший коп знает свою территорию.

— Я никогда не работал в Трущобах, — промямлил Мэл, понимая, что подобное оправдание нелепо.

— Тем более следовало провентилировать всю инфу про них. Твою мать, Мэл, ты же был хорошим полицейским, а любой хороший коп всегда знает, как работать на районе! А секрет тут простой — последнее дело ходить и допрашивать людей с огромной надписью "Я — конфед" на лбу!

— Ты прав. — Мэл взялся ладонями за лицо и энергично растер его. — Черт, Ларри, ты прав. Извини, я не должен был на тебя срываться. Он вновь заходил по комнате, пиная пищевые контейнеры и папки со старыми делами. — Все эта чертова работа, понимаешь? Я как собачка по команде "фас" бегаю за этими телепатами. Просто привожу их…

Мэл осекся. Информация о проекте «Призрак» относилась к разряду секретных данных. Не то что бы его это сильно волновало… но рассказывать детали Ларри означало поставить старика под удар, а ему и так уже сегодня досталось.

— Ладно. Не важно… Теперь можешь сказать мне, где найти этого Феджина?

Без колебаний Ларри назвал адрес в районе Дакворт.

— Оттуда он всем и заправляет. Он владеет всем зданием, сдает несколько квадратов… но первый этаж весь его. Поговаривают, что у него есть специальные комнаты, где он держит нескольких холуев и девочек для личного пользования… ну, ты понимаешь. Думаю, что Блонди должна быть там же.

— То есть ты думаешь, что Блонди и есть моя цель?

— А черт ее знает, я ее лично не видел, — пожимая плечами, ответил Ларри. — По крайней мере, походит под твою ориентировку. Припомни… именно об этом ты меня и просил.

— Ну ладно, ладно. — Мэл понял, что Ларри вознамерился расквитаться с ним по полной. — То есть Феджин ведет свои дела прямо так, в открытую?

— А почему нет, черт возьми? Никто его садить не собирается. Большинство копов в Трущобах сидят у него на окладе… причем он накидывает монет куда больше, чем Городской Совет. А теперь, с учетом заморозок, он вообще царь и бог.

Мэл нахмурился.

— Каких еще заморозок?

— Ты значит, как засел в свою кучу дерьма, так наружу нос ни разу не показывал, ага? — Ларри смерил следопыта презрительным взглядом.

— Я работал, — сдержанно ответил Мэл.

— Конфеды заморозили всем зарплату. Даже боссам урезали… все финансы уходят на нужды войны с пришельцами, как нам пояснили. — Ларри покачал головой. — Не сказать, конечно, что мы сейчас в полном дерьме, просто для таких жеребчиков, как Феджин, все становится куда проще, ибо благодаря их подачкам копы закрывают глаза на всякие-разные делишки.

Даже не потрудившись убрать с кофейного столика белье, наконец-то сел и Мэл. Точнее просто плюхнулся. Не то, чтобы его не заботило где и в чем он ковырялся в следопытском комбинезоне… но именно поэтому Мэл и носил поверх него кожаный плащ.

— Теперь все ясно. Яснее некуда.

— Что именно? — искренне поинтересовался Ларри.

— Почему я везде получал от ворот поворот. Дело даже не в том, что я конфед… это тоже сыграло роль, но не столь значимую. Если Нова действительно все это время находилась у Феджина, то естественно, никто об этом даже пикнуть не смел. Внизу на Феджина молятся… еще бы, раз он снабжает всех такими ништяками, каких Совет и Старые Семьи не то, что не дадут, но даже не предложат.

Мэл вздрогнул от звука хлопков. Он посмотрел на Ларри и увидел, что тот иронично аплодирует ему.

— Поздравляю, Мэл. Теперь ты понял, на чем стоят Трущобы. Не прошло и пары месяцев. — Старик перестал хлопать. — Значит, ты уяснил суть? Суть в том, что тебе внизу никто не поможет. Включая меня… не хочу, чтобы со стороны казалось, что я тебе помогаю, иначе потеряю даже то малое доверие, что имею.

Впервые с разговора с директором, Мэл порадовался, что Киллиани приписала к нему психопатку.

— Это уже не проблема. Теперь у меня есть личная армия.

Глаза Ларри полезли на лоб.

— Что-о-о!?

— Говорю же, у меня есть армия. Когда ты мне звонил, я сидел в кабинете у босса, и в этот самый момент она выделяла мне в распоряжение целый дивизион пехоты. Я могу задействовать их в поисках девчонки так, как посчитаю нужным. Не стесняясь в средствах. — Мэл улыбнулся. — Так что на разговор к Феджину я пойду с компанией.

При этих словах глаза Ларри чуть не вылезли из орбит

— Ты из ума выжил? Мэл, это не поможет!

Поднимаясь, Мэл сказал:

— А я не собираюсь никому «помогать». Проклятье, Ларри, если бы люди хотели мне «помочь», то им следовало сообщить мне, где Нова, еще два месяца назад. Но они динамили меня по полной программе. Что ж, теперь мне есть чем ответить. У меня в активе отряд Аннигиляторов, и теперь их черед помочь мне выполнить задание. Но я в любом случае доведу дело до конца.

Ларри положил Мэлу руку на плечо.

— Послушай Мэл, Феджин, конечно, тот еще подонок. Хуже не бывает. Но он держит всех в узде… навел внизу такой порядок, который ни Совету и копам никогда не навести. Выведешь его из игры, и мы получим войну за сферы влияния.

— Мы и так воюем. — Мэл раздосадовано вздохнул. — Войной больше, войной меньше. Какая разница?

— Да уж. — Ларри прочистил горло. — В общем, смотри сам. Тебе от меня еще что-то нужно?

Мэл покачал головой.

— Думаю, что мы закончили с вами, офицер Фонсека.

Он протянул руку старику.

Ларри секунду смотрел на нее.

— Рад был помочь, агент Келерчиан, — ответив на рукопожатие, сказал он.

Уже на пороге квартиры Ларри вдруг спохватился и повернулся к следопыту.

— Эй, Мэл, а что там с моей оплатой за автобус?

Усмехнувшись, Мэл прошел к креслу в котором лежал брошенный по приходу домой плащ. Нашарив в кармане две автобусные карточки, он протянул их Ларри.

— Вот, держи.

— Спасибо.

Пожилой коп развернулся и открыл дверь.

— Ларри…

Он остановился и с полуоборота посмотрел на Мэла.

— Чего?

— Я постараюсь обойтись без кровопролития. Но ничего не могу обещать. Если я не найду девчонку, то в поисках ее пехота сравняет Трущобы с землей. Я знаю свою начальницу… сначала она дала мне бойцов, а потом, чуть погодя, уберет меня в сторону, чтоб не мешал им работать. — Мэл покачал головой. — На самом деле меня на год прикуют к столу за провал в этом деле, зуб даю.

— Ты мог бы уволиться.

— Ты тоже.

Пожав плечами, Ларри сказал:

— Я принимал присягу.

— Ну да. — Мэл тяжело вздохнул. — Я тоже.

— Добро пожаловать на шоу "Тарсонис и Вы", где мы обязательно докопаемся до истины и расскажем всем, что же на самом деле происходит в Конфедерации! И сегодня с вами я, ее ведущий, Э.Б. Джеймс. В последней сводке новостей с Антига-Прайм сообщается, что пришельцы протоссы вступили в наземный бой с пришельцами зергами, в то время как терраны, как всегда, оказались зажаты между ними. И сегодня чтобы проанализировать обстановку на фронте у нас в гостях Эдвард Хиддл, помощник советника Шеннона, и Дженнифер Шлезингер, собкор СНВ, что вела репортажи с Антига-Прайм вплоть до самой эвакуации, необходимость которой возникла в связи с оккупацией планеты террористической группировкой «Сыны Корхала».

Феджин быстро ходил взад-вперед по спальне. Он устал от Шестерки. Шестерка не стал выполнять то, что он ему приказал, а значит пришла пора прощаться. Феджин решил, что скоротать вечер в одиночестве будет куда приятней. Внутри него пульсировал огромный комок нервов, поэтому мужчина включил канал СНВ в надежде отвлечься от собственных хлопот. Увы, по каналу транслировали типичное и более чем тупое ток-шоу[20]. Феджин их ненавидел. Болтуны никогда не обсуждали то, что было важно для него… особенно теперь. В том мире, что Феджин знал (или который его волновал), Антига-Прайм была не более чем пустым звуком. Черт, порой он вообще сомневался, существует ли хоть что-то что за пределами Тарсонис-сити.

Тем не менее, сам не зная почему, Феджин не стал выключать голопроектор, и призрачные фигуры продолжили общение прямо по центру комнаты.

— Эд, какова позиция Совета по поводу последних известий? Ранее сообщалось, что зерги являются союзниками Сынов Корхала, но теперь мы видим, что инородцы продолжают уничтожать все подряд на планете, несмотря на ее принадлежность террористической группировке? — поинтересовался у помощника советника ведущий, тощий хлыщ в костюме, с растрепанной шевелюрой, небритыми щеками и острой бородкой.

Хиддл заерзал в кресле, прямо как настоящий комок нервов (уж в чем-чем, а в нервах Феджин разбирался) — полный коротышка, с коричневыми волосами и жидкой эспаньолкой. Все свои реплики Хиддл сопровождал активной жестикуляцией.

— Безусловно, корхальцы получили жестокий урок, суть которого предельно очевидна на самом деле. Нельзя — повторюсь — нельзя доверять пришельцам! Я подчеркну еще раз — они инородцы! Да, то, что они творят на Антиге — бесчеловечно, но давайте посмотрим правде в глаза, такова их нечеловеческая природа!

— Вы что и правда купились на все эти досужие россказни? — перебила толстяка Шлезингер, симпатичная женщина с темными волосами и в узких очках. — Лично я не нашла никаких доказательств того, что зерги на Антиге вступали в союз с кем бы то ни было. Они сами по себе машины для убийства, Менгск просто воспользовался их вторжением для претворения в жизнь личных амбиций.

Хиддл самодовольно усмехнулся

— Вот именно подобные изменнические действия и доказывают, что не зря Менгска заклеймили нечестивцем, каких еще не видывала цивилизация терран.

Феджин расхохотался. Он никогда не слышал, чтобы кто-то в разговорах употреблял слово "нечестивец".

— А вот эта лажа уже забавна, жеребчик! Забавна, да! Причем очень и очень забавна, ага?

Никто не ответил. Феджина это насторожило.

Он обернулся и посмотрел на футон. Шестерка лежал там же, где остался лежать, когда Феджин отстал от него.

А еще в груди Шестерки зияла кровавая дыра от выстрела.

«Забавно. Че-то не припомню, когда я пристрелил его».

— Йо-йо!

— Возможно, Менгск и нечестивец, — упорствовала Шлезингер, — но это не делает его порочным.

— Да вы совсем что ли умом тронулись, я извиняюсь? — казалось, Хиддл вот-вот соскочит с кресла и накинется на Шлезингер с кулаками (на что, собственно, Феджин и надеялся, ибо было бы забавно). — Все, что делает этот террорист — порочно!.. Он восстал против всего, чем мы дорожим!

Раздраженный отсутствием ответа Феджин проорал ещё громче:

— Йо-йо! Где тебя носит, мать твою?

— Против чего Менгск выступает, так это против неспособности Совета помочь собственным людям и защитить их от нападений чужаков, а также против действий Совета на Корхале IV. Исходя из ваших слов, выходит, что Совет выступает за убийство?

Хиддл демонстративно присвистнул.

— Просто неслыханное упрощение и искажение фактов… Впрочем, ничего другого от так называемой журналистки и не следовало ожидать.

Феджин начал уже всерьез выходить из себя. Он подошел к двери, которая скользнула в сторону при его приближении.

— Йо-йо, да куда ты, мать твою, делся?

Одна из его подручных (он не смог припомнить кто конкретно, но почему-то был уверен, что Сэм), выбежала из холла к нему навстречу.

— Йо-йо нет, Феджин. Ты велел ему поехать к Фрэнси и доложить о Гарольде.

— Нахрена?

Девчонка удивленно моргнула.

— Эм, Феджин, я ж говорю, ты сам ему велел.

— Похрен на это, чуешь? — Феджин достал П220-й из кармана куртки и ткнул стволом девушке прямо в нос. — Мигом тащи его задницу прямо сюда, чуешь? Или я те в морду стрельну, усекла?

— Без проблем, Феджин, — нервно кивнув, ответила она.

Девчонка медленно отступила от босса, на ходу вынимая из кармана смартфон. Набрала номер, секунду обождала, а затем произнесла:

— Эй, Йо-йо, это Дэни.

Феджин выпучил на нее глаза и пробормотал: «Зуб даю, всегда думал, что ты Сэм».

— Ага, — объясняла Дэни по мобильнику, — Феджин сказал, чтоб ты вернулся на квадрат. Да, я в курсе, но теперь он хочет, чтобы ты вернулся. Заметано.

Девчонка отключила связь и посмотрела на Феджина.

— Он едет назад.

— Вот и славно, — осклабился Феджин, и выстрелил семь раз в грудь Дэни. Девушка замертво рухнула на пол. — Это за то, что прикидывалась Сэм.

Мужчина вернулся в личные покои, где все еще болтала голограмма Хиддла.

— Действия Менгска — это форменная измена. В свете тотального уничтожения инородцами наших планет, нам всем следует объединиться в единую конфедерацию. Он же не только не поддерживает нашу позицию, а наоборот, пробивает в ней брешь, вступив в конфронтацию с законными лидерами человечества.

Феджин почувствовал себя смертельно уставшим от этого бесконечного спектакля. Он перестал понимать окружающих, словно все в один миг сошли с ума. Раньше он никогда не убивал людей без причины. Однако между «раньше» и «сейчас» произошел качественный скачок — когда появилась Нова, он стал точно знать, что у людей в голове на самом деле.

Шлезингер рассмеялась.

— Законных? А по какому праву? Народ не давал Совету никаких полномочий. Нравится вам это или нет, многим конфедератам нравится то, что обещает Менгск, гораздо больше, чем то, что на самом деле творит Совет. Менгск обещает свободу и независимость…

Хиддл фыркнул.

— Как будто он сможет сдержать обещание, — перебил он журналистку.

— …Не важно, сможет или нет, но ему достаточно просто убедить людей, что он будет трудиться на благо общества эффективней, чем Конфедерация. На данный момент — это очень весомый аргумент. Ибо все, что может предложить людям Конфедерация — это нищета, смерть, инвазия[21] и разруха.

Вот, понял Феджин, в чем проблема. Люди не могли держать свою подноготную при себе, и это их так бесило, что они все ополоумели… настолько поехали крышей, что ему пришлось их убить. Они вынудили его, ибо других вариантов сделать с этим что-то — не было.

— Если бы не Конфедерация, — вещал Хиддл, — человеческая раса давно бы вымерла. Когда суперносители совершили аварийную посадку…

Феджин прицелился в голограмму и выстрелил несколько раз. И продолжал стрелять даже после того, как голопроектор взорвался огненным ливнем искр, от которого перед глазами заплясали зайчики. Он перестал стрелять только тогда, когда закончились патроны, и оружие сухо щелкнуло.

«Как так они быстро закончились?»

— Дэни!

«Да, нет же нахрен, я же только что пришил Дэни за то, что она прикидывалась Сэм. Вот же тупая сучка».

— Сэм! Сэм, давай свою задницу бегом сюда, чуешь!?

Через несколько секунд в зал залетел Сэм.

— Что случилось с Дэни?

— Похрен на Дэни, чуешь? Найди Блонди и тащи ее сюда.

— О-ок-кей, — в голосе Сэм проскользнули нервные нотки.

— Чет не так?

— Не, ничего! Феджин, честно, все нормально! Все зашибись, правда, не беспокойся.

— Вот и славно.

Опасаясь разделить участь Дэни, Сэм рванулся прочь из зала.

— И принеси мне побольше патронов! — едва успел крикнуть ему в след Феджин.

П-220 выпал из руки. Феджин схватился двумя пальцами за переносицу и начал тереть ее. Мужчина поймал себя на мысли о том, что в последнее время головные боли усилились. Инъекции, что он себе вкалывал, не могли избавить от них.

«Кажись, пришла пора искать нового фармаколога[22], иначе привет», — подумал он.

Когда в зал вошла Нова, глядя на нее, Феджин расхохотался. Раньше цыпочка была хорошенькой, но теперь от ее прелестей не осталось и следа, и что Феджина очень даже устраивало. Хорошеньких он любил при постельных утехах, когда же разговор касался дел, он предпочитал, чтобы ребятки не блистали красотой, а тупо выполняли приказы. Соответственно Нова, точнее Блонди (Феджину льстила мысль о том, что от прежней личности цыпы не осталось и следа), была одной из ребят, а значит, ей полагалось выглядеть чертом. С синюшными мешками под зелеными глазами, с серой от грязи кожей, с гривой спутанных замусоленных волос. Чудесно.

— Это не сработает, ты же знаешь, — без обиняков сказала Нова.

— Что не сработает?

— Да что угодно. Все что ты делал с тех пор, как заимел меня в качестве тепа, лишь ухудшало твое положение. Конец уже близок, и очень печальный для тебя.

— Ты не можешь этого знать.

— Я знаю все, Джулиус Дейл.

Феджин схватил с пола П-220.

— Закрой пасть! Это не мое имя!

Нова улыбнулась.

— Пистолет не заряжен.

«Вот дерьмо». — Феджин содрогнулся от мысли, что устройство Морвуда перестало работать, и теперь Блонди может читать его мысли, а значит он остался без защиты…

— Успокойся, — сказала девушка. — Сэм сказал, тебе нужны патроны.

Феджин облегченно вздохнул. Затем коснулся кнопки на запястье.

Нова кричала хорошо, она кричала очень-очень громко и даже упала на колени. Феджину никогда не надоедало смотреть на ее мучения.

На лбу девушки выступил пот, лицо побагровело.

— Это скоро кончится, — кое-как выдавила из себя Нова, уже рыча от боли сквозь стиснутые зубы.

Феджин прекратил пытку.

— С чего это?

Нова с трудом восстановила дыхание и пристально посмотрела на босса влажными от слез зелёными глазами.

— Я не могу читать твои мысли, зато я читаю всех остальных. Помнишь, пару месяцев назад, когда мы только встретились, я сказала, что твой самый верный прислужник убьет тебя? Это случится очень скоро.

Феджин зашелся в лающем смехе.

— Ты мне тут пургу не гони, сучка! Ты телепат. Я читал про таких как ты. Вы читаете мысли, но вы не можете видеть будущее. Никто не может! Мы сами куем свою судьбу!

— Я знаю. И я знаю, какую судьбу ты выковал себе.

Отмахнувшись от нее, Феджин сказал:

— Пошла вон отсюда.

Нова медленно поднялась и, не говоря ни слова, вышла.

«Ее держать полезно, но, черт возьми, она сводит меня с ума».

Первое, на что обратил внимание Мэл Келерчиан при встрече с Аннигиляторами, это на отсутствие у бойцов шей.

По иронии судьбы в 22-м дивизионе Десантных войск Конфедерации осталось двадцать два человека: майор Н’дойе, капитан Сполдинг, ее заместитель, пять сержантов и пятнадцать бойцов в званиях капрала и рядового. Дивизион включал в себя в пять отделений, каждым из которых командовал сержант. Условно отделения обозначались литерами: А, Б, В, Г и Д, однако бойцы придумали для них собственные позывные. Мэл не стал выяснять какие, ибо при встрече с отрядом (в котором самый мелкий десантник был выше Мэла, шире в два раза в плечах и тяжелей в два раза), у него не возникло желания вдаваться в такие подробности.

«Наверняка назвали себя в честь кровожадных хищников», — поёжился следопыт, на фоне суровых громил, ощущая себя карликом.

Они находились на авиабазе Конфедерации в Холиктауне и стояли рядом с "Валькирией", что должна была доставить ударную группу в Трущобы. Десантный катер "Валькирия" использовался в ВВС, как для ведения воздушных боев, так и для транспортировки до тридцати бойцов в кормовой части, и который в данный момент ждал погрузки пассажиров. «Аннигиляторы» посбивались в группки до пяти человек, кто-то слонялся по взлетной площадке. И те, и другие иногда бросали в сторону Мэла презрительные взгляды. До следопыта даже долетела реплика одного из рядовых про «головожопого конфедерата». Он с трудом сдержался, чтобы не огрызнуться в ответ какой-нибудь колкой фразочкой. Типа, как солдафоны могут судить о людях, если их голова постоянно в заднице. Однако Мэл абсолютно не желал вступать в словесную перепалку с безбашенными вояками. Десантники были просто необходимым инструментом, ни больше, ни меньше — с их помощью он, наконец, поставит точку в этом треклятом задании.

К Мэлу подошла Эсмеральда Н’дойе. В кабинете Киллиани женщина была в униформе, но сейчас, как и остальные Аннигиляторы, она экипировалась в боевой скафандр, за исключением шлема. Мэл полагал, что шлемы бойцы пристегивают в последний момент, прямо перед высадкой, для того чтобы сэкономить запас кислорода и заряд энергоблока.

— Директор Киллиани сообщила, что у вас есть план.

— Да, план есть. Мне известно вероятное местонахождение объекта. План состоит из двух частей. Согласно первой части, я спускаюсь туда, выхожу на контакт с удерживающими объект лицами и прошу выдать девушку добровольно…

Н’Дойе рассмеялась.

— Хорошая шутка, агент Келерчиан. Очень хорошая. Ну а каков же настоящий план?

Предельно серьезным тоном Мэл произнес:

— Это и есть план… точнее первая часть.

— Черт возьми, Келерчиан, директор сказала, что мои ребята примут участие, — с нажимом возразила майор. Встроенная в правое бедро скафандра кобура со щелчком открылась, и находящийся в ней пистолет П-500 слегка выдвинулся в сторону, как раз под руку Н’дойе. Мэл сразу отметил, что П-500 военного образца, и насколько он знал, использовать такие мощные образцы вооружения в полевых миссиях[24] не разрешалось.

Намек майорши не требовал дополнительных объяснений — Н’дойе хотела припугнуть его. Однако следопыт не впечатлился. Пусть спец-костюм Мэла не выглядел столь впечатляюще, как скафандр десантников, в нем были скрыты игрушки куда интереснее. В том числе генератор силового поля, которое могло оградить Мэла от чего угодно, за исключением разве что всяких ядерных штук. В этом-то и заключался секрет, почему следопыт смог целых два месяца разгуливать по закоулкам Трущоб и остался жив. Майор могла разрядить в Мэла всю обойму супер-пупер-пистолета, но на костюме не появилось бы даже царапины.

— Они обязательно примут участие в деле, — теряя терпение, ответил он. — В первой фазе операции, вы будете моим рычагом давления. Я войду в дом к этому парню… Который, кстати говоря самый крупный криминальные авторитет в Трущобах, а значит априори не может быть идиотом… И объясню ему, что ваши десантники разнесут Трущобы по камушкам, если он не выдаст нам объект.

Мэл до сих пор не определился, почему он упорно продолжает называть Нову не иначе как "объект". Он не мог заставить себя последовать примеру Киллиани и называть девушку кодовым обозначением, но и по какой-то причине не хотел произносить ее настоящее имя в присутствии десантников.

«Такое чувство, что как будто я ее предал». — Мэл покачал головой. — «Глупость какая-то».

Пистолет вернулся в скафандр Н’Дойе, створки кобуры закрылись.

— И когда этот дебил пошлет вас куда подальше…

Мэл улыбнулся.

— Тогда мы начнем вторую фазу операции.

— То есть?..

— То есть вы разносите Трущобы по камушкам.

Рукой в металлической перчатке Н’Дойе потерла подбородок и уточнила:

— Назовите хоть одну причину, по которой мы не можем пропустить первую фазу операции?

Мэл ожидал этот вопрос, и собирался ответить, что могут пострадать невинные люди, но в последний момент понял, что для Н’Дойе такие аргументы не более чем пустой звук.

«Пусть она майор, зато я главный. Значит надо вести себя соответственно».

— Потому что я так сказал, майор. Если есть претензии, обсуждайте их с директором Киллиани. Уверен, она будет счастлива назначить командиром 22-го кого-нибудь другого.

Майор сверкнула глазами.

— Не надо угроз, следопыт. Ты правда думаешь, что ваш чокнутый отрядец телепатов может мне что-нибудь сделать?

— А вы правда думаете, что Ильза Киллиани не сможет скрутить в бараний рог всю вселенную, если захочет?

Н’Дойе не ответила, а лишь несколько секунд сверлила взглядом Мэла. Затем отвернулась.

— Капитан Сполдинг!

Капитан, молодой человек с большим носом и маленькими усиками, вытянулся по стойке «смирно». Остальные бойцы сразу перестали трепать языками и обратились в слух.

— Я, мэм, — гаркнул Сполдинг.

— Выдвигаемся, капитан.

Сполдинг расплылся в улыбке.

— Есть, мэм! Смииир-на!

Все десантники замерли в строевой стойке.

— По-о мес-там!

Через кормовой люк катера бойцы бегом в колонне по двое поднялись на борт "Валькирии" — сначала капралы, потом рядовые, и замыкающие колонну сержанты. На взлетной площадке остались только офицеры и следопыт.

Н’Дойе посмотрела на Мэла.

— Это ваша операция, агент Келерчиан.

— Так давайте приступим к делу, майор. — Мэл поднялся в нутро "Валькирии", сел на скамью и зафиксировался штангой безопасности. Скамеек в транспортном отсеке было две, вдоль бортов катера, каждая на пятнадцать мест, а раз Мэл решил сесть как можно ближе к носу судна, то ему пришлось пройти мимо двадцати десантников, которые упорно не хотели встречаться с ним взглядом.

Н’Дойе и Сполдинг последовали за ним и заняли места напротив друг друга в хвосте "Валькирии" у самого люка. Мэл приказал компьютеру открыть канал связи с пилотом.

— На связи, сэр, — раздался в наушнике голос пилота, пожилой женщины с говорящей фамилией Флотилия. Со вторым пилотом и бортовым медиком она находилась в кабине наверху.

— Капитан-лейтенант Флотилия, это агент Келерчиан. Мы готовы, взлетайте по вашему усмотрению.

— Принято, сэр, — по команде Флотилии кормовой люк закрылся. — Приготовиться к взлету!

В этот момент Сполдинг рявкнул:

— Кто лучший?

Все, как один, двадцать бойцов 22-го дивизиона прогремели:

— Аннигиляторы, сэр!

— Кто лучший?

— Аннигиляторы, сэр!

— Кто лучший?

— Аннигиляторы, сэр!

— Кто не лучший?

— Все остальные, сэр!

— Сработаем по высшему разряду!

— Так точно, сэр!

С этими словами десантники надели шлемы и запустили финальную проверку систем и вооружения. Тем временем «Валькирия» поднялась в воздух столь плавно, что Мэл едва ощутил взлет — по легкому вдавливанию тела в скамью, и еле заметному крену. Он мысленно отметил, что по окончанию операции обязательно стоит поощрить Флотилию за навыки пилотирования.

Решив, что не повредит оценить состояние собственного спец-костюма, Мэл приказал компьютеру произвести проверку. И в особенности пси-экрана, который он решил активировать при посадке. Кроме того, мужчина хотел убедиться, что силовое поле работает надлежащим образом.

Ведь Мэл нутром чуял, что без перестрелки сегодня точно не обойдется.

Майор Эсмеральда Н’Дойе возненавидела Мэла Келерчиана с первого взгляда.

Причем, дело было не в Келерчиане. Эсмеральда ненавидела всех с первого взгляда. Так было проще.

Она прочла досье Келерчиана и знала, в прошлом следопыт работал копом. Эсмеральда ненавидела полицейских. Плохие копы по ее пониманию все поголовно взяточники, разлагающие систему правосудия изнутри, а хорошие — нахальные придурки, смотрящие на всех свысока, потому что у них, видите ли, «призвание». А еще эти сволочи терпеть не могли чужих на своей территории.

Келерчиан относился к хорошим копам. А значит, видел в Эсмеральде и Аннигиляторах обузу, навязанную шефом. И согласно своему дурацкому плану «А», он не собирался использовать дивизион по прямому назначению.

При других обстоятельствах Эсмеральда могла признать, что план Келерчиана вполне годен… если кому-то хотелось бы избежать кровопролития. Но в этот раз все было наоборот. Кровопролитие ожидалось. Будь это не так, Эсмеральду вообще никогда бы не вызвали к директору Киллиани.

Как и бесспорно то, что Келерчиан всеми силами пытается не задействовать Аннигиляторов в операции, вопреки приказу использовать их.

Это-то и взбесило Эсмеральду по полной программе.

Как правило, Эсмеральда стремилась убить любого, кто ее бесил. Правда, не всегда выдавалась такая возможность. Особенно после того, как она попала в десантные войска, и связала себя по рукам и ногам требованиями устава. В старые-добрые времена не было таких хлопот. Никто никогда ни в чем ее не подозревал, и она пользовалась этим. Самое смешное, но к единственной смерти, в которой ее обвинили — смерть приснопамятного мужа Грегори — Эсмеральда не имела никакого отношения. Не отойди благоверный в мир иной из-за аневризмы головного мозга, она, вероятно со временем организовала бы его кончину, но столь непредвиденный поворот избавил ее от лишних телодвижений. В итоге, она нашла другой способ спускать пар, куда более эффективный, нежели футбол или супружеская жизнь в Старой Семье.

Но в данный момент Эсмеральде приказали исполнять распоряжения агента Келерчиана. Он следопыт, а значит, его смерть может дорого обойтись Аннигиляторам в общем, и ей самой в частности. Совет более чем серьезно следит за проектом «Призрак», так что спустить это дело на тормозах как, например, полковника Табакина, вряд ли получится.

В динамике нашлемного коммуникатора лишь потрескивали статические помехи. От Келерчиана не поступало никаких сигналов, и Н’Дойе с трудом сдерживалась, чтобы не выскочить из десантного отсека "Валькирии" и разобраться с проблемой по-своему.

Она позволила Аннигиляторам снять шлемы. Бойцы Антилопы — отделения «А» — продолжали свою вечную партию в покер. Самая большая груда фишек как всегда лежала перед капралом Дитоном, хотя рядовой Карвер только что сорвал солидный куш с сержанта Винсента, к чрезвычайному неудовольствию последнего.

«Похоже, что Карвер только что выписал физо себе по утрам», — наблюдая за ними, подумала Эсмеральда. — «На неделю минимум».

Бенгальцы — отделение «Б» — как всегда состязались в армрестлинге с отделением «Д» — «Драконами». Действующий чемпион, рядовой О'Нейл, тянулся с новым рекрутом — капралом Митчеллом. Ставки принимались два к одному в пользу О'Нейла, однако Митчелл держался достойно, и сказать кто одержит верх пока было нельзя. Вепри — отделение «В» — с понурым видом в девятитысячный раз чистили оружие, потому как их сержант Мак буквально помешался на чистоте. Что касается Росомах, то все отделение «Г» гоняло капрала Фланигана по экзаменационным тестам, поскольку тот решил сдать экзамен на лычки сержанта. Исключение составлял лишь сержант Макгиллион, который беседовал с капитаном Сполдингом на тему спорта.

Неожиданно коммуникатор ожил. Эсмеральда активировала канал связи и произнесла:

— Н’Дойе на связи.

Она заметила, как Сполдинг прервал разговор с Макгиллионом прямо на полуслове, не дав сержанту закончить тираду об игре защитников "Тигров Тарсониса". Это значило, что он тоже подключен к разговору.

— Майор, говорит генерал Ледбеттер. Ваши задачи изменились, и изменения вступают в силу немедленно. Сыны Корхала прорвались сквозь нашу орбитальную оборону. Вы нужны нам для защиты города.

У Эсмеральды вскипела кровь. Она терпеть не могла «Ублюдков Корхала» (майор называла их только так и не иначе) с их подлой спекуляцией на огромных боевых потерях Конфедерации ради популяризации в народе своих предательских идей.

— Мы должны немедленно вернуться на базу, сэр?

— Нет. — Ледбеттер ответил таким раздраженным тоном, из чего женщина поняла, что приказы отдает не генерал, а кто-то повыше. А поскольку людей, стоящих выше Ледбеттера, Эсмеральда могла пересчитать по пальцам одной руки, догадаться, чей это приказ, не составляло труда. — Сначала вы должны как можно быстрей завершить ваше задание, майор. Агент Келерчиан больше не руководит операцией.

Н’Дойе оскалилась. Сполдинг улыбаться не стал, а только удовлетворенно кивнул.

— Вы должны захватить Нову Терра любым способом и доставить ее в Холиктаун в течение тридцати минут.

Конечно же, приказ исходил от Ильзы Киллиани. Девчонка Терра нужна ей позарез, и ради нее Верховное командование готово вывести из обороны сердца Конфедерации лучший наземный отряд. Эсмеральда понимала причину — зерги и протоссы давили армию по всем фронтам, и единственная причина, по которой Конфедерация еще держалась — это «призраки». Но спецы тоже гибли (или как двуличная тварь Сара Керриган переходили на сторону врага), и их количество неуклонно уменьшалось. Проект остро нуждался в свежей крови.

— Вас поняла, сэр. Вы ее получите. Конец связи.

Сполдинг немедленно вскочил на ноги.

— Смииииир-на!

Игра в покер, экзаменационные вопросы, чистка оружия, армрестлинг — все немедленно прекратилось, и двадцать Аннигиляторов вытянулись в струнку.

— Ребята-девчата, готовность две минуты. Большие шишки желают видеть девчонку Терра в Холиктауне через тридцать минут. Мы доставим ее за двадцать! Приготовились! — переключившись на канал связи с кабиной пилота, Н’Дойе закончила отдавать распоряжения: — Флотилия, приготовьтесь к высадке. Держите курс на крышу.

— Принято.

Через две минуты, после того как майор отдала приказ, Аннигиляторы были в шлемах и стояли навытяжку, готовые к десантированию.

Сполдинг заорал:

— Кто лучший?!

— Аннигиляторы, сэр!

— Кто лучший?!

— Аннигиляторы, сэр!

— Кто не лучший?!

— Все остальные, сэр!

— Сработаем по высшему разряду! Работаем по плану Браво!

— Так точно, сэр!

Эсмеральда и Сполдинг давно проработали серию планов для захвата приоритетных целей. План Браво означал две вещи: во-первых, цель находилась в многоэтажном здании, во-вторых, можно было действовать без учета материального ущерба.

Разумеется, всем будет наплевать, если они разнесут Трущобы по камушкам. «Черт», — подумала Эсмеральда, — «если бы не приказ захватить цель живьем, я бы оставила Аннигиляторов на базе, и разнесла бы Трущобы с орбиты вдребезги. Тарсонис только выиграл бы от этого. Стал бы прекрасней и чище».

Флотилия совершила безупречный маневр, и десантный катер завис над зданием. Кормовая аппарель "Валькирии", жужжа приводами, пошла вниз и коснулась крыши.

Эсмеральда посмотрела на бойцов.

Когда Мэл пришел в себя, медсестра неприветливо посмотрела на него.

— Очнулся, — угрюмо констатировала она. — Доктор захочет с вами поговорить, — добавила женщина и удалилась.

Мэлу казалось, словно его тело вот-вот оторвется от кровати и взлетит — и только в этот момент он осознал, что лежит на кровати… что, в общем-то, было логично, раз за ним присматривала медсестра.

Затем он вспомнил, из-за чего мог оказаться в госпитале.

Вот только Мэл не мог понять, почему госпиталь находится в космосе. То есть, у него возникли подозрения на этот счет из-за несколько пониженной гравитации и еле различимой вибрации кровати. Уловить эти еле заметные признаки было бы не так просто, если бы Мэл не страдал космической болезнью, которая являлась одной из тысяч причин, почему он предпочитал работать в планетарных условиях.

В поле зрения Мэла появился мужчина в незнакомой униформе. В одной руке он нес мед-планшет, в другой чашку. Высокий, с соломенного цвета волосами и голубыми глазами, он выглядел так, словно сошел с вербовочного плаката.

— Приятно видеть вас в сознании, агент Келерчиан. Моя фамилия Ханникут, я капитан третьего ранга медицинской службы Доминиона. Военно-медицинский корпус. Вы находитесь на борту судна «Пастер».

Название организации ни о чем не говорило Мэлу, но имя корабля было следопыту знакомо — оно принадлежало кораблю-госпиталю армии Конфедерации. Мэл попытался заговорить, но горло пересохло.

Ханникут протянул ему чашку. С огромным усилием (руки были словно резиновые) следопыт потянулся к ней. На ощупь чашка оказалась холодной.

— Ледяная крошка, — пояснил Ханникут. — Поможет освежить горло.

Мэл кивнул и стал с жадностью глотать ледяную воду. Зубы заныли от холода, но горлу стало заметно лучше.

— Уверен, у вас много вопросов.

— Это точно. — Мэл едва узнал собственный голос, настолько сиплым и хриплым он оказался. — Что это за хрень такая — Военно-Медицинский корпус Доминиона — и откуда у вас "Пастер", ребята?

Ханникут улыбнулся, обнажив ряд идеальных белых зубов.

— Боюсь, что за последние несколько недель, пока вы были без сознания, кое-что изменилось. Конфедерации Людей больше нет… вместо нее сейчас Доминион Терранов. Обо всем прочем вам расскажет директор Бик, когда появится у нас на борту.

— Директор Бик?

— Ваш начальник. — Ханникут взял стилус и сделал несколько пометок в планшете. — Мы доложили ему, что вы пришли в себя, так что он сейчас вылетает сюда с "Ятагана".

Мэл снова услышал знакомое имя. "Ятаган" тоже состоял во флоте армии Конфедерации.

— О чем вы, дьявол вас разбери…

Ханникут развел руками.

— Боюсь, что не имею права отвечать на вопросы немедицинского характера, — перебивая Мэла, ответил он.

Мэл вздохнул.

— Ладно, тогда что со мной не так?

— Почти все так. Вы просто в рубашке родились, агент Келерчиан. У вас были переломаны позвоночник и кости. Если бы десантники не доставили бы вас в медцентр Осборна вовремя, вы остались бы парализованным навсегда, если вообще выжили бы. Однако рад вам сообщить, что после лечения позвоночника, сращивания костей и нескольких месяцев физической терапии вы восстановитесь полностью.

Мэл растерялся. Все, что сказал Ханникут, не имело смысла. Особенно то, что он обязан жизнью головорезам Н’Дойе.

— Почему меня привезли в Осборн?

— Это был единственный безопасный на тот момент орбитальный объект, а также точка сбора для эвакуации. — Ханникут запнулся, явно взвешивая слова, затем решил и вовсе остановиться: — Пожалуй, я и так уже сказал слишком много.

С точки зрения Мэла, слова медика совершенно не прояснили ситуацию, а посему он решил добиться от Ханникута правды.

— Ну ладно, а когда мы вернемся на Тарсонис?

Внезапно Ханникут углубился в изучение данных на мед-планшете.

— Директор Бик сумеет ответить на ваши вопросы.

В своё время Мэл провел немало допросов, так что по выражению лица врача понял, что возвращение на Тарсонис в ближайшем будущем не предвидится.

«Должно быть, Менгск все-таки прорвался».

Доктор шепнул несколько указаний медсестре (Мэл не заметил, когда она вновь появилась в палате — впрочем, это волновало его меньше всего) и снова посмотрел на пациента.

— Я навещу вас позже.

— Буду считать каждую наносекунду.

С натяжкой улыбнувшись, Ханникут сказал:

— Что ж, приятно видеть, что, хотя бы с чувством юмора у вас все в порядке.

Врач вышел из палаты, и медсестра последовала за ним.

Мэл огляделся. Вполне обычный отсек — без окон, что естественно, раз лазарет на космическом корабле, а потому только генералам (и адмиралам, поправил следопыт себя) полагались рубки и каюты с видом на звезды. Для обычных смертных иллюминатор из сталепласта считался непозволительной роскошью. Помимо различных восстанавливающих аппаратов на теле, к Мэлу тянулись провода от диагностического монитора, правда, он был повернут к следопыту тыльной стороной.

«Конечно, — подумал Мэл, — ведь не дай бог, я узнаю что-то о своем здоровье не из уст доктора!»

А еще он был один в палате. Другие койки отсутствовали. Чем он заслужил к себе столь особое отношение, Мэл понятия не имел.

Кровать завибрировала чуть сильней, и Мэла замутило. Примерно через минуту вибрация возвратилась в прежний ритм. Келерчиан понял, что шаттл директора Бика пристыковался к кораблю.

«Интересно, что случилось с Киллиани».

Мэл подозревал, что ответ на этот вопрос ему бы точно не понравился.

Несколько мгновений спустя, люк в отсек отъехал в сторону, и в палату вошел грузный мужчина в штатском костюме. Он брился наголо, однако по еле заметным островкам щетины Мэл сделал вывод, что Бик практически полностью плешив. Круглая голова сидела на округлом теле, взгляд голубых глаз пронизывал насквозь.

— Агент Келерчиан, рад видеть вас в добром здравии, — скрипучим голосом поздоровался гость. — Меня зовут Кевин Бик. Я руководитель проекта «Призрак».

— Что случилось с директором Киллиани?

— Произошли некоторые перемены с тех…

— Нечто подобное говорил и капитан Ханникут.

Бик бросил взгляд на дверь.

— Он не должен был вам ничего говорить.

— Он не открыл сути перемен, только обозначил, что они произошли… Впрочем я сам мог догадаться о них, учитывая звание дока, форму и название организации, в которой он служит.

— Логично. — Бик вздохнул. — Конфедерации Людей больше нет, агент Келерчиан. Зерги захватили Тарсонис…

— Зерги!? — Новость ошеломила Мэла. Он полагал, что его родину пытался захватить Менгск, а не какие-то пришельцы.

— Да. После гибели Совета, человеческая раса объединилась под началом нового лидера. Нашелся тот, кто приведет нас к спасению от орды инородцев, что стремится нас уничтожить.

Мэл закатил глаза.

— Дайте угадаю… Король Арктур Первый?

— Император Менгск не тот человек, с которым стоит шутить, агент Келерчиан, — холодно произнес Бик. — Советую вам это запомнить. В любом случае, император не видит смысла в закрытии проекта «Призрак», правда штаб-квартира проекта переехала в Академию призраков на Урсе[25]. Именно туда мы направляемся.

— «Мы» — это кто?

— Мы подобрали несколько групп беженцев из захваченных зергами миров. Тех, кто попросил помощи у Доминиона. Кроме того, с нами летят новые рекруты для проекта, то бишь будущие «призраки».

— А что с Новой?

Бик улыбнулся. Мэл думал, что Бик не может выглядеть уродливей, чем есть, но после улыбки директора, следопыт понял, как сильно заблуждался на этот счет. — Она наша ученица-звезда. Обучается по полной программе. Никогда не видел кого-то более усердного и старательного в нашем проекте, чем она.

— Директор, я был следопытом около года, однако не могу припомнить, чтобы вы имели хоть какое-то отношение к «призракам». Так что мне интересно, кого из проекта вы вообще видели?

Улыбка улетучилась.

— Отдыхайте, агент Келерчиан. Вам еще долго выздоравливать. — Бик кивнул Мэлу и направился к выходу из палаты.

— Вы не ответили на мои вопросы, директор.

Мужчина остановился и обернулся.

— На какой вопрос я не ответил, агент Келерчиан?

— Что случилось с директором Киллиани?

Повисла тишина.

— Чтобы выжить, человеческая раса должна объединиться, агент Келерчиан, — наконец произнес Бик. — Нужно забыть о старых раздорах. Люди, которые не готовы к этому…

— Должны уйти.

— Я рад, что мы поняли друг друга. — Бик вновь кивнул на прощание и вышел.

«Значит, Киллиани отказалась плясать под дудку нового императора. Либо Менгск упек ее за решетку, либо она подавилась своим пистолетом. Никак иначе».

Вопросов осталась уйма, однако Мэл уже не был уверен, что хочет знать ответы. Если Тарсонис на самом деле захватили зерги, причем сразу после слухов о прорыве Менгском оборонительных рубежей планеты… то получалось, что новоиспеченный монарх попросту подставил правительство Конфедерации, и тем самым подготовил себе благодатную почву для прихода к власти.

«Забавно… он ни разу не обмолвился, что жаждет власти. Говорил, что жаждет справедливости для всех, и хочет покончить с злоупотреблениями Конфедерации. Поди прежде чем принять корону, сыграл на публику, раза два отказываясь от нее. Проклятый подонок».

Мэл вспомнил о Трущобах. Каким бы ни был план эвакуации, он наверняка не предусматривал обитателей тех мест. Всех, кого не убили Аннигиляторы, наверняка сожрали зерги. Люди Феджина, Мартина Дарма, сержант Волмер, Ларри Фонсека. Живы ли они? Вряд ли.

Мэл уставился на потолок, и безучастно смотрел в него до тех пор, пока не пришла сестра и не нажала несколько кнопок на лечебном оборудовании. Следопыт начал невольно клевать носом, и практически сразу уснул.

Нова обнаружила, что больше всего из учебного курса Академии призраков ее привлекает утренняя физподготовка, и каждое занятие физо она ждала с нетерпением.

Это если не учитывать небольшую оговорку. Ибо чего Нова на самом деле ждала с нетерпением, так это выпуска из Академии, в преддверии которого ее избавят от воспоминаний о прошлой жизни.

Но пока этот момент не наступил, каждый день она проживала в предвкушении новой порции физических упражнений.

Безусловно, остальные курсы тоже были полезны. Дневные тренировки по развитию пси-способностей… хотела бы она, чтобы в ее семье хоть кто-нибудь обеспокоился по этому поводу несколько лет назад. Но никто словно не замечал проявлений ее дара. Столь многое из детства теперь Нове стало понятнее… например, почему ей всегда казалось, что она знает о чувствах других людей, в то время как никто другой такой осведомленностью похвастаться не может. В подростковом возрасте она всегда считала, что Зеб до невозможности бесчувственный (по крайней мере, по ее стандартам), и только теперь она поняла, почему ей так казалось. Мама называла ее способность смотреть на домашний быт с точки зрения прислуги «эмпатией»[26], однако Нова всегда считала, что это слово не более чем образное выражение. Так что обучаться у других телепатов и телекинетиков было крайне полезным мероприятием. Последние, правда, встречались куда реже, поскольку навыками телекинеза обладали люди с пси-индексом от восьми и выше. Нова не попадала под ПИ-8. Следопыт, что ее нашел, предположил, что у нее минимум ПИ-8, поскольку она владеет телекинезом, и так думала она сама, когда тайком от Феджина накопала и изучила информацию о пси-способностях. На самом деле ее индекс оказался ПИ-10, и на данный момент был самым высоким в проекте. Так что дневные занятия как для Новы, так и для Академии, имели статус исключительной важности.

По вечерам курсанты осваивали все виды вооружения и занимались огневой подготовкой. Правда, стрельба по мишеням совсем не давалась Нове, и результаты тренировок оставляли желать лучшего. Она крайне редко попадала в цели, которые следовало поразить в рамках задания, и испытывала большие трудности в обращении с громоздким оружием. Сержант Хартли орал на нее практически без перерыва. Однако если другим курсантам сержант внушал ужас, то после двух месяцев существования с более чем неадекватным Джулиусом Антуаном Дейлом, на Нову запугивания Хартли не действовали. Разумеется, из-за этого Хартли орал на нее еще больше и предъявлял все более жесткие требования, но Нова не слишком переживала по этому поводу. Она даже приветствовала подобное давление … особенно на утренних тренировках.

И вовсе не потому, что она преуспела в физподготовке. На самом деле в боевых искусствах Нова была столь же плоха, как и в занятиях с оружием. Физические упражнения никогда особо не волновали ее. Ведь она была отпрыском Старой Семьи, и рядом всегда находились люди, готовые выполнить любую ее прихоть, а про банальную лень даже упоминать не стоило. А в Трущобах в упражнениях вообще не было смысла, ибо в страхе перед Феджином она сжималась в комочек, забивалась в угол, и сидела там, пока чокнутый главарь синдиката вновь не вспоминал о ней.

Поэтому в свой первый день в Академии она не смогла отжаться от пола ни разу, даже на ладонях, не говоря уже о двадцати на кулаках, как того требовал Хартли. Хартли пояснил ей, что отжимания нужны для укрепления грудного и плечевого пояса мышц, увеличения силы в руках и укрепления суставов пальцев, на тот случай, как он выразился: «если потребуется вырубить кого-то с одного удара».

Когда кто-то из курсантов имел неосторожность заметить, что в униформу «призрака» входят перчатки, и потому жесткость суставов не настолько важна, чтобы тратить на нее время, сержант заставил выскочку выполнить сорок отжиманий сверх нормы.

Факт того, что она не способна отжаться положенную норму, доводил Нову до белого каления. И не потому что Хартли орал на нее, не потому, что он заставлял ее выполнить то, что истощенная пятнадцатилетняя девчонка просто физически не могла сделать, а потому что не могла позволить, чтоб перед ней и ее целью возникла какая-то препона.

Впервые в жизни у Новы появилась возможность самой определять собственное будущее. Мэлкольм Келерчиан объяснил ей, как можно жить, будучи телепатом. Как можно обратить проклятие общества во благо. Как иметь достаток в жизни, включая позитивные стороны того роскошного мира, в котором она жила как дочь семьи Терра (такие как регулярное питание и допуск к наилучшим технологиям Конфедерации… теперь уже Доминиона), и исключая всю ту светскую шелуху и чаяния высокого общества в отношении любого отпрыска из Старых Семей.

Кроме того, если она не сможет сдать нормативы по физподготовке, то не сможет закончить обучение, а значит, не сможет получить и прочистку мозгов.

Поэтому Нова работала над собой не жалея сил. Когда Хартли показал набор ударных комбинаций, которые ей предстояло освоить, она не давала себе отдыха, пока не научилась выполнять их правильно. Когда Хартли приказал ей отжаться сорок раз на одном кулаке, она заставила себя выполнить норму, в независимости от того насколько плечи и бицепсы изнывали от усталости и как часто мускулы отказывались повиноваться.

Разумеется, ей также приходилось выполнять и другие упражнения, но на их счет Нова не сильно беспокоилась. Время и практика подскажут ей, как отточить телепатию и телекинез (первые шаги по их освоению она уже сделала в Трущобах, в невыносимых для существования условиях, она самостоятельно смогла разобраться, как воздействовать на руки Маркуса, чтобы тот выстрелил в Феджина), точно также она научится управляться и с оружием. Все эти дисциплины относились к тренировкам умственных способностей, а в этом плане у Новы всегда был полный порядок.

Нет, больше всего на свете она хотела привести в порядок именно тело, чтобы быть в надлежащей форме, и быть готовой выполнить любые задания.

Помимо прочего, во время физических тренировок курсантам полагалось одевать пси-экран.

Нова надевала защиту и во время некоторых тренировок с оружием. В первый год обучения все курсанты носили пси-экраны во время групповых занятий: чтобы не отвлекаться. Многие занятия по самообороне и с оружием проводились в индивидуальном порядке, и там пси-экран не требовался, но физической подготовкой курсанты всегда занимались в группах, и таким образом инструктора изолировали их от мыслей друг друга.

Некоторые сокурсники возмущались по этому поводу, однако сама Нова любила тишину и покой, что дарило ей устройство.

После шести месяцев в Академии, Нова намного опередила тех, кто обучался там уже год. Она могла отжаться на одном кулаке сорок раз и нисколько не запыхаться. Она могла разобрать и собрать дробовик «Град» менее чем за минуту, получала десять с плюсом за упражнения с карабином в режиме «Замыкание» (лишь курсантам последнего курса удавалось заработать столь высокую оценку, как «десять»). Умела эффективно отсеивать мысли любого человека в комнате (самый трудный трюк для такого мощного телепата, как она — ибо это не уметь читать мысли, а уметь не читать их) и с точностью до дециметра перемещать предметы при помощи телекинеза. Хартли даже разрешил ей посещать факультет вождения «Стервятника», несмотря на то, что по учебному плану такие занятия начинались у курсантов только со второго курса.

Она знала, что о ней думают другие курсанты. Время от времени, лежа ночью на койке (курсанты спали по-одному, поскольку считалось, что соседи по комнате будут отвлекать), она раскрывала разум и слушала всех окружающих.

«Любимица преподов, постоянно (Бьюсь об заклад, она спит с Хартли) подлизывается к Хартли, и это (иначе как еще объяснить подобное обхождение?) зверски бесит. (Никто не может быть настолько хорош, она просто) Я так ее хочу, хочу помять (мухлюет с помощью своих тековских штучек, может) ее упругое тело, особенно теперь, когда (как-то сдвигает пси-экран) она в такой хорошей форме, м-м-м… сто пудов (либо ее крышует тот конфед) классная на ощупь. Может, как-нибудь соберусь духом и пообщаюсь с ней (который притащил ее сюда, чертов упырь.) глядишь, вдруг что-нибудь да и выгорит».

Суть этих мыслей не имела для Новы никакого значения. Они были лишь очередным средством для достижения цели… например сейчас — отвлечься от воспоминаний. Потому что пока она постигала искусство изолировать разум от фона из чужих мыслей, собственные мысли не собирались убираться прочь так просто.

…Мама, папа, Зеб и Элефтерия умирают от рук кучки мятежников…

…Эдвард, Адам, Тиш, Макбейн, Джеффри, Пол, Уолтер, Дерек и другие повстанцы, которых она убила…

…Майя, Натали, Ребека, Марко, Дорис, Ивонн и остальные слуги, убитые ею в горе…

…Урситти, Мэннинг, Кокс, Дион и еще семьдесят человек, которых ей приказал убить Феджин…

…Жюли, Йо-Йо и другие, кого Феджин убил у нее на глазах…

…Умирающий Маркус, когда морпехи разрушили дом Феджина…

Ей приходилось слушать товарищей по учебе, чтобы не слышать мертвецов. Очистка мозгов — единственный способ заставить их замолчать навсегда, а единственный способ получить прочистку мозгов — это закончить обучение.