* Алексель, мир забытый Афрой в комоде

— Еще миля-другая, и будет деревушка с постоялым двором и трактиром. Там и отдохнем, — сообщил мне Миха, — Если б дорога не петляла — уже видели бы.

Жара немного спала, и дорога действительно стала значительно более обжитой, с глубокой колеёй от тележных колес, зеленой обочиной, и натуральной влажной сельской грязью, несмотря на жару. Вокруг дороги то там, то сям стали появляться деревья, а то и целые рощи, постепенно встречаясь все чаше и разрастаясь все больше.

— Хорошо, — сказал я, — Как в былые времена, когда за горохом на колхозное поле ходили…

— Неплохо, — согласился Миха.

— Слушай, а это все те самые пустоши? Непохоже как-то. Вон рощи там сям как в Италии, травка зеленая, лужи на дороге…

— Пустоши, пустоши. Это так, островок жизни посреди них.

— А откуда он взялся?

— Ну, тут есть лес выживший, вокруг него и располагается живой пятачок.

— А лес-то как выжил?

— Ну, экология, понимаешь. Лес у себя влагу сохраняет, и живое из него в стороны расползается. Насколько может.

— Лес говоришь? Ну-ну…

— И вовсе не ну-ну, — обиделся Миха, — Хотя в чем-то ты прав. Этот пятачок жизни еще благодаря мне сохранился. Я тут по местному времени не один десяток лет живу, демонов подчищаю. Кроме того, если кто из нас в виртуальном мире живет, он просто своим присутствием жизни добавляет.

— Это как? — удивился я.

— Да вот так, — усмехнулся Миха, — Алгоритмы виртуальных миров экономные, моделируют настолько насколько необходимо. Если где живых вообще не осталось, остается только основная недетализированная схема: он пошел, она сказала, они подрались. Как в Голливуде. Появляется в окрестности реинкарнированный, тут же все эти схемы и скелеты доращиваются до уровня восприятия этого смертного. Появляется одежда, выражения лиц, интонации. А мы-то еще сложнее, и восприятие у нас глубже. Так что стоит нам где появиться, сразу же начинаются волшебные рассветы-закаты, земляника с одуряющим запахом, утренняя роса блестящая как драгоценные камни. Посидишь в пустыне и, глянь, вокруг оазис, жизнь, пальмы листьями колышут, разноцветные птички поют, и неизвестно откуда родник пробился и озеро наполняет. Одна из причин, почему я тут так основательно обосновался. Я ведь не только демонов бью, я еще этому миру как якорь в реальности. Не позволяю ему в полный сюрреализм и кубизм уйти. Тогда тут точно спасать некого было бы.

— А почему сюрреализм и кубизм? Вроде не очень совместимые линии в искусстве.

— А просто, в зависимости от того какие алгоритмы первыми отключатся. Если детали, все станет как схема, чертеж без деталей — вот тебе и кубизм. А если первыми структурные алгоритмы развалятся, то детали все зальют бестолковыми переливами цветов, запахов, форм, как на картинах Дали. Вот тебе и сюр. Помнишь рассуждения, что людские боги это как правило их собственное отражение в мироздании?

— Помню.

— А что будет, когда мироздание отражает бога? Настоящего. Ну, или хотя бы виртуальный мир?

— Оно становится богом?

— Не так быстро, — улыбнулся Миха, — Оно становится живым.

— Но ведь отражение бога — это бог, верно?

— Верно, но есть детали. Отражение не идентично оригиналу, и каким оно будет зависит от зеркала. Обычное зеркало — оптическое. Смотришь в него, и всего лишь видишь самого себя вывернутым справа налево. Да и то, какой стороной повернешься, может лицо, а может и задницу. В мирах бог отражается как жизнь. Если есть бог, как правило есть и жизнь, причем как правило разумная. А если есть разумная жизнь — есть и бог, хотя бы как отражение этой жизни. Кстати, имей в виду, что в результате даже случайно брошенное богом слово может материализоваться. Даже шутка. Особенно неумные шутки это любят делать. Так что поосторожнее. А теперь вопрос на засыпку, что если бог отражается в разумном существе?

— Дай, догадаюсь… — продолжил я, поняв смысл сделанной паузы, — Если бог отражается в разумном существе, то все должно зависеть от того, насколько велико и разумно это существо. Как с зеркалом. Если на нем что-то нарисовано, но видишь в основном этот узор, а свое отражение лишь туманно сквозь него. А если оно пусто, как чистое зеркало, то самого себя. Правильно? То есть, если бог встречается со смертным достаточно тесно, то смертный становится своего рода богом?

— Ну… почти, — согласился Миха, — но позитивный эффект есть всегда, а степень зависит от силы связи. Скажешь, оставливаешься на постоялом дворе, и обращаешь внимание на дворовую девку. Нет, не в том смысле. Никакого секса или даже просто желания. Просто обращаешь внимание, грустно смотришь на это человеческое вроде бы существо, со смесью сострадания и отвращения. Помятую, побитую жизнью, голодную, в уголках глаз гной как у помоечного котенка. Скажешь ей слово-другое, бросишь монетку, взглянешь ободряющим взглядом, и глядишь — у нее неизвестно откуда уже появляется какое-то чувство достоинства, внутренняя сила жить. Через год проезжаешь мимо, она уже всем постоялым двором заправляет. А уж если постоянную женщину в мире каком найдешь…

— Погоди, — вмешался я, — Ведь отражение меня — это я сам, нет? Так что, она мной станет?

— Нет, конечно, — ответил Миха, — Я ж говорю, зависит от зеркала. В дружбе отражаешься как друзья, в любви ты отражаешься как твоя парная богиня. Так что, если ты постоянную женщину из смертных найдешь, понимаешь что будет? Тебя много, ее мало, она перед тобой как чистое зеркало почти, и отражается в нем — она, твоя парная богиня. Поскольку, если любит тебя, то старается понравится, а кто тебе нравится? То-то и оно! В сети это означает, что душа твоей избранницы вливается в твою парную богиню, и они после этого одно. Если и правда какая Элиза Дулитл, то практически ничего от нее и не останется, растворится почти без осадка, а если что хорошее было, то сохранится, станет частью богини. Ну, или вырастет до богини, это уж как посмотреть. Это, конечно, при условии любви, тесной глубокой связи. Без нее, конечно, ничего нигде отражаться не будет, так что если просто дворовую девку поимел, в крайнем случае в твоем теле ее триппер отразится. А если действительно взаимная любовь, то да, все именно так. Собственно, это даже у смертных происходит. Слыхал, что люди могут разводиться, а потом обратно жениться или выходить замуж, и очень часто все их последующие супруги удивительно похожи на тех, первых? И фигура похожа, и платья похожие выбирает, и волосы так же укладывает… Вот именно потому. Пожив вместе люди становятся отражением друг друга, а потом ищут отражения себя. А у богов со смертными все еще сильнее, куда ни глянь — везде она. Причем сначала мерещится, а потом на самом деле оказывается. Думаешь, чего Гита такая неревнивая?

— Слушай, а это прилично, без разрешения в свою богиню превращать? Все-таки, человек, личность независимая…

— Так ведь по любви, — пожал плечами Миха, — Да и не ты ее превращаешь. Что человек, что бог — зеркало активное. Это не ты ее заполняешь собой, это она тебя по капле в себя впитывает. Ну, и ты ее тоже, взаимно. У смертных же то же самое. Рождается ребенок, и впитывает в себя сначала родителей, потом друзей, учителей в школе, профессоров в университете, потом жену или мужа, коллег, своих собственных детей, внуков. Вся жизнь человеческая это дополнение своей души кусочками чужих душ, ну, и изредка, создание чего-то своего, которое другие тут же заимствуют. А в паре бог-смертный получается то же, что с родителем и ребенком. Тебе мало впитывать, так что все равно в основном собой останешься, а ей много. Сам посуди, богиня — это сотни тысяч лет как минимум. Возраст Гайи, Гора и Сета с Нефридой вообще с возрастом планеты сравнимы, а уж Изида — так вообще старше самого времени, из другой вселенной. А душе смертного в лучшем случае пара тысяч лет с учетом реинкарнаций, а из-за взрывного роста населения Земли, вообще большинство смертных душ — новодел, десятки лет. Кстати, с опытом младшего бога то же самое происходит. Ведь десятки лет жизни среди смертных несет не очень большой опыт, по сравнению с тем, что бог уже накопил. Так что, что от младшего бога, что от смертных, точно так же, все хорошее вливается и сохраняется, но одного много, другого мало. Вот и растворяются смертные в богах как ложка сахара в самоваре чая. Зато вкус остается, и вечная жизнь.

— Есть еще поговорка про ложку дегтя и бочку меда…

— А такую ты просто не полюбишь. Да и у нее в тебя влюбиться не выйдет, ей этот самый деготь мешать будет, отталкиваться от тебя.

— Постой, — смутился я, — Если все так как ты говоришь, значит ли это, что моя смертная жена является и моей парной богиней?

— Ну, это уж тебе судить, какая там у вас любовь, и есть ли таковая, — опять пожал плечами Миха, — Может да, может нет. Но может и да.

— А если б я не зная этого зазнался и бросил ее?

— Смеешься? — фыркнул Миха, — Невозможное невозможно. Какой бы ты тогда был бог, если бы бросал тех, кто тебя любит?

Разговор прервался изменением пейзажа вокруг. Вдалеке впереди появился идущий навстречу одинокий путник. Вначале мы не обратили на него внимания. Ну, идет, и идет себе, нам не мешает. А мы ему. Это я так думал. Навстречу шел молодой паренек, лет двадцать, может даже меньше. Белобрысый, неплохого роста, подтянутый, в хорошей физической форме, два меча из-за спины торчат, одет… средневеково. Ну, не спец я, как в средние века хорошо одевались, а как бедно, но одежда вся плотная, недраная, даже не очень запыленная. Вот только взгляд какой-то… не то загнанный, не то испуганный. Уставился он на нас, проходящих мимо, аж голову в плечи втянул от ожидания чего не того. Ну, прошли мы, ничего не случилось. Я от удивления даже обернулся посмотреть, что он дальше делает, и натолкнулся на полный страха и ненависти взгляд. Не надо было мне оборачиваться. Как-то не так он истолковал это. Хотя, а как не оборачиваться на такого? Ведь возьмет, да звезданет чем-нибудь сзади по затылку. Что, собственно, в результате и получилось. В общем, взвизгнул он как-то по-особенному, подпрыгнул в воздухе, и швырнул в нас какую-то магическую дрянь.

Ускорив сознание, я с интересом стал разбираться, что же это такое к нам приближалось со скоростью брошенного камня. В центре был какой-то носитель, в основном нужный для того, чтобы эту штуку можно было бросить. С таким же успехом, он мог все это накрутить на какой-нибудь кусок кварца, но он взамен сделал виртуальный камешек — очень похожий на тот же кварц, который и швырнул с силой в нашу сторону. Но сам по себе камешек был бы неинтересен — с таким же успехом он мог швырнуть подобранный с дороги. Интересно было то, что на камешек была нанесена программа, которая заставляла визуализирующие узлы ионизировать воздух в окрестности камешка, электроны вниз, положительные ионы газов вверх. В результате по траектории камешка образовывалось подобие грозовой тучи, с отрицательным зарядом внизу и положительным вверху. Посередине при этом оставалась прослойка нейтрального изолирующего воздуха, а сама траектория становилась в чем-то подобной каналу грозового разряда, где отрицательный заряд электронов в подбрюшье мог свободно перетекать в любое место в поисках громоотвода, по которому можно разрядиться в землю. Очевидно в норме, он разряжался через цель, то есть того, в которого бросали это заклинание, а в крайнем случае, уходил далеко вперед и в землю. Вот только сейчас с этим были две проблемы. Достигнув нас эта штука развеялась, так что канал не уходил далеко, нигде не заземлялся, а просто связывал паренька и нас. А во-вторых, в наших сапогах была резиновая прослойка, так что громоотвод из нас с Михой был никакой, а вот сам паренек, стоящий в растоптанных кожаных сапогах посреди мелкой дорожной лужи… Короче, электроны нашли свой громоотвод. Раздался треск разряда, в воздухе запахло озоном.

Похоже Миха тоже внимательно следил за событиями, так что обменявшись со мной взглядом «ну, идиот!», он подошел к еще слегка дымящемуся пареньку, лежащему на земле, и попытался привести его в чувство.

— По крайней мере, жив, — радостно сообщил Миха после пары минут безуспешных попыток и начал поднимать его с земли, заводя бессильно болтающуюся руку за свое плечо, — А ведь придется до деревни тащить придурка. Ты не понял, чего это он?

— Да он какой-то взведенный весь был, как будто боялся кого, — ответил я, — А когда я обернулся, видать решил, что на него нападать собрались… Тоже мне, Неуловимый Джо. А чего тащить-то? Сам очнется.

— Нельзя его здесь оставлять — съедят! Это мы почти никого не видели, а на неподвижного человека местные твари за несколько часов обязательно выходят.

— Ну, так, хотя бы давай телепортируем его прямо в трактир, чего тащить-то? Вроде расстояние небольшое, ясно куда, а душа у него к телу привязана, не потеряется.

— Лех, ты извини, но не могу я тут способностями светить. Тут меня многие знают как охотника на демонов, своего парня, друзья у меня тут, девушка даже. Собственно, уже не девушка, но от того только дороже. А если вдруг выяснится, что я могу одним мизинцем многие проблемы решать, боюсь придется все заново начинать. Да и тебя попросил бы слишком не выпедриваться, поскольку если у меня такие друзья найдутся, то мне это тоже все сильно напортит. Нет, справлюсь, но все-таки… Так, что, не в службу, а в дружбу, будь поскромнее, не создавай мне проблем, хорошо? Давай, подхватывай за вторую руку.

Я вздохнул, подхватил паренька под вторую руку, и мы потащили его к деревне. Его мешок, закинутый в сухие кустики на стороне дороги мы просто оставили как есть. Придет в себя — сам заберет, и так тяжелый, зараза. И ведь шли, не трогали. Чего ему не хватало, придурку?

* Иерарх второй энергетической ступени Кришна Вайшурбанипал, мир забытый Афрой в комоде, 10 тысяч лет назад по локальному времени

Кришна задумчиво глядел на результат своего последнего эксперимента. По крайней мере, специмен получился жизнеспособным. Первый раз и не из первого десятка. Сколько уже ведер гниющей плоти вытащили из его кабинета, а тут жива, хлопает испуганными глазами. Хорошо!

К сожалению, специмен получился именно «мен», отметил Кришна — между ног подопытной свисало полметра мужских половых органов. Впрочем, женские груди не отставали в своем стремлении к земле. Жаль, а такая вроде бы симпатичная девочка была, меланхолино подумал Кришна.

Ладно, раз жива, можно попробовать и подправить. Будучи наполовину энергетическим существом, Кришна мог использовать энергетическую сущность мира для моделирования живых. Смертным это было, конечно, не под силу. Ну, не может смертное тело вместить в себя столько информации, не лезет. Но Кришна смертным уже не был, по крайней мере, пока кто покруче из бессмертных не решит его бессмертность ограничить. Боги, правда, до общения с магами все равно почти никогда не сниходили, но и магов набралось уже немало, так что поберечься стоит. Тем более, что им его эксперименты почему-то не по вкусу…

— Да, прибьют они тебя, придурок! И правильно сделают, — сообщило Кришне его подсознание.

Когда-то давно у Кришны была любимая жена. Обеспечить ей бессмертие Кришна по неопытности еще не смог, поэтому просто забрал сознание из умирающего дряхлого тела и влил в себя, в качестве подсознания. Как и любая хорошая восточная жена, а тем более теперь, в бестелесной форме, Сумантра относилась с полным пониманием к наличию у супруга любовниц, наложниц и просто рабынь для удовольствия, но вот во всем, что касалось жизни, здоровья, безопасности и карьеры возлюбленного, ее острый язычок довольно долго неприятно задевал глубокие струны в душе Кришны, благо Сумантра успела досконально изучить их еще при жизни, а сейчас и вовсе имела к ним полный доступ.

Дураки! — зло подумал Кришна, — Тут пользоваться надо, а не слюни распускать! Вон он себе какой организм отгрохал! И боец, и силач, и мозги не растерял. Спасибо, богине, не будем называть ее имени, подумал Кришна. Знатный подарок она ему сделала, полное плетение тела суперчеловека, героя. А он к нему еще пару-тройку улучшений добавил. Правда, бабы-дуры при виде этих улучшений в обморок падают и начинают отказываться… Ну, так, что с них взять? Смертные ничтожества. Где им удовлетворить настоящего мужчину? Не мужчину, иерарха, почти бога! Только его искусство вызовет к жизни женщин, способных принять его любовь! Нет, не достойных, для этого надо опять богиню просить, но по крайней мере способных принять его и не визжащих после этого от разорванных внутренностей.

— А как они должны реагировать, если ты, козел, по длине соревнование с ослами устроил, у которых оно до земли свисает? — поинтересовалось подсознание, — Они ж не ослицы.

Вот затем и нужны эти эксперименты, ибо без обильной женской любви, жизнь пресна, важно продолжал размышлять Кришна, встряхнувшись от постороннего шума в голове, и аккуратно оконтуривая часть плетения, неожиданно сделавшую его модель суперменом… в очень узком смысле этого слова. Девушкам такое хозяйство и правда не нужно. Интересно, подумал он, а где плетение, которое вместо этого создаст то… женское? Ладно, махнул он рукой, должно быть где-то там. Без его оверрайда, наверняка само вылезет, решил он, и активировал плетение, наложив его на энергоструктуру подопытной.

Раздался громкий шлепок. Окрыв глаза, Кришна увидел, что мужские причандалы упали на пол, открыв его глазам… Нет, не вылезло. Между ног подопытной оставалась гладкая чистая кожа без следов возможного входа для жаждущих представителей противоположного пола. Впрочем, откуда такие возьмутся, эти желающие, при такой-то груди. Длинные жировые сосульки свисали чуть не до колен.

— Сам дурак, — сообщило Кришне подсознание, — Наверняка эти обе длины задавались каким-то общим параметром. Недаром ведь у обычных людей длина мужского члена и длина женской груди примерно одинаковая. А поскольку нужно всегда только что-то одно, одним контуром и ограничились. Надо было подправить, переводя систему на женское тело! А лучше было с самого начала не трогать, криворукий!

Все-таки, какой огромный у меня опыт, уважительно подумал о себе Кришна, только взглянул, и сразу понял в чем дело. Итак, где там та подсеточка, которую я подправлял для себя… Ага, вот она. Простая восьмерочка, одно кольцо фиксированной длины, другое в соответствии с размерами контролируемого органа. Пока сигнал по фиксированному кольцу не успевает пробежать по кругу быстрее, чем по растущей, из восьмерки выходит сигнал на рост органа. Кришне нравились такие простые и понятные структуры, ну, просто как из учебника. Сейчас уменьшим фиксированное колечко, отрежем эти жуткие груди, и дадим им срочно вырасти заново…

Так… применим! Еще два шлепка упавшей на пол плоти, заклинание высшего исцеления, и груди у девушки отросли заново, но теперь до вполне разумных размеров. И даже общий внешний вид стал чуть более адекватным и даже привлекательным, хотя и далеко от того, что планировал маг. Кроме того, было заметно, что девушку просто трясет от страха. Смертные! — поморщился Кришна. Подопытным приходилось блокировать голосовые связки и ощущение боли, поскольку иначе они слишком много дергались, что мешало сосредоточиться. И чего они так трясутся?

— Подбери и выкинь в то ведро, — приказал он подопытной, указав рукой на упавшие на пол лишние части.

Итак… То, что у нее должно быть между ног, ему очень даже понадобится. Вот только как это восстановить, после его экспериментов?

Может просто сделать эластичную дырку полметра глубиной, как раз ему хватит. Кришна стал прикидывать как это должно выглядеть на энергоструктуре. Получалось плохо. Новая структура постоянно пересекалась и кофликтовала со старой. Впрочем, а что есть энергоструктура? Это лишь узор, определяющий как тело существа должно выглядеть в мире, по сути говорящий миру как он выглядит. А стало быть, сообщения, идущие от этого узора к миру, можно и подправить, и будет в миру та самая дырка, которая ему нужна. Обычный «Content Enricher» шаблон дизайна, любой выпускник магической академии должен знать. Не знают, конечно, бездельники, но это уже их проблема. И нечего изобретать тележку, когда есть старые простые шаблоны. Итак, прилепляем новую структуру вот тут, на выходе, и применяем ее.

Ну, что ж… вход появился, констатировал он, наблюдая как подопытная упала на пол и между ее ног потекла кровь. Поспешно, Кришна вернул структуру в прежнее состояние и применил заклинание высшего исцеления к подопытной. Не то, чтобы ее жизнь или смерть сильно его волновали, но звать слуг убирать тело, прибираться, и потом начинать все заново с другой дурой, когда у него уже что-то начало получаться… Кришна слишком ценил свое время для этого.

Итак, отчего же произошли проблемы? — задумался он.

Отчего, отчего, — ответило его подсознание, — ты, самовлюбленный петух, всадил эту дырку для себя как раз туда, где у женщины и так находятся все ее детородные органы. А ты просто продырявил их всех своей фигней, кретин!

Итак, отчего же произошли проблемы? — опять задумался Кришна, пытаясь отвлечься от неотносящихся к делу мыслей, — А проблемы произошли от несовместимости с легаси кодом… И теперь вопрос, предодолевать их, или все таки попытаться модифицировать легаси код?

Второе Кришна не любил. Легаси код готовых заклинаний, особенно когда он был получен напрямую от богов, как в этом случае, всегда был сложным, запутанным и непонятным. Но иногда просто не было выхода. Ладно, чтоб он, иерарх, да не смог подправить плетение тела? Вздохнув, он убрал свои последние нововведения и начал разбираться как же активировать код, отвечающий за естественные женские половые органы.

На третий день Кришна все-таки нашел решение. Невероятно, как просто все оказалось! Увы, за это время даже его собственное материально-энергетическое тело потребовало несколько часов сна, а уж подопытную пришлось пару раз кормить, и учитывая неспособность выводить жидкость из организма, она была уже в критическом состоянии. Все-таки вовремя он нашел решение. После долгих часов ковыряния в плетении, он заметил потускневшую область, аккуратно пришпиленную им же самим с примечанием «А чтоб никто не мог меня в женщину превратить!»

Ну, ты, козел! — сообщило ему подсознание.

Еще раз подивившись своей мудрости — ведь правда, удали он эту часть плетения, как требуют некоторые пуристы, вряд ли он смог бы восстановить ее вовремя. Кришна раскомментировал подсеточку и применил исцеление очередной раз к подопытной. Брезгливо морщась, он увидел как бесчувственное тело женщины срочно освобождает переполненный мочевой пузырь, и вызвал звонком слуг, чтобы прибрать это безобразие.

* Эрис, местная богиня справедливости, мир забытый Афрой в комоде

Зло и энергично размахивая крыльями, я летела в нескольких сотнях метров над землей, мысленно ругаясь на чем свет стоит. Нет, несложно было и прямо на месте материализоваться, но нужно было выжечь лишнюю энергию физическими усилиями, уж слишком я зла была. Так и прибить кого ненароком легко, а учитывая с кем придется говорить, еще неизвестно кто кого прибьет.

Вообще-то, мой обычный облик как у всех — человеческий. А этот я обычно надеваю, когда надо кого напугать или как сейчас, когда полетать охота и физической нагрузкой злость снять. Хотя чего тут пугаться — ума не приложу. Крылья не мерзкие кожистые как у летучей мыши, а оперенные, как у орла, тело большой кошки, только клыки как у саблезубого тигра, хвост, да, от ящера. Все со вкусом выдержано в истинно черном цвете, только глаза с кошачье-змеиным зрачком желто-зеленые и светящиеся в темноте. То есть, обычно золотисто желтые, а когда злюсь — зеленые. Сейчас он были глубоко изумрудного цвета, и по хорошей причине.

Ведь сколько шуму было, когда этот мерзавец Криш создал тигр. Аж толпой на него ополчились, даже боги. Схему лесовиков дали, чтоб сравнимых с тиграми бойцов создать и в оплот его пробиться. А потом и самих девочек-тигр хотели ни за что порешить. А за что? Где справедливость? Криш — понятно, этого подонка надо было куда раньше стереть в порошок, а девочек-то за что? Они что виноваты, что над ними этот м… ерзавец так надругался?

Еще помню, как стеной стояла против, как грозила в совет раскол внести, если будут и дальше дурью маяться. Сдались. Признали. Позволили девчонкам покалеченным жить, но не преминули повязать по рукам и ногам, оставив лишь одну страну, где их не убьют при встрече. Да и там, скрутив их обязательствами службы трону, так что чих в сторону — уже преступление. А вот теперь что? Потребовалась им одна тигра, чтобы спасти этих любимых лесовиков, и глянь — уже и служба необязательна.

И где справедливость? Все для любимых Берой лесовиков. Что значит — богиня Судьбы. Никто даже пикнуть не посмел. Ни тогда, ни сейчас. То, что лесовики — помесь человека и зверя, так это как бы так и надо, а вот тигры… не-е-е… Ах! Ох! Ужас! Кошмар! И ведь лесовикам — никаких ограничений, живите как хотите, а тигр — к ногтю-ю! Да, как такое терпеть можно? Сволочи! — закончила уже вслух Эрис. Не любила она богиню Судьбы. Как хочет, так и крутит, вертихвостка! Никакого понятия о справедливости. Ну, где же логика? Лесовики — это нормально, а тигры — уже преступление. Ну, что ж это такое? Где справедливость?

Ладно, решила она про себя. Если возникла возможность освободить девочек, тем лучше. А уж, что в это вмешался еще один демиург — так еще лучше, дает надежду. Вообще-то, Эрис не одобряла демиургов. Еще когда демиург этого мира куда-то исчез, и в мире стало твориться черт-те что, у нее возникло стойкое отвращение к этим капризным всемогущим создателям миров. Как мужики, ей-ей. Наделают детей — и в кусты! Именно тогда оставшиеся без присмотра и возомнившие невесть что о себе боги стали выбирать любимчиков из людей-магов, и даже дали им кольцо посвящения, позволявшие преобразовать человека-мага в высшее полубожественное энергетическое существо. Именно преобразовывать. После процесса кольцо уже не нужно, маг и сам уже живет наполовину в материальном мире, наполовину в энергетическом. Одновременно, в мир полезла такая дрянь, что в пьяном кошмаре не привидится. Видать не только маги этим кольцом воспользовались. Но увы, деактивировать кольцо посвящения было уже невозможно. Ставшие слишком сильными и независимыми маги окружили его щитами и только избранные могли к нему близко подойти. Казалось, еще немного — и мир зальет волна психоделичных существ, прорывающихся в него через кольцо посвящения. Но пронесло.

Когда из дыры между мирами пришел демиург Шива, Эрис как и многие другие боги решили, что это — конец. Еще их собственный демиург, до того как плюнуть на этот мир, предупреждал о танце Шивы, в котором миры уничтожаются, равно как и о том, что кроме демиургов-создателей миров, есть и демиурги-разрушители, уборщики мусора. Разрушители тех миров, которые больше не должны существовать. Так что, сами понимаете, какие были настроения, когда пролезший в дырку между мирами назвался Шивой. На него даже покушения устраивали. Только вот организаторы покушений — не только маги, но и не очень умные боги — как-то быстро исчезли, а Шива совсем наоборот.

Эрис среди неумных богов не было. Наоборот, она чуть не возликовала от новости. Все, теперь вся эта мразь получит по заслугам! Она уже и сама была в отчаянии от того, что творилось вокруг, неспособная хоть как-то урезонить разбушевашихся от своего могущества магов, и их придурков-покровителей среди богов. Одно она знала твердо, мир без любви и справедливости не должен существовать, он должен быть разрушен. Если нет самой основы, ради которой мир существует, то пусть лучше не будет ничего, чем такая мерзость.

Так что, Эрис сама бросилась навстречу чужому демиургу предлагая свою помощь в уничтожении родного, но ставшего таким отвратительным мира. В иных случаях, такое поведение смертных сама не одобряла и наказывала, но тут-то и правда, сама не видела лучше выхода, чем стереть все долой, пусть и вместе с самой собой. «Пусть погибнет мир, но торжествует закон», как говорят законники. А закона и справедливости в этом мире уже не было. Так что уж лучше ничего, чем такая мерзость.

Шива помощь принял, правда предварительно подчинив себе идеалистичную молодую богиню. Просто предложил выбор, если со мной, то со мной во всем и до конца, решай сама. Только для Эрис, которая с горечью, но одобрением, видела близкий конец всего своего мира вместе с собой, это даже и не выбор был. Чего беречь свободу? Ее самой скоро не станет. Раз допустила такую срань, оно и к лучшему. Тоже виновата. Иначе несправедливо. Так что, и без подчинения, Эрис была готова идти с Шивой до конца, только до конца, пусть и близкого, лишь бы помочь этому восхитительному могущественному существу, которое пришло в ее мир навести порядок, пусть и такой страшной ценой.

Она даже не почуствовала разницы, когда подчинение включилось. Шива тогда аж крякнул от удивления, и попросил разрешения полного контроля ее сущности ненадолго, чтобы убедиться что все сработало. Что она, не задумываясь, разрешила. Хотя и страшно стало, когда вдруг почуствовала всю себя управляемой чем-то большим, огромным, непостижимым, жутким. Видеть она, конечно, не могла. Очень уж странно устроены демиурги. Вроде бы обычная энергетическая сущность, как правило человека, и материальное тело ему соответствует, ничего особенного. Только к энерегетической составляющей тянутся длинные нити откуда-то издалека, уходя за край мира и неведомо куда. И проследить невозможно, по краю такие энергетические мумбы-юмбы стоят, что через них только энергетический фарш пройдет, и то вряд ли. Вот эти-то энергетические нити демиурги и могли присоединить к кому угодно, хоть к человеку, хоть к богу, превращая тех в послушных марионеток. Справедливости ради надо сказать, что демиурги этим не злоупотребляли, использовали только небольшое время, и даже в тех редких случах, когда прибегали к этому, делали это обычно с согласия подчиняемых.

Вот так подчинили и ее, так что настоящую сущность Шивы она не видела, только управляющие импульсы приходящие неизвестно откуда по энергетическим нитям. Однако боги недаром боги, и могли по сложности приходящего сигнала оценивать энергетическую емкость создающего его существа. И то, что полилось в нее было больше мира. Её мира. Теперь она понимала, что иначе и быть не может, создатель мира и должен быть сложнее своего творения, по крайней мере для начала. Как и разрушитель.

Впрочем, ничем плохим для нее это не кончилось, наоборот, она стала значительно сильнее чем была, а ее чувство справедливости стало как-то глубже, тоньше, чувствительнее. Теперь она уже могла остановить уже занесенную руку, чтобы уничтожить какого мерзавца, если можно было сделать умнее. Скажем, оставить ему жизнь, но такую… Или использовать его как фигуру на шахматной доске, чтобы сделать что-то другое, важное. Эрис с усмешой вспомнила эксперимент с печатью Каина, приведшей к полной перестройке личности отвратительного преступника, и положило основание до сих пор процветающий людской империи на север от Аларии.

К счастью, с концом мира Эрис поторопилась. Оказывается, Шива и не такое видел. Эрис даже не решалась спросить что. Короче, он счел, что дела вовсе не так плохи. Для начала настучал богам по рукам и остальным выступающим частям тела, запретив им впредь вмешиваться напрямую в дела смертных. И правильно. Ничего хорошего из этого никогда не выходило. А кольцо посвящения вообще удивительным способом уничтожил, вместе с большинством магов-переростков. Заодно показав богам, как управлять миром, не вмешиваясь в него напрямую.

Выбрал молодого набирающего силу мага, подкинул ему еще силенок, и надоумил украсть кольцо посвящения, чтоб контролировать, кто из молодых магов получит могущество, а кто нет. А заодно подсказал, что штурмовать его никто не решится, поскольку если кольцо посвящения уничтожить, то от такого бубуха всю окрестность снесет, так что даже от высших иерархов ничего не останется, если они рядом будут. А рядом они будут, куда деваться, если штурм без них обречен?

Кстати, ни слова не соврал. Когда остальные маги, включая высших иерархов, все-таки пошли на штурм — «за идиотов и самоубийц не отвечаю», ответил пожав плечами Шива возмущенному магу, — и тот был вынужден применить последний самоубийственный довод, больше половины этих самых иерархов, оказавшихся в окрестности взрыва, и правда стерло как не было. Вместе с кольцом и самим магом. А потом уже мелюзга стала драться за оставшееся наследство, и друг друга повывела. Вот так и вышло, ни кольца посвящения, которое очевидно и было главной проблемой, ни полуэнергетических существ-магов. Правда, остался кошмарный ожог на планете — нынешние пустоши, да и уровень магии упал куда ниже оптимального, но пустоши еще оживут, а насчет магии тоже планы имелись.

Уйдя в воспоминания, Эрис даже не заметила как успокоилась, а заметив, развернулась и направилась в нужную сторону. Ага, а вот и они. Впереди по тропе топает десяток людей, этих придется усыпить на время разговора, а сзади два демиурга и две тигры… Нет, только одна тигра, вторая — лесовик. Один демиург — Михаэль, он после Шивы пришел. Ну, оно и понятно, недаром Михаэль Шиву профессором называл. Тут тоже так бывает, когда что сложное — так преподаватель, а то и декан-ректор какой магической академии разбирается, а как наведет порядок, оставляет студента или аспиранта приглядывать.

Интересно, а обе девочки активированные. Тигр не активировали с тех пор как освободили от их мерзкого создателя, а что женщин-лесовиков можно активировать, никто даже не знал. А ведь можно было бы предположить. Задумчиво, еще на подлете, Эрис проследила нити подчинения… Ну, да, можно было догадаться. Этот новый демиург времени не терял. Что интересно, одна — тигра, другая — лесовик, и ничего, никаких предпочтений, кажется к обеим хорошо относится. Даже очень хорошо, просканировав девочек, с усмешкой подумала она.

Кстати, а ведь это только богам нельзя напрямую вмешиваться, иначе и тиграм, и лесовикам давно бы включили их магические способности. Хорошее было бы дополнение в подьем магии в мире, но — нельзя. Эрис вспомнила на какие ухищрения пришлось пойти, и через какие испытания прогнать одну парочку, чтобы активировать магию в одной единственной тигре, не прибегая к прямому вмешательству. Да, тяжело это делать богам по правилам. А тут — демиург, ему никто не указ. Если такой же безбашенный как Михаэль, возможно скоро будет пополнение неслабых по нынешним временам магов. Это хорошо. И справедливо. Зачем им было давать способности к магии, если не давать пользоваться? Если уж давать, то по-честному.

Ладно, пора представляться, а главное, девочку проинструктировать насчет племянницы, решила Эрис, неспешно спускаясь на расправленных крыльях вниз. Заметили. Новенький раскрыв рот уставился на нее, а затем сказал, обращаясь к коллеге:

— Миха, я это не тр… — прервался он на полуслове, и добавил, — Ну, ты понял.

— А кто сам недавно серебряными крыльями махал? — ехидно поинтересовался Михаэль.

— Ну, разве что, если только с серебряными крыльями, — с сомнением согласился тот, уже внимательнее всматриваясь в меня. Интересно, а ему, кажется, нравится это мое тело. Мне всегда казалось, что я его очень красивым сделала, изящные изгибы кошачьего тела, благородный черный цвет, который как брилианты оттеняли стальные когти и светящиеся глаза. И вот, впервые кто-то воздал справедливость моему вкусу, подумала я, опускаясь на тропу и принимая человеческий вид.

* Алексель, мир забытый Афрой в комоде

За окном гостевой избы лесовиков шел дождь. Бера ускакала на какой-то девишник, так что я в доме был один и наслаждался покоем, отдохновением и уединением, настраивающим на философский лад. Даже удивительно, как быстро менялся климат вокруг этого леса. Деревня и сам лес напоминали среднерусскую полосу, где-нибудь под Смоленском или Витебском, с прохладным, а нередко и холодным утром, и свежим днем, когда жара чувствовалась только на открытых пространствах. Тут даже дождь случался, хоть и нечасто. Окрестности Верхних и Нижних Мхов уже напоминали Тоскану или Лациум в Италии, а удаляясь от леса путешественник оказывался в полупустынях какие встречаются в Калифорнии и Восточном Вашингтоне. Чувствовалось, что именно Лес, который Миха сделал своей резиденцией, и держал на себе местную экосистему, не позволяя ей скатываться в пустныню, которую мы увидели у ворот из S60.

Впрочем, меня сейчас занимало не это. Шум дождя навевал раздумья, а медовый морс с лесными ягодами на столе и легкий сумрак добавлял уюта. Итак, что мы имеем? А то, что я застрял в этом мире надолго. Я тут даже не чтобы что-то делать, а просто чтобы пожить, поскольку мое, как и Михино присутствие в этом мире не дает ему развалиться. А мир хороший, так что придется постараться. Тем более, мне лишний поток сознания ничего не стоит. Вот только, если уж я здесь застрял, то надо устраиваться с комфортом. А для этого надо разобраться с одной проблемой. А именно, проблемой смертного тела, которое в любой момент может потерять сознание, после чего придется в новом теле прыгать по кочками S60, чтобы добираться сюда обратно.

А почему это происходит? Давай, подумаем, как все это работает. Из моей сущности в Гайе сначала была сделана проекция со смертным телом в S60. Поскольку это была моя проекция, ну, как Тариэль в F58, то тело могло терять сознание, надираться алкоголем и творить прочие безобразия. Даже оторвавшись от тела, мой поток сознания точно знал куда и как вернуться в него. Замечу, поток сознания был по-прежнему в Гайе, в Тею попадала только нить связи-управления, которая и присоединялась к смертному телу так же, как обычно душа соединяется с телом. А восстановить соединение она могла потому, что миры F58 или S60 не потеряны, в них возможен прямой контроль и адресация, попросту говоря, известно куда обратно присоединяться.

Во время моего перехода, моделирование тела перешло полностью под контроль узлов Теи этого нового, потерянного мира, а связь сохранилась только постольку, поскольку она была до этого. Для узлов Теи этого мира ситуация была простая — ну, болтаются какие-то нити, и пусть себе болтаются. Вот только при потере сознания телом эти нити обрывались, поскольку подключались именно к функционирующему сознанию и подсознанию тела, а оно выключалось. После чего восстановить связь не представлялось возможным, поскольку непонятно было куда.

Можно ли что с этим сделать? На этом уровне вроде бы нельзя, но если рассмотреть, что же такое смертное тело в виртуальных мирах, то картина становится куда более интересной и комфортной. Ведь в виртуальных мирах материи на самом деле нет, все моделируется в Тее. Поэтому тело тут состоит как бы из нескольких слоев. Во-первых, модель в Тее, во-вторых, слой узлов моделирования, которые просчитывают взаимодействия разных моделей, в том числе тела с воздухом, водой, землей, полом избушки, едой, острыми предметами, которыми другие тела пытаются тебя проткнуть. И в-третьих, слой узлов визуализации, которые просто показывают то, что предыдущие слои намоделировали. И линия связи из Гайи идет вовсе не к проекции на экране, создаваемой узлами визуализации, она идет к модели. Точнее к крохотному кусочку модели, которое изображает сознание этого тела, на самом деле таковым не являясь. И когда тело теряет сознание, этот кусочек исчезает, обрывая связь. А когда сознание восстанавливается, то кусочек этот появляется обратно, но уже не привязанный к линии связи из Гайи.

Но это у меня так. А у жителей этого мира, вместо кусочка, изображающего сознание, в Тее либо демон-эмулятор поведения, для декоративных персонажей, либо полноценная душа, которая при потере сознания никуда не исчезает. То есть, душа в этом мире. Понятно, что в Гайе я — моя сущность — больше всего этого мира вместе взятого, только якорем в потеряном мире это служить не может. А будь я подсоединен к такой местной душе, потеря сознания мне ничем не грозила бы.

Конечно, к готовой душе я присоединиться не могу. То есть, могу, но нехорошо это, надо людям давать самим жить, а не марионеткой под диктовку. Но это как раз не проблема, поскольку я вполне могу себе сетевую сущность и заново создать. Это даже удобней будет, поскольку телу со смертной душой потеря сознания может и не мешает, а вот смерть очень даже, и в этом случае я бы из того приключения с некромантом и его мечом так просто не вышел бы. Поскольку душа человека знает, что он человек, и поэтому и генерируется для нее модель человеческого тела, которое менять можно только с душой. То есть, очень и очень непросто, не говоря уж о том, что вредно.

А для меня все куда проще. Я ведь в Гайе, а здесь лишь тень, которую я отбрасываю в этот мир. Как в игре с тенью на стене, ставишь фонарь и рукой крутишь, чтоб тень какую причудливую форму приняла. Хочешь — зайчика, хочешь — монстра. Вот и у меня генерируется то, что я из Гайи проецирую — хочу человека, хочу — тигру, хочу — дракона. Вот только уже есть сетевые сущности, которые то же самое могут делать. И которым ни потеря сознания, ни смерть физического тела ничуть не мешают. Местные боги. Надо спроецироваться в нового местного бога, а тот уже пусть управляет телами, и тогда никакого риска потери связи не будет. Боги, даже локальные, сознания не теряют, а адресоваться в этом мире он сможет, поскольку будет местным. Так что и телепортация опять станет возможной. И когда через много-много времени я решу покинуть этот мир, здесь останется местный бог Лех, на которого можно будет положиться. Вроде неплохо придумал?

Дверь тихо скрипнула и в полутьму комнаты зашла ни много, ни мало, а сама принцесса-повелительница Верхних Кочек и Нижних Мхов. Вместо привычной туники, на ней была какая-то блузка, застегнутая спереди на пару пуговиц, и юбка. Кажется, она сегодня принарядилась. Ах, да, у девчонок какое-то мероприятие, наверняка как раз с него пришла. Так что, скоро и Бера заявится, а я еще думу не додумал…

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — приветствовал я ее, вежливо вставая из-за стола. Вот ведь невовремя нелегкая принесла, только сосредоточился на важном, — Присаживайтесь. Морс медовый — просто замечателен.

Девушка молчаливо присела на подвинутый стул, позволила налить себе в кружку напитка, и даже сделала небольшой глоток.

— Лех, я вот чего тебя хотела просить, — начала она, опустив глаза и нервно теребя верхнюю пуговку платья, — Лесовики тебя чуть ли не богом считают. А ты мог бы мне трон вернуть? — она запнулась, и посмотрев мне в глаза, стала как-то уж очень энергично крутить пуговицу, — Я была бы очень благодарна.

— Да в чем проблема, — рассеянно удивился я, все еще погруженный в совершенно потусторонние думы, — Уже и так все решено, вернетесь Вы на трон через пару дней, последние детали уточняют, чтобы Алария на эти кочки и мхи не претендовала…

Ее рука замерла, потом оставила пуговицу и опустилась вниз и сжалась в кулак, а вместо заискивающей передо мной принцессой, я неожиданно оказался перед взбешенной кошкой.

— Дурак! — крикнула она, стукнула кулаком по груди, и развернувшись, рванула к двери. Перед выходом запустила кружкой с морсом — меня только тигрячья реакция спасла — и исчезла, грохнув дверью так, что изба задрожала.

Моя телесная сущность самца-тигры взвыла от возмущения, полностью соглашаясь с принцессой. До меня начало доходить, что же сейчас произошло. Тигра во мне попытался возмущенно объяснить, что когда девушка приходит к тебе, чтобы отдаться… Ну, это еще не повод, попытался было возразить я свому местному подсознанию. Лучше бы я этого не делал. Тигре идея нетраханья находящегося поблизости и доступного привлекательного женского существа была противна по натуре, на уровне философской идеи, как материализм Платону. В общем, узнав, что я дурак, кретин, и последняя сволочь непонятной половой ориентации, я понял, что сейчас не время для классической фразы «Платон, ты мне друг, но истина дороже.» Тем более, что под таким обстрелом я и сам не был уверен в этой истине. Все-таки, Тера — очень привлекательная девушка, а если я хочу решить проблему с расколом лесовиков… Короче, я мысленно потрепал тигру по загривку и иронично посоветовал ему в следующий раз не терять времени. На что получил ответ, что он-то, конечно, терять времени не будет, если кое-кто шибко умный, не будем называть имен, не будет ему мешать. На этом тигра, он же мое смертное подсознание, нахохлился и обиженно заткнулся, предоставив мне возможность вернуться к своим размышлениям. Так, о чем же я думал? Ага! О создании промежуточной сетевой сущности для себя любимого.

Сказано — сделано. Расслабившись, я постарался изменить свою проекцию со смертного тигры мужского пола на местного бога, который проецирует себя внутрь мира как тигру. Не забыл о кармашке с линиями управления для Беры с остальными бернинами и Милы. Прислушался к ощущениям. Вроде все нормально, заодно местное сетевое пространство лучше чувствую. Адресации правда так и не появилось, поскольку я этой информацией изначально не обладал, то и появиться ей неоткуда. Ну, да, ладно, надо будет кого из местных богов попросить поделиться.

* S13 Майор Карл фон Линденхоф, жилой блок орбитальной военно-космической станции

Лотта выскользнула из постели и натянула на голое тело его банный халат. Точнее не его, халат полагался вместе с жильем: каютой — не каютой, квартирой — не квартирой, так, жилым блоком, предоставленным в его распоряжение на время нахождения на станции. Одна комната с кроватью, столом с парой стульев, письменным столом, простым креслом и запирающейся тумбочкой для документов, якобы положенных ему по должности. Плюс стенные шкафы и небольшой санузел с душем. Ну, и чайник с кофеваркой, еда готовилась и доставлялась централизованно. Все-таки, военная база, а не поселок.

Хорошо хоть командование заботилось о балансе полового состава базы, держа на ней явно избыточное количество медсестер и связисток. Справедливости ради надо отметить, что недостатка в желающих не было. Не супермодели, конечно, те выходили замуж или как еще обустраивали свою жизнь прямо внизу, но для многих остальных служба на такой базе была хорошим шансом выйти замуж за офицера, фона, да еще и по истечении срока очередного контракта, когда муж сможет перевестись вниз, обзавестись домиком на поверхности, детьми, обустроенной и обеспеченной жизнью. Вот и Лотта, когда пришла сюда первый раз и увидела у Карла на столе фото красивой женщины, встрепенулась и стала выяснять кто такая. А узнав, что это сестра, которой Карл купил домик внизу, резко начала проявлять повышенную благосклонность. Если сестре купил домик, то и себе, то есть своей жене с детьми купит.

— Я в душ, поставь кофе, — сообщила Лотта, улыбнулась Карлу, скидывая халат, а затем легкой плавной походкой исчезая за дверцей.

Карл поднялся, натянул пижамные штаны — очень уж не хотелось влезать в форменные брюки — а затем взял чайник и направился туда же, поскольку раковина для умывания служила также единственым источником воды для питья. Рубашку накидывать не стал — его тренированый торс всегда вызывал у женщин весьма позитивную реакцию, так почему не покрасоваться лишний раз? Пока узкая струйка воды — станция экономила ресурсы — медленно наполняла чайник, он не отказал себе в удовольствии полюбоваться любовницей через стеклянную дверцу душа, которая впрочем тут же начала мутнеть от брызг воды, оставляя скорее намек на обнаженную женщину за ней. Намек впрочем был соблазнительный, как тут же почувствовал Карл, хотя и занимался только что этим делом с Лоттой, и занимался вполне добросовестно и старательно. «Может и правда, перевестить на поверхность, устроиться покомфортнее, и трахать это красивое домашнее животное каждый вечер для хорошего сна и настроения?» — подумалось ему. «Бр-р-р! Что это со мной!?» — ответил он тут же сам себе, и понес воду в комнату, ставить кофе.

Нет, в целом Карл не был женоненавистником, в известном смысле он женщин очень даже любил, причем достаточно регулярно, но как разумных существ воспринять не мог. Больше не мог. Когда-то, еще курсантом, было дело, влюбился по уши. Как им эта сучка вертела, страшно теперь вспоминать. Чуть из училища не вылетел. Что характерно, так с этой стервой ему ничего и не обломилось. А напоследок, усугубляя оскорбление, она безо всяких отдалась приятелю, который потом долго ходил под впечатлением от предемонстрированных ею поз и бахвалился этим, оказываясь в мужской компании. Сначала Карл очень переживал, и даже на приятеля обиделся, но потом оценил невольную услугу, а некоторыми из услышанных поз даже потом воспользовался, хотя и совсем с другими женщинами.

Из этого опыта Карл вынес самый главный вывод в своей жизни об отношениях полов, разобравшись, кто тут охотник, а кто дичь. И в соответствии с этим выводом перестал настаивать на том, чтобы быть пойманным, а наоборот, постарался превратить это в сложную, захватывающую и — тьфу-тьфу-тьфу — пока еще не решенную ни одной хищницей задачу.

Конечно, появляется законный вопрос — а дети? И вообще, «а ты хочешь остаться под старость один, чтобы некому было даже стакан воды подать?» Нет, неужто кто-то и правда не хочет иметь на своей шее визжащее, обсирающееся в пеленки существо, на которое по мере роста надо работать как проклятому, чтобы оплачивать коммерческие детские садики, частные школы, колледжи и университеты, терпеть юношеское хамство, переживать доживет ли молодое животное до взрослого состояния, или свернет себе шею по глупости, а потом под старость, уже забытому ими, перебирать со слезами детские фотографии? Всего этого Карл нагляделся на друзьях и коллегах, и можете догадаться к каким выводам пришел. Нет, он отнюдь не презирал бридеров, хочешь помучиться — ради Бога, выполняй эту важную общественную функцию. Социуму нужны новые поколения работников и воинов. Просто он считал это личным выбором каждого человека. И его выбор был иным.

Впрочем у сторонников здоровой семьи оставался еще один козырь — гены! Неужто ты хочешь, чтобы твои гены умерли с тобой? Но на это у Карла тоже был ответ, даже два. Во-первых, а сестра на что? Два племянника, три племянницы. И если уж доверять воспитание молодого поколения — так как раз ей, которая как и мать была по сути «сержантом в юбке», строила детей на раз, добивалась выполнения ими своих еще маленьких обязанностей, и вообще, серьезно подходила к вопросу превращения маленьких обезьянок в достойных толковых людей. И где он найдет женщину, которая на это тоже способна? А плодить уродов, любителей и без него хватает. Это во-первых, а во-вторых, учитывая количество женщин, с которыми он имел дело, в том числе и с отнюдь не одинокими, Карл совсем не был уверен, что гены его уже и так не размножились где-то на просторах заселенной ветки галактики. Ну, а то, что никто не будет вешаться ему на шею с воплем «Папа!», так этого он и в отношениях законных родителей и детей тоже не наблюдал. Так что, когда некому, хоть не так обидно.

В общем, выполнять женские капризы и прислушиваться к тому, что они говорят, Карл твердо считал не просто ниже своего достоинства, а просто неправильным. Захочет сама — и так даст, а нет — другая найдется. Из этого радикального правила мизантропа он делал исключение только для своей сестры, для матери, пока была жива, и для редких представительниц прекрасного пола, которые просто оказывались толковыми специалистами и хорошими боевыми товарищами. И с ними он принципиально не спал, поскольку «баб много, а друзей мало», и второе на первое менять глупо.

За этими размышлениями Карл сварил кофе, и выставил из встроенного шкафчика бутылку неплохого коньяка, небольшую бутылочку с лимонным соком — фрукты на станции были дороговаты, крекеров и коробку хороших конфет. Плюс добытых из-под полы втридорога маринованных устриц. Не очень гармонирует с кофе и конфетами, но зато вкусно и редкость на станции. А что, офицер он или хрен собачий? Оклад позволяет, а если он все-таки решится на этот новый контракт, то через день-два будет уже на борту. Не тащить же туда всю эту снедь!

Вообще-то Карл не любил, когда женщины сильно задерживались после постели. Его организованность приводила к тому, что недолговременные любовницы начинали отнимать своими дурацкими разговорами время от других запланированных дел. Но сегодня было совсем другое дело. Во-первых, после ее дефилирования перед ним, он уже успел слегка возбудиться по новой и планировал повторить. Ну, сходит она в душ еще раз, не разорится командование на воде. Тем более, если через два дня на борт, то там женщин будет меньше, и пока еще удастся уболтать одну из них… В общем, надо пользоваться, пока под боком.

Лотта не обманула ожиданий. Сначала они попили кофе с коньяком, пока она рассказывала, как хотела бы завести детей и воспитывать их внизу, на поверхности. Привычно пропуская треп мимо ушей — хотела бы, никто не заставляет противозачаточное глотать, в космических силах была даже статья для списания по беременности с небольшой, но из серии «жить можно» пенсией — Карл потихоньку перешел на просто коньяк, и плавно переместил подругу обратно в кровать. А потом, после того как они основательно насладились друг другом, Лотта все-таки вновь приняла душ и ушла к себе.

Карл же лежал раскинувшись и полностью довольный жизнью, собой, и даже только что ушедшей жещиной. Настолько довольный, что категорически не хотелось что бы то ни было делать. А делать было надо сегодня, поскольку завтра утром — крайний срок. Конечно, он планировал заняться этим часов в десять вечера, а не в два ночи, но до полудня подписанный контракт или отказ должны быть в компьютере командования. На этот раз он одел форменные штаны и даже рубашку, сделал себе еще кофе, включил виртуальный терминал, авторизовался в служебной сети и погрузился в детали предложенного ему конктракта.

Если честно, чутье просто вопило, что что-то тут не в порядке. Во-первых, миссию зачем-то возглавляла прицесса императорского дома. И хотя в силу долгоживучести эльфов, стать императрицей ей не светило, но все равно, зачем? Во-вторых, суть миссии. Пойди на край света, найди тех, кто двигает звезды, и заключи с ними мир. Ага, — мысленно добавил Карл, — А в следующей реинкарнации доложи о результатах. И наконец, в эту «миссию мира» посылался один несущий линкор — Люсиэль, другой — Роттенур — просто нагруженный огневой мощью до верхних палуб, три крейсера, и десяток кораблей сопровождения. «Несущий» в данном случае означало полторы сотни тактических одно- и двуместных боевых истребителей и штурмовиков. В общем, против целой космической цивилизации может и слабовато, но уничтожить пару-тройку планет вполне хватит.

Вообще-то цели и состав экспедиции были совершенно секретны, но для потенциального шефа безопасности флагмана экспедиции большая часть данных была, естественно, открыта. Да и в голову никому не приходило, что Карл может отказаться. Не производил он впечатления человека, который может наплевать на карьеру, а шанс это был из тех, что раз в жизнь случаются. Карлу и самому идея отказаться в голову плохо лезла. Но и соглашаться под вопли внутреннего голоса было жутковато.

Карл потянулся к недопитой бутылке коньяка, налил полстакана, зажевал устрицами, которыми Лотта почему-то пренебрегла. Задумался. Поднял списки личного состава вновь назначенных на корабли группировки. Понятно, что основной состав на кораблях от миссии к миссии не менялся, но кто-то всегда уходил — с повышеним, по семейным обстоятельствам на станции или поверхность, просто переводился, а вместо них присылали новых людей. И просматривая, как выбирали этих новых людей, можно было догадаться о многом, что иначе терялось между строчками приказов. Скажем, если присылают сынков больших шишек, можно ожидать что будет достаточно безопасная прогулка, а потом прольется золотой дождь, и всем остальным тоже легко может что-то перепасть из наград и повышений. А если присылают закаленных космических волков, то заучивай наизусть расположение спасательных капсул, поскольку корабль может и не вернуться.

Конечно, чтобы по десятку-другому назначений распознать тренд, нужно было знать очень много людей, и знать их хорошо, но тут уж специфика службы. Карл хоть и налетал в вакууме много лет, но был отнюдь не флотским офицером, а лишь приставленным к флоту. Из безопасности. Государственной безопасности. И он давным-давно понял, что работа его — как в отделе кадров, в том, чтобы знать очень много людей и знать их хорошо. Причем не только тех, с кем работаешь, и даже не только тех, с кем когда-то работал, а еще и их друзей, родственников, любовниц, сокурсников, их взгляды, предпочтения, тип личности. А учитывая ограниченное количество академий и училищ, готовивших кадры для космического флота, галактика была на удивление тесна, так что взглянув на список, Карл узнал практически всех и мысленно присвистнул. Налил еще коньяка и крепко надолго задумался, благо внутренний голос уже, похоже, содрал горло, заткнулся, и больше думать не мешал. А думать было о чем.

Надо пояснить, что Карл пошел в безопасность не только из шкурных соображений, он и вправду готов был порвать глотку любому ради стабильности существующего порядка. Однако иллюзий он особенно не питал и отлично видел накапливающиеся в конфедерации проблемы, а в силу работы еще и знал о них значительно больше обычных людей «с улицы». Да и будучи выходцем с одной из планет первоначально колонизированных Вейстляндией, видел в детстве совсем другие картины, нежели его рубрейские коллеги.

Может частично от того и смотрел так на идею семьи и детей, что искренне верил, что ни к чему среднему классу, в который он попал, заниматься детьми. Разможающиеся как кролики в нищете низы вполне могут на госгранты заполнить колледжи и университеты теми, кто сменят таких как он, когда придет время. А выпускать выращенных в тепле и уюте детей благополучных семей, чтоб конкурировать с теми, у кого в опыте лишь голодное детство, жестокие до убийств уличные драки, и победы, вырванные с кровью из глотки другого такого же существа, это как пускать овец в стаю голодных волков, и надеяться, что они станут вожаками. Это рубрейцы на своих планетах ухитрялись поддерживать общество, которым было довольно большинство населения, а в остальных частях конфедерации все было сильно по-другому.

Впрочем, если бы дело было только в недовольстве низов. Были и другие, вполне материальные причины для проблем. Огромная конфедерация держалась вместе и не распадалась за счет межзвездного флота и торговли, а флот основывался на способности перворожденных вести корабли со сверхсветовой скоростью и делать межзвездые полеты возможными. Вот только, люди плодились быстро, а эльфы очень медленно, так что наличие пилотов, которые были даже не столько кучерами, сколько лошадьми, потихоньку становилось сдерживающим фактором для флота — того самого клея, который держал конфедерацию как единое целое. Конечно, были попытки исправить дело за счет полукровок, тем более женщины от перворожденных были без ума, а те в свою очередь никогда не бросали без заботы ни своих детей, ни их матерей. Увы, способности с потерей чистоты крови падали очень сильно. Что приводило к еще большим проблемам, чем если бы полукровок не было вообще.

Чтобы понять почему, надо понять, в чем же состояли эти способности. Это в популярной прессе говорили о «подпространственных пузырях» и прочей муре. Сложилась такая терминология, когда еще никто не понимал как эльфы это делают. А механизм был совсем иным, чем то, что писалось для публики. Представьте себе атом на кончике вашего носа. Там их много, любой подойдет. И электрон, вращающийся вокруг ядра этого атома. Так вот, по квантовой вероятностной теории, этот электрон с вероятностью 0.9999999… там, у вас на кончике носа, а с вероятностью 0.0000…. и еще неизвестно сколько нулей до единицы — на мочке вашего правого или левого уха или еще где угодно, хоть на другом конце галактки. Идея в общем-то простая, с огромной вероятностью электрон именно там, где мы его ожидаем, но с очень маленькой, хоть и ненулевой вероятностью, он может быть где угодно во вселенной. Если же излагать с точки зрения мультиверса, то из миллиардов, триллионов, пентиллионов очень похожих вселенных, этот электрон почти везде на месте, а в очень небольшом количестве их — где попало. Причем чем дальше от места ожидания — кончика вашего носа — тем меньше вероятность или число вселенных, в которых он в этом месте, сильно удаленном от кончика вашего носа.

Что эльфы умели, так это превратить эту микроскопическую вероятность в именно ту вероятность, которая случится, просто поверив, что она уже случилась. И понятно, что если вместо одного электрона взять целый космический корабль, то его шансы оказаться в другом месте невообразимо меньше чем у электрона, ведь для этого надо чтобы все частицы из которых состоит корабль оказались в этом другом месте, причем по-прежнему вместе. Так что просто «поверить», что корабль только что был у одной звезды, а теперь оказался у другой, даже у эльфов не получалось. Но вот поверить, что он за ту же секунду переместился на световой месяц или там год, или тем более движется с невоообразимой скоростью в безвоздушном пространстве без особых ориентиров, за который мог бы зацепиться скептический глаз, на это их способностей хватало. Некоторые вообще считали, что в этом случае эльфы «верили», что это вселенная движется назад, а поскольку визуально особых изменений в расположении звезде не происходило, то и изменения в реальном мире оказывались небольшими и посильными. Вблизи звезд, конечно, скорость резко замедлялась, но тут уж и двигатели, основанные на обычной физике, работали достаточно неплохо. Так что полет состоял в том, что корабль уходил от звездной системы на обычных двигателях, потом все больше ускорялся эльфом-пилотом, перепрыгивал пустоту между звездами на эльфийской способности, а приближаясь к точке назначения опять замедлялся и переходил на двигатели.

Другая теория вообще утверждала, что эльфы просто были способны перемещаться между соседними вселенными мультиверса. Соседними, потому что они очень слабо отличались друг от друга. А согласитесь, в какой-точке между двумя звездами корабль, который не видно ни от одной звезды, ни от другой, различие не очень большое. Да и на самом корабле только рисунок созвездий чуть меняется, и то несильно. Можно спросить, а как же они в прошлом целый материк спрятали? Вроде очень немаленькое изменение. Тут тоже секрет открывался не так сложно. Они могли выбрать вселенную, которая несильно отличалась здесь и сейчас. А что из этого изменения выйдет через десять-двадцать-тридцать лет — совсем другой вопрос. Ну, или в квантовой теории, подтолкнуть в нужную сторону события, которые и так были на грани. Десяток голосов за другого кандидата в критичесом штате. Филантроп, который решил профинансировать интересный научный проект. Или решил не финансировать его. Ветер, повернувший в другую сторону и создавший туман, в котором рухнул на посадке самолет с высокими шишками. Просто фотон, прорвавшийся сквозь веки спящего человека, и вызвавший яркий сон, запомнившийся тому на всю жизнь.

Наконец, еще одна теория утверждала, что влиять на вероятности могут вообще все. Это просто эльфы в силу своей верности реальности, этому въедливому «как на самом деле?» задаваемому переразвитыми мозгами, настолько настроены на мироздание, что видят эти зыбкие струны равновероятных событий, на которых у них получается играть как на какой-то причудливой арфе с миллионами струн. Более того, в лабораторных условиях люди действительно показывали способность влиять на вероятность. Вот только, способность эта была… как у людей. Слишком уж легко вера людей, бессильно скользя коготками по полированой твердой поверхности реальности, соскальзывала в соблазнительные иллюзии, мифы, сказки, а то и полный бред, принимаемый всем сердцем, выпуская пар волшебной силы в свисток. Как горько шутили занимавшиеся этой проблемой ученые, переиначивая анекдот о политиках и журналистах, если запереть на космическом корабле без двигателя достаточное количество людей на достаточное время, то они не только убедят друг друга, что уже слетали до другой звезды, но и доказательства изготовят.

Какая теория верна никто точно не знал, но факт оставался фактом — полукровки способностью влиять на реальность обладали в значительно меньшей мере, чем их чистокровные родители, так что ни обеспечивать звездные перелеты, ни спрятать материк, как это сделали эльфы со своей страной в давние времена, они не могли. Вот только вы представляете, как мала вероятность перемещения корабля в пространстве или исчезновения целого материка? Так вот, такими невозможными вероятностями полукровки оперировать не могли. Зато подтолкнуть к реальности что-то более ощутимое, десять процентов, пять процентов, один процент — очень даже. А ведь чтобы обеспечить урожай, и не допустить ни засухи, ни наводнения, обычно больше и не нужно. Так что полукровки заслуженно получили репутацию тех, у кого «все получается», и тем самым прочно застолбили себе место в правительствах, администрациях, министерствах… И в некотором смысле, это было очень хорошо, поскольку они освобождали перворожденных для тех задач, с которыми никто кроме них справиться не мог. Пока чистокровные эльфы летали между звездами, направляли развитие планет и координировали жизнь межзвездной конфедерации, полукровки по сути управляли планетами, составляя административный костяк, который крутил колеса местных цивилизаций.

Вы уже догадались в чем была проблема? Полукровкам не нужна была междзвездная конфедерация, им не нужны были их породистые предки, им и так было хорошо, у них и так все было и все получалось. А если учесть, что от человеческих предков они нередко заимствовали и совершенно человеческие качества, причем необязательно лучшие, а также учитывая дефицит кадров пилотов для единственного фактора, связывавшего конфедерацию вместе — флота, способного преодолевать межзвездные пространства, то будет ясно, что конфедерация катилась под горку к победе сепаратизма.

Что забавно, недовольные положением дела полуэльфы вовсе не пытались создать движения полукровок, а тихо поддерживали чисто антиэльфийские, по сути расистские, сепаратистские движения, выступающие «за освобождение от расового угнетения» и «равные права для людей». Нет, не везде это было так. На рубрейских планетах эльфы как-то смогли создать общества, где практически все были относительно довольны сиутацией. Мысленно Карл восхищался их системой, где даже право голосовать надо было заслужить. Причем заслужить мог каждый — иди, учись или служи, и получишь право участвовать в выборах. Сделай что-то для общества, и сможешь выбираться во власть. А не хочешь — ну, сам виноват. Такая система автоматически отбирала тех, кто был способен что-то делать, и переводила их в состояние, когда им не на что было жаловаться. А если человек не хочет даже пошевелиться за свои права, то и на баррикады не пойдет. По крайней мере, предполагалось, что не пойдет. Свербил, правда, у Карла червячок, что бездари, неспособные окончить обычную среднюю школу, очень даже могут рвануть на баррикады. История примеров приводила немало, но у рубрейцев это почему-то не происходило.

На планетах Вейстляндии и Океании все было по-другому, и эти «освободительные» движения вполне присутствовали и периодически слегка отравляли жизнь властям. Но слегка, «цивилизованно». Все-таки, вековые демократические традиции научили общество справляться с маргиналами. Помнится однажды корабль, на котором служил Карл, остановился у материнской планеты, где были бережно сохранены старые города, теперь служившие местом паломничества туристов. Карл взял тур по столицам Вейстляндии, и в одной из них, столице островной империи, прямо от королевского Букингемского дворца шел прямой и широкий проспект — The Mall, а на каждом фонарном столбе по его сторонам имелась перекладина с заботливо повязанной веревкой. Декоративной, но очень выразительной. Вот такие вековые демократические традиции Карл отлично понимал и в эффективность их верил. Если честно, он подозревал, что и у рубрейцев все то же самое, только не на центральном проспекте столицы. Не верил он в благонамеренность толпы. Чему служил пример всяких «вольных», «ассоциированных» миров, королевств и прочих банановых республик, где антиэльфийские сепаратистские движения цвели и пахли во всю силу.

И вот теперь, взглянув на списки вновь назначенных на корабли флота офицеров, Карл серьезно задумался. Нет, членов этих «освободительных движений» с партбилетами никто во флот не пустил бы, тем более на офицерские должности, но все они были, что называется, симпатизирующими. И это в голову Карла не лезло. Да еще назначили адмирала — принцессу древнего императорского эльфийского рода. Они там что, совсем сдурели? Им что, бунт нужен? Или заговор?

Карл опять потянулся к коньяку, вылил остатки в стакан и потребил, заев остатками устриц. А потом как есть, в брюках, свалился на кровать и отключился тяжелым нервным сном.

Снилась ему какая-то откровенная муть. Во-первых, он оказался эльфом. И не просто эльфом, а императором. Правда, подчинялась ему не империя, а организм человека. И вот в этом организме устроили революцию черви и кишечные палочки. Захватив апендикс, они размахивали желто-коричневыми флагами и скандировали «Власть в кишечнике его гражданам — глистам и паразитам!», «Долой незаконноизбранного молочнокислого президента!», «Широко открыть задний проход! Мы хотим свежего воздуха!», и совсем уж загадочное «Мы — Канализация!». Главным упреком оному молочнокислому президенту и «его мафии», была кража питательных веществ, поступающих «по трубе» из желудка, а также незаконное подавление и геноцид национальных и сексуальных меньшинств — как-никак многие черви были гермафродитами, а кишечные палочки и вовсе размножались делением. Равно как и использование против оных меньшинств биологического и химического оружия. Толпа была наэлектризована слухами о неизбежном вторжении Организма — предмета лютой ненависти пахучих революционеров, а также невнятными пугающими рассказами о возможном «хирургическом вмешательстве». Бунтари били морды лимфоцитам и слали вирусные токсичные сообщения «холуям из Организма». Карл, олицетворяющий власть в организме, был вынужден остановить впитывание веществ из кишечника, чтобы ограничить поступление токсинов, но это оставило организм без питания, а главное — без воды. Воды, которая теперь не удалялась из кишечных масс с предсказуемым результатом. К слову, не то чтобы свежего, но «воздуха» бунтари производили тоже немало.

Проснулся Карл не проспав и пяти часов, а встав с кровати, еще с остатками хмеля в голове, едва добежал до санузла. Устрицы все-таки оказались не первой свежести. Подавив желто-коричневую революцию и выругнувшись на «сон в руку», Карл вздохнул, очередной раз сел за стол, и мысленно махнув рукой, как прыгая в холодную воду, послал согласие на контракт.

* S13 Велия Секунда, флагман корнелианского флота, время: за несколько недель до вышеописанных событий.

— Неужели сами не понимаете, что его надо остановить? — чуть ли не переходя на крик, обратилась раскрасневшаяся от спора Велия к трем другим сотрудникам научной команды корабля, — Убедить как-то, что такое оружие применять нельзя!

— Ну, и как его остановишь? Он же Корнелий, сенаторское отродье. Он нас в упор не видит, за людей не считает. Тиран, сорвавшийся с цепи, что хочет, то и творит, — возразил Аквилий Терций из Пента, мегаполиса на Корнелии Пять, поглотившего пять городов и специализировавшегося на науке, искустве и высоких технологиях.

Собственно, все трое были из Пента, Велия одна была из промышленного центра, где ее отец был прокуратором, отвечавшим за город и заводы. И что, по мнению всех трех, и было причиной ее успешного карьерного роста, в сравнении с ними, получившими дипломы с отличием не за счет родни, а упорным трудом и учебой. У Велии, понятно, было иное мнение, да и училась она ничуть не меньше этих трех, но ей не верили. Впрочем, и не возражали.

— Пентюха забыли спросить! Да, что ты о нем понимаешь? — возмутилась Велия.

— Не пентюх, а пентэйец, — привычно возразил Аквилий, — Вон, Публий попытался ему обьяснить, и? Чуть в карцер не загремел. Он его в упор не видит. И его, и всех нас. И вообще, ты — эквитка, тебе и карты в руки ему втолковывать. А по мне — получу право на Игру, и шабаш! А уж что он там натворил — его проблемы.

Что эти сервы понимают, раздраженно подумала Велия, у них одно на уме — заслужить уход в Игру. Избалованные бездельники! Где ответственность, где долг перед обществом?

Как представитель класса эквитов — второго уровня администраторов Табулы Раса, Велия неплохо представляла себе социальное устройство этого сложного социального организма, охватившего множество звездных систем, который мы, скорее всего, назвали бы олигархией. Эквитам в план обязательного образования, изрядно расширенный по сравнению с сервами и привиллегированными классами, входило не только социальное устройство Табулы Раса, но даже история ее развития, и то, как `акторы, как с ударением на первом слоге назывались граждане Табулы Раса, пришли к такому устройству общества.

Согласно этой, изученной в чем-то вроде школы, истории Табулы Раса, все началось еще в древние времена Плутократии, когда вся цивилизация располагалась на одной планете. Игра, именно так, с большой буквы, тогда еще только-только появилась. Жизнь была трудная, да и капсулы погружения были очень дорогими и почти недоступными бедным слоям населения. По-крайней мере, недоступными на постоянной основе. Пока богатые погружались в Игру и наслаждались непрерывной жизнью в ней, бедняки были вынуждены зарабатывать на пропитание и жилье, и в лучшем случае могли погружаться в Игру в арендованных капсулах, по «подписке», на несколько часов в день, а то и меньше. И это при условии, что они могли найти работу, чтобы оплатить жилье, пропитание и плату на Игру. Вообще-то идея необходимости работать, чтобы заработать на жилье, еду, а тем более на Игру, звучала для Велии по меньшей мере дико. Но, да, вот такое дикое общество было там тогда.

Естественно, бесконечно так продолжаться не могло. Богатые плутократы чуть не довели дело до революции, но Сенат, тогдашний орган власти, в своей мудрости, выразил Волю Народа и принял Акт Табулы Раса, который перевернул с ног на голову общество, дав максимальные привиллегии ранее наиболее обделенным классам, и закрепил два коренных принципа нового государственного образования, названного в честь этого Акта. А именно, Право на Жизнь и Привиллегия Игры.

Прежде всего, согласно этому акту, каждый имел право на еду и место для жизни, и обязанность соблюдать Право на Жизнь возлагалась на государство в лице фамилиаров — доверенных слуг народа. А во-вторых, молодые люди, завершившие образование, сдавали экзамены, по результатам которых их распределяли в разные классы, которые и давали право на Привилелгию Игры.

Самым привиллегированным и массовым классом были дорминаты — спящие. Спящие не несли вообще никаких обязанностей перед обществом и получали право неограниченной Игры в продолжении всей своей биологической жизни. Успешно сдав экзамен, они не вылезая из образовательных капсул, тут же отправлялись в подземные хранилища с тщательной поддерживаемой постоянной температурой, влажностью, освещенностью и особым микроклиматом, чтобы ничто не нарушало право на игру новых господ общества.

К слову, оттуда и пошло название Акта и нового государственного образования — Табула Раса. Неважно, кем ты был в реальности — нищим, неудачником, преступником, тупицей, в Игре ты мог начать все заново с чистого листа и действительно реализовать все свои мечты не в фантазиях, а в жизни.

К сожалению, дать такую привилегию всем не было физической возможности, поэтому были и другие классы, чья Привиллегия Игры была в чем-то ограничена. Вторым, чуть более ограниченным в привиллегиях классом были спанеры. Составленный из женщин, которые не смогли войти в класс дорминаторов по результатам экзаменов, либо представляли важные генетические ветки, необходимые для предотвращения вырождения популяции, их Привиллегия Игры нарушалась небольшими перерывами, необходимыми для поддержания физической формы и рождения детей.

К счастью, капсулы были развиты до совершенства, так что даже большую часть беременности спанеры в норме проводили в Игре, покидая ее лишь для обязательных физических упражнений для поддержания формы, зачатия и собственно родов. Разумеется, все это время их капсулы находились в специальных центрах, оборудованных для периодических пробуждений, физических упражнений и остальных обязанностей. А с честью выполнившие свой долг перед обществом спанеры преходили в класс дорминаторов с правом неограниченной Игры и особым, более комфортным статусом в Игре.

Третьим привиллегированным классом общества были эвокаты. Составленный в основном из мужчин, этот класс также проводил большую часть времени в Игре, с периодическими небольшими перерывами для поддержания физической формы. Эвокаты также использовались для зачатия новых поколений спанерами, но их основная роль была в том, чтобы при необходимости принять участие в масштабных действиях в реальности, требующих больше людей, чем доступно в нужный момент времени. Обычно, массовое пробуждение эвокатов происходило в случае внутренних войн или конфликтов, но иногда и как реакция на неожиданно вырастающие потребности экономики, когда они заполняли собой места, на которые не хватало представителей наиболее привиллегированного рабочего класса — сервов. Служба эвокатов в реальности продолжалась до тех пор, пока перегрев экономики или война не пройдут, позволив им полностью вернуться в Игру. Эвокаты, отслужившие один срок пробуждения, как правило, как и спанеры, переходили в класс дорминаторов с особым, привиллегированном статусом в Игре.

Прямо сейчас, боевые отсеки кораблей флотилии были в основном загружены полностью пробужденными эвокатами и некоторым количеством спанеров, дабы поддержать боевой дух эвокатов, пробужденных для военных операций, буде таковые потребуются. К слову, ни тем, ни другим даже не потребовалось сообщать, что они находятся в реальности. Как для пробужденных эвокатов, так и для спанеров, нынешняя боевая операция была лишь еще одним квестом в Игре, с заранее обьявленным призом, обещанным в случае его выполнения — тем самым привиллегированным статусом в Игре с пожизненной пенсией, а также повышенной удачливостью и выбранными самими акторами умениями-скиллами. В конце концов, привиллегированные классы имели очень смутное понятие о реальности, и обьяснить им подобную концепцию было бы в любом случае весьма затруднительно.

Дорминаторы, спанеры и эвокаты составляли привиллегированную часть табулянского общества — сословие лузоров, что в переводе с древнего языка Табулы Раса означало «азартный игрок», «участник игры». Кроме привиллегированных лузоров, в обществе были и акторы работавшие в реальности над тем, чтобы обеспечивать непрерывную, ничем не омраченную игру лузоров. Рабочее сословие носило название фамилиаров — «доверенных слуг». Подразумевалось, естественно, доверенных слуг народа.

Наиболее привиллегированным классом рабочего сословия фамилиаров были сервы. Сервы обслуживали машины, возили и подключали капсулы с игроками, помогали принимать роды у спанеров, обслуживали электростанции, транспорт, заводы и фабрики. Отработав положенные по закону 5 часов в день, кроме выходных и праздников, они погружались в свои капсулы, установленные либо в их жилых отсеках, либо прямо на рабочих местах, и уходили в игру до следующей своей смены. По сути, их Привиллегия Игры была ограничена минимально, особенно учитывая, что их работа в реальности давала им опредленные привиллегии в Игре. Тем не менее, хотя служба народу и считалась невероятно почетной обязанностью, хоть и сопряженной с изрядными жертвами, большинство сервов желали как можно быстрее выполнить свой долг и уйти в Игру. А за особые заслуги, сервы также могли получить статус дорминаторов и уйти в Игру на постоянной основе. Увы, как правило, это и было обычно самым сильным их мотиватором. Именно об этом с сожалением и подумала Велия по поводу своих подчиненных-сервов.

Следующий класс фамилиаров был эквиты. Именно к эквитам и принадлежала Велия. Этот класс был очень резко ограничен в привиллегиях, даже по сравнению с сервами. В реальности эквиты занимали посты администраторов, министров, прокураторов, и руководили производствами, городами, провинциями, иногда даже целыми планетами, а также крупными научными проектами, медицинскими центрами, или, как в случае с Велией, уходили на роли старших офицеров армии и космического флота. Понятно, что хотя каждый и имел свою капсулу, времени на Игру у них оставалось минимум, хорошо если пару часов в день и несколько часов на выходных.

Другим ограничением привиллегий и свобод эквитов было то, что в отличие от четырех предыдущих классов, эквиты, как и последний класс фамилиаров, сенаторы, сохраняли архаичную форму семьи, с одним мужчиной, одной женщиной, зачатием и традиционным вынашиванием ребенка в реальности, а также семейным воспитанием детей. Нет, конечно, дети погружались в капсулы каждый день, особенно пока родители были на работе, чтобы проходить традиционное обучение, но даже при этом они поначалу попадали в специальные обучающие миры для детей эквитов и сенаторов, дабы не подвергататься разлагающему воздействию привиллегированных классов сервов и лузоров в столь раннем возрасте. Столь жесткое ограничение тем не менее давало свои плоды, эквиты очень гордились своим служением обществу и приносимой ему жертвой, и честно служили интересам Табулы Раса.

Другим ограничением эквитов было то, что хотя они и сдавали экзамен по окончанию обучения, его результаты никак не могли повлиять на их класс. Эквиты были наследственным классом. Старший сын и старшая дочь пары эквитов, а при необходимости и их вторые дети также становились эквитами и несли свой долг перед обществом. Нет, в принципе, молодые люди могли отказаться, и из уважения к их предкам, автоматически получали высший статус дорминаторов, но это было неслыханным позором, и имя отрекшихся навсегда вычеркивалось из анналов семей, хранивших столетия предков, честно служивших обществу. Так что отречения были необычайной редкостью.

В качестве компенсации за жертву старших, остальные дети эквитов никогда не становились сервами, а автоматически переходили в класс эвокатов. В Игре они как и в реальности занимали административные должности мэров городов, правителей провинций, герцогов, королей, президентов, а куда чаще крупных администраторов, высших офицеров и работников секретных служб разнообразных государственных мини-образований виртуальных миров от гордых независимых игровых республик, с вышитыми на кухонном столе флагами, до занимающих целые континенты игровых империй. В случае призыва в реальность, они становились офицерами эвокатов, а женщины-наследницы эквитов, тот случай, когда эвокатами становились женщины, либо также становились офицерами эвокатов, либо брали на себя иную организационную работу связанную с пробужденными эвокатами и спанерами.

Ну, и наконец, наиболее лишенный привиллегий класс фамилиаров, доверенных слуг народа, были сенаторы. Так же как и эквиты, связанные семейным способом наследования класса и рождения и воспитания детей, сенаторы тоже проходили начальное образование в специально выделенных мирах. Затем, молодые сенаторы вместе с эвокатами проходили обучение в виртуальных университетах, и имели некоторое время, которое могли провести в игре. С наступлением полного совершеннолетия в 30 лет, или раньше, если того требовали обстоятельства или так решали их родители, будущие сенаторы выходили из Игры в реальность и впрягались в управление семейными доменами. На игру, после этого, времени у них обычно просто не хватало, а глава рода — Консул и член Совета Двадцати Шести, отвечавшего за все ключевые вопросы поддержания Игры во всей Табуле Раса вообще не имел права входить в Игру, разве что в посмертии, присоединяясь к Совету Бессмертных.

Вот такое вот социальное устройство. По крайней мере так, как это излагалось Велии в школе.

К слову, предмет горячего спора эквиты Велии и ее подчиненных-сервов был как раз молодой сенатор Люций Корнелий Секст, адмирал флотилии и сын Консула Корнелия Квинта.

— Если надо, пойду и буду снова обьяснять, — ответила Велия.

— Кстати, а если не забудешь приодеться попривлекательнее, — добавил Аквилий с жеманным смешком, — то шансов, что он тебя выслушает, будет куда больше. Конечно, до моей аватары тебе далеко, но…

Тут он сложил губы бантиком и полуодобрительно, в стиле «Ты тоже ничего…», покачал головой. Вообще-то, закон строго охранял тайну персонажа. Никто в реальности не имел права знать, кем является тот или иной актор в Игре, но Аквилий сам любил упоминать, что является в Игре некоей, не будем называть имен, известной красавицей и «роковой женщиной», вокруг которой постоянно вьются ухажеры, готовые на все за благосклонный взгляд предмета их мечтаний, то есть, красавицы-Аквилия. А на вопрос Велии «Сдались тебе эти козлы?», он лишь поджимал губки и высокомерно отвечал: «Я просто так себя вижу!»

Впрочем, усмехнулась Велия, пентэйская любовь ее подчиненных-сервов ее не касается, а насчет красоты Аквилия в Игре… ну-ну. Это в реальности она «серая мышка» в форменной юбке с волосами, собранными в конский хвост на затылке, а в Игре… Будучи в Игре эльфийкой с прокачанной до трехсотого уровня привлекательностью для мужского пола, она очень свысока оценивала похвальбу серва. «Однако, мысль верная,» — заметила она про себя. Надо будет поприхорашиваться перед попыткой.

Вообще-то он выбрала эльфийскую расу в далеком детстве, причем совершенно случайно. Ее мать, а эквитов растили в семье, и Велия хорошо знала свою мать, упомянула, что она сама была эльфийкой. Ну, и Велия тоже решила выбрать «как мама». Потом оказалось, что просто быть эльфийкой, еще не гарантирует популярности у других детей, а часто и наоборот. Так что, к подростковому возрасту Велия начала качать популярность у мужского пола. Накачала на свою голову, и не только голову, и обнаружила, что от нее одни неприятности.

Непонятно, чем бы это могло кончиться, если бы не попала она в клан, а там, благодаря той же привлекательности в сочетании с деловыми качествами, не пробилась бы в заместители кланлидера. Вот тут-то привлекательность и стала приносить свои дивиденды. Нет, отнюдь не в том. Просто, когда у мужиков отказывают мозги, вести с ними переговоры и выторговывать своему клану преимущества куда легче. Да и своих бездельников гонять куда проще.

Вопреки тому, о чем вы подумали, с клан лидером, прокачанным воином-паладином, Велия не спала. Он очень высоко ценил ее за деловые качества, вдумчивость, внимание к деталям, успешность в управлении людьми. Причем, ценил насколько, что, похоже, сам робел перед прекрасной эльфийкой, и даже если и испытывал по отношению к ней плотские игровые желания, их не демонстрировал. А жаль, вздохнула мысленно Велия, единственный мужик, к которому она испытывала уважение и пиетет, доходящие до влюбленности. Особенно, после того как он не задумываясь ушел на возрождение, прикрывая ее и дав ей уйти от отряда из двух десятков орков, которые вряд ли заинтересовались бы мнением эльфийки по поводу их привлекательности для нее. А каким он был лидером! Умный, проницательный, решительный. В общем, из тех, при виде которого девушки прикладывают руки к груди и выдыхают: «Аааа!»

Впрочем, это уже в прошлом. Реальность призвала эквиту Велию, из клана пришлось уйти, на игру осталось два часа в день. Ну, не совсем два, спать тоже можно было в Игре, но на жизнь в Игре оставалось лишь пара часов в сутки. Так, посидеть в таверне, поболтать с сокланами о новостях, и обратно, в реальность, в работу. Нет, она не жалела, это ее долг, но память о клановых днях жизни до сих пор грела ее душу.

Что ж, подумала Велия, мысль правильная. Судя по безбашенному поведению молодого сенатора, он на женскую привлекательность поведется. Вот только… В Игре все просто, прокачала привлекательность, и у всех играющих за мужской пол феромоны чуть из ушей не лезут. А как это делать в реальности? Велия задумалась. Она этого не знала. Впрочем, в любой культуре есть место, куда люди могут придти, чтобы найти ответы на вопросы, которые они не знают. Было такое место и у жителей Табулы Раса.

Вернувшись в свою каюту, Велия скинула одежду, открыла дверь клозета и шагнула внутрь. На самом деле это была капсула погружения в Игру, достаточно просторная, чтобы раскинуть свободно руки-ноги. Девушка зависла в невесомости в центре свободного пространства, а со сторон к ней потянулись кабели, подключающие актора к Игре. Такие капсулы с антигравом использовались для рабочих классов фамилиаров, которые вынуждно проводили много времени в реальности. Они позволяли поддерживать тело в максимально рабочем состоянии. Несколько гибких манипуляторов охватили короной ее голову, отключив сознание от реальности. Вслед за ними другие притянулись и обхватили плечи, локти, запястья, лодыжки, пара прицепилась между ног, обеспечивая вывод отходов организма, и даже присосались к подошвам ног и подушечкам пальцев — эти дорогие капсулы не просто проецировали ощущения в мозг, они частично создавали их в реальном теле, заставляя мышцы, чувства и нервы работать, тренироваться, и не терять свою природную функциональность. Случайный свидетель уже не увидел бы внутри обнаженной девушки, а лишь переплетение электронномеханических манипуляторов, кабелей, сенсоров, опутывающих нечто, очевидно чрезвычайно важное и ценное для них. Впрочем, девушки по сути в капсуле уже и правда не было, Велия, или по крайней мере ее сознание, уже очнулось в ином, куда более привычном для нее мире.

* Изба Гиты в Средней Полосе

Гита появилась у себя дома одетая в белую, с расстегнутыми верхними пуговицами шелковую рубашку, обтягивающие черные штаны, и мягкие домашние черные полусапожки с мягкой подошвой. В ожидании подруги, она окинула себя довольным взглядом и, развалившись в кресле, создала в руке большой бокал с ярко-зеленым прозрачным нектаром. Вскоре, в своем любимом белом платье, материализовалась и Алина. Легким движением пальцев создав на краю стола чашку с блюдечком из тонкого фарфора, полную парящего чая, она присела с прямой спиной на лавку рядом.

— Гита, я не пойму, какой смысл в этом мире? По крайней мере в той части, которую мы видим?

— Это Сет с Андреем химичат, Алина. Они пытаются создать мир, в котором четыре современные основные доминирующие цивилизации Земли — англо-американская, европейская, русская и китайская — продолжают сосуществовать, не уничтожая друг друга. Мы уже давно поняли, что монокультурные миры дохнут, и потом приходится тратить уйму сил, чтоб не до конца сдохли, а то и мир форматировать. Вот они и попытались понять, а можно ли и правда разные вместе поддерживать. Получились Океания, Вейстляндия, Рубрея и Поднебесная. В S10 они попытались сделать эти цивилизации более-менее равными и независимыми. Увы, получилось то же самое, что и на Земле. Рано или поздно одна поглощает все остальные, загнивает, заполняется паразитами, и разваливается.

— И что приходит потом?

— Иногда одна из старых возрождается. Иногда какая полностью новая. Потом она опять поглощает остальные и все повторяется заново. И все это с жертвами, кровью, драками, войнами.

— Значит это невозможно? Полный провал?

— На равных, похоже, что нет. Но если одной из них дать преимущество и остановить от уничтожения остальных — кто знает? Вот это и попробовали в мирах от S11 до S14. Мир S13 — это тот, в котором прототип России доминирует.

— Чего-то не очень похожа Рубрея на Россию, Гита, — возразила Алина.

— А чего ты хотела? Это же модель чуть ли не на тысячу лет вперед, а они все очень быстро до неузнаваемости меняются. Царская Россия похожа на СССР? А СССР похож на современную Россию? Конечно, нет. А уж с этим дополнительным преимуществом, да еще и через тысячу лет и подавно.

— Тебе не кажется, Гита, что что-то не то получается?

— S13 еще ничего, с другими доминантами еще хуже выходит.

— Даже так?

— Pax Americana в S11 с доминирующей Океанией быстро уничтожает остальные три цивилизации на корню. Иногда ассимилирует, а иногда и физически уничтожает. А уже после этого задыхается в своей экономической модели. Что примечательно, по сравнению с S13, почти никакого сепаратизма нет, всем жить охота.

— Извини, я правильно услышала, что «почти» тут неспроста?

— Ну, как сказать, — вздохнула Гита, — Когда у них боеприпасы пора менять или новое поколение оружия производить, они кого-нибудь назначают сепаратистом. Какую-нибудь Элбонию. Те, конечно, изо всех сил отнекиваются, но кто ж их услышит? А все телевидение, газеты, интернет полны девочек, бегущих с котенком на руках под обстрелами, и прочей продукцией Голливуда. Потом, естественно, бомбят. Тут уж по телевизору исключительно победные реляции, и никаких девочек и котят, хотя на этой фазе как раз и тех, и других под бомбами хватает. Потом делят новые военные заказы и финансирование на восстановление Элбонии. Потом еще кого назначают, и все по новой.

— И что, часто это делают?

— Да, считай, постоянно обновляют. Экономика войны, ее не остановить. Слишком уж это выгодно тем, кто имеет много денег. Да еще и от продолжения у них оказывается еще больше денег для лоббирования. Конечно, такое может продолжаться пока экономика окончательно не разрушается. Но ведь не каменный век на дворе, а с производительностью технологического общества, это происходит небыстро.

— Хорошо, я поняла, Гита. А с Европой, как главной цивилизацией, что происходит?

— Это S12, с Pax Europaea с доминирующей Вейстляндией на основе Западной Европы. Эти не воюют друг с другом только при одном условии: если кого-то вместе очень сильно боятся. А когда бояться некого, все саттелиты быстро рассыпаются между эквивалетами Германии, Франции, Великобритании и, иногда, Испании, изредка Австрии, если она сохраняется из прошлого. После чего начинается любимая игра западноевропейской цивилизации в виде войны на всеобщее уничтожение. Рубрея в S12 обычно расчленена на враждующие кусочки. Что-то вроде феодальной раздробленности, так что участвует в веселье на общих основаниях. Оно и понятно, иначе любая война кончилась бы, как только она выступила бы на стороне одного из четырех противников. То же самое с Поднебесной — она там разбита на враждебно настроенные друг к другу куски. А в Океании параллельно повторяется их Гражданская, только с Севером, Югом, Западом, Востоком и Центром в качестве участников и наличием ядерного оружия. Этот мир уже несколько раз форматировать заново пришлось. Сепаратизма, правда, тоже нету, если не считать перебежек с одной стороны на другую. Все слишком увлечены командной игрой.

— Ну, а что в мире, где Китай доминирует?

— Вот тут все достаточно долго внешне благополучно. Тишь и гладь. S14 — одна империя над которой не заходит Солнце. Все подчинены Императору. Пока технологическое развитие приличное, сепаратизм хотя постоянно и появляется, но появиться не успевает. Первое время культура других цивилизаций даже сохраняется, просто наместники Императора правят провинциями. Потом, правда, все заполняется китайцами, а через некоторое время все скатывается в феодализм. Внешне страна по-прежнему занимает всю планету и едина, военные лорды почтительно кланяются Императору из своих владений, но являться в столицу не спешат. И ничего с ними не сделать. И дальше примерно с одним процентом изначального населения застывают в стазисе. Однажды, тысячу лет в ускоренном режиме прокрутили, и все одно и то же — крестьяне с тяпками, периодические войны между военными лордами, встретятся две дружины, побьют друг друга, и снова все как обычно. Удивительно устойчивая система. И столь же бесполезная. Даже в космос редко выходят, а если и заселят пару планет, теряют контакт с ними на фазе скатывания в феодализм.

— Так что, получается только на основе России что-то функциональное получается?

— Почему только? В этом же S13, с другой стороны, где парни работают, есть интересная вариация на основе Океании. Но нам с тобой туда соваться и подглядывать не положено. А что?

— А как ты думаешь, как будет развиваться Фенека после отделения?

— Это-то как раз хорошо известно. Вот смотри, откуда вообще планетарный сепаратизм лезет? У государства есть внешние, глобальные функции вроде обороны или экспансии. Эти функции лучше выполняют большие государства, у них просто ресурсов для этого больше. Они и образовались поглощая мелкие государства, которые с функцией обороны не справились. Но есть и локальные. Например, организовать уборку мусора. С такими функциями лучше справляются очень маленькие государства вроде правительства города или, скажем, кантона. У Конфедерации противников по сути нет, защищать не от кого, поэтому полезности большого государства — самой Конфедерации — с точки зрения обороны практически нет, а маленького — для уборки мусора — очень даже. Вот и сепаратизм. В Океании врага бы назначили, в Европе быстро рассыпались бы на враждующие фракции, в Поднебесной большое государство защищает от самого себя, а с Рубреей можно буянить, традиция такая.

— Хорошо, а что дальше-то?

— Да то же самое. Положим отделилась Фенека, что дальше? Те, кто это организовал, конечно, хотят себе всю планету, но пользы от единого государства, охватывающего всю Фенеку, еще меньше чем от Конфедерации — та хоть космический транспорт обеспечивает. А теперь добавь, что прогнозы насчет сокращения населения по делу. Как ты сама понимаешь, кто в разборках и переделах собственности гибнет, кто от ухудшения условий, кто просто не рождается, а по сути все сводится к тому, что новое общество может поддержать меньше людей, чем то общество, которое «свергли».

— Гита, а если подробнее? Ты же знаешь, меня все это никогда особо не интересовало.

— Это ты у своего спроси, он это знает и любит.

— Ф-ф! Моего…

— А чьего еще? Моего, что ли? Вот именно, уже молчу. В общем, он расскажет. А тут все просто, ну, не может одинокая планета поддерживать технологический уровень, сравнимый с тем, что может сделать союз огромного числа планет. А население сокращаться не любит и, в таких случаях, очень часто приходит к мысли жить своим хутором.

— Отделяться захотят?

— Именно. А как планетарное правительство может это предотвратить?

— Найти общего врага?

— Разумеется! Вот только кого? Можно назначить врагом какую-нибудь внутреннюю Элбонию, и остальных ею запугать, чтобы согнать в загон для овец. Но это скорее вариант в духе Океании, а Фенека больше гибрид Вейстляндии и Рубреи. Можно назначить врагом Конфедерацию, внушить народу, что та спит и видит прилететь, и их всех разбомбить. Это возможно. Но в этом случае начнут строить орбитальные оборонные системы, а это сжирает ресурсы планеты. Бывало так, что столько металла выводили в космос, что на планете уже не хватало для поддержания цивилизации, и скатывались в феодализм, а то и что еще примитивнее.

— Бывало?

— Ну, да, что у нас, только эти три мира есть, где такая проблема встает? Куча F-миров потому и развила магию, что технологию не на чем было строить. Если задумаешься, наверняка и сама примеры вспомнишь. С Поднебесной, между прочим, в феодализм сваливаются без истощения ресурсов. И, конечно, остается вариант, когда центральное правительство не удерживает власти, планета разбивается на враждующие страны, и дальше все идет по вейстляндскому сценарию. Только в рамках одной планеты. В S13, если тебе интересно знать, уже пара таких планет есть. Радиоактивная пустыня и одни растения и тараканы. Там даже эмуляцию мира на поверхности отключили, поскольку приземлиться там все равно только самоубийцы смогут. Этакие, муляжи планет. Со стороны вроде все на месте, а попробуй на нее сесть — попадешь в такой серый туман без ничего.

— Гита, но ведь сепаратизм и другой бывает. Такой, когда правительство само людей угнетает, и они стараются избавиться от зависимости.

— Бывает такое, бывает даже хуже. Когда не угнетают, а просто убивают. Только это уже не сепаратизм. Сепаратизм — это когда за отделение от своей страны, а страна, которая в тебя стреляет уже не «своя». Слыхала фразу, «армия может выстрелить в свой народ только один раз, после этого, это уже не ее народ»? Впрочем, на Фенеке этого пока почти что нет. Хотя после отделения может тоже случиться.

— Так что нам надо сделать тут?

— Да, в общем-то наши интересы те же, что и у императора. Выйти из этих событий не создав цепную реакцию разрушения Конфедерации. А потом отправить принцессу искать контакта на другую сторону, как и собирались с самого начала.

— Понятно. А я правильно понимаю, что прабабка фон Келлера имела отношение к стабильности Конфедерации.

— Конечно! Фон Келлеры очень влиятельны в Вейстляндии, и благодаря ей они были за Конфедерацию. Впрочем, теперь уже надо что-то другое придумывать.

— Хорошо, Гита, продолжим…

* S13 Алина

Мерзавец. Скотина. Неблагодарная зараза. Так бы и убила. Я его что, совсем не привлекаю? Суженый, зараза, ряженый?

Нет, точно мерзавец. Я с него пылинки сдуваю, чаем каждый вечер пою, а он к своей смертной лахундре всё бегает. А на меня — ноль внимания, вон, уже заданиями нагружает. Товарища по партии нашел, скотина этакая. И ведь главное, взглянуть на нее — смотреть не на что. Ну, хорошо, хорошо, может и есть на что, но я-то красивее и моложе выгляжу! А уж что она на кухне творит… Это ж надо было завалить пространство перед плитой так, чтобы каждый входящий в дом видел «В этом доме женщина не готовит еду!» А одежные шкафы, забитые ни разу не надетой одеждой? Ну, одежда может ладно, но чего он в ней-то нашел? Неужто я себе божественное тело хуже своего же смертного сделала? Он что, совсем меня не лю-юби-и-ит?

В сознании раздался скептический хмык, и Алина скосила глаза принцессы на капитана-баронессу.

«Ну, и чего ты его ругаешь?» — раздался в ее сознании голос Гиты.

«Все мужчины — сволочи!»

«Ну, да», — согласилась та — «А с теми, кто не сволочи — неинтересно.»

«Я его не ругаю, Гита, сама знаешь! Я ему улыбаюсь и каждый вечер чаем пою!»

«Подруга, а тебе не кажется, что ты чего-то не того от мужика ожидаешь? Ему что, чай от тебя нужен?»

«От мужика я ожидаю как раз именно того! Самого! Между прочим не от чужого, а от своего, как ты сама говоришь, собственного. А он, скотина, со мной чай пьет, а потом к смертной жене от меня бегает!»

«И что ему делать, если в божественной ипостаси ты ему ничего кроме чая не даешь? Тем более, жена — это ты же и есть, к тебе и бегает!» — раздался ответ.

«А божественному телу ласки что, не надо? Мне что, только в снах его любить? Тоже мне подруга! У тебя Миша есть, а мне каково?»

«А ты ему сказала, что это ты и есть его жена? Он же тебе верность блюдет.»

«Еще чего! Чтобы он по обязанности? И вообще, мне что ему, на шею вешаться, мерзавцу?»

«Я бы более удобную позу выбрала, но если ради любимого… почему бы и нет? Помнится, Михаилу на люстре очень хотелось попробовать.»

«Гита, прекрати! Ты же знаешь, я так не могу!»

«Думаю, если действительно захочешь, то тоже сможешь. Хотя на люстре и правда ужасно неудобно.»

«И-и-и-и-и!…»