В Москве, на сцене театра «Ленком», идет замечательный спектакль «Аквитанская львица» – по пьесе американского драматурга Дж. Голдмена «Лев зимой». Забавно, что в одной из интернет-аннотаций к этому спектаклю утверждается, что действие происходит в девятнадцатом веке. Видимо, автор аннотации не может представить себе более древних времен. В действительности же события пьесы относятся к XII столетию. Именно тогда Англией правил король Генрих II Плантагенет, чьей супругой была удивительная женщина – Алиенора Аквитанская.

Сегодня ее образ на сцене «Ленкома» создает блистательная Инна Чурикова. А несколько десятилетий назад в советском прокате шел английский фильм «Лев зимой» с Кэтрин Хепберн в главной женской роли. Помню, как мы пришли компанией в кинотеатр, и я начала во время фильма шепотом объяснять друзьям, кто есть кто и что вообще происходит на экране (обычному советскому человеку было не разобраться в хитросплетениях средневековой британской истории). На нас начали обращать внимание. Я боялась, что окружающие зашикают, но они, наоборот, стали просить: «А можно погромче? Мы тоже хотим знать, в чем там дело». Спрашивается: чем же притягивала публику эта малопонятная иностранная пьеса? Думаю, одной из причин ее популярности была невероятная привлекательность двух сильных личностей – Генриха и Алиеноры.

Есть такие натуры – уникальные от рождения. Жизнь может позволить или помешать проявиться этой уникальности. В случае с Алиенорой все совпало – необыкновенные задатки и поразительная судьба.

Что особенного было в ней от рождения? Безусловно, недюжинное физическое здоровье – большая редкость для Средневековья. Эта женщина прожила не менее 80 лет, чего в ту эпоху практически не бывало. Человек за 40 считался пожилым, за 50 – весьма престарелым. Например, в хронике говорилось: «Престарелый Карл VI Безумный подписал договор в Труа…». И я, будучи молодым еще исследователем, как-то повторила эту формулировку в одной из своих статей. А потом более опытные коллеги указали мне на «некоторую неточность»: в 1420 году, когда подписывался договор в Труа, Карлу VI было 52 года.

Дата рождения Алиеноры известна приблизительно, потому что в Средние века фиксировалось крещение, а не появление на свет. Но мы знаем, что Алиенора родилась примерно в 1124 году. Дата смерти сомнений не вызывает – 31 марта 1204 года.

Тринадцатый век, начало которого она застала, – это последний взлет рыцарской эпохи, переход от победоносного шествия рыцарской идеологии, рыцарской литературы, рыцарской культуры к начинающемуся закату. Сама Алиенора и ее любимый сын Ричард Львиное Сердце – символы западноевропейской рыцарской культуры и традиций. Они не просто чтили рыцарский идеал – они действительно следовали канону рыцарского поведения.

Ричард Львиное Сердце был английским королем всего 10 лет, а времени в Англии провел еще меньше. По воспитанию он был французом. Таким его вырастила мать – Алиенора Аквитанская, происходившая из Аквитании – провинции на юго-западе Франции с центром в Бордо. Аквитания – это река Дордонь, ее притоки. На каждом склоне свой сорт винограда. Климат очень теплый. Тогда, как и сейчас, это был винный край, а французские вина ценились во всей Европе. Они стоили очень дорого, и в основном их пили короли.

Кроме того, в Аквитании процветало ювелирное и оружейное дело, искусство чеканки по металлу. Во всем этом сказывалось влияние арабов, владевших территориями на соседнем Пиренейском полуострове. В Аквитанию завозили лучшую в мире толедскую сталь. Изготовленный из нее меч рассекал пополам падающий сверху шелковый платок или шарф.

В Аквитании раньше, чем в остальной Франции, сложилась особая культура – средневековая куртуазия. Куртуазные манеры, куртуазное поведение. Поклонение Прекрасной Даме. Стихи в ее честь. Трубадуры. В такой обстановке родилась и выросла Алиенора Аквитанская.

Ее отец, герцог Генрих Гильом VII Аквитанский, был известным трубадуром. Он устраивал пиры, на которых читали нараспев или даже пели стихи. Позже Алиенора делала то же самое в Париже, который по сравнению с Бордо был мрачным, сырым северным городом.

В Аквитании практиковались также диспуты о любви и состязания поэтов: кто красивее воспоет любовь. Алиенора выступала на них в роли судьи.

Она была очень хороша собой. В те патриархальные времена красавицы были, можно сказать, «пронумерованы», хотя конкурсов красоты и не проводилось. Так вот Алиенора считалась первой красавицей. К тому же она была единственной наследницей Гийома Аквитанского.

Во Франции XII века герцоги – представители королевского семейства, обязательно имеющие кровное родство с Капетингами, занявшими трон в конце Х столетия. Герцоги составляют придворное окружение, они воюют за короля. И король понимает: чтобы за него сражались, надо хорошо платить. Поэтому герцоги – обладатели огромных владений (земля была в Средние века величайшей ценностью).

Средневековая Франция – это конгломерат земель графов Шампанских, герцогов Аквитанских, графов Тулузских, герцогов Бургундских, герцогов Нормандских. Владения некоторых из них были крупнее королевских. Капетингов избрали королями в 987 году, для порядка, потому что государству требовалась единая власть. Но они были далеко не самыми сильными. И сами герцоги были богаче, чем Капетинги, происходившие из графов Парижских. Тогдашний Париж – почти деревня, окруженная лесами и болотами. Его судьба, кстати, удивительно похожа на судьбу Москвы – такого же малозаметного и далеко не центрального населенного пункта. Весь Париж состоял тогда из острова Сите, а королевские владения – это земли от Парижа до Орлеана – такое небольшое овальное блюдечко на карте Франции. Вокруг же были земли могучих герцогов.

Алиенора Аквитанская как наследница одной из богатейших провинций в 15 лет стала лучшей невестой Западной Европы. Предложений было великое множество. Но отец решил отдать ее одному из Капетингов – принцу Людовику, сыну царствующего Людовика VI Толстого. Отец жениха был действительно невероятно тучен и могуч: не всякий конь мог нести его на себе. Политические возможности этого монарха были не очень велики, но им уже владела идея сильной королевской власти. Поэтому на границах своего домена, называвшегося Иль-де-Франс (буквально: «Остров Франции»), он разрушал замки, в наступлении которых видел угрозу своему могуществу.

У Людовика VI был умный, талантливый, для своего времени высокообразованный советник – аббат Сугерий. Этот дальновидный политик подсказал королю, чтобы наследник посватался к Алиеноре Аквитанской.

Почему предложение было принято? В средневековой Франции герцоги носили короны, правда, иной формы, чем королевская. Герцогская корона у Алиеноры уже была. Но ведь и королевскую получить вовсе не плохо. Так что Гийом незадолго до смерти дал согласие на брак дочери с принцем Людовиком.

Бракосочетание проходило в Бордо. Невесте было 15, жених чуть старше. Современники обратили внимание на красное платье красавицы-невесты.

В разгар пышного пира пришло известие: отец принца Людовика скончался. Король умер – да здравствует король! Юный муж Алиеноры прямо во время свадьбы сделался французским королем Людовиком VII. И она прибыла в Париж в статусе французской королевы.

Париж встретил ее сурово. Это описано всеми современниками. Правда, читать их свидетельства надо между строк. Можно догадаться, что парижанам новая королева не понравилась. Она была «другая» – воспитанная в иной, непонятной им культуре.

Южнофранцузская и северофранцузская культуры того времени отличались друг от друга. На севере и юге говорили на разных диалектах французского языка. Например, на юге произносили «Лангедок», на севере – «Лангедойль». А людям почему-то свойственно раздражаться, когда кто-то говорит не так, как они.

Южнофранцузской культуре оставалось жить уже не очень долго. Она фактически прекратила свое существование при правнуке Алиеноры – Людовике IX Святом. Разгромив ересь альбигойцев, он, по существу, уничтожил культуру юга, «сравнял» две части Франции.

Когда же юная королева-южанка появилась в Париже, в ней все было не так: и говор, и слишком яркая одежда. На севере у суровых рыцарей должны были быть малозаметные жены. Алиенора была не такова. Привыкшая дома к диспутам о любви, к стихам и песням, она прибыла в окружении трубадуров и держалась очень свободно. Убогий, но строгий парижский двор сразу вынес ей приговор. Ее сочли развратницей.

Но Людовик был влюблен в свою молодую жену, ослеплен ее красотой. Он разрешил ей участвовать в официальных приемах и вместе с ним подписывать официальные документы, что до этого не было принято при дворе. Аббат Сугерий, который хотел сам управлять юным королем, увидел в ней опасную конкурентку.

При всей искренней любви к жене Людовик VII превыше всего ставил молитвы. Он был предельно набожен и строг в отправлении обрядов. Алиенора хотела поэзии, песен, веселых пиров, а муж требовал безусловного соблюдения постов. Хронисты сохранили ее высказывание: «Я замужем скорее за монахом». И этот «монах» совсем ей не подходил.

Брак длился тринадцать лет. За это время Алиенора родила трех дочерей. А королю, конечно, нужен был сын-наследник. Строгих правил престолонаследия еще не существовало, но все-таки мальчик был предпочтительнее. Так что у Людовика появился повод упрекать жену, не признаваясь открыто, что его просто замучила ревность.

В конце 1140-х годов Людовик принял решение возглавить Крестовый поход. Это движение началось в XI веке, когда в 1095 году, после Клермонского собора католической церкви, папа Урбан II призвал христиан идти освобождать Иерусалим, захваченный турками-сельджуками. Отбить город у мусульман удалось в 1099 г., но вскоре сельджуки начали теснить государства крестоносцев на Ближнем Востоке.

Крестовый поход – это рыцарская затея, прекрасно сочетающаяся с набожностью: святые земли и святые цели. Идея возглавить Крестовый поход овладела Людовиком VII. Такой поход обязательно должен был стать победоносным, и это означало бы колоссальное усиление власти Капетингов.

Второй крестовый поход состоялся в 1147–1149 гг. И Алиенора приняла в нем участие. От Парижа до Палестины около 7000 км. Вместе со своими фрейлинами королева одолела часть пути по суше, часть – по морю. В рассказах современников есть одна интересная деталь. Время от времени Алиенора со свитой скакала впереди крестоносного войска в костюме амазонки. Что это значит? Почти голые ноги, и обнажена одна грудь. Невозможная дерзость для Средних веков. Считалось, что это делается для воодушевления крестоносного воинства. Воинство, несомненно, было в восторге. А супруг – нет. Между Алиенорой и Людовиком начались конфликты.

Тогда же, когда участники похода добрались до Сицилии, Алиенора повстречала своего родственника, который бывал в ее доме, когда она была девочкой. Это был знаменитый рыцарь по имени Раймунд де Пуатье. Ребенком она играла у него на коленях. Теперь же она была взрослой, а он еще не состарился. Они увлеченно вспоминали прежние разговоры и шутки. У Людовика был очевидный повод для ревности.

В далекие уже советские времени нам, студентам-историкам, твердили, что историей управляют только объективные законы. Они двигают ее, как локомотив по рельсам. А мчится этот локомотив вперед, в прекрасное будущее.

Но на самом деле историей правит не только это. Не меньшее, а подчас большее значение имеют явления, которые мы сегодня называем ментальными, психологическими, душевными порывами.

Кстати, реальный Карл Маркс был очень далек от формализованного марксизма, созданного его продолжателями. Сам он был очень добросовестным человеком, серьезно интересовался историей. Сохранились его конспекты, которые и сегодня могут служить образцом работы с научной литературой.

Так вот, описывая неудачный Второй крестовый поход и последующие события, Маркс пишет: «Осел Людовик, развелся с Алиенорой Аквитанской». Осел потому, что на обратном пути из Крестового похода привел корабли в Италию, получил аудиенцию у папы римского и испросил разрешения на развод с Алиенорой. Вообще католицизм не допускает разводов. Но Людовик сумел задобрить папу, и тот «обнаружил» слишком близкое родство Капетингов и Аквитанского дома. Чистое лицемерие! Все королевские и герцогские дома Европы были в какой-то степени родства.

И развод состоялся. Он стал потрясением для европейской аристократии. Особенно интересным это событие было потому, что Алиенора сохраняла прежнюю красоту и почему-то никак не начинала стареть.

Но «ослом» Людовик был не просто потому, что отказался от жены-красавицы. Он потерял Аквитанию! Когда после его брака с Алиенорой к французскому королевскому домену Дофине присоединилась Аквитания, это было подобно, с точки зрения масштаба, присоединению арбуза к яблоку.

Отец Алиеноры позаботился о том, чтобы ее наследство было от нее неотторжимо. Куда она – туда и Аквитания.

Судя по тому, как Алиенора отзывалась о Людовике, женской трагедии в разводе для нее не было. Ее пугало другое – что ее немедленно похитят. Ведь вокруг имелось немало желающих заполучить Аквитанию.

Но в этот момент ей поступило предложение от Генриха (тогда еще на французский лад – Анри) – сына графа Анжуйского. Вероятнее всего, ранее они мимолетно виделись в Париже. Он был совсем юн, лет на восемь или девять младше Алиеноры – матери трех дочерей.

Тем не менее она приняла его предложение. Видимо, она его помнила, и он ей нравился. В Средние века существовал свой эталон красоты. Мужчина – обязательно высокий, крупный, светловолосый. В роду Генриха все были именно такими. Неравнодушное отношение Алиеноры к жениху подтверждается и тем, какое страстное чувство между ними вспыхнуло, и тем, с какой ненавистью они потом расставались. Все что угодно, только не безразличие!

В то же время Алиенора, конечно, принимала во внимание и то, что у Генриха имелись права на английскую корону. Его мать Матильда была дочерью английского короля Генриха I, его единственной наследницей. Генрих I заставил своих придворных дважды поклясться, что в случае его смерти они присягнут Матильде.

Это было несколько странно: женское правление почти не практиковалось. Неудивительно поэтому, что приближенные короля, после того как поклялись в первый раз, сразу же отреклись от своей клятвы. У Матильды был двоюродный брат Стефан Блуазский, и часть аристократии предпочитала видеть его наследником короны. Началась опустошительная гражданская война.

Разорив страну, стороны примирились. Матильда уступила права на престол Стефану, и он тут же короновался. Она до этого была коронована условно, не в Вестминстерском аббатстве, как положено по британским законам.

Условием передачи прав Стефану, человеку немолодому и не очень здоровому, стало то, что его наследником станет Генрих – сын Матильды от графа Анжуйского.

Сын Матильды вошел в историю как король Англии Генрих II Плантагинет. Плантага – растение. Одни исследователи считают, что это подорожник, другие говорят, что по-русски оно называется «дрок». Графы Анжу любили украшать его крупными листьями свои шлемы во время рыцарских турниров.

В 1152 году, через несколько месяцев после развода, Алиенора вышла замуж за Генриха Анжуйского. Через два года, уже после смерти Стефана Блуазского, Генрих стал английским королем. Это была третья по счету корона на голове Алиеноры.

Британия находится еще севернее, чем Париж, и нравы там еще строже. Алиенору вновь восприняли как развратницу. А она опять была просто другой, не такой, как ее окружение. И супруг, как и в прошлый раз, был страстно в нее влюблен и всюду появлялся с ней вместе.

Злосчастный Людовик VII после развода распространил слух, что Алиенора не способна родить мальчика. Он оправдывал развод необходимостью думать о наследнике.

Но, сделавшись английской королевой, эта женщина будто овладела законами природы и стала производить на свет мальчиков одного за другим. И только один из них умер во младенчестве. Остальные остались живы и выросли. Старший, Генрих, еще при жизни отца называвшийся «молодой король»; Жоффруа, Ричард и Иоанн, рожденный, когда его матери было уже за 40. Он вошел в историю под именем Иоанн Безземельный. Вроде бы совсем неудачный король. Впрочем, именно при нем по требованию элиты была подписана Великая хартия вольности – прообраз своего рода английской конституции, документ, подготовивший возникновение парламента.

Сыновья Алиеноры, а потом ее внуки и правнуки оставили очень большой след в истории. Они правили в Англии, во Франции, в Сицилийском королевстве, в Кастилии (на территории будущей Испании) и в Германской империи. Это дало основания французскому историку Режин Перну назвать Алиенору бабушкой средневековой Европы. Можно сказать, что она была и прабабушкой: среди ее правнуков – Людовик IX Святой, сын ее внучки Бланки Кастильской. Алиеноре было около 80, когда она перевалила за Пиренеи, чтобы сосватать кастильского жениха своей внучке Бланке.

А пока Алиенора была молода, она как-то ухитрялась сочетать постоянное рождение детей с балами, приемами, поэзией трубадуров, верховой ездой. У нее удивительное здоровье и редкое жизнелюбие, вскормленное, наверное, аквитанскими винами.

В это время во Франции ее бывший супруг Людовик VII был одержим идеей наследника. Он женился во второй, потом в третий раз. Его третья жена – графиня Адель Шампанская – наконец-то произвела на свет мальчика, будущего великого французского короля Филиппа II Августа. Ему предстояло править с 1180 по 1223 год. Серия французских научных трудов «Основатели Франции» открывается его биографией. Это был великий дипломат. Он умел маневрировать почти в византийском духе.

Мог ли он Филипп вырасти вне ненависти к Плантагинетам? К этой «развратнице» Алиеноре, которая так досадила его отцу? Из-за нее Франция потеряла Аквитанию, что существенно ослабило Капетингов. Воспитанный в ненависти к английскому правящему дому, Филипп стал действовать хитро и тонко.

Он придумал сложный ход – «дружить» с молодыми Плантагенетами, со всеми по очереди сыновьями Алиеноры. Внедриться в ее семейство. И ему это удалось.

Сначала он «подружился» с «молодым королем» Генрихом – старшим сыном Алиеноры. Тот был большим любителем домашних праздников. И Филипп превратился в поклонника семейных торжеств. На Рождество он обязательно приглашал Генриха к себе или прибывал к нему в Англию.

«Молодой король» Генрих умер рано, – и Филипп тут же подружился со следующим – Жоффруа. Тот очень любил турниры и никак не мог принять решение: чему посвятить жизнь – рыцарству или духовному званию. Он тоже прожил недолго и умер от смертельного ранения на рыцарском турнире.

Общаясь с молодыми Плантагенетами, Филипп настраивал их против отца. А основания для этого были: Генрих II отличался властностью и суровостью нрава. Он провел в Англии очень важные преобразования и постоянно стремился к расширению английских владений во Франции.

Характер Генриха II проявился особенно ярко, когда он совратил невесту своего сына Ричарда (в домашнем общении – Алису), которую прислали из Парижа. Это был страшный удар для Ричарда – тот так никогда уже и не женился. Более того, ходили упорные слухи о его нетрадиционных склонностях.

Филипп все рассчитал правильно. Семейство Плантагенетов можно было взорвать именно изнутри. Сыновья Алиеноры унаследовали ее энергичную и страстную натуру, а их отец давал повод для того, чтобы они были им недовольны. Играя на внутрисемейных противоречиях, Филипп II разжег конфликт, который вошел в историю под названием «война сыновей». Предлогом для этого стало то, что король «неправильно» распределил между детьми свои земли. По сути же сыновья давали Генриху понять, что им надоело дожидаться его смерти. Все они хотели править.

Алиеноре надо было выбрать, на чьей она стороне. Муж дал и ей повод для недовольства. Вскоре после рождения младшего сына Иоанна король впервые завел фаворитку. Увлеченный этой женщиной по имени Розамунда, он отодвинул Алиенору на второй план. А она не была на это согласна. Через короткое время Розамунда неожиданно умерла. Конечно, ходила молва о том, что Алиенора ее отравила. Но еще важнее было другое: королева стала настраивать сыновей на войну против отца. Она дважды участвовала в их бунте, скакала на коне вместе с войском. Такова была ее месть за измену.

Таким поведением Алиенора буквально вынудила Генриха отправить ее в заточение. Ее содержали не в повале, не в цепях, но она оказалась изолирована от двора, от светской жизни. Для нее это было страшное наказание. В этих условиях она провела долгие 16 лет.

В 1189 году Генрих II скончался. Его наследником стал Ричард I по прозвищу Львиное Сердце, который сразу же выпустил мать на свободу.

Ричард был очередным «другом» французского короля. В общении с ним хитрец Филипп сделался страстным поборником рыцарства. Друзья побратались, и хронисты пишут о них: «Они разделяли ложе». Сегодня трудно сказать, как именно надо понимать это утверждение.

Как только Ричард стал английским королем, он решил организовать и возглавить Крестовый поход. Филипп горячо его поддержал. Третий Крестовый поход начался в 1189 году. Алиенора на этот раз осталась при дворе. Она стремилась управлять государством, и это у нее неплохо получалось.

Поход оказался неудачным. Одной из главных причин этого была политика Филиппа II, который начал приподнимать свою дружественную маску. В разгар военных действий на Ближнем Востоке, когда была взята неприступная Акра и Ричард поднял над ней свое знамя (не очень рыцарственно сбросив укрепленное там чуть раньше знамя австрийского герцога Леопольда), Филипп вдруг объявил, что заболел, и торопливо отплыл во Францию. Оттуда начали поступать известия о том, что Филипп готовится к войне, собираясь отбить французские владения у английского королевского дома.

Ричард тайком, инкогнито, в сопровождении небольшого числа людей, отправился в обратный путь, чтобы дать отпор Филиппу. По пути он попал в плен к тому самому герцогу австрийскому Леопольду, чье знамя недавно заменил своим. И герцог, нуждавшийся в средствах, продал пленника (видимо, не без удовольствия) германскому императору Генриху VI. Торговля знатными пленниками – вполне обычное дело в Средние века. За них давали очень хорошие деньги.

Сейчас историки знают доподлинно, что его «лучший друг» Филипп II платил Генриху VI за каждый день заточения Ричарда.

На родине о его местопребывании ничего не знали. Алиенора писала разным европейским монархам, папе римскому, требуя помочь в освобождении сына. Ее послания были очень выразительны. Она сравнивала Ричарда с Ахиллом, сражавшимся под стенами Трои. Мать собирала деньги для выкупа плененного сына. Чтобы добыть их, она обложила население Англии дополнительным налогом.

Есть легенда о том, как удалось найти место заточения Ричарда. Некий трубадур из его аквитанских владений, товарищ по пирам и поэтическим состязаниям, решил идти по разным европейским замкам, надеясь, что Ричард услышит знакомые песни и отзовется. Когда странник пел около очередного немецкого замка, раздался радостный голос Ричарда.

Наверное, в реальности все было не так романтично, но выкуп Алиенора действительно внесла, и в 1192 году Ричард вернулся в Англию. Он немедленно начал готовить войну против Филиппа. Во время одного мелкого столкновения величайший рыцарь Европы был убит. В одной исторической книжке говорится: «Он был убит случайно пролетавшей стрелой». Нет, отнюдь не случайно она там пролетала. Зная коварство Филиппа II и его ненависть к сыновьям Алиеноры и Генриха II, можно не сомневаться: это было продуманное убийство.

Власть в Англии перешла к младшему Плантагенету – Иоанну Безземельному. И кто же сделался на первых порах его лучшим другом? Конечно, французский король Филипп II из дома Капетингов!

А за два года до смерти Алиеноры, в 1202-м, Филипп окончательно сбросил маску. Он объявил войну Англии. Предлогом для этого было то, что Иоанн, получивший в наследство Аквитанию, должен принести ему, французскому королю, клятву верности – оммаж. Это было невыполнимое требование: один король никогда не стал бы на колени перед другим. А поскольку Иоанн не принес клятвы, Филипп назвал его неверным вассалом. Кроме того, Филипп распространял слух о том, что английский король виновен в убийстве его племянника, и требовал, чтобы Иоанн явился во Францию на суд.

Началась война. Алиенора не застала ее трагического конца. Ей не суждено было узнать, что Филипп отбил львиную долю владений Английского дома во Франции. Алиенора скончалась в 1204 году. Ее похоронили, как она и просила, в Аквитании, рядом с любимым сыном Ричардом. Вместе с ней ушел в прошлое рыцарский век.

Иногда имя этой удивительной королевы пишут неправильно, называя ее Элеонорой. Но нет, в ее имени скрыт глубочайший смысл. Оно происходит от латинского alienum – «чужая, другая». Ее назвали так, потому что она родилась после смерти своей сестры Элеоноры и была для родителей другой дочерью. Но другой она оказалась и в истории – отличной от прочих женщин, с особым здоровьем, особым характером, особой судьбой.