Роман красавца доктора и очаровательной помощницы, закончившийся свадьбой, — чем не тема для романтических комедий в кино и для дружеских шуток в жизни!
Кто же спорит? Кому вообще придет в голову, что любовь чертовски привлекательного главврача клиники маленького южного городка Рида Олдриджа и его новой сотрудницы Софи Кинкейд — это для обоих большая проблема!
Любому, кто знает, что именно Рид тот самый лихач-водитель, который едва не отправил Софи на небеса.
Однако Юг есть Юг, там умеют соединять сердца влюбленных. Весь город готов принять участие в веселой мистификации, цель которой заставить юную леди сказать «да» страстно влюбленному в нее южному джентльмену!..
1.0 — конвертация в fb2 — Isais.
— Я ухожу! — в сердцах выпалила Хизер. — С меня довольно! Не желаю больше терпеть ужасный характер этого человека.
Дело происходило в приемной клиники доктора Рида Олдриджа. Гневная тирада Хизер предназначалась Элис и Бетси. Элис собиралась уйти на пенсию и от души надеялась, что ее место займет Хизер. Эта молодая женщина, недавно выйдя замуж, переехала в Эдилин. Однако Хизер, похоже, так и не смогла поладить с невоздержанным на язык доктором Ридом. Бетси с Элис мирились с его крутым нравом, объясняя резкость присущим ему перфекционизмом — доведенным до крайности стремлением к совершенству, но Хизер доводы их не убедили.
— От него слова доброго не услышишь.
— Зато он всегда говорит правду в глаза, — бодрым тоном возразила Элис.
— Да, но в какой форме! Сегодня я сказала доктору: «Доброе утро», а он отвечает: «Я же не выходил из клиники, откуда мне знать, доброе ли нынче утро?» А вчера заявил миссис Кейсин, что она ест слишком много пирогов, которые печет ее муж, и в этом ее единственная проблема.
Бетси с Элис молчали, глядя на Хизер. Бетси, чей возраст близился к пятидесяти, жила в Эдилине с шести лет. Она ни за что не поменялась бы местами с Хизер, медицинской сестрой. Ее вполне устраивала своя работа. Бетси целыми днями сидела за компьютером и отвечала на телефонные звонки, из-за чего очень мало общалась с молодым доктором Ридом.
Хизер без труда угадала, о чем думают женщины, по выражению их лиц.
— Знаю, знаю, — проворчала она. — Доктор был прав насчет пирогов, но разве нельзя быть хоть чуточку деликатным? Неужели он никогда не слышал о врачебной этике? На прошлой неделе Сильвия Гарленд выбежала из клиники в слезах. Доктор не выказал и тени сочувствия.
Бетси с Элис все так же молча продолжали смотреть на Хизер.
— Ну что?! — раздраженно воскликнула она.
Хизер переехала в Эдилин, поскольку ее муж работал неподалеку. Он считал, что маленький городок — отличное место, чтобы растить детей. Хизер страшно обрадовалась возможности получить работу в клинике рядом с новым домом. Но с тех пор прошло три недели, и теперь она всерьез сомневалась, что останется здесь работать. В последние дни Хизер постоянно твердила об уходе.
Первой заговорила Бетси:
— Сильвия Гарленд не встречается с подругами по четвергам. Об этом знают все в городе, кроме ее мужа. Сильвия крутит любовь со всеми подряд… доктор Рид так и ей сказал.
— Какое ему до этого дело?
— Думаю, Сильвия подцепила какую-то инфекцию, — примирительно заметила Элис. — Вдобавок доктор Рид привык иметь дело с пациентами, у которых действительно серьезные заболевания вроде слоновьей болезни или проказы.
Хизер слышала, что доктор Рид объехал весь мир и работал во многих странах, но это нисколько не извиняло его в ее глазах.
— Если он считает, что проблемы жителей маленького городишки для него слишком незначительны, почему бы ему не уехать?
Женщины переглянулись.
— Доктор Рид пытался найти другого врача себе на смену, чтобы оставить практику, — проговорила Элис.
— Но нынешние врачи слишком любят деньги, — добавила Бетси. — Они не хотят жить в провинции и лечить местных жителей, которые непрестанно болтают, да туристов, пострадавших от укусов комаров.
— Правда, в прошлом месяце доктор спас одного молодого человека, сорвавшегося со скалы. К пострадавшему пришлось спускаться по отвесному склону утеса. Доктору понравилось.
— Прекрасно! — не сдержалась Хизер. — Если бы все в Эдилине вдруг стали падать со скал, ваш доктор был бы совершенно счастлив?
Элис с Бетси ненадолго задумались. Обе они немало натерпелись от доктора Рида из-за его мерзкого характера. Элис даже решила уволиться из-за доктора, хотя ни за что не призналась бы в этом.
Хизер, презрительно фыркнув, плюхнулась в кресло возле ксерокса.
— А как у него с личной жизнью? Есть у него подружка? Доктор Рид довольно красивый мужчина. По крайней мере был бы, если бы не вечно угрюмый вид. Интересно, этот тип хотя бы раз в жизни улыбнулся?
— Когда-то доктор Рид улыбался часто, — вздохнула Бетси. — В детстве он любил бывать в приемной нашего доктора, отца его кузена Тристана. Рид был очень милым мальчиком, он с ранних лет хотел стать врачом. А потом…
— Что же случилось потом? — заинтересовалась Хизер.
— Лора бросила его ради баптистского пастора, — сообщила Элис.
— Где?
— Что «где»? — не поняла Бетси.
— Где эта ваша Лора откопала пастора, из-за которого стоило дать отставку такому красавчику, как доктор Рид? — изумилась Хизер.
— Он и впрямь красавчик, верно? Хоть никогда и не улыбается, — заметила Элис.
— Взглянув на него, я сказала бы, что он великолепен. Но стоит ему открыть рот, и хочется бежать без оглядки как можно дальше. Так что же Лора? Куда она отправилась на поиски мужа?
— Никуда. Она живет здесь, в Эдилине. Ее родители приехали сюда в середине семидесятых годов.
— Погодите-ка минутку! — Хизер недоуменно наморщила лоб. — Уж не хотите ли вы сказать, что речь идет о Лоре Биллингс? Жене баптистского пастора из Эдилина?
— Именно о ней, — подтвердила Элис.
— Но она…
— Что она? — вздернула брови Бетси.
— Она такая невзрачная, — протянула Хизер. — Типичная мать семейства, погрязшая в домашних хлопотах. Трудно поверить, что к этой серой мышке кто-то мог воспылать великой любовью.
— И все же это правда. Они с Ридом были неразлучны с седьмого или восьмого класса вплоть до окончания школы. Затем он уехал, поступил в медицинский колледж, а Лора начала встречаться с новым пастором. — Бетси понизила голос: — Ходят слухи, будто доктор Рид так убивался, что пытался покончить с собой. Его спасла жена доктора Триса. Впрочем, тогда она была совсем юной, а замуж вышла позднее.
— Вот это да! — потрясенно выдохнула Хизер. — Большая драма в маленьком городке. Так вы говорите, доктор Рид пребывает в унынии с тех пор, как миссис Биллингс отдала свое сердце другому мужчине?
— Похоже, так и есть, — сказала Бетси. — Хотя он ни за что в этом не признается. Вот уже многие годы его считают героем, наш доктор — мировая знаменитость.
— Да, все только об этом и говорят. — Хизер мрачно хмыкнула. — Он успел побывать в Африке, Афганистане и в странах, о которых я никогда даже не слышала. И все же это не оправдывает его грубости.
— Если хотите знать мое мнение, — заметила Элис, — этот парень пытался убежать от своего прошлого.
— А теперь судьба снова забросила его в Эдилин, — со вздохом прибавила Бетси.
— И он стремится показать всем и каждому, что не желает здесь оставаться, — язвительно заключила Хизер.
— На самом деле… доктор Рид делает много добра, хотя и незаметно, — вступилась за доктора Бетси.
— Это верно, — нехотя признала Хизер. — Он хороший врач. Знающий и умелый, при всех его недостатках.
— Дело не только в этом, — возразила Бетси. — Доктор Рид не просто хороший врач. Он… лучше я расскажу, что случилось пару месяцев назад.
Бетси сидела за столом, составляя список неоплаченных счетов, когда из смотрового кабинета вышел доктор Рид. Бетси давно научилась помалкивать в присутствии доктора — никогда не знаешь, в каком он настроении, вдруг опять «нашло» (так они с Элис привыкли называть вспышки раздражения, которые доктор даже не пытался сдерживать). Обычно в ответ на приветствие он либо угрюмо фыркал, либо сварливо осведомлялся: «Вам больше нечем заняться?»
Но на этот раз он молча встал возле стола, дожидаясь, пока Бетси оторвет взгляд от экрана компьютера.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она.
— Когда должен прийти мистер Карлайл?
Бетси вывела на экран расписание приема.
— Завтра. — Поскольку мистер Карлайл страдал ипохондрией и не столько нуждался во врачебной помощи, сколько жаждал внимания, она спросила, не нужно ли перенести его визит.
Доктор Рид задумался.
— А как насчет миссис Спрингер и миссис Джеффри?
Миссис Спрингер, приятная женщина средних лет, всегда приносила с собой домашнее печенье и вязание, а миссис Джеффри, беременная двойней, приходила на прием с шестилетней дочерью.
— Им назначено в среду, — сказала Бетси. — Миссис Спрингер на девять утра, а миссис Джеффри на три.
— Перенесите время, — распорядился доктор Рид. — Запишите всех на пятницу. Карлайла на десять, Спрингер — на десять пятнадцать, а Джеффри — на пол-одиннадцатого.
— Но… — растерянно протянула Бетси и осеклась. Она не сомневалась, что мистер Карлайл не удовольствуется пятнадцатью минутами. Вдобавок миссис Спрингер собиралась пройти очередной ежегодный осмотр, для которого четверти часа явно недостаточно. Картина вырисовывалась невеселая: пациенты будут томиться в ожидании, атмосфера в приемной неизбежно накалится, а рассыпаться в извинениях придется Элис с Бетси.
— Просто сделайте, как я сказал, — отрывисто бросил доктор Рид и скрылся за дверью смотрового кабинета.
— Так что же произошло? — спросила Хизер.
— Все пришли вовремя и вели себя вполне предсказуемо. Никаких сюрпризов. — Глаза Элис сверкнули лукавством.
— И что это значит? — озадаченно нахмурилась Хизер.
— Мистер Карлайл провел в кабинете сорок пять минут, а тем временем… — начала Элис.
— …Пациентки в приемной помогли друг дружке, — подхватила регистраторша. Бетси с Элис так долго проработали бок о бок, что одной не составляло труда продолжить фразу, начатую другой. Подобная манера разговора давно вошла у них в привычку. — Миссис Спрингер, отложив вязание, принялась играть с дочерью миссис Джеффри.
— А когда молодая мать заснула в своем кресле, миссис Спрингер попросила у нас для нее подушку, — усмехнулась Элис.
— Потом в кабинет пригласили миссис Спрингер, но та сказала, что запишется на другое время, и присматривала за девочкой, пока миссис Джеффри проходила осмотр.
— С того дня женщины подружились, — с торжеством заключила Элис. — Миссис Спрингер стала малышам названой бабушкой.
Хизер задумчиво откинулась на спинку кресла.
— Думаете, доктор Рид сделал это нарочно?
— Будь это единственным случаем, я сказала бы «нет», — отозвалась Бетси, — но есть и другие примеры.
— Какие же? — оживилась Хизер.
— Как-то утром, придя в клинику, я застала доктора Рида за моим компьютером. Мне стало любопытно, что ему понадобилось, вот я и…
— Она подглядела, — пояснила Элис.
— Ну да. Доктор заходил на сайт «Амазон»[1] под своим логином, и я посмотрела, что он там заказал. Представьте себе, книгу Барбары Пим.
— Никогда о ней не слышала, — заметила Хизер.
— Милые, трогательные английские романы, — пояснила Элис.
— Кто бы мог подумать! — удивилась Хизер. — А я бы предположила, что он читает кровавые ужастики, и чем чудовищнее, тем лучше.
— Насколько мне известно, он прочитывает «Медицинский журнал Новой Англии» от корки до корки, — вступилась за доктора Бетси. — Однако, кажется, мне удалось выведать о нем кое-что любопытное.
— А мне даже не сказала! — с укором воскликнула Элис.
Бетси продолжила рассказ:
— Посылка пришла два дня спустя. Я спросила доктора, следует ли мне открыть ее. Он ответил «нет» и забрал пакет к себе в кабинет. Через три дня мистер Такер вышел из кабинета с книгой в руках. Я бы не обратила внимания на обложку, но между страницами была вложена записка от доктора, а бедняга Такер не смог разобрать почерк и попросил меня помочь. — Бетси многозначительно замолчала.
— О чем говорилось в записке? — нетерпеливо выпалила Хизер.
— Ну… — протянула Бетси, — мистеру Такеру уже за семьдесят, и вся его родня разъехалась. Сын живет в Англии. Или в Швеции? А может, в Вайоминге. — Она вопросительно посмотрела на Элис, но та пожала плечами. — Как бы то ни было, оставшись один, бедняжка начал стремительно дряхлеть. Он появлялся в клинике раз в две недели все с новыми и новыми жалобами.
— Но теперь это в прошлом? — сообразила Хизер. — Так что же случилось?
— В записке, которую мистер Такер не смог прочитать, было указано время и место заседаний клуба любителей книги — они проходят в здании баптистской церкви. Я не стала говорить бедняге, но наши книголюбы — сплошь одни женщины.
— Вот почему они предпочитают авторов вроде Барбары Пим, — добавила Элис.
— Мистер Такер отправился туда, чтобы вернуть книгу, и…
— Дайте я угадаю, — не вытерпела Хизер. — Он там кого-то встретил.
Бетси довольно улыбнулась.
— Миссис Хенрис. Ей шестьдесят восемь, она овдовела два года назад. Ее двое детей тоже покинули наш городок. Доктор Рид сказал мистеру Такеру, что миссис Хенрис якобы забыла книгу у него в кабинете, и попросил ее вернуть.
— Тот самый роман, что заказал доктор?
— Да, тот самый. На прошлой неделе я видела мистера Такера с миссис Хенрис. Они сидели на скамейке в сквере и выглядели совершенно счастливыми. С тех пор мистер Такер не показывается у нас в приемной. Похоже, все его хвори прошли сами собой.
Хизер немного помолчала.
— Доктор Рид отвратительно ведет себя с большинством больных, и несколько добрых поступков ничего не меняют.
— Вы хотите сказать, ему следовало бы держаться любезнее с дамочками, которые приходят с жалобами на несуществующие болезни и неизменно заканчивают тем, что пытаются поймать доктора в свои сети? — спросила Элис.
— Или с мужчинами, что вечно хлещут пиво да набивают живот жареными куриными крылышками, а потом не могут понять, почему еле таскают ноги? — подхватила Бетси.
— Где вы в наши дни найдете врача, который посещал бы больных на дому? — с горячностью добавила Элис. — А доктор Рид ходит по вызовам. Если кто-то и впрямь болен, он всегда придет на помощь. Однажды он принял роды у женщины, которая, попав в аварию, застряла в автомобиле. Он пролез в салон через разбитое заднее окно, пока бригада аварийно-спасательной службы разрезала дверцу, чтобы вытащить роженицу. Доктор сильно поранил ногу, так что пришлось накладывать швы, но никому об этом не сказал.
— Не понимаю, — пробормотала Хизер. — Я часто слышу о вашем докторе Тристане, похоже, все вокруг его любили. Интересно, как бы он поступил в подобных обстоятельствах?
— Он поступил бы точно так же, однако его отношение было бы другим. Доктор Трис влез бы в машину через выбитое заднее окно, но не стал бы кричать, что аварийщики долго возятся, — объяснила Бетси.
— Вдобавок, помогая при родах, он шутил бы с молодой женщиной и совершенно очаровал бы ее, — обронила Элис. — К моменту появления на свет младенца роженица была бы почти влюблена в доктора Триса.
— Он свел бы вместе любительницу вязания и беременную пациентку с девочкой? — спросила Хизер.
— Возможно, но точно не стал бы делать из этого тайну, — откликнулась Бетси.
Хизер задумчиво прищурилась.
— Кажется, кто-то из философов говорил, что добро лучше творить, не называя себя. — Элис с Бетси робко улыбнулись, глядя на нее. — Ладно, — вздохнула Хизер. — Может, я и останусь. Возможно, когда он рявкнет на меня в следующий раз, я попытаюсь вспомнить о его добрых делах. Но черт возьми! Работать с ним — настоящее испытание. Пожалуй, будь у него девушка…
— Думаешь, мы не пробовали уладить эту проблему? — живо отозвалась Бетси. — Мы провели перед ним строем всех хорошеньких девушек, какие только есть в радиусе пятидесяти миль от Эдилина. Расскажи о вечеринке, которую ты у себя устроила, — предложила она Элис.
— Я три дня стояла у плиты и среди других позвала в гости восемь прелестных молодых незамужних женщин. Мы с Бетси составили список. Там были девушки на любой вкус: высокие, низенькие, худенькие, пухленькие.
— Те, что никогда не были замужем, и разведенные, с детьми и без, даже одна молодая вдова.
— Мы с Бетси позаботились, чтобы доктор Рид поговорил с каждой из них, но ни одна его не заинтересовала.
— И как же у него обстоят дела с сексом? — недоуменно нахмурилась Хизер.
— Понятия не имею, — сухо отрезала Бетси.
— Разумеется, мы не спрашивали, — уточнила Элис.
— У меня такое ощущение, что Риду Олдриджу не терпится убраться из Эдилина, — проговорила Хизер. — Это единственное, чего он добивается.
— Вот и мы пришли к такому же выводу.
— Так, может, нам удастся заманить сюда другого врача?
Элис достала из шкафа толстую папку.
— Вот письма, которые мы разослали.
— И ответы.
Хизер медленно перелистала внушительную пачку писем с отказом.
— Должен же быть какой-то выход. Мне нужна эта работа. Здесь хорошо платят, и условия лучше некуда. Если бы только знать, что ему нужно. Я с радостью сделала бы все от меня зависящее.
— Так попытайся, — радостно встрепенулась Бетси.
— Мы готовы выслушать любые предложения, — поддакнула Элис.
— И мы тебе поможем, — пообещала Бетси.
Все три женщины согласно кивнули.
Сами того не подозревая, они заключили негласный договор. Их объединила общая цель: узнать, чего хочет доктор Рид Олдридж и исполнить его желание.
Софи попыталась сдержать злость, но это оказалось нелегко. Ее душила ярость. Софи чувствовала, как подступает к горлу желчь, наполняя рот едкой горечью.
От Эдилина, штат Виргиния, старенький автомобиль Софи отделяло не более двадцати миль. Пышные кроны деревьев, растущих по обеим сторонам дороги, смыкались над головой, образуя тенистый свод. Бледные лучи заходящего солнца играли в волнующейся густой листве. Софи невольно залюбовалась этим зрелищем. Она много слышала об Эдилине от своей университетской подруги и соседки по комнате Ким Олдридж. Софи с Джеккой, третьей обитательницей комнаты, часто посмеивались над восторженными рассказами Ким, которая считала крохотный городок самым прекрасным местом на земле, настоящим раем. «Там все друг друга знают!» — с воодушевлением восклицала она.
Джекка как-то попросила объяснить, что это, собственно, означает. Ким рассказала, что городок основали семь семей, приехавших в Америку в начале восемнадцатого века.
— И их потомки все еще живут там? — недоверчиво спросила Джекка.
— Среди нас достаточно потомков основателей городка, так что все мы состоим в отдаленном родстве и, разумеется, по-прежнему живем в Эдилине. — Настороженность в голосе подруги разожгла любопытство Джекки. Ким призналась, что в городе есть и «чужие», их называют «приезжими», хотя некоторые из этих семей обосновались в Эдилине еще в 1800-е годы.
Когда между подругами разгорались оживленные споры о достоинствах и недостатках жизни в маленьком городке, Софи старалась держаться в стороне. Она или набивала рот едой, старательно изображая, будто не может произнести ни слова, или внезапно вспоминала, что ей нужно срочно куда-то бежать. Словом, делала все, чтобы избежать разговоров о детстве и взрослении.
На самом деле Софи испытывала мучительную неловкость. У Ким и Джекки было вполне благополучное детство. Конечно, они порой жаловались на кого-то из родителей, обижались на брата или сестру, но обе девушки выросли в любящих семьях, чувствуя себя защищенными. С Софи же все обстояло иначе. Ее мать металась от одного мужчины к другому, а в убогом техасском городишке, где они жили, царила нищета, всем там заправляла компания «Триборн фудс».
Софи уже не помнила, когда это началось, просто как-то раз в ответ на вопрос, откуда родом ее семья, она назвала прелестное местечко в Техасе с загородными клубами и полями для гольфа. Об этом уютном городке многие сохранили приятные воспоминания, и Софи ухватилась за свою ложь, оказавшуюся неожиданно удачной.
Джекка с Ким ни о чем не догадывались, не замечая уловок подруги. Жизнь, лишенная волнений и забот, не научила их подозрительности. Софи лишь безуспешно пыталась представить себе подобное безмятежное существование. Ей самой вечно приходилось за чем-то гнаться или от чего-то бежать.
Ее взгляд скользнул по большому конверту, лежавшему на пассажирском сиденье автомобиля, и задержался на фирменном знаке «Триборн». Надпись назойливо лезла в глаза, словно мигающая неоновая реклама.
Громкий, протяжный автомобильный гудок вернул ее к реальности: задумавшись, Софи забрала влево и выехала на встречную полосу. Резко вильнув вправо, она заметила впереди посыпанную гравием дорожку, исчезавшую в чаще деревьев, и свернула на нее. Проехав несколько ярдов, Софи остановилась. Невидимая с дороги, она заглушила мотор, потом на мгновение опустила голову на руль. И тотчас нахлынули воспоминания. Картины недавнего прошлого, последних пяти лет, пронеслись у нее перед глазами.
Смерть матери изменила все. Окончив университет, Софи получила прекрасное предложение о работе, но вынуждена была от него отказаться. Новая работа предполагала переезд, а Софи не могла оставить младшую сестру. Выбирать не приходилось: предстояло вернуться в родное техасское захолустье. В тот день ее так и распирало от сознания собственного благородства! Она позвонила приятному мужчине средних лет, который предложил ей должность в своей фирме.
— Я не обещаю вам золотые горы, — сказал он, — но это только начало. Вы талантливы, Софи, в вас чувствуется целеустремленность. Уверен, вы многого добьетесь.
Решившись поставить крест на блестящей карьере, Софи воображала себя едва ли не святой. Она пожертвовала собой ради других, наступила себе на горло, чтобы помочь милой, невинной двенадцатилетней сестренке, беззащитной перед жестокостью этого мира.
Мужчина попытался ее разубедить:
— Вы слишком молоды, Софи, чтобы взваливать на себя такую ответственность. Неужели у вашей сестры больше никого нет? Тети, бабушки или дедушки? Взрослого человека, который мог бы о ней позаботиться?
— Нет. Вдобавок есть еще одна проблема. Лисе нужно…
— А что нужно вам? — почти выкрикнул он.
Но ему не удалось уговорить Софи отказаться от своего будущего, посвятив себя заботам о сестре. Оберегая и поддерживая Лису, Софи делала все, стараясь заменить девочке мать. Однако в последнее время она все чаще стала задумываться о собственной судьбе. О любви, о семье. Да, с этим ей явно не повезло.
Выйдя из машины, Софи огляделась. За деревьями виднелось шоссе, судя по всему, не слишком оживленное. Она проводила глазами несколько пикапов. Некоторые из них тащили прицепы с лодками.
Прислонившись спиной к машине, Софи запрокинула голову и закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Стояли теплые дни, но в воздухе уже чувствовалось дыхание осени. Другие женщины возятся сейчас во дворе, сгребая листья, или хлопочут по дому, заказывают дрова. А может быть, готовятся ко Дню благодарения или раздумывают, какие конфеты раздавать детишкам в конце недели, на Хэллоуин. Но ее, Софи, ждет дорога.
Интересно, проведет ли Картер зимние праздники со своей невестой? И что он купит ей на Рождество? Божественно красивый бриллиантовый браслет на ее божественно тонкое аристократическое запястье?
Они будут резвиться в снегу, кататься на санках?
И снова Софи почувствовала, как в душе закипает гнев.
Картер имел право на собственную… Софи прижала ладонь ко рту, сдерживая рвущийся из груди крик. «Тебе, полагаю, известно: ты не из тех девушек, на которых мужчины…» — сказал он.
Нет! Она не желала вспоминать ужасные вещи, что наговорил ей Картер в тот последний вечер. Но еще больнее, чем жестокие слова, ранил Софи его тон. Картер разыграл удивление: неужели она не догадывалась? Как такое возможно? Разумеется, сам он никогда не принимал всерьез их отношений. Лицо его (когда-то бесконечно любимое) выражало полнейшую невинность. Казалось, он не испытывал и тени стыда. По его словам, вина целиком лежала на Софи. Ей с самого начала не следовало питать иллюзий. «Я думал, ты понимаешь. — Картер недоуменно нахмурился. — Это был летний роман. Самое обычное дело. Не зря столько книг написано о мимолетных летних увлечениях. Это все, что произошло между нами. Когда-нибудь мы оба будем с нежностью вспоминать это лето. В том-то и прелесть подобных эпизодов».
Он говорил так искренне, что Софи начали одолевать сомнения. Возможно, в душе она знала правду, но не желала себе в этом признаться? Но как бы там ни было, она чувствовала себя раздавленной, поверженной. Софи действительно верила, что любит Картера и что он испытывает к ней то же чувство. Благодаря ему она стала лучше относиться к себе. Он выслушивал ее жалобы, утешал, когда Софи с горечью признавалась, как опостылела ей скучная работа и как часто ее мучает мысль, что жизнь проходит впустую, а потом нежно целовал, заставляя умолкнуть.
Со времени окончания университета прошло около года, прежде чем Софи наконец поняла, что отказаться от собственной жизни ради другого не так-то просто. Это легче сказать, чем сделать. Из полной надежд, смешливой студентки она превратилась в ломовую лошадь, тянувшую две работы. Она не знала ни минуты покоя, приходилось вечно улыбаться — клиентам, начальникам, коллегам, — бегать с бесконечными поручениями, задерживаться, хвататься за любое предложение. Кем только не перебывала Софи: официанткой, временным секретарем, конторской служащей, продавщицей. Никто не хотел брать ее на постоянную работу. Все знали: как только Лиса окончит школу, ее сестра покинет городок. Вечная погоня за заработком вконец измотала Софи. Когда, еле волоча ноги от усталости, она возвращалась домой, Лиса обычно помогала ей приготовить ужин, но потом девочка шла делать уроки. Вдобавок был еще Арни, отчим, с неизменной бутылкой в руке. Он вечно отирался поблизости, что-то высматривал, вынюхивал. Казалось, он ждет не дождется, когда избавится от старшей падчерицы, от ее зорких глаз. Софи хотела увезти Лису из Техаса, но официальным опекуном девочки считался Арни, поэтому сестрам пришлось остаться. Когда Софи вернулась в родной городок, отчим заявил, что повредил спину, и бросил работу (он служил шофером в «Триборн фудс»). Содержать семью пришлось Софи. Она обращалась к юристу, желая оформить опеку над сестрой, но ей объяснили, что у нее нет ни единого шанса выиграть судебную тяжбу. Серьезных грехов за Арни не водилось — ни судимостей, ни взысканий. Он постоянно твердил, что вернется на работу, как только вылечит спину. Вдобавок Арни состоял в законном браке с матерью Лисы, и та в своем завещании назначила его опекуном дочери. Софи оставалось лишь одно: ждать, когда сестра достигнет совершеннолетия.
Одним словом, со времени окончания университета жизнь Софи превратилась в бесконечную мучительную борьбу за выживание… пока не появился Картер. В заботах о сестре прошло несколько лет, но когда Лиса, окончив школу, устроилась на работу, Софи наконец почувствовала, что часть тяжкого груза свалилась с ее плеч. Впервые за последние годы у нее высвободилось немного времени для себя. Тут-то и возник Картер. Благодаря ему она поняла, что хочет не только реализовать себя в профессии, но и завести семью. Семью прежде всего, а потом можно подумать и о карьере.
Отойдя от автомобиля, она обвела глазами деревья. Хотелось бы думать, что все пережитое осталось позади. Два дня назад она отвезла Лису в Техасский университет. Слава богу, в банке у нее скопилось достаточно денег, чтобы оплатить первый год обучения. При прощании не было конца объятиям, поцелуям и слезам: Лиса благодарила сестру. Софи любила малышку и знала, что будет скучать по ней, но все же, сама того не желая, испытывала облегчение. Наконец-то она свободна, наконец-то сможет начать жить собственной жизнью. И в этой новой жизни главное место занимал Картер Триборн, мужчина, которому она отдала свое сердце.
Все двести миль до дома отчима Софи ликовала, парила в облаках. Никогда еще она не была так счастлива. Софи собиралась вернуться к занятиям скульптурой, которую изучала в университете. Она верила: теперь ее жизнь навсегда связана с Картером. Конечно, поначалу будет нелегко, ведь ее избранник — один из Триборнов, но со временем все уладится. Софи несколько раз встречалась с отцом Картера, и тот внимательно прислушивался к каждому ее слову. Триборн-старший показался ей довольно милым, вовсе не жестоким чудовищем, каким его обычно изображали. Впрочем, на гигантском предприятии Триборнов работало большинство жителей городка. Неудивительно, что все трепетали перед большим боссом.
Софи невольно сравнила его со своим ленивым отчимом пьяницей, которого она старалась не подпускать к Лисе. В тот день, когда, проводив сестру, она вернулась в городок и вошла в дом, купленный матерью (после маминой смерти выплачивать ипотечный кредит пришлось Софи), Арни вместо приветствия спросил, что сегодня на ужин. Софи с усмешкой посоветовала ему перекусить тем, что он сам приготовит.
Десять минут спустя она уже входила в дом Триборна. Они предавались любви, а после Картер сказал, что будущей весной собирается жениться на другой, что у него с Софи был всего лишь «летний роман».
В жизни бывают минуты, когда нахлынувшее чувство лишает способности мыслить. Софи оцепенела, превратившись в безвольную восковую куклу. Воспользовавшись этим, Картер сунул ей в руки одежду, а затем нетерпеливо подтолкнул к выходу. Прежде чем закрыть за ней дверь, он безмятежно поцеловал Софи в лоб.
Какое-то время — может, десять минут, а может, час — она стояла на крыльце, не в силах собраться с мыслями или сфокусировать взгляд. Должно быть, Картер ее разыграл. Это что-то вроде запоздалой первоапрельской шутки.
Распахнув тяжелую дверь особняка, она шагнула в огромный пустынный холл с широкой винтовой лестницей, уходящей вверх. Здесь царила тишина, показавшаяся ей давящей и даже зловещей. Медленно, бесшумно Софи поднялась по покрытым мягким ковром ступеням, чувствуя, как где-то в горле нестерпимо громко бьется сердце. Ну конечно, она неверно поняла Картера.
Остановившись возле его комнаты, она заглянула в открытую дверь. Картер разговаривал по телефону, небрежно развалившись на кровати, спиной к дверям. Софи тотчас узнала этот мягкий, обволакивающий голос. Слишком часто ей доводилось его слышать. Но на этот раз Картер нежно ворковал с некой особой по имени Трейси.
Услышав окрик снизу, Софи разом опомнилась. Боже, что она натворила! Незаметно прокралась в дом, принадлежащий самому богатому семейству в городе! По лестнице поднимался мистер Триборн-старший собственной персоной.
Софи едва успела спрятаться в уголке за открытой дверью комнаты Картера и замереть, отчаянно молясь про себя. Встав на цыпочки, она испуганно вжалась в стену, стараясь стать незаметной.
Мистер Триборн остановился напротив дверного проема.
— Ты избавился от той девчонки? — прогремел его резкий властный голос, хорошо знакомый тысячам работников «Триборн фудс».
— Да, папа, — отозвался Картер. Софи не уловила в его тоне ни малейшего сожаления.
— Хорошо! — одобрительно прогудел мистер Триборн. — Она симпатичная куколка, но ее семейство — сущий кошмар. Людям нашего круга подобные связи не нужны. Мы должны заботиться о своей репутации. Нам…
— Знаю, знаю, — с досадой оборвал отца Картер. — Ты твердишь об этом со дня моего появления на свет. Я разговаривал с Трейси. Ты не против, если я продолжу?
— Передай от меня привет ее отцу, — добродушно проворчал мистер Триборн, направляясь в конец коридора.
Софи едва не потеряла сознание от слабости, когда Картер закрыл дверь своей спальни, служившую ей укрытием. Первой ее мыслью было немедленно бежать без оглядки.
Она шагнула было к лестнице, но внезапно остановилась. Ей вдруг стало ясно, что нужно делать. Повернувшись, она решительно зашагала по коридору мимо комнаты Картера в кабинет его отца. Дверь была открыта, комната пуста, и там на большом дубовом столе лежала она. Книга рецептов. Два часа назад Картер достал ее из сейфа в отцовском кабинете.
О поваренной книге Триборнов в городке ходили легенды, на ней строилась вся реклама компании. Считалось, что в основе линии замороженных продуктов лежали тщательно оберегаемые фамильные рецепты, доставшиеся еще от бабушки мистера Триборна, чье стилизованное изображение украшало каждую этикетку «Триборн фудс». Лицо миссис Триборн и логотип семейного предприятия были хорошо знакомы большинству американцев.
Придя этим вечером в дом Триборнов, Софи так много говорила о своих планах на будущее, в которых главное место отводилось Картеру, что не могла думать ни о чем другом. Ей не хотелось заниматься любовью, и Картер не мог скрыть разочарования, ведь он знал, что эта ночь станет для них последней.
Наконец, оставив безуспешные попытки настроить Софи на нужный лад, Картер объявил, что готов показать ей ту самую книгу.
Софи тотчас поняла, о какой книге идет речь. Она изумленно замерла, не в силах пошевелиться, язык словно прилип к гортани. Неужели это возможно? Все в городке знали, что только людям с фамилией Триборн, связанным с семьей узами крови или брака, дозволялось увидеть бесценную реликвию. А Картер предложил показать ее Софи!
Он сделал верный ход: одна мысль о том, что ей будет оказана подобная честь, заставила Софи забыть обо всем на свете. Картер взял ее за руку и повел в отцовский кабинет, отделанный дубовыми панелями, потом отодвинул в сторону висевший на стене портрет и открыл сейф. Затем торжественно, с благоговением достал большой толстый конверт.
Софи думала, что Картер откроет его и покажет содержимое, но, похоже, это не входило в договор. Он позволил ей подержать конверт на вытянутых руках. Когда Софи сделала движение, собираясь заглянуть внутрь, Картер забрал конверт и повернулся к сейфу. Он хотел убрать книгу, но не успел, потому что Софи принялась его целовать. Для нее возможность прикоснуться к семейной реликвии стала сильнейшим афродизиаком, ведь этот символический жест означал, что их с Картером отношения действительно серьезны. Охваченный нетерпением, Картер уронил конверт на крышку широкого отцовского стола и овладел Софи прямо на полу. А после заявил, что между ними все кончено, и вышвырнул ее за дверь.
Но услышав, как Картер с отцом говорят о ней с презрением, как о каком-то жалком ничтожестве, недостойном называться человеком, Софи почувствовала прилив гнева, от которого потемнело в глазах. Высоко вскинув голову, расправив плечи, она уверенно зашагала по мягкому ковру к кабинету Триборна-старшего. Взяв конверт с драгоценной книгой, она зажала его под мышкой. Дверца сейфа была все еще открыта. Внутри лежали деньги, толстые пачки стодолларовых банкнот. Достаточно было протянуть руку, чтобы взять пачку, но Софи без труда поборола мимолетное искушение. Не заботясь, что ее могут услышать, она с лязгом захлопнула тяжелую дверцу. Громкий резкий звук заставил ее улыбнуться. Прижимая к себе конверт, она решительным шагом направилась к лестнице, сошла вниз и покинула дом Триборнов.
Ярость придала ей сил, наполнив душу холодной уверенностью. Добравшись до дома, Софи рухнула в постель и провалилась в тяжелый сон. Проснувшись рано утром, она уже точно знала, что делать. В считанные минуты она побросала свои вещи в чемоданы, пластиковые пакеты и две картонных коробки.
Отчим вышел во двор следом за ней. В руке он уже держал початую бутылку.
— Ты ведь не думаешь съехать, правда? Лиса вернется сюда на каникулы, так что не советую тебе никуда дергаться, — заметил он с кривой ухмылкой на костлявом лице. — Давай-ка лучше заноси обратно вещи и…
Софи сказала ему без обиняков, куда он может отправляться со своими угрозами. Когда она распахнула дверцу автомобиля, в кармане у нее зазвонил мобильник. На экране высветился номер Картера. Значит, пропажу книги уже обнаружили? Софи не стала выяснять, верна ли ее догадка. Она швырнула телефон отчиму. Тот не поймал его, и трубка упала в бурую траву перед крыльцом. Телефон продолжал звонить, пока Арни, согнувшись, нашаривал его, злобно ругаясь себе под нос. Усевшись в машину, Софи включила мотор. Позднее, остановившись, чтобы пообедать, она купила первый попавшийся дешевенький сотовый и отправила сообщение Ким. «Мне нужно место, чтобы спрятаться, и еще работа», — написала она. Софи хорошо знала подругу и не сомневалась, что послание возбудит ее любопытство. В последние годы девушки не поддерживали отношений, но Софи верила: Ким поможет.
Ответ пришел мгновенно. Ким объяснила, что находится в отъезде, но обещала обо всем позаботиться. Она позвонила час спустя и подтвердила, что проблема улажена. Приятно было услышать вновь ее голос. Как всегда, Ким взялась за дело основательно. Она сказала, что Софи может остановиться в доме миссис Уингейт в Эдилине и получить временную работу — место личного помощника брата Ким.
«Риду нужно, чтобы кто-то навел порядок в его жизни, но, боюсь, едва ли он станет это терпеть, — призналась она. — Не волнуйся, вскоре подыщу тебе другую работу. Предупреждаю: характер у моего брата не сахар. Его выкрутасы и святого выведут из терпения. Все три женщины, что работают в его клинике, подумывают об увольнении. Рид постоянно повышает им жалованье, чтобы удержать. Подозреваю, они зарабатывают больше его самого».
Голос Ким звучал весело и оживленно, она ни словом не упомянула о загадочном послании подруги, не попыталась выведать, что случилось. Больше того, когда Софи пустилась в вялые, туманные объяснения, почему так долго молчала и как вышло, что ей понадобилось где-то укрыться, Ким мягко ее перебила:
«Просто я рада, что ты снова появилась в моей жизни. Когда вернусь домой, ты сможешь рассказать мне все, что сочтешь нужным. Открыть или скрыть — это на твое усмотрение. А сейчас, думаю, главное, чтобы ты чувствовала себя в безопасности».
Ким так точно ухватила суть, что, попрощавшись с ней, Софи впервые позволила себе немного всплакнуть. Самую малость. Она слишком хорошо понимала, что распускаться нельзя.
Софи переночевала в мотеле, расплатившись наличными, взятыми из тайника — не доверяя местному банку, она предпочитала хранить деньги дома, хотя и приходилось прятать их от отчима. На рассвете она снова пустилась в путь. Приближаясь к цели своего путешествия, Софи немного успокоилась, но ее по-прежнему терзала боль. Она невольно сравнивала себя с Ким и Джеккой, своими ровесницами. Благодаря Интернету Софи знала, что у обеих подруг прекрасная работа, и обе замужем. Временами ей казалось, что ее бывшим соседкам по комнате покровительствуют феи-крестные, тогда как до самой Софи никому нет дела.
Она тряхнула головой, прогоняя нелепую мысль. Много лет назад, когда мать заявила, что выходит замуж за Арни, Софи догадывалась, чем это может обернуться. В то время она училась на третьем курсе университета, а мать была серьезно больна.
— Он хочет жениться на тебе только для того, чтобы получить опеку над Лисой, когда… — Софи осеклась.
— Когда я умру? — вскинулась мать. — Давай же, скажи это вслух. Я знаю, что меня ждет. Что же до Лисы, она сама в состоянии о себе позаботиться. Это у тебя не все ладно.
Замечание матери обидело Софи. Разве она не сражалась, как дьявол, чтобы поступить в университет? Но когда она указала на это матери, та лишь усмехнулась в ответ:
— Ты мечтательница, Софи. Я хочу сказать, взгляни на вещи реально. Ты поступила в университет, но что изучаешь? Искусство! Какой в этом прок? Почему бы тебе не заняться тем, что может обеспечить приличный заработок? Стать врачом или юристом, или, в крайнем случае, найти работу попроще в клинике или адвокатской конторе? — И снова Софи не нашлась что ответить.
Мама умерла за два дня до того, как дочь окончила университет. Приехав домой на похороны, Софи заметила, как отчим поглядывает маслеными глазками на хорошенькую юную падчерицу, и решила остаться до осени в родном городке. А задержалась на пять лет.
Обойдя автомобиль, Софи открыла дверцу, но замерла, не решаясь прикоснуться к толстому конверту. Неужели священная книга и вправду в ее руках? Фамильная реликвия, на которой зиждется империя Триборнов? Наверное, за ней уже охотится полиция! Софи взяла с собой ноутбук, но еще не заглядывала в Сеть. Новый телефон был самым дешевым, без выхода в Интернет, так что последних новостей она не знала. Может, в подобных случаях привлекают агентов ФБР? Если да, пытаясь отыскать Софи, они начнут копаться в ее прошлом. Она не поддерживала отношений с Ким со времени окончания университета, ее звонки в Эдилин отследить не смогут.
Софи захлопнула дверцу машины, сказав себе, что книгу нужно вернуть. Добравшись до Эдилина, она отошлет Картеру конверт. Возможно, тогда Триборны отзовут заявление о краже. Если они вообще обращались в полицию.
Забравшись на водительское место, она повернула ключ в замке зажигания, но ничего не произошло. Похоже, мотор испустил дух.
— Кончился. Как моя жизнь, — пробормотала Софи. Она с ужасом обвела глазами мирный сельский пейзаж, который совсем недавно казался таким очаровательным. Невидимый с дороги, автомобиль стоял среди деревьев на посыпанной гравием тропинке всего в нескольких футах от шоссе. Софи понимала, что скоро стемнеет; если остаться в машине, ее ни за что не найдут.
Она посмотрела на экран телефона. Сигнала не было. Выйдя из автомобиля, она обошла его кругом, подняв мобильник повыше, но сигнал так и не появился.
Оставалось только одно: идти пешком. Порывшись в чемоданах, пакетах и коробках, она отыскала кроссовки. Не то чтобы Софи хоть иногда занималась бегом. Она не отличалась особой любовью к спорту. За минувшие несколько лет единственным упражнением была ее прогулка от рабочего стола к кулеру с водой.
Сняв изящные золотистые босоножки, она натянула носки и переобулась. Потом вытащила из чемодана розовый жакет и надела поверх летнего платья. Пожалуй, прежде чем она доберется до Эдилина, успеет похолодать. Схватив с переднего сиденья дамскую сумочку, Софи взяла наконец в руки конверт. Большую дорожную сумку Софи оставила висеть на кухонном стуле, не найдя, что в нее сложить.
Напоследок она снова попыталась завести автомобиль, но безуспешно. В сердцах захлопнув дверцу, Софи зашагала по тропинке к шоссе. Тени от деревьев сгустились, стало почти темно. Налетевший порыв ветра всколыхнул листву, и Софи зябко поежилась, кутаясь в жакет. Услышав шорох шин приближающейся машины, она испуганно отступила в тень и подождала, пока автомобиль проедет. Ей сразу вспомнились ужасные истории о беспечных любителях автостопа и серийных убийцах, подбирающих своих жертв на дорогах.
Пропустив машину, Софи продолжила путь, упрекая себя за нелепые страхи. По словам Ким, Эдилин — самое безопасное место на земле. Там никогда не случалось ничего плохого. Разве что несколько крупных ограблений, о которых Софи узнала из Интернета пару лет назад, но она предпочла об этом не думать.
Ее обогнали еще два автомобиля, и каждый раз Софи пряталась в тени деревьев, не решаясь показаться.
— Такими темпами я никогда не доберусь до города, — громко произнесла она и невольно содрогнулась, представив, как шагает по шоссе в полночь. Время от времени Софи выходила на дорогу и проверяла, нет ли телефонного сигнала, но мобильник не подавал признаков жизни. Впрочем, она успела преодолеть не больше мили.
Поглощенная манипуляциями с телефоном, она не заметила приближения автомобиля. Он показался из-за поворота, ослепив ее фарами, и на мгновение Софи почувствовала себя оленем, ослепленным ярким светом огней. Машина ехала прямо на нее! Софи увидела в нескольких футах перед собой значок «БМВ» на капоте. Желание спастись любой ценой мгновенно вытеснило все прочие мысли и чувства. Вскинув руки, словно ныряльщик, она прыгнула с дороги на обочину и приземлилась лицом вниз прямо в заросли кустарника, набрав полный рот земли. Мгновенно перевернувшись, она с ужасом посмотрела на шоссе и увидела, как глянцевый, серебристо-голубой «БМВ» переезжает ее мобильник и драгоценный конверт. По счастью, болтавшаяся у нее на шее сумочка осталась цела. Автомобиль, не остановившись, умчался прочь.
Чувствуя боль во всем теле, Софи кое-как поднялась и, прихрамывая, вернулась на дорогу, чтобы подобрать остатки телефона и книгу. На конверте отпечатались следы шин, один край оторвался. В сгустившихся сумерках мало что можно было разглядеть, но книга внутри выглядела потертой, а страницы — смятыми. Кто знает, была ли она такой с самого начала, или это вина проклятого лихача, сидевшего за рулем «БМВ»?
Софи отступила на обочину, едва сдерживая слезы.
— Может, обошлось бы без суда, если бы я вернула книгу в первозданном виде, но теперь фамильная реликвия Триборнов безнадежно погублена из-за какого-то придурка в «бумере»[2], — злобно прошипела она, выбирая из волос листья, отплевываясь от грязи, ощупывая кровавые царапины и ссадины на руках и ногах. Софи сознавала, что логика хромает, но ей нужно было во что бы то ни стало выпустить пар, чтобы не взорваться.
Она двинулась дальше. Теперь Софи не пряталась в тени деревьев, пропуская проезжающие автомобили, а продолжала идти, не обращая на них внимания. Трижды машины останавливались, и одинокие мужчины за рулем предлагали ее подвезти. Софи отказывалась, глядя на автомобилистов с ненавистью. С каждым шагом ее все больше разбирала злость.
Нестерпимо ломило все тело, ссадины и порезы саднили, больше всего мучений причиняли стертые ноги. Софи едва плелась. Казалось, на ней не осталось живого места.
Но гнев упрямо толкал вперед: она представляла себе дорогой автомобиль, переехавший книгу. Так же безжалостно Картер проехался по самой Софи, искалечив ее жизнь. И тоже умчался прочь, не оглянувшись. Софи с трудом переставляла ноги, каждое движение отзывалось болью во всем теле. Однако она продолжала идти, не замедляя шага. Словно едва не сбивший ее автомобилист.
Софи услышала слабый, но отчетливый шум еще до того, как заметила впереди закусочную. Когда распахивались двери, музыка — смесь рока и кантри — звучала громче.
Софи сбавила шаг. Наконец хоть какие-то признаки цивилизации! Можно будет вызвать такси. А может, хозяйка, миссис Уингейт, приедет и заберет ее. Если городок Эдилин и вправду так хорош, как его расписывала Ким, кто-нибудь придет ей на помощь.
Остановившись, чтобы пропустить проезжавшую мимо машину, Софи невольно вздрогнула, как от удара. В дальнем левом углу парковочной площадки стоял тот самый серебристый «БМВ», что недавно чуть ее не раздавил. По милости мерзавца, сидевшего за рулем, Софи лишилась телефона и, возможно, проведет в тюрьме ближайшие несколько лет. Высоко вскинув голову, грозно выпятив расцарапанный подбородок, она решительно пересекла шоссе, сжимая под мышкой разорванный конверт с книгой.
В кафе ее на мгновение ослепил яркий свет. Она замерла в дверях, оглядывая зал, полный посетителей, многие из которых заглянули в это тихое местечко, чтобы основательно подкрепиться. Софи обвела глазами отделенные перегородками столы, уставленные огромными порциями жареной снеди. Типично американская закусочная. Слева, возле большого музыкального автомата, располагалась площадка для танцев, а рядом разместились маленькие столики, занятые парочками. То тут, то там стояли высокие кувшины с пивом и большие тарелки с куриными крылышками.
Софи не сомневалась, что найдет негодяя, который едва ее не убил.
Преодолевая последние несколько миль, она мысленно рисовала его портрет: длинное худое лицо, близко посаженные глаза, большие уши. Софи воображала его высоким и худощавым. И, разумеется, богатым. Ведь семья Картера купается в деньгах. Человек подобного сорта, сбив на дороге женщину, только удивится, почему она вовремя не убралась с его пути. Может, для него это всего лишь «летний наезд», обычное дело?
Подойдя к стойке, она подождала, пока бармен, молодой блондин с голубыми глазами, повернется.
— Добрый вечер! Что случилось? — ахнул он.
— Меня чуть не задавили.
Бармен заметно встревожился:
— Правда? Хотите, я вызову шерифа?
Софи крепче прижала к себе конверт с похищенной книгой.
— Нет, — твердо произнесла она. — Я только хочу знать, кому принадлежит серебристый «БМВ» на стоянке?
Молодой человек открыл было рот, собираясь что-то сказать, но его опередила женщина, сидевшая за барной стойкой:
— Видите вон того парня в голубой рубашке?
— Это он? — воинственно спросила Софи.
— Да, — подтвердила женщина.
— Миссис Гарленд, — робко вмешался бармен, — не думаю…
— Можете мне поверить, — продолжала женщина, обращаясь к Софи, — этот тип настоящий выродок. Думает, что умнее его никого нет. Хорошо бы сбить с него спесь. Я не прочь взглянуть, как кто-нибудь одернет мерзавца.
Коротко кивнув в ответ, Софи направилась к столику. Владелец злополучного «БМВ» сидел к ней спиной, опустив голову. Двое его соседей смотрели на нее с явным интересом. Не обращая на них внимания, Софи обошла столик и встала перед своим обидчиком.
Как ни странно, тот оказался редкостным красавцем, хотя выглядел усталым и подавленным. В душе Софи невольно шевельнулась жалость, но в следующий миг лицо незнакомца исказила брюзгливая гримаса. Он будто ждал, что девушка вот-вот о чем-то попросит. Этот взгляд привел Софи в бешенство. Она хотела ограничиться суровой отповедью, высказать все, что думает. Но негодяй смотрел на нее как на… досадную обузу. И этого Софи не могла стерпеть. Кем он себя возомнил, черт возьми? Софи перестала быть чьей-то обузой уже в шестнадцать лет, впервые в жизни устроившись на работу. Она всегда гордилась своей независимостью.
— Я могу вам чем-то помочь? — В низком звучном голосе мужчины слышалось подозрение, словно он боялся, что Софи потребует от него чего-то ужасного.
— Вы водите «БМВ»?
Красавчик кивнул, глядя на Софи с тем же угрюмым, напряженным выражением.
Поддавшись внезапному порыву, сама не сознавая, что делает, Софи схватила со стола кувшин с пивом и вылила мужчине на голову. Не опрокинула одним резким движением, а неспешно опорожнила, как наливают из чайника в кружку кипяток. Когда холодное пиво потекло у красавчика по лицу, все разговоры в закусочной разом стихли. Замолчал даже музыкальный автомат, словно его шнур выдернули из розетки.
Что до красавчика, он молча сидел, изумленно хлопая глазами, с полнейшим недоумением глядя на Софи. Когда пиво в кувшине иссякло, в кафе воцарилась гробовая тишина. Софи смерила свою мокрую жертву уничтожающим взглядом.
— В следующий раз смотрите, куда едете, — процедила она сквозь зубы. Один из мужчин, сидевших за столиком, взял у нее из рук пустой кувшин. Софи, резко повернувшись, направилась к выходу.
Оказавшись на дороге, она на мгновение замерла, не зная, что делать дальше. За спиной у нее хлопнула дверь — вышел мужчина, взявший у нее кувшин.
— Здравствуйте, — произнес он. — Я Расселл Пендергаст, новый здешний пастор. Я подумал, может, вас нужно подвезти?
Услышав, как закусочная снова наполнилась шумом голосов, Софи не стала долго размышлять:
— Да, спасибо.
Она уселась рядом с пастором в зеленый пикап, и машина покатила в сторону Эдилина.
Поначалу они ехали в молчании, потом Расселл спросил:
— Вы, случайно, не Софи Кинкейд? — Софи почувствовала, как волосы у нее на затылке поднялись дыбом. Он узнал ее имя из новостей? Возможно, из сообщения Си-эн-эн? — Простите, — добавил Расселл, покосившись на нее, — я не хотел вас пугать. Ким говорила, вам не хочется, чтобы о вас узнал весь наш городок. Она рассказала о вашем приезде, потому что я ее деверь.
Софи облегченно перевела дыхание.
— И еще вы пастор.
— С недавнего времени, — улыбнулся Расселл, и Софи внезапно обнаружила, что священник — настоящий красавец. — Сказать по правде, для меня все тут внове. Новый город, новая работа. К тому же я недавно женился и недавно стал отцом.
Услышав слова «женился» и «стал отцом», Софи почувствовала укол разочарования. «Похоже, не все человеческое во мне мертво, кое-какие слабости все же не чужды», — отметила она про себя.
— А кроме того, у меня не так давно появился брат, — признался пастор, но заметив, что сообщение это не вызвало у Софи особого интереса, сменил тему: — Как вы сюда добрались?
— На машине. Я съехала с шоссе, и мотор заглох. Удивительно, что это не случилось раньше.
— Я позвоню шерифу, он…
Софи с шумом втянула воздух.
Расселл тотчас озабоченно сдвинул брови.
— Родственники шерифа — владельцы «Фрейзер моторс», — объяснил он. — Они починят ваш автомобиль или отбуксируют в мастерскую — словом, позаботятся о нем.
— Там вся моя одежда, — пробормотала Софи, оглядывая свою грязную юбку. На коленях она держала изорванный конверт, вцепившись в него обеими руками. Заметив, что костяшки пальцев побелели, она попыталась ослабить хватку.
— Софи, — мягко проговорил Расселл, — если вам нужно с кем-то поговорить, я всегда готов вас выслушать.
— Спасибо, — отозвалась она, — но… — Как признаться священнику, что ты украла нечто очень ценное, тщательно оберегаемую реликвию, символ огромной компании?
— Приходите в любое время, когда захочется, — предложил пастор. — А что, если я отвезу вас сегодня не к миссис Уингейт, а к Ким? У нее в шкафах полно одежды, и может быть, в окружении ее вещей вам будет легче прийти в себя и освоиться на новом месте.
У Софи на глазах выступили слезы благодарности, она быстро смахнула их ладонью.
— Спасибо, я с радостью поехала бы к ней, — тихо произнесла она. При мысли о душистой горячей ванне и чистой одежде Софи почувствовала, как напряжение понемногу отпускает, словно внутри разжалась тугая пружина.
— У вас есть какие-то определенные планы на будущее? — осторожно поинтересовался Расселл, повернувшись к Софи. Она была изумительно хороша: натуральная блондинка с большими синими глазами и кожей нежной, как лепесток розы. Что же до остального — пастор заметил, какими глазами смотрели на нее посетители закусочной. Такая фигура не просто привлекала внимание, она разила наповал.
Но если оставить в стороне внешность, девушка выглядела расстроенной, опустошенной. Она крепко сжимала в руках большой потрепанный конверт с отпечатками шин, словно в нем заключалась сама ее жизнь. Судя по грязной разорванной одежде, измазанному землей подбородку и кровавой ссадине на колене, Софи попала в переплет.
И, похоже, виновником ее несчастий был Рид Олдридж.
Расселл с трудом сдержал улыбку, увидев, как очаровательная молодая женщина выливает кувшин пива Риду на голову. Да, эту картину ему не забыть до конца своих дней.
Незадолго до памятной сцены с пивом Рид вошел в кафе мрачный как туча, с таким видом, словно у него руки чешутся кого-то убить. Расселл с Роуэном, устроившись за столиком, вели увлекательную беседу о различных религиях, но ворчание Рида заставило их отвлечься.
— Старик сказал, что у него сердечный приступ, и я помчался во весь дух, хотя не спал две ночи подряд, — пожаловался доктор. — А оказалось, это всего лишь несварение. Знаете, что выкинула его старшая дочь, когда я пришел?
— Начала к тебе клеиться? — спросил Роуэн. Они с Ридом состояли в родстве и дружили с детства. — Малышка довольно хорошенькая и уже не ребенок.
— Не интересуюсь, — угрюмо пробурчал Рид, когда официантка поставила перед ним чистый стакан и полный кувшин пива.
— Не интересуешься ею конкретно или женщинами вообще? — осторожно уточнил Расселл.
— Если я правильно понял твой намек, тебе повезло, что ты священник, — мрачно насупился Рид. — В противном случае я свернул бы тебе челюсть.
— Хотел бы я это видеть, — усмехнулся Роуэн. — Расселл моложе тебя, и со здоровьем у него полный порядок, чего о тебе не скажешь. Вид у тебя неважный. Когда ты в последний раз отдыхал?
— Пожалуй, еще в студенческие годы.
— До того как Лора порвала с тобой? — сочувственно вздохнул Роуэн.
Рид застонал от досады и, выразительно закатив глаза, щедро отхлебнул из стакана.
— Неужели ты тоже веришь в эту чушь? Все в нашем городишке убеждены, будто я сохну от любви к девушке, которую едва помню.
— Людям нравятся романтичные истории, — примирительно заметил Расселл.
— Когда тебе дают от ворот поворот, это совершенно не романтично, можешь мне поверить, — ворчливо возразил Рид.
— Все до сих пор судачат о вас с мисс Чонли как раз из-за твоего отношения к этой истории, — живо откликнулся Роуэн.
— Ты мог бы легко положить конец сплетням, сам знаешь, — подхватил Расселл. Человек в городке новый, он лишь недавно подружился с Роуэном и Ридом.
— Это какая-то шутка? Честно признаться, я пока не улавливаю, к чему ты клонишь.
— Тебе нужно жениться, — подсказал Расселл.
Рид едва не поперхнулся пивом.
Роуэн весело рассмеялся.
— Отличная мысль. Полностью одобряю.
— Что-то сам ты не спешишь следовать собственному совету, — ехидно прищурился Рид, глядя на приятеля.
— Не могу себе простить, что упустил Джекку.
— Мы оба ее упустили, но я по крайней мере не рассорился из-за нее с Трисом, — пренебрежительно махнул рукой Рид.
Роуэн усмехнулся:
— Кто бы мог подумать, что девушка из большого города вроде нее может оказаться истинной женщиной.
— Знаешь, в больших городах они тоже попадаются.
— Возможно, — неуверенно протянул Роуэн.
— Я говорю серьезно, Рид. Если, конечно, вы оба уже пресытились холостяцкой дружбой, — оживленно продолжал Расселл. — Найди себе жену. Ты не умеешь готовить и совсем отощал. От тебя остались кожа да кости. Живешь в этой ужасной квартире, а твой отвратительный характер уже стал притчей во языцех.
Рид улыбнулся краешком рта:
— Зато мне удается держать персонал в строгости.
Роуэн насмешливо фыркнул:
— Ха! Три несчастные женщины, что трудятся в твоей клинике, основали службу знакомств, и ты их единственный клиент.
Рид устало провел ладонью по лицу.
— Ты хоть представляешь, что они вытворяют со мной? Несколько месяцев назад они устроили вечеринку и…
— Пригласили всех привлекательных женщин со всей округи, — перебил друга Роуэн, доверительно наклонившись к Расселлу. — Девицы принялись скупать платья, начался настоящий бум, самый грандиозный ажиотаж в истории Эдилина. Я слышал, что одна из них купила платье, потом передумала и вернула его.
— А что в этом плохого? — недоуменно вздернул брови Расселл.
— Она проделала это шесть раз подряд, — отозвался Роуэн, откровенно наслаждаясь смущением Рида.
Расселл помрачнел.
— Тебе хоть одна их этих дам приглянулась?
— Откуда я знаю? — недовольно пробурчал Рид. — Они все были покладисты до отвращения, так что я не смог составить мнение ни об одной из них. Если бы я сказал, что мне нравится мучить новорожденных утят, такое у меня хобби, уверен, они одобрили бы и это, да еще мило улыбнулись бы.
— В первый раз слышу, что покладистость в женщине считается недостатком, — не согласился Расселл. — Ты ни одну из них не пригласил на свидание?
— Нет. У меня нет времени на ухаживания. Вдобавок я как-то пробовал, но ничего хорошего из этого не вышло. Меня срочно вызывают к больному, свидание отменяется, и девушка приходит в ярость. Или я осматриваю ее как пациентку, и тогда дело швах.
— Поэтому ты предпочитаешь жить в гордом одиночестве, — заключил Роуэн.
— Кто бы говорил, — огрызнулся Рид. — Ты мечтаешь о женщине, которая обсуждала бы с тобой проблемы философии и могла починить сломанную бензопилу.
— Я был та-а-а-к близок к своей цели, — разочарованно протянул Роуэн.
— Что это значит? — заинтересовался Расселл.
— Долгая история, — отмахнулся Рид. — Пойду-ка я домой и завалюсь в постель.
— Вот это да! — воскликнул Роуэн, бросив взгляд поверх плеча Рида в сторону дверей. — Кстати о женском очаровании, поглядите-ка кто к нам пожаловал. — Оба его приятеля повернулись посмотреть на вошедшую девушку. Несмотря на грязные разводы на лице, выглядела она сногсшибательно. В кафе, да и во всем городке, не нашлось бы, пожалуй, женщины красивее. Ее роскошную фигуру не мог скрыть даже незатейливый наряд — простое полотняное платье, розовый жакет и кроссовки. — Она похожа на молодую Брижитт Бардо, — восхищенно выдохнул Роуэн.
— Кажется, она кого-то ищет, — заметил Расселл.
Рид снова отвернулся.
— Скорее всего меня. Неудивительно при моем-то невезении. Наверное, ушибла руку и хочет, чтобы ей немедленно оказали медицинскую помощь.
— Может быть, — кивнул Роуэн, — но осмотр обещает бездну удовольствия.
— Только не мне, — отрезал Рид, осушив свой стакан. — Она идет сюда?
— Нет, она разговаривает с миссис Гарленд, — ответил Расселл.
Рид жалобно застонал:
— Эта гарпия меня ненавидит. Между нами говоря, она спит со всеми подряд. Я сделал ей внушение, так она разыграла настоящий спектакль перед моим персоналом, изображая, как она несчастна. Два дня после этого мои дамы возмущенно закатывали глаза и вздыхали, демонстрируя осуждение, а я был вынужден это терпеть.
— Они по-прежнему ждут не дождутся, когда вернется Трис, считают оставшиеся дни? — спросил Роуэн.
— Возле компьютера Бетси висит календарь на три года. Она обозначила дни крестиками и каждое утро стирает один. Очередной прожитый день приближает моих дам к счастливому событию — возвращению драгоценного доктора Триса, человека, который никогда не ошибается.
— Ух ты, — пробормотал Роуэн, — красотка идет сюда. Очень надеюсь, что ей нужен именно я.
— Думаешь, ей не терпится послушать лекции о Гегеле или Канте? — ухмыльнулся Расселл.
Роуэн преподавал философию в Беркли и проводил творческий отпуск в родном городке.
— Я дал бы этой малышке все, о чем бы ни попросила, — прошептал Роуэн.
Но оказалось, что Софи нужен был Рид, но вовсе не по той причине, которая пришла в голову троим приятелям.
Расселл с Роуэном оцепенели, не в силах пошевелиться, когда хорошенькая молодая женщина вылила Риду на голову полный кувшин пива. На лице доктора застыла гримаса ужаса — он подозревал, что еще одна девица станет его домогаться. Чего он никак не ожидал, так это ледяного пивного душа.
Слова девушки «В следующий раз смотрите, куда едете» внесли некоторую ясность в это загадочное происшествие. Чуть раньше, присоединившись к друзьям за столиком, Рид пожаловался на мусор, разбросанный по шоссе.
— Я всего на секунду отвлекся, посмотрел на сиденье, где лежали кое-какие документы, а когда перевел взгляд на дорогу, заметил большой светлый конверт прямо посреди полосы. Объехать его я не мог, ну и наскочил. Не знаю, что в нем было, черт побери, но под колесами у меня что-то хрустнуло. Надеюсь, мне не придется менять резину.
Расселл решил, что, судя по ссадинам и грязной растерзанной одежде Софи, Рид рассказал не всю историю. Впрочем, едва ли доктор что-то намеренно скрыл, скорее всего он просто изложил свою версию происшествия. Прежде всего Расселл сильно сомневался, что Рид «всего на секунду отвлекся». Несмотря на вспышки раздражения и постоянное брюзжание, Рид Олдридж был на редкость добросовестным, самоотверженным врачом. Если кому-то действительно требовалась помощь, он делал все возможное, чтобы поставить пациента на ноги, не жалея ни сил, ни времени. Рид пожаловался, что не спал две ночи подряд, вдобавок ему пришлось мчаться на другой конец городка из-за ложного вызова; естественно, он испытывал досаду. Расселл подозревал, что по пути домой Рид обдумывал какой-нибудь сложный медицинский случай, не слишком внимательно следя за дорогой.
Молодой священник покосился на Софи. Она сидела молча, крепко прижимая к себе конверт. Казалось, силы ее на исходе. За годы пасторского служения Расселлу доводилось видеть людей с подобным потухшим, опустошенным взглядом, и впоследствии многие из них попадали в беду.
Накануне Расселл позвонил брату, чтобы сообщить радостную новость: он получил место настоятеля баптистской церкви в Эдилине и собирался приступить к своим обязанностям через три недели. Трэвис, наслаждавшийся вместе с Ким затянувшимся медовым месяцем, попросил брата присмотреть за Софи Кинкейд, подругой Ким, предупредив, что та остановится у миссис Уингейт и… Расселл точно не помнил, что еще сказал брат. Кажется, упомянул о работе?
— Вчера я говорил о вас с братом, но дома у меня было довольно шумно… Если не ошибаюсь, вам предложили какую-то работу в Эдилине?
— Да, — кивнула Софи. — Место личного помощника брата Ким, доктора Рида. Осторожно!
Слова девушки так потрясли Расселла, что он резко вильнул вправо, едва не съехав с дороги. Выровняв пикап, он попытался собраться с мыслями. Что же делать? Сказать Софи, что Рид — тот самый автомобилист, который едва ее не сбил? Расселл покосился на девушку. Она казалась такой расстроенной, что у него не хватило духу добить лежачего. Возможно, если потянуть несколько дней, он смог бы найти для Софи другую работу. Сначала надо выяснить, что она умеет делать.
— Значит, вы учились вместе с Ким.
— Да, в университете.
— А что вы изучали, если не секрет?
— Мы с Ким и Джеккой втроем делили комнату, и все трое занимались искусством. Джекка осваивала графику и живопись, Ким интересовало только ювелирное дело, а я предпочла работать с объемными формами.
— Объемными? То есть?..
— Заниматься скульптурой.
Хорошенькое дело, нечего сказать, вздохнул про себя Расселл. Как прикажете найти работу для скульптора в Эдилине? Он улыбнулся девушке:
— Готов поспорить, вы проголодались.
Машина въехала в городок, и Софи увидела в окно великолепные старинные дома, выстроившиеся вдоль улиц. Ким как-то сказала, что Эдилин — город, в котором остановилось время, и, похоже, она была права.
— Здесь очень красиво, — произнесла Софи, когда Расселл вырулил на автомобильную стоянку возле придорожного кафе быстрого обслуживания в стиле пятидесятых годов. — Закусочная Эла, — угадала девушка, улыбнувшись впервые за вечер.
— Ким рассказывала вам об этом местечке?
— Она говорила, что одна тарелка здешней еды может вызвать коронарный тромбоз.
Расселл улыбнулся:
— Уверен, это чистая правда, но иногда жир помогает исцелить раны.
— Я не в том виде, чтобы показываться людям, — запротестовала было Софи, но Расселл, обойдя пикап, открыл для нее дверцу.
— Это Эдилин, а не Париж. Никто и внимания не обратит.
Легонько втолкнув Софи в дверь, Расселл тотчас понял, что заблуждался. Все в зале не сводили с девушки глаз, завороженные ее красотой. Даже в грязной потрепанной одежде она привлекала внимание.
На самом деле Расселл решил заглянуть в кафе, чтобы сделать несколько звонков, прежде чем отвезти Софи в дом Ким. Как только официантка приняла заказ, он извинился и вышел на улицу. Набрав номер жены, Клариссы, он попросил ее быстро сходить в магазин и заполнить пустой холодильник невестки.
— А я думала, что подруга Ким остановится у миссис Уингейт.
— Ее едва не сбила машина на дороге.
— Она цела? — встревожилась Кларисса. — Может, стоит показаться доктору Риду?
— Нет! — поспешно выкрикнул Расселл и тотчас взял себя в руки. — Это длинная история, я хотел все тебе рассказать и… попросить совета. Дело в том, что Рид Олдридж — тот самый лихач, который чуть не переехал Софи. Она собиралась завтра начать работать в его клинике. Боюсь, узнав правду, она запросто может размозжить ему голову бейсбольной битой.
— Ей придется занять очередь, — отозвалась Кларисса. — Половина женщин нашего городка мечтает его укокошить. Я слышала, что на последнем собрании местного клуба любителей книги говорили как раз о нем: три часа кряду измышляли всевозможные способы мести. Думаю, телеканал «Лайфтайм» это должно заинтересовать.
Расселл не засмеялся.
— По-моему, Софи вправе претендовать на место председателя клуба. Мой брат…
— …как всегда, не упустит случая поиздеваться, — подхватила Кларисса.
— Он с удовольствием объяснит, что мне следовало сделать.
— А ты охотно укажешь ему на ошибки, — фыркнула Кларисса. — Я куплю продукты и цветы, отнесу в дом Ким. Возвращайся поскорее, и мы подумаем, что еще можно сделать.
Расселл довольно улыбнулся. Он влюбился в Клариссу после первой же встречи и не переставал изумляться своему отменному чутью — он сделал замечательный выбор.
— Я уже говорил, что люблю тебя?
— За последний час или около того — ни разу, — нежно проворковала Кларисса. — Приходи домой, я соскучилась.
— Я тоже, — тихо произнес Расселл, прежде чем нажать на кнопку отбоя. Увидев за стеклом Софи в зале кафе, он помахал ей рукой. Потом зашагал к дверям и, задержавшись у входа, поднял глаза к небу. — Господи, ниспошли мне мудрости, — прошептал он.
На следующее утро Софи почувствовала себя намного лучше. Накануне вечером за толстыми чизбургерами и жареной картошкой красивый молодой пастор рассказывал ей забавные истории о себе и брате. Веселый разговор отвлек Софи от мрачных мыслей. Она даже позволила себе клубничный коктейль с мороженым. После ужина Расселл отвез ее в дом Ким и оставил одну — Софи сама на этом настояла. Ей хотелось лишь одного: смыть с себя грязь и переодеться в чистую одежду, пахнущую свежестью. В прелестном доме Ким, обставленном белой с голубым мебелью, нашлось все необходимое. Софи понежилась в горячей воде, вымыла голову, воспользовавшись бальзамом с запахом персика и миндаля, надела хлопковую ночную рубашку и уже в девять часов улеглась в постель. Она заснула, едва коснувшись головой подушки.
Проснувшись на следующее утро в восьмом часу, Софи с радостью убедилась, что холодильник полон еды. Плотно позавтракав, она совершила налет на богатый гардероб Ким и приготовилась отправиться на поиски клиники доктора Рида. Не стоит опаздывать в первый же день, рассудила она.
Но, открыв дверь, Софи увидела сидевшую на крыльце молодую женщину, которая явно дожидалась ее.
— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Меня зовут Хизер Дэвис, я работаю у доктора Рида и пришла, чтобы отвезти вас в клинику.
— О, — удивилась Софи. — Я такого не ожидала.
Женщина оглядела Софи с головы до ног цепким, оценивающим взглядом.
— Мы на все готовы, чтобы помочь нашему дорогому доктору. Бедняжка так одинок, так нуждается в участии! У нас сердце разрывается от жалости. Мы надеемся, что кто-то появится и спасет его.
Софи недоуменно нахмурилась, хлопая ресницами.
— Спасет? — пробормотала она.
— Ну да, вы ведь понимаете, о чем я. Не буквально, конечно, потому что он ведь у нас герой, да вы и сами, должно быть, знаете. Раз Ким ваша подруга, вы, наверное, видели массу его фотографий.
— На самом деле, нет, — покачала головой Софи. — Ким больше интересовалась поисками… — Она осеклась, не желая выдавать секреты подруги. — Нет, мне мало что известно о брате Ким. Кажется, я действительно видела его фото, но это было давным-давно.
— Прекрасно! — воскликнула Хизер и тут же оборвала себя: — Я хотела сказать, это хорошо, что вы с ним немного знакомы. Хотя бы заочно. — Подождав, пока Софи заберется в машину, она уселась за руль.
— Мне нужно забрать свой автомобиль, — сказала Софи. — Не знаете, что с ним случилось?
— Его отправили на свалку, — живо откликнулась Хизер.
— Что?
— Рано утром Фрейзер послал тягач, чтобы отогнать вашу машину. Механик сказал, что ее нет смысла чинить. Овчинка выделки не стоит. Мне придется возить вас повсюду и следить, чтобы вы встречались только с теми, с кем нужно.
Софи озадаченно посмотрела на молодую женщину. Та явно нервничала и, возможно, поэтому тараторила не умолкая.
— Но мне нужна машина…
— Она у вас будет. Расселл с Клариссой вчера вечером обо всем позаботились.
— С Клариссой?
— Это жена Расселла. Она прежде уже была замужем, от первого брака у нее маленький сынишка по имени Джейми. Кларисса с Расселлом поженились совсем недавно. Когда Хелен (это мама Ким, но, думаю, вы и сами знаете) спросила нашего старого пастора (на самом деле он вовсе не старый, просто какое-то время служил в приходе), не хочет ли тот уехать, он сказал «да», а Расселл был одним из кандидатов. Он замечательно читает проповеди, однако мы все признаем, что приходим в церковь полюбоваться на него. Он мог бы разглагольствовать о чем угодно, мы бы не возражали. Вчера стало известно, что он назначен местным настоятелем. Жвачку будете?
«Интересно, эта женщина всегда трещит как сорока, или это из-за волнения?» — невольно задумалась Софи.
— Что?
— Хотите жевательную резинку? Вот мы и приехали.
Хизер припарковалась на шестиместной стоянке за какими-то кирпичными строениями, и женщины вышли из машины.
Софи пригладила волосы и расправила юбку, готовясь предстать перед героическим братом Ким.
Хизер скользнула по ней взглядом.
— Доктора здесь нет. Он уехал рано утром. Опять проблемы с туристами. — Она быстро зашагала к заднему входу в здание.
Софи бросилась ее догонять.
— В каком смысле? Какие проблемы с туристами?
— О, всего не перечислишь. Они жгут леса, ломают конечности, разбивают машины, въезжают на автомобилях в озеро, срываются с деревьев и всякое такое. Обычное дело, знаете ли.
— О Господи, — воскликнула Софи, стараясь не отставать от Хизер. Миновав три смотровых кабинета, они вошли в приемную, где находились две женщины. При появлении Софи обе уставились на нее, пристально изучая, словно им было поручено провести проверку. В комнате повисла тишина.
— Я толком не знаю, в чем будет заключаться моя работа, — неуверенно произнесла Софи. — Ким довольно туманно отозвалась о моих обязанностях, вдобавок сказав, что занятие это временное, так что…
— О нет! Вовсе нет, — заговорила одна из женщин, пухленькая, приятная на вид и, похоже, хохотушка. — Я Бетси, а это Элис. Мы рады видеть вас в Эдилине, ваша обязанность — помогать доктору Риду…
— Нашему дорогому доктору Риду, — перебила ее Элис.
— Да, нашему глубокоуважаемому доктору, человеку, пользующемуся всеобщей любовью. Ваше дело — оказывать ему всяческое содействие.
— И исполнять его желания, — добавила Хизер.
— А что это, собственно, значит? — уточнила Софи. — Мне предстоит заниматься уборкой или вести бухгалтерию? О чем идет речь?
— Да, — отозвалась Бетси. — То есть я хотела сказать, нет. Убираться вам не придется, хотя, по правде говоря, на сегодняшний день у нас нет уборщицы.
— Она была, — поспешно добавила Элис, — но… Ей пришлось уволиться, да-да.
— Не из-за доктора Рида, — тотчас встряла Хизер. — На самом деле она убиралась небрежно, не замечала паутину, вот и…
— Хизер хотела сказать: вы личный помощник доктора, делайте все, что в ваших силах, — объяснила Бетси.
— А когда я его увижу? — спросила Софи.
— Кого? — вздернула брови Элис. Бетси ткнула ее локтем в бок.
— Наш доктор — великий труженик, иногда он уходит чуть свет и возвращается едва ли не ночью. Возможно, вы еще не скоро его увидите.
— Если нам удастся это устроить, — виновато пробормотала Хизер. Бетси метнула на нее свирепый взгляд.
— Хизер хотела сказать, что составить расписание приема бывает нелегко, у доктора нет отбоя от пациентов. Он так много работает, потому что живет ради других и самоотверженно бросается на помощь, когда в нем нуждаются. Все его мысли — о больных.
— Похоже, доктор Олдридж замечательный человек, — проговорила Софи.
Она помнила, что Ким жаловалась на невыносимый характер брата и с презрением отзывалась о его эдилинской подружке. «Зануда, каких свет не видывал, — ворчала Ким. — Не понимаю, что Рид в ней нашел».
Три женщины выжидательно смотрели на Софи, будто надеялись услышать что-то в ответ.
— Наверное, мне следует прийти позднее, чтобы застать доктора и получить указания? — сказала она, не вполне понимая, чего от нее ждут.
— О нет! — вскричала Бетси. — Он вернется не раньше вечера. Ближе к ночи.
— А как же пациенты? Разве доктор сегодня не ведет прием?
— Мы отменили прием больных, — живо откликнулась Хизер.
— В силу непредвиденных обстоятельств, — пояснила Элис.
— Почему бы вам не подняться на второй этаж и не оглядеться? Устраивайтесь. Будьте как дома, — пригласила Бетси.
Софи недоуменно нахмурилась. О чем они говорят? Это работа, а не дом. Но прежде чем она успела высказать свои сомнения, три женщины увлекли ее к двери и вытолкнули на лестницу. Поднявшись, Софи оказалась совершенно одна в пустой квартире.
Квартира произвела на нее гнетущее впечатление. Темная, скупо обставленная тусклой мебелью с серой обивкой, она казалась нежилой. Едва ли нынешний обитатель заботился об убранстве комнат. Похоже, кто-то купил себе новую мебель, а старую отдал доктору Риду. Повсюду толстым слоем лежала пыль. Оглядевшись, Софи не заметила в этом холодном, унылом жилище ни единого предмета, который хоть что-то говорил бы о хозяине. Номера в мотеле и то выглядят не такими безликими.
Софи обвела глазами большую неуютную комнату, одна часть которой служила гостиной, а другая — столовой (там стоял старый обеденный стол с тремя обшарпанными стульями, за которым виднелась маленькая кухня-ниша, оснащенная лишь самым необходимым). Открытая дверь в дальнем конце комнаты вела в спальню, такую же скучную, лишенную индивидуальности. Царивший там порядок нарушала лишь незастеленная постель. Картину завершала ванная комната со стиральной машиной и сушилкой.
Вернувшись в гостиную, Софи позвонила Ким. Прежде всего хотелось убедиться, что подруга не возражает против ее вторжения.
— Можешь смело хозяйничать, не смущайся, — предложила Ким. Софи рассказала, откуда звонит, и та заохала. — Ужасно, правда? Раньше там жил шериф. Его контора в этом же здании, бок о бок с приемной Рида, а квартира расположена прямо наверху.
— Откуда взялась эта мебель?
— С бабушкиного чердака.
— Так я и подумала. Не хочу быть неблагодарной, Ким, но чем мне придется здесь заниматься?
— Ты должна заставить Рида остаться.
— Что это значит?
— Рид согласился задержаться в Эдилине на три года, пока прежний врач, доктор Трис, работает в Нью-Йорке, чтобы быть рядом с Джеккой.
— Значит, доктор Трис — тот, за кого Джекка вышла замуж?
— Извини. Я привыкла, что ничего не нужно объяснять, поскольку ты сама все знаешь. Да, Джекка вышла за доктора Триса, но потом ей предложили работу в Нью-Йорке, и муж поехал с ней. В итоге наш городок остался без врача. Примерно через два с половиной года, когда Трис вернется, мой брат снова сорвется с места. А до тех пор он вынужден жить в этой отвратительной берлоге.
Софи попыталась переварить услышанное. Доктор Рид вызвал у нее невольное уважение. Много ли найдется примеров подобного благородства?
— А почему бы ему не снять симпатичный домик в Эдилине?
— Он даже поспать толком не успевает, что уж говорить о поисках жилья. Софи?
— Да?
— Мой брат ужасно несчастен. Он взялся за работу против собственного желания и застрял в нашем городке на несколько лет. Если ты хоть чем-то сможешь облегчить ему жизнь, я буду тебе очень признательна. Заранее одобряю любые твои предложения. И сделай что-нибудь с этой кошмарной квартирой, даю тебе карт-бланш.
— Ну, не знаю… — нерешительно пробормотала Софи, оглядывая комнату. — Я не уверена…
— Ты сможешь, — твердо возразила Ким, после чего разразилась короткой ободряющей речью.
Софи невольно улыбнулась. Энергичная, деятельная Ким отличалась невероятным упорством. Слово «невозможно» для нее не существовало. Препятствия только разжигали ее азарт. Похоже, она решила, что Софи останавливает лишь неуверенность в себе. Но догадка Ким была далека от истины. Софи так и подмывало перебить подругу фразой: «Я просто боюсь, что за мной, возможно, охотятся фэбээровцы», но вместо этого она произнесла:
— Тебя послушать, так я должна стать уборщицей, секретарем, кухаркой, а заодно и дизайнером интерьеров. Похоже на работу жены. Скажи-ка, а секс тоже входит в мои служебные обязанности?
Софи хотела пошутить, но Ким и не думала смеяться:
— Если хочешь знать мое мнение, немного отвязного, безбашенного секса вам не повредит. Вы бы разом взбодрились. Со мной он творит чудеса. Кстати о сексе, Трэвис уже выразительно поглядывает на часы. Мне пора бежать. И еще, Софи, моя одежда в твоем распоряжении, можешь смело брать все, что понравится. Я здесь накупила столько шмоток, что неплохо бы освободить для них место в шкафу. — С этими словами Ким прервала разговор, а Софи осталась стоять, глядя на телефонную трубку.
— «Немного отвязного, безбашенного секса», — медленно произнесла она вслух, невольно вспомнив о Картере. Ким понятия не имела, через что пришлось пройти Софи после окончания университета. Впрочем, Ким с Джеккой ничего не знали и о ее жизни до колледжа, ведь Софи скрывала от них правду.
Положив телефон на кухонный стол, она деловито огляделась. Женщины из клиники уверяли, что доктор Рид вернется домой не раньше вечера, а Ким просила помочь брату. Софи ненадолго задумалась. Возможно, в ее распоряжении есть всего один день, прежде чем фэбээровцы ее схватят и заставят ответить за преступление, так что надо бы потратить время с пользой.
Спустившись в приемную, Софи спросила, нельзя ли попросить кого-нибудь выполнить несколько поручений — она составила бы список. Все три женщины с жаром вызвались помочь.
— Как насчет того, чтобы выудить мои вещи из машины, отправленной на свалку? — спросила Софи, глядя на Хизер, лицо которой тотчас приобрело свекольный оттенок. Софи подозревала, что ее автомобиль вовсе не так плох, как ее пытались убедить, но решила махнуть на это рукой. Похоже, женщины хотели, чтобы она позаботилась об их обожаемом докторе Риде. Что ж, почему бы и нет? Он настоящий энтузиаст, жертвует всем ради других, трудится, не жалея себя. Такой человек заслуживает самого лучшего.
С этой мыслью Софи поднялась по лестнице, скинула жакет и принялась за дело.
Пожалуй, еще никогда в жизни Рид так не уставал. Беда в том, что в последнее время неприятности сыпались на него, как горох из дырявого мешка. Молодая женщина, вылившая ему на голову кувшин пива, стала последней соломинкой, грозившей сломать спину навьюченному верблюду. Точнее говоря, хребет самому Риду. Днем он обзвонил шесть бывших сокурсников по медицинскому колледжу, предлагая работу. Он расхваливал Эдилин на все лады, представляя городок райским местечком, по сравнению с которым обитель вечного блаженства — жалкая помойка.
Но каждый раз он получал в ответ решительный отказ. «Ты хочешь, чтобы я перевез семью в какой-то заштатный городишко на два с половиной года? И что потом? Вернется твой родственник, и мне придется выметаться?»
Предложение никого не заинтересовало. Рид позвонил даже бывшему университетскому преподавателю. Может, тому захочется пожить в тихом городке, леча ожоги от ядовитого плюща? Профессор только посмеялся. «Бросить работу в университете, оторваться от научной среды и от привычного окружения ради унылого прозябания в каком-то захолустье? Спасибо за предложение, но нет».
Как ни старался Рид найти кого-нибудь себе на смену, желающих занять его место не находилось. Иногда его одолевало искушение собрать вещи и укатить подальше, послав к черту городок Эдилин со всеми его обитателями. Рида уже мутило от вечных сравнений с кузеном Тристаном. Ему обрыдло слушать изо дня в день одно и то же: «А вот доктор Трис в таких случаях…» Далее следовало продолжение.
Рид не видел бы в этом проблемы, если бы не вырос в Эдилине, но он слишком хорошо знал родной городок. Здесь считалось неоспоримой истиной, что местными врачами должны быть «Тристаны», и никто другой. Со времени основания городка, с 1700-х годов, местным доктором был один из Олдриджей. Жителей это вполне устраивало, они не желали менять заведенный порядок.
Но потом семейство Олдридж разделилось, появились две ветви. Одна из них унаследовала Олдридж-Хаус, расположенный на подъезде к городу, возле прекрасного озера. Эти Олдриджи, следуя традиции, продолжили династию врачей. Но были и так называемые другие Олдриджи… Они не претендовали на фамильный особняк и выбирали себе иные профессии.
Проблемы начались, когда Рид, в точности как кузен Трис, почувствовал, что его призвание — быть врачом. В других семьях родители только порадовались бы, что у ребенка появилась цель в жизни, но родственники Рида отнеслись к его мечте как к нелепому чудачеству. «Значит, и ты хочешь стать доктором?» — шумно удивлялись они, словно Рид заявил во всеуслышание, будто задумал отрастить третью руку.
Единственным, кто не видел в этом желании ничего странного, был кузен Тристан. Он искренне не понимал, почему все остальные не хотят стать врачами.
Мальчики — ровесники и четвероюродные братья — стали близкими друзьями. Остановив свой выбор на медицине уже в раннем детстве, оба с тех пор говорили о будущем занятии, как о деле решенном. Рид давно спланировал свое будущее, и это вселяло в него уверенность в завтрашнем дне.
Хотя, пожалуй, того не желая, он немного завидовал Тристану. Кузен собирался жить в родном городке, в доме, где родился и вырос, а судя по тому, какими глазами смотрели на него местные девушки, едва ли ему пришлось бы долго искать себе спутницу жизни — за него охотно пошла бы любая.
Другое дело Рид. Если Трис легко сходился с людьми, охотно носился за мячом по спортивному полю в гуще игроков и приглашал на свидание каждую девушку, которая ему улыбнулась, Рид всегда был одиночкой. Избегая шумных сборищ, он предпочитал проводить время с немногими друзьями. В больших компаниях он всегда чувствовал себя стесненно.
Что же до девушек, пытаясь ухаживать за ними, он испытывал мучительную неуверенность. Часто девушки сами заигрывали с Ридом, некоторые даже приглашали на свидание. Но, встречаясь с очередной красоткой, он всякий раз заводил длинный разговор о медицине, нагоняя скуку на свою спутницу.
В четырнадцать лет он встретил Лору Чонли. Ее семья незадолго до этого переехала в Эдилин. Когда девочку представили классу, она выглядела такой испуганной, что, казалось, готова была заплакать. Позднее он заметил новенькую в дальнем конце коридора. Та безуспешно пыталась сложить книги в стопку. Рид невольно улыбнулся, тронутый ее беспомощностью. Похоже, она ждала рыцаря, который придет и спасет ее. И Рид бросился ей на выручку.
Он помог ей отнести книги, убедился, что она нашла классную комнату, и познакомил ее с другими ребятами. Робкая, застенчивая, она всегда пряталась за его спину, боясь поднять глаза. Поначалу ему нравилось, что Лора смущенно оглядывается на него, ожидая, когда он представит ее кому-то из знакомых, найдет для нее свободное место в классе или задаст вместо нее вопрос. Он с радостью делился с девочкой своими планами и мечтами, в которых неизменно находилось место для нее.
Однако мать Рида видела его отношения с Лорой совершенно иначе. «Эта девушка просто сидит и ждет, когда ты придешь за ней», — сказала она. Но Рид ничего не имел против. На фоне неуемной энергии матери и сестры тихая пассивность Лоры казалась ему привлекательной, подкупала прелестью новизны. А главное, рядом с девушкой он чувствовал уверенность в будущем. Он представлял, как они поженятся, станут жить в Эдилине, заведут детей. Рид заранее знал, каким будет их жилье. Они купят дом неподалеку от городка, похожий на Тристанов Олдридж-Хаус, и два акра земли. Дом придется основательно перестроить, многое подновить. Рид с Трисом будут вместе работать в клинике Эдилина и… Словом, жизнь его устроится.
Эту радужную картину омрачали лишь скептические замечания окружающих. В особенности матери. Как-то раз она сказала:
— Тебе не стать Тристаном, сколько бы ты ни старался. — Когда Рид возразил, что не понимает, о чем она толкует, мама выразительно обвела глазами комнату. Повсюду на стенах красовались рекламные плакаты туристических фирм. Египет, иорданская Петра, Галапагосские острова. — Как ты объездишь все эти места, если собираешься осесть с Лорой в Эдилине?
— Мы отправимся туда вместе, — с воодушевлением заявил Рид. — Лора мечтает о путешествиях не меньше меня, она жаждет действовать. А пока мы будем в отъезде, Тристан получит клинику в полное свое распоряжение.
Мама недоверчиво хмыкнула:
— Насколько я вижу, эта девушка даже улицу боится перейти без посторонней помощи. — Рид сердито сверкнул глазами на мать, и та подняла руки, показывая, что сдается. — Уверена, ты знаешь ее лучше, чем я, но мне кажется, Лора говорит тебе то, что ты хочешь услышать, ведь она буквально боготворит тебя.
— Боготворит? Ты смеешься? — возмущенно фыркнул Рид и добавил, понизив голос: — Конечно, у тебя самые добрые намерения, но ты и вправду не знаешь Лору так же хорошо, как я. Она милая, внимательная, тактичная…
— Она никакая, — вмешалась Ким, появившись в дверях. — Лора прибилась к тебе, потому что ты ее главный рычаг и движущая сила. Твоими стараниями она участвует во всем. Думаешь, твою Лору включили в редколлегию школьного альманаха благодаря ее яркой индивидуальности?
— Как ты… — начал было Рид, но мама сжала его руку.
— Ким, прошу тебя. Это личный разговор.
— Дело ваше. — Пожав плечами, Ким направилась дальше по коридору.
Рид нетерпеливо поднялся, давая понять, что не желает больше ничего слушать.
Несколько лет спустя, когда Рид, студент медицинского колледжа, приехал домой на каникулы, Лора объявила, что между ними все кончено. С больно ранившим его холодным равнодушием она добавила, что любит другого и собирается выйти замуж за маленького человечка с водянистыми голубыми глазами, стать женой пастора. Рид почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Все его чудесные планы рухнули в одно мгновение. В последующие недели он ходил совершенно потерянный, не зная, что делать дальше. Как сложилась бы его жизнь, будь он один, без Лоры? Если бы ему не с кем было делиться своими мечтами, стал бы он врачом? Хватило бы ему упорства? В эти смутные дни, полные сомнений и отчаяния, Рид мог лишь сидеть, тупо уставившись в телевизор.
Однажды, когда терпеть стало невмоготу, он отправился на мыс Стерлинг и, вскарабкавшись на вершину утеса, спрыгнул вниз, в маленькое озерцо. Медленно погружаясь на дно, Рид вяло подумал, что это, возможно, не худший выход. Его спасла Джекка, милая девочка, подружка Ким. Бросившись в воду, она успела вытащить его, уже почти бездыханного, на берег. Если бы не она, Рид утонул бы. Чувствуя себя виноватым, бесконечно смущенный своей безрассудной выходкой, едва не стоившей Джекке жизни, Рид собрал вещи и сбежал из городка, даже не попрощавшись с девочкой.
Он вернулся в университет, но с тех пор в Эдилине появлялся редко. Поначалу он мог думать только о своем одиночестве. Глубоком, безысходном. Но со временем Рид научился находить в своем положении кое-какие преимущества. Другие женщины стали первым его проникновением в незнакомый мир — мир без Лоры. Потом он нашел отдушину в волонтерстве. Рид охотно брался за работу, от которой остальные отказывались, и не раз рисковал жизнью, участвуя в спасательных операциях. Одетый в костюм пожарного, он входил в горящие здания, чтобы разыскать задыхающихся в дыму людей. Казалось, его влечет опасность.
Окончив ординатуру и получив диплом врача, Рид отправился в Африку, где неожиданно для себя оказался в своей стихии. Выросший в крошечном городке, он легко освоился с условиями жизни в глухой деревне.
Однако одного Рид упорно не желал замечать: ему удалось расправить плечи и вздохнуть полной грудью, лишь избавившись от мучительного чувства неловкости за то, что он не Тристан. Это позорное клеймо он носил на себе с юности. Рид так и не понял, что всю жизнь его сравнивали с кузеном, и сравнение неизменно выходило не в его пользу. Будучи Олдриджем и врачом, он все же не был Тристаном.
Трис любил смешить людей — Рид всегда отличался чрезмерной серьезностью. Трис внимательно выслушивал каждого — Рид терпеть не мог пациентов, жалующихся на воображаемые болезни. Добродушный и улыбчивый, Трис всегда был в хорошем настроении — Рид дорого ценил свое время и давал другим это понять.
Список можно было продолжать до бесконечности. На Ближнем Востоке, в пустыне Гоби, где угодно, кроме Эдилина, Рида ни с кем не сравнивали. Возможно, в нем говорило тщеславие, но ему нравилось чувствовать признание, видеть благодарность в ответ на то, что, рискуя собой, он спасал чью-то жизнь.
Рид неподвижным взглядом уставился в лобовое стекло. Лишь вернувшись в Эдилин, чтобы выручить Триса, когда тот сломал руку, Рид начал наконец кое-что понимать. Его постоянно сравнивали с кузеном. Неудивительно, что ему захотелось покинуть город и больше никогда не возвращаться. После первой же недели работы в кабинете Тристана он принялся считать оставшиеся до отъезда дни.
Две женщины, составлявшие весь персонал Триса, едва не свели Рида с ума. «Доктор Трис всегда…» — так начиналась каждая их фраза. Похоже, они ожидали, что Рид станет ходить, говорить, есть и дышать, в точности как Тристан.
Заметив малейшее несходство нового доктора с прежним, они выразительно закатывали глаза, строили гримаски и отпускали вполголоса язвительные замечания. Первое время Рид пытался их одергивать, но потом махнул рукой. Когда же выяснилось, что эта каторга растянется на три года, пока всеми любимый доктор Тристан не вернется из Нью-Йорка, Рид окончательно разучился улыбаться.
Одна из сотрудниц собралась на пенсию, и Рид нанял ей на смену девушку, которая испуганно вздрагивала в ответ на каждое его слово. Впрочем, сказать по правде, к тому времени в нем накопилось так много злости, что он брюзжал или грозно рявкал всякий раз, когда та робко пыталась его о чем-то спросить.
Но минувший вечер побил все рекорды невезения. Рид подсел за столик к Расселлу с Роуэном, чтобы перекинуться парой слов и поплакаться на жизнь, как вдруг красивая молодая незнакомка вылила ему на голову кувшин пива. Потеряв дар речи, Рид лишь остолбенело смотрел на нее вытаращенными глазами. В Эдилине к нему то и дело обращались со всевозможными жалобами на недомогание, он привык видеть в людях лишь пациентов. Похоже, раздавленный обрушившимися на него несчастьями, он даже перестал замечать хорошеньких девушек.
Когда молодая незнакомка, гордо вскинув голову, покидала кафе, кое-кто зааплодировал ей вслед. Эти хлопки повергли Рида в шок. Неужели он такое чудовище, что грубое нападение на него встречают аплодисментами?!
Расселл, как и положено священнику, бросился догонять девушку, а Роуэн направился к бару и, вернувшись с парой полотенец, бросил их Риду.
— Не знаю, за что на тебя взъелась та девушка, но, похоже, многие здесь думают, что ты получил по заслугам. — Он подождал, пока Рид вытрется, и друзья вместе двинулись к выходу мимо столиков. Никто не смотрел доктору в глаза, но многие улыбались.
«Завтра, — мысленно поклялся Рид. — Завтра я обзвоню всех, кого только можно, и найду врача на замену».
Весь следующий день Рид провел в больнице Ньюпорта, обзванивая людей, которых едва помнил. Он умолял, упрашивал, предлагал деньги, но никто не пожелал взяться за работу в Эдилине. Рид ничего не добился.
И вот теперь он ехал назад, в унылую пыльную квартиру, расположенную над его кабинетом. Припарковавшись позади здания, он заметил, что наверху горит свет. Должно быть, пациент дожидается, мелькнула первая мысль. Или, еще того хуже, какая-нибудь незамужняя дамочка решила во что бы то ни стало прибрать к рукам холостого доктора.
Полный самых дурных предчувствий, он поплелся вверх по лестнице, тяжело волоча ноги. Однако, как оказалось, ни одна зловещая картина, нарисованная его воображением, даже отдаленно не походила на реальность. Прежде всего квартира сияла чистотой. Пыль не просто небрежно смахнули — так обычно поступали две последние нанятые Ридом уборщицы. Все поверхности сверкали как зеркало. Даже уродливая мебель выглядела не такой тусклой, как прежде. На диване кто-то разбросал с полдюжины новых подушек, их яркие цвета придавали комнате почти уютный вид. Рид повернулся, чтобы положить свой докторский саквояж на пол возле двери, и вдруг увидел маленький столик. На нем стояла блестящая металлическая чаша, Рид опустил в нее ключи.
Несмело, будто опасаясь, что стоит сделать резкое движение и мираж исчезнет, Рид шагнул в комнату. И тут его настиг дивный аромат. Неужели еда? Обычно Рид покупал замороженные полуфабрикаты, но этот запах не имел ничего общего с фастфудом.
Словно мультяшный герой, влекомый дивным запахом, доктор отправился на кухню.
Приподняв крышку стоявшей на плите кастрюли, он вдохнул божественный аромат. Апельсиновый суп! Не в силах удержаться, Рид обмакнул в суп палец и облизнул. Восхитительно!
В холодильнике обнаружилось блюдо с цыпленком и овощами. Сверху лежала записка: «Поставьте в микроволновку на пять минут».
Медленно, словно во сне, он перевел взгляд на пластиковый контейнер с салатом и бутылку белого вина. Доставая их, Рид заметил записку, прикрепленную к дверце духовки. «Откройте», — лаконично призывала она.
Внутри стоял маленький противень с чем-то невероятно аппетитным, сочным, покрытым хрустящей корочкой. В мгновение ока Рид выложил эти драгоценные яства на старый обеденный стол, уже накрытый для ужина, и, дрожа от нетерпения, схватился за приборы. Он съел все подчистую, до последней капли супа, до последнего кусочка курицы, и едва ли не вылизал тарелку из-под яблочного десерта, прикончив вдобавок бутылку холодного вина.
Насладившись ужином, он откинулся на спинку стула, и комната показалась ему вовсе не такой убогой, как обычно.
Зазвонил сотовый телефон, Рид мгновенно ответил.
— Итак, как тебе понравилась Софи? — без преамбул спросила Ким.
— Софи?
— Да, твоя новая помощница. Помнишь ее?
— Кажется, я ее только что съел.
Ким насторожилась:
— Ты что, пьян?
— Нет, скорее трезв.
— Софи тебя накормила?
— Думаю, да, — отозвался Рид. — Кто-то приготовил ужин. Апельсиновый суп. Цыпленок, фаршированный чем-то необыкновенным, и зеленая фасоль, и какое-то пюре, не знаю из чего, но божественное…
— Возможно, из пастернака. Софи угощала этим блюдом нас с Джеккой. Но мне интересно, что ты скажешь о ней самой.
— Понятия не имею, — блаженно улыбнулся Рид. — Я ее не видел. Придя домой, я обнаружил, что в квартире ни пылинки, а на кухне полно еды.
Ким понимающе хмыкнула:
— Не твои обычные замороженные брикеты «Триборн»? И, наверное, немного вина?
— Ты угадала. — Рид уселся на диван. — А еще она купила новые диванные подушки.
— Правда? — Пожалуй, со дня переезда в Эдилин Рид еще ни разу не был таким веселым и оживленным, подумалось Ким. Может, это и к лучшему, что он пока не встретился с Софи. В университете парни рядом с ней иногда терялись и начинали нести полнейшую чушь. Ее красота в сочетании с великолепной фигурой лишала их дара речи, превращая в безмозглых идиотов. — Какие у тебя планы на завтра?
— Буду весь день в Ричмонде.
— Это еще зачем? — потребовала ответа Ким.
— Собственно, это тебя не касается, но если хочешь знать — я собираюсь наблюдать за операцией на глазах.
— А как же твои пациенты? Пусть ищут себе другого доктора, за пределами Эдилина?
— К твоему сведению, я не обязан постоянно торчать в этом городке. Пока Трис наслаждается прелестями жизни в мегаполисе, я…
— Не забудь, что в субботу у Мактернов будет вечеринка по случаю Хэллоуина, — оборвала Ким возмущенную тираду брата. — Что ты наденешь? — Рид подумал, что, пожалуй, завалится спать. — Рид! — нетерпеливо воскликнула Ким. — Ты должен позвонить Софи и поблагодарить ее. А в выходные пригласи ее куда-нибудь. Ты ведь не работаешь в субботу и воскресенье?
— Якобы, — фыркнул Рид.
— В каком смысле?
— Формально. Как будто.
— Слово «якобы» мне хорошо известно! Почему старшие братья всегда обращаются с нами так, будто мы умственно отсталые? Рид, я не понимаю, что это значит для тебя.
— Что в любую минуту меня можно вызвать по телефону 247. Половину города прихватывают какие-нибудь хвори в выходные.
— Ну, только не в эти выходные. В субботу Хэллоуин, и ты идешь на вечеринку.
— Нет. Ненавижу подобные сборища. Я слишком много времени провел в странах, где все еще верят в колдовство. В Хэллоуине нет ничего забавного.
— Ты просто ищешь повод, чтобы отвертеться.
— Выходит, ты не такая тупая.
— Когда позвонишь Софи, пригласи ее на вечеринку. Это поможет растопить лед, узнать друг друга получше, подружиться. У Мактернов будет весело. Слушай, мне нужно идти. Обязательно позвони Софи. Ты меня слышишь? Позвони ей.
— У меня нет ее телефона.
— Позвони мне домой. Она остановилась там.
— Ладно, — пробурчал Рид, прежде чем нажать кнопку отбоя.
Когда зазвонил телефон на ночном столике, Софи нерешительно замерла, не зная, следует ли отвечать. Наверное, кто-то звонил Ким. Но телефон продолжал тренькать не переставая, и в конце концов она не выдержала.
— Алло? — робко произнесла она в трубку.
— Это Софи?
Сердце ее на мгновение замерло. Ее нашли! Она посмотрела на рваный конверт с грязными следами шин. Рядом на кровати лежала потрепанная, ветхая поваренная книга. Пожелтевшие страницы, скрепленные лентой, были исписаны твердым аккуратным почерком. Однако Софи не удалось разобрать ни слова — то ли книга писалась на незнакомом языке, то ли миссис Триборн пользовалась каким-то шифром.
— Да, — затаив дыхание, выдавила из себя девушка. Лгать не имело смысла.
— Это доктор Рид. Впрочем, на самом деле слово «доктор» можно опустить. После роскошного ужина, которым вы меня сегодня угостили, зовите меня как угодно.
Низкий густой баритон доктора звучал приятно, вызывая мысли о горьковатом, тающем во рту шоколаде.
— Я надеялась, что ужин вам понравится.
Софи попыталась вспомнить, как выглядит брат Ким.
— Обычно меня спасает «Триборн»…
— Что?! — в панике вскрикнула Софи и тут же сообразила, что речь идет о замороженных продуктах, которые она видела у Рида в холодильнике. Открыв дверцу морозилки и увидев знакомое имя на коробках, она буквально оцепенела. — Простите, я чуть не расплескала свой бокал. Да, многие сидят на полуфабрикатах.
— А что вы пьете? — спросил Рид откровенно игривым тоном.
Софи давно убедилась, насколько верна старая поговорка «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок».
— Похоже, вы опустошили всю бутылку?
— И не только бутылку, но и кастрюлю, и сковородку. Все. Я редко бываю… — Он замялся, подыскивая нужное слово.
— Под хмельком?
— О, я слышу речь настоящей красавицы южанки. Да, немного под хмельком. Просто сегодня я остался без обеда, а на завтрак перехватил только булочку с яйцом.
— Это никуда не годится. В какое время мне завтра приходить? Если, конечно, я принята на работу.
— Вы шутите? — усмехнулся Рид. — Я собираюсь удвоить вам жалованье. Кстати, сколько я вам обещал?
Софи рассмеялась:
— Понятия не имею. Ким не упоминала о деньгах. — Мелькнула тревожная мысль: «Интересно, много ли рассказала Ким брату о моих обстоятельствах?» — Она говорила с вами обо мне и о работе?
— Я думал, вы хорошо знаете мою сестру. Она позвонила, сказала, что отныне вы мой личный помощник, и тут же заявила, что ей пора бежать. Я даже не знал, когда вы приедете.
«Спасибо, Ким», — беззвучно произнесла про себя Софи.
— Да, мне срочно нужна была работа, и Ким нашла ее для меня.
— Звучит зловеще, — с сочувствием отозвался Рид. — Дайте-ка угадаю: проблемы с парнем.
Со времени разрыва с Картером Софи так и не представилось случая выговориться, излить душу. В студенческие годы они с Джеккой и Ким проводили немало времени, жалуясь на вероломство мужчин и утешая друг дружку. Но в последние годы Софи не с кем было поделиться тем, что ее мучило.
— Я… — начала было она, но оборвала себя, с усилием сглотнув подступивший к горлу ком.
— Что случилось? — мягко спросил Рид.
В его голосе слышались искреннее участие, теплота, понимание, и Софи решила сказать правду.
— История старая как мир, — живо проговорила она, стараясь изобразить беззаботность. — Мы не сошлись во взглядах. Я думала, у нас все серьезно, а он сказал, что для него это всего лишь легкое увлечение, летний роман. Оказывается, он встречался со мной, будучи помолвлен.
Рид тихо обронил:
— Я знаю.
— Что вы знаете обо мне? — всполошилась Софи.
— Ничего. Честное слово. Я имел в виду себя. Почти такая же история случилась и со мной.
Софи поморщилась: ей никак не удавалось вспомнить, что говорила Ким о своем брате, так давно это было и столько всего произошло за последние годы.
— Речь идет о Джекке? Кажется, она всерьез увлеклась вами?
— Джекка? Нет. Ничего похожего. Тогда она была еще ребенком. Потом она превратилась в очаровательную девушку, и я завидую Трису, но между нами никогда ничего не было. Правда, однажды она спасла мне жизнь и лишь чудом не утонула сама.
— Ну, теперь вам придется все мне рассказать, — заявила Софи, уютно свернувшись на кровати.
— Уже поздно, и вы, наверное, хотите спать.
Софи провела весь день, отмывая до блеска грязную, запыленную квартиру доктора, и действительно выбилась из сил, но не собиралась признаваться в этом Риду. Ей хотелось поговорить, отвлечься от неотвязных мыслей о том, как обошелся с ней Картер.
— Я вовсе не прочь услышать историю чужого несчастья.
— Мне знакомо это чувство. — Рид вытянулся на диване, прижимая к уху мобильный телефон. — Итак, давным-давно в маленьком провинциальном городке… — Он рассказал Софи о Лоре. Возможно, неудачи, преследующие его с самого утра (безуспешные попытки найти себе замену), вызвали у Рида желание выговориться, а может быть, ему стало невмоготу держать в себе накопившуюся горечь. Он мог пожаловаться приятелям на нескончаемый поток больных и вечную занятость, но не решался признаться, как ему осточертело, что его постоянно сравнивают с Тристаном. О Лоре в разговорах с друзьями он тоже не упоминал, не желая услышать в ответ «Я тебя предупреждал». Все в городке видели, что Рид с Лорой Чонли не подходят друг другу.
Софи же ничего не знала ни об Эдилине, ни о Риде. Она не была пациенткой ни прежнего, ни нового доктора Олдриджа и в городок приехала впервые. Рид говорил с незнакомкой, время близилось к ночи — в окне уже сияла луна, — и вдобавок он выпил слишком много вина. Стоило ему заговорить, как слова полились непрекращающимся потоком, будто где-то внутри прорвался шлюз. История оказалась длинной.
— Похоже, вы всегда стремились кого-то спасать, защищать. И вам это нравилось, — задумчиво произнесла Софи. Должно быть, в Лоре Рида привлекала именно беззащитность, застенчивость.
— Пожалуй, — согласился Рид. Выговорившись, он почувствовал облегчение.
— Ким такая целеустремленная, настоящий боец, и это же качество она ценит в других. Иногда меня это в ней пугало.
— Правда? — усмехнулся Рид. — А я порой думаю, Лора мне нравилась именно тем, что она полная противоположность моей матери и сестре. Рядом с ней я отдыхал: она никогда не пыталась мной командовать или навязывать мне свое мнение.
— А что же сейчас? — спросила Софи.
— Наверное, я научился справляться с напористостью мамы и Ким, держа их на расстоянии, хотя результат не всегда приносит радость. Мама предложила позаботиться о еде для меня и найти уборщиц. Я ответил, что взрослый мужчина в состоянии сам о себе позаботиться. Вы видели, чем это обернулось.
— Нет, я хотела сказать, а что, если бы вы женились на Лоре и остались в Эдилине? Вы бы работали в местной клинике, как и теперь. Но это тянулось бы не два года, а целую жизнь.
— Да, действительно, — озадаченно пробормотал Рид. — Мне никогда это не приходило в голову. Думаю…
— Что?
— Этим летом Джекка и Ким заставили меня увидеться с Лорой, уверяя, что та, возможно, оказала мне большую услугу, бросив меня. — Рид рассказал Софи, как еще подростком оклеил стены комнаты красочными плакатами бюро путешествий. — Я заявил маме, что Лора с радостью поедет со мной, и мы вместе… Но из этого ничего бы не вышло, верно?
— Да, вы правы, — согласилась Софи. — Насколько я слышала, вы нужны всему миру, а не только Эдилину.
— О, вы знаете, как сделать мужчину счастливым.
— Именно так… — Софи осеклась, ей не хотелось называть настоящее имя Картера, — …сказал Эрл, перед тем как нанести мне удар в спину. И еще добавил… — Она снова оборвала себя.
— Что? — мягко спросил Рид.
— Мне так непривычно говорить об этом. — Софи взглянула на похищенную книгу, лежавшую рядом на кровати. Ах, если бы она могла кому-то рассказать о том, что сделала, посоветоваться. Возможно, с юристом? Но Софи знала: адвокат предложит ей сдаться властям. «Завтра, — решила она. — Завтра я верну книгу. Отошлю ее из другого штата, и штемпель будет не виргинский. А что, если…»
— Вы еще здесь? — спросил Рид.
— Да. Я думала над вашими словами.
— И ломали голову, как бы отомстить Эрлу?
— Я… — Софи заколебалась. Можно ли доверять этому человеку? Она набрала в грудь побольше воздуху и решилась: — У меня оказалась одна вещь, принадлежащая ему. Я хотела бы ее вернуть, но так, чтобы Эрл не узнал, что посылка отправлена из Виргинии.
— Откуда вы хотите ее отправить? У меня множество друзей по всему миру. Мы запакуем вашу посылку, отошлем ее за океан, а дальше кто-то из моих знакомых отправит ее обратно в Америку. Отправитель даже не заглянет в пакет. Как вам такой план?
— Это займет много времени?
— Экспресс-почта есть повсюду.
От облегчения на глазах у Софи выступили слезы. Если не считать мерзавца, который едва ее не сбил, все обитатели Эдилина оказались удивительно милыми и сердечными. Ей захотелось сделать Риду что-нибудь приятное, хоть как-то облегчить ему жизнь.
— Я видела у вас на кухне неоплаченные счета. Хотите я их оплачу? Вам достаточно выписать несколько чеков, если, конечно, вы мне доверяете. А может, удобнее провести электронный платеж?
Рид явно обрадовался:
— Софи, я никогда не оплачивал счета онлайн, но слышал, что это очень удобно. Что, если завтра в девять мы встретимся в клинике и сделаем это вместе?
— Я с удовольствием все вам покажу, — с улыбкой отозвалась Софи.
— Хорошо, а теперь говорю вам как врач: уже почти полночь, и нам с вами пора в постель. — Софи с трудом удержалась от смеха, но Рид сразу же спохватился: — Я ляпнул, не подумав. Вы отправитесь в свою постель, а я в свою. То есть я хотел сказать…
— Я поняла, — усмехнулась Софи. — Увидимся завтра.
— И приносите свою посылку, мы отошлем ее Эрлу, этому жалкому глупцу.
— Прекрасно. Доброй вам ночи и спасибо.
— Это мне нужно вас благодарить. Что вы положили в тот дивный апельсиновый суп?
— Тыкву.
— А пюре? Что это было?
— Пастернак.
— Ким так и сказала. Ладно. Ложитесь. Увидимся утром.
Снова пожелав Риду доброй ночи, Софи повесила трубку.
Какое-то время она лежала и улыбалась, глядя в потолок. Возможно, в конце концов все наладится. Если вернуть Картеру поваренную книгу, может быть, Триборны не станут предъявлять иск. Вдобавок заграничный штемпель запутает их, уведет в сторону.
Впервые с тех пор, как она покинула родной городок, оставив отчима стоять столбом перед домом, Софи подумала, что стоит, пожалуй, попробовать жить дальше. С прошлым покончено, и этот день, вернее эта ночь, могла бы стать началом.
«И может статься, — подумала она, выключив лампу, — незнакомец, что лежит сейчас в постели, залитой лунным светом, уже часть моего будущего».
— Доброе утро, — поздоровался доктор Олдридж с тремя женщинами, составлявшими штат клиники.
Хизер, пораженная его вежливым, доброжелательным тоном, оцепенела, уронив на пол все свои папки. Бетси поперхнулась кофе, а Элис с отвисшей челюстью уставилась на доктора во все глаза. — Прекрасный денек, не правда ли? — добавил Рид. Ничего не услышав в ответ, он взял со стола регистрационный журнал, но вместо списка пациентов, записанных на прием, обнаружил пустую страницу. Рид озадаченно нахмурился, не сразу сообразив, что собирался провести этот день в Ричмонде. Потом перевел взгляд на ошеломленных женщин, не сводивших с него глаз. — Софи, моя новая помощница, придет в девять, и мы обсудим ее обязанности. Я хочу поблагодарить за теплую встречу, которую вы устроили ей вчера. Думаю, милые дамы, вы заслужили выходной. Почему бы вам не отправиться по домам, сразу после того как вы ответите на мое приветствие?
Троица в гробовой тишине продолжала таращить на него глаза, и Рид почувствовал легкое раздражение, но потом вспомнил Софи и улыбнулся. Она первая, кому он рассказал о себе и Лоре, ничего не скрывая. Обычно он отделывался шутками, твердя, что история его юношеской любви осталась в прошлом. Однако минувшей ночью Рид вдруг понял, что это не так. Нет, он не тосковал по Лоре, но случившееся оставило рану в его душе, и боль по-прежнему грызла его, не давая забыть. Он не мог понять, почему Лора оставила его ради мужчины… уступавшего ему во всем. Мужское самолюбие Рида, его эго, оказалось больно уязвлено, вера в себя — разрушена.
Но прошлой ночью он ощутил внезапную легкость, будто избавился от тяжелого груза. Ведь, как мудро заметила Софи, женитьба на Лоре навсегда приковала бы его к Эдилину, он угодил бы в капкан.
— Софи? — произнесла наконец Бетси.
Рид невольно нахмурился.
— Да, Софи. — Он не мог вспомнить фамилию девушки. А может быть, Ким и не называла ее?
— Она вам понравилась? — с опаской поинтересовалась Элис. Прежде ни одна из сотрудниц клиники не осмеливалась задавать доктору личные вопросы — то есть в первое время попытки были, но Рид пресек их в зародыше. Его уничтожающие замечания разили точно скальпель в руках хирурга.
— Да, — отозвался Рид. На губах его снова мелькнула улыбка. — С ней интересно разговаривать.
— Разговаривать? — переспросила в замешательстве Бетси. — Вы с ней уже знакомы? Видели ее?
Рид с тяжелым вздохом положил на стол журнал регистрации. Да что, черт возьми, случилось с его персоналом?
— Нет, я еще не встречался с ней лично, но мы долго беседовали по телефону. Хотелось бы знать, что с вами всеми творится. Почему смотрите на меня так, словно увидели привидение? Может, Софи в реальности не существует? Она мне пригрезилась?
Женщины выразительно переглянулись, будто договаривались, кто скажет доктору правду, затем вперед выступила Хизер.
Однако она явно не торопилась, только стояла, глядя на босса, как кролик на удава. Рид едва сдержался, чтобы не рявкнуть на нее. Хизер отличалась болезненной застенчивостью, легко краснела и готова была разрыдаться от малейшего замечания, произнесенного недостаточно осторожно и ласково. Рид вовремя прикусил язык, но метнул на девушку грозный взгляд. К этому приему он часто прибегал, чтобы заставить кого-то прийти в себя и заняться делом.
— Это она облила вас пивом, — выпалила Хизер и как подкошенная рухнула в кресло, словно разом лишилась последних сил.
Рид на мгновение замер. События последних дней, сменяясь одно за другим, как кадры на киноэкране, промелькнули у него перед глазами: красивая девушка в кафе, пенные потоки пива, заливающие лицо, подруга Ким, приехавшая в городок. Рид не слишком задумывался, куда подевалась та девушка. Должно быть, отправилась дальше, решил он. Кафе, где разыгралась сцена с пивом, стояло возле шоссе, в стороне от городка.
Три женщины выжидательно смотрели на Рида испуганными глазами, но он понятия не имел, что сказать. Молча развернувшись, он зашагал по коридору к своему кабинету.
Первой его мыслью было: теперь Софи уедет. Едва взглянув на него, она тотчас узнает злополучного владельца «БМВ» и сбежит. Накануне вечером Риду позвонил Расселл и объяснил, что произошло на шоссе.
— Ты чуть ее не переехал, — заявил он.
— Ничего подобного, — запротестовал Рид.
— Не спорь. Ты выехал на тот затяжной поворот, что в пяти милях к востоку от кафе, и отвлекся на свои записи. Бедной девушке пришлось нырнуть в заросли кустарника, чтобы не угодить под колеса.
— Боже! — в ужасе прошептал Рид.
— Поблагодари своего ангела-хранителя, — пробурчал Расселл. — Он уберег вас обоих.
— А что хрустнуло у меня под колесом?..
— Ее мобильник. Еще у нее был какой-то конверт. Ты его переехал.
— А она в ответ всего лишь облила меня пивом, — пробормотал Рид. — Ей следовало бы всадить в меня заряд из дробовика. Я это заслужил. Ты, конечно, не знаешь ни ее имени, ни адреса? Я хотел бы извиниться перед ней… и прислать новый телефон.
Но тут Расселл заторопился, сказав, что ему нужно идти.
Усевшись в большое кожаное кресло, Рид закрыл глаза. С женщинами у него всегда не ладилось. Он вел себя неправильно, совершал один промах за другим. После разрыва с Лорой у него было два серьезных романа, и оба… Рид медленно провел ладонью по лицу. Сейчас не время хныкать от жалости к себе. Болтаясь на тросе под брюхом вертолета, он и то чувствовал себя лучше. Неудивительно. Легче укротить бушующий океан, чем понять женщину.
Так что же теперь делать? Лучше и честнее всего было бы встретить Софи на пороге и попытаться объясниться.
Но как? Сыграть на ее жалости? Попробовать оправдаться, сослаться на усталость и бессонные ночи? Посетовать на страшную загруженность, из-за чего приходится просматривать записи, сидя за рулем? Нет, Софи ни за что его не простит и будет права. Ему нет прощения.
Но с другой стороны, к чему приведет его честность? Вместо восхитительных кулинарных изысков его будет ждать куча неоплаченных счетов, и самое ужасное, вечером не с кем будет поговорить.
Поговорить… Рид резко выпрямился, опираясь на подлокотники кресла.
Можно продолжать разговаривать с ней. Разумеется, если Софи не увидит его, или какой-нибудь местный трепач-доброхот не выболтает, кто едва не убил ее на дороге.
Рид стиснул зубы. Он знал, стоит ненадолго задуматься над этой безумной, нелепой идеей, и здравый смысл возьмет верх. Доктор Олдридж опомнится. Совершит геройство, признается во всем Софи, смирившись с разрушительными последствиями этого шага. Потом, как добропорядочный работодатель, он выплатит девушке выходное пособие и… О дьявол!
Выскочив из кабинета, Рид ворвался в приемную. До девяти оставалось лишь четверть часа.
— Не говорите ей! — обратился он к остолбеневшим женщинам, не спускавшим с него глаз. — И сделайте все возможное, чтобы никто в этом городе не выложил ей правду. Мне нужно время для… для… — Рид пока не знал, как будет действовать. — Понятно?
Все три женщины разом беззвучно кивнули, и Рид выбежал через заднюю дверь на улицу. Прежде всего, пока не появилась Софи, следовало отогнать злополучную машину со стоянки. Рид решил заехать во «Фрейзер моторс» в Ричмонде и взять автомобиль напрокат. С серебристым «БМВ» у Софи связано слишком много неприятных воспоминаний. На выезде из городка он невольно пожалел, что не особенно внимательно слушал сестру, когда та рассказывала о своих соседках по комнате. Может, Ким знает, как заслужить прощение Софи?
Но вначале нужно было позвонить матери и уладить дело со сплетнями — точнее, положить им конец. Наученный горьким опытом, Рид воспользовался телефонными наушниками, чтобы, не отвлекаясь, следить за дорогой.
— Мама?
— Ну и ну! Неужели это сам пивной герой из Эдилина? — Рид скорчил гримасу, сокрушаясь про себя, что не остался в Намибии, но промолчал. Он знал: лучше дать матери выпустить пар. — Ким говорила, что ее подруга Софи надолго у тебя не задержится, уж больно дрянной у тебя характер, — продолжала Хелен Олдридж. — Твоя сестра оказалась права, но она и вообразить не могла, что ты попытаешься убить бедную девушку. Так что же сказала Софи, когда выяснилось, что ее наниматель — тот самый злополучный лихач, скрывшийся с места преступления?
— Ничего, — буркнул Рид, лихорадочно обдумывая свое незавидное положение. Что же теперь делать? Как вымолить у Софи прощение?
— Ничего удивительного, что девушка не пожелала с тобой разговаривать. Я ее не виню, — заявила Хелен. — Она ничем в тебя не запустила? Надеюсь, ты успел убрать все острые предметы. Заходил Роуэн. Он-то и рассказал мне все подробности. Он совершенно очарован Софи и собирается за ней приударить. Говорит, что восхищается ее неустрашимостью. Какое прелестное старомодное словечко, правда? А что касается тебя, у меня просто нет слов. Судьба преподнесла тебе на блюдечке хорошенькую незамужнюю девушку, а ты все загубил. Роуэн уверяет…
— Мама! — рявкнул Рид. — Сделай так, чтобы она не узнала, что это был я.
— Кто, Софи? Ты хочешь, чтобы прелестная малышка Софи не узнала, что это ты едва не отправил ее на тот свет, а затем укатил прочь, будто ничего и не случилось? Так?
— Да, совершенно верно. Я попытаюсь заслужить ее прощение. — Новость ошеломила мать, и та на мгновение умолкла, что случалось нечасто. — Если я открою Софи правду сейчас, она в ужасе сбежит, — добавил Рид. — Нужно выиграть время, может, мне удастся… — Он внезапно осекся.
— Может, тебе удастся что?
— Пока не знаю, — честно признался Рид. — Конечно, все это всего лишь фантазии, но Софи мне по-настоящему понравилась, мама. Я говорил с ней о Лоре.
— Что?
— Вчера вечером я разговаривал с ней по телефону и рассказал о нас с Лорой. Софи думает, что если бы мои юношеские мечты сбылись, я навсегда осел бы в Эдилине и, накрепко привязанный к этому городку, никогда не вырвался бы за его пределы.
— Верно, — осторожно произнесла Хелен. — Но, насколько я помню, другие говорили тебе то же самое.
— Может, и так, но прошлой ночью, после восхитительного ужина, приготовленного Софи, и бутылки вина… Не знаю, наверное, черная полоса неудач наконец закончилась. Если мне предстоит провести здесь ближайшие два с половиной года, возможно, стоит смириться и постараться извлечь из этого пользу? Как ты думаешь?
— Да, — дрожащим голосом произнесла Хелен.
— Мама, ты плачешь?
— Нет, разумеется! — поспешно отозвалась мать. — Меня восхищает твое мужество. Я поговорю с этими глупыми гусынями из твоей клиники и сделаю все возможное, чтобы Софи как можно дольше не узнала правду.
— Хорошо бы дотянуть до конца недели. Если ты подаришь мне три дня, я буду тебе очень благодарен.
— Не забудь о завтрашней вечеринке. Там будут все наши знакомые. Я еще несколько месяцев назад заказала тебе костюм, и Сара его почти закончила.
— Что, если я надену стетоскоп и попрошу всех раздеться для осмотра? — Мать не засмеялась, и Рид хотел было попрощаться, но вдруг спросил: — Почему ты назвала женщин из клиники глупыми гусынями?
— Потому что они предпочитают Тристана моему сыну.
— Спасибо, мама, — улыбнулся Рид.
После разговора с матерью он всерьез задумался, что можно сделать за три дня.
Стоя в просторном офисе «Фрейзер моторс» в ожидании консультанта, Рид сунул руки в карманы и отвернулся к стене из прозрачного стекла. Внизу, в демонстрационном зале, среди сверкающих автомобилей бродили продавцы, готовые немедленно смахнуть каждую пылинку, посмевшую упасть на блестящую поверхность. За спиной у Рида открылась дверь, но он не обернулся.
— Как там говорится? «Врач, исцелись сам?»
Рид повернулся к своему кузену Колину Фрейзеру. Тот стоял в дверях, заслоняя свет. Колин недавно женился, и его жена ждала ребенка.
— Как поживает Джемма? — спросил Рид. Жена Колина наблюдалась в отделении акушерства и гинекологии больницы Уильямсберга.
— Прекрасно. Чувствует себя хорошо, — отозвался Колин. — Правда, ест она больше, чем мой младший брат. Это нормально? — Младший из братьев Фрейзер отличался весьма внушительными габаритами.
— Так и должно быть, — заверил кузена Рид. — Что ты здесь делаешь? — Колин был шерифом в Эдилине. Он поверг в шок свою семью, да и весь городок, отказавшись продолжать фамильное дело — автомобильный бизнес. Фрейзеры исстари занимались колесами и всем, что на них движется.
— Грузовичок барахлит. Надо отрегулировать сход-развал, — объяснил Колин. — Ребята сказали, что ты неважно выглядишь, и прислали меня на выручку. — Жестом предложив Риду кресло у стены, Колин уселся на диван, заполнив его почти целиком. Потом наклонился вперед, всматриваясь в кузена. Рид с Колином выросли вместе и хорошо знали друг друга. — Ты такой мрачный из-за девушки, которую едва не переехал? — Рид кивнул. — Насколько я понимаю, ты узнал, что она твоя новая помощница. — Последовал еще один кивок. — И что ты теперь собираешься делать?
— Как видишь, я струсил и удрал. Мама устроила мне головомойку. Ким оставила три голосовых сообщения, а женщины, которые на меня работают… — Рид раздраженно махнул рукой.
— Тебе надо было их уволить, — пробурчал Колин. — Они без ума от Триса, готовы на него молиться. В свое время эти мегеры немало попортили крови Джемме, когда она ходила в клинику. — Рид понимающе кивнул. Колин страшно ревновал будущую жену к доктору Тристану, с которым та подружилась. — Лучшее, что ты можешь сделать, — продолжал Колин, — признаться во всем девушке. Поговорить с ней начистоту. Покаяться. Упасть на колени, извиниться. И достать ей другой автомобиль.
— Ты прав, — признал Рид. Поднялся и, засунув руки поглубже в карманы, подошел к стеклянной стене. — А что случилось с ее машиной? Надеюсь, Софи не попала в аварию?
— Нет. Машина умерла от старости и пренебрежения. Похоже, масло не меняли годами. Отец вчера вечером отправил девушке прокатный автомобиль.
— Ясно, — пробормотал Рид без особого интереса. — Пришлите мне счет. Это самое меньшее, что я могу сделать.
— А как насчет тебя? — вопросительно вздернул брови Колин. — Отец говорит, ты задумал поменять свой «бумер»?
— Да. Не хочу раскатывать на нем, рискуя попасться Софи на глаза. Лучше не напоминать ей лишний раз о том происшествии.
— В любом случае подошел срок очередного техосмотра твоей машины. У меня есть джип, который могу тебе одолжить. — Колин вгляделся в лицо друга. Конечно, отчасти он сочувствовал Риду. Бедняга добровольно вызвался помочь своему родственнику, когда тот сломал руку, согласился заменить Триса на несколько недель. Но потом Трис уехал в Нью-Йорк, а Рид по уши увяз в работе, которой вовсе не хотел заниматься. Ему пришлось взвалить на себя практику Триса, включая и персонал, и пациентов, хотя и те и другие ясно давали понять, что ждут не дождутся возвращения своего обожаемого доктора. С другой стороны, Колина, как и всех в Эдилине, изрядно раздражала постоянная угрюмость Рида. — Похоже, тебе нравится эта девушка? — задумчиво произнес он.
Рид пожал плечами:
— Не знаю. Мы всего лишь один раз поговорили по телефону, хотя…
— Что?
— Она приготовила ужин и убралась в квартире. Мы долго говорили. Это было приятно.
Колин сам жил одно время в квартире над приемной Рида и хорошо знал, как угнетает это унылое место. Мало света, затхлый запах, от которого невозможно избавиться, а ночью — постоянный шум. Колин с содроганием вспоминал, как возвращался в этот склеп вечером после тяжелого дня. А когда тебя встречают аромат вкусной еды, чистые полы… Да, это действует не хуже афродизиака.
Колину не нужно было объяснять, что значит остро желать чего-то или кого-то, будь то работа или любимая женщина.
— Должен быть какой-то выход. Наверняка что-то можно придумать.
Рид снова опустился в кресло.
— Пока ничего не приходит в голову. Я попросил маму сделать всем внушение, чтобы держали рот на замке. Но сцену с пивом наблюдало полгородка. Первый же «приезжий», который видел это зрелище, с радостью выложит Софи, что доктор Рид Олдридж едва ее не убил.
Колин знал: старожилы Эдилина умеют хранить секреты, но от «приезжих» всего можно ожидать. К несчастью, многие из них любовались «пивным душем» в кафе. Чудо, что до Софи слухи еще не дошли.
— Если бы она смогла узнать тебя получше, прежде чем ей нашепчут… — Колин внезапно осекся: в последнее время его кузен мало походил на прежнего Рида, знакомого ему с детства. За минувшие годы Колин дважды летал на другой конец света, помогая Риду в благотворительной деятельности. Всегда собранный, деятельный, искренне преданный своей работе, Рид легко сходился с людьми и буквально очаровывал спонсоров. Но в Эдилине его будто подменили. Колин невольно задумался, как это исправить. Рид всегда был готов принять вызов и ввязаться в бой. Может, попробовать его раззадорить? — Ладно, — протянул Колин. — В любом случае у тебя с этой девушкой ничего не получится. Ты вечно ходишь мрачный как туча, от тебя любая сбежит. К тому же она наверняка, как все прочие женщины, мечтает о доме и детях. Если бы вы сошлись, она вскоре бросила бы тебя, как Лора. Вдобавок я слышал, что Роуэн уже подбивает к ней клинья. Думаю, он ей понравится.
— Роуэн пустозвон, — вскинулся Рид. Хмурое лицо его оживилось, глаза воинственно блеснули. — И кто знает? Может, Софи нравится путешествовать. Некоторые женщины любят перемену мест. — Угрюмость доктора понемногу рассеивалась.
— Так ты подумываешь о женитьбе, верно?
— Мы только что познакомились! На самом деле, даже не успели. Мне просто понравилось разговаривать с ней, вот и все.
— Разговаривать, есть приготовленный ею ужин, спать на простынях, которые она выстирала. Это чертовски похоже на брак.
Рид было возмутился, таким нелепым показалось ему заключение Колина, однако неожиданно рассмеялся:
— Ладно, я тебя понял. Я слишком много нафантазировал, но помечтать было приятно. Мне следует вернуться и признаться во всем. Она… — Рид посмотрел на кузена. — Сегодня Софи разбирается с моими счетами. Я оставил номер своей банковской карты, она обещала оплатить их через Интернет.
Колин покачал головой:
— Похоже, ты увяз по уши. Может, действительно попробовать оттянуть объяснение?
— Я попросил маму дать мне три дня. Не знаю, на что я надеялся. Так заболтать Софи по телефону, чтобы она, узнав правду, сказала только: «Ничего страшного, я тебя прощаю»?
— Женщины ничего не прощают и не забывают, можешь мне поверить. Как только Софи обо всем доложат, ты покойник, помяни мое слово.
— Спасибо, — брякнул Рид.
— Пожалуй, ты мог бы… — Колин умолк, поскольку в эту минуту отворилась дверь и в комнату вошла хорошенькая секретарша с большой картонной коробкой.
— Ах, простите. Я не знала, что здесь кто-то есть. — Она поставила коробку на стол. — Вашему отцу это понадобится завтра. Он сказал, что хочет прикрыть лица игроков команды, которая так опозорилась в последнем тайме.
— Конечно, — сказал Колин. — Просто оставьте коробку тут, отец ее увидит.
Девушка вышла, закрыв за собой дверь.
— Я думаю, кое-какие шансы у тебя все же есть, — признал Колин. — Если рассыпаться в извинениях…
Рид, поднявшись, подошел к столу и заглянул в коробку.
— Завтра ведь Хэллоуин, — задумчиво произнес он.
— Да. Отец всегда устраивает небольшую вечеринку для персонала и раздает премиальные, но в этом году продажи так сильно упали, что… — Колин оборвал себя, увидев, как Рид примеряет маску волка-оборотня, найденную в коробке, но в следующий миг улыбнулся своей догадке. — Маска поможет тебе спрятаться.
— Да. — Рид убрал в коробку мохнатую морду волка. — Софи меня не узнает.
На лице Колина отразилась напряженная работа мысли.
— Придется немного потрудиться, но, возможно, удастся продержаться три дня, храня твой секрет. Сегодня пятница, впереди суббота и воскресенье. Завтра вечером затевается большой праздник. Все придут в костюмах. Там будет все мое семейство. Мама умирает от желания рассказать всему свету, что подружка Пира Рейчел ждет ребенка.
— Тоже мне новость, — хмыкнул Рид. — Весь город об этом знает. Рейчел накупила пеленок и ползунков на шестерых младенцев.
— Вот и хорошо. Ариэль тоже беременна, как и Джемма, так что одежда не пропадет.
Рид невольно усмехнулся. Все вокруг знали, что Алли, мать Колина, больше всего на свете мечтает о внуках, а теперь ее дочь Ариэль, невестка Джемма и, возможно, будущая сноха Рейчел, оказались в положении. Желание сбылось.
— О! У меня идея! — воскликнул Колин. — Как насчет тихого романтического ужина для тебя и Софи завтра вечером? Знаешь старый дом Гейнса на Мактерн-роуд? — Рид шумно втянул в себя воздух. — Что? — не понял Фрейзер.
— Этот самый дом я хотел купить для нас с Лорой. Там рядом озеро…
— Ну да, он точная копия Тристанова Олдридж-Хауса. — За долгие годы, проведенные вместе, друзья научились понимать друг друга с полуслова. — Как бы там ни было, этот дом купили Ариэль с Фрэнком. Они уехали на прошлой неделе, и дом будет пустовать до их возвращения в Эдилин. — Ариэль, сестра Колина, заканчивала ординатуру в Калифорнии. Она собиралась, вернувшись в родной городок, разделить практику с Тристаном, чтобы они оба смогли уделять больше времени семье. — Что, если я попрошу маму организовать там романтический ужин для вас с Софи? Поскольку завтра Хэллоуин, вы наденете маски.
Рид раз-другой растерянно моргнул, обдумывая предложение друга. Романтический ужин? Что ж, возможно, это и сработает. Пожалуй. А может, и нет. Скорее всего нет. Какая женщина согласится на свидание с мужчиной в маске? Рид вдруг вспомнил, как Трис рассказывал, что ему пришлось проявлять чудеса изобретательности, ухаживая за Джеккой, своей будущей женой. «Художники ценят творческий подход, им нравится все необычное, оригинальное, — объяснял он. — Для человека науки это непросто, но я справился». Софи тоже художница, возможно, ей придется по вкусу… — Рид посмотрел на Колина.
— Думаешь, Сара сможет соорудить еще один костюм к завтрашнему дню?
— Я думаю, если появится хоть малейшая надежда выдернуть тебя из бесконечного уныния и хандры, шить усядется весь город, и о костюме можешь не волноваться. Черт побери! Да я сам готов пришпандорить пару пуговиц. — Колин достал из кармана мобильный телефон. — Смотри, у тебя есть последняя возможность сказать «нет». Как только позвоню матери и сообщу о нашем плане, обратного пути уже не будет.
— Твоя мать в придачу к моей… — Рид был уже не в состоянии думать. — Звони. Почему бы и нет?
Колин нажал кнопку, и на экране телефона высветился номер его матери.
Оторвавшись от компьютера доктора Рида, Софи с улыбкой откинулась на спинку стула, довольная результатом своих трудов. Пришлось потратить несколько часов, но с задачей она успешно справилась — оплатила все счета и по возможности оформила регулярный автоматический перевод платежей. Вдобавок Софи воспользовалась бонусными баллами «Американ экспресс», накопленными на карте Рида, чтобы заказать новый пылесос и набор белой посуды. Старые тарелки у доктора на кухне, выщербленные и треснутые, выглядели такими древними, что Софи побаивалась, не содержит ли эмаль свинец.
Она скачала компьютерную программу «Квикен» для ведения домашней бухгалтерии и распределила по категориям расходы Рида. Тратил он немного, скопившиеся счета представляли собой в основном квитанции на оплату бытовых услуг, так что на ближайший год Софи избавила доктора от необходимости заниматься финансами.
Что же до его доходов, сбережений и денежных вложений, эта область оставалась для нее закрытой. Софи знала одно: каждый месяц с банковского счета Олдриджа будет переводиться сумма, достаточная, чтобы покрыть его расходы. Насколько доходы доктора превышают означенную сумму, она понятия не имела. Если ненамного, значит, богатым его не назовешь.
— Впрочем, его финансовое положение меня не касается, — произнесла она вслух, оглядывая квартиру. Утром, к разочарованию Софи, выяснилось, что встретиться с доктором Ридом в этот день не удастся. Но в работе врачей непредвиденные обстоятельства — дело обычное, и Софи отнеслась к новости с пониманием. Женщины в приемной снова принялись расхваливать доктора на все лады, твердя, какой он замечательный и как мало думает о себе, отдавая все свое время другим.
— И еще у него ангельский характер! — воскликнула Хизер. — Сегодня утром на лице доктора сияла неземная, небесная улыбка. Она буквально освещала комнату, все подтвердят. Я видела своими глазами!
Две другие ее коллеги с жаром согласились, впившись взглядом в Софи.
Поднимаясь в квартиру Олдриджа, девушка не смогла сдержать улыбки. Похоже, доктор Рид покорил весь персонал клиники: сотрудницы его боготворили.
К обеду Софи закончила работать с компьютером. Тогда-то и позвонил Рид. Он начал с пространных извинений за то, что утром не дождался ее в клинике.
— Ничего страшного, — откликнулась Софи. — Я все понимаю. Моя работа — помогать вам, а не мешать.
— Приятно это слышать, — смущенно пробормотал Рид. — Как у вас дела?
Софи подробно рассказала обо всем, что успела сделать за утро, но доктор не выказал ни малейшего интереса.
— А как ваши занятия искусством? Моя сестра говорит, что умерла бы, если бы не могла творить, но, впрочем, Ким всегда была несколько мелодраматична.
— Когда-то и я испытывала то же самое. Но прошло столько лет, с тех пор как я в последний раз что-то создавала, что я уже не помню, каково это.
Рид в нерешительности помолчал.
— Уверен, Ким говорила мне, но каким видом искусства занимаетесь вы?
— Скульптурой.
— Варите стальные конструкции и всякое такое?
— В основном я работала с глиной. После окончания университета получила заказ — изваять головы американских президентов для фирмы, производящей столовое серебро и посуду. Вначале предполагалось, что скульптуры будут в фут высотой, но потом решено было, уменьшив, поместить их на ручки чайников. Профили Джорджа, старины Эйба[3] и мистера Джефферсона должны были украсить столовые приборы.
— Это отдает…
— Пошлостью? — улыбнулась Софи. — Да, согласна, но нужно же с чего-то начинать.
— Так почему же вы не взялись за эту работу?
Софи рассказала Риду о смерти матери и о двенадцатилетней сестре Лисе, оказавшейся под опекой отвратительного чудовища.
— Я боялась, что отчим попытается затащить девочку в постель сразу же после похорон.
— Значит, вы остались, чтобы заботиться о сестренке. — В голосе Рида слышалось благоговейное восхищение.
— Я просто поступила как должно, — возразила Софи.
Но Рида не ввела в заблуждение ее скромность. Он хорошо знал, что значит жертвовать собой ради другого, и оценил по достоинству поступок Софи.
— У вас не возникало искушения бросить все и сбежать?
— А почему бы вам самому не собрать вещи и не покинуть этот городок?
— Обязательства перед самьей, — объяснил Рид, потом ненадолго задумался. — Я понимаю. Мы с вами оказались в одинаковом положении.
— Совершенно верно. — Софи сидела на табуретке возле кухонного стола, но стоило ей пошевелиться, как тело пронзила боль. Она невольно вскрикнула.
— У вас все в порядке? — встревожился Рид.
— И да, и нет. Я вся в синяках после падения. Какой-то лихач едва меня не сбил — пришлось отпрыгнуть в темноте на обочину дороги. — Софи в двух словах рассказала Риду о случившемся.
— Так вы не знаете, кто был за рулем?
— Я могу описать машину и… погодите! Расс сидел рядом с ним в кафе, должно быть, они знакомы! Надо позвонить ему и спросить. Пожалуй, я сделаю это прямо сейчас. Того подонка нужно остановить. За такую езду ему…
— Уверен, теперь он уже далеко, — поспешно выпалил Рид. — На том шоссе довольно оживленное движение, там бывает много туристов. — Он вытер со лба крупные капли пота.
— Наверное, вы правы, — отозвалась Софи. — Если бы мерзавец был из местных, мне бы обязательно о нем рассказали. Я устроила целое представление, опрокинув кувшин пива ему на голову.
— В самом деле? — протянул Рид. Еще не освоившись в новом, одолженном Колином джипе, он растерянно заозирался в поисках салфеток. Ему хотелось вытереть пот, ручейками стекавший по шее. — Представляю, как… удивился этот тип.
— Вернее сказать, он просто ошалел, — призналась Софи. — Я не сделала бы этого, если бы не его взгляд. Он смотрел на меня так, будто ждал, что я начну что-то выпрашивать.
— Что, например? — Рида бросило в жар, он принялся расстегивать рубашку.
— Думаю, деньги. Тот тип, должно быть, богат.
— Вот как? — Рид пытался сорвать с себя рубашку, но руки застряли в рукавах.
— Да. Такой надменный, пресыщенный вид бывает лишь у тех, кому не приходится заботиться о деньгах.
Оставив попытку освободить руку, Рид прислушался к словам Софи.
— Не всякий, кому хватает средств, чтобы платить по счетам, заносчив.
— Может быть, — согласилась Софи. — Возможно, я исходила из своего прошлого печального опыта, но тот мужчина в кафе похож на скучающего толстосума.
— Скучающий толстосум, — невольно улыбнувшись, повторил Рид, прежде чем расстегнуть пуговицу на манжете. — Урод, наверное?
— Нет. Пожалуй, он даже хорош собой. Не такой красавчик, как Расселл, но внешностью его Бог не обидел.
Улыбка Рида стала шире.
— Вы ведь не откажетесь встретиться со мной, правда?
Софи радостно вспыхнула, благо разговор велся по телефону, и Рид не мог видеть ее лица. После истории с Картером, которого интересовало лишь ее тело, Софи приятно было думать, что она может кому-то нравиться как человек. А доктор Рид даже не знал, как она выглядит. Эта мысль еще больше воодушевила Софи.
— Да с удовольствием. Когда?
Рид набрал в грудь побольше воздуху, как ныряльщик перед прыжком.
— В субботу. Устроим маскарад.
— Что?
— Свидание в масках. По случаю Хэллоуина. В доме одного моего приятеля. В одиннадцать часов. Мы с вами пообедаем. — Рид выпаливал фразы одну за другой, понимая, что звучат они бессвязно, но волнение мешало собраться с мыслями. — А потом можем пойти на вечеринку к Мактернам. Там будет целая толпа. И все в маскарадных костюмах.
Вначале Софи решила, что это невозможно. Ей нечего надеть, и вдобавок полно дел. Но потом вспомнила, что больше не нужно заботиться о сестре и отчиме, так что отпала необходимость искать еще одну работу.
— Неудачная мысль? — тихо спросил Рид, прервав затянувшееся молчание.
— Нет… я бы с радостью пошла… но у меня нет костюма. Хотя, может, у Ким в шкафу что-нибудь найдется.
Рид облегченно перевел дыхание.
— Не беспокойтесь. Все уже улажено. Моя кузина Сара смастерит вам любой костюм, какой вы только пожелаете. Есть идеи?
Софи так давно не позволяла себе никаких развлечений, что вопрос Рида застал врасплох. Она растерянно молчала, не зная, что сказать. С Картером они никуда не ходили вместе. Тот всегда уверял, что терпеть не может шумные сборища и предпочитает побыть с Софи наедине. Она же не имела ничего против, ей это нравилось. Теперь Софи поняла, что Картер просто не хотел показываться с ней на людях.
— Думаю, лучше выбрать костюм, который подходил бы к вашему, — произнесла она наконец.
— Что это значит?
— Ну, если вы оденетесь королем Эдуардом Седьмым, я буду…
— Королевой Александрой.
— Ну уж нет! — живо возразила Софи. — Скорее, малышкой Лили Лангтри[4].
— Да? — усмехнулся Рид. — А если я выберу костюм Человека-паука?
— Я стану Мэри Джейн.
— А как насчет Медведя-папы?
— Буду Златовлаской, разумеется[5].
— Девочкой в голубом платье, с широкой лентой на голове?
— Вы описали Алису в Стране чудес, тогда вам придется превратиться в Безумного Шляпника.
— Я не прочь.
— Ну? — спросила Софи. — Кем будете вы?
— Пусть вам лучше расскажет об этом моя кузина Сара. Она шьет костюмы всем нам. — «А заодно, может, просветит и меня», — добавил он мысленно. Вот бы придумать такой костюм, чтобы Софи оделась в красное платье. С глубоким вырезом.
Софи впервые за долгое время улыбнулась во весь рот.
— Вы понятия не имеете, что наденете, верно?
Рид рассмеялся:
— Попался с поличным! Я действительно не знаю. Выдалось суматошное утро, и я…
— Сара знает ваши размеры?
— Рост метр восемьдесят пять, вес восемьдесят четыре килограмма. А как насчет вас?
— Во мне метр шестьдесят, но вам придется упрятать меня в больницу, если я назову свой вес.
— Звучит соблазнительно. Я знаю одно местечко… — Рид осекся, вспомнив обстоятельства своего знакомства с Софи. — Так я заеду за вами завтра в дом Ким?
— Хорошо. Нет, постойте. Думаю, мне следует переехать к миссис Уингейт, как предполагалось с самого начала. Я и без того доставила Ким слишком много хлопот.
— Так вам никто не сказал?
— О чем?
— Миссис Уингейт вчера сбежала с садовником.
— О, — обескураженно вздохнула Софи. — У меня сложилось впечатление, что она уже в возрасте.
— Ей слегка за сорок. Не так уж много. Весьма элегантная дама. Оказывается, будучи замужем за грубияном, который дурно с ней обращался, о чем знал весь городок, она втайне любила Билла Уэлша.
— Он, как я понимаю, садовник?
— А еще строитель. Билл приходится мне родней, он отличный парень. Когда миссис Уингейт сбежала с ним, одна из ее арендаторов, Люси Лейтон, спросила…
— Лейтон? — удивилась Софи. — Но эту фамилию носит Джекка.
— Так вам и об этом не рассказали? Свекровь Ким замужем за отцом Джекки.
Софи задумалась, мысленно восстанавливая все родственные связи.
— Нет, я впервые об этом слышу. Так о чем спросила миссис Лейтон?
— Нельзя ли купить дом Уингейтов. Трэвис, муж Ким, хочет устроить летний лагерь для местных детишек. Просторный Уингейт-Хаус как нельзя лучше подходит для этой цели.
— Как я понимаю, мне уже не удастся снять там комнату.
Риду тут же пришло в голову, что Софи могла бы жить с ним, однако ему хватило ума промолчать. Да что с ним такое, в самом деле? Женщины городка буквально осаждали его толпами, но ни одна из них не вызывала у него ни малейшего интереса. В Софи же таилась какая-то загадка. Рида тянуло к ней. Эта девушка, в отличие от других, не преследовала его с настойчивостью глубоководной самонаводящейся торпеды. Возможно, в том и заключался секрет ее очарования.
Софи замолчала, раздумывая, как быть с квартирой. Утром, хозяйничая в доме Ким, вынимая из шкафа вещи и возясь на кухне, она почувствовала, что настало время съехать, перебраться в собственное жилье. Неожиданная новость о том, что переезжать некуда, стала для Софи ударом.
Мгновенно уловив перемену в ее настроении, Рид мысленно выругал себя за неосторожное замечание.
— Я найду вам новое жилье, — заверил он девушку. — Мой кузен Рамзи — владелец нескольких домов. Уверен, у него найдется что-нибудь подходящее. — «Даже если мне придется его купить», — подумал Рид. — А что вы делаете сегодня вечером?
Софи решила, что доктор собирается ее куда-нибудь пригласить. Идея ей понравилась. Хорошо бы получше узнать друг друга перед субботним маскарадом.
— То же, что и обычно, — отозвалась Софи и тут же подумала, что сказала нелепость: в новой работе не было пока что ничего «обычного». — А вы?
Рид не мог сказать правду, признаться, что намерен посвятить все свое время и силы подготовке предстоящего уикенда, поэтому пришлось отделаться неопределенной фразой «врачебные дела».
— Как это, должно быть, замечательно, спасать чьи-то жизни.
— Да, так и было, — произнес Рид, вспомнив о волонтерской работе и созданных им клиниках в африканской глуши. — Я хотел сказать, так и есть. Кажется, мне пора, — поспешно добавил он.
— Да, идите, спасайте кого-нибудь, — улыбнулась Софи, прежде чем повесить трубку.
Убрав телефон, Рид откинулся на спинку сиденья. Во второй раз беседовать с Софи оказалось еще приятнее. Теперь он собирался вернуться в Эдилин и встретиться с кузиной Сарой — поговорить о маскарадных костюмах. Но, потянувшись к ключу зажигания, Рид понял, что на руке болтается рубашка — вторую манжету он так и не успел расстегнуть.
— Какого дьявола? — проворчал он и тут же вспомнил мучительное чувство вины, охватившее его, когда Софи заговорила о происшествии на шоссе. Он попробовал расправить и натянуть рубашку, но, зажатый между сиденьем и рулем, только перекрутил еще больше. Пришлось выбраться из джипа, расстегнуть пуговицу на манжете и надеть рубашку как следует.
Снова усевшись в машину, он позвонил Бетси. По привычке Рид напомнил себе, что, прося об одолжении, не стоит на женщину рявкать. Однако впервые с того дня, как Тристан обратился к нему с просьбой возглавить клинику в Эдилине, Рид не испытывал раздражения.
— Знаю, я сам отпустил вас сегодня на весь день, но хочу кое о чем попросить. Это касается Софи.
— Для нее просите о чем угодно, — живо откликнулась Бетси.
В голосе женщины слышалось едва ли не отчаяние, и Рид невольно смутился. Может быть, он и впрямь слишком сурово муштровал свой персонал?
— Ну, Софи нужна глина.
— Глина? Вы хотите, чтобы я купила для нее глину? — всполошилась Бетси, словно речь шла о геркулесовом подвиге. Рид едва сдержал резкость, готовую сорваться с языка.
— Да. Пойдите в художественный салон или… не знаю куда, но найдите ей материал, из которого можно ваять.
— А, так вы говорите о глине для лепки, — успокоилась Бетси. На обороте конверта из-под счета за воду она нацарапала «Позвонить Ким» и дважды подчеркнула фразу. — Я попрошу, чтобы коробку с глиной завернули в подарочную бумагу. Что-нибудь написать на карточке?
Так далеко Рид не загадывал. Вопрос застал его врасплох.
— Хм… напишите просто: «Спасибо вам. Рид».
— Хорошо. Кстати, ваша мама рассказала о вашем костюме для большой вечеринки по случаю Хэллоуина. Вам он понравился? Мне кажется…
Доверительную беседу с Бетси Рид выдержать не мог.
— Да, отличный выбор, — брякнул он и оборвал разговор, нажав на кнопку. Если Бетси одобрила костюм, значит, нечто подобное надел бы ее обожаемый доктор Трис. Что это? Смокинг Джеймса Бонда? Или костюм супергероя? Рид ехидно ухмыльнулся, представив себе кузена в плаще и сапогах. Ну нет, плащ супергероя это чересчур. Рид ни за что не стал бы выставлять себя на посмешище, щеголяя в таком виде! Но с другой стороны, Тристан завоевал сердце любимой девушки, так что, может быть…
Рид позвонил кузине Саре, и снова его одолела неловкость. Язык словно прилип к гортани.
— Мне нужен… особый костюм. Что-нибудь… эдакое. На завтра, — промямлил он.
— Знаю, — сказала Сара. — Твоя мама уже заказала. Мне пришлось искать новую лапку для кожи. — Рид не сразу сообразил, что речь идет о принадлежностях к швейной машине «Бернина» — недавнему приобретению кузины.
— Сара, — продолжил он, пытаясь взять себя в руки. — Не знаю, что задумала моя мать, но я не хочу ничего кожаного. Мне нужно что-то на завтра. Что-то… — Он смущенно осекся. — Костюм, в котором…
— Рид! — перебила его Сара. — У меня двое малышей, за которыми нужно присматривать, и голодный муж; вдобавок к завтрашнему вечеру я должна закончить шесть костюмов. У меня нет времени на твои экивоки. Какой костюм тебе нужен? Говори, не тяни.
— Романтический, — прошипел Рид. — Героический.
— О, — протянула Сара. — Так это правда насчет тебя и той девушки? Кажется, ее зовут Сильвия?
— Софи, и тебе это отлично известно. Она собирается одеться в соответствии с моим костюмом, так что не подведи.
— Насколько я слышала, ей неплохо подошла бы роль барменши.
— Хватит, прекрати! — взвыл Рид. — Ты можешь выполнить мою просьбу?
— У меня к тебе вопрос.
— Если в нем упоминается слово «пиво», я бросаю трубку.
— Когда ты в последний раз садился на лошадь?
Сидя на табурете в кухне, Софи смотрела на коробку с глиной, которую вручила ей Бетси. Белая полимерная глина была превосходна, отменного качества. Наверняка при выборе не обошлось без помощи Ким. К нарядной подарочной упаковке была прикреплена карточка со словами благодарности от доктора Рида.
Софи и сама успела забыть, что когда-то считалась скульптором: в последние годы она занималась чем угодно, только не искусством. Внезапно нахлынувшие воспоминания словно перенесли ее в прошлое. В памяти ожили наивные волнения и страхи студенческих лет: что скажет профессор об их графических работах, понравятся ли ему эскизы серебряных изделий Ким, оценит ли сходство с оригиналами скульптурных портретов, выполненных Софи? Это занимало все мысли подруг, казалось необычайно важным. Софи вспомнила, как тряслась от страха и восторга, впервые отливая скульптуру из бронзы. Отливка вышла безупречной, и Софи, стоя перед сокурсниками, едва сдержала крик радости. Вернувшись к себе, она принялась кружиться по комнате, заливаясь ликующим смехом, и тут появилась Джекка с шампанским. Это был незабываемый день!
Но вскоре смерть матери заставила Софи вернуться в родной городок и взять на себя заботу о младшей сестре. Два года спустя пришлось продать все, созданное за годы обучения: картины, скульптуры из корней, нитяные инсталляции, даже драгоценную бронзовую статуэтку. Работы ушли за сущие гроши, однако вырученных денег хватило на оплату счетов.
Вид глины навеял печальные воспоминания, но стоило Софи к ней прикоснуться, как горечь исчезла. Пришли светлые образы прошлого, мысли о том, что привело ее к искусству. Она вновь ощутила знакомый зуд в кончиках пальцев, желание творить, создать что-то прекрасное из бесформенной глыбы.
Ее пронзило чувство благодарности к доктору Риду, приславшему подарок. Прежде мужчины дарили ей цветы, конфеты и даже белье, но это всегда служило прелюдией к тому, чего хотели они сами. Ни один мужчина не задумывался, чего хочет она, Софи. Что нужно ей.
— Спасибо, — прошептала она и, поднявшись, направилась в спальню Рида.
Накануне, убираясь в квартире, она уронила пиджак доктора, и из кармана выпало несколько фотографий. Похоже, снимки делали в Африке. На них смеющиеся детишки тянули ручонки к фотографу. У некоторых были серьезные увечья, кто-то лишился конечности, на темных худеньких телах белели широкие повязки, но счастливые личики сияли. Если фотографом был доктор Рид, Софи понимала, почему его тянет вернуться в Африку.
Но последняя фотография отличалась от остальных. Темноволосый молодой мужчина на снимке стоял, отвернув лицо. Двое проказливых малышей ерошили его вихры. На руках он держал младенца, и еще трое мальчуганов постарше жались к нему, душили в объятиях, широко улыбаясь в камеру. Эта сцена безмятежного счастья глубоко тронула Софи, от снимка веяло радостью, весельем.
Поскольку доктор Рид явно не хотел выставлять эту фотографию на всеобщее обозрение, Софи убрала ее вместе с другими в пустой ящик комода.
Теперь она достала снимок и отнесла на кухню. Поставив фотографию рядом с пластом глины, она всмотрелась в нее цепким взглядом художника, схватывая пропорции, композицию, игру света и теней.
В маленькой кухоньке хозяйственной утвари было немного, но Софи отыскала пару ножей, старую гнущуюся вилку и зубочистки. Наткнувшись на шило для колки льда, она улыбнулась. Когда-то Софи любила хвастаться, что могла бы высечь статую Линкольна при помощи одного такого шила. В кастрюльке на плите булькало тушеное мясо, в духовке пекся тыквенный пирог. Взяв нож, Софи отделила от пласта глины кусок.
Рид вернулся домой вечером, падая с ног от усталости. Весь день он только и делал, что отвечал на вопросы, примерял костюм, терзаясь сомнениями, хватит ли у него духу так вырядиться, и строил планы на выходные. Потом он отправился в тренажерный зал мужа Сары и довел себя до изнурения, упражняясь со штангой, а после решил попробовать силы на боксерском ринге с Майком.
Противники надели перчатки, и Майк обронил, поддразнивая приятеля:
— Стоит завести девушку, и ты сразу потеряешь двадцать фунтов.
— По тебе этого не скажешь, — заметил Рид.
— Сара изматывает меня почище тренажерного зала.
Мужчины весело рассмеялись.
Когда Рид, приняв душ, подъехал к дому, шел десятый час. Арендованный автомобиль Софи исчез со стоянки. Девушка уехала, а значит, можно беспрепятственно войти в квартиру.
Открыв дверь, Рид расплылся в улыбке. Софи украсила комнату парой ламп. Они горели, окутывая гостиную мягким сиянием и создавая уют. На столе лежали приборы, в воздухе витал запах еды.
Поспешно наполнив тарелку тушеным мясом, Рид отнес ее в комнату. На столе Софи оставила что-то еще, прикрытое двумя большими салфетками. Сорвав одну, Рид обнаружил тыквенный пирог. Еще теплый, недавно из духовки, он источал божественный аромат.
Рид снял вторую салфетку, ожидая увидеть новое блюдо, и ошеломленно застыл. Перед ним на столе стояла глиняная скульптура, изображавшая его самого в окружении африканских детишек. Он хорошо помнил тот день. Рид фотографировал ребят, но им хотелось, чтобы и доктор попал на снимок.
Он встал перед камерой, окруженный детьми, но за мгновение до того, как щелкнул фотоаппарат, ребята набросились на него, заливаясь веселым смехом и крича, что он слишком страшный, чтобы фотографироваться.
Рид сохранил карточку — одну из самых любимых своих фотографий. Он собирался вставить ее в рамку, но так и не нашел времени, а в последние месяцы и вовсе забыл о ней. И вот теперь забавная картинка из прошлого, воссозданная в глине, обрела объем и форму. Рид стоял, прижимая к себе ребенка, который незадолго до этого едва не умер у него на руках. Хохочущие мальчишки повисли на нем, не давая взглянуть в объектив камеры.
Изящное маленькое изваяние пробудило счастливые воспоминания о путешествиях и дальних странах, Риду захотелось вернуться в Африку.
Взяв скульптуру в руки, он внимательно рассмотрел ее со всех сторон. Ему показалось, что он никогда не видел ничего прекраснее. Лишь человек необычайного таланта мог сотворить такое!
Бережно поставив скульптурку на стол, он позвонил Софи, но та не ответила. Оставлять сообщение не имело смысла, поскольку девушка не знала пароля голосовой почты Ким. А мобильника она лишилась по его, Рида, милости. Телефон попал под колеса его автомобиля. Усевшись за стол, Рид поужинал, любуясь прекрасным подарком Софи. В десять он позвонил Саре и сказал, что утром все же зайдет за костюмом, который та весь вечер уговаривала его надеть.
— А как насчет лошади? — поинтересовалась Сара.
— Лошадь тоже беру.
— Что заставило тебя передумать?
— Талант, — ответил Рид. — Редкий дар. Увидимся завтра.
Перед тем как лечь, он поставил глиняную скульптурку на ночной столик, чтобы не расставаться с ней даже во время сна. «Завтра, — обещал он себе, — я сделаю все возможное, чтобы вымолить у Софи прощение».
Утром Хизер явилась в дом Ким с коробкой. Там лежало творение Сары, кузины Рида, — маскарадный костюм, сшитый для предстоящего свидания. Софи радостно вспыхнула, взяв в руки коробку.
— Надеюсь, Сара угадала ваш размер, — сказала Хизер. — Думаю, она позвонила Ким, а потом собрала в кучу все, что могло пригодиться. Вот как ей удалось соорудить костюм за один вечер.
— Главное, чтобы он подошел к наряду доктора Рида, — улыбнулась Софи.
— Вам нравится доктор? — недоверчиво спросила Хизер. Потом, откашлявшись, добавила: — Ведь он вам нравится, правда?
— Очень. Видите те розы? — Софи кивнула в сторону вазы с охапкой роз на длинных стеблях. — Доктор прислал их в знак благодарности.
— За что? — заинтересовалась Хизер, с любопытством глядя на девушку.
— Я вылепила его портрет из глины, которую он подарил.
— А-а, — протянула Хизер, по-прежнему ничего не понимая.
Софи открыла коробку. Сара попросила Хизер лично доставить костюм, объяснив, что Софи скорее всего не сможет надеть его без посторонней помощи. Речь, наверное, идет о платье с длинной молнией на спине, решила Хизер.
Когда Софи, развернув папиросную бумагу, достала из коробки алый шелковый корсаж, обе женщины изумленно ахнули. «Вот где пригодятся лишние руки, — сообразила Хизер, — затягивать шнуровку».
— Я… — пробормотала Софи, с сомнением разглядывая корсаж. — Не думаю…
В глазах Хизер зажглась надежда. Великолепно. Если эта красивая молодая женщина наденет такой соблазнительный наряд, быть может, очарованный, счастливый доктор Рид перестанет рычать на всех подряд.
— По-моему, костюм потрясающий! — с жаром воскликнула она. — Вижу, он вам в самый раз. Может, немного коротковат, но это даже хорошо, грудь в глубоком вырезе будет прекрасно смотреться.
— В глубоком вырезе? Эта тряпица не прикроет даже ребенка. Нет, я никак не могу…
Хизер решительно расправила плечи, чувствуя, что сражается за своих будущих детей. Если кошмарный характер доктора Рида не изменится, ей придется бросить клинику, а на новой работе платить будут меньше, значит, с рождением ребенка придется повременить. Выходит, все ее счастье зависит от того, наденет ли эта несговорчивая девушка откровенный алый корсаж. Значит, Софи нужно уговорить непременно. Уломать во что бы то ни стало! Хизер сочла свои доводы убедительными. Почему бы не назвать старшую дочь в честь Софи?
— Ваше полное имя София?
— Что? — удивилась Софи, озадаченно разглядывая корсаж. — Мое имя? А при чем здесь это?
— Ни при чем, — живо согласилась Хизер. — А теперь давайте-ка вы переоденетесь в новый костюм. Раздевайтесь.
— Но я сомневаюсь, что буду выглядеть прилично в подобном наряде, — возразила Софи. — По-моему…
— Да все в порядке. Я медсестра, нагота для меня дело обычное. Можете смело при мне переодеваться.
— Я имела в виду другое. Я…
— Я слышала, что доктор Рид заедет за вами на вороном коне. — Глаза Софи изумленно округлились. — Всадник в широком плаще. — Брови девушки поползли вверх. — И в черной маске. — Софи растерянно заморгала. — О, смотрите, тут есть блуза, будет чем прикрыть корсаж. — Хизер протянула девушке тонкую вещицу из черного кружева, совершенно прозрачную и явно неспособную хоть что-то скрыть. Софи застыла с разинутым ртом. Хизер поняла: нужно брать быка за рога, пока жертва не опомнилась. — На нем сапоги! — с нажимом добавила она. — Черные кожаные ботфорты. Он явится на лошади! В маске, укутанный в черный плащ! Живо раздевайтесь!
С трудом поборов оцепенение, Софи выдохнула:
— Хорошо.
Переодевшись, Софи почувствовала, что близка к панике. Хизер ушла, уверяя, будто доктору Риду не понравится, если она останется. Однако, выслушав очередную порцию дифирамбов в адрес Олдриджа, Софи заподозрила, что истинная проблема вовсе не в этом: похоже, Хизер нестерпимо было видеть своего обожаемого доктора рядом с другой женщиной.
Софи вышла на крыльцо дома Ким, и кожа ее тотчас покрылась мурашками от холода. Небо потемнело, как перед грозой, вдали блеснула молния. Задев ресницами прорези маски, Софи поправила ее. Хизер на совесть затянула шнуровку корсажа — Софи едва дышала. Вдобавок груди так высоко вздымались над корсажем, что она чувствовала себя ходячей рекламой ярмарки дынь. Если бы не уговоры Хизер, Софи ни за что не решилась бы надеть такой смелый костюм.
Она напоминала героиню фильма про Зорро. Красный корсаж и прозрачную черную блузку дополняла длинная, до самых лодыжек, шелковая юбка в черную с красным полоску и с разрезом до середины бедра. Костюм завершали черные чулки и мягкие черные сапожки.
Зябко обхватив себя за плечи, Софи повернулась, чтобы войти в дом, но внезапно остановилась. Из-за деревьев показался всадник на черном коне. Темная фигура на фоне грозового неба, озаренного далекими вспышками молний, выглядела весьма эффектно.
Тотчас забыв о неловкости, Софи замерла, впившись взглядом в доктора. В последние несколько дней ей стало казаться, что она уже знакома с этим человеком, хоть и не представляет, как он выглядит. Теперь она жадно пожирала его глазами. Рид в образе Зорро как нельзя лучше подходил для ее романтической героини.
Хотя он сидел верхом на огромной черной лошади, Софи отметила его высокий рост. Под резким порывом ветра рубашка с широкими рукавами облепила его торс, обрисовав могучую грудь, плоский живот и крепкие, мускулистые руки. Черный кожаный ремень стягивал тонкую талию, черные брюки облегали сильные бедра.
Как и предсказывала Хизер, на ногах доктора красовались высокие кожаные сапоги.
Подняв глаза, Софи вгляделась в лицо, наполовину скрытое маской и затененное широкими полями шляпы. Ей удалось рассмотреть лишь полные, изящно очерченные губы. Всадник подъехал ближе и улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами.
Молния ударила ближе, и, словно в кино, лошадь взвилась на дыбы. Рид натянул поводья, пытаясь ее усмирить.
— Тихо, девочка. — Наклонившись в седле, он погладил кобылу по шее. Его густой низкий голос звучал мягко, успокаивающе.
Всадник остановился у крыльца, Софи подняла голову, и несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга. Она разглядывала его огромную черную фигуру, он — ее соблазнительный наряд, который больше обнажал, нежели скрывал. Эту немую сцену прервала новая вспышка молнии. Рид, опомнившись, подал даме руку. Софи не стала раздумывать. Встав на низкую каменную ограду, окаймлявшую клумбу, она оперлась на протянутую ладонь. В следующий миг сильная рука подхватила ее и усадила в седло.
Повернув лошадь, Рид помедлил, словно чего-то ожидая. Софи поначалу растерялась, не понимая, к чему бы это. Потом обняла его за талию. Рид тихонько рассмеялся, отчего Софи обдало жаром. Она угадала верно.
Накрыв ладонью пальцы Софи, доктор поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Вы прекрасны, — прошептал он, повернув голову и почти касаясь щекой ее лица. При виде едва заметной темной щетины на подбородке Рида, Софи с трудом поборола желание прильнуть губами к его шее.
Доктор дал лошади шенкеля, подковы зацокали по асфальту. Когда кобыла вновь вскинула передние копыта, присев на задние ноги, Софи испуганно ахнула и, крепче обняв Рида, уткнулась лицом ему в спину.
— Умница, — пробормотал Рид, обращаясь то ли к ней, то ли к кобыле. Впрочем, Софи нисколько не занимало, кого он имел в виду. Спрятав лицо в складках его рубашки, она на мгновение закрыла глаза. Темный всадник, надвигающаяся буря, вороная лошадь — все это казалось чудесным сном.
Поездка по улицам заняла несколько минут, и если жители городка высыпали из домов полюбоваться этим зрелищем, Софи их не видела. Ей казалось, что они с Ридом одни во вселенной.
Вскоре асфальт сменился мягкой землей: кобыла с двумя седоками выехала за городскую черту в зеленую зону, окружавшую Эдилин. Рид оказался умелым наездником. Он пустил лошадь неспешной рысью по изрытой колеями дороге, а когда встречались глубокие борозды, ободрял кобылу, щелкая поводьями. После очередного прыжка он повернулся к Софи.
— Все в порядке? — спросил он. Девушка кивнула в ответ.
Дважды Софи отстранялась, выпрямив спину, чтобы не прижиматься выпиравшей из тесного корсажа грудью к спине Рида, и оба раза лошадь шарахалась в сторону. Боясь свалиться с седла, Софи цеплялась за своего спутника. Когда история повторилась, она заподозрила, что Рид делает это нарочно. Его тихий смех подтвердил догадку.
Прогулка оказалась довольно долгой.
— Уже недалеко, — мягко произнес Рид. Софи пришло в голову, что он специально выбрал кружной путь, желая прокатиться по окрестностям. Что до нее, она с удовольствием скакала бы так весь день до самого вечера, но гроза стремительно приближалась, небо заволокло тяжелыми серыми тучами, с каждой минутой становилось все темнее.
Наконец первые редкие капли окропили землю. Рид повернул к ней голову.
— Надо удирать. Вы готовы? — Софи подняла глаза. Ее взгляд невольно задержался на губах Рида. Эти чувственные, красивой формы губы были так близко, что почти касались ее губ. Она заставила себя кивнуть. — Держитесь крепче, — предупредил Рид. Софи обвила руками его талию. — Это все, на что вы способны? — пробормотал доктор.
Софи придвинулась ближе, стиснув бедрами его бедра, и так сильно прижалась полуобнаженной грудью к спине Рида, что ощутила сквозь одежду тепло его тела.
Рид рассмеялся, пришпорил лошадь, вороная кобыла понеслась вскачь. Софи не подозревала, что такое возможно, но ее руки обхватили талию Рида еще крепче.
Скачка слишком быстро подошла к концу. Рид замедлил бег лошади и, пригнувшись, направил ее под навес небольшого сарая. Чуть помедлив, он спрыгнул с седла и потянулся к Софи. Она наклонилась, опершись ладонями о его плечи. Его руки легли на ее талию, пальцы почти сомкнулись. На миг Софи показалось, что Рид вот-вот ее поцелует, но он отстранился.
— Нам лучше войти в дом, а не то промокнем до нитки. — Софи не двинулась с места. Рид обошел ее. — Я, пожалуй… — оборвав себя, он шагнул к лошади и расстегнул подпругу, чтобы снять седло, тоже черное, под стать его костюму.
Софи молча наблюдала, как он расседлывает лошадь и обтирает попоной. В сарае она заметила ведра — Рид успел запастись кормом и водой. «Он заботится не только о людях, но и о животных», — подумала Софи.
Снова полыхнула молния, а следом послышался оглушительный раскат грома. Девушка подскочила от испуга.
Рид протянул ей руку.
— Идемте. — Взявшись за руки, они выбежали из сарая и понеслись по выложенной кирпичом дорожке к дому, едва различимому среди буйно разросшейся зелени. Окинув взглядом увитые густым плющом стены и высокие непролазные заросли кустарника, скрывающие окна, Софи подумала, что с дороги дом разглядеть невозможно.
С дверью Риду пришлось немного повозиться. Она, хоть и не была заперта, не желала открываться — ее заклинило. Однако Рид знал, где нужно толкнуть, чтобы створ поддался.
— Эта дверь всегда была с норовом, — объяснил он, вводя Софи в дом.
Они вошли в просторную комнату, потолком которой служили скаты крыши. Подняв голову, Софи увидела два ряда тяжелых деревянных балок. Немногочисленная мебель, составлявшая убранство комнаты, выглядела старой и обшарпанной. Дом казался покинутым и одиноким, должно быть, здесь давно никто не жил.
Повернувшись, Софи вопросительно взглянула на Рида. Верхнюю часть его лица скрывала маска, но в прорезях сверкали синие глаза, окруженные длинными черными ресницами. Доктор Рид Олдридж был исключительно красивым мужчиной. Софи задумалась, как вышло, что в студенческие годы ей не попадались его фотографии, и они ни разу не встретились в университетском городке, когда Рид приезжал навестить сестру. Неожиданно она вспомнила. Рид сказал, что между ним и Джеккой никогда ничего не было, но в действительности дело обстояло не совсем так.
— Это из-за Джекки я вас не помню, — произнесла она.
Рид озадаченно посмотрел на нее, потом улыбнулся и, выпустив руку Софи, направился в дальний конец комнаты, где была дверь в кухню. На потертом кухонном столе стояла большая корзина для пикника.
— Вы правы. Ким надеялась женить меня на Джекке, — усмехнулся он и, открыв крышку корзины, заглянул внутрь.
— Я совершенно об этом забыла. Каждый раз, когда вы приезжали к Ким, меня выпроваживали. Но Джекка так и не…
— Не вышла за меня замуж? — с улыбкой подхватил Рид. — Трис меня опередил.
— Да, — протянула Софи, почувствовав внезапно укол разочарования, словно в глазах Рида она оказалась товаром второго сорта.
Рид медленно оглядел ее с головы до ног.
— Я этому рад, — тихо проговорил он. — Джекка не сумела бы изобразить в скульптуре меня и детей, которых я успел полюбить, она не смогла бы превратить мрачную ночлежку в дом, и вдобавок она совсем не похожа на вас. — В глазах Рида читалось такое искреннее восхищение, что Софи невольно залилась краской. — А теперь давайте решим, где будем обедать, — добавил он. — Что скажете?
«Нигде», — хотелось ответить Софи, потому что после обеда им пришлось бы покинуть дом. Ей же хотелось остаться подольше наедине с Ридом.
— Это ваш дом?
— Нет, — покачал головой Рид, отвернувшись от корзины. — Но мне знаком здесь каждый уголок. Хотите его осмотреть?
— Конечно.
Рид помолчал, будто подбирая слова, потом взглянул на Софи и улыбнулся. Как ни странно, маски на лицах лишь придавали разговору больше доверительности.
— Когда-то я хотел купить этот дом. Он принадлежал семье одного моего приятеля, ребенком я проводил здесь целые дни. Я часто… — Дождь внезапно усилился, потоки воды с грохотом обрушились на крышу. Рид округлил глаза. — Скорее! — воскликнул он и, повернувшись, принялся торопливо открывать дверцы шкафчиков. Вытащив груду старых мисок и кастрюль, он протянул Софи несколько штук.
Она недоуменно нахмурилась, вертя в руках посуду, но в следующий миг на голову ей упала тяжелая дождевая капля.
— Ох!
— Вот именно! Ох! — Бросившись в дальний конец комнаты, Рид опустил на пол большой котел. В следующий миг хлынувший сверху ручеек звонко ударил в его дно. Отступив на шаг, Софи поставила пластмассовый тазик на место, где только что стояла, и вода закапала в посудину.
— Где еще течет? — обратилась она к Риду.
— Там, в углу.
Несколько минут они носились по комнате от одной струйки к другой, подставляя под них кастрюли, ведра и тазы. Потом вернулись на сухую с виду кухню, чтобы полюбоваться результатами своих трудов.
— Мы все протечки нашли? — спросила Софи.
— Думаю, да. — Рид посмотрел на нее с гордостью. — Спасибо за помощь, и, должен признаться, я с восхищением наблюдал, как вы бегаете по комнате.
Софи хотела было ответить какой-нибудь вежливой фразой, но передумала.
— Я получила не меньше удовольствия, глядя на вас в этих высоких сапогах.
Рид рассмеялся.
— Это целиком и полностью заслуга Сары. — Он положил руку на корзину для пикника. — Мы можем сесть за стол…
Рид многозначительно замолчал, давая понять, что возможен и иной вариант.
— Или?.. — вскинула брови Софи.
Рид снова вышел в гостиную и кивком указал на верхнюю часть стены.
— Видите те маленькие оконца? — Высоко, под самой крышей, Софи заметила прикрытые жалюзи окошки не более трех футов высотой. — Мы можем расположиться там и смотреть вниз, на гостиную. Я провел наверху немало времени, оттуда открывается замечательный вид.
Риду явно хотелось забраться наверх, но главное, Софи почувствовала, что об этом месте он никому прежде не рассказывал. Резко повернувшись, она метнулась к лестнице.
— Посмотрим, кто быстрее! — крикнула Софи, взбегая по ступенькам.
Она хотела лишь поддразнить Рида, но шаги его загрохотали следом, сотрясая лестницу. В следующий миг сильные руки подхватили девушку, оторвав от земли.
— Я победил, — заявил Рид, добравшись до верхней площадки, и остановился, прижимая к себе Софи. Казалось, он вовсе не собирается отпускать ее.
— Вы сжульничали, — возразила девушка, подняв на него глаза, и вдруг поймала себя на мысли, что не прочь и дальше оставаться в его объятиях. — Наверное, я тяжелая, — смущенно пробормотала она, борясь с желанием положить голову Риду на плечо.
— Вовсе нет. — Рид встретил ее взгляд. На бегу он потерял шляпу, и теперь Софи могла лучше рассмотреть его глаза. — Не понимаю, как случилось, что я не встречал вас прежде. Вы такая красивая. И маленькая. Но… — Его взгляд восхищенно скользнул по телу Софи. — Фигура у вас великолепная. Вы словно миниатюрная Венера.
— Что?
Но Рид знал, что она его слышала. Неохотно поставив девушку на ноги, он продолжал стоять, не сводя с нее глаз. Казалось, он совершенно очарован. Щеки Софи вспыхнули от удовольствия.
— А где же корзина?
Рид широко улыбнулся.
— Забыл внизу. Идемте сюда. — Взяв Софи за руку, он провел ее мимо спальни и ванной в соседнюю комнату.
Софи невольно нахмурилась. В спальню? Уже?! Отняв руку, она повернулась к двери. Но Рид, пройдя через всю комнату, открыл какую-то дверцу, похожую на створку шкафа, и исчез за ней. Затем послышался тихий скребущий звук.
Сгорая от любопытства, Софи пошла посмотреть, куда он подевался. Задняя стенка шкафа, где все еще висела старая одежда, оказалась съемной. Она не крепилась на петлях и не доставала до пола, напоминая скорее окно, нежели дверь. Сняв доску, Рид аккуратно прислонил ее к стене и нырнул в открывшийся проход.
Заглянув в отверстие, Софи увидела каморку примерно восемь футов на три. Там царила темнота, но Рид поднял жалюзи на маленьких оконцах, и из гостиной снизу в комнатку хлынул свет. Шагнув в комнатушку, Софи встала рядом с Ридом. Обоим пришлось пригнуться.
— Раньше я не замечал, что здесь такой низкий потолок, — пожаловался Рид. Софи улыбнулась, подумав, что за минувшие годы мальчишка успел подрасти, но промолчала. В крохотной клетушке она особенно остро ощущала близость Рида, и ей нравилось это чувство. Еще она была рада, что ошиблась, решив, будто доктор ведет ее в спальню. — Надеюсь, вы не страдаете клаустрофобией? — спросил он. Шум дождя, барабанившего по крыше, придавал комнатке особое очарование и уют.
— Нет, — покачала головой Софи.
— В детстве мы с моим другом Томми часто приносили сюда еду и устраивали пиршество, — произнес Рид, вопросительно глядя на девушку.
— Я с удовольствием бы здесь пообедала, — призналась Софи, отвечая на невысказанный вопрос.
— Подождите, принесу корзину. — Рид собрался было выйти и уже просунул одну ногу в отверстие, служившее входом, но вдруг оглянулся. Лицо его скрывала маска, однако глаза смотрели серьезно, без улыбки. — Поскольку нас всего двое, возможно, нам стоит снять маски.
— И разрушить волшебство? — не согласилась Софи. — А я только что подумала: как жаль, что пропала ваша шляпа. — Лицо Рида озарилось такой теплой, радостной улыбкой, что Софи вновь почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. — Идите за едой. Я жду, — поторопила она Рида, и тот нырнул в проход.
Она опустилась на пол, но потом ей пришла в голову идея получше. Вернувшись в спальню, Софи сняла с кровати четыре подушки и одеяло, забросила их в комнатку, а затем соорудила подобие кушетки. Уютно устроившись у стены с оконцами, она поняла, почему Риду так нравилось это место. Отсюда отлично просматривалась гостиная внизу. Софи улыбнулась, обведя глазами расставленную по всей комнате кухонную утварь, в которую капала вода. Несмотря на протекающую крышу и толстый слой пыли, дом неплохо сохранился.
— Эй! — позвал Рид снизу, Софи помахала ему рукой. Он обошел гостиную, проверяя, не выливается ли вода из расставленных емкостей. Дождь понемногу утихал, и посудины наполнялись не слишком быстро.
— Видите это? — спросил Рид, пройдя в дальний конец комнаты. Он кивнул на старую чугунную лестницу, прикрепленную болтами к стене. Верхний ее конец достигал открытых балок. — Мальчишкой я частенько вылезал в окно из нашего с Томми убежища, где сейчас сидите вы, проходил по балке через всю гостиную и спускался по этой лестнице.
Софи посмотрела, куда указывал Рид, и у нее перехватило дыхание. Какое опасное безрассудство! Подобный акробатический трюк может стоить жизни и взрослому, что ж тут говорить о ребенке.
— Надеюсь, родители вашего друга положили этому конец, — сурово проговорила она.
— Они так ни о чем и не узнали, — отозвался Рид. Он вскарабкался до середины лестницы и замер. — Мне всегда хотелось кое-что попробовать.
Что-то в его голосе насторожило Софи. Она невольно нахмурилась, вспомнив газетный снимок в рамке — Ким повесила его на стену возле своей кровати. На фотографии мужчина спускался с вертолета в бушующие волны океана, чтобы спасти людей, чья лодка перевернулась. «Мой брат идиот!» — пояснила Ким, но глаза ее сияли гордостью и обожанием, так что слова эти никого не обманули.
Рид отстегнул что-то, прикрепленное к ремню у него на талии, и Софи заметила, что на боку у него болтается сложенная кольцами плеть.
— Вы Зорро! — воскликнула она.
— Так уверяла меня Сара. — Он развернул плеть.
— Где же ваш плащ? Мне обещали, что будет плащ.
— Я оставил его в доме Сары. Простите, что разочаровал вас, но я не смог выдержать еще и плащ. Всему есть предел.
— Должно быть, хотели выставить напоказ свои мускулы, — пробормотала Софи.
— Что вы сказали?
— Ничего. Я… — Она осеклась, потому что в этот миг Рид взмахнул плетью в сторону балки. Внезапная догадка заставила Софи похолодеть. — Я проголодалась! — громко выпалила она. — Правда, очень хочется есть. Давайте начнем прямо сейчас. Сию же минуту!
Рид уловил страх в ее голосе.
— Не волнуйтесь. Это займет лишь пару секунд.
Прежде чем Софи успела ответить, он захлестнул петлей ближайшую балку высоко над головой, потянул за веревку, проверяя на прочность, и, оторвавшись от лестницы, взмыл в воздух. Перелетев на другой конец комнаты на скользящей петле, он соскочил вниз, сияя улыбкой, словно проказливый мальчишка. Софи в испуге наблюдала, прижав ладонь ко рту.
— Вам следовало одеться Тарзаном, — заметила она, строгим тоном давая понять, что слова ее отнюдь не комплимент. Сумасбродная выходка Рида не на шутку ее испугала.
— Набедренная повязка из шкуры леопарда не смогла бы скрыть мои мускулы, верно? — ухмыльнулся Рид. Недавнее замечание Софи, определенно, не прошло мимо его внимания.
Девушка не смогла удержаться от смеха.
Сложив плеть, Рид закрепил ее на поясе, подхватил корзину с едой и взлетел по лестнице, перескакивая сразу через несколько ступенек.
Минуту спустя он уже сидел напротив Софи на импровизированной кушетке, открывая корзину. Внутри лежало множество маленьких бутербродов, три вида салата и две бутылки вина.
— Вы сами готовили угощение? — спросила Софи, когда Рид, открыв бутылку, наполнил вином бокалы.
— Нет, — весело признался он. Софи не стала допытываться, решив, что корзину собирали преданные помощницы доктора или его любящие пациентки. — Расскажите о себе, — попросил Рид, доставая тарелки из кармашков на крышке корзины.
События прошлого промелькнули перед глазами Софи, словно картинки на киноэкране: борьба за поступление в университет, смерть матери, забота о сестре и в довершение всего эдакой сладкой вишенкой на торте — похищение семейной реликвии Триборнов.
Заметив нежелание Софи говорить о себе, Рид не стал настаивать.
— В понедельник утром, между восемью и десятью часами, в дом Ким заглянет курьер «Федэкс»[6], чтобы забрать вашу посылку. Я договорился со своим приятелем в Окленде, пакет придет к нему. Он отошлет его Эрлу.
— Эрлу? — недоуменно нахмурилась Софи, но тут же вспомнила, что присвоила это имя Картеру. — Да, конечно. Эрлу. Не знаю, как вас благодарить. Поверьте, я не всегда такая беспомощная, просто…
— Я вовсе не считаю вас беспомощной. Софи, я хотел сказать: ваша глиняная скульптура прекрасна. У вас удивительный, редкий талант. Почему… — Рид оборвал себя, впившись зубами в бутерброд.
— Почему я не выставляю свои работы? — По выражению лица Рида Софи угадала, что он не решился продолжить тему, боясь показаться излишне любопытным, но она ничего не имела против. — У меня есть своя теория.
— Какая же?
— Каждый человек на земле наделен каким-то особым даром, будь то талант к живописи, к музыке или… способность содержать в чистоте дом, даже полный маленьких детей.
— Мне явно не хватает гена, отвечающего за чистоту в доме, — признался Рид, поднимая бутылку. — Еще вина?
Софи кивнула.
— Но каждый обладает индивидуальными чертами, которые и отличают нас друг от друга. Взять, к примеру, вас с Ким.
— Продолжайте.
— Она хотела овладеть мастерством ювелира, а вы мечтали стать врачом, и оба добились желаемого.
— Я пока не понимаю, к чему вы клоните, — вскинул брови Рид.
— Ким обладала целеустремленностью, не уступавшей ее таланту. У нее свой ювелирный салон, а теперь еще и контракт с «Ниман-Маркус»[7]. А вы состоялись как врач.
— Кажется, я понял, — задумчиво произнес Рид. — Люди уступают перед напором обстоятельств и забывают о своих мечтах или таланте.
— Точно! За годы обучения в университете я встречала фантастически одаренных людей, но после ничего о них не слышала. Помню одного юношу. Он написал пьесу, которая всех нас потрясла. Знаете, чем он теперь занимается? Продает подержанные автомобили.
— Значит, он недостаточно сильно стремился к своей цели? — спросил Рид, пристально вглядываясь в лицо Софи. — Вот что случилось с вами?
— Мне всегда недоставало такой же неуемной энергии и настойчивости, как у Джекки или Ким. Я… — Софи опустила глаза, уставившись на свои руки.
— Вы больше думали о других, чем о себе, — возразил Рид. — Готов подтвердить: моя сестра не позволила бы никому и ничему помешать ей заниматься ювелирным делом. Но вы… Сестра нуждалась в вашей заботе, и вам пришлось забыть о своих желаниях.
— Что ж, можно и так на это взглянуть. — Слова Рида принесли Софи облегчение, словно он заставил ее лучше относиться к себе. В последние годы, встречая в Интернете новости об успехах Джекки или Ким, Софи чувствовала себя неудачницей. А в глазах Рида она выглядела едва ли не героиней.
Софи больше не хотелось говорить о себе, она с удовольствием послушала бы о странствиях Рида по миру.
— Какая из стран, где вы побывали, показалась вам самой красивой?
— Новая Зеландия.
— Правда? — удивилась Софи. — А я думала, какой-нибудь тропический остров вроде Таити.
— Там полно машин — сплошные пробки — и слишком много домов.
— Что оставило самое яркое впечатление?
— Галапагосские острова и Петра, почти в равной степени.
— А самое жуткое место?
— Тонга и еще остров Пасхи.
— Интересно, — улыбнулась Софи. — Что вас больше всего удивило?
— Гонконг. Он очень чистый, современный.
— Так где бы вам хотелось жить? — Рид открыл было рот, чтобы ответить, но Софи жестом остановила его. — Дайте я угадаю. В Новой Зеландии.
— Да, — кивнул Рид. — Там у меня друзья, и мне все нравится в этой стране.
— Вы всегда чувствовали себя чужим в Эдилине?
Рид ненадолго задумался.
— Пожалуй, да. Олдриджу, который решил стать врачом, нелегко здесь жить. Я ведь не из «тех» Олдриджей. — Софи молчала, ожидая продолжения. — Видите этот дом? — Рид обвел рукой гостиную внизу. — На самом деле мне вовсе не нравился мальчик, что жил здесь. Он вечно потешался надо мной, высмеивал мой интерес к медицине. Но я околачивался возле него из-за дома. Жилище Гейнсов похоже на Олдридж-Хаус, который унаследовал Трис. Моему кузену досталось имя Тристан вместе с фамильной усадьбой.
— А вам хотелось того же?
— Наверное, да. Но в действительности, думаю, я стремился занять свое место в жизни городка, стать здесь своим. — Открыв коробку с кексами, Рид протянул ее Софи.
— Но если несколько поколений ваших предков жили здесь, вы не должны испытывать отчуждения.
— Возможно. Говорят, первый Олдридж, обосновавшийся в Эдилине, был врачом, но еще и бродягой. Он объехал верхом всю Америку.
— Значит, вы похожи на него, — заключила Софи, отламывая и отправляя в рот кусочек шоколада. Монотонный шум дождя и стены тесной комнатки создавали особую атмосферу доверительности. Софи чувствовала, что сидящий рядом мужчина необычайно ей близок. С ним она могла бы поделиться самыми потаенными мыслями. Еще минута-другая, и она заговорит о Картере. Старый дом располагал к откровенности. Но не многовато ли откровений для одного дня? Нет, лучше узнать побольше о Риде. — Итак, вы уедете сразу, как только сможете. — В голосе Софи слышалось утверждение, не вопрос.
— В ту же минуту. — Софи постаралась скрыть разочарование. Что ж, теперь она знает, что этот мужчина собирается уехать. В отличие от парня, с которым Софи порвала, и от Картера, вышвырнувшего ее за дверь, чтобы тотчас броситься звонить своей невесте. С ними по крайней мере она могла надеяться, что в ее жизни наконец появился мужчина, и это навсегда.
— У вас такой странный взгляд, — произнес Рид.
— Просто задумалась. Хизер сказала, что сегодня праздник устраивают Мактерны. Я раньше не слышала этого имени.
Хотя лицо Рида скрывала маска, Софи сказала бы, что он нахмурился. Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы овладеть собой.
— Так звали выходцев из Шотландии, основавших Эдилин. Со временем их потомки сменили имя на Харкорт, но Роуэн один из Мактернов.
— Вам идет костюм Зорро, — улыбнулась Софи.
— Мама приготовила для меня другой костюм, понятия не имею какой. А этот предназначен вам одной. — Софи показалось, что Рид чем-то огорчен. Она не поняла в чем дело, но вся его веселость вдруг исчезла.
— Я что-то не так сказала? — спросила она. — Похоже, вы…
— Нет, ничего, — отозвался Рид. — На меня так действует Эдилин. Думаю, мне здесь не место.
— В этом доме или… — Софи осеклась, услышав, как внизу отворилась входная дверь.
Рид действовал не раздумывая. Он быстро прикрыл окна, выходившие в гостиную, погрузив комнатку в полумрак.
— Кто это? — с тревогой спросила Софи.
— Не знаю, — прошептал Рид. — Возможно, кто-то из знакомых, но… — Снизу послышались голоса, и Рид, приложив палец к губам, слегка приоткрыл оконце.
Заметив, что Софи тоже хочет посмотреть, он сделал ей знак пересесть поближе. Пришлось отодвинуть корзину в угол. Освобождая место, Софи едва не опрокинула бутылку с вином, но Рид вовремя успел ее подхватить.
Софи бесшумно подползла ближе, и Рид, расставив пошире ноги, усадил ее впереди, спиной к себе. Она заглянула в щелку, но увидела лишь открытую дверь, за которой хлестал косой дождь. Повернув голову, она поняла, что Рид рассматривает ее грудь в вырезе корсажа.
— Вам лучше обратить внимание на то, что происходит внизу, — прошептала она.
— Вы меня отвлекаете. Думаю, нам следует…
— Когда мы наконец уберемся из этой проклятой дыры? — раздался мужской голос.
Неохотно оторвав взгляд от декольте Софи, Рид вытянул шею и посмотрел вниз. Тощий коротышка придерживал дверь. Вода лилась с него ручьями.
— Пошевеливайся! — проворчал он. — Пит будет здесь с минуты на минуту.
— Знаю, знаю. — Второй мужчина, повыше ростом и поплотнее, протиснулся в дверь. В руках он держал два больших пакета с едой. Протопав в комнату, он плюхнул их на старый обеденный стол. Потом медленно огляделся. — И где только Пит откопал эту лачугу?
— Мы здесь всего на одну ночь, — пожал плечами тощий. — И то из-за дождя.
— Скажи лучше, из-за твоей езды, — буркнул тот, что потолще, и настороженно замер. — Здесь кто-то был. Погляди на эти ведра с водой. — Когда мужчина вытащил из-за пояса пистолет, Софи тихонько ахнула от ужаса. Рид поспешно прикрыл ей рот ладонью, взглядом призывая к молчанию. Она коротко кивнула. — Ты слышал?
— Я слышу только, как урчит мой голодный желудок.
Высокий мужчина, вскинув пистолет, обошел комнату.
— Пойду проверю, что там наверху. У меня от этого места мороз по коже.
Рид, отодвинувшись от Софи, сделал знак оставаться на месте. Потом бесшумно скользнул к проходу в спальню.
Софи послушно кивнула, хотя спокойствие давалось нелегко. Казалось, ожидание длилось целую вечность, хотя на самом деле прошло лишь несколько минут. Вернувшись, Рид осторожно закрыл доской отверстие. Софи испуганно поежилась: ощущение изолированности от мира только усилилось. Ей невольно пришло в голову, что стоит бандиту с пистолетом вышибить тонкую дверцу, и они с Ридом окажутся в западне. Бежать некуда, разве что спрыгнуть вниз, рискуя разбиться насмерть.
Заняв место позади Софи, Рид заглянул в приоткрытое окошко. Несколько долгих мгновений они сидели неподвижно, обратившись в слух. С лестницы донеслись тяжелые шаги, потом захлопали двери: мужчина с пистолетом поднялся на второй этаж и принялся осматривать спальни.
Софи внезапно вспомнила, что оставила постель в беспорядке, забрав подушки и одеяло. Ткнув пальцем в подушку, она встревоженно посмотрела на Рида.
— Я привел постель в порядок, — прошептал он, касаясь губами ее уха.
Все зависело от того, видел ли бандит спальню раньше. Если видел, то мог заметить отсутствие подушек и попытаться выяснить, куда они подевались.
Услышав тяжелые шаги возле шкафа, Софи испуганно затаила дыхание. Рид молча обнял ее. Шум за стеной усилился, Софи оцепенела от ужаса, но в следующий миг Рид приник губами к ее уху. Вначале она почувствовала досаду. Как можно думать о поцелуях в такую минуту?
Но неожиданно нахлынуло облегчение. Губы Рида успокаивали, отвлекали Софи от мыслей о том, что совсем рядом, буквально в двух шагах, рыщет вооруженный бандит, готовый спустить курок.
Софи запрокинула голову, и губы Рида прижались к ее шее. В этот миг толстяк с грохотом распахнул дверцу шкафа.
Когда опасность миновала, Рид рассеянно поцеловал Софи в висок, усадил прямо и, приоткрыв оконце еще на пару дюймов, заглянул в щель. Он деловито осматривал гостиную внизу, словно никаких поцелуев не было вовсе. Похоже, случившееся нисколько его не взволновало.
Наконец, оторвавшись от щели, он повернулся к Софи.
— У вас ведь нет с собой мобильника, верно? — И сразу же ответил на свой вопрос. — Нет, в таком наряде телефон не спрячешь. Вы знаете, какой вред наносит эта штука вашему здоровью? Стягивание грудной клетки нарушает обмен веществ, затрудняя кровообращение.
Софи, онемев, растерянно моргнула. Что случилось с милым, вежливым доктором Ридом?
— Телефона нет, — с трудом выдавила она из себя.
— Посмотрите в корзине. Сомневаюсь, что вы там что-то найдете, и все же попытаться стоит.
Софи тихо пошарила в корзине, но достала лишь остатки еды.
— Что делают те парни?
— Едят. А на столе лежат два пистолета. — Мужчины внизу включили радио, и Рид, выпрямившись, прислонился спиной к стене. Теперь можно было разговаривать без опаски — музыка заглушала голоса. — Насколько я понимаю, они ждут приятеля по имени Пит и собираются заночевать в доме. Возможно, нам придется прятаться здесь до завтра. — Он криво усмехнулся. — Похоже, наша вечеринка затягивается. Вы останетесь на ночь?
Десять минут назад Софи ответила бы «да», но едкое замечание доктора насчет «стягивания грудной клетки» не на шутку ее задело.
— Может, мне лучше спуститься и представиться? — задумчиво произнесла она. — Всегда мечтала стать подружкой гангстера.
Софи говорила так серьезно, что Рид едва не поверил. Для некоторых женщин оружие — символ власти, а мужчина с пистолетом… Он тут же отмел эту нелепую мысль. Разумеется, Софи пошутила. С той же серьезностью он спросил:
— Думаете, я смог бы сбить со стола пистолеты при помощи плети Зорро?
— Нет, только не это! — встревоженно воскликнула Софи и тотчас поняла, что Рид ее поддразнивает. — Что будем делать?
— Ждать. Если выберемся отсюда, они нас увидят. Черт побери, хорошо бы вызвать шерифа. Я нутром чую, что эти люди — преступники в бегах. Может, попробовать их отвлечь и тогда…
— Нет! — громко вскрикнула Софи и добавила, понизив голос: — Мы просто подождем. Даже если придется сидеть здесь всю ночь. У нас есть немного еды и вина. Что нам еще нужно?
— Безопасность.
Рид старался изо всех сил выглядеть спокойным, не показывая Софи, что боится за нее. Будь он один, то прошел бы по открытой балке к чугунной лестнице и выбрался из дома через боковое окно. Раньше шпингалет был сломан, и Рид сомневался, что его починили за прошедшие годы. А на случай, если окно намертво заклинено, оставалась еще задняя дверь.
Но он не мог бежать, оставив Софи. Рид уже убедился, что риск ее не привлекает, она не из тех, кто покоряет неприступные вершины или увлекается дельтапланеризмом. Софи безумно перепугалась, всего лишь увидев, как он перелетел на другой конец комнаты, захлестнув петлей балку. О том, чтобы оставить ее одну или попытаться бежать вместе, не могло быть и речи.
С другой стороны, Риду довелось видеть Софи в гневе. Эта девушка ничуть не походила на его плаксивых, обидчивых помощниц из клиники. Те убегали в истерике от одного резкого слова или окрика. Софи же давала обидчикам достойный отпор. На резкость она отвечала язвительностью, на удар ударом. И запросто могла вылить кувшин пива на голову наглецу, посмевшему ее оскорбить.
Привалившись к стене, он принял безмятежный вид и притворился, что дремлет. Но даже полуприкрыв глаза, он не мог оторвать взгляда от Софи. Она была настоящей красавицей с великолепной фигурой. Корсаж подчеркивал стройную талию, оставляя открытыми плечи и верхнюю часть груди. Черная кружевная блузка, надетая поверх алого лифа, не скрывала восхитительных форм. Что же до юбки — высокий, едва ли не до талии, разрез при каждом движении открывал длинные, стройные, безупречной формы ноги, отчего у Рида всякий раз захватывало дух.
Он понятия не имел, почему Ким пыталась свести его с другой своей подругой, почему скрывала от него Софи. Возможно, сестра боялась, что красота Софи ослепит его, и он не сможет принять разумное решение. Или, скорее, считала его слишком грубым, вздорным и желчным для нежной малышки Софи.
Наверное, Ким была права, подумал Рид. Он собирался в самом скором времени совершить нечто такое, за что Софи вполне могла его возненавидеть. Впрочем, она и так возненавидела бы его, узнав, что милый, вежливый доктор — тот самый лихач, едва не сбивший ее на дороге.
И все же Рид готовился вызволить Софи из ловушки, невзирая на последствия. А выбраться из каморки можно было лишь одним путем — пройдя по балке. Но прежде следовало укрепить ее дух, вселить в нее мужество.
Открыв глаза, Рид пристально посмотрел на девушку.
От этого взгляда волосы у нее на затылке встали дыбом.
— Похоже, нам нужно выбираться отсюда?
— Да, — подтвердил Рид.
— Если мы здесь задержимся, нас придут искать, да?
— Верно.
— А если кто-то приблизится к дому, бандиты могут начать стрелять.
На этот раз Рид ограничился кивком.
Софи посмотрела на окна, открывавшиеся в гостиную. Ей не хотелось думать о том, что единственный способ выбраться отсюда — пройти по узкой балке. Представив, как Рид крадется по деревянному брусу, Софи невольно содрогнулась.
— Думаю, наша единственная возможность спастись — если вы выскользнете из дома незамеченным и отправитесь за помощью. Как по-вашему, бандиты заметили лошадь?
Рид вгляделся в лицо Софи. Страх немного отпустил ее. Из опыта работы спасателем Рид знал, что вместе они смогли бы выбраться, но волочить за собой хнычущую, перепуганную насмерть тряпичную куклу было бы безумием (одна такая попытка, самая неудачная, навсегда врезалась ему в память). Софи не хватало решимости. На самом деле здесь помог бы гнев. Но как заставить ее разозлиться прямо сейчас, за считанные секунды? Снять маску, открыв свое лицо? Но это ни к чему не приведет. Рид не хотел, чтобы гнев Софи обратился на него. Во всяком случае, пока. Ему важно было сохранить ее доверие, только так они могли спастись. А что, если… усомниться в ней? Тогда, пожалуй, она захочет доказать, что способна на многое.
— Если бы бандиты заметили лошадь, то всполошились бы. — Рид выдержал паузу. — Софи, я не оставлю вас одну. Мы должны незаметно пройти по балке через всю гостиную к лестнице и спуститься. Другого пути нет. Но это невозможно. Вы для этого не годитесь. — Снова прикрыв глаза, он сделал вид, будто потерял интерес к разговору и не прочь вздремнуть.
Софи смерила его долгим взглядом, прежде чем заговорить.
— Что это значит? Почему не гожусь? — В ее голосе слышалось любопытство.
Рид снисходительно усмехнулся, не открывая глаз, и обронил тоном уверенного превосходства:
— Вы слишком малы ростом. Едва ли дотянетесь до верхней балки, чтобы за нее ухватиться, и вдобавок фигура не позволит вам удерживать баланс: в данном случае пышная грудь скорее помеха, нежели преимущество. С точки зрения аэродинамики, у вас никаких шансов.
Софи ошеломленно захлопала ресницами, пытаясь осмыслить его слова. Никаких шансов, с точки зрения аэродинамики? А у мужчины они есть? Да что он о себе возомнил? Кто он такой, в конце концов? Инженер? Авиаконструктор?
— Никаких шан… — начала было она, но запнулась, не закончив фразы. — Значит, у меня не та фигура? — Она смерила Рида уничтожающим взглядом. — Знаете что, доктор Олдридж, вы просто кретин. Самый настоящий, первостатейный болван. Я вам докажу, что способна отлично удерживать равновесие. И руки у меня достаточно длинные, чтобы дотянуться до верхней балки.
Вне себя от гнева она вскочила и шагнула к окну, не заметив, что Рид метнулся следом. Ступив на брус, Софи нащупала верхнюю балку и медленно двинулась дальше, осторожно переставляя ноги и не глядя вниз. Она не смогла бы удержаться, уцепившись за балку, если бы сорвалась, но перекладина помогала сохранять равновесие. Шаг за шагом, Софи боком продвигалась вперед, перебирая в уме все гадкое и несправедливое, что ей приходилось слышать от мужчин. Они вечно пялились на нее, преследовали, осаждали…
Пройдя половину пути, она посмотрела вниз, и тотчас все мысли вылетели из головы. Внизу двое бандитов спорили из-за радио. Софи знала: стоит им поднять головы, и она превратится в мишень. Ее охватила паника.
— Я здесь, — прошептал ей на ухо Рид. — И вы прекрасно держитесь. Осталось совсем немного, всего несколько шагов. — Софи повернулась к нему. Его глаза в прорезях маски ярко сверкали. Сонливое выражение сменилось настороженностью.
— Вы сказали все это нарочно, правда? — шепнула Софи.
Рид слабо улыбнулся.
— Думаю, с точки зрения аэродинамики, вы сложены божественно. А если сбросите это ваше одеяние, я точно рухну вниз и сломаю себе шею.
Софи отчаянно цеплялась за балку над головой, и все же на губах ее мелькнула улыбка.
— Но мы этого не допустим, верно?
— Да. — Кивнув в сторону спасительной стены, Рид положил руку Софи на талию.
Он посмотрел вниз. Мужчины перешли в кухню. Они могли бы заметить балансирующих на высоте беглецов, только вернувшись в гостиную. Один из бандитов прибавил громкости радио, что вызвало недовольство второго, вспыхнул ожесточенный спор.
Оглянувшись на Софи, Рид увидел, как глаза ее наполняются страхом, и понял: нужно немедленно ее отвлечь.
— Софи, — тихо произнес он, — иногда хорошие люди совершают скверные поступки.
Девушка слегка повернула голову, скосив на него глаза. Неужели Рид узнал, что она похитила поваренную книгу Триборнов? Но как? Наверное, просто догадался, ведь она просила переслать книгу на адрес Картера. А может быть…
— Подчас человек не замышляет ничего дурного, — продолжал Рид, — и все же допускает ужасную ошибку. Ставьте ногу сюда, вот так, хорошо. А теперь еще шаг. Прекрасно. Возможно, он заслуживает прощения? Вы так не думаете?
Он? Так Рид говорит о Картере?
— Думаю, ему следовало быть честным со мной, — возразила Софи и, оступившись, неловко покачнулась. Мгновенно обхватив девушку за талию, Рид удержал ее от падения.
Она замерла, чувствуя, как кровь оглушительно пульсирует в висках. Рид остался невозмутимым, словно ничего не произошло. Казалось, он вовсе не знает, что такое страх, и расхаживать на головокружительной высоте по деревянной балке в четыре дюйма толщиной для него самое обычное дело.
— Честным? — переспросил Рид как ни в чем не бывало. — Наверное, он признался бы, будь у него шанс.
— Вы говорите о… — Софи на секунду задумалась, припоминая имя, которым назвала Картера. — Об Эрле?
— Об Эрле? О вашем бывшем приятеле, этом законченном болване? Господи, чего ради я стал бы говорить о нем?
Софи невольно улыбнулась, хоть ей и было не до смеха.
— Не знаю. — Она ступала по балке маленькими шажками, не осмеливаясь посмотреть вниз или вперед, стараясь думать только о Риде, о его словах. — Но иногда нужно уйти, — добавила она. Руки болели от напряжения, ноги мучительно сводило судорогой. Казалось, она целую вечность ползет по этой проклятой балке.
— И все же порой человек заслуживает прощения, что бы он ни совершил, — веско произнес Рид. — Бегство не всегда единственный выход.
Софи понятия не имела, о чем он говорит. От нарастающего страха и тревоги мысли ее путались. Коснувшись наконец плечом стены, она с трудом сдержала возглас облегчения.
А в следующий миг Рид, наклонившись, поцеловал ее в уголок рта. Не в губы, нет, но и этого оказалось достаточно, чтобы она затихла.
— Софи, — чуть слышно прошептал он, касаясь губами ее щеки. — Не двигайтесь. Они идут сюда, нам нужно немного подождать. Главное, не попасться на глаза. — Софи стояла на балке, прижимаясь спиной к спасительной стене. Стоявший рядом Рид закрывал ее своим телом. — Нужно спрятать красное, — выдохнул он, показав глазами на алый корсаж, и раскинул руки, встряхнув широкими рукавами. Он был настолько крупнее Софи, что ее маленькая фигурка оказалась полностью скрыта от глаз. Если бы кто-то из бандитов поднял голову и посмотрел вверх, то увидел бы лишь спину Рида. Но, к счастью, его черный костюм сливался с темными панелями стены.
Сердце Софи бешено колотилось, то ли оттого, что внизу шныряли двое вооруженных бандитов, то ли из-за Рида, прильнувшего к ней всем телом.
— Я мог бы сосчитать ваш пульс, — шепнул он ей на ухо.
— Думаю, стоя так близко, вы могли бы заодно и измерить мое кровяное давление.
— Не смешите меня, не то мы оба свалимся.
— Я слышала, как закрылась дверь. Думаете, они ушли?
— Кто? — не понял Рид.
— Они! Бандиты.
Рид неохотно отстранился и, опустив глаза, посмотрел вниз. Никого не увидев, он повернулся и оглядел комнату. Гостиная опустела. Рид тотчас подобрался, от его расслабленности не осталось и следа.
— Нам нужно уходить! — скомандовал он и, отступив на шаг, указал Софи на лестницу. Возможно, она вела к свободе и безопасности, но Софи показалась смертельной ловушкой. Одна мысль о том, чтобы шагнуть в пустоту, на верхнюю перекладину, привела ее в ужас. — У нас нет времени для колебаний. Нам придется… — начал было Рид, но осекся. — О дьявол! — Достав с пояса плеть, он захлестнул петлей верхнюю балку, подергал за рукоять, убеждаясь, что бич выдержит вес, а затем на глазах остолбеневшей Софи прыгнул и перелетел по воздуху к лестнице. Накрепко зацепившись ногой в сапоге за перекладину, он протянул руки к Софи.
— Вы хотите, чтобы я прыгнула? — недоверчиво спросила она.
— Нет. Вы должны просто упасть, — отозвался Рид. Он больше не шутил, он отдавал приказ.
Софи не стала раздумывать о том, что делает и поймает ли ее Рид, разом отмахнувшись от всех бессвязных мыслей, вихрем проносившихся в голове. Речь шла о доверии, а этому мужчине она могла доверять. Он этого заслуживал.
Протянув к нему руки, она упала вперед. Рид подхватил ее в объятия, мгновенно перевернул, а в следующую секунду Софи вцепилась в чугунные перекладины лестницы.
Не давая ей времени опомниться, Рид полез вниз, увлекая Софи за собой и прикрывая своим телом. Несколько раз она оскальзывалась, но его крепкая рука помогала ей удержаться. Достигнув пола, Софи облегченно перевела дыхание, ей хотелось кричать от радости, но в этот миг скрипнула дверь. Поспешно втолкнув девушку в кладовку, Рид втиснулся туда следом за ней.
В тесном чулане, где висели старые пальто, стоял затхлый запах. Софи едва не задохнулась.
— Говорю же, я что-то слышал, — послышался голос одного из мужчин.
— Сколько можно трястись от каждого шороха? До понедельника никто ни о чем не узнает, а к тому времени мы будем уже далеко.
— Думаю, нам лучше убраться сейчас же. Подальше от этого городишки.
— Пит задумал кое-что другое.
— Что же?
— Откуда мне знать, черт возьми? Если бы я мог угадать, то боссом был бы я.
Софи с Ридом вынуждены были стоять неподвижно, скрючившись в тесном чулане. Заметив, что одна из коробок на верхней полке опасно накренилась, угрожая свалиться Софи на голову, Рид успел вовремя подхватить ее и задвинуть поглубже. Потом притянул к себе девушку и обнял.
При обычных обстоятельствах Софи запротестовала бы, но сейчас, когда по дому бродили бандиты, громко переругиваясь под звуки орущего радио, в объятиях Рида ей было куда спокойнее. Прижавшись щекой к его груди, она закрыла глаза.
Рид склонил голову, касаясь подбородком макушки Софи.
— Я собираюсь приоткрыть дверь, чтобы видеть, что происходит в комнате. Отодвиньтесь как можно ближе к задней стене и спрячьтесь за пальто.
— Но если они заметят вас, то…
— Чш-ш. Я и раньше это проделывал. — Чуть отстранившись, Софи подняла глаза на Рида, но тот снова привлек ее к себе. — Когда я удостоверюсь, что путь свободен, последуете за мной. — Софи согласно кивнула. — Обнимите меня как можно крепче. Теснее, чем облегает ваше изумительное тело эта красная штука. Хорошо? — Последовал еще один молчаливый кивок. Рид на мгновение замер, обнимая Софи за талию, потом медленно провел рукой по ее волосам. — Софи, мне очень жаль, что так вышло. Простите меня. Простите за все.
— Это не ваша вина, — прошептала Софи.
— Иногда гнев ослепляет меня, и я не замечаю того, что у меня перед глазами. — Софи не понимала, о чем говорит Рид, но чувствовала — для него это очень важно. Взяв Софи за плечи, он слегка отклонился назад, не сводя с нее взгляда. В чулане царил полумрак, а лицо Рида скрывала маска, но в скупом свете, проникавшем сквозь узкое оконце наверху, Софи различила тревогу в его глазах. — Вы прощаете меня? — прошептал он.
— За что?
— Собираюсь воспользоваться вашим беззащитным положением, — признался Рид и, наклонившись, прижался губами к губам Софи.
Быть может, повлияла грозившая им опасность, или виной тому было пережитое совместно рискованное приключение, когда жизнь обоих висела на волоске, но ни Рид, ни Софи никогда прежде не испытывали той нежности, того исступленного отчаяния, что таил в себе этот поцелуй. Он означал прощание. Последний поцелуй солдата, уходящего на войну. Последний поцелуй больного перед операцией. Последний поцелуй перед грядущей катастрофой.
Рид отстранился первым.
— Отступите подальше и затаитесь, — сказал он. Софи молча подчинилась. Рид медленно, осторожно приоткрыл дверцу чулана и приник к щели.
Прячась за старыми пальто, Софи следила за его напряженной фигурой.
Громко кричало радио, заглушая все звуки и не давая определить по голосам, где бандиты. Возможно, они стояли прямо перед кладовкой.
Когда Рид открыл дверцу пошире и выглянул наружу, Софи невольно затаила дыхание. Но в следующий миг Рид повернулся к ней с бесшабашной улыбкой, означавшей, что путь свободен. Он подал знак, и Софи, не раздумывая, принялась протискиваться к двери.
Выбравшись из-за пальто, она протянула Риду руку, но тот внезапно захлопнул чулан. Софи осталась одна в темноте. Дверца затворилась так резко, что едва не ударила ее по лбу. Софи невольно попятилась, прячась за одеждой. Что же случилось? Неужели бандиты заметили Рида? Возможно, теперь они держат его под прицелом?
Она прислушалась, но ничего не услышала — мешала музыка. Странно. Если бандиты обнаружили Рида, почему не слышно криков?
Осторожно выступив из-за пальто, она припала ухом к дверце кладовки. Ничего, кроме гремящего радио. Софи подождала, прислушиваясь, но разобрала лишь слова песни. Какой-то ковбой жаловался, что его третья жена сбежала с другим мужчиной. Он не мог понять, почему нынешние женщины не похожи на его дорогую матушку и не желают мириться с крутым нравом мужа.
Софи нерешительно взялась за дверную ручку. Может, Рид закрыл ее в чулане, а сам отправился за помощью? Но если бы он хотел уйти один, то оставил бы наверху. Нет, должно быть, он попал в беду и сам нуждается в помощи.
С бешено бьющимся сердцем она медленно повернула ручку.
Внезапно послышались громкие возгласы, и музыка стихла. Софи испуганно замерла, решив, что бандиты заметили, как повернулась ручка. Она выпрямилась и расправила плечи, готовясь встретиться лицом к лицу с вооруженными злодеями. Однако ей вдруг пришло в голову, что выйти навстречу головорезам полуобнаженной, в алом корсаже и кружевной блузке — не слишком удачная мысль. Попасться в лапы к негодяям в этом нелепом наряде было бы слишком унизительно. Сорвав с вешалки старый жакет, она надела его, потом стянула маску и замерла в ожидании. Но никто не спешил распахивать дверь. Грозный окрик заставил ее вздрогнуть. Сердитый мужской голос, не похожий на голоса первых двух бандитов, показался ей незнакомым. Должно быть, в доме появился кто-то еще. Наверное, поэтому Рид и захлопнул чулан? Софи припала ухом к двери.
— Мы уедем, когда я скажу, — произнес незнакомый голос. — А теперь наденьте-ка вот это.
Послышался стук, словно на стол швырнули коробку.
— Что это, черт возьми? — спросил тощий — Софи научилась различать бандитов по голосам.
— Маскарадные костюмы для Хэллоуина. Ты что, сам не видишь? — проворчал тот, что поплотнее.
— Так мы выберемся отсюда и отнимем конфеты у детишек? Хорошая идея. Я не прочь.
— Заткнитесь! — рявкнул третий, похоже, самый смышленый из всей троицы — подельники явно признавали за ним первенство. — Мы собираемся на вечеринку.
— Что? — воскликнули в унисон его приятели.
— Поскольку вы оба не отличаетесь ни хорошими манерами, ни обаянием, придется вам напялить маски.
— На кой черт мне твоя вечеринка? Я хочу убраться поскорее из этой проклятой крысиной дыры.
— Ты будешь делать то, что я скажу! — отрезал главарь. — Этот городок далеко не нищий! Женщины здесь носят фамильные драгоценности, которым сотни лет. И в Хэллоуин они достают их из сейфов и банковских ячеек, чтобы покрасоваться друг перед другом. Это вечеринка для избранных, там собираются одни снобы. Туда пускают только местную знать и их кровную родню. Они больше никому не доверяют, уж я-то знаю. Я живу здесь долгие годы, и меня ни разу не приглашали… — Он осекся, словно не желал вспоминать о пережитом унижении. Потом добавил, понизив голос: — Сегодня вечером трое из приглашенных не придут, я об этом позаботился. Мы представимся родственниками — там их соберется целая толпа. На празднике будем вести себя тихо, говорить мало. Можете ходить туда-сюда, закусывать, но держите рот на замке. Ясно? — Должно быть, мужчины кивнули в ответ. Рид, захлопнув чулан, не оставил ни малейшей щелки, а приоткрыть дверь Софи не осмелилась. Видеть комнату она не могла, оставалось только прислушиваться. Теперь, когда радио выключили, она боялась даже пошевелиться. — В десять часов кое-что случится, — продолжал главный. — И я…
— Что случится?
— Вспыхнет пожар. Я установил специальное устройство. Загорится один из драгоценных старых домов, которые здесь так обожают. Все бросятся тушить огонь, и мы в том числе.
— С побрякушками? — спросил тощий.
— Нет, болван! Мужчины отправятся гасить пожар. Этот городишко напоминает королевство из сказки. Женщины останутся дома и займутся стряпней, чтобы накормить мужчин. — В комнате повисло молчание. Похоже, двое подельников не поняли, в чем состоит план. — Мы вернемся и заберем украшения, — растолковал главарь. — Пригрозим оружием, заставим женщин снять бриллианты и сложить в сумку, а потом исчезнем. Никто не узнает, кто мы такие. В понедельник я, как обычно, выйду на работу и буду вместе со всеми ужасаться тому, что случилось.
— А как насчет нас?
— После ограбления я дам вам карту и покажу, куда ехать. Там вас кое-кто встретит. Он обо всем позаботится. Есть еще вопросы?
Наступила ненадолго тишина, затем двое подельников заговорили одновременно, главарь им отвечал. Тощий заявил, что ему не нравится костюм, потому что от меха чешется голова, и получил в ответ: «Зато маска прикроет твою уродливую рожу». Второй грабитель пожаловался, что маска мешает ему смотреть. Главарь остался неумолим: «А тебе и не нужно ничего видеть. Просто держи перед собой пушку. Это все, что от тебя требуется».
Повернувшись, Софи привалилась спиной к двери. Дело принимало серьезный оборот. Бандиты задумали нечто ужасное. Поджечь прелестный старинный городок. Похитить фамильные драгоценности. Размахивать пистолетами, ничего не видя перед собой. Нужно выбраться отсюда и предупредить жителей Эдилина. Но как сделать это, оставшись незамеченной?
И даже если Софи удастся сбежать, разве она сможет опознать главаря? Этот человек — один из обитателей городка. Он собирается как ни в чем не бывало выйти в понедельник на работу. Едва ли подобное описание поможет найти преступника.
Софи осмотрела дверь с узким оконцем наверху. Что, если свалить вещи в кучу и, взобравшись на них, заглянуть в окно? Нет, это бессмысленно. Тусклое стекло скупо пропускало свет, но разглядеть что-то сквозь него было невозможно.
Услышав приближающиеся шаги, Софи затаила дыхание. Вот сейчас один из грабителей распахнет дверь в чулан и обнаружит ее.
Но шаги стихли.
— Освободите-ка этот стол, — распорядился вожак. — Я покажу план городской ратуши.
— Это еще зачем?
— Там состоится праздник. Один из вас поднимется наверх незадолго до десяти и подождет взрыва. Я не хочу, чтобы наверху затаились женщины и дети. Вы прогоните их вниз ко мне, как пастухи стадо. Ясно?
Софи легла ничком и прильнула к щели под дверью. Она не рассчитывала, что удастся многое рассмотреть, но любая мелочь могла оказаться полезной.
Ей удалось разглядеть только обувь. Она увидела две пары, принадлежавшие бандитам рангом помельче: старые поношенные кроссовки и заляпанные грязью ботинки. Главарь щеголял в весьма дорогих легких кожаных туфлях. Софи заметила, что нога у него маленькая.
Софи все еще лежала на полу, когда раздался грохот, словно по крыше забарабанил град. Она вскочила на ноги, плотнее запахнула жакет и приготовилась к худшему: сейчас ее схватят.
Но трое мужчин бросились в разные концы комнаты.
— Что это? — послышался голос тощего.
Припав ухом к двери, Софи услышала шаркающий звук, словно рядом что-то двигали.
— Орехи! — буркнул главарь. — Кто-то швыряет орехи в дымоход.
— Кто бы это мог быть?
— Белки! — раздраженно рявкнул вожак. — Или ребятишки играют. Сегодня же Хэллоуин. Господи, и как меня угораздило связаться с такими придурками, как вы? Выключите свет и идите за мной. Я устрою поганцам встряску, которую они не скоро забудут.
Грабители выбежали из дома, хлопнула входная дверь.
— Рид! — прошептала Софи. Поспешно выбравшись из чулана, она оказалась в кромешной темноте. Пришлось на ощупь пробираться к задней двери, полагаясь на память. В считанные секунды она выскользнула из дома. К счастью, дождь уже перестал.
Софи кинулась к сараю, даже не оглянувшись посмотреть, где бандиты, и убедиться, что ее не заметили. Кобыла спокойно стояла под навесом. Грабители не успели ее обнаружить.
Софи тотчас бросилось в глаза висевшее на изгороди седло. Прекрасно. Значит, придется обойтись без седла.
В детстве ее не обучали верховой езде, и тем более ей не приходилось спасаться от вооруженных грабителей, скача на лошади без седла, при этом цепляясь лишь за гриву.
— Славная девочка, — тихо пробормотала она, медленно приближаясь к животному. — Сейчас мы заберем Рида и помчимся подальше отсюда. Пожалуйста, не выкидывай эти штуки, которые ты вытворяла с ним. Очень прошу!
Кобыла стояла неподвижно, и Софи, забравшись на ограду, закинула ногу ей на круп. Потом осторожно уселась и только тогда поняла, что поводья лежат на земле. Софи неуклюже соскочила вниз, но просторный жакет зацепился за ветку. Пришлось его сбросить. Подхватив поводья, она перевела дыхание и, призвав на помощь всю свою храбрость, снова взобралась на лошадь.
О верховой езде она знала лишь по фильмам. Щелкнув поводьями, Софи робко пришпорила кобылу. Лошадь неохотно покинула уютное стойло и безумно медленно потрусила вперед, в серые промозглые сумерки.
Софи не могла разглядеть грабителей, но в тишине отчетливо слышались их разъяренные голоса. Ругань доносилась слева, поэтому Софи повернула направо, к дальнему углу дома. Раскидистые деревья и разросшиеся кусты отделяли ее от бандитов.
— Я убью этих тварей! — крикнул один из мужчин. Занятые поисками мальчишек на крыше, они не заметили лошадь, медленно ступавшую по грязи.
Но Рид разглядел всадницу. Когда Софи обогнула угол дома, он уже сидел, скрючившись, на краю крыши, поджидая ее.
— Почему вы так долго? — спросил он.
— Меня пригласили на чашку чая, — проворчала в ответ Софи.
А в следующий миг Рид прыгнул. У нее перехватило дыхание, когда он, оттолкнувшись от края крыши, спикировал на спину лошади. Софи с трудом удалось удержать кобылу, пока он устраивался позади.
Услышав, как Рид кряхтит от боли, она встревоженно обернулась.
— Все в порядке?
— Да. Хотя, боюсь, я уже не смогу стать отцом.
— Может, нужно просто усерднее стараться? — отозвалась Софи.
Рид фыркнул, не удержавшись от смеха, и, взяв у нее поводья, послал лошадь вперед. Какое-то время они ехали молча, пока не углубились в лес.
— Я не смог вернуться, — извиняющимся тоном произнес Рид. — У меня никак…
— Я слышала, как бандиты говорили, что собираются ограбить гостей на вечеринке Мактернов, — перебила его Софи и тотчас почувствовала, как напружинился, застыл сидевший позади Рид.
— Расскажите мне все.
Софи торопливо пересказала подслушанный разговор.
— Вы не видели того человека?
— Только его туфли. — Софи объяснила, что легла на пол и заглянула в щель. Рид ласково поцеловал ее в шею.
— Вы не только красивы, но и умны. Я отвезу вас в дом Сары. Ее муж Майк — бывший детектив. Хочу, чтобы вы рассказали ему все, что вспомните. А я съезжу за Колином, это наш шериф.
— Думаете, удастся вовремя обнаружить бомбу?
— Мы привлечем к поискам как можно больше людей.
Представив себе толпу добровольцев, ищущих взрывное устройство, Софи не на шутку испугалась.
— Ближе к десяти людям придется покинуть все здания. Это необходимо! Вы ведь понимаете, правда?
— Да, — улыбнулся Рид. — Мы позаботимся, чтобы никто не пострадал. Думаю, Майк вызовет своих агентов. А что касается вас, я хочу, чтобы вы остались дома. Вам ни к чему идти на вечеринку. Лучше будет, если…
— Я знаю голос этого человека, — тихо возразила Софи. — Я не видела его лица, но рассмотрела туфли и слышала голос. Я единственная, кто может его опознать.
— Но… — начал было Рид. — Вы не можете… — Не зная, что еще сказать, он дал лошади шенкеля, заставив бежать резвее. Достигнув дороги, Рид пустил кобылу в галоп, подковы громко зацокали по асфальту. Наконец лошадь с двумя седоками свернула с улицы на подъездную аллею, впереди показался старый особняк. Должно быть, за минувшие годы дом не раз перестраивали и подновляли, однако от него так и веяло древностью.
Рид остановил лошадь, но не спешил спешиться, а продолжал сидеть, прижимая к себе девушку.
— Без маски вы еще красивее, — произнес он. — Я и не подозревал, что такое возможно.
— А какой вы без маски?
— Если я сниму маску, голова моя треснет пополам. Софи…
— Да?
— Вы сегодня держались очень стойко. Я еще не встречал никого храбрее. Вы прошли по балке толщиной с канат, потом прыгнули на лестницу. Это было поразительно. Простите, что оставил вас одну в чулане. Я не смог придумать способ вернуться за вами, не подвергая опасности. Я…
— Не переживайте, — сказала Софи, сжалившись над ним. — Если бы я не оказалась в чулане, то не подслушала бы план грабителей.
— Это верно, — признал Рид. — Но тогда вам не пришлось бы оказаться одной против банды вооруженных безумцев. Надо было мне вернуться и спугнуть их.
Повернувшись, Софи положила руки Риду на плечи.
— Вы поступили правильно, — проговорила она, глядя ему в лицо. — Покажись вы им на глаза, они застрелили бы вас.
— Но тогда город не оказался бы в опасности.
«Так рассуждают настоящие герои, — сказала себе Софи. — Он думает прежде о других и лишь потом о себе».
Они обменялись долгим взглядом, их губы сблизились, готовые слиться в поцелуе, но в этот миг дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел мужчина. Он не отличался высоким ростом и крупной фигурой, но спокойная уверенность и сила, сквозившие в движениях, невольно привлекали внимание.
— Вы так и будете сидеть здесь весь вечер? — спросил он низким дребезжащим голосом.
Спешившись, Рид протянул руки девушке, и та легко скользнула в его объятия.
— Софи, это Майк. — Они кивнули друг другу. — Можно одолжить твою машину? Мне нужно добраться до Колина и собрать поисковый отряд.
— Кто пропал? — немедленно насторожился Майк.
— Никто. Но в одном из городских зданий заложена бомба. Софи все знает, она тебе расскажет. — Открыв пошире дверь, чтобы впустить девушку, Майк бросил Риду ключи от машины. Софи шагнула к крыльцу, но Рид поймал ее за руку и притянул к себе. — Будьте осторожны, хорошо? — прошептал он.
— Вы же видели, какая я трусиха.
— Я лишь видел, что довольно сказать, будто вам что-то не по плечу, как вы немедленно сжимаете ваши прелестные губки и доказываете обратное. Пожалуйста, не делайте этого сегодня, ладно? Не отходите от меня ни на шаг, и как только опознаете того парня, возвращайтесь домой. Договорились?
— Да, — мягко произнесла Софи, глядя Риду в глаза. Дождь прекратился, но без солнечного тепла от земли тянуло сыростью и холодом. Над травой стлался серый вязкий туман. Рид быстро поцеловал Софи в щеку, задержал на мгновение ее руку в своей ладони и ушел.
Софи старалась изо всех сил казаться спокойной, но безуспешно. Сара Ньюленд была с ней очень мила и предупредительна, как и все остальные в доме Майка, но Софи не отпускала тревога. Пока Сара занималась ее новым костюмом, в комнату то и дело заглядывали молодые женщины примерно одного с Софи возраста. Их набралось не меньше десятка. Софи с трудом удавалось держать в памяти их имена: Тесс, Джослин, Джемма, Ариэль. Лица сливались в какую-то неясную массу, Софи едва различала их.
Прошло несколько часов с тех пор, как уехал Рид, и за это время она рассказала свою историю множество раз. Красивый агент ФБР по имени Джефферсон Эймс полчаса выпытывал у нее подробности.
— Мы думаем, что эти парни ограбили банк в Балтиморе примерно три года назад. Потом решили на какое-то время залечь на дно. Припрятать деньги, не пуская их в обращение. Мы знали, что главарь прячется где-то поблизости, а Эдилин — вполне подходящее местечко, — объяснил агент Эймс. — Опишите-ка мне еще раз его туфли.
Снова и снова Софи отвечала на одни и те же вопросы. Занятая бесконечными разговорами, она не успела толком рассмотреть платье, которое Сара заставила ее надеть. Зеленое шелковое, с глубоким квадратным вырезом и высокой талией, оно изящно облегало фигуру. С левого плеча ниспадала узкая складка ткани цвета темной сливы. Картину завершал богато украшенный широкий пояс, завязанный под грудью. Софи невольно затаила дыхание, когда Сара застегнула у нее на шее крупное тяжелое ожерелье.
Ощупав колье, Софи извинилась перед агентом и подошла к зеркалу.
— Неужели это… Это в самом деле…
— Рубины, оправленные в золото, — охотно объяснила Сара. — Они принадлежали моим предкам, первым поселенцам в Эдилине. Мы нашли их в этом доме, в тайнике.
Софи с восхищением провела рукой по камням, любуясь красотой, неподвластной времени. Потом повернулась к агенту Эймсу:
— Так вот за чем они охотятся?
— Да, — подтвердил фэбээровец. — Подобные украшения уникальны, поэтому продать их нелегко. Думаю, наши субчики собираются их переплавить, а камни вынуть. Такие рубины стоят уйму денег, даже если придется их заново огранить.
Как художник, Софи пришла в ужас. Как можно уничтожить и продать по частям такое совершенство? Нет, этому необходимо помешать. Гнев неожиданно придал ей храбрости.
— Скажите, что я должна сделать, чтобы вам помочь, — проговорила она.
Рид вернулся около семи часов. Софи так обрадовалась, что едва не бросилась ему на шею. Она увидела его издали, со спины. На этот раз на нем был костюм в стиле романов Джейн Остен, так мог бы одеться мистер Дарси, собираясь на бал. Наряд плотно облегал тело, подчеркивая мускулистые ноги и узкую талию. Софи замерла, разглядывая его, и Рид обернулся, будто почувствовав ее взгляд. Как и прежде, верхнюю часть его лица скрывала черная полумаска, открывая взгляду лишь чудесной формы рот.
Не говоря ни слова, Рид широкими шагами пересек комнату и, взяв Софи за руку, отвел в одну из комнат. Оставшись одни, они вопросительно посмотрели друг на друга, потом Рид распахнул объятия и Софи приникла к его груди.
— Расскажите мне, что вы задумали, — прошептал он.
— Агенты не знают, какая я трусиха. Они твердят, что я очень храбрая, но это вовсе не так. Мне хочется забиться под кровать и не показываться, пока весь этот кошмар не кончится.
— Мне тоже.
— Вам? Но… — Слегка отстранившись, Софи заглянула Риду в глаза, ярко сверкавшие в прорезях маски. Потом, не удержавшись, ткнула его локтем в бок. — Вы наслаждаетесь опасностью! Эта история заставила вас забыть о ненавистной квартире и клинике, вы…
Знакомый быстрый поцелуй заставил Софи замолчать на середине фразы. Усевшись на кровать, Рид взял со стола тарелку, на которой лежал сандвич с индейкой.
— Это ваш?
— Да. — От волнения Софи не могла даже думать о еде.
— Много они вам рассказали? — спросил Рид, отхватив большой кусок сандвича.
— Почти ничего, — отозвалась Софи, опускаясь на кровать рядом с ним. — Я отвечала на их вопросы, а сама не получила ни одного ответа.
— Вам с Майком надо как-нибудь потолковать о ФБР. Думаю, вы с ним сойдетесь во взглядах. — Продолжая жевать, Рид рассказал Софи, что успел сделать за прошедшие несколько часов. — На грабителей расставили ловушку, — сообщил он. Поскольку тренировочный центр ФБР расположен неподалеку, нашлось немало желающих принять участие в операции, придя на вечеринку в костюмах, которые приготовили для себя родственники Рида.
— И главное, надеть бесценные украшения, — добавила Софи. — Что будете пить?
— Пиво.
Софи не составило труда сходить на кухню за пивом. Стоило ей появиться в гостиной, как разговоры разом смолкли, и все, включая агентов ФБР и родню Рида, уставились на нее.
— Похоже, я сегодня главная персона дня. Чувствую себя уродцем, вроде теленка с двумя головами, — пожаловалась она, входя в комнату с бутылкой пива и бокалом в руках.
— Думаю, все вокруг гадают, когда же вы решитесь меня убить.
— За что? За то, что заставили меня пройти по этой жуткой балке? Или за то, что привели в заброшенный дом, полный вооруженных грабителей? — Рид, не ответив, глотнул пива. — Меня кое-что беспокоит, — призналась Софи. — Если главарь прожил в Эдилине не один год, он знает в лицо большинство приглашенных. Появление на празднике незнакомцев должно его насторожить.
— Поэтому большинство гостей не будет знать о том, что происходит.
— Но разве это не… — Софи осеклась, не желая произносить вслух очевидное.
— Опасно? — подсказал Рид. — Да, главным образом для вас. Если грабители узнают, что вы можете их опознать… Софи, я даже не хочу об этом думать. — Отставив пустую тарелку и бокал, он закинул ноги на постель и оперся на спинку кровати. Потом приглашающим жестом отвел в сторону руку, и Софи, присев рядом, склонила голову ему на плечо. — Ваша задача — поговорить с каждым мужчиной на вечеринке, — продолжал он. — Только вы сможете узнать главаря по голосу.
— Но вы слышали двоих его подельников. И даже видели их.
— Джефф Эймс сказал, что его ребята схватят их в доме. Бандиты собирались прийти на праздник в масках, скрывающих головы.
— С щекочущим мехом.
— Совершенно верно. Агенты наденут их костюмы, и главарь не узнает, что подручные исчезли. Джефф заявил, что я должен пойти и опознать их, оставив вас, но я сказал, куда он может отправляться со своим планом. — Повернувшись, Рид посмотрел на Софи, потом мягко провел ладонью по ее щеке. — Я не перестаю изумляться, как вы прекрасны. Если мы когда-нибудь отсюда выберемся…
Он наклонился, собираясь поцеловать ее, но Софи отстранилась.
— Думаю, настало время снять с вас маску, — прошептала она и потянулась к завязкам у Рида на затылке.
Реакция его была мгновенной. Только что он полулежал, раскинувшись на кровати, и в следующий миг уже стоял, возвышаясь над Софи.
— Я лучше пойду… хм… нужно кое-что проверить.
С этими словами он выскользнул из комнаты.
Софи ошарашенно посмотрела на дверь. Может, у Рида что-то не так с лицом? Может, во время одной из своих героических спасательных экспедиций он был ранен? Или даже изуродован, обезображен? Возможно, поэтому ему так ненавистна жизнь в Эдилине, где все на него глазеют. Неудивительно, что он чувствует себя куда уютнее в странах третьего мира. Там его шрамы не привлекают внимания.
А может, ему просто нравится раз в году щеголять в маске. Софи встала, разгладила ладонями платье, сшитое для нее Сарой, и вышла в гостиную. Настало время начинать представление.
«Два часа!» — подумала Софи. Два часа они с Ридом танцевали, беседуя с другими гостями, а казалось, прошли десятки часов, время тянулось бесконечно медленно.
Софи не могла побороть скованность, Рид в отличие от нее держался непринужденно, охотно смеялся и шутил. Не отпуская от себя Софи, он подходил к каждому мужчине на вечеринке и легко завязывал разговор, будто бы пытаясь угадать, кто из его родни скрывается под маской. При помощи этого нехитрого приема он вынуждал собеседника заговорить. Разумеется, среди ряженых оказалось и нескольо молодых фэбээровцев. Софи вскоре поняла, что это простая проверка: агенты не знали, можно ли доверять ей как свидетелю, и хотели убедиться в ее надежности. Если бы она указала на одного из них, как на главаря банды, ее отстранили бы от участия в операции. Но ни один из голосов не показался ей знакомым.
В девять тридцать увенчанный шлемом мужчина в костюме гладиатора (то есть почти вовсе без одежды) пригласил Софи на медленный танец.
— Как вы? Держитесь?
Софи не видела его лица, но этот дребезжащий голос она узнала бы из тысячи. Майк.
— Вы выглядите… — Она невольно умолкла. Такому великолепному телу позавидовал бы любой мужчина!
— Молчите. Этот костюм — идея Сары, а у нее своеобразное чувство юмора. Вы не услышали знакомых голосов?
— Нет. А вы нашли бомбу?
— Да, — кивнул Майк.
Софи радостно улыбнулась.
— А я ужасно волновалась.
— Как и все мы, но за дело взялись собаки, и взрывное устройство удалось обнаружить.
— Где оно было?
— В Уэлш-Хаусе. Это одно из старейших зданий в городе. Сара так разъярилась, узнав об этом, что мне пришлось отправить ее домой. — Майк закружил Софи, повинуясь ритму музыки, а затем притянул к себе. — Ну, как дела у вас с доктором?
Софи посмотрела на Рида, остановившегося возле дальней стены. Он беседовал с мужчиной, одетым в костюм Даниэля Буна[8]. Рядом стояла женщина, изображавшая Марту Вашингтон[9].
— Хорошо.
— И все?
Софи улыбнулась:
— Мы неплохо поладили. Рядом с Ридом я чувствую, что на многое способна.
— Не то что дома, да? — Софи ошеломленно захлопала ресницами. — Я привык наблюдать за людьми, подмечать каждую мелочь, — объяснил Майк. — Я видел вас, когда вы только появились в нашем городке. А сейчас передо мной совершенно другая женщина. Изменились ваши глаза.
— За эти несколько дней так много всего случилось.
— Думаю, еще больше событий произошло до вашего приезда, верно? — Софи побелела от испуга. Она знала, что Майк — отставной полицейский со связями в ФБР. Неужели ему известно о краже книги Триборнов? Значит, когда грабителей поймают, ее тоже арестуют? Майк прищурился, внимательно глядя ей в глаза. — Я имел в виду происшествие с пивом, — мягко произнес он.
— С пивом? — недоуменно переспросила Софи, не сразу поняв, о чем он говорит. — Ах да. — Она ощутила огромное облегчение. Ее тревога оказалась напрасной, Майк ни о чем не догадывался.
— Софи, если вам нужна помощь, любая, какая угодно, законная или нет, будь то услуга адвоката или громилы, дайте мне знать. Помните, меня трудно смутить.
— Смутить чем? — спросил Рид, вклиниваясь между ними.
— С Софи кое-что произошло в день приезда в Эдилин. Может, ты слышал — какой-то лихач едва не сбил ее на дороге. Парню пришлось принять холодный пивной душ.
— Я слышал, — промямлил Рид.
— Вы не видели Расселла? — спросила Софи. — Он был тогда в кафе и, должно быть, знает того человека. Я хотела бы его расспросить.
— Уж Расселл не солжет, — откровенно веселясь, обронил Майк. — Пастора я не видел, но Роуэн тоже застал ту сцену, а он сегодня здесь. В костюме викинга. Саре пришлось заказывать в Техасе рога для его шлема. Уверен, Роуэн с радостью расскажет о том водителе, что едва не отправил вас на тот свет. И еще, Софи, если найдете этого мерзавца и захотите потребовать возмещения ущерба, обращайтесь ко мне. Я все устрою. Рид, ты неважно выглядишь, дружище. Может, тебе не стоит сегодня налегать на спиртное? Ну, я пошел. Меня зовет Эймс.
Майк поспешно ретировался, Софи улыбнулась ему вслед.
— Он такой милый.
— Милый, как же, — угрюмо проворчал Рид. — В нем коварства больше, чем воды в реке Шенандоа. — Взяв Софи за руку, он потянул ее к танцующим парам.
— Почему вы так сказали? — удивилась Софи. — Майк кажется таким…
— Давайте поговорим с тем мужчиной, одетым хоббитом.
— Я бы предпочла поговорить с Роуэном.
— Роуэн ужасный зануда, — пренебрежительно фыркнул Рид, увлекая Софи в другой конец зала. — Он начнет за вами увиваться.
Софи не понравилось, что Рид распоряжается ею, словно собственник. Она вырвала руку.
— Не вижу в этом ничего дурного. Я пока еще свободна.
Рид замер.
— Если вы так думаете, значит, не понимаете, что такое маленький городок. Моя мать уже побывала в церкви и договорилась со священником насчет нас с вами.
Слова Рида показались Софи настолько нелепыми, что она лишь растерянно заморгала в ответ.
— Могу я хотя бы выбрать себе подвенечное платье? — произнесла она наконец.
Рид даже не улыбнулся.
— Да, — кивнул он с самым серьезным видом. — И фарфоровый свадебный сервиз, но не больше. Остальное за вас сделает Эдилин.
— А кто выберет маску, которую вы наденете?
На этот раз Рид не смог удержаться от смеха.
— Кому захочется смотреть на меня, когда рядом будет такая красавица, как вы?
Не найдя, что на это возразить, Софи сдалась:
— Ладно, значит, викинг Роуэн выбывает из состязания. Что ж, ведите меня к хоббиту. Но предупреждаю: если мне встретятся другие гладиаторы, я умчусь отсюда верхом на лошади с одним из них.
— Если мне попадется на глаза какой-нибудь викинг или гладиатор, я сам перекину вас через седло и увезу подальше. Проклятые родственнички, черт бы их побрал! — пробурчал Рид.
Софи отвернулась, пряча улыбку.
Миновал еще час, она устала, ей хотелось уйти. Половина гостей разошлась по домам, из них мало кто знал, что федеральные агенты ищут преступника среди приглашенных. Шел одиннадцатый час, а взрыв так и не прогремел. Главарь грабителей наверняка понял, что его план провалился.
— Должно быть, он ускользнул, — сказала Софи Риду.
Они стояли в стороне от танцующих, наблюдая за горсточкой оставшихся гостей.
— Майк говорит, они допросили двоих бандитов. Те клянутся, что не знают, где работает этот Пит и как его в действительности зовут. Чтобы его поймать, придется выстроить в ряд всех жителей городка, но и тогда подельники едва ли на него укажут. Они уверяют… — Рид смущенно замолчал.
— Что?
— Будто им ничего не известно о бомбе, а тот, кто якобы слышал их разговор, лжет. Мне очень жаль.
Софи опустила глаза, не желая встречаться взглядом с Ридом. У нее упало сердце. Когда выяснится, что она похитила семейную реликвию Триборнов, доверие к ней исчезнет. Ни один суд не примет в расчет ее показания.
— Я, пожалуй, загляну в дамскую комнату, — пробормотала она и торопливо вышла из зала. Войдя в туалет, Софи с трудом удержалась от слез. Жизнь в Эдилине казалась ей настоящим чудом. Мир за пределами городка был полон мужчин, похожих на Картера и того типа, что едва не сбил ее на шоссе. Но стоило ей очутиться в Эдилине, как все изменилось, будто по волшебству. Она словно попала в сказочную деревушку Бригадун из старого мюзикла, туда, где сбываются мечты. Оказалось, что люди здесь удивительно милые, честные и открытые. Помощницы доктора Рида из клиники приняли ее на редкость радушно. Старались помочь, чем только могли. Вызвались сходить за продуктами, заказать подушки. Да и остальные жители городка окружили ее, чужачку, заботой и вниманием.
А доктор Рид… Софи не находила слов, чтобы выразить свое восхищение этим человеком. Он был самым чудесным, самым добрым, самым… героическим мужчиной из всех, кого ей доводилось встречать в жизни. Софи не верилось, что такие рыцари существуют. Никакого двуличия, никакой лжи, никаких скрытых мотивов, одно лишь благородство и… еще поцелуи.
Больше всего Софи мучило ужасное чувство вины. Она обманула доверие этого достойного человека. Лгунья и воровка, она похитила бесценную реликвию, средоточие жизни, само сердце огромной корпорации. Почти все жители ее родного городка работали на «Триборн фудс». Возможно, своей выходкой Софи лишила их куска хлеба?
Опершись о столик возле раковины, она опустила голову, борясь со слезами. Услышав, как открылась дверь, Софи поспешно выпрямилась и схватила бумажное полотенце. В комнату вошла женщина в костюме Марты Вашингтон. Мельком взглянув на Софи, она прошла в туалетную кабинку и закрыла за собой дверь.
Открыв маленькую сумочку, болтавшуюся на запястье, Софи поискала губную помаду. Потом повернулась к зеркалу, бросив боязливый взгляд на кабинку, в которой скрылась женщина. Слышала ли та, как Софи всхлипывает и шмыгает носом? Однако в кабинке происходило что-то странное. В первое мгновение Софи недоуменно нахмурилась, глядя на туфли Марты Вашингтон, повернутые каблуками к двери. Потом ее осенило: женщина справляла нужду стоя.
Софи постаралась принять безразличный вид. Спрятав помаду в сумочку, она замерла в ожидании, но женщина, вернее мужчина, одетый в женское платье, не вышел из кабинки. Выскользнув из туалета, Софи задержалась возле двери, притворяясь, будто что-то ищет в сумочке. Несколько минут спустя в холле показалась фальшивая дама. На этот раз она уделила Софи больше внимания, с явным одобрением обшарив взглядом ее декольте. На щеках первой леди США под толстым слоем пудры темнела тень пробивающейся щетины. Софи вышла следом за грабителем в зал и поискала глазами ближайшее знакомое лицо. Поймав взгляд Майка, она кивком указала на спину Марты Вашингтон.
Дальнейшие события развивались стремительно. Откуда ни возьмись появился Рид. Крепко обняв Софи за талию, он повел ее к выходу из ратуши. Опасное приключение наконец-то закончилось.
— Надеюсь, сейчас вам станет лучше, — сказал Рид, вновь наполняя бокал Софи шампанским. — Будь моя воля, я ушел бы еще до появления Осмонда.
Они сидели в доме Ким, и телефон Рида непрерывно звонил: Майк сообщал последние новости.
— Оказалось, что он актуарий? — спросила Софи, отпивая глоток.
— Да, поэтому он хорошо представлял себе финансовое положение большинства жителей Эдилина. Мои родители обращались к нему за консультацией, выбирая пенсионный план.
Софи посмотрела на Рида, сидевшего напротив за кухонной стойкой. Лицо его по-прежнему скрывала маска, но теперь это казалось нелепым, смехотворным.
— Долой!
— Что?
— Снимите маску. Настало время открыть лицо. — Рид хотел было заговорить, но Софи остановила его жестом. — Отговорки не принимаются. Не важно, если ваше лицо покрыто шрамами, или вы самый уродливый мужчина на земле. Меня это не заботит. Я хочу увидеть вас. — Отставив бокал с вином, Рид медленно взялся за шнурок, завязанный узлом на затылке. Узел не поддавался. — Вам помочь?
— Да, — пробормотал Рид. В его голосе звучало такое отчаяние, что у Софи сердце сжалось от жалости. Неужели его лицо настолько обезображено?
Она обошла стойку. Рид сидел на табурете, лицо его приходилось вровень с лицом Софи. Она попыталась распутать узел.
— Кто завязывал эти тесемки?
— Я сам, — признался Рид с обреченностью смертника, которого ведут на расстрел. — Я боялся, что маска спадет, поэтому затянул их двойным узлом.
— Тут, похоже, три узла или даже четыре, — прошептала Софи. — Кажется, в одном из ящиков я видела ножницы…
Рид взял ее руки в свои.
— Софи, думаю, я должен рассказать…
Он осекся, потому что внезапно погас свет и дом погрузился в темноту.
Они замерли неподвижно, не расцепляя рук.
— Вы знаете, где распределительный щиток? — заговорила Софи.
— В мастерской Ким. Оставайтесь здесь, я схожу проверю.
Стоило Риду выйти в гостиную, как телефон снова зажужжал. Пришло сообщение от Колина Фрейзера, шерифа. «Тебе вовек с нами не расплатиться», — писал он. Рид не сразу понял, о чем идет речь.
— Все в порядке? — спросила Софи.
— Я не уверен, но думаю, без электричества остались все окрестные дома.
Софи подошла к входной двери и, открыв, выглянула наружу. Городок погрузился во тьму.
— Кругом темно. Ни единого огонька…
Она оборвала себя, потому что Рид в несколько шагов преодолел разделявшее их пространство и обнял ее.
— Сегодня вы были изумительны, — прошептал он, взяв ее за плечи. — Вы прошли по балке, словно акробатка, пробующаяся на роль в цирке «Дю Солей»[10].
— Я была смертельно напугана, — призналась Софи, поднимая руки к лицу Рида. — Ваша маска исчезла. — Она впервые коснулась его лица — прежде всегда мешала маска. Ее пальцы пробежали по скулам Рида, скользнули по носу, легли на веки, ощупали брови и лоб. Рид закрыл глаза, отдаваясь во власть ее рук. — Я думала, что вы, возможно, побывали в аварии, или ваше лицо обезображено ожогами.
— Нет, — тихо произнес Рид. — Пару раз я едва избежал смерти, но все же уцелел. Софи… — беспомощно выдохнул он.
Она поняла без слов. Софи необычайно остро чувствовала странную внутреннюю связь, возникшую между ними. Прежде она не испытывала ничего подобного. Софи казалось, что она любит Картера, но за те несколько месяцев, что длился роман, ей не довелось пережить вместе с ним и малой толики испытаний, выпавших на их с Ридом долю. Казалось, они знают друг друга долгие годы, хотя встретились впервые лишь недавно.
Запрокинув голову, она потянулась губами к его губам. Счастливая улыбка предвкушения преобразила ее лицо. Но стоило Риду коснуться ее губ, как Софи словно пронзило током. Чуть отстранившись, она посмотрела на Рида, но в чернильной темноте не смогла разглядеть даже контур его лица.
— О! — только и смогла она выговорить.
— Черт побери! — пробормотал Рид. — Так вот что они имели в виду.
— Кто и что?
— Трубадуры со своими безумными песнями. И мои многочисленные родственники, когда донимали историями об Истинной Любви.
Софи прекрасно поняла, что хотел сказать Рид. Она чувствовала то же самое.
На мгновение они замерли, глядя невидящими глазами в густую темноту, а потом, не думая, почти не сознавая, что делают, принялись срывать друг с друга одежду.
Шелковое платье Софи легко соскользнуло с плеч. Рид глухо застонал, обхватив ладонями ее грудь. Этот хриплый гортанный звук, похожий на звериное рычание, вырвался у него сам собой.
Софи нетерпеливо сдернула с него сюртук и рубашку. Ей хотелось лишь одного: дотронуться до Рида, ощутить прикосновение кожи к коже.
Жаркие губы прильнули к его плечу, прежде скрытому одеждой. Руки ощупали мускулистую грудь, которую так эффектно облегала черная рубашка Зорро, когда Рид явился за Софи верхом на коне. Казалось, это великолепное тело высечено резцом великого мастера. Чуткими руками скульптора Софи погладила плоский живот Рида, восхищаясь его совершенством.
— Я хочу изваять тебя из глины.
— Прекрасно. Я готов позировать в бассейне, на кухонном шкафчике, где угодно. Софи, ты самая прекрасная женщина на земле. Я не знаю никого красивее тебя.
Губы Рида прижались к ее губам, сильные руки подхватили ее, подняли в воздух и мгновение спустя опустили на диван. Когда Рид накрыл ее обнаженное тело своим, Софи, тихо вскрикнув, запрокинула голову и закрыла глаза.
С Картером она всегда заботилась о предохранении, но сейчас… с этим мужчиной… Их тела слились, вытеснив все мысли из головы Софи, оставив одно жадное, неукротимое желание. Обвив ногами талию Рида, она выгнула спину, прижимаясь к нему еще теснее.
Рид не показывал нетерпения, двигаясь плавно, неспешно, но Софи чувствовала, как трудно ему сдерживаться. Эта забота о ней, его стремление доставить наслаждение, придавала ощущениям Софи особую остроту.
Наконец нарастающее желание взорвалось мощным крещендо. Пьянящий поток блаженства захлестнул Софи. Окружающий мир вдруг перестал существовать, остался лишь ослепительный миг восторга, лишь мужчина в ее объятиях.
— Я больше не в силах сдерживаться, — прошептал Рид.
— И не нужно, — отозвалась Софи, еще крепче сжимая его в кольце своих рук.
Нежность сменилась страстью, яростью, даря новое, еще неизведанное, наслаждение. Никогда прежде Софи не испытывала такого исступленного желания, такой жгучей жажды. Перед глазами ее пронеслись яркие картинки, запечатленные в памяти: Рид верхом на лошади. Рид, стоя на лестнице, протягивает руки, готовый схватить Софи в объятия. Рид смеется, Рид наклоняется для поцелуя.
Дрожь наслаждения пронзила их тела, сплетенные в древнейшем из танцев. Губы прильнули к губам, дыхание смешалось, два сердца забились в едином отчаянном ритме.
— Софи, кажется, я… — Рид умолк, не закончив фразу.
Оба они знали, что не пришло еще время облекать в слова свои мысли и чувства.
Через минуту Рид с Софи на руках уже поднимался в спальню.
— Не говори моей сестре, что я проделывал в ее постели.
— А что ты собираешься вытворять? — спросила Софи, когда он опустил ее на кровать и вытянулся рядом.
— Все, что только придет в голову, — признался Рид и, перекатившись на бок, поцеловал Софи в плечо. — Прежде всего подвергну тебя самому внимательному осмотру, на какой только способен врач. Я хочу изучить каждую клеточку твоего тела.
— А как насчет тебя? — усмехнулась Софи, поворачиваясь к нему. Ее ладонь скользнула по груди, гладя упругие мышцы.
— Можешь делать со мной что захочешь. Я весь твой. — Его губы приникли к шее Софи, руки пустились в волнующее путешествие по телу, исследуя, лаская, пробуждая желание.
Три часа спустя, обессиленные, задыхающиеся, бесконечно счастливые, они лежали, тесно прижавшись друг к другу, не расцепляя влажных от испарины тел.
— Найди для нас дом, — прошептал Рид ей на ухо сквозь наплывающую волнами дрему.
— Я поищу для тебя жилье, — выдохнула Софи, не открывая глаз. Никогда в жизни ей не было так хорошо. Рядом с этим мужчиной, чьего лица она еще не видела, все казалось возможным. Софи чувствовала себя всесильной. Она готова была покорить весь мир. Ей хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно. Чтобы их объятия никогда не размыкались.
— Для нас. Для нас с тобой.
— М-мм, — только и смогла пробормотать в ответ Софи. Уютно свернувшись в клубок рядом с Ридом, касаясь спиной его обнаженного тела, она на мгновение закрыла глаза. В жизни Софи были и другие мужчины, но прежде ей не приходилось испытывать ничего подобного. Она никогда не проводила ночь с мужчиной, довольствуясь краткими часами, которые удавалось урвать. Ей вечно приходилось куда-то спешить, бесконечные обязанности почти не оставляли свободного времени.
Рид нежно поцеловал ее в затылок и крепче прижал к себе.
— Мы могли бы вместе снять жилье, если ты не против.
Софи наконец-то осознала смысл его слов.
— Я хотела бы переехать из дома Ким. Мне неловко оттого, что я вторглась сюда без приглашения. Но жить вместе… Нет, еще рано говорить об этом.
— Конечно, все произошло слишком быстро, но я в себе уверен. Когда чувствуешь, что поступаешь правильно, не испытываешь сомнений. Просто понимаешь: именно так и должно быть. У меня не было недостатка в… Я встречал немало женщин, но всегда меня что-то останавливало. — Рид не стал пускаться в объяснения, Софи в этом не нуждалась. Она знала ответ. Однажды Рид доверился женщине, поделившись самым сокровенным, а та отвергла его. Швырнула драгоценный дар ему в лицо. Нелегко пережить подобное предательство — Софи знала об этом по собственному горькому опыту. — Софи, ты пробудила во мне все лучшее. Благодаря тебе я стал… добрее к людям.
Софи не смогла удержаться от смеха.
— Но ты ведь и вправду очень добрый.
— Вовсе нет, но не в этом дело. Я хочу, чтобы ты узнала меня лучше. Настоящего меня.
— А это разве не ты? — шутливо спросила Софи, гладя Рида по плечу.
— Нет, — без улыбки ответил он. — Ты вскоре узнаешь обо мне нечто такое, что тебе не понравится.
— Я украла поваренную книгу, — выпалила Софи и тут же испуганно зажала ладонью рот.
Рид негромко рассмеялся:
— Не думаю, что кража в магазине серьезный повод…
— Нет! — Софи повернулась в кольце его рук. Темнота мешала видеть лицо Рида, но Софи чувствовала, что он смотрит на нее. — Настоящее имя Эрла — Льюис Картер Третий Триборн. Он наследник состояния Триборнов, а я похитила их семейную реликвию.
Рид недоуменно нахмурился, но тотчас понял:
— Ты говоришь о знаменитой поваренной книге Триборнов, в которой, как утверждает реклама, собраны их семейные рецепты?
— Да, — призналась Софи. Тело ее напряглось. Ощутив вдруг смущение и скованность, она попыталась отодвинуться, но Рид еще крепче сжал ее в объятиях. Софи сама не знала, зачем рассказала о книге. Наверное, теперь он с ужасом отвернется от нее.
— Должно быть, в посылке, которую ты хотела отослать, та самая книга?
Софи кивнула.
К ее удивлению, Рид рассмеялся.
— В этом нет ничего забавного! Я воровка!
Рид притянул к себе Софи, стараясь подавить смех.
— Ты говорила, он назвал ваши отношения…
— Летним романом.
— Кажется, все это время у него была другая женщина.
— Да. Девушка по имени Трейси, ее отец — приятель мистера Триборна.
Рид посерьезнел, начиная понимать, что случилось с Софи. Избалованный сынок богатых родителей использовал ее, а когда зашла речь о серьезных отношениях — отшвырнул, как надоевшую игрушку.
— Мне очень жаль, — произнес Рид. — Такого никому не пожелаешь. Ты сделала копию поваренной книги?
— Нет, разумеется! — возмущенно воскликнула Софи. Потом добавила, понизив голос: — Вдобавок записи зашифрованы.
— Зашифрованы?
— Похоже на то. Или же книга написана на незнакомом языке. Даже не представляю, что это за язык.
— Разве женщина, что оставила рецепты, не итальянка?
— Так уверяют Триборны, но кто знает.
Рид немного помолчал, гладя Софи по волосам. В комнате было довольно тепло, они лежали, накрывшись одной лишь простыней.
— Думаешь, Картер последует за тобой?
— Возможно, если пронюхает, где я скрываюсь. На самом деле я его совсем не знаю. Думала, что знаю, но ошибалась.
— А мне кажется, ты хорошо его знаешь, — возразил Рид. — Он бессовестный лжец. Марионетка в руках властного, деспотичного отца. И вдобавок он жаден. В надежде заполучить долю в компании, он готов ухаживать за кем угодно и жениться хоть на крокодиле, если это принесет дивиденды. Похоже на правду?
— Да, все верно.
— Так где же книга?
— Там, где проще всего ее найти. В среднем ящике письменного стола Ким. Я вздохну с облегчением, избавившись от нее.
— Я об этом позабочусь.
Софи улыбнулась в темноте. Слова Рида успокоили ее, и усталость взяла наконец свое. В теплых объятиях Рида Софи чувствовала себя защищенной. Веки отяжелели, она начала медленно погружаться в сон.
Рид лежал рядом, прислушиваясь к ровному дыханию Софи. Спать не хотелось. Беспокойные мысли теснились в голове, прогоняя сон. События последних дней проносились перед глазами, стремительно сменяя друг друга, словно узоры в калейдоскопе.
Софи перевернула его мир. Еще неделю назад Рид мог думать лишь о том, как бы поскорее покинуть Эдилин на веки вечные, и с нетерпением ожидал отъезда как избавления. Он не раз язвительно прохаживался насчет календаря, в котором Бетси отмечала дни, оставшиеся до возвращения Тристана. Но, сказать по правде, Рид сам заглядывал в этот календарь по десять раз на дню. Сколько же еще прозябать ему в этом проклятом городишке? Когда он сможет вернуться… Вернуться к чему? К перелетам из одного города в другой, к новым опасностям взамен старых, уже пережитых?
Иногда его так нестерпимо терзали одиночество и тоска по дому, что хотелось все бросить и вернуться в Эдилин.
Он поцеловал Софи в лоб. Она теснее прильнула к нему. Эта девушка избавила его от мучительного чувства ненужности. Благодаря ей жизнь наполнилась смыслом. С ней он заново обрел дом, перестав ощущать себя чужаком в родном городе.
Бесшумно ступая, Рид вышел в гостиную и достал из ящика стола рваный конверт. Потом, быстро одевшись, выскользнул из дома. Он изрядно проголодался, вдобавок ему нужно было с кем-то поговорить.
Рид поднял руку, чтобы постучать в окно закусочной, но Эл заметил его и отворил дверь. Риду не раз случалось, возвращаясь домой под утро после ночного вызова, заезжать к Элу позавтракать. Кафе бывало еще закрыто, но Эл наскоро поджаривал пару яиц и ломоть хлеба. Рид, примостившись у стойки бара, принимался за еду, и друзья разговаривали, пока Эл резал капусту для салата, готовясь к наплыву посетителей.
— Ты чего такой мрачный? — спросил Эл, наливая Риду кофе. — Весь город знает, что ты провел ночь с красоткой Софи. После того как вырубили свет, понятное дело. — Лицо Рида страдальчески вытянулось, и Эл издал довольный смешок. — Дай-ка угадаю. Ты влюбился в эту куколку, но она не догадывается, что имеет дело с типом, который, как я слышал, едва ее не прикончил. Когда Софи узнает правду, она тебя возненавидит.
— Думаю, «влюбился» слишком сильно сказано. Мы познакомились всего несколько дней назад, — проворчал Рид.
— И не разлучались с тех пор, как Софи приехала в город. Какую же маску ты нацепишь сегодня, дружище?
— Я подумываю о мотоциклетном шлеме. Скажу, что застежка сломалась, и я не могу его снять. — Рид вопросительно взглянул на Эла, ища одобрения.
— А ты не думал набраться храбрости и показать свое лицо, а там будь что будет?
— Нет, — честно признался Рид.
Эл покачал головой:
— И все же, как погляжу, вы времени даром не теряли. Я слышал, прошлой ночью кто-то пытался обчистить весь город. Это правда?
— Более или менее.
— А твоя подружка остановила бандитов?
— Она опознала главаря. Им оказался Питер Осмонд.
— Страховой агент?
— Вроде того. Актуарий. Теперь он за решеткой.
Эл поставил перед Ридом яичницу с беконом, ветчину и тост, густо намазанный сливочным маслом. Жареный бекон так и сочился жиром. «Не слишком полезно, но на вкус божественно», — отметил про себя Рид.
— Я слышал, будто ты скакал по улицам на одной из лошадей Мактернов. В девчачьих сапогах, как в фильме «Красотка».
— Не совсем так, но близко к правде.
— И что ты с той девушкой ходил по крыше старого дома Гейнса.
— Мы были в доме и прошли по балке, а не по крыше. Кто тебе об этом рассказал?
— Спроси лучше, кто не рассказывал. Те три женщины, что работают у тебя в клинике, часто заходят сюда и говорят только о тебе. Они постоянно твердят, что ты не похож…
— Молчи! — Рид невольно сорвался на крик. — Я не Тристан. Парень с обложки, всеми обожаемый, неизменно терпеливый красавец Тристан. Он так хорош, что ему самое место на небесах. Не понимаю, как его занесло на нашу грешную землю.
Эл и бровью не повел в ответ на сердитый выпад приятеля.
— Думаю, по той же причине и ты здесь, пока не явился дьявол, чтобы уволочь тебя в адское пекло!
Рид притих, набив рот яичницей.
— Так что же мне делать с Софи? — хмуро спросил он чуть погодя.
— Ничего, — пожал плечами Эл. — А что ты можешь сделать? Ты едва не отправил бедняжку на тот свет. Слышал, ей пришлось нырнуть в кусты, чтобы не попасть под колеса твоей машины. Ты осмотрел ее ушибы?
— Нет, я не… — Рид осекся, поняв, что Эл его подначивает. — Мне она нравится. Очень нравится. Еще ни одна женщина, с тех пор как…
— Прекрати! Не заводи снова эту шарманку, того и гляди захлебнешься от жалости к себе! — оборвал его Эл, щедро заправляя майонезом нашинкованную капусту. Калорий в соусе хватало с избытком, но Эла это нисколько не волновало, о чем свидетельствовал его внушительный живот. — Эта девчонка Чонли оказала большую услугу, когда отфутболила тебя.
— Да, знаю, — буркнул Рид, намазывая новый слой масла на насквозь промасленный горячий тост. — Если бы я женился на ней, а теперь встретил Софи, вышло бы еще хуже.
Эл хотел было возразить, что если бы Рид был счастлив в браке, то, возможно, не взглянул бы на другую женщину, даже такую красотку, как Софи, но промолчал. Ему стало жаль приятеля.
— Неужели все так плохо?
Рид посмотрел на друга глазами, полными тоски.
Эл тихонько присвистнул:
— Похоже, вы, старожилы, так западаете на женщин, что потом всю жизнь маетесь от любви. К счастью, моя семья переселилась сюда не так давно. — Предки Эла осели в Эдилине в начале 1880-х годов. — Тебе нужно выработать план, дружище. Эй! Я нашел выход. — В глазах Рида блеснула надежда. — Сделай татуировку на все лицо. И станешь неузнаваемым.
Рид было насупился, потом рассмеялся:
— Пожалуй, я это заслужил. Знаю, в конце концов мне придется во всем сознаться и пережить бурю.
— Это сработало бы в самом начале, но не теперь, ведь ты врал девушке день за днем. Представляю, как она разъярится, когда узнает, что ты выставил ее на посмешище перед всем городом. Если Софи хоть немного похожа на мою жену, она дождется ночи и подожжет тебя спящего вместе с кроватью.
— Умеешь ты поднять настроение, — уныло пробормотал Рид. — Я рад, что пришел к тебе за советом.
— Ты пришел ради моей изысканной кухни, — без тени улыбки возразил Эл. — А совет прилагается бесплатно.
Рид покончил с завтраком, но продолжал сидеть.
— Я хотел бы снять дом для Софи. У тебя нет ничего на примете?
— Разве твоя богатая родня не владеет половиной города?
— Да, но я ищу нечто особенное. Место, где Софи могла бы заниматься скульптурой. Она лепит из глины.
Эл озадаченно заморгал.
— Что-то вроде студии, художественной мастерской?
— Вот именно.
— Жена старого Гейнса тоже любила мастерить всякую всячину. Он соорудил для нее небольшую пристройку позади дома. Правда, между нами говоря, миссис Гейнс не слишком-то увлекалась этими плетеными штуками. Ей просто хотелось сбежать от мужа. Но туристам нравились ее поделки.
— Барри Гейнс? Разве он…
— Теперь он в лечебнице, в Ричмонде. После смерти миссис Гейнс о нем некому заботиться, а у старика болезнь Альцгеймера. Он совсем плох.
— Что же случилось с домом?
— Его сдали внаем, но полгода назад жилец съехал. С тех пор дом пустует. По идее, риелторы должны бы подыскивать новых жильцов, но они не шевелятся. Ты хочешь снять его для Софи? Как «тыкв пожиратель»?
— О чем это ты? — не понял Рид.
Эл с ухмылкой продекламировал:
— Ты ведь знаешь, что все эти старые байки основаны на реальных историях, — заметил Рид. — Должно быть, некий незадачливый муж посадил под замок свою ветреную женушку, а какой-то умник написал об этом стишок.
— Так ты хочешь снять дом, чтобы запереть там свою будущую жену, отбив у нее охоту кокетничать? — мгновенно сообразил Эл. — Пусть лепит куличики, это ее отвлечет?
Рид хотел было что-то сказать в свою защиту, но передумал.
— Я хочу удержать Софи. Боюсь, узнав правду обо мне, она сбежит. И не смотри на меня так. В отчаянии люди совершают отчаянные поступки. У тебя есть телефон риелтора?
— Да, я ей частенько названиваю. Риелтор — моя жена. Если платить за аренду дома будешь ты, посоветую ей удвоить цену, потому что клиент готов выложить за тыкву любую сумму.
Рид поднялся, чтобы уйти. Он не стал возражать — вздутая цена за аренду заботила его меньше всего.
Усевшись в машину, он достал из-под сиденья конверт с поваренной книгой Триборнов. Рид обещал Софи отправить книгу своему другу в Новую Зеландию и собирался сдержать слово. Но он не давал зарока не заглядывать в записи и не копировать страницы. Похоже, Софи думала, что Триборны не станут возбуждать против нее дело, требуя возмещения ущерба. Она надеялась, что, получив назад свою драгоценную книгу, Картер с отцом не станут лезть из кожи вон, чтобы разыскать похитительницу.
Но Рид не был в этом уверен. Вероятно, Триборны боялись, что копия книги попадет в Интернет, и фамильные рецепты, секрет успеха «Триборн фудс», станут всеобщим достоянием. Даже если в записях говорится лишь о том, сколько майорана нужно класть в соус для спагетти, публикация книги разрушит рекламную концепцию с более чем вековой историей. Триборны больше не смогут кичиться своими «тайными» рецептами, когда записки их прабабки наводнят Сеть.
Возможно, Триборны и не собирались открыто объявлять войну, но им уже случалось вести грязную игру. Отец и сын без малейшего сожаления отбросили как ненужный хлам прекрасную, замечательную девушку.
Заехав в клинику, Рид сделал ксерокопии старинной книги, затем обернул ее бумагой, упаковал в новый конверт и, надписав адрес друга, опустил в ящик экспресс-почты. «Возможно, копия книги и не понадобится, но, надеясь на лучшее, следует готовиться к худшему», — рассудил он.
— Это именно то, что нужно, — сказала Софи, оглядывая дом, не слишком большой, но вполне подходящий. Конечно, его предстояло отмыть и кое-где подремонтировать, но выглядел он неплохо. Две спальни, две ванные и прелестная гостиная с застекленной террасой. Софи представила себя сидящей там с книгой в дождливый день, пока Рид…
Она тряхнула головой, отгоняя видение. Похоже, всего за несколько дней она сменила одного мужчину на другого. Летом все мысли занимал Картер, а теперь она могла думать только о Риде.
Казалось, все плохое, что случилось с ней, развеялось, как дым на ветру. Рид заполнил собой ее мир. Софи не оставляло странное ощущение, что этого человека она знает долгие годы. Она с радостью исполнила бы любую его просьбу, любое желание, но жить вместе… Нет, это невозможно. Или возможно? Она только что осмотрела маленький домик, где прежде была мастерская. Софи могла бы устроить там студию, если бы хоть приблизительно представляла, чем займется. Может, открыть магазинчик и продавать свои работы туристам?
Она снова оглядела веранду. Кого она думала обмануть? Софи хотела, чтобы Рид уехал из Эдилина, взяв ее с собой. Она с радостью уложила бы вещи и… И что? Риду нужна другая спутница. Врач или медсестра, а не женщина-скульптор, которая только и умеет, что ваять. Впрочем, она умеет еще и готовить, а это может пригодиться.
Софи знала, что ведет себя нелепо и безрассудно. Через два с половиной года Рид покинет Эдилин и не захочет брать с собой женщину. Ким всегда жаловалась, что ее брат убежденный одиночка, что он не в состоянии провести дома с семьей больше четырех дней.
Софи понимала: нужно подумать о себе, о своем будущем. После затянувшегося медового месяца Ким вернется в Эдилин. Сюда же переедет и Джекка, завершив работу над проектом в Нью-Йорке. Пожалуй, Софи имело смысл остаться в Виргинии. О возвращении в родной городок не могло быть и речи. Там повсюду звучало имя Триборна, а ей не хотелось ни слышать о нем, ни видеть его. Лиса, окончив колледж, едва ли вернется домой. К тому времени ее мир изменится. Так что же делать Софи в родном Техасе? Заботиться о ненавистном отчиме? Смотреть, как Картер женится и заводит детей? Работать официанткой в ресторане и, возможно, обслуживать Триборна с семьей, если им вздумается там пообедать?
Женщина-риелтор смотрела на Софи, ожидая ответа. Маленькая и худенькая, она казалась болезненно худой. С трудом верилось, что эта женщина замужем за хозяином закусочной. Одна его нога весила больше, чем вся ее хрупкая фигурка.
— Хорошо, — согласилась Софи. — Я сниму дом.
— Договор аренды у меня с собой. Если вы его подпишете, я дам вам ключи.
— У меня нет счета в местном банке, — пробормотала Софи, подумав, что воспользоваться банковской картой, чтобы снять скромную сумму, составлявшую все ее сбережения, она не смогла бы в любом случае. Банк принадлежал Триборнам, они немедленно отследили бы, куда переведены деньги. — И мне еще не выплатили зарплату, так что…
— Ничего страшного. Доктор Рид поручился за вас, этого вполне достаточно.
Софи отвернулась, скрывая досаду. Ей не хотелось от кого-то зависеть, и меньше всего от мужчины. Провести с доктором ночь, а на следующий день снять дом с его помощью? Было в этом что-то неприглядное. Хотя, с другой стороны… Если бы риелтор сказала, что Рид заплатил за аренду дома, Софи тотчас ушла бы. Но доктор лишь подтвердил, что Софи работает в его клинике и не сбежит, не расплатившись. То же сделала бы для нее и Ким.
— Как только мне перечислят деньги, я внесу залог, — пообещала Софи.
— Залог не нужен. Владелец дома так рад, что здесь кто-то поселится, что не требует задатка. Арендную плату будете вносить в последний день каждого месяца. Пришлите чек ко мне в офис или оставьте в кафе.
Софи подписала договор. Вручив ключи, риелтор поздравила ее и ушла.
Несколько минут Софи стояла задумавшись. Все происходило так быстро. Картер, потом Рид, потом… Откровенно говоря, она понятия не имела, что будет дальше. События последних дней оставили в голове полнейший хаос. Бегство от бандитов, маскарад, ночь с мужчиной, чьего лица она так и не видела.
Софи обвела глазами уютную кухоньку, довольно милую, небольшую, но с вместительной кладовкой для продуктов. Невольно улыбнулась, представив, как вдвоем с Ридом они готовят здесь еду. Сохранят ли они за собой этот дом, если будут много путешествовать?
Софи тряхнула головой, прогоняя нелепую мысль. Одна ночь с мужчиной, и она уже обдумывает совместную жизнь с ним. Но взяв под мышку сумочку, Софи продолжала мечтательно улыбаться. Иногда в жизни случаются и счастливые события. Прежде ей не везло, но, может быть, удача повернулась наконец к ней лицом.
Выйдя из дома, она уселась в арендованную машину и поехала в Эдилин. До городка было всего две мили, и подумалось, что в клинику можно ходить пешком. Неплохое упражнение для утренней разминки. Но не сегодня. Сейчас Софи хотелось поскорее увидеть Рида. При мысли об этом она улыбнулась еще шире. Увидеть его без маски. На мгновение она вообразила, как они с Ридом, смеясь, рассказывают друзьям, что… между ними вспыхнуло чувство еще до того, как Рид впервые открыл ей свое лицо. Какая романтическая история. Чем не сюжет для романа?
Она припарковала машину за клиникой. Проснувшись утром и обнаружив, что постель пуста, Софи почувствовала разочарование, но не обиду. Наверное, Риду пришлось срочно уехать по вызову, решила она. Возможно, сейчас, в эту минуту, он спасает чью-то жизнь или принимает роды.
Несмотря на воскресный день, задняя дверь оказалась не заперта. В клинике кто-то был. Войдя в холл, Софи услышала, как тихо клацает клавиатура компьютера под чьими-то пальцами. «Должно быть, это одна из помощниц Рида, преданная обожательница, готовая работать и в выходные», — заключила Софи.
Бесшумно пройдя по коридору, она поднялась в квартиру доктора. Софи задумала приготовить обед к его возвращению. Тихо повернув ручку, чтобы не потревожить сидевшую за компьютером женщину, она толкнула незапертую дверь. Помощницы Рида всегда охотно приходили ей на помощь, торопясь исполнить любую просьбу. Но иногда их услужливость казалась Софи немного навязчивой. Будто женщины настороженно следят за каждым ее шагом. Интересно, чего они боялись?
Войдя на цыпочках в квартиру, Софи вспыхнула от радости. Она увидела Рида. Растянувшись на диване, он мирно спал, прикрывая лицо рукой. Улыбаясь, Софи не удержалась и погладила его ладонь. Захотелось улечься рядом, уютно свернуться калачиком у него под боком.
Глядя на длинную фигуру в футболке и джинсах, Софи невольно вспомнила прошедшую ночь. Это сильное, мускулистое тело она успела хорошо узнать. Ее пальцы скользили по этой широкой груди, по могучим плечам. Губы Рида касались ее кожи, даря наслаждение. В постели он был в тысячу раз лучше Картера. Это нелепое сравнение вызвало улыбку. Минувшей ночью с Ридом она испытала глубокое чувство душевной близости, которое возникает, лишь когда люди любят друг друга.
Пошевелившись во сне, Рид опустил руку.
Софи показалось, что время вдруг остановилось. Она ошеломленно замерла, впившись глазами в лицо Рида. Красивое лицо. Эти губы и подбородок Софи узнала бы на ощупь даже в темноте.
Но при свете дня в мужчине, спящем на диване, она узнала того самого лихача, что едва не сбил ее на своем «БМВ». Этому мужчине она опрокинула на голову кувшин пива.
«Все вокруг знали, — вдруг пришло ей в голову. — Весь город». Когда Расселл, баптистский пастор, подвозил ее к дому Ким, Софи сказала, что собирается работать у доктора Рида. Священник видел, как она облила пивом своего босса.
И женщины, помощницы Рида, тоже знали. Неудивительно, что они с готовностью таскали для Софи продукты, не давая ей высунуть нос из клиники. Они боялись, что кто-то из жителей городка откроет ей правду.
Но почему? Почему они так ревниво хранили секрет?
Софи не находила ответа на этот вопрос, и ей не хотелось ломать над ним голову, слишком сильно было пережитое унижение.
Бросив последний взгляд на спящего Рида, Софи вышла из квартиры. Кто-то все еще стучал по клавиатуре компьютера, но Софи не хотелось ни с кем разговаривать. Сейчас она желала лишь одного: убраться из Эдилина и никогда больше не возвращаться сюда.
Подойдя к стоянке, она забралась в машину и бессильно уронила голову на руль. Потом снова выпрямилась. «Если позволишь себе думать, то начнешь рыдать и уже не сможешь остановиться», — сказала она себе. Прежде всего нужно вернуться в дом Ким и забрать вещи. При мысли о так называемой подруге, Софи почувствовала, как в душе закипает гнев. Ким наверняка обо всем знала, но не сказала ни слова. Хотя стоит ли удивляться? В конце концов Рид ее брат, а Софи — всего лишь соседка по комнате в университете, исчезнувшая много лет назад из жизни Ким.
Дрожа от озноба, она свернула с дороги к дому Ким, но внезапно остановилась. Арендованный дом! Всего пару часов назад, окрыленная безумными фантазиями, она подписала договор аренды на целый год. Она мечтала о жизни с мужчиной, с другом. А тот оказался последним лжецом.
Повернув обратно, Софи поехала в сторону закусочной Эла. Риелтор сказала, что чеки за аренду можно оставлять в кафе. Возможно, если Софи откажется от дома, жена Эла захочет обратиться в суд с иском. Что ж, в таком случае ей придется занять место в хвосте очереди, пропустив вперед корпорацию «Триборн фудс».
Увидев, как в кафе входит красивая молодая женщина, Эл тотчас понял, что ей все известно. Накануне вечером у него с женой вышел горячий спор, что случалось нечасто.
— По-моему, это просто отвратительно! — Голос жены сорвался на крик. — Весь город скрывает от несчастной девушки, кто такой доктор Рид на самом деле. — Жена Эла родилась и выросла за пределами городка. Эл говорил, посмеиваясь, что в Эдилине она новичок и еще не заслужила права называться «приезжей», но жене его шутка вовсе не казалась смешной. Занимаясь недвижимостью, она волей-неволей утаивала от людей, что население городка жестко разделено на «местных» и «приезжих», а в замкнутый круг старожилов допущены лишь те, кто принадлежит к нему по рождению.
История с Софи привела ее в ярость. Как и остальные обитатели Эдилина, жена Эла испытала на себе тяжелый, раздражительный характер доктора Рида и повеселилась от души, услышав, что незнакомая хорошенькая девушка выплеснула пиво ему на голову. Но узнав от мужа, что Софи, ни о чем не подозревая, устроилась на работу к тому самому лихачу, который едва не отправил ее на тот свет, жена Эла по-настоящему возмутилась.
— Интересно, как он собирается и дальше скрывать от нее правду? — набросилась она на мужа, гневно сверкая глазами.
Эл промямлил что-то насчет Хэллоуина и масок. Он думал, это рассмешит жену, но та даже не улыбнулась.
— На сей раз город зашел слишком далеко, — мрачно заключила она.
Элу пришлось долго уламывать жену, чтобы та показала Софи дом старого Гейнса с небольшой мастерской на задворках. Заключив с Софи договор, жена пришла в кафе и швырнула бумаги на стойку.
— Если эта милая девушка пострадает, клянусь Богом, Эл, я покину навсегда ваш захолустный городишко и тебя вместе с ним. С меня хватит! — с этими словами она вихрем вылетела из закусочной, гневно цокая каблуками по плиточному полу.
И вот, похоже, красавица Софи узнала правду. У Эла и раньше на душе скребли кошки, а теперь ему стало совсем худо. Бедняжка выглядела такой несчастной, словно ее мир рассыпался как карточный домик. Другая женщина на ее месте пришла бы в бешенство и встала в бойцовскую стойку, но у Софи, судя по всему, не осталось сил бороться.
Все трое детей Эла были мальчиками, и жена постоянно твердила, что он ничего не знает о женщинах, однако он мог представить, каково это — стать всеобщим посмешищем, когда в розыгрыше участвует весь город. Впервые в жизни Эл порадовался, что не принадлежит к числу старожилов, потомков семи старейших семейств.
В этот час посетителей в кафе было немного, и Эл сделал знак одному из помощников, чтобы тот присмотрел за грилем. Эл знал, что никто не поджарит гамбургеры лучше его самого, но иногда позволял и другим попробовать свои силы.
— Что будете заказывать? — обратился он к Софи, когда девушка остановилась возле стойки.
— Новую жизнь, — чуть слышно пробормотала та, а затем подняла глаза на Эла. — Я хотела бы поговорить с вашей женой. Не уверена, что у меня сохранилась ее карточка, мне нужно… — Девушка внезапно замолчала, словно горло сдавило спазмом. Софи продолжала вспоминать. В памяти возникали все новые и новые сценки. В доме Сары и Майка все так пристально ее разглядывали, что пришлось спрятаться в спальне. Что тогда обронил Рид? «Они гадают, когда же вы решитесь меня убить». Теперь Софи поняла смысл его слов. Все кругом знали, что Рид ее дурачит, пользуется ее доверчивостью. Использует.
Что ж, прошлой ночью он наконец добился своего. Теперь, наверное, хвастает победой? Должно быть, этот избалованный сынок богатых родителей поспорил, что затащит в постель провинциальную дурочку, даже не показав ей лица? А сейчас небось похваляется, что выиграл пари?
Эл потянулся за кофейником и, наполнив чашку, поставил перед Софи. Девушка присела за стойку, но не притронулась к кофе.
— Вы можете разорвать договор аренды, если хотите, — произнес он, понизив голос, чтобы никто не услышал их разговор. Софи молча кивнула, опустив глаза. Эл наклонился к ней: — Если я скажу, что док заходил сюда утром и признался, что без ума от вас, это что-то изменит?
— А, так он внезапно влюбился в меня? — в голосе девушки слышалось столько сарказма и боли, что Эл невольно вздрогнул.
Порывшись в сумке, она достала связку ключей. Софи хотела отдать Элу ключ от квартиры Рида, но не смогла снять его с кольца, так у нее сильно тряслись руки.
Эл начал было отделять ключ от связки, но, посмотрев на девушку, передумал.
— Пойдемте со мной, — позвал он, положив руку ей на плечо.
— Я… — нерешительно протянула Софи.
— Если не хотите, чтобы весь город судачил о нашей беседе, идемте со мной.
У Софи не было сил возражать, она послушно обогнула стойку и, выйдя вслед за Элом в заднюю дверь, оказалась в небольшом кабинете, заваленном бумагами, папками и каталогами. Усадив девушку за широкий письменный стол, Эл закрыл дверь, задернул шторы, затем достал из шкафа бутылку виски и наполнил бокал.
— Выпейте это.
Софи заколебалась. Пьяница отчим внушил ей стойкое отвращение к алкоголю, но после пережитого потрясения ей нужно было немного взбодриться, прийти в себя. Выпив виски одним глотком, она поставила на стол пустой бокал и откинулась на спинку стула.
— Вы хотите услышать историю о том, как меня обвел вокруг пальца местный доктор? Он отомстил сполна за пиво, которым я его облила, верно? Вы тоже заключили с ним пари?
Эл уселся по другую сторону стола, сложив руки на обширном животе, обтянутом фартуком с пятнами жира. Он хотел было возразить, что дело обстоит не совсем так, что доктор Рид действительно переживает, и возможно, он вправду влюблен, но вместо этого произнес:
— Что вы собираетесь делать?
— Убраться из этого города.
— Хорошая мысль, — кивнул Эл. — Поезжайте домой, к родным, пусть они позаботятся о вас. — Софи продолжала сидеть неподвижно, глядя на Эла. На самом деле возвращаться ей было некуда. После того как сестренка Лиса поступила в университет, в родном городке из всей родни у нее остался только вечно пьяный похотливый отчим. Вдобавок там жил Картер со своим папашей, владельцем концерна «Триборн фудс». Вернувшись в Техас, Софи запросто могла угодить в тюрьму. — Похоже, эта идея вам не по вкусу? — с сочувствием спросил Эл.
— Да, — неохотно выдавила Софи.
— У вас есть тут друзья?
— Ким… — прошептала Софи. — И еще Джекка.
— Понятно, но их нет в городе.
Опустив глаза, Софи покачала головой.
— Со мной все будет в порядке.
— А чем бы вам хотелось заняться? Если не считать желания переехать самосвалом нашего желчного доктора? Хотя, могу вас заверить, если на это решитесь, половина города с радостью одолжит вам грузовик.
— Желчного? — изумленно переспросила Софи. — Но я думала, все здесь боготворят Рида.
— Это самая бесстыдная ложь из того, что вам пришлось выслушать. — Софи потрясенно замолчала, глядя на Эла во все глаза. — Вижу, вам так и не рассказали всю историю целиком?
— Похоже, только я одна и осталась в неведении, — пробурчала Софи и, взяв со стола пустой бокал, протянула его Элу.
Выпив вторую порцию виски, она выслушала рассказ о том, как Рид сделал доброе дело, временно заменив доктора Тристана. Все это она уже слышала, однако в своем рассказе Эл упомянул подробности, которые доктор благоразумно опустил. Грубое обращение Рида, его вечно хмурый вид и угрюмое брюзжание восстановили против него жителей городка. Многие предпочитали терпеть боль, только бы не обращаться к нему.
— Когда у старого Болдуина случился сердечный приступ, он заставил зятя отвезти его в Норфолк, лишь бы не видеть доктора Рида.
— Правда? — выдохнула Софи. Две порции виски и история Эла помогли ей немного успокоиться, почувствовать себя менее несчастной, чем несколько минут назад. — Но все ему помогали лгать мне. Если в городе его так не любят, зачем было это делать?
— Благодаря вам он начал улыбаться.
— Он многим мне обязан, — пробормотала Софи.
Эл посмотрел на нее по-отечески.
— Сколько у вас денег?
При обычных обстоятельствах Софи не стала бы откровенничать с незнакомым человеком, но виски, выпитое на пустой желудок, ослабило привычную сдержанность.
— Сто двадцать семь долларов. У меня есть еще триста двенадцать на счету в банке, но я не могу их снять, потому что тогда меня непременно найдут и, возможно, упрячут за решетку. Как вы думаете, долго идет посылка в Новую Зеландию и обратно?
Эл понятия не имел, о чем идет речь, но одно знал твердо: нельзя допустить, чтобы эта молодая женщина покинула город в таком состоянии. С ней сыграли злую шутку, и нужно сделать все возможное, чтобы это исправить.
— Чем вам приходилось заниматься в жизни?
— Множеством вещей. Вам нужна официантка?
Эл готов был ответить «да», но внезапно ему пришла в голову другая идея.
— Вы не поможете мне уладить одну семейную неурядицу?
Софи невольно нахмурилась. В прошлом ее дважды просили помочь решить «семейные проблемы». И в обоих случаях суть предложения вкратце описывалась словами: «Жена не понимает меня, но вы — другое дело».
Легко угадав ее мысли, Эл добродушно усмехнулся, явно польщенный.
— Бетси говорила, вы умеете готовить суп.
— Суп?
Эл похлопал себя по громадному животу.
— Вы видели мою жену. Она съедает два черешка сельдерея и думает, будто это еда. Жена постоянно твердит, чтобы я ел больше супа.
То ли подействовало виски, то ли забавная гримаса, которую скорчил Эл, но Софи почти улыбнулась.
— Вы хотите, чтобы я варила вам суп?
Эл лихорадочно перебирал в уме возможные варианты. Эту девушку нужно было срочно чем-то занять, отвлечь от тягостных мыслей о злом розыгрыше, в котором принял участие весь Эдилин. Эл хорошо знал жителей городка и не сомневался: умело пущенный слух сделает свое дело. Старожилов замучает совесть, и они постараются всеми силами помочь Софи. Неясно было только одно. Что она умеет? Чем могла бы заняться?
— Да, — протянул он. — Варите суп и продавайте…
Он хотел было сказать «в моем кафе», но осекся. Насколько он слышал, Софи готовила изысканные супы, которые пришлись бы по вкусу прекрасным девам из храма друидов. Но едва ли подобные изыски годились для американской закусочной в стиле пятидесятых. Что же до самого Эла, он всегда находил маленький гамбургер весом в полфунта пищей для… Как там их называют? Эл ненавидел это слово. Метросексуалов[12].
Эл обвел глазами кабинет, пытаясь придумать выход из тупика. На полках стояли бесчисленные каталоги, некоторые из них покоробились от старости. На стене висел приклеенный скотчем снимок застекленной витрины, которую Эл хотел купить, но так и не собрался. В то время жена уговаривала его продавать сандвичи, поджаренные на гриле. Речь, кажется, шла о козах и сыре.
— Вы знаете, что такое «нэнни-сандвич», козий бутерброд?
— Понятия не имею, — призналась Софи.
— Плоский. Готовится на гриле.
Девушка озадаченно нахмурилась.
— Панини?
— Вот именно. — Эл посмотрел на Софи с восхищением, словно услышал нечто гениальное.
— Вы умеете их делать?
— Даже обезьяну можно научить делать панини. Нужно просто зажать бутерброд между двумя раскаленными жарочными плитами.
Эл ненадолго задумался, потом принялся ворошить груду бумаг на своем столе.
— Вот, нашел. — Достав почти пустой лист, он протянул его Софи.
Она взглянула на листок, оказавшийся распечаткой электронного почтового сообщения.
Софи положила бумагу на стол.
— Это тот самый Роуэн, что сидел в кафе, когда я… — Она замолчала, не закончив фразу. Роуэн тоже знал, что она работает на человека, которого в день приезда окатила пивом. Роуэн был в кафе, а позднее на вечеринке по случаю Хэллоуина. Он видел ее с Ридом.
— Вижу, вы его знаете, — довольно жмурясь, проговорил Эл. В глазах его поблескивали насмешливые огоньки. Ему понравилась мысль щелкнуть по носу кое-кого из «старичков». — Роуэн один из Мактернов. — Заметив, что на Софи его слова не произвели ни малейшего впечатления, он продолжил: — Он унаследовал кучу недвижимости в здешних местах. Ему принадлежит небольшая бутербродная в центре города. Он уговаривал меня купить ее. — Софи непонимающе вскинула брови. Какое отношение это имело к ней? — Женщина, что арендовала закусочную, переехала в Сиэтл. Думаю, тут замешана любовь, но кто знает. Во всяком случае, сейчас заведение закрыто. Ждет, когда кто-нибудь ее арендует, или когда ее куплю я. Если хотите, можете попробовать там свои силы.
— В бутербродной? — засомневалась Софи. — Но я не умею управлять закусочной. И мне это не по средствам. Если я здесь задержусь, чего вовсе не собираюсь делать, мне нужна работа с постоянной зарплатой. Чтобы платили мне, а не наоборот. В доме Ким я оставаться не могу, так что мне даже жить негде.
— Над бутербродной есть небольшая квартира. Когда я в последний раз ее видел, там было полно коробок и ящиков, но, думаю, эту проблему легко решить.
— Вроде квартиры Рида, — тихо произнесла Софи.
Но Эл не собирался позволять ей жалеть себя.
— Нет. Эта квартира куда лучше. Она солнечная. Окна выходят на улицу, вам понравится.
— Я… — нерешительно пробормотала Софи. Она могла бы привести тысячу доводов против этой безумной идеи. У нее не было ни денег, ни опыта, ее выставили на посмешище перед всем городом, она не желала видеть Рида до конца своих дней и…
И все же это возможный выход, сказала она себе. Кто знает, может, потом появится что-то другое, судьба подбросит еще один шанс. Софи пока не представляла, как будут развиваться события, но попробовать стоило. Вдобавок что ей оставалось делать? Куда идти? Предательство Рида выбило почву из-под ног, но сдаваться она не собиралась.
— Я согласна, — проговорила она, чувствуя, как отчаянно громко колотится сердце.
Эл улыбнулся, глядя с явным одобрением, словно гордый отец на отличницу дочь.
— Почему бы вам…
— Не пойти и не заняться делом? — догадалась Софи.
— Скажите Рею, чтобы дал вам гамбургер с жареной картошкой. Вам нужно поесть, набраться сил и составить план. Подумайте, что будете готовить.
Софи смогла лишь кивнуть в ответ: в голове ее царил хаос.
Как только девушка скрылась за дверью, Эл позвонил Роуэну.
— Помнишь ту забегаловку, которую ты хотел мне продать? — спросил он, дождавшись, когда Мактерн подойдет к телефону.
— Еще бы, черт возьми! — отозвался Роуэн. — Она так и стоит без дела. Арендаторы меня облапошили. Подам на них в суд, если найду. Эти мерзавцы…
— Теперь это не важно. Мне нужна бесплатная аренда на четыре месяца.
Роуэн издал короткий смешок.
— Ты явно выпил лишнего. Как говорил Кьеркегор[13]…
— Меня не колышет, что там говорили твои родственники. Ты должен дать новому арендатору ключи от закусочной. Моя жена составит договор безвозмездного пользования. На четыре месяца.
Роуэн немного помолчал.
— Ладно, старый жирный пес, что ты задумал? Кому на самом деле нужна закусочная?
— Помнишь девушку, которая вылила Риду на голову кувшин пива?
— Еще бы, — мечтательно протянул Роуэн. — Это волшебное мгновение мне никогда не забыть. Я буду вспоминать его, даже умирая. Эй! Так это для нее? Для миниатюрной копии Брижитт Бардо? Для самой прелестной девушки, какую я только встречал? Для…
— Ключи! — рявкнул Эл. — От закусочной. Передай их ей. Она сейчас отправится туда.
— Я уже в пути!
— Бегом! — прикрикнул Эл напоследок. Прежде он об этом не думал, но высокий красавец Роуэн мог бы помочь Софи залечить сердечные раны. Когда Эл в последний раз обращался к Риду, как к врачу, тот закатил десятиминутную лекцию о лишнем весе. С тем же успехом Эл мог бы остаться дома, выслушивая поучения от своей худышки жены. Да, возможно, это неплохая мысль — познакомить Роуэна с красавицей Софи. Эл, широко улыбаясь, вышел из кабинета.
Пять минут спустя Роуэн перезвонил:
— Я уже на месте. Жду. Ты не объяснишь мне, что происходит?
Эл все ему рассказал.
Припарковав машину в центре города, Софи хмуро обвела глазами площадь. Теперь она уже не сомневалась, что совершила ошибку. Что она знает об управлении закусочной? Самой ей ни за что не справиться. К кому же обратиться за помощью? К жителям Эдилина? Эти люди спокойно смотрели, как Софи танцует с Ридом, и знали, что она не догадывается, кто ее кавалер. Наверное, потом они потешались от души, воображая, что будет, когда Софи узнает правду. Возможно, даже заключали пари, сильно ли она разозлится. Славно они, должно быть, повеселились!
Направляясь к закусочной, Софи мстительно усмехнулась: почему бы не нанять на работу помощниц Рида? «Вы мне задолжали!» — сказала бы она. Софи вспомнила, как познакомилась с Хизер в свой первый день в Эдилине. Молодая женщина стояла на крыльце дома Ким, дожидаясь, когда Софи покажется на пороге. А потом буквально затолкала ее в машину. Похоже, Хизер боялась, что кто-нибудь из жителей городка узнает Софи и скажет: «Вы та самая девушка, что окатила пивом доктора Рида? Браво! Я сам мечтал об этом долгие годы».
А в клинике помощницы Рида немедленно затащили ее в квартиру доктора. Какие же они лгуньи! Эти лицемерки хором пели Риду дифирамбы, сыпали словами «наш дорогой» и «обожаемый». А тем временем пытались… что? Удержать Софи в квартире, не дать ей выйти в город?
Жаркая волна гнева вытеснила растерянность, и Софи почувствовала облегчение. Она как раз подошла к бутербродной, узкому зданию с большими окнами справа от двери.
«Сандвичи и фруктовые коктейли Дейзи», — гласила крупная вывеска с ядовито-розовыми буквами.
«Как назвать закусочную?» — задумалась Софи. Может, «Жертва лжи»? Или «Городская забава»?
— С вывеской немного переборщили, верно? — послышался мужской голос откуда-то сзади.
Обернувшись, Софи увидела высокого крупного мужчину в джинсах и фланелевой ковбойке, надетой поверх футболки. Софи тотчас узнала его. Возможно, тогда в кафе она вылила его пиво Риду на голову.
Роуэн скорчил гримасу.
— На меня не смотрели с таким презрением с тех пор, как от меня ушла жена. Может, вы ее родственница?
Софи не показалась забавной его шутка.
— Это ошибка, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.
Роуэн шагнул ей наперерез, загородив дорогу.
— Прошу прощения за все, что произошло. Но вы доставили нам такое удовольствие, что мы просто не могли остановиться.
— Удовольствие? — Софи едва не задохнулась от ярости. — Вы получали удовольствие, унижая чужачку?
— Черт, нет! — воскликнул Роуэн. — Все дело в Риде. Мы пришли в восторг, увидев, как вы окатили его пивом. Каждый житель города с радостью сделал бы то же самое, но нам не хватило духу. Мы боялись, что Рид выместит на нас злость, когда начнется новая эпидемия гриппа. Все мы трусы.
— Он едва не сбил меня насмерть, — произнесла Софи. Сочувствие в глазах Роуэна смягчило ее решимость уйти. Может, стоило хотя бы взглянуть на закусочную.
— Я слышал об этом. — Рид мягко завел руку ей за спину, не касаясь ее, но жестом приглашая вернуться к кафе. — Кажется, что-то из ваших вещей попало ему под колеса.
— Мобильный телефон.
— Это не пустяк. Телефон стоит недешево. — Открыв дверь закусочной, Роуэн подождал, пока девушка войдет в помещение.
— Он был одноразовый. — Софи обвела глазами зал. За высокой стеклянной витриной слева тянулся чистенький прилавок, все пространство справа занимали столы и стулья. Маленькое кафе выглядело просто, но аккуратно, почти как новое.
— Риду следовало бы купить для вас это место, — сказал Роуэн.
— Мне ничего от него не нужно, — резко возразила Софи. — Ничего.
— Да? — В глазах Роуэна блеснуло оживление. Софи назвала бы его внешность приятной: открытое лицо, небольшая бородка, густые рыжеватые волосы. Роуэн смотрел на нее с явным восхищением — подобные взгляды Софи ловила на себе постоянно, с тех пор как повзрослела. Но стоявший перед ней мужчина не вызывал ни малейшего интереса. Роуэн это почувствовал. — Ладно, — пробормотал он. — Не будем торопить события. Что вы скажете о кафе?
Софи взглянула на доску, висевшую над прилавком. На ней мелом было выведено меню: шесть видов фруктовых коктейлей и сандвичи с тунцом.
— Я ничего не понимаю в ресторанном бизнесе, — призналась она. — Прежде мне приходилось готовить только дома, для семьи.
— Вот и готовьте блюда домашней кухни, — предложил Роуэн, прислонившись спиной к стеклянной витрине. — Послушайте, Софи, если вы позволите так вас называть, насколько я понял, вы сейчас оказались не у дел. Работы нет, все друзья далеко, а ваша сестра, кажется, где-то учится? — Софи выжидательно скрестила руки на груди. Она не собиралась откровенничать с этим человеком. Довольно и того, что ему известно благодаря слухам. — Хорошо, сейчас вы в центре внимания всего городка, и я не виню вас в том, что вы немного обижены.
— Вы это так называете? Да я просто в бешенстве, как адская фурия!
Роуэн невольно улыбнулся. Черт побери, эта девушка — настоящая красавица. Ему нравился ее бойцовский характер. Чего он терпеть не мог, так это вялых, аморфных женщин.
— У вас есть полное право сердиться. Я бы не удивился, если бы вы навсегда уехали из нашего города.
— Так я и собираюсь поступить, — буркнула Софи, повернувшись к двери, но в эту минуту зажужжал старый мобильный телефон, который одолжила ей Ким. Софи нерешительно замерла. Кто бы это мог быть? Лишь немногие знали ее номер.
Она достала из сумки телефон. На экране высветилось сообщение от Рида:
«Прости, мне пришлось уехать. Крупная дорожная авария. Столкнулись шесть машин. Вернусь, как только смогу. Ты сняла для нас дом? Скучаю по тебе.
Рид».
Софи понимала, что всем россказням Рида о совместной жизни грош цена. Он просто разыгрывал ее. На мгновение она закрыла глаза. Если бы она не знала правды о нем, то обрадовалась бы сообщению. Дом «для нас»? «Скучаю по тебе»? Мысль о том, что Рид задерживается, спасая чью-то жизнь, наполнила бы ее сердце гордостью.
Но только не теперь. Она отключила телефон.
— Рид? — спросил Роуэн. Софи коротко кивнула. — Бедняга не знает, что он уже труп. — Роуэн произнес это с таким откровенным восторженным злорадством, что Софи едва не улыбнулась.
Она снова оглядела маленькое кафе. Свет широкими потоками вливался в окна, золотистые пылинки плясали в солнечных лучах. На мутном стекле витрины виднелись грязные потеки, а деревянные полы не мешало бы как следует отмыть. Телефонное сообщение напомнило Софи, что ей предстоит видеть Рида каждый день.
— Думаю, эта идея с самого начала была ошибкой, — произнесла она, направляясь к двери.
— Рождество! — воскликнул Роуэн.
Софи обернулась, недоуменно приподняв брови.
— А это тут при чем?
— Вся Виргиния от Кентукки до округа Колумбия считает Эдилин самым прелестным уголком на земле. Мы, местные жители, терпеть не можем, когда городок называют «очаровательно старомодным», но научились делать на этом неплохие деньги. Семьдесят пять процентов доходов приносят нам День благодарения и Рождество. Толпы туристов, приезжающих сюда за покупками, желают перекусить. Немного супа, какие-нибудь оригинальные сандвичи и вдобавок цены, как в больших городах, принесут вам недурную прибыль. К середине января у вас будет достаточно денег, чтобы уехать отсюда.
— Я не справлюсь одна, — произнесла Софи, держась за дверную ручку.
— Значит, мы найдем вам помощников.
— Кто это «мы»?
— Жители Эдилина. Эл говорил, что заставит всех терзаться угрызениями совести. К вам будут приходить поесть трижды в день. — Пальцы Софи сжали дверную ручку. — Ладно, дважды в день. Можете готовить, что захотите. Будь я на вашем месте, выбрал бы простое меню и менял его каждый день. Так вам будет нескучно. Скажите посетителям, что они могут забрать с собой заказанную еду. За один лишь День благодарения вы заработаете…
— Еда в картонных коробках, — тихо произнесла Софи. — Заказ можно будет сделать заранее. — Софи видела такое в мясном магазине и завидовала людям, которые могли себе позволить покупать там блюда навынос. Готовить индейку с десятком гарниров довольно непросто, хорошо, когда есть возможность разнообразить меню.
— Вы видели плиту? — спросил Роуэн, заходя за прилавок. — Это «Вулф». Красные ручки. Красиво, правда?
Отвернувшись от двери, Софи подошла к прилавку и посмотрела сквозь мутное стекло.
— Я никогда раньше не готовила на профессиональной плите.
— Здесь восемь конфорок. Последняя арендаторша хотела такую плиту, и я купил для нее эту игрушку. Она обошлась мне недешево.
— И как же арендаторша с вами расплатилась? — поинтересовалась Софи, изогнув бровь.
Роуэн беззлобно рассмеялся.
— Вы меня поймали. Да, эта женщина попросила у меня плиту «Вулф», когда мы лежали в постели. Когда она завела речь о мощном звере, я решил, что это она обо мне, а оказалось… о восьмиконфорочной плите.
На губах Софи мелькнула слабая улыбка.
— Так-то лучше, — усмехнулся Роуэн. — Думаете, сумеете продержаться два с половиной месяца? До конца рождественских праздников?
Софи обогнула прилавок и заглянула на кухню. Там стояла большая плита с чугунными конфорками и большими духовыми шкафами. Над ней возвышались полки из нержавеющей стали. Софи обвела глазами стальные стойки и тянущиеся вдоль стены стеллажи.
Справится ли она? Софи попыталась вообразить закусочную, полную посетителей. Нагруженные покупками матери с шумными детьми. Местные жители, вбегающие в кафе в последнюю минуту перед закрытием. Владельцы соседних магазинов, заглянувшие сюда купить сандвич навынос.
Софи повернулась к Роуэну.
— Хотите взглянуть на квартиру наверху? — спросил он.
Молчаливо кивнув, Софи последовала за ним в глубину кафе, где стояли уютные столики, разделенные перегородками. Рассеянно разглядывая зал, заметила висевшие на стенах картины. Если, как уверял Роуэн, в Эдилин стекаются толпы туристов со всей Виргинии, «от Кентукки до округа Колумбия», Софи могла бы выставлять в кафе свои работы. Ей всегда неплохо удавались скульптурные рельефы. Почему бы не украсить ими стены?
Готовя только завтраки и обеды, без ужинов, она освободила бы вечерние часы для себя. Изгнав из своей жизни мужчин (Софи твердо решила обходиться без них), она сможет посвящать творчеству все свободное время. «Какое чудесное слово», — подумала она, поднимаясь по лестнице, и невольно произнесла его вслух:
— Творчество…
— Вы что-то сказали? — откликнулся Роуэн.
— Нет, ничего. — Открыв дверь, Софи увидела квартиру, маленькую, узкую и вытянутую, как кафе внизу, но с огромными, во всю стену, окнами и высокими потолками. Середину занимала кухня, к ней примыкала гостиная, откуда открывался вид на улицу, а в противоположном конце располагались спальня и ванная комната. Софи обвела глазами гору коробок, должно быть, с вещами предыдущего арендатора. Их следовало вынести, тогда в квартире вполне можно будет жить. Она повернулась к Роуэну: — У меня нет мебели, в кафе не обойтись без помощи, и вдобавок мне нечем за все платить. Я даже мешок лука не могу купить.
— Что, если я…
— Нет, — отрезала Софи. С момента встречи с Роуэном она впервые почувствовала уверенность хоть в чем-то.
— Но я…
— Нет, — решительно повторила Софи.
Роуэн вздохнул:
— Похоже, Рид разрушил все, не оставив нам ни малейшей надежды.
— Если вы говорите о мужчинах в целом — да. Я… — Софи осеклась. Она пока не знала, чего хочет. События развивались стремительно, ей никак не удавалось привести в порядок разбегающиеся мысли.
Она знала лишь одно: все произошло слишком быстро. Софи перешла от Картера к Риду всего за несколько дней. Задыхаясь от безысходности в родном техасском городке, она увидела в Картере спасителя. Долгие годы жители городка отпускали в адрес Софи язвительные замечания, считая ее интерес к искусству нелепой блажью, глупым капризом взбалмошной девчонки, отправившейся на восток «учиться малевать картинки» в каком-то смешном колледже. «Я занимался этим в начальной школе», — говорил очередной неотесанный болван, с которым Софи вместе выросла, а остальные покатывались со смеху. И все же Софи вернулась домой, потому что младшая сестренка нуждалась в помощи и защите. Она не сомневалась, что сделала правильный выбор, но соседи и знакомые любили ехидно повторять, что со своим университетским дипломом Софи работает официанткой и отвечает на телефонные звонки в страховой конторе.
А потом появился Картер. То лето было удивительным, чудесным. Картер заезжал за ней на своем великолепном «ягуаре». Они не часто показывались на людях, и все же все вокруг знали, что Софи встречается с Картером Триборном.
После третьего свидания с Картером Софи начала замечать, как изменилось отношение всех окружающих. Женщины перестали ее задирать, а мужчины больше не флиртовали, не отпускали замечаний о том, как ей идет форма официантки. Теперь, увидев ее, люди спешили с ней поздороваться.
Может, на самом деле именно это и нравилось ей в Картере? Ее привлекал не он сам, как мужчина, а его происхождение, ведь он принадлежал к семье Триборн? Когда Картер сказал, что между ними все кончено, Софи охватил гнев, но почему? Потому что она потеряла его, или потому что вместе с ним утратила уважение, которое давало имя Триборн?
И если на то пошло, почему она ухватилась за Рида? Ради него самого или в надежде взять реванш, отплатить Картеру, заведя роман с доктором? «Видишь? — сказала бы она. — Я ничуть не хуже тебя. Я из тех женщин, на которых женятся».
— У вас все в порядке? — спросил Роуэн, когда они вернулись в кафе.
— Просто задумалась. Вы вправду верите, что я могла бы заработать здесь? Одна аренда…
— Первые четыре месяца аренды не будут вам стоить ничего, и я готов оплачивать работу персонала в течение трех месяцев.
— Вы не можете…
Спокойное лицо Роуэна исказила сердитая гримаса.
— Знаете что, вам не мешало бы кое-чему научиться. Все мы иногда нуждаемся в помощи, такое случается с каждым, и я предлагаю вам помощь. Если это умерит вашу беспредельную гордость, можете вернуть мне деньги в следующем году, но сейчас вам нужно научиться говорить «да».
Софи захотелось выбежать из кафе и уехать, покинуть Эдилин навсегда, но, немного подумав, она поняла, что Роуэн прав.
— Знаю, — проговорила она. — Я… — Она расправила плечи, набрав в грудь побольше воздуха. Нелегко просить другого о чем-то. — Я подавлена, у меня нет работы, и я действительно нуждаюсь в помощи. У вас есть идеи, с чего мне следует начать?
Роуэн улыбнулся краешками губ.
— Итак, кто заливал вам больше всего? Беззастенчиво врал в лицо?
— Не считая вас?
Улыбка Роуэна стала шире.
— Моей епитимьей будет безвозмездная аренда и зарплата персоналу. Кто еще в этом городке вам задолжал?
Губы Софи сурово сжались.
— Три женщины, помощницы Рида. Когда думаю, что потратила целый день, отскребая от грязи его ужасную квартиру, а они обо всем знали и скрывали от меня правду… хочется выдать им по первое число.
— У меня есть идея получше. Давайте заставим их помучиться сознанием вины. — Достав из кармана мобильный телефон, Роуэн набрал номер. — Бетси? — заговорил он. — Я в кафе «У Дейзи». — Он выслушал ответ и продолжил после небольшой паузы: — Да, я нашел нового арендатора, она собирается открыть закусочную в самое ближайшее время, так что я хочу, чтобы вы с двумя своими коллегами из клиники приехали и отмыли комнаты до зеркального блеска.
Софи услышала, как Бетси сердито повысила голос:
— С чего это вы решили, будто мы станем работать на вас уборщицами, Роуэн Мактерн? Если доктора Рида нет в городе, это вовсе не значит, что нам нечем заняться, и вдобавок мы квалифицированный персонал, а не…
— Софи собирается взять кафе в аренду, и ей все известно, — произнес Роуэн в трубку.
Бетси на мгновение лишилась дара речи.
— И много она узнала?
— Ей известно о лжи, о недомолвках, о всеобщем участии в заговоре. Она знает все до последней грязной подробности.
Бетси тотчас перешла на смущенный, извиняющийся тон:
— Нам понадобятся моющие средства.
— Поторопитесь, — сказал Роуэн и нажал кнопку отбоя. Потом перевел взгляд на Софи. — Что еще вам нужно?
— Не знаю. — Софи робко улыбнулась. — Похоже, вы готовы исполнить любое мое желание.
— Так я могу считать себя вашей феей крестной? — прищурившись, спросил Роуэн.
— Если Золушке подойдет башмачок, — не удержавшись, подпустила шпильку Софи.
В ответ на колкость Роуэн резко повернулся и направился к двери.
— Простите! — Бросившись следом за Роуэном, Софи удержала его за локоть. — Я не хотела вас обидеть. Я… — Заметив лукавые огоньки в его глазах, Софи поняла, что Роуэн ее разыграл, и невольно рассмеялась. — Мне нужно все! От мебели и занавесок до кастрюль и сковородок, а еще новая вывеска.
— А как вы назовете кафе? Может быть, «Месть Софи»?
— А как насчет «Докторам вход воспрещен»?
Роуэн прижал ладонь к сердцу.
— Отличное название. По крайней мере оно дает мне надежду.
Софи, отступив на шаг, подняла руки, словно защищаясь.
— Нет. Больше никаких мужчин. Во всяком случае, сейчас.
— Надолго? — неожиданно серьезно спросил Роуэн.
— Пока… — Софи обвела глазами кафе. — Пока все стены не будут увешаны моими работами.
Роуэн задумчиво посмотрел на нее.
— Верно. Вы ведь тоже художница, да?
— Была. Хотела быть.
— А я всегда мечтал стать писателем, — признался Роуэн. — Проблема в том, что я не способен писать.
— Это неправда, — возразила Софи. — Конечно же, у вас получится. — Роуэн покачал головой. — Что?
— Кажется, я еще не встречал человека добрее вас. Вы пробуждаете во мне желание защищать. Рядом с вами чувствую себя рыцарем былых времен. Может, я еще прискачу за вами на вороном коне и… — Он оборвал себя, вспомнив похожую картину. Софи, прищурившись, сжала губы. — Простите.
Роуэн ни за что не признался бы в этом, но теперь понимал, почему Рид согласился надеть нелепый костюм, сшитый Сарой. Стоило Софи посмотреть на него своими большими синими глазами, и Роуэна раздирало желание, схватив меч и щит, отшвырнуть прочь с дороги любого мужчину, который посмеет приблизиться к ней. «Жаль, что сейчас не средние века», — с досадой подумал он. Несколько столетий назад он вызвал бы кузена на рыцарский поединок, и Софи досталась бы победителю. А поскольку Роуэн был крупнее Рида, то непременно одержал бы победу.
«Однако, увы, на дворе двадцать первый век, — напомнил себе Роуэн, — и все, что у тебя есть, — это мобильный телефон».
— Это Сара сшила для вас тот черный с красным костюм?
— Тот, что оказался мне тесен?
Роуэн хотел было возразить, что костюм сидел на ней превосходно, но благоразумно промолчал.
— У Сары масса приятельниц, умеющих шить. Мы обеспечим вас шторами за двадцать четыре часа.
— А как быть с мебелью?
— Пошарим на чердаках. Это можно поручить матери Сары. Она мэр городка.
— А посуда? В чем я буду готовить?
— Мы отправимся в магазин, где продают ресторанную утварь, и набьем мой пикап до отказа.
— Я не могу… — Роуэн предостерегающе погрозил ей пальцем. — Вы не можете… — пробормотала Софи.
— Ну!
Софи вздохнула, сдаваясь:
— Спасибо.
— Это все, что я хотел услышать. И еще треньканье кассового аппарата.
— Кстати, о кассовом аппарате…
— Его мы тоже купим. — Роуэн принялся нажимать кнопки на телефоне. — Дайте мне только поговорить с Элли, матерью Сары, и она возьмет дело в свои руки. А вы пока откройте дверь.
Повернувшись, Софи увидела на крыльце Бетси с Хизер. Они держали в руках ведра с тряпками.
— Элис купит моющие средства и возьмет у мужа пылесос, — объяснила Бетси, входя в закусочную. — Софи, мы вовсе не хотели вас обидеть.
— Просто доктор Рид бывает иногда таким невыносимым… мы пытались сделать все возможное, чтобы вздохнуть свободнее, — подхватила Хизер. — А когда появились вы, такая красавица, мы надеялись…
— Достаточно, — оборвал ее Роуэн. — Я увожу Ифигению, нам нужно кое-что купить. Хочу, чтобы к нашему возвращению здесь все сияло чистотой. После обеда привезут мебель. Проследите, чтобы ее расставили как надо.
Софи отвернулась, чтобы скрыть улыбку, когда Роуэн назвал ее Ифигенией. В греческой мифологии эту прекрасную деву возвели на жертвенный алтарь ради блага других. Дальнейшие события в различных источниках описываются по-разному.
— Готовы? — обратился Роуэн к Софи. Она кивнула в ответ.
Несколько часов спустя они зашли в кафе перекусить. Роуэн, извинившись, оставил девушку ненадолго одну, позвонил Риду и сообщил, что Софи все известно.
— Кто ей рассказал? — потребовал ответа Рид.
«Значит, никто из жителей Эдилина так и не решился ему сказать, — сообразил Роуэн. — Горожане попросту струсили».
— Она побывала в твоей квартире и увидела, как ты дрыхнешь на диване. Не знаю, почему она не уронила что-нибудь тяжелое на твою наглую физиономию. Она… — не услышав даже слабого протеста, Роуэн осекся. — Эй, ты в порядке?
— Нет, — отозвался Рид. — Она здорово разозлилась?
— Софи скорее подавлена, чем зла, но я над этим работаю.
— Наверное, она теперь думает, что я такой же, как Триборн. — Рид стоял в коридоре больницы, одетый в измятый белый халат. Под глазами у него залегли темные круги — следы бессонной ночи, усталости и тревоги. Его беспокоило состояние пациентов, получивших травмы, и вдобавок Софи не ответила на шесть его телефонных сообщений, три послания по электронной почте и четыре звонка.
— Триборн? — переспросил Роуэн. — Как готовые обеды «Триборн фудс»?
— Забудь, что слышал от меня это имя. Ясно? — буркнул Рид. — Просто расскажи о Софи. Я боялся, что она уедет из города, когда узнает обо мне. Вот почему пытался уговорить ее снять дом.
— Дом старого Гейнса? Эл расторг договор, хотя, я слышал, жена заставила его выплатить залоговый взнос, а также внести деньги за первый месяц. Но о Софи можешь не волноваться. Мы о ней позаботимся.
— Что это значит? — вскинулся Рид. — И кто это «мы»? А что она сказала обо мне?
Роуэн собирался насладиться сполна несчастьем кузена, он с восторгом вспоминал, как Софи окатила Рида пивом, и надеялся повеселиться от души. Но в голосе доктора звучало такое искреннее горе, такое отчаяние, что Роуэн не испытал радости. На вечеринке по случаю Хэллоуина Рид казался самым счастливым человеком на земле. Никто не видел его таким долгие годы. Вот почему весь городок решил участвовать в розыгрыше.
— Это была идея Эла, — заметил Роуэн. Он рассказал Риду о бутербродной.
— Она хорошо готовит, — произнес Рид вялым, безжизненным голосом. — Впрочем, Софи удается все, за что бы она ни взялась. Видел бы ты ее скульптуру. Она вылепила мой портрет. Работы такого уровня я видел в лучших художественных галереях.
— Когда вернешься в город?
— Не знаю. Сегодня. Наверное, ближе к ночи. Завтра у меня прием в клинике. Если бы я мог сесть на самолет и…
— Сбежать! — отрывисто бросил Роуэн, повысив голос. — Так ты поступил, когда тебя бросила девчонка Чонли? Только на этот раз ты получил по заслугам. Послушай, попробую тебе помочь. Сделаю несколько звонков и постараюсь найти кого-нибудь на смену. Тогда ты сможешь убраться отсюда, удрать и зализывать раны еще десять лет кряду. Знаешь, Рид, я по-настоящему рад, что ты покинешь Эдилин, потому что тогда я сделаю все возможное, чтобы завоевать Софи. Сегодня мы провели вдвоем целый день, и должен сказать, мне нравится эта девушка. А я в отличие от тебя не трус. Я готов сражаться до конца, если чего-то хочу.
С этими словами Роуэн оборвал разговор и сунул телефон в карман.
— Идиот! — выругался он в сердцах.
Сказать по правде, Роуэн понимал, что Софи никогда не станет его девушкой. Она не проявляла к нему интереса и, похоже, вовсе не видела в нем мужчину. Они провели вместе весь день, и хотя Роуэн всячески старался развеселить Софи, ему так и не удалось развеять печаль, застывшую в ее глазах.
Несколько часов они бродили по магазинам, покупая всевозможную утварь для маленького кафе. Софи ограничила свой выбор лишь самым необходимым, не соглашаясь купить даже одну лишнюю ложку, сколько бы Роуэн ее ни уговаривал. Сам он тоже любил готовить, они много говорили о еде, но в разговорах Софи избегала упоминать о себе. Казалось, она замкнулась, отгородилась стеной от остального мира, и Роуэна это страшно тяготило. Быть может, Рид был главным виновником всего, что случилось с Софи, но вина лежала и на остальных жителях городка.
Когда Софи ненадолго его оставила, Роуэн вышел, позвонил Саре и рассказал обо всем.
— Мы все принимали в этом участие, — признала Сара. — Не только Рид, но и все мы. Бедняжка, бедняжка Софи. Что же теперь делать? Как заслужить ее прощение?
— Нужно показать, что Эдилин не кучка лжецов, ничтожных лицемеров и мерзких слизняков, — с нажимом произнес Роуэн.
— С этого мы начнем. Слушай, задержи ее в городе как можно дольше, а я соберу людей. Мы сделаем все возможное, чтобы Софи почувствовала себя здесь как дома. Боже мой, Ким с Джеккой нас убьют. Мне пора. Надо еще… Я даже не знаю, с чего начать. — Сара оборвала разговор, и Роуэн вернулся к столику, где сидела Софи.
— Что нам еще понадобится? — спросил он, усаживаясь напротив девушки.
— Мы и так слишком много всего накупили. Потратили целое состояние. Не знаю, как буду с вами расплачиваться, — покачала головой Софи.
Роуэн хотел сказать «Простите нас», но промолчал.
— Позвольте мне работать с вами, — невольно вырвалось у него. — В университете я взял творческий отпуск на год, хотел написать роман о загадочном убийстве и перевернуть весь мир, но… — Роуэн махнул рукой. — Скажем так, миру ничто не угрожает. Я неплохо готовлю, почему бы… — Он пожал плечами.
— Поможете делать козьи сандвичи?
Роуэн недоуменно нахмурился, и Софи пересказала ему слова Эла.
Роуэн рассмеялся:
— Если в сандвиче меньше фунта мяса, Эл скажет, что это закуска для девочек.
— Может, включить в меню сандвичи с ростбифом размером с Эла, или хотя бы с его ступню? Я назвала бы их в честь него. Сандвичи «Эл».
— С хреном?
— Само собой.
Роуэн весело ухмыльнулся.
— А как насчет его жены? Миссис Постницы?
— Леди, которая довольствуется двумя черешками сельдерея? Салат с курицей…
— Маленький кусочек грудки. Целую она не осилит.
— Разумеется, целая грудка — это чересчур. И очень-очень тонкие ломтики хлеба. Никакого майонеза. Немного оливкового масла и капелька лимонного сока. Сандвич «Миссис Эл».
Роуэн откинулся на спинку стула.
— В этом что-то есть. Сандвичи для жителей Эдилина.
— В таком случае могу я добавить в начинку немного мышьяка или болиголова?
— О-о! — выдохнул Роуэн.
— Простите. Не сомневаюсь, они очень милые люди и просто хотели помочь Риду. Но когда думаю, как все потешались надо мной, видя, что я работаю на человека, которого окатила пивом, меня охватывает злость. Не знаю, как буду смотреть в глаза посетителям кафе. Подавать сандвичи и суп тем, кто… кто…
— Боюсь, в Эдилине мы так поглощены собой, что забываем о других. Несколько лет назад одна молодая женщина, Джоселин, унаследовала большую усадьбу в Эдилине. Мы скрыли от нее, что ее садовник — на самом деле Люк Адамс.
— Писатель?
— Он самый.
— Она считала его парнем, сажающим петунии? И здорово разъярилась, когда узнала правду?
— Не особенно. Джоселин больше обозлилась на Люка, чем на жителей городка.
— Вы хотите сказать, что я должна понять и простить? Верно?
— Думаю, да. По крайней мере вы должны дать нам возможность все исправить. Вы сделаете это?
— Я… — Софи вскинула голову, глядя Роуэну в глаза. — Задайте мне этот вопрос пятнадцатого января.
Роуэн широко улыбнулся.
— Звучит разумно. Ну что, идем? Какой бутерброд, по-вашему, мог бы понравиться знаменитому писателю?
— С надписью «Бестселлер «Нью-Йорк таймс», выведенной на хлебе.
Роуэн задумчиво посмотрел на Софи, потом расхохотался.
— Ох, Софи! Мне начинает нравиться работать с вами. Мы должны придумать, как приготовить такой сандвич для моего кузена! Идемте, купим гриль для панини. Нет, сразу три штуки. — Улыбаясь, они вышли из кафе.
Несколько минут Рид простоял неподвижно в коридоре больницы, не в силах пошевелиться. Он не спал уже сутки, ему следовало вернуться домой и отправиться в постель, но при мысли об унылой темной квартире без Софи его охватывало отчаяние.
Что же делать? Как ее вернуть? Рид не мог думать ни о чем другом. Захочет ли Софи выслушать его извинения? Он в этом сомневался.
Опуская в карман телефон, он вспомнил о своем университетском приятеле, с которым когда-то делил комнату. Найдя в телефонном списке его номер, Рид нажал кнопку вызова.
— Привет, старина, — отозвался его однокурсник Керк. — Все пытаешься найти кого-нибудь, кто переехал бы в чудесный городок Эдилин и занял твое место?
— Нет, — буркнул Рид. — Мне нужно кое-что другое. Кажется, твой брат учился на инженера?
— Да. Он теперь работает в НАСА[14]. Ты задумал отправиться на Луну, чтобы сбежать из родного городка?
Рид недовольно поморщился. Неужели друзьям кажется, что он так сильно ненавидит Эдилин?
— Ты вроде говорил, что в детстве твой брат любил разгадывать шифры?
— Да, было дело. Собираешься стать шпионом? Хочешь научиться основам шифрования?
— Ты угадал. Что-то вроде того.
— Тогда я в деле! — оживился Керк. — За кем собираешься шпионить?
— Не могу сказать, — уклончиво произнес Рид. В разговоре с Роуэном он случайно сболтнул лишнее, но посвящать кого-то в историю с похищенной книгой или упоминать фамилию Триборн Рид не собирался. Пришлось солгать. — Моя тетя нашла старую поваренную книгу своей бабушки и хотела бы ею воспользоваться, но записи, похоже, зашифрованы. Думаешь, твой брат смог бы помочь?
— Если не справится сам, в его распоряжении вся мощь космической науки. Но, должен предупредить, если этот шифр основан на порядке слов в книге, а у вас этой книги нет, разгадать его будет непросто.
— Такое возможно, — признал Рид. — Понятия не имею, какой это шифр. Что, если я отсканирую несколько страниц и отправлю по электронной почте твоему брату?
— Я только что выписал рецепт его спортсмену, повредившему ногу, так что братец — мой должник. Мой интернет-адрес не изменился, отошли текст, я передам его брату.
— Спасибо. Сейчас я в Уильямсберге, но как только доберусь до дома, отправлю тебе письмо.
— Сказать по правде, у меня проблемы с геморроем, и…
— Обратись к специалисту, — отрезал Рид и, услышав в трубке смех Керка, нажал кнопку отбоя.
Покинув больницу, он уселся в машину и поехал домой. В этот поздний час пустая клиника казалась особенно темной и мрачной, а квартира — еще более унылой, чем обычно. Невзирая на усталость, Рид отсканировал копии страниц поваренной книги Триборнов и отослал файлы Керку. Затем отправил сообщение жене Эла, написав, что готов снять жилье, которое осматривала Софи, и хотел бы переехать туда на следующий день. Ему невыносимо было оставаться одному в квартире, ставшей для него домом благодаря Софи.
— Завтра, завтра, — повторял Рид, стоя под душем. Завтра он попытается вымолить у Софи прощение. Возможно, она смягчится, если удастся уладить историю с книгой придурка Триборна. Хотя теперь Софи, наверное, думает, что Рид ничем не лучше того мерзавца.
Приняв душ, Рид вынул из морозильника все упаковки «Триборн фудс» и выбросил в мешок с мусором.
— Завтра, — громко произнес он, ложась в постель.
Картер Триборн почувствовал, что отец в ярости, еще до того, как услышал громовые раскаты его голоса. Триборн-старший стремительно прошел по коридору, свирепо печатая шаг, отчего большие тяжелые вазы на столах жалобно задребезжали. Картер с бутылкой пива в руке (пятой за вечер) лежал на кровати у себя в спальне, лениво поглядывая на экран телевизора, единственный источник света в окутанной тьмой комнате. Когда отец пронесся мимо открытой двери, Картер даже не посмотрел в его сторону. Гнев Льюиса Картера Второго Триборна давно стал легендой, в этом обыденном зрелище не было ничего примечательного. Вспыльчивый нрав достался ему от родителя, основавшего «Триборн фудс» сразу после Второй мировой войны. Как-то вечером этот человек сказал своим обычным сварливым тоном: «Чертовы бабы нынче не желают готовить, так я дам им еду, пусть выкладывают денежки, ради которых вкалывают их мужья». Так возникла промышленная империя Триборнов.
Мать Картера любила повторять, что их семейное дело «взращено из семян гнева и обильно полито злобой».
Первые два Триборна походили друг на друга, но третий отличался от отца и деда. Он пошел в мать, мягкую милую женщину, принадлежавшую к «избранному кругу», отчего Льюис Триборн и остановил на ней свой выбор. Мать не раз говорила: «Твоего отца привлекли мое образование, происхождение и хороший вкус. А теперь, конечно, он за это же самое меня и ненавидит». Возможно, ей не хватало жесткости, однако она смотрела на вещи трезво.
Она делала все возможное, чтобы защитить от мужа свое дитя, своего обожаемого сына. Хотя сердце разрывалось от боли и жалости, она рассталась с мальчиком, отослав в закрытую школу. Картеру было всего семь лет, но и тогда он понимал, что иного пути нет. Если бы он остался дома, уже через пару лет отец заставил бы его заниматься семейным делом.
Благодаря усилиям матери Картеру почти удавалось жить собственной жизнью. В школе его любили, он везде был желанным гостем, и миссис Триборн это нравилось. Она охотно отпускала сына к друзьям, лишь бы держать подальше от властного, деспотичного отца.
Картер с матерью старались встречаться как можно чаще, а в остальное время перезванивались и обменивались письмами. Друзья Картера не знали, что он многим делится с матерью, часто обращается к ней за советом и любит развлекать рассказами о своей жизни. Мать пыталась увлечь сына благотворительностью, отправляла в дальние путешествия, чтобы он мог увидеть мир. Картер подробно писал ей отовсюду, присылал множество фотографий, посвящая во все свои дела и мысли.
Мать рассказывала ему о Триборне-старшем, но Картер не догадывался, как сильно она приукрашивает действительность. Он редко виделся с отцом и почти не вспоминал о нем, хотя при встрече всегда держался почтительно. Порой ему приходило в голову, что когда-нибудь придется вернуться в Техас и вступить во владение семейной империей, однако Картер не особенно часто об этом задумывался. Отец пребывал в добром здравии и работал в полную силу, не проявляя и тени желания уступить хотя бы малую толику власти кому-то еще, тем более сыну, которого он почти не знал и, похоже, не слишком любил.
Однако мать кое-что скрывала от сына. Свою болезнь. Ее смерть стала для Картера полнейшей неожиданностью. Когда, убитый горем, он вернулся в Техас, ему сказали, что мать долгие годы боролась с раком. Изнурительные сеансы химиотерапии отнимали у нее последние силы, но, слабая и измученная, она делала все возможное, чтобы обожаемый сын ни о чем не узнал.
Картер не знал, сердиться ли на мать за то, что обманывала его, удерживая вдали от дома, или гневаться на себя за непростительную беспечность, ведь он должен был давно обо всем догадаться. Он думал, что отец станет скорбеть вместе с ним, оплакивая жену, но Льюис Триборн сказал лишь: «Теперь ты больше не сможешь быть маменькиным сынком».
Его слова заставили Картера почувствовать знаменитую ярость Триборнов, но тягаться с отцом было ему не под силу. На следующий день после похорон Картер лишился содержания, взамен ему выделили кабинет в огромном уродливом здании, где располагалась контора «Триборн фудс». Теперь ему и вздохнуть было некогда — отец завалил его работой, заявив, что тот должен наверстать упущенное время. Картеру пришлось учиться заново, открывая для себя все, что надлежало усвоить еще в детстве. Главное место в его жизни заняли упаковка, распространение и хранение товара, а также нескончаемые встречи и совещания, длившиеся часами. Ему приходилось пробовать новые образцы продукции, решая, стоит ли тратить миллионы на их производство.
Картер не справлялся со своими обязанностями. Ему неплохо удавалось лишь одно: находить честолюбивых, целеустремленных молодых людей, желающих научиться управлять бизнесом. После двух лет работы в компании Картер начал выкраивать немного времени для себя. Четыре человека успешно выполняли за него работу и, получая весьма щедрое вознаграждение, не возражали, когда все лавры доставались ему. Они знали, что в будущем Картеру предстоит унаследовать корпорацию, и рассчитывали укрепить свои позиции при новом владельце. Все четверо надеялись заполучить руководящие посты, когда Картер, возглавив компанию, вернется к прежней праздной жизни. Их занимал единственный вопрос: как долго придется ждать?
На третий год, летом, когда Замороженный Босс, как Картер любил называть отца в беседах с личными помощниками, летал по стране, присматривая место для нового завода, Триборн-младший встретил Софи.
Однажды отец заявил, что намерен женить сына на дочери своего конкурента. Картер недоверчиво рассмеялся в ответ.
— Сейчас не восемнадцатый век, когда родители выбирали жен для своих сыновей. Я не люблю эту девушку.
— Я выложил изрядную сумму на твое обучение, а ты так ничего и не усвоил. Мне плевать, любишь ты эту девицу или нет. Палмер, ее отец, — владелец консервного завода, которым я хочу завладеть.
— Так купи его! — воскликнул Картер.
— Палмера заботит будущее дочери.
— Что, черт возьми, это значит? — Время близилось к четырем пополудни, а Картер пил уже третью порцию скотча с содовой.
— В прошлом она доставляла родителям хлопоты… — Отец отвел взгляд.
— Какие еще хлопоты? — Картер недоуменно поднял брови, чувствуя холодную сосущую пустоту в желудке.
Отец раздраженно махнул рукой.
— Кто знает? И кого это волнует? Может, тебе повезет, и она окажется нимфоманкой. В отличие от твоей матери, которая вечно в постели разыгрывала из себя скромницу монашку… Эй, куда это ты? Немедленно вернись! — крикнул отец ему вслед, но Картер не обернулся.
Усевшись в машину, он въехал в пыльный, изнывающий от зноя городок, где не продавали спиртное в розлив. Картер хотел было поехать дальше, но раздумал. Он слишком много выпил, ему не следовало садиться за руль. Он знал: если что-то случится в городке, принадлежащем Триборнам, местные власти замнут дело, но на чужой территории придется несладко.
Единственный в городке ресторан показался убогой дырой. Картер уныло оглядел дощатый пол, сетчатую дверь и вентилятор под потолком. Под ногами поскрипывал песок, занесенный с улицы. Заняв место за одним из разделенных перегородками столиков, обозначенных фамилиями с инициалами, Картер взял в руки меню в пластиковой обложке и уставился на него невидящим взглядом. Одно дело заставить сына работать в отцовской фирме, но навязать ему жену?! Это просто невозможно, немыслимо!
Рассеянно пробегая глазами строчки меню, Картер перебирал в уме аргументы, способные убедить отца изменить решение. Нужно заставить его понять, что брак по расчету ни к чему хорошему не приведет. Собственные доводы казались Картеру разумными и логичными.
Обдумывая, как лучше начать разговор с отцом, он поднял глаза и увидел потрясающе красивую молодую официантку. Девушка принимала заказ у четырех юнцов старшеклассников, которые с завидным упорством осаждали ее.
Один из них просил о свидании.
— Это всего лишь танцы, — канючил мальчишка.
Картер узнал в нем кумира болельщиков, гордость местной футбольной команды. Этот рослый красавец держался с самонадеянностью победителя, привыкшего первенствовать во всем. Должно быть, прежде ни одна девушка не говорила ему «нет».
— Пожалуйста. Я куплю цветы, какие захочешь, а отец обещал, что разрешит мне взять лимузин.
Картер знал, что отцу мальчишки принадлежит единственный в городе автомагазин, а мать работает в «Триборн фудс».
— Если ты воображаешь, будто я сяду с тобой в лимузин, Джейсон Дейли, то тебе стоит вернуться в начальную школу. В твоем образовании большие пробелы. Ну что, мальчики, вам как всегда или закажете нечто особенное? Может, вам по вкусу улитки или кальмары?
Триборн-младший опустил голову, скрывая улыбку. Ему нравилась речь этой девушки, лишенная грубых, вульгарных словечек, которыми щедро сыпали местные жители. «Интересно, кто она?» — невольно задумался Картер. В своих письмах мать пересказывала все местные сплетни. Она основала в городке клуб садоводов, общество любителей книги и танцевальную студию, пригласив учителя танцев. Мать писала Картеру обо всем, что происходило, не забыла упомянуть даже о том, что маленькие девочки, записавшись в танцевальный кружок, дали ему название «Жареные цыплята».
Хотя Картер почти не бывал в крошечном техасском городке, принадлежавшем его семье, он многое знал о его жителях. Так кто же та очаровательная красавица, что безжалостно отвергла распаленных похотью подростков? Картер сказал бы, что ей чуть больше двадцати. Натуральная блондинка с глазами синими, как сапфиры, и фигурой, которая украсила бы обложку любого журнала.
— Софи! — попросил один из мальчишек. — Положи мне побольше жареной картошки.
— Я всегда так и делаю, — отозвалась девушка.
«Софи», — пробормотал про себя Картер. Ну конечно! Софи Кинкейд. Мать писала ему о ней. Эта девушка поступила в университет, чтобы заниматься… Он не смог вспомнить, о чем шла речь, но мать уверяла, что Софи «необычайно талантлива».
Картер знал: молодые люди, покинув городок и поступив в университет, уже не возвращались домой. Семейное предприятие Триборнов было единственной крупной компанией в городе, местных жителей принимали сюда лишь на низшие должности. «Нельзя назначить сына начальником папаши, который стоит за конвейером», — объяснял свои мотивы Триборн-старший. Однако Картер подозревал, что отец просто видит в жителях городка своих рабов, а себя считает хозяином.
Картер наблюдал, как девушка наливает чай со льдом. Когда он вошел в ресторанчик, к нему тотчас подскочил хозяин, чтобы его обслужить, но Картер заявил, что еще не готов сделать заказ. В этом городке желание Триборна было законом.
Софи дважды поглядывала в его сторону, но Картер опускал голову, пряча лицо. Кажется, с этой девушкой связана какая-то печальная история? Мама наверняка писала об этом. Что-то насчет родителей Софи. Вроде бы у нее умерла мать?
Картер точно не помнил. Мама рассказывала о многих семьях. А вот о чем не упоминала — так это о редкой красоте Софи. Должно быть, неспроста. Возможно, она знала, что когда-нибудь отец сам выберет Картеру жену? И понимала, что сын слишком слаб, чтобы выступить против отца, сказав «нет»?
Картеру не хотелось об этом думать, но вопросы назойливо лезли в голову, не давая покоя. Странно, почему мама не рассказывала о прелестной Софи Кинкейд, которая поступила в университет и все же вернулась домой? Окончила ли Софи колледж? Наверное, нет, иначе она ни за что не оказалась бы вновь в этом захолустье.
Когда девушка подошла к его столику, Картер улыбнулся, но она не ответила. Неудивительно. Надо думать, все мужчины в городе не дают ей проходу.
— Что будете заказывать? — спросила Софи, доставая блокнот.
Картер взглянул на меню, словно задумавшись, потом отложил его.
— А какой соус подают к улиткам?
— С обилием чеснока, — немедленно отозвалась Софи.
— Улитки свежие?
— Еще утром они ползали по капустным листам.
— А кальмары?
— Их доставили самолетом из Италии в шесть утра. Опоздали из-за разницы во времени.
Картер с трудом удержался от смеха, видя, что Софи сохраняет серьезность, но не смог скрыть улыбку.
— Терпеть не могу итальянские кальмары. Лучше принесите гамбургер. Среднепрожаренный.
— Вы его получите, — пообещала Софи, забирая меню.
Когда она наклонилась, Картер тихо произнес:
— Спасибо. День выдался тяжелый, хорошо было немного посмеяться.
Глаза Софи удивленно раскрылись, и Картеру стоило огромного усилия сдержаться и не поцеловать ее. Он не мог оторвать взгляда от ее полных розовых губ. Ему хотелось сжать Софи в объятиях и не выпускать. У него уже больше года не было девушки.
Софи нахмурилась, будто прочитав его мысли, а затем скрылась в глубине ресторана. Подняв голову, Картер заметил, что футболисты за столиком сверлят его злыми, колючими взглядами. Казалось, они говорят: «Софи Кинкейд из местных, Триборнам сюда путь заказан». Отвернувшись, Картер посмотрел в окно. В тот день он больше не видел Софи, гамбургер ему принес владелец ресторана.
На следующей неделе он заходил в ресторанчик каждый день, но его обслуживали другие официантки. Софи не приближалась к его столику. Дважды ему удалось увидеть ее в дальнем конце зала, но она мгновенно пряталась на кухне и больше не показывалась.
Прежде никто не избегал Картера, ни в школе, ни в колледже и тем более в городке, принадлежавшем его семье. Возможно, его покорила новизна ощущений, а может быть, большие синие глаза Софи. Или ее непохожесть на других жителей городка, видевших в нем лишь наследника огромного состояния.
В начале второй недели он пришел в ресторан пообедать, и на этот раз Софи подошла к нему с блокнотом в руках. Картер не отрывал взгляда от меню, не желая показывать, как взволнован, как рад видеть ее.
— Почему вы вернулись в город? — спросил он.
Софи не ответила. Она стояла молча, ожидая, когда Картер сделает заказ. Потом, черкнув в блокноте, ушла, а немного погодя принесла порцию картофеля фри и сандвич с тунцом и плавленым сыром. Поставив тарелку на стол, она не торопилась уйти, а Картер сидел, не поднимая глаз.
— Мама умерла, оставив мою двенадцатилетнюю сестренку одну с отчимом. Я приехала сюда, чтобы защитить ее. У меня не было выбора, — произнесла Софи, прежде чем отойти.
Съев сандвич, Картер оставил на столе плату и щедрые чаевые, но подождал, пока Софи появится, чтобы забрать грязную посуду.
— Я вернулся, потому что умерла моя мать, и мне пришлось заняться семейным бизнесом. У меня не было выбора.
Софи на мгновение посмотрела ему в глаза, потом взяла посуду и ушла.
На следующее утро Картер явился снова. На этот раз он сказал:
— Ненавижу этот город.
— Я тоже, — ответила она.
Вечером Картер зашел в ресторанчик поужинать, но вместо Софи увидел ее сестру. Более высокая и не такая красивая, как Софи, она выглядела старше своих лет. С трудом верилось, что эта девушка еще школьница. Картер расспросил о ней хозяина ресторана. Тот с радостью пустился в разговор с наследным принцем империи Триборнов.
— Это младшая сестренка Софи, и, скажу я вам, она доставила бедняжке немало хлопот. Когда умерла их мать, Лисе было всего двенадцать, но выглядела она на все двадцать. Девчонка носила большие серьги и, отправляясь в школу, накладывала на лицо полфунта косметики. — Склонившись над столом, владелец ресторана доверительно понизил голос: — Никто точно не знает, но все мы думаем, что ее отчим, возможно… ну вы понимаете. Пытался клеиться к девчонке.
«Все знали, однако никто ничего не сделал», — подумал про себя Картер, но промолчал.
— И что же Софи?
Мужчина пожал плечами.
— Осталась здесь присматривать за сестрой. Софи вкалывает на трех работах. Она привела девчонку в чувство. Поначалу не обошлось без ссор, Лиса грозилась сбежать из дома, но Софи удалось ее приструнить. Она славная девушка.
— А что будет потом? — спросил Картер. — Когда Лиса закончит школу?
— Софи собирается отправить ее в университет штата. Девочке предоставляют частичную стипендию. А когда осенью Лиса уедет, Софи покинет город. Ей больше не придется работать официанткой.
— А что она изучала в университете?
— В университете? — эхом повторил хозяин, словно речь шла об обучении за границей.
— Да. Чем она занималась в колледже?
— Понятия не имею, — признался мужчина, потом поднялся из-за столика и удалился в сторону кухни.
Чем больше Картер узнавал о Софи, тем больше ему нравилась эта девушка. Получив университетский диплом, она не бросила сестру.
В то лето отец Картера часто отсутствовал, а когда возвращался, то так и кипел злобой, не замечая никого вокруг. Казалось, он думает только, как бы прибрать к рукам консервный завод Палмера.
— Вот ублюдок, — проворчал как-то за ужином Льюис, отец Картера. — Знал бы ты, чего он требует… — Оборвав себя, Триборн-старший смерил сына взглядом. Высокий, привлекательный, Картер выглядел здоровым и сильным. Почему бы и нет? Он никогда не баловался наркотой, хорошо питался и занимался спортом. Жаль, конечно, что ему придется жениться на такой оторве, как Трейси Палмер. Девчонка пристрастилась к наркотикам еще ребенком. В минувшем году ей пришлось оперировать нос, изъеденный кокаином.
Но Льюис принял решение и не собирался его менять. Папаша Палмер заявил, что его дочери нужна стабильность, что она возьмется за ум, если выйдет замуж за здорового честного парня вроде Картера.
Льюис понимал, что старик лукавит — девицу уже не исправишь, но родители бывают слепы, когда дело касается их детей, и порой решаются на самые отчаянные поступки. Сам же он надеялся, что трудный брак с неизбежными скандалами, возможно, сделает из его сына мужчину. Пока что Картеру, похоже, хотелось лишь одного: читать дурацкие книжки да швырять на ветер состояние Триборнов. Льюис знал, что сын уже давно ничего не делает. Но помощники, которых Картер нанял вместо себя, так чертовски хорошо справлялись с его работой, что уволить их было бы великой глупостью.
— Так что это за девчонка, с которой ты встречаешься? — Картер закашлялся, едва не поперхнувшись. — Ты ведь не думаешь, что можешь утаить от меня подобную историю? — продолжал отец.
Картер счел за лучшее сказать правду:
— Софи Кинкейд. И мы не встречаемся. Я пригласил ее как-то на свидание, но она отказалась.
— Неужели? — удивился Льюис. — Когда я был помоложе, ни одна хорошенькая девушка в городе не могла мне отказать.
«И доказательством тому — мои единокровные братья и сестры», — хотел сказать Картер, но промолчал.
— Она здесь ненадолго. Лишь до тех пор, пока ее сестра не закончит школу.
— Это не та девчонка, что угодила в неприятности несколько лет назад?
— Я слышал об этом, — поморщился Картер. — Но Софи помогла ей образумиться.
— Звучит неплохо, — кивнул Льюис. Картер посмотрел на отца с надеждой. — Значит, ты понимаешь, что это всего лишь летнее увлечение. Я хочу, чтобы вы с дочерью Палмера объявили о своей помолвке до Хэллоуина. Ясно?
Картер понимал, что должен возразить отцу, но не решился. Собственных денег у него не было, а зарабатывать он не умел. Устроиться в какой-нибудь магазинчик и получать гроши? Жить на четвертом этаже в доме без лифта, покупать дешевые рубашки и туфли на распродаже? Картер не мог такого даже представить. Будь у него какой-нибудь талант или призвание, тогда другое дело. Но, сказать по правде, работать ему не хотелось вовсе.
Отец прищурился, глядя на сына, словно ожидал ответа. Картер опустил голову.
— Летний роман. Я понял.
На мгновение в глазах Льюиса мелькнуло разочарование. Быть может, он хотел, чтобы сын возмутился, показал норов, но Картер во всем походил на мать. Любой удар она принимала с холодным аристократическим спокойствием, которое поначалу восхищало Льюиса, а потом стало вызывать презрение.
— И не показывайся с ней на людях. Не хочу, чтобы до Палмера докатились слухи.
Картер кивнул, не поднимая глаз. Он понял, что отец позволил ему завести интрижку, перед тем как… Картеру не хотелось думать о том, что случится осенью. Он жаждал насладиться сполна внезапно дарованной свободой.
Однако завоевать доверие Софи оказалось непросто. Вечером того дня, когда отец объявил о своем решении, Картер встретил Софи у ресторана.
— Привет, — подал он голос из темноты.
Софи резко повернулась. На миг Картеру показалось, что она сейчас его ударит. Смерив его колючим взглядом, девушка повернула за угол и направилась к скупо освещенной стоянке. Там она ставила свою машину, дряхлую колымагу. «Удивительно, что эта развалина еще на ходу», — подумалось Картеру.
Все случившееся потом Картер вспоминал позднее как знак судьбы. Софи уселась в машину, попыталась завести мотор, но драндулет не двинулся с места. Стоя чуть поодаль в темноте, вдыхая душный раскаленный воздух, Картер увидел, как девушка в сердцах ударила кулаком по приборной доске.
— Кончился бензин или сел аккумулятор? — спросил он, наклонившись к открытому окну машины.
— Бензин. Сестра никогда не заполняет бак.
— Могу отвезти вас домой, — предложил Картер, стараясь скрыть радостное волнение.
Софи вышла из машины и, не глядя на него, обвела глазами пустую стоянку. Казалось, она сомневается. На ее лице отражалась внутренняя борьба.
— Нет, спасибо, — произнесла она наконец. — Я дойду до автозаправки.
В городке была лишь одна заправочная станция, единственная на тридцать миль в округе.
— Разве заправка не закрывается в девять? — Плечи Софи поникли, и Картеру отчаянно захотелось привлечь ее к себе, обнять, сказать, что он обо всем позаботится. В последние три года ему ни за что не приходилось отвечать. Он работал в отцовской компании, жил в отцовском доме, тратил отцовские деньги, подчинялся правилам, установленным отцом. А эта молодая женщина нуждалась в помощи, он мог хотя бы доставить ее до дома. При мысли об этом Картер воспрянул духом. — Что, если я отвезу вас домой, а завтра вам зальют полный бак…
— А служанка приготовит завтрак? — съязвила Софи. — Если, конечно, добудет продукты, поскольку в доме хоть шаром покати. Я уверена, что ни Арни, ни Лиса не выходили в магазин. Они… — Софи оборвала себя, потому что Картер мягко взял ее за локоть и повел к своему темно-зеленому «ягуару». — Постойте! — воскликнула она, вырывая руку. — Вам не удастся заставить меня…
— Может, прекратите наконец?! — выкрикнул Картер. В его голосе звучали гнев и разочарование. — Вы обращаетесь со мной так, словно я закоренелый развратник, охотник за женщинами. Я здесь уже три года. Вы слышали хоть одно дурное слово обо мне? — Глаза его яростно сверкнули.
— Нет, — пробормотала девушка, — но…
— Но что?
Софи не нашлась с ответом.
— Ладно, — произнесла она наконец. — Отвезите меня домой. Утром Арни достанет бензин.
Картер открыл для нее дверцу, и Софи скользнула в машину.
— Нет, — сказал он. — Сначала мы заедем в магазин за продуктами. — Усевшись за руль, он захлопнул дверцу.
Так началось лучшее «свидание» в жизни Картера. В студенческие годы и после он встречался с девушками, которые ожидали, что богатый наследник империи Триборнов осыплет их золотым дождем. Они требовали гламурного блеска и роскоши. Самого дорогого вина, изысканной еды, развлечений. Возможно, поэтому у Картера так и не сложились серьезные отношения ни с одной из них. Самый продолжительный его роман длился полгода.
Поход в магазин с Софи оказался для Картера весьма поучительным. Он заранее решил заплатить за все ее покупки и воображал, как широким жестом предложит ей выбрать все, что понравится. Быть может, она, как женщины из телешоу, схватит сразу три тележки и загрузит их до отказа ветчиной и индейками? А потом в порыве благодарности отдастся ему на заднем сиденье автомобиля? Но когда в магазине Картер опустил в тележку несколько коробок с малиной, Софи выложила их.
— Слишком дорого, — заявила она.
— Ничего страшного, — с улыбкой возразил Картер. — Я за все заплачу. Берите что хотите.
Софи смерила его ледяным взглядом, отчего у Картера запылали уши.
— Я хочу то, что могу себе позволить, — процедила она сквозь зубы. Картер ошеломленно застыл, глядя на нее во все глаза. — Почему бы вам не подождать в машине? — произнесла Софи, понизив голос, чтобы не услышали посторонние. В этот поздний час магазин казался почти пустынным. Немногочисленные покупатели с любопытством разглядывали Триборна, гадая, должно быть, каким ветром его сюда занесло. — А еще лучше, уезжайте, — добавила Софи. — Я вызову такси.
— Я слышал, у водителя грипп, — возразил Картер. Оба знали, что в городке всего одно такси.
Софи не засмеялась в ответ, а, обойдя Картера, направилась дальше, толкая перед собой тележку.
Он преградил ей дорогу.
— Что, если я пообещаю вести себя примерно?
— А вы на это способны?
— Я буду вашим рабом, можете приказывать.
Софи, нахмурившись, отвернулась.
— Тогда передайте упаковку лимонов и вон те яблоки. Нет! Не эти. Маленькие. Вы что, на цены не смотрите?
— Нет. Пожалуй, нет, — признался Картер, взяв пакет из рук Софи. — Разве что в ювелирных магазинах. Там приходится смотреть в оба. Некоторые из этих крохотных камешков запросто могут разорить.
На губах Софи мелькнула легкая улыбка.
— В этом и я имела возможность убедиться. Дайте мне тыкву акорн. — Картер замер в нерешительности, и Софи, наклонившись, указала ему на полку с овощами.
— Которую? — не понял он. — Эту?
— Нет! Вон ту.
— Желтую?
— Да нет же, зеленую, маленькую… — Софи осеклась, осознав, что невольно коснулась грудью его бока. Но Картер смотрел на нее с таким искренним недоумением, растерянно разводя руками, что она не удержалась от улыбки.
Они провели в магазине полтора часа. Картер расспрашивал Софи о продуктах, которые вовсе его не интересовали. На самом деле хотелось лишь одного: быть с ней рядом, слышать нежный голос, видеть прелестное лицо, любоваться ладной фигурой. Казалось, целую вечность он не говорил ни о чем, кроме торговых сделок и производственных проблем.
В секции замороженных продуктов Картер пережил настоящее потрясение. Остановившись перед полками с коробками «Триборн фудс», он хотел было положить их в тележку, но Софи объяснила, что далеко не все из них стоит покупать. Она добавила, что некоторые из «несъедобных» можно довести до ума, если приготовить особым образом, а вовсе не так, как указано на этикетке. Но есть полуфабрикаты такие омерзительные на вкус, что их ничем не исправишь.
— В любом случае я предпочитаю свежие продукты, — заметила она, следуя дальше.
Картер озадаченно посмотрел сквозь стекло витрины на разноцветные картонки, стараясь запомнить слова Софи.
— Откуда вы так много знаете о… замороженных продуктах? — Он чуть было не сказал «о наших продуктах».
— Все, кто работает на вашу семью, знают о них достаточно.
— Тогда почему не знаем мы? — Картер говорил легким, шутливым тоном, но нелестный отзыв Софи о продукции «Триборн фудс» его обескуражил. Компания тратила баснословные деньги на маркетинговые исследования; целая армия специалистов только и занималась тем, что готовила и пробовала замороженные полуфабрикаты.
— Вы ведь не допускаете местных жителей до должностей, на которых дозволяется высказывать собственное мнение. Забыли? — Софи направила тележку в сторону секции молочных продуктов.
Картер отвез девушку домой и хотел помочь внести в кухню сумки с продуктами, но та отказалась. Когда он попытался договориться о следующей встрече, Софи его осадила, сказав, что у нее масса работы и совершенно нет времени на свидания. Она скрылась за дверью, не подарив ему даже прощального поцелуя.
Вернувшись домой, Картер разбудил звонком отцовского шофера и распорядился, чтобы тот заправил бензином машину Софи.
— Это нужно сделать до пяти утра.
— Да, сэр, — ответил шофер.
Повесив трубку, Картер сел за компьютер и быстро записал все, что сказала ему Софи о замороженных продуктах. Утром он созвал совещание руководителей отделов и пересказал все ее замечания, выдав их за результаты исследования рынка, которое он якобы проводил на протяжении нескольких месяцев. Швырнув бумаги на стол, Картер потребовал принять необходимые меры. Потом повернулся и покинул зал для заседаний.
Ошеломленные руководители проводили его изумленными взглядами. Картер никогда прежде не проявлял инициативы в чем бы то ни было.
Всю следующую неделю он каждый день встречал Софи после работы.
Вначале она подчеркнуто не обращала на него внимания, молча усаживалась в свою развалюху и уезжала. Картер пытался завоевать ее расположение, покупая цветы и конфеты, а однажды преподнес даже золотой браслет с брелоками, но она отвергала все подарки. На восьмой день, когда он явился с пустыми руками, Софи впервые с ним заговорила. Вернее, выслушала.
Утром у Картера вышла стычка с отцом. Обычно споры с Льюисом Триборном сводились к тому, что тот метал громы и молнии, а жертва покорно стояла, смиренно выслушивая вопли и брань. «Словно овца, окруженная волчьей стаей», — как-то заметил один из работников компании.
В тот день Льюис обрушил на сына всю свою ярость. Это произошло без всякой видимой причины. Просто Картер оказался в неудачное время в неудачном месте.
Выплеснув злобу, Льюис, как все грубые, вспыльчивые люди, испытал облегчение, Картер же почувствовал себя уничтоженным, опустошенным.
Въехав в городок, он свернул на стоянку и стал дожидаться Софи. В последние дни это вошло у него в привычку. Однако когда девушка вышла, охваченный апатией Картер едва ее заметил. Обычно он готовил речь заранее, стараясь уговорить Софи согласиться на свидание, но на этот раз не смог ничего придумать.
Поздоровавшись, Софи села в машину и завела старый дребезжащий мотор. Потом посмотрела на Картера. Тот стоял, прислонившись к капоту своего «ягуара», и глядел в темноту.
Заглушив мотор, Софи вышла из машины и спросила, что случилось.
— Ничего, — отозвался Картер, открывая дверцу автомобиля. — Простите, я не принес вам сегодня цветов, но… — Он обреченно махнул рукой. — Я больше не буду вам надоедать. — Он уже занес ногу в машину, когда Софи заговорила.
— Мне нужно в магазин, и я хочу, чтобы вы отвезли меня туда, — громко произнесла она.
Картер недоуменно поднял брови.
— Ваша машина снова чудит?
— Нет. — Казалось, Софи тщательно подбирает слова. — Я слышала, сегодня ваш отец сорвался. Не хотите поговорить об этом?
Картер рухнул на кожаное сиденье и обмяк, словно шарик, из которого разом выпустили весь воздух.
— Значит, в этом городке знают о нас все, до мельчайших подробностей?
— Да, разумеется, если скандал случается на людях. — Софи не сказала, как все в ресторане потешались над взбучкой, которую задал сыну Льюис Триборн. В городке Картера считали избалованным, капризным слабаком и тряпкой. «Этот парень так трясется перед своим стариком, что не смеет дать ему отпор», — единодушно сошлись во мнении горожане.
Софи допускала, что Картеру и вправду не хватает характера, но она слишком хорошо знала, что значит в силу обстоятельств оказаться во власти других людей. Она понимала: связываться с Триборнами не следует, но Картер выглядел таким жалким и несчастным, что у нее не хватило духу бросить его одного. Этот человек нуждался в участии.
— На сороковом шоссе есть кафе. Это…
— Я хорошо знаю это место, — откликнулся Картер. — Садитесь.
С этого все и началось. Впервые в жизни Картер обрел друга в женщине. Следующие несколько месяцев он взахлеб рассказывал Софи о своей жизни, о покойной матери и о том, как та защищала его от отца. А Софи призналась, что ей приходится постоянно оберегать сестру от отчима.
Взаимное доверие стало основой их дружбы, потом возникла физическая близость, а вслед за ней — любовь. Никогда прежде Картер не чувствовал себя таким счастливым, как в то лето, лучшее в его жизни. Отец почти постоянно находился в отъезде, делами компании управляли знающие, компетентные люди, и Картер стремился проводить с Софи как можно больше времени.
Поначалу ее упорное нежелание принимать от него деньги мешало им встречаться чаще. Позднее Лиса устроилась на работу в «Дейри куин»[15], и Софи смогла ограничиться двумя работами вместо трех, но и теперь у нее почти не оставалось свободного времени. Картеру приходилось изобретать самые изощренные способы, чтобы помочь ей заработать больше. В ресторан стали захаживать туристы, оставляя двадцатидолларовые чаевые. На продуктовом складе, где Софи подрабатывала вечерами по вторникам и четвергам, дела так резко пошли в гору, что начальник существенно повысил Софи зарплату.
К концу лета она стала зарабатывать достаточно, чтобы брать выходные и проводить их с Картером.
Софи не заботило, что они редко покидают городок и никогда не показываются там, где Картера могли бы узнать. Они предпочитали проводить время вдвоем в заброшенном, обветшалом летнем домике, затерянном среди обширных владений Триборнов. Вместе катались на лодке по озеру и бродили по лесу, читали, разговаривали или просто молчали, наслаждаясь тишиной и покоем в знойные, ленивые послеполуденные часы. Они часто предавались любви, тихо и нежно, без бурных порывов страсти. Впервые с тех пор, как умерла мать, Картер чувствовал, что кто-то его любит. Любит его самого, а не его деньги.
В то лето его счастье омрачали лишь мысли о неизбежной женитьбе на другой. В сентябре он попытался поговорить с отцом о браке, который больше походил на пожизненное заключение. Но Триборн-старший не стал его слушать.
— Ты не женишься на местной девушке! — взревел он, грозно набычившись. В следующий миг лицо его приняло озабоченное выражение, и Льюис сбавил тон. — Сейчас тебе, наверное, кажется, что ты ее любишь, но только потому, что вы вдвоем едите руками, прячась в лесу. А теперь представь, как ты покажешься с ней в опере. Твоя подружка заснет? Или будет топать и визжать, как на автогонках по восьмерке? — Льюис положил сыну руку на плечо, что случалось нечасто. — Я видел эту цыпочку, и, должен признать, выглядит она сногсшибательно, однако помни: она из местных, и этим все сказано. Никакой светский лоск ее не исправит. Поверь, если ты женишься на девице вроде нее, через полгода начнешь ее стыдиться. И наконец, подумай о ней! Все твои пижоны-дружки начнут потешаться над бедняжкой, скоро ей захочется вскрыть себе вены. Неужели ты хочешь, чтобы с ней случилось нечто подобное? Так ты представляешь себе любовь?
Льюис сочувственно сжал плечо сына и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Черт побери! Мальчишка легко поддавался нажиму. Старик Палмер буквально помешался на мысли выдать свою дочь-наркоманку замуж за «славного, честного молодого человека», и Картеру придется жениться на ней, чего бы это ни стоило. Если понадобится, Льюис заставит местную девицу исчезнуть.
Улыбаясь, он вышел из комнаты.
Как и ожидалось, слова отца прочно засели у Картера в голове. Он начал присматриваться к Софи, словно изучая ее сквозь увеличительное стекло. Она заметила это пристальное внимание и спросила, что случилось. Картер ответил, что готовится принять самое важное решение в своей жизни. Верно угадав, что речь идет о женитьбе, Софи смущенно опустила глаза, щеки вспыхнули. Она начала думать, будто роль невесты отведена ей.
В конце концов Картер сдался, уступил отцу. У него не хватило храбрости поступить наперекор воле Льюиса. Он познакомился с Трейси на официальном приеме, устроенном ее отцом. Сидя за столом напротив девушки, он невольно обратил внимание, как уверенно она обращается с приборами для рыбы. Ее платье стоило годового заработка рядового американца, бриллианты сверкали в ушах и на запястьях. Картер живо представил, как совсем недавно они с Софи сидели на полу летнего домика и, перемазавшись соусом, уплетали жареные свиные ребрышки. Как бы держалась Софи на подобном приеме? Обилие столовых приборов и бокалов привело бы ее в замешательство?
После того вечера Картер начал все больше отдаляться от Софи, прилагая, однако, все старания, чтобы девушка этого не почувствовала. Он заранее наметил день, когда порвет с ней, и к этому времени успел убедить себя, что отец прав. Однако чувство вины за свое предательство невольно заставило его показать Софи поваренную книгу Триборнов. Возможно, она будет рассказывать внукам, что видела эту бесценную реликвию. Может быть…
Единственное, чего не предвидел Картер — как бесконечно несчастен будет он без Софи. После нескольких свиданий с женщиной, на которой предстояло жениться, он невольно начал сравнивать ее с Софи.
Картер довольно быстро понял, что совершил ужасную, непоправимую ошибку. Он бросился к дому Софи, но ее отчим сказал, что девушка покинула городок.
— Села в машину и уехала, — злобно прошипел Арни. — Черт возьми, как мне теперь платить за дом?
Картер посоветовал бы этому проходимцу найти работу, не будь сам в сходном положении.
После Хэллоуина Картеру стало и вовсе невмоготу. Отвращение к жизни захлестнуло его. Он почти не выходил из спальни. Когда он в последний раз виделся с Трейси, та предложила ему «нюхнуть марафету», уверяя, что «снежок первоклассный».
Дни за днями тянулись, словно в тумане, унылые, неразличимо похожие один на другой. Как-то раз зазвонил телефон. Картер редко отвечал на звонки, но трубка продолжала настойчиво жужжать, и он подумал, что, возможно, его ищет Софи.
Звонил отец. Он велел взять двадцать пять тысяч из сейфа в кабинете и передать их человеку, который зайдет через полчаса.
— Надеюсь, ты в состоянии хотя бы ненадолго оторвать свою задницу от кровати? — прорычал Льюис в телефон. Депрессия сына вызывала у него брезгливое презрение, сам он никогда не испытывал ничего подобного.
Поговорив с отцом, Картер устало поднялся и поплелся в его кабинет. В последний раз он открывал сейф, чтобы показать Софи знаменитую поваренную книгу Триборнов. Он взялся за диск сейфа, слезы застилали глаза.
Отсчитав деньги, Картер положил их в конверт и запечатал. Потом снова взглянул на сейф и лишь тогда понял, что книга исчезла. Он поспешно выложил из сейфа пачки банкнот, затем бумаги. Желтый конверт с фамильной реликвией пропал.
Сжав пальцами виски, Картер задумался, где и когда видел книгу в последний раз. Возможно, ее забрал отец. А может быть…
Картер знал, что лишь один человек доставал книгу из сейфа, где та хранилась десятки лет. В тот последний день, когда он овладел Софи на полу отцовского кабинета. Это грубое вторжение в личные владения Льюиса Триборна доставило Картеру неведомое прежде острое наслаждение, словно он решился наконец бросить отцу вызов.
Потом он затащил Софи к себе в спальню и…
Картер закрыл лицо руками. Он увел девушку, оставив дверцу сейфа открытой. Должно быть, Софи вернулась в дом после того, как он вытолкнул ее за дверь. Картер не хотел быть грубым, его терзал страх. Он боялся, что отец внезапно войдет и увидит Софи. Ему не хотелось, чтобы отцовская ярость обрушилась на девушку.
Чувствуя невыносимую слабость, Картер упал в огромное кожаное кресло отца. Если книга похищена, а семейные секреты будут преданы огласке, империя «Триборн фудс» может рухнуть.
Поднявшись, Картер поспешно сложил деньги и документы обратно в сейф, а затем закрыл стальную дверцу. Теперь он твердо знал лишь одно: нужно во что бы то ни стало найти Софи Кинкейд, прежде чем отец обнаружит пропажу поваренной книги.
— Здравствуй, — сказал Рид, остановившись в дверях закусочной.
Софи, стоя к нему спиной, выкладывала на стеллажи новенькую кухонную посуду, купленную Роуэном накануне. Ей приходилось то и дело вставать на табурет, чтобы дотянуться до верхних полок. Услышав знакомый голос, она радостно встрепенулась, но тотчас все вспомнила, и улыбка сбежала с ее лица. Софи повернулась, приняв бесстрастный, будничный вид.
Она уже видела Рида без маски, но застала крепко спящим, и теперь ее поразила яркая синева его глаз, казавшихся темными из-за густых черных ресниц. В пронзительном взгляде этих красивых глаз было что-то тревожное, даже пугающее. Так смотрит на свою жертву ястреб. Хотя ястреб, пожалуй, мог бы кое-чему поучиться у Рида. Неудивительно, что жители Эдилина его побаиваются, невольно подумалось Софи. А в следующий миг нахлынули воспоминания о его объятиях, о тяжести его тела, о касаниях губ, о ласкающих пальцах…
Она отвернулась, прежде чем Рид успел угадать ее мысли.
— Кафе еще не открылось, так что заказывать пока нечего.
— Мы можем поговорить?
Набрав полную грудь воздуха, Софи снова повернулась к Риду.
— Конечно. Что ты хочешь сказать?
— Я хотел бы извиниться. Это поможет?
— Нет, — честно признала Софи. — Скажи, ты доволен? Посмеялся над женщиной, которая облила тебя пивом, и теперь чувствуешь себя победителем?
Рид замер, ошеломленно глядя на Софи.
— Вот как ты обо мне думаешь? По-твоему, я способен на такое?
— Тогда зачем понадобилось лгать? Скрывать от меня, кто ты на самом деле?
— Ты мне понравилась, — тихо произнес Рид.
— Понравилось, как я драила твою квартиру и готовила тебе обед.
— Нет, мне нравилось, как ты заботишься обо мне, как слушаешь меня и смешишь, как ты… — На мгновение голос Рида пресекся. — Когда мы в первый раз разговаривали по телефону, я еще не знал, кто ты, но поделился с тобой тем, о чем никому прежде не рассказывал. Прости, что едва не сбил тебя на шоссе. Такого больше никогда не случится. Я теперь предельно осторожен за рулем. Я… — Сунув руку в карман брюк, Рид достал новый мобильный телефон и положил его на стойку. День выдался не по сезону теплый, и всю его одежду составляли лишь тесная футболка да джинсы. — Я должен был сделать это с самого начала.
— Ты мне ничего не должен, — отрезала Софи.
Враждебность в ее голосе смутила Рида, и Софи показалось, что тот готов уйти, но он не двинулся с места. По-прежнему стоя в дверях, он оглядел маленькую закусочную. Здесь все осталось как прежде, Софи еще не успела изменить интерьер.
Накануне вечером, когда они с Роуэном вернулись из похода по магазинам, Мактерн захотел войти в кафе вместе с ней и взглянуть на квартиру. Поднявшись наверх, Софи поняла почему. Пока их не было, маленькое помещение полностью преобразилось: появилась прекрасная, почти новая мебель и даже ковры. В спальне теперь стояла изящная кровать красного дерева. На бело-синем покрывале россыпью лежали подушки.
«Искупительная жертва», — хмыкнул Роуэн. Но даже если в его словах и была доля правды, щедрость и доброта жителей городка глубоко тронули Софи.
Она взглянула на Рида. Тот не сводил с нее глаз.
— Ты действительно хочешь открыть кафе? — спросил он.
Софи не собиралась лгать.
— На самом деле, нет, — отозвалась она. — Это лишь на время. Я останусь здесь до конца новогодних праздников.
— А потом?
— Пока не знаю. В моей жизни слишком много случайностей. У меня полно работы, тебе лучше уйти.
Рид немного помедлил, потом шагнул за прилавок и встал рядом с девушкой.
Софи затаила дыхание. Ее охватило странное чувство. Лицо Рида казалось знакомым, и все же она будто впервые его видела. Даже маска не могла скрыть красоту его глаз, но теперь от его взгляда Софи бросало в жар, кожа пылала.
— Не думаю… — неуверенно произнесла она, но Рид прошел мимо, словно ничего не слышал.
— Я тебе помогу, — сказал он, махнув рукой в сторону стремянки. Подхватив с прилавка высокую кастрюлю, протянул ее девушке. Софи нерешительно нахмурилась. Следовало попросить Рида уйти, сказав, что она не желает его больше видеть, но Софи не смогла заставить себя это сделать. Поднявшись на невысокую лесенку, она взяла у Рида кастрюлю. — Я отослал поваренную книгу Триборнов одному своему другу, любителю разгадывать шифры.
— Что ты сделал?
— Я отправил…
— Я слышала, что ты сказал, но кто дал тебе право так поступать? Я хотела вернуть книгу владельцу. Ты говоришь… — Она замолчала, потому что в этот момент зазвонил мобильный телефон Рида.
— Извини. — Доктор достал из кармана трубку.
— Вы сказали, чтобы его не трогали с места? Подъезжайте к новому жилищу Софи. — Оборвав разговор, Рид поднял глаза на девушку. — Это Хизер. Случилось несчастье, мне нужно идти. Я… — Рид растерянно заморгал, потом обхватил ладонями талию Софи, поднял девушку в воздух и поставил на пол. — Ты поедешь со мной.
— Я не могу, — возразила она.
— Пожалуйста, — взмолился Рид. — Позволь мне все объяснить. Хочу, чтобы ты поверила: я вовсе не замышлял ничего плохого. Если бы я сразу объяснил, кто такой, ты бы захлопнула передо мной дверь. И ни за что не пошла бы со мной на свидание в тот, первый вечер. Ты… черт возьми! Мне нужно бежать. Несчастный случай. Пожалуйста, Софи. Поедем со мной.
Софи твердо знала, что ехать не следует, но, встретив умоляющий взгляд Рида, не смогла отказать. Вдобавок отчаянно хотелось пойти с ним, услышать его оправдания. Она коротко кивнула, а в следующий миг Рид быстро схватил ее за руку и, заставив обогнуть прилавок, потянул за собой к двери.
Остановив джип перед входом в кафе, Хизер соскочила с высокой подножки. При виде доктора Рида, вцепившегося в Софи мертвой хваткой, она изумленно застыла, вытаращив глаза.
Шагнув к машине, Рид подхватил Софи за талию и легко забросил на высокое водительское сиденье.
Софи понимала, что нужно отказаться, спрыгнуть на тротуар, но ее вовсе не привлекала унылая перспектива провести весь день, расставляя посуду. К тому же она слишком хорошо знала: Рид появляется там, где случаются самые удивительные вещи.
— Я поведу машину?
Под выразительным взглядом Рида она перебралась на пассажирское сиденье. Сам же он поспешно вскочил на место водителя.
— Я, конечно, не Фрейзер, и все же тебе лучше пристегнуться. — Софи понятия не имела, что это значит, но послушно застегнула ремень.
— Постой! Я забыла запереть закусочную.
Рид, усмехнувшись, бросил быстрый взгляд на Хизер, та утвердительно кивнула. Он получил ответ на свой безмолвный вопрос — его докторский чемоданчик лежал на заднем сиденье.
— Это Эдилин, — произнес он, заводя мотор, затем щелчком включил сирену и красные огни. Автомобиль рванулся вперед, набирая скорость.
Софи вцепилась одной рукой в подлокотник кресла, другой — в сиденье. Когда Рид обогнал три машины, чудом их не задев, у нее вырвался испуганный возглас.
— Все в порядке?
— Да. — Джип подбросило на рытвине, и Софи взлетела едва ли не к самому потолку. Она все еще злилась на Рида, имея на то полное право, но внезапно у нее вырвалось: — Интересно, каким будет наше третье свидание?
Рид живо вообразил Софи в красном корсаже, а себя верхом на лошади, не желавшей слушаться узды, потом вспомнил акробатические пируэты на тонкой балке под самой крышей. Свидание номер один. И вот теперь второе. Он резко крутанул руль, объезжая бредущую по обочине собаку, и его вдруг разобрал безудержный смех. Мгновение спустя Софи зашлась хохотом вместе с ним, трясясь в машине на изрезанной колеями грунтовой дороге.
— Кто пострадал? И где? — с трудом проговорила она, пытаясь приноровиться к тряске — джип подскакивал на каждой колдобине. Она плохо знала Эдилин и все же поняла, что машина выехала за черту города.
— В пригородном кемпинге, — отозвался Рид. — Какой-то парень поранился, забавляясь стрельбой из лука. Во всяком случае, так я понял со слов Бетси.
— Он серьезно ранен?
— Зависит от того, куда угодила стрела. Держись, сейчас начнется тряска.
— А я-то наслаждалась комфортом, — съязвила Софи.
Рид ухмыльнулся, не повернув головы.
— Видишь? Мне улыбается самая красивая девушка на земле, а я смотрю только на дорогу. Ух! Прости. Дороги здесь неважные. Ты цела?
— Да. Правда, теперь придется показаться дантисту, но в остальном все превосходно. Осторожно! Впереди колдобина! — Она вжалась в сиденье, когда Рид резко повернул, чтобы объехать шестифутовую выбоину.
— Я скажу Фрейзеру, чтобы пригнал сюда бульдозер. Софи, мне и правда очень стыдно, оттого что я едва тебя не сбил. Я заметил конверт и слышал, как хрустнул твой телефон, но тебя не видел. Я бы никогда…
— Налево! — взвизгнула Софи, и Рид мгновенно крутнул руль. — Я знаю. Но почему все вокруг мне лгали?
— Сработал инстинкт самозащиты. Я был не слишком-то рад, что мне пришлось остаться в Эдилине.
— Роуэн говорит, ты настоящее чудовище. Или вроде того.
— Роуэн Мактерн мать родную продаст, лишь бы к тебе подобраться поближе.
— Он вел себя как истинный джентльмен.
— Да, джентльмен, как же. Он уже рассказывал тебе о своей книге? Настоящее занудство.
— Нет, — отозвалась Софи, глядя вперед, на дорогу. — Но он предоставил мне безвозмездную аренду на четыре месяца и собирается первые три месяца оплачивать работу персонала кафе.
Заметив хмурый взгляд Рида, Софи не смогла сдержать радость. Прекрасно. Пусть поревнует.
На той же бешеной скорости Рид свернул на узкую, посыпанную гравием дорожку к кемпингу и резко затормозил. В это мгновение с другой стороны показался второй джип. Подъехав ближе, машина остановилась и из нее выскочил крупный мужчина, в котором Софи узнала Колина Фрейзера, городского шерифа. Они виделись на вечеринке по случаю Хэллоуина. Тот был в костюме шерифа с Дикого Запада. Все поддразнивали Фрейзера, говоря, будто он явился на праздник без костюма, в своей повседневной одежде. Колин так добродушно и терпеливо сносил насмешки, что Софи сразу прониклась к нему симпатией.
Схватив с заднего сиденья медицинскую сумку, Рид выскочил из джипа и побежал. Софи не сразу поняла, куда он бросился, но, приглядевшись, застыла в ужасе. Позади накрытого столика для пикника стоял мужчина. Стрела пригвоздила его к дереву, пронзив плечо насквозь. Седовласая женщина, наклонившись к нему, зажимала рану руками, пытаясь остановить кровь.
Пока Рид осматривал раненого, Колин торопливо обежал свой джип, достал из багажника огромный ящик с инструментами и, взвалив на плечо большой резак по металлу, помчался к дереву.
Софи выбралась из машины и застыла в нерешительности, наблюдая издали за происходящим. Колин обрезал стрелу, освободив раненого, а Рид подхватил обмякшее тело. Пожилая женщина продолжала зажимать рану, пытаясь ослабить кровотечение.
Подойдя ближе, Софи услышала, как Рид тихо отдает распоряжения Фрейзеру и незнакомке, которая оказалась бывшей медсестрой. Рид коротко задавал ей вопросы, внимательно слушая ответы. Софи задумалась о происшествии на поляне. Был ли это несчастный случай? Кто-то неосторожно обошелся с луком и стрелами? Или выстрелил нарочно? Возможно, это чья-то злая выходка?
Софи поискала глазами лук, но увидела на столе стопку бумажных тарелок и три упаковки хот-догов. Рядом стояли бумажные стаканчики с изображениями мультипликационных персонажей. Дети! Софи огляделась. На поляне под деревьями стоял микроавтобус с названием уильямсбергской церкви на борту. Похоже, прихожане решили воспользоваться теплым осенним деньком и устроить последний пикник перед наступлением холодов.
Обогнув стол, Софи встала возле Рида.
— Сколько здесь детей и где они?
Рид вскинул голову, настороженно прищурившись.
— Восемь, — произнесла женщина. — Дети сильно перепугались и расплакались, когда Джима ранило, но я не могла оставить его. Я велела ребятам спрятаться и подождать, пока за ними не приду. А теперь мне никак…
— Софи, ты не могла бы… — начал было Рид, но Софи остановила его жестом.
— Я обо всем позабочусь. — Она испытала облегчение, оттого что и для нее нашлось дело. Обернувшись, Софи посмотрела в сторону леса. Заросли начинались всего в нескольких футах от припаркованных джипов. Сосны росли так густо, что под переплетенными ветвями царила темнота, мешая хоть что-то разглядеть. Лес казался безлюдным, детей не было видно.
Софи хотела узнать их возраст, но не стала отвлекать вопросами добровольную помощницу. Как же отыскать детей? Как собрать вместе? И доверятся ли они незнакомке? В центре стола лежал пакет с картошкой, а рядом — старый нож для чистки овощей. Лезвие его стерлось и потускнело, а деревянная рукоятка рассохлась от частого мытья. Заметив стальную ложку с тонкой ручкой, Софи прихватила и ее. Потом склонилась над лежавшим на земле ящиком с инструментами.
— Можно мне взять это на время? — Она выбрала круглый напильник и две небольшие отвертки.
— Конечно, — отозвался Колин, вопросительно покосившись на Рида, но тот только пожал плечами. Он понятия не имел, что задумала Софи.
Взяв в придачу к инструментам несколько картофелин, она направилась к лесу. Под тенью деревьев оказалось довольно прохладно. Слишком холодно для одиноких, испуганных детей, прячущихся среди деревьев. Софи прислушалась, но под соснами царила тишина. Неудивительно, что детишки обезумели от ужаса, когда стрела перелетела через стол и пригвоздила мужчину к дереву, пробив в плечо. И еще больше они испугались, увидев, что их наставница не может помочь раненому.
Софи остановилась, раздумывая, как лучше поступить. Позвать детей? Но что потом? Ловить их, бегая по лесу? В одиночку восьмерых не соберешь. Они могут еще больше испугаться и углубиться в чащу, или же им понравится прятаться, скрываясь от чужачки. Нет, нужно придумать что-то другое. В детстве малышка Лиса тоже нередко убегала и пряталась, но Софи всегда удавалось уговорить ее вернуться. Почему бы не попробовать и теперь этот способ?
Найдя неподалеку от кемпинга небольшую прогалину, скрытую за густыми деревьями, она опустилась на холодную землю, прислонившись спиной к поваленному стволу. Положив рядом с собой картошку и инструменты, Софи осторожно огляделась, прислушалась, но ничего не услышала.
— Я скульптор, — громко произнесла она. Эти слова придали ей уверенности, принесли ощущение внутренней силы. Софи не называла себя так целую вечность. — Знаете, что это значит? При рождении мне достался особый дар. Я могу придать глине, дереву, камню или, скажем, картошке любою форму, какую захочется. — Продолжая говорить, Софи нарезала картофелину на кусочки, пальцы двигались ловко и быстро. — У меня есть сестренка Лиса, она намного младше меня. Когда Лиса была маленькой, я любила вырезать для нее всякие смешные фигурки из овощей. — Софи подняла картофелину, чтобы дети, подобравшись поближе, смогли ее разглядеть. — Сейчас эта картофелина превратится в кролика. Моя сестренка обожает кроликов, в детстве у нее была крольчиха. Лиса назвала ее Энни. Мне приходилось превращать в крольчат всю Лисину еду. — Софи услышала шорох у себя за спиной и уловила справа какое-то движение, но не обернулась. Она продолжала быстро вырезать фигурку, обдумывая, как быть дальше. — Видели бы вы тарелку моей сестры, когда наставало время обеда. Там было полно крольчат. Испечь оладьи в форме кролика или слепить крольчонка из картофельного пюре — дело нехитрое, а как прикажете быть с протертыми яблоками? Знаете, что я сделала?
Ловко орудуя ножом, Софи замолчала, не спеша отвечать на свой вопрос.
— Что? — боязливо спросила маленькая девчушка.
Посмотрев на малышку, Софи увидела страх в ее глазах и ласково улыбнулась.
— Я вылила на тарелку две круглые лужицы яблочного пюре, сделала глазки из изюма и вырезала ушки из морковки. Но… — Софи подождала, пока еще одна девочка с мальчуганом неслышно подползут ближе, и понизила голос: — Я боялась, что крольчонок оживет и сгрызет свои морковные ушки.
Дети захихикали. На вид им было лет по шесть. Они явно обрадовались появлению взрослой тети, снова почувствовав себя в безопасности.
— У мистера Джима все хорошо? — спросил мальчик.
— Да, — заверила его Софи, усадив картофельного кролика на бревно рядом с собой.
— Спорим, вы не сможете вырезать дракона? — послышался слева голос другого мальчугана.
— Ты шутишь? — усмехнулась Софи. — Если бы за картофельных драконов вручали награды, мне достался бы первый приз. Найди маленькие веточки, которые заменят огонь, вырывающийся из его пасти, и я тебе вырежу настоящего дракона.
Семеро малышей один за другим, незаметно подкравшись к бревну, расселись вокруг Софи, наблюдая за ее работой. Вырезав дракона, она воткнула в картофельную пасть сухую веточку, похожую на пламя, и дети придвинулись ближе.
— Кто-нибудь хочет медведя? — спросила Софи. Дети хором ответили «да». Наконец из-за деревьев показался последний, восьмой малыш и тоже уселся в круг.
Когда послышалась сирена «скорой помощи», два мальчика испуганно вскочили.
— Сидите! — вмешалась Софи, и под ее взглядом дети послушно опустились на землю. «Так-то лучше», — пробормотала она про себя. Кто знает, не бродит ли по лесу какой-нибудь безумный стрелок? Пусть лучше ребята побудут с ней, под присмотром и успокоятся.
Рев сирены нарастал, приближался, и удерживать детей на месте становилось все труднее, но Софи справилась. Она предложила картофельные фигурки в награду тому, кто построит для них лучший домик. Для «строительства» годилось все, что можно найти в лесу. Софи решила, что детям нужно немного подвигаться: ветер усиливался, становилось все холоднее.
— Но только одно условие! — с нажимом произнесла она. — Вы должны оставаться у меня на виду!
Хлопнула дверца машины «скорой помощи», и снова включилась сирена. Все посмотрели в ту сторону, откуда доносился звук, но ничего не увидели. «Возможно, Рид с Колином и седой женщиной уехали вместе с раненым, — подумала Софи. — Интересно, когда они вернутся?»
Но несколько минут спустя из-за деревьев вышел Рид. Остановившись на прогалине, он обвел глазами сбившихся в кружок детей. Все восемь деловито что-то строили из веточек, листьев и даже камешков. Софи сидела рядом, отвечая на вопросы, которыми забрасывали ее малыши. Их интересовало, как без нитки связать вместе листья, и еще множество других вещей.
Заметив Рида, Софи поднялась и подошла к нему.
— Как он?
— Все в порядке. К счастью, Сью быстро сообразила, что нужно делать.
— Как это случилось?
Рид поморщился.
— Колин думает, что кто-то из охотников перебрал пива. Он отправился их разыскивать. Возможно, они даже не подозревают, что натворили. — Рид кивнул в сторону детей. — Я должен отвезти ребят в Уильямсберг. Родители придут за ними в церковь. Могу по дороге забросить тебя в Эдилин.
— Нет, — возразила Софи. — Я поеду с тобой. Давай уведем ребят отсюда. Сегодня довольно тепло, но все же уже ноябрь.
— Что это там на бревне? На что смотрят дети?
Софи улыбнулась:
— Ничего особенного. Просто картофельные зверюшки.
Рид подошел к бревну и, взяв в руки фигурки, принялся с удивлением рассматривать кролика, «огнедышащего» дракона и медведя с камешком в зубах. Камешек формой напоминал рыбку.
— Софи, это просто чудо, — восхищенно пробормотал он.
— Так кто выиграл? — спросил маленький мальчик.
— Все, — отозвалась Софи. — К завтрашнему утру я подарю каждому из вас глиняную фигурку любимого зверя. Только я вылеплю их из глины, чтобы зверьки остались у вас навсегда. А сейчас мы поедем на автобусе обратно в Уильямсберг и… Вы готовы? Доктор Рид поведет автобус! Как думаете, он справится? А если автобус вдруг начнет кашлять и чихать, как поступит доктор?
— Сделает автобусу укол! — выкрикнул один из мальчиков.
— Даст ему лекарство! — предположила девочка.
— Ха! — усмехнулся Рид. — Если автобус вдруг не захочет дальше ехать, я высажу вас всех и заставлю его толкать. — Дети на мгновение притихли, изумленно округлив глаза, а потом с радостными воплями принялись весело скакать по полянке. — Софи, — тихо произнес Рид. — Спасибо тебе за все. Если бы Сью не зажала рану, Джим умер бы от потери крови. Она никак не могла присмотреть за детьми. И если бы не ты… — Он замолчал, не закончив фразу. — Спасибо.
— Я с удовольствием поиграла с ребятами. Вырезая фигурки, кое-что вспомнила.
— Свои занятия скульптурой?
— Да, — кивнула Софи. — Когда-то ваяние было для меня всем. В юности и в студенческие годы я не могла думать ни о чем другом. Мы с Джеккой и Ким, как Роуэн, мечтали покорить мир своим искусством. — Софи посмеялась над собой.
— Зато ты покорила одного врача с отвратительным характером. Эй, ребята! Кто последним заберется в автобус, точно не будет сидеть с мисс Софи.
В следующий миг детей как ветром сдуло: все разом бросились к автобусу. Двое мальчиков постарше, не замедляя бега, подхватили картофельные фигурки.
Софи покачала головой, глядя на Рида.
— Ты бы лучше сказал, что последнему, кто добежит до автобуса, придется сидеть со мной.
— Ха! — снисходительно усмехнулся Рид. — У тебя настоящий дар влюблять в себя людей. Я сам тому пример. Эй, вы двое! — крикнул он, обращаясь к мальчишкам. — Не ешьте сырые хот-доги! Они кишат микробами. — Видя, что дети его не слушаются, он добавил: — Вдобавок в них полно лягушачьих потрохов. Да, поешьте лучше хлеба и чипсов. Подзарядитесь углеводами. — Он оглянулся на Софи. — Кажется, они нашли кексы. Ты готова прокатиться в автобусе с восемью маленькими чудовищами-сладкоежками?
Идя с Ридом через лес к столу для пикника, Софи раздумывала над брошенной им фразой о ее даре влюблять в себя людей. «Я сам тому пример»? Так он сказал?
Взяв из коробки кекс, Рид откусил кусочек.
— А вот и девятый троглодит — пожиратель сладостей. — Рид весело подмигнул с такой лукавой, озорной улыбкой, что Софи не удержалась от смеха.
Все дружно уселись в автобус. По пути в Уильямсберг ребята по очереди подсаживались к Софи и рассказывали, какого зверька хотели бы получить. Рид, заняв место водителя, достал из кармана на двери потрепанный блокнот с ручкой и передал девушке. Дети увлеченно описывали будущие фигурки, выдумывая забавные мелочи, так что Софи пришлось зарисовать зверей, приписав к картинкам имена ребятишек.
К тому времени, как автобус подъехал к церкви, где детей уже дожидались встревоженные родители, каждый малыш успел дважды подсесть к Софи. Их пожелания обрастали все новыми подробностями. Будущие фигурки становились все затейливее.
— И я хочу, чтобы ее грива развевалась, как при прыжке, — объяснил один мальчуган, описывая лошадку, о которой мечтал.
— Пусть у жирафа будут большие глаза и длинная шея, — попросила девочка.
— А я хочу коалу. Милую и симпатичную, — призналась другая малышка.
Софи подумала о кафе, которое ей предстояло подготовить к открытию. Хватит ли у нее времени на фигурки для детей? Но, сказать по правде, она куда охотнее занялась бы глиняными зверьками, чем бутербродами с салатом из тунца.
Похоже, с тех пор как мистера Джима ранило стрелой, дети на телефонные звонки не отвечали, поэтому стоило Риду выйти из автобуса, как родители тотчас обступили его плотным кольцом. Все хотели узнать, что случилось. Пока он успокаивал взволнованных взрослых, Софи отошла в сторонку.
— Это сделали вы?
Обернувшись, она увидела одну из матерей, державшую на вытянутой ладони картофельного дракона. В дороге фигурки стояли на приборной доске.
— Да, — улыбнулась Софи.
— Это просто чудо, — воскликнула женщина. — Я мама Бриттани.
— Да-да, она заказала жирафа. — Софи объяснила, что обещала детям вылепить зверей и зарисовала фигурки.
— Вы умеете лепить из глины?
— Конечно. — Софи хотела было объяснить, что скульптура — ее профессия, но промолчала.
— Летом мы ходили в зоопарк. Вдруг один из жирафов наклонился над оградой, ухватил зубами собранные в хвостик волосы моей дочки и потянул. Я чуть в обморок не упала от ужаса, а Бриттани с отцом расхохотались. Муж успел сделать прекрасную фотографию. С тех пор малышка просто одержима жирафами. Стены в ее комнате оклеены обоями с жирафами, жирафы резвятся на покрывале, и вдобавок она собрала около двадцати мягких игрушек — целый табун жирафов всех видов и мастей.
— Какая чудесная картина, — отозвалась Софи, глядя на девочку. — У вас найдется клочок бумаги и ручка? Я напишу вам адрес своей электронный почты, а вы пришлете мне копию той фотографии. Хорошо?
— Обязательно, — пообещала женщина, глаза радостно блеснули. Кто-то ее окликнул, и она помахала рукой. — Мне нужно идти, рада была познакомиться. Мы боялись, что дети вернутся испуганные и подавленные, а они только и говорят, что о мисс Софи и ее чудесных фигурках. Спасибо вам. Думаю, ваши зверьки помогли им забыть то ужасное зрелище на поляне. Мне самой теперь будут кошмары сниться, что уж говорить о детях.
В голосе женщины звучали искреннее восхищение и благодарность. Софи вдруг поняла, что впервые за долгие годы радуется за себя, а не за кого-то другого. Прежде она всегда больше думала об окружавших ее мужчинах, чем о себе. Малейшие перемены в их настроении тотчас передавались ей. Когда очередной начальник начинал за ней увиваться, она чувствовала себя несчастной. Если Картер, повздорив с отцом, ходил мрачный и унылый, Софи падала духом. Но стоило Триборну-старшему уехать из города, для Картера наступали счастливые дни, и Софи парила в облаках вместе с ним. Сидя с Ридом в маленькой комнатке под самой крышей, она разделяла его восторг.
— У тебя такое странное выражение лица, — сказал Рид, подходя ближе. Ему удалось наконец ответить на все вопросы обеспокоенных родителей. — Не хочешь поделиться своими мыслями?
Должно быть, в жизни почти каждой женщины наступает время, когда она начинает задумываться о себе. О своих желаниях и стремлениях. Софи лишь сейчас к этому пришла, но не собиралась изливать душу.
— Нет, — произнесла она. — Я задумалась, как мы доберемся до дома. Ведь твоя машина осталась в лесу.
Рид понял, что Софи размышляла совсем о другом.
— Звонила Хизер. Они с мужем заедут в кемпинг, заберут мой джип и приведут в порядок площадку. Нас кто-нибудь подвезет до Эдилина. Я сегодня переезжаю в дом Гейнса. Тот самый, который ты осматривала вместе с женой Эла. Хочешь поселиться там со мной?
— Нет, — ответила Софи. Она больше не сердилась на Рида, просто ей хотелось жить собственной жизнью. Она чувствовала, что не готова к новым отношениям. Прежде нужно убедиться, что она твердо стоит на ногах. Софи выпрямилась, расправила плечи. — Спасибо, но нет.
— Мы не можем сидеть сложа руки, нужно что-то делать, — сказала Хизер в телефонную трубку, захлопнув дверцу пикапа своего мужа. — В самом деле! Я серьезно. Нужно пресечь это в зародыше.
— Я не понимаю, о чем ты, — отозвалась Бетси. — Ты же сама сказала, что доктор Рид подхватил Софи на руки и усадил в джип, разве не так? Похоже, дела у них идут на лад.
— Ты так думаешь? Роуэн Мактерн провел с ней вчера целый день, покупая все необходимое для закусочной. Он хвастает, что будет у Софи помощником шеф-повара. Ты только представь, Роуэн будет проводить с ней по четырнадцать часов в сутки! Мактерн — высокий красавец, и не будь я замужем… — Хизер осеклась, покосившись на своего мужа Билла, сидевшего за рулем. Тот выразительно закатил глаза.
— Что ты предлагаешь? — спросила Бетси. — Скажи, что от меня требуется, и за мной дело не станет. Честно говоря, я здорово удивилась, узнав про закусочную. Софи тебе раньше говорила, что собирается открыть кафе? Знаю, она готовила для доктора обеды, но это совсем не то же самое, что готовить на такую прорву людей.
— Док от нее без ума, а еще она вылепила для него ту прелестную вещицу из глины. Это все, что мне известно. Надо бы расспросить Ким.
— Дайте ей то, чего она хочет, — вмешался Билл.
Хизер метнула на мужа сердитый взгляд.
— Не перебивай, пожалуйста. У меня важный разговор. Если у этих двоих ничего не выйдет, доктор Рид снова станет сущим чудовищем, и мне придется уйти из клиники. — Она вернулась к беседе с Бетси: — Слушай, может, сказать, что квартира над закусочной пока не пригодна для жилья, и Софи тогда придется переехать к доктору?
— Разве она не может остановиться в пансионе или в доме Ким? — возразила Бетси.
— Дайте ей то, чего она хочет, — повторил Билл, повысив голос.
— Пожалуйста! — огорченно простонала Хизер. — Я говорю с Бетси о том, что может коснуться всех нас. — Она снова заговорила в трубку. — Что, если завтра одна из нас поможет ей в стряпне? — Билл остановил грузовичок возле кемпинга, открыл дверцу и вышел. Хизер продолжала говорить. — Мы должны придумать, как свести их вместе… — Глядя, как муж складывает в мешок для мусора грязные картонные тарелки с остатками еды, она задумалась над его словами. — Бетси, ты помнишь, где покупала глину для той маленькой скульптуры?
— Конечно.
— Ты не могла бы позвонить в магазин и попросить доставить глину в мастерскую за домом доктора Рида? И еще инструменты. Закажи все эти штуки, которыми пользуются скульпторы.
Бетси мгновенно уловила ход мыслей Хизер. Она деловито взглянула на часы.
— Магазин еще открыт. Я знаю одного парня в Уильямсберге. Попрошу его зайти туда, купить все, что нужно, и привезти. Он будет здесь через пару часов. Отличная идея.
— Может, из этого что-то и выйдет, — задумчиво протянула Хизер, глядя, как муж убирает площадку для пикника. Попрощавшись с Бетси, она вдруг вспомнила «полезный совет», попавшийся ей на глаза среди всякой ерунды, которой полно в Интернете. В статье говорилось, что мужчина, желая соблазнить женщину, должен как можно чаще появляться перед ней с пылесосом в руках.
Правду писали в статье или нет, но предложение дать девушке «то, чего она хочет», вполне могло сработать, соединив судьбы доктора Рида и Софи, а мысль эту подбросил Билл.
Хизер вышла из автомобиля и встала по другую сторону стола.
Он не взглянул на нее.
— Будь добра, передай мне вон те тарелки.
Хизер не ответила. Тогда Билл поднял голову и посмотрел на жену. Знакомый огонек в ее глазах приятно его удивил. Усмехнувшись уголком рта, он бросил на землю мешок с мусором, обошел стол, подхватил жену на руки и понес. Они предались любви в лесу, среди деревьев, на прохладном ковре из хвои. Тогда-то и начала сбываться их мечта о большой дружной семье с множеством детей, хотя они узнали об этом лишь спустя некоторое время.
Один из родителей отвез Рида с Софи обратно в Эдилин. Рид занял место рядом с водителем, а Софи расположилась на заднем сиденье. Ей хотелось решить, как быть дальше, но чем больше она думала, тем безнадежнее запутывалась. Господи, и зачем только она пообещала детям вылепить глиняных зверьков? Восемь фигурок всего за один день! Да еще из глины. Ведь можно было задержаться в Уильямсберге и вырезать побольше зверюшек из картошки.
Но Софи знала, что картофельные фигурки высохнут и сморщатся, а детишки огорчатся. Поэтому и пообещала вылепить глиняные скульптурки. Дети заслуживали утешения после того ужаса, через который им пришлось пройти. Но где достать глину? И чем за нее заплатить? Попросить денег у Роуэна? Или у Рида?
Рид оглянулся на Софи и, заметив выражение беспокойства на ее лице, нахмурился. Минуту спустя зажужжал его мобильный телефон. Прочитав сообщение, Рид протянул Софи трубку.
«Пятьдесят фунтов скульптурной глины и инструменты доставят в мастерскую при арендованном доме. Согласны?
Софи перечитала текст трижды, прежде чем вернуть телефон Риду. Когда тот вопросительно поднял брови, она коротко кивнула в ответ и отвернулась к окну. «Только в этот раз, — сказала она себе. — Еще раз позволю другим позаботиться обо мне. С завтрашнего дня я стану хозяйкой собственной жизни».
Попросив владельца машины отвезти их к дому Гейнса, Рид выжидательно посмотрел на Софи. Та дала согласие. Чем скорее она вылепит фигурки, тем раньше начнет готовить супы и сандвичи.
Попрощавшись с водителем, Рид с Софи вышли из машины и немного постояли, не зная, что делать дальше. Ветер переменился, стало намного холоднее. Зябко потирая плечи, Софи следом за Ридом вошла в дом.
Скупо обставленная гостиная выглядела так же, как в тот день, когда Софи приезжала сюда. Но косые лучи вечернего солнца, проникая сквозь широкие окна, придавали комнате веселый, уютный вид. Дом стал заметно чище, хотя стены не мешало бы покрасить. Возле кухонной стойки стояло три табурета, Софи присела на один из них.
Рид, обойдя стойку, заглянул в холодильник. Там оказалось полно еды.
— Кажется, девочки купили продукты.
— Они так трепетно заботятся о тебе. Трудятся не за страх, а за совесть.
— Они преданы Тристану, а не мне.
— Насколько я слышала, ты не заслуживаешь подобного отношения.
Рид рассмеялся:
— Это верно. По крайней мере так было до твоего появления. Я был настоящим тираном. — Выдвинув ящик холодильника, он достал нарезанное ломтиками мясо для бутербродов. — Ты голодна.
— Да. — Софи, прищурившись, смерила его взглядом. — Может, я загляну в поваренную книгу Триборнов? Думаю, там найдется интересный рецепт.
— Ты злишься на меня?
— Меня бесит твоя самонадеянность. Я попросила лишь отослать бандероль. Больше от тебя ничего не требовалось.
Рид оставил без внимания ее сердитый тон.
— Почему ты так боишься этого Триборна? — спросил Рид, нарезая помидор. На последнем слове пальцы его ожесточенно стиснули рукоятку ножа. — Ты все еще его любишь?
Софи ненадолго задумалась.
— Если любовь можно убить одной фразой, разве это любовь?
— Когда один говорит другому «убирайся», такая фраза может убить любовь. — Рид смазал майонезом четыре ломтя хлеба. — Что, если этот парень… Карсон?
— Картер.
— Что, если Картер явился бы сюда и стал умолять о прощении? Признал бы, что все им сказанное было ошибкой, отец заставил его порвать с тобой. Ты бы его простила?
Софи тяжело вздохнула:
— Можно подумать, что ты его знаешь.
— Я встречал подобных людей. Они не осмеливаются встать на защиту того, во что верят. Боятся себя и своих желаний.
— Например, желания вымараться в грязи, сбежав с простой девчонкой из низов?
— Так он о тебе сказал? — спросил Рид, складывая сандвичи и разрезая их по диагонали.
— Он сказал… — Рид замер, ожидая окончания фразы. — Он сказал, что с девушками вроде меня приятно покувыркаться в постели, но я не из тех, на ком женятся. — Софи посмотрела на Рида глазами, полными невысказанной, затаенной боли. Весь долгий путь из Техаса в Эдилин слова Картера звучали у нее в голове, повторяясь снова и снова. Софи мысленно перебирала их, рассматривая под разными углами, пытаясь понять, что за ними кроется. Она скрупулезно, словно сквозь увеличительное стекло, рассматривала себя, свою семью, свою манеру одеваться, свою работу и даже умение обращаться со столовыми приборами. Конечно, у них с Картером было разное детство — сына Триборна с самого рождения окружала роскошь, — но все же Софи получила университетское образование и…
Смех Рида прервал ее мысли. Ну разумеется, он нашел эту историю забавной. Софи вскочила с табурета и ринулась к двери, схватив по дороге сумочку.
Рид догнал ее, удержав за плечи.
— Софи, меня рассмешила нелепость слов Триборна. Судя по тому, что ты рассказала об этом трусе и что я прочел о нем — признаюсь, прибег к помощи Интернета, — он напрочь лишен собственной воли и живет по указке отца. Думаю, папаша нашел ему какую-то девицу в жены. — В глазах Софи по-прежнему читалась обида. Смех Рида больно ее задел. — Послушай, ты как раз из тех женщин, на которых мужчины женятся, — убежденно произнес Рид. — В этом городке полно мужчин, мечтающих повести тебя к алтарю.
— Глупости. Если они и мечтают… то совсем о другом. Сам знаешь… — Она отступила к двери. — Дурацкий разговор. Ни один мужчина…
Рид притянул к себе Софи и ласково обнял, как обнимают ребенка, желая защитить и утешить.
— Мне очень жаль, что Триборн так тебя оскорбил, — мягко проговорил он. — Ты бросила все, чтобы помочь сестре. Отказалась от перспективной работы, от карьеры, лишь бы быть рядом с сестренкой, оберегать ее. Ты оставила друзей и, главное, отказалась от своего призвания, от дела всей жизни ради другого человека. Такую женщину всякий мужчина захотел бы видеть своей женой. Матерью своих детей. Попробуй убедить меня, что это не так.
Софи не смогла удержаться от слез. Она действительно любила Картера. Хотя все в городке предостерегали ее от ошибки, да и сама она поначалу настороженно относилась к сынку богатых родителей, нежная мягкость Картера нашла отклик в ее душе. Счастливые дни, проведенные в летнем домике, катание на лодке, тихие вечера вдвоем помогали ей отвлечься от суровых будней, полных забот и тревог. А потом любовь обернулась ложью: однажды Софи узнала, что Картер не испытывал к ней подлинного чувства, и это открытие едва ее не сломило.
Она прильнула к сильному телу Рида, прижалась щекой к его груди. Из глаз катились слезы.
— Все хорошо, — прошептал он, гладя ее по волосам. — Триборн не вернется и больше не причинит тебе боль. А то, что он сказал, — неправда. — Чуть отстранившись, Рид заглянул Софи в глаза. — Звучит не слишком утешительно, верно? Я был просто уничтожен, когда одна женщина сказала, что не любит меня, что мои мысли и мечты, которыми я с нею делился, всегда пугали ее.
— Какая глупость! — возмутилась Софи. — Ты провел меня по балке на головокружительной высоте, хотя я дрожала от ужаса. Я не задумываясь доверила бы тебе свою жизнь.
Рид взял ее за руку и повел обратно на кухню.
— Я ужасно боялся, что она права, и потому, едва окончив медицинскую школу, отправился в Африку, а потом в Гватемалу. Я объездил весь мир, спеша туда, где во мне нуждались. И знаешь что?
— Все вокруг тебя любили?
Рид улыбнулся:
— Нет. Вовсе нет. Но все доверяли мне. — Он подвел Софи к табурету и придвинул ближе тарелку с сандвичами.
Софи подошла к шкафчикам, ища ингредиенты для чая со льдом.
— Мне хотелось бы послушать о твоих путешествиях. Ты однажды сказал, что я должна узнать тебя лучше. Тебя настоящего, те твои стороны, которые не показываешь другим людям.
— Только если решишь ответить мне тем же.
— Хорошо, — согласилась Софи.
Рид откусил кусок сандвича.
— Хочешь, расскажу, как Трэвис, муж Ким, едва не убил меня и моего ослика, погубив лекарства, которые я добывал целых полгода?
— Правда?
— Представь себе, да. Эта жуткая история случилась в Марокко. В тот день там проходили международные автогонки, но двое придурков — участников ралли сошли с трассы, свернув не на ту дорогу! Как я выяснил позднее, они стремились опередить один другого, доказать свое превосходство. Этих двоих подгоняла необузданная жажда соперничества, мести, что-то вроде вендетты. Первый парень решил срезать несколько миль и, вместо того чтобы обогнуть деревню, проехать ее насквозь. Второй, Трэвис, увязался за ним.
— А как же жители деревни? Ведь на улицах могли быть люди?
— Вот именно, — хмыкнул Рид. — Кое-кто, увидев приближение первой машины, поднял тревогу, и жители деревушки бросились врассыпную.
— Но только не ты, — предположила Софи.
— Я вел ослика, навьюченного коробками с лекарствами. Первый автомобиль пронесся мимо нас, подняв тучу песка, и бедный осел заупрямился. Встал посреди дороги как вкопанный и ни с места. Я не поверил своим глазам, когда вслед за первой показалась вторая машина. Она мчалась прямо на нас.
— И что же ты сделал?
— Я не мог думать ни о чем, кроме драгоценных лекарств и перепуганного насмерть ослика. Поэтому бросился ей наперерез.
Софи изумленно округлила глаза.
— Это могло плохо кончиться.
— Да, — протянул Рид. — Но если бы ты знала, какого труда мне стоило достать те лекарства… — Он пожал плечами. — Как бы то ни было, гонщик за рулем заметил нас и резко развернул машину. Ослик так перепугался, что присел на задние ноги, раздавив коробки с медикаментами. Я потерял все.
— А за рулем гоночной машины сидел будущий муж Ким?
— Да, именно он.
— И что было дальше?
— Трэвис унесся прочь. Он стремился выиграть гонку, ничто другое его не интересовало. Позднее «Максвелл индастриз» щедро возместила потерю медикаментов, обеспечив поставку новых, и все же… — Рид усмехнулся краешком губ. — Во всяком случае, Трэвис не стал победителем.
— Я этому рада, — отозвалась Софи, и Рид улыбнулся ей.
Посмотрев на него, Софи поймала себя на мысли, что это мгновение куда более романтично, чем все захватывающие приключения последних дней. Когда лунной ночью мужчина увозит вас, усадив на лошадь, это, конечно, волнующе прекрасно, но совсем другое дело — когда он осушает ваши слезы. Подчас лунный свет сияет и днем.
— Давай-ка доедай свой бутерброд, — сказал Рид, и они обменялись улыбками.
Софи провела ночь в своей новой квартире над закусочной. Рид уговаривал ее остаться, но как ни трудно было устоять перед пронзительным взглядом его глаз, Софи вернулась к себе. Она чувствовала, что еще не готова к близости, что прежде нужно во многом разобраться, устроить свою жизнь. Проснувшись утром, она полежала, глядя в потолок, удивленно прислушиваясь к себе. Похоже, за минувший день что-то в ней изменилось, словно внутри начала таять огромная глыба льда. Быть может, в душе ее ожила надежда.
В последние годы, мечтая о будущем, она воображала то счастливое время, когда сестра закончит школу и поступит в университет. Тогда Софи больше не придется жить под одной крышей с ненавистным отчимом. Потом она поверила, что ее судьба навеки связана с Картером, а испытав разочарование, уцепилась за надежду построить жизнь с Ридом.
Но теперь… У нее появились другие возможности. Софи никогда не думала открыть кафе. Необходимость заставила ее научиться готовить. Однако, будучи художником, Софи подошла к делу творчески — ей показалось, что довольствоваться банальными свиными отбивными слишком скучно. Может быть…
Она лениво потянулась в постели, заложив руки за голову, как вдруг громкий мужской голос заставил ее вздрогнуть.
— Софи! — раздался снизу оглушительный рев. Кричал Роуэн. Его голос не уступал мощью могучему телу. Вскочив с кровати, Софи поискала джинсы, поскольку весь ее наряд составляла непомерно широкая футболка. — Спускайся, или я сам поднимусь, — рявкнул Роуэн. — Правда, тогда мне придется сразиться за тебя с этим коротышкой, моим кузеном.
Софи выразительно закатила глаза. Уж на коротышку Рид никак не походил.
— Я спускаюсь, — крикнула она в ответ.
— Давай поторапливайся! У нас полно работы. И не трудись накладывать на лицо косметику. Времени нет.
Метнувшись в ванную, Софи бросила взгляд в зеркало. Боже, ну и страшилище! Волосы спутались, глаза сонные, а на щеке отпечатался след от подушки. Она начала было приводить себя в порядок, но потом махнула рукой. Какого черта? Возиться с тушью для ресниц, когда тебя подгоняют, — последнее дело. Вдобавок внизу ее ждал Роуэн, а не Рид.
Мактерн дожидался у подножия лестницы, изнывая от нетерпения. Но стоило ему увидеть Софи, как хмурая гримаса на лице сменилась выражением неподдельного изумления.
— Бог мой! Так вот как ты выглядишь с утра? Неудивительно, что бедняга Рид совсем съехал с катушек.
Этот бесхитростный комплимент прозвучал так искренне, что Софи не удержалась от смеха. Она провела рукой по голове, пытаясь пригладить всклокоченные волосы.
— Отчего ты так всполошился?
— Я думал, мы завтра открываемся.
— Это невозможно. Мне нужно вылепить восемь фигурок из глины для детей. Они…
— Да, весь город об этом знает. Детишки разбежались, увидев, как Джима Ливенджера пригвоздило к дереву шальной стрелой, а ты собрала их вместе и успокоила картофельными драконами. Потом те несчастные женщины, которым приходится вкалывать на Рида, купили для тебя глину, чтобы ты полюбила Эдилин и осталась здесь. Они жаждут перевалить заботу о докторе на твои плечи. Похоже, секс действует на Рида благотворно. Глядя на тебя нынче утром, я хорошо понимаю почему.
При обычных обстоятельствах Софи залилась бы краской, услышав слова Роуэна, но его добродушный тон вызвал у нее смех.
— Ну и как же мне вылепить восемь зверей и в тот же день открыть кафе? Что говорят об этом городские сплетники?
— Это Эдилин.
— Что это значит?
— Что у каждого на все имеется собственное мнение.
— Ладно, — кивнула Софи. — Тогда выскажу тебе свое. Сегодня я занимаюсь глиняными фигурками, завтра закупаю продукты и варю суп, а на следующий день открываю кафе. Но для этого мне понадобится помощь. — Она хотела добавить, что потребуются также и деньги, но не смогла себя заставить упомянуть об этом.
— Я обо всем позаботился. Пока ты развлекалась в лесу и срезала кожуру с картошки, я работал как вол.
— Картошку я не чистила. Кожура напоминает звериную шкуру, и фигурки выглядят лучше.
— Хорошо, — проговорил Роуэн, открывая дверь. Свой пикап он поставил прямо напротив входа. — Подержи дверь открытой, — попросил он. Софи придержала дверь, а Роуэн обошел автомобиль и открыл багажник. — Я привез пятьдесят фунтов глины, так что сможешь лепить и одновременно заниматься делом.
— Но я…
— Только не говори, что ты не в состоянии. Я преподаю в университете, ты не забыла? Вы, милые детки, выполняете домашние задания, совмещая это с гулянками до трех часов ночи.
— Едва ли я… — начала было Софи, но Роуэн вручил ей какой-то ящик.
— Инструменты, — объявил он. — Вдобавок я привез несколько поваренных книг, так что мы сможем выбрать, что будем готовить. — В багажнике пикапа красовались четыре огромных пакета с эмблемой Колледжа Вильгельма и Марии[16]. Явно с книгами. Рядом стояли еще три коробки из магазина «Уильямс-Сонома».
— Да, я вижу, ты основательно пошерстил магазины.
Роуэн довольно усмехнулся:
— Я заметил одну забавную вещь, это касается женщин и магазинов. Есть у меня две знакомые, которые уверяют, будто состоят в… Как это теперь называется? Отвратительная формулировка. Вспомнил! В «постоянных отношениях». Когда я приглашал их сходить куда-нибудь поразвлечься, они вечно отказывались, но стоило заикнуться, что иду за покупками, как они мгновенно вызвались составить мне компанию. «Когда и где?» — сказали обе. Одна помогла выбрать книги, а другая — кухонную посуду.
— Хотя все это ты мог бы купить и сам.
— Но кому охота ходить по магазинам в одиночку, верно? — лукаво ухмыльнулся Роуэн, и Софи рассмеялась вместе с ним.
День выдался на редкость суматошный и бестолковый. Роуэн привык руководить и распоряжаться, а потому поручил Софи массу всевозможных заданий. Вдобавок накануне он поместил в уильямсбергской газете объявление, которое лишь умножило хаос.
«Требуется персонал для работы в кафе-закусочной в Эдилине. Отдадим предпочтение кандидатам умным, обаятельным, талантливым, образованным, с творческой жилкой. Умение готовить приветствуется».
— Ты ищешь официантку или жену? — спросила Софи, увидев объявление.
— Я готов рассмотреть любое предложение, если оно покажется любопытным, — заявил Роуэн. — Посмотрим, что из этого выйдет.
Толпа желающих получить работу привела Софи в растерянность. Однако едва ли кто-то из этих молодых людей годился ей в помощники. Во всяком случае, Софи совсем не так представляла себе персонал закусочной. На объявление откликнулись все студенты факультетов искусств на пятьдесят миль вокруг. Узнав, что Роуэн профессор университета, они окружили его плотным кольцом. Вскоре, усевшись за столики, они уже вели пространные беседы об искусстве, философии и смысле жизни.
В итоге вся работа легла на плечи Софи. Появившись в закусочной около часу дня, Рид застал девушку сидящей на полу. Рядом лежала раскрытая поваренная книга и инструкция к большой кофеварке, купленной Роуэном. Кусочек глины в руках Софи постепенно приобретал сходство с жирафом. Роуэн со своими «студентами», вернее с желающими получить работу в кафе, заняли все столики.
Протиснувшись сквозь толпу, Рид молча посмотрел на девушку, затем подал ей руку, помогая подняться. Софи с благодарностью сжала его ладонь. Они вместе вышли из кафе.
— Похоже, ты начинаешь понемногу узнавать моего кузена, — заметил Рид.
— О да. У него на все случаи жизни найдется цитата из какого-нибудь философа. Он настоящий кладезь премудростей, когда-либо высказанных человечеством.
— Человечеством? — усмехнулся Рид, глядя, как пальцы Софи мнут глину.
— Пройдет еще пара дней, и я тоже начну говорить о себе «индивидуум». «Человек может лишь изумляться бесконечным глубинам собственного «я», космическому величию внутренней сущности индивидуума».
Рид не удержался от смеха.
— Это похоже на Роуэна. Когда ты ела в последний раз?
— Довольно давно.
— Я тоже. Давай пойдем к Элли и пообедаем.
— Это моя конкурентка?
— Твоя спасительница. У нее продовольственный магазин, она будет продавать тебе продукты по оптовым ценам.
— Даже если она предоставит мне девяностодевятипроцентную скидку, я и тогда не смогу ничего себе позволить. Я пыталась поговорить с Роуэном о деньгах, но он был слишком занят.
Подойдя к стоянке, они уселись в джип Рида.
— Ты должна понять, Роуэн один из Мактернов.
— Кажется, Эл говорил, что Роуэн унаследовал какую-то недвижимость.
— Прорву недвижимости. — Заведя мотор, Рид кивнул в сторону клиники. — Видишь это здание?
— Да.
— Оно принадлежит Роуэну. И соседнее тоже, и те, что по бокам. На самом деле в его собственности почти весь центр Эдилина, и все мы платим ему за аренду. Тэм Мактерн, один из его предков, купил эту землю и начал строить город.
— И с тех пор земля остается во владении семьи?
— Уже не одно столетие. Время от времени Роуэн что-то продает, но в основном родственникам.
— Он хочет продать закусочную Элу, а тот не приходится ему родней, верно?
— Да, — кивнул Рид. — Но семья Эла живет здесь достаточно давно.
Софи начинала лучше узнавать город Эдилин.
— Лет сто?
— Пожалуй, больше. — Глаза Рида весело сверкнули.
К тому времени, как джип подъехал к магазину, Софи почти слепила жирафа. Они немного посидели в машине. Рид наблюдал, как ловкие пальцы девушки мнут и вытягивают глину.
— Можно взять твои ключи? — попросила она.
Рид протянул ей связку, и на шее жирафа мгновенно появились характерные пятна — оттиски бородки ключа.
— Не понимаю, как тебе это удается, — признался Рид.
— А я не понимаю, как у тебя получается спасать людям жизнь.
Рид хмыкнул:
— Сегодня утром трое моих пациентов жаловались на крапивницу, еще один объяснял, что у него «вот тут страшно чешется», а пятый потянул мышцу. Как видишь, здесь особого ума не требуется.
Софи невольно нахмурилась.
— Но все эти люди нуждаются в тебе.
— Им нужен мой кузен Тристан, он вдобавок еще и психотерапевт.
— Ты хочешь сказать, что он выслушивает пациентов?
— Да, — согласился Рид. — Выслушивает. Готово?
Оттиснув на глине надпись «Бриттани», девушка поставила фигурку сохнуть на приборную доску.
Внутри магазин выглядел просто шикарно. Софи ошеломленно застыла, разглядывая его.
— Думаю, мне нужно что-то… хм… попроще.
— Не беспокойся. Хозяйка магазина — Элли, мать Сары. Она достанет все, что пожелаешь. Эй! Я знаю. Я попрошу Сару прислать к тебе мистера Ланга.
— А я думала, тебе нравится эта девушка, — вмешалась приятная пожилая женщина, стоявшая за стеклянным прилавком с деликатесами. — Неужели ты хочешь натравить на нее мистера Ланга?
— Сара сумеет его укротить, вдобавок старик питает слабость к красивым девушкам.
— Тогда вы в его вкусе, — обратилась женщина к Софи и добавила, протянув руку над прилавком: — Я Элли, а мистер Ланг… — Она перевела взгляд на Рида. — Как бы ты его описал?
— Здоровяк, — не задумываясь, ответил Рид. — Он в превосходной физической форме. Я видел немало тридцатилетних, которым до него далеко. — Он повернулся к Софи. — Мистеру Лангу за девяносто.
— И, должно быть, с самого детства он обладал даром доводить людей до белого каления, — добавила Элли. Похоже, она не шутила.
— Мне не терпится с ним познакомиться, — улыбнулась Софи. — Кажется, он интересный человек.
— Как бы то ни было, он выращивает лучшие овощи в штате. Если вы ему понравитесь, он будет поставлять их вам без посредников, — проговорила Элли, расставляя колбасы на витрине.
— Это похоже на вызов. — Софи подняла брови. — А как ему понравиться? У вас есть предложения?
— Швырнуть в него коробку, — со смехом отозвался Рид, и Элли засмеялась вместе с ним. — Я потом расскажу тебе эту историю, — пообещал он Софи.
— Итак, что я могу вам предложить? — спросила Элли. — Я слышала, у себя в кафе вы собираетесь готовить супы и сандвичи. Как насчет десертов?
— Нет, спасибо. У меня и без того полно работы. — Софи хотела было упомянуть о бесполезных помощниках Роуэна, но не осмелилась, ведь Мактерн приходился родственником и Риду, и Элли.
Но хозяйка магазина сама заговорила о них:
— Как там ваши официанты и повара с творческой жилкой?
— А мне больше всего понравилось упоминание о талантах, — вставил слово Рид. — Сегодня утром все у меня в приемной покатывались со смеху, обсуждая объявление Роуэна. Хизер сказала, что может сделать гимнастический мостик на столе для пикника, в этом главный ее талант.
Элли и Софи удивленно на него посмотрели.
— Не думаю, что это предназначалось для моих ушей, — протянула Элли.
— Пожалуй, — согласилась Софи.
— Тогда забудьте, что я вам это сказал. Наверное, сболтнул лишнее.
— Нам нужно что-то из тыквы… Что-то апельсиновое.
Элли недоуменно посмотрела на Софи.
— Пюре из тыквы, — объяснила та. — Риду понравился этот суп.
— А как вы назовете кафе? — поинтересовалась Элли.
— Я еще об этом не думала, — смущенно пробормотала Софи, отводя глаза.
— Что-то насчет докторов? — усмехнулась Элли.
Софи не удержалась от смеха. Похоже, Роуэн пересказал всему городку ее слова о том, что кафе следовало бы назвать «Докторам вход воспрещен». Она взглянула на Рида.
— Может, назвать его «Время от времени»?
Элли весело рассмеялась.
— Кажется, я здесь больше не нужен, — объявил Рид, притворяясь обиженным, но на губах его играла улыбка.
— Бедняга, — покачала головой Элли. — Тебе как обычно?
— Конечно. — Рид повернулся к Софи. — А ты какой бутерброд будешь?
— Бри и клюква, — рассеянно отозвалась девушка и тут же поправилась: — Ох, извините. Я все думаю о супе и сандвичах. Мне бутерброд из цельнозернового хлеба с курицей. И… — Софи нерешительно замолчала, хлопая ресницами. — Я назову кафе «Феникс», потому что… — Она осеклась на полуфразе.
— Эта птица возрождается из пепла, — продолжил за нее Рид, взяв девушку за руку.
Софи улыбнулась, поблагодарив его взглядом за понимание.
— Из-за вас все стекла запотели, — проворчала Элли, но в ее голосе слышалась искренняя радость. — Приготовлю сандвичи, а вы пока наполняйте тележки. Я продам вам продукты по оптовым ценам, а счет пришлю Роуэну.
— Спасибо, — с чувством проговорила Софи. — Большое спасибо.
Стрельнув глазами в Рида, Элли устремила взгляд на девушку.
— Это вам спасибо, — тихо произнесла она.
— Жаль прерывать ваше девичье щебетание, но мне пора возвращаться к работе. Как знать, может, кто-нибудь, не ровен час, порежется бумагой, и мне придется заклеивать рану.
— Где бы найти такую чудодейственную пилюлю, которая хоть немного бы тебя исправила? — укоризненно протянула Элли, а потом выразительно посмотрела на Софи. Во вгляде ее явственно читалось: «Теперь это ваша работа».
Софи подняла руки, словно сдаваясь, и отступила на шаг. Роуэн уверял, будто ей удается смягчить скверный характер Рида, но, видимо, он преувеличивал.
— Увидимся чуть позже. — Элли исчезла за перегородкой. Рид взял тележку и повел Софи в глубину магазина. Софи не захватила из кафе список продуктов, но знала, что понадобится для супа. Она решила ограничиться четырьмя большими кастрюлями, посчитав, что для крохотного городка вроде Эдилина этого вполне достаточно.
— Насколько ты плох? — обратилась она к Риду, наполняя тележку луком.
— Как врач? Если речь идет о серьезных случаях, думаю, я вовсе не плох.
— Нет, я говорю о врачебном такте, об умении обращаться с больными.
Рид презрительно фыркнул:
— У меня нет ни малейшего желания сидеть и выслушивать целыми днями их нытье, если ты об этом. Тебе нужны шампиньоны?
— Да, только смотри, чтобы шляпки были не слишком крупные. Откуда у людей крапивница? Это ведь аллергия? У троих в один день? Они родственники?
Рид положил грибы в тележку.
— Извини, но я не могу разглашать сведения о своих пациентах.
— Конечно, понимаю, — кивнула Софи. — Я спросила только потому, что со мной несколько раз такое случалось. На нервной почве. Когда умерла мама и я поняла, что придется бросить скульптуру и остаться в родном городке, все мое тело покрылось красными пятнами. Даже шея и кожа головы. Доктор терпеливо ждал целых двадцать минут, пока я рыдала.
— И что он тебе прописал?
— Не помню. — Софи пожала плечами. — Но он велел каждый вечер выпивать по бокалу вина и по крайней мере раз в день смеяться.
— И ты выполняла его предписания?
— Нет. А теперь жалею об этом. Где молочная секция?
— Здесь. — Глубоко задумавшись, Рид покатил тележку вдоль стеллажей следом за Софи. — Я спросил, какого дьявола они покрылись сыпью, — произнес он после короткого молчания.
— Но, разумеется, в более вежливой форме, верно?
— Вообще-то нет, потому что хорошо знал, в чем причина. Вернее, думал, что знаю. У одной из женщин весь свитер в кошачьей шерсти. А я трижды ей говорил, что у нее аллергия на кошек, и велел держаться от них подальше.
— Но она любит их, — произнесла Софи.
— Да.
— А другая женщина?
— То же самое, только дело тут в клубнике. Она макает ягоды в расплавленный шоколад, съедает их, а потом начинает чесаться. А когда становится совсем худо, приходит ко мне.
— А что с третьей женщиной?
Рид немного помолчал.
— Здесь особый случай. Когда я спросил, что случилось, она расплакалась.
— Из-за твоего тона?
— Да, — признал Рид. — Но я намеренно выбрал резкий тон. В данном случае сыпь могла быть вызвана каким-то внешним фактором, если, к примеру, женщина играла с соседскими кошками. Или же это реакция на стресс. Бывает, люди предпочитают молчать о своих проблемах, и тогда… — Рид посмотрел на Софи.
— И тогда их нужно застать врасплох.
— Совершенно верно. Пациентка не успела произнести то, что собиралась мне выдать.
— И что ты сделал?
— Я не вправе делиться подробностями, но я отправил ее вместе с Элис в Ричмонд, в убежище для женщин, ставших жертвами домашнего насилия, и позвонил шерифу Колину. Он позаботится об остальном.
— Но ты сказал, что утро выдалось скучное.
— Тристан бы на моем месте…
Софи приложила руку к губам Рида, заставив замолчать.
— Думаю, ты все сделал правильно.
Разговор неожиданно принял слишком серьезный характер, и Рид решил немного разрядить атмосферу:
— Как насчет третьего свидания? Мне уже доводилось болтаться на тросе над океаном под днищем вертолета. Может, повторим опыт?
Софи, выкладывавшая в тележку сыры, даже не улыбнулась в ответ на шутку.
— Хождение по балкам — захватывающее занятие, а помогать раненым, пригвожденным стрелой к дереву, необычайно важно, и все же иногда хочется посидеть в тишине и покое. Просто побыть вдвоем, ничего не делая.
Рид не вполне понял, что хотела сказать Софи. Оба случая, о которых она упомянула, никак не были связаны между собой. Вдобавок выбирать ему не приходилось. Во время первого свидания он собирался устроить тихий романтический ужин, но все сложилось иначе… Хотя Рид оделся в черное, нацепил маску и явился верхом на норовистой лошади, появление грабителей он никак не мог предусмотреть. Как и несчастный случай в кемпинге, когда беднягу Джима ранило стрелой. Впрочем, Хизер немного рассказала о происшествии, но Рид настоял, чтобы Софи поехала с ним.
— Вы с Триборном-младшим часто проводили время вдвоем? — Слова вырвались у Рида сами собой. В них явственно слышалась ревность, которую он предпочел бы скрыть.
Софи смутилась, не зная, что ответить, потом решила сказать правду.
— Да. — Она немного помолчала, но, прежде чем Рид успел заговорить, добавила: — Мы прятались от его отца и от жителей городка, хотя я об этом не знала. Как выяснилось, я была недостаточно хороша, чтобы появляться с ним на людях. — Она подняла руки, будто сдаваясь на милость победителя. — Не думай, что я считаю это нормальным.
По возвращении в кафе Рид хотел отнести покупки на кухню, но Софи не позволила.
— Тебя ждут пациенты, ты им нужен, — мягко возразила она.
Выложив пакеты у входной двери, Рид поцеловал ее на прощание и уехал.
Подъезжая к клинике, он думал о словах Софи. В юности ему хотелось быть таким, как все, «нормальным». Но обстоятельства сложились иначе… Жители Эдилина желали видеть врачом «другого Олдриджа», женщина, которую любил Рид, отвергла его, и это полностью изменило жизнь.
В приемной бросился в глаза проклятый календарь над столом Бетси, испещренный крестиками. Риду захотелось схватить его и разорвать в клочки или приказать Бетси избавиться от него немедленно. Сколько можно сравнивать одного Олдриджа с другим? Его уже мутило от бесконечных разговоров о «дорогом докторе Тристане».
Но Рид не тронул календарь и не сказал ни слова. Он лишь задумался, как сделать, чтобы Бетси сняла календарь по собственному желанию.
— Кого мы ждем сегодня? Дайте, пожалуйста, список телефонов больных.
Несколько мгновений Бетси ошеломленно смотрела на босса, не в силах вымолвить ни слова. Услышав «пожалуйста», она впала в ступор.
В дверях показалась Хизер. Она не видела доктора, стоявшего позади стола Бетси. Обычно Рид уединялся у себя в кабинете и почти не показывался в приемной.
— Дело дрянь! — объявила Хизер. — Вы слышали? Софи завтра открывает кафе. Не знаю, как ей это удастся — Роуэн и его преданные поклонники устроили в закусочной научный семинар, их там как сельдей в бочке. Однако если выбирать между ним и доком… — Хизер осеклась, увидев Рида, но по тому, как вспыхнули ее щеки, нетрудно было догадаться, что она собиралась сказать.
На мгновение повисла неловкая пауза, потом Рид заговорил:
— Хизер, я хотел поблагодарить вас с мужем за то, что навели порядок на площадке для пикника.
Женщины не ответили, и Рид прошел к себе в кабинет.
— Я обожаю Софи, — прошептала Хизер.
— Думаю, мы должны ее отблагодарить. Надо пустить слух, что ей нужны посетители.
— Хорошая мысль, — с улыбкой откликнулась Хизер, направляясь к смотровым кабинетам.
Весь день Рид старался быть вежливым и любезным, изображая… двойника Тристана. К несчастью, он быстро обнаружил: чем внимательнее слушаешь людей, тем больше они болтают. В итоге прием закончился намного позднее, чем значилось в расписании. Вечером Рид отправил Софи эсэмэску.
«Задержали пациенты. Увидимся в полседьмого? Поужинаем вместе?»
Софи так глубоко погрязла в работе, что едва не пропустила сообщение.
«Да, и еще раз да», — написала она в ответ.
К четырем часам Софи вылепила последнюю фигурку и выставила зверей сушиться на большой стеклянной витрине. Хрупкие глиняные фигурки едва ли напоминали детские игрушки, но на каждой Софи вывела имя ребенка, добавив также свои инициалы и дату.
— Твои звери просто чудо, — искренне восхитился Роуэн, подойдя к Софи. Потом шепнул, наклонившись к ее уху: — Никто из этих ребят не годится тебе в помощники. Они слишком много болтают, а толку никакого. Думаю, я попрошу своих родственников кого-нибудь найти.
Софи, нарезавшая морковь, смерила его выразительным взглядом, в котором ясно читалось: «Ты немного опоздал со своим предложением».
— Давай я тебе помогу, — предложил Роуэн.
Но Софи видела, что ему хочется остаться со студентами. Похоже, он соскучился по преподавательской работе.
— Справлюсь сама, — ответила она. — Иди к своим новым друзьям. — В кафе осталось лишь четверо студентов. — У них голодный вид, почему бы тебе не пригласить их куда-нибудь поужинать?
Роуэн поцеловал Софи в щеку.
— Мой кузен тебя недостоин.
— Согласна, — отозвалась она.
Софи подготовила все овощи для супа, но не смогла сварить его, поскольку четыре больших кастрюли не поместились бы в холодильнике. Она решила на следующее утро встать пораньше и заняться готовкой.
Пока она чистила и нарезала овощи, из Уильямсберга за фигурками приехали дети с родителями. Софи объяснила, что глиняные скульптурки очень хрупки и легко бьются.
— Не беспокойтесь, свою мы выставим в гостиной. В шкафу, за стеклом, — сказала одна из матерей. — И еще, спасибо вам, Софи. Без вас детей замучили бы кошмары, а теперь они говорят только о картофельном драконе.
Около семи, когда Софи почти завершила работу, на пороге кафе показался Расселл Пендергаст, баптистский пастор.
— Я пришел к вам повиниться, — робко произнес он. Софи не видела его с тех пор, как вылила пиво Риду на голову. Расселл знал, что она собирается работать у человека, который едва не сбил ее насмерть.
— Забудьте об этом, — махнула рукой Софи. Расселл вошел в закусочную.
— Здесь красиво. Чувствуется, что поработали талантливые люди, наделенные творческой фантазией.
Софи горестно застонала.
— Роуэн и его помощники! Подозреваю, он хотел приманить к себе студентов и своего добился. Мне, правда, удалось заставить их немного убраться.
— В их возрасте я был другим. Похоже, у меня не было детства, — заметил Расселл.
— У меня тоже.
— Значит, вы остались без помощников?
— А вы хотите сказать, что у вас есть кто-то на примете?
— Вообще-то да. Ее зовут Келли. Она сейчас тоже переживает нелегкие времена. Келли молода, но умеет работать.
— Звучит чудесно, — улыбнулась Софи. — Когда она сможет начать?
— Она уже в пути, едет сюда.
— Понятно. А что, если бы я наняла кого-то из ребят Роуэна?
Расселл весело хмыкнул:
— Что-то мне подсказывало, что из них вы никого не подберете. Жена заявила, что я просто обязан вам помочь. Она назвала меня тряпкой, лжецом и трусом. Жена считает, что именно так я вел себя при встрече с вами.
— Как мило! Мне положительно нравится ваша жена.
— Она держит меня в ежовых рукавицах. — Расселл стоял по другую сторону стеклянной витрины, на которой осталось две фигурки. — Я слышал о происшествии в лесу. Вы…
— Что? — спросила Софи, вытирая руки.
— Вы не хотели бы вести кружок скульптуры при нашей церкви?
— Я никогда не занималась преподаванием, вдобавок это всего лишь самоотвердевающая полимерная глина. Она очень хрупкая.
— Знаю, — кивнул Расселл. — Что, если я достану вам печь для обжига?
— Это вас Рид надоумил?
— У меня есть наставник поглавнее Рида. Я стараюсь привлечь людей в церквовь, и если мне не удается достигнуть этого своими проповедями, приходится прибегать к другим способам.
Обойдя прилавок, Софи опустилась на стул. Она много часов провела на ногах и нуждалась в отдыхе.
— Не знаю, — нерешительно проговорила она. — Мне нужно подумать. Речь идет о взрослых или о детях?
— О тех и о других, — ответил Расселл, усаживаясь напротив Софи. — У нас в округе полно пенсионеров, привыкших работать по шестьдесят часов в неделю. Им нужно занять себя чем-то помимо гольфа. А один бедняга уже давно отчаянно ищет хорошего преподавателя. — Пастор улыбнулся. — Я вижу, вы устали, а завтра предстоит трудный день, но подумайте над моим предложением. Преподавание не отнимет много времени, не помешает делам. И уверяю, я выторгую у отца любое оборудование, какое только понадобится. — Софи невольно смутилась, услышав такое из уст священника. — Я говорил не о Небесном Отце, — объяснил Расселл, — а о нашем с Трэвисом общем родителе. Рэндалле Максвелле.
— А-а, — протянула Софи. — Он не…
— Он может позволить себе все, что пожелает. — Расселл поднялся. — Просто подумайте об этом, а Келли будет здесь уже завтра. И еще, Софи…
— Да?
— Вы ведь знаете старую поговорку: «Не суди о книге по обложке»? Это особенно относится к Келли.
— Хорошо, — осторожно проговорила Софи, не совсем понимая, что хочет сказать Расселл.
Придя вечером в закусочную, Рид обнаружил, что зал пуст. «Значит, от помощничков Роуэна никакого проку, так и думал», — не без злорадства заключил он. Входная дверь оказалась не заперта, и Рид отметил про себя, что надо поговорить об этом с Софи. Одно дело оставлять дверь открытой, уходя из кафе, и совсем другое — ночевать в незапертом доме.
Свет не горел, но Рид сумел разглядеть, что закусочная сияет чистотой. В глубине зала виднелось что-то розовое. Должно быть, Софи забыла внизу свитер, решил он. Но, подойдя ближе, Рид увидел, что это сама девушка. Она сидела за столом, уронив голову на руки, и крепко спала. Даже не будь Рид врачом, он понял бы, что Софи безумно измучена.
— А вот и я, милая, — ласково прошептал он, целуя ее в висок. Софи, не открывая глаз, обняла его за шею.
— Без маски, — сонно пробормотала она, уткнувшись лицом ему в шею.
Рид улыбнулся в ответ.
— Больше никаких масок. Как видишь, я стою перед тобой ничем не прикрытый.
— Ты мне нравишься нагишом.
— Правда? — Рид потянул Софи за собой. Он хотел было подхватить ее на руки и легко взбежать наверх, подобно Ретту со Скарлетт в «Унесенных ветром», но проделать это на узкой лестнице ему бы не удалось. Похоже, архитектор, построивший дом, был чужд романтики. Софи решила проблему, обвив руками шею Рида и повиснув на нем, словно ребенок. Рид поднял ее, прижав к себе, а она крепко уцепилась, оплетя его ногами.
Околдованный пьянящим ощущением ее близости, Рид едва не задохнулся от волнения.
— Хорошо, что я маленького роста, — шепнула Софи, когда Рид нес ее к лестнице. — Всегда задавалась вопросом, каково приходится высоким девушкам. — Он мог бы просветить Софи на этот счет, но вдруг обнаружил, что память напрочь отказала. — Ты приятно пахнешь, — пробормотала Софи, прильнув губами к его шее. — И на вкус тоже хорош. А как насчет внутренней сущности?
Рид усмехнулся.
— Я стал лучше, с тех пор как встретил тебя. — Миновав коридор, он внес Софи в спальню и опустил на кровать. Она немедленно перевернулась на бок и снова заснула.
Рид немного постоял, глядя на девушку, свернувшуюся клубком на постели. Джинсы плотно обтягивали бедра, а розовая майка облегала талию и грудь. Изящная фигура Софи, похожая на песочные часы, напомнила Риду те старинные времена, когда женщины носили корсет, чтобы утянуть талию до двадцати одного дюйма. Но Софи с ее великолепной фигурой не нуждалась в этом. Даже джинсы и футболка не могли скрыть ее округлых женственных форм, тонкой талии.
Рид понимал, что нужно уйти и дать Софи выспаться, но продолжал стоять, не в силах оставить ее. Ему отчаянно хотелось лечь рядом, обнять Софи, слиться с ней воедино. Девушка медленно повернулась лицом к Риду и, не открывая глаз, безмолвно протянула к нему руки. Только этого он и ждал.
В следующий миг Рид уже лежал в постели, цепко оплетя ее руками и ногами.
— Я так скучал по тебе весь день, — прошептал он, покрывая поцелуями любимое лицо, волосы, шею. Футболка Софи полетела на пол, следом за ней и джинсы. — Хочу, чтобы ты была со мной. Всегда.
Софи не ответила, прильнув к Риду всем телом, наслаждаясь прикосновениями его рук и губ, его страстным шепотом.
Несколько мгновений спустя она, уже обнаженная, выгнула спину, чувствуя кожей грубоватую шероховатость одежды Рида. Это ощущение показалось ей необычайно волнующим, эротичным, словно их связывало нечто запретное, почти преступное.
Софи запрокинула голову, не размыкая век. Губы Рида нашли ее грудь, большие ладони обхватили талию, пальцы, лаская, пробежали по животу.
— Как ты прекрасна, Софи. Никогда не видел женщины столь совершенной.
Она не удержалась от улыбки. Губы Рида прижались к ее животу, скользнули ниже, язык дразня коснулся ее лона, и глаза Софи изумленно раскрылись. Она замерла, застигнутая врасплох новым, неведомым прежде ощущением, чувствуя, как одна за другой пробегают по телу жаркие волны блаженства.
Рид поднял голову.
— Тебе хорошо? — выдохнул он.
— Я никогда… никто раньше…
— Да? Мне нравится быть первым.
— Тебе удается быть первым во многом, — шепнула Софи, гладя его по щеке, на которой уже пробивалась темная щетина — символ мужественности. Софи приникла губами к его подбородку, лизнула языком колючие волоски. — Думаю, ты заслуживаешь награды.
Ее рука опустилась к бедрам Рида, нащупала застежку на брюках, расстегнула пуговицу и молнию. Пальцы обхватили его естество, коснулись пылающей плоти, и Рид глухо застонал, запрокинув голову.
Софи нравилось ощущать свою власть над этим огромным, сильным мужчиной. Сняв с Рида одежду, она прижалась к нему, наслаждаясь прикосновением кожи к коже, чувствуя, как нарастает и крепнет его желание.
Хотя получать наслаждение было для нее внове, Софи умела его дарить. Ее губы медленно, неспешно скользнули вниз и сомкнулись на его жезле, вторя ласкающим движениям пальцев.
— Софи, — хрипло простонал Рид.
Достигнув пика, они принялись с увлечением исследовать друг друга, гладя, лаская, целуя, раскрывая маленькие тайны, пока, наконец, нахлынувшая вновь волна желания не накрыла обоих с головой. Тогда они снова с жадностью набросились друг на друга. Сгорая от нетерпения, Рид повалил Софи на спину, но та, смеясь, оттолкнула его.
— Делай со мной все, что тебе захочется, — произнес Рид, словно признавая поражение и покоряясь ее власти.
Софи с торжествующим смехом оседлала его и качнула бедрами, у Рида вырвался стон наслаждения.
— Может, я вылеплю из тебя жирафа? Или медведя? — с озорной улыбкой спросила она, выгибая спину и двигаясь в ритме древнейшего из всех танцев. — Нет, пожалуй, ястреба? Ведь у тебя ястребиный взгляд.
Ладони Рида сомкнулись на ее талии.
— Софи, любовь моя, лепи что хочешь.
Они предавались любви медленно, неспешно, упиваясь чувственностью, стараясь продлить наслаждение как можно дольше.
Но вскоре нежность сменилась страстью. Рид опрокинул Софи на спину, и та обвила ногами его бедра. Обжигающая волна блаженства захлестнула обоих. Потом они долго лежали, сплетясь телами, не желая разомкнуть объятия.
— Софи, — прошептал Рид ей на ухо, выразив в одном этом слове всю силу переполнявших его чувств. Нагие, счастливые, опьяненные любовью, они теснее прильнули друг к другу.
Голодное урчание у Рида в желудке заставило их расцепить руки.
— Голод единственное чувство, способное побороть в мужчине вожделение, — проговорила Софи.
— Вожделение? — тихо произнес Рид, откатившись в сторону. — Так вот что мы испытываем?
Софи не готова была ответить на этот вопрос.
— Хочешь, я приготовлю сандвич?
— Спасибо, я бы не отказался.
Включив лампу возле кровати, Рид приподнялся на локте, наблюдая, как Софи одевается.
— У меня такое чувство, будто я разыгрываю спектакль, — усмехнулась она.
— О да, — многозначительно протянул Рид с плотоядной гримасой. Софи весело прыснула.
Одевшись, она присела на край кровати.
— Теперь твоя очередь.
Рид соскочил с постели, Софи смерила оценивающим взглядом его сильное, мускулистое тело, широкую грудь и плоский живот. Эта великолепная фигура атлета вызывала невольное восхищение.
— Ну что? Я выдержал экзамен?
— М-м-м. Пожалуй, — произнесла Софи, и Рид не удержался от смеха.
— Только не говори об этом Майку, а то он прикончит меня на следующей тренировке. Он и так заставляет меня выполнять «складной нож» пятьдесят раз подряд.
— А что это такое?
— Упражнение, придуманное самим дьяволом. Как насчет ростбифа с хреном?
— Звучит божественно, — отозвалась Софи, спускаясь по лестнице следом за Ридом.
В кухне он достал из-под прилавка буханку хлеба.
— Ты готова открыть кафе завтра?
— Нет. Даже не представляю, что делать.
— Я хотел бы помочь, но у меня настоящее столпотворение пациентов. Они неделями дожидались приема. В это время я был занят другим. — Рид широко улыбнулся.
Софи рассказала о помощнице, которую прислал Расселл, но не упомянула о его предложении вести кружок скульптуры.
— Думаю, Роуэн скучает по преподавательской работе.
— Я бы не сказал, что он ее оставил, — заметил Рид. — Мой кузен продолжает поучать всех и каждого. Он с явным удовольствием развлекал сегодня этих юнцов.
— Книга, которую он пишет, и вправду никуда не годится?
— Честно говоря, она просто ужасна, — признался Рид, разрезая приготовленные бутерброды. Открыв холодильник, он увидел большие миски с лимонами и нарезанными овощами.
— Ты не сварила супы?
— Не успела. Вдобавок большие кастрюли не поместились бы в холодильнике. Такие супы нужно держать на холоде. Я займусь готовкой завтра с утра.
— Я помогу.
Поняв, что Рид собирается остаться на ночь, Софи пришла в замешательство. Он легко угадал ее мысли по выражению лица.
— Понимаю. Начиная медицинскую практику, я хотел доказать себе, что это мне под силу. Я должен был поверить в себя.
— И поверил?
— Да, пока не вернулся в Эдилин, — горько усмехнулся Рид. Он хотел пошутить, но вышло невесело. Доев бутерброд, Рид поднялся. — Софи, почему бы тебе не переехать ко мне? Мебели маловато, но мы можем купить. Выберем любую, по твоему вкусу.
Софи испытала искушение сказать «да». Какой-то частью своего существа она хотела бы разделить жизнь с Ридом, принять его заботу. Но вместе с тем Софи желала убедиться, что способна справиться с трудностями сама.
— Ладно, — вздохнул Рид. — Подожду, пока ты не будешь готова. — Он направился к выходу. — Запри за мной дверь, приду утром, чтобы тебе помочь. Совершенно не умею готовить, но готов выполнять указания.
— Пока что я этого не заметила, — возразила Софи, заставив Рида улыбнуться. — А теперь ступай. Мне нужно немного поспать.
— Я мог бы тебе помочь, у меня…
— Иди! — Софи со смехом вытолкнула Рида за порог и заперла за ним дверь.
Оставшись одна, она хотела было отправиться наверх и лечь в постель, но потом подумала, что нужно выжать сок из лимонов. Роуэн купил большую мощную соковыжималку, Софи решила ее опробовать. «Я разделаюсь со всеми лимонами. Это займет лишь несколько минут», — сказала она себе.
Несколько часов спустя, к полуночи, она успела выжать все лимоны, нарезать оставшиеся овощи и даже приготовить на утро посуду для супа. Валясь с ног от усталости, Софи поднялась по лестнице. Будильник она поставила на четыре утра. Возможно, столько времени и не понадобится, рассудила она, но предосторожность не помешает.
Рухнув на кровать, она мгновенно заснула.
Софи понимала, что жители Эдилина полны самых добрых намерений, но в эту минуту ей больше всего хотелось вытолкать их за дверь и запереть кафе. Время обеда еще не наступило, а у нее уже подкашивались ноги и кружилась голова от усталости, вдобавок приходилось постоянно держать в памяти бесчисленные заказы.
В четверть пятого утра она спустилась в кафе и начала варить суп. Ей казалось, что четырех кастрюль, огромных, как цистерны, должно хватить с избытком, но утреннее столпотворение в закусочной заставило засомневаться, правильно ли она рассчитала. «Если к обеду поток посетителей увеличится, запасов супа хватит только на час», — с тревогой подумала Софи. В полпятого позвонил Рид. Он извинился, сказав, что не сможет прийти: у одной из пациенток начались родовые схватки. «Я должен быть рядом с ней», — объяснил он. Роуэн явился в полседьмого и сварил кофе.
Когда в семь часов Софи открыла дверь закусочной, на крыльце уже выстроилась целая очередь. Софи собиралась подавать на завтрак бублики с яйцами и ветчиной, но как ни старалась она двигаться быстрее, посетители скапливались у стойки. Роуэн принимал деньги за кассой. Он явно не торопился, болтая со всеми подряд, а люди в очереди спешили, выказывая нетерпение. Несколько раз в течение этого суматошного, безумного дня Софи задумывалась о женщине, у которой Рид принимал роды. «Пожалуй, легче родить ребенка, чем выдержать этот ад», — заключила она.
Все утро Софи простояла над огромной плоской сковородой, поджаривая яйца с ветчиной, при этом выбиваясь из сил, чтобы успеть выполнить все новые и новые заказы.
Когда в двадцать минут двенадцатого кто-то из посетителей поинтересовался: «Вы еще не подаете обед?», Софи едва не разрыдалась. Она не успела привести в порядок зал после завтрака и понимала, что супа не хватит.
— Помощь нужна? — послышался голос у нее за спиной.
Этот голос показался ей таким знакомым, милым и родным, что Софи радостно встрепенулась. Но, обернувшись, внезапно поняла, кто заговорил с ней.
Софи увидела Картера.
Он подошел к стойке, не обращая внимания на очередь, ожидавшую, когда у них примут заказы, приготовят сандвичи, наполнят чашки супом и подадут.
Если бы Картер появился днем раньше, Софи впала бы в истерику. Она тряслась бы от страха, терзаясь неведением. Наверное, следом нагрянет полиция? А может, полицейские уже окружили кафе, чтобы схватить ее и упрятать за решетку за кражу драгоценной поваренной книги Триборнов?
Но сейчас Софи просто не могла позволить себе такую роскошь, как паника.
— Поваренную книгу тебе пришлют по почте, а сейчас будь любезен, посторонись, чтобы я могла принять заказ у этих людей. — Она смерила Картера ледяным взглядом, ожидая, что тот устроит сцену. Полиции не было видно. Возможно, он явился один. Если это так, достаточно сказать слово Роуэну, и тот выставит нежданного гостя вон. Просто вышвырнет на улицу, ухватив за шкирку.
— Эй, молодой человек! — гаркнул Роуэн. — Поторапливайтесь. Вы задерживаете очередь.
— Да, — вмешался парень, стоявший первым.
— Он уже уходит, верно?! — Софи мстительно прищурилась, глядя на Картера, и добавила, понизив голос: — Ты не во владениях Триборнов, здесь никто не станет пропускать тебя без очереди. — Эта мысль невольно вызвала у нее улыбку. Пусть у жителей Эдилина хватало своих проблем, но этот городок не принадлежал тирану, который позволяет своему сынку вытворять все, что вздумается.
Картер казался озадаченным, будто прежде никто и мысли не допускал, что ему можно отказать в особых привилегиях.
Софи многое хотелось бы высказать. Картер жестоко ее обидел, она не желала его больше видеть. Но времени на объяснения не было.
— Возвращайся туда, откуда пришел, — холодно бросила она. — Здесь люди работают.
Все с тем же недоуменным видом Картер отошел от стойки, а Софи, выслушав заказ, принялась готовить панини с сыром бри и клюквой.
Не удержавшись, она бросила взгляд на бывшего возлюбленного, направлявшегося к двери. По дороге из Техаса в Эдилин Софи не раз представляла, как Картер отыщет ее, и она бросится в его объятия. Пересекая Восточный Техас, она воображала, как он будет молить о прощении, уверять, что сожалеет о случившемся, и описывать в красках, какого труда ему стоило разыскать Софи — пришлось использовать все рычаги, пустить в ход всю мощь империи Триборнов.
Но, добравшись до штата Теннесси, она уже знала, что Картер не придет за ней. А на въезде в Виргинию Софи охватил безудержный гнев.
Отвернувшись, она принялась готовить сандвич. Софи то и дело извинялась перед посетителями за то, что им приходится так долго ждать. Правда, недовольных оказалось только двое, и Роуэн выставил обоих за дверь.
— Кто-нибудь еще хочет высказаться? — громко спросил он тоном, которым обычно призывал к порядку шумную студенческую аудиторию. Остальные посетители воздержались от замечаний.
Приготовив сандвич, Софи подняла глаза и увидела, что Картер снимает с вешалки белый фартук. В ярких лучах солнца, вливавшихся в широкие окна, его шевелюра сияла золотом. Прежде Софи нравилось его хрупкое изящество, белокурый цвет волос и бледная кожа, но теперь показалось, что Картер чем-то напоминает девушку.
— Что это ты делаешь? — вскинулась Софи. — Не смей… — начала было она, когда Картер достал из ящика перчатки.
— Я собираюсь помочь, — сказал он. — Ты не думаешь, что я кое-чем тебе обязан?
За спиной у Софи выросла тень — Роуэн дожидался ее решения.
На мгновение она застыла в нерешительности. Ее одолевало искушение принять гордую позу и заявить Картеру, что он может убираться — ей ничего от него не нужно. Она с мстительным удовольствием представила, как Роуэн вышвырнет его за порог. С другой стороны, кафе было битком забито — посетители заняли все столики и толпились в очереди.
— Суп готов! — объявила она, затем снова занялась сандвичем.
Софи ни за что бы в это не поверила, но из Картера вышел превосходный помощник. Полчаса спустя работа уже шла четко и быстро, как на хорошо отлаженном конвейере. Софи принимала заказы и разливала суп в одноразовые миски, большие и маленькие. Картер готовил сандвичи. Роуэн сидел за кассой, принимая оплату как наличными деньгами, так и кредитными карточками.
Несмотря на завидную ловкость и расторопность, изрядно удивившую Софи, Картер держался со свойственной Триборнам заносчивостью. Когда один из приезжих начал отдавать ему распоряжения вроде «только без майонеза, без лука и с двойной порцией пикулей», Картер невозмутимо ответил: «Я что, похож на вашу матушку?»
Что-то в выражении лица Триборна-младшего заставило туриста стушеваться и отступить. Софи, изумленно округлив глаза, наблюдала за этой сценой. Ее учили, что покупатель всегда прав. Она вопросительно посмотрела на Роуэна, но тот одобрительно кивнул. Ему понравилась выходка Картера.
К часу дня запасы супа иссякли, вдобавок хлеб исчезал с такой скоростью, что Софи засомневалась, удастся ли продержаться еще час до закрытия.
И тут Картер громко объявил:
— Мы предлагаем открытые бутерброды с двенадцатипроцентной скидкой. Больше белка, меньше углеводов.
Предложение вызвало заметное оживление. Только Роуэн недовольно заворчал — ему пришлось высчитывать цены с учетом скидки.
Около половины второго в закусочную вошел Рид. К тому времени толпа посетителей заметно поредела, зал почти опустел.
— Проголодался? — спросила Софи. Воспоминания о минувшей ночи придали ее голосу особую мягкость.
— Во всех смыслах этого слова, — тихо произнес Рид.
— Эй, вы двое, прекратите. Это семейное кафе, в зале дети, — сварливо пробурчал Роуэн.
Улыбаясь, Рид облокотился на стойку и взглянул на доску с меню, выведенным мелом.
— Я бы съел…
— Остались только ветчина и сыр. Суп кончился. Извини, — сказала Софи.
— Значит, буду все, что дашь. — Заметив фигуру за стойкой, Рид приветливо кивнул: — Здравствуйте, меня зовут… — вглядевшись в лицо Картера, он осекся. Рид видел в Интернете столько фотографий Триборна-младшего, что тотчас узнал человека, которому предстояло унаследовать миллионы знаменитой империи замороженных полуфабрикатов. Пресса отзывалась о нем весьма благожелательно, но Рид придерживался на его счет иного мнения — он хорошо помнил, как утешал плачущую девушку, обиженную этим хлыщом.
Картер слышал игривый разговор Рида с Софи, но не придал этому значения. Все мужчины в его родном городке пытались с ней заигрывать, Картер давно к этому привык. Обойдя стойку, он вежливо протянул руку.
— Я Картер Три…
Он не успел договорить, потому что мгновение спустя Рид сбил его с ног ударом кулака в лицо. Картер рухнул на пол, из носа хлынула кровь.
Рид навис над ним, словно хищник, готовый вонзить клыки в горло жертве.
— Убирайся отсюда, — прорычал он. — Убирайся и никогда не возвращайся. Ты меня слышал?
Софи ошеломленно застыла за стойкой. Она никогда прежде не видела Рида разъяренным и не ожидала от него подобной вспышки. Вдобавок отчасти она восхищалась его поступком. К чему лукавить, в глубине души Софи самой хотелось бы отправить Картера в нокаут.
Но разум взял в ней верх.
— Нет, — тихо воскликнула она, потом добавила громче, — нет! — И обежав стойку, встала между двумя мужчинами. Картер все еще лежал на полу, из носа текла кровь. Рид возвышался над ним, гневно стиснув кулаки, весь подобравшийся, будто сжатая стальная пружина. Он был намного крупнее Картера и походил на грозного рыцаря былых времен.
Софи положила руки ему на плечи.
— Картер помог мне сегодня, ты должен осмотреть его нос.
— Все на выход! — крикнул Роуэн горсточке оставшихся посетителей, с большим интересом наблюдавших за происходящим.
— Но мой… — начал было какой-то мужчина.
— Приходите завтра и получите суп бесплатно, — отрезал Роуэн. Выставив всех из кафе, он запер дверь и повернулся к стойке.
Рид, грозно сжав кулаки, по-прежнему нависал над Картером, а тот, не на шутку испуганный, лежал на полу, не решаясь встать.
Роуэн достал из кармана телефон и отправил сообщение в приемную Рида, попросив срочно принести медицинскую сумку. «Разбит нос. Нужно остановить кровь», — приписал он.
— Рид, — воскликнула Софи, глядя на доктора отчасти повелительно, отчасти с мольбой.
В следующий миг он уже овладел собой и протянул руку Картеру, чтобы помочь подняться. Тот нерешительно ухватился за протянутую руку, сел на стул и попытался ощупать нос.
— Не трогайте! — резко приказал Рид.
Картер, защищаясь, выставил перед собой руку. Он явно опасался, что Рид снова нападет.
— Он тебя не тронет, — заверила Софи. — Во всяком случае, сейчас. Правда, Рид?
— Да, — подтвердил тот. — Опустите руку и позвольте осмотреть ваш нос.
— Вы сумасшедший? — ужаснулся Картер.
— Он врач, — объяснила Софи.
— Ты, наверное, шутишь. Ни один врач не стал бы…
Тяжелый взгляд Рида заставил Картера умолкнуть и безвольно опустить руки.
В стеклянную дверь постучали. Открыв, Роуэн впустил Хизер. Она запыхалась — пришлось бежать с тяжелой медицинской сумкой Рида в руках.
— Что случилось? — выпалила она, глядя на разбитый нос Картера. — У вас такой вид, будто с разбегу ударились лицом о стену.
— Рид ему вмазал, — с гордостью сообщил Роуэн.
— Не может быть! — изумилась Хизер. — Да он никогда… — Она перевела взгляд на доктора. — Вы вправду его ударили?
— Временное умопомрачение, — пробормотал Рид, осторожно осматривая нос Картера. Хизер с Софи поспешно отправились за горячей водой и чистыми полотенцами.
— Похоже, Софи рассказала вам, как я с ней обошелся, — тихо проговорил Триборн.
— О да, — подтвердил Рид.
Роуэн стоял поодаль, наблюдая за двумя мужчинами. Белокурый Картер Триборн казался нежным и хрупким, тогда как темноволосый Рид будто излучал силу и уверенность. Похоже, Софи решила радикально сменить курс.
Женщины вернулись с водой и полотенцами, Рид отступил в сторону, чтобы Хизер смогла вымыть Картеру лицо.
Сжав руку Рида, Софи указала глазами в сторону лестницы. Они тихо вышли из зала и поднялись в квартиру.
Как только они остались одни, Рид принялся извиняться:
— Прости, мне очень жаль. Раньше я никогда ничего подобного себе не позволял. Во всяком случае, со времени окончания школы. Знаю, я обычно несдержан, но это было…
Он внезапно осекся — Софи закрыла ему рот поцелуем.
Даже в самые сокровенные мгновения близости она не целовала его так нежно.
— Что это значит? — наконец прошептал он.
— Спасибо. Никто прежде не делал для меня ничего подобного. Конечно, это было неправильно, и тебе не следовало так поступать, но все же спасибо.
— Я поддался какому-то животному чувству. И ты права, мне не следовало. Как врач, я приносил клятву…
— Знаю. Пойдем на кухню, дам тебе что-нибудь поесть.
Войдя в кухню следом за Софи, Рид опустился на табурет.
— Зачем он пожаловал?
— Не знаю, — призналась Софи, доставая из холодильника остатки курицы и салата.
— Он хочет тебя вернуть.
— Мне нравится так думать.
— Что?!
Софи улыбнулась, поставив на стол тарелку.
— Каждая женщина мечтает о том, чтобы мужчина, который ее бросил, приполз на коленях, умоляя вернуться. Думаешь, он упадет на колени?
— Извини, но я не вижу в этом ничего смешного.
— Роуэн говорил, что из-за меня ты совсем сбрендил, но до сегодняшнего дня я этому не верила.
— Мой кузен слишком много болтает, — недовольно пробурчал Рид, отправляя в рот кусок курицы. — Ты должна сказать Триборну, чтобы он убирался из города.
— И не подумаю, — возразила Софи.
Рид едва не поперхнулся.
— Ты не можешь… — Он внезапно оборвал себя. — Но, быть может, ты хочешь остаться с ним? Вернуться в Техас и жить с парнем, которому предстоит унаследовать целую промышленную империю? Может, ты…
— Если пытаешься меня разозлить, у тебя это неплохо получается. — Рид умолк, и Софи добавила: — Картер здорово выручил меня сегодня. А мне нужен помощник.
— Ты же говорила, что Расселл кого-то пришлет.
— Да. — Софи рассказала Риду о предложении Расселла вести занятия в кружке лепки при церкви.
— Но это же замечательно! Ты можешь обосноваться в студии позади моего дома.
— И разрываться между двумя работами и двумя домами?
Рид молча посмотрел на нее. Сам он точно знал, чего хочет. Со дня первой встречи его чувство к Софи исподволь крепло, прорастало в душе, захватывало его все больше. Еще во время того первого телефонного разговора, когда Рид неожиданно раскрыл перед Софи душу, он необычайно остро ощутил тесную внутреннюю связь, возникшую между ними. Со стороны могло показаться, что они почти не знают друг друга, но Рид не сомневался в серьезности своих чувств. За всю жизнь ему лишь дважды случилось полюбить.
Когда первая возлюбленная его отвергла, он в отчаянии едва не лишил себя жизни. И потом долгие годы жил лишь наполовину, вполсилы.
В действительности он окончательно исцелился, только встретив Софи. Давным-давно Рид сказал себе, что никогда больше не испытает такого же глубокого чувства к другой женщине, но оно пришло, когда он меньше всего этого ожидал.
В Софи ему нравилось все: и внешность, и пугливость, сочетающаяся с удивительным бесстрашием. Она многого боялась, но это никогда ее не останавливало.
И вот теперь неожиданно появился мужчина, причинивший Софи боль, мужчина, которого она когда-то любила, и Рида обуял мучительный страх. Однажды в Африке он случайно наткнулся на львицу, бродившую в поисках добычи. Один, без оружия, на открытой равнине, где зверь настиг бы его в два прыжка, он замер, скованный ужасом, и львица, медленно отвернувшись, ушла прочь. Когда она скрылась из виду, Рид рухнул на землю — у него подкосились ноги. Он хорошо помнил пережитый ужас.
Но страх перед львицей не шел ни в какое сравнение с леденящим чувством, которое охватывало Рида при мысли, что Софи останется наедине с бывшим любовником.
Ему на память пришел стишок, прочитанный Элом: «Питер, приятель, тыкв пожиратель». Сказочка о ревнивом муже. Риду страстно хотелось схватить Софи и запереть под замок. Он так боялся ее потерять, что не желал рисковать.
Рид взволнованно перевел дыхание, призывая на помощь все свое мужество. Он собирался совершить самый отчаянный и храбрый поступок в жизни.
— А чего хочешь ты сама, Софи?
— Какая странная мысль, — произнесла девушка, отведя взгляд. Ее первым побуждением было сказать, что она хочет быть с ним, с Ридом, но потом Софи вспомнила тихие, безмятежные часы, проведенные с Картером. Никаких бандитов, хождений по балкам и раненых, пригвожденных стрелами к деревьям. С Картером она была счастлива. До того последнего дня, когда все неожиданно рухнуло. Если правда, что он приехал в Эдилин ради нее, разве не должна Софи прежде всего разобраться в себе, понять, чего хочет на самом деле? Остаться с Ридом? Или вернуться к Картеру? Или, возможно, работать скульптором на какой-нибудь киностудии в Лос-Анджелесе? Участвовать в создании нового фильма о Хоббите?
Повернувшись к Риду, она улыбнулась:
— Не знаю.
— Похоже, тебе это нравится, — мрачным тоном заметил Рид.
— У меня есть выбор. Несколько прекрасных возможностей. Я хочу немного подумать, прежде чем решу, что мне делать.
— Но… — начал Рид.
— Прежде всего я должна поговорить с Картером. Наедине. Мне важно знать, зачем он приехал. Нужна ли я ему как женщина, или он преследует воровку. Ради собственного душевного спокойствия хочу уладить вопрос с поваренной книгой.
Рид медленно опустился на диван в гостиной. Софи неожиданно открылась с новой стороны. И эта загадочная, незнакомая женщина ему нравилась.
— А что, если он приехал за тобой?
Софи посмотрела ему в глаза и хотела было солгать, но не смогла.
— Мне нужно подумать. Не знаю, любила ли я Картера на самом деле или нет. Он один из Триборнов, а в городке, принадлежащем его семье, это дорогого стоит. Думаю, окружавшая его аура во многом повлияла на мое отношение. Прежде подростки старшеклассники отпускали сальные шуточки в мой адрес, и вдруг эти же оболтусы стали почтительно придерживать дверь передо мной. Не скрою, мне нравилось это пьянящее ощущение. Оно изменило меня. Изменило мое мироощущение и отношение к себе. Ты понимаешь, о чем я?
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но в Эдилине люди придерживают перед тобой двери из симпатии и дружбы. Потому что ты одна из них.
— Знаю, — согласилась Софи. — Я в этом убедилась. Но еще они помогают мне из-за тебя. — Она посмотрела на Рида с мольбой. — Мне важно удостовериться, что могу сама чего-то достигнуть. Неужели это так трудно понять?
— Нет, не трудно. — Рид поднялся, пристально глядя на Софи. — Я вырос здесь, но решил искать свое место в мире. Скажу правду, Софи. Я люблю тебя. Наверное, полюбил, еще когда мы впервые заговорили по телефону. Будь я пиратом, похитил бы тебя и держал в плену, пока не скажешь, что тоже меня любишь. Если бы мы жили в Средневековье, я предложил бы твоему опекуну воз золота в обмен на право назвать тебя своей. — Софи невольно шагнула вперед, потянувшись к нему. — Но ничего этого сделать не могу, а потому остается только ждать. Знай, я готов на все, чтобы тебе помочь. Но сперва…
Рид притянул Софи к себе, нежно обнял и поцеловал. В этот поцелуй он вложил всю свою страсть, исступленное желание и любовь.
У Софи подогнулись колени, тело обмякло, руки безвольно повисли. И тогда Рид разомкнул объятия, позволив ей упасть на диван.
— Но предупреждаю: я играю не по правилам, — веско произнес он. Софи смотрела на него широко распахнутыми глазами, стараясь восстановить дыхание. И продолжала растерянно глядеть вслед, когда он вышел из комнаты.
Хизер, неслышно ступая, поднялась по лестнице в квартиру Софи.
— У вас все в порядке? — осторожно спросила она девушку, все еще сидевшую на диване. Та кивнула. — Мне нужно вернуться к работе, вам что-нибудь требуется?
— Холодный душ, — пробормотала Софи.
— Правда? Звучит многообещающе. Жалко, что сегодня вы остались без помощников. Может, завтра сумеем кого-нибудь найти. Если, конечно, вы решили остаться.
— Да, я остаюсь, — отозвалась Софи. Впервые за этот долгий день она не сомневалась в принятом решении. Вскочив с дивана, она направилась к лестнице. — Как вы думаете, какой суп приготовить на завтра?
— Суп-пюре из брокколи. Вам придется резать меньше овощей.
— Прекрасная мысль, спасибо. — Софи начала приходить в себя. Интересно, что имел в виду Рид, сказав: «Я играю не по правилам»?
— А этот молодой человек, Картер… действительно имеет отношение к «Триборн фудс»?
— Сын и наследник владельца компании. Если отец не отрекся от него из-за меня, — проговорила Софи, не пожелав ничего объяснять.
— Он дожидается вас внизу. Сказал, что хочет поговорить. Хотите, чтобы я прислала его сюда?
— Нет! — воскликнула Софи. Она не собиралась впускать Картера в свое личное пространство. Квартира не годилась для разговора.
— Вы его любите? — упавшим голосом спросила Хизер. Она подобралась, насторожилась, будто готовилась услышать самое худшее.
Софи не так уж хорошо знала Хизер, чтобы делиться с ней своими чувствами, вдобавок она пока была не готова ответить.
— Думаю, нам следует поговорить.
— Если не хотите беседовать с ним наедине, я могу остаться.
Это предложение показалось Софи странным. Хизер ждали в клинике — Рид не мог обойтись без единственной медсестры. Но разве она не делала все возможное, чтобы скрыть от Софи, кто такой Рид на самом деле?
— Нет, спасибо. Мы должны поговорить наедине.
— Хорошо. Но если я могу хоть чем-то помочь… — Хизер осеклась, явно не зная, что еще сказать. Повернувшись, она вышла за дверь.
Софи ненадолго задержалась, чтобы освежить макияж и причесаться, прежде чем сойти к Картеру. В голове безостановочно звучали все обидные слова, которые он бросил ей в лицо при последней встрече в особняке Триборнов. Яркие картины прошлого замелькали у нее перед глазами: страстные объятия на полу в кабинете, торопливое объяснение, похищение поваренной книги. Софи забыла спросить Рида, что он сделал с книгой, и теперь пожалела об этом. Рид объяснил вкратце, что семейная реликвия Триборнов уже отослана в Новую Зеландию, но подробностей Софи не знала.
Она немного помедлила на верхней площадке лестницы. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы заставить себя спуститься вниз.
Картер вытирал стальную стойку. Бросив тряпку, он шагнул навстречу Софи, собираясь, как обычно, поцеловать в щеку, но девушка отшатнулась.
— Прости, — произнес он. — Привычка. Мы можем поговорить?
— Мне нечего тебе сказать. — Вскинув голову, Софи настороженно замерла, сурово глядя на бывшего возлюбленного.
Он кивнул в сторону уединенного столика в конце зала, однако Софи села возле большого окна, выходившего на улицу. Заняв место напротив, Картер наклонился вперед, но Софи сидела на стуле прямо, отодвинувшись от стола на целый фут.
— Наверное, я должен рассказать, что пытается сделать со мной отец, — начал Картер. — Это настоящее средневековье, просто кошмар. Возможно, если я объясню…
— Картер, мне нужно готовить суп на завтра, у меня нет времени выслушивать, что задумал твой папочка. Вдобавок какую бы гнусность он ни замыслил, уверена, я бы придумала что-нибудь похлеще. На самом деле меня интересует лишь одно: что ты решил насчет поваренной книги, которую я похитила. Что ты собираешься предпринять?
Картер недоуменно поднял брови.
— Ничего.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я ничего не предпринимал и не собираюсь. Ты это хотела услышать?
Софи смерила Картера недоверчивым взглядом.
— Но речь идет о семейной реликвии Триборнов. Она бесценна. Ваша семья никогда не показывала ее посторонним.
— Это всего лишь рекламный трюк, не более. Да, моя прабабушка составила сборник рецептов и…
— Зашифровала их.
Картер ухмыльнулся:
— Да. Выдумала собственный шифр. Ее муж, горький пьяница, продавал все, что хоть чего-то стоило, так она обезопасила свои записи.
— Ты знаешь, как их прочесть?
— Да. Она раскрыла шифр своему сыну, когда тот решил заняться замороженными продуктами. От деда секрет перешел к отцу, а затем ко мне.
— Значит, реклама не лжет, и когда твой отец обнаружит пропажу книги, он…
— Ничего не сделает, — возразил Картер. — Сейчас все его мысли заняты лишь одним — консервным заводом Палмера. Потому-то он и хочет женить меня на дочери владельца. Эта девица — законченная наркоманка.
Софи гневно сверкнула глазами.
— Я должна тебя пожалеть? Бедняжка. Женитьба ради бизнеса. Напоминает название бульварного романа.
Картер задержал взгляд на лице Софи.
— Ты не похожа на женщину, которую я знал.
— Ту, что любезно обслуживала футбольных кумиров в надежде на щедрые чаевые? Или ту, что отказалась от карьеры и осталась в захолустном городке, принадлежащем Триборнам? А может, ты говоришь о женщине, которой вскружил голову сынок местного царька, устроив себе летнее развлечение?
Картер не удержался от улыбки.
— Кем бы ни была та женщина, мне она нравилась. — Он опустил ресницы и добавил, понизив голос: — Нет, Софи. Я любил ее. На самом деле я приехал сюда, чтобы попросить тебя стать моей женой. — Под изумленным взглядом девушки Картер сунул руку в карман и достал коробочку с кольцом. Софи тотчас узнала фирменный знак салона своей подруги Ким. — Приехав вчера, я зашел в небольшой ювелирный магазин и купил это кольцо. — Он опустился на колени, открыл футлярчик и произнес: — Софи Кинкейд, ты…
Резко встав, Софи зашла за стойку и надела фартук.
Картер с багровым от смущения лицом поднялся с колен. Закрыв коробочку, он положил ее на стол и подошел к девушке.
— Софи? — Она яростно терла чистый прилавок. — Софи, пожалуйста, поговори со мной.
Софи вскинула голову. Лицо ее горело гневом.
— Ах, вот в чем дело, — процедила она сквозь зубы. — Ты являешься сюда как ни в чем не бывало, ожидая, что я с радостью приму твое предложение руки и сердца? А что потом? Все простив, брошусь тебе на шею? Ты хоть помнишь, что сказал, прежде чем вышвырнуть меня за дверь?
— Я не хотел быть грубым, просто боялся, что вернется отец. Если бы он тебя увидел, то мог бы наговорить уйму по-настоящему жестоких вещей.
— Жестоких?! Вроде того, что наговорил мне ты? Твой отец не смог бы ранить меня больнее. Чтобы бить наверняка, нужно многое знать о человеке — как ты знал обо мне. Все эти месяцы, что мы провели вместе, я делилась с тобой самым сокровенным! И ты воспользовался этим, чтобы меня уничтожить.
— Я не хотел…
— Не старайся меня убедить, будто ты не хотел меня обидеть. Ты сделал это намеренно. И знаешь что? Ты хорошо обдумал свою речь, заранее все спланировал. Взвесил и рассчитал каждое слово.
— Ты права, — признал Картер. — Но мой отец… — Стук в дверь заставил его умолкнуть. На пороге стоял плотный, небольшого роста мужчина с седыми волосами. В руках он держал квадратный лист фанеры около двух футов шириной, на котором высилось что-то, прикрытое пластиковой пленкой. На плече у него болталась большая холщовая сумка.
— Только не сейчас, — пробурчала Софи. — Мы закрыты! — Мужчина печально, с мольбой посмотрел на девушку, указав глазами на свою ношу. Софи мгновенно угадала, в чем дело. Скульптор-любитель пытался что-то изваять и хотел, чтобы профессионал взглянул на его работу, а затем высказал критические замечания. Знакомая история. — Зайдите позже, — сказала она, поворачиваясь к Картеру.
Но тот подошел к двери и отпер ее.
— Я… — произнес седовласый мужчина, однако Картер его перебил:
— Софи, это Генри.
Прищурившись, мужчина озадаченно посмотрел на Картера, словно стараясь вспомнить, кто это, потом лицо его посветлело. Он перевел взгляд на Софи.
— Генри, — сердито заговорила Софи, — сейчас не самое подходящее время. Я позже взгляну на вашу работу.
Взяв скульптуру на подставке из рук мужчины, Картер поставил ее на стол.
— Можно мне…
— Конечно, — кивнул Генри, переводя взгляд с Софи на Картера и обратно. — Простите, что помешал, просто пастор сказал, вас можно найти здесь, и вы знаете, как с этим быть. У меня работа не клеится, никак не пойму, что с ней не так.
Развернув пластиковую пленку, Картер открыл глиняную, в фут высотой скульптуру солдата времен Войны за независимость в Северной Америке. Тот опирался на винтовку и казался бесконечно усталым — воин, изнуренный сражением.
— Великолепно, — с восторгом воскликнул Картер. — Просто чудо. У вас выдающийся талант, а ваша техника за гранью…
— Замолчи! — крикнула Софи. — Вообще-то, Картер, не стоит рассуждать о вещах, в которых ничего не смыслишь. Эта скульптура непропорциональна. Будь солдат настоящим, его ноги оказались бы короче туловища на целый фут. — Не помня себя от ярости, она сжала ноги глиняной фигуры, так что под смятой глиной обнажился стальной каркас. — Для тебя это обычное дело, верно, Картер? Ты смотришь на что-нибудь или на кого-нибудь и восторгаешься его совершенством. Вначале ты очарован. Но со временем приходишь к мысли, что этот «кто-то» вовсе не то, что тебе нужно. Дай мне шило для колки льда.
— Что?
— Дайте ей нож для колки льда, — рявкнул Генри, и Картер бросился торопливо обшаривать ящики, пока не нашел то, что нужно.
Размягчив глину шилом, Софи бросила взгляд на Генри, который наблюдал с вниманием нейрохирурга, проводящего операцию на мозге.
— У вас в сумке есть что-нибудь?
Поспешно положив сумку на стол, Генри достал брикет глины, обернутый в пленку, затем развернул полоску холстины с кармашками, полными металлических и пластмассовых инструментов для ваяния. Схватив брикет, Софи стянула пленку и, добавив свежей глины, принялась заново лепить смятые ноги. Ее пальцы двигались с невероятной быстротой и точностью. Мешал металлический каркас, но Софи удалось удлинить ноги фигуры на полдюйма.
— Чем вам досадил молодой Триборн? — спросил Генри.
— Он сказал, что я не из тех женщин, на которых женятся, — хмуро бросила Софи. — Я гожусь в любовницы. Но не в жены. — Генри выразительно посмотрел на Картера, словно увидел перед собой законченного идиота. — Он думает, будто мы принадлежим к разным классам, поскольку его семья богата, а моя нет, — продолжала Софи. — Он боится, что я, ошалев от роскоши, выставила бы себя на посмешище. Наверное, развешивала бы белье в главном холле.
— Как миссис Адамс[17], — вставил слово Генри, и Софи с Картером удивленно взглянули на него. — Когда Эбигейл Адамс переехала в Белый дом, который в ту пору еще только строился, шли бесконечные дожди, и ей приходилось сушить белье в Восточном зале.
Софи не поняла, при чем эта история. Взяв из кармашка один из пластмассовых инструментов, она начала работать над верхней частью скульптуры.
— Зачем вы сказали такую глупость? — спросил Генри Картера.
Триборн густо покраснел.
— Отец… — Он беспомощно посмотрел на Софи.
— Сделка с Палмером, — протянул Генри.
Картер кивнул.
Софи перевела взгляд с Картера на Генри.
— Отлично. Вижу, вы оба представители одного круга. Похоже, у меня сегодня выдался счастливый день.
— Когда-то я принадлежал к их миру. Но теперь я с вами, — сказал Генри, наблюдая, как Софи трудится над лицом солдата. — Это вы принесли кольцо? — Бросив взгляд на Картера, он кивком указал на коробочку, забытую на столе.
Картер скорчил унылую гримасу.
— Я просил…
— Я видел вас на коленях, но понадеялся, что вы уронили какую-то мелочь. Предложение — дело серьезное, его продумывают заранее. И не делают на виду у всех. Вдобавок обычная одежда для такого случая не годится. — Генри улыбнулся девушке.
— Дайте-ка я угадаю. Вы женаты вот уже тридцать два года.
— Тридцать четыре. — Глаза Генри весело сверкнули.
Софи повернулась к Картеру:
— Думаю, ты мог бы многому научиться у этого человека. А теперь мне, пожалуй, пора… — Она повернулась, чтобы уйти, но Генри поймал ее за локоть.
— Мне не удалось бы сохранить свой брак, если бы я позволял женщине оставаться наедине со своим гневом. Давайте прогуляемся.
Софи смерила его недоуменным взглядом, в котором явственно читалось: «Я вас впервые вижу».
— Мы могли бы прогуляться к церкви, у всех на виду. Думаю, вам нужно отсюда уйти. К тому же молодой Триборн может за меня поручиться.
— Это… — промямлил было Картер, но Софи даже не взглянула на него. Ей в самом деле хотелось как можно быстрее вырваться из кафе.
— Я схожу за плащом, — сказала она, метнувшись к лестнице.
Вскоре она вернулась, и Генри распахнул дверь закусочной. Когда они вышли на свежий воздух, тяжесть в голове у Софи растаяла, мысли прояснились.
— Простите меня за эту вспышку. И особенно за скульптуру. В ней действительно чувствуется талант. Вся беда в каркасе — это из-за него фигура вышла непропорциональной. Ваш преподаватель должен был это заметить.
— У меня нет преподавателя.
— При местных колледжах наверняка есть художественные студии, вы могли бы записаться в одну из них.
— Я слишком долго был большим боссом, чтобы стоять и слушать, как какой-то юнец станет рассказывать о законченности форм, четкости линий и чувстве объема. — Генри, поморщившись, отмахнулся. — Вдобавок в студии меня станут называть стариком, а мое самолюбие этого не перенесет.
— Еще обиднее услышать, что вы не из тех, с кем вступают в брак, — не подумав, выпалила Софи. — Простите. Неожиданное появление Картера совершенно выбило меня из колеи. Обычно я гораздо вежливее.
— Что ж, в этом мы похожи. У меня три дочери, все примерно вашего возраста. Слышали бы вы, как я отчитал последнего парня, который вздумал играть сердцем моей младшей девочки. Думаю, у него будут гореть уши до девяноста лет.
Софи не удержалась от улыбки.
— Должно быть, вы хороший отец.
— Если это так, то только потому, что жена ясно дала мне понять: каких бы успехов я ни добился в мире бизнеса, я должен помогать дома и с хозяйством, и с пеленками. — Генри рассмеялся. — Я мог провести день, заключая многомиллионные сделки с Токио, а потом, по дороге домой, остановиться у магазина, чтобы купить галлон молока.
— И дело того стоило?
— Мои дочери выросли разумными и рассудительными, а жена все еще меня любит. Что вы на это скажете?
— Думаю, вы очень счастливый человек.
Они подошли к одной из площадей, где под большим дубом в тени ветвей стояла скамья.
— Не хотите немного отдохнуть? — спросил Генри.
Софи заколебалась. Дома ее ждала работа — предстояло переделать массу дел.
Сунув руку в карман куртки, Генри достал два маленьких пакетика в красную и белую полоску.
— У меня есть орешки.
Софи невольно улыбнулась.
— Ну как тут устоять?
Усевшись рядышком на скамье, они несколько минут молчаливо лущили арахис, отправляя в рот ядрышки.
— Скажите, Софи, что вас тревожит на самом деле? Вы слишком взволнованы. Едва ли молодой Триборн тому причиной. Должно быть, в вашей жизни есть кто-то еще? — заговорил Генри.
— Возможно, — нерешительно отозвалась Софи. Она совсем не знала этого человека, но он удивительно располагал к себе, вызывал желание довериться. Судя по тому, как благоговел перед ним Картер, Генри, похоже, обладал немалым влиянием в деловом мире. Софи хотелось излить перед ним душу, но со времени окончания университета ее постоянно окружали люди, которым было от нее что-то нужно. — Чего вы от меня хотите? — недоверчиво прищурившись, спросила она. — Вы неплохо подготовились, прихватив с собой скульптуру и два пакета арахиса. Это не похоже на случайность.
Генри усмехнулся:
— Вижу, вы представитель нового поколения. Слава богу, я уже отошел от дел. Вы для меня слишком умны.
— Сомневаюсь. Итак, в чем дело?
Генри немного помолчал.
— Сестра моей жены живет в Уильямсберге. Выйдя на пенсию, я хотел уехать в какое-нибудь теплое местечко, где всегда светит солнце, но пришлось выбирать: либо мы остаемся здесь, либо теряем ее.
— Похоже, ваша свояченица неплохо умеет торговаться.
— Она настоящий деспот, — вздохнул Генри. — Но как бы там ни было, я ненавижу гольф, не выношу загородные клубы и не знаю, чем себя занять.
— Так вы тот человек, о котором упоминал Расселл.
— Да, это я. Мальчишкой я часто лепил фигурки из песка и глины. Хотел поступить в художественное училище, но отец отдал меня в школу бизнеса. В те годы я боялся его, как молодой Триборн своего папашу.
— Но, похоже, вы неплохо справились.
— Думаю, я унаследовал от отца деловую хватку. Но я довольно рано научился видеть в каждом контракте произведение искусства. Принимая решение, я задавался вопросом, кто мой противник — Гейнсборо[18] или Поллок[19]?
— А может, Мондриан[20]? — улыбнулась Софи.
— Если мне удавалось определить его стиль, я понимал, какую тактику следует избрать.
— А что украшало стены вашего кабинета?
Генри коротко хохотнул:
— Рисунки моих дочерей в рамах.
— Ах да. Семья. Все ради нее. А вас кому-то удавалось вычислить?
— До настоящей минуты — никому.
— Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу. Чего вы от меня хотите?
— Мне нужен учитель. Вернее, единомышленник. Друг, разбирающийся в искусстве. Я люблю свою семью, но безумно скучаю по работе, и жена хочет, чтобы я почаще выбирался из дома.
— Друг, разбирающийся в искусстве? И вы думаете, что я подхожу на эту роль?
— Расселл Пендергаст подал мне эту идею. Вы ведь знаете, кто его отец?
— Рэндалл Максвелл, кажется? Ваш приятель?
— Не совсем. Мы не особенно дружны. Что же до его манеры вести дела, это Роберт Мотеруэлл[21] собственной персоной.
Софи, не удержавшись, расхохоталась. Она представила себе полотна Мотеруэлла — белые холсты с грубыми черными полосами и овалами, иногда с яркими вкраплениями красного. Живые, волнующие, незабываемые.
— Вам удалось взять над ним верх?
— Только однажды.
— А этот эдилинский священник на него похож?
— Больше, чем ему кажется. Если на то пошло, Расселл борется за слияние двух компаний — нас с вами. Он говорил, что вы начинающий скульптор и много работали с бронзой. Еще он рассказал, на что вам пришлось пойти ради сестры.
— Должно быть, он разузнал все это у моей подруги Ким?
— Думаю, да.
Хотя предложение Генри показалось Софи соблазнительным, она сомневалась, что из этой затеи выйдет что-то путное.
— Проблема в том, что наставник из меня никудышный. Вы сами видели. Преподаватель должен быть терпеливым. Его дело — учить. А я схватила вашу скульптуру и сломала. Учителя так себя не ведут.
— Учителей, о которых вы говорите, полно на каждом углу. Мне нравится одно изречение: «Кто умеет — делает, а кто не умеет — учит других».
— Я не вполне вас понимаю, — нахмурилась Софи. — Я ведь не могу ваять для вас, верно?
— Нет, но я мог бы наблюдать, как вы работаете, и учиться.
— Не знаю. — Софи с сомнением покачала головой. — Мне нужно как следует все обдумать.
Глядя в окно на удаляющихся Генри и Софи, Картер невольно скорчил унылую гримасу. Он был уверен, что Софи понятия не имеет, с кем разговаривает. Триборн-старший в сравнении с Генри казался жалким нищим. Похоже, отец лукавил, уверяя, будто Софи не место среди «людей нашего круга». Впрочем, Картер давно усвоил, что отец ничего не делает просто так. Он всегда преследует какую-то цель.
Подойдя к большому холодильнику у дальней стены, Картер открыл дверцу. Пока Софи ходила за плащом, Генри велел ему приготовить суп.
— Будто я какая-то кухарка, черт побери, — громко пожаловался Картер. — Словно не один из Триборнов, не сын… — Он внезапно осекся, заметив, что холодильник почти пуст. Как варить суп при отсутствии продуктов, когда вдобавок не умеешь готовить? Может, стоит сходить в магазин и что-нибудь купить?
Закрыв холодильник, Картер огляделся. Расспросы Софи о проклятой поваренной книге заставили его задуматься о так называемом наследии семейства Триборн. Дед Картера отличался тяжелым, вспыльчивым нравом. Засевшая в теле шрапнель причиняла старику постоянные мучения, питая его злобу, вдобавок дед люто ненавидел своего отца, якобы покинувшего семью. В действительности тот погиб при взрыве бойлера, но для деда это не имело значения. Старик считал, что отец предал жену и детей, бросив их на произвол судьбы. Но больше всего деда злило, что его изнуренная постоянным трудом мать заставляла всех четверых детей сызмальства работать в маленькой закусочной. Он отправился на войну, сказав, что отныне не желает иметь ничего общего с едой и готовкой. Но когда, изрешеченный осколками снаряда, дед вернулся домой, ему представилась возможность поправить дела семьи, и он воспользовался ею. Дед переиначил свою фамилию на американский манер и создал «Триборн фудс».
Обведя глазами маленькое кафе Софи, Картер решил, что его прабабушка держала закусочную примерно такого же размера. Может, чуть побольше. Ее меню не отличалось разнообразием, но ко всем блюдам она добавляла тайный ингредиент, известный лишь ей одной. Закусочная процветала, прабабушка сумела в одиночку вырастить детей после смерти пропойцы мужа. Ей даже удалось помочь многим своим родственникам перебраться в Америку из Европы.
— И теперь от меня ждут, что я продолжу семейную традицию, — со вздохом произнес Картер. — Я должен отдать себя на растерзание этому ненасытному гигантскому чудовищу «Триборн фудс» и…
Ему пришлось прервать прочувствованную речь, полную жалости к себе, потому что неожиданно раздался стук в дверь.
— Кто бы это мог быть? — пробормотал Картер. — Еще один желающий жениться на Софи? И разбить мне лицо? — Нахмурившись, он открыл дверь. На пороге стояла молодая женщина, одетая с головы до ног в черное. Ботинки, леггинсы, рубашка и кожаная куртка составляли ее наряд. Коротко остриженные волосы с густой, длинной, до самых бровей, челкой казались угольно-черными, резко контрастируя с белой кожей. Должно быть, девица их красила. На носу блестел серебряный шарик пирсинга, а над воротом рубашки виднелся край татуировки.
— Ты явно не Софи, — произнесла девица, глядя на Картера с неприязнью, словно он только что солгал, уверяя в обратном.
— Ты тоже не Софи, — парировал тот. Девица прищурила голубые глаза, смерила Картера оценивающим взглядом, а затем, видимо, решив, что тот не заслуживает внимания, вошла в кафе. — Тебе придется зайти позднее, — воскликнул Картер, не на шутку задетый бесцеремонностью, с которой незнакомка протиснулась мимо него.
— Расселл сказал, что я начну готовить с сегодняшнего дня, — проговорила девушка воинственно, словно бросая Картеру вызов.
— Понятия не имею, кто такой Расселл, а ты, на мой взгляд, мало похожа на повариху. Мы не торгуем жирными гамбургерами. — Картер презрительно оглядел девицу, как это только что сделала она сама. — И не впускаем в кафе вампиров и оборотней.
— Тогда как же ты сюда попал? — огрызнулась девица.
Картер растерянно захлопал ресницами. Наверное, Софи сказала правду — он и впрямь избалован жизнью. Прежде еще никто (кроме отца, разумеется) не говорил с ним в подобном тоне. Картер не смог удержаться от улыбки.
Незваная гостья не улыбнулась в ответ, сверля его колючим взглядом.
— Значит, ты пришла сюда готовить? — поинтересовался Картер. Злость его улетучилась так же внезапно, как и появилась. Мама говорила, что он унаследовал отцовскую вспыльчивость, но, благодаря материнским генам, гнев его быстро остывал.
Девушка повернулась к двери.
— Пожалуй, я зайду позже, когда появится Софи. Передай, что я буду у Расселла.
— Подожди! — воскликнул Картер, преграждая ей путь. — Мне нужно сварить суп на завтра.
— Так и вари. — Девушка шагнула к выходу, но Картер не двинулся с места.
— Мне легче превратить солому в золото, чем приготовить суп.
— Эта женщина наняла тебя поваром, а ты не можешь даже кастрюлю супа сварить? — Девушка потянулась к дверной ручке.
— Софи тут ни при чем, — возразил Картер. — Я приехал, чтобы попросить ее стать моей женой, а она меня прогнала. Но я хочу попытаться еще раз, поэтому остался помочь. Потом появился Генри и увел Софи, поскольку она вылепила заново его уродливую статуэтку. Собственно, Генри и велел мне сварить суп. Софи знает, что я не умею готовить. Я сын владельца «Триборн фудс», но вряд ли сумею отличить картошку от моркови. Смешно, правда?
Девушка в черном окинула Картера долгим испытующим взглядом, будто прикидывая, можно ли ему верить.
Картер невольно поймал себя на мысли, что на ее коже слишком много косметики, но если стереть боевую раскраску, девушка, пожалуй, станет довольно привлекательной.
— Кто поставил тебе фингал под глазом? — спросила она.
Картер ощупал пострадавшую половину лица.
— Приятель Софи был не особенно рад меня видеть. Он врач.
Незнакомка недоверчиво нахмурилась:
— Думаешь, если сваришь кастрюлю супа, твоя подружка растает и вернется? Ты и впрямь веришь, что этим убедишь ее выйти за тебя?
Картер горько усмехнулся краешком губ:
— Нет. Разумеется, все не так просто. Но действительно хочу, чтобы она меня простила. Я сделал кое-что, о чем жалею, и… — Он осекся, потому что девушка повернулась к нему спиной и, подойдя к холодильнику, открыла дверцу.
— Из этого даже я не смогла бы ничего приготовить. Где тут оптовый магазин?
— Не смотри на меня так. Я только вчера приехал. Из Техаса.
— Ясно. Ты «Триборн фудс». Король заморозки, — снисходительно бросила девушка.
Картер горестно застонал:
— Как я понимаю, ты покупаешь продукты на местной фермерской ярмарке, воротишь нос от овощей, сорванных с грядки более двух часов назад, и скорее умрешь с голоду, чем притронешься к пище, которая была когда-то заморожена.
— Весь последний год я провела, работая в приюте для бездомных в нищем районе большого города. Мы довольствовались тем, что нам давали. Люди заглядывали в свои кладовки и, обнаружив банку фасоли, пролежавшую три года на полке, вручали ее нам, воображая, будто совершают доброе дело. Шикарные упаковки «Триборн фудс» были для нас непозволительной роскошью. Ты будешь и дальше изгаляться, корча из себя важную особу, или, может, найдем магазин и займемся супом?
— Я за суп, — усмехнулся Картер.
Девушка остановилась перед дверью.
— Ну? — выжидательно протянула она. Картер недоуменно поднял брови. Догадавшись, что суровая брюнетка ждет, пока он откроет перед ней дверь, Картер бросился вперед и распахнул створку.
Выйдя на крыльцо, он замер в нерешительности.
— У меня нет ключа. Софи должна вскоре вернуться, и все же… — Он явно не знал, что делать.
— Не думаю, что в этом городке процветает воровство. — Девушка насмешливо взглянула на него. — У тебя есть машина? Или ты приехал на лимузине с шофером?
— Я взял автомобиль напрокат и сам вел его из аэропорта.
— Поздравляю. Эдак ты скоро станешь человеком. — Они прошли к стоянке, где Картер припарковал машину, и девушка подождала, пока он откроет для нее дверцу. — Келли, — произнесла она, когда машина тронулась с места. — Келли Паркер.
— Льюис Картер Третий Триборн, более известный как Картер.
— Так тебя зовет Софи?
— Только не сейчас. Не знаешь, где тут супермаркет?
— По пути наш автобус проезжал какой-то магазин. Здесь поверни налево. Объясни, что произошло. Я хочу знать все.
— Ну, — Картер неопределенно пожал плечами, — отец хочет женить меня на одной девице, чтобы заключить сделку, но…
— Значит, ты явился сюда и сделал Софи предложение, чтобы себя обезопасить. Круто. Даже не представляю, с чего это вдруг она тебе отказала.
Картер не удержался от болезненной гримасы.
— В техасском городке, откуда я родом, все работают на «Триборн фудс». И все… обращаются со мной уважительно.
— А здесь тебе приходится завоевывать уважение. Бедняжка. Поверни сюда. Расскажи-ка о кафе, где тебя оставили за сторожа.
— Это не совсем так. — Картер вырулил на стоянку и, выключив мотор, задумчиво посмотрел на Келли.
— Похоже, ты приехала издалека, раз добиралась автобусом. Зачем? Чтобы работать в дешевой бутербродной? Готов поспорить, там, откуда ты приехала, можно найти место, где платят побольше.
— Я из Чикаго.
Картер недоверчиво прищурился.
— И тебе понадобилось тащиться сюда из Чикаго, чтобы найти работу? Неужели в тех краях ты не могла совать сыр с ветчиной в разрезанную булку?
— Если мы собираемся варить суп, думаю, самое время запастись продуктами. — Келли взялась за дверную ручку, но Картер, нажав на кнопку, заблокировал двери.
— Кто ты и что задумала? — потребовал он ответа.
— Послушай, мы познакомились всего полчаса назад. Моя жизнь тебя не касается, так что выпусти меня или я закричу.
Картер не пошевелился.
— У тебя проблемы с законом? В ночлежке для бездомных ты отбывала общественные работы? — Келли бросила на него свирепый взгляд, но легкий румянец на щеках подсказал Картеру, что его догадка верна.
— И что же ты натворила? — Улыбаясь, он откинулся на спинку сиденья. — Угнала машину, замкнув провода зажигания? Угрожала кому-то оружием? Или тебя арестовали за непристойное поведение? — Последнее предположение, по мнению Картера, звучало многообещающе.
— Я позаимствовала несколько противней для выпечки! Это все. Теперь ты меня выпустишь?
Изрядно заинтригованный, Картер отомкнул двери и вошел в магазин следом за Келли. В последний раз он заходил в супермаркет вместе с Софи. Взяв тележку, покатил ее вдоль стеллажей. Келли принялась с ожесточением швырять в нее продукты. Какое-то время оба молчали.
— Этот священник, Расселл, поручился за тебя?
— Что-то вроде того, — отозвалась Келли.
Картер двинулся дальше по проходу.
— Так зачем ты украла противни?
— Вот привязался! Настоящий зануда! Ты кого угодно достанешь, тебе это известно?
— Софи тоже так думает, и мой отец полностью с ней согласен, а маме я нравился. Так почему же ты стянула противни?
— Потому что мой бывший парень переехал мои собственные на своем мотоцикле, а мне нужно было испечь шесть пирогов, чтобы получить работу шефа по выпечке в шикарном отеле. — Келли замолчала. Картер не сводил с нее взгляда, ожидая продолжения. — Я работала на одного придурка, хозяина пекарни. Он присваивал себе все мои заслуги, и я мечтала от него свалить. Появилась возможность устроиться в отель. Нужно было показать, на что я способна, представить образцы выпечки. Но за два дня до собеседования у нас с моим парнем вышла ссора. На следующий день, пока я была на работе, он снял с моего банковского счета все до последнего цента и проехался на мотоцикле по моей кухонной утвари, не оставив ни единой целой плошки.
— И ты «позаимствовала» противни на работе?
— Вот именно. Так я и поступила.
— Но тебя поймали.
— Он меня выследил.
— Твой дружок или придурок шеф?
— Мой парень. Он следил за мной, увидел, как я вошла в пекарню, и вызвал полицию. Скотина шеф выдвинул обвинение. Судья решил, что это дело яйца выеденного не стоит, и приговорил меня к общественным работам в приюте для бездомных.
— Там тебя и встретил эдилинский пастор.
— Да. Он позвонил и предложил эту работу. Даже купил билет на автобус.
— Ты, первоклассный пекарь-кондитер, потащилась сюда из Чикаго ради работы в крохотной закусочной? — Келли не ответила. Картер, остановившись, смерил ее взглядом. — Если хочешь, чтобы я тебе помог, выкладывай все до конца.
— Не знаю, что еще рассказать. — Они подошли к стеллажу со специями, и Келли выбрала самые большие и дешевые упаковки.
Картер молча взял с полки десятифунтовый пакет с мукой «Кинг Артур».
— Три года назад, придя на работу в «Триборн фудс», я предложил открыть отдельную линию выпечных изделий. Попробовать отбить хлеб у «Сары Ли»[22]. И отец на глазах у всех членов правления велел мне сесть и заткнуться.
Казалось, Келли раздумывает, стоит ли называть настоящую причину ее приезда в Эдилин.
— Расселл сказал, что в закусочной раньше продавали выпечку, а соседнее здание пустует.
Картер мгновенно ухватил суть.
— Ты хочешь устроить там пекарню? — Келли кивнула. Глаза у Картера загорелись. — Я могу достать любое оборудование, какое понадобится, сотни противней и форм для выпечки по самым низким оптовым ценам.
— Только упомянув фамилию Триборн?
Рот Картера растянулся в улыбке.
— Совершенно верно.
Они отлично поняли друг друга. Возможно, Картер нашел способ обойти правила, установленные отцом. Если удастся открыть производство замороженных выпечных изделий… Сейчас все помешаны на здоровом питании, значит, нужно что-то легкое. Такая выпечка будет неплохо продаваться. Масса клетчатки, минимум углеводов. Новое слово в пищевой индустрии.
Он поднял вверх упаковку с мукой.
— Сколько таких пакетов нужно тебе для начала?
— Пяти десятифунтовых пакетов хватит на пару дней.
Вернувшись в кафе, Софи с изумлением обнаружила на кухне Картера с совершенно незнакомой девушкой. Они, по локоть в муке, возились с тестом. На полу стоял ящик с яблоками, а на плите — большие кастрюли, занимавшие все конфорки. В закусочной витал божественный аромат.
Продолжив прогулку, Софи с Генри дошли до церкви. Генри рассказал, что задумал построить на своей земле скульптурную мастерскую.
— У нас с женой пять акров земли под Уильямсбергом. Сейчас я работаю в гараже, рассчитанном на три машины, но мог бы построить студию для нас с вами, Софи. Просторную, высотой в два этажа, с окнами на север. Потолком будет служить сама крыша. Мы закажем трехстворчатые двери, чтобы можно было выносить и вносить большие бронзовые скульптуры, отлитые вами — или даже нами, кто знает.
Софи слушала Генри, затаив дыхание. Казалось, сбылась наконец ее заветная мечта. В студенческие годы Софи часто воображала картины предстоящего успеха. Вместе с Джеккой и Ким они любили говорить о будущем. Сколько долгих вечеров провели они втроем, предаваясь фантазиям.
Все, к чему стремилась Ким, стало реальностью. Она уже обзавелась собственным салоном, а ее работы могли вскоре получить широкую известность, поступив в продажу по всей Америке. Джекка не стала художницей, как когда-то мечтала, но перед ней открывались блестящие перспективы в искусстве.
Что же до Софи, ее не покидало ощущение, будто в свои двадцать шесть лет она только начинает жить. Жить собственной жизнью.
— Вы, наверное, Софи? — спросила, вытирая руки, симпатичная молодая брюнетка у кухонной стойки. — Я Келли Паркер. — Это имя ни о чем не говорило Софи. — Разве Расселл не говорил с вами обо мне?
— Да, я вспомнила. — Софи обвела глазами кухню. Если бы она дольше проработала в кафе и привыкла считать его своим, ее, наверное, задело бы появление чужачки, свободно распоряжающейся в ее владениях. Но утром наплыв посетителей наглядно показал, как недостаток опыта может обернуться настоящей катастрофой. Незнакомка смотрела на нее с беспокойством и тревогой. — Что вы делаете? — спросила Софи.
— Келли — первоклассный пекарь, — вмешался Картер, стоявший за высоким стеклянным прилавком. — Она собирается наполнить этот шкаф… не знаю точно чем… думаю, выпечкой.
— Может, вернешься к работе и дашь мне самой все объяснить? — оборвала его девушка и добавила, обращаясь к Софи: — Извините, вы тут босс, вам и решать, что ему делать.
Софи ответила без улыбки:
— Если я скажу Картеру, что ему делать, мне придется перейти на грубую брань, упомянув кипящее масло.
Картер горестно застонал, но послушно продолжал работать.
Софи перевела взгляд на Келли:
— По-моему, выпечка — прекрасная идея. Чем я могу помочь?
Близилось Рождество, а Рид по-прежнему не знал, как завоевать Софи. Он с радостью купил бы кольцо и сделал ей предложение, но не мог на это решиться. Рид боялся, что не переживет отказа.
За несколько месяцев, прошедших со дня приезда Софи в Эдилин, его жизнь превратилась в бесконечную череду взлетов и падений — метаний от надежды к отчаянию. Ему удалось наконец наладить добрые отношения с жителями городка, и это радовало, но с возвращением Тристана Рид собирался покинуть Эдилин и мечтал увезти Софи с собой.
Приятно было видеть ее счастливой. Казалось, в последние несколько недель все, чего ей хотелось в жизни, наконец сбылось.
Появление Картера в городке привело Рида в ярость, хотя он и признавал, что не должен был набрасываться на негодяя с кулаками. Позднее в тот злополучный день в клинику позвонила Карла, администратор ювелирного салона Ким. Потребовала, чтобы ее немедленно соединили с Ридом, заявив, что дело не терпит отлагательств.
— Говорят, ты отделал того парня, — взволнованно затараторила Карла. — Мне только что донесли.
— Да, — вздохнул Рид. — Знаю, мне не следовало…
— Но ты поступил правильно, — возразила Карла. — В Эдилине всем известно, что вы с Софи созданы друг для друга. В Хэллоуин половина города подглядывала через щели в занавесках, как вы вдвоем скачете по улице верхом на лошади. Это самое романтичное приключение за всю историю нашего городка. Во всяком случае, самое захватывающее событие, с тех пор как доктор Трис ухаживал за Джеккой, хотя, конечно, однажды Люк едва не убил Рамза…
— Карла! — воскликнул Рид, прервав бурный словесный поток. — Ты за этим позвонила? Меня ждут пациенты.
— Ах да, конечно. Я решила, что тебе надо знать: я продала то роскошное кольцо с большим розовым бриллиантом — работу Ким. Имей в виду, это самое дорогое украшение в салоне.
Рид помнил, что у сестры с Карлой вышел какой-то спор из-за продажи кольца с сапфиром, но ему казалось, что они давно пришли к соглашению.
— Ты хочешь, чтобы я взял деньги на хранение? — спросил Рид, стараясь изо всех сил придать голосу доброжелательность и участие. Со дня приезда Софи он твердо решил измениться, стать «новым Ридом», терпеливым, понимающим, мягким и общительным.
— Хочешь сказать, что мне нельзя доверить деньги? — возмутилась Карла. — Если ты так считаешь, я…
— Довольно нести вздор! — рявкнул Рид. — Просто скажи, в чем дело.
— Кольцо купил тот парень, которого ты отправил в нокаут. Он сказал, что это подарок невесте.
— Триборн?
— Так его зовут Триборн? — заинтересовалась Карла. — Он, случайно, не имеет отношения к замороженным полуфабрикатам?
— Уверен, тебе известно о нем больше, чем мне, — проворчал Рид. — Карла, если это все, что ты хотела сообщить, я должен идти.
— Надеюсь, ты не позволишь ему увести у тебя Софи? — с тревогой проговорила Карла. — Может, он богатый и шикарный, но это не должно тебя пугать. Софи — подруга Ким, и вы с ней прекрасная пара. Забудь, что ты едва не переехал ее на своей модной тачке, не вспоминай, как она облила тебя пивом с головы до ног, и ни в коем случае не думай о том, как все вокруг врали ей напропалую, скрывая, кто ты на самом деле. Я все равно убеждена, что вам с ней суждено быть вместе. Подумаешь, розовый бриллиант, хоть он и стоит целое состояние! Не позволяй этому типу тебя запугать! Софи может…
— До свидания, Карла, — попрощался Рид и повесил трубку.
Он сказал себе, что Софи ни за что не вернется в Техас с парнем вроде Картера Триборна, и все же в тот день ему было чертовски трудно сосредоточиться на работе.
Когда появилась Хизер, Рид сразу догадался, что Карла уже рассказала ей о кольце. В глазах медсестры читались беззаветная преданность, искреннее сочувствие и ободрение. Ей явно хотелось посоветовать Риду не падать духом. Похоже, она готова была громко провозгласить: «Вы сможете», но свирепый взгляд доктора заставил ее прикусить язык.
До самого вечера, пока Рид вел прием пациентов, Хизер маячила рядом, точно наседка, оберегающая своего птенца. Дважды она напомнила об исследованиях, которые он забыл назначить.
Старый мистер Фелдерман участливо похлопал Рида по плечу:
— Я восемь раз делал предложение своей жене, прежде чем она сказала «да». Не сдавайтесь, док.
Риду пришлось стиснуть зубы, чтобы удержаться от саркастического замечания.
Когда в четыре часа он вышел из смотрового кабинета, три помощницы разыграли специально для него целое представление. Они сделали вид, будто случайно завели этот разговор, но их громкие голоса, разносясь на много миль вокруг, наверняка были отчетливо слышны даже в Вирджиния-Бич. И не только на пляже, но и под водой.
— Значит, Софи целый час просидела рядом с ним на скамейке? — почти прокричала Хизер.
— Во всяком случае, очень долго! — так же громогласно гаркнула Бетси.
— И он такой старый, что годится ей в отцы? — вступила Элис, надрываясь изо всех сил.
Рид уже открыл рот, чтобы попросить женщин сбавить громкость. Ему совершенно не хотелось слушать, как Софи проводит время с Картером. Но реплика Элис изрядно его озадачила. Кто же этот старик, что «годится ей в отцы»?
Открыв папку, Рид притворился, будто поглощен чтением.
— И кто же он такой? — спросила Хизер, немного понизив голос, но достаточно громко, чтобы не опасаться, что Рид пропустит хоть слово.
— Кто, пожилой мужчина или тот молодой парень, который купил Софи кольцо в честь помолвки?
Пальцы Рида впились в папку. Сейчас он ничуть не жалел, что свалил Триборна с ног ударом.
— Оба! — крикнула Элис, делая вид, будто не замечает, что доктор Рид стоит всего в нескольких шагах от ее стола.
— Пожилой вроде бы знаком с новым пастором, — объяснила Бетси. — А молодой, видимо, бывший парень Софи.
Женщины в нерешительности замолчали, не зная, что бы еще сказать — им хотелось предупредить Рида об опасности. С появлением Софи доктор разительно изменился, его помощницы делали все возможное, пытаясь свести Рида с девушкой.
В эту минуту пришла пациентка, записанная на прием в полпятого. Она перевела взгляд с женщин на доктора Рида, который стоял в дверях кабинета, уткнувшись носом в папку.
— Вы говорите о новой закусочной? — спросила она. Женщины в приемной закивали. — Днем я заходила в магазин, там был тот молодой блондин, что помогал Софи сегодня утром, а с ним какая-то темноволосая девушка — никогда раньше ее не видела. Они доверху наполнили продуктами четыре тележки. Не то чтобы я присматривалась, но эта парочка купила уйму муки, масла и сливок. Позднее я повела дочку на занятия танцами и заметила тех двоих в закусочной. Похоже, они пекли пироги.
— А где была Софи? — поинтересовалась Бетси.
— Я видела, как она идет по улице. Мы с ней не знакомы, но я все равно поздоровалась. Она вошла в кафе, а немного погодя, когда я забирала дочку с танцев, Софи, в фартуке, уже сидела за столом и очищала яблоки от кожуры. Не подумайте, что я подглядывала и всякое такое.
— Нет, конечно, нет, — успокоила пациентку Элис.
— А где был тот блондин?
— За стойкой. Он стоял почти вплотную к темноволосой девушке.
— Не рядом с Софи? — уточнила Хизер.
— Нет. На самом деле она как будто держалась в стороне от тех двоих. Думаете, теперь в закусочной будут продавать выпечку? Хорошо бы. У моей дочки скоро школьный вечер, здесь, в Эдилине. Я охотно заказала бы кексы для угощения.
Женщины не ответили. Все три, повернув головы, смотрели на Рида.
Он понимал, что не должен показывать радость и облегчение, но позволил себе слегка улыбнуться.
Счастливая троица просияла в ответ.
Рид отвернулся, чувствуя себя намного лучше. Когда молодая мать привела на прием совершенно здорового годовалого малыша, док полчаса терпеливо слушал ее и успокаивал, рассеивая напрасные страхи. В заключение он посоветовал записать ребенка в игровую группу, организованную его родственницами. «Воспитанием детей не следует заниматься в одиночку», — заметил Рид.
Должно быть, пациентка что-то сказала персоналу в приемной, потому что позднее Хизер так тепло улыбнулась боссу, что тот невольно смутился.
В последующие дни, встречая Картера, Рид едва сдерживался, чтобы не взорваться. Триборн пробуждал в нем какое-то первобытное, животное чувство — желание наброситься на врага и вцепиться в горло.
Майк Ньюленд, муж Сары, легко угадав, что творится с Ридом, привел его на ринг, где тренировались боксеры. Новый гимнастический зал Ньюленда в пригороде Эдилина еще не открылся, и пока шли строительные работы, Майк пользовался для занятий помещением, где когда-то располагался магазин одежды. Прежде зал арендовал бывший жених Сары.
— Думаешь, я случайно выбрал именно это место? — спросил Майк своим низким, дребезжащим голосом. Он выразительно посмотрел на Рида, давая понять, что ему хорошо знакомо желание отгородить любимую женщину каменной стеной от всего мира.
Но подобные собственнические чувства не приветствуются в современной Америке, и Рид прекрасно это знал. К сожалению, он не мог потребовать, чтобы Софи избавилась от Картера и никогда больше с ним не виделась.
Вдобавок благодаря Картеру с Келли у Софи появилось свободное время для встреч с Ридом. Заявив ей: «Я не играю по правилам», Рид имел в виду, что не оставит ее в покое. Но ему не пришлось «узурпировать» ее время, поскольку Софи сама хотела быть с ним.
Они разговаривали, предавались любви, ходили повсюду вместе. Довольно быстро стало ясно, что больше всего им нравится просто быть вдвоем.
Ко Дню благодарения у них вошло в привычку проводить вечера в доме Рида. Он заезжал за Софи около шести, и они вместе готовили ужин. Софи любила слушать рассказы Рида о путешествиях и нередко воспроизводила блюда той или иной национальной кухни. Вдвоем они искали в Интернете рецепты или заказывали поваренные книги, изданные в странах, знакомых Риду лучше всего. Несколько раз Софи готовила экзотические супы у себя в кафе. Батат с изюмом пользовался большим успехом, а вот ягнятина с чесноком не всем пришлась по вкусу.
— А мне этот суп понравился, — заметила Софи, и Рид с ней согласился.
Как-то раз, ужиная с Колином и его женой Джеммой (их крохотный сынишка оставался в это время со своим братом Шеймусом), Софи с Ридом решили воспользоваться их советом и купить мебель. В ближайшую субботу они отправились в огромный магазин и провели там целый день, выбирая всякую всячину — от кухонной утвари до дивана.
Однако хотя они все больше сближались, Софи пока отказывалась переехать к Риду. Она неизменно возвращалась ночевать к себе в квартиру. Рид не скрывал желания жить вместе, но Софи говорила, что должна прежде подумать и решить, чего хочет в жизни.
Они много беседовали, делясь друг с другом самым сокровенным, о чем не рассказывали никому другому. Но как ни старался Рид вызвать Софи на откровенность, прошло немало времени, прежде чем она впервые заговорила о своем отчиме.
— Иногда мне кажется, что он нарочно клеился к Лисе, чтобы заставить меня остаться дома и заботиться обо всем. Я готовила еду, убирала дом, зарабатывала деньги. Думаю, Лиса обрадовалась появлению человека, подходящего на роль злодея. Пока я училась в университете, она связалась с местной шпаной и не знала, как вырваться из этого круга. Но стоило мне появиться в городе, как она заявила, будто я держу ее дома, не позволяя высунуть нос на улицу. Один из этих озлобленных юнцов как-то гневно выкрикнул, будто я угрожала отправить Лису в исправительное заведение для малолетних преступников, если она будет продолжать видеться со своими дружками.
— Это правда?
Софи улыбнулась:
— Я сказала сестре, что она может там оказаться, если не отстанет от этой шпаны. Лиса образумилась, стала лучше учиться. В городке решили, что это моя заслуга. Но мне приходилось совмещать три работы, у меня просто не было времени следить за сестрой.
— Возможно, твоя сестра увидела, скольким ты пожертвовала ради нее, и ей стало стыдно.
Софи ненадолго задумалась.
— Знаешь, я бы не сказала, что принесла себя в жертву, хоть и пришлось бросить все, к чему стремилась. Для Джекки и Ким на первом месте всегда было творчество, а для меня нет. Конечно, я мечтала добиться громадного успеха, но не пришлось долго себя уговаривать отказаться от первого же предложения о работе и вернуться к сестре. Думаю, если бы Джекка не смогла заниматься живописью, она выбросилась бы с самой высокой башни.
— Уверен, моя сестра сделала бы то же самое, — подтвердил Рид. — Она любит Трэвиса, но если бы тот велел выбирать между ним и ювелирным делом, она предпочла бы бриллианты. — Рид посмотрел на Софи. — Но, возможно, вернувшись к занятиям скульптурой, ты станешь иначе смотреть на вещи. Благодаря Беллеку перед тобой раскроются многие двери.
— Ах да, Генри, — улыбнулась Софи.
Два дня в неделю она работала с Генри в его гараже. Тот интересовался историей Войны за независимость в Северной Америке и хотел создать скульптуры самых известных людей того времени.
Софи убедилась, что каркасы статуй выполнены с соблюдением пропорций, а затем заставила Генри по-настоящему внимательно вглядеться в портреты мужчин и женщин. Она научила его замечать мельчайшие особенности, придающие лицу индивидуальность. Генри вылепил глиняную маску Джорджа Вашингтона, а Софи показала, почему ему не удалось добиться портретного сходства. Прибегнув к помощи ножа и добавив немного глины, быстрыми, ловкими движениями она за несколько мгновений превратила безликую маску в лицо первого президента США.
Генри не переставал изумляться ее таланту.
— Не понимаю, почему вы не посвятите этому все свое время.
— Есть дела поважнее, — отозвалась Софи.
Генри в ответ лишь недоуменно покачал головой.
Позднее Софи пересказала Риду этот разговор. Они смотрели видео и жевали воздушную кукурузу, уютно устроившись на новом диване.
— Какие дела поважнее? — спросил Рид, старательно притворяясь, будто ответ не слишком его волнует.
Но одурачить Софи не удалось.
— Я пока не решила, — ответила она, устремив взгляд на экран.
Рид понял, что для него важнее всего с момента встречи с Софи, но не мог избавиться от ощущения дежавю, потому что в прошлом уже испытывал похожее чувство. Он познакомился с Лорой Чонли еще подростком и сразу решил, что они созданы друг для друга. Это же ощущение пришло к нему, когда он впервые увидел… нет, когда он впервые заговорил с Софи. Его тронула ее ранимость, ему показалось, что эта девушка, быть может, нуждается в нем.
Он ни за что бы в этом не признался, но история с поваренной книгой глубоко потрясла его. Не потому, что Софи похитила сборник рецептов, но оттого что девушке, возможно, грозила серьезная опасность. Рид знал: «Триборн фудс» — огромная могущественная корпорация, компания национального масштаба. Едва ли Триборн-старший с улыбкой махнет рукой, сочтя похищение книги справедливой местью несчастной девушки за обиду, нанесенную его отпрыском.
Рид видел, что Софи мучают угрызения совести, и мысль отправить поваренную книгу по почте через другую страну показалась удачной. Но он не доверял Триборнам. Вот почему Рид потратил столько времени и усилий, чтобы скопировать записи в книге и попытаться их расшифровать. Он по-прежнему ждал результатов.
Вечером в день приезда Картера в Эдилин Рид спросил Софи о книге. Та заверила, что Триборны не будут заявлять о краже. Однако Рида ее объяснения не успокоили. Он попросил Софи поговорить с Картером снова, чтобы убедиться наверняка, что похищение останется без последствий. На следующий день Картер позвонил в Техас и попросил экономку сообщить, когда прибудет бандероль. Несколько дней спустя он сообщил, что поваренная книга лежит на столе его отца под кипой бумаг. «Отец даже не узнает, что она исчезла, а затем вернулась», — заявил он.
И все же Рида не оставляла тревога. Он снова позвонил своему бывшему сокурснику и спросил, как продвигается дело с расшифровкой.
— Брат сломал ногу, катаясь на лыжах, но я прослежу, чтобы он занялся ею. Книгой, не ногой, понятное дело, — пояснил Керк.
Рид не сказал Софи, что по-прежнему надеется расшифровать записи, а она ни о чем не спрашивала. Когда позднее позвонил Керк, сообщив, что, по всей видимости, ключом к шифру служит какая-то книга, Рид не стал рассказывать об этом Софи. Он не хотел волновать ее понапрасну.
На День благодарения пара отправилась в старый дом Сары и Майка, к ним присоединились и Джекка с Трисом, вернувшиеся домой на все праздники.
— Тебе, наверное, тоскливо в Нью-Йорке? — тихо спросил Рид кузена Тристана.
— Если начну рассказывать, то разревусь, как ребенок, — отозвался Трис.
— Да уж, зрелище не из приятных.
Рид невольно задумался над злой иронией судьбы: Трис изнывает вдали от Эдилина, тогда как сам Рид томится в городке, будто в клетке. Хотя благодаря Софи он заметно смягчился, стал терпимее и научился радоваться жизни, но по-прежнему не терпелось уехать, отправиться в путешествие, вновь почувствовать себя свободным.
На обеде в День благодарения девятилетняя племянница Тристана Нелл вручила Софи брикет глины для ваяния, попросив вылепить кентавра.
Софи улыбнулась.
— Кентавра? Как в «Гарри Поттере»?
Нелл кивнула, серьезно глядя на Софи. Девочка обожала свою тетю Джекку, настоящую великую художницу, но та объяснила, что скульптура не ее область — с этим лучше обратиться к Софи, «она может все». Софи всегда любила лошадей, ей нравилось их создавать из различных материалов. За годы студенчества она изготовила множество скульптур, так что ей не составляло труда вылепить кентавра.
Когда глина в ее руках начала принимать желаемую форму, все детишки, умевшие ходить, уже собрались вокруг Софи, глядя широко открытыми глазами на ее работу. Завершив туловище и дойдя до человеческой части фигурки, Софи подняла будущего кентавра вверх.
— Кто, по-вашему, больше всего похож на кентавра? — спросила она. Головы всех присутствующих — а в гостиной собралось больше двадцати человек — разом повернулись в сторону шерифа Колина Фрейзера, мужчины крупного, с могучим, мускулистым торсом.
В следующий миг все покатились со смеху, и Колин смеялся громче всех.
После этого просьбы так и посыпались. Софи пришлось вылепить скульптуры всех собравшихся мужчин, придав каждому образ какого-нибудь животного. Тристан превратился в газель, Рамзи — в медведя, Люк — в барсука-профессора, а Майк — в хитрого лиса. Наконец, дошла очередь и до Рида. Его Софи сделала львом.
Сара расставила все фигурки на полке застекленного шкафа. Она не позволила детям трогать их, но Майк включил подсветку, чтобы ребята могли рассмотреть скульптурки.
После обеда Рид поймал Софи в коридоре, притянул к себе и поцеловал.
— Ты молодец. Дети просто в восторге.
— Я люблю делать такие штуковины. Картофельные зверюшки в лесу и эти фигурки мне только в радость.
— Лучше, чем работать с Генри?
Софи рассмеялась:
— О да! Он слишком серьезно ко всему относится. Хочет добиться признания, завоевать известность, думаю, он втайне мечтает, чтобы его работы взяли в какой-нибудь музей.
— А ты? Тебе не нужна популярность? Успех?
— Я… — Софи осеклась — ее окружили дети. Нелл пыталась собрать их вместе для игры, но они убежали на поиски Софи.
— Мисс Софи! — восторженно взвизгнул один из малышей. Теперь она стала их кумиром.
Схватив девушку за руки, они потянули ее за собой.
Сара вышла из спальни со своими сынишками-близнецами на руках. Одного младенца она вручила Риду.
— Ты должен удержать эту девушку во что бы то ни стало.
— Я пытаюсь, — вздохнул Рид.
— Приложи все силы, — с нажимом произнесла Сара без тени улыбки. — Ты не из тех мужчин, что легко влюбляются и так же легко остывают. Если потеряешь Софи, то не оправишься до самой старости.
— Спасибо, что сказала, а то я не знал, — огрызнулся Рид.
— Всегда пожалуйста, — отозвалась Сара, возвращаясь на кухню.
С каждым днем Рид и Софи все больше сближались. Их жизни так тесно переплелись, что он уже не представлял существования без Софи.
Однако Роуэн говорил, что девушка останется в Эдилине лишь до середины января.
— Думаешь, тебе удастся ее переубедить? — поинтересовался Роуэн. — Хочешь уговорить Софи переехать к тебе, чтобы вместе обосноваться в Эдилине? А что будешь делать, когда домой вернется Ариэль, а затем и Тристан? Тебе не кажется, что для такого городка, как Эдилин, трех врачей многовато? Или рассчитываешь на эпидемию холеры?
Рид смерил кузена хмурым взглядом. Он не знал, что на это ответить. Ариэль, сестра шерифа Фрейзера, собиралась, окончив ординатуру в Калифорнии, вернуться в Эдилин и работать вместе с Тристаном, когда тот приедет из Нью-Йорка. Ариэль была замужем за лучшим другом Майка Ньюленда. Приятели вдвоем задумали открыть огромный гимнастический зал, куда приезжали бы жители всех окрестных городов от Эдилина до округа Колумбия.
Этот городок — одна дружная семья, подумал Рид. Здесь царит покой, все милы и приветливы. Но эта уютная, тихая, размеренная жизнь приводила его в бешенство! Накануне вечером Рид смотрел телевизионную передачу о враче, который оборудовал на судне плавучую больницу и совершал путешествия в самые отдаленные уголки земного шара, помогая людям.
Если бы Риду удалось найти источник финансирования, он с радостью принял бы участие в подобном проекте. Но какая женщина согласится вести кочевую жизнь? Едва ли Софи пойдет на это. Странствуя по миру, она не смогла бы заниматься скульптурой. Вдобавок Софи успела привязаться к Эдилину и к местным жителям. В городе она мгновенно стала своей. А почему бы и нет? Она добра и внимательна. Стоит кому-то упомянуть, что ему нравится особая начинка для бутерброда, как на следующий день этот сандвич появляется в меню.
Софи быстро подружилась со своей помощницей Келли. Молодые женщины составили необычную пару: Софи — блондинка с нежной бело-розовой кожей, а Келли — яркая брюнетка с густо подведенными глазами.
Софи показала Риду наброски Келли. Та задумала устроить пекарню в соседнем с кафе здании и, снеся стену, объединить оба помещения в одно.
Поскольку дома принадлежали Роуэну, решать предстояло ему. Софи со смехом рассказывала, как Келли старается ублажить Мактерна, готовя самые изысканные десерты — груши с миндальным кремом и шоколадом, яблоки с рисовым муссом, апельсином и кардамоном. Она пекла пироги с тыквой и чесноком, запекала картофель с ветчиной на слоеном тесте.
— Келли достает свои шедевры из духовки и собственноручно кормит Роуэна, пока тот сидит за кассой, — весело поведала Софи. — Однажды я решила, что он вот-вот лишится чувств, отведав ее божественных абрикосов со сливками. Роуэн спросил Келли, где она берет рецепты, и та ответила: «Из старой поваренной книги, доставшейся мне от бабушки француженки». — Софи широко улыбнулась. — Мы с Картером переглянулись и расхохотались. Келли с Роуэном поняли, что мы вспомнили о знаменитой книге Триборнов, но, как ты можешь догадаться, нам на память пришло и кое-что другое. — Софи, смеясь, покачала головой. — Самое забавное, что Картер буквально багровеет от злости каждый раз, когда Келли кормит Роуэна. Честно говоря, мне кажется, Картера мучает вопрос, зачем она это делает.
Рид отвернулся, чтобы скрыть досаду. Как ни пытался он подавить ревность, она неминуемо прорывалась наружу. Вначале Софи ненавидела Картера, а теперь весело смеялась вместе с ним. Каждый раз, стоило ей произнести: «Картер думает, нам следует…» или «Картер говорит…», Риду приходилось сдерживаться изо всех сил. В конце концов, Софи проводила с Триборном большую часть дня.
Как-то вечером после ужина и пары бокалов вина Рид произнес:
— Я думал, ты злишься на Картера. Презираешь его.
— Так и было, — призналась Софи. — Меня обуревал гнев. По дороге в Эдилин я кипела от ярости и запросто могла бы перегрызть пополам бронзовую статуэтку.
— Интересно, — с улыбкой отозвался Рид. Эти слова доставили ему куда больше удовольствия, чем сообщения о том, что сказал или сделал Триборн.
— Нет, я не шучу. — Софи немного помолчала. — Знаю, Картер любил меня. Я не сомневалась в этом. Когда он сказал, что должен принять «самое важное решение в своей жизни», я подумала, речь идет о нас. Я и сейчас так думаю.
— Возможно, — осторожно произнес Рид, однако своего мнения высказывать не стал. Он хотел услышать продолжение.
— Но за один вечер все изменилось. Чудесное будущее, которое я так явственно представляла, оказалось пустышкой, вдобавок машина сломалась, и вот я стою посреди шоссе с ворованной книгой и мобильником, безуспешно пытаясь поймать сотовый сигнал. А потом какой-то придурок раздавил мой телефон и переехал поваренную книгу. — Софи прикусила язык, в ужасе округлив глаза. — Прости. Может, и не придурок. Уверена, ты…
Рид, пригнув голову, уставился на нее горящим, пронзительным взглядом хищного зверя, почуявшего добычу.
— Ну-ка повтори, что ты сейчас сказала.
Софи попятилась, в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Рид, я не хотела тебя обидеть. Я действительно считала тебя придурком. Но это в прошлом. Прости, что так сказала…
— Я не об этом. — Рид подступил ближе к Софи. — Что ты говорила насчет шоссе и телефона?
Софи непонимающе нахмурилась:
— Я старалась поймать сотовый сигнал.
— И где ты стояла?
— На шоссе, ведущем в Эдилин. — Софи отступила еще на пару шагов. — Я так и сказала. — Она уткнулась спиной в кухонную стойку, дальше двигаться было некуда.
— Ты только что произнесла: «И вот я стою…» Как там дальше?
Софи наконец поняла. Чувствуя, как лицо заливает краска, она смущенно потупилась и хотела проскользнуть мимо Рида, но тот ее удержал.
— Ну… возможно, я не совсем…
— Ты стояла посередине шоссе? — проговорил Рид, почти касаясь ее лица. — Посередине оживленной трассы, по которой мчатся автомобили со скоростью шестьдесят миль в час? И ты пыталась поймать телефонный сигнал? Это правда?
Гримаса страха на лице Софи сменилась виноватым выражением.
— Ну, понимаешь, у меня встала машина, и мне действительно нужно было до кого-то дозвониться, а мобильник…
— Тот, что я раздавил?
— Ну да. Он не ловил сигнал, и пришлось…
Рид отвернулся.
Как он и надеялся, охваченная раскаянием, Софи осыпала его поцелуями. Вечером они предавались любви с особенной нежностью и страстью. Рид не сознавал этого прежде, но все последние недели он нес на своих плечах тяжкий груз вины за то, что чуть не лишил человека жизни. Происшествие на дороге глубоко потрясло его; садясь за руль, Рид старался быть предельно внимательным, и все же его не оставляло чувство подавленности — он не мог простить себе легкомыслия, едва не повлекшего трагедию. Признание Софи принесло ему небывалое облегчение.
Теперь Рида уже не так угнетало, что он лгал Софи, а вместе с ним и весь Эдилин. Отныне он мог кое-что этому противопоставить. На следующий день Хизер упомянула о пиве, вылитом ему на голову.
— Софи стояла посреди шоссе, пытаясь поймать телефонный сигнал, — заявил Рид, изучая медицинскую карту одного из пациентов.
— Вы только что об этом узнали?
— Да.
Хизер довольно улыбнулась:
— Значит, теперь у вас появился козырь, который можно ей предъявить в любой момент. Все браки на этом держатся. — Медсестра покинула смотровой кабинет прежде, чем Рид успел найти достойный ответ.
За три дня до Рождества произошло событие, изменившее жизнь Рида. В пять часов Хизер объявила:
— Вас хочет видеть какой-то мужчина. Он говорит, что пришел по личному вопросу. — Медсестра неприязненно нахмурилась, будто посетитель вызывал у нее недоверие.
Выглянув в приемную, Рид увидел своего старинного приятеля Тайлера Бекса. Когда-то они вместе учились в медицинской школе, играли в футбол и выпили вдвоем немало пива. Тайлер, высокий голубоглазый блондин, всегда имел в запасе длиннющий список девичьих телефонных номеров, которыми щедро делился с друзьями. В те годы Рид, по уши влюбленный в Лору Чонли, отечески снисходительно посматривал на других студентов, ожесточенно сражающихся за эти номера. Он считал себя почти женатым мужчиной.
Рид с улыбкой пригласил Тайлера к себе в кабинет. Укрывшись от любопытных взглядов женщин в приемной, мужчины дружески обнялись.
— Присаживайся, — предложил Рид. — Как поживаешь, старина?
Тайлер рухнул в кресло.
— Если б ты задал этот вопрос месяц назад, я бы ответил, что лучшего и желать нельзя. У меня была жена, прекрасная практика, большой дом. Я был совладельцем клиники и подумывал завести детей. А как ты? Уверен, у тебя по меньшей мере трое ребятишек. Заботишься о доме и семье, да еще ухитряешься спасать мир, целые деревни заразы?
Рид не улыбнулся. Он не видел приятеля целую вечность, жизнь разбросала их в разные стороны; в последние годы они не обменивались новостями и мало что знали друг о друге.
— Нет у меня ни жены, ни детей.
— Верно. Я и забыл. Девушка, которой ты был так предан, бросила тебя?
— Это случилось давным-давно, — отозвался Рид. — С тех пор я много путешествовал, а сейчас, как видишь, вернулся на родину. Ты просто проезжал мимо? В Рождество здесь очень красиво. Настоящий… — Он осекся, заметив слезы в глазах друга. Вытащив салфетку из коробки на столе, протянул ее Тайлеру.
— Извини, — пробормотал тот. — Я не вправе… — Рид подошел к шкафчику и, достав бутылку шотландского солодового виски «Мактарвит» сорокалетней выдержки, наполнил два бокала. Тайлер осушил свой одним глотком. — Прости, — повторил он. — В последние несколько недель я сам не свой. Жена потребовала развода. Мы женаты всего три года, но она решила уйти. — Рид уселся напротив друга, молча прихлебывая виски. Он знал по собственному горькому опыту, что человек, впавший в отчаяние, нуждается прежде всего в том, чтобы его выслушали. — Оказалось, что последние два года у нее был роман с моим деловым партнером. — Тайлер опрокинул в себя еще порцию виски. — Мерзавец! Он плакался мне в жилетку, жаловался на одиночество, говорил, что его жизнь пуста, тогда как мне можно только позавидовать. Если приходил поздний пациент или кому-то требовалась экстренная помощь, за такую работу всегда брался я. Компаньон умолял меня дать ему время найти женщину, хотя бы вполовину такую же замечательную, как моя Эми. — Тайлер поднял покрасневшие глаза, в которых застыла мука. — Но он не собирался довольствоваться копией моей жены, ему нужен был оригинал.
Рид начинал понимать, что привело друга сюда. Он обзвонил множество знакомых, предлагая работу в Эдилине. Говорил и с Тайлером. Рид расписывал жизнь в городке в самых радужных красках, изображая Эдилин настоящим раем на земле, идеальным местом и для супружеской пары с детьми, и для одинокого мужчины, желающего обзавестись семьей. Рид объяснял, что хотел бы… вернее, должен вернуться к благотворительной деятельности и путешествовать по миру, открывая новые клиники. Некоторые вежливо выслушивали Рида, другие — торопились оборвать разговор, не дослушав, но все без исключения говорили «нет». Тайлер лишь рассмеялся в ответ на предложение друга, заявив, что жизнь его сложилась на редкость успешно, и он не намерен ничего менять. Откинувшись на спинку стула, Рид обратился в слух.
— Я собирался завести детей. Хотел стать отцом. Я не раз говорил об этом с Эми, но она отнекивалась, объясняла, что еще не готова. Уверяла, будто секретарская работа «слишком важна» для нее, чтобы думать о детях. Какая женщина не хочет иметь семью? Скажи мне, я не понимаю. Дом, увитые розами беседки, ребятишки, бегающие по саду, — разве не об этом мечтают все девушки. Но моя жена…
Рид невольно задумался о Софи. Совсем недавно она собиралась выйти замуж за Картера Триборна. Воображала пышную свадьбу и жизнь в роскошном особняке. Все это стало бы реальностью, если бы Картер не оказался трусом.
Но теперь Триборн-младший, похоже, закалился и обрел второе дыхание. Риду каждый день приходилось выслушивать восторженные рассказы об интересных идеях Картера, о его планах. Хотя Триборн заверил Софи, что добивается лишь прощения, Рид подозревал, что тот всеми силами старается ее вернуть. Он действовал мягко, не нахраписто, весело шутил, рассказывая о будущей линии выпечки «Триборн фудс».
С каждым днем Риду становилось все труднее соперничать с Картером. Появление Тайлера застало его врасплох. Рид мечтал выбраться из опостылевшего ему сонного царства, но боялся, что, отправившись странствовать по миру, потеряет Софи навсегда.
— И тогда я подумал о твоем звонке, — сказал Тайлер. — Полтора месяца назад предложение бросить практику вызывало у меня смех, но сейчас…
— Заработок здесь просто нищенский, — предупредил Рид. — Я едва свожу концы с концами, а о том, чтобы содержать жену и детей, даже речи быть не может.
— Это ничего, — возразил Тайлер. — У меня брат юрист, он говорит, что… — Он судорожно сглотнул. — Расторгнув договор о партнерстве, я получу достаточно денег, чтобы жить безбедно ближайшие десять лет. Сейчас мне нужно тихое, уединенное место, где я мог бы работать, а твой городок — как раз то, что надо.
— Да, — протянул Рид. — Но здесь настоящая глушь. Вдали от всего.
— Ты шутишь? Отсюда до Уильямсберга рукой подать. Да и в городке есть на что посмотреть. Здесь очень красиво. Вдобавок круглый год можно заниматься спортом. Это место — настоящий рай. — Накануне вечером Софи сказала почти то же самое, назвав Эдилин маленьким раем. — Так когда ты хотел бы уехать? — спросил Тайлер.
— Позднее, — уклончиво отозвался Рид. — Я пока…
— Ладно, я понял. После Нового года. У меня тоже полно дел, которые нужно уладить. — Поднявшись, Тайлер протянул руку Риду. — Так мы договорились?
— Не знаю.
Тайлер медленно опустил руку.
— Понятно. Вся моя жизнь пошла кувырком. Что, если мы вернемся к этому разговору пятнадцатого января?
«Роуэн говорил, что Софи собирается уехать как раз в середине января», — подумал Рид.
— Хорошая мысль, — кивнул он. Друзья обменялись рукопожатием. Рид предложил Тайлеру поужинать втроем, вместе с Софи, но тот отказался. Оказалось, что у него знакомые живут неподалеку от городка, и он уже договорился о встрече.
Остановившись в дверях, Тайлер оглянулся.
— Я бы охотно переехал сюда. Мне все больше нравится эта идея.
Когда за ним закрылась дверь, Рид тяжело опустился на стул.
— Мне тоже, — пробормотал он.
— Что собираетесь делать в Рождество? — спросил Генри, обращаясь к Софи.
Они трудились в гараже над скульптурной группой, изображающей сцену Банкерхиллского сражения[23]. Им удалось найти форму работы, наиболее подходящую для обоих: Генри пытался придать глине сходство с какой-нибудь фотографией, найденной им в Интернете, а затем наблюдал, как Софи исправляет его ошибки и недочеты, доводя скульптуру до совершенства.
За последние недели Софи успела неплохо изучить Генри. Мирный, спокойный нрав сочетался в нем с непреклонной целеустремленностью. Этот человек, казалось, излучал энергию, на месте ему не сиделось. Софи могла представить, как он ворочал большими делами, заключал многомиллионные сделки.
Генри подчинялся лишь своей маленькой толстушке жене. «Генри, если не уберешь весь этот хлам из моего гаража, будешь жить один, так и знай», — заявила она однажды. Приехав к Генри в следующий раз, Софи обнаружила, что на его обширных владениях началось строительство огромной студии.
— Теперь ваша очередь браться за дело, — радостно объявил Генри. — Посмотрите, над чем я трудился вчера.
Генри изваял уродца верхом на коне. Одна нога всадника была заметно короче другой. Но самое ужасное, что, спешившись, конник оказался бы на целый фут выше лошади. Амбиции Генри намного превосходили его талант.
Подавив вздох, Софи безжалостно разрушила работу Генри. Она старалась сохранять терпение и мягкость, но скверное настроение давало себя знать. Размяв глину, она взяла инструмент и принялась создавать скульптуру заново.
Генри, нисколько не обидевшись, рассмеялся. Этот человек хорошо знал законы менеджмента и умел делегировать полномочия.
— Так как насчет Рождества? — повторил он свой вопрос.
— Не знаю. Мы с Ридом поставили в гостиной елку, прошлись по магазинам и купили подарки его родным и друзьям. Было весело.
— А что вы подарите ему?
— Он показал мне фотографии, сделанные во время путешествий. Я задумала повторить одну из них в скульптуре. Мне хотелось бы отлить работу в бронзе, но, боюсь, не успею до Рождества.
Генри наблюдал, как Софи лепит глиняного всадника. Он всегда подмечал недостатки своих скульптур, но не знал, как их исправить.
— Вы чем-то расстроены?
— Нет, я…
— У меня три дочери, не забыли? Я вижу, когда что-то идет не так.
Софи вытерла руки.
— Вчера в кафе заходил один человек. Похоже, его подослала любопытная троица из клиники Рида.
— Женщины, что у него работают? — Генри не спешил высказывать свое мнение. Если, воспитывая дочерей, он чему-то и научился — так это осторожности. Генри не раз убеждался: стоит высказаться против кого-то, как девочки тотчас занимают круговую оборону. Его средняя дочь едва не вышла замуж за парня с судимостью за вооруженное ограбление только потому, что Генри предостерегал ее «ради ее же блага».
Поэтому Генри молча ждал, пока Софи расскажет, что случилось. Сам он считал, что Рид Олдридж подавляет блестящий талант Софи. Его удручало, что девушка понапрасну теряет время в закусочной. Генри задумал в Рождество предложить ей полноценную работу — хороший заработок, социальный пакет, великолепные условия. Ей больше не придется губить свою жизнь, готовя бутерброды с салатом из тунца.
— Его зовут доктор Тайлер Бекс, он хочет занять место Рида, — проговорила Софи.
До Генри доходили отголоски слухов о том, как Рид, отказавшись от своих сумасшедших рискованных экспедиций, вернулся в Эдилин, чтобы помочь другу, но оказался в ловушке, надолго застряв в городке.
— И что думает Рид?
— Понятия не имею, — с горечью призналась Софи. — Он даже не сказал мне о появлении Бекса. Я узнала об этом от Роуэна. Впрочем, я никогда не знаю, о чем думает Рид. Мы фактически живем вместе, но я знаю о нем не больше, чем в первые дни знакомства.
— Все в городе говорят, что он влюблен в вас до беспамятства, — мягко произнес Генри.
— Знаю. — Софи отвернулась. В отдалении слышался шум пневматических молотков — рабочие строили новую студию. Софи догадывалась, что Генри собирается предложить ей работу, но не знала, что ответить.
По правде говоря, она не понимала, в каком направлении движется ее жизнь. Роуэн поддразнивал ее, напоминая, что пятнадцатого января Софи собиралась покинуть Эдилин. Но куда она могла бы податься? Лиса наслаждалась студенческой жизнью и собиралась провести Рождество с друзьями. Софи сознавала, что не может вернуться в родной городок. Да и зачем? В Техасе из близких друзей у нее оставался лишь Картер, да и тот обосновался в Эдилине.
Софи видела, что Рид ревнует ее к Картеру, и в глубине души ей это даже нравилось.
— Все это как-то связано с молодым Триборном? — спросил Генри.
— Нет, у Картера все хорошо. Думаю, он влюблен в Келли.
— В ту, что печет пироги? У нее еще… — Генри изобразил тени вокруг глаз.
— Да. Она и впрямь великолепный кондитер. И еще мне нравится, что она не дает Картеру спуску. Я никогда не забывала, что он один из Триборнов, и обращалась с ним, как с принцем. Благоговела перед ним.
— А Келли нет?
— Ничуть. Она держится с ним так, словно его происхождение — недостаток, который необходимо преодолеть.
Генри улыбнулся:
— Для него это как раз неплохо.
— Да. Именно так мне и следовало вести себя с ним.
— Так что вас тревожит на самом деле?
— Этот человек, доктор Бекс… Помощницы Рида прислали его ко мне в кафе. Не то чтобы с какой-то определенной целью. Они просто посоветовали ему зайти в «Феникс» перекусить и сказали спросить Софи.
— Они и прежде так делали?
— Нет, потому-то я и поняла, что за этим что-то кроется. Я подсела к доктору, мы поговорили. Бедняга, в жизни у него полнейший ералаш. Жена Бекса закрутила роман с его деловым партнером и требует развода.
— Теперь он хочет залечить раны, переехав в маленький тихий городок?
— Да. Думаю, жизнь в Эдилине пойдет ему на пользу. Местные жители живо подыщут ему подходящую пару, к возвращению Триса он полностью оправится. — Софи присмотрелась к несоразмерной скульптуре, вылепленной Генри, и принялась исправлять изъяны.
— Что ж, звучит обнадеживающе. Но, кажется, вы не согласны.
— Я считаю, это чудесно, — возразила Софи. — Знаю, этого хочет Рид. Ему не терпится вернуться к волонтерской деятельности. В этом смысл его жизни. По крайней мере, так мне кажется. На самом деле Рид не говорил мне об этом. Несколько недель назад по телевизору показывали врача, который оборудовал на корабле плавучую больницу и путешествует по миру. Он объехал весь земной шар, побывал в таких уголках, где люди в жизни не слышали о докторах. Видели бы вы лицо Рида, когда он смотрел передачу! Оно словно светилось изнутри.
— Что он сказал?
— В том-то и дело! — огорченно воскликнула Софи. — Он не проронил ни слова. Просто встал и отправился на кухню за пивом. Я пошла за ним, спросила, не хочет ли он создать нечто подобное. Знаете, что он ответил? Расхохотался, а потом заявил: «Ты представляешь, сколько может стоить такой проект?! Мне никогда не найти столько денег». Я пыталась продолжить разговор, но Рид замкнулся, и мне не удалось ничего от него добиться.
— Финансирование? Хм… — задумчиво пробурчал Генри. — А если бы он сумел найти средства на подобный проект, как бы вы поступили? Поехали бы с ним?
— На что я годна? Я не медсестра, не сиделка и не умею ухаживать за больными. Я бы только мешала Риду. Он спускается по тросу с вертолета, а я боюсь пройти по балке.
Генри не смог удержаться от улыбки.
— Я тоже боюсь, но не считаю, что из-за этого ни на что не годен. Софи, у вас удивительный талант. Я думал, вы хотите чего-то добиться в искусстве.
— Так и есть, — кивнула Софи. — То есть, наверное. Хотя иногда я… просто ни в чем не уверена. Зато знаю, что Рид не сказал мне о враче, который хочет занять его место. Я сделала тысячу намеков, но Рид их не уловил. Он весь вечер был молчалив. Боюсь…
— Чего вы боитесь, Софи?
— Что из-за меня он останется в Эдилине, отказавшись от своей мечты. А может, ухватится за предложение Тайлера Бекса и бросит меня. В любом случае один из нас будет несчастен.
Видя, что девушка готова расплакаться, Генри обнял ее — так он обычно поступал с дочерьми. В дверях гаража появилась его жена, но, мгновенно угадав, что происходит, повернула обратно, сочувственно качая головой. Она знала, что муж хорошо умеет утешать плачущих женщин.
Когда одной из дочерей Генри случалось поссориться с сестрами или с матерью, все четверо по очереди приходили выплакаться к отцу семейства, и Генри всегда удавалось разрешить их споры.
— Давайте-ка я кое с кем поговорю, — предложил Генри, размыкая объятия. — У меня есть знакомые, которые вполне могут позволить себе финансировать доктора, желающего спасти мир. — Он улыбнулся Софи. — А вы будете ждать возвращения своего героя.
— Хорошо. — Софи посмотрела на Генри, понимая, что заключила сделку. Деловое соглашение. Если она даст Генри то, чего он хочет, станет его учителем, предоставит шанс добиться значительных успехов в искусстве, тот выделит средства для плавучей клиники Рида.
Софи взволнованно перевела дыхание. Именно этого она и хотела, разве не так? Ради этого училась. И теперь перед ней открывались блестящие перспективы. В ее жизни появился Генри, словно волшебник крестный. Он готов предоставить ей прекрасную студию и все необходимое для работы. Можно не сомневаться, Генри обеспечит ей богатых заказчиков, которым хочется украсить сад бронзовыми статуями в человеческий рост. Ее давняя мечта сбылась. Нужно всего лишь работать с Генри, а с ним так легко найти общий язык.
И как сказал Генри, она могла бы остаться в Эдилине. Возможно, поселиться в доме Рида и ждать кратких встреч с ним. Он будет часто ей звонить, присылать фотографии. Она станет показывать ему свои работы, рассказывать об успехах. Они привыкнут жить порознь, как привыкли жить вместе.
Замечательно. Превосходное решение. Так почему же ей хочется забиться в самый темный угол и никого не видеть?
— Прекрасно, — произнесла Софи наконец. — Я поговорю обо всем этом с Ридом.
Однако почти весь вечер прошел в молчании. Погруженные в собственные мысли, Рид и Софи не обменялись и десятком слов.
— Тебя что-то тревожит? — спросила Софи.
— Нет, ничего. А тебя?
— Все хорошо, — солгала Софи в ответ на ложь. Если Рид не хочет рассказывать, что доктор Бекс собирается переехать в Эдилин, став местным врачом, значит, так тому и быть. Она не станет ни о чем спрашивать. А если Рид задумал уехать, то это его право. Софи не желала слышать, что Рид не берет ее с собой, поскольку она ни на что не годна. И вправду, какой от нее прок в больнице? Что она умеет? Складывать единорогов из пилюль? В сравнении с работой Рида ее занятие — пустая забава. Нет, Софи не нужны объяснения, пусть высказанные мягко и тактично. Она и без того понимает, что ей нет места в жизни Рида, занятого по-настоящему важным делом.
На следующий день в кафе царило столпотворение, и Софи некогда было думать о своих проблемах. Казалось, половина жителей Виргинии тянули с покупками до последней минуты, а потом разом решили рвануть за рождественскими подарками в прелестный, уютный городок Эдилин.
Картер с Софи готовили сандвичи, Келли разливала суп, а Роуэн отвечал за десерты. Его звучный баритон и недюжинные ораторские способности заставляли даже самых скаредных посетителей попробовать пирожные с кремом.
Место за кассой заняла молодая женщина чуть старше тридцати. Она с большим опозданием откликнулась на объявление Роуэна.
— Я заметила объявление, только когда меняла газету в птичьей клетке, — объяснила она Роуэну, придя рано утром в закусочную. — Меня зовут Даниэла. Можно Дэнни. Думаю, я достаточно умна, люди говорят, что творческой фантазией Бог меня не обидел, кое-какие таланты имеются, но вот занимательной собеседницей меня не назовешь. Этим я никогда не отличалась. Уж извините. Тем не менее я раньше работала в кафе, — весело сообщила она, сверкая глазами.
Эта симпатичная женщина, темноволосая, с карими глазами, немного полноватая, мгновенно располагала к себе.
Софи, поглощенная приготовлением супа, предоставила Роуэну разбираться с вновь прибывшей, но когда Картер легонько толкнул ее локтем в бок, подняла голову от кастрюли. Огромный, грозный Роуэн устрашающе нависал над хорошенькой девушкой, молча глядя на нее сверху вниз.
Схватив сухое полотенце, Софи вытерла руки и обошла стойку.
— Вы умеете работать с кассой?
— Да, — спокойно отозвалась Дэнни.
— Тогда вы приняты. Роуэн вечно спорит с посетителями из-за денег. — Софи посмотрела на Роуэна, тот не сводил глаз с Даниэлы. — Ты сегодня отвечаешь за выпечку, — произнесла она, но, не услышав ответа, повысила голос: — Роуэн! Как насчет выпечки и пирожных?
— Я их обожаю.
Софи, качая головой, вернулась к кастрюлям с супом. Картер поймал ее взгляд.
— Я чую в воздухе любовь, — улыбнулся он.
— Да, из вас с Келли выйдет отличная пара.
Услышав это, Келли рассмеялась, а Картер густо покраснел. Когда Келли отправилась за чем-то в кладовку, он смущенно прошептал:
— Это так заметно? Я хотел сказать, все вокруг догадываются, что она мне нравится?
Софи хотела было отшутиться, но ответила серьезно:
— Твой отец ее не одобрит.
— Да, я понимаю. — Какое-то время Картер продолжал молча нарезать сыр, потом снова заговорил: — Знаешь, мне теперь все равно. Из страха потерять «Триборн фудс» я сделал то, о чем буду жалеть до конца своих дней. Я потерял тебя, Софи.
Она невольно попятилась.
— Если это…
— Нет. Я вовсе не то хотел сказать. Даже если бы отец не вмешался, у нас все равно ничего бы не вышло. Не думаю, что мы с тобой хорошо подходили друг другу.
— Ты считаешь, я слишком явно благоговела перед тобой?
— Нет, это мне как раз нравилось.
Софи, смеясь, шлепнула его по плечу.
— Настоящий принц!
— Вот именно, — кивнул Картер. — Я всегда знал, что не смог бы соответствовать твоим представлениям обо мне. Видя в твоих глазах восхищение, я чувствовал себя рядом с тобой великим и всемогущим.
— Но я вовсе не считала тебя таким.
— Я вечно боялся, что ты увидишь, какой я на самом деле — жалкий трус. Всю свою жизнь я дрожал от страха перед отцом.
— Твой отец держал в страхе весь город, — заметила Софи.
— Но я больше его не боюсь.
— Из-за Келли?
— И да, и нет. Скорее, нет. Теперь я вижу, что могу сам заработать на жизнь.
— Твой нынешний доход не обеспечит жизни, к которой ты привык, — возразила Софи.
— Мама оставила мне кое-какие деньги, и я собираюсь открыть на них пекарню. Думаю, удастся найти спонсоров, чтобы наладить производство замороженных выпечных изделий.
Софи задумчиво посмотрела на него.
— Целеустремленность Триборнов живет и крепнет в их потомках.
— Может быть.
— А твой отец? Что он на это скажет?
— Ха! Я отправился тебя искать, не оставив даже записки. Когда я звонил экономке насчет поваренной книги, то поинтересовался, не спрашивал ли отец обо мне. Ни слова. Я для него слишком незначительная персона.
Картер произнес это беззаботным тоном, но Софи догадалась, что за показным безразличием скрывается боль.
— Ты можешь остаться в Эдилине вместе с Келли и начать свое дело здесь.
— Наверное, я так и сделаю, — сказал Картер. — А как насчет тебя? Твой доктор, любитель бокса, еще не сделал предложение?
— Я…
Картер нахмурился и, отложив нож, повернулся к Софи.
— Что? — Девушка не ответила. — Я только что вывернул перед тобой душу наизнанку, думаю, ты можешь мне объяснить, что происходит. Если этот доктор чем-то тебя обидел, клянусь, я…
— Нет! — воскликнула Софи. — Просто… — Она осеклась, потому что наступило восемь часов утра, и Келли открыла дверь для посетителей. Мгновение спустя маленькое кафе наполнилось голодными людьми.
Накануне Рождества в самый разгар обеда в кафе появился Льюис Триборн. Войдя, он заказал суп с сандвичем и принялся ждать.
Узнав его голос, Софи застыла на месте. К ней тотчас вернулись былые страхи. Может, Триборн-старший привел с собой полицейских? Тогда ее выведут из кафе в наручниках?
Картер передал ей чашку с супом.
— Эй, Софи! Проснись. Люди ждут.
Она кивнула в сторону кассы, где расплачивался мистер Триборн.
Чуть помедлив, Картер поставил суп на стойку и повернулся к отцу спиной.
— Я больше его не боюсь, — тихо произнес он. — Отец меня видел, если захочет поговорить, он знает, где меня искать.
Софи кивнула, с трудом сдерживая желание подбежать к Триборну и спросить, чего тот хочет. «Ты в Эдилине, — напомнила она себе. — Этот город не принадлежит семейству Триборн».
И все же она, сама того не желая, наблюдала за мужчиной, который медленно ел за маленьким столиком у окна, даже не взглянув на людей за стойкой.
— О чем это вы шепчетесь? — спросила Келли, обращаясь к Софи с Картером. — Что происходит?
— Там отец Картера, — объяснила Софи, кивнув в сторону посетителя.
— Вот как? Старина Триборн собственной персоной.
— Дьявол во плоти, — презрительно скривился Картер.
Келли перевела взгляд с Картера на Софи.
— Вы оба трусы.
— Ты хорошо нас знаешь, — заметила Софи.
Выразительно закатив глаза, Келли подошла к большой стеклянной витрине, полной свежей выпечки, и принялась выкладывать пироги на тарелку.
— Что ты делаешь? — удивился Картер.
— Пользуюсь случаем, — ответила Келли. Наполнив блюдо разнообразными десертами, прихватив салфетки и вилку, она подошла к столику Льюиса Триборна. — Мы с вашим сыном хотели бы воспользоваться его связями с корпорацией «Триборн фудс», чтобы наладить выпуск замороженных выпечных изделий.
Льюис продолжал есть, не поднимая глаз. Поставив перед ним тарелку, Келли вернулась к прилавку.
Софи с Картером делали вид, будто не смотрят, но на самом деле не сводили глаз с Триборна-старшего. Когда тот поднял вилку и ковырнул пирог, они затаили дыхание.
— Что здесь происходит? — спросил Роуэн. Келли ему объяснила.
У кассы собралась очередь, но Дэнни не спешила пробивать чеки — ей тоже хотелось узнать, в чем дело. Роуэн рассказал ей. К тому времени все посетители, уловив небывалое напряжение в зале, затихли, разглядывая мужчину с большим блюдом десертов.
— Твой отец любит кофе? — спросила Дэнни, повернувшись к Картеру.
— Да, конечно.
Девушка наполнила горячим кофе большую кружку.
— Сахар? Сливки? Молоко?
— Нет, — покачал головой Картер. — Он предпочитает черный.
В настороженной тишине, воцарившейся в зале, Дэнни поставила на столик Льюиса кружку с кофе.
Триборн сделал глоток.
— Ну и как? Вкусно? — поинтересовалась Дэнни.
— Кофе или пироги? — отозвался Льюис.
— То и другое.
Триборн не торопился с ответом.
— Неплохо, — пробурчал он чуть погодя, не став уточнять, к чему относится его вердикт. Однако Льюис попробовал всю выпечку, прежде чем подняться из-за стола. Наконец, провожаемый пристальными взглядами, он направился к выходу. Задержавшись у двери, Триборн, ни на кого не глядя, даже не обернувшись, громко произнес: — Сегодня вечером в восемь. — Потом добавил, открывая дверь: — Вы оба, — и с этими словами покинул кафе.
Несколько мгновений в зале висела тишина, потом все разом перевели дыхание и заговорили. Роуэн, привыкший выступать перед большой аудиторией, принялся отвечать на вопросы, которыми его забрасывали посетители, а Картер с Софи вернулись к работе. Но прежде все трое переглянулись. На их лицах читались надежда и замешательство.
— Где состоится встреча? — спросила Келли.
— В «Уильямсберг-Инн», — проговорили Софи с Картером в один голос. Это был лучший отель во всей округе. Воплощение утонченности Старого Света.
— Ты должна пойти с нами, — воскликнула Келли, обращаясь к Софи, потом взглянула на Картера. — Хотя, возможно, твой отец говорил о Софи, когда добавил «вы оба».
Картер с Софи переглянулись.
— Нет, — Софи качнула головой, — я ему не нужна.
— Она права, — подтвердил Картер. — Ему нужна ты и твои золотые руки.
Софи отступила в сторону, оставив Картера с Келли вдвоем. Выразительные взгляды, которыми они обменивались, говорили сами за себя. Убирая со стола, Софи невольно поглядывала на две пары. Картер с Келли шептались, сдвинув головы. Обсуждали, что лучше испечь, чтобы взять вечером с собой. В другом конце закусочной тихо разговаривали Роуэн с Дэнни. Эти двое работали так слаженно, будто знали друг друга всю жизнь.
Софи пришлось отвернуться. Как же она им завидовала!
Перед самым закрытием, как Софи и ожидала, явился Генри. Увидев большой коричневый конверт у него в руках, она мгновенно догадалась, что там предложение о работе. Под заинтересованными взглядами всего кафе Софи с Генри уселись за столик.
— Я решил принести бумаги сейчас, чтобы не беспокоить вас в Рождество, — объяснил Генри, подтолкнув конверт к Софи. Она осталась сидеть неподвижно. — Здесь все документы, — добавил он. — Предложение о работе. Думаю, вам понравится. Студия будет готова к апрелю, и вы сразу сможете приступать. Софи, речь идет о полной свободе действий. Проводите занятия, если хотите, или работайте над собственными проектами. Зарплата достаточно высокая, вдобавок вы сможете продавать свои скульптуры. По-моему, звучит неплохо.
— Замечательно, — без улыбки отозвалась Софи.
Генри, слегка нахмурившись, продолжил:
— Контрактом предусмотрена медицинская страховка, включая оплату услуг стоматолога. Если выйдете замуж, полис распространится и на вашего мужа. И еще, Софи…
— Да?
— Полис защитит вашего мужа, где бы тот ни был. Я специально оговорил этот пункт. Если доктора придется транспортировать самолетом из какого-нибудь богом забытого уголка планеты, страховка покроет и эти расходы.
— Прекрасно. — Софи выдавила слабую улыбку. — А как насчет финансирования больницы для Рида?
— Все бумаги здесь. Я нашел нескольких спонсоров, готовых поддержать его проект. Если ваш молодой доктор хочет полностью оснащенный корабль — плавучую клинику, он ее получит. Если ему понадобятся передвижные больницы, или он задумает открыть где-нибудь стационар, мы решим и этот вопрос. — Генри сжал руку Софи. — Сделаю все, что в моих силах, постараюсь выполнить любое его желание.
— Спасибо, — пробормотала Софи, пытаясь улыбнуться.
Генри откинулся на спинку стула.
— Софи, в контракте особо оговорено, что вы сможете приезжать к мужу на две недели дважды в год. В любую точку земного шара. Все расходы на поездку будут оплачены. И разумеется, муж будет часто навещать вас дома.
— Рид не просил меня выйти за него замуж.
— Попросит. Весь город об этом говорит. — Генри широко улыбнулся. Его встревожило грустное выражение лица Софи. Он уже начал опасаться, что ей чем-то не понравилось предложение. Но, похоже, девушку расстраивала нерешительность молодого доктора. Генри отечески похлопал Софи по руке. — Я уверен, он сделает вам предложение. Возможно, даже завтра, в Рождество, он упадет перед вами на колени.
Софи взяла со стола конверт.
— Я поговорю обо всем с Ридом и дам вам знать. Это очень щедрое предложение. Большое вам спасибо.
— Всегда рад помочь, — отозвался Генри. Внимательно вглядевшись в лицо девушки, он огорчился, но постарался это скрыть. Он не настолько близко знал Софи, чтобы навязываться ей в утешители.
С другой стороны, Генри не мог сказать с уверенностью, как поведет себя доктор Рид, получив финансовую поддержку. Чем это обернется для Софи? Что, если Олдридж поцелует девушку и исчезнет, сказав напоследок «Спасибо, детка»?
В таком случае, решил Генри, он позаботится, чтобы молодого человека довольно скоро лишили финансирования. Софи, эта чудесная девушка, не заслуживала подобного обращения.
После ухода Генри Софи вернулась к уборке. Она собиралась закрыть кафе на время Рождества, поэтому рьяно взялась наводить чистоту.
Келли с Картером тихонько обсуждали предстоящую встречу с Триборном-старшим, до Софи доносились их взволнованные, оживленные голоса. В другом конце зала Роуэн с Дэнни, сидя за уединенным столиком, строили планы на завтрашний день.
Час спустя все четверо ушли, пожелав Софи счастливого Рождества. Заварив чай, девушка присела за столик и принялась просматривать документы, которые вручил Генри. Предложение и вправду оказалось необычайно щедрым. На плавучую клинику выделялась весьма значительная сумма, причем речь шла не об одноразовой выплате, предполагалась постоянная финансовая помощь. Более того, Риду давался карт-бланш на любое начинание, каких бы затрат оно ни потребовало. Софи невольно поразилась. Каким же влиянием нужно обладать, чтобы так быстро найти людей, готовых сделать столь крупные пожертвования?
Что же до самой Софи, о таких условиях она и мечтать не могла.
Роскошная студия, высокая плата, да еще возможность продавать свои работы. Плюс к тому сказочная страховка. Генри предусмотрел все, ничего не упустил.
Так почему же при виде документов ее охватывала тоска?
Она вновь просмотрела все бумаги одну за другой, откладывая те, где упоминалось ее имя или говорилось о них с Ридом, как о супругах. Хотя Рид не раз просил Софи переехать к нему и жить вместе, он никогда не заговаривал о женитьбе. Неловко было бы давать ему документы, в которых шла речь об их браке, как о свершившемся факте.
Рид заехал за ней в пять, как обычно. Софи старательно изображала веселость, хотя на душе скребли кошки.
— Завтра мы идем к Саре? — спросила она, когда впереди показался дом Рида.
— Ну да. Если, конечно, ты не против. А можем поехать в Уильямсберг, пройдемся по городу, куда-нибудь заглянем. Как захочешь, так и будет.
— Когда ты собираешься рассказать мне о докторе Бексе? — тихо спросила Софи.
— Нечего рассказывать, — пожал плечами Рид.
— Мне так не показалось. Бекс говорил, что готов занять твое место в клинике, дав тебе свободу.
— Все не так просто, — возразил Рид. — Без финансирования я не могу уехать. Мне пришлось отказаться от всех предложений ради работы в Эдилине. Понадобятся месяцы, чтобы заново все организовать. К тому времени Тайлер уже уедет.
Софи набрала в грудь побольше воздуху.
— Я хочу кое-что показать. Думаю, тебе это понравится.
— Значит, все устроилось? — проговорил Колин. Наступило Рождество, они с Ридом сидели в задней комнате старого дома Майка и Сары. За закрытой дверью слышались веселые голоса, пение и смех, но в маленькой комнатке было довольно тихо. — Ты получил наконец то, о чем мечтал. Нашлись спонсоры, другой врач займет твое место, и вы с Софи без ума друг от друга. Так чего тебе еще надо?
— Не знаю, — вздохнул Рид. В старом камине горел огонь, а в углу стояла маленькая елка — Сара нарядила ее к Рождеству. — Софи получила великолепное предложение. Вчера вечером мне пришлось долго ее уламывать, прежде чем она рассказала, почему этот самый Генри решил меня облагодетельствовать. Он предложил ей замечательную работу. — Рид пересказал Колину подробности, упомянув и о медицинской страховке, покрывающей расходы на услуги стоматолога.
— Она не может отказаться от такого подарка судьбы и уехать с тобой, — тихо произнес Колин. Он уже сталкивался с подобной проблемой — тогда речь шла о Тристане с Джеккой, которым предстояло работать в разных городах. — Что ты собираешься делать?
— Остаться здесь, — ответил Рид. — Как сказала Сара, я не из тех мужчин, что легко влюбляются. Однажды я уже потерял женщину, которую любил, и не хочу, чтобы это повторилось.
— Но тебе здесь тошно.
— Я понемногу привыкаю. Когда рядом Софи, меня не так угнетает рутина. Я не переживу, если потеряю Софи! Этот придурок Триборн все время отирается поблизости. Стоит мне уехать, и он тут же начнет за ней ухлестывать.
— А я слышал, он увлекся девушкой, которая печет пироги.
Рид пожал плечами:
— Это только потому, что он не надеется заполучить Софи, пока я рядом.
Колин не нашел что возразить. Он испытывал те же чувства — его мучил страх потерять жену. Колин считал Джемму самой прекрасной и желанной женщиной на земле, ему казалось, что все мужчины вокруг только и думают, как бы ее похитить.
— Ты уже сказал об этом Софи?
— Скажу завтра. Надеюсь, это поднимет ей настроение. Она выглядит подавленной. Впрочем, когда я думаю о возможном отъезде, мне тоже становится тоскливо до чертиков.
— Значит, она получит то, к чему стремилась, а ты застрянешь в Эдилине. — Колин покачал головой. — Представляю, что значит для тебя отказаться от такого шанса. Да уж, тебе не позавидуешь.
Рид горестно застонал.
— Не то слово. О такой возможности я мечтал долгие годы. Я надеялся уговорить своего зятя финансировать подобный проект. По крайней мере теперь мне не придется одолевать его просьбами. Вдобавок Софи получит работу. Она действительно очень талантлива. Я не встречал человека более одаренного. Она заслуживает признания в мире искусства.
— Согласен. Я видел маленькую скульптурку, которую она тебе подарила. Кстати, что ты ей купил на Рождество?
— Фотокамеру. Я решил, что ей понадобится фотографировать свои работы.
— Может, тебе стоило бы зайти в ювелирный салон Ким, — предложил Колин.
— Да. Верно. Купить Софи кольцо и попросить ее стать моей женой. Только вот…
— Ты боишься, что она скажет «нет»?
— Ужасно боюсь. То есть я… Она…
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Это слишком сильное чувство, да?
— Для меня нет никого и ничего важнее Софи, — признался Рид. — Ради нее я готов на все.
— Даже отказаться от предложения, о котором мечтал всю свою жизнь, с самого детства?
— Да. Не задумываясь, бросил бы все.
— Насколько я понимаю, именно это ты и делаешь. Жертвуешь всем.
— Я так не считаю. У меня будет Софи, а она сможет заниматься творчеством. Для Джекки и Ким главное — искусство. Они оставили бы своих мужей ради любимого дела. Я знаю, что, уехав, потеряю Софи навсегда.
— Но она могла бы…
Рид мгновенно угадал, что хотел сказать кузен. Софи могла бы уехать с ним.
— Я не стану даже заговаривать об этом. Потому что она может согласиться. И что тогда? Софи будет вместе со мной мотаться по миру? И никогда не реализует свой талант? Я ни за что не попрошу ее о такой жертве. Это как если бы она попросила меня оставить медицину. Я осяду в Эдилине, буду работать в бесплатных клиниках.
— Отлично, — пробурчал Колин. — Половину твоих пациентов составят наркоманы, которые охотятся за таблетками, а вовсе не те, кто по-настоящему нуждается в твоей помощи.
Рид пожал плечами:
— Я не вижу другого выхода. А ты?
— Думаю, нужно поговорить с Софи, сказать ей правду.
Рид, поднявшись, направился к двери.
— И заставить ее пожертвовать всем ради меня? Нет, спасибо. Я не хочу жить с мученицей. — Рид вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Значит, сам собираешься стать мучеником, — проворчал Колин, оставшись один. Чуть погодя он присоединился к остальным, но не мог себя заставить улыбнуться Софи. Она казалась милой девушкой, и Колин был отчасти рад, что его кузен наконец себе кого-то нашел. Но с другой стороны, Софи сделала Рида несчастным, превратив его трехлетнее тюремное заключение в пожизненный срок. Колин хорошо помнил, как приезжал к Риду в полевой лагерь. Тот молодой врач — живой, энергичный, полный сил и, главное, необычайно счастливый — ничуть не походил на нынешнего Рида, задыхающегося в сонном Эдилине. Сидеть целыми днями в кабинете, принимая пациентов, занозивших палец… Совсем не о такой жизни мечтал Рид. Трису нравилась неспешная жизнь маленького городка. Он любил людей и интересовался их проблемами, пусть даже пустяковыми. Риду же приходилось себя ломать.
И теперь из-за молодой женщины, которая внезапно ворвалась в его жизнь и влюбила в себя, Рид собирался провести остаток дней, занимаясь тем, что ему ненавистно.
Когда Софи, смеясь над забавным словечком одного из детей, взглянула на Колина, тот не улыбнулся в ответ. Он старался сохранить на лице бесстрастное выражение, но не мог.
Эта женщина собиралась разрушить жизнь его кузена, его друга. Лучше бы она никогда не появлялась в Эдилине, подумал Колин.
Картер собирался запереть кафе, когда дверь внезапно распахнулась, и в зал ворвались три женщины. Прошло две недели после Рождества, дни стояли холодные, но посетительницы явились без пальто. Похоже, они бежали — все три тяжело дышали.
— Извините, но кафе уже закрыто, — сказал Картер. — Если хотите заказать что-нибудь особенное, мы могли бы исполнить ваше пожелание завтра. — Посетительницы не ответили, глядя на него в упор. Одна пожилая на вид, вторая — среднего возраста, третья — молодая и хорошенькая. Картер как-то видел их в городке, но не мог вспомнить где. — Доктор Рид! — пробормотал он. — Вы работаете в его клинике.
— Да, — подтвердила средняя. — Нам нужна ваша помощь.
— Если это как-то связано с уроками бокса, которые дает ваш доктор, то увольте меня. Я пас.
— Нет, дело касается Софи. Я Бетси, это Элис, и еще с нами Хизер. Она в положении.
Картер озадаченно поднял брови, пытаясь сообразить в каком таком положении Хизер, но тотчас догадался.
— Примите мои поздравления.
Женщины все стояли, пристально изучая Картера, словно ждали от него каких-то действий, но он понятия не имел, зачем они пожаловали. Возможно, помощницы доктора опасались, что Картер имеет виды на Софи. В конце концов Рид еще не сделал ей предложения.
Два дня назад Роуэн спросил ее об этом.
— Мы знакомы всего лишь несколько месяцев, — ответила Софи.
Роуэн принял профессорский вид.
— В таком случае, думаю, это вопрос времени. Печальный опыт мешает Риду решиться. Он не просил твоей руки, и ты отвернулась от него, верно?
— Нет, хотя это совершенно тебя не касается. — Софи вышла из зала. Она не желала ни с кем обсуждать свою личную жизнь.
Картер не сомневался, что половина Эдилина, включая, возможно, и Софи, уже в курсе, что на следующий день после Рождества Рид купил кольцо с тремя бриллиантами. Поскольку ювелирный салон принадлежал его сестре, Рид к ней и обратился, минуя продавца, но Карла, администратор магазина, раззвонила всем в округе о покупке.
Однако на пальце Софи кольцо так и не появилось.
Посмотрев на троицу, стоявший в дверях закусочной Картер поднял обе руки вверх, будто сдаваясь в плен.
— У меня серьезные отношения с Келли. Мы собираемся заключить договор с моим отцом. Он хочет, чтобы я вернулся в Техас, но я отказался. Мне нужно время, чтобы встать на ноги, пока махина «Триборн фудс» не поглотила меня снова. Вдобавок нам с Келли нравится здесь. Мы думаем открыть в городке свое дело. У жителей Эдилина появится работа. — Женщины продолжали молча сверлить его взглядами. Старшая, Элис, нерешительно переступила с ноги на ногу, но не заговорила. — Как я понимаю, вряд ли вы боитесь, что Софи может сбежать со мной, — заметил Картер, усмехнувшись собственной самонадеянности.
— Речь идет о настоящей любви, — с необычайной серьезностью заявила Хизер. — Об истинной любви. Такой, что длится вечно. Послушайте, у нас перерыв всего сорок пять минут, и если я сейчас же не сяду, меня вырвет.
Поспешно схватив со стола перевернутый ножками вверх стул, Картер поставил его на пол.
— Садитесь, пожалуйста. — Перевернув еще два стула, он поймал себя на мысли, что призыв о помощи его почти обрадовал — слава богу, женщины явились не для того, чтобы его отчитывать. С самого приезда в Эдилин ему приходилось бесконечно оправдываться. После того как доктор Рид отправил его в нокаут — у Картера и по сей день нос еще немного побаливал, — новость мгновенно облетела весь городок, и на Триборна-младшего обрушился град вопросов. — Кофе закончился, но холодильник работает, — объявил он. Женщины недоуменно округлили глаза, и Картер добавил: — Может, попробуете нашу новую выпечку и скажете, что вы о ней думаете? Если, конечно, вас устроит молоко вместо кофе.
Посетительницы впервые улыбнулись. Картер, схватив поднос, направился к холодильнику.
Несколько минут спустя женщины уже вовсю уплетали пироги, сидя за столиком. Втроем они почти прикончили блюдо с выпечкой. Хизер взялась за дело особенно рьяно. Она так жадно облизывала ложку, будто собиралась ее проглотить.
— Итак, вы хотите, чтобы я выяснил, что же происходит с Софи? — спросил Картер.
— Совершенно верно, — подтвердила Бетси. — Вы единственный, кто знает ее достаточно близко и может поговорить с ней. Ее подруги Ким и Джекка в отъезде, так что остались только вы.
Картеру хотелось сказать, что он тоже не знает Софи. Не знает ее по-настоящему. Та Софи, которую он встретил в Эдилине, ничуть не походила на испуганную, замученную работой молодую женщину, которую он помнил по Техасу. Хотя прежде Софи не приходилось управлять кафе, она великолепно справилась с этой задачей. Из нее получился прекрасный администратор.
— Просто мне несколько лет пришлось крутиться на двух-трех работах и в придачу вести хозяйство в семье, где все привыкли, что «Софи обо всем позаботится», — сказала она, когда Картер восторженно отозвался о ее организаторских способностях.
— И ты успешно окончила университет, — добавил Роуэн. — Для студента это работа на износ.
Но после Рождества произошли перемены. Софи объявила, что ей предложили новую работу, и в апреле она оставит кафе, чтобы заниматься скульптурой.
— Такое событие надо отметить! — воскликнул Роуэн. — Картер, беги за шампанским, только убедись, что оно охлажденное.
— Нет! — возразила Софи. — Правда, не стоит. Это просто работа, и я… — Она замолчала, не зная, что добавить. — Нам нужно пополнить запасы продуктов на завтра, мне пора… — Схватив сумочку, она выбежала из кафе.
— Бойтесь желаний своих, ибо они сбываются, — пробормотал Роуэн, возвращаясь к подсчету дневной выручки.
После того случая никто больше не упоминал о новой работе Софи, однако все видели: грядущие перемены ее не радуют. Поначалу Картер решил, что, возможно, дело в Генри, но вскоре убедился, что это не так — доморощенный скульптор явно нравился Софи.
Как-то днем, когда кафе уже закрылось, а Софи ушла, Роуэн с Дэнни и Картер с Келли заговорили о том, что беспокоило всех. Посовещавшись, они решили, что Софи расстроена, потому что Рид так и не сделал ей предложение.
— Вчера я обожгла руку, и пришлось зайти к нему в клинику, — рассказала Дэнни. — Рид выглядел ужасно. Эти двое по-настоящему несчастны.
Несколько минут все обсуждали причину разлада, у каждого из четверых имелось на этот счет собственное мнение.
— Сексуальные проблемы, — вынесла свой вердикт Дэнни. — Когда с сексом что-то не ладится, как бы двое ни любили друг друга, у них ничего не выйдет.
— Согласна, — кивнула Келли.
Картер с Роуэном посмотрели на девушек с тревогой.
— А у нас… то есть я хотел сказать… — промямлил Картер, обращаясь к Келли.
— Малыш, у нас все замечательно!
Картер облегченно перевел дыхание. Роуэн тоже повеселел, когда Дэнни поцеловала его в щеку.
— Так что же все-таки не так у Софи с Ридом? — озадаченно протянула Дэнни. — Почему они ходят как в воду опущенные?
На этот вопрос никто так и не смог ответить определенно, а теперь помощницы доктора Рида обратились к Картеру за помощью.
— Понимаете, мы вроде как поклялись сделать все, чтобы наш доктор был счастлив, — призналась Бетси. — Мы тщательно оберегали его секрет, скрывая все от Софи.
— И корсаж — наша затея, — добавила Хизер.
— Правда, Сара помогла с лошадью, — уточнила Элис.
— И, разумеется, сшила доктору костюм, — подхватила Хизер.
— К грабителям мы не имели ни малейшего отношения, но об этом позаботился Майк, — поведала Элис. — Он настоящее сокровище, не знаю, что бы мы без него делали.
— Так что, как видите, мы поработали на славу, — заключила Бетси.
— Но теперь доктор такой мрачный и печальный, что… — начала было Хизер, но ее перебила Бетси.
— Это еще слабо сказано. — Она пристально взглянула на Картера. — По правде говоря, доктор Рид так подавлен, что едва справляется с работой. И похоже, Софи выглядит не лучше.
— Они необычайно вежливы друг с другом, — вставила слово Хизер. — Думаю, я была бы так же вежлива со своим мужем, если бы решила попросить у него развода.
Все три женщины разом умолкли, выжидательно глядя на Картера.
— Простите, — медленно произнес он. — Понятия не имею, о чем вы говорите. Из вашего разговора я не понял ни слова.
Бетси посмотрела на настенные часы.
— Мы бы объяснили, но нам пора возвращаться в клинику. Короче, вы должны поговорить с Софи и выяснить, что происходит между нею и доктором Ридом.
Эта идея не вызвала у Картера большого энтузиазма. Келли ревновала его к Софи, хоть и делала вид, будто это не так. «Так вы встречались этим летом? — спросила она. — Всего несколько месяцев назад ты собирался жениться на Софи, а теперь хочешь, чтобы я поверила, будто ты ее забыл?» Сколько ни убеждал ее Картер, что Софи осталась для него в прошлом, пусть и недавнем, Келли стояла на своем.
Вдобавок Роуэн и Рид посматривали на него хмуро, с подозрением, а здоровенный громила, местный шериф, — с откровенной враждебностью, словно на преступника, выпущенного под залог. Хотя после Рождества в отношении шерифа к Софи стала проскальзывать холодность.
Что до Софи, она по-прежнему отшатывалась, стоило Картеру подойти слишком близко.
— Откровенно говоря, не знаю, что между ними произошло, — признался Картер.
Бетси поднялась, и остальные женщины последовали ее примеру.
— В том-то и дело. Никто не знает. Но именно вам предстоит это выяснить.
С этими словами женщины покинули кафе.
Заперев за ними дверь, Картер плюхнулся на стул. Ему вдруг захотелось вернуться в Техас, в маленький городок, «вассальное владение» Триборнов.
Он оглядел опустевшее кафе. Кругом царила чистота. Келли ушла за покупками, а Роуэн с Дэнни… отправились в одно из тех местечек, где в Эдилине любили встречаться влюбленные. Софи поднялась наверх, в свою квартиру. Теперь она часто проводила там дневные часы.
Она больше не спускалась, чтобы помочь с уборкой. После Рождества Софи выглядела подавленной, будто вовсе разучилась улыбаться.
Картеру отчаянно хотелось сбежать, но в глубине души он понимал, что помощницы Рида правы. Сейчас в этом городке у Софи не было друга ближе, чем он. Картер со вздохом направился к лестнице. «Наверное, она не захочет меня видеть, — подумал он. — Вряд ли ей понравится…» Он постучал, Софи открыла дверь.
— А я думал, ты с Ридом. Иногда вы уходите пораньше. — Картер шагнул в квартиру. — Нам нужно поговорить.
— Картер, если вы с Келли поссорились, и ты решил меня вернуть, этому не бывать. Я…
— Мы не ссорились. Я пришел узнать, что творится с тобой.
— Ничего. Тебе лучше уйти. Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда в Риде взыграла ревность.
У Картера округлились глаза.
— Так вот в чем дело? Он ужасно ревнив? Он… тебя ударил? Скажи, Софи. Я мог бы тебе помочь. Я…
Софи опустилась на диван.
— Разумеется, он меня не бил! Рид и мухи не обидит. Он всегда нежен со мной. Он очень вежлив и предупредителен.
Картер присел на стул напротив Софи.
— Мы все сходим с ума от беспокойства! Ты выглядишь несчастной, но никто не знает почему. Что происходит? Тебе предложили замечательную работу, местный врач влюблен в тебя до безумия, у тебя есть друзья, и…
— Рид не поедет. Я не смогла заставить его уезжать.
— Ты хочешь с ним порвать? — с сочувствием спросил Картер.
— Боже, нет! С чего ты взял? Я хочу выйти за него замуж и немедленно забеременеть. Тебе не кажется, что из Рида вышел бы прекрасный отец?
Картер устало провел ладонью по лицу, с мольбой глядя на Софи.
— Послушай, ты должна мне помочь. Меня просили узнать, что стряслось между тобой и доктором, который, не успев заговорить, пускает в ход кулаки, а ты уверяешь, будто у вас с ним все хорошо.
— Я же тебе сказала. Дело в том, что Рид не хочет уехать.
— Насколько мне известно, когда мужчина уезжает, вопрос о детях снимается сам собой.
Софи посмотрела в окно. Ей нужно было с кем-то поговорить. Последние две недели стали для нее настоящим адом. Рид так старательно изображал веселость, что Софи хотелось его придушить. Однако она лишь вежливо улыбалась в ответ, не показывая, что творится на душе. И все же несколько раз, когда Рид думал, что его никто не видит, Софи замечала на его лице выражение обреченности. Она понимала, что его деланная беззаботность — всего лишь маска.
— Ладно, Софи, — заговорил Картер. — Понимаю, на роль подружки я не гожусь, но, черт возьми, может, объяснишь, о чем ты толкуешь? Ты хочешь выйти за него замуж и уговариваешь его уехать. Нужно выбрать что-то одно.
Софи недоверчиво покачала головой.
— Да, подружка из тебя никудышная, это верно. Картер, я хочу, чтобы Рид уехал, взяв меня с собой.
Картер недоуменно нахмурился.
— Так поезжай. Теперь проблема решена?
— Нет, мистер Богатенький сынок, проблема неразрешима. Рид не может отправиться спасать мир, потому что некому финансировать его проект. Я могу достать деньги, но только если останусь здесь и буду работать на Генри. Но Рид не примет этих денег, не уедет без меня.
Картер растерянно похлопал ресницами.
— Дары волхвов?
— Да. «Дары волхвов».
Так называлась новелла О. Генри, в которой небогатые супруги, страстно любящие друг друга, задумали обменяться подарками на Рождество. Муж продал свои золотые часы, чтобы купить любимой гребни для ее роскошных волос, а та продала волосы, чтобы подарить мужу дорогую цепочку для часов.
Софи взглянула на Картера:
— Я собираюсь сказать Риду, что люблю тебя. Тогда он покинет город, воспользовавшись предложением Генри Беллека. Я хочу, чтобы он следовал своему призванию.
Картер побледнел, невольно прикрыв ладонью нос.
— Пожалуйста, не делай этого. А как же твоя скульптура? У тебя ведь настоящий дар.
Поднявшись, Софи подошла к окну, потом повернулась к Картеру.
— Я думаю, талант есть у каждого.
— Но не такой яркий, как у тебя.
— Возможно. — Софи нахмурилась. — Но кроме таланта нужны еще… не знаю… напористость, целеустремленность, внутренний импульс. Желание идти вперед. Я слышала, в церквях поют лучше, чем на эстраде. Так почему же не лучшие певцы купаются в деньгах, выпуская диски миллионными тиражами? Почему не лучшим достаются аплодисменты и слава?
— Представления не имею.
— Потому что для успеха одного таланта мало. Ким и Джекка с самого начала знали, чего хотят, и стремились к своей цели. Еще в школе обе они занимались только одним — творчеством. Даже когда вырезали бумажные звезды на Рождество.
— А как насчет тебя? — спросил Картер. Никогда прежде он не видел Софи такой. В Техасе они не разговаривали о подобных вещах.
— Когда пришлось выбирать между работой, которая могла бы привести меня к успеху, и возвращением в родной городок к младшей сестре, я выбрала семью. Я оборвала все связи с Ким и Джеккой, потому что не хотела, чтобы они поняли, насколько я не похожа на них. А еще раньше — соврала им, откуда я родом.
— Стеснялась признаться, что ты из Техаса? — улыбнулся Картер.
— Нет, стыдилась упоминать о «Триборн фудс». Оказалось, многие думают, что это здорово — жить в городке, принадлежащем крупной компании. Мне не хотелось объяснять, что владелец «Триборн фудс» не допускает местных жителей до руководящих постов, поскольку такова политика корпорации.
И снова Картер почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
— Я это изменю, — тихо произнес он.
— Думаю, тебе следует это сделать.
— Так ты не хочешь быть скульптором?
— Я не хочу провести жизнь, отливая бронзовые скульптуры для богатых людей, желающих украсить свои роскошные сады. Однажды в университете один сноб с юридического факультета посоветовал мне прикреплять к скульптурам крючки для чашек. «Так от них будет хоть какая-то польза», — добавил он.
— Чушь! — фыркнул Картер. — Даже я понимаю, что это полная ерунда. Так ты хочешь поехать с доктором? Роуэн говорил, что Рид собирается оборудовать плавучую клинику на судне. Ты собираешься растить детей на корабле?
— А почему бы и нет? Кто сказал, что дом с тремя спальнями и двумя ванными — лучшее место для ребенка? Разве нельзя… — Софи оборвала себя и, отойдя от окна, снова опустилась на диван. — Глупо об этом думать. Рид не согласится взять меня с собой, даже если удастся достать деньги где-то еще. Какая из меня помощница?
— Это мы еще увидим, — возразил Картер.
— Что ты хочешь сказать?
— А то, моя дорогая, что «Триборн фудс» финансирует проект Рида. Мы выделим средства на путешествия, больницы, оборудование, медикаменты. На все, что предлагал оплатить Генри Беллек.
— Картер, ты не можешь на это пойти. Твой отец…
— Да пошел он к дьяволу! Я всю жизнь трепетал перед ним. Дрожал от страха. Но когда две недели назад он пригласил нас с Келли на ужин, я понял, что у него никого нет, кроме меня. Я для него все. Если отец умрет, что станется с его драгоценной компанией, которую он любит больше всего на свете? Она развалится. Кто-то должен позаботиться, чтобы этого не случилось. И кто же это будет? Его правая рука? Этот тип готов хоть сейчас продать детище Триборнов по сходной цене. Думаешь, отец посмеет лишить меня наследства? И как это будет выглядеть? Ведь вся наша рекламная стратегия построена на том, что «Триборн фудс» — семейный бизнес! — Софи молчала, глядя на Картера во все глаза. — Послушай, Софи, с того ужасного дня, когда из страха перед отцом я выгнал тебя из мрачного пустого особняка Триборнов, я только и делал, что думал. И теперь у меня есть четкая цель. Келли пока не знает, а может, и знает, но я собираюсь жениться на ней, и мы вместе откроем производство выпечки, удвоив размеры компании. Но все это стало возможным благодаря тебе, Софи. Если бы я не отправился за тобой вдогонку…
— Потому что я украла вашу поваренную книгу.
— Верно. — Картер широко улыбнулся. — Если бы ты не похитила книгу, я бы не встретил Келли, не выступил бы против отца и никогда не обнаружил, что мне нравится работать с продуктами. Вдобавок не узнал бы, как приятно жить в городке, где все смотрят на тебя, как на наследного принца. — Услышав последнюю фразу, Софи не удержалась от смеха. — Прости, но для меня это вопрос самолюбия. Я сделаю все, чтобы компания «Триборн фудс» выступила спонсором проекта доктора Рида. К тому же это позволит скостить часть налогов и использовать благотворительную акцию в рекламных целях, что с лихвой покроет издержки.
— Ты истинный Триборн.
— Раньше это не приходило мне в голову, но, боюсь, ты права. Я действительно Триборн до мозга костей. — Они обменялись улыбками, и у Картера впервые появилась надежда, что Софи, возможно, его простит. Начав встречаться с ней, он не думал ее обманывать, не замышлял никаких подлостей. Страх перед отцом заставил его пойти на низость. — Кстати, Софи, насчет той поваренной книги…
— Мне вправду жаль. Просто я очень разозлилась на тебя, и…
— И была совершенно права. Но, думаю, после всего случившегося должен сказать тебе правду. Записи в книге зашифрованы, а сама она хранится под замком по одной причине: моя прабабушка добавляла кокаин во все свои блюда.
— Что?
— В те времена в этом не было ничего противозаконного. «Особая» добавка здорово «бодрила». «Кока-Кола» получила название благодаря секретному ингредиенту — листьям коки. — Софи ошеломленно смотрела на Картера. — Теперь понимаешь, почему я так всполошился, когда поваренная книга исчезла? Меня пугало не то, что наши так называемые тайные рецепты опубликуют в Интернете. Я боялся, что мы станем всеобщим посмешищем. Ведь портрет прабабушки красуется на всех упаковках «Триборн фудс».
— Неужели она и вправду примешивала к пище кокаин?
— Бабуля добавляла его во все. Знаешь, если бы шифр удалось взломать, без кокаина рецепты не стоили бы ни гроша. Она готовила на свином сале, пуская в ход самое дешевое мясо. Ее излюбленным гарниром была лапша. Без зелья никто бы даже не притронулся к ее стряпне. Моя прабабушка обладала потрясающей деловой хваткой, но готовить не умела.
Софи потребовалось некоторое время, чтобы переварить новость. Потом она громко расхохоталась. Картер рассмеялся вместе с ней.
— Так твоя прабабушка была…
— Наркоманкой.
— Подумать только, «Триборн фудс», семейный бизнес…
— Да уж, — усмехнулся Картер.
— А шифр?
— Ключ к нему в одной старой книге. Она тоже хранится в сейфе. — Софи улыбнулась, недоверчиво качая головой. Великая семейная тайна Триборнов, которую она едва не раскрыла, грозила обернуться громким скандалом. — Так что ты скажешь о моем предложении? — спросил Картер.
— Финансировать проект Рида?
— Нет, финансировать ваш союз. Ты говоришь, что от тебя мало проку, но это неправда. Я сам видел, как в Техасе ты сумела спасти сестру, попавшую в дурную компанию, а потом, приехав сюда, очаровала весь город…
— Ничего подобного. Это Рид…
Картер протестующе поднял руку.
— Позволь договорить. Софи, ты помогаешь людям изменить жизнь, и, думаю, именно в этом твой подлинный дар. Скульптура — не главное. Хоть я и не восторженный поклонник твоего друга доктора, должен признать, что он сумел тебя оценить. Он готов отказаться от своей мечты, лишь бы быть вместе с тобой. Слава богу, ему хватило ума сделать правильный выбор. — Картер протянул Софи обе руки, и она их сжала. — Я хочу, чтобы ты сейчас же отправилась и поговорила с ним. Поговорила начистоту.
— Но Генри…
— Генри я беру на себя, — пообещал Картер. — Он поймет. Я найду для него другого скульптора и другой проект, нуждающийся в финансировании. А теперь иди! Прямо сейчас, не откладывая. Найди своего доктора и скажи то, что должна сказать.
— Картер, я… — запротестовала было Софи, но, оборвав себя, поцеловала его в щеку. — Спасибо тебе. Я… — Она замолчала, не зная что сказать. Потом повернулась и бросилась к двери.
Софи сбежала по лестнице и выскочила за дверь, даже не потрудившись накинуть пальто. Она устремилась к клинике, выбрав самый короткий путь. Но, влетев в холл, Софи нерешительно замерла: в приемной сидели пациенты, ожидая приема. Наверное, разговор с Ридом следует отложить до вечера, подумала она.
Заметив ее, Бетси толкнула локтем Хизер, а та тронула за плечо Элис. Три женщины, мгновенно вскочив, окружили Софи. Хизер предусмотрительно встала у двери, преградив девушке путь к отступлению.
— Должно быть, Картер поговорил с вами? — с серьезным видом спросила Бетси.
— Да, и я хотела кое-что сказать Риду, но вижу, он занят. Мы увидимся позже. — Софи повернулась, чтобы уйти, но дверь охраняла Хизер.
Бетси ласково обняла Софи за плечи.
— Софи хотела бы поговорить с доктором Ридом. У кого-нибудь есть возражения? — обратилась она к пациентам в приемной.
— Я подожду! — откликнулась женщина с двумя детьми.
— А я могу прийти на следующей неделе, — с готовностью отозвался седовласый мужчина.
— У меня обычный бронхит, — проговорила вторая женщина, подавляя кашель. — Такое уже бывало, невелика важность.
— А мне нужно снимать швы, но это можно сделать и завтра, — произнес молодой человек в углу.
— Вот видите? — улыбнулась Бетси. — Все и уладилось.
Продев руку Софи под локоть, она потянула ее за собой по коридору к кабинету доктора Рида. Элис с Хизер последовали за ними, держась позади. Бетси постучала, затем распахнула дверь. Пожилая женщина в больничном халате сидела на краю кушетки. Рид, устроившись на табурете напротив, осматривал ее ногу.
— Если бы вы не стригли ногти на ногах так коротко, то не страдали бы от врастания ногтей, — раздраженно проворчал Рид. — Я ведь предупреждал об этом в прошлый раз, когда вы… — Он оборвал себя, услышав звук открывшейся двери. При виде Софи в тесном кольце женщин, напоминавшем конвой, он изумленно поднял брови.
— Я сказала, что этот разговор может подождать, — принялась оправдываться Софи. — Я не хотела врываться…
Пожилая женщина проворно соскочила с кушетки.
— Я сама во всем виновата, вы меня предупреждали, — торопливой скороговоркой зачастила она. — Увидимся позже. — Женщина выскользнула за дверь. Рид поднялся на ноги.
Мгновение спустя он с Софи остались одни в кабинете.
— Что, черт возьми, происходит? — встревоженно заговорил Рид. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Прекрасно, — заверила его Софи. — Со здоровьем полный порядок, но мне нужно сказать кое-что важное. — Она подошла ближе и присела на край кушетки. — Помнишь, как я тогда в лесу вырезала для детей фигурки зверей из картошки?
— Конечно, помню.
— Ребята ужасно испугались, и неудивительно. У них над головами пролетела стрела, пригвоздив к дереву взрослого мужчину. Никто не знал, случайность ли это, или по лесу бродит безумец. Представляю, в каком ужасе была женщина-сопровождающая, когда велела детям спрятаться в лесу. Бедняжка едва владела собой. Она пыталась помочь раненому, истекавшему кровью, одновременно старалась защитить малышей, вызвать врачей и полицию.
Рид не понимал, почему Софи именно сейчас вспомнила эту историю, но судя по выражению лица, она готовилась сказать что-то очень значимое.
— Тебе удалось успокоить детей, — произнес он с улыбкой. — Когда тебя увидел, ты была похожа на лесную богиню, окруженную детьми. Они смотрели с обожанием, словно ты спасла их от неминуемой смерти.
— Многие действительно не на шутку испугались, так ведь?
— Но с тобой и твоими драконами они почувствовали себя в безопасности. А в День благодарения дети приняли тебя за ангела. Софи, ты и вправду волшебница — с детьми ты творишь чудеса.
— Мне нравится чувствовать себя нужной. Думаю, поэтому я предпочла вернуться домой к Лисе, вместо того чтобы заниматься ваянием. Я не чувствовала, что мир остро нуждается в ложках, украшенных портретами президентов, а Лиса легко могла попасть в беду. Трудный подросток, она лишилась матери, оставшись одна с безнадежным бездельником отчимом, и ей не хватало сил вырваться из дурной компании, в которую ее втянули.
— А потом появился Картер, — тихо произнес Рид. — Он тоже нуждался в тебе.
— Да. Его отец — настоящее чудовище.
— А что ты скажешь обо мне? — улыбнулся Рид. — Меня беспомощным не назовешь. Я человек независимый, самостоятельно справляюсь с делами, работаю в клинике, лечу весь город, решая проблемы не только медицинские, но и психологические. Я тебе никогда не рассказывал, да никто об этом и не знает, но мне впору открывать брачное агентство. Однажды я… — Он осекся, услышав смех Софи.
— Независимый? Ты, наверное, шутишь? Ты больше всех остальных нуждаешься в помощи.
— Я? Софи… — Рид невольно почувствовал себя задетым, оттого что Софи так плохо его знает. — Здесь, в Эдилине, я работаю с помощниками, но обычно обхожусь своими…
— Должно быть, поэтому тебя с осликом едва не сбили автогонщики.
— Это случилось всего один раз. — Рид обиженно нахмурился. — Что ты пытаешься сказать?
Софи набрала в грудь побольше воздуха, готовясь поделиться своими чувствами, открыть самые сокровенные желания. Но что, если Рид скажет «нет»? Что, если он лишь рассмеется в ответ, потому что мысль взять ее с собой покажется ему абсурдной?
— Картер и «Триборн фудс» готовы финансировать твою плавучую клинику, а я хочу поехать с тобой.
Рид растерянно заморгал, глядя на Софи.
— Но как же твоя скульптура? И великолепная студия, которую строит Генри? Его связи помогут тебе вознестись на самую вершину в мире искусства. С твоим талантом ты могла бы добиться известности.
— Я не похожа на Джекку и Ким. Я не стремлюсь к успеху. — Поднявшись с кушетки, Софи шагнула к Риду. — Вырезая картофельных зверюшек для детей, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. — Она сделала еще один шаг ему навстречу. — Рядом с тобой найдется место для женщины, которая умеет утешать испуганных детей? Тебе нужен в твоей работе кто-то вроде меня?
— Софи… — прошептал Рид. В глазах его блестели слезы. — Да. Ты нужна мне. И всем детям на земле. — Остановившись перед Ридом, Софи приблизила к нему лицо. — Софи, ты выйдешь за меня замуж и поедешь… туда, где люди в нас нуждаются?
— Да, — ответила она. — С радостью.
Притянув к себе, Рид обнял ее и поцеловал. За дверью кабинета послышались восторженные возгласы. Похоже, кто-то подслушивал. Три минуты спустя завыла пожарная сирена, к ней присоединился протяжный сигнал обеих полицейских машин шерифа Колина, и в тот же миг зазвонили колокола всех трех городских церквей.
Разомкнув объятия, Рид удивленно посмотрел на Софи, и оба рассмеялись.
— Думаю, жители Эдилина с нами согласны.
— Да, — улыбнулась Софи. — Да, да и да.
«Амазон» (Amazon.com, Inc.) — крупнейшая в мире по обороту американская компания, продающая товары и услуги через Интернет, один из первых интернет-сервисов данного профиля; основана в 1994 г. —
«Бумер» — сленговое название автомобиля марки «БМВ».
Президенты США Джордж Вашингтон (1732–1799) и Авраам Линкольн (1809–1865).
Лили Гангтри (1853–1929) — английская актриса, фаворитка принца Уэльского, впоследствии короля Англии Эдуарда VII.
Персонажи популярной английской детской сказки «Три медведя», получившей известность в России в пересказе и обработке Л.Н. Толстого.
«Федэкс» («Федерал экспресс») — крупнейшая в Америке почтовая служба срочной доставки, осуществляющая международные перевозки.
Сеть дорогих универсальных магазинов.
Даниэль Бун (1734–1820) — американский первопоселенец, командир народного ополчения во время войны за независимость в Северной Америке; меткий стрелок, бесстрашный охотник и следопыт, ставший фольклорным героем США.
Марта Вашингтон (1731–1802) — жена первого президента США Джорджа Вашингтона.
Канадский цирк «Дю Солей» (франц. «Цирк солнца») специализируется на театрально-художественных постановках, в основе которых — сочетание циркового искусства и уличных представлений; создан в 1984 г.
Популярный американский детский стишок начала XIX в., связанный с традицией Хэллоуина. Перевод И. Явчуновской.
Метросексуал — мужчина, уделяющий значительное внимание своей внешности (физической форме, одежде, аксессуарам).
Серен Кьеркегор (1813–1855) — датский философ, религиозный мыслитель и литератор.
Национальное агентство по аэронавтике и исследованию космического пространства, государственное ведомство США.
Сеть закусочных быстрого питания.
Университет в г. Уильмсберге, штат Виргиния, один из старейших в США; основан в 1693 г.
Супруга Джона Адамса (1735–1826), второго президента США.
Томас Гейнсборо (1727–1788) — английский живописец, график, портретист и пейзажист.
Пол Джексон Поллок (1912–1956) — американский художник, яркий представитель абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX в.
Пит (Питер Корнелис) Мондриан (1872–1944) — нидерландский художник, один из основоположников абстракционизма, создатель теории неопластицизма.
Роберт Мотеруэлл (1915–1991) — американский художник и коллажист, представитель абстрактного экспрессионизма; приверженец техники «живопись действия».
«Сара Ли» — американская корпорация по производству продуктов питания и товаров массового спроса.
Банкерхиллское сражение (17 июня 1775 г.) — битва в Войне за независимость в Северной Америке, закончившаяся победой англичан.