Ronald Kessler

In the President’s Secret Service: Behind the Scenes with Agents in the Line of Fire and the Presidents They Protect

Все взгляды были прикованы к новому президенту и первой леди, которые в этот торжественный момент улыбались и махали зрителям, держась за руки. Однако мужчины и женщины, идущие рядом с ними по Пенсильвания-авеню, ни разу не взглянули на президентскую чету, вглядываясь только в толпу.

На градуснике было минус два, но пиджаки агентов Секретной службы были распахнуты, руки в свободном положении у груди, на тот случай, если им придется воспользоваться своими пистолетами SIG Sauer P229. Наблюдая за проездом кортежа по телевизору, телезрители всего мира могли иногда заметить промелькнувший на экране мужской силуэт на крыше здания — антиснайпера, наблюдающего за обстановкой в полной готовности. Но это была всего лишь маленькая часть огромной работы по обеспечению безопасности, которая велась и хранилась в тайне несколько месяцев.

Сценарий Секретной службы предписывал, где именно Барак и Мишель Обама могли выйти из «Зверя» — как прозвали президентский бронированный лимузин. В этих пунктах наготове стояли члены групп по противодействию нападениям, вооруженные полностью автоматическим оружием Stoner SR-16 и светошумовыми гранатами для отвлечения внимания.

Даже заметив какие-либо признаки угрозы, агенты с суровыми лицами никогда не выдадут этого. Как и тогда, когда они становятся свидетелями того, что происходит за кулисами. Поскольку агенты Секретной службы дают клятву не разглашать информацию, избиратели редко знают, каковы на самом деле их президенты, вице-президенты, кандидаты в президенты и члены Правительства. «Если бы они узнали, — говорит бывший агент Секретной службы, — они бы ужаснулись».

Обязанные защищать президента ценой своей жизни, агенты постоянно подвергаются риску. Однако методы работы самой Секретной службы увеличивают опасности, подстерегающие ее агентов, президента, вице-президента и других людей, которых она защищает. Иногда эти промахи могли приводить к трагедии.

Аврааму Линкольну угрожали убийством и похищением еще до того, как он принял присягу и стал президентом. На протяжении гражданской войны он получал письма с угрозами. Однако, подобно большинству президентов как до него, так и после, Линкольн мало интересовался своей безопасностью. Он сопротивлялся мерам предосторожности, на которых настаивали его друзья, полиция и военные. Наконец, в конце войны, он согласился, чтобы четверо сотрудников полиции Вашингтона стали его телохранителями.

14 апреля 1865 года Джон Уилкс Бут, фанатичный приверженец Конфедерации южных штатов, узнал, что вечером Линкольн будет на спектакле в театре Форда. Телохранителем президента в тот вечер был полицейский Джон Ф. Паркер из вашингтонской полиции. Вместо того чтобы оставаться на посту возле президентской ложи, Паркер отлучился посмотреть пьесу, а затем пошел в соседний бар немного выпить. В результате халатности Паркера Линкольн остался защищенным не больше, чем любой рядовой гражданин.

После десяти часов Бут направился в ложу Линкольна, прокрался внутрь и выстрелил ему сзади в голову. Президент скончался на следующее утро.

Несмотря на этот урок, и в дальнейшем охрана президента оставалась в лучшем случае эпизодической. Вскоре после окончания гражданской войны Военное министерство выделило солдат для защиты Белого дома и участка вокруг него. По особым случаям поддерживать порядок и предотвращать скопление людей помогали сотрудники полиции Вашингтона. Но постоянная группа охраны из четырех полицейских, в чьи обязанности входила охрана президента во время президентства Линкольна, была сокращена до трех. Эти сотрудники полиции охраняли только Белый дом и не проходили никакой специальной подготовки.

Соответственно, никто не охранял президента Джеймса А. Гарфилда, когда он утром 2 июля 1881 года шел через зал ожидания к поезду на вокзале Балтимор и Потомак в Вашингтоне. Шарль Дж. Гито появился из толпы и выстрелил президенту в руку, а затем смертельно ранил его в спину. Говорят, что Гито был очень недоволен тем, что Гарфилд проигнорировал просьбы о назначении его консулом в Европу.

Александр Белл, изобретатель телефона, пытался обнаружить пулю, застрявшую в спине президента, с помощью изобретенного им прибора. Хотя прибор хорошо показал себя в испытаниях, извлечь пулю он не помог. Все другие попытки тоже оказались безуспешны. 19 сентября 1881 года Гарфилд умер от ранений.

Несмотря на то, что это убийство потрясло страну, не было предпринято никаких шагов, чтобы защитить следующего президента, Честера Алана Артура. Причина этого коренилась в вечной проблеме — как примирить необходимость защитить лидеров страны с необходимостью их общения с гражданами, чтобы они не теряли связи с народом.

Например, газета «Нью Йорк Трибьюн» после убийства Гарфилда высказывалась против мер по усилению безопасности. Журналисты писали, что страна не хочет, чтобы президент становился «рабом своего положения, узником формальностей и ограничений».

Этот конфликт открытости и защищенности сказался и на самом проекте Белого дома. Как первоначально предлагал Пьер Ланфан и что в принципе одобрил Джорж Вашингтон, Белый дом должен был стать «президентским дворцом». Предполагалось, что он будет в пять раз больше, чем то здание, которое действительно было построено. Но находящиеся в оппозиции республиканцы, возглавляемые Томасом Джефферсоном, отвергли план федералистов как неподходящий для демократии. Критики порицали внешние признаки Английской монархии, то, что было известно под именем «роялизм» — окружение президента придворными и гвардией.

Для преодоления этой тупиковой ситуации Джефферсон предложил президенту Вашингтону построить резиденцию исполнительной власти на основе проекта, победившего на государственном конкурсе. Вашингтон согласился, и, в конце концов, на конкурсе был выбран проект архитектора Джеймса Хобана. Рабочие заложили краеугольный камень будущего здания 13 октября 1792 года. Когда в 1797 году резиденцию покрасили в белый цвет, люди стали называть ее Белый дом.

Поскольку цели обеспечения безопасности конкурировали с ценностями открытости и демократичности, нет ничего удивительно в том, что Секретную службу привлекли к охране президента гораздо позже. Это ведомство начало работать как подразделение Министерства финансов 5 июля 1865 года, и его задачами было выслеживать и подвергать аресту фальшивомонетчиков. В это время примерно треть всех денег в стране были фальшивыми. Штаты выпускали свою собственную валюту, которую печатали шестнадцать сотен государственных банков. Никто не знал, как должны выглядеть его деньги.

По иронии судьбы, последним, что сделал Авраам Линкольн на своем посту, было подписание закона о создании этого ведомства. Его первым главой стал Уильям П. Вуд, ветеран Американо-мексиканской войны, друг главы Военного министерства Эдвина Стэнтона и начальник тюрьмы «Олд Кэпитл».

Одним из первых заданий Секретной службы стал арест Уильяма Бруквэя, так ловко подделывавшего тысячедолларовые векселя казначейства, что казначейство само оплатило семьдесят пять из них. Вуд самолично выследил Бруквэя в Нью-Йорке, где тот жил под чужим именем. После чего Бруквэй, известный как «Король фальшивомонетчиков», был осужден и отправлен в тюрьму.

К 1867 году Секретная служба взяла проблему изготовления фальшивых купюр под свой контроль и заслужила громкие похвалы в прессе.

«Преступники остерегаются оказаться на пути у Секретной службы, — писала «Филадельфия Телеграф». — Преследование неотвратимо, как смерть, и заканчивается только поимкой или гибелью преступника».

Оценив успехи Секретной службы, Конгресс наделил ее более широкими полномочиями по расследованию других преступлений, включая преступления по отношению к правительству. В 1894 году Секретная служба расследовала заговор группы «западных мошенников, анархистов или недовольных», собиравшихся убить президента Гровера Кливленда в Колорадо. Превышая свои полномочия, ведомство выделило двух сотрудников, которые проводили расследование с целью защитить Кливленда от возможных убийц. Какое-то время двое агентов ездили в своем экипаже позади президентского. Но после критики со стороны оппозиции, Кливленд отказался от помощи агентов.

Поскольку количество писем с угрозами в адрес президента возрастало, жена Кливленда убедила его увеличить охрану Белого дома. Число полицейских, несущих здесь службу, увеличилось с трех до двадцати семи. В 1894 году Секретная служба вдобавок к этим мерам безопасности стала обеспечивать охрану и в неофициальных ситуациях, сопровождая президента во всех поездках.

Это не помогло следующему президенту — Уильяму Мак-Кинли. В отличие от Линкольна и Гарфилда, Мак-Кинли охраняли в тот момент, когда 6 сентября 1901 года в него стрелял Леон Чолгош. В тот день Мак-Кинли участвовал в общественном приеме в павильоне «Храм Музыки» на Панамериканской торгово-промышленной выставке в Буффало, штат Нью-Йорк. Длинная очередь граждан выстроилась, чтобы пройти между двумя рядами полицейских и солдат и пожать руку президенту. Два агента службы безопасности стояли от него на расстоянии не более метра, когда двадцативосьмилетний самозваный анархист присоединился к очереди и дважды выстрелил в президента из пистолета, спрятанного в платок. Пули попали Мак-Кинли в грудь и живот, и спустя восемь дней он умер от заражения крови.

И все же прошел еще год до того, как в 1902 году Секретная служба официально приняла на себя полномочия по охране президента. Да и то не имея на это законных оснований. Хотя в 1906 году Конгресс начал выделять деньги специально на эти цели, но это делалось только раз в год, в рамках Закона о различных гражданских расходах.

В то время как все больше мер безопасности применялось для охраны лидеров страны, президент Теодор Рузвельт писал сенатору Генри Каботу Лоджу, что он считает Секретную службу «…очень маленькой, но необходимой занозой. Конечно, — продолжал он, — они бы очень пригодились, если бы нужно было предотвратить нападение на меня. Я не верю, что существует опасность такого нападения, а если бы она и была, то, как говорил Линкольн: „Возможно, президенту безопаснее было бы жить в клетке, но это помешало бы его работе“».

Неудавшаяся попытка убийства президента Эндрю Джексона была предпринята 30 января 1835 года; президента Теодора Рузвельта — 14 октября 1912 года. 15 февраля 1933 года — до инаугурации — не удалась попытка нападения на Франклина Рузвельта. Несмотря на то что Конгресс продолжал обсуждать законы, в рамках которых убийство президента стало бы преступлением федерального уровня, эта законодательная ветвь власти не предпринимала никаких действий. В течение дня люди продолжали свободно бродить по Белому дому. Кстати, когда Белый дом был открыт для публики впервые, один сумасшедший пробрался внутрь и угрожал убить президента Джона Адамса. Адамс, который не любил звать на помощь, пригласил этого человека в кабинет и успокоил его.

Наконец, во время Второй мировой войны по настоянию службы безопасности свободный доступ на территорию Белого дома впервые был закрыт. Для того чтобы попасть внутрь, посетители должны были пройти через ворота, установленные по периметру. К тому времени, в 1922 году, Конгресс официально учредил подразделение полиции Белого дома, в чьи обязанности входила охрана комплекса и территории. В 1930 году полиция Белого дома стала частью Секретной службы. Это подразделение Секретной службы теперь называется Secret Service’s Uniformed Division — «Подразделение военизированной охраны». Как и предполагает это название, сотрудники подразделения одеты в форменную одежду.

В отличие от них, агенты Секретной службы носят костюмы. Их зона ответственности — безопасность президента, вице-президента и их семей, они не отвечают за безопасность окружающей обстановки. В их ведении также охрана бывших президентов, кандидатов в президенты, глав государств, прибывающих с визитами, и обеспечение безопасности во время специальных мероприятий государственного значения, таких, как инаугурация президента, Олимпийские игры и съезды по выдвижению кандидатов на пост президента.

К концу Второй мировой войны число агентов Секретной службы, в чьи обязанности входила охрана президента, увеличилось до тридцати семи. Усиленная безопасность принесла плоды. В два часа дня 1 ноября 1950 года два пуэрториканца-националиста попытались прорваться в резиденцию Блэр-хаус, чтобы убить президента Гарри С. Трумэна. Нападающие — Оскар Кольясо тридцати шести лет и двадцатипятлетний Гриселио Торресола хотели привлечь внимание к проблеме отделения Пуэрто-Рико от Соединенных Штатов.

Эти двое взяли пару немецких пистолетов и сели в поезд, идущий из Нью-Йорка в Вашингтон. Как пишут в своей книге «Американская перестрелка» Стефен Хантер и Джон Байнбридж, до Белого дома они добрались на такси. Оказалось, что в Белом доме ремонт и президента здесь нет. Здание было в таком плачевном состоянии, что пианино Маргарет Трумэн начало проваливаться на нижний этаж. От таксиста Кольясо и Торресола узнали, что на время ремонта Трумэн — кодовое имя «Под Контролем»[1] — живет в резиденции Блэр-хаус через дорогу. Они решили прорваться туда при помощи оружия.

Выйдя на Пенсильвания-авеню, Торресола пошел к западной части Блэр-хауса, в то время как Кольясо приближался к зданию с востока. Они планировали подойти к дому одновременно, уничтожить охрану и затем отыскать президента. Будучи снайпером, Торресола стрелял намного лучше, Кольясо же приходилось обучаться в процессе. Но у судьбы на этих парней были свои планы.

Агент Секретной службы Флойд Боринг и сотрудник подразделения охраны Белого дома Джозеф Дэвидсон дежурили у восточного пункта охраны. У западного пункта находился полицейский Лесли Коффелт. Сотрудник охраны Белого дома Дональд Бёдзелл стоял у дверей под козырьком здания, спиной к улице, когда позади него появился Кольясо.

Плохо владеющий своим автоматическим пистолетом, Кольясо попытался выстрелить. Оружие щелкнуло, но ничего не произошло. Бёдзелл повернулся на звук и увидел вооруженного человека, пытающегося справиться с оружием. Затем прогремел выстрел. Пуля попала Бёдзеллу в правое колено.

Оставив восточный пост охраны, агент Боринг и полицейский Дэвидсон вытащили оружие и открыли огонь по Кольясо. Услышав звуки выстрелов, агент службы безопасности Стюарт Стот, находившийся внутри Блэр-хауса, достал из хранилища автомат Томпсона. Он стоял на посту в холле, охраняя лифт и лестницы, ведущие на второй этаж, где Трумэн в это время прилег вздремнуть. Бэсс Трумэн — кодовое имя «Южная Сторона»[2], — как обычно, в это время не было в городе. Она ненавидела Вашингтон.

Оказавшись перед западным пунктом охраны, Торресола выхватил свой Люгер и всадил несколько пуль в живот полицейского Коффелта. Коффелт повалился на дверь. Торресола обошел караульное помещение и наткнулся на полицейского из охраны Белого дома Джозефа Доунса, одетого в гражданскую одежду. Торресола выстрелил в него трижды — в бедро, в плечо и в шею слева.

Затем Торресола перепрыгнул через изгородь и направился к входу, где раненый полицейский Бёдзелл целился в Кольясо. Заметив Торресолу, Бёдзелл выстрелил в него и промахнулся. Торресола выстрелил в ответ, и пуля пробила другое колено полицейского.

Тяжело раненный Коффелт сумел подняться на ноги и прислониться к будке охраны. Он направил револьвер в голову Торресолы и нажал на курок. Пуля прошла через ухо Торресолы и потенциальный убийца президента замертво упал на землю лицом вниз.

Другие полицейские и агенты вели огонь по Кольясо. Он наконец упал, раненный в грудь. Одновременно агент службы безопасности Винсент Мроз стрелял в него из окна второго этажа.

Величайшая перестрелка за всю историю Секретной службы была окончена за сорок секунд. Всего было сделано двадцать семь выстрелов.

Убивший Торресолу полицейский Коффелт умер в больнице, не прожив и четырех часов после нападения. Он заслужил себе место в почетном списке Секретной службы — списке сотрудников, погибших при исполнении своего долга. Кольясо и два полицейских из охраны Белого дома поправились. Трумэн остался невредим. Если бы убийцы прорвались внутрь, Стот и другие агенты уничтожили бы их.

Оглядываясь в прошлое, агент Флойд Боринг вспоминал: «Был замечательный день, почти двадцать шесть градусов тепла на улице». В тот день он поддразнивал Коффелта. «Я подшучивал над его новыми очками. Я допытывался, не для того ли ему новые очки, чтобы смотреть на девчонок».

Когда перестрелка прекратилась, Боринг пошел проведать Трумэна. Как вспоминает Боринг, Трумэн встретил его словами: «Что, черт возьми, там внизу творится?»

На следующее утро Трумэн захотел отправиться на прогулку, вспоминает Чарльз Тэйлор, агент из его охраны. «Мы сказали, что лучше этого не делать. Кто-то из нападавших все еще мог оставаться поблизости».

В следующем году Конгресс, наконец, принял закон, дающий Секретной службе постоянные полномочия по охране президента, ближайших членов его семьи, новоизбранного президента, еще не приступившего к исполнению своих обязанностей, и вице-президента, если государственная охрана будет ему необходима.

«Что ж, здорово узнать, что работа по моей защите наконец-то станет законной», — пошутил Трумэн, подписывая 16 июля 1951 года этот закон.

Однако степень собственной охраны оставалась на усмотрение президента. При этом сами президенты стремились к большей открытости, в то время как агенты Секретной службы хотели, чтобы они были в большей безопасности. Как говорил помощник президента Кеннеди Кеннет О’Доннел: «Президент видел свои обязанности президента Соединенных Штатов в том, чтобы встречаться с людьми, заходить в их дома, общаться с ними, давать им возможность видеть его и обсуждать с ними, если нужно, свой взгляд на мир, на проблемы страны».

Однако грань между этими достойными целями и безрассудной неосторожностью была очень тонкой.

Группа охраны Джона Ф. Кеннеди состояла из двадцати четырех агентов, включая руководителей — по семь человек в смене. До того как они были приняты на службу, их возили на стрельбище, где они стреляли по мишеням из пистолета и демонстрировали навыки владения оружием. Другого предварительного обучения не проводилось.

«На второй день работы в качестве агента меня усадили на заднее сиденье президентского лимузина, — рассказывает бывший агент Ларри Д. Ньюман. — Руководитель группы положил мне на колени автомат Томпсона. До этого я никогда даже не видел „Томпсона“, не говоря уже о том, чтобы пользоваться им».

В последующие несколько лет Ньюман прошел в общей сложности десять недель обучения, из них — четыре недели изучения процедур правоприменения в Министерстве финансов и шесть недель обучения в Секретной службе. Но он никогда не мог понять, почему в то время как сейфы с оружием в Белом доме предназначались для Секретной службы, ключи от них были только у сотрудников охраны Белого дома.

Ньюман узнал, что он должен в случае опасности закрывать собой президента и держать рот на замке обо всем, что касается личной жизни первого лица. Камеры слежения и агенты службы безопасности наблюдают за всем, что происходит за кулисами. По сей день руководители Секретной службы периодически напоминают агентам, что они никому — в первую очередь прессе — не должны раскрывать то, свидетелями чего они становятся по долгу службы. Обычно руководители цитируют фразу о доверии из инструкции, которую агенты носят с собой вместе с документами. Там говорится, что агент является «надлежащим образом назначенным специальным агентом Секретной службы Соединенных Штатов, уполномоченным на ношение огнестрельного оружия, исполнение распоряжений суда, арест лиц, совершивших преступления против Соединенных Штатов, обеспечение охраны президента и других лиц, имеющих на это право по закону, выполнение других подобных обязанностей, как это предписано законом, и является заслуживающим доверия и надежным».

Ньюман и другие агенты, назначенные охранять Кеннеди, вскоре узнали, что он ведет двойную жизнь. Он был харизматичным лидером свободного мира. Но в своей другой жизни он был неверным, безответственным мужем, чьи помощники приводили в Белый дом женщин ради удовлетворения его сексуального аппетита.

Бывший агент Роберт Люц вспоминает роскошную шведку, стюардессу «Пан Америкэн», работавшую на рейсе с журналистами, следовавшим за президентским бортом Кеннеди. Люцу показалось, что он понравился этой красотке, и он хотел пригласить ее на ужин. Глава группы охраны заметил их живое общение и велел агенту держаться от нее подальше.

«Она — одна из тех, на кого положил глаз президент», — предупредил он Люца.

Кроме женщин на одну ночь, у Кеннеди было несколько любовниц в Белом доме. Одной из них была Памела Тюрнур, бывшая его секретарем, когда он занимал место сенатора, а затем ставшая пресс-секретарем Джеки в Белом доме. Две другие, Присцилла Виэ и Джилл Ковен — секретарши, известные как Фиддл и Фэддл. Прозвище «Фиддл» уже было у Виэ, когда она начала работать в Белом доме, так что помощники Кеннеди предложили прозвище «Фэддл» для Ковен.

«Никто из них особо не утруждал себя работой», — говорит бывший агент Ларри Ньюман, служивший в группе охраны Кеннеди.

Часто они с Кеннеди занимались сексом втроем.

«Когда не было Джеки, Пэм Тюрнур посещала Кеннеди в резиденции по ночам», — рассказывает бывший агент Секретной службы Чак Тэйлор.

«Пышногрудые Фиддл и Фэддл часто плавали с Кеннеди в бассейне. На них были только белые футболки до талии. Можно было видеть их соски. Мы поддерживали радиосвязь с группой охраны Джеки на случай, если она вернется в резиденцию».

Однажды после обеда Кеннеди плескался в бассейне с молодой женщиной, когда агенты из группы охраны Джеки сообщили по радио, что она неожиданно решила вернуться в Белый дом.

«Джеки должна была быть через десять минут, и Кеннеди вышел из бассейна, — говорит агент Энтони Шерман, находившийся в то время на дежурстве. — Президент был в плавках и держал в руке бокал с «Кровавой Мэри».

Кеннеди огляделся и отдал коктейль Шерману, сказав при этом: «Можешь выпить, отличный коктейль».

Согласно агентам Секретной службы, Кеннеди занимался сексом с Мэрилин Монро в отелях Нью-Йорка и в лофте над офисом тогдашнего министра — Роберта Ф. Кеннеди, брата президента — в Министерстве юстиции. В этом лофте — расположенном между пятым и шестым этажами, стояла двуспальная кровать, предназначенная на те случаи, когда министру приходилось оставаться в здании всю ночь, чтобы оперативно разрешать кризисные ситуации. Это помещение было расположено близко к лифту, что позволяло Кеннеди и Монро добираться до него из подвала Министерства юстиции, оставаясь незамеченными.

«Он [Кеннеди] занимался здесь любовью с Мерилин Монро, — говорит агент Секретной службы. — Секретная служба знала об этом».

Кеннеди вел себя опрометчиво в личной жизни, и таким же безрассудным он был, когда дело касалось его безопасности. Накануне своей поездки в Даллас 22 ноября 1963 года он получил предупреждение о возможном нападении. Постоянный представитель США при ООН Эдлай Стивенсон позвонил советнику Кеннеди Артуру Шлезингеру-младшему и советовал ему уговорить президента не ездить в Даллас. Он рассказал о том, что только что выступил в Далласе с речью и был агрессивно встречен демонстрантами, которые осыпали его руганью, яростно выражая свое недовольство. Стивенсон говорил, что сенатор Дж. Уильям Фулбрайт также предупреждал Кеннеди: «Даллас — очень опасное место. Я бы туда не ездил. Не ездите туда».

Тем не менее — как это следует из отчета Комиссии Уоррена, большей частью основанного на расследовании ФБР — советник Кеннеди О’Доннелл сообщил службе безопасности, что, если погода будет ясной, президент хочет поехать в автомобиле с открытым верхом. Если бы был дождь, Кеннеди воспользовался бы пластиковым верхом кабриолета, который не был пуленепробиваемым. Кеннеди — кодовое имя «Копьеносец»[3] — сам сказал агентам, что он не хочет, чтобы они ехали на подножке автомобиля сзади.

Вскоре после одиннадцати часов пятнадцати минут утра лимузин Кеннеди проследовал от аэропорта Лав Филд к месту запланированного ланча в выставочном центре Трейд Март. Автомобиль постепенно двигался по Элм-Стрит в районе Дили-Плаза к железнодорожной эстакаде и автостраде Стиммонс Фривей. Здание техасского школьного книгохранилища было по правую руку от Кеннеди.

Только два агента Секретной службы были предварительно направлены в Даллас для подготовки визита президента. Как мы знаем теперь, служба безопасности очень сильно полагалась на местную полицию и сотрудников других федеральных служб. В то время протокол подготовки визита президента не включал проверку зданий вдоль пути следования кортежа, тогда как о маршруте следования публику извещали заранее.

В двенадцать тридцать дня президентский лимузин двигался со скоростью около 17 километров в час. В это время выстрелы — один за другим — раздались со стороны техасского школьного книгохранилища. Одна пуля попала в основание шеи президента сзади. Затем еще одна вошла ему в голову, также сзади, и причиненное ею ранение стало смертельным. Кеннеди повалился влево, на колени своей жены Джеки.

За рулем в это время был агент Уильям Р. Грир, а агент Рой Келлерман сидел справа. Но никто не смог сразу же броситься на помощь президенту, что было бы возможно, если бы агентам разрешили стоять сзади на подножке автомобиля. К тому же президентский лимузин имел еще ряд между передними и задними сиденьями, где сидел Кеннеди. «Смертельный выстрел» в голову президента последовал через четыре и девять десятых секунды после первого, ранившего его в шею.

Грир не имел специальной подготовки в вождении с целью уклонения от опасности. После первого выстрела он не смог немедленно ускориться и не предпринял каких-либо действий, чтобы избежать дальнейшей угрозы. На самом деле, он на мгновение снизил скорость в ожидании распоряжений от агента Келлермана.

«Давайте выбираться отсюда! На нас напали», — закричал Келлерман.

Агент Клинтон Хилл, ехавший на подножке следующего за президентским автомобиля, бросился к лимузину Кеннеди. Он запрыгнул в машину, когда она начала набирать скорость. Он толкнул Джеки — кодовое имя «Кружево»[4] — вниз к сиденью, и прикрыл собой их обоих — ее и президента.

«Если бы агентам позволили ехать на задних подножках автомобиля, они бы смогли прикрыть его, защитив от смертельной пули», — говорит Чак Тэйлор, бывший агент в группе охраны Кеннеди.

Подтверждая это, глава Секретной службы Льюис Мерлетти позже говорил: «Анализ последующего убийства — включая траекторию пуль, которые попали в президента, — показывает, что его можно было предотвратить, если бы агенты стояли на задних подножках».

Кеннеди доставили в больницу Парклэнд Мемориал Хоспитал, находившуюся в шести с половиной километрах, а в час дня было объявлено, что он мертв. Все агенты Секретной службы чувствовали себя опустошенными.

Снова убийце удалось изменить ход истории. Что касается Секретной службы, вопрос был в том, насколько хорошо она усвоит уроки, извлеченные из этого убийства, чтобы предотвратить, если понадобится, последующие.

Если Кеннеди секретные агенты считали безрассудным, то Линдон Б. Джонсон был грубоватым, отталкивающим и нередко пьяным. Агент Тэйлор вспоминает, как вместе с другим агентом вез Джонсона, бывшего тогда вице-президентом, из Капитолия в Белый дом на встречу с Кеннеди, назначенную на четыре часа дня. Джонсон — кодовое имя «Волонтер»[5] — никак не мог собраться вовремя и затянул отъезд до трех сорока пяти. Из-за загруженности Пенсильвания-авеню они опаздывали.

«Джонсон приказал мне заехать на обочину и ехать по тротуару, — рассказывает Тэйлор. — По тротуару шли люди, в конце дня возвращавшиеся с работы. Я ответил отказом. Джонсон рассердился: „Я велел вам ехать по тротуару“. Он взял газету и стукнул другого агента, сидевшего за рулем, по голове. „Вы оба уволены!“ — сказал он».

Когда они прибыли в Белый дом, Тэйлор сообщил Эвелин Линкольн, секретарше Кеннеди: «Меня уволили».

Линкольн с досадой покачала головой. Никто его не уволил.

После того как 22 ноября 1963 года Джонсон стал президентом, он заводил романы с несколькими из своих молодых очаровательных секретарш. Когда его жена — Леди Бёд Джонсон — была в отъезде, Секретная служба возила его домой к одной из секретарш. Он требовал, чтобы агенты уезжали, пока он проводит с ней время.

«Мы привозили его, и затем он отпускал нас», — говорит Тэйлор.

Однажды Леди Бёд Джонсон — кодовое имя «Виктория»[6] — застала его занимающимся сексом с секретаршей в Овальном кабинете. Джонсон был в ярости, что Секретная служба не предупредила его.

«Он сказал: „Вы должны были что-нибудь сделать“», — вспоминает агент Секретной службы.

После этого инцидента, случившегося всего через несколько месяцев после вступления в должность, Джонсон приказал Секретной службе установить звуковой сигнал, чтобы агенты, дежурящие в жилой части Белого дома могли предупреждать его при приближении его жены.

«Тревожная сигнализация была установлена потому, что Леди Бёд застала его с секретаршей в Овальном кабинете. — говорит бывший агент Секретной службы. — Джонсон был чертовски зол. Из жилых комнат на верхних этажах до Овального кабинета провели систему оповещения. Если мы видели, что Леди Бёд направляется к лифту или идет в сторону лестниц, мы должны были звонить в звонок».

Джонсон не ограничивался женщинами, с которыми он работал. У него была целая «конюшня» женщин, с которыми он занимался сексом, включая тех, кто оставался на ранчо, когда дома была Леди Бёд, говорит другой бывший агент.

«Он и Леди Бёд спали в своей спальне, а посреди ночи он вставал и шел в другую комнату, — рассказывает бывший агент. — Леди Бёд знала, чем он занимается. Одна из его женщин была пышногрудой блондинкой. Другая — женой его друга. Ее муж разрешил ему спать с ней. Это было удивительно».

«Некоторые мои сотрудницы были его любовницами, — говорит Билл Галли, возглавлявший вооруженные силы при Джонсоне. — Одна … появлялась [на работе], только когда хотела. Я ничего не мог ей сказать».

Джонсон «в общем-то, трахал все, что шевелится, — говорит Уильям Ф. Кафф, помощник-референт Галли в министерстве. — Он был похотливым стариком. Но штат его служащих в Белом доме работал очень дружно. В Белом доме был всего один общий враг, и это был он [Джонсон]. Так что все хорошо ладили друг с другом, потому что боялись его».

Когда Леди Бёд Джонсон спросили во время телевизионного интервью в 1987 году о слухах по поводу неверности ее мужа, она ответила: «Вы должны понять, что мой муж любил людей. Всех людей. А половину всех людей в мире составляют женщины».

Член экипажа президентского самолета говорит, что Джонсон часто закрывал дверь в свой салон и часами оставался один на один с хорошенькими секретаршами, даже когда его жена была на борту.

«Джонсон всходил по трапу на борт номер один, и, как только он скрывался из глаз толпы, он вечно вставал в дверном проеме и, ухмыляясь от уха до уха, говорил: „Вы тупые сукины дети. Да мне плевать на вас всех“, — вспоминает Роберт М. Макмиллан, стюард президентского самолета. — Затем он исчезал из виду и начинал снимать одежду. К тому времени как он оказывался в своем салоне, он был раздет до трусов и носков. Он мог запросто снять трусы независимо от того, кто еще находился в салоне».

Джонсона не заботило, были ли в помещении женщины.

«Он оставался полностью голым со своими дочерьми, женой и секретаршами, — говорит Макмиллан. — У него были крупные яички. Так что все стали называть его „бычьи яйца“. Он узнал об этом и был очень недоволен».

Джонсон любил выпить. Он держал бутылки виски в своей машине на ранчо. Однажды вечером, во время своего президентского срока, он вернулся в Белый дом пьяным и возмутился, что горит свет и впустую расходуется электроэнергия.

«Он единственный [президент], которого я видел пьяным», — говорит Фредерик Х. Валцель, бывший сотрудник подразделения военизированной охраны Секретной службы.

«Были случаи, когда он напивался, — рассказывал мне Джорж Риди, его секретарь. — Бывали времена, когда он был пьян изо дня в день. Посмотрев на него вы бы решили: „Да этот парень алкоголик“. Затем все резко прекращалось. Мы всегда могли догадаться, когда он попросит виски с содовой, и он обычно выпивал порцию в один присест — вместо того, чтобы пить понемногу, — и требовал еще».

Пьянство Джонсона только усиливало его раздражительность.

«Однажды мы подавали ростбиф, — рассказывает Макмиллан. — Он [Джонсон] вернулся в кабину. Там сидел Джек Валенти [советник Джонсона]. Ему только что подали поднос с едой. Перед ним лежал прекрасный кусок ростбифа с кровью».

Джонсон схватил поднос и закричал: «Ах ты тупой сукин сын! Ты ешь сырое мясо!»

Затем Джонсон заявился с этим подносом в кухню со словами: «Вы двое, сукины дети, посмотрите сюда. Это же сырое. Вы готовите мясо в моем самолете. Не предлагайте моим людям сырое мясо. Черт возьми, если вы еще раз подадите здесь сырое мясо, вы оба закончите во Вьетнаме».

Джонсон бросил поднос на пол и умчался в бешенстве.

Через несколько минут в кухню зашел Валенти.

«Извините за ваш ужин, господин Валенти», — сказал Макмиллан.

«Есть у нас еще бифштексы с кровью?» — спросил Валенти.

«Есть, сколько угодно», — отвечал Макмиллан.

«Прекрасно. Он не вернется. Он уже сделал все что хотел. А мне полностью прожаренное мясо не нужно».

Жеральд Ф. Пиша, еще один стюард борта номер один, говорит, что однажды, когда Джонсону не понравилось, как стюард приготовил ему коктейль, он швырнул бокал на пол. «Найдите кого-нибудь, кто знает, как делать напитки для меня», — сказал он при этом.

На своем ранчо в Техасе Джонсон вел себя еще омерзительней, чем в Белом доме. Во время одной пресс-конференции на ранчо Джонсон „вытащил свой прибор и помочился в их [репортеров] сторону“, — рассказывает Д. Патрик О’Доннел, бортмеханик самолета президента. — Можно было видеть струю. Это было так постыдно. Я не мог в это поверить. Этот человек — президент Соединенных Штатов — и он мочится на центральной лужайке на глазах множества людей».

Агент Секретной службы, работавший на его ранчо, вспоминает, что Джонсон часто возил знаменитостей по ранчо на автомобиле, который — чего гости не знали — был амфибией. Джонсон заезжал прямо в реку, пугая своих гостей.

Однажды в шесть часов утра агент дежурил за дверью, которая вела прямо в спальню Джонсона.

«Я смотрел на восходящее солнце, слушал пение птиц и тут услышал шум, — вспоминает бывший агент. — Я обернулся и увидел, что самый влиятельный человек в мире мочится с заднего крыльца. И я вспомнил техасскую поговорку, которую я услышал, когда впервые попал в эту группу охраны: когда Джонсон приезжает на ранчо, быки стыдливо опускают глаза. У этого парня был такой прибор, что вы бы не поверили».

Этот бывший агент был свидетелем того, как Джонсон проводил пресс-конференцию с репортерским пулом Белого дома, испражняясь в туалете. Он снял свой корсет, который носил, чтобы скрыть полноту.

«Я просто не мог поверить, что все это происходит на самом деле, — говорит бывший агент. — Но это было в порядке вещей для тех ребят, которые находились здесь рядом с ним все время».

После убийства Роберта Кеннеди одному агенту велели разбудить Джонсона утром, чтобы он мог встретиться со своим пресс-секретарем.

«Я постучал в дверь его спальни, — вспоминает этот бывший агент. — Леди Бёд сказала, чтобы я вошел».

«Он в ванной», — сказала она.

«Я постучался в дверь ванной, — рассказывает агент. — Джонсон сидел на унитазе. Повсюду была туалетная бумага. Это было так дико».

«Если бы Джонсон не был президентом, он был бы в больнице для умалишенных», — так, по его словам, думал бывший агент Ричард Рот, который время от времени служил в группе охраны президента Джонсона.

Джонсон держал дюжину павлинов у себя на ранчо.

«Однажды в полночь один из этих павлинов бродил вокруг, — рассказывает Дэвид Куртис, член группы охраны на ранчо Джонсона. — Была лунная ночь, и один агент бросил камень, просто чтобы отпугнуть чертову птицу. Он швырнул камень в сторону павлина и попал ему прямо в голову. Павлин рухнул как подкошенный».

Когда другой агент пришел сменить его на посту, первый агент сказал ему: «Боже мой, я убил павлина. Что будем делать?»

«Все решили, что их тут чертовски много, так что никто не заметит пропажи, — рассказывает Куртис. — Можно просто стащить его к реке и бросить в воду. Так они и сделали».

Когда рассвело, дневная смена заступила на дежурство, сменив тех, кто дежурил ночью. Один из агентов дневной смены вызвал командный пост по радио.

«Бог мой, вы бы это видели, — докладывал агент, — выглядит, как пьяный павлин. Весь мокрый. Идет, шатаясь, перья растрепаны. Направляется к дому».

Каким-то образом павлин пришел в себя и смог выбраться из реки. Джонсон никогда не узнал об этом инциденте.

«Джонсон был большим жуликом, — говорит Галли, его военный советник в Белом доме. — Он знал, где водятся деньги. По его указанию мы учредили фонд под кодовым названием „Зеленый Шар“. Это был фонд Министерства обороны, который, как предполагалось, будет помогать Секретной службе приобретать оружие. Его средства использовались для всего, что пожелает Джонсон. Были куплены отличные охотничьи ружья. Их забрали Джонсон и его друзья».

Между тем Джонсон стремился к тому, чтобы о нем думали как о прижимистом человеке, экономящим деньги налогоплательщиков. В рамках борьбы за экономию Джонсон объявил, что он распорядился выключать свет в женских туалетах помещения для прессы.

Галли рассказывает, что, когда Джонсон покинул президентский пост, он заказал по меньшей мере десять авиарейсов, чтобы перевезти правительственную собственность на свое ранчо. О’Доннел, бортмеханик самолета президента, говорит, что он летал на трех из них, перевозя то, что, как он понял, было вещами из Белого дома, на ранчо Джонсона.

«Мы перевозили мебель из Белого дома, — говорит О’Доннел. — Я работал на нескольких из этих рейсов. Обратные рейсы были в семь пятьдесят или восемь пятьдесят вечера и рано утром… Кажется, он взял даже медицинскую электрическую кровать из армейского госпиталя Уолтер Рид. Это был просто позор».

Величайшим достижением Джонсона было преодоление сопротивления Юга, позволившее принять законы о гражданских правах, однако в личной жизни он регулярно называл чернокожих «ниггерами».

После смерти Джонсона агенты, охранявшие Леди Бёд, были удивлены, обнаружив, что в то время как в доме было огромное количество фотографий Джонсона со знаменитыми людьми, ни на одном фото он не был запечатлен вместе с Джоном Кеннеди.

Каждый день Секретная служба получает в среднем около десяти угроз в адрес кого-то из тех, кто находится под ее защитой, чаще всего — президента. По иронии судьбы, до убийства Кеннеди убийство президента даже не было преступлением федерального уровня. Хотя уже в 1917 году Конгресс США признал умышленные угрозы в адрес президента — в отличие от его убийства — нарушением федеральных законов. С более поздними поправками этот закон предусматривает наказание до пяти лет тюрьмы и штраф в двести пятьдесят тысяч долларов или и то и другое. Такое же наказание полагается за угрозы в адрес новоизбранного президента, вице-президента, избранного вице-президента или любого должностного лица рангом ниже.

Чтобы убедиться в том, что лицу, подлежащему защите, ничего не угрожает, Секретная служба использует ряд хранящихся в тайне методов, инструментов, стратегий и процедур. Одним из этих инструментов является подробная информация, которую Отдел разведки и оценки в области безопасности Секретной Службы США[7] собирает о людях, которые могут представлять потенциальную угрозу для президента.

Для большинства потенциальных убийц убить президента было бы все равно, что сорвать банк при игре в карты.

«Мы хотим знать о таких людях, — говорит бывший агент, работавший раньше в разведке. — Рано или поздно они обратят свое внимание на президента, если не остановятся на сенаторе или губернаторе штата».

Секретная служба может выявить угрозы где угодно, но те, что адресованы в Белый дом, поступают по электронной почте, обычной почте и телефону. Операторы Белого дома проинструктированы переключать звонки с угрозами на телефон агента Секретной службы в штаб-квартире. Штаб-квартира Секретной службы — это построенное в 1997 году девятиэтажное здание без вывески, из желто-коричневого кирпича, на пересечении улиц Аш-стрит и 9-стрит, Северо-Запад, в Вашингтоне. Из соображений безопасности перед зданием не стоят урны для мусора. Под карнизом у двери прикреплены круглосуточно работающие камеры слежения.

Сразу же на входе внутри стоит единственный металлодетектор. На стене большими серебряными буквами выложено: «Надежны и достойны доверия»[8]. Никаких упоминаний о Секретной службе — даже на пропуске посетителя, выданном сотрудником службы охраны. Как только вы входите в святая святых, вы видите стену с надписью «Мемориал Секретной службы Соединенных Штатов» — напоминание о тридцати пяти агентах, полицейских и других сотрудниках, погибших при исполнении служебного долга.

Внутри — вокруг центрального атриума — узкие проходы связывают между собой ряды офисов за стеклянными стенами. Агентам, не желающим ждать лифта и решившим подняться наверх пешком, открытые со стороны атриума лестницы предлагают головокружительный вид. В коридорах развешаны фотографии, на которых охраняемые Секретной службой президенты запечатлены в повседневной жизни. Специальная экспозиция чтит память тех, кто погиб, выполняя свой долг, и свободные места в ней оставлены для возможных будущих потерь.

В выставочном зале демонстрируется приказ 1865 года о назначении на должность первого главы службы Уильяма Вуда, подписанный юристом Министерства финансов, копия оружия Ли Харви Освальда[9] и экземпляры поддельных и подлинных векселей.

Мозговой центр Секретной службы находится на девятом этаже. Здесь, в Едином операционном центре, несколько агентов непрерывно следят за передвижением охраняемых субъектов, чьи кодовые имена и местонахождение отображаются на расположенных на стенах световых панелях. Когда охраняемый объект прибывает в новое место, сопровождающий его агент, назначенный разведкой, информирует об этом Единый операционный центр. Когда охраняемый субъект совершает неожиданные поездки, агенты службы безопасности докладывают в центр и об этом новом появившемся обстоятельстве. Рядом с Единым операционным центром находится Главный кризисный центр, роль которого — способствовать координации действий в случае чрезвычайных происшествий, подобных атаке на башни-близнецы 11 сентября.

Когда подозрительный звонок поступает в Белый дом и кто-то из агентов в штаб-квартире слушает его, он может сделать вид, что он еще один оператор, пришедший на помощь первому.

«Он ждет, не прозвучит ли „волшебное слово“ [означающее угрозу президенту], — объясняет агент Секретной службы, — в таком случае он запишет то, что услышит».

Сотрудники Экспертно-криминалистического отдела[10] Секретной службы сравнивают запись такого телефонного звонка с голосами в записях других звонков с угрозами из базы данных. Ни одна угроза не остается без внимания. Если удается определить местонахождение звонившего, Секретная служба проводит с ним беседу и оценивает, насколько серьезную угрозу он может представлять. Агенты стараются разобраться, являются ли угрозы реальными, или то, что говорит человек, является законным выражением права, дарованного Первой поправкой[11].

«Если вам не нравится политика президента, вы можете сказать об этом. Это ваше право, — объясняет агент Секретной службы, назначенный в группу охраны вице-президента. — Мы ищем тех, кто переходит границу дозволенного и начинает угрожать: „Я тебя достану. Я убью тебя. Ты заслуживаешь смерти. Я знаю, кто может убить тебя“. Имена таких людей мы вносим в компьютеризированную базу данных».

Подобные угрозы постоянно становятся причиной арестов. Так, к примеру, Секретная служба арестовала Барри Клинтона Экстрома, пятидесяти одного года, живущего в Аппе-Санте-Клер, Пенсильвания, после того как агент Секретной службы, предупрежденный, что этот человек рассылал электронные письма с угрозами, увидел, что тот набирает на клавиатуре следующее послание, отправленное из публичной библиотеки Питтсбурга: «Я ненавижу и презираю мерзавца президента Буша! Я убью его в июне на день рожденья его отца». Экстром был осужден на два года тюрьмы и два года наблюдения после освобождения.

Если в Белом доме появляется какая-то проблема, Единый операционный центр может наблюдать за происходящим с помощью камер видеонаблюдения, управляемых дистанционно, расположенных как внутри, так и снаружи комплекса. Любые письма или звонки с угрозами поступают в Секретную службу. Большинство угроз содержится в адресованных президенту письмах, приходящих по почте, меньше приходит по электронной почте и телефону. Потенциальные убийцы получают большое удовольствие, отправляя письмо. Они думают, что, если они его отправят, президент лично прочтет его.

Если письмо анонимно, сотрудники Экспертно-криминалистического отдела ищут отпечатки пальцев и анализируют почерк и чернила, сравнивая их с девяноста пятью сотнями образцов чернил в базе, называемой Международной библиотекой чернил. Для упрощения этой работы большинство производителей чернил теперь снабжают свою продукцию специальным этикетками, с тем чтобы Секретная служба могла отследить происхождение чернил. Характеристики каждого образца хранятся в цифровой базе данных. Специалисты пытаются сравнить чернила, которыми написано письмо с угрозой, с чернилами других подобных писем, для того чтобы установить его происхождение. Они могут попытаться найти на письме молекулы ДНК.

Отдел разведки и оценки в области безопасности Секретной службы распределяет индивидов по нескольким категориям, в зависимости от того, насколько серьезную угрозу они могут представлять.

«Есть определенная схема, в соответствии с которой мы действуем, — говорит один из агентов. — Мы смотрим, проходил ли данный индивид военную подготовку и огнестрельную подготовку, страдал ли он когда-либо психическими заболеваниями; и насколько он был бы способен разработать план действий и воплотить его в жизнь. Это нужно определить на основании интервью с данным человеком и затем оценить серьезность угрозы».

Угрозы класса III самые серьезные. В этом списке около сотни человек. Людей из этого списка постоянно подвергают проверке. Суды предоставляют сотрудникам Секретной службы большую свободу действий в случаях непосредственной угрозы президенту.

«С теми, кто представляет серьезную угрозу, мы проводим беседы каждые три месяца, а также разговариваем с их соседями, — говорит агент Секретной службы. — Если мы чувствуем, что эти люди действительно опасны, мы следим за их перемещениями практически ежедневно. Мы проверяем их почту. Если они находятся в местах лишения свободы или в закрытой психиатрической клинике, мы приостанавливаем наблюдение, а когда они выходят, сотрудники этих учреждений оповещают нас об этом. Если такой человек содержится в местах лишения свободы или в психиатрической клинике и он получает разрешение съездить домой, мы получаем уведомление об этом. Я гарантирую, что в этом случае неподалеку от его дома будет стоять автомобиль, чтобы мы точно знали, что он появился у себя дома».

«Если сюда поступает звонок или корреспонденция, сообщение в любой форме — даже завуалированная угроза — мы тщательно проверяем все, до тех пор, пока мы не будем уверены, что нам следует или завершить расследование, или продолжать следить за субъектом еще некоторое время», — говорит Паула Рид, специальный агент Отдела разведки и оценки в области безопасности.

Если президент направляется в город, где живет субъект, отнесенный к угрозам класса III, который в это время не находится в тюрьме или психиатрической клинике, агенты Секретной службы перед визитом президента обязательно навестят его. Агенты спросят его, планирует ли он выходить из дома, и если да, то куда он направится. Они установят наблюдение за его домом и будут следовать за ним, если он куда-то пойдет.

Даже если такой субъект будет находиться в это время в закрытом учреждении, агенты, занятые подготовкой визита, обязательно посетят его. Никаким случайностям не будет оставлено ни одного шанса.

«Если человек из списка угроз класса III не находится в тюрьме или в клинике, мы отправимся к нему и будем за ним присматривать, — рассказывает бывший агент Уильям Албрачт. — У нас уже налажен хороший контакт с этими ребятами, поскольку мы должны проводить с ними беседу каждый квартал, просто чтобы быть в курсе, что они делают, как поживают, принимают ли прописанные им лекарства, и все такое. Мы приходим к ним домой и говорим: „Как поживаешь, Фредди? В город приезжает президент, а у тебя какие планы?“. Что мы всегда хотим услышать, так это: „Я собираюсь держаться от этого подальше“. „Ну, ты знаешь, — тогда скажет агент, — мы будем присматривать за тобой, так что имей это в виду. Даже не думай ходить туда, где будет выступать президент, потому что мы будем рядом, как задний карман на твоих собственных штанах. Куда бы ты ни пошел, мы будем следить за тобой. Мы будем постоянно держать тебя в поле зрения и знать, где ты находишься. Мы тебя предупредили“».

Джон Хикли-младший все еще числится в списке угроз класса III. В марте 1981 года он был признан невиновным в том, что стрелял в президента Рейгана, пресс-секретаря Рейгана Джеймса Бради, агента Секретной службы Тимоти Маккарти и сотрудника полиции Томаса Далахэнти, поскольку суд установил, что он страдает психическим заболеванием. С тех пор он находится на принудительном лечении в больнице Сент-Элизабет в Вашингтоне. Но Хинкли периодически разрешают покидать психиатрическую клинику, чтобы навестить мать в Вилльямсбурге, штат Вирджиния. Если он едет в Вашингтон, его семья извещает Секретную службу и агенты могут вести за ним наблюдение.

В отличие от фигурантов списка класса III, те, кто находится в списке класса II, угрожают, но вряд ли способны привести свои угрозы в исполнение.

«Такой человек может что-то упустить из виду, как один парень, который действительно думал, что он может убить президента и угрожал ему, в то время как сам страдал параличом рук и ног; или как тот, кто не может разработать достаточно хороший план, который можно было бы воплотить в жизнь».

Класс II обычно включает людей, сидящих в тюрьме или находящихся на принудительном лечении в психиатрических клиниках. Согласно распространяющимся в тюрьмах штатов недостоверным слухам, если заключенный угрожает президенту и будет осужден за это преступление, которое относится к преступлениям федерального уровня, его переведут в федеральную тюрьму, где условия, как правило, гораздо лучше, чем в тюрьмах штатов. Поэтому Секретная служба часто сталкивается с угрозами в адрес президента, которые исходят от заключенных. Например, в ноябре 2008 года Гордон Чедвик, двадцати семи лет, угрожал убить президента Джорджа Буша, в то время как отбывал четырехлетний срок в тюрьме штата в Хьюстоне за то, что угрожал сотруднику тюрьмы. В случае Чедвика срок в федеральной тюрьме за угрозу президенту был добавлен к сроку в тюрьме штата.

После того как другой заключенный из тюрьмы штата написал письмо с угрозой в адрес Буша, агента Секретной службы направили побеседовать с ним. После трех часов дороги до тюрьмы агент поинтересовался у заключенного, знает ли тот, почему он приехал.

«Ага. Так когда я отправлюсь в федеральную тюрьму?» — услышал он в ответ.

Этот заключенный добавил, что он надеялся «повидать страну» и, поскольку он отбывал пожизненный срок, это было бы для него единственной возможностью. Когда агент объяснил, что ему пришлось бы сначала отбыть свой срок в тюрьме штата, заключенный сказал, что он слышал о том, что угрозы в адрес президента давали возможность перевода в федеральную тюрьму.

«Мне хотелось его придушить», — вспоминает этот агент.

Человек, которого отнесли к классу I — наименее опасных — возможно, как-то сболтнул в баре, что хочет убить президента.

«Вы проводите с ним беседу и видите, что он совершенно не собирается воплощать в жизнь свои угрозы, — рассказывает агент. — Агенты оценят ситуацию и придут к выводу: да, он сказал глупость; да, он совершил преступление федерального уровня. Но мы не собираемся возлагать на него ответственность за это и преследовать его по закону. Вам просто нужно положиться на свое суждение и трезвый расчет».

В большинстве случаев визита агентов Секретной службы достаточно, чтобы заставить любого дважды подумать, стоит ли строить такие планы. Когда папа Иоанн Павел II должен был посетить Сент-Луис в январе 1999 года, Секретная служба, обеспечивавшая его безопасность, получила сообщение о человеке, которого видели в городе за рулем дома-прицепа. На одной стороне прицепа были надписи, такие как «Папа должен умереть» и «Папа — это дьявол».

Благодаря тому, что регистрационный номер автомобиля тоже указывался в заявлении, Секретная служба нашла местожительство этого человека. Оказалось, что он жил в доме своей матери, недалеко от Сент-Луиса. В беседе с агентами Секретной службы мать этого мужчины сказала, что он отправился в горную часть северной Монтаны, недалеко от Калиспелла, чтобы навестить своего брата.

Норм Джарвис, местный агент, отправился в район Калиспелла, где жил брат водителя прицепа. Это обширная область, покрытая густыми лесами. Как и у многих людей, живущих в этих краях, у брата не было никакого адреса. Джарвис надеялся, что местные сотрудники правопорядка смогут помочь ему определиться в том, откуда он может начать свои поиски.

«Я ехал по дороге и вдруг — подумать только! — увидел этот автоприцеп, движущийся навстречу по этой же улице, — рассказывает Джарвис. — Надписи „Папа должен умереть“ и „Папа — это дьявол“ были нанесены по бокам прицепа. Водитель подходил под описания разыскиваемого человека. Джарвис не мог поверить в свою удачу.

«Я развернулся и включил проблесковый маячок и сирену, догнал его и махнул, чтобы он остановился».

В то время как жена водителя автоприцепа сидела сзади, Джарвис побеседовал с мужчиной, который поведал, что ранее он проходил лечение в психиатрической клинике, а теперь больше не принимает лекарства. У него не было огнестрельного оружия, и Джарвис решил, что он не способен причинить Папе вред. Таким образом, он был субъектом II класса опасности. Джарвис снял его отпечатки пальцев и сфотографировал его. Он предупредил мужчину, чтобы тот держался подальше от Сент-Луиса во время визита Папы и посоветовал ему обратиться за медицинской помощью.

Джарвис позвонил в штаб-квартиру, чтобы сообщить о своем контакте с подозреваемым и о своих первых результатах. В течение нескольких дней он закончил писать рапорт и позвонил на дежурный пост, чтобы сообщить, что собирается его отправить.

«Они сказали мне, что этот парень застрелился из пистолета своего брата, — рассказывает дальше Джарвис. — Беседа со мной так потрясла его, что он решил покончить с собой. Он чувствовал, что он не может ускользнуть от дьявола: дьявол найдет его. И тогда он застрелился».

Может быть, Линдон Джонсон и был неуправляем, но самыми необычными агенты Секретной службы считали Ричарда Никсона и его семью. Как и Джонсон, Никсон — кодовое имя «Прожектор»[12] — не спал со своей женой в одной спальне. Но, в отличие от Джонсона, который обсуждал с Леди Бёд свои проблемы, Никсон, казалось, вообще не общается со своей женой, Пэт.

«Он [Никсон] и его жена никогда не держались за руки», — рассказывает один агент Секретной службы.

Агент вспоминает, как он сопровождал Никсона, Пэт и их двоих дочерей во время игры в гольф недалеко от их дома в Сан-Клементе, Калифорния. Бывший агент говорит, что в течение полутора часов Никсон не сказал ни слова: «Никсон не мог поддерживать разговор, если он не касался обсуждения какой-то проблемы… Никсон всегда все подсчитывал, обдумывая, какие последствия это будет иметь».

Его жена, неизвестная широкой публике, Пэт Никсон — кодовое имя «Звездный свет»[13] — злоупотребляла алкоголем. Ее любимым напитком был мартини. К тому времени когда Никсон оставил Белый дом и переехал в Сан-Климент, Пэт «проводила в состоянии помраченного сознания большую часть времени, — вспоминает один агент из группы охраны Никсона. — Что-то очень печальное произошло с ней в прошлом».

«Однажды в Сан-Климент, когда я был в отъезде, один мой друг находился на дежурстве, и вот он слышит шум в кустах, — рассказывает другой агент из группы охраны Никсона. — Здесь на берегу бывало много иммигрантов, прибывавших сюда в поисках земли обетованной. Никогда не знаешь, кто будет бродить вокруг охраняемой территории».

«В это время другой агент взводит курок. Он идет по направлению к треску в кустах и видит Пэт, — рассказывает бывший агент. — Она стоит на четвереньках. Пытается найти дорогу домой».

Он рассказывал, что у Пэт «была тяжелая жизнь. Никсон почти не разговаривал. Отдыхал он только со своими друзьями Бэбе Ребозо и Бобом Абпланальпом, когда они собирались выпить вместе».

Никсон часто проводил время на острове Гранд-Ки на Багамах, где жил его друг Абпланальп.

«Просто чтобы вы имели представление о его спортивных достижениях или об отсутствии таковых, расскажу вам, как он любил ловить рыбу, — говорит бывший агент. — Он располагался на корме шестнадцатиметровой яхты Абпланальпа и все время сидел в своем вращающемся кресле с удочкой в руках. Его люди насаживали наживку на крючок и бросали крючок в воду. А Никсон только сидел, держась обеими руками за удилище, и, когда когда на крючок попадалась рыба, его сотрудники выбирали за него леску, вытягивали рыбу и клали ее в ведро. Никсон никогда ничего не делал, только смотрел».

Когда разразился «Уотергейт» «Никсон был очень угнетен, — рассказывает другой агент. — Он больше не мог исполнять обязанности президента. Страной руководил [Боб] Холдмен [руководитель аппарата Никсона]».

Милтон Питтс, державший несколько парикмахерских в Вашингтоне, в то время часто приходил в крошечную парикмахерскую в подвале Западного крыла Белого дома, чтобы подстричь Никсона.

«Никсон говорил очень мало, — рассказывал мне Питтс. — Он хотел знать, что говорят люди. У нас там был телевизор. Но он его никогда не смотрел. А все остальные президенты смотрели».

Во время Уотергейтского скандала Никсон часто спрашивал Питтса: «Ну, что про нас говорят сегодня?»

Питтс обычно отвечал, что не особо прислушивался в этот день к новостям.

«Я не хотел обсуждать с ним, что говорят люди, — говорит Питтс. — Я не хотел передавать ему что-либо неприятное. Он был моим начальником».

Однажды вечером Александр Баттерфильд, который позже рассказал комитету Сената о существовании записей с переговорами Никсона, пришел на стрижку как раз перед Никсоном. Показав жестом на телевизор, Баттерфильд сказал Питтсу: «Оставь включенным. Я хочу, чтобы Никсон видел, что они нам делают».

«Но как только Никсон вошел в парикмахерскую, он нажал на кнопку и выключил телевизор, — рассказывает Питтс. — Потом он сказал: „Ну, что там они говорят про нас сегодня?“ Я ответил: „Господин президент, я сегодня почти не слышал новостей“».

«По мере развития «Уотергейта» Никсон стал очень подозрительным, — говорит агент Секретной службы. — Он не знал, чему верить и кому доверять. Он действительно считал, что люди его обманывают. В конце концов он стал думать, что все лгут».

Хотя до «Уотергейта» Никсон редко принимал алкоголь, возросшее напряжение брало свое — он начал выпивать сильнее. Он, как правило, пил мартини или коктейль «Манхеттан» — виски и вермут.

«Все что он мог выпить — одну или две порции, — говорит агент Секретной службы. — Это не приводило его в состояние эйфории, но можно было понять, что он не совсем контролирует себя. Он расслаблялся, становился более разговорчивым и начинал улыбаться. Это было на него совсем не похоже. Но две порции приводили его именно в такое расположение духа. Он выпивал каждый вечер. Однако он делал это только закончив дела и у себя в резиденции. Его никогда не видели пьяным на публике».

В отличие от того, каким буйным он выглядел в разговорах, записанных на пленке, в частной жизни Никсон казался пассивным и часто не от мира сего, хотя у него действительно было хорошее чувство юмора. Как-то раз проведя неделю в Кэмп-Дэвид[14], Никсон вышел из своего дома вместе с Пэт, чтобы сесть в лимузин Секретной службы, который доставил бы их на борт президентского вертолета.

«Агенты Секретной службы были готовы отправиться, — рассказывает один из агентов Никсона. — Агент, который был за рулем, все проверил и убедился, что обогреватель отрегулирован как надо. Никсон остановился переговорить с Пэт. Водитель случайно нажал на сигнал, и Никсон, думая, что водитель торопит его, откликнулся шутливо: „Я сейчас“».

В своем доме в Сан-Клемент Никсон однажды смотрел телевизор, одновременно скармливая собачьи галеты своему псу.

«Никсон взял одну галету, посмотрел на нее и затем откусил кусочек», — вспоминает Ричард Репаски, работавший в группе его охраны.

Никсон часто гулял по пляжу в модельных туфлях и в костюме — все его костюмы были темно-синего цвета… Он все время — даже летом, — настаивал на том, чтобы в камине горел огонь. Однажды вечером Никсон разжег огонь в камине в доме в Сан-Клемент и забыл открыть заслонку дымохода.

«Дом наполнился дымом, и два агента бросились на выручку», — рассказывает бывший агент, служивший в группе охраны Никсона.

«Можешь его найти?» — спросил один из них.

«Нет, не вижу этого сукиного сына», — отвечал ему второй.

Из спальни раздался высокий голос. «Этот сукин сын здесь, пытается найти пару к носку», — отвечал Никсон, посмеиваясь сам над собой.

Один агент рассказывал, что никогда не забудет встречу с семьями военнопленных вьетнамской войны, которая проходила за домом Никсона в Сан-Клемент:

«Один военнопленный сделал серию рисунков жизни в лагере для военнопленных в Ханое. Он был хорошим парнем и подарил Никсону большую картину, написанную военнопленными. Позже вечером, после того, как все разошлись, Никсон возвращался к себе домой. Была теплая ночь. Его помощник повернулся к президенту и спросил: „Что бы вы хотели, чтобы я сделал с картиной? Занести ее в дом?“ — „Отнеси эту проклятую штуку в гараж, — отвечал Никсон. — Я не хочу ее здесь видеть“.

Бывший агент говорит, что он, покачав головой, подумал: «Ты улыбался и пожимал этим парням руки, а тебе было совершенно наплевать. Все это было просто шоу».

«С понедельника по пятницу Никсон часто покидал свой дом в двенадцать двадцать пять, чтобы поиграть в гольф, — вспоминает Дейл Вандерлич, бывший агент его охраны. — Он всегда играл в гольф, даже если шел дождь».

Иногда зять Никсона, Дэвид Эйзенхауэр, внук бывшего президента Дуайта Эйзенхауэра, играл вместе с ним. Агенты считали молодого Эйзенхауэра самым недалеким из всех, кого им приходилось охранять. Однажды Никсон подарил ему на Рождество гриль для барбекю. Пока Никсоны находились в доме, Эйзенхауэр попытался разжечь гриль, чтобы приготовить стейки. Спустя короткое время он пожаловался Вандерличу, что ему не удается разжечь огонь.

«Он выложил большую часть упаковки брикетов в углубление гриля и положил горящую спичку сверху, но не плеснул жидкость для розжига», — вспоминает Вандервич.

Другого агента Секретной службы Эйзенхауэр как-то раз спросил, разбирается ли тот в механизме открывания ворот гаража: «Мне нужна небольшая помощь. Я пользовался им два года, а теперь свет не включается. Разве не должен загораться свет?»

«Может быть, лампочка перегорела?»

«Думаете?» — удивился Дэвид.

Агент взглянул вверх: в патроне вообще не было лампы.

«Мы осуществляли общее наблюдение, так называемый „хвост“, за Дэвидом Эйзенхауэром в то время, когда поступало много угроз в адрес президента, и однажды Эйзенхауэр собрался в Юридический колледж Университета Джорджа Вашингтона в Вашингтоне. В это время он водил красную „Пинто“. Он выходит с занятий и едет в Сэйфвей в Джорджтауне. Он паркуется и покупает зелень и овощи. Какая-то женщина тоже паркуется на красном „Пинто“ неподалеку. Он выходит через сорок пять минут, кладет свои покупки в чужой автомобиль и минуту-две пытается завести ее. Между тем хозяйка машины выходит и кричит ему: „Что вы делаете в моей машине?!“

„Это моя машина, — настаивает он. — Я просто что-то не могу завести ее“.

Женщина грозится вызвать полицию. Он наконец выходит, и она уезжает».

«Он все еще был ошарашен, — рассказывает бывший агент. — Посмотрел на нас. Мы указали ему на его автомобиль. Он сел и уехал, как будто ничего не случилось».

Позже Эйзенхауэр купил новый «Олдсмобиль» и планировал проехать на нем из Калифорнии до Пенсильвании, чтобы навестить свою бабушку, Мейми Эйзенхауэр, чье кодовое имя было «Весна»[15]. В Финиксе — столице Аризоны — автомобиль Эйзенхауэра сломался. Эйзенхауэр позвонил местному дилеру, который пообещал исправить автомобиль к следующему утру. Проведя ночь в мотеле, Эйзенхауэр отправился в мастерскую, куда отбуксировали автомобиль. Дилер сказал ему, что все в порядке: просто у машины кончился бензин, и ее нужно было заправить.

Ближе к концу президентства Никсона его вице-президент Спиро Агню был обвинен в том, что получил взятку в тысячу долларов наличными. Агню брал взятки, когда был чиновником штата Мэриленд, и позже, когда стал вице-президентом. Агню согласился понести наказание без признания вины и ушел со своего поста, оставив должность 10 октября 1973 года.

О чем публика никогда не узнала, так это о том, что состоявший в браке Агню, поборник семейных ценностей, не скрывавший презрения к либеральной прессе, заводил романы в то время, когда занимал свой пост. Однажды в конце 1969 года Агню попросил группу охраны из пяти агентов доставить его туда, где теперь располагается элегантный отель Сант-Реджис на Шестнадцатой улице.

«Мы забрали его у черного хода и проводили в комнату на четвертом этаже, — вспоминает один из бывших агентов. — Он попросил нас оставить его одного на три часа. Руководитель группы понял, что у него было свидание с женщиной».

Агенты ждали в парке Лафайетт, в двух кварталах от отеля, напротив входа в Белый дом, а затем вернулись в отель, чтобы забрать вице-президента:

«Он выглядел смущенным. Оставить его в неохраняемом месте было нарушением правил безопасности. Нас, как агентов, это ставило в неловкое положение — ведь мы помогали ему изменять жене. Мы чувствовали себя как сводники. Мы не могли смотреть ей [его жене] в глаза после этого».

Кроме этого Агню изменял жене с одной своей темноволосой пышногрудой сотрудницей. Агню не оставался в отеле на ночь, если Секретная служба не снимала для нее соседнюю комнату, говорит бывший агент. Эта женщина была ровесницей одной из дочерей Агню.

Как ни странно, Агню — бывший в хороших отношениях с агентами из своей группы охраны — сразу стал выражать беспокойство по поводу того, не будут ли агенты рассказывать о нем небылицы. На самом деле, хотя агенты обожают обмениваться друг с другом историями о тех, кого они охраняют, как правило, сотрудники Секретной службы намного более скрытны с посторонними, чем сотрудники ЦРУ или агенты ФБР. Секретная служба настаивает на том, чтобы агенты не разглашали информацию о личной жизни тех, кто находится под их охраной, потому что охраняемые лица не позволят агентам находиться рядом, если будут думать, что неприкосновенность их личной жизни может быть под угрозой.

Хотя такое беспокойство вполне обоснованно, но те, кто претендуют на такой высокий пост, должны ожидать, что на них будет направлено самое пристальное внимание и они должны отвечать за собственные опрометчивые поступки, которые приходят в конфликт с их публичным имиджем и проливают свет на то, какими людьми они являются на самом деле. Чем ожидать, что Секретная служба будет покрывать их, скорее им следовало бы отказаться от работы на государственной службе, если они желают вести двойную жизнь. Это особенно верно, если принять в расчет то, что президент или вице-президент, изменяющий жене, становится уязвим для шантажа. Если бы государственный служащий более низкого уровня имел незаконную связь, ему бы не дали допуск к секретной информации.

«Если вы хотите получить такую работу, вы должны вести такую жизнь и быть человеком такого рода, который может выдерживать пристальное внимание, неизбежное на этом посту», — говорит бывший агент Секретной службы Кларк Ларсен.

«Не перестаешь удивляться, когда думаешь обо всем, что слышишь и видишь, и о том, как сильно люди верят этим чиновникам, воспринимая их как знаменитостей — говорит бывший агент Секретной службы. — Они, вероятно, хуже, чем большинство обычных граждан». Он добавляет: «Американцы имеют такое идеализированное представление о президентстве и добродетелях, которые его сопровождают, о честности и тому подобном. В большинстве случаев, это очень далеко от истины. … Если бы мы обращали больше внимания на репутацию наших президентов, мы бы все поняли. Мы, мне кажется, сами одеваем шоры на глаза и не замечаем их недостатки».

Невысокие моральные качества президентов, таких как Никсон и Джонсон, воплотились в сомнительные решения, которые привели к скандалу «Уотергейт» и продолжению бесплодной вьетнамской войны, в то время, когда безопасность Америки вовсе не была под угрозой. Избиратели склонны забывать, что президенты прежде всего люди. Если они неуравновешенны, если они ведут себя омерзительно и лицемерно, то это отразится на принимаемых ими решениях и на качестве их работы.

Если какой-то знакомый, электрик, сантехник или претендент на должность допускает неэтичные действия, лжет или демонстрирует личную неуравновешенность, как Джонсон и Никсон, мало кто захочет иметь с ним дело. Однако когда речь идет о президентах или других политиках, избиратели часто не обращают должного внимания на признаки личностных изъянов и вместо этого оценивают кандидатов по их способности выступать на телевидении.

Невозможно представить, какой груз накладывает на индивида выполнение обязанностей президента Соединенных Штатов и насколько легко развращает такая власть. Руководить самой могущественной страной в мире, обладать возможностью перемещаться куда угодно в мгновение ока на борту президентского самолета, иметь возможность исполнить почти любое желание, предпринимать действия, которые затронут миллионы людей — это такой непростой, опьяняющий опыт, что только люди с наиболее стабильными личностными качествами и развитой системой ценностей способны с честью справиться с таким испытанием. Даже просто возможность пригласить друга на прием в Белый дом или наличие секретаря, связывающегося с абонентом, произнося «Вас вызывает Белый дом», производит на людей такое глубокое впечатление, что президенты и советники в Белом доме должны постоянно напоминать себе, что они тоже смертны.

Из всех привилегий самая соблазнительная — жить в Белом доме с его ста тридцатью двумя комнатами. Слуги всегда под рукой, и они позаботятся о малейшей прихоти. Здесь есть прачечная, химчистка и магазин. На трех кухнях повара Белого дома готовят изысканно оформленные блюда, по качеству не уступающие тем, что подают в самых лучших ресторанах.

Если члены семьи президента хотят завтракать в постели каждый день — как это делал Линдон Джонсон, — это вполне возможно. Шеф-кондитер приготовит все что угодно — от рождественского печенья до шоколадных эклеров. Если семья президента пожелает, она может устраивать приемы хоть каждый вечер. Приглашения — написанные вручную пятью каллиграфами — редко отклоняются. Столовый фарфор семья президента может выбирать из различных сервизов столовой посуды из девятнадцати предметов, заказанных в свое время семьями других президентов. Например, можно выбрать сервиз посуды с золотой лентой вокруг красного обода, заказанный при Рейгане, или тот, что был изготовлен при Джонсонах с рисунком, изображающим нежные полевые цветы и президентскую печать.

Каждая комната украшена свежими цветами, и прекрасные образцы ландшафтного дизайна — включая Розовый сад и Сад Жаклин Кеннеди — делают окрестности произведением искусства.

«Белый дом — это плавильный тигель личности, — считает Бертрам Браун, доктор медицины, психиатр, ранее возглавлявший Национальный институт психического здоровья и бывший советником при президенте Джоне Кеннеди. — Он либо создает, либо портит характер. Мало достойных людей хотят подвергать себя изнурительным издевательствам, через которые проходят кандидаты, претендующие на положение первого лица страны». За годы своей практики доктору Брауну доводилось консультировать множество вашингтонских политиков самого высокого уровня и советников из Белого дома. «Многие из тех, кто баллотируются на высокие выборные должности, жаждут поверхностной славы, — говорит он. — Они мелкие люди, не имеющие принципов, их желания ограничены стремлением к высоким постам. Даже если человек обладает уравновешенным характером, как только он станет президентом, как он будет решать эту сложную задачу — не терять чувства реальности и оставаться скромным в то время, как ты окружен приметами самой влиятельной должности на Земле, и не оказаться во власти иногда патологического окружения, каждый день обращающегося с тобой как с императором? Вот где истинная сила личности человека — не его прежние достижения — определяют, закончится ли его президентство успешно или окажется неудачным».

Таким образом, если только президент не обладает достаточно высокими моральными качествами, сокрушающая сила его положения и лесть, которой окружают главу исполнительной власти, неизбежно приведут к неприятностям. По этим причинам избиратели имеют право знать об истинных личностных качествах своих лидеров.

Практически ежедневно кто-нибудь приходит к воротам Белого дома и требует, чтобы его пропустили к президенту, или учиняет что-либо, требующее вмешательства подразделения военизированной охраны Секретной службы. Каждый год от двадцати пяти до тридцати человек пытаются протаранить ворота Белого дома машиной, вскарабкаться на ограду из армированной стали, высотой почти два с половиной метра, проложить себе путь в Белый дом с помощью оружия, поджечь себя у ворот или создать еще какие-либо неприятные ситуации. Большинство таких людей, нарушающих порядок возле Белого дома, психически больны.

«По тем же причинам, по которым люди преследуют президента, Белый дом становится магнитом для сумасшедших, — говорит бывший агент Пит Даулинг. — Президент — это лицо, наделенное властью, и многие люди, страдающие психозами или параноидной шизофренией, думают, что правительство направляет на них особые лучи или вмешивается в их мышление. А что является главным символом правительства? Белый дом. Поэтому многие из этих людей приходят к воротам Белого дома и говорят, что они хотят записаться на прием к президенту или что хотят видеть президента».

«Белый дом — это Мекка для тех, кого мы зовем безумцами из психушки, — говорит бывший полицейский Белого дома. — Иногда мы задерживаем таких людей почти каждый день. Люди появляются у ворот и говорят: «Слушайте, я требую, чтобы меня проводили к президенту немедленно. Мой сын в Ираке, и в этом виноват президент».

В отличие от агентов Секретной службы сотрудникам охраны Белого дома достаточно иметь аттестат средней школы. Они не имеют такого образования и не проходили такую подготовку, как агенты Секретной службы. Претенденты на эту должность должны быть гражданами Соединенных Штатов. Когда они устраиваются на работу, им должно быть не меньше двадцати одного и не больше сорока лет. Они должны обладать отличным здоровьем, быть в великолепной физической форме и острота их зрения без коррекции должна быть не менее 20/60[16]. Помимо проверки их прошлого, они должны будут пройти тест на наркотики и проверку на полиграфе до того, как будут приняты на работу. Помимо своих служебных обязанностей по охране Белого дома, сотрудники подразделения военизированной охраны Секретной службы охраняют также посольства иностранных государств.

Для охраны Белого дома и обеспечения безопасности на различных мероприятиях, охрана Белого дома берет на службу собак. Главным образом, это собаки породы бельгийский малинуа, и большую часть из них обучают вынюхивать взрывчатые вещества и атаковать нарушителей. Очень похожие внешне на немецких овчарок, собаки этой породы считаются более энергичными и сообразительными. У них сильно развит охотничий инстинкт, и игра с мячом служит им наградой, когда они находят свою «добычу». Секретная служба платит сорок пять сотен долларов за каждого прошедшего обучение пса. Всего у службы семьдесят пять таких собак.

Ожидая, когда их допустят к проверке машин, прибывающих к юго-западным воротам Белого дома, собаки стоят на белой бетонной площадке, которая охлаждается летом так, чтобы их лапам не было жарко. Каждый пес проверяет около сотни автомобилей в день и делает это с большой охотой.

Демонстрируя, как действует «собачья боевая единица», инструктор в подземном гараже штаб-квартиры Секретной службы с гордостью представляет нам Даро, крепкую чешскую овчарку весом почти сорок килограммов. Собака будет действовать по сценарию из реального мира: надежно спрятанный металлический контейнер, содержащий настоящий динамит, разместили позади сушилки, использующейся для стирки салфеток, которыми полируют президентский лимузин. Поскольку динамит не соединен с детонатором или взрывателем, его присутствие в помещении штаб-квартиры считается безопасным.

Даро бежит вокруг припаркованных автомобилей, принюхиваясь. Затем он подходит к сушилке, останавливается и садится. Некоторых собак, отыскивающих взрывчатые вещества по запаху, обучают лаять, когда они найдут искомый предмет, но Даро просто садится, как его научили. После того как он справился с заданием, наградой ему служат не обычные собачьи лакомства, а игра с тяжелым красным резиновым мячиком, который Даро грызет, откусывая кусочки красной резины.

Собаки проходят аттестацию раз в месяц. Для пополнения рядов существует семнадцатинедельная школа для собак в тренинговом Центре Секретной службы в городе Лорел, штат Мэриленд, где служебные собаки учатся работать в паре со своими инструкторами-кинологами. Эти собаки поступают в Центр уже хорошо обученными, но Секретная служба проводит для них дополнительный тренинг — в области обнаружения взрывчатых веществ и быстрого реагирования на неожиданные ситуации, например попытки людей перелезть через ограду Белого дома.

«Если кто-то перелезет через ограду, об этом сразу же станет известно — говорит агент Секретной службы. — На поверхности земли на расстоянии метр восемьдесят от тротуара установлены электронные приборы и датчики, которые находятся под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Они реагируют на движение и вес. Ближе к зданию установлены инфракрасные детекторы. Есть аудиодетекторы. Каждый уголок попадает в зону наблюдения камер слежения, и информация с них записывается».

Сотрудники охраны Белого дома и члены группы немедленного реагирования подразделения военизированной охраны Секретной службы, вооруженные пистолетами-автоматами P90, находятся на первой линии охраны.

«Если кто-то заберется на эту ограду, ребята из группы немедленного реагирования сразу же схватят его с помощью собак или своими силами, — говорит агент. — По их команде собака может сбить с ног мужчину весом более ста килограммов. Она ударит его в середину туловища, и он окажется на земле. Ребята-антиснайперы из военизированной охраны Секретной службы всегда предельно внимательны».

Подозрительный человек с оружием, взбирающийся на ограду, может услышать предупреждение бросить оружие. Если он не подчинится этому приказу немедленно, у Секретной службы есть приказ применять против такого нарушителя оружие, чтобы ситуация не дошла до захвата заложников.

В рамках работы по составлению психологического портрета преступников агенты ФБР под управлением доктора Роджера Депью проводили интервью с убийцами и несостоявшимися убийцами в тюрьме, включая Серхана Бишара Серхана, убившего Бобби Кеннеди, Сару Джейн Мур и Линетт Фромм по прозвищу «Писклявая», которые пытались убить президента Форда.

Криминалисты ФБР, составляющие психологические портреты преступников, обнаружили, что в последние годы убийцами политических и общественных деятелей становились в основном неустойчивые личности, ищущие внимания и славы. Во многих случаях убийцы ведут дневники, видя в этом возможность придать важность своим действиям. Подобно большинству тех, кто преследует знаменитостей, убийцы часто бывают параноиками и не доверяют другим людям.

«Как правило, одиночки, они не чувствуют себя непринужденно рядом с другими людьми и не имеют достаточных навыков или опыта социального взаимодействия», — пишет в своей книге «Одержимость» Джон Дуглас — один из криминалистов, специализирующихся на составлении психологических профилей, проводивший интервью с преступниками. Часто, детально описывая в дневниках свои мысли и фантазии, убийцы «ведут постоянный диалог с собой», — пишет Дуглас. До совершения покушения преступник фантазирует, что «это великое событие докажет раз и навсегда, что он ценная личность, что он может что-то сделать и быть кем-то. Это дает ему идентичность и цель. В результате, у преступников, замышляющих политическое убийство, редко предусмотрен план отступления. Часто они даже хотят, чтобы их арестовали.

Во время беседы в тюрьме Серхан рассказывал криминалисту Роберту Ресслеру, что он слышал голоса, велевшие ему убить сенатора Кеннеди. Он рассказывал, что однажды, когда он смотрел в зеркало, он почувствовал, как его лицо растрескалось и рассыпалось на кусочки. «Такие проявления свойственны для параноидной шизофрении», — пишет Ресслер в своей книге «Кто бы ни боролся с монстрами».

Серхан все время говорил о себе в третьем лице. Араб из семьи христиан из Иерусалима, Серхан спрашивал Ресслера, был ли высокопоставленный сотрудник ФБР Марк Фелт — оказавшийся, как выяснилось позже, тем, кто скрывался за псевдонимом «Глубокая глотка» во время Уотергейтского скандала, — евреем. Он говорил, что слышал о том, что Кеннеди поддержал продажу реактивных истребителей Израилю. Он сказал Ресслеру, что, убивая Кеннеди, он хотел избавиться от возможного будущего президента, который станет дружить с Израилем.

Когда Джон Хинкли попытался убить президента Рейгана, вашингтонское отделение ФБР обратилось за помощью к криминалистам, специализирующимся на составлении психологических профилей преступников. В то время как Секретная служба несет ответственность за охрану президента, ФБР отвечает за расследование убийств и покушений.

Дуглас и Ресслер определили личностные черты, присущие этому человеку. Основываясь на этом исследовании, Ресслер сообщил ФБР, что Хинкли, вероятно, имел фантазии о том, что он важный убийца, он делает фотографии для истории, записывает свои действия в дневник или собирает вырезки с материалами об убийствах и аудиозаписи устроенных им взрывов. Агенты смогли использовать эти подсказки для того, чтобы оформить разрешение на обыск дома Хинкли. Они обнаружили там все, что до этого описал Ресслер.

Иногда, когда потенциальные убийцы считают, что охрана Белого дома выглядит слишком неприступной, они пытаются проникнуть вместо Белого дома в Капитолий[17]. Именно такой путь выбрал Рассел Вестон, который устроил перестрелку в Капитолии 24 июля 1998 года. Вестон вошел в Капитолий через входную дверь, расположенную на восточной стороне, и смертельно ранил стоявшего на посту полицейского Якоба Честнута. Затем Вестон прорвался через боковую дверь, ведущую к кабинету представителя Техаса от Республиканской партии Тома Делея, секретаря партии большинства в Сенате. Потом Вестон выстрелил в полицейского детектива Капитолия Джона Гибсона, который открыл ответный огонь и ранил противника.

Эти двое полицейских из Капитолия погибли. Сенатор от республиканцев, представитель штата Теннеси, врач по специальности, помог спасти жизнь самого Вестона.

За несколько недель до этого, Вестон звонил в Секретную службу в штате Монтана, где он жил. Он поговорил с агентом Нормом Джарвисом, утверждая, что является незаконным сыном Джона Кеннеди и имеет право на долю в семейной собственности. Джарвис позволил ему болтать, сколько хочет.

«Я спросил, чувствует ли он угрозу со стороны кого-либо в правительстве, — вспоминает Джарвис. — Испытывает ли он какие-то чувства в отношении президента? Что его огорчает в данный момент? Потому что люди с серьезными психическими расстройствами переживают такие эпизоды. Внезапно что-то их задевает, и они заводятся».

Вестон не выразил никакой неприязни в адрес президента, которым в это время был Билл Клинтон. Однако несколькими годами ранее он написал раздражающее, хотя и не содержащее угроз, письмо в адрес президента, после чего предшественник Джарвиса в Монтане побеседовал с ним. Хотя этот агент, Лерой Скотт, пришел к выводу, что Вестон не представляет угрозы для президента, он установил с ним отношения, как делают все добросовестные агенты.

«Вестон, бывало, то и дело звонил и говорил с Лероем, когда он был чем-то расстроен, — рассказывает Джарвис. — Лерой был для него своего рода дежурным консультантом, если хотите. За время нашей работы у нас появляются «свои» ненормальные. Вам может позвонить другой агент из другого региона страны, которому нужна какая-то информация. Часто психически нездоровые люди, совершающие повторные правонарушения, имеют при себе визитку агента. Они, как правило, достают эти визитки в определенный момент во время допроса, если им случается снова что-то нарушить».

После стрельбы в Капитолии агенты Секретной службы обнаружили сделанную Вестоном магнитофонную запись разговора с Джарвисом, и агенту пришлось заново взглянуть на свою работу. Оценивая сделанное со стороны, он счел, что сделал бы то же самое. После перестрелки в Капитолии Вестон был отправлен в федеральную психиатрическую клинику рядом с городом Роли в Северной Каролине.

Если кто-то нарушает порядок возле Белого дома, агенты Секретной службы задерживают этого человека и допрашивают в местном отделении, расположенном на пересечении на улиц Тринадцатой и Л-стрит в Вашингтоне, или в отделении столичной полиции. Агенты никогда не приводят нарушителей в помещения, расположенные ближе к Белому дому. Тем не менее в своей книге «Путь мира: История истины и надежды в век экстремизма» Рон Саскинд рассказывает историю об Усмане Хоса, гражданине Пакистана, выпускнике Колледжа Коннектикута.

27 июля 2006 года Хоса неспешно прогуливался возле Белого дома, крутя в руках свой цифровой плейер, проигрывавший арабскую музыку. Внезапно Хоса обнаружил, что на него набросился «огромный полицейский в униформе».

«Рюкзак!» — крикнул полицейский, толкнув Хоса к воротам перед соседним зданием Министерства финансов и срывая с него рюкзак. Другие сотрудники Секретной службы окружили его. «Еще один охранник приехал на велосипеде и раскрыл рюкзак, вывалив его содержимое на тротуар», — как очень эмоционально описывает эти события Саскинд в первой главе своей книги.

Затем Секретная служба сопроводила Хоса, работавшего в то время в Международном валютном фонде, через одни из главных ворот на территорию Белого дома.

«Все молчали, в то время как агенты вели его через пост охраны у ворот, вниз по лестнице, по подземному коридору в помещение с бетонными стенами, в котором стояли стол, два стула, а с потолка свисала лампа без плафона и была установлена видеокамера, — пишет Саскинд. — Даже после всех удивительных событий, произошедших с ним за последний час, Хоса не мог до конца поверить, что он действительно находится в помещении для допросов под Белым домом — темном, сыром и наводящем страх».

Здесь испуганного Хоса спросили о его связях с «господином Завахири и его людьми», имея в виду Омана аль-Завахири, сподвижника Усамы бен Ладена. А в это время, как утверждает Саскинд, этажом выше президент Джордж Буш проводил брифинг с сотрудниками разведки.

Это был, как рассказывал в интервью Саскинд, «буквально день в аду», но Хоса, по-видимому, никогда не называл имен тех, кто его допрашивал, хотя имена сотрудников охраны должны были быть указаны на бирках, прикрепленных к их форме.

Как знает каждый, кто хорошо знаком с обеспечением безопасности и правопорядка, если человек ведет себя подозрительно возле Белого дома, последнее, что сделает Секретная служба, это проведет его внутрь, на территорию Белого дома. У такого человека при себе может находиться взрывное устройство, прикрепленное к телу. Даже если его тщательно обыскали, на его одежде могут находиться смертельно опасные микроорганизмы или химические вещества. Саскинд утверждает, что Хоса согласился проследовать за сотрудниками Секретной службы, только если они позволят ему сделать несколько звонков.

«После этого, обещаю, я пойду с вами», — цитирует его Саскинд.

Затем, согласно повествованию Саскинда, Хоса позвонил в посольство Пакистана, друзьям и семье. Очевидно, Секретная служба была уверена, что Хоса не позвонит возможным сообщниками или на аппарат, привязанный к дистанционно управляемым бомбам, чтобы взорвать их.

Помещение под Овальным кабинетом — W-16 — совсем не «темное и сырое», освещаемое голой лампой под потолком, на самом деле оно залито светом флуоресцентных ламп. Именно здесь агенты Секретной службы проводят свое свободное время в течение рабочего дня. В этой комнате агенты работают за компьютерами, составляя отчеты и рапорты. В этой комнате они также хранят парадную одежду, которая может понадобиться им в случае какого-нибудь вечернего мероприятия. Для того чтобы они могли убедиться, что их внешний вид безупречен, комната оснащена зеркалами в полный рост.

Хоса отказался прокомментировать эту историю. Саскинд сказал мне, что при подготовке книги он говорил с сотрудницей Секретной службы, которая просмотрела архивные записи, но не нашла ничего о Хоса. Саскинд привел ее слова о том, что это очень странно, чтобы какой-то человек «побывал внутри, а мы не нашли бы его личное дело».

Что касается вопроса о том, возможно ли, чтобы сотрудники Секретной службы привели бы подозрительного человека в Белый дом, Саскинд сказал мне: «Похоже, что это был просто вопрос удобства. В квартале отсюда они полчаса опрашивали его прямо на улице». «А как насчет взрывчатки или опасных веществ?» «Они обыскали его», — отвечал Саскинд.

Когда я спросил, почему он не включил в свою книгу тот факт, что Секретная служба не имела информации о допросе и задержании Хоса, Саскинд ответил, что ему это показалось «несущественным».

Отвечая на просьбу прокомментировать эту ситуацию, направленную мною в Секретную службу, Эдвин Донован, помощник специального агента, ответственный за работу с правительством и связи с общественностью в Секретной службе, сообщил мне следующее: «У нас нет информации, касающейся такого инцидента или упомянутого индивида [Хоса]». При этом он добавил: «Привод человека внутрь Белого дома для допроса нарушает стандарты обеспечения безопасности, а также протоколы и правила безопасности. Мы бы не привели человека, вызывающего подозрения, возможного заключенного, находящегося под арестом или любого другого человека, благонадежность которого не была должным образом подтверждена, на территорию Белого дома».

В отличие от Ричарда Никсона, агенты Секретной службы считали Джеральда Форда — чье кодовое имя «Passkey» означало «Ключ от всех дверей» — человеком с большим чувством собственного достоинства, который ценит их службу. Однако агенты были удивлены тем, насколько он был скуп. После того как он покинул Белый дом, «по утрам в отелях он всегда хотел прочесть свежую газету, и он спускался в киоск, — рассказывает агент из группы его охраны. — И — вот сюрприз! — у него всегда не было при себе денег. Если с ним рядом не было его подчиненных, он всегда просил деньги у агентов».

Этот агент вспоминает, как Форд остановился в роскошном отеле «Пьерр» в Нью-Йорке. Носильщик загрузил тележку чемоданами семьи Форда и отнес их в комнату.

«После того как он выгрузил вещи, он вышел из номера, держа перед собой чек на один доллар, ругаясь по-испански на чем свет стоит», — говорит бывший агент.

Когда Форд жил на ранчо «Мираж», после того как оставил Белый дом, «он ходил играть в гольф, и это был эксклюзивный клуб, где обычные чаевые для парня, подносящего клюшки и мячи — от двадцати пяти до пятидесяти долларов, — продолжает другой агент. — Форд давал доллар, если вообще давал что-нибудь».

5 сентября 1975 года Линетт Фромм, по прозвищу «Писклявая», которой было двадцать шесть лет, вытащила пистолет «кольт» сорок пятого калибра и нажала на спусковой крючок в то время как президент Форд пожимал руки улыбающимся людям, стоявшим в толпе рядом с отелем «Сенатор» в Сакраменто, штат Калифорния. Очевидцы говорили, что Форд пожимал всем руки и улыбался, когда вдруг смертельно побледнел и замер, увидев оружие всего в нескольких десятках сантиметров от него.

«Я увидел руку, поднимающуюся из-за спин людей в первом ряду, и пистолет в этой руке», — позднее вспоминал Форд.

Агент Секретной службы Ларри Буендорф к этому времени уже обратил внимание на женщину, проталкивающуюся к президенту. Когда Фромм нажала на спусковой крючок, Буендорф прыгнул перед Фордом, чтобы заслонить его собой. Затем он схватил оружие и повалил нападавшую на землю. Позже выяснилось, что курок пистолета был взведен. По счастью, в пороховой камере не было пули. Четыре пули при этом находились в магазине пистолета. Фромм позже уверяла, что она намеренно вынула патрон из пороховой камеры, и она продемонстрировала агентам этот патрон у себя дома.

Фромм была спутницей Чарльза Мэнсона, который находился в тюрьме за совершение ритуального убийства актрисы Шерон Тейт и еще шести человек. За два месяца до покушения Фромм заявляла, что получала письма от Мэнсона, обвинявшего президента Никсона в своем тюремном заключении.

Всего через семнадцать дней после этого инцидента, когда Форд уезжал из отеля «Святой Франциск» в Сан-Франциско, Сара Джейн Мур, политическая активистка сорока пяти лет, выстрелила в него из револьвера тридцать восьмого калибра с расстояния двенадцати метров. Когда прозвучал выстрел, Форд выглядел оглушенным. Его лицо побледнело, а колени, казалось, подогнулись.

Оливер Сиппл, бывший служащий Военного флота США и ветеран Вьетнама, инвалид, стоял рядом с убийцей. Он толкнул ее руку вверх в момент выстрела. Хотя Форд пригнулся, пуля пролетела всего в нескольких десятках сантиметров над его головой. Она срикошетила о стену отеля и легко ранила водителя такси, стоявшего в толпе.

Агенты Секретной службы Рон Понтиус и Джек Мерчант быстро вытащили Мур на тротуар и арестовали ее. Услышав крики свидетелей, агенты, прикрывая невредимого Форда собой, втолкнули его внутрь президентского лимузина, на пол.

Более трех часов Мур ждала Форда у отеля. Одетая в широкие штаны и синий плащ, она все это время простояла, держа руки в карманах. Агенты иногда просят людей вынуть руки из карманов, но поскольку вокруг нее было много людей, агенты не заметили ее.

Мур — единственная, кто числился в списке возможных угроз для президента в базе данных Секретной службы до совершения покушения на убийство. За два дня до покушения Мур позвонила в полицию Сан-Франциско и сказала, что у нее есть оружие и она подумывает «проверить» систему обеспечения безопасности президента. На следующее утро полиция опросила ее и конфисковала принадлежащее ей оружие.

Полиция сообщила о ней в Секретную службу, и за день до визита Форда агенты Секретной службы встретились с ней. Они пришли к заключению, что она не представляет угрозы, которая бы оправдывала наблюдение за ней во время визита Форда. Оценка чьих-либо намерений — это по определению неточная наука. На самом деле на следующее же утро Мур купила другое оружие.

Агенты спрашивают себя: «Не послужила ли та предварительная беседа спусковым крючком для покушения? — говорит агент Секретной службы. — Давая будущим убийцам возможность почувствовать себя важными, мы можем подталкивать их к мыслям: „Я доведу это до конца“. Разумный человек бы подумал: „Ох, блин — меня чуть не арестовали“».

В следующем месяце еще один инцидент убедил Форда в том, что на нем лежит какое-то проклятье. 14 октября 1975 года кортеж автомобилей, в котором он следовал, возвращался в аэропорт, после того как президент произнес речь на мероприятии по сбору средств для Республиканской партии США в Хартфорде, штат Коннектикут. Полицейские на мотоциклах должны были блокировать боковые улицы с помощью групп, которые менялись друг с другом через один квартал. В то время как кортеж проезжал одну из узких улочек, полицейские уже переместились в место своего следующего поста охраны. В это время Джеймс Саламитес, девятнадцати лет, на полной скорости вылетел на перекресток на зеленый свет на автомобиле «бьюик» и врезался в президентский лимузин.

Эндрю Хатч, водитель Секретной службы, резко вильнул влево. Этот маневр смягчил последствия столкновения, но Форд все же оказался на полу. Когда машина Форда остановилась с помятым правым крылом, агенты Секретной службы, достав оружие, окружили «бьюик» и вытащили из него потрясенного водителя.

«Я посмотрел на другую машину, а на меня смотрел президент Форд. Я сразу же его узнал. Я просто не мог поверить в это», — вспоминает Саламитес.

Сначала агенты были уверены, что авария была покушением на жизнь президента. Но после того, как Саламитес был допрошен в течение нескольких часов, его отпустили и хартфордская полиция сообщила, что он не виновен в столкновении.

Пресса изображала Форда тупицей и недотепой, но агенты говорят, что он не был ни тем, ни другим. Футболист Университета Мичигана, ставший самым ценным игроком согласно результатам голосования, Форд мастерски катался на лыжах, подтрунивая над агентами, которые не могли за ним угнаться. В конце концов Секретная служба взяла в группу его охраны лыжника мирового класса. Этот агент, бывало, возвращался назад и махал, в то время как президент старался его догнать».

«Форд был очень спортивным, — говорит Деннис Чомэки, служивший в группе охраны этого президента. — Он, бывало, плавал каждый день, он отлично играл в гольф и был потрясающим лыжником».

Но однажды, уже после ухода с должности президента, Форд вел электрический гольфмобиль в Пальм-Спрингс, штат Калифорния, и внезапно врезался в распределительный щит, висевший на стене вагончика для гольфмобилей.

«Весь щит отцепился от своих креплений и упал на крыши гольфмобилей, — говорит Чомски. — Форд был зол как черт, он взглянул на меня и сказал: „Знаешь, а они все-таки оказались правы. Все репортеры твердили, что я неуклюжий. Что ж, они правы. Я просто большой неуклюжий сукин сын“. И пошел прочь».

В отличие от многих других президентов, Форд никогда не был замешан в любовных интрижках. До тех пор пока газета «Майями Херальд» не обнародовала связь Гэри Харта[18] с Донной Райс в мае 1987 года, средства массовой информации не писали и не говорили о внебрачных связях президентов и кандидатов в президенты. На самом деле на всем протяжении американской истории пресса знала о таких связях и не разглашала эту информацию ради обитателей Белого дома. Однако лицемерие и склонность к необдуманным действиям, которые демонстрирует политик, вступающий во внебрачные отношения — это ключ к его характеру, и избирателям следует принимать это в расчет.

По иронии судьбы пресса преступила свои негласные запреты только потому, что редактор политического отдела газеты «Майями Херальд» — Том Фидлер — написал колонку, защищающую Харта, главного кандидата в президенты от Демократической партии, и опровергающую необоснованные слухи, в которых он осуждался как бабник. Женщина, не назвавшая своего имена, позвонила Фидлеру, чтобы сказать, что она не согласна с мнением, высказанным в его колонке. Она добавила, что ее подруга, манекенщица из Майями, вечером в пятницу едет в Вашингтон, чтобы провести выходные с Хартом. Позвонившая описала свою подругу как очень привлекательную блондинку.

Фидлер, репортер Джим Макги и редактор отдела расследований Джим Севидж просмотрели расписание авиарейсов и выбрали наиболее вероятный прямой рейс на Вашингтон тем вечером 1 мая. Макги полетел этим рейсом и заметил несколько женщин, соответствующих описанию, которое они услышали. У одной из них была бросающаяся в глаза яркая сумочка. Когда они приземлились в Вашингтоне, она растворилась в толпе.

После того как Макги взял такси и добрался до таунхауса Харта, он снова увидел эту же молодую женщину с яркой сумочкой, выходящую с Хартом из его дома в Вашингтоне. В субботу Севидж и Фидлер присоединились к Макги, и они также имели возможность целый день наблюдать, как Харт и девушка приходят и уходят. Когда Харт вышел из дома, и, казалось, заметил их, они подошли и спросили, кто эта молодая красивая женщина в его доме.

Харт отрицал, что кто-либо жил с ним в его доме.

«Я не нахожусь в личных отношениях с женщиной, за которой вы следите», — сказал Харт. Он назвал эту женщину подругой своего друга, которая приехала в Вашингтон навестить знакомых.

Тем вечером, после того как эта история была передана в редакцию, а личность Райс все еще оставалась неизвестной, Севидж, Фидлер и Макги встретились в Вашингтоне с другом Харта, который познакомил его с Райс. Севидж указал на то, что попытки разузнать, кто эта женщина, будут вызывать бурный интерес в СМИ, и в интересах Харта было бы назвать ее имя. Эта история была опубликована в «Майями Херальд» в воскресенье, 3 мая. Этим утром официальный представитель Харта сообщил Ассошиэйтед Пресс, что этой неизвестной женщиной была Донна Райс.

В то же воскресенье «Нью-Йорк Таймс» опубликовала статью, в которой Харт отрицал обвинения в супружеской измене. Он сказал журналистам: «Можете ходить за мной по пятам, <…> это будет очень скучно». Харт продолжал отрицать, что у него была связь с Райс, но Си-Би-Эс опубликовала любительское видео этой пары, проводящей время вместе на борту роскошной яхты «Манки Бизнес» в Бимини. Си-Би-Эс отметила, что Райс, имя которой не называлось, позже сошла с яхты на берег, чтобы участвовать в местном баре в конкурсе на самую красивую фигуру. Таблоид «Нэшенал Энкуайере» вслед за этим опубликовал фотографию Райс, сидящей на коленях Харта на борту яхты. Харт был вынужден отказаться от борьбы за президентское кресло, став жертвой собственного высокомерия и обмана.

На самом деле, в этой истории было кое-что еще. Согласно бывшему агенту Секретной службы, работавшему в группе охраны Харта, задолго до его знакомства с Райс Харт постоянно развлекался с потрясающей красоты моделями и актрисами в Лос-Анджелесе, благодаря одному из своих политических советников, актеру Уоррену Битти.

«Уоррен Битти дал ему ключи от своего дома на Малхолланд-драйв, — рассказывает этот агент. — Его дом находился рядом с домом Джека Николсона». Битти часто приглашал двадцатилетних женщин — «десяток»[19], как описал их агент — провести время с Хартом в доме Битти.

«Харт, бывало, говорил: „Мы ждем гостей“, — рассказывает бывший агент. — Если было тепло, они надевали бикини и прыгали в джакузи во дворе за домом. Когда они были уже в ванне, они часто снимали верх купальников. Затем они шли в дом. „Гости“ оставались далеко за полночь и часто уходили перед рассветом. Битти был холостяком, но Харт был сенатором, вступившим в президентскую гонку, и у него была жена».

«Иногда, — говорит агент, — с ним были две или три девушки одновременно. Мы, бывало, говорили: „Вот идет «десятка». Вот «девятка». Ты это видел? Можешь в это поверить?“ Харт ни о чем не беспокоился. Он был как ребенок в магазине сладостей».

На просьбу прокомментировать эти события, Гэйл Сэмек, представитель Харта, ответил следующее: «Сенатор Харт предпочитает жить настоящим, а не прошлым, так что никаких комментариев».

Чтобы войти через Западное крыло Белого дома, посетитель нажимает белую кнопку на переговорном устройстве, установленном на северо-западных воротах, и называет свое имя. Если окажется, что этому посетителю разрешено посещение Белого дома, сотрудник подразделения военизированной охраны Секретной службы электронным ключом разомкнет ворота и позволит ему войти. Затем посетитель передает свое водительское удостоверение или другой документ с фотографией, удостоверяющий его личность, через щель в пуленепробиваемой будке одному из четырех охранников Секретной службы.

До того как посетитель, которого ожидают в Белом доме, будет допущен внутрь, он заранее должен представить свой номер карточки социального страхования[20] и указать дату своего рождения. Сотрудники военизированной охраны Секретной службы проверят, не значится ли человек в списках Национального центра криминальной информации США, которые ведет ФБР, или Системы национальных телекоммуникаций в области охраны правопорядка как тот, кто находится под арестом или допустил нарушения закона.

Кроме составленного Секретной службой списка людей, представляющих угрозу для президента, охрана Белого дома ведет свой собственный «черный список» — включающий приблизительно сто человек, — которым вход в Белый дом запрещен из-за того, что они могут причинить неудобства. Например, пресс-офис Белого дома может внести в такой список журналиста, потому что он или она часто нарушают правила, касающиеся того, где в Белом доме разрешено находиться представителям прессы.

Если посетитель значится в списке людей, которым назначены встречи в Белом доме, и он прошел проверку, он получает пропуск и сможет войти в помещение пункта охраны. Посетитель проводит пропуском по считывающему устройству и проходит через металлодетектор перед тем, как снова выйти наружу с другой стороны, в направлении Западного крыла. Многие годы, когда большинство людей думало о Белом доме, они представляли себе главное здании на Пенсильвания-авеню, 1600, которое служит домом президента и когда-то было также его рабочим местом. Рабочий кабинет Абрахама Линкольна находился в помещении, известном теперь как спальня Линкольна на втором этаже Белого дома. Только благодаря недавно вышедшим на экраны телесериалам публика поняла, что теперь рабочие кабинеты президента расположены в Западном крыле.

Западное крыло было пристроено к Белому дому в 1902 году. В 1909 году в центре южной части Западного крыла был достроен Овальный кабинет президента. В 1934 году он был перемещен туда, где он находится и теперь: на юго-восточный угол, с окнами, выходящими в Розовый сад. Наконец, в 1942 году было построено Восточное крыло, где разместился штат первой леди, а также военное управление Белого дома.

Посетитель Белого дома проследует мимо дюжины телекамер на треногах, стоящих вдоль дорожки, ведущей к приемной Западного крыла. Это узкое помещение, где корреспонденты выходят на связь из Белого дома, когда-то называли «Галечный пляж». Теперь, когда здесь каменные плиты, остряки из мира прессы зовут его «Стоунхендж». Отдельный вход слева от двери в приемную ведет прямо в зал для пресс-конференций, названный в честь Джеймса Брейди[21]. Секретная служба проверяет биографии журналистов Белого дома до того, как им выдадут удостоверение представителя прессы, позволяющее проходить через пост охраны.

Посетителей, за которыми числятся нарушения закона, связанные с применением физического насилия или включающие мошенничество, Секретная служба не пропустит на территорию Белого дома, даже если им назначена встреча. Если такой человек был осужден, к примеру, за употребление марихуаны десять лет назад, охранники проинформируют об этом должностное лицо в Белом доме, которое ожидает этого посетителя.

Затем решение по этому вопросу будет принимать советник, который может придумать уважительную причину, чтобы отменить встречу.

Иногда индивид, скрывающийся от правосудия, совершает ошибку, отправляясь на встречу в Белом дом, носящий кодовое имя «Корона». Во время правления Джорджа Буша-старшего человек, находящийся в розыске в связи с крупным хищением, собирался пройти в Белый дом с другом Буша. Он представил заранее номер своей карты социального страхования, и Секретная служба арестовала его, как только он появился.

«Если на чей-то арест есть ордер, на экране компьютера появляется надпись: „На имя этого человека выписан ордер на арест. Вызовите агента“, — объясняет агент Секретной службы.

Ричард Вивер, самозваный христианский священник, смог пройти через все линии охраны и подошел прямо к президенту Джорджу Бушу-младшему во время его инаугурации в 2001 году. Он пожал ему руку, передал монету, выпущенную в честь инаугурации и письмо Бога. Известный Секретной службе как «Пожимающий руки» Вивер проделал то же самое во время инаугурации Билла Клинтона. По-видимому, он был в списке инаугурационного комитета. После инаугурации Буша он еще несколько раз пытался приблизиться к президенту и сенаторам.

«Его фотография висит на каждом нашем посту охраны», — говорит агент Секретной службы.

Вопрос о том, в какой мере нужно защищать президента, всегда остается актуальным, поэтому количество охраны вокруг Белого дома — это всегда предмет спора. Десятилетия правительство федерального округа Колумбия сопротивлялось тому, чтобы перекрывать Пенсильвания-авеню перед Белым домом. Когда возникает угроза или проходит демонстрация, Секретная служба перекрывает улицу или окружает Белый дом автобусами. Во время президентского срока Рейгана по периметру комплекса Белого дома были установлены модульные блоки ограждения типа «Нью-Джерси». В 1990 году они были заменены столбиками. Ворота были усилены стальными балками, поднимающимися из земли после закрывания ворот. После 11 сентября администрация Буша сделала Пенсильвания-авеню пешеходной зоной.

«Одной из причин, по которой мы укрепили ворота, стало то, что люди, желающие видеть президента, пытались прорваться внутрь на машинах, — рассказывает агент. — Теперь железные балки выдвигаются из земли позади ворот, как только они закрываются. Грузовик массой в две тонны мог бы врезаться в них на скорости шестьдесят пять километров в час, и они бы выдержали этот удар».

Отдел технической безопасности Секретной службы устанавливает на входах в Белый дом устройства, обнаруживающие радиационное излучение и взрывчатые вещества. Состоящий из людей, похожих на воплощение Q — персонажа книг и фильмов о Джеймсе Бонде, снабжавшего героя полезными шпионскими техническими устройствами, — отдел технической безопасности обследует помещения Белого дома и номера в отелях на наличие миниатюрных электронных подслушивающих устройств. В то время как подслушивающие устройства никогда не находят в Белом доме, время от времени они встречаются в номерах отелей, где они были установлены, чтобы подслушивать разговоры предыдущих гостей. Например, когда Рональд Рейган должен был остановиться в отеле в Лос-Анжелесе, отдел технической безопасности обнаружил жучок в его номере люкс. Оказалось, что предыдущим жильцом номера был Элтон Джон.

Отдел технической безопасности берет в Белом доме пробы воздуха и воды, чтобы выявить возможное наличие загрязняющих веществ, радиоактивного излучения и болезнетворных бактерий. В Белом доме поддерживается более высокое давление воздуха, чтобы возможные загрязняющие вещества выталкивались наружу. Отдел технической безопасности выдает агентам специальные капюшоны, которые можно надеть на голову президента в случае химической атаки. Каждый год отдел технической безопасности проверяет почти миллион писем, присланных в Белый дом, на патогенные организмы и другие возможные биологические угрозы. Совместно с Национальной лабораторией в Лос-Аламос и Национальными лабораториями Сандии он ведет сверхсекретные оценки рисков, позволяющие обнаруживать любые пробелы в мерах обеспечения безопасности — как физической, так и кибернетической.

На тот случай, если потенциальный убийца сумеет проникнуть через все системы охраны, отдел технической безопасности устанавливает тревожные кнопки и системы оповещения в Овальном кабинете и в жилой части Белого дома. Они могут использоваться, если нужна срочная медицинская помощь или в случае физической угрозы. Многие из тревожных кнопок — это маленькие президентские печати, расположенные на столах или конторках, срабатывающие при нажатии.

При срабатывании тревожной сигнализации агенты Секретной службы бегом направятся к месту происшествия с оружием наготове. Помимо агентов и охранников, находящихся рядом с Овальным кабинетом, те агенты, которые проводят время в помещении W-16 под Овальным кабинетом, могут оказаться рядом всего за несколько секунд.

В качестве крайней меры в Белом доме есть маршруты срочной эвакуации, включая тоннель шириной три метра и высотой чуть больше двух метров. Он идет из подвала Белого дома под Восточным крылом к подвальному помещению под Министерством финансов, расположенному на территории, прилегающей к территории Белого дома.

Одно из наиболее драматических нападений имело место 29 октября 1994 года, в четырнадцать часов пятнадцать минут, когда Франческо Мартин Дюран встал на южном тротуаре Пенсильвания-авеню и начал стрелять в направлении Белого дома из китайской самозарядной автоматической винтовки. Когда он побежал к Пятнадцатой улице, он остановился, чтобы перезарядить винтовку, и один турист схватил его. Вооруженные сотрудники охраны держали оружие наготове, но не решались стрелять, потому что вокруг Дюрана было много туристов.

«Я надеялся, что вы меня застрелите», — сказал Дюран арестовывавшему его охраннику.

Поскольку Дюран начал стрелять, когда из Белого дома вышел седовласый мужчина, агенты Секретной службы решили, что, вероятно, Дюран решил, что он стреляет в президента Клинтона. Он был осужден за покушение на убийство президента к тюремному заключению на срок сорок лет. Суд также постановил, что он должен выплатить правительству тридцать две сотни долларов, чтобы возместить ущерб, нанесенный Белому дому, включая замену окон в помещении для прессы, поврежденных пулями.

В декабре 1994 года в течение нескольких дней произошло еще четыре таких нападения — возможно, спровоцированных предыдущими. 20 декабря Марселино Корниэл пробежал через Пенсильвания-авеню к Белом дому, размахивая ножом. Сотрудники охраны Белого дома и полицейские из Парк-полис[22] приказали ему бросить нож. Когда он отказался это сделать и бросился на полицейского, другой полицейский выстрелил и убил его.

В выпуски новостей не вошло то, что «у этого мужчины был нож с лезвием длинной восемнадцать сантиметров, привязанный изолентой к руке, поэтому когда полицейские велели ему бросить нож, он не смог этого сделать, — говорит бывший агент Секретной службы Пит Доулинг. — Это было так называемое „самоубийство с помощью полиции“. Этот парень хотел, чтобы его убили. И, к несчастью, полицейский почувствовал угрозу для своей жизни. Он выстрелил и убил этого человека».

На следующий день после инцидента сотрудники охраны Белого дома открыли юго-западные ворота, чтобы впустить транспортное средство, проезд которого был разрешен. И тут же какой-то человек прорвался мимо них и бросился бежать к зданию. Охранники схватили и арестовали его. Этот мужчина оказался психически больным и страдал навязчивостью, связанной с Белым домом.

Спустя два дня еще один мужчина обстрелял здание из девятимиллиметрового пистолета со стороны южной лужайки. Две пули не долетели до Белого дома, одна попала на балкон первого этажа резиденции, а другая пробила окно столовой на первом этаже. Сотрудник охраны увидел суетливо ведущего себя мужчину на южной стороне Экзекьютив-авеню, а полицейские нашли его, настигли и конфисковали оружие.

Предыдущий инцидент 11 сентября 1994 года продемонстрировал слабые места в охране Белого дома. В тот вечер, выпив и покурив крек-кокаин, Фрэнк Кордэр нашел ключи от легкого самолета «Сессна-150», который брали в аренду и вернули в аэропорт Алдино в Чёчвилле, штат Мэриленд. Хотя у тридцативосьмилетнего водителя грузовика не было летной лицензии, он ранее немного учился летать и летал на таком самолете несколько раз.

Кордэр угнал самолет и полетел к Белому дому. Там он резко направил самолет вниз под крутым углом. Хотя самолетам не разрешено летать над Белым домом, иногда это случается по ошибке. В таких случаях военные должны самостоятельно вынести решение, сбивать ли самолет, проникший в воздушное пространство Белого дома. Принимая во внимание, что после 11 сентября охрана кабины пилотов коммерческих авиарейсов была усилена, на большинстве рейсов стали присутствовать сотрудники федеральной службы по обеспечению безопасности авиаперелетов и многие пилоты имеют при себе оружие, маловероятно, что еще раз удалось бы захватить такой самолет. Но после 11 сентября любое воздушное судно, нарушившее запрет на полеты в районе Белого дома и не реагирующее на команды военных, было бы сбито ракетами или военным самолетом. Каждый год по всей стране около четырехсот самолетов гражданской авиации перехватываются и принуждаются к посадке под угрозой быть сбитыми.

Единый операционный центр штаб-квартиры Секретной службы двадцать четыре часа в сутки соединен с Управлением федеральной авиации и центром управления в государственном аэропорту Вашингтона «Рональд Рейган». Сотрудники главного управления также могут наблюдать на экране радара все самолеты, находящиеся в интересующей их зоне.

Самолет Кордэра рухнул на лужайку Белого дома к югу от резиденции президента в час сорок пять ночи, и его протащило по земле. Что разрушило планы Кордэра, так это «Сони ДжумбоТрон», который был установлен на южной лужайке перед Белым домом для одного мероприятия. Это был гигантский телеэкран размером десять на тридцать три метра.

«Он никак бы не мог влететь на самолете в Белый дом, — говорит Пит Доулинг, служивший в то время в группе охраны президента. — Он не мог бы проложить самолету путь, не сбив „ДжумбоТрон“. Так что он должен был приземлиться чуть раньше, и его самолет остановился напротив одной из магнолий, перед южной стороной Белого дома».

Кордэр скончался от многочисленных тяжелых травм, полученных им в этой аварии. В это время Белый дом ремонтировали, и президент Клинтон с семьей жил в Блэр-хаусе.

Хотя Кордэр выражал недовольство политикой Клинтона, а его третий брак как раз переживал не лучшие времена, Секретная служба пришла к выводу, что — как и у большинства убийц политических и общественных деятелей — его целью было достичь известности. Он говорил друзьям, что хочет «убить себя особенным образом», влетев в Белый дом или Капитолий.

Брат Кордэра, Джон, сообщил, что тот с интересом обсуждал Матиаса Руста, немецкого подростка, пролетевшего на самолете «Сессна» через восемьсот восемьдесят пять километров тщательно охраняемого воздушного пространства Советского Союза и приземлившегося на Красной площади в Москве в 1987 году. Джон Кордэр вспоминает, что его брат говорил об этом немце: «Этот парень прославился».

Самым большим позором для Подразделения военизированной охраны Секретной службы стало происшествие 17 февраля 1974 года, когда ефрейтор армии США Роберт Престон угнал военный вертолет из Форт-Мид, штат Мэриленд, и приземлился на южной лужайке Белого дома в девять тридцать вечера.

Вместо того чтобы открыть огонь по вертолету, охранники позвонили сотруднику Секретной службы домой, спрашивая что делать. Тот велел им стрелять по вертолету. К тому времени вертолет уже поднялся и улетел. Он вернулся через пятьдесят минут. На этот раз сотрудники военизированной охраны и агенты Секретной службы открыли по нему огонь из полуавтоматических ружей и автоматов.

«Они изрешетили вертолет пулями, — говорит агент Секретной службы. — Когда он приземлился [во второй раз], пилот открыл дверь и скатился под брюхо вертолета. Это, вероятно, спасло ему жизнь. Они выпустили семьдесят пуль. В кресле пилота было двадцать пуль. Он был бы застрелен [если бы он не скатился под вертолет]. В этот раз он не собирался улетать».

Престон, которому было двадцать лет, был отчислен из летной школы и, возможно, хотел доказать им всем, что он отличный пилот. Он получил поверхностное ранение. Его осудили на год заключения с использованием на тяжелых работах, а также присудили ему штраф в двадцать четыре сотни долларов.

Ни президента Никсона, ни его жены Пэт в это время в Белом доме не было.

На своем жаргоне агенты называют любого убийцу политических деятелей «шакал». Если бы шакал нанес удар, это наиболее вероятно случилось бы тогда, когда президент покинул бы безопасное пространство Белого дома. Каждый политический убийца пользуется случаем, когда президент наиболее уязвим, находясь за пределами резиденции, — обычно, когда он отправляется на какое-либо мероприятие или возвращается с него. Это окно уязвимости открывается несколько раз в неделю, когда президент уезжает из Белого дома на мероприятия в Вашингтон или отправляется в поездку по стране или за рубеж.

Даже посещение дома друзей требует тщательной подготовки. Когда Джордж Буш-младший был президентом, он и Лаура как-то раз ужинали в доме Анны и Клэя Джонсонов, близких школьных друзей президента. Среди гостей были друг Буша по Йелю У. Беттс и директор ФБР Роберт Мюллер со своей женой Энн. Предварительно проверив этот дом в местечке Спринг-вэли, Секретная служба разместила свой командный пост в подвале.

«Они поинтересовались, какие портьеры будут в столовой и предложили место, где лучше посадить президента, — вспоминает Анна Джонсон. — Агенты были расставлены по всему двору, а перед домом появились таблички, запрещающие парковку».

Секретная служба попросила Джонсонов освободить кладовую, в которой могли разместиться два человека.

«В случае необходимости агент собирался схватить президента и нырнуть с ним в это помещение, — говорит Анна Джонсон. — Это было бы интересно, потому что Буш обязательно схватил бы Лауру, хотя бы за волосы».

Анна Джонсон спросила агента: «А что все остальные должны делать в случае возникновения чрезвычайной ситуации?»

«У меня только один клиент: президент», — отвечал агент.

За десять дней на место были направлены от восьми до двенадцати агентов. Это очень отличалось от команды из двух человек, посланной в Даллас перед визитом в этот город президента Клинтона. Тогда Секретная служба состояла из трехсот специальных агентов, в сравнении с тремя тысячами четырьмястами четырьмя сегодня.

Теперь команда, занятая подготовкой визита президента, включает в себя ведущего агента, агента, ответственного за перемещения, агента, ответственного за аэропорт, агентов, отвечающих за каждое место, где состоятся мероприятия, агента, ответственного за отель, одного или двух агентов, отвечающих за логистику, агента технической безопасности и агента разведки. В рамках предварительной подготовки на место посылается команда специалистов по системам военной связи Управления связи Белого дома, они отвечают за радиосвязь, телефоны и факсы. Они отправляют свое оборудование и дополнительный персонал на грузовых самолетах С-150 ВВС США. Группа антиснайперов Подразделения военизированной охраны и группа противодействия нападениям из Подразделения специальных операций Секретной службы могут также послать агентов на место заблаговременно.

Группа противодействия нападениям необходима для обеспечения безопасности президента за пределами Белого дома. Это вооруженное до зубов боевое подразделение положено президенту, вице-президенту, главам иностранных государств или любому другому подлежащему защите лицу, такому, как кандидат в президенты, которому необходимо дополнительное сопровождение. В случае нападения миссия группы противодействия в том, чтобы отвратить нападение от охраняемого лица, позволив агентам защитить и эвакуировать этого человека. Как только «проблема», как это называют агенты Секретной службы, решена, члены группы противодействия нападениям перегруппируются и руководитель смены ведет их на следующую позицию.

Впервые в ограниченной степени Секретная служба начала использовать такие группы в 1979 году. Они были сформированы после того, как несколько агентов, участвовавших в обучении, обсуждали за ужином, как Секретная служба будет справляться с возможной террористической атакой, говорит один из этих агентов, Тэйлор Радд. После выстрела в президента Рейгана в 1981 году состав групп был расширен и, наконец, в 1983 году руководство ими было сосредоточено в штаб-квартире Секретной службы. Группа противодействия нападениям отличается от отряда особого назначения[23], который полиция или Секретная служба может развернуть в случае нападения. Получившая кодовое имя «Соколиный Глаз», группа противодействия нападениям принимает меры, когда оно происходит.

«В зависимости от обстоятельств до 1979 года помимо агентов, находящихся вместе с президентом, у нас было пять или шесть агентов в отдельной машине с мощным двигателем, вооруженных пистолет-пулеметами «Узи», — говорит Уильям Албрачт, стоявший у истоков создания таких групп. «Если что-то произошло, группа противодействия должна поддерживать своих огнем с места или быть готова это сделать. Такая группа добавляет еще одну степень защиты первому лицу. В случае нападения она бы открыла ответный огонь. Работа агентов, находящихся при охраняемом лице, всегда состоит в его защите и эвакуации. В случае опасности они должны поскорее эвакуировать его с места событий. Поэтому они стараются прикрыть отступление или, если они находятся в зоне поражения, пытаются каким-то образом вывести защищаемое лицо из опасной зоны с помощью дополнительной огневой мощи».

Идея машины с мощным двигателем была «очень сырой, и критерии, согласно которым следовало открывать огонь по противнику, были не слишком ясны, — говорит Албрачт. — Программа группы противодействия нападениям, которая пришла на смену первоначальной концепции, была разработана для того, чтобы кодифицировать и стандартизировать ответ Секретной службы на возможные террористические атаки и подобные им угрозы».

Одетые в черную униформу, члены группы противодействия нападениям отправляются в поездки вместе с президентом. Они обучены ведению ближнего боя — когда малые подразделения вступают в бой с вооруженным противником на очень близком расстоянии. Они также обучены тактике действий при нападении на кортеж из засады и тактике защиты зданий.

Каждый член группы противодействия нападениям вооружен полным автоматическим оружием SR-16, пистолетом SIG Sauer P229, светошумовой гранатой для отвлечения внимания и дымовой гранатой. Члены группы противодействия нападениям могут быть вооружены короткоствольной модификацией ружья «Ремингтон». Это ружье может быть заряжено патронами «Хаттон», использующимися для взлома дверей.

Один раз необходимость в работе группы противодействия нападениям возникла 12 января 1992, когда протестная демонстрация во время визита президента Джорджа Буша-старшего в Панама-сити, в Панаме, вышла из-под контроля. Агенты поспешили усадить Буша и его жену в лимузин, и они уехали невредимыми. Секретная служба не произвела ни одного выстрела.

В августе 1995 года группа противодействия снова оказалась востребована, когда президент Клинтон играл в гольф в клубе «Джексон хол гольф энд теннис клаб», штат Вайоминг. Агенты Секретной службы заметили рабочего, направляющего ружье в сторону Клинтона с крыши строящегося здания на краю поля для гольфа. Оказалось, что этот человек использовал оптику ружья, чтобы посмотреть на игру президента поближе. Агенты допросили его, и он был отпущен.

В отличие от группы противодействия нападениям, группа антиснайперов, также одетая в униформу, не передвигается вместе с кортежем. Вместо этого, антиснайперы — называемые кодовым именем «Геркулес» и давно использующиеся Секретной службой — занимают позиции в ключевых точках входа и выхода. К примеру, когда президент уезжает из Белого дома и возвращается в него, антиснайперы располагаются на крыше и балконах на противоположной стороне улицы.

Таким образом, антиснайперы наблюдают за удаленной угрозой и могут ответить на нее с помощью своего оружия — винтовок с патронами «Винчестер Магнум» трехсотого калибра. Каждое оружие индивидуально подгоняют под снайпера, которому оно предназначено. Каждая группа имеет также одно ружье Stoner SR-25. Антиснайперы должны подтверждать квалификацию при стрельбе на девятьсот четырнадцать метров каждый месяц. Если они не прошли переаттестацию, их не допускают к работе.

Антиснайперы работают в тесной связке с группой противодействия нападениям. Если члены этой группы находятся в здании и собираются покинуть его, чтобы следовать в автокортеже, руководитель группы связывается с командой антиснайперов, чтобы удостовериться, что зона выхода свободна от опасностей.

В отличие от беглого изучения ситуации перед поездкой Кеннеди в Даллас, в наши дни Экспертно-криминалистический отдел Секретной службы создает объемные виртуальные модели зданий, расположенных вдоль следования кортежа, с тем чтобы агенты знали, чего ожидать, и могли планировать свои действия в тех точках, где кортеж может быть наиболее уязвим для нападения. Этот отдел также составляет слайд-шоу поэтажных планов зданий, в которых планируются выступления президента.

В рамках подготовки визита Секретная служба отмечает безопасные места, такие как пожарные станции, которые можно использовать в случае угрозы. Она также продумывает наилучшие маршруты к местным больницам и предупреждает руководство больниц о приближающемся визите президента.

Если президент планирует остановиться в отеле, Секретная служба забронирует целый этаж, на котором находится его номер, а также все номера этажом ниже и выше. Агенты проверят, чтобы ничего не оказалось спрятанным под ковром. Они проверят рамы картин, которые могут быть полыми внутри и которые можно наполнить взрывчатыми веществами. Они продумают маршруты отхода из каждой комнаты, в которую войдет президент.

«В отеле, если президент остается там на ночь, мы охраняем его номер-люкс и этаж, на котором он находится, и обеспечиваем там уровень безопасности не хуже, чем в Белом доме, — говорит один из агентов. — Мы оцепляем весь этаж. Никто из других гостей отеля не может находиться на этом этаже. Если этаж очень велик, мы разделим его на части. Но ни одного человека со стороны на этаже не будет, это исключено».

До того как президент войдет в номер отеля, сотрудник Секретной службы просканирует помещение на наличие радиоактивного излучения и электронных подслушивающих устройств, а также видеоустройств. Люди, живущие в этом отеле постоянно, представляют особую проблему. Агенты попросят их временно переехать в другие номера в том же самом отеле. Как правило, отели в таких случаях бесплатно предоставляют своим постояльцам лучшие условия размещения, чем у них были. Но некоторые отказываются от этого.

«Если они говорят: „Мы не переедем, это абсолютно точно“, — в таком случае мы не поселим здесь президента», — говорит агент Секретной службы.

Как и всем нам, президентам очень не нравится мысль о том, что можно застрять в лифте, так что Секретная служба оплачивает местной компании, занимающейся обслуживанием лифтов, постоянное пребывание их сотрудника в отеле на время проживания там президента.

Секретная служба проверяет биографию служащих отеля, готовящих пищу для президента. Если они были осуждены за преступления, связанные с применением насилия или с употреблением или распространением наркотиков, агенты попросят руководство отеля отправить таких сотрудников на некоторое время в отпуск. Чтобы быть уверенными, что никто не добавит какую-нибудь отраву в пищу, приготовленную для президента в отеле или ресторане, кто-то из агентов наблюдает за процессом приготовления, случайным образом пробует приготовленные блюда и смотрит за тем, как их сервируют. Работникам отеля, прошедшим проверку, выдаются цветовые метки, прикрепляемые к одежде. В зарубежных поездках блюда президенту могут готовить стюарды военного флота США. Что касается пищи, которая готовится в Белом доме, этим вопросом Секретная служба напрямую не занимается.

«Нельзя уследить за всем, — говорит один агент Секретной службы, — но большая часть продуктов проверяется. У нас есть список поставщиков. Мы проверяем сотрудников однократно и затем время от времени случайным образом проверяем их повторно, чтобы убедиться, не добавился ли кто-то новый».

Если Ричарда Никсона Секретная служба считала самым странным из современных президентов, то Джимми Картер был известен как самый неприятный. Если человека можно оценить по тому, как он обращается с «маленькими людьми», то Картер этот экзамен не выдержал. В стенах Белого дома Картер с презрением относился к простым людям, которые помогали ему и обеспечивали его безопасность.

«Когда Картер впервые появился в Белом доме, он не хотел, чтобы охрана и агенты смотрели на него или говорили с ним в то время, когда он входил в рабочий кабинет, — говорит Нельсон Пирс, помощник церемониймейстера Белого дома. — Он не хотел, чтобы они обращали на него внимание, когда он идет. Я никогда не мог понять, почему. Ведь он входил в Овальный кабинет не без обуви и не без одежды».

«Если к нам не обращались, мы всегда молчали — говорит Фред Вальцель, бывший глава Подразделения военизированной охраны Белого дома. — Картер жаловался, что он не хочет, чтобы они [охранники] здоровались с ним».

Три с половиной года агент Джон Пиасаки был в группе охраны Картера — при этом семь месяцев он был водителем его президентского лимузина — и Картер никогда не разговаривал с ним. В то же самое время Картер старался создавать образ человека из народа и сам носил свой багаж во время поездок по стране. Но это часто было только видимостью. Когда в 1976 году Картер был кандидатом в президенты, он всегда носил сам свой багаж, если поблизости была пресса, но просил Секретную службу носить его все остальное время.

«Картер вечно заставлял нас нести свой багаж из машины в аэропорт, — говорит бывший агент Секретной службы Джон Коллинс. — Но это совсем не наша работа, и мы, в конце концов, перестали это делать. Однажды мы открыли багажник и закрыли его, оставив багаж Картера в машине. Он остался на два дня без своих вещей».

Будучи президентом, Картер применял еще больше уловок со своим багажом.

«Когда он отправлялся в поездки, он летел на вертолете до президентского борта номер один на базе военно-воздушных сил Эндрюс, — рассказывает бывший агент Секретной службы Клиффорд Барановски. — Он часто закатывал рукава и нес свой чемодан на плечах, но чемодан при этом был пустой. Он хотел, чтобы люди думали, что он сам несет свой чемодан».

«Картер устраивал театр из того, как он брал сумки из багажника лимузина и нес их, когда он отправлялся в поездку, а в них в это время ничего не было, — говорит другой агент, служивший в группе его охраны. — Они были пустыми. Это все было просто шоу».

В первое Рождество после избрания президентом Картер вышел из двери своего дома в Плэйнс, штат Джорджия, чтобы взять газету. Вместо того, чтобы поздравить с Рождеством агента Секретной службы, стоявшего на посту, он просто проигнорировал его. После церковной службы и рождественского обеда жена Картера, Розалин, вынесла еду их сиамскому коту.

Как вспоминает Джон Коллинс, группа охраны тогда подружилась с одним бездомным джек-расселл-терьером и дала ему кодовое имя «Дельфин». Это имя соответствовало правилу присвоения кодовых имен Секретной службы: на букву «Д» начинались кодовые имена членов семьи Картера.

Увидев пищу, Дельфин начал пожирать ее, оттолкнув кота. Другой находившийся там агент рассказывал, что Картер взял лучковую пилу — такую, какой спиливают деревья, — и всерьез попытался напасть на пса с этой пилой.

«Картер взял лучковую пилу из поленницы рядом с двориком, в который выходили окна гостиной, и на глазах всей своей семьи — включая свою мать, госпожу Лилиан — попытался убить пса, — говорит агент, присутствовавший при этом. — Дельфин, который был много быстрее Картера, игриво увернулся от недавно избранного президента. Картер затем позвал командира группы и потребовал, чтобы пса убрали из Плэйнс. Секретная служба отдала терьера пресс-службе Картера».

Невероятно, но Картер отказался взять на себя самую большую ответственность, которая возлагается на президента — быть постоянно доступным, чтобы принимать решения в случае ядерной атаки. Будучи в отпуске, «Картер не хотел брать с собой ядерный чемоданчик в Плэйнс, — рассказывает агент Секретной службы. — В Плэйнс было негде разместиться. Военные хотели поставить там трейлер. Картер был против. Так что военный советник, ответственный за ядерный чемоданчик, должен был остановиться в местечке Америкус, в пятнадцати минутах езды от дома Картера.

Из-за существующих протоколов в случае ядерной атаки Картер не мог бы санкционировать ответную атаку, просто позвонив своему советнику в Америкус. А к тому времени, когда военный советник доехал бы до дома Картера, Соединенные Штаты уже пятнадцать минут как были бы уничтожены ракетами с ядерными боеголовками».

«Он должен был бы проехать десять миль, — говорит агент. — Картер не хотел, чтобы кто-нибудь беспокоил его в его доме. Он хотел, чтобы его уединение не нарушалось. Он был действительно странным».

Через своего адвоката, Тэрренса Адамсона, Картер опроверг информацию о том, что он отказался держать при себе ядерный чемоданчик в Плэйнс и что он велел охране не здороваться с ним в Белом доме. Но Билл Галли, который в качестве директора военного управления Белого дома был ответственным за эту операцию, подтвердил, что Картер отказался позволить военному советнику разместиться рядом с его домом. «Мы пытались установить трейлер в Плэйнс рядом с домом — для врача [который путешествовал с президентом] и для советника с ядерным чемоданчиком, — говорит Галли. — Но Картер не позволил это сделать. Картеру это было вообще безразлично».

Картер — чье кодовое имя было «Дьякон»[24] — был угрюмым и подозрительным.

«Когда он был в плохом настроении, не хотелось никуда сопровождать его, — говорит бывший агент Секретной службы. — Его отношение было примерно таким: „Я тут самый главный“. Казалось он не доверял никому вокруг. Он широко улыбался, но когда он был в Белом доме, это была совсем другая история».

«Я видел улыбку на лице Картера только тогда, когда появлялись камеры репортеров», — говорит бывший агент Джордж Шмалхофер, периодически служивший в группе охраны Картера.

«Картер говорил: „Я главный“, — вспоминает бывший агент Секретной службы. — „Все будет, как я хочу“. Он пытался контролировать каждую мелочь. Нужно было идти к нему, чтобы договориться о возможности поиграть в теннис на теннисном корте. Это было просто смешно».

Однажды Картер заметил воду, извергавшуюся из сливного колодца за пределами Белого дома.

«Это была поломка электрогенерирующей системы, существующей на случай аварии, — рассказывал Уильям Кафф, заместитель руководителя Военного управления Белого дома. — Картер заинтересовался этим и начал вникать во все детали. Он вечно присматривал за тем, как шли дела, и всячески ими руководил. Он задавал вопросы главному церемониймейстеру каждый день: „Сколько это стоит? Для чего нужна эта деталь? Когда она используется? Какой болт крепит какой фланец?“»

На пресс-конференции Картер опроверг сообщения, что советники Белого дома должны были спрашивать его разрешения, чтобы воспользоваться теннисными кортами. Но это было не слишком искренне. На самом деле, даже когда Картер путешествовал на президентском самолете, он настаивал на том, чтобы советники спрашивали разрешения поиграть на теннисных кортах.

«История про теннисные корты соответствует истине», — говорит Чарльз Пальмер, бывший руководителем стюардов борта номер один. Поскольку другие помощники боялись передавать Картеру сообщения, в которых содержались просьбы дать разрешение, Пальмеру часто приходилось делать это.

«Он [Картер] на борту самолета решал, кто будет играть в теннис, — говорит Пальмер. — Большей частью люди пользовались кортами, когда его не было в городе. Если президент был в плохом настроении, советники говорили мне: „Сходи, отнеси сообщение“. В плохие дни, когда у нас были проблемы, никто не хотел говорить с президентом. Это вечно повторялось: „У меня есть записка для президента. Я не хочу, чтобы он накричал на меня“».

Пальмер говорит, что Картер, казалось, наслаждался властью. «Временами Картер откладывал ответ, самодовольно роняя: „Я дам им знать о своем решении“, — вспоминает Пальмер. — В другой раз он, бывало, смотрел на меня, улыбался и говорил: „Скажи им, я согласен“. Я чувствовал, что он придает этому большое значение. Я не понимал, зачем это нужно».

В начале своего президентства Картер заявил, что в Белом доме будет «сухой закон». Каждый раз при проведении официальных ужинов Белый дом сообщал репортерам, что никакого крепкого алкоголя за столом не будет — только вино.

«Картеры были величайшими лжецами в мире, — говорит Галли. — Поступило распоряжение избавиться от всего алкоголя. Никаких крепких спиртных напитков не должно быть на борту президентского самолета, в Кэмп-Дэвид или в Белом доме. Это прозвучало от окружения семьи Картеров».

Галли сказал военным советникам Белого дома: «Спрячьте все спиртное, и посмотрим, что будет».

«В первое воскресенье Картеров в Белом доме, — рассказывает Галли, — мне позвонили из кухни со словами: „Они просят коктейли «Кровавая Мэри» перед тем, как отправиться в церковь. Что мне делать?“ Я ответил: „Достань немного спиртного и приготовь им то, что они хотят“».

«Количество спиртного в Белом доме никогда не уменьшалось при Картере, — говорит Пальмер. — Время от времени Картер пил мартини. Он также пил пиво „Michelob Light“. Розалин — ее кодовое имя было „Танцовщица“[25] — предпочитала коктейль „Отвертка“».

Лилиан Картер, мать президента Картера, опровергает заявления своего сына. В 1977 году в интервью «Нью-Йорк Таймс» она сказала, что, хотя официально в Белом доме был «сухой закон», ей удавалось выпить бурбона каждый вечер, когда она там оставалась.

«Она сказала как-то вечером одному из дворецких: „Я привыкла выпить немного перед сном. Не могли бы вы устроить так, чтобы мне приносили немного бренди каждый вечер?“» — рассказывает Ширли Бендер, исполнительный директор Белого дома.

Когда вице-президент Уолтер «Фритц» Мондейл посещал Картера в Плэйнс первый раз, мисс Лилиан[26] постучалась в дверь трейлера, который Секретная служба использовала как штаб.

«Я открыл дверь, и там была мисс Лилиан с двумя бумажными пакетами в руках, в которых были две упаковки пива», — говорит Дэвид Картис, агент из группы охраны Мондейла.

«У меня тут кое-что для ребят, — сказала Лилиан Картер. — Не говорите Джимми».

«Я очень Вам признателен, мисс Лилиан, но мы не можем это принять», — отвечал Картис.

В Белом доме Картер регулярно устраивал целое представление из того, что приходил в Овальный кабинет в пять или шесть часов утра, чтобы все обратили внимание на то, как усердно он трудится на благо американского народа.

«Он вечно приходил в Овальный кабинет в шесть утра, полчаса занимался какими-то делами, затем закрывал шторы и ложился вздремнуть, — говорит Роберт Саллиман, служивший в группе охраны Картера. — Его сотрудники говорили прессе, что он работает».

Другой агент рассказывал, что иногда мог видеть Картера в окне Овального кабинета, когда он, притворяясь, что работает, засыпал за столом.

Картер говорил прессе, что он экономит электроэнергию благодаря солнечным батареям, установленным на крыше Белого дома, чтобы греть воду. «Они не вырабатывали достаточно энергии даже для того, чтобы нагреть воду в посудомоечной машине в столовой для персонала, — говорит Кафф. — Это был провал. Руководству столовой пришлось пойти и купить новое оборудование, чтобы подогревать воду до достаточной температуры. Это свело на нет все, что удалось сэкономить».

Картер даже пытался сократить экипаж президентского самолета.

«Борт номер один — это самолет, и определенный минимум команды нужен для того, чтобы он осуществлял полеты, — отмечает Кафф. — Вам нужен пилот, второй пилот и другие члены экипажа. Они этого никогда не понимали. Пилот президентского самолета и первый заместитель начальника штаба военно-воздушных сил должны были убеждать их, что они не правы»

Картер обнаружил, что одна кейтеринговая компания, обслужив прием для высоких должностных лиц в Блэр-хаусе, вместо того чтобы выбросить невостребованные продукты, как это делается обычно, предлагала их агентам Секретной службы, находившимся на дежурстве.

«Эти ребята работали в сменах по двенадцать и четырнадцать часов в день, — говорит бывший агент. — Иногда в таких случаях у вас даже нет возможности сделать перерыв на обед».

Картер настоял, чтобы в будущем эта кейтеринговая компания считала стоимость дополнительной пищи и выставляла агентам счет за съеденное.

Галли, руководитель Военного управления, говорит, что Картер настолько стремился к мелочному контролю над всем в Белом доме, что даже запретил менять ковры.

«Он не позволял менять ковровое покрытие в помещениях Белого дома, открытых для посещения широкой публики. Когда я уходил, Белый дом походил на амбар, где хранят орехи, — говорит Галли, намекая на бизнес, которым ранее занимался президент — выращивание арахиса. — Здесь проходят тысячи людей и требуется большая работа по поддержанию помещений в порядке. Картер сам хотел заниматься этим. Ковровые покрытия были изношенными и грязными».

Картер считал себя бегуном лучшим, чем агенты Секретной службы, и часто предлагал им бегать на скорость. Секретная служба начала назначать в его группу охраны агентов, которые лучше бегали. Однажды в Кэмп-Дэвид Картер рухнул на руки одного из агентов, после того как он пытался перегнать их.

«Он был в неплохой форме, но никогда не разогревался перед бегом, — говорит агент Деннис Чомэки. — Тогда был особенно жаркий день, и он побежал действительно очень быстро и как бы сгорел. Он просто потерял контроль».

В другой раз агенты предупредили Картера, что бег на лыжах в Кэмп-Дэвид опасен из-за недостатка снега и встречающихся участков с голой землей. Картер проигнорировал это предупреждение.

«Прекрасно, я все равно поеду», — сказал, по словам агента Чомэки, Картер. Он выехал и, как и следовало ожидать, упал и сломал ключицу.

В Вашингтоне Секретная служба старалась подобрать маршруты в укромных уголках, чтобы Картер мог заниматься бегом. Одним прекрасным осенним утром Картер вышел на пробежку по дорожке вдоль канала «Чизпик и Огайо». Он планировал пробежать от Ключевого моста до Цепного моста, а затем вернуться к лодочной станции Флетчера, где агенты Секретной службы должны были забрать его на машине. Из-за произошедшего недоразумения, когда Картер и его группа охраны прибыли к лодочной станции, агентов нигде не было видно.

Стефан Гармон, командир группы охраны, и другие агенты следовали за Картером на велосипедах. Гармон, ставший впоследствии заместителем директора Секретной службы, пытался связаться по радио с машинами Секретной службы, но не мог установить связь.

«Президент сказал, что ему становится холодно, — вспоминает Гармон. — Я спросил, может быть, он хочет вернуться назад к Ключевому мосту, где мы могли бы поймать такси в случае необходимости. Затем я увидел платный телефон-автомат, но у меня не было мелочи». Гармон решил попытаться дозвониться по телефонному номеру службы экстренной помощи 911. Представившись агентом Секретной службы, он попросил соединить его с коммутатором Управления связи Белого дома.

«Оператор службы соединил меня, и я смог связаться с нашими машинами, так что агенты приехали и забрали нас».

Агенты Секретной службы видят не только каковы на самом деле президенты и их семьи, но и истинные лица других политиков Белого дома. Когда Картер встречался с премьер-министром Израиля Менахемом Бегином и египетским президентом Анваром эль-Садатом в Кэмп-Дэвид, бывший агент Клифф Барановски около полуночи услышал странный звук в лесу.

«Затем Гамильтон Джордан, руководитель аппарата Белого дома, вышел из зарослей в компании с симпатичной девушкой-интерном, — рассказывает Барановски. — Они припарковались в лесу, и их машина застряла. А этот шум был звуком буксующих колес».

Контролируя каждую мелочь, Картер мало обязанностей оставлял своему вице-президенту, Уолтеру Мондейлу. Так что Мондейл мог тратить много времени на игру в теннис и путешествия.

К концу своего строка Картер стал подозрительным, ему казалось, что люди крали вещи и подслушивали его разговоры в Овальном кабинете.

Картер и его штат становились «очень параноидными», — говорит менеджер по строительству Управления служб общего назначения, ответственный за ремонт Западного крыла. «Им казалось, что Управление служб общего назначения и Секретная служба подслушивают их».

Однажды вечером Сьюзен Клаф, секретарь Картера, заявила, что кто-то украл сырую нефть из сосуда, стоявшего в Овальном кабинете. Этот сосуд был подарком Картеру от одного арабского лидера.

«Сьюзен Клаф клялась и божилась, что кто-то отлил немного нефти из этого сосуда, — говорит один из менеджеров Управления служб общего назначения, — несмотря на то, что сосуд был запечатан». «Вокруг этого была большая шумиха. Секретная служба фотографирует все в кабинете президента. Они снова все сфотографировали, и все было на своих местах. Это выглядело как паранойя».

Однажды утром, перед тем как отправиться рыбачить в Джорджию, Картер обвинил агента Секретной службы в краже жареной курицы, приготовленной стюардами. На самом деле ее съели советники Белого дома Джоди Пауэлл и Гамильтон Джордан.

После инаугурации Рейгана Управление служб общего назначения обнаружило, что сотрудники штата Картера оставили мусор в Белом доме и испортили мебель в здании Исполнительного управления Эйзенхауэра.

Сотрудники Управления служб общего назначения застали там «мебель, столы и картотеки перевернутыми вверх дном, — рассказывает менеджер по строительству. — Рабочие столы были опрокинуты. Мы должны были расставить их по местам. Там было от пятнадцати до двадцати столов — этого было достаточно, чтобы все выглядело как после урагана».

После того как Картер оставил свой пост, он периодически жил в таунхаусе по адресу площадь Джексон, 716 в Вашингтоне, обслуживаемом Управлением службами общего назначения и предназначенном для бывших президентов, которые могут останавливаться в нем во время своего визита в Вашингтон. На стенах этого таунхауса висят фотографии бывших президентов.

Проверяя состояние дома, сотрудники Управления служб общего назначения обнаружили, что пока Картер гостил в доме, он всегда снимал фотографии президентов от Республиканской партии Форда и Никсона и украшал таунхаус еще полудюжиной своих собственных фотографий размером сорок на шестьдесят сантиметров. Чарльз Респасс — в то время менеджер Управления служб общего назначения Белого дома — приходил в бешенство от того, что Управление должно было отыскивать эти старые фотографии и вешать их на место.

Через своего адвоката Адамсона Картер опроверг все эти сведения. Он также опроверг то, что он считал, что его разговоры в Овальном кабинете прослушиваются.

Но Люсиль Прис, менеджер Управления служб общего назначения, которая в то время находилась в подчинении Респасса, говорит: «Картер менял фотографии. <…> Он не хотел, чтобы они [Форд и Никсон] смотрели на него сверху вниз. Мы все время обнаруживали, что он вешал наверх свои собственные фотографии. Уезжая, Картер всегда забирал свои фотографии с собой».

При всем своем странном поведении и притворстве, Картер был истинно религиозным, не использовал бранную речь и любил свою жену Розалин, которая была его советчиком.

Ричард Репаски, служивший в группе охраны Картера говорит: «Розалин действительно была главным „мозговым центром“ всего предприятия».

В рамках подготовки визитов Секретная служба изучает отчеты разведки, касающиеся возможных угроз. В 1996 году бывший президент Джордж Буш-старший планировал совершить поездку в Бейрут в Ливане. Его маршрут предусматривал приземление на Кипре, а затем — перелет на вертолете в Ливан.

«ЦРУ проинформировало нас о существовании угрозы жизни бывшего президента, — говорит Луи Моралес, агент, работавший в этой поездке с Бушем-41[27], как он его называл. — Информатор разведки знал маршрут вертолета и время его отправления. На самом деле он был участником заговора, за которым стояла „Хезболла“. Они собирались выпустить ракеты и сбить вертолет».

Секретная служба сообщила об этом Бушу, который все же захотел отправиться в Бейрут, несмотря на риск. Секретная служба отменила перелет на вертолете и вместо этого доставила его с помощью автомобилей, двигавшихся на скорости сто сорок пять километров в час, из Дамаска в Бейрут. Как и о большинстве предотвращенных покушений на тех, кого охраняет Секретная служба, об этом случае также никогда не сообщалось в средствах массовой информации.

Как только агенты закончат работу по подготовке визита, они дают свои рекомендации по поводу того, сколько дополнительных агентов понадобится для обеспечения безопасности президента. Обычная рабочая смена состоит из командира смены и четырех агентов. Это «телохранители», находящиеся рядом с охраняемым лицом. Дополнительно работают три-четыре агента, отвечающие за транспортировку, занятые контрнаблюдением, и полностью укомплектованная группа противодействия нападениям, состоящая из пяти или шести агентов.

Помимо местного отделения, остальные сто тридцать девять отделений Секретной службы по всей стране также направляют своих агентов для работы во время визита президента. Отделения Секретной службы — это сорок два местных отделения в крупных городах, таких как Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Чикаго; пятьдесят восемь постоянных представительств; шестнадцать более мелких отделов службы и двадцать три отдела, состоящих из одного агента. Помимо этих отделений и сотрудников в состав Секретной службы входят еще двадцать зарубежных отделений.

Перед визитом президента агенты летят в место назначения на военных транспортных самолетах вместе с президентским лимузином — кодовое название которого «Дилижанс» — и машинами Секретной службы. Антиснайперы и члены группы противодействия нападениям, а также специалисты по взрывным устройствам летят в этом же самолете. Кроме этих агентов есть еще агенты группы обеспечения безопасности, которые сопровождают президента на президентском самолете. Канада запрещает агентам носить оружие, но они возят его тайком в президентском лимузине.

В отличие от открытой машины президента Кеннеди, современный президентский лимузин полностью закрыт. Получивший название «Зверь» «кадиллак» 2009 года, являющийся президентским лимузином сейчас, был впервые использован на инаугурации Барака Обамы. «Зверь» вполне заслуживает свое имя. Созданный на основе самых лучших образцов шасси грузовых автомобилей компании «Дженерал Моторс», он представляет собой бронированное транспортное средство с окнами из пуленепробиваемого стекла и собственным запасом кислорода. Он укомплектован самым современным устройством шифрования связи. Есть механизм автозапуска и самозатягивающийся бензобак. Этот автомобиль может продолжать движение даже с простреленными шинами. Он может выдержать прямой выстрел из базуки или взрыв гранаты. Двери лимузина толщиной сорок пять и семь десятых сантиметра, а окна — двенадцать и семь десятых сантиметра. Последняя модель имеет большие окна и лучший обзор, чем кадиллак, впервые использовавшийся президентом Бушем при инаугурации в 2005 году.

Часто первый лимузин в автокортеже используется для отвлечения внимания. Второй лимузин — резервный. Президент может находиться в третьем лимузине или в любом автомобиле кортежа. Количество машин в кортеже зависит от цели поездки. Для поездки в ресторан, о которой не известно широкой публике, вместе с президентом отправятся семь-восемь машин Секретной службы, известные как «неофициальный комплект». На встречу, о которой было объявлено заранее, отправится «комплект для официальных случаев» — вплоть до сорока автомобилей, включая машины для персонала Белого дома и прессы.

В поездке по стране задействованы от двух до трех сотен людей, включая врача Белого дома и других сотрудников администрации. В зарубежной поездке могут участвовать до шести сотен человек, включая военных. Только в 2008 году Секретная служба обеспечивала безопасность в ста тридцати пяти заграничных поездках. При таких визитах Секретная служба полагается на местную полицию даже больше, чем у себя дома, в Соединенных Штатах. Но однажды, когда Ричард Никсон был вице-президентом, местная полиция исчезла в тот момент, когда разъяренная толпа стала надвигаться на Никсона и его жену Пэт в аэропорту Каракаса в Венесуэле 13 мая 1958 года.

«Полиция должна была обеспечивать безопасность в аэропорту, — вспоминает Чак Тейлор, один из агентов в группе охраны. — Мы заметили, что полиция начала разъезжаться от автокортежа. Они испугались толпы и пренебрегли своими обязанностями по обеспечению безопасности».

Когда в президентскую чету полетели камни и бутылки, агенты образовали тесное кольцо вокруг президента и его жены и быстро сопроводили их в бронированный президентский лимузин. На пути к посольству Соединенных Штатов протестующие соорудили заграждение на дороге. Толпа окружила лимузин. Люди размахивали палками и свистели в свистки.

«У них были бутылки с зажигательной смесью, и они были настроены убить всех нас, — говорит Тейлор. — Иногда они ставили перед машиной детей, чтобы мы наехали на детей. Мы оценили ситуацию и решили пробираться на машине сквозь толпу».

Люди в толпе попытались вскрыть двери, затем начали раскачивать лимузин и пытались поджечь его. Но, когда агенты отпугивали бунтовщиков, они, казалось, боялись оказаться слишком близко. Агенты сумели доставить Никсонов безопасно в американское посольство, перед которым их встретила еще бóльшая толпа недовольных демонстрантов.

«Они хотели сжечь посольство, — говорит Тэйлор. — Мы определились с тем, какие действия предпримем, и разложили вокруг мешки с песком. И мы наскоро соорудили систему радиосвязи, позволившую нам переговорить с Вашингтоном. Как я понимаю, они перерезали трансатлантический кабель, и мы не могли разговаривать по обычной связи. Мы смогли связаться по радио с президентом и сообщить ему, что произошло. Президент послал Шестой флот, чтобы можно было эвакуировать всех в случае необходимости».

Теперь в поездках по стране каждый автокортеж включает машину с группой противодействия нападениям, вооруженной полуавтоматическим оружием. Еще одна машина Секретной службы, известная как машина разведки, отслеживает тех, кто был отмечен как угроза и собирает сигналы на месте, оценивая их. При необходимости сотрудники Секретной службы создадут помехи для коммуникации любому, кто представляет угрозу. Обычно полиция или местные органы правопорядка запускают вертолет.

При прохождении кортежа местная полиция на мотоциклах блокирует проезд со стороны боковых улиц, и группы сотрудников при этом меняются друг с другом на каждом перекрестке. Агенты проверяют офисы вдоль маршрута. До визита президента Форда в Конро, штат Техас, агенту Дэйву Салиба сообщили, что один офис в здании на пути следования кортежа нельзя открыть. Он выяснил, что это здание принадлежало наследникам местного юриста.

В 1915 году этот юрист пережил трагедию: его сын, ехавший к нему повидаться, упал с лошади, разбил голову и умер. После этого происшествия юрист никогда больше не входил в свой офис и завещал наследникам никогда не открывать его. Тем не менее, по просьбе агента внучка этого юриста согласилась открыть офис. Салиба вошел и увидел, что рабочий стол адвоката покрыт толстым слоем пыли. Коричневая сумка на столе выглядела так, как будто в ней когда-то был его обед, теперь разложившийся.

Агенты Секретной службы считают, что, просто находясь в толпе, оглядывая ее пронизывающим взглядом, часто скрытым за темными очками, они отпугивают тех, кто задумывает совершить политическое убийство. Агенты ищут знаки опасности — людей, которые, кажется, отличаются от других, держат руки в карманах, потеют, нервничают или выглядят психически нездоровыми. Агенты засекают движения, объекты или ситуации, которые выглядят неуместными.

«Мы ищем того, кто одет в пальто, когда тепло, — говорит бывший агент Уильям Албрачт, работавший старшим инструктором в учебном центре Секретной службы Джеймса Роули. — Того, кто не носит пальто, когда холодно. Того, кто держит руки в карманах. Того, у кого в руках сумка. Наше внимание привлекает любой, кто слишком воодушевлен или совсем безучастен. Любой, кто выделяется из толпы или кто постоянно оглядывается. Вы смотрите в глаза и, самое главное, на руки. Потому что все дело в том, что сделают эти руки».

Если агент увидит человека, стоящего в толпе у ограждения, с руками в карманах, он скажет: «Сэр, выньте руки из карманов, выньте руки из карманов НЕМЕДЛЕННО».

«Если человек не подчинится, вы буквально хватаете его, вытаскиваете его руки и держите их, — говорит Албрачт. — В толпе есть агенты, которые увидят, что у вас проблемы. Они проберутся сквозь толпу и схватят этого человека. Они вытащат его из толпы, проверят, есть ли у него при себе оружие, и разберутся, что случилось. Можно действовать так в не терпящих отлагательства обстоятельствах при обеспечении защиты, потому что это очень срочно. Нет времени, чтобы говорить: „Эй, не могли бы вы вынуть руки из карманов?“ Я имею в виду, что, если у этого человека с собой оружие, вам нужно знать это немедленно».

Агент, который видит оружие, кричит другим: «Оружие!»

Чтобы другие агенты и полиция, помогающая при проведении мероприятий, могли их узнать, агенты Секретной службы носят значки с цветной кодировкой на левом лацкане пиджака. Эти значки, на которых изображена пятиконечная звезда Секретной службы, бывают четырех цветов. Каждую неделю агенты меняют цвет на один из четырех, так что они могут распознавать своих в толпе. На обратной стороне значка выбит четырехзначный номер. Если такой значок будет утерян, этот номер может быть внесен в компьютеризированную базу относящегося к ФБР Национального центра информации по преступлениям, которую полиция использует при досмотре машин, когда требуется выяснить, не находится ли машина в угоне и не являются ли ее пассажиры лицами, скрывающимися от правосудия. Если такой значок будет найден, полиция вернет его Секретной службе.

Обеспечивая безопасность, агенты Секретной службы носят фирменные радионаушники, настроенные на каналы с криптографической защитой, используемые Секретной службой. Известное как снаряжение для наблюдения, это устройство включает радиопередатчик и приемник, которые агенты держат в кармане.

Что касается темных очков, бывший агент Пит Доулинг говорит следующее: «При обучении нам давали незатемненные очки Ray-Ban. Это делалось для защиты глаз, на тот случай, если кто-то бросит что-нибудь в человека, которого мы охраняем. Большинство ребят затемняли их. Но существует стереотип, что парни из Секретной службы всегда ходят в темных очках, даже в помещении».

На практике, некоторые агенты носят темные очки, чтобы люи не видели, куда они смотрят. Другие предпочитают не носить их.

Агенты в обычной одежде и без наушников находятся в толпе и возле Белого дома. Если они заметят проблему или слабое место в обеспечении безопасности, они воспользуются сотовым телефоном, чтобы сообщить об этом в Единый операционный центр в штаб-квартире Секретной службы.

«Это парни в толпе, — говорит один из агентов. — Вы бы не узнали, что они здесь, а они со стороны наблюдают за всем, что происходит во время проведения мероприятия и во время подготовки к нему».

Эти агенты стараются думать как тот, кто охотится на политиков: каким образом этот человек мог бы нарушить безопасность: «Их работа — разобрать досконально наш план до того, как наступит решающий момент. Их работа — сказать: вот здесь у вас дыра, здесь ваше слабое место, скажите-ка нам теперь, как вы собираетесь заделать эти прорехи?»

Технический персонал делает фотографии толпы во время мероприятий с участием президента. Эти изображения сравниваются с фотографиями, сделанными во время других событий — иногда с использованием программного обеспечения, позволяющего распознавать лица — чтобы узнать, продолжает ли определенный индивид посещать такие мероприятия.

Со времени покушения на Форда президенты, как правило, носят пуленепробиваемые жилеты когда участвуют в публичных мероприятиях. Сейчас это бронежилет из синтетического материала «кевлар» типа три, который способен защитить от пуль большинства пистолетов и ружей, но не от более мощного оружия. Агенты в группах охраны президента и вице-президента должны носить такие же во время публичных мероприятий, но некоторые агенты предпочитают этого не делать. Хотя эти жилеты и были улучшены, они по-прежнему неудобны и в жаркий день могут сделать жизнь невыносимой.

«Вы должны находиться в состоянии повышенной бдительности, — говорит бывший агент Джерри Пэрр, возглавлявший группу охраны президента Рейгана в время, когда на него было совершено покушение. — В двадцатилетний период до покушения на жизнь Рейгана у нас одного президента убили, в одного стреляли и ранили; ранили и оставили парализованным губернатора, дважды совершали покушение на Форда и убили Мартина Лютера Кинга. Вы знаете, что все это где-то рядом. Вы только не знаете где».

В отличие от Джимми Картера, Рональд Рейган всегда с уважением обращался с агентами Секретной службы, экипажем президентского самолета, горничными и дворецкими Белого дома.

«Картер зашел в кабину пилотов всего один раз за те два года, что я работал с ним, — говорит Джеймс Баззели, бортинженер президентского самолета. — А вот Рейган никогда не всходил на борт и не покидал его без того, чтобы не просунуть голову в кабину и не сказать: „Спасибо, ребята!“ или „Хорошего дня, парни!“ Он [Рейган] был таким же приятным человеком при личном общении, каким он представал на публике».

«Однажды в Рождество, которое он проводил на ранчо, президент подошел ко мне и извинился, что я вынужден быть вдали от своей семьи в это время, — рассказывает бывший агент Клифф Барановски. — Много раз они угощали нас едой с праздничного стола. Я совсем этого не ожидал, но иногда они настаивали».

Бывший агент Томас Блеча вспоминает, что, когда Рейган впервые участвовал в президентской гонке, он вышел из дома в Бель-Эйр, чтобы ехать на «Ранчо-дель-Сиельо», ранчо Рейгана севернее Санта-Барбары, площадью в двести восемьдесят три гектара. Другой агент заметил, что у Рейгана был при себе пистолет, и он спросил, зачем ему оружие.

«Ну, если вы, ребята, не справитесь, я смогу помочь», — отвечал Рейган, чье кодовое имя было «Сыромятная кожа»[28]. Рейган признавался одному агенту, что во время своей первой поездки в Советский Союз в качестве президента в мае 1988 году он держал оружие у себя в портфеле.

Одно время Ист-Экзекьютив-авеню была перекрыта, и, когда кортеж Рейгана выезжал из Белого дома, он ехал по улице И-стрит и по 15-ой улице вместо Пенсильвания-авеню перед Белым домом. Поэтому, если Рейган не выглядывал из окна Белого дома, он не видел демонстрантов, протестующих против ядерного вооружения, которые стояли лагерем напротив Пенсильвания-авеню в парке Лафайет. Как-то раз, после того как Ист-Экзекьютив-авеню была снова открыта, агент Патрик Салливан был за рулем, в то время как Рейган выглянул в окно своего лимузина. Рейган увидел постоянного демонстранта в парке Лафайет, который приветствовал его фашистским салютом «Хайль Гитлер!», когда машина проезжала мимо него.

«Этот джентльмен был здесь все время и у него были с собой плакаты, — вспоминает Салливан. — Это был мирный протестующий. Мы ехали в президентском кортеже по Ист-Экзекьютив и повернули налево на Пенсильвания-авеню. Этот демонстрант был очень удивлен, потому что он протестовал здесь уже год и никогда не видел, чтобы кортеж следовал по этому маршруту».

Демонстрант выпрыгнул вперед.

«Он начинает выбрасывать руку, приветствуя президента Рейгана салютом нацистов, — рассказывает Салливан. — Он начинает вопить: „Хайль Рейган! Хайль Рейган!“ Президент видит его и его фашистское приветствие. Президент был так шокирован и огорчен, что сказал нам: „Видели этого человека, который приветствовал меня нацистским салютом? Почему он это сделал?“»

Хотя это, казалось, был риторический вопрос, но Рейган явно хотел услышать ответ.

«Господин президент, он стоит здесь все время. Он сумасшедший, — сказал президенту Салливан. — Больше он ничем не занимается. Они поставили здесь палатки. И этот мужчина проводит здесь все свое время».

«А, понятно», — ответил Рейган.

«Это было очень на него похоже, — говорит Салливан. — Как только он понял, что этот человек не в себе, он принял это. Он просто не хотел, чтобы обычные граждане так к нему относились. Рейган был искренним, разумным человеком. И, я думаю, это ранило его чувства, когда он увидел нацистский салют в свой адрес».

Довольно часто Рейган тайно выписывал личные чеки людям, которые писали ему о своих злоключениях.

«Рейган был известен тем, что поднимал реактивные самолеты военно-воздушных сил ради транспортировки детей, нуждающихся в операции на почках, — говорит Фрэнк Келли, составлявший черновики посланий президента Конгрессу. — Это то, о чем публика никогда не знала. Он никогда не хвастался этим. Я вручал его чеки на четыре или пять тысяч долларов людям, которые писали ему письма. Он всегда говорил: „Не говори никому. Я сам был беден“».

Хотя Рейган предпочитал видеть лучшее в людях, он не был наивным. Как-то раз Рейган выступал в Университете Джорджтауна. Когда кортеж ехал по Эм-стрит к Белому дому, Рейган заметил человека в толпе.

«Ребята, смотрите, — сказал агентам Рейган. — Парень тут показывает мне палец, вы это видели?»

Рейган начал махать в ответ, улыбаясь.

«Мы проезжали мимо, а он все еще махал и улыбался, приговаривая: „Ну привет, сукин ты сын“, — вспоминает агент Деннис Чомэки, подражая утрированно-угодливой манере Рейгана.

Однажды в пятницу, ближе к вечеру, Рейган уехал из Белого дома в Кэмп-Дэвид. Агент Салливан работал в помещении W-16, офисе Секретной службы, расположенном под Овальным кабинетом.

«В это время какой-то парень подошел к северо-западным воротам с живой курицей, требуя пропустить его к президенту, — рассказывает Салливан. — Он сказал, что хочет совершить жертвоприношение для президента Рейгана. И он насадил курицу на ограду Белого дома. Просто взял курицу и насадил ее на пику ограды».

Охранник арестовал его, и он был отправлен на психиатрическое обследование в больницу Святой Елизаветы.

Когда Рейган должен был ехать в Спокан, штат Вашингтон, в 1986 году, Пит Доулинг работал в группе по подготовке визита, направленной для изучения обстановки. Помимо оценки уже известных Секретной службе угроз, в его обязанности входило общение с сотрудниками местной полиции, ФБР и других организаций, которые могли иметь данные о возможных угрозах.

Однажды вечером Доулингу позвонили из полиции, чтобы сообщить, что пожилая пара, остановившаяся в отеле «Бест Вестерн» в центре города, обнаружила большую бумажную салфетку на полу лифта. На салфетке были какие-то рисунки, и супруги рассмотрели ее повнимательнее. Казалось, на салфетке была изображена схема Колизея Спокана, где Рейган должен был выступать через четыре дня.

«Я пошел в отдел полиции, взял эту салфетку, и — действительно — на ней была нанесена схема Колизея, — вспоминает Доулинг. — И там была также „легенда“: вокруг Колизея были проставлены значки „Х“ — и „легенда“ объясняла, что „Х“ означает пост охраны. Здесь были также указаны все регистрационные знаки наших автомобилей. Очевидно, кто-то следил за нами».

В это время в Кёр-д’Ален, штат Айдахо, в сорока пяти минутах езды от Спокана, находилась штаб-квартира группы неонацистов, называвшейся «Арийские народы». Среди прочего, эта организация выступала против налоговой системы и угрожала убийствами публичным официальным лицам. Доулинг решил, что схема могла принадлежать представителям этой группы. Он поехал в «Бест Вестерн» и попросил сотрудника отеля показать ему все карточки регистрации гостей.

«Он дал мне небольшой деревянный ящик с картотекой, — рассказывает Доулинг. — В отеле было четыреста номеров, я начал просматривать картотеку, и, когда я дошел до шестнадцатой карточки — бинго! Это был точно тот почерк и стиль письма, который я видел на салфетке».

Доулинг заметил, что на карточке был указан номер регистрационного удостоверения автомобиля. Он пошел на стоянку и увидел четырехдверный седан с тем же регистрационным номером. Заглянув внутрь, он заметил сзади несколько одеял, аккуратно сложенных стопкой, и две подушки, лежащие сверху. В стопке на полу лежали книги. Было очевидно, что кто-то жил в этой машине. Доулинг подумал, что довольно странно, что человек, живущий в машине, так аккуратен. Он позвонил в полицию и попросил прислать подкрепление.

«Мы поднялись в номер, я постучал в дверь, и парень за дверью сказал: „Кто там?“» — рассказывает дальше Доулинг.

«Это я, открывай!» — отвечал Доулинг.

«Этот идиот открыл дверь. Он был в одних трусах. Я схватил его за волосы и вытащил в коридор. Один из полицейских скрутил его, мы вошли и произвели осмотр номера, просто чтобы убедиться, что там не находился кто-нибудь еще с оружием».

Доулинг заметил лежащую на комоде пулю. К пуле была привязана леска, а к леске клочок бумаги.

«Рейган умрет», — гласила надпись на листке.

Подозреваемый дал Доулингу разрешение на обыск в номере, но не в машине.

«Я все равно сегодня ночью спать не собираюсь, так что сделать запрос на получения ордера на обыск и доставить его судье на дом в три часа утра — это для меня пара пустяков, — сказал этому парню Доулинг. — Так что это не так важно».

«Можете обыскать мою машину, — сказал мужчина. — Там оружие».

Оказалось, что этот человек только что вышел из тюрьмы, где он сидел за вооруженное нападение на банк. Находясь в тюрьме, он завел романтические отношения с другим заключенным-мужчиной. Этого заключенного только что перевели в другую тюрьму, и задержанный агентом мужчина слышал, что его бывший возлюбленный полюбил кого-то другого.

«Он хотел совершить какое-то зрелищное преступление в Спокане, так чтобы он мог вернуться в тюрьму и снова быть с тем мужчиной», — рассказывает Доулинг.

Когда Рейган участвовал в борьбе за переизбрание в 1984 году, полицейский штата Нью-Йорк обратил внимание на старый «бьюик»-седан, движущийся со скоростью сорок километров в час по трассе, где скорость должна быть не меньше ста четырех километров в час. Полицейский остановил его и немедленно заметил большое количество оружия и амуниции на полу и на переднем пассажирском сидении.

«И что, как вы думаете, вы делаете?» — спросил полицейский.

«Я собираюсь убивать людей, которые конкурируют с Рейганом», — отвечал водитель.

Полицейский арестовал этого мужчину, и его отправили в психиатрическую клинику на севере Нью-Йорка на обследование. Поскольку он угрожал убийством кандидатам в президенты, два агента Секретной службы по поручению отдела разведки Секретной службы отправились, чтобы побеседовать с ним. Сначала лечащий врач этого пациента был против. Но затем он уступил, при условии, что агенты уберут оружие и наручники и не возьмут с собой радиоустройства и портфели.

«Этот человек сказал, что он рад нас видеть, — вспоминает один из агентов. — Он сказал, что ему нравится Секретная служба, и он охотно нам все расскажет».

Но сперва он попросил агентов помолиться вместе с ним.

«Мы сложили ладони у груди и склонили головы над столом в помещении, где мы проводили беседу, и стали молиться с этим человеком. В этот момент в кабинет вошел психиатр. Удивительно, что он и нас не госпитализировал».

Когда стало известно, что кандидат в президенты от Демократической партии Гэри Харт имел связь с Донной Райс, Рейган возвращался в Белый дом после вечернего мероприятия.

«Мы были в лифте, поднимающемся на второй этаж в жилые помещения Белого дома, — говорит бывший агент Тед Хреско. — Дверь лифта почти закрывалась, когда один из сотрудников задержал ее. Он рассказал Рейгану новости про Донну Райс и Гэри Харта».

Рейган кивнул и вглянул на агента:

«Мальчишки есть мальчишки».

Когда дверь лифта закрылась, Рейган добавил: «Но мальчишкам не стать президентом».

Если богатые подруги Нэнси Рейган из Калифорнии получали очередные номера «Вог» и «Мадемуазель» раньше нее, она срывала свое раздражение на сотрудниках Белого дома. По этой причине Нельсон Пирс, помощник церемониймейстера Белого дома, всегда очень боялся, принося Нэнси ее почту.

«Она часто злилась на меня, — говорит Пирс, — если ее подписка запаздывала или кто-то из ее подруг в Калифорнии получил журнал, а она еще нет, она всегда спрашивала, где ее журнал».

Дворецкие Белого дома тогда должны были искать этот журнал в киосках Вашингтона, которые, разумеется, в таких случаях еще тоже не получали своих экземпляров.

Однажды солнечным днем Пирс принес Нэнси почту в западную семейную гостиную президента на втором этаже Белого дома. Пес Нэнси, породы спаниель короля Карла, Рекс, лежал на полу у ее ног.

Пирс был в приятельских отношениях с Рексом — рождественским подарком Рональда Рейгана своей жене — во всяком случае, он так думал. В течение дня его рабочий кабинет — который находится сразу же у главного входа на первом этаже — часто становился местом, где спали домашние любимцы Белого дома. Но по какой-то причине на этот раз Рекс не был рад увидеть Пирса. Когда Пирс повернулся, чтобы уйти, Рекс куснул его за лодыжку и не опускал. Пирс указал на пса пальцем — жест, приказывающий псу отпустить его.

Нэнси повернулась к Пирсу.

«Никогда не тычьте пальцем в мою собаку», — сказала она.

С самого начала своей политической карьеры Рейган полагался на Нэнси.

«Давала ли я когда-нибудь советы Ронни? Конечно! — писала Нэнси Рейган в книге „Мой ход: воспоминания Нэнси Рейган“. — Я та, кто знает его лучше всего, и я была единственным человеком в Белом доме, у которого не было абсолютно никаких собственных проектов и планов — кроме помощи ему».

«Госпожа Рейган была строгой и требовательной женщиной, — вспоминает Джон Роджерс, советник Рейгана по управлению в Белом доме. — Ее единственным интересом было продвижение политики ее мужа».

Оказалось, что по бóльшей части Нэнси дает очень здравые советы. Она объясняла это так: «Как бы я ни любила Ронни, признаюсь, что кое в чем он ошибается: он может быть наивным в отношении других людей. Ронни стремится думать о людях только хорошее. Хотя это прекрасное качество для дружбы, в политике это может привести вас к неприятностям».

Нэнси — которой Секретная служба дала имя «Радуга»[29] — была «очень холодной», говорит агент Секретной службы, работавший в Белом доме при Рейгане. «У нее был круг из четырех друзей в Лос-Анджелесе, вот и все. Ничего не менялось, когда она была со своими детьми. Она дала ясно понять своим детям, что, если они хотят видеть отца, они должны сначала согласовать это с ней. Это было неизменное правило. Без этого они не могли пообщаться с ним. „Я дам вам знать, желательно ли это и когда вы сможете увидеть его“. Она была не похожа на других».

Как и с Нэнси, с дочерью Рейганов, Патти Дэвис, тоже было трудно договориться. Когда агенты сопровождали ее в Нью-Йорке, она, бывало, пыталась сбежать от них, выпрыгивая из машины, пока машина стояла на светофоре. Она считала свою группу охраны досадной помехой.

«В один из визитов в Нью-Йорк-сити она была вместе с киноактером Питером Страуссом, с которым она в это время встречалась, — рассказывает Албрачт. — Госпожа Дэвис начала выделывать те же самые трюки, что и в прошлый раз, и вообще обращалась с агентами, назначенными для ее охраны, неуважительно. Страусс был возмущен ее поведением и сказал ей: „Ты бы лучше начала обращаться с этими людьми с уважением или я вернусь в Лос-Анджелес“».

«И представьте — продолжил Албрайтч, — она действительно стала обращаться с нами получше».

Другой агент рассказывал, что Нэнси Рейган в такой степени все контролировала, что она даже была против того, чтобы ее муж болтал с агентами Секретной службы.

«Рейган был очень простым человеком, с которым было легко беседовать, — говорит этот агент. — Он был мастером общения. Ему нравилось быть в дружеских отношениях в окружающими. Он принимал людей такими, какие они есть. Его жена была полной противоположностью. Если она видела, что он разговаривает с агентами и было похоже, что они беседуют как старые добрые друзья, а он смеется, она всегда заставляла его уйти. Она здесь командовала».

«За пределами ранчо жил пес, и агенты, бывало, играли с ним, а пес лаял», — пересказывает Албрачт историю, рассказанную ему агентами, присутствовавшими на месте событий. Однажды вечером пес лаял, Нэнси рассердилась, и сказала президенту: «Выйди во двор и скажи агентам оставить пса в покое».

По-видимому, лай потревожил ее сон. Нэнси была настойчива относительно этого лая, так что Рейган сказал, что он позаботится об этом, и вышел из спальни.

«Он пошел в кухню и просто постоял там, — говорит Албрачт. — Он выпил стакан воды, вернулся в спальню и сказал: „Все в порядке, я все сделал“. Он просто не хотел мешать агентам. Он был истинный джентльмен».

В тот день, когда Рейган покинул свой пост, он полетел в Лос-Анджелес на президентском самолете. Рядом с ангаром были установлены трибуны, и радостная толпа приветствовала его, а группа университета Южной Калифорнии играла на музыкальных инструментах.

«Когда он стоял там, один из парней из университета снял свой троянский шлем, — рассказывает агент Секретной службы. — Он крикнул: „Господин президент!“ и бросил ему свой шлем. Рейган увидел это, поймал шлем и надел его. Толпа взревела от восторга».

Но Нэнси Рейган нависла над ним и сказала: «Сними сейчас же. Ты выглядишь как дурак».

«Нужно было видеть, как изменилось его настроение, — говорит агент. — И он снял шлем. И так было все время».

Хотя у Рейгана и Нэнси были теплые и близкие отношения, как и любые супруги, они иногда ссорились.

«Они очень любили друг друга и всегда целовались, — говорит о Рейганах стюард борта номер один Палмер. — Но они также сердились друг на друга по поводу того, какую еду выбрать, и по другим мелким вопросам». Кроме того, Палмер говорит, что только Нэнси могла вывести президента из себя.

«Мы были на Аляске. Нэнси надела все, что могла, — говорит Палмер. — Она повернулась и спросила: „Где твои перчатки?“ Он ответил: „Я не ношу их“. Она сказала: „Носишь, носишь“. Он ответил, что нет».

Палмер говорит, что Рейган, в конце концов, взял перчатки, но сказал, что не может пожимать руки, когда он в перчатках. Он сказал, что он никогда не надевает их, и не надел и в тот раз.

Нэнси старалась, чтобы муж питался только здоровой пищей, но он возвращался к своим любимым блюдам, когда Нэнси не было рядом.

«Она заботилась о том, что он ест, — говорит Палмер. — Когда ее не было, он питался иначе. Одним из его любимых блюд было маскарпоне и сыр. Это было совершенно неприемлемым для нее. Если такое блюдо было в меню, она говорила: „Ты это не ешь“. Несмотря на всю шумиху со стороны администрации Картера по поводу сухого закона, именно Рейган пил меньше всех».

«Я мог подать Рейгану четыре порции алкоголя, от силы, за исключением бокала вина», — говорит Палмер.

Когда они жили на ранчо, Рейганы, бывало, каждый день вместе катались на лошадях после обеда. Несмотря на свои кинороли в вестернах, президент ездил верхом по-английски, в штанах для верховой езды и сапогах. Он обычно ездил на Эль-Аламейн, англо-арабской лошади серой масти, подаренной Рейгану бывшим президентом Мексики Хосе Лопесом Портильо. Рейган следовал определенному заведенному порядку.

«Он шел в сарай за домом, седлал лошадей, готовил их. У него был такая треугольная рамка-колокол. Он звонил в этот колокол, и это был знак для Нэнси, что лошади готовы, выходи, поехали».

Однажды Рейган позвонил в колокольчик, но Нэнси не появилась. Наконец, он пошел в дом, чтобы позвать ее. Он вышел из дома вместе с ней, и она выглядела расстроенной. В это время техник из Агентства связи Белого Дома сказал Чомэки, что он обнаружил проблему с телефонной системой на ранчо. Должно быть, телефонная трубка не лежит на рычаге, и техник хотел это проверить. Чомэки разрешил ему войти в дом. Техник вскоре вышел, держа в руках телефон, который был разбит вдребезги.

«Она говорила по телефону, — вспоминает Чомэки. — Вот почему она не вышла к конюшне. Нэнси никогда, на самом деле, не нравилось на ранчо. Она ездила сюда потому, что это любил президент. Больше верховых прогулок ей нравилось оставаться дома, и добрую часть этого времени она болтала со своими друзьями в Лос-Анджелесе. Для президента кульминацией всего дня была прогулка на лошадях вместе с Нэнси. И, когда она не вышла, потому что говорила по телефону, он швырнул телефон на пол».

Кроме ранчо Рейган занимался верховой ездой на базе военно-морских сил Куантико к северо-западу от Вашингтона, в Кэмп-Дэвид и в вашингтонском Рок-Грик парке. Агенты, назначенные в группу обеспечения его безопасности, обучались верховой езде полицией Парк-полис. Одна из этих агентов, Барбара Риддс, была опытной наездницей и не нуждалась в обучении. Принесшая присягу в 1975 году, Риддс стала десятой женщиной, поступившей на работу в Секретную службу. Первые пять агентов-женщин появились в организации в 1971 году.

Риддс была на «ты» с Рейганом. Однажды она упала с лошади и перенесла сотрясение мозга. Когда она вернулась к работе, Рейган пригласил ее наверх, в жилые помещения Белого дома. Он передал ей книгу озаглавленную «Принципы искусства верховой езды и обучения лошадей». Подмигнув, он предложил ей перечитать эту книгу.

«Да, я встречалась с сексуальными домогательствами, ограничениями и представлениями о том, что женщины не должны быть сотрудниками сил правопорядка, — говорит Риддс. — Были и те, кто не верил, что женщины способны, физически или психически, выполнять эту работу. Но я также встретила многих людей, которые стали моими наставниками и открыли передо мной большие возможности».

В 2004 году Риддс стала первой женщиной — заместителем директора Секретной службы. Сегодня в Секретной службе триста восемьдесят агентов-женщин.

«Ты все время стремишься найти одного динозавра среди многих, — говорит Патрисия Бекфорд, восемнадцатая женщина, ставшая агентом Секретной службы. — Ты действительно должна показать, на что ты способна. Но в определенный момент они понимают, что наш выстрел мощным 357 „Магнумом“ ничуть не хуже, чем их собственный».

Считается, что агенту, возможно, придется принять пулю вместо президента. Но в действительности инструкции, которые даются агентам при обучении, чуть более сложны.

«Чему нас учат, в качестве работающих посменно агентов, так это укрывать и эвакуировать с места происшествия в случае атаки, — говорит один из агентов. — Мы образуем живой щит вокруг охраняемого лица, чтобы вывести его из опасной зоны и доставить в более безопасное место. Если агент получает ранение во время такой операции, то это то, чего можно ожидать. Мы полагаемся на наши уровни обеспечения безопасности в выполнении задачи нейтрализации нападающего, в то время как главная задача внутренней группы — это немедленно покинуть место событий».

«Люди всегда говорят мне: „Эй, ты бы действительно принял пулю вместо президента?“ — говорит бывший агент Доулинг. — Я отвечаю: „Вы что, думаете, что я глуп?“ Но мы занимаемся тем, что делаем все, что в наших силах, чтобы пули вообще не появилось. Именно это и есть работа Секретной службы. Это подготовка, это тщательные предварительные приготовления, и это достаточные тренировки, чтобы, когда вы делаете свою работу, вам не приходилось быть неуклюжим в своих действиях».

Ключом к этому является Учебный центр Джеймса Роули в Лорел, штат Мэриленд. Центр угнездился между природным заказником и зоной охраны почв. Леса заглушают звук выстрелов, шум колес и взрывов, сопровождающих обучение агентов Секретной службы и сотрудников военизированной охраны. Как и многие из зданий на этой территории в сто семьдесят восемь гектаров, сам центр носит имя бывшего директора. Роули возглавлял Секретную службу в то время, когда был убит Кеннеди, и он многое изменил в работе службы после этой трагедии.

Главное учебное здание — каменное с зеленой крышей — выглядит так, как будто кто-то взял местный колледж американского городка и перенес его сюда. Его назвали в честь Льюиса Мерлетти, еще одного бывшего директора Секретной службы, теперь возглавляющего обеспечение безопасности футбольной команды «Кливленд Браунс».

В то время как фотографии на стенах штаб-квартиры в центре города рассказывают о безоблачных днях, моментах триумфа, официальных лицах, которых удалось надежно защитить, фотографии здесь, в здании Мерлетти, повествуют об оборотной стороне — тяжелой работе анализа данных, и темной стороне — провалах и горьких напоминаниях о неудачах. Здесь можно видеть фотографии с места убийства Джона Кеннеди и изображения похоронной процессии президента Мак-Кинли 1901 года. В том году Конгресс неофициально попросил Секретную службу взять на себя охрану президентов, но немного запоздало.

Вдоль одной стены размещены фотографии каждого выпуска, начиная с начала официального обучения специальных агентов в пятидесятых. Выпускники этого времени носили шляпы. Фотографии переносят нас в шестидесятые, когда агенты носили модные прически, в семидесятые, когда в моде были длинные волосы, а затем показывают нам выглядящих «нормально» агентов наших дней.

Здесь новички проходят шестнадцать недель обучения, к которым добавляются еще двенадцать с половиной учебных недель в Федеральном правоохранительном учебном центре в Глинко, штат Джорджия. Стать агентом Секретной службы может только гражданин Соединенных Штатов. На время подачи заявления ему или ей должно быть не меньше двадцати одного года и не больше тридцати семи.

Агенты должны иметь степень бакалавра, полученную в колледжах и университетах, имеющих государственную аккредитацию, или три года стажа работы в области расследования преступлений или обеспечения правопорядка, требующей знания и применения законов, относящихся к уголовному праву. Агенты должны видеть не хуже чем 20 / 60, а после коррекции их зрение должно быть нормальным для каждого глаза. Помимо прохождения проверки их прошлого, потенциальные агенты должны пройти тест на наркотики и проверку на полиграфе до того, как будут приняты на службу и получат допуск к информации высшей степени секретности.

Каждый год учебный центр выпускает от семи до одиннадцати классов из двадцати четырех новичков Секретной службы и Подразделения военизированной охраны. Хотя учебный центр находится в Лорел, агенты говорят о нем как о находящемся в Белтсвиле, городке по соседству. Большинство дорог учебного центра имеют названия, соответствующие выполняемым задачам — Дорога оружия, Стрелковая дорога, Дорога боевых действий, Дорога внешнего периметра. Нет дороги с названием «засада», но засады — это то, что отрабатывается постоянно.

В районе, который Секретная служба называет Аллея Хогана — не путать с Аллеей Хогана в учебной академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния, — прямо посередине дороги лежит тело. Члены Подразделения военизированной охраны сидят на небольших трибунах и смотрят вниз на улицу, в то время как другие, одетые в униформу, зачищают здания и решают, как уничтожить «плохих парней». Если не принимать во внимание двухэтажное здание и автомат для продажи напитков, этот поселок длиной в квартал похож на декорации из Голливуда, с фасадами из прочного камня, отелем, рестораном, баром, банком и настоящими машинами, припаркованными у входа. Внезапно тело на дороге оживает, встает и уходит прочь, сигнализируя о том, что сценарий выполнен и действие закончилось.

Инструкторы играют роли заложников, злодеев и трупов. Находящийся на пенсии руководитель группы быстрого реагирования «SWAT[30]» округа Принс-Джорджес проводит здесь учения наравне с другими экспертами в области подготовки отрядов спецназначения. Они обсуждают как общую картину — то, с чем встречаются агенты при покушениях на политических и общественных деятелей, так и мелкие детали, например каким образом уменьшиться настолько, чтобы спрятаться за контейнером для мусора. Самое главное, что, когда агенты слышат выстрелы, они обучаются не вздрагивать в испуге, а реагировать действиями, позволяющими закрыть своего подзащитного и переместить его в безопасное место. Тем не менее в учебном центре висит информационный знак, оповещающий что это зона, где проводятся учения, и предупреждение: «Проносить боевое оружие за эту черту запрещается».

Пересказывающий один из сценариев боевых действий, Бобби Макдональд, ассистент специального агента, отвечающий за учения, объясняет мне: «Мы сейчас наблюдаем, как они неожиданно сталкиваются с проблемой, как они приводят себя в боевую готовность, как они предупреждают партнера, как они действуют в этой ситуации. Спрятались ли они в укрытие? Достали ли они оружие подходящим образом и в подходящее время? Было ли это тем, что мы называем хорошим выстрелом в противоположность плохому выстрелу?»

В другом секторе учебного городка мимо медленно проезжает черный фургон с группой противодействия нападениям, проходящей обучение без отрыва от службы. В черной униформе, с ружьями наготове, они хмуро выглядывают из окон фургона, скрывая взгляд за темными очками.

На дороге рядом с кортежем взрывается дымовая шашка. Группа противодействия выскакивает из машины, чтобы работать с тем, с чем ей придется столкнуться — засадой перед кортежем, террористом-смертником, стрелком. Возможно, этот взрыв только отвлекает внимание от настоящей угрозы. Командир группы видит что-то среди деревьев — снайпера, прячущегося за деревом. Снайпер обезврежен, инструктор говорит: «Задача решена». Группа загружается обратно в фургон. Кортеж организуется заново и едет дальше по территории, где будут разыгрываться другие сценарии.

В другой части учебного городка расположены ворота Белого дома с будкой, где иногда случайно залетевшие птицы в изнеможении бьются в окно, не в силах найти выход. Точными копиями постовых будок Белого дома, этими привычными белыми домиками с остроконечными крышами, усеяна вся территория учебного городка Секретной службы.

Сценарии, разыгрываемые в одном из этих караульных помещений, могут касаться работы с «нарушителем», готовым влезть на ограду. Эта часть учебного городка занимает примерно квартал, а номера и названия улиц здесь аналогичны тем, что находятся в центре Вашингтона рядом с Белым домом. Эти здания — не просто фасады для натурной съемки, а сверхпрочные строения, включая восьмиэтажную отталкивающего вида башню для отработки выстрелов антиснайперов.

Вот обучающиеся прорабатывают сценарий действий у веревочного ограждения при проведении массовых мероприятий, где они по очереди играют роль охраняемого лица. Когда студент центра проводит беседу с «субъектом» в закрытой камере, последний, как правило, — это нанятый актер или полицейский в отставке. Агенты учатся воздействовать на болевые точки, чтобы избавляться от захвата убийцы или чрезмерно восторженного фаната. На улице здесь идет «постоянная отработка действий в боевых условиях», где на кортежи устраиваются засады, люди стреляют из окон и что-то взрывается.

Многие из практических занятий начинаются в «аэропорту», где воздушные суда всегда находятся на земле. Навечно застывший на бетонной площадке, стоит «борт номер одна вторая» — макет в натуральную величину передней части президентского самолета, с эмблемой президента и проходом между рядами. Рядом с ним в таком же непригодном к полету состоянии стоит копия вертолета ВВС США для обслуживания президента.

В рамках курса вождения с навыками обеспечения защиты учащиеся проходят около двадцати четырех часов обучения технике вождения. Если их назначат выполнять функции водителя в группе охраны, они пройдут еще сорок часов обучения дополнительно.

Гигантская площадка для парковки похожа на полосу препятствий для водителя из телерекламы или реалити-шоу. Здесь используются мощные и быстрые автомобили, позволяющие быстро скрыться из зоны поражения. В качестве мер противодействия они обучаются делать «полицейский разворот» — безупречный разворот на сто восемьдесят градусов задним ходом на высокой скорости — резко поворачивать рулевое колесо вправо и влево и маневрировать во время движения.

Студенты центра учатся двигаться по волнистой траектории, объезжать объекты на дороге и прорываться сквозь барьеры, дорожные заграждения и другие машины. Если машина с охраняемым лицом выходит из строя, с помощью полученных навыков агенты смогут проталкивать эту машину через повороты и препятствия с помощью своей собственной. При движении задним ходом агентов учат не оборачиваться ради того, чтобы посмотреть в окно сзади, а пользоваться боковыми зеркалами заднего вида.

Помимо физических тренировок, агенты проходят от восьми до двенадцати часов обучения плаванию, включая спасение из затонувшего вертолета. Для этой цели учебный центр использует тренажер по отработке методов покидания кабины, который предназначен для моделирования ситуации, которая имела бы место, если бы вертолет начал тонуть, а агент — пристегнутый к сиденью — находился в кабине.

Собственно, это и произошло в мае 1973 года, когда агент Клиффорд Дитрих погиб во время выполнения задания по обеспечению безопасности Никсона. Дитрих утонул, когда военный вертолет потерпел аварию в Атлантическом океане примерно в ста восьмидесяти метрах от острова Гранд-Ки на Багамах. Вертолет перевернулся вверх дном, и Дитрих не смог выбраться. Пилот и шесть других агентов, находившихся с ним, спаслись.

На нескольких находящихся внутри и вне помещения стрельбищах ученики центра и агенты Секретной службы проходят периодическую переквалификацию в стрельбе из легкого огнестрельного, полуавтоматического и автоматического оружия. Находящийся вне зоны видимости, скрытый за пуленепробиваемым стеклом, голос произносит команды: «Заряжайте все оставшиеся в запасе патроны и тот, что у вас в кармане… Стрельба продолжится через четыре секунды».

Шквал пуль вылетает с шести позиций. Изрешеченные пулями, мишени крутятся на месте.

«Мы надеемся, что нам никогда не придется делать ничего из того, чему мы здесь учимся», — говорит Бобби Макдональд.

А что касается того, чтобы принять пулю: «Значит, что-то пошло неправильно, — говорит агент. — И, если это случается, я думаю, это и для вас неожиданно, вы не собираетесь этого делать до того, как сделаете. Это просто попытка удалить человека из опасной зоны, и, если вы при этом получите несколько пуль — что ж, быть по сему. Но истинная цель для вас обоих — выйти из ситуации, не получив ни царапины».

Однажды, возвращаясь с ранчо, президент Рейган болтал со своими агентами о том, как тяжело быть президентом, всегда окруженным охраной.

«Я всегда любил прогуляться по магазинам, как любой человек, подойти к лотку с журналами и просмотреть прессу, как я, бывало, делал раньше. Пойти туда, пойти сюда», — говорил Рейган.

Его агенты предложили ему отправился в магазин неожиданно, чтобы уменьшить риск. Пока он был в магазине, они блокировали вход.

«Приближался день святого Валентина, и он сказал, что хочет пойти в магазин открыток в Вашингтоне и купить открытку для Нэнси, — говорит бывший агент Дэннис Чомэки. — Итак, мы снарядили небольшой кортеж, президент вышел из машины и прошел в магазин. Он просто бродил везде, получая от этого большое удовольствие».

Тем временем один из посетителей магазина стоял, рассматривая открытки.

Рейган выбирает открытку, смотрит на этого парня, показывает ему открытку и говорит: «Эй, как ты думаешь, Нэнси понравится эта открытка?»

Сперва посетитель магазина ответил: «О да, вашей жене это понравится».

Затем он поднял глаза.

«О, боже мой, это президент!» — воскликнул он.

Через короткое время после этого Рейгану напомнили, почему президентам нужна охрана. В четырнадцать тридцать пять 30 марта 1981 года Джон Хинкли-младший, двадцати пяти лет, выстрелил в Рейгана из револьвера Rohm RG-14, когда президент выходил из вашингтонского отеля «Хилтон» после того, как произнес там речь.

Публике разрешили приветствовать Рейгана, когда он покидал отель. Металлодетекторы для обнаружения боеприпасов использовались в то время в стационарных точках, таких как Белый дом, но не использовались, когда президент был в других местах. В результате, никого из зрителей не проверяли. Смешавшись с толпой, в которой были представители прессы, Хинкли исхитрился подойти на шесть метров к президенту.

Агент Тимоти Маккарти инстинктивно заслонил собой Рейгана и получил пулю в правую сторону груди. Она прошла через его правое легкое и ранила печень. Хотя агенты Секретной службы и сотрудники Подразделения военизированной охраны Белого дома бывали ранены или убиты при исполнении своего долга, Маккарти — единственный агент, который действительно получил пулю вместо президента, шагнув на линию огня. За полторы секунды Хинкли выпустил шесть пуль. Кроме Маккарти были ранены сотрудник полиции Метрополитен Томас Делаханти и пресс-секретарь Джим Брейди. Брейди перенес обширное повреждение мозга.

Агент Дэннис Маккарти — однофамилец Тимоти — стал первым, кто настиг Хинкли. Сначала Маккарти думал, что он слышит звук хлопушки.

«После второго выстрела я понял, что это было оружие, — говорит Маккарти. — В этот момент я чувствовал панику. Я знал, что должен это остановить».

К третьему выстрелу Маккарти увидел пару рук, сжимающих пистолет, между телекамерами всего в двух с половиной метрах. Маккарти ринулся в сторону пистолета и бросился на Хинкли, который продолжал стрелять.

«Я двигался сквозь воздушное пространство, испытывая внутри отчаянное чувство: „Я должен его достать! Я должен его достать! Я должен остановить его!“» — вспоминает Маккарти.

Припавший к земле в боевой позиции Хинкли рухнул, когда Маккарти обрушился на его спину. Хотя убийца не оказывал сопротивления, Маккарти вспоминает, что он слышал быстрое щелк-щелк-щелк в то время, как Хинкли продолжал сжимать спусковой крючок — даже после того, как шесть пуль револьвера были выпущены. Маккарти всегда гадал, как он будет реагировать, если действительно начнется стрельба. Теперь он это знал.

Как и Маккарти, президент Рейган сперва думал, что слышит звук хлопушки.

«Я был почти возле машины, когда услышал что-то звучавшее, как два или три хлопка слева от меня: просто небольшой щелкающий звук, хлоп-хлоп-хлоп — позже вспоминал Рейган. — Я повернулся и сказал: „Что за черт?“ И тут же Джерри Пэрр, командир группы Секретной службы схватил меня за пояс и буквально впихнул на заднее сидение лимузина. Я приземлился лицом на подлокотник сиденья, и Джерри прыгнул на меня сверху».

«Я помню три быстрых выстрела и еще четыре, — говорит мне Пэрр. — С агентом Рэем Шаддиком я втолкнул президента в лимузин позади другого агента, державшего открытой дверь машины. Агент Маккарти схватил Хинкли, прыгнув на него через разделявшее их пространство. Я втолкнул президента в машину, другой агент захлопнул дверь, и мы уехали».

Лимузин начал набирать скорость, направляясь к Белому дому.

«Я осмотрел его и не заметил крови, — рассказывает Пэрр. — Через пятнадцать или двадцать секунд мы мчались на большой скорости у транспортного кольца Дюпон. У президента Рейгана с собой была салфетка, и он вытер ею рот. Он сказал: „Я думаю, у меня рана во рту“».

Пэрр заметил, что кровь была ярко-красной и пенистой. Зная, что это опасный симптом, он велел водителю ехать в больницу университета Джорджа Вашингтона. Это была больница, заранее выбранная на тот случай, если понадобится медицинская помощь.

Оказалось, что когда президента доставили в больницу, он, возможно, находился в нескольких минутах от смерти. То, что они направились прямо сюда, вероятно, спасло ему жизнь.

Рейган вспоминал, как по пути в больницу, он внезапно понял, что едва может дышать. «Как я ни старался, я не мог вдохнуть воздух, — рассказывал он. — Я испугался и начал немного паниковать. Я просто не мог вдохнуть достаточно кислорода».

«Честно говоря, — признается Пэрр, — я не знал, что он был ранен, пока мы не прибыли в больницу. Он начал терять сознаие, как только мы вошли внутрь».

Как только Рейган был помещен на каталку, он почувствовал мучительную боль возле ребер.

«Что беспокоило меня больше всего, так это то, что я все еще не мог вдохнуть достаточное количество воздуха, даже после того, как врачи поместили дыхательную трубку в мое горло, — говорил Рейган. — Каждый раз, когда я пытался вдохнуть я, казалось, получал все меньше воздуха. Я помню, как смотрел вверх с каталки, пытаясь сфокусировать зрение на квадратных потолочных панелях и молясь. Затем, я думаю, я потерял сознание на несколько минут».

Когда сознание вернулось к Рейгану, он понял, что кто-то держит его руку.

«Это была мягкая женская рука, — рассказывал он. — Я чувствовал, как она взяла мою и затем крепко ее держала. Это принесло мне изумительное чувство. Даже теперь мне трудно объяснить, насколько успокаивающим, насколько прекрасным это было. Должно быть, это была рука медсестры, склонившейся над каталкой, но я не мог ее видеть. Я начал спрашивать„Кто держит меня за руку? Кто это?“»

В какой-то момент Рейган открыл глаза и увидел свою жену, Нэнси.

«Милая, я забыл пригнуться», — пошутил он.

По счастливой случайности в этот день у большинства врачей, работавших в больнице, было собрание в помещении, которое от отделения неотложной помощи отделял один подъем на лифте.

«В течение нескольких минут после того как меня доставили, комната была полна специалистами практически во всех областях медицины, — вспоминает Рейган. — Когда один из врачей сказал, что они будут оперировать меня, я ответил: „Надеюсь, вы республиканец“. Он посмотрел на меня и сказал: „Сегодня, господин президент, мы все республиканцы“. Я также помню, что сказал после того, как одна медсестра спросила меня, как я себя чувствую: „В общем, я бы лучше был в Филадельфии“. Это была эпитафия приятеля Рейгана, актера У. Филдса.

Хирурги обнаружили пулю, которая пробила легкое и нарушила его работу. Она застряла в двадцати пяти миллиметрах от сердца. Если бы на президенте был пуленепробиваемый жилет, он, вероятно, не был бы ранен.

«При нескольких предыдущих появлениях на публике в качестве президента, я носил пуленепробиваемый жилет под костюмом по настоянию Секретной службы, — позже вспоминал Рейган. — В тот день, хотя я собирался произносить речь перед некоторыми твердыми сторонниками Демократической партии, которые были невысокого мнения о моей программе экономического восстановления, никто не подумал, что эта железная одежда окажется мне столь необходима, потому что единственное опасное место состояло из расстояния меньше метра, которое мне нужно было пройти до машины».

«Некоторые из моих коллег говорили: „На твоем месте я бы отвез его в Белый дом, потому что там безопаснее всего, — говорит Пэрр. — Ты рискуешь, везя его в больницу. Если он не ранен, то ты ставишь страну под угрозу“. Но в данном случае мы были правы. И в больнице была специальная бригада, обладающая большим опытом лечения огнестрельных ранений».

Для Пэрра это было решение, которое он никогда не хотел бы принимать. Он поступил на работу в Секретную службу в 1962 году, за год до убийства Джона Кеннеди.

«Мы никогда не забывали об этом, — говорит Пэрр. — Мы хотели, чтобы такого никогда не случилось во время нашей смены. К несчастью, это почти случилось во время моей».

«Агенты, которые забрали Рейгана с места происшествия, сделали все правильно, — говорит бывший агент Уильям Албрачт, который в качестве старшего инструктора учебного центра учит новых агентов урокам, извлеченным из предыдущих покушений. — Другие агенты направились к убийце и помогли обезвредить его».

Оценивая прошлое, он говорит: «Может быть, им следовало вскочить в следующую машину и отправиться с охраняемым лицом, вместо того чтобы оставаться на месте и пытаться обезвредить Хинкли. Для этого у нас есть полиция. Все агенты всегда имеют в виду, что случившееся может быть отвлекающим маневром: является ли это основным нападением или „плохие парни“ пытаются заставить нас задействовать все наши ресурсы, и потом напасть на нас, когда мы будем отступать? Так что то, нужно ли было, чтобы большее количество агентов поехало с Рейганом, мы можем знать точно, только глядя из будущего. Мы обучаем агентов следовать за тем, кого они охраняют, чтобы убедиться, что он благополучно избежал нападения».

В больнице ФБР конфисковала аутентификационную карту для запуска ядерного удара, говоря, что все вещи Рейгана нужны как вещественные доказательства. Поскольку никаких правил не было разработано для ситуации, когда президент подвергается экстренной операции, было не ясно, кто мог запустить ядерные ракеты.

Двадцать пятая поправка к Конституции позволяет вице-президенту замещать президента только в том случае, если президент объявил в письменной форме Сенату и Палате представителей, что болен и не может выполнять свои обязанности. Если вице-президент и большинство Кабинета согласны, что президент неспособен исполнять свои обязанности, они могут позволить вице-президенту исполнять обязанности президента. Но это бы потребовало времени.

Вице-президент Джордж Буш-старший мог бы взять на себя обязанности по ответственности за начало ядерной атаки, пообщавшись с главой военного министерства по секретной линии. Однако есть сомнения, имел ли бы он законное право поступать таким образом. Когда Буш стал президентом, его администрация разработала очень детальный, систематизированный план действий по немедленной передаче власти в случае серьезной болезни президента.

До своего покушения на Рейгана Хинкли был болезненно увлечен киноактрисой Джоди Фостер, которую видел в фильме «Водитель такси». В этом фильме 1976 года психически больной человек замышляет убийство кандидата в президенты. Образ главного героя, которого играет Роберт Де Ниро, был основан на образе Артура Бремера, стрелявшего в губернатора штата Джорджа Уоллеса. Хинкли начал преследовать Фостер. Незадолго до нападения на Рейгана он написал ей: «Ты будешь мной гордиться, Джоди. Миллионы американцев полюбят меня — нас».

9 октября 1980 года за шесть месяцев до покушения на Рейгана, Хинкли был арестован за попытку пройти на борт самолета в аэропорту города Нэшвилль, штат Теннеси, с тремя пистолетами. Президент Картер в это время находился в Нэшвилле. Рейган, в то время баллотировавшийся на пост президента, только что завершил свой визит в Нэшвилль.

В результате инцидента с Рейганом Секретная служба начала использовать металлодетекторы для проверки людей в толпе на мероприятиях. «Мы начали обдумывать, какова должна быть приемлемая зона, за которую не позволяется заходить зрителям, — говорит Дэнни Сприггс, заключивший Хинкли под стражу и ставший заместителем директора Секретной службы. — Размер этой зоны зависит от ситуации».

Секретная служба также научилась отделять прессу от зрителей и снабжать их хорошо различимыми знаками, которые прикрепляются к одежде, чтобы быть уверенными, что никто не просочится в группу репортеров, притворившись журналистом. Для наблюдения за представителями прессы назначается специальный агент, и сами журналисты сообщают полиции, если кто-то пытается затесаться среди них.

Также Секретная служба извлекла уроки из убийства Джона Кеннеди. Она удвоила штатный состав агентов, компьютеризировала и увеличила количество данных разведки, увеличила число агентов, занятых предварительной подготовкой и сбором разведданных, создала группу антиснайперов, расширила свои учебные мероприятия и улучшила связь с другими федеральными организациями и органами обеспечения правопорядка.

«До убийства Кеннеди обучение часто состояло в том, что агентам пересказывали ситуации, происходившие в боевых условиях, — говорит Тэйлор Радд, агент, отвечающий за переобучение. — Многие агенты, находящиеся на службе, никогда не проходили никакого обучения».

Теперь Секретная служба делится своими наработками и техниками с целым рядом иностранных служб безопасности. После убийства израильского премьер-министра Ицхака Рабина Секретная служба и израильская служба безопасности Шин-Бет проработали неделю вместе, обмениваясь опытом.

«Убийство Рабина было во многом подобно покушению Хинкли на Рейгана, — говорит бывший агент Доулинг, отвечавший за международные связи в то время, когда проходила совместная встреча с Шин-Бет. — Это произошло в месте отбытия кортежа».

Сотрудники Шин-Бет открыли коллегам свои собственные просчеты.

«Это признание было для них очень непростым и очень печальным, — говорит Доулинг. — Этот парень уже некоторое время околачивался вокруг кортежа, и его должны были заметить. И мы столкнулись с чем-то похожим в случае с Хинкли. У нас был тот, кто совершенно определенно преследовал президента, кто-то, кто преследовал президентов и раньше. Он напал не потому, что думал, что Рейган был чем-то плох, или потому, что он считал, что Джимми Картер негодяй. Должность — вот что привлекало его. Его привлекало, что этот человек обладает властью».

Примерно через год после покушения на Рейгана в вашингтонское отделение Секретной службы начал звонить человек, угрожавший убийством президента. Этот мужчина всегда говорил: «Я его застрелю». Затем он бросал трубку.

Агент Дэннис Чомэки служил в разведке в области безопасности и знал об этих звонках потому, что читал информационную сводку, подробно излагающую все происшествия, случившиеся за прошедшие сутки. Однажды утром Чомэки читал информацию о задержанном, когда кто-то позвонил по главной линии местного отделения, которое в то время находилось на пересечении 19-й улицы и Пенсильвания-авеню. Поскольку Чомэки был первым, кто пришел на работу в это утро, он снял трубку.

«Привет, это опять я, — сказал звонивший. — Ты меня знаешь».

«Нет, я тебя не знаю», — отвечал Чомэки.

«Ну, я тот парень, который собирается убить президента», — сказал человек.

«Слушай, сделай мне одолжение, — сказал Чомэки. — Я здесь стою у настенного телефона, поскольку я только что зашел в офис. Перезвони мне на рабочее место, чтобы я мог сесть и поболтать с тобой».

Мужчина согласился, и Чомэки дал ему свой прямой номер.

В то время Секретная служба имела договоренность с телефонной компанией о том, что по просьбе агентов она будет оперативно отслеживать звонки даже с тех телефонов, которые не включены в телефонные справочники. Чомэки позвонил менеджеру и дал ему номер своего телефона, с тем, чтобы все входящие звонки отслеживались. Он был уверен, что этот человек не окажется настолько глупым, чтобы позвонить по этому номеру.

«Я прошел к своему рабочему месту, и — смотрите-ка — он перезвонил, — рассказывает Чомэки. — Мы начали разговаривать, и я смог записать наш разговор».

Собеседник агента сказал, что у него есть ружье с оптическим прицелом.

«Я собираюсь навести его на цель, нажать на спусковой крючок и оторвать его голову, как тыкву», — сказал он.

«Эй, это довольно серьезно. Почему бы нам не встретиться?» — сказал Чомэки.

«Ты что думаешь, я больной?» — ответил звонивший и повесил трубку.

Телефонная компания перезвонила и сообщила, что этот человек звонил с платного телефона-автомата на Нью-Йорк-авеню. С адресом таксофона в кармане Чомэки бросился к выходу. Тут же он наткнулся на еще одного агента, входящего в офис.

«Боб, идем скорее, — сказал ему Чомэки. — По дороге все объясню».

Они бросились в гараж Секретной службы, сели в машины и приехали к пересечению Нью-Йорк авеню и 11-ой улицы, где в то время располагался автовокзал Грейхаунд.

«Мы оглядывались вокруг и никого не видели, — говорит Чомэки. — Неподалеку стояла передвижная стойка, предлагающая кофе на вынос. Мы подошли и спросили парня у стойки: „Не видели ли вы кого-нибудь, кто говорил по телефону некоторое время назад?“

„Да, примерно без пятнадцати восемь здесь был парень“, — ответил продавец».

Он сообщил примерный рост и вес этого человека и описал его одежду — голубые брюки и голубая рубашка. Время, о котором говорил продавец кофе, совпадало со временем разговора, записанного Чомэки в местном отделении. Чомэки спросил продавца кофе, почему он обратил внимание на этого человека, звонившего по телефону.

«Обычно я появляюсь здесь на углу в восемь, — объяснил продавец. — Сегодня я просто пришел рано, а мои покупатели не рассчитывают застать меня здесь раньше восьми, так что торговля шла плохо. Я просто сидел, рассматривая телефонную будку, и увидел этого парня, говорившего по телефону, и я как-то само собой запомнил, как он выглядел».

Агенты запрыгнули в свои машины. Чомэки поехал на восток Нью-Йорк авеню; другой агент отправился на запад. Почти сразу же Чомэки заметил человека, соответствующего описанию, данному продавцом кофе. Мужчина говорил по платному уличному телефону рядом с автовокзалом.

Чомэки выполнил разворот на сто восемьдесят градусов и припарковал машину на другой стороне улицы. Он подошел к мужчине сзади и услышал его речь со среднезападным акцентом. Это был голос человека, который звонил ему в местное отделение.

«Я схватил его за шиворот, прижал его к боковой панели таксофона и вырвал у него из рук телефонную трубку, — вспоминает Чомэки. „Это агент Чомэки из Секретной службы, — сказал я в трубку, — С кем я разговариваю?“»

«Ух ты! Как ты его нашел?» — ответил голос на другом конце линии. Это был еще один агент из местного отделения. Он сказал, что этот мужчина только что позвонил, угрожая убить Рейгана.

Подозреваемый утверждал, что он просто пытался вызвать такси. Поскольку он пытался убежать, Чомэки приволок его в свою машину и надел на него наручники. Впоследствии этот человек был подвергнут психиатрическому осмотру, и судья назначил ему принудительное психиатрическое лечение.

Агенты Секретной службы часто сталкиваются с пороком высокомерия, который поражает некоторых советников Белого дома. Когда срок президентства Рейгана подходил к концу, этот недостаток чуть не стоил жизни одному из советников. Агент Гленн Смит обеспечивал безопасность Рейгана в отеле «Вальдорф-Астория» в Нью-Йорке во время Генеральной ассамблеи Соединенных Штатов. Смит услышал, как кто-то крикнул: «Остановись или я стреляю!» Смит вытащил свой пистолет «Смит и Вессон» и положил палец на спусковой крючок. Сразу же вслед за этим какой-то мужчина побежал через дверь, а вслед за ним по пятам мчался полицейский из полиции Нью-Йорка.

Этот мужчина оказался сотрудником Белого дома, который был такого высокого мнения о себе, что, когда агент Секретной службы попросил его назвать себя на внутреннем посту охраны, он отказался. Когда агент попытался преградить ему путь, он оттолкнул агента. Тогда полицейский бросился за ним.

«Если бы он был у меня на прицеле, я бы выстрелил в него», — говорит Смит.

Как и в случае с другими президентами, некоторые люди совершенно теряли контроль над собой, встречая Рейгана. Одна женщина в толпе подбросила в воздух своего грудного ребенка. Агенту Гленну Смиту пришлось поймать малышку. Восьмидесятилетняя женщина пожимала руку Рейгану так крепко, что Смит должен был разжимать ее руку силой. Как-то раз в надежде на автограф один шериф подъехал к президентскому самолету в своем полицейском автомобиле на высокой скорости с включенными проблесковыми маячками. Этот шериф остановил свою машину как раз вовремя.

«Еще несколько секунд, и мы бы открыли огонь по машине», — говорит Смит.

Пока Рейган находился на посту президента, он никогда не обнаруживал симптомы болезни Альцгеймера, которая, в конце концов, стала причиной его смерти. «В его группе охраны было сто двадцать человек, и он, казалось, помнит каждого по имени», — говорит Смит.

Но в марте 1993 года, годом раньше, чем он объявил, что страдает болезнью Альцгеймера, бывший президент Рейган принимал Канадского премьер-министра Брайана Малруни в своей библиотеке и пригласил его к себе на ранчо. Когда Малруни уезжал, он спросил агента Чомэки: «Вы замечаете, что с президентом что-то происходит?»

Чомэки сказал, что замечает, но он не знал, в чем проблема.

«Он, бывало, просто останавливался посредине фразы и забывал, что он говорил, — вспоминает Чомэки. — Затем он часто начинал рассказывать новую историю».

Через три года после того, как Рейган оставил пост президента, он должен был выступать с речью на одном мероприятии в городе Акрон, штат Огайо. В отличие от той свиты, которую он имел, будучи президентом, Рейган путешествовал с одним сотрудником и со своми агентами Секретной службы. Дежурный агент из группы охраны бывшего президента пришел на командный пост и сказал агенту Доулингу: «Знаете, президент сидит в своей комнате в одиночестве все утро. И ему бы очень хотелось поболтать. Не против ли вы, ребята, чтобы он зашел и немного посидел у вас на командном посту и просто поболтал с вами?»

«Было бы здорово. Пригласи его», — ответил Доулинг.

Два часа Рейган болтал с агентами, рассказывая истории и шутки.

«Он сказал нам, что он и Михаил Горбачев говорили друг с другом с глазу на глаз, — вспоминает Доулинг. — Они договорились, что их разговор будет не о сегодняшнем дне и не о них самих. Он будет об их внуках и о жизни, которая у них впереди».

Чтобы выбрать работу, на которой может потребоваться получить пулю вместо президента, требуется необыкновенная преданность делу. «Помимо внешнего блеска и возможности путешествовать, работая в Секретной службе, я следую своему призванию служить своей стране и приносить пользу на самом высоком уровне», — говорит один из агентов.

«Агенты защищают не отдельного человека, но скорее цельность и незыблемость его должности, поэтому пуля, которую мы можем получить, — ради этого поста и огромной значимости его для общества, не ради конкретного человека», — говорит другой агент.

На этой работе нужно не только защищать президента, но и спасать жизни других агентов.

«Когда я в качестве члена группы охраны президента входил туда, где проводилось какое-либо мероприятие с участием президента, я знал и мог положиться на то, что каждый выполнит свою часть работы, — говорит бывший агент Норм Джарвис. — Агенты меняются, но каждый исполняет предписанные его роли обязанности. Таким образом, если все безупречно выполняют свою часть работы, не нужно беспокоиться о том, что у вас за спиной или кто выглядывает из-за вашего плеча. Ваши товарищи позаботятся об этом. Вы просто должны сосредоточиться на том, в чем заключается в это время именно ваша работа. Агенты со временем начинают испытывать огромное доверие и симпатию друг к другу».

Обратное также верно.

«Если вы обнаружите, что кто-то ленив или не делает все, что должен, не выполняет свою работу, это значит больше, чем просто испытать досаду: „Эй, да этот парень — лодырь, а я должен проводить с ним время“, — объясняет Джарвис. — Вы чувствуете себя так, как будто это ставит под угрозу вашу жизнь. Совершенно точно, жизнь президента в таком случае была бы в опасности. Так что многие из нас в группах охраны наблюдают друг за другом и используют положительные и отрицательные подкрепления, чтобы мотивировать агентов всегда поступать правильно».

Агенты понимают, что эта должность влечет за собой сверхурочную работу и длительные поездки. Описывая возможности трудоустройства, веб-сайт Секретной службы обращает на это особое внимание.

«У агентов есть одна общая особенность, — говорит агент Секретной службы. — Все они хотят видеть хорошо сделанную работу и хотят сделать ее как надо».

Тем не менее многие считают, что руководство организации без необходимости усложняет им жизнь. В частности, неразумная политика Секретной службы в области перевода сотрудников заставляет агентов увольняться до наступления пенсионного возраста, увеличивая бюджетные расходы. Это происходит в то время, когда — из-за террористических угроз — потребность в Секретной службе велика, как никогда раньше.

Агенты приводят в пример множество ситуаций, когда одним агентам отказывали в переводе в те города, где работали их супруги, в то время как других принуждали к переезду в те же самые города. Часто агентам, которые хотят перевестись, предлагают оплатить стоимость переезда. В то же время Секретная служба платит от пятидесяти до ста тысяч долларов за переезд каждого агента, который зачастую совсем не хочет переезжать в этот город.

«Мы согласились в случае необходимости принять пулю, но это не самая трудная часть этой работы, — говорит Джессика Джонсон, бывший агент Секретной службы. — Это не то, с чем мы обычно сталкиваемся. Именно это делает нашу работу рискованной. Но очень трудной ее делает плохое управление. Если бы Секретная служба управлялась лучше, эта работа была бы гораздо более привлекательна и гораздо меньше людей увольнялось бы с нее».

Со времени террористической атаки 11 сентября частный сектор предлагает очень хорошие зарплаты тем, кто имеет опыт работы в федеральных службах охраны правопорядка. Как правило, бывшие агенты Секретной службы становятся заместителями по безопасности президентов крупных корпораций или открывают свое собственное охранное предприятие. Для тех, кто хочет сохранить право на получение полной пенсии от правительства, открывается множество возможностей в других федеральных органах обеспечения правопорядка.

До 1984 года, при прежней пенсионной системе, агенты Секретной службы не сохраняли право на свои пенсии, если они переводились в другое правительственное учреждение. Теперь сохраняют. Агенты могут уйти в отставку в любое время после двадцати пяти лет работы на Секретную службу. Они могут выйти на пенсию в пятьдесят лет, если они прослужили двадцать лет. Как для государственных учреждений, так и для частных компаний, агент Секретной службы или ФБР — это ценное приобретение.

ФБР предпринимает определенные шаги, чтобы удержать своих агентов, в то время как Секретная служба пренебрегает этим. В отличие от Секретной службы, после трех лет работы на ФБР, агент этой организации может остаться в том же самом городе на все время его службы, если только он или она не предпочтут работу на руководящей должности. Агент, переходящий на руководящую должность, может оставаться в одном и том же городе пять лет.

С другой стороны, Секретная служба обычно переводит агентов три или четыре раза в течение двадцатипятилетней карьеры. Агент, занимающий руководящую должность, может быть переведен пять или шесть раз. Это связано с тем, что таким агентам нужно получить опыт работы в разных отделениях. Но опыт одного отделения нельзя механически перенести на другое. Десятилетия тому назад у ФБР была такая же политика. ФБР отказалось от нее, потому что постоянные переезды не являлись необходимостью и приводили к тому, что многие агенты увольнялись. Это также вело к большим расходам, необходимым как для переезда семей сотрудников, так и для обучения новых агентов, приходящих на смену тем, кто переводился.

Поскольку агенты ФБР не должны так часто переезжать, они и их супруги могут лучше позаботиться о своих жилищных условиях. ФБР, по крайней мере, пытается принять в расчет ситуации, когда супруг сотрудника должен работать в определенном городе, иногда рассматривая их как случаи особо затруднительных обстоятельств, требующие решения.

Секретная служба большей частью перемещает агентов туда и сюда, как пешки на шахматной доске, не спрашивая об их желании. Вместо объяснения причин, стоящих за переводом, или политики, влияющей на личную жизнь агентов, Секретная служба обычно дает бесцеремонный ответ, что перемены производятся «в интересах службы». Исключением становится случай, когда у агента есть «блат», связи наверху — что приводит к ухудшению морального климата в коллективе.

После двух лет работы в группе охраны Клинтона в доме Клинтонов в Чаппакуа, штат Нью-Йорк, Джонсон захотела перевестись назад в Калифорнию, где она выросла.

«Совершенно неожиданно мне сказали, что не могут перевести никого из Нью-Йорка, — рассказывает она. — Мне сказали, что им некем меня заменить. В то же время они разослали письма по электронной почте, в которых говорилось, что каждый, вне зависимости от послужного списка, будет сразу же переведен в Лос-Анджелес, Нью-Йорк или Сан-Франциско, если выразит желание туда поехать. Я написала небольшое письмо и проинформировала их, что я хочу принять это предложение. Я подпрыгивала от нетерпения, а они говорили мне: „О, ну, нам некем заменить вас. Так что вы поехать не сможете“».

В то же время, говорит Джонсон, друзья из отделения в Лос-Анджелесе посылали ей копии электронных писем, которые они получали от руководства, в которых говорилось, что они должны переехать из Лос-Анджелеса, чтобы работать в группах охраны.

«Годом позже, когда я пошла к руководству, они сказали: „О, ну, в Лос-Анджелесе нет вакансий. Как насчет нью-йоркского отделения?“» — рассказывает Джонсон.

Когда Секретная служба наконец согласилась перевести ее в Лос-Анджелес после трех лет работы в Нью-Йорке, она обнаружила, «что в этом городе нам не хватало одиннадцати человек в штате. Так как же нам удалось перейти от полностью укомплектованного штата к такому, где не хватает одиннадцати человек, за четыре месяца?».

В других случаях Секретная служба оставляет без внимания ситуации, когда супруг сотрудника работает в другом городе. Джонсон и другие агенты рассказывают об одном случае, когда агент, служивший в Лос-Анджелесе начал встречаться с женщиной, работавшей врачом на Гавайях. В конце концов, они поженились, и агент подал заявление о переводе на Гавайи, где у его жены была обширная медицинская практика.

«У нас есть отделение на Гавайях, так что было легче переехать ему, чем его супруге, — говорит Джонсон. — Но нашему тогдашнему руководству от этого не было никакой выгоды. Нам сказали, что он не может перевестись на Гавайи. Он уволился, потому что его брак был для него важнее».

Через месяц после того как он переехал на Гавайи, он снова подал заявление о приеме на работу в Секретную службу. Руководитель гавайского отделения, которому это было выгодно, тут же взял его.

«Здесь вам говорят, что вы не можете перевестись, а все дело было в том, кто ваш начальник», — говорит Джонсон.

В другом случае, агенту Дэну Клишу было приказано перевестись в Лос-Анджелес. Специальность его жены — онколога-радиолога — создавала определенные трудности для того, чтобы она могла найти себе работу в этом городе. В конце концов, она получила работу рядом с Денвером. Клиш попросил перевод в Денвер или в Чейни и предложил, что он сам заплатит за свой переезд. Это сэкономило бы государству около семидесяти пяти тысяч долларов. Его запрос был отклонен. Более двух лет они жили вдали друг от друга, и этому агенту приходилось летать в Денвер раз или два в месяц, чтобы повидаться со своей женой и маленькой дочкой.

В течение этого времени организация искала добровольцев, желающих перевестись в Денвер. Примерно десять других агентов были переведены в Денвер, некоторые с меньшим послужным списком, за счет государства, которому это стоило от семидесяти пяти до сотни тысяч долларов за каждого.

«Если в данный момент нет отрытых вакансий, тогда организация может сказать: „Сожалеем, это отделение полностью укомплектовано. Вот ваш единственный выбор“, — говорит Клиш. — Затем, как и следовало ожидать, пока вы находитесь на стадии переезда куда-то, но еще не переехали, вакансия, которая бы вам подошла, уходит, и вы даже не можете подать заявление на нее, потому что вы уже переезжаете куда-то еще. Между агентами существуют тесные связи, но если за вас не хлопочет кто-то наверху, Секретная служба не заботится о своих агентах».

Проработав на Секретную службу восемь лет, Клиш наконец уволился и поступил на работу в другое федеральное агентство в Колорадо.

Джоел Маллен, агент, работавший в Вашингтоне, был женат на юристе военно-морского флота. Когда флот направил его супругу в Сан-Диего, Маллен попросил, чтобы его перевели в местное отделение Секретной службы в этом городе, отметив, что военный флот оплатит стоимость переезда. Первоначально одобрив перевод, штаб-квартира в конечном итоге все же не позволила Маллену переехать, несмотря на то что в Сан-Диего были открытые вакансии. Маллен и его жена начали строить дом рядом с Сан-Диего. Но Секретная служба велела Маллену перевестись на работу в отделение в Лос-Анджелесе.

«Я ездил на работу в отделение по сто пятьдесят четыре километра в один конец, — говорит Маллен. — Это происходило в течение четырнадцати месяцев. Затем я уволился и поступил на работу в Службу криминальных расследований Военно-морских сил».

Помимо потери агента с десятилетним стажем, Секретной службе пришлось выплатить двести сорок тысяч долларов за переезд, чтобы покрыть расходы Маллена, включая потерю стоимости его дома в районе Вашингтон.

Секретная служба не публикует список открывающихся вакансий и сотрудников, претендующих на перевод. Все хранится втайне. Если у агента есть «блат», то он или она имеют преимущества.

В отличие от этой практики, ФБР, организация, в которой работают двенадцать с половиной тысяч агентов, публикует в сети Интернет общедоступный список вакансий для каждого местного отделения, с тем чтобы агенты могли видеть, кто еще претендует на это место до них. Агенты ФБР говорят, что связи не оказывают влияния на переводы. Поскольку все списки публикуются открыто, если бы отдельные люди получали нечестные преимущества, агенты сразу бы об этом узнали.

То, что компьютерная программа Секретной службы, ведущая учет предпочтений в переводах и предложений по повышению по службе, разработана на глубоко устаревшей платформе DOS, демонстрирует, насколько Секретная служба невнимательна к пожеланиям своих агентов.

Количество увольнений до наступления пенсионного возраста очень выросло в последние годы. Всего в Секретной службе работают три тысячи четыреста четыре специальных агента. Более половины из проведенных ими на службе человеко-часов посвящены обеспечению охраны президента и других лидеров государства, а также высоких официальных лиц зарубежных государств, прибывающих с визитами. Текучесть кадров увеличивается, и эта тенденция нарастает. Секретная служба отказалась предоставить полную годовую статистику, но этот показатель равен примерно пяти процентам в год. Коэффициент текучести кадров достигает двенадцати процентов в год для Подразделения военизированной охраны, в котором числятся одна тысяча двести восемьдесят восемь сотрудников. Что более тревожно, агенты, работающие в организации десять лет, говорят, что от трети до половины агентов, с которыми они проходили первоначальное обучение, уже уволились.

«Люди, которые ушли со службы, были высококвалифицированными агентами, прекрасно выполняющими свою работу и очень ценными, — говорит один из агентов. — Это действительно очень болезненно для нас».

Секретная служба попросила аналитика из Вашингтона изучить проблему сохранения сотрудников на рабочем месте и расходы, связанные с текучестью кадров. Аналитик обнаружила, что эта проблема становится очень серьезной и все более актуальной. Дополнительные издержки государства при обучении нового агента составляют восемьдесят тысяч долларов — на заработную плату агенту и стоимость экипировки и поездок. Сюда не входят фиксированная стоимость работы учебных центров и жалование инструкторов.

«Руководство практически отказалось от результатов, полученных экспертом, со словами: „О, у нас нет никакой проблемы с сохранением своих сотрудников“, — говорит агент, в настоящее время работающий в Секретной службе. — Они просто не захотели к этому прислушаться».

Джонсон, занимающаяся теперь инвестициями в недвижимость, рассказывает, как пыталась поднять эту проблему во время своего интервью при увольнении.

«Супервизор, проводивший со мной эту заключительную беседу спрашивал: „Нет ли каких-то проблем, о которых нам следовало бы знать?“, в то время как он провожал меня до двери, — рассказывает Джонсон. — Я ответила: „Думаю, да, и я уверена вы много слышите об этом“. — И начала приводить примеры искусственно созданных сложностей, становящихся тяжелой ношей для агентов».

Супервизор стал защищаться.

«Он начал говорить, что военным приходится еще тяжелее и что есть гражданские, которые жертвуют большим, чем мы, выполняя свою работу, — рассказывает она. — Он был не способен даже услышать то, что я должна была сказать».

Совершив неординарный поступок, один агент поднял этот вопрос на собрании сотрудников Секретной службы.

«У вас есть множество агентов, принадлежащих к поколению Х, — сказал он. — Мы заботимся о своих семьях; мы заботимся об интересах своих жен и детей. Что-то нужно изменить».

Вскоре после этого собрания этот агент уволился.

В последние годы агенты говорят, что изолированная культура, неуважение и отсутствие внимания к проблеме текучести кадров остаются неизменными. «Наше руководство совершенно не хочет признать существование проблемы, — говорит один агент. — Они не хотят сделать что-нибудь для ее решения».

Агенты говорят, что Секретная служба продвигает наверх людей с похожим складом ума и что директора организации находятся на посту два или три года и затем уходят, не изменив ничего в политике и культуре организации. В качестве примера неудовлетворительного руководства сотрудники Секретной службы приводят заявление, сделанное специальным агентом, ответственным за группу обеспечения безопасности вице-президента. Этот супервизор сказал, что никто из группы никогда не продвинется по службе, потому что агентов, желающих повышения, слишком много.

«Лучшее, на что вы можете надеяться, — получить сейчас самую лучшую должность, на какую можете претендовать, поскольку ваше следующее повышение будет также, вероятно, последним», — сказал этот человек своим агентам.

«Нужно ли говорить, моральный дух очень снизился после этого, — говорит агент, бывший на том собрании. — Несколько агентов уволилось, говоря, что с них хватит, пора двигаться дальше».

Джонсон говорит, что была согласна с тем, что работа в Секретной службе по самой своей природе является сложной. Когда ее назначили обеспечивать безопасность президента Клинтона, он постоянно ездил по всему миру. Она едва ли могла планировать что-то в своей личной жизни, поскольку ее расписание было его расписанием.

Что огорчает Джонсон и других агентов, так это то, что Секретная служба не использовала возможности облегчить неизбежные трудности этой работы, в то время как это было совсем не сложно. К примеру, Секретная служба уведомляет агентов об их расписании на будущую неделю поздно вечером в пятницу, как раз перед началом выходных. В итоге агенты не могут планировать личные и семейные дела.

В поездках от агентов ожидается, что они будут работать буквально двадцать четыре часа в сутки. В последние несколько лет Секретная служба наложила ограничения на оплату сверхурочной работы, предлагая взамен компенсировать потраченное время. Но организация зачастую не дает агентам возможности использовать эту компенсацию или гибкий график работы, которые предлагаются им вместо оплаты. Если выбирается гибкий график, то обычно его нужно брать на неделю. Если агент имеет другие обязанности, уже значащиеся в его расписании, этого агента могут заставить отказаться от гибкого графика. После семи лет работы агент в крупном городе может зарабатывать свыше ста десяти тысяч долларов в год без сверхурочных.

«Когда работаешь над подготовкой визита, то приходится работать по восемнадцать и двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, хотя в расписании написано, что вы работаете с девяти до пяти», — говорит один из агентов.

Секретная служба платит сверхурочные за работу в выходные дни, но не за дополнительные часы работы в течение недели. На практике организация задерживает выплаты сверхурочных на два или три года. Осенью 2008 года линейные руководители в группе охраны президента даже начали отказываться записывать сверхурочные агентов. Когда агенты пожаловались в отдел финансового управления, их супервизоры велели им не посылать дальнейших запросов.

С оплатой или без, агенты все равно работают по восемнадцать часов в день.

«Насколько мы устаем? Просто представьте режим, когда вы спите по три-четыре часа каждый день в течение недели».

«У пилотов есть обязательные периоды отдыха, — замечает бывший агент. — А рядом с президентом стоит парень с заряженным оружием, который не спал три дня и перелетел через четыре часовых пояса».

Однажды ночью этот агент и его жена поссорились.

«Ты не имеешь права наказывать детей, потому что ты не их отец, — сказала ему жена. — Не видно, что ты их отец: ведь тебя никогда нет рядом».

Она была права, признается агент.

«Меня никогда не было рядом. Я все пропускал. Я пропускал Рождество, я пропускал Дни благодарения.»

Этот агент уволился из Секретной службы.

Отсутствие гибкости в работе организации распространяется и на тех, кто работает в администрации. Одна сотрудница из отдела расследований, блестящий специалист, обеспечивающая агентов необходимыми сведениями, попросила об изменениях в своем рабочем графике. Она хотела приходить на работу и уходить с работы на полчаса раньше, так, чтобы она могла забирать своего ребенка из садика.

В Секретной службе отказались это сделать, и она уволилась и перешла в Департамент жилищного строительства и развития городских районов. Здесь она смогла работать в таком режиме, как ей было нужно. Ей даже позволили работать по пятницам удаленно — из дома.

После десятилетней работы агентом Секретной службы Джонсон в конце концов уволилась. Она говорит, что эта организация большей частью управляется теми, кто принадлежит к «старой школе» и думает, что все горят желанием любой ценой работать в Секретной службе.

«В прежние времена Секретная служба — это было круто, — говорит Джонсон. — Люди в очереди стояли, чтобы там работать. Они годами подавали заявления. Люди без колебаний бросали все, чтобы получить работу в Секретной службе. Эта работа прекрасно оплачивалась и обещала стабильность. Что ж, времена изменились, а сознание наших руководителей — нет. Люди могут уволиться и заработать гораздо больше денег в частном бизнесе, сами по себе и с гораздо меньшим риском. Руководство относится к сотрудникам так, как будто мы буквально должны каждый день благодарить их за то, что мы просыпаемся и у нас есть работа».

Секретной службе не просто найти квалифицированную замену тем, кто увольняется.

«Получить ряд заявлений о приеме — это не проблема. Получить заявление квалифицированного человека — это проблема постоянно, — говорит Джонсон. — Поскольку здесь высокие требования, большая часть граждан не может обладать достаточной квалификацией, чтобы стать агентом. Руководство делает многое, пытаясь набрать на работу толковых людей, но в конечном итоге их политика приводит к тому, что они отталкивают хороших сотрудников, которые у них уже есть».

«Они загоняют людей, — говорит бывший агент. — Они обращаются с агентами, как апачи со своими лошадьми: говорят, те брали лучших лошадей и скакали на них, пока кони не умирали; тогда они просто съедали их».

Резиденция вице-президента в Вашингтоне — это симпатичный дом площадью восемьсот пятьдесят квадратных метров с окнами на Массачусетс-авеню. С бассейном, домиком при бассейне и закрытым спортивным залом, это здание из белого кирпича было построено в 1893 году в качестве дома для суперинтенданта Военно-морской обсерватории Соединенных Штатов. Конгресс превратил ее в официальную резиденцию вице-президента в 1974 году и дал ей адрес Обзёветри-сёкл, дом 1.

Вице-президент Мондейл был первым, кто жил в этой резиденции. Хотя предшественник Мондейла Нельсон Рокфеллер мог переехать сюда, он предпочел остаться в своем доме в Вашингтоне и использовал резиденцию вице-президента для проведения мероприятий.

В течение дня не меньше пяти стюардов военно-морского флота обслуживают личные потребности второй семьи страны, включая приготовление пищи, покупку продуктов, уборку и стирку. Вечером стюарды, которых называют сержантами-адъютантами военно-морских сил — пекут для семьи вице-президента шоколадные печенья и другие вкусности. Они также убирают оставшиеся продукты в холодильник.

У Секретной службы на территории рядом с этим домом есть отдельное здание, которому дали кодовое название «Башня». У самой резиденции при этом нет кодового имени.

Как-то раз, когда вице-президентом был Джордж Герберт Уокер Буш, агент Уильям Албрачт дежурил в ночную смену в резиденции вице-президента. Агенты называют группу обеспечения безопасности президента «большое шоу», а группу охраны вице-президента — «малое шоу с бесплатной парковкой», потому что, в отличие от Белого дома, резиденция вице-президента предоставляет агентам парковку.

Когда Албрачт был новичком на этом посту, агент Секретной службы Пит Доулинг сказал ему: «Слушай, Билл, каждый день стюарды пекут печенья — это их работа и их обязанность. А наша обязанность — ночью находить эти печенья и то, что осталось с предыдущего дня, и съедать столько, сколько сможем».

В три часа утра Албрачт, назначенный дежурить в подвале, почувствовал голод.

«Нам никогда не давали разрешения брать еду на кухне, но иногда ночью очень хочется есть, — говорит Албрачт. — Я пошел в кухню, которая располагалась в подвале и открыл холодильник. Я надеялся, что там осталась какая-нибудь еда с приема, проходившего накануне. Содержимое холодильника выглядело скудно. Внезапно, я услышал голос у себя за спиной: „Как, есть тут что-нибудь съедобное?“

„Нет. Похоже, что они все подмели“. — Я повернулся и увидел Джорджа Буша над моим правым плечом, — рассказывает дальше Албрачт. — После того как я пришел в себя, Буш сказал: „Эх, я очень надеялся, что здесь будет что-нибудь перекусить“. Я ответил: „Сэр, каждый день стюарды пекут печенье, но каждую ночь они прячут его от нас“. Подмигнув, он сказал: „Так давай найдем их“. Так что мы перевернули вверх дном всю кухню, и — как и следовало ожидать — мы действительно нашли то, что искали. Он взял несколько шоколадных печений и стакан молока и пошел назад в спальню, а я взял печенье и молоко и вернулся на свой пост».

Когда Албрачт вернулся на пост, Доулинг спросил: «С кем это ты там разговаривал?»

«Ну да, конечно!» — откликнулся он, услышав рассказ Албрачта.

Постоянная группа охраны Буша разыграла одного временно назначенного агента, сказав ему, что он может постирать свою одежду в прачечной вице-президента.

«Он пошел в прачечную и воспользовался стиральной машиной и сушилкой вице-президента, — вспоминает бывший агент Патрик Салливан. — Госпожа Буш спустилась и сказала другим агентам: „Он там стирает свои вещи!“»

Руководитель услышал об этом инциденте. Помертвев от страха, он сказал Барбаре Буш, что это был розыгрыш.

«О, не беспокойтесь об этом», — ответила она.

В доме Буша в Кеннебанкпорт, штат Мэн, Барбара Буш однажды пришла на пост Секретной службы и спросила, есть ли у агентов вещи, которые они хотели бы дать ей постирать, поскольку она все равно собиралась запускать стирку. Она была в таких близких отношениях с агентами, что, когда жена Пита Доулинга, Линди, ждала ребенка, первая леди велела ему позвонить ей, когда родится малыш, в любое время дня или ночи.

Во время избирательной компании 1982 года Буш в качестве вице-президента летал на мероприятие по привлечению финансовых средств в Бойсе, штат Айдахо. Он должен был ужинать в ресторане морской кухни «Чарт Хаус» на улице Норф Гаден на берегу реки Колорадо.

«Для обеспечения безопасности Буша внутри ресторана находилось несколько агентов, но обычно мы садились за столы, расположенные рядом с его столом», — вспоминает бывший агент Доулинг.

Доулинг уже сидел за столом некоторое время, когда он услышал сообщение по рации, что двое белых мужчин в камуфляже с длинноствольным оружием пробираются в их направлении. С оружием в руках они ползли на животе, продвигаясь на локтях.

В этот момент Доулинг посмотрел наверх и увидел двух «плохих парней». Он вспомнил доклады разведки о том, что Ливия послала в Соединенные Штаты карательный отряд с целью нападения на официальных лиц. Агент инстинктивно соскочил со стула и столкнул Буша, чтобы защитить его. Стоявшая на столах пища разлетелась, когда Доулинг бросил вице-президента на землю и свалился на него сверху.

«Что происходит?» — спросил Буш.

«Не знаю, просто держите голову пониже», — ответил Доулинг.

Доулинг посмотрел наверх. Он увидел около сотни сотрудников правоохранительных органов с пистолетами наголо — агентов Секретной службы, сотрудников департамента шерифа и сотрудников полиции штата. Они находились здесь в качестве части обычной команды по обеспечению безопасности вице-президента. Те два «злодея» стояли на коленях с руками, сложенными за головой.

«Мы эвакуировали вице-президента из ресторана, чтобы не подвергать его какому-либо риску возможных последующих событий в этом месте, — говорит Доулинг. — Можно было подумать, что я только что пресек попытку покушения на убийство».

Как выяснилось впоследствии, ресторан находился рядом с жилым комплексом, где жила девушка одного из этих парней.

«Этот парень пошел к своей девушке, но у нее в это время был другой мужчина, — говорит Доулинг. — Ее дружок очень разозлился. Тот, что был там с этой девушкой, вытянул нож, нанес ему порезы, не ранив его серьезно. Пострадавший парень решил, что он и его друг должны вернуться и убить обидчика этой ночью».

Не зная, что приехал вице-президент, они припарковались на парковке ресторана и решили прокрасться через заросли в жилой комплекс. Их судили и приговорили по обвинению в нелегальном ношении оружия и попытке нападения.

В отличие от многих других президентов, Буш — кодовое имя Волк[31] — обращался с агентами Секретной службы и окружающими людьми с уважением и вниманием, и его жена, Барбара, поступала так же. Как-то раз, после того как Буш-41 стал президентом, его двенадцатилетний внук, Джордж Прескотт Буш играл в теннис на теннисных кортах Белого дома. Дж. Бонни Ньюман, ассистент президента по управлению и администрированию, и Джозеф Хагин, второй помощник, отвечающий за расписание, пришли на корт, чтобы сыграть в теннис. Они зарезервировали себе время на корте раньше, но, когда увидели, что там играет внук президента, развернулись и направилась назад к Белому дому.

В это время как раз подошла Барбара Буш — ее кодовое имя было Спокойствие[32] — и велела Джорджу, сыну Джеб Буш, уйти с корта.

«Когда мы подошли и увидели внука президента, у нас не было сомнений, что он может играть на корте, — говорит Ньюман. — Но госпожа Буш заметила это и просто увела его. Она действительно дала понять не только сотрудникам, но и членам семьи, что следует быть благовоспитанными».

«Буш-41 — великий человек, всесторонне развитая личность, и с ним приятно общаться, — говорит один из агентов. — Как он, так и госпожа Буш, очень внимательны и заботливы по отношению к окружающим их людям».

«Буш дал ясно понять всем своим сотрудникам, что никто из них не является экспертом по обеспечению безопасности, и, если Секретная служба принимала какое-то решение, он всегда утверждал его, и его штат никогда не оспаривал наши решения и не затруднял нам жизнь, — говорит Доулинг. — Благодаря этому все службы действительно прекрасно работали вместе, обеспечивая его безопасность и успешность мероприятий, в которых он участвовал».

Буш был так внимателен к охранявшим его агентам, что он оставался в городе на рождественский сочельник, чтобы агенты могли проводить это время со своими семьями. На следующий день после Рождества он всегда улетал в Техас. Единственное, на что могла пожаловаться Секретная служба, так только на то, что он был чрезвычайно активен и остается таким и по сей день. «Он не может сидеть спокойно., — говорит один агент. — Он всегда в постоянном движении».

В каждом отеле, где останавливался Буш, в его номере должен был быть велотренажер. Если в отеле такого не было, Секретная служба брала его в аренду.

«Буш не мог сесть и почитать книгу, — говорит агент. — Он должен быть на беговой дорожке или на тренажере-лестнице. Бежать, бежать, бежать. Для Секретной службы это значило больше работы. Теннисный корт, игра в «подковки», поле для гольфа, лодка. Всегда что-нибудь».

Буш довольно быстро привык к сопровождению охраны.

«Большинство людей с трудом приспосабливаются к тому, что они находятся под охраной, — говорит бывший заместитель директора Секретной службы, Дэнни Сприггс. — Люди вынуждены приспосабливаться к этому, поскольку это приложение к их должности. Однако это не то, что они с радостью принимают с самого начала. Вы нарушаете их частную жизнь. Хотя я делаю это в течение двадцати восьми лет, я не могу представить, как бы это было, если бы мне сказали, что я не могу пойти в кино или в парк развлечений, когда я хочу, или сказали бы, что друзья, которых я знаю много лет, должны сообщить свое имя, номер карты социального страхования и дату рождения до того, как они придут навестить меня».

В одну из недель кортеж с включенными сиренами дважды за неделю отвозил Буша на мероприятия всего в нескольких кварталах от Белого дома. Предосторожности докучали Бушу, и он хотел знать, почему он не может просто дойти до этих мест пешком. Группа обеспечения безопасности решила подшутить над ним. В то время как за рулем президентского лимузина и резервных автомобилей сидят агенты, другие машины Секретной службы в кортеже водят те, кого называют техническим персоналом. Одним из таких водителей был раздражительный ветеран корейской войны Билли Инграм.

«Он всегда держал в зубах сигарету, и всюду сыпался пепел, — рассказывает Джо Фанк, агент из группы охраны Буша. — Его личному автомобилю было двадцать лет, и на нем были вмятины, а салон пропах сигаретным дымом».

Агенты прикрепили президентскую печать и американский флаг на машину Инграма. Когда президент вышел, чтобы сесть в машину, его лимузина нигде не было. Вместо этого во главе процессии стоял автомобиль Инграма.

«Он посмотрел на него, — говорит Фанк, — повернулся к Барбаре и спросил: „Что здесь происходит?“»

«Что ж, ты всегда жаловался, что нужно ехать в лимузине. Пошли», — сказала первая леди.

Буш сел в разбитую машину Инграма и сказал агентам: «Вы победили».

«Они подвезли его к воротам, а там стоял президентский лимузин», — рассказывает Фанк.

Несмотря на предупреждения своей группы охраны, Буш имел привычку покидать Овальный кабинет через дверь, выходящую в Розовый сад и приветствовать туристов, стоящих вдоль ограды на Пенсильвания-авеню. Группа охраны назначила агентов, которые бежали к ограде, как только сигнал тревоги уведомлял их, что Буш открыл дверь в сад. Вскоре газета «Вашингтон пост» напечатала историю, в которой рассказывалось, как обрадовались зрители, когда их неожиданно вышел поприветствовать президент. Сразу же после этого, когда Буш снова приветствовал поклонников у ограды, агенты заметили в толпе человека того типа, который агент Гленн Смит называет «классическим вероятным убийцей».

«Этот человек был в пальто, хотя было лето, он выглядел растрепанным, и его взгляд метался во всех направлениях, — вспоминает Смит. — Мы обыскали его, и оказалось, что у него с собой был девятимиллиметровый пистолет, который он, вероятно, собирался использовать против президента».

Командир группы охраны обратил внимание Буша, что, спонтанно появляясь и приветствуя людей, он подвергает опасности не только свою жизнь, но и жизнь агентов его охраны. После этого Буш всегда давал агентам время на то, чтобы установить безопасную зону у ограды.

В порядке любезности агенты Секретной службы стараются, чтобы в лимузине звучала та радиостанция, которую любит президент или вице-президент. Буш любил западное кантри, так что агенты настраивали радио на волны соответствующих станций с кантри-музыкой, в каком бы городе им ни пришлось оказаться.

«Однажды Буш-41 сел в лимузин, включил радио и, естественно, тут же включилась радиостанция с кантри-музыкой, и зазвучала одна из его любимых песен, — рассказывает Албрачт. — Он начал подпевать. Агент, который был за рулем, посмотрел в зеркало заднего вида и увидел Буша».

«Ларри, что думаешь?» — спросил водителя Буш.

Не колеблясь, Ларри ответил: «Не бросайте свою основную специальность, босс».

Агентов Секретной службы учат не обращать внимания на разговоры, которые ведутся в их присутствии, но они, конечно, все слышат. Один раз агент Секретной службы вез президента Буша и Барбару Буш, а также их детей, которые сидели на задних сидениях.

«Супруги разговаривали о чем-то и внезапно отвлеклись, — рассказывает Албрачт. — Когда они спросили друг друга, о чем они только что говорили, никто не мог вспомнить, и агент, сидевший за рулем, сказал: „Вы говорили о системе социального страхования“».

Это было нарушением протокола Секретной службы, и супервизор, сидевший на переднем правом сидении, позже наложил на этого агента дисциплинарное взыскание. Время службы этого агента в отделе транспорта подходило к концу, но Бушу он нравился. Когда этот водитель какое-то время отсутствовал, Буш специально попросил Секретную службу назначить его водителем президентского лимузина. Супервизорам это не понравилось.

Когда Буш был президентом, Секретная служба получила разведданные о том, что колумбийский наркокартель получил заказ на семью президента. В результате агенты Секретной службы начали охранять будущего президента Джорджа Буша-младшего, его детей, его сестру и братьев.

«Он [Джордж Буш-младший] как раз только что купил новый „линкольн“, и мы следовали за ним на близком расстоянии, — рассказывает бывший агент Джон Голден. — Когда на светофоре зажегся желтый свет, он вдруг резко остановился. Мы въехали в его машину сзади, но, как оказалось, не нанесли ей никаких повреждений».

Вся семья Буша всегда собиралась в его летнем доме в Кеннебанкпорте, и агенты называли этот дом «Лагерь Волка». Поскольку дом стоит у воды, Секретная служба заручилась поддержкой военных для поиска взрывчатых веществ под водой и патрулирования океана на лодках.

«Наша большая моторная лодка в Кеннебанкпорте была быстрее, чем лодка Буша, но, если бы мы ему сказали об этом, он бы отправился и купил еще более быструю», — говорит Эндрю Гралер, служивший в группе охраны президента.

Однажды Буш и Барбара прилетели в свой кеннебанкпортский дом зимой. Было очень холодно, а президент со своей женой собрались на прогулку.

«Я надел шапку и двое других агентов надели шапки, но у одного агента, приставленного к первой леди, не было с собой шапки, — рассказывает бывший агент Салливан, служивший в группе охраны Буша. — И вот президент вышел с миссис Буш, и мы отправились гулять».

«Где ваша шапка?» — спросила миссис Буш своего агента.

«Я не взял ее. Не подумал, что здесь будет так холодно», — ответил он.

«Джордж, мы должны дать этому агенту шапку», — сказала Барбара.

«Ладно», — отвечал он.

Она вернулась в дом, взяла одну из меховых шапок Буша и дала ее агенту.

«Нет-нет, все хорошо, не надо», — пытался протестовать агент.

«Эй, не спорь с миссис Буш», — сказал ему президент.

Агент надел президентскую шапку.

«Госпожа Буш была такая, — говорит Салливан. — Она была как мать для всех, и она не хотела, чтобы этот сорокалетний мужчина ходил по Кеннебанкпорту без шапки. Она была очень добра».

«Барбара и Джордж Буш искренне любили друг друга, — говорит бывший агент Албрачт. — Они разделяли общее чувство духовной близости и были лучшими друзьями друг друга, каких не часто увидишь. Я знаю, что среди сотрудников была женщина, о которой всегда ходили слухи, что у Буша с ней роман, но я никогда не видел никаких подтверждений этому, а я находился рядом с этим человеком четыре года».

Хотя Барбара «была милой и доброй, если бы вы перешли дорогу кому-либо в ее семье, вас бы убрали, — говорит бывший агент из группы охраны Буша. — Я помню, у Бушей было несколько друзей, которые часто приезжали навестить их, и один из них решил проголосовать за Росса Перота. После этого Барбара Буш исключила этого человека из списков гостей. А президент Буш, бывало, говорил: „Ну, Барб, это всего лишь политика“. А она отвечала: „Нет, это совсем не так“. А когда кто-нибудь разводился с женой и женился на женщине помоложе, это ей было совсем не по душе».

17 сентября 1992 года, во время избирательной кампании, где его основным соперником был Билл Клинтон, Буш-41 должен был произнести речь перед собравшимися в городе Энид, штат Оклахома. Агент Норм Джарвис занимался сбором информации перед этой поездкой, когда ему позвонил детектив из Бюро расследований штата Оклахома.

«Он сказал, что одна женщина, экстрасенс, рассказала полицейскому, с которым она работала над делом об убийстве в Техасе, что у нее было видение: президент Буш будет убит снайпером», — рассказывает Джарвис.

Люди постоянно звонят в Секретную службу, сообщая о посетивших их видениях, в которых на президента совершается покушение. Обычно такие люди сами предлагают свою помощь. Но в данном случае детектив сказал Джарвису, что видения этой женщины-медиума действительно помогали полиции найти погребенные тела и давали ценные идеи при расследовании уголовных преступлений. Еще один опытный следователь по расследованию убийств из Техаса подтвердил, что к ее словам стоит прислушаться.

«Она действительно стоящая», — сказал Джарвису детектив из Оклахомы.

Джарвис вспомнил, что видел эту женщину-медиума по телевизору. Она была в ковбойских сапогах, щеголяла пышной прической, и она сообщила полиции не только где были погребены тела, но также — как были убиты жертвы. Вечером накануне визита Буша Джарвис со своим партнером поехал домой к этой женщине в Энид. Она пригласила их войти, и Джарвис объяснил ей цель их визита. Женщина подтвердила, что у нее было видение о том, что Буш-41 скоро будет убит.

«Примерно в это время ее муж вошел в дом, он посмотрел на меня и спросил: „Она опять что-то увидела?“» — вспоминает Джарвис.

«Ага», — ответил агент.

Мужчина покачал головой и прошел через гостиную в кухню.

«Я кивнул моему партнеру, чтобы он пошел и поговорил с ним. У меня было впечатление, что ему это было неприятно, потому что он не верил ей».

Между тем Джарвис расспросил экстрасенса, что именно она видела в своем видении. Женщина сказала, что президент собирается приехать в Оклахому: он сойдет с самолета и сядет в лимузин.

«Я вижу его сидящим позади водителя, — говорила она. — Когда они проезжают под эстакадой, окно со стороны пассажира разлетается на кусочки и его убивают». Следующее, что она видела, был Буш перед своим домом в Кеннебанкпорте. В этот момент он уже не был президентом.

«Как может быть, что его убивают, а затем вы видите в будущем, что он больше не президент и что он в Кеннебанкпорте?» — спросил Джарвис.

Женщина не знала точно, почему это так, но, поскольку Джарвис продолжал ее расспрашивать, она вспомнила еще несколько деталей своего пророческого видения: когда Буш садится в лимузин, на нем нет пиджака, он одет в легкую куртку и рубашку с расстегнутым воротом.

Джарвис знал, что, когда президент летит президентским рейсом, он всегда выходит в костюме и галстуке, и дресс-код для завтрашнего визита также включал костюм и галстук. Более того, когда президент находится в лимузине, он сидит не за спиной водителя; он сидит сзади справа, на почетном месте.

Тут как раз и партнер Джарвиса вышел из кухни.

«Что он сказал?» — спросил Джарвис.

«Муж сказал, что если она увидела видение, то так оно и будет», — ответил его напарник.

По спине Джарвиса от этих слов побежал холодок, и он попросил женщину описать, что ей известно о лимузине. Она правильно сказала, что машина находится неподалеку от Энида. Перед визитом президента Секретная служба всегда доставляет свои машины в места визитов на грузовом самолете, и они хранятся в гаражах пожарных станций или в ангарах аэропортов, где должен приземлиться борт номер один. На этот раз Джарвис и сам не знал, где будет стоять лимузин.

Джарвис попросил медиума определить, где находится лимузин. Она сказала, что он сейчас на базе военно-воздушных сил рядом с Энидом. Он спросил, может ли она проводить его туда, и она согласилась.

Пока они ехали к базе, Джарвис задал женщине ряд вопросов, чтобы понять, не узнала ли она о месторасположении автомобиля из каких-то других источников, помимо своего ясновидения. Не знает ли она кого-нибудь, кто работает на этой базе? Не говорил ли ей кто-нибудь, что он видел грузовой самолет, выгружавший лимузин на этой базе?

Когда они подъехали к пяти ангарам базы, женщина показала Джарвису, куда ехать дальше.

«Когда мы подъехали ближе к одному из ангаров, она велела снизить скорость. „Здесь что-то есть“, — сказала женщина».

«Что вы имеете в виду?» — поинтересовался Джарвис.

«Что-то важное находится в этом ангаре».

«Ясно. Но это не лимузин?»

«Нет», — отвечала женщина.

Когда они проезжали мимо следующего ангара, женщина сказала, что лимузин в нем. Затем она указала на еще один ангар, сказав, что в нем тоже находится что-то важное.

Джарвис полагал, что на самом деле лимузин был в здании пожарной части, располагавшейся рядом с железнодорожными путями. Как оказалось впоследствии, он ошибался, а экстрасенс была права. Агенты Секретной службы охраняют президентский лимузин до того, как в него сядет президент. Джарвис связался с ними и узнал, что в ангаре, на который показала женщина, действительно стояли два президентских лимузина.

Джарвис сказал женщине, что президент обычно сидит справа. Она настаивала, что он будет сидеть за спиной водителя. Пока женщина возвращалась к машине, Джарвис спросил агента, отвечающего за охрану лимузинов, что было в двух других ангарах, которые она отметила как содержащие что-то важное.

«Он сказал, что в одном был президентский вертолет, а в другом — ценное оборудование на случай возникновения внештатной ситуации», — вспоминает Джарвис.

Джарвис немедленно кратко проинформировал своих руководителей через диспетчерскую службу отдела разведки Секретной службы в Вашингтоне.

«Вы парни, решите, что я сошел с ума», — сказал он и затем изложил им эту историю о видении экстрасенса, рассказав о том, как эта женщина действительно привела его к президентскому лимузину.

Джарвис говорит об этом так: «Мы работаем со странностями все время. Нет таких идиотских вещей, которые не встречались бы в отчете дежурно-диспетчерской службы. Вы просто прямо говорите обо всем, как вы это видите. Затем вы вместе исследуете то, что есть, поворачиваете все так и сяк и принимаете решение».

В час ночи Джарвис позвонил руководителю группы по подготовке визита и кратко проинформировал его о том, что ему стало известно. Однако, поскольку экстрасенс, похоже, ошиблась с тем, в какую одежду Буш будет одет, и с тем, где он будет сидеть, руководитель решил не относиться к этому слишком серьезно. Тем не менее утром, до того как Буш вылетел в Оклахому, глава группы подготовки проинформировал командиров групп охраны, находящихся в офисе W-16 Белого дома об этой странной истории.

Джарвис затем обсудил эту информацию с агентом, отвечающим за автокортеж. Он спросил, будет ли кортеж проезжать мимо эстакады. Агент ответил, что будет.

«Есть ли у вас альтернативный маршрут для кортежа?»

«Конечно. У нас всегда есть альтернативный маршрут», — отвечал агент.

В то утро борт номер один приземлился в аэропорту. Известный Секретной службе как «Ангел», борт номер один получил свое название в то время, когда президентом был Дуайт Дэвид Эйзенхауэр — чье кодовое имя было «Провидение»[33]. До этого, когда самолетом пользовались Франклин Рузвельт и Гарри Трумэн, он был известен под условными номерами, данными ему военно-воздушными силами. Поскольку однажды диспетчер перепутал президентский самолет с коммерческим авиарейсом, имевшем те же позывные, пилот предложил называть самолет президента «борт номер один».

Используемый сейчас в качестве президентского самолета реактивный лайнер «Боинг» 747-200В приобретен в 1990 году, когда президентом был Джордж Герберт Уокер Буш. Это воздушное судно имеет дальность полета пятнадцать тысяч четыреста пятьдесят километров, его максимальная высота полета на крейсерской скорости — тринадцать тысяч семьсот сорок семь метров. В крейсерском режиме полета его скорость равна девятистам шестидесяти пяти километрам в час, и он способен достигать скорости в тысячу сто двадцать восемь километров в час. Помимо двух пилотов, штурмана и бортинженера, семидесятиметровый самолет перевозит стюардов борта номер один и семьдесят шесть пассажиров. На борту самолета расположено восемьдесят семь телефонов.

В то время как в «Боинг-747» сто сорок восемь километров электропроводов, президентский самолет содержит триста шестьдесят шесть километров проводов, защищенных от электромагнитного излучения в случае возможного ядерного взрыва. Рядом с передней частью этого самолета, высота которого сопоставима с высотой шестиэтажного здания, президент располагает бизнес-люксом с салоном, гардеробной и ванной комнатой, оборудованной душем. У президента есть также личный кабинет рядом с салоном и конференц-зал, соединенный со столовой. Ближе к хвостовой части самолета располагаются зоны для персонала, Секретной службы, гостей и прессы.

По правилам Федерального авиационного управления США борт номер один имеет преимущество перед всеми другими воздушными судами. При приближении к аэропорту, он садится раньше, чем самолеты, опережающие его в воздушном пространстве. До его приземления агенты Секретной службы на земле проверят взлетно-посадочную полосу на отсутствие взрывчатых веществ или посторонних объектов, например таких, как брошенные шины. Как правило, другому воздушному судну не будет разрешено приземлиться на ту же самую полосу за пятнадцать или двадцать минут до посадки борта номер один.

Когда Буш вышел на трап самолета в то утро, Джарвис уставился на него в изумлении. Буш был не в костюме. На нем была куртка и рубашка с расстегнутым воротником, точь-в-точь как описывала женщина-экстрасенс. Джарвис переглянулся с руководителем группы подготовки визита, который потрясенно посмотрел на него в ответ. Затем Буш спустился по трапу и сел в лимузин справа, на свое обычное место. Джарвис начал успокаиваться. Но после того как Буш произнес короткую речь в Эниде, собираясь поехать обратно в аэропорт, он пригласил с собой в лимузин нескольких друзей. Они сели первыми — справа. А Буш обошел лимузин и сел с левой стороны, за спиной водителя. Снова экстрасенс оказалась права.

Тогда руководитель решил, что к экстрасенсу стоит прислушаться. Не важно, что кто-то решит, что они ненормальные. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть о том, что случилось, решили они с Джарвисом.

Руководитель группы подготовки визита приказал кортежу следовать по альтернативному маршруту, который не проходил мимо эстакады. Буш не пострадал.

Президенту никогда не рассказывали про это видение экстрасенса.

У агентов Секретной службы в ходу было выражение «время Клинтона». Дело в том, что Билл Клинтон — кодовое имя «Орел»[34] — часто опаздывал на час или на два. Для Клинтона разработанный график с заранее назначенными мероприятиями был только «примерным», говорит бывший агент Уильям Албрачт.

Иногда Клинтон опаздывал потому, что играл со своими сотрудниками в карты. В других случаях он не обращал внимание на расписание потому, что хотел поболтать со швейцаром или работником отеля, которого ему случилось встретить.

В мае 1993 года Клинтон приказал президентскому самолету ждать на взлетной полосе в Международном аэропорту Лос-Анджелеса, пока его стриг Кристоф Шаттеман, знаменитый парикмахер из Беверли-Хиллз, чьими клиентами были Николь Кидман, Голди Хоун и Стивен Спилберг.

«Мы вылетели из Сан-Диего в Лос-Анджелес, чтобы забрать его, — вспоминает Джеймс Садлер, стюард этого рокового рейса. — Пришел какой-то парень и сказал, что он будет стричь президента. Кристоф подстриг его, и мы взлетели. Мы находились на земле в течение часа».

Пока Клинтона стригли на борту президентского самолета, две взлетно-посадочные полосы Международного аэропорта Лос-Анджелеса были закрыты. Поскольку это означало задержку взлетов и посадок других рейсов, пассажирам по всей стране были причинены неудобства.

Пресса писала, что стрижка стоила двести долларов — гонорар Кристофа за стрижку в его салоне. Но Говард Франклин, старший бортпроводник президентского самолета рассказывает, что Шаттеман сказал ему на борту, что его стрижка стоит пятьсот долларов, что равно семистам пятидесяти долларам сегодня, с учетом инфляции. Сотрудники Клинтона сказали Франклину, что эти деньги заплатил кто-то из спонсоров Демократической партии.

Когда Клинтон узнал о задержках других рейсов, он выразил гнев в адрес своих сотрудников, организовавших эту стрижку. Но это его волосы приводили в порядок, и это он приказал задержать взлет. Будучи президентом, он знал, что если борт номер один стоит на взлетной полосе, обслуживание других воздушных судов задерживается.

Штат Клинтона в Белом доме энергично пытался превратить фиаско в достоинство. «Остается ли он все еще президентом обычных людей?» — спросили на ежедневном брифинге директора службы Белого дома по связям с общественностью Джорджа Стефанополуса. «Конечно, — отвечал тот. — Я имею в виду, что президент тоже должен стричься. Каждый должен стричься. … Я полагаю, у него есть право выбрать того, кто будет его стричь».

После инаугурации Клинтона Франклин упомянул в разговоре с доверенными лицами президента, что «ключ эффективности — это планирование». Эта идея вызвала энергичные возражения. «Они ответили: „Мы попали сюда благодаря тому, что были спонтанными, и мы не собираемся меняться“», — вспоминает Франклин. Кроме неприязни к планированию, по свидетельству Франклина, Клинтон и его люди принесли с собой представление о том, что «военные — это люди, которые не смогли найти другую работу».

Клинтон часто опаздывал, а его жена Хиллари Клинтон была столь строгой, что на ее фоне даже Ричард Никсон мог бы показаться милым. Все сотрудники помнят, что случилось, когда Кристофер Эмери, дворецкий Белого дома совершил оплошность, перезвонив Барбаре Буш, после того как она покинула Белый дом. Ранее он помогал Барбаре, когда у нее были затруднения в работе с портативным компьютером. Теперь у нее появились вопросы и она снова обратилась к Эмери. Эмери дважды помог ей. За это Хиллари Клинтон уволила его.

Отец четырех детей, Эмери не мог найти другую работу целый год. Дэвид Уоткинс, ассистент президента, отвечавший за администрацию, считает, что Хиллари также стояла за массовыми увольнениями сотрудников отдела организации поездок Белого дома.

Когда однажды Хиллари обнаружила незадачливого электрика, меняющего лампу в резиденции, она начала кричать на него, потому что она распорядилась, чтобы все ремонтные работы проводились в то время, когда членов семьи президента не было дома.

«Она застукала этого парня на лестнице, когда он менял лампу, — говорит Франетт Маккалоч, помощница шефа-кондитера. — Ему очень досталось».

«Когда она стоит под светом софитов, она демонстрирует свое очарование, а когда свет прожекторов гаснет и она сходит со сцены, она совершенно меняется, — рассказывает агент, служивший в группе ее охраны. — Она очень раздражительная и саркастичная и довольно сурова к своим сотрудникам. Она кричит на них и не скрывает своего недовольства».

В своей книге «Живая история» Хиллари Клинтон пишет о том, как она благодарна сотрудникам Белого дома. Правда состоит в том, говорит агент Секретной службы, что «Хиллари не разговаривала с нами. Мы были годами рядом с ней. Она никогда не благодарила нас».

Агенты обнаружили, что вице-президент Клинтона — Эл Гор — кодовое имя «Пляска солнца»[35] — был сделан из того же теста. Все агенты слышали, что, когда Гор ругал своего сына, Эла Гора III, за плохую успеваемость в школе, он говорил: «Если ты не исправишься, ты не сможешь учиться в хорошей школе, а если ты не сможешь поступить в хорошую школу, ты можешь кончить, как эти парни». И Гор жестом показывал в сторону агентов, обеспечивающих его безопасность.

«Временами Гор выходил из резиденции, садился в машину и никогда не удостаивал ребят даже кивком, — говорит бывший агент Албрачт. — Вообще никак не реагировал на наше присутствие. Как если бы мы не существовали. Мы были здесь только для того, чтобы облегчить его перемещение из точки А в точку Б».

«Мы профессионалы, — говорит Албрачт, — и нам не нужно любить вас, чтобы обеспечивать вашу безопасность, но это, тем не менее, может скрасить долгие часы нахождения рядом».

В отличие от Гора, его жена Типпер была в таких дружеских отношениях с агентами, что она, бывало, подшучивала над ними, поливая их водой из бутылки, из которой она пила во время пробежки. «Однако, — говорит бывший агент Чомэки, служивший в группе охраны Гора, — она всегда настаивала на том, чтобы в группе охраны были только мужчины. Она не хотела в ней никаких женщин».

Как и Клинтон, Гор часто опаздывал. Однажды он пришел на час позже на ужин с мэром Пекина. В другой раз вертолет Секретной службы, который должен был сопровождать его в Лас-Вегас, израсходовал почти все топливо из-за того, что Гор очень поздно вышел из отеля.

«По расписанию он должен был уезжать из резиденции вице-президента в семь пятнадцать утра, — рассказывает бывший агент Дэйв Салиба. — В семь тридцать мы уточняли, где он, и он всегда все еще ел маффины у бассейна».

Гор «никогда не выходил из резиденции вице-президента вовремя, — говорит Чомэки. — В Белом доме у него всегда были назначены встречи, он садился в машину и говорил: „Не могли бы вы ехать побыстрее, но не включая маячок и сирену? Доставьте меня на место как можно быстрее“».

Агенты не собирались превышать скорость без проблесковых маячков и сирены. Но они быстро нашли решение.

«Специальный агент брал рацию и говорил: „Давай, поехали как можно быстрее, но только безопасно“, — рассказывает Чомэки. — Он делал это только для того, чтобы вице-президент это услышал. Не нажимая кнопку передачи сигнала, другой агент притворялся, что говорит по рации: „Эй, поехали, ускоряемся“, — рассказывает Чомэки. — Гор, сидевший на заднем сиденье, был доволен».

Гор никогда не носил с собой деньги и, в случае надобности, вечно занимал у агентов Секретной службы. Когда одна из дочерей Гора закачивала школу, он присутствовал на приеме для членов семей выпускников в знаменитом баре «Олд Эббит Грилл», где еду и напитки нужно было оплачивать самостоятельно.

«И вот Гор пошел и попытался взять бокал вина, но за это нужно было заплатить», — вспоминает Чомэки.

«Сколько у вас денег?» — спросил Гор у Чомэки.

Подшучивая, Чомэки ответил: «У меня с этим все в порядке. Я — специальный агент. Я зарабатываю кучу денег».

Гор объяснил, что ему нужно заплатить за вино.

«Сколько вам нужно, долларов двадцать?» — спросил Чомэки.

«Это подойдет», — отвечал Гор.

Чомэки выписал двадцатидолларовый чек Гору, который позже вернул ему долг.

«Мне кажется, он всегда думал: „Я вице-президент. Я ни за что не должен платить“», — говорит Чомэки.

Гор всегда настаивал, чтобы ему готовили низкокалорийную здоровую пищу, но всегда, когда он видел обычную еду, он хватал ее. «Мы всегда смеялись над этим, — говорит Чомэки. — Обычно, это норма, что, куда бы ты ни пришел, хозяин всегда предложит какое-нибудь угощение, просто чтобы быть вежливым. Эл Гор не мог предложить и печеньки. Не потому, что он не любил печенья. Он очень старался не располнеть. Вы можете видеть, как сильно он поправился после того, как оставил свой пост».

В рамках своей борьбы за здоровый образ жизни Гор велел организовать доставку бутилированной воды и установить кулер в резиденции. Секретная служба брала пробы воды в резиденции вице-президента на регулярной основе, в соответствии с планом мероприятий по обеспечению безопасности. «В Белом доме и резиденции вице-президента стоит потрясающая система очистки воды, — рассказывает бывший агент Чомэки. — Мы тестировали воду раз в месяц, и ребята из отдела технической безопасности всегда брали образцы из всех стоков и кранов».

Но Чомэки, супервизор Секретной службы, обратил внимание, что бутилированная вода не проверялась. Он предложил, чтобы ее тоже проверяли, и Секретная служба послала образцы этой воды на проверку в Агентство по защите окружающей среды. Два дня спустя Чомэки позвонили из агентства. Шокированный специалист сказал ему, что вода из резиденции вице-президента заражена бактериями.

«Он сказал, что Агентство по защите окружающей среды должно было увеличить учитываемый диапазон данных, чтобы посчитать количество бактерий, так велика была их концентрация, — вспоминает Чомэки. — Такая вода могла стать причиной головной боли, диареи и боли в животе».

В результате этой проверки Агентство по защите окружающей среды конфисковало большую партию продукции этой компании.

После 11 сентября Секретную службу ждал двойной удар. С одной стороны, в попытке продемонстрировать, что правительство что-то делает ради усиления безопасности, Джордж Уокер Буш и Конгресс создали Министерство внутренней безопасности, объединив двадцать две организации, в которых работали сто восемьдесят тысяч человек. Первого марта 2003 года Секретная служба была переведена из Министерства финансов в это новое министерство. В то время как ранее, в Министерстве финансов, Секретная служба была единственной и неповторимой, в новой структуре она, как приемный ребенок, стала одной из многих структур, соревнующихся за финансирование с другими службами, и это зачастую неблагоприятно сказывалось на результатах ее деятельности.

С другой стороны, требования к Секретной службе резко возросли. Как я отметил в своей книге «Терроризм под надзором: кто и как работает над тем, чтобы остановить следующую атаку», цель Аль-Каеды состоит в том, чтобы нападение стало причиной огромных разрушений в Америке, и желательно, чтобы оно было осуществлено с помощью ядерного оружия. После 11 сентября эта угроза означала, что защита президента и вице-президента должна быть намного более серьезной и тщательной.

В ответ на эту атаку президент Буш почти вдвое увеличил число официальных лиц, подлежащих государственной защите — до двадцати семи постоянно охраняемых лиц, плюс десять членов их семей. Еще семь должны были получить охрану в случае зарубежных поездок. Своим приказом Буш обеспечивал защиту таким лицам, как руководитель аппарата и советник по национальной безопасности. Другие, такие как министр финансов и министр внутренней безопасности, получили защиту, поскольку они находятся в ряду наследования президентских полномочий в случае утраты действующим президентом работоспособности, его смерти, отставки или отстранения от должности. В качестве таковых они имеют право на государственную охрану по решению министра внутренней безопасности. Некоторые официальные лица получили только частичную охрану, такую как охрана по дороге на работу и с работы.

Для Секретной службы увеличение объема работы по обеспечению безопасности стало дополнением к уже существующим обязанностям по охране глав государств, прибывающих в США с визитом, их жен или мужей и других официальных лиц зарубежных государств, а также к тем дополнительным полномочиям Секретной службы, которые были определены Конгрессом в 1971 году. В рамках «Президентского закона по защите от угрозы» 2000 года на Секретную службу также возлагалась ответственность за планирование и применение мер по обеспечению безопасности на «особых мероприятиях национального значения».

Зимняя олимпиада в Солт-Лэйк-Сити 2002 года была первым мероприятием, подпадавшим под действие этого закона. До этого по распоряжению, изданному Клинтоном в 1998 году, некоторые события, такие как ежегодное обращение президента к Конгрессу о положении дел в стране, имели сходную значимость. Другие так называемые мероприятия государственной важности с особыми требованиями к обеспечению безопасности — это Генеральная ассамблея ООН, инаугурация президента, съезды Демократической и Республиканской партий, на которых происходит выдвижение кандидатов в президенты, Супер-кубок, саммит G8 и такие крупные события, как визит Папы Римского Бенедикта ХVI в Соединенные Штаты в 2008 году. Государственные похороны президентов Рональда Рейгана и Джеральда Форда были также причислены к государственным событиям с особыми требованиями к безопасности. Во время таких мероприятий Секретная служба выступает главной силовой структурой и координирует все действия по обеспечению правопорядка.

Хотя группа охраны вице-президента теперь состоит из ста пятидесяти агентов, а группа охраны президента из трехсот агентов, этого количества едва хватает. Одни и те же агенты выполняют работу, связанную с подготовкой визитов и поездок, а поездки зачастую происходят каждый день. Во время президентской кампании 2008 года, которая стала самой длинной в истории, требования к Секретной службе просто зашкаливали.

Хотя бюджет Секретной службы несколько увеличился, ежегодное финансирование составляет всего один и четыре десятых миллиарда долларов — меньше, чем стоит один бомбардировщик-невидимка «Стелс». Почти треть бюджета идет на расследование преступлений — таких как изготовление фальшивых денежных знаков, подделка чеков, мошенническое использование банковских карт, преступные действия с чужими документами, удостоверяющими личность, и компьютерные атаки на государственную финансовую, банковскую и телекоммуникационную инфраструктуру. Около трети агентов Секретной службы занято следственной работой, но эти цифры могут вводить в заблуждение, поскольку выполняющие такую работу агенты, работающие в местных отделениях, периодически направляются на охрану официальных лиц. Поскольку Секретная служба может похвастаться арестами правонарушителей, эта организация, в которой работают шесть тыяч четыреста восемьдесят девять служащих, продолжает расширять свои полномочия в области ведения расследований.

Безусловно, работа Секретной службы в области расследования финансовых преступлений очень впечатляет.

Директор Секретной службы Марк Салливан в 1983 году начинал как агент. «В те времена самым замысловатым мошенничеством с кредитными картами считалось, когда кто-то, порывшись в мусорных баках на заднем дворе ресторана, откапывал счета и добывал номера чьих-нибудь кредиток», — говорил мне Салливан.

Другая схема состояла в том, чтобы украсть автомат, использующийся в больницах для штамповки надписей на бирках.

«Они печатали номер кредитной карты и имя владельца, — говорит Салливан. — Но смотришь, бывало, на этот номер, а он выбит на карте по диагонали. Так выглядело самое изощренное мошенничество». Теперь Секретная служба столкнулась с гораздо более умелыми и изобретательными кибер-преступниками. То, что можно узнать из следственной работы этой организации, способно напугать любого. Фальшивомонетчики стали такими хитрыми, что кассиры банка, специально обученные отличать фальшивые банкноты, не могут распознать фальшивку даже при использовании увеличительного стекла. Официанты с помощью так называемых «скиммеров» считывают данные вашей карты до того, как вы оплатите счет. Закодированная информация на магнитной полоске сохраняется и затем продается по цене двадцать долларов за кредитную карту.

На веб-сайтах преступники могут купить номера, напечатанные на украденных кредитных картах. Они могут также обманом добиться того, что банки выдадут им на руки деньги с вашего счета до востребования, не говоря уже об изъятии наличных из банкомата. Уровень фишинга — мошеннического изъятия денег у людей через Интернет — растет на четыре тысячи процентов в год.

Еще существуют нигерийские аферисты, которые обещают людям обогащение, а затем присваивают все их сбережения. Некоторые жертвы попадаются на этот крючок повторно: потеряв большую часть своих денег, они снова попадаются на этот обман. Нигерия печатает и пересылает в США ящики с фальшивыми чеками казначейства США. Поскольку в этом часто оказывается замешано нигерийское правительство, Секретная служба закрыла свое отделение в Лагосе.

Правительство Северной Кореи подделывает валюту Соединенных Штатов, используя прессы глубокой печати, работающие под высоким давлением, которые ничем не хуже тех, что использует Бюро гравирования и печати США. Другие фальшивые деньги изготавливаются с помощью офсетных или плоскопечатных машин или цифровых принтеров, что дает самый грубый вид фальшивок. Большую часть их составляют стодолларовые купюры. Фальшивые доллары США встречаются так часто, что банки и пункты обмена валюты во многих азиатских странах отказываются принимать долларовые банкноты.

Очень распространенным преступлением является кража номеров кредитных карт. «Вы уже под угрозой; они просто еще не удосужились воспользоваться номером вашей карты, — ободряющие говорит Том Ласкелл из отдела криминальных расследований. — Мы, было, думали, что голограммы на кредитных картах обезопасят их». И он показывает мне фотографии дюжины фальшивых кредитных карт, изготовленных на продажу — и все с голограммами.

Расследования криминального отделения службы приводят иногда к неожиданным результатам. В 1986 году Патрик Салливан и другие агенты узнали от информатора, что Грегори Скарпа, капо, или капитан, в мафиозной семье Коломбо, участвовал в изготовлении фальшивых кредитных карт. Когда Салливан арестовал его и повез на машине в местное отделение Секретной службы в Нью-Йорке, Скарпа вдруг попросил остановить машину.

«Мы остановились, и он рассказал нам, что он осведомитель ФБР высочайшего уровня, передающий информацию о мафии», — вспоминает Салливан. В то время Салливан был представителем Секретной службы в ударном отряде по борьбе с организованной преступностью Министерства юстиции в Бруклине. Он знал, что Скарпа был первоочередной целью для ударного отряда.

«Я был потрясен», — говорит Салливан.

Как позднее было зафиксировано в материалах судебного дела, Скарпа рассказал, что не менее двадцати лет он выдавал ФБР секреты мафии — включая информацию по планируемым и совершенным убийствам. Более того Скарпа рассказал, что по просьбе ФБР он угрозами вынудил одного члена Ку-Клукс-Клана признаться, где были похоронены тела трех борцов за гражданские права, убитых в 1964 году в Миссисипи.

Как бы ни была важна работа Секретной службы по расследованию уголовных преступлений, ФБР тоже расследует такие преступления, за исключением случаев подделки денежных средств. Каждая организация использует информацию, которую ей удается получить. Однако Секретная служба претендует на большие полномочия, даже несмотря на увеличившиеся потребности в обеспечении безопасности официальных лиц.

С самых первых дней существования престиж Секретной службы требует, чтобы работа была сделана, несмотря на все препятствия. Хотя это этическое требование достойно восхищения, принятие на себя все большего количества обязанностей без достаточных ресурсов для их исполнения выглядит сомнительным. Вместо того чтобы оценивать ситуацию в перспективе и требовать необходимого финансирования или уменьшения обязанностей в некоторых областях, руководство Секретной службы обходится тем, что имеет, и с гордостью говорит: «Мы делаем больше с меньшими ресурсами».

В результате, согласно мнению бывших и настоящих агентов, с тех пор, как эта организация стала частью Министерства внутренней безопасности, Секретная служба постоянно пытается восполнить нехватку средств и экономит и до такой степени, что это негативно сказывается на обеспечении безопасности президента, вице-президента и кандидатов в президенты.

«Они сокращают до минимума число членов группы охраны, чтобы снизить расходы, но бросают как можно больше агентов на операции, которые приведут к арестам, — говорит агент. — Нашей службе нужно или вдвое больше сотрудников, или вдвое меньше обязанностей. Мы должны определиться с приоритетами».

Некоторые из этих негативных влияний связаны с большой текучестью кадров, которая, в свою очередь, имеет причиной неразумную политику в области переводов сотрудников. Поскольку много агентов увольняются до наступления пенсионного возраста, работу приходится поручать менее опытным сотрудникам. В одной только группе охраны вице-президента агентов переводят из группы противодействия нападениям для дежурств в качестве охраны.

«Это подтверждает, что мы теряем людей и теперь нам приходится брать их на время из других подразделений просто для того, чтобы выполнять свои ежедневные обязанности, — отмечает агент одной из главных групп охраны. — Я никогда не видел, чтобы сами эти подразделения были вынуждены прибегать к таким же действиям».

Еще больше удивляет то, что при охране кандидатов в президенты и многих лиц рангом ниже президента и вице-президента количество агентов в самих группах противодействия нападениям в последние несколько лет сократилось с необходимых пяти или шести агентов до двух.

«Группа противодействия нападениям проходит обучение, чтобы действовать как единая команда из пяти или шести человек, — говорит действующий агент, прежде работавший в составе такой группы. — Каждый член выполняет особую функцию, в зависимости от направления атаки. Боевая единица из двух человек реагирует на проблему, в то время как другие работают с нападением, организуя поддержку огнем с места — обеспечивая прикрытие или пытаясь нейтрализовать атакующих, — в то время как другая единица движется к нападающим, чтобы их уничтожить. Еще одна единица из двух человек — или один член команды, если в группе только пятеро, — обеспечивает прикрытие сзади и помогает тем, чья задача — подавление нападающих».

«Группа, в составе которой всего два человека, не может выполнить все эти задачи, одновременно передавая группе охраны детальную сводку о количестве нападающих, о том, сколько наших ребят и „плохих парней“ было убито или взято в плен, и запрашивая указания у командира группы охраны относительно своих следующих шагов», — говорит агент.

Уильям Албрачт — один из основателей групп противодействия нападениям, четыре года служивший в качестве командира, не мог поверить, что Секретная служба теперь экономит средства, часто сокращая такие группы всего до двух агентов.

«Группы противодействия нападениям состоят из качественно обученных и высокомотивированных агентов, — говорит Албрачт. — Все они идут на эту работу добровольно, и после изнурительного процесса отбора те, кто получают эту квалификацию, признаются специально отобранными для своей задачи. Группа противодействия нападениям сама по себе организуется как единая боевая единица».

Албрачт, обучающий новых агентов, уверен, что группа противодействия нападениям не может дееспособной, если в ней всего два агента. «Когда начинается атака, одна группа разворачивается немедленно, пытаясь зайти с фланга и достичь источник нападения, — говорит он. — Другая поддерживает передвижение огнем. Как только группа противодействия достигает огневого преимущества, выдвигается второе направление контратаки».

«Если группа состоит всего из двух человек, то это не группа, — говорит Албрачт. — Это просто два парня с автоматами».

Реджинальд Болл, служивший в группе противодействия нападениям три года, тоже считает, что группа всегда должна состоять не меньше чем из пяти человек. Иначе сама ее идея теряет смысл.

Когда дочь президента, Барбара Буш, была в Африке в 2004 и 2005 годах, большинство командиров групп противодействия нападениям и помощников командиров подписали обращение к помощнику ответственного оперативного сотрудника, отвечающего за группы противодействия нападениям, выражая свою озабоченность тем, что их группы были сокращены до двух человек.

«Помощник, не признавая наличия проблемы, ответил, что мы должны делать работу, которая нам поручена, независимо от того, полная ли это группа или всего лишь единица из двух человек», — говорит агент, бывший в той поездке.

Помимо сокращений в группах противодействия нападениям, с тех пор как Секретная служба стала принадлежать Министерству внутренней безопасности, она начала также экономить на охране Генеральной ассамблеи ООН. Когда проходит сессия, все свободные агенты направляются на охрану более ста тридцати руководителей государств и шестьдесяти трех их супруг и супругов, которые прибывают вместе с ними в Нью-Йорк. На охрану высокопоставленных гостей выделяется полноценная группа обеспечения безопасности, включая группу противодействия нападениям и антиснайперов.

Но теперь Секретная служба назначает для охраны лиц более низкого статуса группу, которую называют точечной структурой — состоящую только из командира группы и двух агентов, работающих посменно двадцать четыре часа. Во многих случаях агенты отзываются из групп охраны президента и вице-президента или из своих групп противодействия нападениям для того, что работать в это время Нью-Йорке. В течение этого периода агент не может уйти в ежегодный отпуск, а исключение может быть сделано только для случаев внезапной смерти или тяжелой болезни его ближайших родственников.

Если бы это происходило до того, как Секретная служба стала частью Министерства внутренней безопасности, ее руководство обеспечило бы адекватную охрану охраняемым лицам более низкого статуса, направив на выполнение этой задачи сотрудников из Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию, из Погранично-таможенной службы или из Службы маршалов Соединенных Штатов, так, чтобы каждая группа охраны состояла из достаточного количества агентов.

«Точечная структура — это ерунда, существующая просто для отвода глаз и позволяющая нам выполнять разве что миссию службы такси, — говорит агент, назначенный в группу защиты глав государств на Генеральной ассамблее ООН. — Любое покушение на охраняемое лицо по всей вероятности в таких условиях было бы успешным».

Не только охрана ООН оказалась ослаблена, а численность групп противодействия нападениям уменьшена, но и количество часов обучения без отрыва от службы, количество физических тренировок, время, отводимое на занятия физической подготовкой, на огнестрельную подготовку и на переквалификацию для агентов также сократилось.

«Каждые шесть недель вы должны проходить переобучение, длящееся две недели, — говорит один из агентов. — В течение двух недель непрерывно вы должны тренироваться, оттачивая навыки стрельбы. Это обязательно для агентов, назначенных обеспечивать безопасность президента и вице-президента. Но я был в группе охраны в течение девятнадцати месяцев, и в течение этого времени я проходил обучение в Белтсвиле (учебном центре Секретной службы) всего один раз. Вместо этого вас направляют присматривать за внуками вице-президента».

«Большинство силовых структур требуют, чтобы их сотрудники проходили в год от сорока до ста двадцати часов обучения без отрыва от службы, — говорит агент одной из элитных групп охраны. — Знаете, сколько дней тренинга у меня на счету за последние два года? Ноль. Никакого углубления знаний в области права, техниках проведения собеседований или обучения более квалифицированной работе по обеспечению безопасности. Никакого постоянного обучения в области отражения внезапного нападения, оказания неотложной медицинской помощи или управления спецтранспортом аварийных служб.

«Обучение почти отсутствует, и это сразу видно», — говорит один из агентов. Он приводит в пример обучающий сценарий, в рамках которого на кортеж устраивается засада. Командир смены должен определить, откуда исходит нападение. Основываясь на этом, агенты понимают, как действовать и нейтрализовать нападающих.

«Что мы увидели на практике, так это состояние замешательства; люди бегали вокруг, не зная, куда направиться, что делать, они оказались не способны определить, откуда исходит атака. Если бы это было настоящее нападение, они все были бы убиты в течение нескольких секунд. Мы бы потеряли всех, в том числе и охраняемое лицо».

Согласно политике Секретной службы, «мы должны посвящать три часа в неделю только физической подготовке, — говорит другой действующий агент. — Но этого никогда не происходит».

Правила Секретной службы требуют, чтобы агенты, базирующиеся в Вашингтоне, проходили переквалификацию в стрельбе из пистолета раз в месяц, а в стрельбе из длинноствольного оружия — раз в три месяца. Но, в отличие от прошлых лет, многие агенты обнаруживают, что время для прохождения теста по стрельбе из длинноствольного оружия выделяется им только раз или два в год.

«Я беседовал со специальными агентами, которые говорили, что они не могут проходить обучение для подтверждения квалификации, как хотели бы, из-за рабочей нагрузки», — говорит Дэнни Сприггс, уволившийся из Секретной службы с поста заместителя директора в 2004 году. Он говорит, что раньше Секретная служба никогда не жертвовала обучением агентов.

Агенты, которые оставили Секретную службу и поступили на работу в другие федеральные силовые структуры, говорят, что во многих случаях тренинги по стрельбе из огнестрельного оружия и обучение контртеррористическим действиям здесь сильно превосходит то, что предлагает своим агентам Секретная служба.

«Здесь они скорее способствуют обучению, чем выдумывают причины, по которым нельзя его пройти», — говорит один из таких агентов.

В отличие от ФБР, Секретная служба не желает обучать своих агентов за пределами организации.

«Если вы хотите учиться и получить ученую степень магистра или доктора, это только ваше дело, руководство не пойдет вам навстречу в том, что касается вашего рабочего графика, — говорит агент Секретной службы. — ФБР же предоставит вам в таком случае академический отпуск. ФБР также платит за обучение в других организациях, если оно связано с профессиональным обязанностями агента. В Секретной службе руководство считает, что агенту не нужно много знать. Он просто должен делать свою работу и помалкивать».

Стандарты столь нестроги, что агентам фактически выдавали пустые бланки характеристик на на повышение по службе и бланки оценки подготовки и просили заполнить их самостоятельно. Согласно словам агентов, те, кто имел «блат» или знакомства в руководстве, например благодаря тому, что они играют в гольф вместе с кем-то из руководителей, получают хорошие характеристики. Агентам, у которых нет нужных знакомств, всегда говорят: «Вы получаете сорок шесть или пятьдесят баллов».

«Предполагается, что нужно проходить тест на физическую подготовку каждый квартал, но я не проходил его два или три года, — говорит один из агентов. — Просто когда приходит время, вы сами проставляете себе оценки в бланке и сдаете его. Собственно, я — инструктор по физической подготовке. И поскольку организация относится так безразлично к физической подготовке, я также отношусь к ней не слишком серьезно. Просто дайте мне оценочный лист, и я поверю, что то, что там указал агент, соответствует реальности».

По оценкам еще одного сотрудника Секретной службы, девяносто восемь процентов агентов сами заполняют бланки с данными о своей физической подготовке. «Вы заполняете форму, сдаете ее человеку, он вводит данные из нее в систему и не знает, прошли вы свой тест или нет, — говорит он. — Вы оцениваете себя сами».

В результате, как считают агенты, многие из их коллег находятся не в лучшей физической форме. «Некоторые из них — это просто беда. Один наш агент не может даже выполнять приседания, потому что слишком растолстел. Просто взгляните на некоторых членов группы охраны, и вы сможете своими глазами увидеть, что стандарты катятся вниз по наклонной».

«На прошлой неделе к нам прислали женщину-агента, и я был шокирован, — признается один из агентов говоря о ситуации, когда сотрудников временно направляют обеспечивать безопасность особой зоны или места. — С избыточным весом, в плохой физической форме, просто отвратительно. Смотришь на такого человека и думаешь: „Если я войду в дом, чтобы произвести обыск, прикроешь ли ты меня? Если в меня выстрелят, сможешь ли ты вынести меня из дома? Сможешь ли ты подняться на четыре лестничных пролета, потому что я вступил в кем-нибудь в схватку? Видимо, нет“».

Текущее место нахождения президента показывается на электронном табло в главных офисах Белого дома и Секретной службы. Он обозначен как POTUS — аббревиатура для «president of the United States». Табло, называемое «указатель местонахождения охраняемого лица», также показывает место нахождения первой леди (FLOTUS), вице-президента (VPOTUS) и детей президента и вице-президента. Если их нет в Вашингтоне, указатель местоположения показывает город, в котором они находятся. В дополнение к этому сотрудники военизированной охраны Белого дома сообщают друг другу по рации, где в резиденции находится президент и первая леди. Когда чета Клинтонов жила в Белом доме, рассказывает бывший сотрудник охраны Белого дома, «Было забавно слышать по рации, что она куда-то пошла и он следом пошел туда же, и каждый раз, когда он шел за ней, она уходила еще куда-нибудь».

Как и большинство других президентов, Клинтон очень любил приветствовать своих поклонников. Однажды вечером он должен был посетить встречу выпускников школы в Литл-Рок. Секретная служба оцепила этаж отеля, на котором находился его номер, и проверила всех сотрудников отеля, которым было позволено заходить на этот этаж. Две горничные, которые получили доступ, попросили разрешения у агента Тимоти Гоббла стоять в конце коридора, чтобы мельком увидеть Клинтона, когда он будет покидать отель. Уже опаздывая, Клинтон увидел двух женщин, махавших ему, и подошел, чтобы побеседовать с ними.

«Надо было видеть, как это их потрясло, — рассказывает Гоббл. — Рядом с ними был лидер свободного мира, который уделил три минуты, чтобы поговорить с ними. Они искренне благодарили меня за то, что я дал им такую возможность. В это время вокруг не было телеоператоров, так что это было не ради того, чтобы произвести впечатление на публику».

Клинтон не только любил приветствовать людей, но также имел дар запоминать их. Как-то раз после речи, произнесенной на съезде Американской федерации труда — Конгрессе промышленных профсоюзов, Клинтон пожимал руки собравшимся. Агенты заметили помощника официанта, стремившегося подойти поближе.

«Клинтон увидел его и назвал по имени, — говорит агент, работавший в то время в группе охраны Клинтона. — Президент пожал ему руку и спросил, как его отец. На глаза паренька навернулись слезы, и он сказал, что его отец умер. Выражая свои соболезнования, Клинтон повернулся к одному из помощников и сказал, что отец этого человека был болен раком».

«Когда президенты приветствуют людей в толпе, они как будто заряжаются энергией от людей, которым они пожимают руки, — говорит Албрачт. — Президенты могут быть сильно вымотаны долгим переездом и ведением кампании, но стоит им приблизиться к веревочному ограждению, за которым стоит толпа, они снова начинают наполняться энергией. Я видел это много раз. Казалось, наибольшее влияние общение с публикой оказывало именно на Клинтона. Он пополнял свою энергию благодаря энергии толпы, становясь оживленным и готовым к действию. Это верно для всех президентов, но, кажется, для Клинтона это было особенно важно».

Клинтон любил заниматься бегом, что служило для охраны источником предсказуемых проблем.

«Были люди, ожидавшие президента, когда он отправлялся бегать по вечерам, — говорит Пит Доулинг, бывший заместителем командира группы охраны Клинтона во время его первого президентского срока. — Ему это было приятно, но, если честно, для нас эти люди были нежеланными гостями. Они не проходили проверку, мы не знали, кем они являлись. Люди пытались передать ему бутылки с водой, и это нас особенно беспокоило. Если президент бегает каждый день до парка „Мол“, то для группы террористов, наблюдающей за его действиями, было бы очень просто установить бомбу, например, в контейнере для мусора. А если бы он не отправился на пробежку в тот день, когда они планируют покушение? Они бы просто забрали бомбу и вернулись в другой день. Это все представляло для нас угрозу, с которой мы не сталкивались ранее».

Секретная служба обсудила свою озабоченность с Клинтоном, но он продолжал свои пробежки. Это изменилось только после того, как он упал, спускаясь по лестнице в доме главного тренера гольф-клуба Грега Нормана во Флориде рано утром 14 марта 1997 года. Тогда Единый операционный центр Секретной службы разбудил находившегося дома агента Норма Джарвиса и попросил его охранять президента в Национальном военно-морском медицинском центре в городе Бетесда, штат Мэриленд, где президенту должны были делать операцию по поводу разрыва сухожилий в области правого колена.

Позже этим утром Клинтон прибыл с кортежем с военно-воздушной базы Эндрюс. Джарвис был назначен дежурить в операционной во время проведения операции.

«Я не уверен, что они знали о том, что под медицинским халатом у нас оружие, но острые режущие инструменты в такой близости к президенту — даже в руках надежных военных хирургов — взывали к контрмерам со стороны заслуживающего доверия агента», — вспоминает Джарвис.

Врач Клинтона, адмирал И. «Конни» Мариано, сопровождавший Клинтона в поездках, наблюдал за операцией. Но Джарвис почувствовал страх, видя организованную очередь из дюжины хирургов в операционной, ожидающих момента, когда они приступят к работе над коленом президента.

«У каждого был инструмент, прибор, скальпель или еще что-нибудь, каждый ожидал своей очереди, чтобы проделать отверстие, разрезать или посмотреть, чтобы они тоже могли сказать, что они оперировали президента Соединенных Штатов, — говорит Джарвис. — После того как была проведена анестезия, первый хирург сделал начальный надрез. Следующий обнажил сухожилие. Затем другой разрезал сухожилие, чтобы выровнять рваные части. Другой хирург очистил и обнажил коленную чашечку. Это длилось и длилось часами».

Джарвис говорит, что видел, как этот феномен проявлялся множество раз: для большинства людей любой контакт с президентом является ярким моментом их жизни.

Клинтон не хотел возвращаться в Белый дом в карете скорой помощи, а автомобили Секретной службы не были оборудованы для того, чтобы перевозить его в инвалидном кресле. Поскольку Джарвис знал Сару Брейди, жену бывшего пресс-секретаря Рейгана Джеймса Брейди, он спросил, не может ли Секретная служба взять на время ее машину, оборудованную для перевозки ее мужа, передвигающегося в инвалидном кресле.

Клинтону пришлось восемь недель пользоваться костылями и несколько месяцев проходить курс физиотерапии. Он должен был носить фиксаторы, ограничивающие движение колена. После этого инцидента Клинтон перестал бегать и начал пользоваться тренажерами.

Между тем Секретная служба постаралась приспособиться к поведению Клинтона.

«Президент Клинтон часто видел небольшую толпу зрителей, которые иногда собирались за веревочным ограждением за пределом охраняемой нами территории просто для того, чтобы мельком увидеть президента, и он, бывало, направлялся к ним, чтобы пожать им руки, — говорит Джарвис. — Конечно, это доводило нас до отчаянья, поскольку мы не хотели, чтобы он приближался к толпе. Мы не знали, не находится ли среди этих людей новый Хинкли или Бремер с пистолетом в кармане. Подобный человек мог бы околачиваться поблизости, например, потому, что не смог попасть внутрь».

Интересно, что как-то раз Джарвис столкнулся с такой ситуацией: Клинтон нырнул в толпу, которая не была предварительно проверена службой безопасности.

«Я был впереди президента у веревочного ограждения, — рассказывает Джарвис. — Когда мы работаем у ограждения, некоторые агенты передвигаются впереди президента в сторону его движения, затем идет президент, а сзади и по краям другие агенты».

Джарвис заметил женщину, державшую руки под пальто.

«Во время мероприятия, находясь в группе охраны и следуя вместе с президентом, заметив что-то подозрительное, мы сообщаем об этом по рации командиру смены, — говорит Джарвис. — Обычно мы ведем себя очень тихо. Разговоров не очень много, но, если что-то говоришь и при этом находишься рядом с президентом, это имеет большое значение. Нужно оценить человека, привлекшего к себе внимание, принять быстрое решение, что делать дальше, или что должна делать группа охраны».

В этом случае странным было то, что, как рассказывает агент Джарвис: «…в то время как все смотрели на президента — хлопая, крича, улыбаясь, — она смотрела вниз, взгляд ее был неподвижным, и на лице у нее было выражение замешательства. Имейте в виду, что президент был почти на расстоянии вытянутой руки от нас. Я дал знать командиру смены, что у меня проблема, и просто сомкнул свои руки вокруг этой женщины, поскольку у меня не было времени на то, чтобы обыскать ее».

Джарвис держал ее мертвой хваткой, в то время как группа охраны и президент продолжали мимо него свой путь.

«Она испугалась и дернулась в сторону, но я не позволил ей вынуть руки из-под пальто, — рассказывает Джарвис. — Я держал ее до тех пор, пока кто-то из моих коллег не пришел мне на помощь — на этот раз это была группа разведки, находившаяся неподалеку».

Ребята из этой группы опросили женщину и быстро выяснили, что она страдала психическим расстройством.

«У нее под пальто не было оружия, но психически больных людей можно отличить по их поведению, — отмечает Джарвис. — Они действуют иначе, чем все остальные, это привлекает к ним внимание, и вы понимаете, что у вас возникла неординарная ситуация».

«Разумеется, — продолжает Джарвис, — никому не понравилось бы оказаться в мертвой хватке агента, который набрасывается на вас в толпе. Но, возможно, у него есть всего лишь несколько мгновений на то, чтобы правильно среагировать на ситуацию, потенциальные последствия которой могут быть катастрофическими».

«Мы должны были обеспечивать безопасность молодого, коммуникабельного мужчины, наслаждающегося общением с людьми и заряжающегося энергией от того, что находится в толпе, — объясняет Доулинг. — Мы не собирались говорить ему: „Сэр, вы должны измениться. Вы ведете себя не как президент“. Нам пришлось пересматривать свои методы работы на ходу».

Доулинг считал, что привычка Клинтона нырять в толпу неожиданно могла быть на руку Секретной службе, поскольку о том, что президент это сделает, никто не мог знать заранее. «По крайней мере, вероятность того, что кто-то из присутствующих специально пришел сюда с намерением причинить ему вред, снижалась», — отмечает Доулинг, ранее возглавлявший местное отделение Секретной службы в Вашингтоне. «В то же самое время, — говорит Доулинг, — Секретная служба работала со штатом президента, чтобы заранее предусмотреть возможные места, где Клинтон мог начать общаться с народом, и заблаговременно позаботиться о его безопасности.

Однажды воскресным утром 26 февраля 1995 года Доулинг прочел заметку в журнале «Пэрейд» и понял, что его ждут неприятности. Автор статьи задавал вопрос, насколько правдивы «эти истории из Вашингтона, о том, что Билл Клинтон остается неисправимым плейбоем».

В «Пэрейд» говорилось, что, «если бы существовали какие-либо доказательства того, что президент Соединенных Штатов изменяет жене, несомненно, они были бы обнародованы в прессе. Те дни, когда журналисты Белого дома оберегали личную жизнь президента и не обращали внимания на его внебрачные связи — как это было в случае с Джоном Кеннеди, — давно прошли».

Более зловещим для Секретной службы было то, что журнал сообщал дальше: «Источники внутри Белого дома говорят, что слухи о внебрачных связях Билла Клинтона, возможно, исходят от агентов Секретной службы, которые могут находиться в конфронтации с первой леди. Она, как говорят, подозревает, что кто-то из агентов шпионит за ней, и поэтому старается держать их на расстоянии. Один из агентов недавно поведал, что госпожа Клинтон так устала от беспутного поведения своего мужа, что угрожала подать на развод и выставить свою собственную кандидатуру на президентских выборах в 1996 году. Никто не поверил этой нелепой истории, но, к несчастью, подобные слухи распространились по Вашингтону».

Доулинг, помощник ответственного специального агента в группе охраны Клинтона, в это воскресенье был на службе. Клинтоны отправились в церковь, и президент ничего не сказал об этой статье в «Пэрейд». Но два часа спустя Доулинг был в офисе, в кабинете номер 62 здания Исполнительного управления Эйзенхауэра, когда зазвонил телефон.

«Господин Доулинг, будьте на связи, с вами будет говорить президент», — сказал оператор Белого дома.

«Вы видели сегодняшний номер „Пэрейд“?» — обратился к Доулингу Клинтон.

«Да, сэр, видел, — отвечал Доулинг. — Это вызвало у меня сильное беспокойство».

«Слишком часто в прессе сообщается, что информация исходит от Секретной службы», — сказал Клинтон.

«Впервые в истории, господин президент, мы должны защищать свою честь с точки зрения неприкосновенности частной жизни семьи, которая находится у нас под защитой, — отвечал Доулинг. — Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Думаете ли вы, что, если бы мы собирались о чем-то рассказать, наши рассказы были бы настолько нелепы — что ваша жена собирается конкурировать с вами на выборах?»

«Что ж, пожалуй, вы правы», — согласился Клинтон.

В действительности многие истории не были правдивыми. Хиллари никогда не бросала в Билла лампу, Секретная служба не видела признаков того, что она была лесбиянкой, и Билл никогда не уезжал из Белого дома чтобы встречаться с девушкой в «Мариотт», как писали газеты. Но 17 августа 1998 года из аудитории в Белом доме Билл Клинтон признался по национальному телевидению в том, что имел отношения с Моникой Левински. «Действительно, я имел отношения с госпожой Левински, которые были неподобающими. Это было ошибкой», — сказал Клинтон.

На следующий день Клинтоны вылетели на президентском самолете на остров Мартас-Виньярд.

«Я находился на Мартас-Виньярд в то время как президент сообщил по национальному телевидению обо всем этом деле с Моникой Левински», — говорит Албрачт. Он руководил работой командного пункта, когда ему позвонила Хиллари и спросила: «Где он?»

«Прямо сейчас президент находится в центре города. Я думаю, что он только что прибыл в „Старбакс“», — отвечал Албрачт.

«Убедитесь в этом», — попросила Хиллари, и Албрачт выполнил ее просьбу. Хиллари затем потребовала, чтобы Албрачт передал президенту ее просьбу «ехать сейчас домой, и я имею в виду — прямо сейчас».

Албрачт передал это послание группе охраны.

«Боже мой. Клинтон любит общаться с людьми, и он любит играть в гольф, но его жена была совсем другой, — говорит Албрачт. — Клинтон должен был оставаться в поместье на Матрас-Виньярд. Он был наказан».

На публике Хиллари улыбалась и была очень любезна. Но, как только камеры выключались, часто проявлялась неприятные черты личности первой леди, которая могла быть раздражительной и злой. Во время предвыборной кампании на выборах в Сенат в рамках своих «встреч с целью узнать мнение людей»[36]. Хиллари посещала небольшие ресторанчики и места, где собирается местная публика.

«Все эти мероприятия были постановочными, а вопросы — написаны заранее, — говорит агент Секретной службы, работавший в группе охраны Хиллари Клинтон. — Она часто проводила такие мероприятия в небольших закусочных. Предвыборный штаб оповещал о будущем событии за три дня до мероприятия. Люди из штаба говорили с владельцем заведения и просили его пригласить всех желающих и привести своих друзей. Хиллари приходила в ярость, если во время ее кампании ее штаб заранее не собирал для нее достаточно большое количество зрителей. У Хиллари был взрывной темперамент».

Публично Хиллари — чье кодовое имя было «Неувядающая»[37] — демонстрировала уважение к силовым структурам, но она не желала, чтобы полиция находилась рядом с ней.

«Ей не нравилось, если полицейские были где-то в зоне видимости, — говорит бывший агент. — Как объяснить это полиции? Она не хотела, чтобы охраняющие ее агенты Секретной службы были рядом. Она хотела, чтобы сотрудники полиции штата и местные полицейские носили костюмы и передвигались в машинах без специальных опознавательных знаков. Если бы случилась авария, это могло бы стать большой проблемой. Люди не знают, что на месте находится полиция, если полицейские не одеты в униформу и не передвигаются в полицейских машинах. Не зная о присутствии полиции, люди гораздо чаще ведут себя неконтролируемым образом.

В Сиракузах бородатый агрессивный мужчина, желающий получить автограф, как-то раз пристал к Хиллари, когда она вышла погулять за пределы своего отеля.

«Он схватил ее, — рассказывал один из агентов. — Она была в ярости. Но все равно она не хотела, чтобы мы были рядом».

Однажды избирательный штаб Хиллари запланировал для нее посещение молодежного клуба организации «4-Аш» на сельской молочной ферме на севере штата Нью-Йорк. Когда она подъехала к месту, где проводилось это мероприятие, и увидела людей, одетых в джинсы, и коров вокруг, она пришла в ярость.

«Она повернулась к сотруднику штаба и сказала: „Что, черт возьми, мы здесь делаем? Денег здесь точно нет“», — вспоминает агент Секретной службы.

В отличие от Хиллари, с тех пор как Билл Клинтон оставил Белый дом, он «очень дружелюбно относится к агентам, — говорит один из агентов. — Я думаю, он понимает, что, поскольку он уже не является президентом, мы, в известной степени, это все, что у него есть, и он обращается с агентами по-настоящему хорошо».

До 1997 года бывшие президенты получали пожизненную государственную охрану, как и их супруги, которых Секретная служба охраняла до тех пор, пока они не вступят в брак повторно. Однако закон, вступивший в действие в 1997 году, ограничил время государственной охраны, и теперь бывшим президентам, оставившим свою должность после вступления в действие этого закона, защита со стороны государства обеспечивается на срок не более десяти лет после ухода с поста президента. Билл Клинтон был первым президентом, чья охрана закончилась по истечении десяти лет. Дети бывших президентов получают защиту до достижения ими возраста шестнадцати лет. В сентябре 2008 года Конгресс принял закон, увеличивающий время действия государственной охраны вице-президента, его супруги и его детей младше шестнадцати лет, до шести месяцев после оставления должности.

С тех пор как Клинтон ушел с поста президента, «везде, где он бывает, он за руку здоровается с людьми, которые хотят его поприветствовать; он всегда старается пожать руку рабочему, — говорит бывший агент, служивший в группе его охраны. — На взлетно-посадочной полосе он обойдет вокруг самолета, чтобы поприветствовать рабочего рукопожатием. Или, проходя через ресторан отеля, он зайдет в кухню, пожмет работникам кухни руки и сфотографируется с ними».

Офис Клинтона находится в Гарлеме, где одна женщина на улице как-то раз сказала охранявшему его агенту: «Милый, ты можешь денек отдохнуть. Мы не позволим, чтобы с этим человеком что-нибудь случилось».

Однажды во время президентской кампании сенатора Джона Керри возле железнодорожной станции начиналось мероприятие с его участием. На входе все еще толпилось около тысячи человек, пришедших поддержать сенатора, которых нужно было проверить перед тем, как они пройдут внутрь.

«Что будем делать? — сказал член штаба Керри. — У нас еще тысяча человек ждет перед рамками металлодетекторов».

«Верно, — отвечал другой агент. — Это вопрос безопасности. Они войдут внутрь, как только мы проверим их».

«Но сенатор будет здесь с минуты на минуту. Не может идти и речи о том, чтобы зрители все еще толпились у рамок металлодетекторов», — настаивал советник.

Тогда, согласно словам рассказавшего мне эту историю агента, супервизор Секретной службы разрешил отключить рамки металлодетекторов и позволить оставшейся части людей зайти внутрь без проверки.

«Это случалось бесчисленное количество раз и в других местах, во время проведения других мероприятий, — говорит агент. — Как они принимают такие решения? Ваши агенты делают все правильно, обеспечивая тот уровень безопасности, какой должен быть, а один супервизор сводит все на нет».

«Когда президент Джордж Уокер Буш посещал одну восточноевропейскую страну, местная полиция оборудовала хороший пропускной пункт и очень тщательно проверяла людей на входе с помощью металлодетекторов, — вспоминает один из агентов, работавших в этой поездке. — Когда сотрудница из штата президента увидела, что возле рамок металлодетекторов скопилось много народа и не все люди успевают попасть внутрь, чтобы услышать речь Буша, она попросила ускорить проверку входящих. Когда лейтенант подразделения военизированной охраны Белого дома сказал ей, что они делают свою работу так, как надо, и быстрее не получится, эта сотрудница совершенно рассвирепела, угрожая лейтенанту тем, что она подаст жалобу главе группы охраны Буша. Местные власти твердо стояли на своем и не подчинились ее требованиям».

Однако Секретная служба зачастую уступает давлению со стороны Белого дома или кандидата и прекращает проверку людей с помощью металлодетекторов. Соглашаясь на такие просьбы, руководство Секретной службы заверяет сотрудников Белого дома, что прекращение проверки не вызовет проблем, поведал мне Энди Кард, бывший руководитель администрации Буша. Белый дом, в свою очередь, доверяет мнению этой службы.

Советники хотят верить во всемогущество Секретной службы, потому что это удобно для их политических целей. Они не хотят раздражать посетителей, которые не успевают к началу мероприятия. Однако, если бы кто-то из тех, кого не стали досматривать, пронес с собой оружие или бросил гранату и убил президента или кандидата в президенты, это случилось бы целиком и полностью по причине того, что Секретная служба пренебрегла своими обязанностями. Например, Артур Бремер смог тяжело ранить губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса — единственного кандидата в президенты, которого ранили из огнестрельного оружия в то время, как он находился под охраной Секретной службы, — потому что публика не проходила проверку с помощью металлодетекторов.

В вопросе охраны кандидатов в президенты, как и в случае с охраной президентов, Конгресс не спешил с принятием соответствующего закона. Парламент распространил на кандидатов государственную охрану не раньше, чем был убит Роберт Кеннеди[38], что случилось 5 июня 1968 года, после того как голосование сторонников Демократической партии в Калифорнии определило, что он станет кандидатом в президенты от этой партии. В рамках этого закона агенты Секретной службы охраняли Уоллеса 15 мая 1972 года, когда он выступал перед аудиторией в почти две тысячи человек на парковочной площадке торгового центра в Лорел, штат Мэриленд. Был прекрасный солнечный день. Из-за жары Уоллес решил снять свой громоздкий пуленепробиваемый бронежилет.

«Толпа была настроена дружелюбно, и все реагировали на него положительно, — вспоминает Уильям Брин, служивший то время агентом Секретной службы в группе охраны Уоллеса. — Уоллес действительно умел заводить толпу. А когда он закончил свою речь, он должен был спуститься с подиума и идти прямо к машине, не отклоняясь со своего пути. Там не было никаких промежуточных остановок. И когда он пошел — поскольку я был агентом, на которого он должен был ориентироваться, — он должен был последовать за мной. А я бы пошел прямо к автомобилю. Уоллес должен был сесть в машину, как и планировалось, и мы бы уехали».

«Я отдам свой голос за вас», — сказал Уоллесу Клайд Мерримэн, парень, работавший на гоночной трассе Пимлико.

Сразу же после этого, Артур Бремер выпрыгнул из второго ряда зрителей и завопил: «Губернатор, сюда!»

«Он [Уоллес] тут же пошел прямо к Бремеру и, естественно, конфигурация кольца защиты изменилась, говорит Брин. — Бремер открыл огонь и ранил его».

Первая пуля тридцать восьмого калибра попала Уоллесу в середину туловища. Бремер выстрелил еще пять раз. Все пули, кроме одной, попали в цель.

Губернатор, на котором в этот солнечный день не было пальто, упал навзничь на тротуар. На его голубой рубашке проступили красные пятна. Его жена Корнелия с криком бросилась к нему и обхватила его голову руками. Ее бежевый костюм был вымазан кровью.

«Джимми Тэйлор, бывший ответственным агентом этой группы охраны, и я первыми оказались около Уоллеса и прижали его к земле», — рассказывает Брин.

«Губернатор, это Билл. Вы ранены. Все будет хорошо», — прошептал ему на ухо Брин.

Агенты Секретной службы и сотрудники полиции штата Алабама налетели на Бремера. Помимо Уоллеса Бремер ранил полицейского Дофарда, агента Секретной службы Николаса Зарвоса и Дору Томпсон — волонтера избирательной компании Уоллеса. Хотя Уоллес выжил, он остался прикованным к инвалидному креслу и выбыл из президентской гонки.

Как и большинство убийц политических деятелей, Бремер вел дневник. Его записки говорили о том, каким жалким и незначительным он считал себя. Также, подобно большинству политических убийц, Бремер преследовал свои жертвы. До покушения на губернатора Уоллеса Бремер преследовал Ричарда Никсона и других государственных деятелей. Всего за день до того, как он выстрелил в Уоллеса, Бремер почти целый день просидел в своей машине рядом с военным заводом в Каламазу, штат Мичиган, где Уоллес должен был произнести речь. Владелец магазина вызвал полицию, и Бремера забрали в участок как подозрительную личность. Он сказал полиции, что хотел послушать речь Уоллеса. Это удовлетворило полицейских, и они отпустили его, не обыскав его на наличие оружия.

Как и в случае с предыдущими попытками убийства, Секретная служба извлекла уроки из этого инцидента. В то время вместе с Секретной службой охраняемое лицо еще не сопровождал медик на случай покушения. Брин вспоминает, как он искал пачку сигарет, чтобы сорвать с нее целлофановую обертку и постараться остановить кровь из раны на груди Уоллеса. Теперь Секретная служба заранее оповещает больницы, когда президент или другое охраняемое лицо находится в данной местности. Но по крайней мере со времени Франклина Делано Рузвельта с президентом ездит военный врач, и в Белом доме функционирует собственное медицинское учреждение.

«Теперь, если что-то случится, у вас есть целый штат медиков, ожидающих вас по прибытии в больницу, — говорит Брин. — Ничего подобного не было в 1972 году, когда Джимми Тэйлор и я столкнулись с худшим, что может случиться с агентом Секретной службы, — ситуацией, когда охраняемое лицо оказывается ранено или убито. Это ваша работа, вы должны обеспечивать его безопасность, и вдруг случается что-то вроде этого. Агенты испытывают по этому поводу ужасные чувства, и с этим им приходится жить долгое время».

В то время как Секретная служба хочет, чтобы люди, посещающие массовые мероприятия, проходили проверку на металлодетекторах, кандидаты, подобно Уоллесу, возражают против этого, считая, что такие меры безопасности без необходимости раздражают людей и порождают в них нежелание приходить на подобные встречи. После того как убийца стрелял в Рейгана, Секретная служба начала на постоянной основе использовать металлодетекторы для обнаружения тайно проносимого оружия. Позволить толпе пройти на мероприятие без предварительной проверки на металлодетекторе стало немыслимым. Однако в недавние годы, под давлением сотрудников штаба политиков, требующих пропускать людей на мероприятия без проверки, Секретная служба нарушает свои стандарты.

Только об одном таком инциденте сообщалось в печати. Пресса писала, что действующий или бывший сотрудник правоохранительной структуры пожаловался на то, что за час до начала митинга в поддержку кандидата в президенты Барака Обамы, который должен был пройти на «Реюньон-арене» в Далласе 20 февраля 2008 года, Секретная служба прекратила досмотр с помощью металлодетекторов.

«Почему они вообще это сделали?» — риторически вопрошал Дефенбауг, добавляя, что, «разумеется», проверка людей на предмет наличия оружия должна была быть продолжена. «Даллас, 1963 год. Вы знаете, что тогда случилось? Я не думаю, что Даллас хочет, чтобы подобное повторилось».

«Это легкомысленное отношение к обеспечению безопасности было невероятно глупым, особенно в Далласе», — написал в письме, посланном по электронной почте в газету, Джефф Адамс из Беркли, штат Калифорния, напомнив об убийстве президента Кеннеди в этом городе более четырех десятилетий назад.

Эрик Зарен, представитель Секретной службы в Вашингтоне, сообщил, что прекращение проверки не представляло проблемы.

«Никаких нарушений в обеспечении безопасности на данном мероприятии не было, — заявил Зарен далласской газете. — Не было отклонений от продуманного и организованного плана, примененного в тесном сотрудничестве с нашими партнерами по обеспечению правопорядка».

Но агенты говорят, что такие нарушения периодически случаются, и это не соответствует здравому смыслу. Один агент, служивший в группе охраны Обамы, когда тот был кандидатом в президенты, рассказывал, что «довольно часто» металлодетекторы отключали во время проведения мероприятий, если количество пришедших было больше, чем ожидалось. Хотя эти дополнительные люди, возможно, сидели далеко от кандидата, и часто за пределами охраняемой зоны, все еще сохранялась возможность того, что «кто-нибудь мог пройти вперед, выстрелить или взорвать бомбу», — говорит агент.

Другие агенты говорят, что металлодетекторы также временно отключали во время мероприятий с участием президента Джорджа Уокера Буша, Джона Эдвадса, Джона Керри и других политических деятелей. Агенты приписывают такие очевидные нарушения в области обеспечения безопасности тому, что Секретная служба не имеет достаточного количества сотрудников для того, чтобы как следует проверить каждого человека.

«Это самонадеянность, — говорит агент из группы охраны Обамы. — Они считают, что мы можем довольствоваться меньшим».

Вдобавок ко всему, Секретная служба не только сократила число агентов в назначаемой кандидатам в президенты группе противодействия нападениям от пяти или шести агентов до двух, но также задерживала назначение такой группы. Если кандидаты в президенты настаивали, чтобы члены группы противодействия нападениям оставались вне поля зрения, Секретная служба шла им в этом навстречу.

«Во время избирательной кампании 2008 года, — рассказывет один агент, — агентам, назначенным для охраны кандидатов, велели держаться вдали от рабочей смены на расстоянии как минимум одного маскирующего местного объекта. Чаще всего это означает — в квартале от охраняемого лица».

Хотя члены группы противодействия нападениям должны быть вне зоны поражения, необходимо, чтобы кандидат все время находился у них на виду.

«Нападение от начала до конца может иногда длиться не больше, чем десять или двадцать секунд, — говорит один из действующих агентов. — Если вы находитесь в квартале от места событий, невозможно распознать угрозу, понять, где находится охраняемое лицо, прореагировать на угрозу, работать с угрозой и затем отправиться туда, куда направит вас лидер рабочей смены».

На стадионе или в аудитории группа противодействия нападениям располагается там, где охраняемое лицо покидает сцену. В этой ситуации зрители не видят агентов, поэтому кандидаты не возражают против их присутствия. Но, если группа противодействия остается снаружи, размещение на таком далеком расстоянии делает группу «совершенно неэффективной» — говорит агент, работавший в группе противодействия нападениям: «Тогда это только видимость. Нападение бы началось и закончилось еще до того как боевая единица могла бы на него среагировать».

Многие агенты считают, что эти сокращения и экономия начались с того времени, когда Секретная служба стала частью Министерства внутренней безопасности. Нахождение внутри того, что многие считают неработоспособной организацией, и необходимость конкурировать за финансирование с другими государственными организациями, занимающимися обеспечением безопасности, привели к понижению стандартов. Тот факт, что Белый дом времен Буша сам периодически просил Секретную службу пропускать проверку на металлодетекторах, без сомнения, внес свой вклад в такое попустительское отношение. Собственно, даже сам Мишель Чертофф, глава Министерства внутренней безопасности, способствует понижению стандартов.

В октябре 2008 года Бюро по контролю за соблюдением иммиграционного и таможенного законодательства США, входящее в состав Министерства внутренней безопасности, оштрафовало Джеймса Рейда на двадцать две тысячи восемьсот восемьдесят долларов за предоставление работы нелегальным иммигрантам, в то время как его клининговая компания в Мэриленд выполняла работы в доме Чертоффа и других домах Вашингтона. На первый взгляд это нонсенс, поскольку агенты Секретной службы, охраняющие Чертоффа, должны были бы проверить прошлое — включая наличие гражданства — всех допущенных к работе в доме министра. Действительно, в ответ на статью в «Вашингтон пост», опубликованную 11 декабря 2008 года, в которой сообщалось о нарушениях, представитель Секретной службы сказал, что агенты, охраняющие Чертоффа, проводили соответствующие проверки для обеспечения безопасности жилища и охраняемого лица».

Но один агент, периодически служивший в группе охраны Чертоффа, говорит, что в то время как первоначально Секретная служба проводила проверку работников, в последние годы жена министра, Мерил Чертофф, адъюнкт-профессор права в юридическом институте Джорджтауна, часто «критиковала агентов за „давление“ на рабочих».

Ответственные агенты подчинились желанию госпожи Чертофф. В результате «некоторое время никого не проверяли» — говорит действующий агент. Когда временами проводились проверки, «было очевидно, что работники предоставляли недостоверную информацию о себе, но агенты из страха перед женой министра закрывали на это глаза, — говорит агент. — Работников также редко сопровождали, так как это ей тоже не нравилось».

«Госпожа Чертофф все время критиковала агентов, когда они проводили идентификацию личности перед тем, как пропустить работников в резиденцию», — подтверждает другой агент.

В ответ на мою просьбу прокомментировать эту информацию Уильям Нок, представитель Министерства внутренних дел, сказал следующее: «Эти обвинения рассчитаны на сенсацию и не имеют под собой оснований, и я не собираюсь удостаивать их своим комментарием».

Нок сослался на свое предшествующее заявление в «Вашингтон пост» о том, что каждый подрядчик несет ответственность за то, чтобы работающие на него люди работали на законных основаниях.

«Как потребители услуг, Чертофф и его супруга получили заверения от господина Рейда, что все сотрудники, которых он направляет в их дом, имеют законное право на работу в Соединенных Штатах, — сообщил Нок. — Как только Чертофф узнал, что господин Рейд обманывал его, нанимая на работу нелегальных мигрантов, он его уволил».

То, что Секретная служба сама оказалась соучастницей нарушения иммиграционных законов и даже предписывает своим агентам закрывать глаза на нарушения, просто шокирует. Но то, что не выполняется проверка на металлодетекторах, в то время когда на кону стоят жизни президента, вице-президента и кандидатов в президенты, шокирует еще больше.

Агенты в отставке, служившие в годы, предшествовавшие тому времени, когда, став частью Министерства внутренней безопасности, Секретная служба стала придерживаться политики экономии денег, говорят, что они никогда не слышали, чтобы металлодетекторы отключали и позволяли людям проходить в места проведения мероприятий без досмотра. Они заверили меня, что на практике Секретная служба никогда не делала ничего подобного.

«Люди из штаба политиков иногда предлагали прекратить проверку на металлодетекторах, в случаях, когда мероприятие должно было вот-вот начаться, — говорит бывший агент Уильям Албрачт, ушедший в отставку в 2001 году и работавший инструктором. — Я не знаю никого из агентов, кто бы когда-либо поступал подобным образом. Мы просто никогда так не делаем. Нас не касается, что о вашем политике напишет пресса и что подумают о нем люди. Это не наша забота. Наша забота — его безопасность».

«Сотрудники штаба политиков постоянно оказывают на нас давление, но мы не прекращаем проверку на металлодетектороах, — говорит Норм Джарвис, обучающий новых агентов, служивший ранее в группе охраны Билла Клинтона и ушедший из Секретной службы в 2005 году, будучи ответственным специальным агентом. — Иногда что-нибудь происходит, и процесс проверки идет немного медленно. Но никто в Секретной службе не позволил бы ослабить охрану и подвергнуть опасности жизнь президента, остановив проверку на металлодетекторах».

«Если бы со стороны сотрудников штаба политика поступали просьбы ускорить или остановить проверку на металлодетекторах, — говорит Дэнни Сприггс, отвечавший за технические средства защиты и уволившийся с поста заместителя директора Секретной службы в 2004 году, — я бы никогда не уступил им».

11 сентября 2001 года Секретная служба доставила президента Буша рейсом номер один из школы в городе Сарасота, штат Флорида, где он читал детям книгу.

Обычно «Боинг-747», известный как «Самолет судного дня», сопровождает президентский самолет и располагается неподалеку, когда борт номер один приземляется. Укомплектованный сверхчувствительным оборудованием связи и военной техникой, он предназначен служить мобильным командным пунктом на случай разрушительного нападения, такого, как ядерная атака. После атаки 11 сентября обсуждалось, стоит ли доставить Буша на борт «Самолета судного дня». Эта идея была отвергнута, потому что один только вид президента, поднимающегося на борт этого самолета, мог бы вызвать панику.

«Я поговорил с ним о том, чтобы он не возвращался в Вашингтон, — вспоминает Брейн Стаффорд, бывший в то время директором Секретной службы. — Сначала он был согласен. Позже, когда я беседовал с ним, он не был так уступчив. К этому времени мы вернули себе контроль за воздушным пространством. Несмотря на то, что у нас не было ответов на все наши вопросы, мы были более уверены в том, что он может вернуться безопасно, чем это было ранее в тот же день».

После того как президентский самолет приземлился на Военно-воздушной базе Эндрюс, Буш на президентском вертолете был доставлен в Белый дом.

Агенты перевели Лору Буш из здания Конгресса США в подвал штаб-квартиры Секретной службы. Во время чрезвычайных происшествий государственного масштаба Секретная служба работает вместе с военными, чтобы обеспечить связанность руководства действиями, и координирует охрану лиц, находящихся в линии преемственности президентской власти. Благодаря этой координационной функции, даже если официальные лица в линии преемственности получают охрану со стороны Государственного Департамента, что обычно имеет место в случае с государственным секретарем, или со стороны полиции Капитолия, которая охраняет спикера палаты представителей и временного президента Сената[39], эти лица получают кодовые имена Секретной службы. Например, министру труда присвоили кодовое имя «Жар-птица»[40], после того как Элани Чао выступила против того чтобы ее называли выбранным для нее именем «Пожарный гидрант»[41].

Во время атаки 11 сентября с Лорой Буш были всего две машины и четыре агента. Перед тем как доставить ее в штаб-квартиру, агенты вызвали дополнительные машины и подкрепление. После 11 сентября число агентов в группе охраны Лоры было увеличено более чем вдвое.

Буш вошел в Белый дом в восемнадцать часов пятьдесят четыре минуты, найдя его окруженным агентами безопасности в черной униформе с автоматами в руках. Лора встретила его в Центре управления чрезвычайными ситуациями, бункере, состоящем из помещений, расположенных глубоко под землей. Той ночью в одиннадцать тридцать они спали в своей спальне на втором этаже, когда агент Секретной службы, задыхаясь от бега, разбудил их: «Господин президент! Неопознанное воздушное судно направляется прямо к Белому дому!»

В халатах чета Бушей вернулась в подземный бункер, где помощник показал им раздвижную кровать. Затем поступила информация, что это была ложная тревога. Самолет не представлял угрозы.

«Джордж должен был буквально вести ее вниз по лестнице, — рассказывает Нэнси Вейсс, близкая подруга Бушей. — Она не может даже до туалета дойти без своих контактных линз. Она видит очень-очень плохо. И она носит жесткие контактные линзы, потому что они обеспечивают гораздо лучшую коррекцию зрения».

После 11 сентября более месяца Лора Буш жила на ранчо Крофорд со своей близкой подругой Дебби Френсис, в то время как Буш находился в Китае. Однажды агенты службы охраны Лоры сообщили об угрозе, с которой они столкнулись.

«Они попросили меня переехать из дома для гостей в главное здание, на случай если мы должны будем быстро эвакуироваться, — вспоминает Дебби Френсис. — Я разместилась в одной из комнат дочерей Лоры. В ту ночь агенты попросили нас, чтобы во всем доме был потушен свет. Так что мы закрыли все шторы и освещали пространство всего лишь одной маленькой свечкой». «Лора все время оставалась совершенно спокойной», — говорит Френсис.

Поскольку поездки за пределы Белого дома требовали большой подготовки со стороны Секретной службы, Буш предпочитал не ходить в рестораны. Один раз он сказал Лоре, что ему не нравится, когда на него смотрят в то время, когда он ест. Лора рассмеялась и ответила: «Ну, возможно, тебе не следовало становиться президентом».

В отличие от своего мужа, Лора регулярно выезжала из Белого дома, чтобы поужинать с друзьями в таких местах, как «Кафе Делюкс», «Золя» или «Олд Эббит Гриль». Группа ее охраны обычно садилась за соседние столики.

Президенты должны оплачивать дополнительные расходы на их личные обеды и личные встречи — стоимость отбивных из ягненка, например. Белый дом или Государственный департамент платят только за официальные приемы. Правящая политическая партия платит за рождественские мероприятия и поздравительные открытки к Рождеству. В целом, как правило, двенадцать тысяч человек посещают мероприятия Белого дома, приуроченные к Рождеству. В течение недавнего рождественского сезона для приглашенных Бушем и его супругой гостей было приготовлено четыреста пятьдесят четыре килограмма креветок, десять тысяч порций тамале, семь тысяч кексов и одна тысяча двести одиннадцать литров напитка из взбитых яиц, молока и алкоголя «Эгг-ног». Это не считая изготовленного только для демонстрации 136-килограммового пряничного Белого дома, глазированного белым шоколадом.

Шведский стол, приготовленный для прессы, включает поджаренные отбивные из ягненка, рубленые куриные бифштексы в кляре, копченый лосось, креветки, крабовые котлетки, глазированный окорок по-вирджински, испеченный на гриле перец и сладкий репчатый лук. Само собой, здесь есть шоколадный торт, украшенный сливочным кремом, шоколадные трюфели, фруктовые пироги из яблок и вишни и бесчисленные глазированные сахарные печенья в виде лесных обитателей.

Во сколько в действительности обходится бюджету содержание Белого дома, для всех остается загадкой. Зарплата президента составляет четыреста пятьдесят тысяч долларов в год плюс расходы на поездки в размере пятидесяти тысяч и ста тысяч долларов. Белый дом и Исполнительный аппарат президента получают двести два миллиона долларов в год. Но эти цифры только намекают на действительные расходы Белого дома. Настоящие расходы — в общей сумме более миллиарда долларов — остаются неизвестными даже Конгрессу и Главному бюджетно-контрольному управлению — аудиторскому органу Конгресса — поскольку существует еще дюжины других организаций, помогающих обеспечивать Белый дом и направляющих туда своих служащих.

«Общая стоимость Белого дома не значится ни в каких ведомостях, — говорит Джон Кронин, проводивший аудит Главного бюджетно-контрольного управления Белого дома в течение двенадцати лет. — Военно-морской флот заведует кухней и содержанием загородной резиденции Кэмп-Дэвид, армия снабжает Белый дом машинами и водителями, Министерство обороны обеспечивает связь, Управление национальных парков заботится о территории, Секретная служба обеспечивает безопасность, Управление служб общего назначения содержит в порядке Восточное и Западное крыло и старое здание и отвечает за обогрев зданий».

Пресса часто писала о том, что Буш был марионеткой Дика Чейни, или, наоборот, что он был так упрям, что никого не слушал. На самом деле, он принимал свои собственные решения и избавлялся от советников, которые были слишком робки, чтобы выразить свое несогласие. Так, согласно рассказу бывшего главы администрации Энди Карда, именно Буш выступил с предложением нанести неожиданный визит в расположение американских частей в Багдаде на День благодарения в 2003 году. Кард говорит, что в первую очередь Буш хотел знать мнение Секретной службы относительно безопасности этого предприятия. Более чем за месяц до поездки Кард в Белом доме встречался с директором Марком Салливаном и другими официальными лицами из Секретной службы, чтобы начать планирование визита президента. Белый дом только после этого проинформировал о своих планах Министерство обороны.

Конечно, над чем подшучивал и сам Буш, он часто допускал оговорки. Однажды его близкий друг Клэй Джонсон находился в Овальном кабинете за несколько дней до того как Буш должен был выступать перед корреспондентами радио и телевидения.

«Я собираюсь сказать самую смешную речь из всех, какие ты когда-либо слышал, — сказал Джонсону Буш. — У них есть запись смешных фраз, которые я говорил во время избирательной кампании [2001 года]. Я не могу поверить, чтобы кандидат в президенты говорил такое».

Буш процитировал некоторые примеры:

«Африка — это страна, которая…»

«Дик Чейни и я не хотим, чтобы эта страна скатилась в рецессию. Мы хотим, чтобы каждый, кто может найти работу, был способен найти работу».

«Семьи — это место, где наша страна обретает надежду, где крылья обретают мечту».

«Женщина, которая знает, что у меня была дислексия — я никогда не беседовал с ней».

«Я никогда не видел, чтобы он так смеялся», — рассказывает Джонсон.

Агенты Секретной службы были благодарны за то, что Буш был очень пунктуален.

«Буш был практичным, внимательным, — говорит один из агентов. — Семья Бушей всегда угощала агентов. Они всегда были внимательны к окружающим».

Но агентов всегда изумляла разница между тем, каким Буш был в личном общении, и тем, как он выглядел на пресс-конференциях.

«Казалось, он чувствует себя не слишком спокойно перед микрофоном, — говорит агент из его группы охраны. — С нами он говорил по-другому, и это звучало по-другому. Он очень веселый. Невероятное чувство юмора, он всегда сыпал шутками. Казалось, что это просто два разных человека».

Агентам нравилось бегать вместе с Бушем — чье кодовое имя было «Первопроходец»[42] — и рубить с ним дрова. Секретная служба старалась направить лучших бегунов в группу его охраны, чтобы они могли успевать за ним во время пробежек. Позже Буш перестал бегать из-за больных коленей и начал ездить на велосипеде, чем он часто занимался в центре подготовки агентов Секретной службы в Лорел, штат Мэриленд.

«В группе его охраны были своего рода спортсмены, с которыми он любил общаться, — говорит один агент. — Этот парень просто в отличной форме. Ребята из его группы охраны, бывало, подталкивали его и валили вину друг на друга, это было смешно. Когда выяснилось, что у него проблемы с коленями, он переключился с бега на горный велосипед, и на этом велосипеде он был неуправляем. Он всегда ездил слишком быстро и попадал в аварии. Он, бывало, мчался на полной скорости, налетал на бревно и падал с велосипеда. Когда падал, он вставал, отряхивал пыль, садился верхом и снова мчался вперед».

«Мы хорошо знали, что не нужно обгонять его, когда он едет на велосипеде, — рассказывает другой агент. — Он должен был быть всегда впереди. Я присутствовал, когда Лэнс Армстронг[43] был здесь на ранчо. Президент действительно пытался соревноваться с Лэнсом Армстронгом, угнаться за ним. И, я думаю, Лэнс позволил ему выиграть».

Если агенты и были высокого мнения о Буше, это не шло ни в какое сравнение с их чувствами в отношении его жены. «Лора завоевала бессмертную любовь почти всех агентов, — говорит один агент. — Я никогда не слышал ничего негативного о Лоре Буш. Ничего. Все очень любили и уважали ее».

Один агент, назначенный на дежурство в группу охраны Бушей в Рождество, вспоминает, какой заботливой была Лора, кодовое имя которой было «Темп»[44]. Она беседовала с ним в течение получаса и, казалось, сожалела, что он вынужден быть вдали от своей семьи в эти рождественские праздники.

«В случае Лоры то, что вы видели по телевизору, полностью совпадало с тем, с чем вы сталкивались при личном общении, — говорит другой агент. — Она всегда улыбалась, и она как-то сделала моей маме комплимент, за что я всегда буду ей благодарен. Нас пригласили на рождественский прием в Белый дом, и моя мать изучила стиль платьев, которые носит Лора Буш, и попыталась найти что-то похожее. На приеме, когда моя мать была представлена супруге президента, госпожа Буш назвала ее по имени и сказала: „Боже мой, этим вечером вы выглядите просто изумительно“. Моя мама была на седьмом небе от счастья».

В качестве примера позитивного отношения Лоры к жизни можно привести случай, когда Тереза Хейнц Керри заявила как раз накануне президентских выборов 2004 года: «Мне неизвестно, работала ли она [Лора] когда-нибудь на настоящей работе», Лора тогда просто не обратила на это внимания. После того как Хейнц — которая перестала носить фамилию Керри после выборов — извинилась, Лора сказала репортерам, что в этом даже не было нужды.

«Я знаю, как это трудно, и я действительно знаю эти каверзные вопросы»[45].

За ужином этим вечером в салатовой семейной столовой Лора сохраняла все тот же позитивный настрой. Когда дворецкий подал сыр и куриные энчиладос, дочери Бушей — Дженна и Барбара — выразили свой гнев по поводу замечания Терезы. Как обычно, Дженна возмущалась громче всех.

«Знаешь, мам, она унизила всех женщин, которые растят детей, — говорила Дженна. — Она сказала, что это не настоящая работа. Вот что самое плохое в ее словах. Дело не только в том, что она забыла, что ты работала учительницей, но что она вообще принизила труд по воспитанию детей».

И пока Памела Нельсон, подруга Лоры со школы в Мидленд, выбирала блинчик с тарелки, предложенной дворецким, Лора заговорила о том, как легко слова можно повернуть в другую сторону, если лишить их контекста.

«Помните ту фразу „Спровоцируйте их“? — спросила Лора, ссылаясь на заявление Буша в 2003 году, адресованное тем, кто нападал на американских военных в Ираке. — Это имело такие политические последствия. Все можно использовать против вас миллион раз».

«Это была самая некрасивая избирательная кампания», — сказала Нельсон, имея в виду избирательную кампанию 2004 года.

«Нет, листовки, которые разбрасывали, когда Линкольн баллотировался в президенты, порочили его и его семью, были просто ужасны, — ответила Лора. — Люди порицают все, что происходит на этом посту».

Когда Секретная служба гордо демонстрирует членам Конгресса свой учебный центр Джеймса Роули, их приводят их в восхищение кажущиеся спонтанными действия агентов, которые справляются с «плохими парнями» и спасают жизнь охраняемым лицам. Но эти сценарии тайно готовятся заранее.

«Членов Конгресса водили по учебному комплексу, а мы пригрывали выборочные сценарии по спасению охраняемых лиц, — вспоминает один из агентов. — Например, мы часто отрабатываем эвакуацию охраняемого лица из отеля. Скажем, в отеле происходит пожар или снаружи прогремел взрыв. Мы хотим, чтобы наш клиент спустился, сел в автомобиль и уехал в безопасное место».

В то утро, когда члены Конгресса должны были прибыть с визитом, «все было по-другому, — рассказывает агент. — Все было отрепетировано, все было подготовлено заранее, а нам оставалось лишь спрашивать: „Почему мы исполняем отрепетированные сценарии? Мы должны работать с практическими сценариями и реальными учебными ситуациями“».

Агентам сказали: «Ну, сегодня к нам приезжают конгрессмены».

«Обычно при проведении учебных тренингов „плохие парни“ могут „убить“ агента, — говорит агент. — Вы не знаете, что произойдет. Можно видеть, что агента убили, можно видеть двух агентов, споткнувшихся друг о друга на лестнице, разное может случиться. Если это происходит при обучении, это эффективно, это практическое упражнение в том смысле, что вы позволяете тому, что происходит, развиваться до конца и учитесь на своих ошибках. Но в день визита членов Конгресса мы действовали так, как если бы мы отрепетировали все свои действия заранее. В настоящем тренинге вы никогда не готовите свои действия подобным образом».

Проигранные сценарии сделали свое дело, впечатлив сенаторов и депутатов нижней палаты, наблюдавших за происходящим. «Они видели нападение на главное лицо и видели реакцию агентов, наблюдали, как группы охраны защищали охраняемое лицо и как члены группы противодействия нападениям разворачивали свои позиции, но они не знали, что агенты провели последние пару дней, репетируя этот сценарий».

Согласно словам другого действующего агента, то же самое происходило, когда Секретная служба открывала центр Роули для посещения группы федеральных прокуроров. До их визита агенты отрепетировали сценарии на два часа показа.

Все это должно было бы происходить совсем не так.

«Известна ситуация — например, что президент будет произносить речь, — говорит бывший заместитель директора Секретной службы Дэнни Сприггс. — Агентам не говорят, что их ждет. Они не знают, произойдет ли нападение, где это случится или что будет происходить при этом».

Когда мы задали вопрос о практике подготовки сценариев, которые, предполагается, являются спонтанными, Эд Донован, представитель Секретной службы, не дал никакого ответа.

В центре Роули Секретная служба также любит производить впечатление на членов парламента меткой стрельбой агентов. Но что агентство не сообщает Конгрессу, так это то, как агенты отстают в стрельбе, потому что Секретная служба продолжает использовать устаревшие пистолеты-пулеметы MР5 фирмы «Хеклер и Кох». В отличие от Секретной службы, армия и другие федеральные силовые структуры перешли на более новые и более мощные карабины «Кольт M4».

В то время как группа противодействия нападениям, сопровождающая президента, вооружена SR-16 — сходным с М4, — другие агенты в группе охраны также должны быть готовы к тому, чтобы отразить нападение. Многие из этих агентов вооружены МР5. Вдобавок все агенты вооружены пистолетами SIG Sauer Р229, модифицированными под пули 357 калибра вместо стандартных пуль меньшего девятимиллиметрового размера.

«Секретная служба, как вы бы могли подумать, должна быть самой передовой в том, что касается оружия, а это почти совсем не так, — говорит действующий агент. — Они все еще пользуются автоматами МР5, разработанными в шестидесятых. Парни из Государственного департамента имеют при себе М4 — оружие, которым вооружены солдаты в Ираке и Афганистане». Разработанное в 1990-х, «оно намного мощнее. Оно имеет лучший радиус действия и лучшую проникающую способность», — добавляет этот агент.

Армия Соединенных Штатов использует М4 в качестве своего главного оружия. Агенты ФБР используют как МР5 так и М4. Даже полицейское управление Национальной компании железнодорожных пассажирских сообщений «Амтрак» вооружено карабинами М4.

«В руках тех, кто нападет на нас, будут автоматы АК-47 или М4, — говорит один из агентов. — Мы хотим иметь сопоставимое или лучшее оружие, чем те, кто будут нас атаковать. Мы хотим, чтобы дальность стрельбы у наших автоматов была такая же или лучше. Проблема в том, что, если перестрелка случится при движении в кортеже, с пистолетом-пулеметом МР5, — вы, по сути, стреляете из пистолета, используя режим одиночной стрельбы. Вы не хотите, чтобы ваши очереди не долетели до цели или чтобы они оказались не способны достичь „плохих парней“. Иными словами, в высшей степени важно, чтобы вы вступали в бой с оружием не хуже, чем то, которое в руках у противника».

«Фактически, — говорит он, — девятимиллиметровый снаряд, выпущенный из МР5 не способен даже пробить большинство нательных бронежилетов, которые могут приобрести все, кто пожелает».

«Я смеюсь каждый раз, когда прохожу обучение и мы отрабатываем сценарий нападения на кортеж, — говорит другой агент, работавший в главной группе охраны. — Наши так называемые нападающие используют в качестве оружия АК-47. Когда происходит нападение и появляются „плохие парни“ с АК-47, это производит большой шум. Вы чувствуете себя так, как будто попали в засаду на Ближнем Востоке. Затем группа Секретной службы отвечает стрельбой из МР5. В сравнении это звучит как стрельба из игрушечных пистолетов».

В отличие от М4, МР5, которыми пользуются в Секретной службе, не имеют функции ночного видения и встроенного сигнального фонаря. Фонари помогают агентам определять цель ночью, освещать темное помещение и могут быть использованы для отвлечения противника. Временно ослепляя нападающих, они могут давать агенту преимущество в схватке.

«Отсутствие функции ночного видения — это серьезный недостаток, — говорит один из агентов. — Это позорно и печально, что мы не имеем такого основного снаряжения, которое хотя бы поставило нас в равные условия с любыми возможными противниками, замышляющими убийство».

Собственно, во время проработки одного ночного сценария в Белтсвиле, агенты чуть не ударили по своим, только потому, что бойцы смены не могли распознать, были ли члены группы противодействия нападениям, пробирающиеся через лес, «хорошими парнями» или «плохими парнями». Чтобы другие агенты могли их идентифицировать, члены группы противодействия нападениям носят устройство, называемое «светлячок», которое испускает световой импульс. Но видеть его можно только через очки ночного видения или в оптический прибор, вмонтированный в оружие. Некоторые из агентов позже говорили, что еще чуть-чуть — и они бы начали стрелять в группу противодействия, думая, что это были силы противника.

Агенты постоянно поднимают перед начальством вопрос о необходимости более совершенного оружия, но руководство пропускает их беспокойство мимо ушей.

«У нас есть ребята, которые пытаются организованно добиться того, чтобы мы перешли на более совершенное оружие М4, — говорит один из агентов. — Но в главном управлении засели люди, которые говорят в ответ, что М4 — это оружие войны, оно не для охраны. Для них это отговорка, позволяющая не тратить деньги на перевооружение».

На вопрос о том, почему оружие Секретной службы не имеет прибора ночного видения и сигнальных огней, супервизоры говорят, что Секретная служба только очень постепенно сможет дойти до этого решения, имея в виду то, что это стоило бы больших денег — обновить оружие, выдаваемое агентам. Если принять во внимание, что Соединенные Штаты тратят двенадцать миллиардов долларов в месяц на финансирование личного состава вооруженных сил и поставку наиболее современного оружия в Ирак — не считая семисот восьмидесяти семи миллиардов долларов, выделенных на пакет мер по стимулированию, — тот факт, что руководство Секретной службы не спешит обеспечить агентов наилучшим оружием, позволяющим отразить нападение на президента, вызывает изумление.

Агенты говорят, что Секретная служба все еще живет образом вооруженного одиночки, устраивающего следующее покушение, что отражает, по словам одного агента, «ментальность прошлого века». Недостаточное внимание уделяется возможности полномасштабной террористической атаки или атаки с применением самодельного взрывного устройства (СВУ).

«Давайте обратим внимание на СВУ, давайте посмотрим на то, что представляет реальную угрозу, — говорит один из агентов, работающих в двух главных группах охраны. — Посмотрите на ребят в Ираке, на то, с чем они имеют дело каждый день, и подумайте о том, что эти угрозы могут появиться у нас дома. Следует думать не об одиноком стрелке с сорок пятым калибром, сидящем у окна на втором этаже в то время как мимо движется кортеж. Этот лимузин задерживает пули сорок пятого калибра, даже если они попадут в окно».

Также недостаточное внимание уделяется возможному нападению террориста-самоубийцы.

«Как Секретная служба может не готовиться к появлению террористов-самоубийц, если Беназир Бхутто была убита террористом-самоубийцей в то время как она стояла в своем лимузине? — спрашивает другой агент. — Как можно не видеть, что именно на таких вещах вам следует сфокусировать свое внимание? Не на парне с оружием сорок пятого калибра, стоящем на крыше через две улицы. Давайте заботиться о реальных угрозах, угрозах сегодняшнего дня».

Согласно словам еще одного агента, новое распоряжение Секретной службы рассматривает угрозы, связанные с террористами-самоубийцами, но инструкции в нем расплывчаты, а агентам предписывается заговаривать с подозрительными людьми.

«Если я увижу, что на тридцатиградусной жаре кто-то идет в зимней куртке, и я увижу, что он потеет и нервничает, я наведу на него заряженное оружие и он не подойдет ближе, — говорит агент. — Знаете, если я начну говорить с ним, кто-то сразу же погибнет. Я не разговариваю ни с кем. Вечером после работы мне нужно домой, к своей семье».

Тенденция экономить на всем коснулась и вопросов обеспечения безопасности Билла и Хиллари Клинтон в их доме в Чаппакуа, штат Нью-Йорк. Чаппакуа — это живописное уединенное место, напоминающее городки 1950-х. В крошечном центре этого городка располагается множество семейных магазинчиков, где продавцы знают всех покупателей по имени. Здесь, среди волнистых поросших лесом холмов, в тридцати пяти милях к северу от Манхеттена Билл и Хиллари Клинтон в 1999 году купили голландский колониальный дом с пятью спальнями за один и семь десятых миллиона долларов.

Девять тысяч жителей этого городка в округе Вестчестер придерживаются неофициального правила поведения: проезжая мимо белого дома на Аллее старого дома, не глазей по сторонам, снизь скорость или остановись на обочине дороги. Хотя жителей Чаппакуа, возможно, впечатляют охраняющие дом агенты Секретной службы, он не обнесен охранным ограждением полностью. Когда смотришь на дом с фасада, кажется, что непрошеные гости с территории прилегающих домов могут легко войти на охраняемую территорию. Прежде чем они заденут аварийную сигнализацию, они могут подойти очень близко к дому. Не менее шести агентов постоянно охраняют дом, плюс еще двоих выделяет местное нью-йоркское отделение. Но дом оснащен всего двумя вращающимися камерами наружного наблюдения, которые часто выходят из строя.

В штаб-квартире Секретной службы компьютерная система, подключенная к засекреченной информации разведки по существующим угрозам, остается ограниченной по применению и технологически примитивной. Агенты говорят, что они обычно узнают больше об исходящих из-за рубежа угрозах из новостей Си-эн-эн, Фокс-ньюс, или Эм-эс-эн-би-си, чем на брифингах, проводимых собственной службой разведки.

Вплоть до недавнего времени Секретная служба экономила даже на мобильных телефонах, выдавая агентам огромные устаревшие мобильники и отремонтированные пейджеры «Моторола», которые не работали вблизи Белого дома. Теперь их заменили на BlackBerry. Радиосвязь Секретной службы, соединенная с наушниками агентов, часто не проходит через кирпичные стены.

Рассказывая об инновациях в учебном центре Роули во время ознакомительного тура, один агент с гордостью упоминал, что агенты здесь обучаются с помощью недавно приобретенной компьютерной программы «Стрелять / не стрелять», которая присваивает им очки в зависимости от того, правильное ли решение они приняли относительно времени, когда нужно открыть огонь. Но когда я писал книгу «Бюро федеральных расследований: тайная история ФБР», я еще в 2002 году видел такую программу в учебном центре ФБР в Куантико, штат Вирджиния.

В то время как Секретная служба экономит на закупке оснащения, необходимого для спасения жизней, она впустую тратит время своих сотрудников, требуя от них ведения не являющихся необходимыми записей с использованием программного обеспечения из семидесятых годов. Каждые две недели агенты должны представлять распечатку с указанием ежедневных часов их работы. Дежурный затем перепечатывает эти данные в систему обработки платежных ведомостей. В конце месяца агенты должны вручную подсчитывать число обычных рабочих часов и часов сверхурочной работы, которые они провели с каждым из охраняемых лиц, и количество часов, которое они провели в поездках или работая вне города. Затем они вводят эти данные в допотопную компьютерную программу.

Хотя в Секретной службе имеется должность уполномоченного по правам сотрудников, к которому можно обратиться с жалобами, агенты называют этот пост курьезом. «Уполномоченный по правам — это парень, который находится в приятельских отношениях с теми, на кого вы жалуетесь, или он учился с ними вместе, так что это круг старых добрых друзей», — говорит агент одной из главных групп охраны.

«Лично я думаю, что из-за постоянной нехватки средств и экономии, — говорит один действующий агент, — мы находимся в ситуации, когда мы оказываемся неспособны предотвратить несчастье и просто ждем следующей трагедии. Я действительно считаю, что это только вопрос времени — когда произойдет следующее убийство».

Когда дело касалось обеспечения безопасности Дженны и Барбары Буш, у Секретной службы хлопот было невпроворот. «Когда Буш был переизбран губернатором Техаса, на следующее утро после инаугурации они завтракали вместе с друзьями и родственниками, — вспоминает подруга Лоры Анна Стюарт. — Джордж сидел в кресле на подиуме. Он выглядел так, как будто сейчас упадет оттуда. Я имею в виду, что его глаза оставались закрыты».

Буш произнес краткую речь.

«Благодарю Бога за человека, который изобрел кофеин, потому что в это утро мне действительно необходим кофе, — сказал он. — У меня также есть слова благодарности для человека, который придумал понятие „комендантский час“. К несчастью, мои дочки не знают значения этих слов».

Позже Анна Стюарт спросила Лору, что он имел в виду.

«Девочки не появились после празднования инаугурации, — ответила Лора. — В два тридцать утра я услышала, как он лихорадочно жмет на кнопки, набирая номера всех их друзей, пытаясь разыскать их. Наконец, он нашел одну из них и сказал: „Меня не волнует, что сегодня моя инаугурация. Будь дома“».

«Они веселились и хорошо проводили время, — говорит Стюарт. — Они полагали, что отец не будет против. Ведь это день его инаугурации в качестве губернатора».

Понимая, как президентская гонка может нарушить их семейную жизнь, Лора позже скажет, что она «поначалу была скорее против» участия в предвыборной кампании. «Я знала, что будет тяжело видеть, как критикуют тех, кого я люблю», — говорила она. Лора знала, что участие в президентской гонке и возможная победа будет означать еще большее вмешательство в личную жизнь их семьи, чем это имело место в то время, когда Буш находился на посту губернатора Техаса. Чтобы просто пойти прогуляться или забежать в аптеку, понадобятся серьезные меры предосторожности.

Близнецы, особенно Дженна, были против. Они хотели быть нормальными подростками. Мысль о том, что они будут отличаться от других, станут особенными, потому что будут жить в Белом доме, вызывала у них смущение.

Когда Буш стал президентом, Барбара — кодовое имя «Бирюза»[46] — уехала в Йельский университет, а Дженна — кодовое имя «Блестка»[47] — поступила в университет Техаса и обе они стали успешными студентками. Но 29 мая 2001 года полицейский города Остин Клэй Грабб был направлен в ресторан «Чуис» после того, как менеджер Миа Лоренс позвонила по телефону 911 в пол-одиннадцатого вечера. Грабб позже сообщил в рапорте, что, когда он прибыл в этот ресторан на Брайтон-спрингс-роад, Лоуренс сказала ему, что причиной ее звонка была блондинка в розовой маечке, сидевшая в баре, облокотившись о стену.

Грабб вспоминает, как он и еще один полицейский собирались войти и поговорить с девушкой, на которую указала Миа, когда ему по плечу постучал человек, назвавший себя агентом Секретной службы. Полицейские узнали, что предполагаемой нарушительницей была Дженна Буш, и они объяснили агентам, что хотели проверить, не использует ли она фальшивое удостоверение личности, чтобы употреблять алкогольные напитки в баре.

Агенты Секретной службы не стали чинить полицейским препятствий. Вместо этого Мишель Болтон, супервизор Секретной службы, рассказал Дженне и Барбаре, также находившейся в этом баре, что происходит. Затем он сообщил полиции, что девушки собираются уходить. Двумя днями позже полиция Остина выписала штраф на имя обеих девушек за мелкое правонарушение класса «С». Дженна обвинялась в сокрытии истинного возраста лицом, не достигшим совершеннолетия, а Барбара — в употреблении алкоголя лицом, не достигшим совершеннолетия.

Все началось с того, что у официантки вызвали подозрение водительские права, которые предъявила Дженна. Официантка показала их Лоуренс, которая отметила, что на правах стоит имя другого человека. Вдобавок, фото было «слегка не в порядке». Лоуренс сказала Дженне, что они не будут ее обслуживать.

«Как хотите», — сказала Дженна, согласно отчету полиции.

Очевидно, считая, что Барбара старше, официантка принесла ей и двум ее друзьям три бокала «Маргариты» и три порции текилы. Бармен следил за тем, чтобы Дженна не выпила ни один из этих алкогольных напитков. После того как другие посетители указали на то, что Барбара была одного возраста с Дженной, Лоуренс позвонила в 911. К тому времени когда прибыла полиция, текила уже была выпита. Из каждого бокала с «Маргаритой» отпили хоть немного, как сообщалось в рапорте полиции. Когда полицейский Клиффорд Роджерс попросил Дженну показать удостоверение личности, которое она использовала, она предъявила его и расплакалась.

«Затем она сказала, что я даже не представляю, каково это быть студенткой и не иметь возможности делать то, что делают все другие студенты», — писал Роджерс.

Другие полицейские спросили менеджера ресторана Лоуренс, что она хотела бы, чтобы полиция предприняла в отношении девушек.

«Я хочу, чтобы у них были большие неприятности», — ответила Лоуренс.

Начальник полиции сказал изданию «Остин америкен-стэйтсмен», что необычным в этом инциденте было не то, как действовала полиция, а то что она вообще оказалась замешана в этом.

«Большинство заведений обычно справляются с подобными проблемами своими силами, — сказал глава полиции. — Как только мы получаем заявление о преступлении или готовящемся преступлении, мы чувствуем себя обязанными как можно тщательнее проработать вызов».

У Барбары это было первое правонарушение. А Дженна за две недели до этого, 16 мая, уже заявляла в суде о нежелании оспаривать обвинение в употреблении алкоголя в баре «Чирс Шот» на Шестнадцатой улице в Остине. В ответ на новое обвинение 6 июня Дженна заявила, что не будет оспаривать обвинение в том, что она намеренно сообщила ложный возраст. Ее водительские права были изъяты на месяц. Она заплатила штраф в шестьсот долларов за нарушение в ресторане и за предыдущий инцидент. Она также получила трехмесячную отсрочку исполнения приговора — это форма условного наказания — плюс тридцать шесть часов общественных работ. Она должна была посещать занятия, где рассказывалось об опасности употребления алкоголя. Барбара также не стала оспаривать обвинение и была осуждена с отсрочкой исполнения приговора. Она также должна была посещать занятия, информирующие о последствиях употребления алкоголя.

После инцидента в ресторане «Чуис» Майк Юнг и Джон Запп, владельцы ресторана, принесли свои извинения. «Как правило, мы не действуем подобным образом», — признался Юнг.

Пока девочки учились в университетах, они продолжали жаловаться на присутствие рядом агентов Секретной службы, несмотря на то, что агенты носили обычную одежду и люди большей частью не догадывались об их роли. С Дженной было особенно сложно. Она часто специально старалась уйти от своей охраны, срываясь на красный свет, когда она была за рулем, или запрыгивая в свою машину, не говоря агентам, куда она направляется. В результате Секретная служба держала ее машину под особым наблюдением, чтобы агенты могли следовать за ней в любую минуту — лишняя трата людских ресурсов службы.

«Однажды я работал в группе ее охраны, и в пятницу, примерно в пятнадцать тридцать, она вышла из дома разодетая в пух и прах и запрыгнула в машину, — рассказывает один агент. — Мы последовали за ней. Она поехала в бар и была там минут сорок пять».

Этот бар находился через улицу от спортивно-развлекательного центра «Верайзон» на 601-эф-стрит в Вашингтоне, округ Колумбия, и оказалось, что как раз в этот вечер там выступали «Роллинг стоунз». Дженна встречалась с друзьями в отдельной ложе стадиона этого центра. Такое крупное публичное мероприятие требует особых мер по обеспечению безопасности и почти сотни агентов. Но, как говорит этот агент, Дженна никогда ничего не сообщала своей охране.

«Так что мы старались как могли, — говорит агент. — Мы попытались заполучить ребят из местного вашингтонского отделения и из „Верайзон-центра“. Тот, кто пригласил ее, послал е-мейлы всем своим друзьям, со словами: „Эй, Дженна Буш [теперь Дженна Буш Хагер] тоже придет“. Мы об этом ничего не знали. Мы позвали людей из местного вашингтонского отделения и сказали им: „Оденьтесь на концерт «Роллинг Стоунз»“.

Агенты обратились за помощью к руководству «Верайзон-центра».

«В этом прелесть быть агентом Секретной службы, — говорит этот агент. — В общем, мы можем пройти всюду, показать свой значок и сказать: „Слушайте, у нас здесь дело. Пожалуйста, окажите нам помощь“. Так что мы сказали сотрудникам „Верайзон-центра“: „У Секретной службы проблема. Не можем сказать вам, кто именно здесь будет, но кто-то важный планирует быть здесь сегодня вечером, и нам нужна ваша помощь, потому что мы не знали об этом заранее“. И руководство „Верайзон-центра“ пошло нам навстречу и предоставило нам все, что было нужно».

Поскольку этот центр является частной собственностью с собственной службой безопасности, агенты должны были получить разрешение на то, чтобы войти внутрь с оружием. Им предоставили помещение, пригодное для того, чтобы служить центром управления.

«Дженна очень не любила охрану, — рассказывает другой агент. — Супервизор группы ее охраны побаивался ее, потому что он всегда опасался, что она снимет трубку и позвонит отцу».

Собственно, говорит агент, Дженна звонила своему отцу много раз, когда она хотела, чтобы агенты отстали от нее. «Президент, бывало, звонил специальному ответственному агенту, ответственный агент звонил командиру группы охраны, командир группы звонил парням и говорил: „Эй, вы должны оставить ее в покое“».

«А как насчет того, что это наша работа? — говорит один агент. — Я имею в виду, что, если что-то с ней случится? Я думаю, что ей было бы очень плохо, если бы она поняла, насколько легко было бы схватить ее и запихнуть в машину, а следующее что вы бы узнали — что ее показывают по каналу „Аль-Джазира“. А мы здесь заботимся о том, чтобы все было в порядке. Я думаю, что она не понимала этого. Она действительно не ценила наше присутствие и то, что мы старались для нее сделать».

Временами Буш устраивал разнос группе охраны за то, что они не сопровождали его дочь. Однажды днем в Белом доме Дженна пробралась к задней двери, ведущей в Розовый сад, ускользнув от своей группы охраны. Буш увидел, что она ушла, и позвал командира группы, чтобы выразить свое недовольство тем, что охрана не следовала за ней.

«Она взяла ответственность на себя и сказала: „Отец, я скрыла от них, куда я иду“», — вспоминает один агент.

Один агент из группы противодействия нападениям сопровождал Дженну в поездке по Центральной и Южной Америке.

«Ей пришлось действительно нелегко в Аргентине, потому что папарацци преследовали ее повсюду, и она не могла выйти и заниматься тем, чем хотела, из-за всех этих камер, следовавших за ней по пятам, — вспоминает этот агент. — Обычно она всегда начинала жаловаться [на Секретную службу, сопровождающую ее повсюду]. Она, бывало, сидела в машине и начинала оглядываться, пытаясь высмотреть ребят из группы противодействия нападениям. Она вечно говорила: „Эти парни слишком близко“. А потом раздавался звонок и командир группы говорил: „Эй, ребята, можете держаться чуть подальше? Она видит вас“».

Один командир группы обнаружил, что он может давать Дженне указания и она прислушивается к ним.

«Он мог позвонить ей и сказать что-то вроде: „Дженна, что, черт возьми, ты делаешь?“ Они были в приятельских отношениях. Они были друзьями. Он строго придерживался профессиональных стандартов, но он умел найти к ней подход. Он мог сказать ей: „Послушай, Дженна, ты меня убиваешь. Скажи мне, что происходит?“ И она прислушивалась к нему, что было просто отлично».

«Тем не менее, — говорит другой агент, — каждый день мы рисковали упустить ее. Она никогда не говорила нам, куда идет. Это случалось крайне редко. Иногда она говорила Нейлу [командиру группы], тогда Нейл узнавал о ее планах, и он очень старался получить такую информацию».

Другой агент говорит, что с Барбарой было почти так же трудно, как с Дженной.

«Она хватала трубку, звонила отцу и говорила, что мы следуем за ней слишком близко», — вспоминает этот агент.

Когда Барбара посещала Йель, она иногда садилась в свою машину с друзьями и ехала в Нью-Йорк, где она оставалась на всю ночь, никогда не предупреждая своих агентов заранее.

«Агенты привыкли брать с собой на дежурство сумку с одеждой, потому что у Барбары и Дженны вошло в привычку говорить: „Я хочу поехать в аэропорт. Я лечу в Нью-Йорк“, — вспоминает один агент. — Эти ребята подготовились, чтобы отработать ночную смену, и вдруг, совершенно внезапно, они должны куда-то ехать в той же одежде, что на них надета».

«Вместо того чтобы звонить кому-то и жаловаться на нас, просто скажи нам, что ты собираешься делать, и мы поможем в этом, но только работай вместе с нами, вместо того чтобы пытаться играть с нами в игры, превращая нашу жизнь в несчастье», — говорит один агент, служивший в группе охраны Дженны.

Когда Барбара проводила время в Африке, Белый дом сказал, что она помогала детям, больным СПИДом. Члены группы противодействия нападениям, сопровождавшие ее, говорят, что, хотя она и выполняла кое-какую волонтерскую работу в таких местах, как Кейптаун в Южной Африке, «большую часть времени она была предоставлена сама себе, занимаясь собственными делами, посещая вечеринки. Она ходила в пару школ, но все кончилось участием в африканском сафари, и, конечно, американские налогоплательщики оплачивали обеспечение ее безопасности. Мы никогда не знали, куда она направится, и она всегда звонила и жаловалась на нас».

Между тем, однажды на Хэллоуин 2005 года в квартале Адамс Морган в Вашингтоне Генри Хагер — молодой человек и будущий муж Дженны — напился до такой степени, что Секретной службе пришлось везти его в больницу университета Джорджтаун.

«Это случилось после вечеринки на Хеллоуин, все они были одеты в тематические костюмы, — вспоминает агент группы охраны Дженны. — Она говорит: „Слушай, Генри, мы должны тебя переодеть. Мы должны выглядеть достойно, если мы едем в больницу“. В это время я подумал про себя: „Да, она немного выросла, если начала думать о том, что нужно привести себя в порядок, перед тем как отправиться в больницу, чтобы не выглядеть как неряшливые пьяницы в костюмах на Хеллоуин“».

В другой раз Хагер напился с Дженной в баре Джорджтауна и подрался с несколькими другими посетителями. Агенты должны были вмешаться, чтобы избежать скандала.

«Он потерял контроль и начал искать повод для драки, — вспоминал один агент. — Агенты оттащили его и сказали: „Ты понимаешь, что ты здесь с дочерью президента? Ты знаешь, в какое положение ты ставишь ее и нас, действуя подобным образом?“»

«Когда она была со своими друзьями, она была неуправляема, — говорит о Дженне один агент из группы ее охраны. — Она была любительницей развлекаться, курить, она выпивала изрядное количество алкоголя, была шумной и довольно неприятной. Я не мог поверить, что днем она работала школьной учительницей».

Дженна учила детей в центральной части Вашингтона, а после в Балтиморе. Барбара занималась помощью больным СПИДом. Со временем близнецы повзрослели и научились ценить людей, которые их охраняли.

«Накануне четвертого июля Дженна прислала нам на командный пункт стейки, — рассказывает один агент. — Накануне Рождества она снова прислала нам стейки, хот-доги и все такое. Должно быть, трудно быть ребенком президента. Я не могу представить себе такое».

В ответ на вопрос о том, есть ли у Дженны, Барбары или Генри Хагера какие-то комментарии по этому поводу, Салли Макдоног, пресс-секретарь Лоры Буш в Белом доме, сказала следующее: «Я обращаюсь к вам с официальной просьбой не включать эту чепуху в свою книгу».

Подобно Дженне и Барбаре, Сьюзан Форд Бэйлс, дочь президента Форда, пыталась сбегать от своей группы охраны. Сьюзан — кодовое имя «Панда»[48] — было восемнадцать, когда ее отец стал президентом, и она славилась тем, что ей нравились агенты Секретной службы. После того как ее отец оставил Белый дом, она вышла замуж за Чарлза Вэнса, агента Секретной службы, охранявшего бывшего президента в Калифорнии. Позже они развелись, и она вышла замуж повторно.

«На моей памяти Челси Клинтон справлялась с этим лучше всего, — говорит агент, знакомый как с группой охраны Челси, так и с группами охраны дочерей Буша. — Она хорошо относилась к агентам, обеспечивающим ее безопасность, информировала их о своих планах, никогда не создавала проблем, насколько я об этом знаю».

В обозримом прошлом самым плохо воспитанным ребенком президента была Эми Картер, которой было девять, когда ее отец стал президентом.

«Эми Картер была одной сплошной неприятностью, — говорит Брэд Уэллс, стюард борта номер один. — Она, бывало, смотрела на меня, брала открытую пачку крекеров, крошила их и бросала на пол. Она делала это специально. Мы должны были все это убрать, это была наша работа».

Агенты Секретной службы, охранявшие Эми — кодовое имя которой было «Динамо»[49] — часто находили себя в трудном положении, когда после школы Эми хотела остаться, чтобы играть со своими друзьями, вместо того чтобы идти в Белый дом и делать уроки, как полагалось. «Когда агенты говорили ей, что она должна идти домой, она звонила отцу и передавала трубку агентам, — рассказывает Денис Чомэки, служивший в ее группе охраны. — Президент говорил нам, чтобы мы отвезли ее, куда она пожелает. Эми вила веревки из своего отца».

Поскольку Эми часто оставалась вечером в доме своей подруги, агенты были вынуждены оставаться на работе дольше, чем если бы они привозили ее сразу в Белый дом. В результате, говорит Чомэки, «агенты всегда старались поговорить по телефону с госпожой Картер, первой леди, потому что она всегда говорила: «Нет, так не пойдет. Она едет домой; ей нужно делать уроки».

Из всех президентских детей, которых охраняла Секретная служба, самым нелюбимым был второй по старшинству сын Картера, Джеймс Эл «Чип» Картер III. Чипу было тридцать шесть, когда его отец стал президентом, он помогал во время его избирательной компании в 1976 году и произносил речи в его поддержку, когда Картер боролся за переизбрание в 1980 году.

«Он был эксцентричным, — говорит агент Секретной службы. — Чип был неконтролируемым. Марихуана, алкоголь, женщины». Чип был в разводе со своей женой и вечно «снимал женщин в Джорджтауне и спрашивал их, не хотят ли они заняться сексом в Белом доме. Большинство из них хотели. Он делал это так часто, как только мог».

Как-то раз Розалинн Картер сказала журналистам, что все три ее сына «экспериментировали» с марихуаной. Их старший сын, Джон Уильям «Джек» Картер, был уволен из армии за то, что курил травку.

Картер сказал Секретной службе, что Розалинн против того, чтобы агенты и сотрудники охраны носили оружие в Белом доме. Со слов Картера, Розалинн говорила, что оружие вызывает у Эми «беспокойство». Секретная служба объяснила, что в случае нападения невооруженные агенты были бы бесполезны. Тогда президент Картер уступил.

Назначая кодовые имена охраняемым лицам, Секретная служба начинает с того, что берет список случайных слов, начинающихся на одну букву алфавита для каждой семьи. Такие кодовые имена когда-то были необходимы, потому что радиоканал, которым пользовались агенты, не шифровался. Теперь радиосигналы шифруются, но Секретная служба продолжает присваивать кодовые имена, чтобы избежать путаницы, связанной с произношением имен охраняемых лиц. Вдобавок, используя кодовые имена, агенты не дают подслушивающим людям догадаться, о чем они говорят.

Предоставляемый Агентством по связям Белого дома список кодовых имен не содержит в себе оскорбительных слов или таких слов, которые можно легко перепутать с другими словами. Однако те, кого охраняет Секретная служба, могут высказаться против какого-то кодового имени и предложить взамен другое. Так, Линни Чейни, плодовитый автор, попросила Секретную службу, чтобы ей дали кодовое имя «Автор»[50], что и было сделано. Дик Чейни, заядлый рыбак, получил имя «Удильщик»[51].

Джордж Уокер Буш возражал против имени «Бокал»[52], которое было назначено ему первоначально. Возможно, оно напоминало ему о том времени, когда он пил. Вместо этого он выбрал имя «Первопроходец». Глава администрации Буша Джон Болтен выбрал имя «Толстячок»[53] с мыслью о своем серебряно-черном мотоцикле «Харли-Дэвидсон». Его предшественника Энди Карда называли «Патриот»[54] — кодовым именем, которое Секретная служба выбрала, когда Кард сказал, что ему не нравится назначенное ему имя «Потомак»[55].

«Агенты из моей службы охраны любили мое кодовое имя — даже агенты-женщины, которых в конце концов стали назвать „толстушки“, — сказал мне Болтен.

Когда президентом был Клинтон, пресса утверждала, что у его брата Роджера Клинтона было кодовое имя «Головная боль»[56], возможно, потому, что он заменил Билли Картера в качестве «паршивой овцы» в первой семье страны. Но на самом деле, поскольку Секретная служба не охраняла Роджера Клинтона, у него не было никакого кодового имени.

Помимо тех, кто имеет право на государственную охрану, обеспечиваемую Секретной службой, президент может своим приказом распространить такие меры безопасности и на других лиц. Своим приказом президент Буш назначил охрану двум дочерям Чейни и его шести внукам.

Помимо резиденции вице-президента семья Чейни владела домами в Джексон-холе, штат Вайоминг, и на Восточном Берегу штата Мэриленд. После того как супруги Чейни купили дом на Восточном Берегу, они почти каждые выходные летали туда на военном вертолете. Секретная служба оборудовала каждый дом системой охранной сигнализации и камерами наружного наблюдения. Думая о будущем, когда он покинет пост вице-президента, Чейни также купил дом в Маклин, штат Вирджиния.

В случае с Чейни, когда Буш распространил охрану на детей и внуков вице-президента, Секретная служба не получила дополнительных агентов. Вместо этого организации пришлось справляться, увеличивая время работы и оплачивая сверхурочные агентам группы охраны Чейни, временно направляя на выполнение этой задачи сотрудников из местных отделений и не оставляя агентам практически никакого времени на прохождение необходимых тренингов, физическую и стрелковую подготовку.

«Вместо того чтобы сказать: „Хорошо, мы возьмем на себя заботу о безопасности его внуков, но давайте сделаем все как надо и возьмем еще людей, так, чтобы мы могли выполнить эти дополнительные обязанности“, руководство Секретной службы сказало президенту: „Нет проблем, сэр. Мы позаботимся об этом, даже без дополнительных людей“», — говорит агент, который служил в группе охраны вице-президента.

«В конце концов, мы стали работать по двенадцать часов в день, оказавшись в безвыходном положении, — делится другой агент из группы охраны. — Вот почему больше никто не проходил обучения, поскольку кого-то нужно было направлять на выполнение всех этих задач. Мы сражаемся на множестве фронтов, потому что у нас есть те, кого мы охраняем, и мы хотим, чтобы они были довольны, но мы смотрим вокруг, на людей, ради которых мы работаем, и видим, что они совсем не заботятся о нас. Это оставляет в душе чувство безнадежности, вот почему люди хотят уйти».

До того, как дочь Чейни, Мэри — кодовое имя «Альпийка»[57] — родила ребенка, Секретная служба обеспечивала полную защиту только ее старшей сестре, Элизабет, поскольку у нее уже были дети. Мэри получала частичную охрану: агенты доставляли ее на работу и с работы. Но, казалось, Мэри испытывает чувство соперничества.

«Она завидовала тому, что мы сидим у дома ее сестры всю ночь. Она сказала: „Хорошо, я думаю, я тоже должна получить все это“», — рассказывает один из агентов.

Мэри также жаловалась на машину Секретной службы, которая была ей назначена.

«Она видела, что у ее сестры был совершенно новый внедорожник, — рассказывает агент, служивший в группе ее охраны. — У Мэри была более старая машина. Она говорила: „Почему у меня не такая машина?“ И вот — через день или через два — у ее дома стоял новенький внедорожник Секретной службы».

Когда ее внедорожник получил какие-то повреждения, Секретная служба прислала ей на время ремонта другую машину.

«Когда она увидела, что ей снова прислали старую машину, она пришла в ярость, — вспоминает агент. — Она позвонила начальству, требуя, чтобы ее внедорожник немедленно вернули, не понимая, что для того, чтобы починить сломанный автомобиль, требуется время».

Мэри была против, чтобы агенты стояли на посту ночью позади ее дома. Она говорила, что они тревожат ее собак.

«Я даже не знаю, как выглядит задняя сторона ее дома, потому что она не позволяла нам обходить дом из-за собак, — говорит агент из группы охраны. — Ее собаки начинали лаять. Наши обходы вокруг дома тревожили их. Так что у нас там были камеры. Но руки у нас были связаны. Это в любом случае неблагодарная работа, а тут вы еще получаете подзащитного, который указывает вам, как вам следует выполнять свою работу».

Когда Мэри потребовала, чтобы Секретная служба подвезла ее друзей из ресторана, командир ее группы охраны отказался это сделать. Она добилась, чтобы этого агента убрали из ее группы охраны.

На просьбу прокомментировать эту информацию Мэри Чейни ответила: «Эти истории просто не соответствуют истине, и я испытываю глубокое уважение к мужчинам и женщинам, работающим в Секретной службе. Я глубоко признательна за все, что они сделали, чтобы обеспечить безопасность моей семьи за последние восемь лет».

Часто те, кого охраняет Секретная служба, воспринимают агентов как личных слуг, исполняющих мелкие поручения. Когда Эдмунд Маски баллотировался в президенты, он хотел, чтобы Секретная служба носила его сумки с вещами для гольфа.

«Он проводил отпуск в Кеннебанкпорте, — говорит бывший агент. — Он часто играл в гольф, каждый день. Он нередко мошенничал и пинал мяч в лунку ногой, поднимал его и клал в лунку. Агент никогда не носил его сумки со снаряжением для гольфа (после того как Маски попросил его об этом). Это ограничивало нашу эффективность».

Но такой вежливой женщине, как Линн Чейни, агенты с удовольствием предлагали помощь с сумками. «К ее чести надо сказать, что, когда она делала большие покупки и выходила из магазина со всевозможными пакетами, она ни разу не попросила нас помочь, — говорит агент из группы ее охраны. — Возможно, из-за того, что она не просила нас, мы добровольно предлагали свою помощь».

Подобно чете Бушей, Дик и Линн Чейни никогда не опаздывали, и Секретная служба очень это ценила. Чейни приглашал агентов и их семьи на рождественские приемы, которые они давали каждый год, и фотографировался с ними.

«Я помню, что я, вероятно, был сто шестидесятым, кто фотографировался с ними в тот вечер, но, когда мои дети подошли поближе, госпожа Чейни вела себя так, как будто это была ее первая фотография в этот день, — говорит агент из группы охраны вице-президента. — Она присела на корточки, протянула руки и обняла мою маленькую дочку, и это действительно было для меня очень важно».

Агенты были высокого мнения о большинстве членов администрации Буша и кабинета министров.

«Карл Ров хорошо относился к ребятам из группы противодействия нападениям, — вспоминает один из агентов. — Он всегда подходил и беседовал с нами. Он фотографировался с нами. В любое время, когда он видел нас в машине группы противодействия нападениям, он подходил и здоровался. Всегда улыбающийся, с шуткой наготове, очень приветливый человек».

«Карл Ров пользовался особым уважением у Секретной службы, потому что он заботился о ребятах, — говорит другой агент. — Энди Кард тоже был таким».

В целом, агенты обнаружили, что администрация Буша была более дружественно настроена и ценила работу агентов больше, чем многие другие администрации. В администрации Буша было два исключения: министр финансов Джон Сноу и министр внутренней безопасности Том Ридж. Агенты считали Риджа самым скупым из тех, кого они когда-либо охраняли. По выходным он возвращался в свой дом в Эри, штат Пенсильвания. Чтобы ему не приходилось платить за свой билет на самолет, он настаивал, чтобы агенты везли его на машине — путь, на который уходило шесть часов в один конец.

«Этот парень всегда заставлял их везти себя на машине в Эри, штат Пенсильвания, почти каждые вторые выходные или даже каждые выходные, потому что он не хотел платить за билет на самолет, — говорит агент из группы его охраны. — Если он находил место, где кормили бесплатно, он питался там. На службе у него была репутация величайшего скряги».

Если кто-то говорил: «Эй, господин министр, угощайтесь. Еда за наш счет», — Ридж всегда возвращался в тот же самый ресторан на следующий вечер и смотрел, как долго он мог получать здесь бесплатную еду», — рассказывает один из агентов.

Агенты любили Джона Сноу, потому что он любил беседовать и шутить с ними.

«Джон Сноу был довольно крутой подзащитный, и он знал всех ребят в группе охраны, — говорит один агент. — Он, бывало, сидел сзади в своем лимузине и разговаривал с нами. Это было похоже на беседу старых друзей».

Но Сноу, бывший председатель и управляющий компании «CSX Corporation», имел, как полагали агенты, любовницу в Ричмонде, где он жил со своей женой. Хотя он снимал, а позже купил квартиру в Вашингтоне, он часто ездил в свой родной город — почти каждые выходные, — что стоило налогоплательщикам немалых денег, поскольку Секретная служба должна была везти его до Ричмонда и останавливаться там в отелях.

Секретная служба дала этой женщине неофициальное кодовое имя «Зона-51», в честь сверхсекретной экспериментальной зоны военной базы, которая стала источником различных теорий заговора.

В настоящее время председатель фирмы «Cerberus Capital Management», владеющей восемьюдесятью и одной десятой процента «Chrysler Corp.», Сноу предоставил следующие комментарии через своего адвоката в Ричмонде Ричарда Каллена, бывшего прокурора штата Вирджиния и личного друга семьи Сноу в течение двадцати пяти лет:

«Джон Сноу не имел внебрачной связи. … Агенты, отказавшиеся назвать свое имя, обвиняющие его в этом, как это ни прискорбно, просто ошиблись».

Агенты, служившие в группе охраны Сноу, говорят другое. Сноу «довольно часто изменял жене, и это было весьма неприятно для ребят из группы охраны, потому что мы знали, что мы находились вдали от дома с единственной целью — чтобы Сноу встретился со своей любовницей», — говорит бывший агент, служивший в группе его охраны.

Когда муж этой женщины был в церкви утром в воскресенье, министр вечно говорил: «О, я должен занести им книгу», — вспоминает один агент. Или Сноу говорил, что он как раз встретил статью в ричмондской газете, которую он хотел бы передать им.

«Это раздражало нас, поскольку мы должны были проводить все выходные в Ричмонде, и в течение недели он тоже много ездил, занимаясь продвижением реформы социального обеспечения, так что мы были всю неделю в дороге, — говорит действующий агент. — Мы никогда не бывали дома. И нас бесконечно злило, что единственной причиной, по которой мы были в Ричмонде, было то, что министр изменял здесь своей жене».

Однажды утром другой агент проходил мимо окна в доме Сноу в Ричмонде и видел, как Сноу и его предполагаемая любовница целовались. Она также часто летала в Вашингтон, чтобы встречаться со Сноу в арендованной им квартире рядом с местом, о котором агенты говорят как о Хинкли Хилтоне, вашингтонском отеле «Хилтон».

«Она знала всех нас по имени, — говорит бывший агент. — Она просто внезапно появлялась откуда ни возьмись, и вот: „Привет ребята!“ Мы шли пешком, и она всегда была там. Она всегда оказывалась рядом».

«Он действительно считал, что водит нас за нос, — говорит еще один агент. — Она, бывало, появлялась в отеле в Нью-Йорке, и он вел себя, типа: „О, смотрите, кто здесь!“».

Поначалу, после того как в феврале 2003 года Сноу назначили министром финансов, он всегда ездил в Ричмонд со своей группой охраны из Секретной службы по субботам и возвращался в воскресенье.

«Через некоторое время он понял, что он мог уезжать довольно рано в пятницу и возвращаться поздно вечером в воскресенье, — рассказывает агент из его группы охраны. — И затем еще через какое-то время он понял, что он может приезжать сюда рано в пятницу, уезжать рано утром в понедельник и добираться до работы вовремя. Так что теперь это было — пятница, суббота, воскресенье и понедельник».

Сноу ушел в отставку в июне 2006 года. К тому времени «он уезжал по четвергам и возвращался в понедельник, — вспоминает агент. — Так что пять дней он проводил в Ричмонде. И он проводил там каждые выходные».

«Я думаю, он действительно любил Ричмонд, — говорит один из агентов. — У него был прекрасный дом на реке с большим бассейном. Но вас шесть или семь ребят в группе охраны, а он проводит четыре из пяти дней в неделю в Ричмонде. Посчитайте, сколько это будет, и у вас очень быстро кончатся люди, чтобы обеспечивать его охрану».

Жена Сноу редко приезжала в Вашингтон и, казалось, относилась к агентам с неприязнью.

Когда Сноу был в городе, она ожидала, что агенты принесут почту и газеты. Почта не проверялась Секретной службой, а агенты не должны были исполнять личные поручения. Хотя некоторые агенты делали это в качестве доброго жеста, но большинство отказывалось.

В одно из воскресений жена Сноу вышла в халате и спросила агента: «Почему вы не принесли газеты?»

«Приносить газеты — не моя работа, — отвечал агент. — Вы сами можете принести свои газеты».

«Это было принято не слишком хорошо, — вспоминает бывший агент. — Я находился здесь, чтобы охранять министра, — как, по возможности, и ее, — но я совершенно точно не был ее мальчиком на побегушках».

«Меня больше ничего не удивляет, но, по всей видимости, она [жена Сноу] ничего не подозревала, — говорит один агент. — Это продолжалось все время, пока он был под нашей охраной и, очевидно, что так было и до этого. Просто с нами было более удобно».

Агенты говорят, что один раз сложилась опасная ситуация. Однажды в воскресенье, когда Сноу был со своей предполагаемой любовницей, ее муж вернулся домой из церкви раньше.

«Один из наших агентов увидел, что происходит, — говорит один агент. — К его чести, он вышел из машины и начал шуметь как можно сильнее». Агент громко окликнул мужа по имени и сказал ему: «Привет, рад вас видеть». Агент хлопнул дверью своего внедорожника. Когда муж входил в дом, Сноу вышел, а его волосы были взъерошены.

Агентов приводило в ярость то, что Сноу, казалось, думает, что он смог пустить им пыль в глаза. Один раз Сноу сказал, что хочет поехать на прогулку.

«Он сел в машину, и мы поехали. Тогда он сказал: „Поезжайте по этой дороге“, а эта дорога кончалась тупиком и вела к музею. Ну, мы приехали туда, и она [предполагаемая любовница] была там, а у ее машины был поднят капот».

Сноу сказал: «О, посмотрите-ка! Что здесь случилось?»

Со словами, что «ее машина сломалась», женщина попросила провода прикуривания, чтобы зарядить аккумулятор. Чувствуя подвох, один из агентов предложил сначала завести мотор. Сноу настаивал, что она не заведется. После того как провода для прикуривания были подсоединены, машина завелась без промедления.

«Лучше проводим ее до дома, просто чтобы убедиться, что машина снова не встанет», — сказал Сноу.

«И мы поехали к ее дому, и он был там в течение часа-полутора», — говорит агент.

«Он думал, мы были недостаточно смышлены, чтобы понять что происходит, — говорит другой агент. — Именно это страшно злило многих парней».

Отрицая, что Сноу имел внебрачную связь с «Зоной-51», адвокат Сноу, Каллен, познакомил автора с Томом Гринвэйем, командиром группы охраны Сноу в первую часть его срока. Гринвей сказал, что женщина, о которой идет речь, не была любовницей Сноу.

«Я находился рядом с ним по пятнадцать часов в день, иногда двадцать пять дней в месяц», — сообщил Гринвей.

Как выяснилось, Гринвей стал товарищем Сноу по гольфу, пока он работал с ним в качестве сотрудника, обеспечивающего его безопасность. Это считается недопустимым в Секретной службе, поскольку личная дружба может приводить к тому, что агент будет оказывать услуги, не входящие в его обязанности, или пренебрегать вопросами обеспечения безопасности. Вдобавок агенты, заводящие дружеские отношения со своими высокопоставленными подопечными, могут начать пытаться использовать свое влияние против своего начальства.

В ответ на заданный вопрос, Гринвей признал, что Секретная служба пыталась осуществить в его адрес то, что он назвал переводом «в наказание», после того, как он выразил свое несогласие с решением руководства. Он признался, что благодаря вмешательству Сноу директор Секретной службы отложил переводы всех сотрудников группы охраны Сноу на несколько месяцев, до окончания выборов 2004 года. Гринвей сказал, что затем он ушел в отставку.

Галлен сказал, что ни Сноу, ни его жена, «никогда не использовали услуги назначенной им группы охраны Секретной службы Соединенных Штатов ненадлежащим образом. Секретная служба должна охранять министра финансов. Эта охрана является обязательной. Этот вопрос не оставляется на собственное усмотрение министра. Также охрана назначается не на основании оценки существующих угроз для конкретного мероприятия или поездки».

Галлен сказал, что Сноу считает агентов Секретной службы «профессиональными, храбрыми и бесконечно работоспособными». Хотя Сноу «удивлен и огорчен тем, что бывший агент Секретной службы оказался источником какой-либо информации — особенно анонимной, ложной информации — включенной в текст книги, он считает, что честь и исторические традиции Секретной службы останутся неприкосновенными, и он вспоминает с глубочайшей симпатией и признательностью храбрых сотрудников группы его охраны».

В виду этого, сказал адвокат, Сноу «удивлен, что вы включаете в свою книгу сведения о том, что он якобы просил или требовал от агентов своей группы охраны, чтобы они отклонялись от исполнения своих обязанностей».

Адвокат Сноу прав, когда говорит, что министр финансов наряду с другими в линии преемственности президентской власти должен охраняться Секретной службой, если министр внутренней безопасности даст на это санкцию. Но он ошибается, говоря, что в книге утверждается, что Сноу просил своих агентов отклоняться от исполнения своего долга.

Если чиновник правительства, находящийся под охраной, уезжаетс из Вашингтона каждые выходные, чтобы встречаться со своей любовницей, или со своей женой, или чтобы сходить в кино, Секретная служба обязана обеспечивать его безопасность. Вопрос заключается в том, должно ли охраняемое лицо предпринимать такие поездки, зная, что за это платят налогоплательщики.

Секретная служба начала охранять Барака Обаму 3 мая 2007 года, за восемнадцать месяцев до того, как должны были состояться президентские выборы. Это самое раннее начало охраны кандидата в президенты с того времени, как Секретная служба начала обеспечивать безопасность кандидатов. Для сравнения, на выборах 2004 года Джон Керри и Джон Эдвардс начали получать государственную охрану в феврале, за восемь месяцев до всеобщих выборов. Мишель Обаму начали охранять 2 февраля 2008 года. Эта кампания оказалась самой длительной и наиболее сложной президентской кампанией в истории.

Нуждаясь в сотрудниках и оказавшись в ситуации растущей текучести кадров, Секретная служба начала планирование кампании в январе 2005 года. В феврале этого же года служба опросила большинство из своих трех тысяч четырехсот четырех агентов, какие назначения они предпочтут в области обеспечения охраны кандидатов в президенты. Например, агенты могли попросить, чтобы их назначили в смену общей охраны, управления и логистики или в группы охраны при транспортировке. Агенты прошли специальное обучение в центре Роули, чтобы члены каждой группы охраны, назначенной будущему кандидату, приспособились к совместной работе. Агенты, которые должны были возить кандидатов, прошли курс переподготовки. Кампания также потребовала поддержки двенадцати тысяч сотрудников вооруженной охраны Белого дома.

По закону Секретная служба обеспечивает безопасность главных кандидатов в президенты и вице-президенты и их супруг или супругов. Министр внутренней безопасности определяет, кто эти главные кандидаты, после обсуждения с консультативным комитетом, состоящим из спикера и лидера партии меньшинства нижней палаты парламента, лидеров партий большинства и меньшинства в Сенате и одного дополнительного члена, выбранного другими членами комитета.

Министр внутренней безопасности также принимает решение о том, когда государство начнет охранять кандидатов. Супруги кандидатов получают охрану за сто двадцать дней до всеобщих выборов, если только Министерство внутренней безопасности или президент не издадут приказ о более раннем сроке. Для охраны одного кандидата в президенты Секретная служба тратит дополнительные тридцать восемь тысяч долларов в день, помимо текущей зарплаты агентов. В эти расходы входит стоимость авиабилетов для агентов и для сотрудников, ответственных за безопасность при проведении мероприятий, аренда автомобилей, питание и оплата сверхурочных.

В какой-то момент, согласно опубликованным данным, Секретная служба насчитывала пятнадцать потенциальных кандидатов в президенты. Как оказалось, государственная охрана понадобилась только трем кандидатам. Как бывшая первая леди, Хиллари Клинтон уже находилась под охраной сотрудников Секретной службы.

Хотя Обама никогда не подвергался никаким особенным угрозам до того, как Секретная служба начала обеспечивать его безопасность, отдел Секретной службы по отслеживанию угроз в сети Интернет собрал ряд неопределенно-угрожающих и недоброжелательных комментариев, большей частью связанных с тем, что он афроамериканец. Большинство этих комментариев появлялось на веб-сайтах сторонников идеи о превосходстве белой расы, и в них говорилось, что Обама будет убит, если он станет президентом. Еще до того, как Обама принял решение баллотироваться в президенты, Мишель Обама делилась с ним своим беспокойством по поводу того, что чернокожий кандидат в президенты может быть в опасности из-за его расы.

«В конце концов, — говорит Стивен Хагес, заместитель специального ответственного агента из подразделения охраны высокопоставленных лиц, — мы действительно взяли его под защиту, потому что он попросил об этом, и это был целый процесс принятия решения, будем ли мы его охранять или нет, и это решала не Секретная служба. Это была просьба Обамы, а министр внутренней безопасности и президент, в конце концов, сказали, что он ценный кандидат и ему следует обеспечить охрану».

Пока Хагес рассказывает это, он видит на экране своего BlackBerry новое письмо. Это сообщение от отдела разведки и оценки в области безопасности о том, что в адрес кандидата поступила новая угроза.

«Я получаю такие сообщения весь день напролет — новости о том, что кто-то что-то сказал в Интернете или, например, будучи пьян, — говорит Хагес. — Будь это что-то незначительное или значительное, сотрудники извещают меня обо всем, чтобы я не мог потом сказать: „Я не знал о этом“».

Когда я спрашиваю его, удается ли ему выспаться хоть чуть-чуть, Хагес отвечает: «С открывающейся на следующей неделе Генеральной ассамблеей ООН, где у нас невероятно большое количество охраняемых высокопоставленных лиц, спать нам некогда».

В августе 2008 года Секретная служба арестовала в Майями Раймонда Гейзела после того, как он высказал угрозы в адрес кандидата Обамы на обучающем семинаре для поручителей при освобождении под залог. Два участника семинара слышали, как Гейзел сказал: «Если его выберут, я сам его убью». При аресте в номере отеля у Гейзела обнаружили оружие девятимиллиметрового калибра, ножи, дюжину патронов, бронежилет, мачете и камуфляж военного образца. Ему было предъявлено обвинение в том, что он угрожал кандидату в президенты.

В Денвере мужчины с оружием и в пуленепробиваемых жилетах выкрикивали расистские оскорбления в адрес Обамы и говорили, что застрелят его, если он произнесет речь с согласием баллотироваться на пост президента на национальном партийном съезде Демократической партии в августе. Они находились под воздействием наркотиков и не были способны воплотить свои планы в жизнь.

За четыре дня до партийного съезда один из них был привлечен к ответственности за вождение в нетрезвом состоянии в пригороде Денвера Ороре после того, как сотрудник патрульной службы заметил, как арендованный грузовик этого мужчины беспорядочно виляет на дороге. Внутри находились две винтовки под патрон большой мощности, глушитель, пуленепробиваемый жилет, камуфляж и три фальшивых удостоверения личности. Грузовик содержал такое количество оборудования для производства наркотиков, что его можно было считать подпольной лабораторией по производству метамфетамина на колесах. В то время как Секретная служба продолжала держать этот случай у себя на контроле, водителю грузовика были предъявлены обвинения в нарушении закона в области обращения с оружием.

Общение между белыми расистами в Интернете становилось активнее с развитием кампании. Четвертого ноября 2008 года Обама произнес свою речь, в которой выразил согласие баллотироваться на пост президента, и лидер Ку-клукс-клана Дэвид Дюк собрал белых расистов на митинг, призывая их действовать, говоря, что выбор Обамы в качестве кандидата в президенты представляет собой «ночь трагедии и печали». В радиосообщении, распространенном на одном веб-сайте радикалов, Дюк заявил: «Барак Обама давно враждует с белыми людьми. Мы, американцы европейского происхождения, должны объединиться ради своего выживания».

Прямо перед выборами двум скинхедам в Теннеси были предъявлены обвинения в том, что они собирались отрубать головы чернокожим гражданам по всей стране и убить Обаму, будучи одеты при этом в ку-клукс-клановские высокие белые шапки и накидки. В обоих случаях Секретная служба пришла к выводу, что эти люди не были способны осуществить свои планы.

На следующий день после выборов, число зарегистрированных участников на одном из наиболее популярных веб-сайтов белых расистов увеличилось на более чем на две тысячи. Один из постов на сайте сообщал: «Я хочу, чтобы этот сукин сын лежал в гробу, чтобы видеть, что мессия окончил свой путь. Бог покинул нас, эта страна обречена».

За пять дней до инаугурации Обамы агенты Секретной службы арестовали в Брукхевене, штат Миссисипи, человека по имени Стивен Кристофер за публикацию в Интернете сообщения о том, что он собирается убить Обаму. Заходя на веб-сайт, посвященный обсуждению тайного сговора в правительстве и необъяснимым феноменам, он оставлял расистские и антисемитские замечания. Один раз Кристофер написал: «Да, я решил, что убью Барака Обаму». Он добавил, что ехать в Вашингтон он не собирается.

«У меня нет оружия, так что, может быть, кто-нибудь одолжит мне его», — написал он, как сообщило об этом министерство юстиции.

Масс-медиа утверждали, что кто-то кричал: «Убейте его!» — в адрес Обамы на двух митингах республиканцев. Но агенты Секретной службы, присутствовавшие на сцене, и видеозаписи, изученные впоследствии, не подтверждают того, что такие слова прозвучали. На митинге в поддержку Сары Пэйлин в городе Клируотер, штат Флорида, один человек кричал что-то похожее на «Скажите ему!» или «Скажите им!» скорее, чем «Убейте его!», заключила Секретная служба.

Несмотря на яростную брань со стороны расистов, на протяжении президентской кампании Секретная служба не заметила роста числа реальных угроз.

Джон Маккейн сначала не просил государственную охрану и заявлял, что в ней не нуждается. После слушаний в Конгрессе 7 апреля 2008 года, где выяснилось, что он не находится под охраной государства, как сотрудники его штаба, так и члены Конгресса призвали Маккейна принять защиту, предоставляемую Секретной службой. Тогда он согласился, и 27 апреля Секретная служба начала охранять его.

Секретная служба работает с представителями предвыборных штабов с тем, чтобы знать заранее, кто будет номинирован на пост вице-президента и когда имена этих людей станут известны публике. Затем она выбирает время начала охраны кандидатов в день объявления их имен.

Так, к тому времени, когда Сара Пэйлин — кодовое имя «Денали»[58] — и Джо Байден — кодовое имя «Кельтский»[59] — были номинированы на пост вице-президента на соответствующих съездах партий, они и их супруги уже охранялись агентами Секретной службы. Мужу Пэйлин, Тодду, дали кодовое имя «Бурильщик»[60], а жена Байдена, Джилл, получила кодовое имя «Капри»[61]. Охрана четы Байденов была начата 23 августа 2008 года, а Пэйлин и ее супруга — 29 августа 2008 года.

До того как Секретная служба приступила к охране, директор Марк Салливан и его команда встретились с каждым кандидатом. Как почти все из двадцати двух директоров Секретной службы, Салливан начинал рядовым сотрудником. Он родился в городе Арлингтон, штат Массачусетс, и учился в Колледже Сент-Ансельм в Манчестере, штат Нью-Гемпшир. Он начал свою карьеру в Секретной службе в 1983 году в качестве агента, приписанного к местному отделению в Детройте.

В 1996 году Салливан стал ассистентом ответственного агента-супервизора в Управлении по обеспечению охраны. Позже он стал заместителем специального ответственного агента в отделе по борьбе с изготовлением фальшивых денежных знаков. В 2002 год он стал заместителем специального агента, отвечающего за обеспечение безопасности вице-президента. После некоторого времени, проведенного на посту заместителя директора, 31 мая 2006 года Салливан принял присягу и стал директором Секретной службы.

Хотя на веб-сайте Секретной службы в отличие от сайта ФБР приводится биография Салливана и заместителя директора, эта организация не называет имен других официальных лиц Секретной службы, когда они получают назначения на свои посты.

Когда Салливан говорит о своем детстве в «Аалингтоне» (штат Массачусетс) и игре в «хоо-кей», он говорит с типичным местным акцентом. Его команда по хоккею побеждает команду ФБР каждый год, так что директор Боб Мюллер шутит, что Салливана взяли на работу за его талант в хоккее.

У Салливана есть угловой кабинет на восьмом этаже штаб-квартиры Секретной службы на Аш-стрит в Вашингтоне. Вещи в его офисе демонстрируют, что он успешный спортсмен: фотография великого хоккеиста Бобби Орра на льду, вид сверху на Парк Фенвей, несколько шапочек «Ред-сокс» и подписанные бейсбольные и футбольные мячи.

Следы бостонского ирландского акцента быстро исчезают, когда Салливан начинает говорить о своей работе. В текущий момент мы ведем двадцать две сотни расследований, говорит он, и его бровь поднимается и топорщится над большими широко расставленными глазами. Он склоняется вперед на стуле, его мясистые руки хлопают по коленям, как бы подчеркивая то, что он говорит. Он физически включается в предмет разговора. Он сидит со скрещенными ногами, его крупные лодыжки сформированы годами занятий хоккеем.

Помимо того что эта президентская кампания началась раньше других, кандидаты также больше ездили в зарубежные поездки, отмечает Салливан. В качестве кандидата Обама предпринял шестидневную поездку в Иордан, Израиль, Германию, Францию и Великобританию. До этого он посетил Афганистан и Ирак. Маккейн ездил в Канаду, Колумбию и Мексику.

«Количество людей, участвующих в мероприятиях на раннем этапе кампании, сейчас больше, чем это было раньше, — говорит Салливан. — Хотя это была самая длинная из всех президентских кампаний, я думаю, что граждане реагировали на нее очень-очень хорошо. Я был очень горд тем, как люди вели себя во время этой президентской кампании».

Летом 2008 года Секретная служба попросила и получила дополнительные девять с половиной миллионов долларов, чтобы покрыть непредвиденные расходы на охрану кандидатов, вдобавок к ста шести и семи десятым миллиона долларов, выделенных ранее. Количество городов, в которых Секретная служба охраняла приезжавших туда кандидатов — пять тысяч сто сорок один. Более двух и восьми десятых миллиона человек прошли через три тысячи пятьдесят рамок металлодетекторов Секретной службы.

Это не считая проверки полутора миллионов человек на мероприятиях с участием президента и других охраняемых лиц и досмотра на двух национальных съездах партий — в Денвере и Сент-Поле. Секретная служба наблюдала за мерами по обеспечению безопасности на двух национальных съездах партий и огранизовала центр связи вне места проведения съездов на каждом из них. Этот центр координировал усилия сотни представителей от семидесяти организаций, начиная от ФБР и местной полиции и заканчивая местными больницами и компаниями по коммунальному обслуживанию. В центрах двадцать четыре часа в сутки находились дежурные сотрудники, и каждый центр имел сиденья, расположенные ярусами, как на стадионе, чтобы те, кто посещают его, могли легко наблюдать за изображениями, появляющимися на настенных экранах.

Каждая проблема в области безопасности, вплоть до взломанной машины, появлялась на экране, как и действия, предпринятые для ее решения. На съезде Республиканской партии управление полиции города Сент-Пол и управление шерифа округа Рамси арестовало восемьсот протестующих. Среди них было три сотни тех, кто называл себя анархистами, большинство из которых были включены в состав комитета по встрече Национального съезда Республиканской партии.

Секретная служба считает действия местных силовых структур образцом работы с подобными угрозами. Тринадцатью месяцами ранее шериф Боб Флетчер создал разведгруппу, которая была внедрена в комитет по встрече. За несколько дней до съезда помощники шерифа арестовали восьмерых из лидеров группы протестующих и выписали разрешение на обыск, который позволил заполучить их планы, карты и оружие. Эта группа, как говорят, собиралась перекрывать мосты, обливать делегатов съезда мочой и, возможно, похищать делегатов. Им было предъявлено обвинение в заговоре с целью вызвать мятеж, направленный на устрашение общества.

На самом съезде в центре «Эксель энерджи» несколько активисток «Код-Пинк»[62] попытались прервать выступления сенатора Маккейна и губернатора Пэйлин выкриками. Приблизившись к сцене, они открыли розовые сорочки, в которые были одеты. Хотя приглашения для прохода на съезд им, возможно, дали сами делегаты или пресса, они также могли взять такие приглашения у кого-то, кто получил их у первоначальных владельцев. Поскольку протестующие никому не угрожали, Секретная служба решила, что это происшествие относится к сфере деятельности сил обеспечения безопасности съезда.

«Мы проверяли всех, входящих в помещение, — говорит один из агентов. — Если бы они представляли угрозу, мы бы взяли это на себя. Если бы они бросились на сцену, если бы они попытались приблизиться к охраняемым лицам, если бы они выкрикивали что-то похожее на угрозы, мы бы вмешались. Но они не делали ничего подобного».

Сотрудники службы безопасности съезда выпроводили протестующих из зала, и Национальный комитет Республиканской партии не стал обращаться в суд с какими-либо обвинениями в их адрес.

«Они воспользовались правом, дарованным гражданам Первой поправкой к Конституции США, гарантирующей свободу слова и прессы, ради того, чтобы озвучить то, что для них было важно, и служба безопасности вывела их из зала, так что это, в действительности, не относилось к области ответственности Секретной службы», — говорит Хагес.

Агенты говорят, что Барак Обама — кодовое имя «Ренегат»[63] — и Мишель Обама — кодовое имя «Ренессанс»[64] — обращались с ними уважительно, как и чета Байденов.

«Дважды Обама приглашал агентов на ужин, включая вечер для родственников, оба раза это было в его доме», — говорит один агент, служивший в группе его охраны в то время, когда он был кандидатом. Мишель Обама просила агентов называть ее по имени.

«Мишель очень дружелюбная — она располагает к себе», — говорит один агент.

Обама прилагал усилия быть пунктуальным и, как правило, ему это удавалось. Если Обама опаздывал, Мишель критиковала его, говоря, что он не считается с агентами, обеспечивающими его безопасность. Байден «ловил кайф, болтая с агентами, — свидетельствует другой агент. — Чета Бадейнов покупала еду агентам и знала каждого по имени».

4 апреля 2008 года как раз перед тем, как духовный наставник Обамы, Его преподобие Джеремия Райт-младший должен был выступить перед Национальным пресс-клубом, Обама тайно встретился с ним в его доме. Чтобы их никто не заметил, агенты настояли на использовании для поездки пассажирского мини-фургона вместо обычного внедорожника. Они припарковали свои машины в квартале от места встречи. Обама провел час с Райтом и затем уехал.

Без сомнения, Обама хотел, чтобы Райт не выделялся на общем фоне, но в своей речи в пресс-клубе Райт подтвердил, что он считает, что Америка создала вирус СПИДа, чтобы чернокожие умирали. После этого Обама прекратил отношения с ним.

Когда Обама был избран президентом, Барбара Уолтерс спросила его, беспокоится ли он о своей безопасности. Он ответил, что он об этом никогда не думает.

«Частично, это потому, что у меня есть эта потрясающая команда ребят из Секретной службы, которые следуют за мной, куда бы я ни пошел, но также и потому, что я обладаю глубокой религиозной верой и верю в людей, которые работают со мной на протяжении всего дня», — сказал он.

Вопреки заявлениям Обамы, что он бросил курить, он продолжает курить регулярно, говорят агенты. Через неделю после произнесения присяги и вступления в должность президента, Обама сказал репортеру «Cи-эн-эн» Андерсону Куперу, что он не выкурил ни одной сигареты на территории, прилегающей к Белому дому. Это не противоречило тому, что, возможно, он курит на балконе Трумэна, в резиденции Белого дома и в Западном крыле. Агенты говорят, что он курит также за пределами Белого дома.

Агенты Секретной службы говорят, что в отличие от Обамы, Маккейн — кодовое имя «Феникс»[65] — был раздражительным, нетерпеливым и по мелочам проявлял свой знаменитый вспыльчивый характер.

«С Маккейном было действительно трудно работать, — вспоминает один из агентов. — Он всегда жалуется, даже просто комментируя что-то. Мы знали с самого начала, что он не слишком рад нам. Мы мешали ему. Мы чинили помехи его общению с избирателями».

С другой стороны, с Синди Маккейн — кодовое имя «Зонтик»[66] — работать было приятно, и у нее было хорошее чувство юмора, говорят агенты.

После того как Обама был избран президентом, двое его детей — Малия — кодовое имя «Сияние»[67], — и Саша — кодовое имя «Розовый бутон»[68] — получили государственную охрану. Секретная служба также начала обеспечивать безопасность детей, внуков и матери Джо Байдена. Как и в случае с охраной дочерей и внучек Чейни, Секретная служба не получила новых сотрудников, а предложила агентам работать дольше, чтобы справиться с дополнительной нагрузкой, пропуская время огневой и физической подготовки и прохождения переквалификации. Фактически, из-за постоянных поездок Байдена в качестве вице-президента — включая его поездки в его родной штат Делавэр — нагрузка на агентов стала такой большой, что Секретная служба приостановила прохождение всех переподготовок и тренингов в группе охраны вице-президента. Тем не менее, агенты в обеих группах охраны — вице-президента и президента, заполняют формы, где утверждается, что они успешно прошли все экзамены, хотя на самом деле это не так, создавая культуру, где нечестность и обман являются допустимыми.

«У нас есть только половина тех сотрудников, в которых мы нуждаемся, но просьба о дополнительном штате остается неуслышанной нашей штаб-квартирой, — говорит один из агентов. — Установка главного управления всегда одна: „Вы должны исполнить свою миссию с теми ресурсами, какие есть. Вы — агенты Секретной службы Соединенных Штатов“».

Инаугурация первого президента афроамериканского происхождения и беспрецедентное количество собравшихся делали это мероприятие потенциально способным представлять высокую степень угрозы для избранного президента. Как только Обама стал президентом, Секретная служба встретилась с четырехсотпроцентным ростом в количестве угроз, поступающих в адрес президента, в сравнении с президентским сроком Буша. Хотя большинство угроз были несерьезными, каждую нужно было проверить и по каждой принять решение. Поскольку Секретная служба считает, что привлечение внимания публики к угрозам служит людям источником идей и создает новые угрозы, организация никогда публично не рассказывает об их количестве.

Поскольку инаугурация являлась событием, относящимся к сфере национальной безопасности, главной организаций, отвечающей за безопасность, была Секретная служба. Меры предосторожности были беспрецедентными. По плану Секретной службы большая часть центра Вашингтона была перекрыта. Передвижение на личных автомобилях было запрещено от переездов через реку Потомак до федеральных трасс 395 и 66, ведущих в Вашингтон, которые также были закрыты для проезда личного автотранспорта.

Как и во время предыдущих инаугураций, Секретная служба позаботилась о том, чтобы все улицы в Вашингтоне, ведущие к тем, по которым проходил маршрут кортежа, были перекрыты бетонными ограждениями. Со времен атаки 11 сентября люди должны проходить через металлодетекторы до того, как войдут на территории, прилегающие к тем, по которым проходит маршрут кортежа. Рюкзаки, переносные холодильные камеры и свертки проносить запрещается.

Агенты Секретной службы и эксперты в области взрывчатых веществ проверили люки и подземные тоннели, проходящие вдоль маршрута кортежа. Люки были заварены точечной сваркой. С улиц убрали почтовые ящики и контейнеры для мусора. Если что-то нельзя было убрать, оно осматривалось и запечатывалось. Если бы кто-то попытался воспользоваться таким объектом, особая лента — отличающаяся по цвету на разных мероприятиях — оказалась бы нарушена.

Собаки, обученные отыскивать взрывчатые вещества, проверяли здания, гаражи и автофургоны. Служащие в офисах, находящихся вдоль маршрута следования кортежа и постояльцы отелей зачастую подвергались проверке на предмет наличия в их биографии уголовных преступлений. Агенты убедились, что в случае необходимости они могут получить быстрый доступ во все офисы и номера отелей с помощью универсальных ключей, находящихся у управляющих этих зданий и отелей. Они запечатали и оклеили лентой подсобные помещения и электрические распределительные щиты. Они расставили по крышам зданий полицейских.

Более дюжины групп антиснайперов было размещено в наиболее уязвимых точках на всем протяжении маршрута. Полицейские вертолеты кружили над головой, другие воздушные суда держались подальше, а камеры наблюдения с высоким разрешением поворачивались, снимая людей в толпе. Громкоговорящая трансляционная система стоимостью триста пятьдесят тысяч долларов была установлена на случай необходимости транслировать инструкции при чрезвычайном происшествии.

«Все окна должны быть закрыты, когда мимо движется кортеж, — говорит супервизор из Секретной службы. — У нас есть люди, наблюдающие за соблюдением этого правила в бинокли. Большей частью это соблюдается. Если кто-то нарушает это правило, у нас есть универсальные ключи к дверям всех помещений. Мы спрашиваем нарушителя, почему он находится здесь и почему он открыл окно».

Если агенты сталкиваются с проблемой, они вызывают группу разведки. Группа разведки перемещается вместе с президентом и вице-президентом. Обычно она состоит из агента Секретной службы и местного полицейского. Во время инаугурации Обамы большая часть групп разведки состояла из агентов Секретной службы. Несколько раз этим группам пришлось опросить подозрительных граждан.

В целом Секретная служба координировала работу почти сорока тысяч сотрудников и агентов из девяноста четырех федеральных и местных органов обеспечения правопорядка, военных и силовых структур. Управления полиции со всей страны присылали сотрудников, многие из которых работали в штатском. Общее число занятых в обеспечении безопасности было удвоено по сравнению со второй инаугурацией Буша.

Сразу же после полудня 20 января Обама положил левую руку на Библию Линкольна — переплетенный в вельвет томик, купленный чиновником Верховного суда для клятвы, которую «Великий освободитель»[69] произнес 4 марта 1861 года. Обама поднял правую руку и произнес присягу президента из тридцати пяти слов, которую принял председатель Верховного суда.

Дважды Обама и его жена Мишель покидали свой лимузин, чтобы пройти пешком вдоль Пенсильвания-авеню и поприветствовать собравшихся. Джимми Картер был первым президентом, который сделал это, спонтанно выйдя из лимузина без согласования с Секретной службой. С тех пор Секретная служба предписывает, где и когда президент должен выйти из машины, обеспечивая такие места усиленной охраной.

Разведка получила информацию о том, что люди, связанные с базирующейся в Сомали группировкой Аль-Шабаб, могут попытаться приехать в США, надеясь нарушить инаугурацию. Эта информация была не слишком конкретна и не очень надежна.

В конце концов, почти два миллиона человек собрались у Капитолия, вдоль парадного маршрута и Эспланады. Инаугурация прошла без сучка без задоринки. Однако, хотя Обама благополучно принес присягу при вступлении в должность, экономя и приспосабливаясь к недостаточности ресурсов, Секретная служба шла на серьезный риск. Людей, пожертвовавших на проведение инаугурации триста тысяч долларов и больше, не попросили показать удостоверение личности перед тем, как они получили билеты, включая вип-пропуска, позволяющие им и их гостям встретиться с президентом лично. Другие, которых проверили до того, как они сядут в соответствии с местами на их билетах рядом с Обамой в то время, когда он будет произносить клятву, оказались смешаны с толпой людей, которых не проверяли с такой же тщательностью на наличие огнестрельного оружия или взрывчатых веществ.

Более сотни особо важных гостей должны были собраться для проверки службой безопасности у «Ренессанс-отеля» до того, как их посадят в автобусы, которые доставят их к подиуму Обамы у Капитолия. Но после прохождения через металлодетекторы им сказали пройти пешком по тротуару и найти автобусы, ожидающие их на парковке конференц-центра. Больше их не проверяли и не просили предъявить удостоверение личности.

Один человек, пожертвовавший деньги на инаугурацию, рассказал «Вашингтон пост», что он был шокирован разницей между мерами безопасности, предпринятыми Секретной службой во время инаугурации Билла Клинтона и во время инаугурации Обамы.

«Не принимать все необходимые меры безопасности — это просто нелепо», — сказал он.

Как обычно, Секретная служба заявила, что некоторые мероприятия по обеспечению безопасности остаются не видны.

«Мы применяем послойный подход к вопросам безопасности и не полагаемся только на какие-то одни контрмеры, чтобы удостовериться, что все в порядке», — сказал представитель Секретной службы Эд Донован.

Однако, несмотря на всю абракадабру о послойных мерах обеспечения безопасности, факт состоит в том, что, не проверив зрителей должным образом, Секретная служба подвергла нового президента определенной опасности.

В своем рабочем кабинете на девятом этаже штаб-квартиры Секретной службы Николас Тротта, возглавляющий Управление операциями по обеспечению охраны, говорит об уроках, извлеченных из предыдущих политических убийств и покушений. После покушения на жизнь президента Рейгана Секретная служба «расширила сферу применения металлодетекторов». «Теперь, — говорит он, — все люди проходят через рамки металлодетекторов».

Часто один вид работающего металлодетектора отпугивает злоумышленников, отмечает Тротта. Он вспоминает, как работал в Денвере на уличном мероприятии с участием президента Джорджа Буша. Психически больная женщина с оружием в рюкзаке прибыла пораньше на место событий, полагая, что сможет оказаться рядом с президентом.

«Она видит, как один из лимузинов заезжает в шатер, — говорит Тротта. — Поскольку зрителей проверяли с помощью металлодетекторов, она не могла войти внутрь. Так что она ждала снаружи». Она думала, что она выстрелит в президента, когда он сядет в лимузин, но люди, находившиеся рядом, отвлекли ее. Когда агенты возвращались назад в Вашингтон, они узнали о том, что эта женщина была госпитализирована в психиатрическую клинику. Она рассказала о своем плане и его неудаче членам своей семьи.

«Таких случаев очень много — о некоторых мы даже не знаем, потому что они потерпели неудачу, — говорит Тротта. — Сколько [убийц] было остановлено при входе, сколько передумало, увидев полицейского, увидев рамки металлодетекторов? Я не знаю, сколько раз я получал информацию о том, что люди в очереди, увидев металлодетектор, разворачивались и уходили. Это служит спусковым крючоком для нас. Наши люди подходят и беседуют с ними, и внезапно оказывается, что у человека с собой оружие».

Но как быть со случаями, когда Секретная служба под давлением представителей предвыборного штаба или сотрудников Белого дома позволяет людям проходить на мероприятия без соответствующей проверки? Внезапно Тротта меняет тон. «Когда у нас толпа в семьдесят тысяч человек, может быть, нужно, а может быть, и не нужно, проверять с помощью металлодетекторов их всех, — говорит он. — Потому что некоторые из этих людей, располагаясь в определенных зонах, возможно, не находятся на линии прямого зрительного контакта и не могут угрожать охраняемому лицу».

Но что если убийство произойдет потому, что кого-то не проверили при входе? Тротта выглядит беспокойно. Тем не менее он повторяет то же, что и раньше — что в игре задействовано множество факторов.

«Президент может выйти на спортивную арену или стадион, а может остаться в ложе, — говорит Тротта. — Представим, что он находится на бейсбольном стадионе в ложе над третьей базой, тогда люди на первой базе сбоку, в центре поля не могут представлять для него угрозу. Но люди рядом с ним могут представлять опасность. Так что теперь мы следим за той зоной, где он находится, и самым важным для нас является уверенность в том, что никто не перешел из другой зоны, таким образом, у нас есть „мертвая зона“, она безопасна».

Неужели Тротта никогда не слышал о том, что вооруженный человек может встать со своего места, чтобы выстрелить в президента или бросить гранату? Когда агентам Секретной службы рассказали, какие аргументы привел Тротта в защиту приостановки проверки на металлодетекторах, они не могли в это поверить.

«Я был совершенно потрясен, услышав его комментарии об остановке проверки с помощью металлодетекторов и о том, что возможные нападающие окажутся слишком далеко чтобы причинить вред, — говорит агент одной из главных групп охраны. — Представьте, например, что три или четыре террориста-самоубийцы войдут внутрь и пустят в ход оружие. Я не могу поверить, что наш руководитель действительно это сказал. Да, давайте плюнем на эти металлодетекторы. Слава богу, он сказал это под запись, потому что он был бы одним из первых, кому пришлось бы давать показания перед комитетом Конгресса, если бы такой инцидент произошел».

«Слова о том, что на мероприятии, в котором участвуют семьдесят тысяч человек, не каждый может оказаться достаточно близко, чтобы выстрелить в охраняемое лицо — это удивительный аргумент, — говорит другой агент одной из главных групп охраны. — Мне неловко, что заместитель директора мог дать вам такой ответ».

Денни Девенбауг, бывший агент ФБР, критиковавший решение Секретной службы остановить проверку на металлодетекторах в Далласе, отмечает, что слух о том, что служба допускает такую халатность, может быстро распространиться: «Люди, планирующие совершить политическое убийство, узнают об этом и будут искать возможность пройти, когда Секретная служба отключит металлодетекторы перед началом мероприятия».

Выключение металлодетекторов накануне начала мероприятия производит шокирующее впечатление, но, когда вице-президент Байден сделал первый бросок «Балтимор Ориолз» на первой игре сезона на бейсбольном стадионе «Кемден-ярдс»

6 апреля 2009 года, Секретная служба не проверила никого из более чем сорока тысяч болельщиков. Более того, хотя о появлении на игре Байдена было объявлено заранее, вице-президент был без пуленепробиваемого жилета в то время, когда он стоял на круге подачи.

«Вооруженный человек или вооруженные люди из разных точек могли бы сделать множество выстрелов до того, как мы бы смогли добежать до линии огня», — говорит действующий агент, рассерженный тем, что Секретная служба бывает столь безрассудна. По словам агента, до этого мероприятия в Балтиморе, высокопоставленный руководитель в группе охраны Байдена решил: «Металлодетекторы не нужны», — приняв это решение, несмотря на мнение шокированных агентов из группы охраны Байдена и агентов из местного отделения в Балтиморе.

Вдобавок к тому, что Байден оказался уязвим для возможного покушения на убийство на игре «Ориолз», он подрывает свою собственную безопасность тем, что настаивает, чтобы у него было только две машины вместо восьми в кортеже Секретной службы, особенно когда он посещает штат Делавэр. Не хочет он ехать и в сопровождении обычного полицейского эскорта. «Он не понимает необходимости охраны, — говорит один из агентов. — Наши начальники бесхребетные. Вместо того чтобы соглашаться с Байденом, они должны объяснить ему, почему охрана необходима и настаивать на том, чтобы он подчинялся правилам».

Недостаточное внимание Байдена к вопросам безопасности стало очевидно, когда в беседе с журналистами на торжественном обеде Гридрон-клуба 2009 года он рассказал о местонахождении сверхсекретного бункера под резиденцией вице-президента. Байден позже пытался утверждать, что он говорил о кабинете, которым пользовался его предшественник Дик Чейни, на верхнем этаже резиденции. Но Секретная служба разослала агентам электронные письма, чтобы предупредить их, что Байден выдал месторасположение секретного подземного бункера вице-президента.

«Для нас всех было шоком, что вице-президент это сделал, — говорит один агент. — Если бы такое сделали мы, нас бы судили».

Обсуждая решение обходиться без проверки на металлодетекторах, один агент говорит: «Секретная служба демонтировала первую линию защиты от политического убийства. Они могут говорить, что все в порядке, но все перестанет быть в порядке, если президент или вице-президент будет убит».

Как признал Тротта, требования к Секретной службе все время растут. Более того, поскольку президент бывает в поездках все больше, Секретная служба должна выделять большее количество ресурсов для выполнения работы по подготовке визитов на местах. Ближе к концу своего срока, президент Буш ездил куда-нибудь почти каждый день. В 2008 году он посетил тридцать стран.

Только в апреле 2008 года Секретная служба обеспечивала безопасность в поездках в двадцати странах на пяти континентах. В этот месяц «у нас были все наши охраняемые лица — бывшие президенты — и еще приехал Папа Римский; главы государств, прибывшие в США в связи с визитом Папы Римского, — рассказывает Тротта. — Затем у нас был Карибский саммит в Майями. Североамериканский саммит с участием президента в Новом Орлеане. У нас были огромные митинги в рамках президентской кампании».

Однако Тротта отказывается признать, что выполнение этих требований и обязанностей приводит к снижению уровня безопасности, либо в результате отключения металлодетекторов, либо потому, что, устав от такого положения вещей, опытные агенты чувствуют, что сыты этим по горло и уходят. Если агенты уходят, управление Секретной службой в этом не виновато, говорит он. Более того, он считает, что это хорошо, что люди уходят.

«Агенты проводят много времени в поездках, и они видят, сколько денег они зарабатывают, и это иногда сказывается на качестве жизни, — сказал мне Тротта. — Но такова уж эта работа. Мы несем ответственность перед народом Америки, и это имеет свою цену: долгие часы работы, поездки, пропущенные дни рождения и переводы в другие города. И в конечном счете сотрудник говорит: „Я так больше не могу“. Что ж, он может выбирать. Он просто уходит. И это тоже хорошо».

Что касается оружия в организации, Тротта это безразлично. Он говорит, что он оставляет это решение на усмотрение обучающих центров: «Они в этом специалисты».

Удивительно, что ответственный помощник директора, отвечающий за охрану президента и кандидатов в президенты, совсем не интересуется тем, увенчается ли успехом покушение на убийство политического деятеля из-за того, что у агентов нет оружия не хуже, чем в ФБР, армии и даже в Управлении полиции железных дорог.

«На самом деле, — говорит один из агентов, — когда мы проходим стрелковую подготовку, каждый из наших инструкторов умоляет нас просить в оценочных листах, которые мы сдаем, чтобы нам выдавали М4. МР5 — это большой пистолет. Наши враги имеют оружие лучшее, чем мы».

Безразличие Тротта к тому, эффективно ли оружие, используемое Секретной службой, к растущей текучести кадров и к практике отключения металлодетекторов отражает политику отрицания существования проблем. Тот факт, что Тротта приводит примеры эффективности применения металлодетекторов в предотвращении покушений и говорит: «Все проходят через рамки металлодетекторов», — а в следующее мгновение защищает то, что во время крупных мероприятий их отключают, просто поражает.

Фактически именно такое решение — прекратить проверку с помощью металлодетекторов — чуть не привело к убийству президента Джоджа Уокера Буша 10 мая 2005 года, когда один человек бросил гранату в Буша, в то время как тот произносил речь на митинге на площади в Тбилиси, в Грузии. Поскольку проверка на метеллодетекторах была остановлена, этот человек смог пронести гранату на мероприятие, где должен был выступать Буш.

«Грузинские полицейские установили металлодетекторы вокруг всей зоны, — говорит Томас Фюнтес, специальный агент ФБР, ответственный за международные операции, возглавлявший расследование этого инцидента. — Они проверили около десяти тысяч человек, а всего желающих было около ста пятидесяти тысяч. Они поняли, что не успеют проверить всех вовремя, поэтому они просто отключили рамки металлодетекторов и позволили всем войти без проверки».

Граната приземлилась рядом с подиумом, на котором стоял Буш, но не взорвалась. Свидетели позже рассказали, что стоявший в стороне мужчина, укутанный в черный шарф, засунул руку под черную кожаную куртку и вытащил боевую гранату. Он выдернул чеку, обернул шарф вокруг гранаты и бросил ее в Буша.

Химическая реакция, вызывающая взрыв, происходит внутри гранаты, когда высвобождаются два рычага. Но рычаги застряли при ударе гранаты о землю, и взрыва не произошло. После анализа устройства ФБР пришло к заключению, что оно могло убить президента, если бы сработало. Если бы все зрители были проверены службой безопасности, эта граната была бы обнаружена и жизнь Буша не подверглась бы опасности.

«Мы были на волосок от того, чтобы лишиться своего самого высокопоставленного подзащитного, однако это никогда не обсуждалось при обучении», — говорит агент Секретной службы одной из главных групп охраны.

До этого нападения на Буша, покушения на убийство президентов Рейгана и Форда, сенатора Роберта Кеннеди и губернатора Джорджа Уоллеса происходили потому, что зрители не были проверены с помощью металлодетекторов.

«Если кто-то захочет совершить самоубийство, чтобы убить президента, против этого нет никаких средств, кроме проверки на металлодетекторе», — говорит бывший супервизор Секретной службы Дейв Салиба.

Легкомысленные ответы Тротта еще раз демонстрируют, как Секретная служба отказывается признавать реально существующие проблемы и этим подрывает эффективность Секретной службы. В той же манере на вопрос о растущей текучести кадров и ухудшении морального климата Марк Салливан ответил, что в этом нет большой беды.

«Времена непростые, — сказал Салливан. — Мы все работаем над решением проблем, и я знаю, что это такое. Я служу агентом уже двадцать пять лет, и я никогда никого не просил делать то, чего я не делал бы сам. Я знаю, что они много времени проводят в поездках. Я знаю, что они не бывают дома. Я знаю, что они работают сверхурочно и, если честно, это нелегкая работа».

«Если бы работа агента была простой, каждый мог бы ее выполнять. Но в реальности это может не каждый, — сказал Салливан. — Я думаю, это так из-за особого характера наших сотрудников, их гордости за свою работу, ради которой они прикладывают столько усилий. Мы пытаемся облегчить их труд и набрать достаточное количество людей им в помощь, чтобы быть уверенными, что им не приходится работать больше часов, чем они должны».

Хотя Салливан и был достойным уважения агентом, он не обладает навыками управленца, необходимыми для того, чтобы вскрыть проблемы в организации и работать с ними. Не понимает он и того, как практикуемая организацией политика экономии подрывает безопасность агентов и тех, кого они охраняют. В действительности, Салливан опровергает, что Секретная служба следует политике экономии.

«Что касается нашей миссии обеспечения охраны, мы никогда не будем экономить на этом, — говорит директор. — Я скажу вам, что мы никогда в жизни не поставим своих сотрудников в положение, когда они не смогут выполнить свою миссию потому, что нам это не по карману. Мы стремимся убедиться, что делаем то, что мы должны, чтобы точно знать, что наша работа выполнена хорошо. И, думаю, мы справляемся».

Чтобы произвести впечатление на Конгресс, Эдгар Гувер, бывший директором ФБР с 1924 по 1972 год, причислил к арестам, произведенным этой организацией, те, которые были осуществлены местной полицией. В то же самое время Гувер проигнорировал в своем отчете некоторые из самых значительных угроз, такие как организованная преступность и политическая коррупция, частично потому, что они требовали гораздо больше времени и усилий.

Склад мышления чиновников Секретной службы во многом точно такой же. Как и Гувер, Секретная служба подгоняет статистику, которую она гордо представляет Конгрессу и общественности, чтобы хорошо выглядеть в их глазах. В 2008 году Секретная служба осуществила две тысячи триста девяносто восемь арестов за фальсификации и пять тысяч триста тридцать два ареста за другие финансовые преступления. Но эти цифры включают также аресты, которые эта организация никогда не осуществляла. Это так называемые отзывы о задержании, которыми местная полиция извещает Секретную службу о том, что ими задержан субъект, которого подозревают в совершении правонарушения, эквивалентного изготовлению фальшивых денежных знаков или другому финансовому преступлению. Так Секретная служба выдает работу местной полиции за свою.

«Когда вы работаете агентом, вам очень рекомендуется звонить в местное управление полиции своего округа и добиваться того, чтобы они связывались с вами, когда осуществляют аресты, федеральные или местные, — говорит бывший агент. — Затем вы составляете необходимые отчеты и приписываете себе арест и заключение под стражу человека, допустившего правонарушение».

«Причина, по которой они это делают, очевидно, заключается в том, что так они могут прийти в Конгресс и преувеличить успехи организации в расследовании преступлений, — говорит один бывший агент, перешедший на работу в другую федеральную структуру. — Они делают копию отчета полиции и копию докладной записки, вот и все. ФБР так не поступает. Это игра и это обман».

Более того, вместо того, чтобы обезвреживать крупных правонарушителей, «чаще всего работа, приводящая к арестам, сосредоточивается на количестве, — говорит агент. — Очень редко мы действительно преследуем „крупную рыбу“. Мы работаем над очень малым количеством известных случаев, ведущих к источнику фальшивых банкнот и номеров краденых кредитных карт».

На вопрос о подгонке Секретной службой статистики арестов с помощью данных местной полиции Эд Донован, представитель Секретной службы, не дал никакого ответа.

Почему вообще Секретная служба исполняет эту двойную роль охраны президента и охраны правопорядка — это вопрос юридический. В то время как ФБР традиционно оставляет расследования преступлений, связанных с изготовлением фальшивых денег, Секретной службе, оно расследует все другие финансовые преступления, как и агенты Секретной службы. Но, поскольку потребности в охране и обеспечении безопасности изменяются то в сторону повышения, то в сторону понижения, эта двойная роль обеспечивает организации гибкость. Организация всегда может взять агентов, занятых в расследованиях, когда будут необходимы дополнительные люди в охране. Наличие местных отделений, на ежедневной основе взаимодействующих с местными органами охраны правопорядка, помогает выполнять работу по обеспечению безопасности, когда в город прибывает президент.

Агенты говорят, как после бесконечных ночей во внедорожнике, которые они проводят, обеспечивая безопасность охраняемого лица, они хотят, наконец, вернуться к работе над расследованиями. Беседы с людьми, проводимые в рамках криминальных расследований, улучшают навыки агентов по работе с возможными угрозами в адрес президента. Хотя многие агенты — бывшие полицейские, они не составляют большинства. Расследуя преступления, агенты учатся понимать язык тела и движения глаз, чтобы догадаться о том, не обманывает ли их подозреваемый.

«Ценность сочетания охранной и розыскной деятельности в том, что в качестве следователя по уголовным делам вы узнаете основы, — говорит Ник Тротта. — Вы учитесь обеспечивать свою безопасность и безопасность партнера. Вы учитесь быстро реагировать в ответ на ситуацию и понимать, что на уме у преступника — будь то случай фальсификации или финансового мошенничества. Я думаю, что наша двойная миссия — это то, что делает нас уникальными, и это способствует эффективности и продуктивности в нашей работе в целом».

Темная сторона этой двойной роли Секретной службы в том, что агенты часто не могут прийти на встречу с прокурорами или в судебное заседание, поскольку им дают назначения на выполнение миссии охраны.

«Вы можете работать над одним из крупнейших дел, но, если ваше имя окажется в списке тех, кто назначен нести службу охраны, вы будете вынуждены оставить это дело, чтобы, возможно, стоять на посту в коридоре, в то время как король какой-нибудь небольшой страны посещает США с целью проверить состояние своей простаты в Клинике Майо», — говорит бывший агент.

По этой причине федеральные прокуроры опасаются работать с агентами Секретной службы.

Более серьезной проблемой является то, что Секретная служба слепо берет на себя больше расследований и больше обязанностей в области обеспечения охраны, не получая соразмерного увеличения финансирования и штата. Это проблема руководства, не агентов, которые, как правило, сообразительны и целеустремленны. Агенты ФБР, работающие с ними, ценят их больше, чем сотрудников и агентов всех других силовых ведомств.

Помимо своих обычных обязанностей, агенты спасают жизни, делая искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, предотвращают убийства и задерживают водителей, пытающихся скрыться с места происшествия, как это сделал однажды вечером в Нью-Йорке агент Патрик Салливан. Будучи за рулем, он увидел впереди машину, мчащуюся на высокой скорости в северном направлении. В это время какой-то мужчина менял колесо на краю дороги под мостом Вилльямсбург. Идущий на скорости автомобиль врезался в припаркованную машину, отбросив водителя в воздух.

Салливан сообщил об этом по радио в местное нью-йоркское отделение, запросив помощь полиции и карету скорой помощи. Он включил свой проблесковый маячок и сирену, начал преследовать автомобиль и, в конце концов, остановил его, преградив ему дорогу на Первой авеню, перед штаб-квартирой Организации объединенных наций. Достав оружие и показав свой жетон, Салливан приказал мужчине выйти из машины и держал его до приезда полиции. Человек, которого тот сбил, остался жив.

В других случаях агенты приходили на помощь своим подзащитным в необычных обстоятельствах. Когда маленькая Эми Картер посещала ежегодное шоу домашних питомцев Хикори Хилл Этель Кеннеди в поместье Этель в Маклин, штат Вирджиния, в мае 1978 года, на нее напала слониха Сьюзи, весом в три тонны. В то время как толпа в страхе бросилась врассыпную, агент охраны подхватил ее и перенес в безопасное место.

Помимо агентов, отдавших свои жизни при исполнении своего долга, многие заразились неизлечимыми тропическими болезнями, такими как лихорадка денге и другими заболеваниями, во время работы по охране официальных лиц Соединенных Штатов за границей. Агенты буквально снимают с себя рубашки — как сделал агент Гарольд Эвинг, когда президентский лимузин попал в рытвину на дороге по пути в Аннаполис и Билл Клинтон пролил кофе на свою одежду.

«Секретная служба привлекает много людей, которые выросли с определенными представлениями об этике, — говорит бывший агент Норм Джарвис, обучавший новых агентов и позже служивший специальным ответственным агентом. — Эта этика подразумевает, что там, где обычно человек хочет спасти свою жизнь, мы видим желание принести себя в жертву. При обучении агента мы не говорим: „Когда слышишь это, ты должен сделать так. Ты слышишь звук выстрела, и это первый шаг. Второй шаг — ты принимаешь пулю за президента“. В основном, мы полагаемся на что-то вроде инстинкта».

«Конечно, — говорит Джарвис, — когда вы поступаете на такую работу, вы должны прийти к выводу, что вы бы встали на линию огня перед президентом, чтобы защитить его от убийцы. Но, — добавляет он, — я даже не считаю, что об этом стоит думать. Вы бы просто сделали это, и все».

«Гордость Секретной службы — это ее люди, — говорит бывший агент Пит Доулинг. — Каким-то образом мы получаем великолепных людей, которые посвящают себя выполнению своей миссии».

Никто не знает, сколько покушений было предотвращено благодаря тому, что преступник с оружием приходил к выводу, что это слишком рискованно, или потому, что сотрудник Секретной службы конфисковал его оружие. Помимо попыток совершить политическое убийство, о которых много писали, президенты и другие охраняемые лица становились мишенью дюжины менее известных заговоров. Например, когда Эдвард Кеннеди боролся за пост президента в 1979 году, агенты остановили размахивающую ножом женщину, которая вошла в приемную его офиса в Сенате.

«Миссия Секретной службы по предотвращению преступлений намного сложнее, чем работа по расследованию преступлений, после того как они уже совершены», — говорит мне директор ФБР Роберт Мюллер III.

Однако, насколько бы ни были эффективны агенты Секретной службы, их возможности снижаются из-за руководства организации, которое экономит средства в ситуации, когда потребность в надежном обеспечении безопасности велика как никогда, и которое отказывается признать, что эта организация не может должным образом справляться со всеми обязанностями, которые она так решительно берет на себя. Подобно тому как директор ФБР Эдгар Гувер смог скрыть недостатки работы своей службы путем сообщения общественности благоприятной информации, Секретная служба также проделала блестящую работу по защите своего образа как надежной и непогрешимой организации — не совсем заслуженного.

Неукоснительное следование строгому стилю одежды и предпочтение белых рубашек Гувером служит примером для руководства Секретной службы. В одно из своих первых выступлений перед агентами, после того как он был назначен на должность заместителя директора в июле 2008 года, Кит Превитт сказал, что агенты должны одеваться как агенты Секретной службы, когда они отправляются в поездки. Однако агенты указывают на то, что для того, чтобы поймать террориста, собирающегося взорвать самолет, нужно быть одетым в самую обычную одежду, чтобы террорист не заподозрил, что тот, кто сидит с ним рядом, является сотрудником силовых структур.

В одном отношении стиль управления Гувера отличается от стиля Секретной службы: Гувер взращивает лояльность к себе и к организации. Руководство Секретной службы способствует недоверию и цинизму, ведущему к плохому моральному климату.

Объясняя расцвет этой контрпродуктивной политики, агенты говорят, что руководители Секретной службы предпочитают поддерживать статус-кво и не раскачивать лодку. Таким образом, они увеличивают свои шансы на повышение по службе, которое помогает им найти высокооплачиваемую работу в частном секторе. Между тем высокопоставленные агенты, возглавляющие местные отделения, водят «БМВ», «лексусы», «корветы» и «ягуары» — машины, которые были конфискованы при арестах. Оправданием служит то, что конфискованные государством машины разрешено использовать для работы под прикрытием. На самом деле они редко используются именно так. Скорее, чем передавать роскошные автомобили агентам на руководящих постах, Секретной службе следовало бы продавать такие автомобили, чтобы выручить деньги для Министерства финансов.

«Если в ФБР кто-нибудь сделает так, он окажется в неприятном положении, — говорит бывший помощник директора ФБР. — В ФБР машины, использующиеся для работы под прикрытием, предназначены именно для этого, и глава местного отделения никогда не возьмет себе такую машину». Также, говорит бывший агент, ФБР не будет приписывать себе арест, осуществленный на самом деле местной полицией.

Агенты Секретной службы считают, что, если они опубликуют в прессе то, что их волнует, и укажут на недостатки, это будет грозить им неприятными последствиями. «Руководство будет считать их оппозиционно-настроенными или применит классическую форму возмездия в Секретной службе, главным образом — назначение на нежелательную работу, или не будет продвигать их по службе, — или и то и другое, — говорит один агент. — Все в штаб-квартире видят эту работу как лестницу к чему-то получше. Если вы поднимаете какую-то важную проблему, вы только зря тратите силы — они хотят, чтоб вы отстали. Это создает атмосферу страха».

В 1978 году Секретная служба попросила Франка Очберга, бывшего помощника директора Национального института психического здоровья, обследовать агентов и изучить их режим работы, чтобы выяснить, не находятся ли они в условиях повышенного стресса.

«Я обнаружил, что опасность, которой они подвергались, не являлась для них источником значительного напряжения, — говорит Очберг, в настоящий момент являющийся клиническим профессором психиатрии университета штата Мичиган. — Скорее его источником являлся избыточно-авторитарный стиль управления, в рамках которого к агентам не относятся с достаточным уважением и не стараются, например, распределять назначения таким образом, чтобы агенты не пропустили крестины своей дочери или ее выпускной. Отношение было таким: „Не ваше дело спрашивать «Зачем?», ваше дело делать то, что нужно, и погибать“[70].

Основываясь на рекомендациях Очберга, Секретная служба перестала заставлять агентов селиться по двое в номерах отеля. До этого агенты различных смен спали в одной и той же комнате и поневоле будили друг друга с раннего утра. Но другие проблемы только усугубились. Руководство Секретной службы стало еще более негибким, ограниченным и даже карательным. Один агент, оставивший эту работу ради работы в другой федеральной силовой структуре, говорил мне с облегчением: «Теперь со мной обращаются как со взрослым человеком».

Для продвижения по службе, говорят агенты, в этой организации намного больше, чем в большинстве других, нужны связи — высокопоставленные сотрудники, которые находятся в дружеских отношениях с тем, кто желает повышения. Представление о том, что в организации процветает фаворитизм, было усилено чрезмерной реакцией руководства на судебный иск, поданный чернокожим агентом по поводу дискриминации. В процессе расследования было обнаружено примерно две дюжины электронных писем, содержащих расистские комментарии и шутки, из двадцати миллионов писем, посланных служащими Секретной службы за период в шестнадцать лет. В апреле 2008 года в учебном центре Роули одному чернокожему агенту угрожал скрученной петлей белый инструктор. Этот инструктор был вынужден уйти в отпуск.

Несмотря на эти отвратительные, но отдельные проблемы, доля чернокожих агентов в службе составляет семнадцать процентов, что выше, чем чернокожих среди всего населения, которая составляет двенадцать процентов. Независимый аналитик обнаружил, что каждый год в период с 1991 до 2005 года, агенты-афроамериканцы продвигались на более высокооплачиваемые должности чаще, чем белые агенты. Собственно, двадцать пять процентов супервизоров относится к этническим меньшинствам. С 2001 года три чернокожих агента — Кит Превитт, Дэнни Сприггс и Ларри Кокелл — занимали пост заместителя директора — вторую по значимости должность в организации.

«Организация очень восприимчива к вопросу этнического многообразия, и статистика и назначения на высокопоставленные посты это демонстрирует», — говорит Сприггс.

«Я вырос в Детройте, и я никогда не мог бы вообразить, что однажды окажусь с президентом в его лимузине, буду каждый день входить в Белый дом и летать на президентском самолете», — говорит Реджинальд Болл, чернокожий агент, ставший супервизором.

По иронии судьбы, несколько электронных писем с текстами расистского содержания, выявленные при судебном разбирательстве, были посланы Реджинальдом Муром, истцом, подавшим в суд на организацию за расовую дискриминацию.

Несмотря на эти факты, Секретная служба отреагировала на конфликт слишком остро, назначив нескольких чернокожих агентов на высокостатусные позиции, несмотря на то что их даже не считали подходящими для этой работы. Хотя другие чернокожие агенты числятся среди лучших в организации, обратная дискриминация оказывает плохую услугу всем сотрудникам — а также тем, чью безопасность обеспечивают агенты.

Если подумать, насколько для нашей демократии важно предотвращать убийства политических и общественных деятелей, сумма, которая выделяется Секретной службе ежегодно — один миллиард четыреста миллионов долларов, из которых почти две трети идут на обеспечение безопасности, — кажется похожей на опечатку. Действительно, хотя бюджет организации был существенно увеличен после 11 сентября, с тех пор он только уменьшается, если принимать в расчет инфляцию. Сюда не входят дополнительные ассигнования на покрытие дополнительных затрат на работу во время избирательной кампании и обслуживание мероприятий национального уровня с особыми требованиями к безопасности.

И это в то время, когда террористы, получающие щедрое финансирование, приходят на смену одинокому сумасшедшему с пистолетом, бывшему ранее величайшей угрозой для выборных должностных лиц Америки, и когда количество угроз в адрес президента возросло на четыреста процентов. Тем не менее, Секретная служба предпочитает не просить у Конгресса существенного увеличения финансирования, а уверять членов парламента, что организация справится со своей работой при небольшом увеличении, несмотря на то, что обязанностей становится все больше и не имеющие возможности выспаться агенты работают почти круглые сутки.

Разумеется, когда мы спрашиваем, нуждается ли Секретная служба в лучшем финансировании, директор Салливан сравнивает ситуацию с трудностями, с которыми сталкиваются солдаты в Ираке.

«Давайте признаем, — говорит он, — каждый хотел бы увеличить свое финансирование. Я смотрю на наш бюджет и говорю: „О, я бы очень хотел иметь то и это“. Затем я думаю обо всех жертвах, которые нам приходится приносить — я имею в виду то, что мы сейчас ведем две войны. Я как-то раз посмотрел на первую страницу „Вашингтон пост“ и увидел там фотографии, на которых несколько моряков укладывались спать. Они собирались провести ночь на бетонном полу, на матрасе из чего-то, похожего на туристическую пенку, может быть толщиной в дюйм».

«Эти парни, — говорит он, — воюют за нашу страну, и они не будут знать, встав завтра с рассветом и подвергая себя опасности весь последующий день, останутся ли они живы и смогут ли когда-нибудь снова прилечь и отдохнуть в постели».

В отличие от солдат в Ираке, «у нас все не так плохо, — говорит Салливан. — Но все должны делать свою часть работы. И я считаю, что я в долгу перед ними. Я считаю, что вся наша организация обязана людям, которые платят нам зарплату, и должна работать качественно и эффективно и как можно лучше распоряжаться ресурсами, которые предоставляет нам правительство. И я полагаю, все так и есть».

Попытки Салливана сравнить агентов Секретной службы с двадцатидвухлетними солдатами в Ираке демонстрируют, насколько руководство Секретной службы потеряло связь с реальностью. В отличие от солдат, проходящих службу в Ираке, опытные агенты Секретной службы получают предложения с заработной платой в четыре раза выше со стороны частного сектора, если они согласны оставить организацию.

Одним из директоров, которые это понимали, был Брайн Стаффорд, возглавлявший агентство с 1999 по 2003 годы. Поскольку Стаффорд осознавал, что проблема существует, бюджет Секретной службы еще до атаки 11 сентября рос на двадцать пять процентов в год с учетом инфляции.

«Когда я стал директором, одним из первых моих действий стал сбор мнений специальных ответственных агентов всех местных отделений, — говорил мне Стаффорд. — Я узнал, что у нас были проблемы, связанные с качеством жизни и ростом текучести кадров. Это происходило не из-за отсутствия у сотрудников желания работать. Это было связано с тем, что страдала сама их жизнь».

С повышением финансирования Стаффорд нанял еще тысячу агентов.

«Сверхурочной работы было чересчур много, — говорит он. — Условия работы наших сотрудников были слишком тяжелыми».

В наши дни, в то время как Секретная служба создает условия, которые ведут к увольнениям опытных агентов, она также ставит под угрозу безопасность президента, вице-президента и кандидатов в президенты тем, что не выделяет достаточное количество агентов для проверки всех посещающих массовые мероприятия с помощью металлодетекторов. Под давлением штаба политиков Секретная служба позволяет людям входить в места проведения мероприятий без проверки.

Однако, по иронии судьбы, когда Эрик Зарен, представитель Секретной службы, защищал организацию после происшествия в декабре 2008 года, когда во время пресс-конференции иракский журналист бросил ботинок в президента Буша, он отметил, что всех участников проверили с помощью металлодетекторов. Таким образом, сказал он, хотя в президента и бросили ботинок, никто не пронес в помещение оружие, так что жизнь президента была в безопасности.

Безусловно, как и иллюстрирует этот пример, пока президент продолжает встречаться с людьми, Секретная служба не в состоянии предотвратить каждый инцидент. С тех самых пор как появился пост избранного народом президента, напряжение между необходимостью дать президенту общаться с народом и необходимостью обеспечивать его безопасность является постоянным. Агенты Секретной службы все время должны сохранять равновесие — качественно защищать президента от угрозы и при этом не выглядеть как гестапо. Но невыполнение самых основных мер предосторожности не имеет оправданий в той же степени, как решение полицейского из Вашингтона, охранявшего президента Линкольна в театре «Форд», пройтись выпить стаканчик в ближайшем баре.

В кинофильме «На линии огня», где Клинт Иствуд играет агента Секретной службы, Секретная служба подозревает, что политический убийца хочет совершит покушение на президента во время его запланированной поездки в Калифорнию. Не зная местонахождения убийцы, Секретная служба советует главе администрации президента отменить поездку. Говоря, что избирательная кампании по переизбранию президента слишком важна, глава администрации отклоняет этот совет.

Напряжение нарастает, и вот — как раз до того, как убийца — сыгранный Джоном Малковичем — готов выстрелить в президента на торжественном ужине, проводимом с целью сбора средств на избирательную кампанию, Иствуд бросается на него и оказывается ранен. Он действительно получает пулю вместо президента. Однако решение пропускать людей без проверки на металлодетекторах, которое Секретная служба может принимать на мероприятиях с участием президента и кандидатов в президенты, еще безрассудней и опрометчивей, чем то, что показано в фильме 1993 года.

Даже в тех случаях, когда у Секретной службы есть возможность взять людей из других силовых структур на время проведения мероприятий, например, для охраны главы иностранного государства, приехавшего на Генеральную ассамблею ООН, она отказывается это делать и, испытывая судьбу в случае возможной угрозы, назначает всего трех агентов для охраны.

«Это еще один пример упрямства нашего руководства, которое говорит: „Мы справимся; нам помощь не нужна; мы — могущественная Секретная служба“, — говорит агент, работавший во время Генеральной ассамблеи. — Они следуют этой установке в ущерб интересам своих агентов и в ущерб благополучию и безопасности тех лиц, которых мы охраняем».

Экономя на агентах и металлодетекторах, чтобы произвести впечатление на Конгресс, Секретная служба в то же время впустую тратит деньги налогоплательщиков, заставляя агентов писать отчеты о тысячах арестов, которые в действительности были осуществлены местной полицией. То, что организация позволяла себе инструктировать агентов не обращать внимания на нарушения закона, позволяя нелегальным мигрантам работать в доме министра внутренней безопасности, завышать статистические показатели, приписывая себе аресты, произведенные другой силовой структурой, обязывать агентов заполнять сведения о пройденной ими подготовке и экзаменах самостоятельно и репетировать демонстрацию обучающих заданий, чтобы произвести впечатление на Конгресс и федеральных прокуроров Соединенных Штатов, — все это питает атмосферу нечестности и коррупции, которой нет места в организации, чья миссия — охрана правопорядка. Эта атмосфера обмана приходит в конфликт с внутренней честностью агентов Секретной службы.

Тот факт, что Секретная служба сокращает группы противодействия нападениям до двух человек и уступает требованиям штаба кандидатов и политиков располагать группу на далеком расстоянии от охраняемых лиц, указывает на то, что эта организация скорее готовится иметь дело с одиноким вооруженным безумцем, чем с полномасштабной террористической атакой. То, что в службе используются МР5, а не более мощные М4, которыми могут быть вооружены террористы, является еще одним доказательством этого. Секретная служба, в отличие от ФБР и военных структур, игнорирует необходимость регулярных тренировок и стрелковой переподготовки, подчеркивая полное пренебрежение к святости миссии Секретной службы. В некоторых случаях члены групп противодействия нападениям не стреляют из SR-16 более года.

«Почему показы в центре Роули для высокопоставленных персон, политиков и других людей должны быть отрепетированы? — спрашивает агент одной из главных групп охраны. — Это пришло в голову инструкторам и супервизорам, знающим, что без репетиции мы будем выглядеть как кучка идиотов, бегающих вокруг и не знающих, что делать?»

Как может что-то, столь шокирующее как досрочное прекращение проверок с помощью металлодетекторов, продолжаться столь долгое время без того, чтобы кто-то об этом не рассказал? Между ФБР и ЦРУ долгое время существовала так называемая «стена», не позволявшая сотрудникам этих организаций делиться друг с другом информацией, что ухудшало способность этих структур обнаруживать и предотвращать террористические атаки. Точно так же инвестиционные банки принимали заведомо не соответствующие стандартам ипотечные ценные бумаги, подрывая американскую экономику и требуя от министерства финансов расходов в сотни миллионов долларов, необходимых для их поддержки. Таким же образом, Государственная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку отметала обвинения в том, что Бернард Мейдофф запустил финансовую пирамиду.

«Если бы это была частная компания, она бы не выжила, — говорит агент. — Но раз это принадлежит правительству, никто не несет никакой ответственности».

Последствия убийства президента или кандидата в президенты непредсказуемы. Если бы Авраам Линкольн не был убит, Эндрю Джонсону, его преемнику, не удалось бы подорвать усилия Линкольна по объединению нации и предоставлению бóльших прав чернокожим во время Реконструкции Юга. Если бы Джон Кеннеди не был убит, Линдон Джонсон, вероятно, никогда не стал бы президентом. Если бы Роберт Кеннеди не был убит и выиграл президентские выборы, Ричард Никсон никогда не был бы избран.

Убийство политического деятеля угрожает демократии. Разумеется, руководство Секретной службы понимает важность своей миссии. В день пятьдесят восьмой годовщины со дня смерти Лесли Коффелта, Ник Тротта, глава Управления по обеспечению безопасности, написал письмо всем агентам. Именно Коффелт защищал президента Трумэна в Блер-хаусе. Умирая от полученного ранения, Коффелт поднялся на ноги и, опираясь о стену будки, выстрелил в голову Гризелио Торресолы, обезвредив этого человека, собиравшегося убить президента.

В своем письме Тротта написал: «Мы не должны потерпеть неудачу в нашей защитной миссии. Мы охраняем жизни тех, кого — как надеется наша страна — мы защитим любой ценой». Тротта добавил: «Мы здесь для того, чтобы убедиться, что у вас есть все необходимое, чтобы делать то, что вы должны делать».

Написанное накануне выборов 2008 года, письмо заканчивалось такими словами: «В эти последние несколько дней, оставшиеся до выборов президента, как и участники избирательных кампаний, вы постоянно находитесь в поездках, и вы должны оставаться всегда настороже, очень внимательными к деталям. Мы делаем эту работу в качестве безымянных агентов, безымянных сотрудников. Мы продолжаем делать это без фанфар и громких похвал».

Тротта хорошо обрисовал рамки миссии Секретной службы, но его слова отдают фальшью. Руководство Секретной службы закрывает глаза на то, как его собственные ошибки подрывают исполнение этой миссии и безопасность тех, кого эта служба защищает.

Ни главный инспектор Министерства внутренней безопасности, ни Конгресс не проникли за внешний лоск организации, чтобы узнать о недостатках в ее работе. И до тех пор, пока президенты продолжают выбирать директоров, возглавляющих организацию, из самой Секретной службы, практика отрицания существующих проблем останется неизменной.

«У нас нет столько людей и оборудования, чтобы выполнять работу по обеспечению безопасности так, как они рассказывают, — говорит агент с большим опытом работы. — И то, что мы вплоть до этого момента не столкнулись с каким-либо инцидентом из-за этого, просто удивительно, это чудо».

Большинство американцев даже не догадывается, что стоит за защитой президента, семьи президента, вице-президента и кандидатов в президенты. Они, возможно, видят агентов на каком-либо мероприятии или в торговом центре у входа в магазин — одетых в костюмы, с наушником в ухе и спиральным проводом, проходящим вокруг уха и исчезающим где-то под воротничком рубашки. И тогда они вспоминают, что читали утром в газете, что в город приехал президент или кандидат в президенты, и понимают кто перед ними.

Если агенты кажутся слегка невнимательными к уличной суматохе, выглядят отстраненными от течения жизни, то это потому, что они настроены на несколько другое измерение, измерение повышенной осознанности. Они замечают что-то необычное в обыкновенном прохожем — мужчина в странной шляпе, нервно заглядывающий в магазин: в нем есть что-то странное — на его лбу в прохладный день выступили капли пота.

Если все хорошо, агенты могут повторить слова поэта Джона Мильтона: «Те, кто только стоят и ждут, тоже несут свою службу».

Но большинство дней не такие. Чаще всего рабочие будни несут с собой риск, нагрузку и тщательное планирование, которым так вредит опасная практика Секретной службы, экономящей средства. Агенты, озабоченные тем, что Секретная служба находится на волоске от возможного несчастья, говорят, что только директор, назначенный со стороны, может провести в жизнь значимые изменения, которые необходимо внести в процесс управления и культуру организации.

Если все останется без изменений, убийство Барака Обамы или будущего президента становится вполне вероятным. Если это случится, будет назначена новая Комиссия Уоррена, чтобы расследовать трагедию. Она обнаружит, что Секретная служба была шокирующе халатна в исполнении своего долга перед американским народом и перед своим собственным элитным корпусом храбрых и преданных своему делу агентов.

Совершив убийство президента Линкольна, Джон Уилкес Бут оставался на свободе еще двенадцать дней. 26 апреля 1865 года федеральные силы настигли его, и он был убит в перестрелке. Четверо из участников этого заговора, включая одну женщину, предстали перед судом и были повешены.

Шарль Гито, смертельно ранивший только что избранного президента Джеймса Гарфилда 2 июля 1881 года, был повешен 30 июня 1882 года.

Леон Чолгош, рабочий с фабрики, стрелявший в президента Уильяма Маккинли 6 сентября 1901 года, был казнен на электрическом стуле. «Я убил президента, потому что он был врагом хороших людей — трудящихся людей, — заявил он перед смертью. — Я не сожалею о своем преступлении».

Оскар Кольясо, оставшийся в живых пуэрториканский националист, пытавшийся убить президента Трумэна, был осужден за преступление первой степени тяжести в марте 1951 года. Он был приговорен к смерти. За несколько недель до приведения приговора в исполнение в 1952 году Трумэн изменил ему меру наказания на пожизненное заключение. Трумэн сказал, что он не хочет делать его невинной жертвой в глазах пуэрториканских националистов. В 1979 году президент Картер помиловал Колаццо, который вернулся в Пуэрто-Рико и был встречен как герой. Он умер в 1994 году.

В 1964 году Комиссия Уоррена подтвердила выводы ФРБ о том, что Ли Харви Освальд, стрелявший в президента Джона Кеннеди, действовал в одиночку. Через два дня после выстрелов в Кеннеди полицейские пытались взять Освальда под стражу, и Джек Раби застрелил его.

Серхан Бишара Серхан был осужден за убийство Роберта Кеннеди в апреле 1969 года и приговорен к смерти в газовой камере. Этот приговор были изменен на пожизненное тюремное заключение в 1972 году, после того как Верховный суд штата Калифорния отменил исполнение всех не приведенных в исполнение смертных приговоров, вынесенных до 1972 года.

Заключенный в тюрьму штата Калифорния Серхан сказал совету по досрочному освобождению: «Я искренне верю, что если бы Роберт Кеннеди был сегодня жив, он бы не считал правильным обращаться со мной не так, как с другими. Я думаю, он бы был первым из тех, кто сказал бы, что как бы ни было ужасно то, что я совершил, это не должно лишать меня равного с другими людьми обращения в рамках закона этой страны».

После того, как выстрелы Артура Бремера оставили парализованным губернатора Джорджа Уоллеса, Бремер был осужден на шестьдесят три года тюремного заключения, позже приговор был смягчен до пятидесяти трех лет. После того как он отбыл тридцать пять лет в тюрьме, 9 ноября 2007 года он получил право на условно-досрочное освобождение из тюрьмы Мериленд.

Бремер никогда не объяснял, почему он стрелял в Уоллеса, хотя в 1997 году, когда штат отверг его просьбу об условно-досрочном освобождении, он выражал недовольство позицией Уоллеса, благоволившего политике сегрегации. В качестве условия досрочного освобождения Бремеру было запрещено появляться там, где проводятся политические мероприятия или присутствуют кандидаты в президенты.

Ник Зарвос, агент Секретной службы, который был ранен Бремером в шею, в то время как защищал Уоллеса, все еще страдает от повреждения голосовых связок.

После ранения Уоллес попросил прощения у людей за то, что поддерживал политику сегрегации. Он умер в 1998 году.

Линетт Фромм была осуждена в 1975 году за покушение на президента Форда. В 1979 году она напала на другую заключенную с молотком. 23 декабря 1987 года она сбежала из федеральной тюрьмы в городе Алдерсон, штат Западная Вирджиния, но была задержана двумя днями позже. Она находится в заключении в Техасе, в Федеральном медицинском центре. Хотя с 1985 года она имеет право просить об условно-досрочном освобождении, Фромм отказывается от возможности участвовать в пересмотре своего дела.

В декабре 1975 года Сара Джейн Мур была признана виновной в покушении на убийство президента Форда. 31 декабря 2007 года она получила условно-досрочное освобождение после того, как провела в тюрьме тридцать два года из своего пожизненного срока. Мур говорила, что сожалеет о покушении, объясняя, что она была «ослеплена своими радикальными политическими взглядами». Президент Форд умер 26 декабря 2006 года.

После покушения на убийство президента Рейгана Джон Хинкли-младший был признан невиновным по причине психического расстройства в июне 1982 года. После завершения судебного процесса Хинкли написал, что эта попытка убийства была «величайшей любовью, когда-либо существовавшей в истории мира».

Заключенный в больницу Св. Елизаветы в Вашингтоне, он был признан «непредсказуемо опасным» человеком, который мог причинить вред себе, Джоди Фостер и любому другому человеку. Тем не менее 30 декабря 2005 года федеральный судья принял решение, что Хинкли может быть позволено посещение дома своих родителей в Вилльямсбурге, штат Вирджиния, под их наблюдением. Дальнейшее расширение его свободы было запрещено.

После того как мужчина бросил гранату в президента Буша в Тбилиси, в Грузии, ФБР проверила три тысячи фотографий толпы, сделанных профессором вуза. Бюро обнаружило изображение лица человека, который подходил под описание внешности того, кто метнул гранату. Грузинская сторона распространила фотографию в средствах массовой информации и поместила ее в общественных местах. Однажды в полиции раздался звонок.

«Я знаю этого человека, это мой сосед, Владимир Арутюнов», — сказал звонивший.

Вместе с сотрудниками ФБР 19 июля 2005 года полиция выехала по месту жительства подозреваемого. Когда они приблизились, мужчина начал стрелять по ним и убил грузинского полицейского.

Арутюнов признался в содеянном, говоря, что он сделал это потому, что считал, что Буш проводил слишком мягкую политику в отношении мусульман. Он был осужден на пожизненное заключение в тюрьме.

1865 год 5 июля — в Вашингтоне, округ Колумбия, создается подразделение Секретной службы для борьбы с изготовлением и распространением фальшивых денежных знаков. Глава организации — Уильям Вуд принес присягу в присутствии министра финансов Хью Маккалока.

1867 год — в обязанности Секретной службы входит «выявление людей, совершающих преступления, направленные против правительства». Секретная служба начала расследовать деятельность Ку-Клукс-Клана, а также производителей некачественного алкоголя, контрабандистов, похитителей почты, нарушителей земельных законов и других федеральных законов.

1870 год — главное управление Секретной службы перемещается в город Нью-Йорк.

1874 год — главное управление возвращается в Вашингтон, округ Колумбия.

1875 года — для оперативных сотрудников выпущен новый жетон.

1877 год — Конгресс издает закон, запрещающий изготовление фальшивых монет или золотых или серебряных слитков.

1883 год — Секретная служба официально признается отдельной организацией, относящейся к Министерству финансов.

1894 год — Секретная служба начинает неофициально время от времени охранять президента Кливленда.

1895 год — Конгресс принимает поправки к законодательству в области изготовления фальшивых денежных знаков и хранения фальшивых печатей.

1901 год — после убийства президента Уильяма Маккинли Конгресс неофициально просит Секретную службу охранять президентов.

1902 год — Секретная служба берет на себя полную ответственность за охрану президента. Два оперативных сотрудника на постоянной основе приписаны к группе охраны Белого дома.

1906 год — Конгресс принимает закон — «Акт о различных гражданских расходах», который обеспечивает финансирование в 1907 году охраны президента Секретной службой. Оперативные сотрудники Секретной службы начинают расследовать мошенничества с западными землями.

1908 год — Секретная служба начинает охранять избранных, но еще не вступивших в должность президентов. Президент Теодор Рузвельт переводит часть агентов Секретной службы в Министерство юстиции, формируя ядро того, что теперь стало Федеральным бюро расследований.

1913 год — Конгресс санкционирует постоянную охрану президента и новоизбранного президента, еще не вступившего в должность.

1915 год — президент Уилсон поручает министру финансов направить Секретную службу на расследование шпионажа в Соединенных Штатах.

1917 год — Конгресс санкционирует постоянную охрану семьи президента и признает угрозы в адрес президента федеральным уголовным преступлением.

1922 год — 1 октября по запросу президента Гардинга создано Полицейское подразделение Белого дома.

1930 год — Полицейское подразделение Белого дома передано под надзор Секретной службы.

1951 год — в Конгрессе принят ряд законов, которые санкционируют постоянную охрану Секретной службой президента, членов его семьи, избранного президента, не вступившего в должность, и вице-президента в случае его просьбы.

1961 год — Конгресс санкционирует охрану бывших президентов в течение разумного периода времени.

1962 год — Конгресс распространяет государственную защиту на вице-президента — или следующего чиновника в ряду преемственности — и новоизбранного вице-президента, еще не вступившего в должность.

1963 год — Конгресс принимает закон, обеспечивающий государственную охрану Джеки Кеннеди и ее несовершеннолетним детям на срок два года.

1965 год — Конгресс признает убийство президента федеральным преступлением. Он санкционирует охрану бывших президентов и их супруг в течение всей их жизни и охрану их детей до шестнадцатилетнего возраста.

1968 год — после убийства Роберта Кеннеди Конгресс санкционирует охрану главных кандидатов на пост президента и вице-президента и номинантов на эти позиции. Конгресс также санкционирует пожизненную государственную защиту вдов президентов, если они не вступят в повторный брак, и охрану их детей до достижения ими возраста шестнадцати лет.

1970 год — Полицейское подразделение Белого дома переименовано в Службу охраны президента, и ему приписаны дополнительные обязанности, включая охрану дипломатических миссий в Вашингтоне и окрестностях.

1971 год — Конгресс возложил на Секретную службу полномочия по охране, в соответствии с приказом президента, прибывающих с визитами глав иностранных государств и правительств или других официально прибывающих гостей.

1975 год — обязанности Службы охраны президента начали включать в себя охрану иностранных дипломатических миссий, расположенных в Соединенных Штатах и на принадлежащих стране территориях.

1977 год — 15 ноября Служба охраны президента переименована в Подразделение военизированной охраны Секретной службы.

1984 год — Конгресс принимает законодательство, делающее мошенничество с банковскими картами федеральным преступлением. Этот закон также дает Секретной службе полномочия расследовать нарушения закона при использовании банковских карт, компьютерного мошенничества федерального уровня и случаи подделки документов, удостоверяющих личность.

1986 год — 5 октября полицейское подразделение Министерства финансов объединяется с Подразделением военизированной охраны Секретной службы. Указ президента санкционирует охрану жен или мужей глав иностранных государств, следующих вместе с ними.

1990 год — Секретная служба получает полномочия, соответствующие полномочиям сотрудников силовых структур Министерства юстиции, позволяющие проводить любые расследования, как в области гражданского, так и уголовного права, относящиеся к федеральным кредитно-финансовым институтам.

1994 год — принят закон, согласно которому любой человек, изготовляющий, ввозящий или хранящий фальшивые денежные знаки США за рубежом может быть привлечен к ответственности, как если бы это было совершено на территории Соединенных Штатов.

1997 год — вступил в силу закон, принятый в 1994 году, который гарантирует государственную охрану президентам, вступившим в должность после 1 января 1997 года, в течение десяти лет после того, как они оставят должность. Тем, кто вступил в должность до 1 января 1997 года, по-прежнему обеспечивается пожизненная государственная охрана.

1998 год — расширение полномочий Секретной службы и других федеральных силовых структур, позволяющее в уголовном порядке конфисковать доходы, полученные путем мошенничества, в рамках «Закона о предотвращении мошенничества в сфере телемаркетинга». «Закон о предотвращении кражи и присвоения персональных данных» устанавливает такое преступление, как хищение персональных данных. Закон предусматривает наказание для тех, кто передает или использует, не имея на это законного права, любые средства идентификации другого человека в сети Интернет ради осуществления незаконной деятельности.

2000 год — «Закон защиты от угроз» дает Секретной службе полномочия для участия в планировании, координации и внедрении мер безопасности во время проведения особых мероприятий национального значения в соответствии с распоряжениями президента. Такие мероприятия получают название «события государственной важности, с особыми требованиями к безопасности».

2001 год — «Закон о борьбе с терроризмом» (The Patriot Act) расширяет полномочия Секретной службы в расследовании мошенничества и подобной деятельности в киберпространстве. Вдобавок закон дает полномочия директору Секретной службы на образование общегосударственного подразделения по расследованию электронных преступлений, которое будет оказывать помощь силовым структурам, частному сектору и представителям науки в выявлении и пресечении кибер-преступлений. Этот закон ужесточает предусмотренные ранее наказания за изготовление, владение, продажу и передачу фальшивых облигаций Соединенных Штатов или иностранных государств. Он также позволяет предпринимать силовые действия для защиты финансовой платежной системы во время борьбы с межгосударственными финансовыми преступлениями, осуществляемыми террористами и другими преступниками.

2002 год — основано Министерство внутренней безопасности, и с 1 марта 2003 года Секретная служба переводится из Министерства финансов в новое министерство.

2004 год — Барбара Риггс, многолетний агент Секретной службы, становится первой женщиной в истории агентства, назначенной на пост заместителя директора.

2006 год — сеть отделов Секретной службы по борьбе с кибер-преступлениями расширяется от пятнадцати до двадцати четырех отделений по всей стране, посвящающих себя борьбе с высокотехнологичными кибер-преступлениями.

2007 год — 3 мая была начата государственная охрана кандидата в президенты Барака Обамы. Это самый ранний срок начала охраны кандидата Секретной службой. Благодаря своему статусу первой леди, другой кандидат в президенты — Хиллари Клинтон — находилась под защитой еще до начала президентской гонки.

2008 год — 27 апреля Секретная служба начала охранять кандидата в президенты Джона Маккейна. Накануне объявления кандидатами в президенты своего выбора в отношении их коллег, баллотирующихся в вице-президенты, Джо Байден и Сара Пэйлин также получили государственную охрану. После избрания Барака Обамы президентом 4 ноября, безопасность его детей — Малии и Саши — также начали обеспечивать сотрудники Секретной службы.

2009 год — 20 января Барак Обама принес присягу и стал сорок четвертым президентом Соединенных Штатов.

Моя жена, Памела Кесслер — мой партнер в жизни и в писательской работе. Бывший репортер «Вашингтон пост» и автор книги «Вашингтон под прикрытием» — о местах столицы, связанных со шпионами, Памела предложила мне название этой книги, сопровождала меня во время ключевых интервью с сотрудниками Секретной службы в учебном центре и в штаб-квартире, стала автором живых описаний и занималась предварительным редактированием рукописи. Я признателен ей за ее любовь и мудрые замечания.

Моим взрослым детям, Рашель и Грегу Кесслерам, я признателен за их любовь и поддержку. Мой приемный сын, Майк Вайтхед, верный и полный очарования участник нашей команды.

Мэри Чотеборски, младший менеджер издательства «Crown Publishing», блистательно проделала работу по редактированию окончательной версии. Она и мой предыдущий редактор Джед Донахью стали для меня источником как раз такого количества поощрений и рекомендаций, в каком я нуждался. Когда речь идет о публикации книг, Мэри и ее команда не знают себе равных.

Я благодарен своему агенту, Роберту Готтлибу, председателю «Trident Media». С 1991 года Роберт направлял мою карьеру писателя и был источником надежной поддержки.

Годами я собирал информацию о работе Секретной службы. Но серьезную работу над книгой я начал только тогда, когда один агент Секретной службы, а позже и другие, рассказали мне о наличии управленческих проблем в этой организации. Все эти агенты занимали хорошее положение, и их единственной целью было улучшить работу своей службы и предотвратить еще одно покушение. Вместе с другими бывшими агентами, оказывавшими помощь, они являются патриотами, и им я выражаю свою признательность и уважение.

Секретная служба согласились сотрудничать со мной при написании этой книги — единственной книге об этой организации, заручившейся таким сотрудничеством. Хотя я ясно дал понять с самого начала, что книга будет затрагивать проблемы управления, которые я уже поднимал в статье, основываясь на своих предыдущих книгах и написанных мной работах, сотрудники Секретной службы положились на меня в том, что я буду описывать работу организации точно и честно.

Секретная служба договорилась об интервью с рядом сотрудников организации, организовала экскурсии и поездки в свои учебные центры и в самые секретные места штаб-квартиры, дала разрешение бывшим агентам побеседовать со мной и предоставила фотографии и данные в ответ на мои вопросы.

Марк Салливан, директор Секретной службы, Джеймс Макин, заместитель помощника директора отдела по связям с государственными организациями и общественностью, Эрик Зарен, особый ответственный агент, и Эдвин Донован, помощник особого ответственного агента, заслуживают моей искренней признательности за помощь, которую они мне оказали.

Наконец, более сотни настоящих и бывших агентов, занимающих должности вплоть до директора или заместителя директора, согласились на интервью со мной, высказываясь официально или на условиях анонимности. Я благодарен за то, что они снабдили меня, как я полагаю, портретом организации, которая является бастионом нашей демократии. Я надеюсь, что проблемы, о которых говорится в этой книге, приведут к реформам, которые помогут предотвратить возможное несчастье.

Supervise (здесь и далее — прим. перев.).

Sunnyside.

Lancer.

Lace.

Volunteer.

Victoria.

Secret Service Protective Intelligence and Assessment Division.

Worthy of Trustand Confidence — девиз Секретной службы.

Убийцы Джона Кеннеди.

The Forensic Services Division.

Первая поправка к Конституции США, гарантирующая свободу слова, гласит: «Конгресс США не должен принимать законов, устанавливающих официальную религию или запрещать свободное вероисповедание; или ограничивать свободу слова, или свободу прессы; или право граждан собираться мирно и обращаться с петициями к Правительству для улучшения ситуации или с жалобами».

Searchlight.

Starlight.

Camp David — загородная резиденция президента США.

Springtime.

Острота зрения 20 / 60 означает, что человек видит с 20 футов (прибл. 6 метров) то, что человек с нормальным зрением видит с 60 футов (прибл. 18 метров).

Место расположения высшего законодательного органа страны — Конгресса США.

Гэри Харт — бывший сенатор США. В 1988 году, являясь наиболее вероятным кандидатом на пост президента от Демократической партии, вынужден был снять свою кандидатуру после сообщений в прессе о его внебрачной связи.

Потрясающе красивых женщин (заслуживающих, с точки зрения говорящего, высшей оценки по десятибалльной шкале) — жарг.

Social Security number — индивидуальный номер, присваиваемый каждому гражданину для отслеживания выплаты данным гражданином взносов в фонды социального страхования и получения различных пособий, пенсий и т. п. из фондов социального страхования.

Зал назван в честь пресс-секретаря Рональда Рейгана — Джеймса Брейди, который был тяжело ранен и остался инвалидом в результате покушения на Рейгана в 1981 году.

Парк-полис (Park Police) — одна из старейших организаций по обеспечению правопорядка в Соединенных Штатах. Одна из немногих, обладающих полномочиями как уровня штатов, так и федерального. Является подразделением Службы национальных парков — отдела Министерства внутренних дел США.

Special weapons and tactics team (SWAT).

Deacon

Dancer.

Лилиан Картер была широко известна как «мисс Лилиан», и это обращение фигурирует в названии одной из ее книг, написанных во время президентского срока Картера — «Мисс Лилиан и друзья»

Джордж Герберт Уокер Буш был 41-м президентом Соединенных Штатов, отсюда одно из его прозвищ «Буш-41», позволяющее отличить его от его старшего сына, бывшего 43-м президентом.

Rawhide

Rainbow.

SWAT (Special Weapons and Tactics) — специальные подразделения правоохранительных органов США для выполнения операций с высоким риском, требующих особых навыков и умений, выходящих за пределы возможностей обычных полицейских.

Timberwolf

Tranquility.

Providence.

Eagle.

Sundance.

Listening tour — тип общественного мероприятия, ставший известным благодаря Хиллари Клинтон, использовавшей его во время своей избирательной кампании при выборах в Сенат. На таких мероприятиях политик или общественный деятель не выступают сами, а интересуются планами, пожеланиями, мыслями и предложениями собравшихся людей.

Evergreen.

Роберт Кеннеди — ведущий кандидат в президенты от Демократической партии на выборах 1968 года — был убит после того, как выиграл президентские праймериз у своего соперника Юджина Маккарти.

President pro tempore of the Senate — главу верхней палаты Конгресса называют «временным президентом», поскольку формальным главой сената является вице-президент Соединенных Штатов. Вице-президент как глава сената имеет право голоса только в ситуации, когда голоса членов сената делятся поровну и председательствует на заседаниях только в редких случаях.

Firebird.

Fireplug

Trailblazer

Лэнс Армстронг — знаменитый американский велогонщик, победитель чемпионата мира в групповой гонке.

Tempo.

Эти слова Тереза Хейнц произнесла в ответ на вопрос журналиста, в чем разница между ней и первой леди.

Turquoise

Twinkle

Panda.

Dynamo.

Author.

Angler.

Tumbler.

Fat Boy.

Patriot.

Potomac.

Headache.

Alpine.

Denali — государственный биосферный заповедник на Аляске.

Celtic.

Driller.

Capri

Code-Pink — женская общественная некоммерческая организация в США, выступающая за отказ от финансирования войн.

Renegade

Renaissance.

Phoenix.

Parasol.

Radiance.

Rosebud

Great Emancipator — почетное имя 16-го президента США Авраама Линкольна.

Измененная цитата из стихотворения А. Теннисона о гибели британской кавалерийской бригады: ‘Their’s not to reason why, Their’s but to do and die’.