А.С. Амра

Рэйчел Аффнер

Эндрю Берардини

Дайк Блэр

Мэтью Брэннон

Джеймс Бэи

Джей Бэтл

Мария Елена Гонсалес

Мишель Грабнер

Итэн Гринбаум

Сара Гринбергер Рафферти

Стеффани Джемисон

Пэдди Джонсон

Сари Карэл

Энджи Кифер

Прем Кришнамурти

Дэвид Ливайн

Пэм Линс

Джейсон Мьюрисон

Дэн Надэл

Боб Никас

Венди Олсофф

Душко Петрович

Каспар Пинцис

Ричард Райан

Джессика Слэйвен

Райан Стедмэн

Аманда Трэджер

Роджер Уайт

Наоми Фрай

I like your work: art and etiquette

James Bae

Jay Batlle

Andrew Berardini

Dike Blair

Matthew Brannon

Sari Carel

Naomi Fry

Maria Elena González

Michelle Grabner

Ethan Greenbaum

Sara Greenberger Rafferty

A.S. Hamrah

Steffani Jemison

Paddy Johnson

Angie Keefer

Prem Krishnamurthy

David Levine

Pam Lins

Jason Murison

Dan Nadel

Bob Nickas

Wendy Olsoff

Dushko Petrovich

Kaspar Pincis

Richard Ryan

Jessica Slaven

Ryan Steadman

Amanda Trager

Rachel Uffner

Roger White

Данное издание осуществлено в рамках совместной издательской программы Музея современного искусства «Гараж» и ООО «Ад Маргинем Пресс»

Издательство благодарит The Wylie Agency за помощь в приобретении прав на данное издание, а также Юрия Пальмина за предоставленные фотографии

Оформление серии – ABCdesign

© n+i Foundation, Inc., 2009

© К. Османова, Д. Симановский, перевод с англ., 2014

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2014

© Фонд развития и поддержки искусства «АЙРИС»/IRIS Art Foundation, 2014

Каковы правила этикета в художественной среде?

Письменного свода правил поведения в богемной среде не существует, а те, что передаются изустно, – запутаны и неоднозначны. Да и жизнь так устроена, что, бесцеремонно или осторожно, преднамеренно или случайно, мы эти правила нарушаем. Младший сотрудник галереи или стажер не должен начинать разговор, пока к нему не обратятся. Галерист не должен блистать красноречием перед журналистами – следует лишь предоставить им необходимый минимум материалов, а потом вежливо поинтересоваться – достаточно ли представленных сведений. Коллекционер не должен рассказывать галеристам или художникам про работы, приобретенные где-нибудь в другом месте, а вовсе не у них. Художник не должен подходить к галеристу на светском мероприятии и начинать беседу о собственных работах. Галерист на выставке должен встать и поприветствовать коллекционера, фланирующего между стендами, но ни в коем случае не докучать ему своим вниманием. Не приставайте к галеристу с разговорами, когда он занят беседой с «важным» клиентом или куратором выставки. Не разрешайте посетителям выносить прайс-лист за пределы выставочного зала. Список можно продолжать бесконечно. Доля эпатажа всегда допустима – правила для того и созданы, чтобы их нарушать. Известно, что некоторые галеристы изматывают своими придирками персонал, заметив малейшие нарушения установленных правил поведения. Коллекционеры обманывают галеристов (некоторые так и вовсе не платят), галеристы искусственно раздувают свой успех, люди напиваются, слухи расползаются (прежде всего, конечно, о неприглядном поведении), а жизнь в мире искусства продолжается… И знаете, если современный художник становится известным примерно помочившись в камин – какие в этом мире могут быть правила?

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Причиной подобных ситуаций, как правило, становится либо высокомерие, либо неосведомленность. Нехватка опыта и навыков поведения в обществе.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Эти правила не выучишь ни в школе, ни дома (конечно, только если в вашей семье нет галеристов или коллекционеров). Их нужно изучать непосредственно на рабочем месте, и этот процесс может затянуться на годы. Аукционные залы, музеи, галереи, художники, кураторы – повсюду и у всех существуют свои неписаные законы, и все они пересекаются.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Непонятно, например, сколько раз целоваться при встрече? Один? Два? Три?

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Это сложный и неоднозначный вопрос. Со старших классов у меня свой поведенческий принцип. Я стараюсь быть милой всегда и со всеми. Правда, придерживаться этого принципа удается не всегда. Я также стараюсь выслушивать людей, которые заговаривают со мной на открытиях. Ненавижу, когда разговариваешь с человеком, а он на тебя не смотрит, глазки бегают, он высматривает, кто еще пришел. Некоторые только так и общаются, и все об этом знают, случаются прямо-таки абсурдные ситуации. Однажды одна кураторша схватила меня за руку и, не давая мне ретироваться, все выискивала кого-то глазами.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Когда денег становится меньше – тут всякий станет любезнее.

Что считается дурным тоном?

На художественной ярмарке неплохо бы подойти и представиться коллегам за соседним стендом – а не просто бросить «Привет!», когда приспичит попросить у них стремянку.

Каковы правила этикета в художественной среде?

1. Вы – тощий художник? Ставка на опрятность и аккуратность! Вы – толстяк? Ваш девиз – безумие и неухоженность. Не знаю как – но это работает.

2. Давать негативную оценку работам художника в день открытия его персональной выставки – все равно что насрать на именинный торт на сорокалетнем юбилее. Вернее будет приберечь свои комментарии, чтобы потом поделиться ими в блоге! Анонимно!

3. Не носите штаны цвета хаки.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

По приезде в Нью-Йорк в кулуарах мне удалось подслушать одно из правил неписаного кодекса этикета: «НИКОГДА не ходите в галереи со своими слайдами (это было еще до цифровой эпохи), иначе персональной выставки вам не видать как своих ушей». Сразу же после того, как я получил степень магистра изобразительных искусств (MFA), я пошел в одну из моих любимых галерей, Feature Inc., прихватив с собой слайды. В ответ я получил противоречивые отзывы и предложение работы. Вскоре после этого я влюбился в одну из художниц этой галереи, женился на ней, и у нас родился ребенок. Все сбылось! Персональной выставки в Feature Inc. у меня так и не случилось – зато случилась работа, жена и ребенок, и все потому, что я принес слайды!

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Возможно, это склонность к подробному изучению культуры и обычаев того или иного сообщества.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

У меня есть знакомые, с которыми мы до сих пор не можем выработать систему взаимных приветствий. Каждый раз, когда мы встречаемся, возникает неловкость. Что делаем? Иногда – два воздушных поцелуя, иногда – один, иногда – поцелуй в щеку, сопровождаемый то рукопожатием, то похлопыванием по спине. Как тут не запутаться? Сложно синхронизировать свои действия, мы до сих пор не смогли выработать единую схему приветствий.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

«Золотое правило»… Хм… Нужно быть приветливым… Главное, я сам должен быть приветливым… нда…

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Все просто еще больше отчаялись. (Вы же собираетесь это напечатать? Мне сейчас упоминание в прессе было бы очень кстати…)

Что считается дурным тоном? Вот одна из загадок мира искусства: ходить на открытие выставки исключительно за бесплатной выпивкой считается предосудительным, но если на открытии выставке нет выпивки – это тоже вызывает осуждение. Парадокс!

Каковы правила этикета в художественной среде?

Правила этикета – это амортизаторы и смазка в сложном механизме социальных взаимодействий. Манеры тесно связаны с этикетом, однако они меньше регулируются правилами, в них больше творчества и непосредственности, здесь важно умение чувствовать и сопереживать. Рискну предположить, что этикету можно легко обучиться; а манеры – это сочетание знаний и природного чутья. По этой и по другим причинам я буду говорить и об этикете, и о манерах, а не только об одном лишь этикете.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Я приведу два примера из моей юности, касающихся как этикета, так и манер; два случая, не отличающихся оригинальностью, – с похожими в среде художников можно столкнуться на каждом шагу. Оба эти примера характеризуют социальные взаимодействия между людьми разных поколений (недопонимания чаще всего возникают между представителями разных культур и возрастов), и оба они – ньюйоркоцентричны (каждый город диктует свои правила). Я бы также хотел пояснить, что условности эти довольно буржуазны. Учитывая, что в художественной среде некоторое время был принят богемный образ жизни, правила этикета могут быть весьма запутанными. Если художник плюет на этикет, иногда это воспринимается как признак творческой силы, а то и гениальности. Думаю, европейские художники более виртуозно осуществляют такие маневры, быть может, потому, что публичное манкирование правилами этикета является еще и чем-то вроде имитации классовой борьбы, в то время как американская художественная среда в целом придерживается нравов среднего класса.

Зимой 1975-го я? молодой и энергичный студент художественного вуза, приехал в Нью-Йорк из Колорадо на каникулы. За несколько лет до этого я целый год жил в Нью-Йорке и посещал в Новой школе курс по истории современного искусства, который читала критик Жанна Зигель. Пару раз она водила нас в студии художников, в том числе и в мастерскую Розмари Касторо. Я был потрясен работами Касторо – широкие, свободные мазки шпатлевкой по плитам твердого картона, прикрепленным к стенам. Меня пленила как сама художница, сексуальная, миниатюрная, одетая во все черное, с черными, как смоль, волосами, так и ее моднейший лофт на Дуэйн Стрит с выкрашенными в белый цвет полами.

У нас с ней был общий знакомый, кроме того, я уже приходил к ней однажды, в общем, этого мне показалось достаточным, чтобы позвонить Розмари в 8:30 в воскресенье, представиться, напомнить, где и при каких обстоятельствах мы виделись, и спросить разрешения зайти к ней, поскольку я как раз недалеко от ее дома и с удовольствием еще раз взглянул бы на ее творческую кухню. (Да, мне стыдно.)

Что может быть бестактнее? Разве только завалиться в гости без предупреждения. Видимо, кто-то сказал мне, что так в Нью-Йорке «не принято». Розмари, надо полагать, была обескуражена моей дерзостью и тем, что я ее разбудил, но, так или иначе, попросила перезвонить через час – ей нужно было выпить кофе. Когда я перезвонил (вероятно, именно через шестьдесят живут, ни секундой раньше или позже), она пригласила меня подняться, угостила кофе, показала скульптуры, над которыми работала, и каким-то образом все же выпроводила меня, так и не дав мне возможности осознать всю неуместность и несносность моего поведения. Сейчас, когда я пишу эти строки, то вспоминаю еще один неловкий эпизод: я сделал ей подарок, собственное творение, созданное под влиянием ее работ. Не буду компрометировать себя дальше, описывая сей жалкий плод моих трудов, однако – да, я воображал, что уже «вписываюсь» в нью-йоркскую арт-тусовку.

Сейчас другое время, люди уже не так наивны, и все же, если вдруг молодой художник, прочитав эти строки, не сделает для себя никаких выводов, главное я, пожалуй, поясню. Никогда не звоните ньюйоркцу в воскресенье (художник он или нет) раньше одиннадцати утра, если, конечно, это не приятель, привычки которого вам досконально известны. (Я понимаю, что современные коммуникативные технологии несколько меняют правила, но суть вы уловили.) Желание полюбоваться работами художника не дает вам право проникать в святая святых – его мастерскую, и ваша заинтересованность в художнике отнюдь не означает, что он так же заинтересуется вами или вашими работами. (Заметьте, я говорю про иерархические отношения – заводить тесные связи среди себе равных важно и нужно.) Не стоит полагать, что собственное произведение – это отличный подарок. Хорошенько подумайте, прежде чем дарить свои произведения, поскольку в искусстве преподношения искусства есть что-то почти священное.

Немногие в аналогичной ситуации повели бы себя столь безупречно, как Розмари. Я и сейчас так не умею, но все же стараюсь помнить ее пример и держать марку, когда студент или молодой художник без какого-либо повода с моей стороны ведет себя так, будто между нами существует некая связь, как я повел себя тогда с Розмари.

Прошло около восьми лет, студенческие годы остались позади, и я уже мнил себя художником. В тот период мы несколько раз виделись с Джоном Торреано, признанным мастером, лет на десять старше меня. Трижды нас представляли друг другу, и каждый последующий раз был как первый – на лице Джона не проскальзывало даже тени воспоминания о том, что мы встречались раньше. Наконец я заметил: «Нас знакомят уже в четвертый раз – хотя вы можете этого и не помнить», или что-то в таком духе.

Я расценил забывчивость Джона как неуважение: кто я такой, чтобы меня запоминать. Теперь-то мне понятно, что скорее всего так и было. Однако по-настоящему грубым подобный выпад может считаться только тогда, когда он совершен преднамеренно.

Это, конечно, прописные истины, но я повторю: мы – существа социальные, карабкаться вверх по социальному дереву – наш врожденный инстинкт. Так уж мы устроены – мы лучше запоминаем встречи с теми, кто расположился на ветке повыше, чем с теми, кто висит на ветках внизу. А если оставить эволюционную психологию, то чем дольше живешь в Нью-Йорке, тем больше вокруг тебя нагромождения знакомств, лиц, и тел. Легче всего вам вспомнить тех, с кем вы знакомы давно, людей своего поколения. (А уж как влияет на работу памяти алкоголь, в котором редко отказывают себе на богемных вечеринках, всем более-менее известно.) Так что забывчивость Джона была обусловлена совокупностью этих факторов, а отнюдь не нарушением правил этикета и не пренебрежением хорошими манерами. А вот мой ответ, в свою очередь, являл собой образчик дурных манер, так как продиктован был желанием вызвать у собеседника чувство вины, и все из-за уязвленного самолюбия. Я позабыл, как именно Джон отреагировал на мою грубость. Сегодня мы с ним друзья. Изменилось и мое общественное положение, и мое сознание; я сейчас – это примерно как он в те годы (вообще-то я старше, а значит, и память у меня еще хуже), и – за исключением близких друзей – нередко заново представляюсь даже тем, с кем знаком уже давно, но кого долго не видел. Я очень благодарен, когда другие поступают так же, потому что я могу забыть имя человека, которого, на самом деле, очень даже рад видеть. Уверен, я такой не один.

Приведенные выше примеры – это элементарный уровень. Они очень просты в сравнении с теми правилами этикета и манерами, которые порождают взаимный альтруизм, необходимый для построения плодотворных и доброжелательных профессиональных отношений между коллегами. О таких более тонких и сложных поведенческих паттернах трудно давать какие-то однозначные проверенные на собственном опыте рекомендации; ответы на подобные вопросы лучше всего искать в художественной литературе. Скажу так: владение хорошими манерами предпочтительнее знания правил этикета. Хорошие манеры – путь к гармонии и счастью, а вот акцент на этикете иногда приводит к тому, что человек только тем и занимается, что наблюдает за поведением окружающих с целью дальнейшей оценки. Конечно, зная определенные правила и то, как и когда ими пользоваться, вы всегда будете на коне.

Когда мне было едва за тридцать, я переехал в Нью-Йорк и стал частым гостем на тех многочисленных ужинах, что устраиваются после открытий выставок. Будучи персоной с неопределенным статусом, за столом я неизменно оказывался рядом со случайными коллекционерами, издателями, супружескими парами. От подруги, которая читала книгу Элеонор Рузвельт «О разумном этикете», я узнал стратегию выживания, которая на поверку оказалась чертовски эффективной: когда повисает пауза, предлагайте новые темы в алфавитном порядке.

Я слегка усложнил правила – говорить можно было только о художниках, но и облегчил задачу, позволив себе привирать. Например, я смотрел на какую-нибудь пластиковую поверхность и начинал сочинять, что вот только недавно видел потрясающую точь-в-точь такую же скульптуру Ричарда Артшвагера (Richard Artschwager). Начать можно было и с обсуждения творчества Армана (Arman). Далее могла последовать великолепная ретроспектива Георга Базелица (Georg Baselitz) – неужели не видели? – или Баския с его авторскими копиями – ах, у вас даже есть одна в коллекции? На «С» у меня была позаимствованная у арт-критика Дэйва Хайки идея о том, что «Клементе» (Francesco Clemente) – это отличное название для туалетной воды. Кто бы стал ей пользоваться? Может, Артур Данто (Arthur Danto)? Или Кэролл Данэм (Carroll Dunham)? «Е» – сложная буква, не разгуляешься – Элиассон (Olafur Eliasson)? Икинс (Thomas Eakins)? Бывало, я даже немного жульничал, и перескакивал сразу на просторы «F» – тут тебе и Флавии (Dan Flavin), и Фишль (Eric Fischl), и Зигмунд Фрейд. Поскольку Фишль женат на Эйприл Горник (April Gornik), велик соблазн воспользоваться таким изящным переходом, но обсуждение ее творчества, как правило, заводит в тупик. Лучше воспользоваться Гобером (Robert Gober), и таким образом в запасе еще остается «Н» с Хокни (David Hockney), по поводу которого каждому найдется что сказать. С «I» тоже все непросто – Индиана (Robert Indiana), Иммендорф (Jorg Immendorff) – особой глубины тут нет. «J» уже лучше – тут и Джадд (Donald Judd), и Джонс (Jasper Johns), а с «К» вообще все отлично – Катца (Alex Katz), Кунса (Jeff Koons), и Кинхольца (Edward Kienholz) я как раз сам очень люблю и почитаю. Есть, конечно, буквы не просто трудные, но и буквально невыполнимые. Так художника на «X» вы не найдете, ну, разве что среди новомодных китайцев. Да это и не так важно, дальше Джима Натта (Jim Nutt), я, помнится, еще ни разу не забирался.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Опыт подсказывает мне, что правила поведения зависят от места проживания, таким образом, я могу говорить только о нью-йоркском этикете. Самое основное: уважайте людей, их время и частную жизнь. Будьте благоразумны. Помалкивайте о делах, которые еще не доведены до конца. Связи имеют большое значение. Вы не можете так вот запросто отправить кому-нибудь свою картину или позвонить и попросить разрешения зайти в мастерскую, если ранее вас не представили: по электронной почте или лично. Важно создавать иллюзию, что все это – вовсе не бизнес и что вы выстраиваете отношения отнюдь не для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Посещение чьей-то мастерской не подразумевает обязательств. Галерист может прийти в мастерскую художника без конкретного предложения до трех раз. Четыре – уже моветон.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

В межличностных отношениях считается бестактным упоминать о бизнес-составляющей и обсуждать прагматический результат этих отношений. Замалчивание такой важной составляющей, как деньги, чрезвычайно усложняет общение и, как мне кажется, во многом объясняет, почему на собраниях художественной общественности Нью-Йорка все такие настороженные. Есть люди, которые используют этот скользкий момент в собственных целях. Например, галерист расторгает контракт с художником, и это «ничего личного, просто бизнес», но когда художник уходит от галериста, тот думает: «Как ты мог так поступить со мной? Я-то думал, мы – друзья». (Разумеется, это если смотреть глазами художника.) Поскольку коммерция в американском искусстве – одна из главных движущих сил, при мысли об этом я вспоминаю о схожих парадоксах американских ценностей, как, например, оппозиция «сексуальная одержимость / пуританство».

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Несколько лет назад я был в Берлине, где встречался с галеристами. Конечно же, я руководствовался нью-йоркскими правилами, которые для себя сформулировал так: а) свобода маневра по незавершенным сделкам; и б) встреча и знакомство еще не подразумевают обязательств. И вот, второй же галерист, с которой я познакомился, под конец нашей встречи попеняла мне на мое «предательство». Вчера она, видите ли, ужинала с галеристом, с которым я встречался до нее, и он чуть не упал со стула, узнав, что у нас запланирована встреча. Я не сразу понял, в чем ее претензии. И тогда она объяснила мне, как следует художнику себя вести, рассказав анекдот о немецком художнике, который прибыл в Нью-Йорк с единственной целью – посетить все галереи, и как он четко и ясно сообщил о своих намерениях всем заинтересованным сторонам. Из Берлина я уезжал сбитый с толку и даже слегка обиженный. Когда я, желая вызвать сочувствие своих немецких друзей, рассказал, как со мной обошлись, они лишь окинули меня недоуменными и, пожалуй, даже неодобрительными взглядами.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Уважайте окружающих, будьте тактичны и рассудительны.

Что считается дурным тоном?

Дурной тон – это сплетничать. Говорить всякий вздор о людях, с которыми вы работаете, – последнее дело.

В мастерской художник не только работает, там он еще и принимает гостей; визитеры – неотъемлемая часть его жизни. Подобные посещения дают возможность взглянуть за кулисы, узнать, что такое каждодневный труд человека искусства. Удавшийся визит станет залогом по-настоящему душевного общения. Если все пройдет хорошо – вы можете предложить художнику сделать выставку, купить одну из его работ или, и это самое главное, поделиться своими впечатлениями, дать критический отзыв на его творчество.

Шкала классификации посещений имеет широкий диапазон: от «случайные» до «сверхофициальные». Для художника в любом случае пустить кого-то в свою святая святых – всегда очень личное переживание, при этом неважно, насколько безлична окружающая обстановка, пусть даже если студия кишит всякого рода ассистентами. В мастерской проявляется взаимосвязь между художником и его творением. Вы можете узнать об истории создания той или иной работы, узнать о вдохновивших ее артефактах. Так или иначе, в ваших же интересах – не жалеть времени. Так вы демонстрируете художнику свое доверие, будь вы куратор, коллекционер, галерист или коллега-художник. Для визитера соблюдение базовых правил этикета – важнейший залог того, что такой увлекательный личный опыт, как посещение мастерской, пройдет гладко и для него, и для художника.

1. Постарайтесь прийти вовремя. Если вы опаздываете, пожалуйста, предупредите об этом художника.

В эпоху расцвета информационных технологий достаточно будет набрать сообщение. Многим художникам трудно работать, зная, что скоро к ним придут. Сориентируйте хозяина по времени как можно точнее – это даст ему возможность заняться будничными делами в ожидании вашего визита.

2. Не отменяйте визит в последний момент. Каковы бы ни были обстоятельства – постарайтесь этого из бежать. Это ужасно неприятно. Это может испортить художнику целый день. Имейте в виду, что подготовка к посещению отнимает время и требует от художника как физических, так и душевных сил, особенно если это важный визит. Тем более если в программу визита включен ланч, приготовленный самим художником, звонить за десять минут до назначенного времени и говорить, что не приедете – это очень некрасиво.

3. Не спешите, если это возможно. Установите контакт с собеседником. Небольшой диалог о погоде, о космосе, о чем угодно. Не бросайтесь сразу же обсуждать произведения искусства. Если сходу сообщить худож нику, что вы торопитесь, вы оба оказываетесь в не удобном положении. Никаких плодотворных результатов вы так не достигните.

4. Художник не виноват, что вы тратите свое драгоценное время на созерцание его работ. Вот и не заставляйте его чувствовать себя виноватым. В конце концов, вы сами решили прийти. Злоупотребление своим статусом ни к чему хорошему не приведет. До того как прийти, попросите художника прислать вам несколько фотографий его работ, чтобы заранее составить представление о том, чем он занимается. Многое может прояснить даже поиск по картинкам в Google, кроме того, у большинства художников есть собственные сайты.

5. Не пытайтесь навязать художнику свое мнение о его работах и не забрасывайте его своими предсказуемыми замечаниями. Например: «Было бы здорово сделать из этого живописные работы»; «А вы не пробовали делать то же самое форматом побольше?»; «Очень интересно, что б у вас получилось, если б вы работали в мастерской поменьше»; «Думаете, эта работа обязательно должна быть в раме?»; «Зачем мне продавать эти работы за 5 тысяч, когда я могу продать Миро за пять миллионов?»; «С удовольствием посмотрю вашу следующую работу».

5-5 При этом художник понимает, что, находясь в его личном и ничуть не нейтральном пространстве, вы можете чувствовать себя не в своей тарелке. Поэтому он не станет принимать ваши комментарии слишком близко к сердцу или, по крайней мере, сделает соответствующий вид. Любая критика по сути является полезной информацией и так должна восприниматься.

6. Это не охота за сокровищами. Дайте художнику по казать свои работы, и пусть они сами расскажут вам, что с ними делать. Некоторые художники не хотят показывать неоконченные работы (это означает, что в поле вашего зрения не будет работ, по поводу которых художник не ждет ваших комментариев).

7. Не спрашивайте о цене, пока окончательно не решили для себя, что хотите купить эту работу. Некоторые художники предоставляют решать финансовые вопросы своим агентам (если у них есть агенты), а значит, говорите только о работе как о произведении искусства, а не как о товаре – разумеется, пока не собираетесь ее купить.

8. Некоторые художники продают работы напрямую из своих мастерских. Они хорошо разбираются в финансовой стороне дела, не боятся решать денежные вопросы, так что во время визита вам, может быть, удастся даже провернуть сделку. Более того, вы можете получить приоритетное право выбора из работ, которые еще никто не видел.

9. По возможности постарайтесь дать художнику понять, каковы ваши планы на его счет, и есть ли таковые вообще. Не нужно оставлять человека в подвешенном состоянии только потому, что вам так удобно. Агенты, галеристы любят эту позицию – «поживем-увидим». Им-то хорошо, но художников это раздражает.

10. Не давайте невыполнимых обещаний. Если хотите произвести на художника впечатление – сделайте то, что вам под силу. Этого достаточно, никаких особенных ожиданий по поводу арт-сообщества художники не питают.

11. И наконец, продолжая тему педантизма: мой тесть, который однажды брал интервью у Энди Уорхола прямо в его арт-студии «Фабрика» для Interview magazine (Уорхол при этом только и говорил, что о своих новых брендовых часах), настоятельно советует постараться во что бы то ни стало заинтересовать собеседника. Далее, когда руки спереди, на языке тела это воспринимается как благожелательность. Постарайтесь посмотреть как можно больше работ, а не сосредотачивать все внимание на одной. Художникам он рекомендует сначала расположить гостей, а потом уже показывать работы. Напитки и легкие закуски тоже еще никому не навредили.

Недавно, после посещения одной галереи, меня представили человеку, который немедленно спросил: «Кто же вы в мире искусства?» Не лучшее начало, подумала я, но, в общем, по делу. Когда-то я уже мечтала об универсальной книге по этикету, которая содержала бы точные инструкции как безошибочно выстраивать курс поведения во всех возможных в обществе ситуациях. И та часть меня, что любит общаться с малознакомыми людьми, страшно сокрушалась, что в тот момент у меня не было с собой такой книги, хотя бы в электронном виде. Мой новый знакомый, казалось, и не подозревал, насколько сложный вопрос он мне задал. Зато я знала об этом немало, ведь я даже пробовала сочинить эссе и об этикете, и о художественной среде, и, честно говоря, обе темы оказались мне не по зубам. Им и определения нелегко дать, и обсуждать их не слишком удобно.

Моя гипотетическая книга по этикету задумывалась как универсальное и не имеющее срока годности профилактическое средство от пылающих щек – нервического румянца, что поражает стеснительного человека во всякой неловкой ситуации. В ней должны были подниматься вопросы куда более изощренные и откровенные, чем в самых избыточных фантазиях мисс Мэннэрс или автора «Энциклопедии этикета» Эмили Пост.

До реализации замысел так и не дошел. По-настоящему всеобъемлющее описание этикета, какое существовало в моем воображении, но это слишком амбициозный замысел, и воплотить его в жизнь невозможно, как невозможно создать карту, описанную в рассказе Борхеса «О точности в науке» – карта была такой подробной, что площадь ее покрывала описываемую территорию, это делало ее не только бесполезной, но и абсурдной. Перечень потенциальных ситуаций бесконечен, а сами ситуации слишком сложны для хоть сколько-нибудь достоверной классификации. Но главное – такой перечень будет нарушать логику этикета как системы социальной дифференциации.

Этикет, или политес, представляет собой реестр правил и запретов для поведения в обществе, претерпевающий разного рода изменения для поддержания статуса-кво в социальных группах. Гласные правила этикета, корни которых уходят в средневековые трактаты о справлении физиологических нужд, достигли пика развития к середине двадцатого века, когда в газетных колонках писали, как правильно накрыть ужин или вести деловые переговоры. Такие правила подробно регламентируют разного рода неочевидные вопросы.

Например, когда нужно вынуть что-то изо рта, используйте тот же способ, каким отправляли это в рот. Полезное замечание для тех, кто любит оливки с косточками, но как быть с пресловутым воробьем, которого, как известно, не поймаешь? Тут вступают в силу негласные правила. И если гласные правила еще можно закрепить, то негласные по определению не фиксируются. Негласные правила невозможно пересмотреть, согласовать и утвердить. Этикет является эффективным средством достижения, поддержания и демонстрации социального статуса, только оставаясь скрытой, негласной системой, которой, вследствие ее закрытости, не могут воспользоваться непосвященные. Чтобы дать исчерпывающее описание негласным правилам этикета (даже если представить, что они незыблемы и такое описание в принципе осуществимо), нужно блокировать социальную систему, воплощением которой и являются данные правила, и сделать их понятными, доступными и, если угодно, легко усваиваемыми, ведь в реальности они усваиваются через своеобразные обряды посвящения, околичности и полунамеки.

Английские слова «политес» («politesse») и «этикет» («etiquette») пришли к нам из французского, не претерпев никаких изменений. Жан-Поль Сартр использует эти понятия в эссе о жизни и творчестве Стефана Малларме, описывая бунт поэта против мира: «Он не взрывает мир – он помещает его в скобки. Он выбирает террор политеса; с вещами, с людьми, с самим собой он всегда выдерживает это едва заметное расстояние». Заключить объект в скобки. Оставить, как запоздалую мысль. Децентрировать. Для художника, владеющего «очаровательной и разрушительной иронией», нарочитая вежливость, сдержанность изобличают насилие «столь полно и столь очевидно, что сама идея насилия вызывает лишь спокойствие и невозмутимость». Это такой терроризм в виде социального дзюдо.

Жан-Поль Сартр – тихий и сдержанный художник-саботажник, и его описания сильно контрастируют со всем известными сегодня типажами хулиганов и иконоборцев дадаистов, членов Ситуационистского интернационала, Флуксуса, панков. Приверженцы этих течений, возникших в эпоху высокотехнологичного, поддерживаемого государством насилия, неведомого во времена Малларме, открыто встали на позиции политического инакомыслия. Сегодня насилие по-прежнему остается фоном, однако радикальные движения в среде художников-профессионалов, если такие вообще остались, лишены притягательности, характерной для более ранних идеологий. Теперь мир искусства населяют преимущественно профессионалы художественной сферы и профессиональные художники, карьерному росту которых бюрократические учреждения только способствуют.

Следовательно, как раз мир искусства и заключен сегодня в скобки политеса, частично являя себя через специфический язык грантовых заявок и музейной дидактики. Меж тем термин «вежливый терроризм», с заключенным в нем ощущением внешнего спокойствия, более точно описывает дипломатические ноты министерства юстиции, чем поэзию. Бюрократия характеризуется наличием самовоспроизводящейся структуры четко обозначенных нормативов – всеобъемлющего свода правил, которыми, по сути, никто не управляет. Таким образом, бюрократическая система весьма склонна к распаду, что приводит к усилению произвола на местах и притеснению посредством тех самых ничьих правил – с всеобщего согласия большинства, надо заметить. В своей работе «О насилии» (1969 г.) Ханна Арендт в скобках замечает: «Если, согласно традиционной политической мысли, мы ставим знак равенства между тиранией и неподотчетным правительством, то правление Ничто, совершенно очевидно, будет самым тираническим из всех возможных, поскольку даже спросить за содеянное не с кого…»

В бюрократической системе профессионализм – этот подвид этикета, присущий бюрократическому порядку, – сводится к полезному социальному ремеслу, наскоро усвоенному через средства массовой коммуникации, набор поведенческих стандартов, которые в идеале сглаживают шероховатость межличностных отношений, чтобы люди могли эффективно сотрудничать для достижения общих целей.

Симптомы подверженности воздействию структурного деспотизма и, следовательно, причастности к нему сопровождаются буйным помешательством на профессионализме и включают в себя всепроникающее чувство рабской зависимости от непонятно кем установленных требований к достижению успеха (выполнять которые малоинтересно или неинтересно вовсе, разве только ради удовлетворения подспудных карьерных устремлений, отделенных от тех аспектов деятельности, что не сопряжены с приобретением социальной или материальной выгоды), и превращение якобы нейтральных терминов («мир искусства», «академия») в уничижительные, выражающие неудовлетворенность человека суровыми обстоятельствами, которые тот не в силах изменить.

Как правило, человек стремится к эталону профессионализма с целью получить выгоду, связанную с экономическим и социальным обеспечением. Для художников этот стимул не столь очевиден, поскольку подавляющее большинство творческих людей даже не трудоустроены официально, они функционируют в рамках рыночной системы, которая зиждется на нестабильности и издержках.

Тем не менее, несмотря на спорные преимущества профессионализма, избавиться от социального давления, требующего соответствовать узкому диапазону приемлемых паттернов самопрезентации, в среде художников непросто. Может быть, дело в том, что различие между профессиональной и мнимо профессиональной сферами довольно трудно уловить. Эта неопределенность отражается в мире искусства в целом.

Человек, причастный к миру искусства, по крайней мере номинально, является не просто частью некоего бизнеса, индустрии, сообщества – он причастен к самой жизни. То есть, опять же, номинально ставки на выбывание очень высоки: открыто признать, что ты пытаешься описать или, еще хуже, следовать правилам этой игры в «я принадлежу к», означало бы признать, что ты как раз «не принадлежишь», что равносильно проигрышу. Все более острое социальное давление, нагнетаемое для незримого управления самосознанием человека и его восприятием отношений с окружающими ради предполагаемой выгоды, говорит нам о том, что совершенное владение правилами начинает преобладать над непосредственно игрой, как и над реальными возможностями игроков.

Вспомним версальский двор с его чрезмерно манерной, не имеющей реальной политической власти аристократией. Как и дворцовый этикет, свод стандартов профессионализма примиряет преследующие различные цели группировки, но не во имя государя, а во имя бизнеса. И вот тут-то вопрос профессионализма становится особенно интересным в контексте его отношения к миру искусства: если область искусства – это неуправляемые субъекты, активированные через своего рода игру, которая должна быть, по крайней мере до поры до времени, бесцельна или существовать в области, содержащей многочисленные, разнообразные и противоречивые цели и вопросы одновременно, то степень гибкости и неопределенности в отношении статуса данной области и субъектов ее составляющих (а также их амбиций) – это суть вопроса, а не проблема, требующая решения.

Существует ли вообще такое явление, как «профессиональный художник», если итогом усваивания профессиональных стандартов является создание социального и институционального состояния покоя, необходимого для эффективного достижения общих (коммерческих) целей?

Не в том ли и состоят полномочия художника (при всем уважении к Сартру, воспевающему Малларме, или к бунтарям-авангардистам) – вести игру в ассоциации: отступать от превалирующих социальных кодов и нарушать их?

Если да, то не лишают ли художника этих полномочий деспотические предписания профессиональных стандартов: с одной стороны – гласные правила процесса профессиональной аттестации, заявки на обучение, заявки на получение грантов, составление аннотаций, пополнение резюме; с другой – негласные правила кумовства и протекционизма, под эгидой которых в иных случаях и принимаются официальные решения о том, что считать искусством?

Все это политические вопросы. Если обратная связь между манерным лицемерием и политической деятельностью продолжает существовать, когда нормативы профессионализма становятся непререкаемыми, то, чтобы раскрыть вопрос «этикет в художественной среде» (принимая во внимание важность кодов профессионального этикета для понимания того, что и как составляет работу художника), необходимо обратиться к двойственной связи между профессионализмом и политической независимостью. Так кто же вы в мире искусства? И всякий раз, когда задается этот вопрос, ответ имеет все меньше значения, как и сам мир искусства.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Любой, кто рассуждает о правилах этикета, скорее всего покажется циником. Художественная среда настолько разнообразна, что рассуждать о правилах, которые бы действовали повсюду, очень сложно – каждое культурное событие, каждая вечеринка, открытие чего бы то ни было или лекция – это отдельная среда. Моя личная художественная среда – совсем не такая, как у других. Я составил что-то вроде списка, в котором основное внимание все же уделяется более сложным/отрицательным моментам. Правда, однако, в том, что подвижная панорама различных сфер, в которых я так или иначе задействован, полна замечательных, благородных, воодушевленных людей, которые преодолевают весь этот цинизм в стремлении к новым опытам, свежим идеям и жарким спорам. При всем при этом надо признать, что чувство неловкости посещает меня довольно часто.

1. Старайтесь не смотреть через плечо человека, с которым вы разговариваете, однако, если не удержитесь и посмотрите – тоже не страшно. Все же понимают, что кто-то другой из присутствующих может интересовать вас больше, чем текущий собеседник; в конце концов, вокруг столько куда более полезных/интересных контактов, чем тот, что вы поддерживаете в данный момент. Наверное, каждый из нас борется с этим по мере сил. Правда. Но когда в помещении столько людей, и впрямь не знаешь, за кого хвататься.

2. Не выдавайте себя, не показывайте, что вам что-то от кого-то нужно, – это заставит того человека, к которому вы питаете корыстный интерес, почувствовать себя неуютно. Не просите. Пусть лучше сам предложит.

3. Все это, конечно, звучит слишком цинично. Иногда все же и вам придется просить.

4. Держите себя в руках. Не горячитесь. Экзальтация причиняет окружающим неудобства.

5. Представляйтесь. И тех, кто пришел с вами, – тоже представляйте.

6. Старайтесь запоминать имена. Кто-то дал мне совет, что делать, если вы все-таки позабыли имя и не хотите оконфузиться – попросите у этого человека адрес его электронной почты. Часто адрес содержит имя владельца.

7. Подождите, пока вы не окажетесь по меньшей мере в шести кварталах от того места, где проходила выставка, – и только тогда можете давать свои отрицательные оценки. Это и есть «правило шести кварталов».

8. И даже больше.

9. Не ходите на открытие выставки Nada Fair в Майами в 2007 году вдвоем с приятелем и не говорите художнику, который выставил там несколько своих работ, что-то вроде: «Не думаю, что это ваша лучшая работа», особенно если вы в буквальном смысле слова приперли его к стенке, загородив ему выход. И особенно не нужно так поступать непосредственно на открытии выставки, потому что, если вдруг вы не в курсе, открытие – это всегда масса треволнений, художника захлестывает водоворот самых разных чувств: упадок сил, неуверенность в себе, уверенность в себе, душевный подъем.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Ну конечно, таких ситуаций много – полагаю, именно плохое поведение и выводит этикет на авансцену.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Один из важнейших компонентов функционирования художественной среды – это многообразие правил и обрядов, которыми обставляются визиты в мастерские. Это потрясающая и жизненно необходимая традиция, следуя которой художники, писатели, галеристы и прочие персонажи ходят друг к другу в мастерские, делятся идеями, плодотворно беседуют.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Вернитесь к девятому пункту первого параграфа. Однажды я был на вечеринке, устроенной после выставки моего друга. В качестве закусок там были трехметровые сэндвичи. Я как раз собрался съесть кусок сэндвича, как к столу подошел известный фотограф. Очевидно, он подумал, что я официант, и сказал: «Мне с индейкой». Сперва у меня, конечно, отвисла челюсть, но потом решил, что проще будет дать ему этот кусок с индейкой. Дело было в дешевой забегаловке с бильярдными столами.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета? Ниже привожу список:

1. Никто не совершенен, потому мы должны быть снисходительны к промахам других.

2. Старайтесь уделять внимание людям, когда они вам что-то говорят.

3. Задавайте вопросы.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Да, люди кажутся более открытыми для сотрудничества, более доступными для новых договоренностей.

Что считается дурным тоном?

Безразличие.

Какова роль этикета в художественной среде?

Тот факт, что художественной среде необходимы собственные, не такие, как у всего цивилизованного общества, правила поведения, свидетельствует о его самовлюбленности и дикости.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

В мои аспирантские годы у нас был профессор, с которым я не желала иметь никаких контактов, ни личных, ни профессиональных. Я несколько раз пересекалась с ним случайно, – впечатления от этих встреч и обусловили это нежелание. Общаться с ним регулярно учебный процесс не требовал, но к третьему или четвертому семестру я была единственным человеком в группе, который еще не взаимодействовал с этим профессором, и «общественность» была «обеспокоена» таким моим «поведением». И вот, мы пошли к нему в мастерскую. Это оказалось даже менее осмысленным времяпрепровождением, чем я предполагала. «Этикет» взял верх над интуицией, время было потрачено впустую. Сейчас это звучит грубо с моей стороны, и, возможно, это и было грубо, но я все-таки думаю, что не стоит пренебрегать собственными глубинными симпатиями или антипатиями ради «заведения полезных знакомств». Вы же не пойдете на свидание с человеком, который вам не нравится, даже если он предложит вам, как поет Бек, «реально вкусно поесть»[1].

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

– Над чем вы сейчас работаете?

– Бла-бла-бла… пространство… бла-бла-бла…

– Хм, интересно, нда, здорово.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Этому надо поучиться у Трейси Уильямс[2]. Что за наслаждение ходить к ней на выставки! Два этажа, на каждом – свое особенное ощущение. Работы, как правило, на уровне. Иногда подают приличное вино в стеклянных бокалах. Сама хозяйка всегда расположена к общению, и видно, что она гордится своей работой. И все так изящно, так благовоспитанно, так умиротворяюще, как будто пришел навестить тетушку Эдит в ее шикарной квартире в округе Колумбия. «Золотое правило» от Слэйвен: я разговариваю с людьми, которые мне нравятся.

Что считается дурным тоном?

Дурной тон = плохая память. Напористость и навязчивость в «заведении полезных знакомств» = дурной тон. Притворяться, что ты не заводишь полезные знакомства в тот самый момент, как ты это делаешь = дурной тон.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Если из-за изменений в финансовом положении, будь то прибыль или убыток, меняются и ваши манеры, значит, с вами что-то не так.

Этикет – это набор правил, регулирующих самопрезентацию человека. Следование правилам этикета, как и любой другой комплекс действий, совершаемых в туманной сфере искусства, может иметь далеко идущие и непредсказуемые последствия. С моей точки зрения молодой художницы и куратора, возможно самыми интересными моментами в этикете художественной среды являются: а) частота, с которой нарушаются поведенческие правила; б) сомнительные результаты подобных нарушений.

Странное поведение, простительное одним художникам, другим может надолго испортить карьеру. Вне художественной среды такие экзерсисы, конечно, считаются недопустимыми. Например, один мой друг на фейсбуке презентует себя так: «НАИКРУТЕЙШИЙ художник на планете». Мне бы такая самооценка с рук не сошла. Да это и не мой метод. Само собой разумеется, что какой-нибудь перспективный менеджер не смог бы так эффектно и немногословно представиться.

Но в случае моего друга, чья работа предполагает возмутительные проявления (и критику) этнической маскулинности, вопиющие акты самовозвеличивания идут только на пользу карьере. Все что угодно может быть оправдано, если это выполнено в рамках концептуального подхода. Если modus operandi художника – это хвастаться собственной силой, подобных проявлений от него ждут при каждом удобном случае: это делает его перформансы, произведенные в специально отведенных художественных пространствах, более достоверными и убеждает заинтересованных лиц в его полной преданности делу.

На самом деле, я иногда замечаю, что художник, который ведет себя строго «по книжке», рискует показаться заумным, претенциозным или, что еще хуже, заурядным, в сравнении с теми, кто придумывает собственные правила. Бывают случаи, когда обычный человеческий этикет привносит желанную простоту в самые запутанные ситуации мира искусства. Взять хотя бы сексуальные домогательства. Предположим, преподаватель совершенно неуместно провоцирует тактильные контакты с вами. Простое пресечение его попыток сблизиться – это слишком прямолинейно, занудно, не созвучно вашему прогрессивному образу мыслей, в конце концов, вы же свободный художник. Принять ухаживания также не представляется возможным: а вдруг он подумает, что вы – легкая добыча? Или совсем шокирующая догадка: что если поддержка, которую он вам оказывал, объяснялась скорее его сексуальным влечением, нежели вашим исключительным талантом?

Когда я поступила в магистратуру – где я впервые столкнулась с условностями, регулирующими формализованный процесс изучения изобразительного искусства, – я обнаружила, что с возникновением традиции посещений мастерских и критических обсуждений в мире искусства возник целый ряд специфических проблем, на которые этикет не в состоянии дать однозначного ответа. Когда следует взывать к великодушию, а когда это бесполезно или даже бесчестно? А что если тебе не нравится бледно-зеленая пастозная живопись твоей лучшей подруги? Это тебе не беспорядок в ее комнате критиковать.

В контексте постконцептуального искусства, где едва ли возможно (если возможно вообще) провести водораздел между личностью художника и его творением, оценочные суждения затрагивают не только конкретную картину или скульптуру, но распространяются дальше, в «личную зону». Художник – это средоточие материальных (или нематериальных) произведений, созданных ею, то, как она говорит о своих работах, вся ее публичная самопрезентация. Для художника путь по карьерной лестнице сродни пути политика: суду постоянно подвергаются не только твои умственные и творческие способности – тебе припомнят все, что ты когда-либо делала. И чтобы не оступиться, не допустить губительное для карьеры нарушение этикета, или наоборот – не упустить верный шанс взлететь по карьерной лестнице, нужно постоянно быть начеку.

Здороваться надо? Ну конечно, почему бы и нет… вообще-то… может, и не надо… что ж… если я не поздороваюсь, я буду выглядеть как напыщенный сноб, знаете таких… а я ведь определенно не такая… Поздороваюсь-ка… Хотя, лучше сначала приму коктейль, а вот потом – поздороваюсь…

Ух ты… похоже, он собирается уходить… и подумает, что из этих, что притворяются, будто не замечают тебя, и не здороваются… Только не я, – я же милая и искренняя… Отлично… теперь допивай и… вперед… продефилируй через всю гостиную, и брось какой-нибудь остроумный комментарий, и поздоровайся уже…

Хотяяяяя… теперь это вроде глупо… после того как мы час провели в этом галдеже, где люди, которые знают друг друга, притворяются, что не знакомы… и теперь он думает, что я – одна из них… а не простая, добродушная и искренняя… какая я и есть на самом деле…

Давай… готовимся как бы случайно оказаться рядом и ненавязчиво включиться в легкую остроумную беседу…

Погоди-ка… А что если он меня не вспомнит… будет так неловко… я буду такая суматошная… такая… натужно-остроумная… нет, это не я… хотя… Так, надо принять еще один коктейль и как следует взвесить все «за» и «против»…

Итак…. заполошная остроумница, с одной стороны, и слишком крутая, чтобы поздороваться – с другой… нда… тяжелый выбор.

Так, чего-то я запарилась… надо просто поздороваться, и все… пойдем прямо туда и скажем: «При-вееет, как дела?»

Нет-нет-нет, только не «как дела?» это нужно исключить из лексикона… оторвать и выбросить…

Так… еще один – на дорожку, и пора валить…

Каковы правила этикета в художественной среде?

Это как фотография Джона Балдессари, который стоит спиной к пальме, а внизу написано «НЕПРАВИЛЬНО». Каждый фотограф-любитель знает, что нехорошо, когда на фотографии прямо из головы растет пальма. Но с другой стороны, кому какое дело? Откуда эти правила? Кто их придумывает? Какие могут быть правила искусства или даже поведения в художественной среде? Почему обаятельный, симпатичный, талантливый художник/галерист/критик/куратор ничего не может достичь, а другой, чья собака заблевала заднее сиденье новенькой «Тойоты-Приус» его же партнера, пользуется невероятным успехом? Все это лишь подтверждает тот факт, что на самом деле четких правил не существует.

Но есть рекомендации. Рекомендации для поведения в разреженном воздухе художественной среды в конечном итоге должны содействовать в продвижении и дистрибуции художественных работ. Способность умело вести себя с коллекционерами, попечителями музеев, журналистами, с публикой в целом – вообще очень полезная штука; но про собачку с расстройством желудка тоже не стоит забывать. Я не стану составлять всеобъемлющий список всевозможных ситуаций, что, наверное, и вне моей компетенции; я лучше сосредоточусь на одном важном аспекте – но опять-таки, это всего лишь рекомендации, которые можно легко проигнорировать. Вот мой неполный ситуативно-эстетический ряд:

Рекомендации по открытию выставок:

1. Открытия выставок следует посещать. Вот станете Брюсом Науманом, сможете затворничать в Нью-Мексико. А пока – милости просим на открытия выставок. Но зачем ходить на открытия? Если вы молоды – вам важно разобраться, как это все работает, познакомиться с коллегами, выглянуть за пределы своей студии и, в конце концов, научиться вести себя на открытиях. Если вы на полпути в своем карьерном восхождении, на открытия нужно ходить, чтобы поддержать коллег, с которыми вы познакомились, еще когда были молодыми. Если вы уже маститый деятель – нужно ходить, чтобы поддержать не только коллег, но и учеников и/или других представителей молодого поколения, которые видят в вас учителя. Есть, конечно, и несколько более возвышенные мотивы: например, если искусство – это ваша страсть, и вам обязательно видеть все самое новое, если вы по-настоящему любите искусство – вы захотите говорить о нем, взаимодействовать с ним, беседовать с людьми, которые занимаются его созданием, дистрибуцией, продвижением и критикой. Если вы все это любите, тогда это не работа. Художники, критики и кураторы живут полной жизнью, когда взаимодействуют с равными себе, со своим кругом. Если вы молоды и ненавидите открытия, для вас есть благородные истории о художниках-аутсайдерах, которые живут в психдомах, работают дворниками и получают признание только после смерти. Если вы уже немолоды и ненавидите открытия, то, скорей всего, ваши лучшие дни уже позади, и вы считаете, что все искусство, кроме созданного вами и вашими друзьями, – в общем-то, говно. Остается надеяться, что созданное вами в годы дееспособности позволит вам спокойно уткнуться в телевизор.

2. Придя на открытие, необходимо поздороваться по всем правилам с художником/ами и галеристом. Остальное – по обстоятельствам: вполне приемлем дружеский кивок, когда вы встретились с кем-то взглядом, можно, проходя, похлопывать по плечу, послать воздушный поцелуй или поприветствовать иным способом, уместным на людном открытии, когда примерно половина присутствующих – ваши знакомые.

3. Галерист должен обеспечить всех гостей алкогольными и безалкогольными напитками. Это может быть кег пива и бутилированная вода, а может быть дорогое вино и свежевыжатые соки, сырные тарелки и бармен в бабочке. Алкоголя должно хватить по крайней мере на два часа, если открытие длится три. Последний час, как правило, самый интересный, что редко случается в отсутствие алкоголя.

4. Если во время открытия галерист и/или художники) спросят вас, как вам понравилась выставка, постарайтесь ответить вежливо. Если они настаивают на подробном и честном ответе, что ж – сами напросились.

5. Подготовьте как минимум три темы для комплиментов коллегам по актуальным поводам: недавняя выставка, которую вы посетили и оценили, выставка, которую вы очень хотите посетить, но еще не успели по таким-то причинам, недавний самый заметный успех.

6. Если вы художник, критик или куратор, кто-нибудь неизбежно спросит, над чем вы сейчас работаете. Неплохо, если вы сможете коротко рассказать о двух проектах, в которых вы заняты, или же подробнее остановиться на одном, оставаясь тем не менее в рамках светской беседы. В разных городах художники, критики и кураторы по-разному преподносят степень своей занятости. В Лос-Анджелесе художники всегда должны выглядеть отдохнувшими и свежими. В Нью-Йорке чем более изможденным и уработавшимся вы выглядите – тем лучше. Всегда уместно упомянуть, что вы только что приехали, или наоборот – собираетесь в заграничную поездку, например: «Только что вернулся с этой пражской биеннале, надо как-то прийти в себя, ведь через две недели снова лететь в Лондон».

7. Разговоры на открытиях, как правило, не затягиваются, все хотят пообщаться со всеми, но если вас-таки втянули в долгую беседу на входе, скажите: «Надо все-таки заглянуть, посмотреть на выставку». Если это произошло внутри: «Пойду выкурю сигарету/глотну свежего воздуха». Если зануда поплелся за вами – идите в туалет.

8. Если вы пришли на открытие, где нет ни одного знакомого (что маловероятно, если вы несколько лет ходите на открытия), то завести разговор стоя у картины или кега с пивом не составит особого труда. Чем с большим количеством людей вы познакомитесь, тем легче вам будет вписаться в эту социальную сеть.

9. Постарайтесь не напиться дешевого вина или пива прямо на открытии: распрячься можно будет потом – в баре или за ужином. Но выходить из бара все же лучше на своих. Если, конечно, вы не хотите, чтоб вас выносили – что тоже вариант, поскольку в пьяницах можно ходить долгие годы, и никто вам слова поперек не скажет, если вы не будете слишком часто драться.

10. Ужин после открытия можно посещать, только если вы заранее получили формальное приглашение или же галерист или художник позвал вас во время открытия. Бывают исключения, когда речь идет об очень крупной галерее, которая закатывает целый пир, и никто точно не знает, кого пригласили, а кого нет, а вы как раз знаете несколько приглашенных наверняка. Как правило, свободные места есть всегда – кто-то не пришел, заболел, уехал. В любом случае никто не запрещает вам постоять у бара или покурить на улице, пока не закончится официальная часть. N.B.: это работает только в некоторых ресторанах. В Лос-Анджелесе лучшее место, чтобы заявиться без приглашения – это Dominic’s.

11. Ваше место за столом определяется положением в иерархической системе данной галереи. Если вас посадили рядом с художником, скорее всего вы человек состоятельный, либо близкий друг художника, либо важный куратор. А если вы сидите за цветком в горшке, рядом с троюродным братом художника, то вы, скорее всего, критик. Такое положение можно снести, поскольку оно носит временный характер – как только все поедят, свобода выбора места заметно расширится. (Все это, конечно, зависит от размеров и концепции ужина.)

12. Деловые вопросы можно обсуждать и на открытиях, и за ужином – при этом важно соблюдать протокол. Художник может пригласить галериста посетить его мастерскую, только если между ними уже сложились крепкие, доверительные отношения. В против ном случае – это моветон. Однако никто не запрещает художнику рассказать, над чем он работает и какой ажиотаж это вызывает, например: «Только что закончил инсталляцию про Гекубу, там такой очень цветастый коллаж. Недавно заходил Ханс-Ульрих[3], посмотрел и говорит – это как Вито Аккончи под кислотой». Кураторы могут припирать галеристов и требовать от них конкретные работы. Критикам могут – и должны – проставлять виски.

Если б в художественной среде существовало главное правило этикета, оно бы гласило: каждый должен уметь заинтересовать других в собственной деятельности. В конечном счете это касается всех. Кто эти «другие» и как их привлекать – вопрос открытый. Кто-то делается приставучим и агрессивным, другие используют образ надменности и равнодушия. Понятно, что отличная работа – лучшая тактика для привлечения внимания, но кто и как определяет, что такое отличная работа – вопрос тем более открытый. Тот, кто приобретает и ценит визуальное искусство, должен обладать качествами визионера, созидательной силой, способностью сделать свой дом или музей площадкой, где жест художника превращается в перманентный выставочный объект. Ван Гог мог забраться в грязных башмаках на ваш диван в стиле Людовика XV и обоссать спящую бабушку, но его искусство не стало бы от этого лучше или хуже, чем, скажем, живопись более благовоспитанного Гогена. За всю свою жизнь Ван Гог продал одну-единственную картину, зато сейчас он ценится гораздо выше всех художников своего поколения по всем мыслимым параметрам. Большинство выпускников художественных вузов сегодня придерживаются других моделей поведения. Какой из этого следует урок? Пренебрегающие приличиями художники чаще добиваются признания посмертно. Такие дела.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Самая безумная история, которую я на этот счет слышал, была про художника, к которому пришли кураторы из Музея Уитни, они искали работы для биеннале. У кураторов были с собой книги, обернутые бумагой, чтоб никто не разглядел названия. Когда дилер этого художника поинтересовался, откуда они о нем узнали, то ответ был: «У нас свои каналы». У художника они почти ничего не говорили по делу, спросили только, где он учился. Остальное – обычная болтовня. Откуда такие правила – понятия не имею, но строгость их исполнения подразумевает, что кто-то сидел и придумывал их специально.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Манеры, характерные для художественной среды, зависят от культурной значимости деятельности. Представители художественной среды уверены, что изобразительное искусство коренным образом отличается от других сфер культурной деятельности. У разных партий в рамках этой среды свои представления и методы, и преследуют они свои цели. Молодой любимец кураторов и критиков может сначала очень туго продаваться, но если он не отступится, со временем его работы станут цениться однозначно выше, чем картины какого-нибудь симпатичного гея – даже если вначале рынок воспринял этого гея несравнимо более благосклонно. С поведенческой точки зрения над любой деятельностью в этом поле довлеет представление, что искусство – это вам не жук чихнул. Впрочем, некоторые художники добились головокружительных успехов, исходя как раз из обратного.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Для меня это довольно странный вопрос, ведь меня как критика обычно принимают за врага. Меня могут поить и кормить по случаю, приглашать на пресс-конференции, предлагать встретится с художниками, за годы совместных времяпрепровождений, а иногда и проектов, со мной могут даже подружиться; но критик должен сохранять независимость, а это означает, что я, в принципе, могу разнести любую виденную мною выставку – устно или письменно. Кураторы и галеристы, которым небезразлично мое мнение, могут постараться наладить дружеские отношения, что означает, что я всегда приду и посмотрю, но все равно выскажу свое мнение. Сколько-нибудь достойные критики всегда вовлечены в социальную жизнь, поддерживают отношения, разговоры, участвуют в событиях, которые и создают это явление – искусство, однако их отношение к человеку это одно, а их критическая оценка произведений – совсем другое. Есть люди, которые воспринимают независимость суждений как нарушение общественного договора. Понятно, что тот, кто без устали расхваливает художника, может возненавидеть того, кто бесцеремонно объявляет его работы вторичными. Из-за этого от меня уходили девушки и приходили письма поддержки от людей, согласных с моей позицией. Из-за этого галеристы интриговали, чтобы меня выгнали с работы или с вечеринки. Уверен, не сегодня-завтра, после очередной нелицеприятной рецензии, меня подкараулят в темном углу и пырнут ножом в бок. Неловкость – это неотъемлемая часть моей социальной роли, что входит в противоречие с другими ролями, частью которых являются поддержка искусства через продажу, попечительство или создание общественного резонанса.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Когда я только входил в художественную среду, еще до того, как я приобрел какой-то вес как критик, люди были со мной добродушны и милы – и не потому, что я мог им что-то предложить, а просто потому, что я тоже человек. Это прозвучит совсем банально, но вести себя нужно так, будто все вокруг – тоже люди со своими проблемами, устремлениями и мечтами, и даже если чьи-то эстетические усилия кажутся вам пустяковыми, с творцами этой чепушатины тоже нужно обращаться по-честному, по-человечески.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Люди стали менее резкими. У художников сразу оказалось больше времени и сил, у галеристов не прибавилось ничего, кроме склонности к дурацким измышлениям. Художники больше не требуют полосных реклам в Artforum, роскошных обедов и больших бюджетов на открытие. Ни у кого на все это просто нет денег. Если раньше художникам приходилось постоянно создавать видимость успеха, то теперь никто не стесняется говорить, что у него есть дневная работа.

А за преподавательские должности держатся обеими руками, и никто не сетует, как раньше. Галеристам больше не нужно держать марку и ездить на бесконечные художественные ярмарки; все, наконец, признали, что если вы не подали заявку на участие в Art Basel, это не значит, что больше вы никогда туда не попадете. Вечеринки стали куда веселее; если раньше это было про то, как преувеличить или – наоборот – скрыть свои успехи, то теперь, скорее, про искреннее человеческое общение – хотя самих вечеринок стало меньше, да и качество алкоголя заметно снизилось.

Что считается дурным тоном?

Худший из известных мне представителей художественной среды – неутомимая карьеристка, расистка, расчетливая и вероломная тварь, всегда готовая, прикрывшись ветошью любезностей, ухватить кусок пожирнее, человек, который всегда относился к подчиненным, как к собачьему дерьму, прилипшему к ее дорогим туфлям, и самозабвенно лизал задницы своим повелителям – людям, обладавшим деньгами, влиянием или славой, сегодня – важный куратор в одном из ведущих нью-йоркских музеев. Так что дурной тон – это весьма относительно.

Неужели мы и впрямь друзья с арт-критиком Джерри Сальцем?[4] – спрашиваю я себя всякий раз, как вижу его фотографию на фейсбуке в разделе «Люди, которых вы можете знать». Я знаю его. Однажды мы разговорились и даже обменялись мнениями по вопросам искусства и политики на открытии какой-то выставки или в галерее. У нас сорок три общих друга, абсолютный рекорд среди моих нефейсбучных знакомых. Однако достаточно ли хорошо мы знаем друг друга, чтобы стать друзьями на фейсбуке? Посмотрим. Сегодня четверг, 15:01, просто кликаю «Добавить в друзья», без личного сообщения. Аватар у Сальца несколько устрашающий. Он стоит рядом с Биллом Клинтоном, а может, с картонным Биллом Клинтоном. В любом случае заставка дает понять, что его фейсбучные амбиции весьма высоки. А в 15:47 получаю подтверждение. Теперь мы друзья. Интересно, а Питер Шелдал[5] есть в соцсетях?

Социальное поведение на открытиях выставок по сути то же, что и на любом другом событии, где есть выпивка и много людей, знакомых друг с другом. Все знают, как вести себя на вечеринке, так что тут проблем не возникает. Проблемы с этикетом возникают из-за арт-объектов, которые являются предлогом для подобных сборищ. Кто-то решает эти проблемы просто не обращая на искусство никакого внимания. Так, глянут мельком или заметят периферийным зрением, пока ищут взглядом тех, с кем хотели поговорить, или стол с пивом и вином. Такие люди, как правило, находят художника или художников (если это групповая выставка) и говорят им какие-то приятные вещи, но к восприятию искусства это не имеет никакого отношения.

Поскольку именно нахождение объектов искусства в пространстве галереи существенно осложняет проблемы этикета в художественной среде, возникает вопрос: сколько нужно смотреть на искусство, чтобы продемонстрировать свою заинтересованность? Если объекты не вызывают во мне интереса, что бывает нередко, я вижу это практически сразу. Должен ли я изображать интерес и смотреть на них дольше, чем хотелось бы, в надежде, что я что-то в них пойму или подсознательно соберу о них достаточно визуальной информации, чтобы по прошествии какого-то времени меня наконец осенило? Должен ли я демонстрировать интерес, которого не испытываю? Или можно ограничиться тремя секундами на объект и двигать дальше?

Кинематограф подготовил нас к восприятию огромного количества визуальной информации. Мы привыкли смотреть по 24 немного отличающихся друг от друга картинки в секунду, так что три секунды на одну – вполне достаточно. А иногда даже слишком. Иногда, посмотрев четыре, хочется пойти и дать художнику по лицу. Плохого искусства очень много, но такие эксцессы редки. Я считаю это доказательством того, что люди знают, что такое хорошие манеры и что хорошие манеры – серьезная проблема для художественной среды.

Если работы мне нравятся – и тут с этикетом все непросто. Что если некое произведение меня просто перепахало? Как быть – стоять перед ним разинув рот, нарушая плавную циркуляцию зрителей? Вскрикнуть и показать на него пальцем, не в силах более себя сдерживать? Или стоит взглянуть на то, что нравится, мельком и завязать узелок, чтобы потом вернуться и рассмотреть как следует, когда народу будет поменьше? Конечно, я знаю, что на это у меня просто может не хватить времени – я просто не буду рядом. Так что в этом тоже есть некая неискренность.

На открытиях выставок все эти проблемы усугубляются еще и тем, что ты вынужден выслушивать мнения других, пропустить которые мимо ушей почему-то много легче в музее или в кинотеатре. Но на открытии вам поездят по ушам: вы будете вздрагивать от дурацких или банальных комментариев, как от воя противовоздушной сирены, все оттого, что есть люди, считающие своим долгом что-то сказать, вместо того чтобы просто найти стол с выпивкой. Они уверены, что прежде чем выпить, нужно обязательно высказаться. Поэтому я считаю, музеи выживут. Пока у каждого произведения не будет по монитору, по которому будут показывать пояснительный документальный фильм, что, я уверен, произойдет еще на нашем веку.

Каковы правила этикета в художественной среде?

А что, такие есть? Каждая крошечная арт-группа выдумывает свои собственные правила. Для кого-то в порядке вещей закидываться наркотиками прямо на выставке. Для кого-то – нет. У кого-то принято говорить о деньгах. У кого-то – нет. Единственное навсегда установленное правило, наверное, в том, что люди любят разговаривать об этикете и о том, что следует и чего не следует делать. Но дальше разговоров дело не идет. Этикет – это определенно про разговоры, причем очень ситуативные.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Привычка толкаться в переполненном помещении, где вы не можете толком разглядеть никого и ничего, – просто чтобы там быть.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Некто пришел на открытие выставки художника, с которым он был едва знаком, и съел почти всю пиццу, которой художник угощал своих друзей. Случай рядовой и не стоящий внимания. В определенных кругах это приемлемо и даже поощряется.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Если б я мог загадать желание, я бы попросил, чтоб художники перестали раздавать приглашения на выставки на открытии у своих коллег. Мне всегда ужасно неловко. Ну и чтобы долги отдавали вовремя.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Нет. Только разве объемы потоотделения.

Что считается дурным тоном?

Драться, вырубаться, рыгать, припрятывать пиво. Это самые отвратительные примеры из личного опыта. В мире (мирах) искусства все довольно банально.

Джеймс Т. Мэнгэн (James Т. Mangan) в своей книге «Умение продать себя» перечисляет восемь основных качеств, необходимых, чтобы продать себя. Вот они в порядке важности и хронологическом порядке их приобретения.

1. Самовыражение

2. Перспектива

3. Сила воли

4. Подход

5. Дипломатичность

6. Дружелюбие

7. Надежность

8. Убеждение

Ниже краткое пояснение по каждому из пунктов.

Самовыражение подразумевает вынос всего вашего внутреннего содержания – духа, эмоций, интеллекта и всех способностей – наружу, так, чтобы все это было доступно как можно большему количеству людей. Для самовыражения так же важно грамотно говорить, владеть искусством беседы, уметь точно выражать свои мысли на письме, заражать воодушевлением, помогать людям почувствовать то же, что и вы.

Ваша перспектива – это размер вашего будущего. Никогда не говорите о себе в прошедшем времени! Смотрите вперед, работайте для достижения цели, верьте в будущее и не забывайте, что нужно четко представлять, куда и как вы хотите попасть.

Сила воли – качество настолько важное для личностного роста, что в списке самых необходимых качеств идет под номером три. Будьте смелыми, стойте на своем, не отступайтесь перед лицом невзгод, встаньте во весь свой рост, никогда не унывайте, сами проявляйте инициативу. Все это входит в понятие «сила воли».

Подход – это искусство налаживать связи. Это нужно делать всякий раз, когда вы с кем-то знакомитесь. Чтобы развить это умение, можно, например, составить список людей и возможных клиентов, которые для вас особенно важны, создать у них наилучшее впечатление о себе и своих работах, поддерживать с ними отношения, изучать применяемые другими успешные методы налаживания связей, ставить себя на место человека, с которым вы общаетесь, учиться подвигать людей к тому, чтоб они делали то, что вам нужно. Подход – это важнейший аспект правильной работы с клиентами.

Дипломатичность – это искусство использовать людей, предметы, ситуации и события в собственных целях. Ключ к дипломатичности – терпение. Не выходите из себя, всегда говорите комплименты, не озвучивайте свои мысли, если их лучше оставить при себе, не скупитесь на похвалы, уделяйте внимание, демонстрируйте благодарность, проявляйте тактичность. Все эти качества присущи хорошему дипломату.

Дружелюбие – это способность становиться близким человеком. Если вам это удается, к вам относятся как к брату, с вами легко имеют дело, вас принимают в ближний круг. Но и тут нужна осторожность – не стоит сближаться слишком быстро! Не надо наседать и хвалиться знакомствами. Помните старую истину: «Близость – мать пренебрежения». Это верно только в случае навязанной близости. Настоящая близость питает доверие, взаимопонимание, благожелательность.

Надежность – важнейшее качество в условиях продажи. И хотя по степени важности оно уступает другим, если в вас нет определенной степени надежности, все остальные преимущества могут не сработать. Говорите правду, держите слово, не будьте двуличными, избегайте сомнительных сделок.

Вы заставляется людей делать то, что вам нужно, не физической силой или угрозами, но убеждением. Сосредоточьтесь на клиенте и его нуждах, помогите ему получить то, чего он действительно хочет, покажите ему достойные варианты. Вдохновляйте окружающих на деятельность! Это и есть продажи, и неважно, чем вы занимаетесь, – это всегда до некоторой степени продажа. Совершенствуйте свои навыки продаж.

(Из ежемесячного издания «Записные книжки специалиста по работе с клиентами», февраль, 1963)

Каковы правила этикета в художественной среде?

А можно я лучше дам совет? Это, конечно, немножко из «Школы этикета» Эмили Пост, но художественный мир, безусловно, был бы прекраснее, если бы мы чаще писали друг другу, чтобы за что-то поблагодарить.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Я знаю одного галериста, который был совершенно уверен, что, исключив из имейл-рассылки важного куратора (который вмешался в одну сделку), он тем самым его проучил.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Нередко люди целуются и обнимаются при встрече, даже если до этого они встречались лишь однажды. Не думаю, что в других профессиональных сферах, в медицинской или юридической, это так распространено. Но и поцелуи с объятьями не навсегда. Те же люди спустя несколько месяцев могут друг друга даже не заметить.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Это происходило со мной дважды с двумя разными, но одинаково видными арт-дилерами. Каждый из них, диктуя мне деловое письмо, громко пернул. На конфуз оба отреагировали совершенно одинаково – чтобы заглушить звук (сразу после того, как он прозвучал), начали говорить значительно громче и назидательней. Оба раза я чуть не прыснул, но продолжил писать как ни в чем ни бывало.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Главное, не делать вид, будто на свете нет ничего важнее, чем художественная среда. Лично я вспоминаю себя старшеклассницей… как мне тогда хотелось вести себя (поменьше неуверенности, побольше самоуважения, быть со всеми доброй, но и уметь постоять за себя, столкнувшись со злыми девчонками), и стараюсь вести себя именно так.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Я отметила изменения в мимике и жестах.

Что считается дурным тоном?

Проявления дурного тона – результат того, что некоторые забывают, что художественный мир – это сообщество, по большей части состоящее из людей, с одной стороны, чувствительных и трудолюбивых, а с другой – эгоистичных и не обращающих внимания на чужие чувства и усилия. Кроме того, приличия нарушаются, когда неуравновешенные люди начинают дурковать… иногда одно сложно отличить от другого… особенно в случае употребления наркотиков.

1. Нельзя выставлять искусство без достаточных на то оснований. В противном случае вы совершаете похищение. И какой бы вы текст ни написали – это все равно будет записка с требованием о выкупе. Тогда требуйте немеченые купюры достоинством не больше двадцатки.

2. Никогда, ни при каких обстоятельствах не предоставляйте произведения для выставки, в которой художник не давал согласия участвовать. Только в случае, если художник умер, у него нет дееспособных наследников, и вы абсолютно не верите в загробную жизнь.

3. Нельзя отправляться в плавание без якоря.

4. Выставляя работы двух художников вместе, постарайтесь избегать совмещения живописной части с трехмерными объектами. Если художник захочет соорудить частокол и поставить его перед своей картиной, он легко сможет сделать это самостоятельно. Ваша же мизансцена способна лишь замутить смысл. Благотворность «третьих рук» – это миф.

5. А вот ставить рядом работы, которые и через миллион лет не будут казаться сопоставимыми, очень даже можно. Вы и сами можете не заметить, но если между работами возникнет некое смысловое взаимодействие, признаваться, что это было сделано наобум, вовсе не обязательно.

6. «Для участия в культурной жизни приглашения не требуется».

7. На открытие выставки идите, только если вас приглашали.

8. Если вы и впрямь спите с молодым художником, убедитесь, что его работы будут интересны не только вам, и не в течение одного сезона. В конечном итоге вставлять должна сама выставка.

9. О 60-х Энди Уорхол говорил: «Никогда нельзя было сказать наверняка, с кем ты общаешься – с человеком или наркотиком, который он употребляет». Вспомните об этом, когда вам в следующий раз предложат что-нибудь вроде кетамина.

10. Говорить художнику, что вам понравилась его выставка, нужно, только если она вам действительно понравилась.

11. Оставьте свое искреннее мнение относительно рецензий критиков при себе. В противном случае рецензии на ваши выставки и выставки художников, которых вы поддерживаете, будут либо разгромные, либо их вообще не будет. Объективная журналистика и мелочность не так уж несовместимы.

12. Подарки от художников можно принимать, только если это жест искренней благодарности за что-то, что вы уже сделали, но ни в коем случае не авансом. Не путайте подарок и подкуп.

13. Если художник, которого вы бескорыстно поддерживали долгие годы, ни разу ничего вам не преподнес, значит, он – сквалыга.

14. Ищите опыт в повседневности, в мире, в котором мы живем. Всякого рода «отшельничество» в Пасадене или Нью-Хэйвене – симптом упадка. Вывесите белый флаг и идите себе на боковую.

15. Подсознательное следует изучать тщательнейшим образом как единственный источник истинной магии, доступный вам каждую ночь и бесплатно. Помните, время сна – лучшее время.

16. Если у вас нет телевизора, купите.

17. Если вам платят за слово, помните, что сноски и подписи не считаются.

18. Прежде чем за что-то браться, берите половину гонорара авансом, а если вы не договорились о kill fee[6], считайте, что вас обули.

19. Жизнь – это не перформанс.

20. Если, будучи художником, вы одновременно выступаете в качестве куратора, никогда, ни при каких обстоятельствах не выставляйте свои работы на устраиваемых вами выставках. Тех, кто нарушает этот закон, следует пороть по голому заду на главной площади.

21. Искусство в общественных пространствах общественности, как правило, не нравится.

22. «Искусство изменит все ваши о нем представления и ожидания».

23. Какими бы тяжкими ни были ваши преступления – финансовые, этические или духовные, – в мире искусства каждому дано девять жизней. Христианское всепрощение еще в силе. Аминь.

24. Постарайтесь не забывать, что мир – театр, и мы в нем актеры, а не кукловоды. В конце концов, все мы без исключения из праха и в прах возвратимся. Даже если ваш прах будет более сухим и рассыпчатым, что с того?

25. Если ничего не получается, хоть повеселитесь от души.

Из всех социальных ритуалов сложнее всего мне дается знакомство. Сочетание неосознанных ожиданий, нечетких форм приличий и мотивов создает отличную базу для мощнейших конфузов. В художественной среде момент знакомства затруднен еще и неоднозначным отношением к профессионализации артистического сообщества. В менее утонченных слоях общества для облегчения процесса знакомства используют такое простое приспособление, как табличка с именем. Кроме имени на ней, как правило, обозначают компанию или принадлежность к какой-либо группе и пишут самое расхожее приветствие, и в ситуации, когда никто никого не знает и всем нужно познакомиться – ничего лучше такой таблички не придумаешь. В ситуации массового мероприятия с целью установления деловых контактов знакомство с новыми людьми – и есть единственная цель посещения. Соответственно, и сам процесс знакомства тяготеет к прозрачности, прямолинейности и функциональности – в отличие от сложных и неоднозначных встреч, которые регулярно случаются на открытиях выставок и вечеринках в художественной среде.

Многие мои знакомые очень по-своему представляют людей, а у некоторых есть даже предпочтения относительно того, как следует представлять их. К примеру, у меня есть друзья, которые настаивают, что при знакомстве следует называть только их имя. Глубоко веря в социальное предопределение, они считают, что либо врожденная близость и взаимный интерес создадут предпосылки для спонтанного разговора, либо их отсутствие позволит быстро и безболезненно завершить общение. Работая в Берлине, я усвоил это часто повторяемое правило: знакомя людей, не называй фамилий и старайся не обсуждать рабочие моменты – это неделикатно и слишком по-деловому. И хотя в целом этот принцип вызывал мое одобрение, иногда это приводило к абсурдным ситуациям. Так, однажды мы играли с друзьями и новыми знакомыми в бильярд, и через несколько часов я с ужасом обнаружил, что среди них был известный художник, чьим творчеством я восхищался много лет. Но даже начинать говорить об этом к тому моменту было уже слишком поздно, да и неуместно.

В среде нью-йоркских художников людей чаще представляют по имени и фамилии, сопровождая это тщательно подобранными упоминаниями о наиболее известных или последних работах каждого. С одной стороны, подобные знакомства могут стать содержательными, поскольку способствуют живому взаимодействию и сближению определенных социальных кругов. Тем не менее, даже если похвальная рекомендация каждому из новых знакомых была искренней, ситуация нередко сворачивает в комическое русло при всех героических намерениях немедленно укрепить знакомство внятным разговором: «Это такой-то, он лучший кто-то там в Нью-Йорке. Вы наверняка видели его прошлогодний проект, его так хорошо приняли, верно?» Предлагая тему для осмысленной беседы, такое представление в то же время может сыграть злую шутку: чаще всего знакомят людей, которым вроде как положено знать о деятельности друг друга, но сам факт того, что их нужно друг другу представлять, говорит о том, что, скорее всего, они не знают друг о друге ничего.

Наконец, распространенная в художественной среде форма – это знакомство с целью, при котором некий доброхот пытается наладить контакт в интересах одного из участников знакомства. Это ситуация деловая и профессиональная, но чтобы она была эффективной, в ней важно соблюдать правила неформального общения. Сама расстановка сил много проще, поскольку очевидная заинтересованность есть только у одного – знакомство как средство достижения цели, когда некто хочет познакомиться с человеком, который скорей всего о нем никогда не слышал. К примеру, я хочу представить своего друга – художника, не имеющего представителя, – галеристу, с которым я раньше сотрудничал. В таком случае наибольшая ответственность ложится на меня, поскольку моя задача – сопроводить знакомство значимыми сведениями, которые помогли бы заинтересовать целевую фигуру. Возможно, виной тому моя социальная неуклюжесть, но подобные уловки с моей стороны редко приводили к желаемому результату: цель знакомства чаще всего либо просто не обращала на представленного никакого внимания, либо быстро удалялась от разговора к столу с выпивкой или в уборную.

Поскольку ни с кем толком познакомиться, ни как следует представить кого-то я не способен, приходится рассчитывать на ситуации нерегулируемого, обильно смоченного алкоголем общения, когда представлять уже никого не нужно, когда у всех не какая-то там табличка с именем, а душа нараспашку, и разговор идет своим чередом, то стихая, то возобновляясь с новой силой.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Несмотря на интернациональность этой среды, все зависит от города. В Берлине не принято быть гондоном; в Нью-Йорке можно быть гондоном, но вежливым. [См. ниже]

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Некий художник решил попробовать себя в качестве куратора и устроил выставку в неком пространстве. Я пришел на открытие. На входе я встретил его, одну художницу и «настоящего» куратора (мне не знакомого). Они упоенно злословили о чьих-то работах. Потом художник-куратор ушел, и все стали о нем зубоскалить, чего не делали в его присутствии, потому что люди-то все воспитанные. Потом «настоящий» куратор принялся разоряться, как ему надоели непрошеные приглашения и напоминания о выставках, на которые он никогда не пойдет и т. д. и т. п. Я стал было оправдывать такое поведение, но художница решила перестраховаться. Зато когда ушел куратор, мы его обсмеяли беспощадно. И вот в течение одного вечера я успел познакомиться с влиятельным куратором, войти с ним в некие отношения и испытать к нему отвращение, все посредством зубоскальства. А своим решением не посылать ему приглашения на выставки я одним махом соблюдаю и его правила этикета (не трогайте меня), и собственные (не связывайся с гондонами).

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

В этой среде, в отличие, скажем, от кино или телевидения, общительность как искусство создавать непринужденную атмосферу (не путать с обязательным вращением в обществе) не приносит особых дивидендов. Поэтому нередко самые неуверенные в себе, настороженные, склонные к агрессии или попросту неловкие люди становятся самыми успешными кураторами, художниками и критиками. Поскольку в этом окружении напряженность и натянутость становятся признаком определенного положения, мир искусства – это рай для не умеющих себя вести, но в этом раю не расслабишься, вместо фимиама там разлита тревожность.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Не уверен, что тут речь именно про этикет, но представьте себе открытие групповой выставки в Берлине, и на ней представлена скульптура – так себе скульптура, ящик на потолке подпирают четырехметровые бамбуковые жерди, основная эмоция – напряжение. Рано или поздно об эти жерди кто-то обязательно стукнется. Но в данном случае этим кем-то оказался слегка умственно отсталый колясочник средних лет. Хоп – и он весь в опилках, пронзительно кричит, бьет себя по ногам и взывает: «WAS IST DAS DENN?! WAS IST DAS DENN?!»[7] Нарушил ли этикет художник, подвергая зрителей некоторому риску? Нарушила ли его жертва своей отнюдь не благостной реакцией? Нарушил ли этикет художник, который даже не заметил, что что-то случилось? Нарушили ли этикет зрители, которые, приняв это за перформанс, решили, что так и надо и что все в порядке? Единственным человеком, которого не затронула эта системная ошибка, была хозяйка галереи, которая вышла, схватила художника, притащила его к пострадавшему (который продолжал кричать и плакать) и заставила извиниться перед ним и его сопровождающим. Она была единственной, кто сохранил представления об уместности, чувстве локтя и необходимости (которую вы зовете ответственностью).

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Старайтесь как можно меньше напрягать окружающих. Старайтесь не замечать явного пренебрежения. Помните: все на взводе – постоянно.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Пожалуй, общая безнадежность ослабила тенденцию к замкнутости и элитарности. Так что теперь «мы все в одной лодке», тогда как раньше было «мы-то в лодке, а ты нет».

Что считается дурным тоном?

Зацикливаться на том, что тебе неуютно в обществе настолько, что становится неуютно другим.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Вам, может, покажется, что это проявление безразличия, но я и вправду считаю, что художественная среда такая же, как и все остальные. Всем хочется, чтоб их замечали, большинству знакомо чувство неуверенности, есть задиры, есть, наоборот, очень милые, есть активные, есть ленивые. Я считаю, что какого-то особого кодекса поведения нет. На многих производит впечатление умение вести себя свободно.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

По моему опыту, серьезный упор делается на некую посвященность, то есть ты должен быть в теме. Хотя это может быть полной ерундой.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Хм, пусть все ведут себя, как им нравится – я же говорю, четкого кодекса поведения не существует. Конечно, никому не нравится, когда кто-то говорит: «Да мой пятилетний сын такое бы наваял», но в остальном – безумствуйте по полной. Что касается меня, я стараюсь быть незашоренной и любезной. Конечно, у меня не всегда получается, но люди, которых я больше всего уважаю, – все очень любезные и милые.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Уж не знаю, потому ли, что изменился финансовый климат, или оттого, что я стала заниматься новой небольшой галереей, но появилось несколько избранных личностей, готовых рассказать «как оно есть на самом деле». «На самом деле», как правило, скоро все накроется, так что нужно поскорее снизить цены на всех художников на ¾ и заставить их работать бесплатно ради самопродвижения. Некоторые хотят выудить рыбку в мутной воде, и решили, что хорошие манеры уже отменили, поскольку все так хотят, чтобы была какая-то движуха (то есть – чтобы хоть что-то продалось). Но то же самое происходит повсюду – компании пакостят своим сотрудникам, а винят во всем кризис. В такие времена нужно держаться друг за друга, но для кого-то это отличный повод вытянуть побольше из ближнего или пнуть лежачего. При всем при этом есть по-настоящему несгибаемые люди, с которых хочется брать пример. В таких людях размах сочетается с тактом, они знают: период процветания всегда сменяется упадком, и наоборот. Самое главное, что мы по-прежнему может заниматься своим делом.

Что считается дурным тоном?

Еще раз: в личном общении плохие манеры меня не волнуют. Вы можете быть сколь угодно борзым или застенчивым, неуклюжим, беспардонным – каким угодно. Манеры интересуют меня, только когда это касается этических вопросов.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Этому невозможно дать краткое описание, потому что художественная среда – это «там, где сталкиваются миры»; поскольку ее населяют люди из различных социальных слоев, поколений, стран и т. п., этикет художественной среды – это вещь весьма подвижная и нефиксированная. Что есть хорошо.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Моя мачеха – японка, и она говорит, что в японском есть слово, которое обозначает специальное усилие, которое человек предпринимает, чтобы внести в практику формального этикета «настоящее чувство» – сама идея «а теперь давай-ка по душам» мне близка. Впрочем, я не считаю, что этикет всегда должен вытеснять честные высказывания и непредвзятые мнения, которые могут счесть грубыми или оскорбительными. Это знание я почерпнула из собственного социально-экономического опыта нью-йоркской еврейки. Всем спасибо, все на х…

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Возможно, если даунтаун будет в таком же дауне, художественный мир снова будет принадлежать художникам (я, во всяком случае, на это надеюсь). Тогда мы снова станем аутсайдерами, а этикет в среде аутсайдеров – это всегда интересно, перед вами открывается весьма своеобразная возможность быть одновременно и менее куртуазным, и более утонченным.

Что считается дурным тоном? Я мечтаю написать эссе про этикет «дурного тона», который уже давным-давно является частью «работы» художников, со времен, наверное, королевских шутов. Дурной тон делится на «хороший» (широко известно, например, что Дик Беллами (Dick Bellamy) мог заснуть где-нибудь в уголке роскошного ресторана, когда ему становилось скучно или «сонливо», а Ричард Серра (Richard Serra) не менее известен своими обличительными диатрибами как с глазу на глаз, так и на публике [интересно, кстати, что обоих зовут Dick]), и «плохой» дурной тон, который во всех подробностях продемонстрировала Алекс Бэг (Alex Bag) на недавней презентации своих произведений: она почти не смотрела на присутствующих, весь вечер говорила что-то высокомерное и язвительное, от души рыгнула в микрофон, и так далее и тому подобное. И хотя меня, признаться, все это повеселило (особенно гробовое молчание, которое хранили пришедшие на показ, в количестве штук тридцати, музейные работники), благородной эту грубость не назовешь. Поведение Бэг больше говорило о ее неуверенности и слабости, нежели о каком-либо искреннем вызове социальному порядку, для которого требуется и мужество, и убежденность, и вера в себя.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Зависит от того, кем вы являетесь. Одни создают правила, другие нарушают их, третьи делают и то и другое.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Поскольку зачастую все участники жутко напрягаются по поводу этикета, неминуемо кто-то поскальзывается. И не только в переносном смысле.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Пить, пить, пить, и побольше.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Прям чтоб к затруднительным – не знаю. В этой среде почти все могут простить, ну или забыть.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Никогда не ищите рецептов идеального поведения. Что до меня, то я предпочитаю быть собой. При любых обстоятельствах.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Да, люди стали более дружелюбными, ведь у них появилось больше времени.

Что считается дурным тоном?

Оскорблять без всяких на то причин. Да и какие тут могут быть причины?

В этом деле художник должен прежде всего дистанцироваться от представителей смежных профессий, регулярно посещающих разного рода художественные события: галеристов, критиков, кураторов, дилеров и пр. Во-вторых, необходимо сделать все, чтобы не выглядеть как художник. На этом двойном отрицании и строится продуктивная логика художнической моды. Взаимоотношения между творчеством художника и его костюмом не должны принимать форму прямой визуальной аналогии. Пуантилисту вовсе не обязательно носить все в крапинку. Взаимоотношения между творчеством художника и его костюмом должны носить диалектический характер, когда различия между произведениями художника и его нарядами разрешаются в пользу единства более высокого концептуального порядка. Наряд художника должен давать почву для более широкой интерпретации его творчества.

Тот же интерпретационный аппарат, что используется при толковании творчества художника, можно употреблять и при оценке его выбора одежды. Одеваясь, художнику следует представлять себе, что на его наряд будет рецензия в полстраницы – про мотивы, про мироощущение, про актуальность и связь с исторической перспективой, про провокационность и традиционность, подрывающие или утверждающие господствующие формы моды, – и напишет ее самый ненавистный ему критик.

Транслировать совершенное безразличие к собственному внешнему виду можно только путем критической, почти маниакальной саморефлексии. Художники, которым действительно все равно, как одеваться, не способны достичь такого эффекта.

Если предпочтения галериста должны демонстрировать симпатию ко вкусам класса коллекционеров, художник свободен от необходимости им соответствовать. В вопросах моды задача художника, скорее, в исследовании взаимоотношений стоимости и ценности одежды, а по аналогии, и произведений искусства.

Недостаток денег на одежду художник компенсирует умением выбрать неожиданные и веселые вещи, похожим образом неумение говорить собаки компенсируют бодрым тявканьем.

Несоблюдение формального стиля на официальных мероприятиях художникам не только позволительно, но даже желательно. Однако нарочитое разгильдяйство без учета обстоятельств – это всегда детская уловка, которую несложно раскусить.

Художник может одеваться как пролетарий, но не стоит думать, что этим он кого-то обманет.

Состоятельный художник может из чувства классовой солидарности одеваться бедно. Но не стоит забывать, что если на открытии выставки вы видите неимущую шизофреничку, скорей всего это богатая наследница. Художники из среднего и рабочего классов, неимущие и шизофреники могут использовать это обстоятельство в своих классовых интересах.

Расширение границ моды за грани правил личной гигиены и элементарного ухода за собой – последнее пристанище радикализма в художественной моде. Отважные ароматные люди! Вами будут восхищаться издалека.

Artforum

В течение дня я практически не сталкиваюсь с мудаками лично – не в последнюю очередь из-за этого я и стала профессиональным блоггером. Но мудаки найдутся и в сети, поэтому самые неприятные рабочие моменты связаны с разного рода нарушениями сетевого этикета (или сетикета). В предлагаемом эссе дается описание худших проявлений сетевого общения.

Пранк

У меня, как и у большинства живущих, найдутся занятия поинтереснее, чем рассылать своим друзьям (или даже читателям-ненавистникам) скабрезные шуточки, однако это обстоятельство никак не препятствует развитию культуры Goatse[8]. Эта хохма более популярна среди мужчин, что не удивительно, и по сути представляет скрытый линк на изображение мужика, изо всех сил раздвигающего свои ягодицы, чтобы показать нам анус. Не стоит уточнять, что посылать такую картинку никуда не годится, даже если вы хотите кого-то оскорбить.

Имейл

Не ждите от своих друзей понимания, если позволяете себе следующие ляпы: пересылаете неподписанные, небезопасные для системы имейлы; пишете бесконечные, в режиме потока сознания, письма; принципиально пренебрегаете полем «скрытая копия»; и пересылаете частную переписку третьим лицам. Последнее правило время от времени нарушает каждый, что не отменяет самого правила. И самое последнее дело – это без ведома человека публиковать его имейл в чужом блоге.

Чат

Говоря о частном пространстве, стоит заметить, что возможность посылать мгновенные сообщения в фейс-буке и gmail’e – это опция, а не руководство к действию. Я нередко захожу в фейсбук поприветствовать школьных подруг – и уж точно не пресс-релизы обсуждать. Или, скажем, если постучаться в чат давно потерянному другу вполне уместно, то еще лучше, если вам будет что ему сказать. Прежде чем спрашивать, чем он занимается, посмотрите, что указано на его странице. Минимальное необходимое условие для чата – это по крайней мере сделать вид, что вам не все равно.

Фейсбук

Очень важно с уважением относиться ко времени, пространству и частной жизни других. Если вы заливаете на фейсбук фото с голым членом и отмечаете своего приятеля, его страницу могут заблокировать, впрочем, как и вашу тоже, так что такими шутками лучше не увлекаться. Не пачкайте стены друзей ссылками на собственные работы, не оставляйте бессмысленных комментариев на чужих страницах и не спамьте бесконечными приглашениями в игры и т. п. Если коротко – уважайте чужое пространство.

Развод

В этом отношении я никогда не была идеальным примером для подражания, но постарайтесь не забывать о сетевых приличиях, когда вы расходитесь. Самое отъявленное нарушение сетикета я допустила, когда в пылу борьбы подписала основной имейл своего бывшего бойфренда (засранца) на все спам-рассылки, которые смогла найти. Сначала я решила, что он меня вычислил по новостной рассылке, прославляющей добродетели свободного рынка, но все оказалось проще – я не позаботилась скрыть свой IP-адрес. У этой истории две морали. Первая – как бы вы кого ни ненавидели, не стоит подписывать его на спам. Смена личной или рабочей почты влечет за собой такие проблемы, каких не пожелаешь и врагу. Такого рода месть выходит за всякие разумные пределы выражения недовольства. Однако если от жеста, равносильного выбрасыванию вещей вашего бойфренда в окно, вас ничто не остановит, по крайней мере делайте это из Apple iStore. Это поможет замести следы, а кроме того, там проводят множество разных занятий, и пока вы будете прочесывать сеть в поисках самых мрачных спамеров, вам, может, расскажут что-то полезное.

Каковы правила этикета в художественной среде? Нарушать правила художники начали довольно давно, спустя некоторое время им было позволено их нарушать. Это значит, что теоретически ты мог прийти на свадьбу в мятых штанах, использовать нецензурную лексику или не явиться на встречу. «Ничего страшного – он же художник!» Затем от нас уже стали ждать всяческих нарушений, чтобы мы возглавили борьбу с устаревшими социальными формальностями – моногамностью, уходом за собой, рукопожатиями и всем остальным. Все это нам удалось. Да так успешно, что незавоеванных территорий почти не осталось. Сегодня для плохих манер нет оправдания, попрание устоев стало почти контрреволюцией. Многие только и ждут, как бы нагрубить, поэтому настоящих новаторов в этом деле вычленить совсем не просто. Ценители этого дела тяготеют к тем, кто повторяет – с небольшими отклонениями – уже намеченные ранее схемы нарушений и делает это в традиционных пространствах. Меня же больше впечатляет творческая работа в интернете, новые общественные пространства которого взывают к новым и смелым нарушениям этикета.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Я всегда забываю, как кого зовут. И вот однажды на вечеринке я не мог вспомнить имя одного парня. Он это заметил и решил вывести нас обоих из затруднения, сказав, мол, «как же ты нажрался». Я был достаточно трезвым, поэтому спорить не стал.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Люди в этой среде знамениты, как правило, не собственной внешностью, поэтому не всех знаменитостей ты знаешь в лицо. На одном ужине ко мне подошла пожилая дама, тепло пожала мне руку и похвалила написанное мной эссе для каталога. «Я всегда считала, что если художник вообще умеет писать, то лучше него об искусстве никто и не напишет», – сказала она. Я кивнул с благодарностью, дожевал кусок и пробормотал что-то в том же духе. Свою ошибку я осознал, только когда кто-то рядом со мной назвал ее Дори[9].

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Я когда-то встречался с сестрой одного художника, а потом мы расстались. Сам же художник стал вести себя со мной очень грубо, потом, наоборот, очень мило, потом снова грубо. Я так и не понял, что было тому причиной – наши отношения или их разрыв.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Многие стали оправдывать свое поведение экономическими причинами.

Что считается дурным тоном?

Ставить себя выше других.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Кто учуял – тот вожак.

Кто воротит нос – вахлак.

Кто с мозгами – тот и в деле.

Кто захапал – тот и делит.

Кто нашел – тот продвигает.

Кто постиг – тот предлагает.

Кто промолвил – тот и сжал.

Кто сроднился – исчерпал.

Кто бунтует – мутит речку.

Кто с издевкой – тот с поддержкой.

Кто злословит – украшает.

Кто вонь чует – выгоняет.

Кто при мненье – улучшает.

Кто в печали – замышляет.

Кто раскрыл – тот обдирает.

Кто язвит – тот нож вонзает.

Кто узнал – тот слухи множит.

Кто сказал – отправить может.

Кто завлек – того и сила.

Кто вопил – тот вскрыл могилу.

Кто постится – тот блюет.

Кто дразнил – тот больно бьет.

Кто о груше – пахнет грушей.

Кто язык не держит – рушит.

Кто воюет – распаляет.

Кто раскрыл – тот созидает.

Кто приметил – тот спасает.

Кто трепло – распространяет.

Кто хулил – того и туз.

Кто сболтнул – тот сбросил груз.

Кто транслирует – творит.

Кто помыслил – тот вершит.

Кто разрыл – тот и родил.

Кто почуял – отпустил.

Кто сечет – того и хит.

Кто проспорил – тот пердит.

Кто разбит – тот и наглец.

Кто ругал – тот и творец.

Кто пинал – тот и спалил.

Кто вдруг ляпнул – тот и слил.

Кто настойчив – тот моднюч.

Кто о вони – тот вонюч.

Кто предатель – стыд смывает.

Кто боится – тот стреляет.

Кто страшит – уничтожает.

Кто сдувает – раздувает.

Кто винит – тот поджигает.

(Источник: http://werbach.com/stuff/smelt.html.

На 4 апреля, 2009.

Последнее обновление 18 апреля, 2004.)

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Если под этикетом вы подразумеваете нервозную энергию, то – да. Помню ситуацию, когда моя неловкость и неуверенность вошли в контакт с неловкостью и неуверенностью другого человека.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

А я в других областях никогда не работала, разве только в сфере торговли.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Каверзный вопрос?

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Нужно соблюдать правило «поступай с другими так, как хочешь, чтоб поступали с тобой». Я вообще обожаю прямоту, даже когда она совсем не лестная. Однако честность не является нормой этикета в художественной среде. Да, еще из постулатов – я стараюсь давать по крайней мере столько же, сколько беру.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

У всех стало меньше чем поделиться.

Что считается дурным тоном?

Кто пернул?

Каковы правила этикета в художественной среде?

По моим наблюдениям, правила этикета могут сильно разниться, тем большей гибкости они требуют от людей, занимающих невысокое социальное, экономическое и профессиональное положение в системе современного искусства. Напротив, каждая авторитетная фигура формирует собственный стиль этикета, свои представления о приличиях, свои поведенческие ожидания. То, как художники оценивают и буквально на лету приспосабливаются к этим ситуациям, – потрясающее зрелище. Наблюдать за подобным адаптивным поведением лучше всего на художественных ярмарках.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

На торжественном открытии MUDAM[10] в Люксембурге присутствовали главы государств и члены королевских фамилий, поэтому участвовавших в выставке художников ознакомили с настоящими правилами этикета и протоколом.

Полагаю, что когда в одном действе участвуют дипломаты, государственные чины и представители культурных учреждений, то вопросы этикета естественным образом выходят на первый план.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Манеры и привычки имеют сугубо индивидуальный характер и разнятся не меньше, чем модные предпочтения художников, однако подобное разнообразие акцентирует не равенство, но отличия и статус.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Фонд Картье давал во французском Каоре обед по случаю открытия выставки «La Sphere de l’lntime», куратором которой был Жером Сане (Jerome Sans). Увидев своего друга и коллегу Петра Дорошенко, Сане воскликнул: «Ты пришел в футболке?» Дорошенко ответил, что футболка у него от Agnes В. Сане, конечно, шутил, но в его вопросе чувствовался и довольно резкий выпад. Те, кто это слышал, немедленно построились и стали придумывать оправдания своим футболкам и блузам.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Будьте добрыми и внимательными.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Люди стали более уязвимы, но какого-то обновленного интереса к идеалам этикета я не наблюдаю. Этикет – бескорыстен, а в период экономического спада люди неизбежно становятся более корыстными.

Что считается дурным тоном?

Самое плохое – это не отвечать тем, кто что-то просит у вас по делу (или даже для себя). Отсутствие ответа не означает «нет». Просто ответить – это элементарная вежливость.

Сперва о том, как, а главное, почему правила этикета в художественной среде отличаются от тех же правил в «реальном» мире?

Формально ситуации в мире искусства мало чем отличаются от положений реального мира, описанных в любом справочнике по этикету. Поэтому проще всего было бы взять свой томик Debrett’s и заменить «званый ужин» на «выставка частной коллекции», «хозяин» на «галерист», «новый знакомый» на «подающий надежды художник» и так далее и тому подобное. Именно необходимость такого справочника и кажется мне основной проблемой. Неужели полагать, что со всеми следует быть одинаково уважительным и учтивым – это так наивно? Очевидно, что причины такой необходимости в особых правилах для художественной среды скорее негативные, нежели положительные. На выставках частных коллекций нередко случается, что люди, которые, казалось, только что поддерживали оживленную дружескую беседу, вдруг стихают и как будто теряют друг к другу интерес, когда в комнату заходит человек более «важный» или влиятельный; коммерческие галереи вовсю пользуются услугами стажеров, при этом зачастую не признают за этими стажерами базовых прав человека, которые в любой другой сфере деятельности гарантированы практически всем. Объясняется это примерно так: устроиться на такое место – это большая удача, поэтому придется смириться и с необоснованными требованиями, и с фактически незаконными условиями работы, ведь за тобой стоят сотни перспективных стажеров, которые будут только рады занять твое место. Не говоря уже об элементарном неуважении, что возвращает нас к первоначальному вопросу. Таким образом, всякая необходимость в отдельных правилах этикета для художественной среды проистекает из необходимости избавиться от обычных правил приличия, получив карт-бланш на их нарушение. Этикет художественной среды примерно так же далек от обычного, как искусство отдалено от так называемого мира искусства. Вместо плодотворной и конструктивной философии раздутый арт-рынок превратил художественную среду в замкнутый, кастовый, сам на себя онанирующий мир шуток для тех, кто понимает, и ссылок на самое себя даже вопреки чувству самосохранения. Лишь раздутые сверх всякой меры эго на различных уровнях иерархии создают этот запрос на отдельный этикет, который бы позволил им уклоняться от неприятной обязанности воспринимать всех как равных. Теперь вы решите, что я коммунист, да?

Я считаю, что между организаторами выставок частных коллекций и посетителями нужно заключить соглашение. Организаторы не будут брать деньги за выпивку – впрочем, мы можем разрешить им выставить ящик для пожертвований – если посетители согласятся ходить на выставки, не только чтобы напиться и почудить. Это в определенном смысле шаг на пути к объединению этикета художественной среды и реального мира. Когда к вам приходят гости, вы ведь не берете с них деньги за выпивку. Интересно, что у самых бедных художников и студентов бар никогда не бывает платным – им как-то удается быть гостеприимными и радоваться, что вы пришли посмотреть их работы.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Нельзя показывать, что вы чего-то очень хотите. Это негласное богемно-аристократическое правило. Следуя ему, вы даете понять, что либо у вас уже все есть, либо что вам уже ничего не нужно.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Главное – оставаться человеком. Не стоит искусственно изолироваться от внешнего мира или специально запутывать смысл художественного высказывания только ради того, чтобы прослыть «утонченным».

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Художники теперь намного чаще устраивают вечеринки. И в буквальном, и в переносном смысле. Следовательно, этикет теперь в меньшей степени ориентирован на людей, которые оказывают искусству финансовую поддержку (коллекционеры, галеристы).

Каковы правила этикета в художественной среде?

Восхищайтесь художниками, которые еще не «поднялись»; говорите людям, что более ранние их работы вам нравились больше, прежде чем это скажет кто-то другой; на открытии выставки смотрите на своих более успешных сверстников с вызовом; постарайтесь заполучить сразу бутылку, а не стакан для виски, и тогда все будут подставлять вам стакан; притворитесь, будто не знаете куратора, с которым вы сидите рядом за ужином, и заведите разговор о выставке, в которой принимали участие те же художники, что и на его вернисаже; идите домой и кляните себя, что вообще куда-то вышли.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Почему ты мне не помог, если даже не знал, что мне нужна помощь?

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

К тому, что придется наблюдать, как, обращаясь к своей матери, дочь нью-йоркского коллекционера зовет ее «жирной шлюхой», после чего на глазах у отчима тушит свою Virginia Slims 100 о рисунок Мондриана; слышать, как член попечительского совета Музея современного искусства Сан-Франциско говорит обслуживающей прием официантке азиатской внешности, что он всегда мечтал об оргии с «двумя, а лучше тремя азиатскими девушками»; выслушать отповедь одного как следует нюхнувшего кокаину галериста из Сохо, в которой он сообщил мне, что «для этого города ты уже мертв».

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Ведите себя так, будто вам отшибло память в той части, где содержится опыт, связанный с искусством.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Волкам еще сложнее скрываться под овечьей шкурой.

Что считается дурным тоном?

Я уже не понимаю, какие манеры в наши дни считаются хорошими.

Ба-лин. Вы серьезно? Закрыто? Уже? Черт, да она ж только что открылась. Не только что? А сколько длилась эта выставка? Вот черт. Что-то мне ничего не удается последнее время. Я ведь действительно хотел сходить на эту выставку. А четыре недели – это достаточный срок, при том что и по субботам она работала. Что же я теперь скажу, когда мы встретимся… Скажу: «Слышал, отличная была выставка», – извинюсь, сославшись на небывалую занятость, и прибавлю какой-нибудь неуклюжий комплимент. Или могу просто промолчать и не сказать ничего такого, что может быть использовано против меня. Или могу соврать, что сходил на выставку, но не отметился в книге посетителей. Нет, ну какого хера не найти одного часа за целый месяц? Ведь я и правда их поклонник.

Нет, вы правы. Совершенно. Это имеет значение. Еще какое. Не в том дело, я просто такой рассеянный в последнее время. У меня были проблемы со сном, а теперь я думаю, не повлияло ли снотворное на мою способность сосредоточиться. Буквально на днях я смотрел эти прекрасные акварели, ну вы знаете этого – вот черт – как его, ну вы знаете, такие, с ошибками, которые вроде как специально сделаны, но если присмотреться, становится ясно, что ни фига, и вот они решили, что кто-то поведется на такой вот ляп, думая, что это что-то по-настоящему стоящее, и купит. Как его? Ба-лин. Не вспомнить. В общем, весь день я рассказывал всем, как мне понравились эти работы. Эти дурацкие акварели. А на следующий день кто-то стал рассказывать о той же самой выставке, и я даже не вспомнил, что я уже ее видел. Ну, я просто решил, что речь идет о ком-то другом, а про то, как мне понравились эти работы буквально накануне, даже не вспомнил. В общем, я записал имя художника в телефон, чтобы пойти и посмотреть эту выставку. Но, придя туда, я сразу понял, что я уже ее видел, и все эти работы вдруг стали мне отвратительны.

И вот опять пятница, вечер, я только вернулся с работы. Потяжелев вследствие наступления холодов, мой «секси» наряд кажется теперь карикатурным. И я бы с таким удовольствием остался дома, вместо того чтобы идти на открытия, на которых мне вроде как следовало бы появиться. Больше всего я хочу откупорить бутылочку и смотреть DVD. А там мне наверняка встретятся знакомые, которых я предпочел бы не видеть. Но зато есть вероятность – можно помечтать – что я познакомлюсь с каким-то куратором, и он даст мне визитку, а потом я пошлю ему имейл, и между прочим упомяну, что как раз работаю над чем-то вроде бы стоящим, и он придет посмотреть, а потом выставки закрутятся как снежный ком, и я уже ни о чем не буду жалеть, но буду помнить, что все это произошло благодаря тому, что хоть я и хотел остаться дома, но все-таки пошел.

Каковы правила этикета в художественной среде?

Всегда оставаться невидимым.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Да, но меня там не было.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Какой художественной среды?

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Я видел человека, у которого есть собственная галерея.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Да, деньги стали невидимы.

Что считается дурным тоном?

Говорить так, чтобы тебя слышали.

А.С. Амра (A.S. Hamrah), стр. 68 – кинокритик в журнале n+1.

Рэйчел Аффнер (Rachel Uffner), стр. 90 – владелица Rachel Uffner Gallery в Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка.

Эндрю Берардини (Andrew Berardini), стр. 53 ^— пишет рассказы и арт-критику для журналов Frieze, Art Review и Rolling Stone.

Дайк Блэр (Dike Blair), стр. 12 – нью-йоркский художник.

Мэтью Брэннон (Matthew Brannon), стр. 119 – нью-йоркский художник.

Джеймс Бэи (James Вае), стр. 116 – арт-критик из Лос-Анджелеса.

Джей Бэтл (Jay Batlle), стр. 25 – художник, живет и работает в Нью-Йорке и Франции.

Мария Елена Гонсалес (Maria Elena Gonzalez), стр. 94 – скульптор, работает в Бруклине и Базеле.

Мишель Грабнер (Michelle Grabner), стр. 109 – художник, писатель, редактор, а также основательница и директор Suburban – пространства художественных проектов, которым управляют сами художники в Ок-Парке, штат Иллинойс.

Итэн Гринбаум (Ethan Greenbaum), стр. 115 – бруклинский художник.

Сара Гринбергер Рафферти (Sara Greenberger Rafferty), стр. 106 – живет и работает в Бруклине.

Стеффани Джемисон (Steffani Jemison), стр. 48 – участница программы Core в Хьюстоне.

Пэдди Джонсон (Paddy Johnson), стр. 100 – основательница сайта о современном искусстве Art Fag City (http://artfcity.com).

Сари Карэл (Sari Carel), стр. 51 – художник из Бруклина, в настоящее время в изгнании.

Энджи Кифер (Angie Keefer), стр. 31 – живет в Бруклине.

Прем Кришнамурти (Prem Krishnamurthy), стр. 82 – глава Project Projects.

Дэвид Ливайн (David Levine), стр. 87 – живет и работает в Нью-Йорке и Берлине, его последняя выставка «HOPEFUL» проходила в берлинской галере Feinkost.

Пэм Лине (Pam Lins), стр. 99 ^— скульптор из Бруклина.

Джейсон Мьюрисон (Jason Murison), стр. 66 – куратор и журналист из Нью-Йорка.

Дэн Надэл (Dan Nader), стр. 71 – журналист и куратор, а также владелец PictureBox Inc.

Боб Никас (Bob Nickas), стр. 78 – нью-йоркский критик и куратор, если договаривается о визите в мастерскую, всегда приходит вовремя.

Венди Олсофф (Wendy Olsoff), стр. 5 – соучредительница P-P-OW Gallery.

Душко Петрович (Dushko Petrovich), стр. 103 – художник, живет в Кембридже, штат Массачусетс.

Каспар Пинцис (Kaspar Pincis), стр. 112 – художник, живет в Лондоне, Каспар благодарит Carrot Workers’ Collective за помощь в этом проекте.

Ричард Райан (Richard Ryan), стр. 121 – художник, живет на западе Массачусетса.

Джессика Слэйвен (Jessica Slaven), стр. 44 – художник и писатель из Манхэттена.

Райан Стедмэн (Ryan Steadman), стр. 9 – недавно показывал свои работы в Envoy Enterprises. Живет в Нью-Йорке.

Аманда Трэджер (Amanda Trager), стр. 92 – работает над новой видеоинсталляцией с Эриком Московитцем (Erik Moskowitz).

Роджер Уайт (Roger White), стр. 96 – художник, живет и работает в Бруклине.

Наоми Фрай (Naomi Fry), стр. 73 – пишет о подростках и искусстве.

Paper Monument – бруклинский журнал, посвященный современному искусству. Издается фондом n+1.

Beck, «Debra», Midnight Vultures (1999). – Здесь и далее прим. переводчика.

Президент одноименной галереи современного искусства в Челси.

Имеется в виду Ханс-Ульрих Обрист (род. 1968) – куратор, критик, директор лондонской галереи «Серпентайн».

Джерри Сальц (Jerry Saltz), род. 1951 г. Штатный арт-критик газеты Village Voice, с 2006 года – колумнист журнала New York. Трижды номинирован на Пулитцеровскую премию.

Питер Шелдал (Peter Schjeldahl), род. 1942 г. Ведущий арт-критик и обозреватель Village Voice и New Yorker, автор еженедельных обозрений по американскому и мировому современному искусству.

Kill fee – плата за заказанный, но не использованный материал.

Что это такое? (нем.)

Goatse – интернет-мем, образованный от сокращенного названия скандального сайта goatse.ex (goat sex – козлиный секс, англ.) с шокирующими картинками и системой почтовой рассылки.

Речь идет о Дори Эштон (Dore Ashton) – известном арт-критике, историке искусств, профессоре института Купер-Юнион.

Сокращение от Musee d’art moderne Grand-Due Jean (фр.) – Музей современного искусства Великого герцога Жана.