На тюркском языке говорило и говорит очень много людей – миллиарды. От снежной Якутии до Центральной Европы, от Сибири до жаркой Индии. Даже в Африке есть поселения, где звучит тюркская речь. Велик и необычаен тюркский мир. Самые многочисленные в нем – турки. Они живут в Турции, большой стране, известной во всех уголках мира. Известной своим народом, старинными обычаями, высокой и неповторимой культурой. О ней написаны тысячи книг и статей.

А о тофаларах, которых всего несколько сот человек, наоборот, многого не расскажешь. Они малоизвестны. Обитают в глухой сибирской тайге, в двух-трех деревнях. Зато самый древний и самый чистый тюркский язык, возможно, сохранили именно тофалары. Их жизнь веками протекала почти без общения с другими народами. Ничто не засоряло их речь.

Действительно, велик тюркский мир… И очень загадочен… Он, как бриллиант, каждая грань которого – народ. Азербайджанцы, алтайцы, балкарцы, башкиры, гагаузы, казахи, караимы, карачаевцы, киргизы, крымские татары, кумыки, татары, тувинцы, туркмены, уйгуры, узбеки, хакасы, чуваши, шорцы, якуты – всех сразу и не вспомнить.

Десятки народов объединяет тюркский мир, народов родственных и все же особенных. Их речь неповторима, она с особым оттенком звуков и смыслов. Порой одно и то же слово у разных народов имеет совершенно другой смысл. И это нормально! Потому что в этом безграничность тюркского языка, его удивляющая простота и древность.

Но так было не всегда. Когда-то в давние времена тюрки говорили на одном языке, понятном всем. Примерно две тысячи лет назад началось деление их речи на наречия (диалекты), понятные лишь своим. Однако общий язык долго не забывался. На нем по-прежнему общались на базарах и ярмарках, куда съезжались купцы из дальнего далека.

Алтайские горы

Этот общий язык дал начало литературному языку. Поэты и сказители в своих произведениях оттачивали каждое слово, чтобы потом услаждать весь тюркский мир. А еще на общем языке говорили государственные чиновники, собирая войска или принимая подати… Целые государства тогда говорили и писали по-тюркски!

Что, именно язык отличает один тюркский народ от другого? Не в многообразии ли языков секрет того бриллианта, который зовется «тюркский мир»?

Увы! Все куда сложнее.

Оказывается, на планете есть народы, которые теперь даже не знают, что они тюрки. И не догадываются об этом… Враги когда-то поработили их и под страхом смерти запретили говорить на родном языке. Вот люди и забыли его. А с ним – забыли предков и все, что было прежде… Они стали беспамятными народами, живут, не ведая о себе, о своем истинном прошлом.

К сожалению, в истории планеты бывало и такое.

Они, эти люди, конечно, лицами по-прежнему похожи на своих предков (по-другому и быть не могло). Именно таковыми стали австрийцы и баварцы, болгары и боснийцы, венгры и литовцы, поляки и саксонцы, сербы и украинцы, чехи и хорваты, бургунды и каталонцы… Едва ли не все они голубоглазые, светловолосые (как древние тюрки!) и – ничего не помнящие. Просто поразительно.

Немало тюрков, забывших родство, есть среди американцев, англичан, армян, грузин, испанцев, итальянцев. И особенно среди иранцев, русских и французов. Они тоже прекрасно сохранили внешность древних тюрков и тоже все напрочь забыли…

Грустная история. К сожалению, ее сделали именно такой – грустной, вернее, недосказанной.

Отдельно в ней стоят казаки – народ не народ, племя не племя. Не поймешь. Их истинную историю тоже скрывают, придумывая ей взамен небылицы. Вот и вышло, что казаки словно затерялись где-то на перекрестке времен: считают себя славянами, но еще не забыли родной тюркский язык. В иных казачьих станицах они по-прежнему говорят (гуторят или балакают) именно на нем. Правда, лукаво называя его не «родным», а своим «домашним» языком!

Я долго пытался понять, почему же так малоизвестен тюркский мир. Случайно ли это?.. Ни один язык не имеет столько оттенков и наречий (диалектов), как тюркский: кровь у людей одна, предки одни, история одна, а языки разные и сами народы получились разные. Почему?

Ответ нашел именно в истории, в туманной глубине веков. Об этом и хочу рассказать. Книга «Кипчаки, или Древняя история тюрков» – начало рассказа. Ее продолжат две другие книги – «Огузы, или Средневековая история тюрков» и «Новая история тюрков».

На нашей планете живет много разных народов. Сколько точно? Неизвестно. По одним сведениям, четыре тысячи, по другим – вдвое больше. Трудно сосчитать. Почти невозможно. Потому что до сих пор не установлено, что такое «народ»? Кого можно так называть? Есть разные точки зрения.

Люди лишь на первый взгляд кажутся похожими, но на самом деле это далеко не так. Отличий среди них много, даже чисто внешних. В государствах Африки, например, преобладает чернокожее население, а в Китае – желтокожее, в странах Европы – белокожее.

И все они – обитатели планеты, наши современники.

Разумеется, люди различаются не только внешне, но и характером, и поведением, и своим отношением к жизни, к окружающим. Да, в чем-то народы, бесспорно, похожи друг на друга, а в чем-то не похожи вовсе.

Часто народом называют жителей той или иной страны. Скажем, в Азербайджане живет азербайджанский народ. А в Грузии – грузинский.

Значит, сколько стран, столько и народов?

Отчасти – да. У людей здесь общая разговорная речь, всем нравятся одни и те же песни, танцы, праздники, наряды, еда. У них общая религия и история. А главное, что объединяет их, – это чувство Родины. По нему судят и о человеке, и о народе. Родина у всех бывает только одна.

Но в Баку живут и те, кто не знает азербайджанского языка или не считает его родным, кто не называет себя мусульманином. Вот и возникает вопрос, эти люди – азербайджанский народ? Конечно, азербайджанский. Таковы там русские, евреи, грузины.

Правитель (или правительница?) на троне. Фрагмент войлочного ковра с аппликациями. Находка из кургана V—IV вв. до н. э. Алтай

Народ – это не просто жители страны… Люди могут жить в одном городе, даже в одном дворе, но жить по разным обычаям.

Тогда, может быть, обычаи, традиции создают народы? Тоже и да и нет… Народ не группа людей, собравшихся вместе. Нельзя кому-то собраться вместе и назвать себя «народом», не имея общей истории, вернее, не имея общих предков.

Становление народа – процесс очень долгий, вековой. Это настоящее историческое явление, зависящее от очень многих причин. Порой самых неожиданных. Народ, что и плод дерева, зреет положенное ему время. Как? Вот этого как раз никто и не знает.

Еще в глубокой древности люди научились присматриваться друг к другу, наблюдать друг за другом. Постепенно у человечества накапливались знания о бытовых и культурных особенностях народов, об их взаимоотношениях и различиях. Эти знания много позже сложились в целую науку. Ее назвали этнографией («этнос» означает «народ», «племя»), то есть наукой о народах мира.

Появление этнографии не случайно. Давно было замечено, что ссоры и войны внутри одной страны или между соседними странами возникают из-за разногласий. А разногласия порой начинаются с незнания обычаев и привычек соседей. Все люди очень болезненно переносят оскорбление своих традиций, мало кому такое по душе.

Именно поэтому так важны знания по этнографии: они помогают сохранять мир на планете. В них основа дружбы! Иногда требуется всего лишь одно слово или добрый жест, чтобы сосед улыбнулся, понял тебя и протянул руку.

А если один человек улыбнется другому, если поздравит его с праздником, то жизнь у них станет светлее. Вот для чего нужна этнография: она помогает людям правильно жить среди других людей.

– Салам аллейкум, – скажет грузин азербайджанцу.

– Гамарджоба, – ответит ему азербайджанец, показывая уважение к грузинским обычаям.

И Земля потеплеет от их добрых приветствий и улыбок.

И все-таки народы мира в первую очередь, конечно же, отличает их речь. Язык и письменность – главное в жизни людей. Как скажешь, так тебя и поймут: слова передают мысли людей.

У каждого народа свой язык, своя речь, своя манера говорить и думать. И это тоже подмечает этнография. А о том, как появились языки, рассказывает легенда, ее сложили в глубокой древности, когда науки еще не было.

В давние-давние времена, утверждает легенда, люди говорили на одном языке. Друг друга понимали без переводчиков. Но однажды случился Великий потоп, от которого спаслись единицы. И дабы не погибнуть от потопа вновь, люди начали в городе Вавилоне строить башню, чтобы по ней подняться на небеса. Это вызвало гнев богов, и они разрушили башню. А чтобы люди не договорились о постройке новой, им смешали языки и рассеяли их по Земле. Каждый народ с тех пор знал только свою речь. Так якобы и появились народы.

Конечно, это всего лишь легенда… Но придумана она не случайно. В ней люди видели объяснение, почему одни племена и народы отличаются от других, почему одни не понимают речь других. И такое объяснение их долго устраивало.

Так выглядел житель Древнего Алтая. Фрагмент вышивки на ковре. I в. до н. э. – I в. н. э. Находка из кургана. Алтай

Если следовать легенде, то какой-то народ оказался там, где высокие горы поросли хвойным лесом, где сияющие реки тонули в хрустальных озерах, где небо самое высокое и самое чистое в мире. Эта земля – Алтай. Самое красивое место на свете. Самое родное.

Что означает слово «Алтай»? Кто-то теперь переводит его как «золотые горы». Но это не так. Древние тюрки понимали его иначе. Землей предков или Божественной землей называли они Алтай, свою, вернее, нашу Родину.

Язык, который звучал здесь еще в древности, был именно тюркским. Его одними из первых услышали китайцы.

Именно китайцы первыми записали слово «тюрк» – «тюкю», что на их языке означает «крепкий», «сильный». Так когда-то писали о северных соседях Китая – об алтайцах, которые удивляли всех своей необычной внешностью. Они были светловолосыми и синеглазыми, отличались силой и военной ловкостью.

А еще алтайцев китайские мудрецы называли «теле». Но не всех, а только тех, кто имел «знакомую» китайцам внешность, то есть был темноволосым и кареглазым, как сами китайцы.

Эти подмеченные еще в глубокой древности отличия среди тюрков сохранились поныне. С тех древних пор живет в истории народов слово «тюрк»… Конечно, китайцы услышали его от самих тюрков, но придали ему чуть искаженное звучание. Каждый народ, принимая чужое слово в свою речь, обычно искажает его, делая удобным для собственного произношения…

Выходит, даже звуки разные народы произносят по-разному!

Конечно, для ученых-этнографов сведения китайских летописцев очень интересны. Но полагаться только на них ученым нельзя.

Летописи, словно люди, склонны к преувеличениям. Увы, это действительно так. Даже самый честный человек порой сильно преувеличивает, он, того не желая, ошибается по причине незнания иных деталей события. Особенно когда доверяется слухам.

А древние китайцы писали именно так – по слухам. Они знали о тюрках очень мало, почти ничего. Писали, пользуясь небылицами. Ведь тюрки тогда нагрянули на китайские земли и покорили их. Это вызвало переполох в Китае.

Огромная китайская армия – гордость императорских династий Инь и Чжоу – уступила тюркскому войску. Китай вынужден был подчиниться и платить дань. Видимо, отсюда и появилось это необычное для соседнего народа название – «тюрк», то есть «крепкий», «очень сильный». Иначе говоря, «непобедимый»… А не оправдывали ли так китайцы свое поражение?!

Древние летописи часто содержат очень любопытные сведения о событиях, о людях, о появлении тех или иных названий. Это, конечно, интересно само по себе. Но у науки этнографии есть иные приемы познания.

Так выглядела жительница Древнего Алтая. Реконструкция по черепу мумии, найденному на плато Укок. IV–III вв. до н. э. Алтай

Например, китайцы сообщили об отличиях во внешности тюрков. А как проверить их сведения? На Древнем Алтае, утверждают они, обитали светловолосые и синеглазые люди: по-китайски «тюкю» или «динлины». Людей с такой внешностью, как известно, в самом Китае не было. Один летописец даже написал, что эти тюрки похожи на обезьянок, других сравнений у него просто не нашлось (голубоглазые обезьянки водятся на юге Китая). И удивление чужестранцев понятно: они не видели людей с такими лицами. Поэтому именно ее, внешность, и отмечали древние авторы, когда писали о тюрках.

А о другой части тюркского народа, о «теле», которые жили на востоке Алтая, китайцы писали совсем иначе. Они не обращали внимания на внешность этих людей, потому что она была им привычна… Один народ и два лица?! Да, это так.

Современные ученые блестяще подтвердили правильность наблюдений китайских летописцев. Сделал это выдающийся академик Михаил Михайлович Герасимов. Он по черепам и костям из древних захоронений научился в точности восстанавливать лица и фигуры давно умерших людей. Ему удавались даже малейшие детали портрета.

Гунн. Реконструкция М. М. Герасимова по черепу, найденному в Кенкольском могильнике

Как? Здесь тоже наука? Конечно! И называется она антропологией. Воистину ей под силу иные чудеса.

Скульптуры, сделанные академиком Герасимовым, поразили всех своей удивительной точностью. Точность портретов просто потрясающая. Ученый, например, вернул образы выдающихся людей прошлого: русского царя Ивана Грозного, адмирала Ушакова, великого тюркского астронома Улугбека.

Несколько своих гениальных скульптур Михаил Михайлович Герасимов сделал по черепам, найденным в курганах – в древних захоронениях тюрков. Он воссоздал тюркские лица… И мы теперь знаем, как выглядели наши предки. Глядя на них, на эти уникальнейшие скульптуры, остается только развести руками. Такие же лица и сегодня встречаются на улицах городов и сел. Слава Богу, ничего не изменилось! Хотя, конечно, кое-какие изменения в лицах тюрков все-таки есть, и они весьма заметны. Однако об этом чуть позже.

Сейчас же попытаемся выяснить, как и когда тюрки поселились на Алтае.

Легенда о Вавилонской башне, как бы красива она ни была, не могла устраивать ученых – им важна точность, а в легендах этой желаемой точности как раз и нет. События в них отражены нечетко, «расплывчато». И этнографы обратились к археологам.

Археология – наука о древностях, она изучает историю общества по материальным следам жизни людей, устанавливает, где и как жили люди тысячи лет назад. По найденным развалинам древних городов, по захоронениям, по заброшенным пещерам, по едва приметным рисункам на скалах, по черепкам битой посуды ведут археологи свой кропотливый поиск, пытаясь воссоздать картины былого.

Древний Алтай давно привлекал к себе внимание ученых. Здесь на безлюдных землях в XVIII веке совершенно случайно были обнаружены следы древних поселений – колоссальные курганы, намогильные памятники, руины дворцов, скульптур, подобных которым не было и нет ни в одной стране мира.

а)

б)

в)

Изображение Беса: а – вырезанное из дерева украшение узды. Первый Пазырыкский курган; б – золотая пластинка. Аму-Дарьинский клад; в – украшение бронзового блюда.

Удивляли ученых и здешние скалы с выразительными рисунками и таинственными письменами, которые когда-то оставили древние художники. Все прекрасно сохранилось! И все было не изучено.

Какому народу принадлежали те бесценные сокровища? Кто обитал на этих заброшенных территориях? Эти вопросы долгое время оставались без ответа. Алтай представал таинственным островом сокровищ в центре Азии, тайны, словно туман, окружали его.

Сто с лишним лет ученые Европы бились над, казалось бы, неразрешимой задачей – хотели понять прошлое Алтая. Ничего не получалось.

Лучшие умы археологической науки не могли найти даже намек на ответ. И тогда ученые решили, что «мертвые» письмена принадлежат какому-то исчезнувшему народу и прочитать их нельзя.

Тайна, как туман, продолжала окутывать Древний Алтай. Следы его обитателей вроде бы были на виду, их находили все больше и больше, но ясности эти находки уже не прибавляли. Народ-невидимка стойко хранил свои тайны.

Первым, кто прочитал таинственные строки на алтайских скалах, был замечательный ученый из Дании, профессор Вильгельм Томсен. Он не был археологом, он был выдающимся лингвистом.

Лингвистика – наука, изучающая языки народов мира. Древние и настоящие. Эта наука тоже немало послужила в деле познания тайны тюрков. Но своего последнего слова она не сказала и сейчас. Перспективы у этой науки огромны, ее открытия еще впереди.

Профессор Томсен сделал то, что не под силу было никому из археологов. Правда, все произошло тихо и буднично – в кабинете, очень далеко от Алтая.

15 декабря 1893 года в Дании прозвучало его открытие, оно было громом среди ясного неба. Профессор Томсен тогда представил доклад Научному королевскому обществу Дании. И мир узнал о главной тайне Древнего Алтая – о якобы «мертвом» народе. Профессор блестяще расшифровал таинственные надписи на скалах Древнего Алтая и установил, что читались они по-тюркски!

И все вроде бы стало понятно. Древний Алтай – Родина тюрков, колыбель тюркского народа.

Деревянное навершие. V в. до н. э. Пазырыкские курганы, Алтай

Оспаривать выводы профессора Вильгельма Томсена никто даже не пытался, настолько убедительными и бесспорными оказались они. Но и соглашаться с ними не спешили. Получилось, что был доклад, было научное открытие, и вместе с тем их как бы не было вовсе.

Позже были найдены китайские летописи, которые тоже говорили о тюрках Древнего Алтая… Казалось бы, завеса над историей тюрков открылась еще в XIX веке. Но нет же. Этого как раз и не случилось, потому что в работу ученых вмешалась политика и те, кто желал скрыть правду.

Политикам важно исказить историю. У них свое, искаженное представление о прошлом. Правда таким людям обычно вредит. Их интересует только политика в выгодном для себя свете. Даже безупречно прочитанные профессором Томсеном надписи они будто и не заметили.

Конечно, у них был свой резон. Политики сомневались, ждали новых результатов исследования и в чем-то были, безусловно, правы. Действительно, без точных ответов на вопросы, как и когда тюрки поселились на Алтае, нельзя говорить об истории тюркского народа.

И археологи заглянули во времена, когда не было народов и тюрки не были тюрками, потому что не было тюркского языка – люди просто не умели говорить, они объяснялись жестами и отдельными звуками… Полудикие племена обитали всюду на планете.

На Алтае первобытные племена, судя по археологическим находкам, появились примерно двести тысяч лет назад. Они, эти племена, пришли с юга, со стороны Индокитая. Там обнаружены самые древние поселения человека в Азии, им около миллиона лет.

С Индокитая, как выяснилось, тянутся следы первобытных людей Азии, Америки, Европы. Там «земля обетованная», там район зарождения большей части человечества – всех монголоидов и европеоидов.

Чем приглянулись Алтайские горы древним людям? Остается лишь гадать. Красотой природы? Маловероятно. Куда вероятнее иное – безопаснее и сытнее была здесь жизнь.

Надо заметить, что в те далекие времена люди особо не отличались от животных. У них не было орудий труда, они плохо умели защищать себя от хищников. Поэтому жили в горах либо в густых лесах – словом, там, где был шанс выжить и спастись в минуту опасности, полагаясь только на свою ловкость.

Двести тысяч лет назад пришел первый человек на Алтай – время немалое… Благодаря археологам известно многое о жизни далеких предков. Например, как они выглядели, чем занимались, где жили, на кого охотились, какую одежду носили.

Эти знания стали доступны благодаря неуемной энергии великого археолога, академика Алексея Павловича Окладникова. Он будто видел насквозь горы Древнего Алтая, смотрел через толщу земли и веков.

А началось все вроде бы с ерунды.

Однажды Алексей Павлович, ученый очень самобытный, гулял в парке города Горно-Алтайска, шел по тропинке вдоль речки Улалинки и думал о чем-то своем. Вдруг его взгляд упал на камушек, их великое множество валялось на берегу. Камушек как камушек. Алексей Павлович остановился и поднял его. Вот, собственно, и все открытие. Мгновение… И именно с него, с того мгновения, Окладников стал ученым, известным миллионам людей.

Тот камушек оказался каменным орудием первобытного человека!

Тысячи людей прошли той тропинкой, но прошли они мимо. Лишь Алексей Павлович заметил находку, потому что он родился археологом, наука была его призванием, он очень многое знал и умел. Его находка не была случайной, он готовился к ней всю свою сознательную жизнь.

Таштыкская культура. 1, 2 – реконструкция погребальных сооружений из грунтовых могильников; 3 – реконструкции склепа; 4—6 – гипсовые погребальные маски; 7 – деревянная скульптура; 8 – бронзовая подвеска в виде котла; 9 – железная пряжка; 10 – железный и костяной наконечники стрел; 11 – железные удила с деревянными псалиями; 12 – железный кинжал; 13 – бронзовый поясной набор; 14 – бронзовая подвеска; 15, 16 – керамические сосуды; 17 – деревянная фигурка северного оленя; 18 – деревянные планки с резными изображениями на тему охоты и войны. Южная Сибирь. I в. до н. э. – V в. н. э.

Ни река, ни мороз не могут так обработать камень, как это сделает человек… Удивительная все же наука – археология, она позволяет радоваться обыкновенному камню. Радоваться лишь потому, что тысячи лет назад этого камня касалась рука другого человека. Тепло прикосновений, оказывается, сохраняется на века!

Потом на берег речки Улалинки приехала археологическая экспедиция, начались раскопки, Алексей Павлович руководил ими.

В городском саду вечерами по-прежнему играл духовой оркестр, сюда приходили отдыхающие, а археологи на глазах у удивленной публики откапывали заброшенную пещеру. Как выяснилось потом, самую древнюю на Алтае стоянку первобытного человека. Ее откопали и назвали Улалинской. По имени речки Улалинки, что протекала рядом.

Вскоре на Алтае были открыты другие стоянки первобытного человека. Там тоже нашли каменные топоры, ножи, наконечники стрел и копий, которые смастерили древние люди… Постепенно росли знания о Древнем Алтае, его истории.

Иные находки были просто уникальными, они удивили даже маститых ученых. В них все было необычно, все иначе, чем на других стоянках древних людей. Например, каменные ножи и кинжалы оказались острыми, как бритва. Ими можно бриться.

Камень острее бритвы?! Такого не бывало. Однако здесь было именно так. Первобытные люди Древнего Алтая делали ножи острее бритвы. Много спорили о них ученые, долго сомневались. Современный человек подобного не сделает. Не сумеет. Нужны инструменты и очень точные станки.

А алтайцы делали без всяких инструментов и станков! Как? Очень просто. Правда, чтобы понять эту гениальную простоту, археологи обратились за советом к физикам, с ними вместе экспериментировали. И сообща докопались до истины.

Оказывается, алтайские умельцы не оббивали камень другим камнем, как поступали все первобытные люди планеты. Они обрабатывали камни огнем и водой. Поэтому их орудия и не имели равных в мире.

Конечно, не всякий камень выдерживал столь серьезную обработку. Годился лишь нефрит, редкий зеленоватый минерал с черными прожилками и весьма прочный. На Алтае есть месторождения нефритов, о них-то и узнали первобытные обитатели пещер.

Сделанное учеными открытие доказывало, что горы для древних жителей Алтая были не просто горами, а хранилищами полезных ископаемых! Значит, именно алтайцы – самые древние геологи на планете. Ведь именно они первыми научились искать и добывать полезные ископаемые, пригодные для изготовления каменных орудий.

У алтайцев, выходит, зародилась геология.

Пещерная жизнь на Древнем Алтае продолжалась тысячи и тысячи лет, и все это долгое время практически ничего не менялось – охота, рыбная ловля по-прежнему кормили людей.

И все-таки перемены в той вялотекущей жизни были: пульс изменений времени археологи чувствуют по находкам.

Так, ученые отметили появление вещиц из металла. (Это была бронза, сплав меди и олова.) Значит, на Древнем Алтае начался бронзовый век, он пришел на смену веку каменному.

Конечно, не в один день и не в один год люди поняли, что металл надежнее камня. Бронзовые наконечники стрел и копий долго соседствовали в обиходе алтайцев с каменными орудиями. А это уже говорило о многом. В частности, о том, что жизнь алтайцев действительно неудержимо менялась: колоссальные перемены наметились в ней. Ведь бронзовыми топорами можно рубить деревья!

Казалось бы, велико дело – рубить деревья? Но как много стоит за этими простыми словами. И в первую очередь то, что жизнь людей переставала быть первобытной. Она переставала зависеть от капризов природы. Человек вышел из пещеры! Он стал свободным в выборе жилья. Сам стал строить себе жилища.

Аил, или курень. Такими были жилища людей на Древнем Алтае, такие они и сейчас. Аил строили в виде шестигранника или восьмигранника из бревен. Он предназначался для постоянного жилья

Событие (без преувеличений!) просто выдающееся. Значит, в то время люди учились рубить теплые жилища из бревен. Десятилетия понадобились им, но рубленые дома были огромным шагом вперед, к прогрессу. Их назвали курень.

Курень – дом особенный. Он еще не изба, но уже и не пещера, и не шалаш. У него не было ни окон, ни дверей, ни деревянного пола – только стены и шатровая крыша. Постройку с боков обсыпали землей или, наоборот, углубляли в землю. Сверху (в плане) курень казался восьмигранным. Вход в помещение делали с восточной стороны (и это стало традицией тюркского дома на века!). Вместо дверей вешали шкуры, пол выстилали сухой травой или соломой. А в центре куреня горел костер – очаг, поэтому в крыше устраивали отверстие для дыма и света. Теплыми были курени даже в сильный мороз.

Новые жилища люди строили где угодно. В любой понравившейся местности. Этим и отличался курень от пещеры, которую создавала природа и которую никуда нельзя было перенести.

Так, выстраивая курени, вернее новые поселки, древние люди медленно заселяли долины Алтая. Они селились там, где богатая природа и щедрая охота, где им было удобно жить.

Никто в мире тогда не строил жилищ из бревен. Не умел. Бревенчатые постройки – бесспорное изобретение алтайцев. Великое изобретение, которое вывело первобытных людей в мир.

В ту пору иные племена ушли с Алтая на север – на Урал… Однако нельзя утверждать, что заселяли Урал тюрки. Нет. И пять тысяч лет назад, когда появились «алтайские» поселения вдали от Алтая, не было тюркского народа. Рано. Плод еще не вызрел.

Алтайцы в разговорах использовали лишь десяток-другой слов. Их речь звучала, как щебет птицы, слишком просто, о ней нельзя говорить как о разговорном языке. Отдельные звуки, жесты, даже простейшие слова – это еще не язык. Это лишь зачатки речи. Должны пройти века, прежде чем выстроится язык и польется речь.

Придя на Урал, древние алтайцы принесли сюда и свои знания. Что вполне естественно. Они строили, например, точно такие же курени, потому что других жилищ не знали.

Новые деревни и поселения тоже появлялись в лесах, по берегам рек. Их следы сохранились. Они удивительно похожи на алтайские. Почти одинаковые. Так же как домашняя утварь, орудия труда и многое другое.

Археологи нашли на Урале даже заброшенные города той поры. Значит (можно было бы предположить), были подобные города и на Алтае. И это действительно так – древние алтайские города известны, правда, их никто не изучал, о чем с сожалением приходится говорить.

Но они были!

На Урале самый изученный ныне город – Аркаим, ему почти четыре тысячи лет. Здесь проживали мастера-металлурги. Они добывали медь и олово, плавили из них бронзу. Едва ли не в каждом дворе Аркаима стояла металлургическая печь. День и ночь не затухал в ней огонь. Свои поделки уральцы возили на Алтай.

Так кто же жил в Аркаиме? Какой народ построил его? Споров на сей счет много, но ясности нет. А жили явно алтайские переселенцы.

Юрта. Таким было переносное жилище из войлока на Древнем Алтае, такое оно сейчас. Курень и юрта дали начало тюркской архитектуре, в том числе храмовой. Курень (аил) подарил идею шатрового зодчества, а юрта – купольных зданий

Племена с Алтая селились на Урале тесными колониями. Потом часть их ушла дальше, на запад, где мягче климат и богаче природа. Каждая колония, или племя (еще не государство, а лишь будущее государство или княжество), искала удобные земли, чтобы осесть там на века.

Не дороги, а звериные тропы разводили алтайские племена по необжитой земле Северной Европы. Началось медленное отделение и отдаление одного племени от другого. Событие долгое, неприметное.

Разговорная речь, как и быт людей, за века претерпевала изменения. Прежняя, простая речь (с преобладанием жестов и мимики) становилась сложнее – звуки обогащали ее, но она была понятной теперь лишь соплеменникам.

Удивительно, люди, прежде знавшие один, пусть упрощенный язык, забывали друг друга. (Выходит, в чем-то легенда о Вавилонской башне и верна?!)

Расселяясь по землям Северной Европы, вчерашние соплеменники как бы замыкались в себе, потому что общались лишь с близкими и дальними родственниками. А это не могло не дать своих результатов: племена (точнее, союзы племен) постепенно становились народами, у которых общий корень – алтайский.

Таковы сегодня удмурты, марийцы, мордва, коми, финны, вепсы, карелы, русы… У каждого народа веками складывался свой язык, свои обычаи и традиции, свои праздники и будни. Словом, своя культура.

Становление народа – процесс непредсказуемый и очень долгий. Разумеется, далеко не всякое племя вырастало в народ.

А тех уральских переселенцев, кто не терял связи с Алтаем, кто наведывался сюда, на свою древнюю Родину, наверное, потом назвали тюрками. Как и самих алтайцев. Хотя, может быть, это утверждение и спорно.

Когда гремела слава Аркаима, Синташта и других уральских городов, Алтай был в тени. Он ничем не выделялся. Слава скромно ждала его впереди.

Алтайцы тогда открывали окружающий мир, заселяли новые земли. Они, того не ведая, готовились к выдающимся событиям, которые еще не начались здесь, но для которых были идеальные условия, созданные самой природой.

Первопроходцы пробирались по диким горам, через нехоженые леса. В поисках пастбищ для скота они преодолевали высокие горные хребты, переплывали бурные реки. Трудно и долго шли они к своей славе, обживая Алтай.

Неприступные горы, поросшие лесом, назвали тайгой.

Знакомое слово, не правда ли? Теперь его знают всюду. Но мало кто задумывался, откуда пришло оно, когда появилось.

Как путешествовали первопроходцы? Наугад? Вовсе нет. Они неплохо ориентировались по солнцу, научились читать карту звездного неба. Свой путь сверяли с реками и знали о реках многое: где начинается, как и куда течет. Реки были их единственными дорогами, и им стали давать имена, чтобы не путать… А это уже географические знания!

В древности у рек Алтая, очевидно, названий не было. Ученые полагают, прежде все они назывались одним словом «катунь», что означало «просто река». Обыкновенная и единственная река, которая протекала рядом с пещерой или поселком. О других реках люди не знали, даже не догадывались о них.

Это старинное имя потом сохранили за самой главной рекой Алтая – Катунью. А другую реку, которая тоже берет начало с белоснежных вершин, назвали Бия. И это древнее имя осталось на века на географических картах мира. Бия и Катунь шумно проносятся по горным долинам и сливаются в одну широкую реку, которая течет до Северного Ледовитого океана. Это Обь.

Заметим, все названия тюркские!..

Бия и Катунь в переводе с тюркского означают «господин» и «госпожа», а Обь – «бабушка»… По названиям гор, рек, озер, оказывается, тоже можно узнать о народе, о его прошлом. Это тоже наука! И называется она топонимикой. Специалистов здесь чуть больше, чем пальцев на правой руке, потому что топонимика требует от ученого очень глубоких знаний и по истории, и по географии, и по лингвистике, и по этнографии. Он должен знать буквально все.

Крупнейшим топонимом стал Эдуард Макарович Мурзаев. Его замечательная книга «Тюркские географические названия» раскрыла многие тайны Алтая и Евразии. Прочитав ее, совсем иными глазами теперь смотришь на географическую карту.

Например, всем хорошо известное название Енисей способно поведать немало. Топонимика раскрывает тайну звуков, скрытую в нем.

В верховьях этой реки, оказывается, были очень древние поселения алтайцев. Сохранилось предание, что первые тюрки – именно тюрки как народ – появились как раз здесь. Они назвали реку Анасу, что означает «мать-река»…

С рекой, вернее с водой, у древних тюрков было связано многое. Например, только что родившегося ребенка окунали в ледяную купель реки. Выживет – значит будет здоровым и сильным, а если – нет, то никто не жалел о потере… Вот откуда брал здоровье народ!

А не отсюда ли тогда слово «тюрк», то есть «сильный»?.. Поразительно просто.

Река Обь, «бабушка-река»

Забылись былой смысл и название самого глубокого и самого чистого в мире озера. На языке древних тюрков оно значило «священное озеро», и люди произносили его возвышенно – «Бай-кель». Для мужчины считалось за честь облить себя его бодрящей дух водой.

А река, которая начинается от Байкальских гор, вообще потеряла все – и старинное имя, и историю. Сегодня она – Лена. Хотя прежде была – Илин, то есть «восточная».

Она была самой восточной рекой Древнего Алтая. В трудную пору на ее берегах нашли приют иные алтайские роды (улусы). С незапамятных времен здесь слышна тюркская речь. А обширные просторы Саха (Якутии) поныне являются настоящим заповедником древностей тюркского мира, политические катастрофы и катаклизмы обошли их стороной, удаленность сберегла их.

Древний Алтай как раз начинался от Бай-келя и Саха (Якутии), тянулся он далеко на запад до необозримой евразийской степи. Это была целая страна, которая взрастила тюрков, стала им и колыбелью, и отчим домом.

…Топонимика – наука удивительно точная. Есть китайские, арабские, персидские, греческие названия, которые тоже распознаются сразу. Иначе и быть не может. Ведь в них проявились древние традиции народа, потому что географическое имя, или название, всегда имело и имеет очень глубокий смысл!

У каждого народа, как выясняется, был целый ритуал дачи имен. Например, тюрки давали имена горам, но вслух их не произносили – плохая примета. Поэтому одна и та же гора вполне могла иметь два или даже три имени… Традиция, которая возникла явно не на пустом месте.

Были легенды о духах гор, о том, как они посылали болезни стадам, портили пастбища, осушали колодцы. Чтобы задобрить покровителей гор, люди приносили им жертвы. И придумывали горам ложные имена (их-то и разрешалось произносить вслух). Правда, порой названия получались путаными, непонятными. Но делалось это сознательно, чтобы злые духи, не поняв, о чем идет речь, заблудились.

Скажем, известен на Алтае Абай-Кобы, что переводится как «лог старшего брата». Но не о брате речь. Правильнее – «медвежий лог». Медведь был покровителем этого места.

А название горы Кызыы-Кышту-Озок-Бажы говорит само за себя. Правда, никто толком не помнит, как оно появилось, что означало, но местные жители произносят его исправно. Перевод крайне путаный, что-то вроде «зимовье в верхней части ущелья у устья». Что оно означало?.. Но злые духи никогда не находили это умело «спрятанное» зимовье.

Восточный мавзолей. Булгар. XIV в. Идею шатрового стиля, в котором он построен, подарили аилы Древнего Алтая

На вершинах иных гор древние тюрки устанавливали «обо» – святилища. Сюда приносили жертвы, здесь отпускали грехи. Поэтому в названиях этих гор встречается слово «обо». Обо-Озы, Обо-Ту. Грешник издалека приносил сюда, на вершину, камень, равный величине своего греха. Он сам выбирал его у подножия горы и нес на плечах. Из таких «камней-прощений» и выкладывали обо.

Древние тюрки обожествляли горы и прощение искали здесь. Потому что сюда по народным приметам слетаются души умерших предков, они и вершат суд. Но не к каждой горе, а только к священной…

А как гора становилась священной? Почему? Теперь, конечно, никто не помнит. Нераскрытая тайна тюркского народа? Может быть, о ней и знают что-то старики, но молчат.

Самой известной всегда считалась Уч-Сумер – гора трех вершин. Она Центр мира (Меру). Отсюда все начиналось, и здесь все заканчивалось. Это было самое святое место на Древнем Алтае, где даже говорили шепотом. Рядом не охотились… Травинку не рвали. Грех.

Потом открылись другие священные вершины – Борус, Хан-Тенгри, Кайласа… Все они долго были святынями тюркского народа. Около них собирались на праздники тысячи людей. Эти святыни не забылись, правда, приходят к ним ныне лишь единицы.

Не только рекам и горам поклонялись древние тюрки. Раз в год они устраивали праздник ели. Самый долгожданный праздник для детей и взрослых. Эта традиция тоже не забылась.

На Алтае ели всегда были удивительной красоты. Стройные, как стрелы. Ель издревле у тюрков считалась священным деревом. Ее «пускали» в дом. В ее честь устраивали праздники еще три-четыре тысячи лет назад, тогда, когда люди поклонялись языческим богам.

Праздник сперва посвящался Йер-су, который жил в центре Земли – в месте отдыха божеств и духов. Рядом с Йер-су был Ульгень, старик с густой белой бородой. Люди всегда видели его в богатом красном кафтане. Ульгень был главой светлых духов. Он восседал на золотом престоле в золотом прекрасном дворце с золотыми прекрасными воротами. Солнце и луна подчинялись ему.

Праздник ели наступал в самый разгар зимы – 25 декабря. Тогда день побеждал ночь. И солнце чуть дольше прежнего оставалось над землей. Люди молились Ульгеню, благодарили его за возвращенное солнце. А чтобы молитва была услышана, украшали ель – любимое дерево Ульгеня. Ее приносили в дом, к ветвям привязывали яркие ленточки, рядом складывали подарки. Всю ночь веселились по случаю победы солнца над тьмой. Всю ночь приговаривали: «Корачун, Корачун». Праздник так и назывался Корачун – на древнетюркском языке это слово означало «пусть убывает»…

Пусть убывает ночь и прибывает день. Вокруг елки до утра водили хоровод, который называли «индербай»: люди вставали в круг, символизирующий солнце. Так они звали небесное светило вернуться. Все верили, что самое сокровенное желание, загаданное в ту ночь, непременно сбудется. И верно, Ульгень ни разу не ответил отказом, ни разу в жизни не подвел: после праздника ночь всегда шла на убыль, а красное солнце все дольше и дольше оставалось на небе. Ель назвали «деревом Ульгеня». Она связывала мир людей с подземным миром божеств и духов. Ель, словно стрела, указывала путь наверх, к Ульгеню… Отсюда название «ел», что по-тюркски так и будет «дорога», «путь».

Вот откуда имя у дерева! Столько веков прошло, а древний праздник не забылся. Сегодня это всем известный праздник новогодней елки! Ульгень, правда, получил новое имя – Дед Мороз, но его роль на празднике и его одежда остались прежними.

По-прежнему водят хоровод вокруг елки. И никто ни о чем не догадывается… А между прочим, кафтан, шапка, кушак, валенки, то есть одежда Деда Мороза, – из гардероба древних тюрков. Точно в такой одежде ходили они. Археологи доказали это с безупречной точностью.

Ульгень, как говорят предания, иногда менял свой облик. Тогда его называли Эрлик. Впрочем, возможно, Эрлик был братом Ульгеня… Сейчас трудно докопаться до истины, столько веков прошло. Наверное, это и не так важно.

Куда важнее другое. У древних тюрков Ульгень и Эрлик являли собой добро и зло, свет и тьму. Поэтому 25 декабря все, даже самые злые люди, были добрыми и щедрыми. В том числе и Эрлик, символ зла. Он в этот день приносил в торбе подарки. И дети искали его. Они ходили с песнями и колядовали. (Слово «коляда» тюркское, дословно оно переводится так – «вымаливай благополучие».)

Древние тюрки были очень наблюдательны. Они не боялись природы, не прятались от нее – они стремились понять ее. Постепенно у них складывался свой мир, свои знания. Создавалась своя, очень уникальная, тюркская культура. К сожалению, пока о ней известно немного, ее почти не изучали ученые.

Древние наскальные рисунки и рунические надписи. I тыс. до н. э. Хакасия

Заглянуть в прошлое тюрков археологам помогли рисунки художников. Их тысячи. Они остались на скалах Алтайских гор с давних времен. Рисунки удивительны в первую очередь тем, что в них картины далекого прошлого – сцены жизни.

Конечно, далеко не каждый из современных людей поймет это искусство художников древности, осмыслит его. Здесь каждая черточка, каждый штрих и силуэт наполнены глубоким смыслом. Например, баран в древней тюркской культуре символизировал богатство, достаток. Лев – власть, черепаха – вечность, покой, конь – войну, мышь – урожай, а дракон – солнце, благополучие и счастье.

Всего один образ, а за ним стоит целая поэма, вызывавшая море чувств и размышлений… В рисунках художники раскрывали то, чем люди жили, о чем говорили, чего боялись, чему поклонялись. Словом, жизнь.

Вот чем ценно наскальное искусство – оно, как и язык, делало народ народом.

У древних тюрков это искусство зародилось три-четыре тысячи лет назад. Сама жизнь подсказывала художникам сюжеты, а они лишь запечатлевали их. Этим и интересны для науки рисунки: нужно только смотреть, и скалы оживут, сами начнут сообщать информацию из прошлого.

Для своих работ художники обычно выбирали скалы желтого или коричневатого цвета. Чем они приглянулись? Неизвестно. Но самые древние рисунки ученые нашли именно на таких разноцветных скалах. Причем изображения, как правило, располагались группами – в одном, другом, третьем месте на огромной скале. Видимо, в этом тоже был какой-то смысл, какая-то тайна.

«Рисовал» древний художник, разумеется, без кистей и красок. Он выбивал долотом на камне точки, одну за другой. Из этих точек получалась линия. Линия и передавала изображение, которое художник доверял времени.

Археологи, к своему немалому удивлению, заметили, что фигурки животных на каменных картинах часто размещались по пять или по десять штук. «Но это же счет по пальцам руки!» – воскликнули они. Значит, в глубокой древности тюрки умели считать?! А считали они, судя по всему, отменно.

На Древнем Алтае существовал календарь «животного цикла». Каждые двенадцать лет он начинался сначала. Предание об этом рассказывает так…

Один хан захотел узнать о войне, которая была когда-то. Но никто не назвал ее дату, потому что люди не умели считать время. Тогда хан приказал согнать всех известных животных к реке и столкнуть их в воду. Реку переплыли только двенадцать животных. Их именами и назвали годы календаря. Год Коровы, год Зайца, год Барса и другие. Хан утвердил для тюркского народа двенадцать месяцев в году и назвал двенадцать главных созвездий.

Удивительно. Этот двенадцатилетний календарь зависел от фаз движения Луны и Солнца… Он, как установили ученые, был составлен далеко не случайно, а после детальных математических и астрономических расчетов.

Не от алтайцев ли мы переняли двенадцать месяцев в году? И два раза по двенадцать часов в сутки?.. Один раз для дня, другой – для ночи.

Видимо, это так. Иначе чем объяснить, что в древнетюркских письменах ученые встречали, например, такие даты: «час Лошади дня Коровы пятого месяца года Барса». И, что любопытно, все понимали, когда случилось указанное событие… Выходит, у тюрков названиями животных определялись даже часы и дни? Как же все-таки интересно они видели свой мир.

Каждый год имел отличительные признаки, о них тоже знали все. В годы Зайца и Овцы, например, ждали несчастья и неурожая, а годы Барса, Собаки и Коровы, наоборот, сулили людям урожай и благополучие.

Наскальная руническая надпись. Такие надписи в изобилии встречаются на Древнем Алтае и по всему маршруту Великого переселения, в авангарде которого стояли тюрки

В древних рисунках Алтая пытливый исследователь может прочитать немало. Рисунки, например, поведали, как охотились алтайцы. С собаками. Это тоже не ускользнуло от внимания художника. На одной картине изображен мужчина, отправляющийся на охоту, за его спиной виден лук, на боку кожаный колчан со стрелами, а следом за ним бежит собака.

Раннее искусство тюрков необычайно и поразительно. Нет, не в художественных достоинствах его ценность – оно передает жизнь людей далекого прошлого! А это куда важнее. Передает такой, какой она виделась и была на самом деле. Даже силуэты зверей, рыб, птиц были не простой прихотью художника. Они были частицами духовной культуры народа.

Потом в настроениях художников наметились перемены. Они наступили примерно три тысячи лет назад или чуть позже. Звери как бы отошли на задний план, уступив место фигуркам людей.

Удивительно красивые лица смотрят из глубины веков. От них нельзя отвернуться, их нельзя забыть. Это же портреты наших прапрапра… бабушек и дедушек. Сто или даже двести поколений разделяют нас.

Примерно в то время появились на Алтае и первые скульптуры людей. И тоже в основном женщинам отдавали свои таланты древние ваятели. Они были еще не очень умелыми мастерами, их скульптуры приземисты, грубоваты. Но лица…

Какие же выразительные лица удавались им!.. Чуть скуластые, с неповторимым разрезом глаз. Глаза, похожие на молодую луну, отличали алтайцев. И вот что примечательно, именно такими глазами выделяются тюрки сегодня.

Судя по рисункам, древние алтайцы любили петь песни, водить хороводы. Они устраивали маскарады, очень зажигательно танцевали, взявшись за руки. И это их увлечение на века сохранили скалы.

Искусство народа – это его душа! Она не умирает и тогда, когда умер сам народ.

Тюрков от других народов отличало, разумеется, не только искусство, но и желание увидеть мир. Они любили путешествовать, любили познавать природу, искали объяснения ее загадочным явлениям. Это помогало им жить в горах, где климат не для слабых – сильнейшие морозы зимой и нестерпимая жара летом.

Серебряная лошадь. Культура «ордосских бронз». Британский музей

Лишь для умелых и знающих людей суровый Алтай мог стать родным домом. И вот примерно две с половиной тысячи лет назад здесь, на Алтае, случилось чудо. Вернее, никакого чуда как раз и не было, просто произошло то чудесное преображение, которое рано или поздно должно было произойти с талантливым народом.

Словом, кто-то увидел, как яркой чертой прочертилось небо и на землю упала звезда. То был метеорит, большой черный камень. Небесный гость не остался незамеченным, он очень заинтересовал одного человека, которого звали Темир…

Так (а может быть, совсем не так) древние тюрки впервые узнали о железе, о «небесном металле», потому что упавший на землю метеорит был железный.

Конечно, о метеоритах люди знали с давних времен, тысячи раз видели их. И знали не только на Алтае. В Древнем Египте, например, из метеоритов делали ножи необычайной прочности, они ценились выше золотых. Лишь цари и знать имели оружие из железа.

А на Алтае этот самый тюрк по имени Темир научился делать то, о чем никто в мире и не помышлял. Он придумал металлургический горн – печь, в которой выплавлял железо.

Это было одно из величайших изобретений человечества. Оно сравнимо разве что с изобретением колеса – его последствий даже не перечислить. В мировой истории таких выдающихся открытий было всего два-три. Они из ряда вон выходящих. Гениальные!.. Вечные. Других оценок им просто нет.

Благодаря Темиру железо стало доступно людям. «Против врага, вооруженного палкой, готовь железный щит», – говорили с тех пор тюрки. Тайна выплавки железа стала главной тайной тюркского народа, его щитом.

Секреты металлургического горна передавали из уст в уста, от отца к сыну. О них знали только самые надежные семьи. К этим людям чужаков и близко не подпускали. Кузнецы и металлурги всегда были едва ли не самой главной драгоценностью тюркского народа – сокровищем!.. Сыну металлурга, например, запрещали жениться на девушке из другого, «неметаллургического» рода, чтобы он случайно не проговорился ей во сне.

Умение кузнецов приравнивали к деяниям святых. И это было оправданно. Ведь с железом к тюркам пришло невиданное благополучие. Они стали самым сильным народом мира и самым богатым. Всюду господствовал бронзовый век, лишь у них железо было повседневным металлом.

«Кто подарил Темиру эту светлую мысль?» – вопрошали люди, держа в руках драгоценные слитки железа, которые Темир добывал из простых камней (вернее, из железной руды). «Ее дал добрый Небесный Бог», – дружно решили все.

Добрый Бог и стал покровителем алтайцев. Его назвали Тенгри, что по-тюркски означало «Бог Небесный» или «Вечное Синее Небо». Тенгри с тех пор защищал тюрков, помог им стать народом.

На Древний Алтай Он отправил своего любимого сына Гесера, который и приобщил людей к праведной жизни… Гесер был первым Пророком на Земле. Посланником Бога Небесного, он рассказал людям о Тенгри.

У народов Центральной Азии сохранилось немало преданий о Гесере, о его славных деяниях. Правда, за века имя Гесера немного видоизменилось, что не редкость в истории народов. Кедером или даже Хызром теперь чаще называют его тюрки. В памяти народа он сохранился вместе с образом Бога Небесного – Тенгри.

Он мудрец и страж источника жизни на Земле. Бессмертный герой, которого одни люди видят бородатым стариком, опирающимся на посох, а другие – цветущим, сильным юношей.

Любопытно, образ Хызра (Кедера или даже Кедерлеса) сегодня встречается у многих народов мира. Однако не у всех, а только у тех, которые были тесно связаны с древней культурой тюрков, с Тенгри… А это просвещенному человеку говорит о многом.

Гесер-хан

В преданиях о Гесере звучат воспоминания о светлой поре, когда в Алтайские горы пришло счастье и земля была очищена от первобытных демонов и чудовищ. Алтайцы нашли тогда богатые залежи железной руды, начали строить города и поселки. Они познали Бога Небесного… Жизнь их неузнаваемо менялась.

Этот период истории Древнего Алтая изучил замечательный археолог, профессор Сергей Иванович Руденко. Правда, в своих книгах он никогда не говорил о тюрках. Алтайцев он называл скифами.

И делал это не случайно.

В то время, когда Сергей Иванович вел раскопки, правду о тюркской культуре не говорили и не писали. Запрещалось! В царской России, а позже в Советском Союзе за одно только упоминание о ней ученых сажали в тюрьму, даже расстреливали. Запретная тема.

Но вот о скифах говорить разрешалось. Разрешалось исследовать их поселения, их захоронения. И ученые говорили, исследовали. Однако далеко не все… Например, умалчивали, на каком языке общались скифы между собой, откуда были родом. А главное – кто были они.

Ордосские бронзовые художественные вещи: а – голова быка, б – горный баран с вывернутой задней частью тела, в – лошадь, г – кабан, д – кошка в распластанном виде, е – горный козел, ж – пасущаяся лань, з – волк, и – сцена борьбы из-за добычи. Этот особый художественный стиль сохранили и развили древнетюркские мастера

Это оставалось тайной за семью печатями, вернее, молчаливым уговором ученых не касаться запретной темы. Получалось, что скифы упали с неба, говорили на «инопланетянском» языке.

Они неожиданно появились в степях нынешних Казахстана, Узбекистана, России, Украины, Болгарии, Венгрии. А потом исчезли.

Появились таинственно – из ничего – и исчезли тоже таинственно – в никуда… Но так же не бывает?!

Первым из европейцев, кто сообщил о скифах, был древнегреческий писатель Геродот, знаток древнего мира. В книге «История» он поведал о жизни степного народа, о его праздниках и верованиях, о традициях и умении воевать. Даже о внешнем виде скифов, об их одежде рассказал.

Скифы, отмечал Геродот, в европейские степи пришли с востока. Издалека… Но откуда именно? Он не написал, потому что его знания географии были очень несовершенны. А кроме как с Алтая, о котором греки даже не слышали, скифам прийти было неоткуда.

Много позже, когда ученые узнали об Алтае, о тюрках, возникло мнение, что скифы – это откочевавшие тюрки Алтая. Вернее, их некоторая часть, по каким-то причинам покинувшая родину.

Эти предположения были вполне оправданны, потому что у скифов и тюрков культура абсолютно одинаковая. Искать отличия – это то же самое, что искать отличия между братьями-близнецами, пустая трата времени.

В России мысль о единстве скифов и тюрков высказал триста лет назад русский историк Андрей Лызлов. Но его правда пришлась не ко двору, и ученый пострадал за нее. Она не понравилась царю Петру I, заклятому врагу тюркского народа, который после Азовских походов оккупировал Великую Степь и из вольной тюркской страны сделал колонию России. Теперь ему важно было скрыть, что тюрки – коренной народ России и Украины, который живет здесь с незапамятных времен. И он сказал, что у тюркского народа якобы нет и никогда не было ни Родины, ни культуры. Так в российской истории вместо тюркского народа появились «дикие кочевники» и «поганые татары».

Вскоре в Россию прибыли из-за границы ученые, которым платили огромные деньги за то, чтобы они словесно и письменно говорили о скифах как о славянах, а тюрков всюду называли дикими кочевниками.

Тогда, с тех самых пор, и перестали говорить правду о тюркском народе и о скифах… Так несли откровенную ложь и, не жалея сил, утверждали ее. Но в это все равно никто не верил, настолько нелепо выглядела выдумка. При чем здесь славяне? Славяне в Степи никогда не жили, они жители лесов.

Тогда пошли дальше, придумали новую ложь: якобы скифы были из Персии и говорили по-персидски… К сожалению, эта фантазия прижилась, живет до сих пор в российской исторической науке.

Даже письменные памятники, найденные в скифских курганах и написанные рунами по-тюркски, не убеждают невежд. Ничто не убеждает. Выходит, верна пословица «Каждый видит то, что он хочет видеть».

Скифский всадник. Бляшка, нашивное украшение одежды. Сибирская коллекция Петра I. Эрмитаж. Санкт-Петербург

Но правда даже под запретом все равно остается правдой. Она и манила к себе честных ученых. Профессор Сергей Иванович Руденко, к счастью, оказался из их числа.

Он не пошел против запрета, это грозило бы большой бедой. Но ученый честно рассказал в своих книгах именно о тюрках, об их культуре. И тем ценен его труд, который читается как бы между строк. (Что делать, в опасные времена ученые иные книги писали именно так – между строк.)

Руденко установил, что скифы жили на Алтае и переселились в Европу именно оттуда. Они были тюрками: говорили и писали на тюркском языке. Хотя, по словам Геродота, назвали себя сколтами.

Иранцы и индусы их знали под именем «сак». Эти имена скифов произошли от древнетюркского слова «сакла», что означало «сохранить»… Между прочим, очень точное слово! Да, скифы ушли с Алтая. Но ушли гордо, сохранив в себе веру предков!.. Надо заметить, что это совершенно не раскрытая наукой история, о ней почти ничего не известно. Лишь народные предания хранят отрывки тех сведений да буддийские летописи.

Видимо, много крови пролилось на Алтае тогда, две с половиной тысячи лет назад. Жаркие споры переросли в войну. Одни роды с оружием в руках защищали главенство старых богов (Йер-су, Ульгеня, Эрлика). Другие отстаивали торжество нового Бога Небесного – Всесильного Тенгри.

Впервые в мировой истории человечества сошлись на поле брани язычество и новая религия. Это явно была война за веру. Последователи «старой веры» отступили, их назвали скифами (или сколтами, или саками). Конечно, они не были новым народом и быть им не могли. Неожиданно появились и неожиданно исчезли. Как безвестная комета.

Но народ же не возникает из ничего и не исчезает в никуда.

Почему именно на Алтае возник тот духовный спор? Ответ – в душе тюркского народа. А душа тюрка – это непостижимый мир грез и таинственных образов, они и рождали богатства духовной культуры.

У древних тюрков считалось, что благополучие народа во власти духов – покровителей родов. И люди верили в них, называя своим Хозяином. Кто-то верил во власть духа лебедя, кто-то искал защиты у духов волка, медведя, рыбы, оленя…

Сцена терзания. Львиный грифон терзает лошадь. V–IV вв. до н. э. Сибирская коллекция Петра I. Эрмитаж. Санкт-Петербург

А все вместе тюрки почитали Змею или Дракона. (Змея по-древнетюркски «мага» или «йылан», дракон – «лу», а ящерица – «гот», отсюда, видимо, пришло название, которое закрепилось за тюрками в Европе, – готы.)

Хозяина рода изображали на знаменах. Именно в знамени обитал дух-покровитель, поэтому к знаменам было особое отношение. Между прочим, на языке древних алтайцев слова «знамя» и «дух» звучали совершенно одинаково и означали одно и то же.

Свои знамена древние тюрки сперва делали из шкур убитых животных. Потом – из ткани или шелка. Уронить знамя считалось большой бедой, а склонить знамя – большим позором.

Змей был объектом всеобщего поклонения не случайно. Считалось, что он прародитель людей, дает людям мудрость и знания. Это предание живет с очень давних пор… В Центральной Азии змей (дракон) поныне в особом почете, ему посвящают праздники, его изображения можно встретить повсюду…

Любопытно, что в легендах других народов древних тюрков часто называли «наги» или «люди-змеи». Змей согласно преданию был владыкой подземного мира. Поэтому подчиненные ему божества (Йер-су, Эрлик и другие) обитали под землей. И люди долго верили в них, владык подземного мира.

Новый Бог – Тенгри – был совершенно из другого мира. Из небесного. С ним к людям пришла другая вера. И иная жизнь! С железными орудиями в руках. «Хозяин мира – Небесный Бог», – сказали тюрки. Вернее, те, которые увидели, что старые боги потеряли силу.

Конечно, не всем понравились такие слова. Противники уступили и ушли с Алтая, сохранив старую веру во владык подземного мира… Так в V веке до новой эры началась история скифов (саков, сколтов).

Они ушли, а на Алтае начались грандиозные перемены, которые и должны были наступить при железных орудиях труда. Их-то и исследовал профессор Сергей Иванович Руденко. Ученый провел раскопки Пазырыкских курганов и нашел там настоящие сокровища. Разумеется, не о золоте и серебре речь. Его находки куда ценнее. Они позволили узнать о жизни тюрков, ставших обладателями железа. Профессор Руденко добыл из-под земли доказательства! Доказательства, сделанные руками алтайцев. Вот чем хороша его работа.

Он положил на алтарь науки не пустые слова, как поступили наемные ученые по указке царя, а археологические находки! Самым бесценным сокровищем, несомненно, была уздечка: без нее не запрячь коня. В земле кургана сохранились не только кожаные ремни, но и железные удила. Еще – железные кресты, служившие украшением.

Сегодня уздечка – вещь обычная. А мало кто знает, что появилась она на Алтае. Что вместе с ней появилась новая культура, которую называли тюркской… На вид она проста, эта уздечка, но именно она сделала тюрка тюрком – непобедимым всадником! Никто в мире не сумел столь изящно оседлать коня и на коне завоевать мир.

Сцена из жизни саков (скифов). Поясная пластина. V—IV вв. до н.э. Сибирская коллекция Петра I. Эрмитаж. Санкт-Петербург. Облик людей, их одежда, обувь, кони – все, как на находках из курганов Древнего Алтая

Конь раздвинул границы Древнего Алтая, он открыл дальние дороги, стал новым видом транспорта и тягловой силой. Именно на коне тюркский народ устремился вперед, к прогрессу… Много новинок появилось в быту у алтайцев.

В курганах Алтая археологи нашли мечи, шашки и кинжалы, стремена и кольчуги, шлемы и латы… Убедительно? Конечно. Ни один народ мира не имел такого прекрасного оружия. Только тюрки. Именно поэтому они легко разбили огромную армию китайского императора… Вот почему слово «тюрк» появилось в китайских летописях. Мало того, уже в IV веке до новой эры китайцы переняли у тюрков их форму одежды, тоже стали носить штаны. Потом они приобщились и к верховой езде…

Люди Алтая знали, что это Тенгри дал им необычайную силу и умение, это Он научил пахать землю, чего тоже никто на свете не умел делать… Чугунные сошники (родоначальники плуга) археологи нашли как раз на Древнем Алтае!

Урожай алтайцы убирали железными серпами, зерно выбивали железными цепами. На полях растили рожь и просо… Зерно хранили в глиняных кувшинах. Для урожая строили также амбары и овины, кули и лари. А хлеб выпекали караваями, в специальных печах. Делали это пекари-каравайчи. Они придавали хлебу круглую форму, чтобы он был похож на солнце… Вкусный получался хлеб. На дрожжах, с румяной корочкой.

С тех пор люди Алтая забыли про голод.

Перемены не обошли и жилища древних тюрков. Курени уступили рубленым избам («исба» от тюркского «иси бина» – «теплое место»), где было тепло и уютно. Внутри избы клали кирпичную печь. Ту самую, которую сегодня почему-то называют «русской»… Забылось, что кирпич – главный строительный материал тюрков. («Кирпеч» – по-тюркски «глина из печи».)

Ни один народ мира из кирпичей и бревен тогда не строил… Просто не умел.

Древние тюрки во всем сохраняли свое лицо, его не спутать даже через века. Например, они внешне выглядели иначе, чем другие народы, благодаря своей национальной одежде. Их стол отличали мясные и кисломолочные блюда, а пышный черный хлеб делал еду неповторимой. Другие народы даже хлеб выпекали по-другому.

Одежда и национальная кухня – чрезвычайно важные вещи в этнографии. И это естественно. У народа-всадника и одежда, и еда совсем другие, чем, например, у народа-рыбака.

Узда и седло. Прорисовка. Находки из кургана. V в. до н. э. Алтай

А всадниками на Алтае были все от мала до велика. Считалось позором ходить пешком. Ребенка сначала сажали на коня, а уж потом учили ходить. Рядом с конем вырастал тюрк. Конь был с ним всю жизнь. Даже в могилу они уходили вместе.

Вот почему первые в мире штаны, шаровары, сапоги с каблуками появились именно у народа-всадника – у тюрков. Седла со стременами, железные шашки, кинжалы, пики, удивительной мощи луки тоже появились именно у воина-всадника – у тюрков… Другим народам они, эти предметы, были просто не нужны. Они не смогли бы ими пользоваться.

Железные серпы и топоры, чугунные плуги, теплые избы, изящные дворцы и терема, повозки, брички, кадарки и многое-многое другое подарили человечеству трудолюбивые тюрки. Вот они, конкретные достижения древней тюркской культуры! Налицо… В старину на Алтае говорили: «Все – добро и зло, бедность и богатство – дается только Тенгри».

Воистину так.

Украшение передней луки седла. Прорисовка. Находка из кургана. V в. до н. э. Алтай

Кто же он, Великий Тенгри, сердце тюркской культуры?

Тенгри – невидимый дух, обитающий на Небе. Огромный. Величиной с небо, весь мир. Поэтому древние тюрки Его почтительно называли «Вечное Синее Небо» или «Тенгри-хан». Титул «хан» указывал на Его главенство во Вселенной.

Он – Единый Бог, Создатель мира и всего сущего на Земле. Владыка. Об этом сохранились древние предания, их не забыли.

Чтобы понять мудрость и глубину веры в Тенгри, людям надо было уяснить себе одну прописную истину: «Бог един, Он видит все». От Него ничего нельзя скрыть. Он хозяин и судья.

С правилом бояться Суда Божьего и жил тогда тюркский народ. Но не со страхом!.. Люди были уверены: в мире есть высшая справедливость. Это Божий Суд. И никто не избежит его – ни царь, ни раб.

Бог – и защита, и кара в одном лице! На этом строилась у тюрков вера в Бога Единого.

Религия – вот высшее достижение духовной культуры тюркского народа, люди отошли от язычества. Обращались они к Тенгри всегда по-разному: Бог (Богдо или Боже), Ходай (или Кодай), Алла (или Олло), Господи (или Гозбоди).

Эти слова горы Алтая слышали уже две с половиной тысячи лет назад! Были, конечно, и иные обращения к Тенгри. Но слово «Бог» произносили чаще всех остальных, оно означало «обрести мир, покой, совершенство». С Богом теперь тюрки шли в бой. С Богом они начинали любое трудное дело.

Обращение «Ходай» (буквально «стань счастливым») было иным, оно подчеркивало, что Тенгри – Всесильный в этом мире. Творец, Создатель мира сего. Отсюда – Всесильный, Одаривающий счастьем.

«Алла» (Ала) древние тюрки произносили реже, лишь когда просили о чем-то Великого Тенгри-хана… О самом сокровенном… Это слово сложилось из тюркского «ал» (рука). Иначе говоря, «дающий и забирающий», вот что когда-то означало «Алла». Произнося его, полагалось читать молитву и подставлять ладони Вечному Синему Небу.

Сцены нападения хищников на парнокопытных: а – из Персеполя; б – из Келлермесского кургана; в – из кургана Куль-Оба; г – из Сибирской коллекции Петра I; д – из Семибратнего кургана; е – из Второго Пазырыкского кургана. Сходство сюжетов не случайно

А слово «Господи» было совсем редким, его имели право произносить лишь священнослужители. Дословно оно означает «прозрение глаз» или «дающий прозрение». Это – высшие обращение к Тенгри, самое сокровенное. Очень глубокий философский смысл имело оно. Духовно чистый праведник просил наставления на путь истинный, чтобы понять то, что стоит за видимой стороной явления…

С годами уточнялись правила, по которым люди молились, справляли праздники, назначали посты. Эти правила назвали обрядом. Вели обряд священнослужители.

Имя Тенгри, записанное рунами

Тюркские священнослужители отличались от остальных людей одеждой и светлыми помыслами. Они ходили в длинных халатах (кафтанах, епанче) и остроконечных капюшонах (башлыках)… Высшие чины – в белых, остальное духовенство – в черных одеждах.

Естественно, и священнослужителей «рисовали» древние художники на скалах Алтая. Мы теперь знаем, какими были они, эти таинственные «белые странники», как их называли в народе. Проповедники веры.

Знаком Тенгри-хана тюрки выбрали прямой равносторонний крест, его назвали «аджи». Крест, надо заметить, и прежде был знаком тюркской культуры, но то был «косой» крест, символ преисподней и старых, подземных богов.

Поначалу аджи были просты в исполнении, потом стали настоящими произведениями искусства. Их делали ювелиры: поверхность креста золотили, украшали драгоценными камнями, чтобы он сиял и радовал душу.

На Алтае кресты появились примерно три-четыре тысячи лет назад. Однако если говорить строго, то были все-таки не кресты. Крестами их назвали европейцы, когда узнали о вере в Тенгри.

Крест – это пересечение двух линий. А на знаке Тенгри никаких пересечений нет, смысл здесь в ином. Там изображен круг-солнце, от которого расходятся четыре луча. Вот что такое знак Тенгри.

Лучи солнца!.. Вернее, лучи божественной благодати, исходящей из единого центра. Они и есть знак Небесной природы, который навсегда отметил тюркскую духовную культуру. По-другому и быть не могло у народа, который верил в силу Вечного Синего Неба.

Иногда к знаку Тенгри (к кресту) прибавляли полумесяц. А это обретало уже совсем иной смысл: служило напоминанием о времени и вечном. Ведь древние тюрки время понимали как единство луны и солнца. (Отсюда их двенадцатилетний календарь.)

Знак Тенгри вышивали на боевых знаменах. Его носили на груди, подвесив на цепочку. Его рисовали татуировкой на лбу. Художники вплетали его в узоры и орнаменты… А как же иначе? Отсюда национальные традиции.

Весть о Всесильном Боге Небесном и Его богатой стране птицей летела с Алтая. Ее разносили по миру сами тюрки, своими делами и достижениями показывая себя. Их «белые странники» уходили в разные страны. Они проповедовали с именем Тенгри на устах.

Китай не принял тюркских проповедников. И поплатился – сюда пришли всадники, они силой покорили Китай. Не спасла Великая Китайская стена. Но весть о Тенгри пришла и сюда, в страну, назвавшей себя Поднебесной империей. Не исключено, что китайцы имели свое представление о культе Неба и пытались защищать его.

Но в Индии все сложилось иначе. Там интерес к Тенгри проявился сразу… И – две с половиной тысячи лет назад (или даже чуть раньше) открылись индийские страницы в тюркской истории.

Алтай и Индия стали жить единой духовной жизнью. Многое связывало их. В первую очередь – вера. (Правда, индусы понимали своего Будду иначе, чем тюрки понимали Тенгри, но это не мешало им искать вечные истины, вести духовные диалоги.) О тех далеких днях напоминают, например, индийские легенды о нагах.

Нагами индусы называли белых полулюдей-полубогов, прародителем которых был змей. Их страна лежала далеко на севере от Индии, там, где в земле спрятаны несметные сокровища и железный крест. Под именем Шамбху (благоприятствующий) индусы знали ту далекую страну. А еще ее называли Шамбхкала (по-тюркски – «светящаяся крепость»).

По легенде, наги были с лицами людей, но имели змеиное туловище. Они могли превращаться и в змей, и в человека. Это были очень нежные, музыкальные существа, любившие поэзию. Их женщины славились редкой красотой.

В Индии хранится старинная книга «Махабхарата», в которой рассказывается, как пришла сюда религия, как сложилась духовная культура. Эта книга – летопись Древней Индии. Там есть страницы о нагах, об их загадочной северной стране… Причем это не сказка, нет. Речь идет о событиях вполне реальных, рассказывать историю легендами – давняя традиция индусов. Так повелось еще с глубокой древности. (Индийские ученые относятся к своим легендам очень серьезно, называя их абсолютно надежными документами.)

Индусы не скрывают, например, что именно у нагов, то есть у тюрков, они взяли священный текст «Праджняпарамита». Лишь мудрейшим просветителям разрешалось читать его, лишь им одним была доступна заключенная в тексте мудрость.

Конечно, этим индусы оказали великую честь тюркской культуре. Они сохранили святыни тюрков… Сохранили то, что сами тюрки забыли.

Страна Шамбхкала лежала у подножия горы Самбыл-Тасхыл, в бассейне реки Хан-Тенгри. Там, за стеной ледяного тумана, скрыты города, монастыри, цветущие кущи. Об этой таинственной стране веками ходят легенды. Считалось, что здесь жили монахи, владевшие сокровенным знанием.

Царь нагов. Фрагмент барельефа. IV в. до н. э. Индия

Эту страну искало немало людей. Тщетно. Никто даже не приблизился к ней. Бытует мнение, будто она сокрыта в недоступной долине Тибета, там, где земная жизнь соприкасается с высшим разумом небес.

Такое мнение высказывали крупнейшие ученые-востоковеды. С ними соглашались, например, знаменитый путешественник и этнограф Николай Михайлович Пржевальский, философ Николай Константинович Рерих, просветительница Елена Петровна Блаватская. Но, увы, принять их мнение трудно. Они явно ошибались, поэтому-то ничего и не находили. К сожалению.

Искали не там!

В XIX веке ученые вообще ничего толком не знали об Алтае, о его древней культуре, о многом даже не догадывались… Ведь скрыв и исказив историю тюркского народа, российские власти своими действиями загнали в тупик всю российскую науку, заставляя ошибаться даже признанных авторитетов.

Вот и не знал, что на Тибет и в Индию вера в Бога Небесного пришла с Алтая. Больше ей прийти было неоткуда! Там она пустила глубокие корни. Поныне сохранилось религиозное течение ламаизм, основу которого заложили тюрки. Об этом помнят сами ламаисты Тибета, Монголии, Бурятии.

Но в Индии имя Тенгри, конечно, не забыто. Разве случайно, что Будду там изображают с голубыми, «тюркскими» глазами. А не есть ли это отголосок какой-то забытой истории? Например, той, которая случилась две с половиной тысячи лет назад, когда в Индию с севера пришли неведомые всадники. Они поселились здесь. Их назвали шаками – новым народом Индии. О тюрках-саках велась тогда речь.

Мало того, индусы Будду (учение о нем появилось именно в те годы!) называли «Шакьямуни», или «тюркский бог». Значит, учение Будды, вполне возможно, распространяли именно они, тюрки. А это уже, согласитесь, немало: Будда мог воплощаться в нага, утверждает индийская легенда… С верой в Бога Небесного в Индии по-прежнему живет не менее пятидесяти миллионов человек. Они не буддисты и не мусульмане. Их называют христианами, но христианами, которые не похожи на всех остальных христиан мира. У них иной обряд, иные символы. Они признают крест Тенгри, его носят на груди, перед ним читают свои молитвы… Может быть, это единственное на Земле место, где сохранилась в первозданной чистоте вера тюрков? Кто знает… Известно же, ничто на свете не проходит бесследно.

А следы былого проступают порой неожиданно, там, где их совсем не ждут.

Скажем, судя по легендам Индии, именно тюрки научили индусов пахать землю железными плугами, убирать урожай железными серпами. Плодородие и обильные урожаи индусы издревле связывали только с нагами… Плуги, найденные археологами на Алтае, и легенды Индии, Пакистана, кажется, соединяют воедино разрозненные сведения о древних тюрках и расставляют многое по своим законным историческим местам.

К слову, знаменитая индийская конница тоже появилась с приходом алтайцев… Подчеркнем еще раз, влияние тюрков на культуру Индии было в те годы очень заметно. Находки археологов убедительно говорят об этом. И разумеется, не только они.

Ведь выходцы с Алтая были не гостями в Индии, они стали ее гражданами. Сегодня родословная едва ли не каждого десятого индуса или пакистанца имеет тюркские корни. Заметная часть населения…

В Индии долгое время у власти стояла знаменитая Солнечная династия – один из двух царских родов. Ее основал Икшваку, внук Солнца. Этот царь в V веке до новой эры переселился в Индию с Алтая, где жил в долине реки Аксу. Сев на царский трон, Икшваку заложил город Айодхья – столицу государства Кошала (или Кошкала?). Город сохранился поныне. Там есть музей Солнечной династии, а в нем – сведения о тюрках, которые пришли с Алтая.

Город Айодхья пережил взлеты и падения. Его одно время называли даже столицей Северной Индии, настолько велико было влияние государства Кошала. Потом город пришел в упадок, запустение, потом начался его новый подъем… С тюрками жизнь в Индии перестала быть спокойной.

Сакский воин. Нагарджуниконда

Река, на которой стоит город Айодхья, зовется Сарайя. Похоже, еще одно тюркское географическое название – оно явно указывает на дворец. И верно, город был столицей, с дворцами, храмами, красивыми домами. Царский дворец и дал имя реке.

А разве не наводят на раздумья другие географические названия Индии? Их много. Тот же Индостан… Откуда это слово? Окончание «стан» давали только тюрки. (Татарстан, Казахстан, Башкортостан, Дагестан – «стан» означает по-тюркски «страна».)

В жизни все взаимосвязано, все имеет свое продолжение и следы… Во времена правления Солнечной династии люди семьями уезжали с Алтая в Индию. Так продолжалось веками. Тюрки здесь часто становились местной знатью: великими полководцами, поэтами, учеными, священнослужителями. Но говорили они по-тюркски… Это тоже запечатлели легенды, а также родословные иных аристократов. Например, знаменитейшие династии махараджей Удайпура, Джодхпура, Джайпура начались от тюрков Древнего Алтая.

И в этом тоже нет ничего удивительного. Индия и Алтай были как одна огромная страна. Их связывали дороги, которые сохранились ныне. Это – Бийский и Нерчинский тракты.

А самой первой дорогой в Индию стал легендарный Висячий проход, и его проложили тюрки. Таинственная дорога, никто уже о ней и не помнит. Сохранились лишь предания да подвесные мосты, которые с тех пор строят на Памире и Тибете.

По висячим мостам древние всадники переправлялись через горные реки, бездонные пропасти. Они проезжали на конях над облаками, показывая отчаянную храбрость.

Долго этой дорогой ходили паломники. Они ходили в Индию к родственникам, к священной горе Кайласа и в город Кашмир.

Для тюрка увидеть гору Кайласа (как и саму Индию) было большой радостью. Считалось, человек, увидевший ее, будет счастлив всю оставшуюся жизнь. Там, на горе Кайласа, по преданию, место отдыха Тенгри-хана. Святое место.

Не только Индия тогда познала Бога Небесного. «Белые странники» побывали и в Иране. Там сохранились предания об Ажи-Дахака, которые проливают свет на ту далекую историю.

Ажи-Дахака – иноземный царь, взявший власть над Ираном. Он жил в образе змея. Вел борьбу за веру в Бога Небесного. Однако простые иранцы не приняли его веры – не каждому народу давалась она.

Иранцы долго еще оставались огнепоклонниками. Лишь знать тогда поверила в Тенгри. И как большой секрет из поколения в поколение передавала воспоминания о своих предках, служивших при дворе Ажи-Дахака… Или сообщала, что их предки были тюрками. Речь идет о знаменитой царской династии Аршакидов, ее за 250 лет до новой эры основал Арсак (Аршак), рыжий пришелец с Алтая. Так записано в истории Ирана.

Поразительнейший факт: в Иране не забылась тюркская речь до сих пор. Там есть города и деревни – целые районы, которые говорят по-тюркски. Когда-то Иран занимал огромную территорию, в несколько раз превышающую нынешнюю, и как отголосок тех лет сохранились народы, легенды.

А началась иранская страница в тюркской истории с прихода саков (шаков), которые шли в Индию… Потом был Ташкент. Очень древний город, отметивший свой двухтысячелетний юбилей. История этого города очень показательна, она словно соткана из неизвестности, как и вся тюркская история.

Саки (скифы). Персеполь. Фрагмент барельефа. V в. до н. э. Иран

Слово «Ташкент» обычно переводят как «каменный город». Но это не точно, потому что слово «кент» по-тюркски уже означает «каменный город». Значит, налицо что-то иное, что объяснит лишь наука топонимика.

Профессор Эдуард Макарович Мурзаев многое знал об умении тюрков давать имена городам, рекам, горам. Ученый в своей книге попытался проследить и название города Ташкент, однако до конца сделать это ему не удалось.

Позже выяснилось, что слово «ташты» или «дашты» у тюрков означало «на чужбине» (буквально – «на камне»), оно пришло в Индию, в язык жрецов – в санскрит (мы еще вернемся к нему). А раз «чужбина», то слово «Ташкент» уже прочитывается совсем иначе. В русском варианте скорее так – «каменный город на чужбине». То есть в названии подчеркивается, что не деревянный, как строили всюду на Алтае, а именно каменным был город.

Но почему «на чужбине»? Здесь свой ответ, свое объяснение.

Когда-то в центре Азии было большое цветущее государство Бактрия, часть Иранской державы. Его слава доходила до Европы, она и привлекла сюда воинов Александра Македонского… Бактрия померкла неожиданно, потом долгие войны окончательно разорили ее.

Эти войны вели уже пришельцы с севера – «дикие племена», как их теперь привычно называют историки, то есть тюрки. Те самые тюрки, которых знали под именем «саки». Это они вторглись в Бактрию. Потом, преодолев по Висячему проходу неприступные горы Памира, часть саков пошла в Индию.

Через триста лет после этих разорительных походов, уже в I веке на арене истории появились новые выходцы с Алтая. На их знаменах был крест, они несли новую веру. Их приход и есть новая иранская страница в тюркской истории.

Ведь неудача Ажи-Дахака (вернее, его проповедников) не остановила тюрков: Алтай послал в Иран своих всадников. И тюркская армия на этот раз сполна показала себя. Война за земли погибшей Бактрии была недолгой и решительной.

Так здесь появилось Кушанское ханство. Государство, утонувшее в густом тумане неведения: с любым народом теперь принято связывать историю Кушан, с греками, с иранцами, но только не с тюрками.

А Ташкент как раз и был здесь первым тюркским городом. Он рос рядом с древними бактрийскими городами – Маракандом и другими… Ведь неподалеку от Мараканда было месторождение железной руды, оно в первую очередь и привлекло алтайцев.

Бактрийскому городу тюрки дали новое имя – Самарканд (видимо, от Сумер-канд). А район неподалеку они назвали Железные ворота. Железная руда тогда интересовала лишь тюрков.

Кушанское ханство отличалось небывалым могуществом. Нынешняя Средняя Азия, Афганистан, Пакистан, часть Индии, Ирана, даже земли Китая подчинялись ему. К сожалению, очень мало правды пока известно о знаменитом Кушане. Даже имена его царей остаются тайной, хотя они вроде бы и сохранились. Но сохранились в речи индусов, иранцев или китайцев, а не тюрков. Скажем, основателя ханства знают под именем Гувишка. На его монетах чеканилось «Говерка». А как звучало его имя по-настоящему, по-тюркски? Неизвестно.

Археологи нашли немало памятников той поры. На иных – надписи… Четкие тюркские руны. Выходит, действительно, еще до новой эры тюрки начали заселять эту чужбину. Отсюда и письмена, и Ташкент – «каменный город на чужбине»… Нужно лишь захотеть увидеть их: железо и рунические памятники здесь появлялись одновременно.

А в местечке Дашт-Навур (опять Дашт!) французские археологи нашли на территории современного Афганистана следы другого тюркского города того времени и рядом – скалу с такими же рунами. И в Кара-тепе, что неподалеку от Ташкента, тоже был тюркский город. Здесь среди руин древнего храма обнаружены сосуды. И опять с надписями… Вот они, послания предков! Однако по указке политиков ученые стараются «не замечать» их.

Разумеется, о том времени можно судить и по другим зримым приметам. Например, по самим тюркам, которые живут здесь. Узбеки – прямые потомки выходцев с Алтая. Государство Узбекистан со столицей Ташкент – гордость тюркского мира. Славу своей стране они принесли сами!.. Что убедительнее? Что весомее? Яснее о народе, кажется, и не скажешь.

Аршак I, основатель династии Аршакидов. И головной убор правителя, и руническая надпись указывают на алтайскую родословную правителя

Братья узбеков по-прежнему с той «кушанской поры» обитают в Афганистане и Пакистане. Их называют пуштунами. Тоже большой народ. Правда, за века потерявший родной язык: их речь теперь сильно засорена другими наречиями. Но пуштуны сохранили внешность предков и их обычаи… А свою историю забыли. Но и забыв, они остались частицей тюркского мира, прошлое которого связано с Древним Алтаем.

О туркменах же подобного не скажешь, там все иначе. Они, судя по всему, и есть истинные туранцы, но называют себя тюрками. Им ближе ценности иранской культуры. Возможно, в тюркском мире они гости, перенявшие чужой язык… Правила поведения тюрков им явно чужды.

Отдельного разговора заслуживают киргизы, бесспорные тюрки, живущие в горах Памира. Они многое взяли от китайской культуры, но при этом полностью сохранили правила тюркского поведения.

Смешение культур – интереснейшее явление в истории народов. Оно было всегда. В Кушанском ханстве алтайская культура переняла все лучшее, что было у местных, туранских народов, и отдала им свое лучшее… Земли ханства ученые назвали «котлом», где плавились культуры народов Востока. Тюрки, иранцы, индусы веками жили бок о бок – многое перемешалось в их жизни.

Естественно, здесь, в Центральной Азии, не мог не сложиться новый лик и у тюркского народа. Века сделали свое дело. Здешние тюрки уже давно отличаются от своих алтайских сородичей. У них, по сути, новая тюркская культура! Поэтому их и назвали тюрками-огузами. («Огуз» значит «мудрый», «многоопытный».)

Великий «котел народов» дал миру великих ученых, поэтов, богословов, врачей, которые прославили Восток, тюркский мир и все человечество… Сама земля здесь рождала мудрецов. Они как звезды первой величины на культурном небосклоне человечества.

Гостей поражали цветущие города Кушанского ханства, дворцы с изящными статуями, великолепная архитектура храмов. И конечно, поэты, которые в райских садах под щебет птиц читали стихи.

Добрососедство народов – необъяснимый феномен. Оно незаметно меняет очень многое. Даже внешность людей. Тюрки-огузы, например, в своей массе стали кареглазыми, темноволосыми… Но характеры их остались, как и у алтайских сородичей, горячие, взрывные.

И одновременно это очень рассудительный народ.

О величии Кушанского ханства мир узнал в I веке, тюрков прославил знаменитый царь Канишка. К счастью, сохранилось его настоящее имя – Хан Эрке («Канерка» – так чеканили на монетах). Философ, поэт, блестящий правитель и военачальник – хан Эрке, как никто, вознес тюркскую культуру. Сделал ее высшей на Востоке. При нем слово «тюрк» произносили с трепетом в голосе. Так же как слово «святой».

В 78 году Эрке сел на трон Кушанского ханства. Двадцать три года правил он. Главным оружием мудрейшего хана были не шашка, не пика, не железная кольчуга, а слово. Самое сильное в мире слово – «Бог». Именно оно принесло победы ему и всему тюркскому миру.

Монета с изображением царя Канишки на одной стороне и Будды – на другой

Хан Эрке подарил Востоку веру в Тенгри.

Прекрасное знание обряда, молитв, самого учения помогало ему. Его речь звучала красиво и правильно, ее слушали часами. Очень образованным человеком был правитель. В речах хана, в его разумной политике люди Востока видели, что у пришельцев-тюрков в цене не золото, не коварство, не власть над другими народами. У них в цене поступки и благородство. Правитель был лицом народа! Ему поверили. Значит, поверили и народу.

Хан Эрке мудро убеждал, что каждый человек сам, своим поведением создает рай или ад на Земле для себя и близких. Никого нельзя винить в своих собственных несчастьях и бедах, учил он. Лишь себя. Потому что Бог дает тебе ровно столько, сколько ты заслужил.

Вот он, Суд Божий, самый справедливый на свете суд… Получается, что под Вечным Синим Небом только ты, твои поступки и Бог, который судит их. Все остальное не столь важно. Идея новой религии была чрезвычайно проста: сделай добро и мир станет добрее к тебе.

Люди, поняв эту бесхитростную истину, принимали ее. Ведь ни у одного другого народа подобной мудрости не было. Это и привлекало к духовной культуре тюрков… Все в твоих руках. Только помни об этом.

Тюрки, например, верили в вечность души, в свое перерождение после смерти. Каждый знал, что в будущей жизни даже самый отъявленный грешник сможет искупить все свои грехи. Ему давался шанс и надежда уже в нынешней жизни. Этим вера в Тенгри крепила дух людей, звала к подвигу.

«Спасение – в поступках», – не уставая, учил хан Эрке.

Поражал чужестранцев и обряд, который тюрки ввели во имя Тенгри. Он был величественный. Очень торжественный. Имя Бога Небесного не упоминали в спешке. Чинность, размеренность отличали обряд. Такого великолепия, такой пышности языческий мир тоже не знал. И не ведал о них.

Язычникам тюрки казались пришельцами с другой планеты. У них все было лучше и чище, поэтому Алтай на Востоке назвали «Эдемом» – Раем земным, а их самих – ариями. Это название (как в Индии Шамбхкала) сохранялось за родиной тюркского народа более тысячи лет, а о самих всадниках слагали легенды.

Города Кушана при хане Эрке просыпались под мелодичный перезвон колоколов: священнослужители звали народ на утреннюю молитву… Можно лишь догадываться о тех волнующих минутах.

Ваджра на храме буддийского монастыря Эрдени-Дзу. Монголия

К сожалению, о них известно очень мало. Какие именно были колокола? Как выглядели звонницы? Теперь не знает никто. Но колокола уже были (и это известно по раскопкам). Даже само слово «колокол», возможно, появилось именно в те далекие годы. Оно на древнетюркском языке означало обращение к Небу. Дословно: «Моли Небеса». И люди молили.

Обряд молитвы они справляли около храма, под высоким Небом Тенгри… Так же как на Алтае когда-то молились около священных гор. Храмы, судя по их остаткам, строили небольшими. Поначалу они служили напоминанием о священных горах, потом стали объектом архитектуры.

Внутрь храма прихожанам входить запрещалось. Входили лишь священнослужители, и то на минуту-другую. Но даже дышать там они не имели права… Святое место!

У других народов обычай был иным. Там верующие входили в храмы. Возможно, тюрки позже переняли эту традицию. (К сожалению, в науке пока мало ясности – как развивались те или иные традиции культуры, почему одни уступали место другим.)

Перед молитвой полагалось жечь ладан небесный. Его жгли в чашах (кадилах). По древнему алтайскому преданию, нечистая сила не переносит запаха благовоний. («Кадыт» назывался обряд, на древнетюркском языке – «отвращать», «отпугивать».)

Молились Тенгри под негромкое пение. Хор выразительно выводил божественную мелодию, прославляя Бога Небесного. «Йырмаз» – так назывались эти песни-молитвы. (Дословный перевод – «наши песни».)

И всюду в духовной культуре тюрков был равносторонний крест Тенгри. Его на Востоке назвали «ваджра»…

Хан Эрке не жалел сил для распространения веры. Событие, оставшееся в памяти народов Востока… Большое событие. А кресты Тенгри, руины тюркских городов и храмов той, «кушанской», поры попали в поле зрения археологов, о них известно.

Можно лишь догадываться о невероятной смуте, которая захлестывала тогда души людей, не веривших в Тенгри. Они терялись, были слишком подавлены. И, пораженные своей собственной слабостью, мучились.

Конечно, не надо забывать, что железо, прекрасная армия, достаток в стране тоже убеждали в высоком предназначении тюркской культуры, но убеждали совсем не так, как обряд богослужения. Вот почему Алтай, а позже и Кушанское ханство стали духовными центрами Востока. К тюркам, на их родину шли как в рай… (К слову сказать, известны более поздние старинные географические карты, где Алтай действительно назван Раем земным.) Сюда приходили посланцы других народов, они учились их культуре. Для чужестранцев в Кушанском ханстве открыли Гандхарскую школу искусств и духовные учебные центры. Видимо, подобные центры были и на Алтае.

На Алтае в свое время учился еврей Йешуа, который пришел сюда вслед за Моисеем (Мусой). Косвенно об этом упоминается в Коране. Этот Йешуа потом и принес в Римскую империю весть о всадниках Бога Небесного. Его слова записаны в Апокалипсисе, в самой первой книге христиан. За это его назвали Иисусом Христом (Исой)… Или «Помазанником Божьим», то есть «человеком, видевшим божественное!»

Буддийская святыня (Сита-Тара). Бронза. Пальцы руки сложены в двуперстие – знак умиротворения

…Частыми и желанными гостями у правителя Кушанского ханства были священнослужители Индии, Тибета. Не могли не быть, потому что хан Эрке превратил Кашмир в священный город. В место паломничества.

Свой храм имели в Кашмире паломники с Алтая. Видимо, это был знаменитый поныне Золотой храм.

Благому делу отдавал свои силы и время хан Эрке, оно приносило щедрые плоды всему тюркскому миру. Сторонники Будды собрали в Кашмире свой IV Собор. Сюда съехались многие известные буддисты Востока. Они признали имя Тенгри и его учение, которое наполнило буддизм новым содержанием («махаяна»).

Текст нового обряда был отчеканен на медных пластинах, которые сразу же стали (и остаются поныне!) святыней буддизма в Китае, на Тибете, в Монголии… С этих пластин, вернее с IV Собора, зародилась новая ветвь буддийской религии, которая позже получила название «ламаизм».

Мудростью находил себе союзников хан Эрке, величайший просветитель Востока. Он причислен буддистами к лику святых, его имя они упоминают в молитвах, и лишь тюрки не вспоминают своего славного хана.

…К счастью, о великом человеке помнят другие народы.

Расцвет Кушанского ханства во II веке, кажется, разбудил Алтай, вернее всколыхнул его. И тому были причины. На Алтае климат суровее, чем в Средней Азии. Поэтому урожаи здесь были беднее. Горы, надо отметить, везде скупы на землю, на достаток… И алтайские ханы посмотрели на степь. Плодородной земли там очень много, но мало кто мог жить на ней.

Степь издревле страшила людей. Там нет деревьев, значит, нет топлива для очага, нет бревен для изб и куреней… Там мало рек, значит, нет воды для скота, для огородов, а порой и просто для питья. «Степь – это страна мрака», – шептали старики.

И они были правы. Там нет даже ориентиров, лишь ровная земля кругом да солнце в небе. Куда идти? Как находить дорогу? А ветры порой дуют неделями. Страшные ветры. Буран вмиг занесет снегом поселок по самые крыши…

Неприветлив степной климат. Даже первобытные люди никогда не селились здесь. Избегали. В горах, по берегам морей, в лесах они селились, а в степи – нет. Неподготовленному человеку там не выжить. Он, например, не пройдет пешком – долгой ходьбы не выдерживает обувь, жесткая трава стирает ее до дыр. А о босых ногах и говорить не приходится.

Парадная колесница. V–IV вв. до н. э. Находка из кургана. Алтай. Такой вид транспорта был неудобен для передвижения на большие расстояния

Но иного пути у тюрков Алтая не было. Только через степь – в будущее вела народ дорога жизни. К богатым пастбищам, щедрым пашням. К простору, наконец.

Как на две чаши весов смотрели алтайцы на свою судьбу – какая чаша перетянет? Известно же, надежда и страх – два крыла у человека. Надежда взяла верх.

Первые семьи с опаской отселялись на новое жительство… А на Алтае в ход снова вошло слово «кыпчак», переселенцев всегда там называли кыпчаками. Так уж повелось с Индии, с первых тюрков там. Какой смысл был в этом прозвании? Его объясняют по-разному. Например, «тот, кому тесно».

Впрочем, не исключено и иное. «Кыпчак» – это имя одного из древнейших тюркских родов. Возможно, он когда-то первым отселился с Алтая, и других переселенцев стали называть его именем.

Так или иначе, но только сильный род мог выйти один на один с суровой степью. Только сильный народ мог поселиться там. Тюрки решили свою судьбу сами, их никто не выгонял с Алтая, сами ушли. Но ушли они не с пустыми руками. У народа в то время были лучшие в мире орудия труда – железные! За спиной стоял огромный опыт жизни в Индии, Средней Азии и, конечно, на Урале и Древнем Алтае… К сожалению, обо всем этом историки будто бы и забыли.

Надо ли удивляться, что в степи были быстро построены города, станицы?.. Были проложены дороги, наведены переправы через реки, прорыты каналы… Вот так конкретно выглядят дела сильного народа, следы их остаются на века! Сегодня они удел археологов.

Колесница. Золото. Аму-Дарьинский клад. IV– II вв. до н. э.

В цветущий край с годами превратилось Семиречье – новое тюркское ханство. Его города сверкали в степи, как звезды в небе… Хотя, конечно, вряд ли они поражали своей архитектурой, изысканностью. Их назначение было иным.

В наше время эти города изучал замечательный казахский археолог, академик Алькей Хакенович Маргулан. Он впервые увидел древние руины случайно, из иллюминатора самолета. Опытный ученый разглядел в бескрайней степи развалины зданий, заросшие травой, присыпанные песком. Потом Алькей Хакенович выезжал в степь, на места заброшенных городов… Академик Маргулан сделал что мог, он об этом написал книгу.

Но многое до сих пор так и осталось непознанным. Слишком велик объект исследования! Слишком сложный… То была чрезвычайно важная пора в истории человечества: люди начали обживать степи – природную зону, в которой прежде не жили… (Разумеется, не о единичных поселениях речь, а именно о заселении незаселенной части планеты.)

Немало вопросов оставило то время науке. Например, как и на чем передвигались люди? Это очень важно знать. Вопрос лишь на вид прост. Пешком по степи не пройдешь, на себе много не принесешь. Значит, требовалось придумать то, чего нигде не было. Но что?

Да, тюрки считались всадниками, они оседлали коня. Но всадник перевозит только себя самого. А как ему везти поклажу? Для строительства, для очага, для проживания?.. Все надо было запасать впрок, брать с собой, все привозить.

Арабы тогда перевозили грузы на верблюдах, индусы – на слонах, китайцы – на буйволах, иранцы – на ишаках… У тюрков был конь, он и выручил народ.

Это теперь мы знаем о телегах, о бричках. Древние люди Алтая о них не знали, они не придумывали колес: для жизни в горах это не самые подходящие предметы быта. Просто ненужные. Их алтайцам пришлось приспосабливать специально для степи! Колесный транспорт – вот с чего началось заселение степи. Выдающееся произведение разума.

Кто придумал телегу, бричку? Конечно, тюрки. Потому что именно им эти предметы стали нужными. Значит, средства передвижения – тоже отличительный знак тюркской культуры. Еще один, как и кирпич, изба или войлок.

Имена изобретателей забыты, а телега служит людям до сих пор. «Телеган» на древнетюркском языке означает «колесо». Иначе говоря, «колесный транспорт».

Бричка появилась позже. Она похожа на телегу, но лучше. В степи ей не было равных. Запряженная двойкой (или тройкой) коней бричка стала скоростным транспортом. А были еще кадарка, тарантас. Тройки неслись по степи, как ветер, оставляя за собой облака пыли.

Для них строили дороги, ладили между городами «ямы» (так тюрки называли почту). Никто в мире в ту пору не ездил быстрее. Ямщики-почтальоны доставляли депеши с невероятной скоростью – двести и даже триста километров в день покрывала ямщицкая тройка.

Это не просто много. Это очень-очень много. Для сравнения: тогда люди передвигались по дорогам со скоростью двадцать-тридцать километров в день. Лишь тюрки, не зная расстояний, мчались наперегонки с ветром. Им покорились пространство и время. Степь Семиречья первой приняла тогда ямщиков.

Движение тюркского народа в степь было грандиозным событием в истории человечества. С ним сравнимо разве что открытие и заселение Америки. Но тогда все было куда масштабнее, крупнее: заселялась новая природная зона Земли!

Это переселение назвали Великим, началось оно во II веке с Алтая, двигалось в сторону Европы и продолжалось триста с лишним лет.

Конечно, массовые переезды тюркских семей были и прежде – в Индию, в Иран, в Среднюю Азию. Но они были просто массовыми, а не великими переездами. И исход скифов в степь тоже не называли великим – слишком малочисленны и слабы были тогда тюрки.

Триста лет… Солидное время. Впрочем, заселение новых земель и не могло быть быстрым. Иначе оно не было бы великим.

Глиняная модель повозки кочевников. I тыс. до н. э. Керчь

Кипчаки шли по степи, как по натянутому над пропастью канату, – осторожно и уверенно. Делали непосильное для других народов дело: масса замечательных изобретений появилась тогда. Они облегчали жизнь, вселяли уверенность. Собственно, эти изобретения и помогли тюркскому народу выжить в безжизненной степи.

У брички, например, появилась крыша-навес. Получилась кибитка – удобный домик на колесах. Утеплили кибитку войлоком, получилась избушка, в ней стало тепло и зимой. Когда несколько избушек собиралось на ночлег, их выстраивали кругом. Вырастал настоящий городок на колесах. За считанные минуты вырастал он в степи. А это и крепость, и местожительство.

Войлок у тюрков обрел новое качество, он стал строительным материалом. Тоже очень важное изобретение для сохранения зимой тепла, а в жару – прохлады. Кроме тюрков, ни один народ мира не обрабатывал так изящно шерсть. Просто и быстро.

Изделие из войлока на дожде не мокнет – капли по ворсинкам стекают вниз, на землю… Так появилась на всадниках накидка-епанча, известная бурка. Из войлока делали красивые ковры-арбабаши, валяли теплые сапоги-валенки. Были мастера, столь умело выделывавшие шерсть, что из нее степняки шили себе одежду, головные уборы… «Фетр» ныне называют этот тончайше выделанный войлок.

Войлок – бесспорная визитная карточка тюркского народа, еще одна печать его умения и смекалки.

В повозке-избушке на полу лежал ковер-арбабаш, а на нем стоял сумавар, в котором кипятили воду при переезде или готовили пищу… До сих пор не придумано ничего экономнее и проще сумавара. Правда, называют его теперь русским самоваром. Но изобретение-то тюркское, оно, как и ямщицкие тройки, появилось во времена Великого переселения народов.

Многое дала тогда тюркскому народу степь, многому его научила…

Но конечно, не забывались и старые алтайские традиции. Новое лишь прирастало к старому. Горы по-прежнему жили в сердцах людей, являлись им во сне. И получалось нечто странное: вырастали новые поколения тюрков, в жизни не видевшие гор, но почитавшие их. Они знали о горах лишь понаслышке.

В результате в степи возникло еще одно удивительное явление тюркской культуры – курганы, рукотворные копии гор. Они зримое продолжение алтайских традиций. Еще один знак присутствия тюрков на планете Земля!

Курган отсыпали на месте захоронения хана или знаменитого полководца. Он был священным. Около него степняки-кипчаки чтили усопшего, молились Тенгри. Обряд вели строго по завету предков, которые тоже молились у священных гор. У себя в степи кипчаки все делали вроде бы так, и уже не так.

…Изучая курганы, археологи пришли к неожиданному открытию. Степные курганы, оказывается, строили! Не отсыпали, а именно строили. Они инженерное творение, способное поведать о многом.

Так выглядели типичные курганы на обширном пространстве степей Евразии

Поначалу степняки хоронили так же, как на Алтае… Но в степи другая природа, поэтому и обряд погребения должен был стать другим.

Умерших соплеменников древние алтайцы чаще предавали не земле, а небесам. Свершалось таинство, которое могло быть только у жителей гор. Ведь в скалистых горах или в вечной мерзлоте вырыть могилу порой просто невозможно.

Покойника, завернутого в белую ткань, алтайцы выносили на священное место и оставляли там на высокой каменной площадке. Неподалеку разжигали костер из сухих веток, пропитанных жиром. Столб дыма привлекал пернатых хищников, которые слетались с окрестных гор на поминальный пир…

На прощальном камне оставались лишь бурые пятна и кости.

Какой же глубокий смысл был у этого обряда «погребения»! В нем целое философское учение. Тюрки считали, что смерть есть рождение новой жизни. Потому что душа человека бессмертна, после смерти она не умирает, а переселяется в другого человека или в животное. Стало быть, тело умершего приносили в дар этой новой, нарождающейся жизни.

В иных случаях древние алтайцы тело умершего предавали земле, обычно на вершине горы… При этом в земле из бревен строили небольшой сруб, некий «дом» покойника. Такие захоронения археологи называют «срубными».

Могильные срубы – прародители гробов, в них ныне хоронят едва ли не у всех европейских народов.

…Так было на Алтае. Но в степи иная природа. Поэтому тела покойников стали предавать только земле. Для знати строили погребальные срубы, отсыпали курганы, на вершину которых ставили памятник, похожий на древний прощальный камень для пиршества хищных птиц.

Рубленная из бревен комната помещалась внутри кургана, здесь лежало тело усопшего, рядом – еда, оружие, различные предметы, убитые конь и рабы. Сюда, в погребальную комнату, вел сверху подземный ход, по нему спускались священнослужители. Подземный ход был далеко не во всех курганах, а лишь там, где покоились мощи особо отличившихся людей. Иначе говоря, святых!

С курганами тюркские земли сразу преобразились. Сделались заметными. Истинно тюркскими! Ведь слово «курган» у соседних народов в старину имело значение «граница». Люди знали, где курганы, там – тюрки. Значит, чужая земля.

Гора Кайласа (Кайлас) – место паломничества с древнейших времен

…И это далеко не все, что поведали археологам степные курганы. Оказывается, они служили ориентирами, приметными издалека, поэтому их строили вдоль дорог. Это тоже стало традицией, и поныне степные кладбища размещают около «столбовой» дороги.

Однако самое неожиданное назначение кургана открылось к III веку. Прежде такого не было. Курган для степняка стал храмом под открытым небом. Как прежде священные горы. Перед входом в курган делали площадку, ее назвали «харам». Здесь запрещалось разговаривать, можно было только молиться. А на вершине кургана вместо прежнего памятника строили из кирпичей что-то похожее на шатер.

Что это было? Зачем? Возможно, именно так люди придавали ритуальной постройке очертание священной горы Кайласа. Может быть, причина иная.

А если эта догадка верна, то тогда понятно, почему к IV веку в степи появились первые храмы. Именно храмы, где хранили святые мощи и около которых молились. Кипчаки их называли «килиса», то есть «церковь» (от слова «Кайласа»)…

Шатровый стиль повторял собой контуры священной горы, он утвердился в храмовой архитектуре именно тогда. Это была очередная новая примета тюркской духовной культуры.

Свои храмы кипчаки с тех пор ставили только на высоком месте. Будто на кургане. Или – на могилах выдающихся людей. Вот, оказывается, как много тайн хранят обыкновенные степные курганы. Эти вроде бы насыпанные горы земли.

…Великое переселение народов явно было не движением голодных и оборванных орд, как это видится иным ученым. То было продвижение и развитие культуры Великого Алтая на территории Евразии. Тюрки делали шаг к сближению Востока и Запада, совершая подвиг титанов. Само по себе это, бесспорно, выдающееся историческое событие. Иначе говоря, создавая свое новое государство, они как бы соединяли разрозненный древний мир воедино. Так появилась Евразия (отсюда – евразийство).

Пять поколений, пять жизней прошло, прежде чем кипчаки подошли к Кавказу, к границам Римской империи. Сделал это хан Акташ. Он первым увидел Запад.

Конница вышла на берег реки неожиданно… И завороженно остановилась. Такой многоводной реки степняки давно не видели. Ее назвали Идель (Волга). Разбили, как обычно, лагерь на берегу, отправили разведку.

Долго ли, коротко ли, но разведка донесла о людях, живших здесь и говоривших на непонятном языке… Так (а может быть, совсем не так) «встретились» Восток и Запад – тюрки с жителями Европы.

Кто были они, эти европейцы? С уверенностью сегодня сказать невозможно.

Идель тогда впадала в Каспийское море совсем не там, где ныне Волга. Километров на триста южнее. Река, делая широкую петлю, вторгалась в кавказские степи, близко подходила к горам Кавказа. А кто жил на берегах в том месте, к которому вышли тюрки, неизвестно.

Старое русло Идели сохранилось, но памятники той поры – нет (время, как известно, не щадит даже камни). Многое погибло. Хотя материал для изучения есть.

Например, древние города… Правда, о них многого теперь и не узнаешь. Они словно растеклись по земле, растворились в грязи. Ведь их строили из глины, смешанной с соломой, – из самана. Дома получались теплыми, но недолговечными. От дождей, от морозов глина размывалась. Лишь кирпичные фундаменты уцелели. По ним археологи и узнали строителей – тюрки… Только они оставляли подобные следы в степи.

Остается лишь удивляться, как же много может поведать пытливому археологу обыкновенный кирпич, эта глина, обожженная в печи. Например, о мерах длины, которые были у тюрков, узнали именно по кирпичам. Выяснилось, что зодчие использовали несколько единиц измерения. Аршин и сажень служили им еще на Алтае. А вот главной меркой всегда оставался сам кирпич, его длина.

Свои кирпичи тюркские мастера делали строго заданного размера – 26–27 см длиной, 5–6 см толщиной. Ни больше ни меньше. Половина длины есть ширина, она как раз умещалась на ладони мужчины. Все было очень практично.

Из таких кирпичей построены тысячи зданий от Байкала до Западной Европы – во всей степи. На каждом кирпиче стояла тамга (фирменный знак) строителя. Не спутать.

Бывали и квадратные кирпичи. Но и они были всюду одинаковыми: тоже 26–27 см. Семь с половиной кирпичей – это одна сажень (с учетом толщины раствора, разумеется)… Мера длины. В одной сажени три аршина.

Вот так – с измерений – начиналась тюркская архитектура. Строители явно имели перед глазами проект, потому что здания получались красивыми, аккуратными, строгими. Без проекта, без расчетов таких не построить.

Древний монастырь. Таш Рабат. Киргизия

Немало следов древних зданий археологи нашли в бассейне Волги (Идели), на Урале, на Алтае, в Казахстане, в Дагестане, на Дону, на Украине, в Центральной Европе.

Хорошо сохранились в степи и другие памятники Великого переселения тюрков. Совсем неожиданные. Их и памятниками-то назвать трудно, это придорожные камни. На каждом высечен рисунок оленя, поэтому археологи их назвали оленными.

Солнечный олень (или правильнее – елень) – еще один знак Тенгри, а значит, знак тюркской духовной культуры. Он отмечен задолго до появления у тюрков креста.

Оленные камни служили путникам настоящим справочным бюро. На них, приметных издалека, выбивали рисунки и тексты, которые помогали ориентироваться в незнакомой местности.

«Пойдешь направо – встретишь дворец, пойдешь налево – ничего не найдешь…» Нет, эти слова не из сказки, а с придорожного камня. Они и есть та самая справка. Но справка, которую прочтет не всякий. А только свой! Знающий руническую письменность. И добрую тюркскую традицию помогать путникам.

Направо, налево, прямо, назад – это тайные ориентиры. Направо значило на юг, налево – на север, вперед – на восток… Путник, прочитав придорожную справку, знал, что ждать впереди, и готовился к встрече.

На больших валунах или скалах, которые встречаются в степи, записывали целые послания. Высекали поэтические строки… Конечно, все это тоже была давняя алтайская традиция, она навеки прижилась в степи.

О своем Великом переселении в степь тюрки слагали поэмы, сказания. Что-то сохранилось даже от современников той далекой поры. Скажем, древнее сказание «Акташ», его теперь рассказывают по-разному, но главное осталось.

Правда, башкиры утверждают, что хан Акташ был башкир. А татары – татарин, кумыки же говорят, что он был кумык… В Дагестане есть река Акташ, на ее высоком берегу развалины древнего города, который, по преданию, основал знаменитый хан… Свою столицу… Кому верить – татарам, кумыкам или башкирам?

Всем сразу! И вот почему.

Хан Акташ основал на Идели страну, она, видимо, уже тогда называлась Дешт-и-Кипчак. Нынешние кумыки, башкиры, татары были кипчаками, то есть единым народом. Ничто не разделяло их, как теперь, у них тогда был один правитель, одно ханство… К сожалению, братья забыли о своем родстве. Вот и спорят.

При хане Акташе, то есть в III веке, встало на ноги новое большое тюркское ханство. Оно было порождением Великого переселения народов, его результатом! Освоение земель только так и могло завершиться – новым государством. А всякая страна, как известно, обязательно имеет границы, правителя и имя. Дешт-и-Кипчак – это название с очень глубоким смыслом. Его ныне переводят как «степь кипчаков» (то есть тюрков, переселившихся в степь). Однако такой перевод слишком мало что объясняет, он не в традициях тюркской культуры. Смущает слово «дешт» или «дашт», оно как бы лишнее. К тому же в древности это слово у тюрков означало все-таки «чужбина», а не «степь».

Могли ли степняки назвать свою родину «чужбиной кипчаков»?.. Никогда. Неуютно звучит.

А разгадка в незаметном и, что затерялось в середине названия. Оно словно забытый отголосок древности и прежде звучало как «иситеп» – по-тюркски «согревшая». В русском варианте получается: «чужбина, согревшая кипчаков». Вот когда все встает по местам. (В тюркском языке, правда, строй фразы ныне иной, но смысл остался тот же.)

Дешт-и-Кипчак! Так, и только так, могли сказать тюрки, ушедшие в степь. Они, вчерашние горцы, обрели новый дом. Он «согрел» их.

Для степняка теперь нет слова теплее, чем «иситеп». Это – Родина. Самая теплая на свете земля. «Наша колыбель – Алтай, а Родина – Степь», – говорили кипчаки.

Впрочем, не исключены и иные толкования Дешт-и-Кипчака, возможно, кому-то они покажутся точнее. Например, если за основу взять тюркское слово «таш» («даш») – «камень, скала, возвышенность», то образуется слово «ташта» («дашта») – «место пребывания». В нем и ищут объяснение… Можно склониться еще и к иранской версии (есть и такая!)…

Но так или иначе, а старинное тюркское слово «иситеп» все равно будет ближе сердцу степняка.

Хан Акташ заложил на Идели города, станицы, хутора и дозоры. Он был очень деятельный правитель… А то, что татары, башкиры и кумыки, называя его своим, рассказывают о нем по-разному, к сожалению, показательно для забывчивых людей.

Акташ – тюркский герой, вероятнее всего, это даже некий собирательный образ. Образ народа, преодолевшего невероятные трудности. На Урале и на Кавказе оставил он следы своих подвигов… Было же основано на новой земле новое ханство, в котором жил единый народ.

Священная гора Уч-Сумер (Белуха)

Тюрки вели своего белого коня по берегам Идели и на север, и на юг – куда хотели. Уже в III веке были заложены их первые города на этой великой реке. Они, эти города, не забыты, живут и здравствуют. Например, Сумеру (Самара), она память о священной алтайской горе Уч-Сумер. Возможно, именно здесь было что-то напоминающее о ней: то ли гора, то ли растительность, то ли еще что-то. Случайных названий тюрки никогда не давали.

Около могилы святого человека вырос город Симбир – «одинокая могила» (Симбирск), на песчаной горе – Сарытау – «желтая гора» (Саратов)… И конечно, уже тогда знали город Булгар, здесь жили тюрки и другие народы. Город имел смешанное население, и это видно из его названия.

Строились города также по притокам Идели: на берегах Камы, Оки, Агидели. На Урале – Челяба (Челябинск), Тагил, Курган и другие… Все названия тюркские, каждое имеет смысл.

Но чужих земель кипчаки не трогали. Удмурты, марийцы, мордва, коми, пермяки и другие народы нынешнего Поволжья и Урала навсегда остались их добрыми соседями. По сути, это народы-братья, у всех у них алтайские корни.

На Идели конники хана Акташа встретили поселения скифов – тех самых тюрков, которые ушли когда-то с Алтая. Сегодня этих людей называют чувашами. Они по-прежнему хранят древнейшую веру тюркского народа. Но уже признают и Тенгри, называя Его Тура.

Чуваши – настоящий народ-музей, таинственное сокровище тюркского мира, которое терпеливо ждет своего часа познания…

Конечно, были на берегах Идели и кровавые столкновения, без войн не обходилось и здесь. Всадники, например, вынуждены были обнажить шашки, когда дорогу им преградили аланы – очень сильный и воинственный народ, перед ним отступали даже римские легионеры.

Аланы не пустили тюрков к берегам Дона, не дали им искупать и напоить коней.

Хан Акташ вернулся на Идель ни с чем. В устье реки он заложил город Семиндер, будущую столицу Хазарского ханства. И тем навеки утвердил, что Идель – тюркская река.

Но освоение степи тогда приостановилось. Без хорошего войска оставаться здесь было опасно: Европа не скрывала своей враждебности. А тюркам во что бы то ни стало требовалось утвердиться на Кавказе, потому что горы – это природная крепость, которая надежнее любых крепостей. Иначе потеряли бы Идель.

Хан Акташ с боем пошел на Кавказ. На берегу горной реки заложил город. По сути, это был первый тюркский город на Северном Кавказе и во всей Европе… Сейчас на его месте остались лишь курганы. Кое-где видны следы кирпичных стен и земляных валов. Рядом река Акташ. А за рекой – кумыкское селение Эндирей. За древность уважают его кумыки!

Отсюда, от этого забытого ныне города, путь Великого переселения лежал на юг, но был недолгим. У стен Дербента конница безнадежно встала. Дальше путь был наглухо закрыт.

Дербент. Стены древней крепости Нарын-Кала

Город Дербент считался надежным стражем западного мира, неприступной крепостью стоял он на вершине горы. От крепости до берега моря тянулась высокая каменная стена, она надежно перегораживала путь в Иран и Римскую империю. Стена была очень высокая и такая широкая, что по ней ездили на арбе, как по улице.

Город жил этой стеной. Вернее, он жил знаменитыми воротами: их открывали перед торговыми караванами, за что брали деньги или товары.

Перед тюркскими всадниками ворота закрыли наглухо… Здесь, в предгорье Кавказа, Великое переселение народов остановилось: справа высились горы, слева плескалось море. Впереди был тупик. Идти некуда.

А на планете III век уже отсчитывал свою вторую половину. В тюркском мире наступили годы затишья.

Страна, что лежала за дербентскими воротами, манила к себе кипчаков. Манила своей неизвестностью. То была новая для степного Востока земля, с иной культурой. О Европе, о Римской империи тюрки, конечно, слышали и раньше. Но никогда не видели их.

Оказавшись в тупике, они доверились Небу…

Дешт-и-Кипчак продолжил свою размеренную жизнь: строил, плавил железо, растил урожаи и скот. Люди отмечали праздники и свадьбы, радовались рождению детей, скорбели по уходу в мир иной своих ближних. Все было как всегда. Жизнь текла своим неторопливым чередом.

На Кавказе появлялись тюркские селения, вырастали новые города. Один из них – Хамрин. Город прославился священным деревом, о котором упоминали едва ли не все историки Кавказа. Деревом по имени «Тенгри-хан».

Разумеется, речь шла не просто о священном дереве, как у язычников… Вовсе нет… У тюрков жила легенда о мировом древе, в котором соединяется все, созданное Великим Тенгри. (В этом случае полагалось обращаться к Тенгри со словом «Ходай» – «Создатель», «Творец».)

Учение о мировом древе – это целая наука; познав ее, человек становится мудрецом. Он видит модель мира и начинает понимать, как устроен мир. В Европе эту науку назвали философией.

Ветви мирового древа достигают неба, они принадлежат Богу и птицам. Корни древа уходят глубоко в преисподнюю, в царство Змея. А ствол находится в срединном мире – там, где живут люди, кони и звери.

Древо жизни вечно, как вечен Бог. Его нельзя увидеть, как нельзя увидеть Бога.

Согласно легенде, по древу жизни переходят духи и мысли из одного мира в другой. Именно оно, мировое древо, дает человеку познание… А что, если город Хамрин был городом мудрецов и философов? Что, если здесь, под покровом ветвей мирового древа, кипчаки просили совета Тенгри?.. Кругом же кольцо враждебного мира.

В городе Хамрине позже построили храмы, еще позже – мечети. Но древо оставалось его главной святыней… Сейчас там селение Каякент. Селение со строгой планировкой города. А на околице в память о прошлом растет священное дерево «Тенгри-хан»… Кумыки, конечно, что-то забыли, многого не знают о древе жизни, но хранят особое уважение к дереву, что растет в селении Каякент.

К дереву своих будущих воспоминаний?!

…А тогда, в III веке, в мире зарождались великие события. Они начинались по ту сторону дербентской стены и поначалу шли без участия тюрков. Но именно кипчаки должны были стать их главными участниками и главной движущей силой.

«Что предписано Тенгри, того не избежать», – учит древняя мудрость.

Невероятно, но факт – дербентские ворота открылись сами! Без участия степняков… Известно, что чистые помыслы ниспосланы Небом, они не проходят бесследно. И в этом убеждает дальнейшая история Кавказа и всей Европы.

О приходе кипчаков узнали армяне, которые у себя в далеком Закавказье безнадежно проигрывали войну с Ираном. Им нужен был сильный союзник, и армяне нашли дорогу к городу Хамрину. Они первыми в Европе признали тюрков. И сделали все, чтобы Дербент пропустил всадников.

Армянский правитель Хозрой I не ошибся в союзнике. Кипчаки повергли противника в ужас, наголову разбив его в бою. Война тем и закончилась. Армения вышла из-под власти Ирана, а тюрки подчинили себе Дербент и все западное побережье Каспия…

В нынешнем Азербайджане много примет того славного времени. Например, селение Кыпчак или город Гянджа. Даже в иных малоизвестных селениях и городах есть памятники эпохи Великого переселения народов. Стоило бы присмотреться к городу Гусары, это его современное название, но оно, видимо, идет от имени Гесера… Тюркский мир тогда, в III веке, полноправно вступил на Кавказ. Пустил здесь корни. Навсегда стал частицей культуры Кавказа и всей Европы! Так что здесь возможны самые невероятные открытия.

Вступление тюрков на Кавказ было событием чрезвычайным в мировой истории! В нем – и сила всадников (новой армии, с которой обязаны считаться все), и будущее Великого переселения народов, его обозначившиеся перспективы (на горизонте кипчаков показались Европа, Ближний Восток и Средняя Азия).

Все связалось тогда на Кавказе в плотный политический клубок, все ждало своего продолжения. Время сжалось, словно пружина, готовая дать толчок глобальным событиям истории. Мир готовился стать другим.

Именно приход тюрков в Европу подвел здесь черту под эпохой античности и начал эпоху средневековья! Началась новая Европа – уже и тюркская! Она как бы перешла из поры отрочества в пору юности… Это важнейшее событие, к сожалению, просмотрели историки.

Конечно, Кавказ и прежде играл в мировой политике особую роль, он граница между Востоком и Западом. Граница двух миров! Здесь долго пересекались интересы Ирана и Римской империи: веками шли кровопролитные войны.

Кроме того, Кавказ был едва ли не единственным местом в западном мире, где умели делать железо. То самое железо, которое ценилось выше золота. (Правда, железо здесь не плавили, оно получалось низкого качества; что-то подобное делали и кельты в Карпатах.) Но все равно борьба за обладание им велась не на жизнь, а на смерть. Без кавказского металла в Римской империи навсегда был бы бронзовый век. Выплавки железа там не знали. Поэтому даже доспехи своим легионерам делали из бронзы. Иран тоже пользовался кавказским железом.

Когда тюрки разбили в Закавказье армию Ирана, все разом перевернулось, все изменилось самым неожиданным образом. Мировая политика, которая выстраивалась веками, в один день рухнула. Рухнула без шума и треска. Но понять это могли только очень искушенные люди.

Среди кипчаков таковых не нашлось. Они многого, что творилось в Европе, вообще не знали. Ушли из Закавказья, даже не вкусив плодов своей победы, – оставили это другим. Помогли армянам и ушли осваивать побережье Каспия.

А в «ничейное» Закавказье заторопился римский император Диоклетиан – хитрейший лис и мудрейший политик того времени. Под его властью лежала Европа, и теперь он чувствовал, что может стать хозяином мира.

Римский император Диоклетиан

Диоклетиан к 297 году подчинил себе все Закавказье. Потом напал на ослабленный Иран, захватил самые богатые его провинции. Поход его был стремительный. Победоносный. Рим ликовал. Поговаривали уже о новом «Золотом веке» империи. Такого успеха никто не ожидал, даже сам император.

Но победа далась слишком легко. Подозрительно легко, это и насторожило Диоклетиана. Только он в той победе над персами почувствовал беду. А мятеж, вспыхнувший потом в Армении, был дальним всполохом той беды, которая неотвратимой стеной шла на империю.

Мятеж в Армении, конечно, подавили. Христиан – зачинщиков бунта – заключили в тюрьму. Но это уже ничего не могло изменить. Армяне были словно околдованы. Они ждали очень важного события, которое должно было вот-вот случиться. Ждали чуда, которое предрек христианин Григорий.

Этот Григорий увидел в небе огненный столп и крест на его вершине. От креста лучился яркий свет, как от молнии.

Армяне тогда еще не верили в спасительную силу креста, они были язычниками. Но зато все прекрасно помнили знамена с крестами, под которыми сражались кипчаки. И поразились. Точно такой же крест в небе увидел Григорий! Божественное предзнаменование.

«Тюркам помогает их Бог Небесный», – решили они.

Молва о всесильном тюркском Боге понеслась по Европе быстрее ветра. Ее распространяли христиане, повторяя пророческие слова Иисуса Христа о всадниках, которые освободят мир от владычества Рима. Это пророчество было записано в Апокалипсисе – одной из главных книг христиан. Им жили. Люди читали и перечитывали, сверяя каждую строчку с тем, что происходило вокруг. Все сходилось. Все было именно так, как говорил тот, кого потом назвали Христом.

«Пророчество сбылось. Ждите», – сказал всем Григорий, увидев на небе сияющий крест Тенгри… А не за эти ли слова армяне назвали его позже своим Просветителем?

Победа была рядом, она должна была прийти сама.

…Разумеется, тюрки ни о чем, что творилось в Европе, даже не догадывались. Они абсолютно ничего не знали. Пока к ним не пришел молодой армянский священник. Его звали Григорисом, он был внуком Григория Просветителя. Юноше едва исполнилось шестнадцать лет. Он смиренно поклонился и на ломаном тюркском языке попросил встречи с царем кипчаков.

Сказано же: «Что предписано Тенгри, того не избежать».

Зачем пришел юный епископ Григорис? Чего хотел он от хана? Нет, не военной помощи.

Армяне на этот раз просили научить их побеждать. Они (и язычники, и атеисты!) пожелали принять веру в Бога Небесного, который сделал тюрков непобедимым народом. Христианский епископ Григорис первым из европейцев пришел учиться вере в Тенгри, чтобы потом просвещать свой народ. По сути, он желал продолжить деяния Гесера и хана Эрке, но уже в Европе!..

Надо отметить, что в Европе о Боге Небесном даже не слышали. Евреи молились идолам (терафим) и языческим богам (элохим). Римляне поклонялись Юпитеру. Всюду царило языческое многобожие и откровенное варварство.

Христиане же вообще не признавали никаких богов. Они отрицали их, называя себя атеистами. Ждали лишь прихода всадников – вестников Посланца Бога Небесного… И вот всадники явились!

Появление кипчаков у границ Римской империи, их блестящую победу над Ираном заметили в первую очередь именно христиане. О пришельцах заговорили. Уж очень выделялись они: их железные доспехи и вооружение делали кипчаков в глазах европейцев пришельцами из другого мира. Именно так и было на самом деле. Они вышли из светлого мира, который жил под высоким небом Тенгри.

Языческая Европа смотрела на них снизу вверх, – только так и должен смотреть пеший на всадника. Европа уступала тюркам в главном: вера в Бога была для нее недосягаемой ценностью! В Бога, который подарил тюркскому народу железо.

Чтобы понять смысл этих слов, достаточно одного простого примера. Хороший удар железной шашкой перерубал бронзовый меч надвое. Иначе говоря, хваленые римские войска перед кипчаками были безоружными. Как дикари с деревянными палками.

Можно что угодно и как угодно говорить о крушении Римской империи, строить любые гипотезы и предположения, но без учета этого простого факта все разговоры будут явно несостоятельными.

Тюркский Тенгри олицетворял железо, а римский Юпитер – бронзу. Победы кипчаков были неминуемы, как неминуема победа железа над бронзой. Империя Рима была обречена, ее судьба зависела лишь от времени и от желания кипчаков.

…Армяне явно не случайно послали епископа Григориса к тюркам. Они, может быть единственные в Европе, угадали ход будущих событий. И начали быстро отдаляться от умирающего, но еще не умершего Рима.

Вот почему армянский юноша-епископ пришел в Дербент. Он принял крещение (по-тюркски «ары-сили» или «ары-алкын»). Трижды окунули его в воду, освященную серебряным крестом.

Крещение водой – важнейший обряд религии Тенгри. Посвящение в веру! Иначе говоря, в тюркский мир. Это алтайский обряд, потому что на Древнем Алтае новорожденных младенцев окунали в ледяную купель. После такого купания человек входил в мир Вечного Синего Неба. (Отсюда в конце концов тюркское слово «тюрк», что даже на китайском языке значило «здоровый», «крепкий».)

У древних тюрков было и слово «арыг». Оно означало «чистый» в смысле духовно. Им называли человека, прошедшего святой обряд очищения.

Водное крещение появилось на Алтае. У народа, который заботился о своей физической и духовной чистоте. Это сегодня его приписывают то христианам, то еще кому-то, что совершенно неправильно. У ранних христиан его не было и быть не могло. В Европе о нем узнали только после прихода кипчаков. Это неоспоримый факт, который не скрывают даже христианские историки. В IV веке там начали строить баптистерии – бассейны, в которых крестили христиан!

А. Дюрер. Апокалипсис. 1498 г.

Предание о всадниках, посланниках Бога Небесного, которые должны спасти мир от язычества и нечисти, есть у многих народов Евразии. На Древнем Алтае оно появилось задолго до Апокалипсиса. На Кавказе таким всадником стал потомок царского рода, который сегодня известен под именем святого Георгия

Более того, на Тибете, где сохранились традиции веры в Тенгри, по-прежнему существуют обряды ары-алкын и ары-сили…

Выходит, армянский епископ был первым европейцем, посвященным в веру Тенгри. Так открытые душой тюрки выразили свое отношение к союзничеству с Западом… Предания даже хранят название озера, где крестили Григориса. Оно недалеко от селения Каякент и называется Аджи.

Чистого (духовно!) Григориса тюркские священнослужители препроводили в город Хамрин и там посвятили в тайну мирового древа. Он увидел священные книги тюрков – завет Тенгри, которые сегодня, судя по некоторым фрагментам, вошли в Коран. И лишь тогда, после посвящения, ему разрешили сложить вместе два пальца – большой и безымянный – на правой руке. Получился божественный знак умиротворения.

Так, двумя пальцами, соединенными вместе, на Востоке обозначали преданность Небу. Их опускали на лоб, на грудь, на левое плечо, на правое плечо… Этим движением тюрки просили у Бога Небесного защиты и покровительства. (Таким образом, первый христианин, который осенил себя крестным знамением, тоже был епископ Григорис.)

Христиане не знали крестного знамения, как не знали силы креста. Это тоже они заимствовали у кипчаков.

Григорис рассказал им о Христе, которому поклонялся, о Европе, о гонениях на христиан. И тюрки поверили ему, приняв Христа за сына Бога Небесного. Потому что знали других сыновей Тенгри. Особенно Гесера – Пророка тюркского народа. Ему посвящена молитва, которая отличается краткостью и редкой емкостью слов.

Чудо Св. Георгия о змие. XIV в. Государственная Третьяковская галерея. Москва

«Гесера даровали Мы тебе, так обрати же к Господу молитвы…» – это строки из завета Тенгри. (Сегодня они стали сто восьмой сурой Корана.) Не забыты они на Востоке до сих пор, хотя смысл слова «Гесер» (Каусар, Кевсер) уже не все помнят и там.

Долго постигал Григорис тайны богослужения. Ему помогли устроить в Дербенте христианскую церковь. (Позже она была названа Албанской церковью – по имени страны, которая появилась на Кавказе, – Кавказской Албании, город Гесер, видимо, был одним из ее городов.)

А самой первой в Европе утвердила у себя новую христианскую церковь Армения. Случилось это в 301 году. Там признали Тенгри и Его крест. Армяне переняли у тюрков обряд богослужения. (У христиан не было даже своего обряда, они молились по правилам иудейской религии, в синагогах.)

Армяне первыми отошли от этих старых правил и тем вызвали возмущение в Риме. Император Диоклетиан тогда и начал свои знаменитые гонения на новых христиан. Однако преследования, казни, ссылки уже не пугали. Число сторонников новой веры только росло… Зерна тюркской духовной культуры давали обильные всходы даже на каменистой земле языческого Рима! Потому что нет в мире никого сильнее Бога Небесного!

Гесер-хан. Монголия. XIX век

Народы Римской империи, не боясь, говорили о бессилии старых богов. Все откровенно отвернулись от Юпитера, крушили скульптуры Меркурия, ломали статуи идолов…

«Что предписано Тенгри, того не избежать!»

Наконец это поняли и в Риме. Император Диоклетиан захотел даже принять новое христианство, но испугался. В отчаянии он оставил трон и ушел из дворца. Мудрый политик вдруг почувствовал, что проиграл тюркам.

Проиграл, даже не вступив с ними в бой!

Вот тогда – в то самое мгновение – и рухнула единая Римская империя. Рухнула без войн, без катастроф. Она перестала верить в себя. А это самый большой на свете грех.

Армения, Кавказская Албания, потом Иверия (нынешняя Грузия), Сирия, Египет наперебой звали кипчаков: Великое переселение народов нашло здесь свое продолжение. Но его уже правильнее было бы называть Великим переселением культур. Переселялись же не кипчаки, а их культура!

Всюду признавали крест Тенгри, а с ним и тюркскую духовную культуру. Новое христианство (по тюркскому образцу!) давало им полную свободу от власти Рима.

Для них, для этих стран, кипчаки учредили у себя в Дербенте Патриарший престол. Это было важное начинание. Своеобразная духовная школа для Запада. Сюда (как когда-то на Алтай или в Кушанское ханство) приезжали за опытом. Здесь обучали первых христианских священников, показывали им обряды и правила богослужения, посвящали в тайны веры, готовили проповедников.

А как иначе европейцы узнали бы о Боге Небесном?.. Кавказ долго еще оставался просветительским центром Европы.

Здесь, в Дербенте, была построена самая первая в мире христианская церковь. Она была построена опять же по образцу тюркских храмов, в нее тоже запрещалось входить прихожанам. К новому духовному роднику устремились сотни людей из бывших колоний Рима.

Остатки древнего храма. Предположительно III – V вв. Городище Туркестан. Казахстан. Древние фундаменты, имеющие в плане крест, в Центральной и Средней Азии археологи находили не раз

Здание той церкви сохранилось… Археологи откопали его совершенно случайно, когда вели в крепости раскопки. Никто даже не ожидал встретить здесь столь бесценную находку. Поначалу ее не поняли и приняли за зернохранилище. И лишь потом, когда помещение очистили от земли, стало ясно, что это древнейший храм. Весь, по самый купол, он ушел в землю… Столько веков прошло, а Бог сохранил его.

Тюрки свои храмы строили именно так, чтобы сверху здания напоминали равносторонние кресты. Храм в Дербенте как раз такой. Размерами небольшой. Стены кирпичные. Все как было тогда у степняков.

Точно такие же церкви появились в Армении, в Иверии и у других союзников кипчаков. Об их тюркском происхождении говорят и знаки, которые высекали мастера-строители на стенах храмов. Ученые долго ломали головы: «Что означают эти непонятные знаки?»

А все оказалось очень просто. Это тамга. Своеобразный герб, он был у всех тюркских родов (тухумов). (Тамга, между прочим, дала начало европейской геральдике, этой выразительной науке о символах и родословных.)

Веками молчавшие надписи на стенах древних церквей перестали молчать, когда нашелся их хозяин.

В Армении, например, ученым встретилась такая надпись: «Прими сей дар для общины монахов» и рядом инициалы дарителей. Почти тысяча семьсот лет этим словам. Они высечены на древнетюркском языке.

Вот такие поздравления получил от кипчаков армянский народ по случаю принятия новой веры. Короткая фраза, но очень выразительная, а в ней целая страница истории народов.

А в одном храме (около часовни Вачагана III Блаженного) на камне рукой древнего мастера вырезан всадник в одежде священнослужителя. Он ровно, по-тюркски, сидит на коне, ноги его свободны, без стремян.

Что, еще одна загадка истории? Вовсе нет.

Только так и ездили в степи священнослужители. Им стремена не полагались. Стремя – принадлежность воина.

…Торжественным был тот день в Армении. 10 ноября 326 года крест Тенгри вознесся над первыми церквами Европы. Поныне хранит армянский народ веру и свой крест-освободитель. Праздник обретения Святого креста в Армении всегда отмечали очень торжественно: то был поворотный момент их истории. Главу Армянской церкви Григория Просветителя все-таки правильно называли Угодником Божьим, – это он указал своему внуку и своему народу дорогу к тюркам.

На царской колеснице, под охраной конного войска (всадников!) провожали Григория из Дербента. А вез он из тюркского мира святейшую реликвию – равносторонний крест! Знак новой Европы.

Высокой, очень высокой чести удостоили тюрки главу Армянской церкви, объявив его «катыликом», что по-тюркски значило «союзник» или «приобщенный». Этот титул с тех пор сохранился на века за главой Армянской церкви – католикос. (Греческое окончание «-ос» появилось в нем позже.)

Христианские общины Сирии, Египта, Византии склонили колени перед ним, перед Угодником Божьим, первым истинным пастырем христианского мира… Авторитет Армении рос в те годы неудержимо.

Много перемен через армян пришло в культуру Европы и Средиземноморья: Запад приобщался к сокровищам тюркского мира. С тех пор и сияют немеркнущие поныне слова: «Свет начинается с Востока». Очень глубокий смысл в них.

Свет начинается с Востока. Воистину…

Но о самом Востоке Европа не знала почти ничего. Ее общения с тюркским миром были редки. Этим и воспользовались римляне, чтобы выставить кипчаков злодеями, ужасными и дикими варварами, отпугнуть от них людей и тем продлить свое владычество. Им, к сожалению, удалось многое.

Но был один-единственный европеец, который знал правду о тюркском народе и его культуре, – епископ Григорис. Он жил в Дербенте, вел службу во имя Бога Небесного и все видел своими глазами. Молодого человека сравнивали с Пророком, видя в его искреннем служении подвиги Гесера. Пророков Равностоятель называли Григориса европейцы.

Это как раз и не устраивало тайных врагов Бога Небесного, которые затаились в Риме. Римские правители боялись правды о кипчаках, боялись их прихода в Европу. И они прибегли к своему любимому оружию – оговору. Узнали, что Григорис выходец из знатного иранского рода, и через иранцев оговорили юношу. Его обвинили в греховном падении.

Трагический день… Григорис не нашел чем оправдаться. Все было против. И тюрки казнили его страшной казнью. Здесь же, в Дербенте, на площади. Юношу привязали к хвосту дикого коня, потом судьи зачитали ему приговор.

Но и перед смертью он не попросил пощады. Молчал, потому что ему не в чем было оправдываться. Лишь посмотрел на небо и тихо произнес: «Тенгри салгъан намусдан къачмас!» («Что предписано Тенгри, того не избежать!»)

Не сразу поняли ошеломленные судьи, что произошло. А когда поняли, конь уже мчался вдоль берега моря. Он был слишком далеко…

Казнь признали жертвенной. И начали молить Тенгри, чтобы душа героя и невинной жертвы стала покровительницей кипчаков. Это тоже было древнейшей традицией Алтая – искать покровительства у героя.

С той минуты епископ Григорис получил тюркское имя Джарган (отчаянный до безрассудства). По духу он стал тюрком – родным человеком, отчаянным до безрассудства, как и сами кипчаки. Степняки приняли его в свою общину. И долго молились, чтобы душа Джаргана воплотилась в новорожденном тюркском мальчике и уже никогда больше не покидала тюркский мир.

Святой Георгий. XV в. Церковь Св. Георгия. Местия. Грузия (Сванетия)

(Надо заметить, смене имени, как и перевоплощению души, тюрки придавали особое значение еще в глубокой древности; смена имени обозначала окончание старой жизни и начало новой.)

Хоронили Джаргана с почетом. Как национального героя тюркского народа. На вершине самой высокой горы в окрестности Дербента. На могиле установили часовенку. На месте казни – храм.

А на девятый день после захоронения случилось чудо. Рядом с могилой открылся родник. Целебная вода забила из земли, на самой вершине горы, где никогда не было родников. К святой могиле потянулись паломники. Издалека шли они.

Вскоре здесь выросло селение, там жили стражники святого места. Из поколения в поколение хранили они тайну тех мест. Сохранили они и родник с целебной водой, сюда по-прежнему приходят люди.

В памяти разных народов историю сберегали по-разному. Чаще всего события облекали в легенды или сказания, в поэмы или былины, а потом передавали из уст в уста.

Люнебургская карта мира. XIII в. Германия. Географические карты Средневековья помещали Рай земной на Алтае

Даже забыв что-то, народ помнил о себе главное, знал о своей прошлой жизни, потому что в памяти жила информация… А прочитать скрытую в легенде информацию – дело для сегодняшней науки вполне посильное.

Выходит, культура – это еще (кроме всего остального) и хранилище памяти народа. Без культуры нет народа, нет прошлого. Предания, сказы, поэмы сочиняли не от скуки или безделья, каждое произведение имело глубокий смысл. С каждой строчкой невидимым узелком связывалась тайна.

Тюркские легенды именно такие: затейливо выписанные слова, до мельчайших штрихов выверенные образы и обязательная тайна, вернее тайный смысл, уложенный между строк.

Каждого легендарного героя тюрки берегли, словно дорогие жемчуга. Имя, одежда, оружие… все имело смысл, все было не случайным. Сказитель помнил десятки преданий. И если рассказчик забывал имя героя или какую-то деталь повествования, то он не имел права рассказывать легенду.

Ту историю, что случилась у стен Дербента, тюрки, конечно, не забыли. Азербайджанцы, кумыки, татары и сегодня помнят о неком восточном городе, в который повадился огромный Змей Аждарха. Он захватил источник и требовал молодых девушек. Но дочь правителя защитил воин. Победил он Змея не оружием, а молитвой. Все увидели, слово, сказанное им, сильнее меча, ибо было то слово «Бог».

За века легенда претерпевала изменения. Менялись иные детали, что-то в ней рассказывали по-другому, воину даже давали новые имена – Хызр или Хызр-Йльяс, Кедер или Кедерлес, Джирджис. Однако он всегда оставался вечно юным стражем источника жизни.

В Европе эту легенду тоже знали с незапамятных времен. Там воина назвали святым Георгием (или Георгом, Джорджем, Егорием, Юрием, Иржи… десятки имен). И здесь нет ничего удивительного.

Святой Георгий, Хызр, Кедер и Джарган в жизни были одно и то же лицо. Но в силу ряда причин (религиозных, политических) его разделили. Иначе говоря, сделали разными людьми… Подобные примеры не редкость в истории народов, политики часто вмешивались в культуру, не церемонясь. Впрочем, известно и обратное: когда опять же в угоду политике несколько человек в легендах «объединялись» в одном. Как, например, хан Акташ.

Тюркскую легенду о Джаргане в Риме не признали. Там не могли ее признать! Римские епископы испугались, ее текст обнажал сокровенную тайну западной церкви. И в 494 году они запретили христианам даже упоминать имя Григориса (Джаргана). Тюркского святого переделали в мученика, потом в убийцу: посадили на коня, «заставили» убивать Змея, иначе говоря, прародителя тюрков. Легенду изменили до неузнаваемости! Таким стал святой Георгий (он же Джарган, он же Григорис), таким он известен ныне.

И все это делалось для того, чтобы никто не узнал о его истинном подвиге. Что от тюрков пришел в Европу образ Бога Небесного. Что они стояли у истоков христианской культуры, которая утвердилась в Европе после падения Римской империи. Что они и сокрушили Рим!

Святой Георгий. XIV в. Византийский музей. Афины. Щит святого украшает равносторонний крест

Выходит, меняли вовсе не легенду, нет, – злонамеренно искажали историю тюркского народа. И делал это отнюдь не запуганный монах-переписчик. Здесь была политика западной церкви, которая веками велась против кипчаков! Очень коварная политика… Поэтому-то так мало правды известно о Дешт-и-Кипчаке, о его народе.

Но факты навсегда остались фактами. Они никогда не меняются, потому что их связывает логика. Именно логика (эта серьезнейшая наука о доказательствах!) и позволила восстановить иные события, узнать, что и как было на самом деле.

…А было вот что. В 311 году в Дербенте появились греки-христиане. Не с добрыми мыслями пришли они. Греки задумали неслыханное по дерзости преступление, его следы скрывают и до сих пор.

Тогда на земле бывшей Римской империи стояла великая смута: прежняя власть пала, а новой не было. Семь августов, семь претендентов дрались за престол. Люди открыто говорили о бессилии старых римских богов… Словом, огромная империя раскололась на Восточную и Западную. И царил там хаос.

Греки первыми среди европейцев вспомнили древнее правило политики: «Чей Бог, того и власть». И они пошли к тюркам, чтобы хитростью выкрасть у них Бога Небесного и таким образом получить власть над Европой! Никому прежде подобное даже не приходило в голову. К тюркам приходили учиться, но не воровать.

Одним из семи августов, или императоров (а вернее, все-таки претендентов на трон пошатнувшейся Римской империи), был грек Константин. Но он, как и остальные, был «голым» императором – владел лишь титулом и не имел армии, а значит, и власти.

Средиземноморье удерживал Максенций, действительный император. В Риме стояла его армия. Казалось бы, ничто не предвещало ей беду. Как вдруг появились всадники. Над ними реяли знамена с крестом (лабарумы), которых европейцы прежде не видели. Нападение было и дерзким, и внезапным.

В 312 году около Мульвийского моста – под стенами непобедимого Рима – войска Максенция были наголову разбиты. Он сам был убит. А Константин поспешил назвать себя победителем. Это он, заключив союз с кипчаками, их руками добился себе желаемого. Тюркские всадники выиграли битву, но приписана она грекам, у которых даже не было армии.

Расстановка сил в Европе тогда резко изменилась в пользу Константина… Пора безвластия кончилась.

Битва у Мульвийского моста. Миниатюра. Творения Григория Назианзина. VI в. Национальная библиотека. Париж. Франция. Равносторонний крест напоминает о том, кто принес победу Константину

Щиты. Находки из курганов. Алтай. Щиты с равносторонними крестами (знак защиты) были на Древнем Алтае еще до новой эры

Любопытно, что в тот 312 год греки пригласили к себе и тюрков-священнослужителей, которые читали собравшимся толпам молитвы во имя Бога Небесного. (Разумеется, на тюркском языке.) Читали молитвы на площадях греческих городов. Сделали это по приказу Лициния – соперника Константина в борьбе за власть на востоке империи. Вот когда и от кого слово «Бог» впервые услышали в Европе… Вот они, немеркнущие факты истории народов.

В победе над Максенцием люди увидели волю Божью. Под знаменем с крестом отряд кипчаков легко разбил римскую армию, это приняли за знак Неба… Воистину, «Чей Бог, того и власть», – сказали все.

Константин был очень ловким политиком, он сразу понял, что теперь важно закрепить за собой веру в нового Бога, сделать ее и тюрков своими. И он вслед за Лицинием тоже высказался за признание нового христианства, которое зародилось тогда на Кавказе. Союз с кипчаками был очень выгоден ему…

При написании истории иные ученые по приказу политиков что-то отрицают, замалчивают или скрывают. Они будто не знают, что скрыть правду нельзя. Она, как шило из мешка, появляется неожиданно. Греки пошли по пути сокрытия правды. При Константине они приняли веру в Бога, этого не отрицает никто. Но приняли ее от тюркских священнослужителей! Вот об этом историки почему-то умалчивают. Забывая, что других учителей и носителей веры в Бога Небесного тогда не было. Только кипчаки!

На Востоке из религии тюрков вырос буддизм, на Западе – новое христианство. Тенгри открывался людям по-разному, и в этом (в Его присутствии!) был еще один след Великого переселения народов. Европейцы признавали Бога, а с Ним – и тюркскую духовную культуру. Этого же не скрыть!

Монастырь Киранц. XIII в. Армения. Пример шатровой архитектуры

Как невозможно скрыть, что Константин не признал Бога. Он оставался всю жизнь язычником, Верховным жрецом. Потому что не вера интересовала его, а власть. Он шел на все, лишь бы обмануть кипчаков. Лишь бы быть с ними рядом. Лишь бы их руками загребать жар власти.

Щедро заплатив за победу над римлянами, он не скупился на подарки и обещания. Не жалел ничего, лишь бы подольше задержать тюркских воинов у себя. Лишь бы они служили ему. И всадники остались! Греки словно опоили их… «Федератами» назвали потом этих предателей. (Слово «федерат» происходит от латинского «договор».)

Константин угождал им как мог. Ввел, например, новый календарь: день отдыха назначил на воскресенье, как у тюрков. Людей обязал ходить в церкви, молиться новому Богу Небесному.

Заметим, до 325 года греки молились только Тенгри! И читали священные тексты и молитвы тюрков!

Факт чрезвычайный. И абсолютно забытый. А он хорошо проясняет иные темные пятна истории Европы… Даже на монетах Византии чеканили изображения Солнца – вернее, «солнечные» равносторонние кресты… «Знаки солнца». А о самом Константине говорили не иначе как о «поклоннике солнечного культа». С чего бы это?

Более того, тюркский язык надолго стал языком византийской армии, его так и называли – «солдатским». Тысячи семей степняков переехали к грекам. Им давали лучшие земли, за их переезд платили ханам Дешт-и-Кипчака золотом. Конечно, эти переезды – тоже Великое переселение народов, его продолжение. Однако не свободное! Скорее, они были все-таки покупкой людей за золото.

Кипчаки, собственно, и создали Византию, знаменитую страну на востоке Европы… Через три поколения там сложилась византийская культура, плод содружества двух народов, поныне вызывающий восхищение. Но Восток там явно преобладал, считают специалисты.

Ничего удивительного. На земле Европы повторилась история Кушанского ханства, с той лишь разницей, что правителем в Византии был грек, а не тюрк. Но слияние двух культур налицо! (Как же просто греки купили себе кипчаков, как мастерски потом перехитрили их.)

…У Константина теперь не было врагов, он уверенно оседлал доверчивых кипчаков. Поэтому не жалел ничего ради дружбы с ними, ради переманивания их. Иначе о Византии никто бы никогда и не услышал.

Император в 324 году заложил Константинополь, новую столицу. И это дело он поручил тюркским мастерам. Чтобы город в пику Риму они построили по своему – восточному – образцу. Чтобы храмы в нем возвели во имя Тенгри… Все предусмотрел хитрец.

Так родилась Византия.

Вчерашняя колония Рима год от года обретала небывалую силу, благодаря кипчакам она быстро превратилась в цветущую страну. Союз с тюрками выгодно отличал ее. Греки диктовали свои условия и Египту, и Палестине, и Сирии, и самому Риму. Но этого Константину было уже мало.

В 325 году он собрал в городе Никее всех христианских священников. Это был первый съезд духовенства (Вселенский собор), известный под именем Никейского.

Собор преследовал одну-единственную цель. Ее даже не скрывали. Император приказал Собору создать христианскую церковь, но уже не по тюркскому, а по греческому образцу. Вот что вынашивал он долгие годы, этот грек, вот ради чего шел на все.

В Греческой церкви Тенгри и Христос, по замыслу Константина, становились одним лицом, вернее единым Богом… Греки решили, что так, завладев именем Тенгри, они завладеют и силой божьей. Для этого понадобился им Никейский собор и собственная церковь.

Но, забирая в свою церковь Тенгри, они посягали на молитвы, обряды, храмы тюрков… На всю их духовную культуру. То, что тюрки копили веками, теперь переходило Византии, ее Церкви… Это ли не преступление перед тюркским народом?! Не его ли так старательно скрывают?!

На Никейском соборе никто даже не понял, что приказал император Константин. А когда поняли, возмутились. Большей нелепости не придумать – смешать воедино Бога и человека. Это кощунство.

Первым встал на защиту Тенгри египетский епископ Арий. Он сказал, нельзя равнять человека с Богом. Потому что Бог – это дух, а человек – плоть, то есть творение Божие, которое рождается и умирает только по воле Бога.

Арий был очень образованным человеком. Он убеждал уверенно. Его приветствовали епископы Армянской, Албанской, Сирийской и других церквей. Никто из них, разумеется, не отрицал Христа, но никто и не равнял его с Богом. Боялись кары Небесной.

Спор закончился печально. Император Константин грубо оборвал его, сказав, что перечить себе не позволит.

Но несогласные епископы мнения не изменили. Они не подчинились приказу Константина и не приравняли Бога к Христу. Иначе говоря, сохранили в чистоте веру, которой их учили в Дербенте тюркские священнослужители.

В христианских церквах Армении, Кавказской Албании, Иверии, Сирии, Египта, Эфиопии истинным Богом оставался Тенгри. Только Он, Ему молились. Подобие Его образа изображали на иконах. Ему посвящали храмы…

Поразительно: тюркские ханы не заметили Никейского собора, они словно обитали в другом мире. «Нет бога, кроме Бога» – с этой мыслью жили они.

Грекам все сошло с рук и на этот раз. Чтобы оправдать себя вновь, они сочинили Новый Завет – книгу о деяниях Христа и о его родословной, объявив, что нашли записки учеников Христа… Ложь их была безгранична.

Как можно найти записки? Где? Если имя Христос появилось только во II веке. (Появилось из уст самих греков!)

«Плюнешь в Небо – попадешь себе в лицо», – говорят в таких случаях тюрки.

Впрочем, сочинители Нового завета не очень утруждали себя. Узнав о Гесере (сыне Тенгри), часть его подвигов греческие редакторы приписали Христу, а что-то они откровенно взяли из истории Будды. Так, политиками, людьми очень далекими от религии, была составлена главная книга христианства, ее потом переписывали не раз и не два другие такие же политики. К истинной вере это не имело никакого отношения.

Константин именно был политиком, он прекрасно знал, что творил, обо всем ведал, удачно выбрав момент для создания своей церкви. У кипчаков тогда резко обострились отношения с аланами, и им было не до греческих новаций.

«Если двое враждуют, один из них умирает», – говорят на Востоке.

Святой Николай вырывает глаза епископу Арию. Мелькитская икона. Фрагмент. XVII в.

Восток всегда жил по своим правилам. Там всегда было свое понимание жизни, свое представление о ценностях. Он прощает, но не забывает обиду.

Вражда алан и тюрков из-за реки Дон длилась долго. И после хана Акташа не затихала она. Спор рано или поздно должен был чем-то закончиться. Не река была его причиной. Река служила лишь поводом.

Дон был в те годы восточной границей Европы. За право входа на европейскую землю и воевали кипчаки. Препятствовали им не аланы, а все те же греки и римляне, которые тайно помогали аланам и которые явно желали видеть тюрков только федератами, то есть зависимыми батраками.

Таковы были пружины политики…

Считается, что слово «Дон» пришло на географическую карту из речи алан (так утверждают некоторые ученые). Пусть. У них оно означало «вода». Возможно. А разве другие реки состоят из песка и камней?..

Конечно, не из-за реки и ее названия шел спор. Кипчакам нужен был выход на Дон, в степи Европы, им требовались новые земли, потому что их население росло. И росло очень быстро. Богатая жизнь их городов и станиц влияла на численность населения: признавались большие семьи и богатые, зажиточные дворы.

«Четверо детей не семья», – говорили кипчаки. С пятым (или с седьмым!) ребенком мужчина получал уважение в обществе. И лучше, если это были мальчики.

По традиции, которая зародилась тогда у степняков, в отчем доме оставался младший сын, он помогал престарелым родителям. А старшие дети ехали на новые земли, шли на службу в армию.

Какие же мудрые были законы у Дешт-и-Кипчака: страна жила ради своих детей. С заботой о них. Поразительно. Ребенка берегли, как умели, чтобы он потом берег родителей.

Если по каким-то причинам в семье был только один сын, юноше на ухо вешали серьгу. На службе, в строю, при команде «равняйся» командир, видя солдата с серьгой, не посылал его на опасное дело. Не имел права. А тот, кто был последним мужчиной в своем роду, носил две серьги в ухе. Ради сохранения фамилии (рода) его берегли особо.

В армии служили все. Служба была обязательной для мужчины. И очень почетной. Исключений не признавали. Если юноша не был в строю, ему запрещали жениться. Девушки даже не смотрели на него. И парни из кожи вон лезли, лишь бы отличиться… Армия была сильным стимулом в жизни общества. Ее свято уважали.

Перед службой юноша сам выхаживал себе жеребенка. В строй шел с боевым конем и со своим оружием. Был неплохо подготовлен к походной жизни, многое умел. Этого тоже требовала традиция: мальчишка всегда работал – на безделье у него не оставалось времени. Он целый день либо помогал родителям по хозяйству, либо тренировался со сверстниками. В трудах и заботах он постигал правила степной жизни. А иначе их не постичь.

Кипчаки рождались всадниками. Никто в мире не сидел лучше них в седле. Конь – это второе «я» тюркского народа. И для мужчин, и для женщин. Нет чище существа на Земле, нет благороднее, чем конь. Они были признанные мастера в коневодстве.

Храбрецы отчаянной удалью радовали видавших виды стариков. Джигитовку тюркский народ всегда сравнивал с искусством! Конь и человек сливались в единое целое. Оценить это произведение Великой Степи может только тот, в ком не остыла тюркская кровь! Без скачек, без состязаний кипчаки не знали праздников, не ведали будней. Вот почему конница навсегда стала главной ударной силой Дешт-и-Кипчака.

Но ее для войны с аланами было мало.

Аланы в бою брали умением. Они очень расчетливо вели сражение. Выстраивали боевой квадрат, плотно закрывались медными щитами и выставляли вперед длинные пики. Не подойти. Короткие мечи и легкие луки в руках аланских воинов останавливали любого.

Всадников не выручали шашки. В военном искусстве аланы превосходили тогда и римлян, и тюрков. Но кипчаки нашли к ним подход. Долго искали его. И нашли! Они придумали тяжелый лук. Он вошел в историю оружия как «тяжелый лук тюркского типа».

Не всякий молодец растягивал такой лук. Полтора метра длиной! Не всякий мог пустить из него стрелу с тяжелым железным наконечником… Страшная убойная сила.

А еще раньше тюркские умельцы придумали свистящие стрелы. Тоже очень удачное военное изобретение. Стрела в полете издавала устрашающий звук. Как беду накликающий свист несся за ней… Словно демон летел.

Сагайдак – набор вооружения конного воина, состоявший из лука с налучием и стрел с колчаном, на который в походе надевался чехол

Видимо, были и другие изобретения, другие новинки. К сожалению, военная история того времени исследована учеными мало.

Наконец настал 370 год… Исторический год. Хан Баламир пошел на Дон. У него были серьезные аргументы для серьезного разговора. Аланы не знали о новинках тюркских оружейников, они привычно выстроили свой боевой квадрат и замерли в ожидании нападения. Горнисты пропели тяжелую песнь атаки, буря теперь была неминуема.

Но тюрки на этот раз не спешили с атакой. Хан Баламир поцеловал знамя, потом произнес слова клятвы-напутствия и лишь потом по давней тюркской традиции осенил воинов знаком Тенгри. И войско пошло на сближение.

Перед строем неприятеля всадники встали. Послышалась боевая песня. Вперед выехали лучники. Залп свистящими стрелами поверг противника в ужас. Над головами алан будто зашумели злые духи, ведьмы стали кликать беду. Армия забеспокоилась… Но это была лишь психологическая атака. Она удалась.

Ее продолжили богатыри-лучники. Их тяжелые стрелы били на убой. Медные доспехи защищали алан, как яичная скорлупа: тюркские стрелы пробивали их навылет. Боевые ряды рухнули. Началась паника. И лишь тогда бой принял желанный ход. Взлетали шашки и рубили, рубили, рубили… Рубили без устали. Уже река покраснела от крови. Уже земля почернела от трупов. А они все рубили, рубили.

Тюрки ушли победителями. И два года не возвращались на окровавленный Дон: земле требовалось время успокоиться.

Лишь в 372 году первые кибитки разведчиков вновь прибыли сюда. На этот раз выбирать места для городов и станиц… Археологи точно установили: почти все старинные города по Дону заложены именно в то время. Кипчаками!

Так за рекой Танаис и закрепилось новое имя – Дон. Или Ана-Дол (матушка-Дон), как иногда называют его кумыки.

«Дон» – слово исконно тюркское («холмистая местность» в давние времена означало оно). Сравните, на Древнем Алтае были Дон-Терек, Дон-Хотан и другие… Значит, тюрки знали это слово, пользовались им. Название подчеркивало, что река протекает не по плоской степи, а по степи с возвышенностями и холмами.

Вот о чем говорит короткое и выразительное название.

Все дальше и дальше от Алтая уходили степные поселения. Все дальше и дальше на запад уходила граница необъятной страны. В мире уже не было равного ей гиганта.

Римская империя в свои самые лучшие годы не имела и четверти той территории, что приходилась на Дешт-и-Кипчак. А о Византии и говорить не приходится, та по площади сравнима лишь с одним-двумя юртами (районами) степной державы.

Восемь месяцев занимал путь от восточной до западной границы Великой Степи, от Центральной Европы до берегов таежной реки Илин.

Кипчаки обживали необжитые, вернее «ничейные» земли. За счет этих земель и росла страна. Конечно, росла она не сама по себе, как тесто от дрожжей. Люди вели постоянный бой с бездорожьем, с суровыми зимами, с засухой, с весенним половодьем. И вновь шли, оставляя позади города и станицы, дороги и переправы, пашни, сады, каналы и пастбища.

Очень трудное это дело: обживать необжитые земли. Каждый раз все начинали сначала. Дороги, переправы, станицы, пашни, города… И так из года в год. Всю жизнь.

Конечно, были столкновения с неприятелем. Но таких крупных, как за Дон, сражений больше не было. Силу кипчаков знали в Европе: молва бежала далеко впереди их войска.

Шашка и плуг, боевой конь и отара, воин и чабан… Они были на гербе Великого переселения народов, они символизировали его. (К ним добавлялись строитель, ремесленник, кузнец, оружейник, ткач, даже винодел и пекарь.) Только мастерам своего дела по силам было обжить необжитые земли.

Теми мастерами-умельцами и был тюркский народ! Великое переселение народов – это не завоевание других стран и народов, это создание своей, новой, страны. Не поганые татары и не воинственные кочевники, как их принято называть, а именно умельцы и труженики осваивали степь.

Около реки Десны, на высоком берегу, в V веке заложили кипчаки город Биринчи (позже Брянечьск), по-тюркски «первый», «главный», он потом стал столицей Дешт-и-Кипчака, влиятельнейшим городом Европы.

Красивое место. Здесь степь сходилась с лесом, а тюркский мир – с Северной Европой. Сейчас город знают как Брянск. Разумеется, о его древностях молчат. Лишь местные археологи удивляются находкам, которым не менее полутора тысяч лет. Но объяснить происхождение этих «странных» находок не может никто. Горожане ничего не знают о себе, о своем городе. Они видят кирпичи и фундаменты древних зданий, осколки глиняной посуды, золотые изделия, которые порой находят в земле, и недоумевают.

Есть от чего им недоумевать. Тысячу лет здесь звучала речь их предков. Но ее не вспоминают… У древнего города теперь нет истории, ее по приказу Петра I забыли. Вернее, вычеркнули.

А в тюркском мире Биринчи играл очень важную роль. Здесь жил главный священнослужитель и его «белые странники» (так называли кипчаки своих проповедников). Город был духовной столицей Великой Степи. Святым местом.

Важность ему придавали и богатые залежи железной руды. Поэтому «столица!» А рядом – города. Много городов и городков.

Во времена Великого переселения народов заложили, например, город Толу (нынешняя Тула). Город ремесленников, металлургов, оружейников и просто умельцев. Толу от тюркского «толум» – «оружие»… К сожалению, и этот город давно живет без прошлого, живет как будто во сне. Его тоже отсекли, как отсекли всю древнюю историю у Великой Степи и у тюркского народа.

Столь же печальна судьба древнего Курсыка (ныне Курска). Что это был за город? Чем занимались жители? Топонимика объясняет вполне понятно – «готовый к бою». Так переводится с тюркского языка название. Иначе говоря, «охранный город».

Город Карачев тоже был городом, который просыпался от звуков военной побудки… Эти города-воины охраняли дальние и ближние подступы к Биринчи. Другие города жили своими промыслами и мастерскими: Кипензай (Пенза), Бурунинеж (Воронеж), Шапашкар (Чебоксары), Челяба (Челябинск), Булгар… Десятки городов.

Города Дешт-и-Кипчака связывали дороги, почта.

Рядом с Ростовом-на-Дону расположился небольшой городок Аксай. Здесь находится знаменитое Кобяково городище, названное по имени половецкого хана Кобяка

В те далекие времена вырос и город Балтавар (ныне Полтава), он прославился торговлей. Здесь проходили богатые торги и ярмарки, сюда приезжали заморские купцы. Об этом говорит и название города (по-тюркски «изобильный»). Конечно, то был не единственный город торговли в Дешт-и-Кипчаке.

В низовьях Дона хан Кобяк заложил город на высоком холме. Его до сих пор так и называют – Кобяково городище. Рядом город Аксай. Там жили стражники, про которых говорили, что они вход на Дон держат… В низовьях каждой крупной реки кипчаки возводили город-крепость.

Умело они строили свои города. С виду вроде бы простые, неброские, но удобные: с квартальной планировкой, с широкими улицами. Их строили по правилам тюркской архитектуры – с кирпичными фундаментами. И обязательным майданом (центральной площадью, где жители собирали сходы).

По фундаментам археологи судят о древних зданиях и об их внешнем виде. Оказывается, это были сложные инженерные сооружения. Строители, прежде чем браться за работу, проводили расчеты… Значит, среди них были инженеры, математики, проектировщики?.. Или эти знания носил в себе один человек? Удивительно.

Под городом рыли подземные ходы, огромные залы, где хранили запасы пищи. А при неожиданном нападении горожане скрывались в подземелье от неприятеля. И город будто вымирал. Ничто не выдавало присутствия людей.

Очень удивили археологов эти подземные города: под городом как бы еще один город! Удивили кирпичные своды залов, продуманность галерей, в которых свободно разъезжались всадники. Были там и вентиляция, и водоснабжение…

Как удавалась столь искусная работа? Непонятно. Но кипчаки одно время строили именно двухъярусные города. Иногда свои города они огораживали частоколом из бревен или кирпичными стенами. Это тоже защита, но защита иного свойства.

И водопроводы были не редкостью: под булыжной мостовой укладывали глиняные трубы для воды.

Место для будущих городов выбирали так, чтобы и красивое, и удобное было. Перед Аксаем, например, редкостный вид: и Дон, и степь, и небо до самого горизонта…

От Дона новые дороги потянулись к реке, которую греки называли Борисфен. Сейчас эту реку знают как Днепр. Что означает «Днепр»? Мнения разнятся. Но не об этом речь. Интереснее другое: названия крупным рекам Европы кипчаки стали давать, начиная со слова «дон». Почему? Донепр, Донестр, Донай. Явная тайнопись. Что значила она? Ученые не нашли ей объяснения. Случайное совпадение, решили они. Оказалось, вовсе не случайное. Объяснение – опять же в холмах и возвышенностях, рядом с которыми протекают эти реки, и в тюркской традиции. (Открывать новые земли – дело нам неведомое, а давать точные географические названия – вообще забытое.)

У тюрков были отряды разведки, они присматривали в степи пастбища, пашни, места для поселений, они и давали названия. А как? Мы не знаем.

Осторожно шли разведчики по нехоженой степи. Осторожно ехали за ними переселенцы. Двести лет продвигался авангард тюркского народа от Алтая, пока не дошел до Европы.

Увидеть Альпы (вернее, всю Европу сразу!) выпала честь великому тюркскому предводителю Аттиле – вечному герою Великой Степи.

Своим спокойным и миролюбивым поведением кипчаки наводили ужас на римских правителей. Уверенных в себе всадников боялись. И тайно шпионили за ними, желая навредить при первом удобном случае. Но внешне все выглядело вполне пристойно.

О кипчаках, например, лестно отзывались греки, которые с 312 года сами вызвались добровольно платить Дешт-и-Кипчаку дань. (А как лестно не отзываться, как не угождать, как не платить, если у них в армии служили кипчаки, если их города строили кипчаки, если их поля обрабатывали кипчаки.)

Римский дом в Помпеях

Рим тоже платил дань. Но делал это отнюдь не по своей воле… Около северных границ Римской (Западной) империи первые кибитки степняков появились в 380-х годах. Именно эту дату указывали современники. Значит, тогда здесь и возникли первые тюркские поселения.

Соседство с кипчаками поначалу сильно пугало римлян. Но с годами все изменилось. Они перестали бояться. Рим по примеру Византии стал искать свои подходы к пришельцам с Востока. И нашел.

Случилось это быстро. У кипчаков тогда был неурожай, два года жесточайшей засухи. Голод «выкашивал» людей, как траву. И римские торговцы, словно лисы в курятник, повадились в новые тюркские городки. Они наживались на голоде кипчаков: продавали им лежалые продукты.

Продавали только за золото. А когда у семьи кончалось золото, то торговцы меняли тюркских детей на мясо дохлых римских собак. И родители шли на этот обмен, сами отдавали своих детишек в рабство, видя в этом единственный шанс спасения их от голодной смерти.

Факт отвратительный. Мерзкий. Однако он говорит о морали римлян, об их истинном облике.

Тюрки терпели беду стойко. Они могли ограбить торговцев или выгнать их вон, но не делали этого. Они терпели, стиснув зубы… А между прочим, в те годы Рим принял греческое христианство, назвался «катыликом», то есть союзником тюрков. И наживался на их горе.

Этот «союзник» был способен на все. Он был уже в подчинении у Византии, но ненавидел весь мир. И особенно кипчаков, которые лишили Рим его былого могущества. Уступив в открытом бою, римляне начали тайный бой. Он продолжался не один век. Здесь они победили: оговорили тюрков перед потомками, выставляя их то уродами, то дикарями, то кочевниками, которые даже «едят по-звериному»… Им все блестяще удавалось в этой закулисной борьбе.

Как можно есть «по-звериному»? Оказывается, очень просто. Нужно взять в руку ложку или вилку, так ели тюрки, помогая себе ножичком (он всегда был в ножнах рядом с кинжалом.) Перед едой «по-звериному» полагалось мыть руки из кумгана и вытирать их полотенцем. Вот и все.

Европейцы о ложке с вилкой даже не слышали. Они ели не «по-звериному» – руками. Греческие вельможи, например, держали в домах арабских мальчиков и об их жесткие волосатые головы вытирали после еды свои жирные руки.

И о красоте у европейцев были совсем иные представления, чем у кипчаков. Византийский император Юлиан слыл красавцем, у него борода, как пеплом, была усыпана вшами. Живая, кишащая борода кого-то приводила в восторг, ею он гордился.

Греки и римляне не знали бань. «Баня» – изобретение тюркское, и слово тоже тюркское, от «бу» (пар) и «ана» (мать), иначе говоря, «мать пара».

Знаменитые римские термы были открыты далеко не для всех. Лишь избранные в трехсоттысячном Риме могли позволить себе принять ванну. У кипчаков все было иначе, баня была предметом повседневного быта. Степь приучила народ к чистоте, к порядку. Хозяйка еду не готовила, прежде чем не уберет дом. Чистота жилищ и личная чистота – это еще одна черта тюркского народа, потому что любая грязь в степи оборачивалась эпидемией, болезнями… Нечистоплотности не терпели.

Каждый кипчак умывался утром и вечером. А также перед едой и перед молитвой.

У тюрков жило поверье когда ты спишь, твоя душа летает по свету, а утром возвращается. Как раз за мгновение до того, как ты просыпаешься. И если человек не умыт, душа пугается и навсегда улетает. (По этой же причине запрещается во сне укрывать голову одеялом.)

Обычаям кипчаки следовали строго, потому что в обычаях был собран народный опыт жизни! Его мудрость. А соблюдали их, чтобы не повторять ошибок предшественников.

Каждая деталь обычая имела смысл. И ничего лишнего.

Фантастический зверь. Фрагмент татуировки. Прорисовка. Пазырыкские курганы. V—IV вв. до н.э. Алтай

Был, например, целый ритуал стрижки ногтей. Оказывается, жизненная сила тюрка (его хут) днем под ногтями, а ночью под корнями волос… Там должна быть идеальная чистота, об этом знал даже ребенок.

Многого в жизни кипчаков не понимали европейцы. Поэтому они терялись в догадках, придумывали нелепости, одну за другой, чтобы объяснить тюркские реалии жизни.

Скажем, зачем нужны кибитки? Непосвященный человек не ответит. Так и римские шпионы, увидев кибитки разведчиков новых земель, решили, что кипчаки – кочевой народ. И разнесли это по всему свету.

Но греки видели у них иное – совсем не кибитки… Случайно уцелели записки византийца Приска. Это бесценный исторический документ, сообщающий правду о Великом переселении народов, об Аттиле, о любопытных мелочах быта кипчаков. Он уцелел случайно, все другие документы римляне за века полностью уничтожили.

Записки Приска ценны тем, что написаны человеком, который все видел сам. Не только видел, но и касался руками. Он приезжал во дворец к Аттиле в составе посольства Европы. Приезжал вымаливать мир у разгневанного тюркского царя.

Жаркие горели тогда страсти.

Аттилу боялись. Одно лишь упоминание его имени приводило в трепет правителей Европы. Аттила – это полмиллиона всадников. Огромная сила.

Хорошая армия… А что это такое? Толпы вооруженных людей? Нет. Она должна быть организована. Дисциплинирована. Послушна. С опытом и традициями. С силой духа. Вот что такое хорошая армия… И этого все равно мало.

Собрать вооруженных людей можно быстро, но научить их воевать – дело не одного поколения: в армии, как в зеркале, отражено все лучшее, что есть в культуре людей, в хозяйстве страны, в характере народа, наконец.

Армия не появляется из ничего – на голом месте. Ее долго воспитывают, растят, объединяют идеей.

Труд кропотливый, но благодарный, потому что армия охраняет народ, охраняет страну. Без армии народ не имеет лица, он рано или поздно станет слугой, исполнителем чужих приказов и интересов… Впрочем, все это давно известные истины.

Однако порой стоит задуматься над ними. Ибо они убеждают, что Аттила не собирал полудикие племена на задворках Европы, как это написано в учебниках истории.

У тюрков была своя отличная армия, которая неплохо показала себя в Китае, в Иране, на Дону, даже у стен Рима. В мире не было сильнее ее.

Музей Пия-Климента. Рим. Ватикан. Фантастические звери на полу словно «срисованы» с алтайских собратьев.

Она делилась на войска – тьмы. По десять тысяч всадников в каждом. Войска – на полки и сотни. Их собирали из родов – юртов или улусов. Командовал хан, глава улуса или юрта. Он назначал себе помощников – атаманов.

Войско носило имя либо своего хана, либо своего юрта. Эта была давняя алтайская традиция, отмеченная еще при заселении тюрками Индии. Одно из войск армии Аттилы называли «бургунд», другое – «савойя», третье – «теринг»… Каждое войско имело знамя, а с ним – имя, боевую историю и уважение.

Всего войск было пятьдесят! В их числе Яицкое, Уральское, Донское и другие юртовые войска.

Разумеется, служили в них тюрки и говорили всадники только по-тюркски. Других языков армия Дешт-и-Кипчака не признавала, другие народы ей были просто не нужны. Хотя кто-то из алан наверняка был во вспомогательных соединениях или даже в строю – сильный народ… Иное дело армия Византии, где главенствовал тюркский – «солдатский» – язык, там кипчаки составляли заметную часть населения страны и большинство в ее армии. Поэтому сами греки уже вынуждены были учиться говорить по-тюркски.

Римские шпионы, услышав имена войск Аттилы – «теринги», «бургунды», «лангобарды», – терялись в догадках. Они не слышали прежде этих имен. Что за люди? Прежде правители Рима в свою армию привлекали покоренные народы силой, значит, решили все, и за кипчаков воевали другие народы. Отсюда – «сборище народов». Название, которое, к сожалению, вошло в науку, когда речь заходит об Аттиле, о его армии и вообще о Великом переселении народов. Отсюда – и «гунны», «готы», «варвары»…

Римляне сознательно придумывали кипчакам разные клички, они не хотели произносить вслух имени своего победителя! С тех пор о кипчаках и говорят только как о «сборище народов», о «союзе племен», о «гуннах», которых якобы собрал Аттила.

На самом же деле все было совсем иначе. Например, византийские хроники за 438–439 годы сообщали о гуннах и о других якобы «народах» в армии Аттилы буквально следующее: они ничем, кроме имени, не отличались, говорили на одном языке, поклонялись Тенгри. В других летописях сообщается, что гунны произошли от готов… А вот строка из документа 572 года: «В это время гунны, которых мы обычно называем тюрками…»

Таковы факты.

Кому верить, документам эпохи Великого переселения народов, исторической науке или политикам от науки? Тем самым политикам, которые придумали миф о «германских племенах», якобы объединенных Аттилой?

Одна ложь, как известно, всегда рождает другую. А были ли на свете эти «германские племена»? Маловероятно. Те, кого так назвали историки, пришли в составе армии кипчаков – с Востока. Пришли как юртовые войска. Еще на Алтае началась их боевая слава.

Дело простое… Известное. Правда, забытое. Это грандиозная политическая афера, в которой концы не сходятся с концами, она ждет своего исторического расследования.

Свои западные земли в центре Европы кипчаки назвали Альман (по-тюркски «дальний», «самый удаленный»). Эти земли действительно лежали дальше других от Алтая. (Поныне только тюрки зовут Германию Альманией.)

Возможно, и слово «Альпы» того же корня – «алп» (по-тюркски «герой», «победитель»).

До прихода кипчаков здесь, в центре Европы, издревле обитали племена франков, венедов, тевтонов и других народов. Римский историк Тацит рассказал о них достаточно подробно.

Другие древние историки тоже не обошли их вниманием. И что же? Везде одно. Эти племена объединить в первоклассную армию невозможно. Они вели первобытный образ жизни: ходили в шкурах, из оружия имели копья и дубины, даже бронзовые мечи и пики были там большой редкостью… Об этом кроме Тацита свидетельствует и археология… Так о каких же «германских племенах» речь? О каком противостоянии их Риму?

Иное дело бургунды железные всадники. Эти «германцы» пришли в Европу с берегов Байкала – там был их родовой юрт (земля). На территории нынешней Иркутской области есть местность Бургунду, где когда-то и жил этот род. Находки археологов на Древнем Алтае не оставляют даже сомнений. В истории бургундов действительно были и руническое письмо, и вся тюркская культура. Целые страницы занимали они.

Украшение конской упряжи. Находка из кургана. V—IVвв. до н. э. Алтай

Вот он, истинный след, этого «германского племени». След доказанный, а не придуманный.

В 435 году (к началу царствования Аттилы) войско дошло до центра Европы и основало Бургунд-юрт, или Бургундию. Обо всем этом известно… В Бургундии говорили по-тюркски и писали рунами, о чем можно узнать даже сегодня в музеях самой Бургундии. Экспонаты убедительнее слов! Орнаменты, предметы быта, национальная кухня, даже внешность самих бургундов – все тюркское… Действительно, нет предмета для спора, все понятно тому, кто хочет что-то понять.

Бургундия – страна, основанная кипчаками. Даже название ее говорит об этом.

Надо отметить, что всегда, во все эпохи переселенцы, покидая родные дома, брали с собой их имена. Тоже традиция, которой люди следуют, не задумываясь… Ни один опытный этнограф не оставит ее без внимания. Например, заселяя Америку или Австралию, европейцы сохранили там родные названия, получалось: Нью-Йорк, Новая Англия, Нью-Плимут, Москва, Санкт-Петербург и другие. Подобных примеров масса.

А не тюрки ли и начали эту традицию перемены мест и их названий? Скажем, сохранились юрт Тулун (Толун) на Алтае, город Толу (Тула) в центре России, город Тулуза во Франции. Их основали современники Аттилы. И в каждом жили оружейники!.. Тулуза, например, с 419 по 508 год была даже столицей западноевропейских кипчаков (вестготов). А все вместе эти города – лишь вехи на пути Великого переселения народов, их название произошло от одного и того же тюркского слова «толум» – «оружие».

Выходит, современная Европа начиналась в Сибири?.. А не Сибирь ли вдохнула в отсталую Европу новую жизнь?

Разве нет? Отсюда, с Древнего Алтая, пришла основная масса ее населения, которая благодаря римским историкам получила название «германские племена».

Рядом с бургундами в армии Аттилы воевали теринги (туринги). И они пришли с Алтая! Там тоже сохранилось место их родового юрта. Оно не забыто.

«Теринг» по-тюркски – «глубокий», «нечто обильное». Это название тоже «кочевало» вместе с Великим переселением народов, оно тоже оставило не один след на географической карте. Юрт турингов появился в Европе одновременно с Бургунд-юртом. Его ныне знают как Тюрингию – землю Германии. Еще недавно он славился скакунами, отменным кумысом и душистым йогуртом… Выходит, не забылись древние тюркские промыслы! Живут.

А название итальянского города Турин в расшифровке, кажется, и не нуждается, оно говорит само за себя. История города тоже очень тесно связана с Великим переселением народов, с улусом савойя.

Нелишне отметить, что едва ли не каждое старинное поселение Северной Италии так или иначе имеет тюркскую историю: кипчаки селились здесь массово. Например, в Венеции есть площадь Тюрков, старинное место в старинном городе. Потому что славу этому поселению принесли именно тюрки-кипчаки (лангобарды), из мелкого поселения создавшие город. Они с Алтая привозили сюда лиственницы, на которых и поныне стоит старая Венеция… Нет, нельзя забывать о Великом переселении народов, когда речь заходит об истории Европы: в жизни все слишком взаимосвязано.

Химеры на парижском соборе Нотр-Дам. И они «помнят» о своем алтайском прошлом

Саксония, Бавария, Савойя, Каталония, Болгария, Сербия, Хорватия, Чехия, Польша, Венгрия, Австрия, Англия, Литва, Латвия (список большой!)… Их тоже основали тюрки-кипчаки. Эти страны начались с Аттилы. Он привел авангард своего народа в Европу, он утвердился около величественных гор, похожих на Алтай. И горы получили название Альпы Аттилы – ныне Этцельские Альпы (так европейцы исказили имя тюркского полководца).

Тюрки дали название Карпатам и Балканам. Дословно по-тюркски «балкан» – это «гора, поросшая лесом». Причем не хвойным, а лиственным лесом. Как раз тем, которым богата эта часть Южной Европы. Прежде она называлась Гем или Эм, от Гемимонт (Древний Хемус).

А в слове «Карпаты» тюркский корень виден невооруженным глазом – «выходить из берегов», «переливаться через край». Действительно, эта местность славится ужасными наводнениями. Точнее назвать ее трудно. До прихода кипчаков европейцы называли ее Сарматские горы.

Увы, обман – это тоже искусство. Постыдное, но искусство. Им сполна владели римляне. Они выдумывали одну нелепость за другой, чтобы скрыть правду о тюркском народе, вытравить память о нем и тем оправдать свои собственные слабости и поражения. Так, например, родилась легенда о Марсовом мече.

Этот меч в Европе был символом божественного избрания. Аттиле его открыл пастух, который заметил, что одна телка в стаде хромает. Озабоченный, пастух пошел по кровавому следу и обнаружил меч, торчащий из земли. Извлек его и подарил Аттиле.

Вроде бы безобидная сказка?

Вовсе нет. Она появилась после блестящей победы Аттилы в 443 году. Ею римляне оправдывали свое поражение. Хотя в их поражении волшебный меч был явно ни при чем. И уже забыты истинные причины тюркских побед. Забыты сила армии, бесстрашие воинов, железное оружие, тяжелые луки. Забыты города ремесленников и металлургов, которые делали самое лучшее в то время оружие мира… Все забыто. Все перечеркнуто и искажено. Победы кипчаков свелись к случайности, к какому-то волшебному мечу.

К сожалению, таких хитроумных легенд придумано немало. На них и строили недруги историю тюркского народа… Здесь намек, там недомолвка, а все вместе – откровенный обман. Лишь крупицы истины оставляли они.

В 434 году сел Аттила на трон Дешт-и-Кипчака – огромного государства. Именно государства, устройством которого восторгались китайцы (об этом написаны книги). Значит, вовсе не «союз племен» возглавил Аттила, а страну, хорошо известную в мире.

Аттила сел на трон совсем юношей. Поначалу они правили вместе с братом. Правили успешно. Но их мир и согласие не устраивали Византию и Рим, которые мечтали поссорить братьев. Поссорить, во что бы то ни стало и тем разрушить тюркскую державу, внести в нее разброд.

Началась паутина заговоров, открытого боя враги боялись, они были слишком беспомощны и слабы. Отравить, подкупить, рассорить, обмануть, исподтишка убить… Вот излюбленные приемы трусов. Аттила столкнулся с ними, когда начал царствовать. Несколько покушений пережили они с братом.

Слава Тенгри, отравленные стрелы летели мимо, а яд растворялся в противоядии… Даже здесь тюрки оказались сильнее.

За Аттилой закрепилось прозвище Бич Божий. Враги терялись в догадках, от злобы скрежетали зубами, но убить его не могли. И дивились мудрости молодых правителей, которых даже яд не берет.

А царствовать Аттила начал не с войн – с мира. По духу он был миролюбивым человеком, как и все сильные, уверенные в себе люди. В городе Маргусе он назвал императору Западной империи свои условия мира и назначил Риму ежегодную дань в триста килограммов золота. Столько же платила Византия.

Рим согласился. Он готов был платить. Лишь бы не война. Заключив договор, Аттила в 435 году начал расширять владения Дешт-и-Кипчака на севере Европы. Они с братом вышли к берегам Балтики, немало новых городов оставил их визит на территории нынешней Чехии, Польши, Литвы и Латвии.

Был заложен тюркский плацдарм на севере Европы.

Так выглядел Аттила. Деталь вазы. Сентмиклошский клад. Северная Румыния

Посетили братья свои владения на Идели, Дону, Яике, Алтае, Кавказе… Дешт-и-Кипчак – страна большая, забот у ее правителей было много. (Отголоски тех посещений сохранились в народных преданиях, Аттила – любимый герой у всех европейских народов, имеющих тюркские корни.)

Рим и Византию очень пугало усиление соседней державы. Они не желали этого. Но как помешать братьям – не знали. Потом нашли путь: через христиан! Только они, давние союзники, имели доступ к тюркам, к их духовенству.

Микроб раздора проник в Дешт-и-Кипчак… Христиане и не догадывались, что их руками плетется хитроумная интрига. Так политики тихо превратили религию в свое оружие.

Болезнь пришла к кипчакам. Она ползла незаметно, протекала скрытно. Зависть, сплетня, оговор – взялись будто бы ниоткуда. Но они действовали, как ржа на железе, безотказно. Все было подстроено очень умело. И наблюдая за участившимися стычками братьев-правителей, Византия отказалась платить им дань…

Аттила быстро разгадал уловку врага. Он помирился с братом и в 441 году сполна показал свой горячий нрав. Его всадники быстро убедили греков, что договор с кипчаками надо выполнять полностью. И в срок.

Словно огненный смерч пронесся тогда над северными землями Византии. Стремительный и неотвратимый. Города погрузились во мрак: руины лежали там, где прежде кипела жизнь. Византийский император в отчаянии метался, просил перемирия. Любую цену платил за мир.

Аттила поверил ему и увел свои войска с Балкан.

Прошел год. Но греков он ничему не научил. Все началось сначала. Опять зачастили греческие и римские агенты-христиане, опять пошли сплетни и раздоры. И урок повторился. На этот раз Аттила был тверже. Он наголову разбил византийскую армию, не дал ей никаких шансов на спасение.

Конечно, то было братоубийственное сражение!.. Кипчаки-федераты, служившие Византии и ставшие христианами, подняли руку на своих братьев, сторонников Тенгри. И поплатились.

Аттила подошел к стенам Константинополя.

Столица Византии сдалась на милость победителя.

Но кипчаки не стали брать незащищенный город, он им был не нужен. Вся Византия была не нужна… Удивительно: ни одного народа не покорили тюрки за всю историю Великого переселения народов. Ни одной страны не захватили они. Заселяли только новые земли, там строили свои города…

Аттила недолго ждал у стен Константинополя, византийцы быстро собрали задолженность по дани. А это почти две с половиной тонны золота! И, назначив им новую дань, кипчаки спокойно ушли из Византии.

Пыль не улеглась на их дороге, а греки принялись за старое. Урок не пошел им впрок. Помогали и христиане, и обольстительные красавицы, и дорогие подарки, а главное – умение греков терпеливо плести интригу. Все было брошено на карту. Ссору братьев-правителей на этот раз решил кинжал.

Аттила остался один на троне. Но за кровь брата, вернее, за подстроенную их ссору отомстил сполна: нож и вилка вновь стали доступны вождю. (По обычаю тюрков, в доме, где не отомщенная кровь, не пользуются вилкой и ножом при еде.)

О новом походе Аттилы в Византию (447–448 годы), как на беду, почти ничего не известно. Все исчезло, даже упоминания. Известно лишь, что Византия понесла тяжелейший урон – все ее города были стерты с лица земли. Но как проходила война? Какие и где были сражения? Неизвестно, свидетельства уничтожены.

Признав свое полное поражение, греки ушли с Северных Балкан, оставив их тюркам. Граница Дешт-и-Кипчака тогда вплотную приблизилась к Средиземноморью и Константинополю.

449 год. Буря в Европе, кажется, улеглась, Аттила сменил гнев на милость. Тогда-то и отправилась к нему делегация, в которой был византийский чиновник Приск. Делегация ехала искать мир – мир любой ценой.

«Переехав через некоторые реки, – написал в донесении Приск, – мы прибыли в огромное поселение, в котором был дворец Аттилы».

Как называлось то поселение? Неизвестно. Возможно, речь шла о древней столице Болгарии – городе Преслав. Или о каком-то древнем городе Баварии. Так или иначе, но то был новый тюркский город в центре Европе, он вырос вместе с Великим переселением народов.

Грек поразился увиденному. Такие города европейцы не строили. Особенно поразил дворец Аттилы. Рубленный из бревен, украшенный резными наличниками, дворец будто парил над землей. Он светился солнцем, настолько тонкой была работа. Его высокие остроконечные шпили подпирали небо.

Около дворца стоял терем царицы Креки. Он был меньше, но казался еще лучше – кружевным. Резные узоры делали его сказочным… Сотканным из лучей света.

Покои властителей были обнесены высоким забором с изящными сторожевыми башенками.

Приск долго стоял, завороженно глядя на это невиданное деревянное чудо. У него не было слов. Только немое восхищение. Изумленный грек, входя во дворец, так и не понял, как можно уложить бревна, чтобы здание казалось круглым? А круглым оно не было. Оно лишь казалось таким. На самом деле оно было восьмигранным. Таковы архитектурные традиции тюрков. Восьмигранники-курени они строили еще на Древнем Алтае.

Терем – это тот же курень. Только выше и чуть по-иному сложенный.

«Пол устлан сделанными из шерсти коврами, по которым ходили», – отметил Приск. Верно. Кипчаки на пол жилищ всегда клали половики или войлочные ковры – это давняя традиция.

Византиец был человеком любознательным, он подмечал мелочи быта. Что делали, что носили, что ели кипчаки… Ничто не ускользнуло от его взгляда – взгляда опытного шпиона (таковым в жизни был Приск). Простого человека сюда бы не послали.

Приятно поразился грек красоте тюркских женщин. Их аккуратной, строгой одежде. Особенно – платкам (или шалям), которые украшала длинная бахрома – кисти. Белые шали кипчаки делали для храма и дней траура, пестрые – для праздников и повседневной жизни.

Казалось бы, текст донесения византийца ясен сам по себе. Его надо только читать. Но нет. Например, терем, в котором жила царица Креки и который Приск впервые увидел у тюрков, теперь называют «греческим»… Якобы терема придумали греки. Изобретение войлока (фетра) приписано французам. А шали – еще кому-то. Хотя это достояние тюркского народа, оно копилось веками.

Собственно, все эти предметы быта и отличали культуру кипчаков в Европе, они создавали лицо народа, делали его узнаваемым и не похожим на все другие народы.

А кипчаки? Как относились сами кипчаки к явным подтасовкам своей истории? Да никак. Они всегда оставались тюрками… Людьми широкой души, прощающей всех и вся. Не умеет тюрк держать камень за пазухой… Не умеет постоять за себя, все оставляет на «потом». Такой он. Знает, что правда все равно победит. Тем и живет.

О чем говорить, если, даже пережив столько попыток отравлений, Аттила пригласил посольство Приска к себе на пир… Это был не порыв щедрой души. Обыкновенный тюркский обычай. Не принять гостя для кипчака позор. Аттила не мог не позвать Приска к столу.

Умелые политики уже тогда пользовались открытостью тюрков, их порядочностью, гостеприимством. Пользовались, разумеется, в своих корыстных целях. А тюрки – своей доверчивостью – открывали им свои слабые стороны, делали себя уязвимыми. И тем ослабляли Дешт-и-Кипчак.

Здесь никто не виноват – таков характер народа. Его нельзя изменить указом. Он был, есть и будет, потому что передается с молоком матери и складывается веками. Иные традиции, конечно, надо бы поменять еще со времен Великого переселения народов, потому что в Европе была другая среда, другая культура, значит, там надо жить по-другому. С другой моралью. Но этого никто не догадался сделать. За свою недальновидность и поплатились кипчакские ханы. Известно же, что в чужой дом со своими порядками не приходят. А Европа все-таки была для тюрков тогда чужим домом, она сама переделала их.

…Палаты, где проходил пир, пахли свежим деревом. Вдоль стен стояли широкие лавки. Рядом массивные дубовые столы. Аттила сидел во главе стола. Это почетное место (трон) называлось «тверью», оно было закрыто тонкими пестрыми занавесками. Рядом, на ступеньке сидел его старший сын Эллак. Он сидел, опустив глаза и не притрагиваясь к еде. Всегда готовый услужить отцу…

Ухаживать за отцом – благородная обязанность сына! С этим жили кипчаки, и в этом тоже проявлялся их характер. Подчинение старшему было беспрекословным, потому что старший обязан по адату (закону) защищать младшего. Существовал целый ритуал поведения и за столом, и в быту.

Перед едой, рассказывал Приск, «они помолились Богу». Прочитали молитву и приступили к еде. Руководил молитвой священнослужитель, отец Орест – личность очень загадочная в истории Европы.

Прекрасно знал европейские языки, был жемчужиной своей эпохи… Судьба этого человека поразительна. Есть две ее версии. Согласно одной, он был у Аттилы духовником, а по другой – служил секретарем-переводчиком. Уроженец Дешт-и-Кипчака (точнее, нынешней Австрии, Венгрии). Можно ли его называть тюрком? Но ничто и не указывает на иное, кроме утверждений римских историков, будто он был родом из римлян.

Стал бы Аттила приближать к себе чужестранца? Стал бы ему доверять свои сокровенные мысли и чувства? Стал бы посылать его своим послом в Константинополь? Никогда. Духовник – это ближайший человек, доверенный. Воспитатель и старший друг.

Любопытно, отец Орест, как и многие соратники Аттилы, после смерти полководца сделал в Риме блестящую карьеру. Там было уже много тюрков – и в императорском дворце, и в среде военачальников, духовенства. Это была пора туманная, пора заговоров, переворотов, тайных убийств, – римское общество бурлило, принимая кипчаков. Каждый искал свое место в обществе.

И здесь с приходом тюрков повторялась история Византии, и здесь начиналось смешение культур и народов. Кипчаки пытались было взять власть в свои руки. Сделал это все тот же отец Орест, он возглавил армию федератов и возвел на римский престол своего сына, удивительно красивого молодого человека. Сын отца Ореста взял себе латинское имя Ромул Августул, когда его короновали императором Западной империи. Так что последний римский император был кипчак!

Ромул Августул – последний римский император

5 сентября 476 года его сверг другой тюрк по имени Одоакр и тем положил «официальный» конец Римской империи. Кипчаки, заспорившие у римского престола, сами лишились его.

Очень неожиданно обернулась и биография отца последнего римского императора. По другой версии, в 511 году, то есть через тридцать лет после смерти (!), римляне «сделали» Ореста христианином и дали ему имя святой Северин… («Житие святого Северина» – это целый трактат, сотканный из противоречий.)

…Много, очень много раздумий вызывают записки грека Приска у любого здравомыслящего человека. События не умещаются в прокрустово ложе «официальной» истории…

Как проходило застолье у Аттилы, что пили, о чем говорили, над кем смеялись, что носили – и об этом Приск написал весьма достоверно.

Застолье то, как и положено, заканчивалось песней. Той самой песней, которая вливается в душу и хмелит ее лучше всякого вина. Без песни не было тюрка ни в V веке, ни позже, ни раньше… Ничего не поделаешь, музыка, как и речь, у каждого народа своя. И история фиксирует это.

Вышли музыканты и начали вытворять удивительное. Под их руками оживали струны, взлетали смычки… Приск онемел. Он услышал музыку. Поразительнейшую музыку. Увидел диковинные музыкальные инструменты, которых греки не знали. (То были прабабушки и прадедушки виолончели, скрипки, арфы, балалайки, тальянки.)

После песен в круг вышел юродивый. Он нес всякий вздор, заставляя смеяться до слез. Аттила хохотал над своим шутом вместе со всеми.

А не отсюда ли, из желания подражать великому Аттиле, пришли позже во дворцы европейских королей шуты, которые веселили и развлекали гостей на балах, говорили королям правду в глаза, и им по их шутовству все сходило с рук? Причем шуты были только в тех королевских домах, чья родословная восходит к тюркскому корню. У шотландцев, например, или римлян шутов не было. Не в их традиции…

Еще Приск отметил удивившую его скромность Аттилы. Царь жил явно не по-царски. Одежда, еда великого человека ничем не выделялись. Были такие же, как у всех.

Выделяли полководца люди, с восторгом смотревшие на героя. За дела, за поступки уважали Аттилу необыкновенно. Его храбрость и мудрость не оставляли равнодушным. На охоте, например, мало кто мог сравниться с ним. Он охотился верхом на коне. Кабанов, оленей, медведей загонял и бил на ходу булавой или секирой.

Ценил соколиную охоту. «Сок-кол» по-тюркски «навестить руку», «бер-кут» – «принести добычу». Названия птиц говорят сами за себя. Как и «корчу» – «вредитель», поэтому коршунов на охоту не брали. При дворце Аттилы служили «соколчи» – те самые, которые следили за ловчими птицами, кормили их, готовили к охоте.

Были люди, доставлявшие диких медведей для праздничных забав. Они ловили зверей в лесу и привозили их в клетке в столицу. Медвежий бой очень ценили тюрки.

В загон выпускали дикого медведя. К нему под разгоряченные возгласы публики выходил смельчак с рогатиной в руке или ножом. Он выходил важно, беззаботно. Зверь чувствовал смерть, но не мог ей препятствовать. Наконец не выдерживал и… Собравшийся народ замирал от восторга. Разъяренный медведь бросался на человека, а тот ловко в мгновение броска по самую рукоять загонял ему нож в сердце. Овацией приветствовали победителя.

Любили тюрки борьбу на кушаках, понимали в ней толк. Без национальной борьбы праздник был не праздник. Призом победителю назначали барана. Древнейшая традиция!

А кулачный бой? Тоже милая забава. Это было не состязание, не спорт. Священнодействие, которое всегда в характере тюрка. Каждый мог выйти и пробовать свои силы, согреть свою кровь. С детства ходили степняки на «кулачки», в открытом бою проверили себя. Двор на двор, улица на улицу. Там решали споры – когда глаза в глаза с противником. Только ты и он.

В обществе было кулачное право. Его уважали. Его боялись. Бились стенка на стенку или один на один. До первой крови. Все строго по правилам. А за нарушение правил могли убить тут же, на месте. И никто не имел права мстить за это справедливое убийство.

Много радостей было в жизни кипчаков, много праздников украшало им жизнь… После удачного военного похода затевали любимую игру, всадники брали в руки не шашки, а длинные кривые клюшки и гоняли ими по полю голову врага, завернутую в кожаный мешок. Величественная игра победы!

Эта дикая забава не забыта поныне, она называется «поло». (Ее любят англичане, потому что их предки пришли на острова вместе с Аттилой.) Но гоняют теперь не отрубленную голову врага, как гоняли когда-то, а деревянный шар. Зато по тем же древним правилам!

Традиции, как и народ, не умирают… Умирают лишь воспоминания.

С делегацией Приска Аттила был подчеркнуто холоден. Каждым своим жестом показывая, что она неприятна ему. Неприятен обман, царящий кругом. Великий кипчак давно знал, что искусство лжи и есть политика. Но он не мог смириться с этой уродливой нормой, существующей в Европе. Не мог принять ее.

Он жил по другим правилам, с другой политической культурой. Его мораль была иной. Кипчаки росли с мыслью, что обманом не разбогатеешь и ничего, кроме позора, не добьешься. Вот и сейчас Аттила ясно видел, что христиане переманивают его лучших воинов. Делают это открыто и нагло. Он показал списки и потребовал выдачи предателей. Но европейцы, лицемерно улыбаясь, все отрицали.

Царь кипчаков не владел искусством вести переговоры, потому что был слишком честным для политики человеком. Он говорил с послами открыто. Что те принимали за слабость Аттилы и издевались над ним.

Тан Мор. Пир у Аттилы. 1870 г.

Собственно, говорить-то было не о чем. Все ясно и так. От него переманивали войско. Военачальников. Конечно, это не могло устраивать Аттилу. Но то было лишь полбеды.

А вся беда состояла в том, что они, эти люди, не могли не уйти! Уход их был неотвратим. Его нельзя остановить ни указом, ни казнями, ни страхом, он заложен в природе человеческого общества. Потому что общество само устанавливает свою численность!.. Как? И это еще одна непознанная тайна этнографии.

Талантливые люди уезжают из родной страны, как правило, не из-за денег, а из-за власти и перспектив. Той самой власти и тех самых перспектив, которых никогда бы они не имели у себя дома.

Кипчаки ненавидели Рим и не скрывали своей ненависти, однако уходили служить чужой стране. Один из перебежчиков, например, так и написал в письме, что он горячо мечтает стереть само имя «римляне» и преобразовать Римскую империю в Кипчакскую. Но при этом он с грустью отметил, что у тюрков очень плохие законы. «Поэтому я решил скорее стремиться к возрождению славы Рима во всей его незыблемости», причем возрождения за счет тюрков, закончил он.

Это трагедия, настоящая трагедия коснулась кипчаков: рост населения давал им ядовитые плоды… Их стало слишком много на свете, даже огромный Дешт-и-Кипчак был уже тесен. Общество не могло вместить своих одаренных сынов, не могло создать им должное благополучие… У народа не могут быть сразу сто мудрецов или тысяча талантливых военачальников. Для них не найдется дел.

Нужен только один мудрец и один хороший военачальник (в крайнем случае два-три, но не сто и не тысяча). Так же как не могут быть рядом сто великих поэтов… Их устанут слушать. Переизбыток талантов – это такая же трагедия общества, как и их недостаток. Вот с чем столкнулись кипчаки.

Римляне и греки, наоборот, испытывали недостаток в талантах. Языческая Европа давно и безнадежно состарилась, ей нужна была свежая кровь, которая обновила бы ее культуру. Поэтому она охотно принимала перебежчиков, создавала им прекрасные условия жизни, жертвовала многим. Рим, например, в 380 году даже принял унизительное для себя греческое христианство. Принял от отчаяния. Зная, что кипчаки – союзники христиан. Так они открывали для себя пути к тюркскому миру.

А тюрки, эти простодушные тюрки… Баловни судьбы… Они сидели на коне, не чувствуя повязки, которая все плотнее и плотнее закрывала им глаза. Не замечали, что творилось вокруг, жили одним днем. Рано или поздно перебежчики из Дешт-и-Кипчака должны были показать себя. Они же по крови кипчаки!

Это от них римляне узнали об аталычестве – о древнем тюркском обычае отдавать детей на воспитание в другие семьи. И отправили к Аттиле отпрыска из знатного римского рода Аэция. Этого Аэция Аттила назвал младшим братом, учил его, как того требует обычай… А когда пришло время, Аэций вернулся домой искушенным человеком. Он стал генералом, потом полководцем римской армии. Лучше его (ученика самого Аттилы!) никто во всей Западной империи не знал кипчаков.

Это он, Аэций, не жалея себя, потом стравливал тюркских правителей, наговаривая одному на другого, это он переманивал кипчаков, зазывал военачальников, духовенство, простых людей. Давал им богатые земли и поместья, должности и звания. Делал для них все, потому что трагедию талантов тюркского народа он понял раньше самих тюрков. Нашел слабину и сумел использовать ее во благо Рима. Он воевал против тюрков руками самих тюрков.

Кто был сам Аэций? Уж слишком уверенно он чувствовал себя в обществе кипчаков, как свой человек. Неудивительно. Его же отец по имени Гауденций был тюрком, главнокомандующим (магистром) в римской коннице, а мать Итала была римлянкой, «благородной и богатой женщиной», как писали о ней современники… От их брака родился злой гений.

Галлия (теперь Франция) стараниями Аэция стала настоящим королевством перебежчиков. Там жили тысячи кипчакских семей, и все там было тюркское. Даже имя столицы. Привычное для тюркского уха слово – Тулуза.

…Выдачи этих предателей и требовал Аттила у делегации Приска, не зная, что нельзя повернуть реку в источник, из которого она вытекает. Требовал невыполнимого!.. Приводил сотни имен, говорил о Тулузе (Толозе), о других городах, где скрывались перебежчики… Тщетно.

А разведка у кипчаков работала исправно. Она отметила, например, что и галльский город Аврелиан переименован на тюркский лад – Орлеан. (Такие «переименования» неизбежны, искажая чужое слово, пришельцы делают его понятным для себя.)

Посольство Приска отрицало все, даже появление в Галлии новых тюркских городов!.. Не найдя слов, Аттила выгнал лжецов из дворца.

А тем временем события принимали крайне неприятный для кипчаков оборот. Враги тянули, выигрывая время, чтобы Аэций успел собрать объединенную армию Европы, они рассчитывали на внезапность удара. Однако просчитались.

Аттила сам пошел в Галлию. Тулуза и Орлеан привлекали его. Прихода Аттилы здесь не ждали и не готовились к нему. Едва завидев знамена с крестом и отряды всадников, переселенцы и вся Галлия потеряли покой. Суд над изменниками был быстрым и справедливым. Ему даже не сопротивлялись. Перебежчики знали: для кипчака предательство – самый большой грех. Степняки простят все, но только не предательство и трусость.

Битва на Каталаунских полях. Фрагмент миниатюры. XIV в.

Горькие минуты раскаяния… Уже в Орлеане, когда Аттила завершил расправу, ему донесли о выходе римских войск – Аэций объявил войну. Смутное предчувствие вдруг обожгло Аттилу. Обманы и подозрения давно мучили его. Он обратился к гадателю.

По обычаю зарезали барана. И когда гадатель взглянул на лопатку животного, он отшатнулся и предрек беду. (Не исключено, что и гадатель получил из Рима подарок.)

Так, еще до начала битвы, Аэций ходил в победителях. Ему удалась психологическая атака: он заронил смуту в душу Аттилы…

Но то была его единственная победа. Слишком рано он обрадовался, предложив провести бой на Каталаунских полях, знаменитой равнине Шампанье. Явно поспешил.

Местность, правда, была неудобна всадникам, но Аттила принял невыгодные ему условия, может быть даже специально сделав это, чтобы притупить внимание противника. Однако снова тяжелые предчувствия стали мучить его: Аттиле вдруг показалось, что ему навязали условия боя, он не хотел принимать их, но принял.

В страдании полководец поднимал голову, подолгу смотрел вверх, но Небо молчало. Безмолвно прошла ночь перед боем. Засветилось раннее утро. Войска построились в шеренги, а Аттила все еще метался в сомнениях. Наконец произнес: «Бегство печальнее гибели». И измученный самим собой, подошел к коню. Солнце было уже высоко.

С возгласом «ура!» всадники устремились в атаку. Но Аэций, воспитанник самого же Аттилы, все рассчитал правильно. Атака захлебнулась, тюрки были отброшены. И тогда, почувствовав горечь поражения, Аттила успокоился. Слава Тенгри, в ту минуту он победил сам себя.

Подъехал к войскам и нашел что сказать. Его чистый дух рождал чистые слова, они звучали, как песня рубящей шашки. Слова полководца распаляли сердца кипчаков.

«Защита – признак страха… Отважен тот, кто наносит удар… Мщение – это великий дар природы… Идущего к победе не достигают стрелы… Кто пребывает в покое, когда Аттила сражается, тот уже похоронен» – эти слова были последними в его короткой речи.

«Сарын къоччакъ!» («Слава храбрецам!») – прогремел великий кипчак и шашкой перекрестил свое войско. Его голос утонул в ответном яростном «у-ра-а», что на языке кипчаков означает «бей», «рази».

В одно мгновение все смешалось. Каталаунские поля словно озарились ярким светом победы. Солнце теперь отражалось в тюркских шашках, просветлела земля. На этот раз битва с объединенной армией Европы закипела по-настоящему… Посланцы Тенгри лишь ночью вернулись в свой лагерь. Усталые и довольные возвращались они.

Утром великодушный Аттила дал уйти недобитой армии Аэция, а врага нельзя щадить. Благородный жест побитые римляне приняли за слабость кипчаков. Они, вернее их историки, потом засчитали Аттиле поражение в битве на Каталаунских полях.

Вот чем заканчивается жалость на поле боя!

Аттила ничего этого, конечно, знать не мог. Как он мог знать о событиях, которые произойдут через века? Полководец повел свое войско на Рим, сметая с лица земли города Северной Италии, где теперь жили тюрки. Особенно пострадал Милан – еще одно прибежище кипчаков-перебежчиков.

Вскоре войска Аттилы стояли на дальних подступах к Риму… «Потерпевшие поражение» кипчаки с боевыми знаменами явились в Рим! Их встречала знать во главе с епископом Львом. Римляне умоляли Аттилу пощадить их, они знали о доброте тюрков, об их отзывчивости и незлопамятности. Римский папа с мольбой даже встал на колени… Эта встреча отражена в картине Рафаэля, которая хранится в Ватикане. Конечно, не слезы врага остановили кипчаков. И даже не ложь о том, что в Италии якобы свирепствует чума. Крест, который поднял над собой римский епископ. Он остановил.

То был крест Тенгри! Всадники приняли его за волю Неба. Рим поднял над собой тюркскую святыню, признавал власть Дешт-и-Кипчака. Война закончилась.

Аттила повернул домой… Зрелище поверженного врага не доставляло удовольствия.

И все-таки они его перехитрили… Нагло и коварно. Недобитые враги тем и страшны, что способны на все, даже самое подлое, – для них нет преград. Ничто не останавливает их.

Как перед Аттилой очутилась красавица по имени Ильдико? Никто не знал. Полководец увидел прекрасную девушку и влюбился. Он был человеком с большим и пылким сердцем. Их свадебный пир продолжался всю ночь. А утром стражники заметили, что Аттила долго не выходит из спальни. Прождали до обеда. Подозрительная тишина стояла в покоях правителя.

Взломали дверь, ворвались и увидели страшное зрелище. Полководец лежал бездыханным, а девица, как статуя, неподвижно сидела рядом… Была ли его смерть случайной? Никогда. В ту ночь византийский император Маркиан в Константинополе увидел во сне сломанный лук Аттилы. Это знак беды.

В жизни, конечно, бывает, что и сны сбываются. Но, помня о попытках греков отравить Аттилу, в случайность его смерти почему-то не верится. Подготовленное убийство?.. А иначе его и не назовешь.

От горя люди Дешт-и-Кипчака обезумели. Нелепейшая смерть вождя подкосила их. Траур опустился на города и селения. Женщины надели белые одежды, распустили волосы. А мужчины, как того требовал обычай, стали отрезать себе клоки волос и делать глубокие надрезы на щеках. Умер непобедимый воин! Его полагалось оплакивать не слезами, а кровью.

В поле разбили шатер, куда поместили останки полководца. Отборнейшие всадники день и ночь кружили вокруг шатра, отдавая дань памяти великому тюрку.

После кровавого оплакивания вблизи шатра началась «страва» (тризна), грандиозное пиршество. Дикое, почти нечеловеческое зрелище – похоронная скорбь и безудержное веселье рядом. Обряд поразителен. Уходя в мир иной, правитель должен видеть, что благополучие, которое он дал народу, не кончается с его уходом. Жизнь продолжается.

Глубокой ночью тело предали земле.

Останки Аттилы положили в три гроба. Первый из золота, второй из серебра, третий из железа. Сюда же сложили оружие полководца, его ордена, которые он никогда не носил при жизни.

Где похоронили Аттилу, неизвестно. Всех, кто участвовал в похоронах, убили. И они спокойно ушли в мир иной служить своему повелителю…

Дни скорби кипчаков стали началом праздника для римлян и греков. Враги радовались смерти Аттилы и своей радости не скрывали. Теперь им важно было перессорить наследников и ждать, пока кипчаки, измучив себя, окончательно ослабеют.

На трон законно претендовал лишь старший сын – Эллак. Его оклеветали, озлобили. Начались междоусобицы.

Ференц Пачка. Смерть Аттилы. 1855 г.

Тюрки словно ополчились против самих себя. Брат пошел на брата. Род пошел на род. Это была война всех против всех (горе сделало людей слепыми и безрассудными). Когда в бою убили Эллака, римские политики, проповедники и легионеры знали, что им дальше делать. Разобщать, разделять. Поддерживать слабых, вредить сильным. Главное – больше клеветы, больше слухов.

Сплетня – это самое лучшее оружие в борьбе с тюрками, дальше против себя они все сделают сами… Вот так, жестоким и долгим братоубийством, закончилось Великое переселение народов: народ, достигший огромной численности, уничтожал себя.

Но итог тех лет все-таки не был печальным для тюркской культуры. Он был скорее неожиданным и даже парадоксальным. Тогда, то есть к концу V века, кипчаки заселили пол-Европы и всю Центральную Азию. Тюркская речь заглушала на евразийском континенте любую другую. Тюрки были самым многочисленным народом мира.

Да, они дрались между собой, имели разную веру, стремились к разной культуре, все так, но они были выходцами с Алтая! Людьми одной крови – тюркской. И это навсегда объединило их, пусть разных.

Вот, пожалуй, главный итог Великого переселения народов!.. Один народ дал жизнь десяткам других народов.

Огромный Дешт-и-Кипчак, как и Кушанское ханство, распался. Австразия, Алемания, Бавария, Бургундия, Богемия… много новых тюркских государств появилось тогда в Европе. (Не меньше их было и в Азии.) Осколки теперь лежали на кровоточащей земле Дешт-и-Кипчака.

Иные тюркские земли называли себя королевствами, там действовали законы Рима. Например, королевство вестготов. А каганатами стали те страны, где по-прежнему главенствовала культура Востока… В каганатах правили каганы. Их выбирали из ханов.

Выборы, судя по сохранившимся сведениям, проходили так. Будущего правителя тюрки сажали на белый ковер, потом его обносили вокруг храма или святого места. (Обносили девять раз по солнечному кругу.) Затем избраннику накидывали на горло веревку и душили. Когда тот лишался сознания, спрашивали: «Сколько лет можешь быть каганом?» Сколько скажет, столько и будет.

Заканчивались выборы массовым грабежом. Грабили имущество кагана. Забирали до последней нитки. Обряд назывался «хан талау» (ограбление хана). В нем был глубокий смысл. Так правителю показывали, что отныне он на содержании народа… (Любопытно, обряд «хан талау» долго не забывался в Европе, в Средневековье, например, грабили кладовые западной церкви после выборов каждого нового Папы Римского.)

Иногда выборы кагана проходили иначе. Ханы бросали вверх священную палку. Так, чтобы она опустилась острием в очерченный на земле круг… Кому удавалось, значит, тому помог Тенгри.

Карта мира по ал-Идриси. XII в.

…В конце V века выбрали правителя каганата Австразии. Это было новое тюркское государство в центре Европы. Оно занимало земли, самые западные от Алтая: нынешнюю Францию, Люксембург, Бельгию, Швейцарию, части Испании и Южной Германии, Австрию. Здесь жили тюрки.

Потом появился каганат Авария, он появился позднее Австразии и лежал к востоку от нее. Там, где сегодня земли Чехии, Венгрии, Польши, Литвы, Латвии, части Германии, Хорватии. И здесь жили тюрки, которых в Европу привело Великое переселение народов.

Каганат Украина занимал почти всю свою нынешнюю территорию и часть Центральной России, до Москвы-реки.

К югу от Украины располагался каганат Великая Булгария. Он широкой дугой опоясывал побережье Черного моря, захватывал земли сегодняшней Болгарии, Румынии, Югославии, части Южной России и Украины. Эти земли тоже заселяли тюрки, которые пришли с Алтая.

Весь Кавказ и вся Донская степь входили в каганат Хазария.

Земли вдоль Идели назывались просто – каганат Булгария.

Алтайскую степь (от Яика до Байкала) именовали одним словом – Сибирь.

На севере одинокой звездой горела Саха – самая восточная страна тюрков, самая самобытная.

И все-таки символом каждой новой страны был всадник, знамя и равносторонний крест, как при Аттиле. Люди по-прежнему молились Тенгри. Вечное Синее Небо было над их головой. Остальная Европа молилась распятому Христу, которого на картинах изображали агнцем, то есть овцой.

Это отличие надолго стало главным отличием тюркских и нетюркских земель в Европе. Тюркской и нетюркской культуры.

В жизни каждого народа, как и в жизни любого человека, происходят события. Их много. Собственно, жизнь и есть бесконечная череда событий. Но одни незаметны, обыденны, другие, наоборот, ураганом сметают все вокруг. Крушение старого всегда становилось рождением нового. Именно так начинались и так заканчивались эпохи в истории человечества – событиями, потрясающими мир.

Сметающим и ураганным было Великое переселение народов, оно прошло во II–V веках и неузнаваемо преобразило жизнь на Евразийском континенте. Будто смерч. После него древний, или античный, мир вступил в эпоху Средневековья.

Началось Великое переселение на Древнем Алтае, началось тихо и буднично, однако вся огромная Евразия ощутила его. Тогда тюркские конники устремились в разные стороны света, из Центральной Азии они вышли к берегам Тихого, Индийского, Атлантического океанов. Тысячи километров пути остались у них за спиной. Огромные, ранее почти безлюдные просторы заселили всадники. И не нашлось на свете силы, способной сдержать этот живой поток, хлынувший с Алтая. Остановить его. Все армии уступили ему во встречном бою.

Грандиозное событие… Античный мир был растоптан копытами конников.

Они сокрушили старое, чтобы дать людям новую жизнь.

Великое переселение народов – это редчайшее явление. В истории человечества такое было лишь раз. Подобного мир не знал ни раньше, ни потом. Победы Александра Македонского, римских императоров и даже знаменитого Чингисхана меркнут перед ним. Они выглядят слишком обычно.

Конечно, Великое переселение возникло не на ровном месте, не само по себе и не вдруг. Семь веков тюркский народ копил силы, семь веков кропотливо готовился к нему, создавая культуру, которая вслед за античной возвысила мир людей.

Случайности тут не было. И быть не могло! Народы, не противясь, принимали новую для себя культуру Средневековья… Почему? Что отличало и что притягивало к ней людей?

В первую очередь вера в Бога Небесного – в Тенгри, который покровительствовал тюркам… Вера в Единого Бога была абсолютно новым явлением в жизни человечества. Люди античного мира, как, впрочем, и первобытного, не знали ее. Они были язычниками. Язычество отличало эти эпохи! И многобожие.

В Древней Греции, например, молились Зевсу, Гере, в Римской империи – Меркурию, Юпитеру и другим богам. Перед их изображениями склоняли головы, приносили жертвы, у них просили защиты. Бога Небесного ни один народ, кроме тюрков, тогда не знал. Никто не молился Ему.

Тенгри (Вечное Синее Небо) – так Алтай назвал своего покровителя. Под Его неусыпным оком шли по свету всадники. Шли смело и уверенно. Потому что перед каждой атакой, перед каждым новым боем громко скандировали: «Алла билла! Алла билла!» Что по-тюркски означало «С Богом» или «Бог с нами»… И всегда побеждали.

Это сразу заметили другие народы.

В то время считалось, что победу в бою приносят не воины, а бог-покровитель. Он один!.. Люди, принимая новую веру, как бы просились под защиту сильного бога. В этом и состоит роль веры в жизни народов. Вот почему именно религии этнографы уделяют особое место в своих исследованиях.

Алтай

…Вторым отличием тюркской культуры было железо. Металл, который подарил людям великий Тенгри.

Он позволил алтайцам создать массу полезных вещей для быта, работы, ведения войн: никто в мире так искусно не плавил железо и не пользовался им так широко. Тысячи кузнечных горнов день и ночь давали драгоценный металл; железо тогда ценилось выше золота. Что тоже привлекало к тюркам другие народы.

На Алтае был праздник железа, он появился за пять веков до новой эры, когда только-только научились плавить в кузнечных горнах этот бесценный металл. Открывал праздник сам Великий хан. Он подходил к наковальне и ударял молотом по раскаленному металлу. Каждый удар пробуждал в народе гордость, напоминал о величии предков, давших свободу и силу потомкам. Лишь потом начинались скачки, танцы, песни, пир и веселье.

Это был всеобщий праздник тюркского народа…

Выходит, Великое переселение не просто переселение людей на новое место. И не покорение соседних стран. Это совсем другое. То, что неотвратимо разрушило бронзовый век в истории человечества и открыло путь веку железа!

Тюрки сознательно ломали старое, отслужившее и утверждали новое, прогрессивное – вот что было тогда на континенте.

О том времени теперь говорят по-разному, называя его и «нашествием варваров», и «вторжением гуннов». Это неправда. Потому что вера в Бога Небесного и железо у многих народов появились именно тогда – после знакомства с тюрками. В эпоху Средневековья.

Всадников – посланцев Бога Небесного – обожествляли…

Даже внешне тюркский народ отличался от остальных, он имел свой неповторимый облик, который не спутать с обликом ни одного другого народа планеты. Отличал его конь, ставший символом, или тамгой (родовым знаком), пришельцев с Алтая. Равно как и знамена с крестом Тенгри.

Античный мир подобного не видел. Даже одежды такой он не видел, потому что это была одежда всадника – проповедника и воина, которые ни на миг не расставались с конем.

Нет, Великое переселение – вовсе не стихийный исход с Алтая, как пишут о нем. Не нашествие. Отселялись не «дикие кочевники», а народ, которому стало тесно в алтайских долинах. Ему нужны были новые земли, новые пространства… Тогда и появилось слово «кипчак», или «тот, кому тесно». Им назвали странствующих всадников.

А говоря об Алтае, имели в виду совсем иные земли, чем ныне. Вся Южная Сибирь с Байкалом на востоке и с Памиром на западе. То есть огромную горную страну, которая доходила до Тибета, называли Алтаем…

О тех далеких днях напоминают памятники – свидетели былого. Их много. Порой они очень неожиданны. Присмотритесь внимательнее к ним.

Так, в 1974 году археологи нашли царский курган в северо-западном Китае, там до сих пор живут тюрки-уйгуры, правда, уже не помнящие свою историю. Находки из древнего кургана озадачили ученых. Озадачили глиняными статуями, их было несколько тысяч, они показывали одеяние воина, убранство его коня. Все были обращены лицами к северу, к священной горе Уч-Сумер… Это явно не китайская работа.

Не китайская, потому что в III веке до новой эры китайцы здесь не жили. Их страна лежала далеко на юге, за Китайской стеной… Глиняные воины – портрет сегодняшних уйгуров, киргизов, казахов, хакасов, ногайцев. Такие лица обычны и среди кумыков, татар, башкир. Но только не китайцев…

Еще пример, тоже весьма выразительный.

Будда Шакьямуни

Вблизи городка Румминдея, что в Непале, есть колонна с древней надписью. Святое место, уверяют буддисты, здесь высечено имя основателя их вероучения. Человека, который пришел с Алтая, он был из рода Шакья. Колонну поставили в III веке до новой эры. Индусы тогда впервые увидели тюрков и удивились им. Вот почему Будду они назвали «тюркским богом», или Буддой Шакьямуни. И с тех пор рисуют его голубоглазым. Как других тюрков.

Сегодня буддизм – ведущая религия мира, но время скрыло в нем свой таинственный след, который, однако, виден… Есть наука религиоведение, она изучает тайны веры, позволяет понять многое из дошедшего до дня сегодняшнего.

Например, буддисты-монахи в своих общинах живут по строгому уставу, он известен ученым. Казалось бы, что могут дать эти сведения? Оказывается, многое. Просвещенному человеку они говорят, что буддизм действительно создали тюрки! Между верой в Тенгри и учением Будды много общего. Исток этих учений один, он в знаниях алтайских мудрецов. Вот почему Древний Алтай называли Раем земным, цветущим Эдемом – здесь начало мировых религий.

От алтайского Вечного Синего Неба идут они!

…Три тысячи лет назад на Алтае начались духовные искания. Рождалась вера в Бога Небесного. Жаркие были времена. Тогда, желая сохранить свою старую веру, часть тюрков ушла в Индию, Иран, в степи Европы. Их называли скифами, саками… Духовный протест открыл первые дороги с Алтая.

А во II веке начался массовый исход алтайцев в степь, но причина его уже была иная – экономическая. К тому времени слишком много алтайцев народилось на свет, и стало им тесно в горных долинах. Народу требовались новые пашни, пастбища, угодья.

На Кавказе, Ближнем Востоке, в Европе с тех пор надолго прижилась тюркская речь. Сюда пришли всадники открывать эпоху Средневековья.

У всякого события, как известно, есть свой итог.

Итог Великого переселения – это государство Дешт-и-Кипчак. Самое большое в истории человечества. Оно росло трудно и долго, границы его ширились вслед уходящим отрядам всадников. «Куда ступит копыто коня, там наша земля», – говорили кипчаки.

Его зенит был связан с непобедимым полководцем Аттилой… А в V веке, после смерти Аттилы, степная страна распалась. Такова, видно, судьба всех больших стран. Они недолговечны. Дешт-и-Кипчак пал, но разрушили его не враги, не катастрофы или наводнения. Сами тюрки. Своими собственными руками.

Как и почему случилось такое? Сразу не ответить. Здесь целая история.

Сначала страну сотрясли междоусобицы, которые раздробили ее на десяток мелких стран. И не только они. Ведь Дешт-и-Кипчак ненавидели все, весь старый, античный мир желал ему смерти. Вредил как мог.

Особенно усердствовал Рим. Римская империя. Она была творением античного мира, его короной. Когда-то Рим представлял собой город-государство, потом – республику, где всю власть держал сенат. Сенаторами были члены патрицианских, то есть благородных, семей. Но Юлий Цезарь изменил это правило: захватив власть, он превратил республику в империю. При нем успехи римлян были просто фантастическими; они завоевали побережье Средиземного моря. Античный мир лежал у их ног.

Империя жила как в золотом веке, не ведая поражений. Она славилась не ремеслами, не искусством, не религией. Войнами! Страна работала на армию, а армия – на страну.

Главными врагами римлян были греки. Эти два народа давно соперничали из-за торговли с Востоком, особенно с Ираном. Греки жили ближе к иранцам и долго были хозяевами торговых дорог в Европу.

Однако римляне, создав республику, сокрушили Грецию и отвели грекам жалкую роль подданных… Семьсот безмятежных лет длилась власть Рима: империя сама определяла свои границы. Сама вершила судьбу Европы.

Юлий Цезарь прочертил северную границу по реке Рейн, создав там ряд укреплений и крепостей. А император Август утвердил границу на востоке, по реке Дунай. Империя выглядела неприступной цитаделью. Античный историк Плиний Старший о тех ее временах писал как о «невероятном величии Рима». В его словах звучала сущая правда.

Однако и в безоблачном небе случается гром…

Спокойствие Рима нарушилось в 312 году, у самых стен города. Непобедимая доселе армия, гордость императоров, впервые потерпела ужасное поражение. Ее шутя разбили тюрки – всадники, приглашенные греками.

Император Максенций пал, подрубленный шашкой, как тростинка.

После той битвы Римская империя рухнула, она раскололась на две – Восточную и Западную. В Восточной властвовал грек Константин, а в Западной – по-прежнему римляне. Но то были уже не те самодовольные римляне. Им оставили лишь воспоминания!

Император Константин Великий

Константин и Первый Никейский собор (325). Сожжение арианских книг. Сборник церковного права. Ок. 825 г. Италия

Константин показал себя хитрым и коварным правителем. Он у себя в стране объявил главенство тюркской веры, сам стал платить дань, а взамен просил у Дешт-и-Кипчака немного. Переселенцев, которые служили бы в греческой армии, учили бы греков строить новые города и храмы, обрабатывать пашню, растить скот.

Намерения правителя вроде бы были самыми мирными.

Так он усыпил бдительность ханов. Унижался, чтобы выиграть, чтобы руками тюрков вернуть торговые пути с Востока. Тогда время и деньги будут работать на греков. На этом строил он свой коварный расчет.

Словом, Константин задумал направить Великое переселение народов в новое русло: тюркская культура, словно повернутая река, стала вливаться в эллинский мир и обогащать его. Появилась новая культура, позже названная византийской.

Византия действительно стала страной, где Алтай чувствовался буквально во всем. Греки взяли веру кипчаков: в 312 году они стали молиться Тенгри. А в 325 году, осмелев, назвали ее «греческим христианством» и объявили императора Константина наместником Бога на Земле. В их представлении это он, Константин, сокрушил великую Римскую империю.

Прежнюю – языческую – веру греки-христиане не щадили. Они разрушали старые храмы и дворцы, изгоняли и убивали жрецов… Что в Византии после IV века оставалось греческого? Не ответит никто.

В угоду христианству греки уничтожили книги Аристотеля, Платона, Геродота и других великих ученых. А в 391 году даже сожгли знаменитую Александрийскую библиотеку с ее редчайшими античными рукописями… Ничего не жалели.

Однако сокровища древнего мира не исчезли – их спасли тюрки. Они! Об Аристотеле или Платоне мир знает теперь только благодаря их стараниям. И никто не вспоминает, что именно тюрки тысячу лет хранили в своих библиотеках переводы античных авторов Европы.

…Когда греки жгли древние рукописи, в Западной империи не знали веры в Бога Небесного. До 380 года Рим признавал главным только Меркурия, за иную веру людей преследовали. И в этом был свой расчет: император Валентиниан мечтал о реванше. Он ненавидел кипчаков. И не скрывал своей ненависти. При нем римская армия стала сильной как никогда. В империи все громче трубы трубили военный сбор, с ним просыпалась страна.

Надо заметить, император тот был личностью таинственной. Кто он? Как оказался на троне? Известно немного.

Его отец служил военачальником. Но не это главное. Современники отмечали необычную для римлянина внешность императора: синеглазый, белокурый. Настоящий тюрк. Мало того, в свою армию император охотно брал тюрков, наемников! С ними он свободно общался. Как? Это-то и непонятно.

Первое испытание ему выпало в 374 году. Тогда в Западную империю вошли разведчики кипчаков. Переправившись через Истр (Дунай), они остались на нынешних землях Венгрии и Австрии. Потом их примеру последовала вся орда. Смириться с этим мирным вторжением Рим, конечно, не мог.

Однако в первом же бою его войско было вновь опрокинуто.

На следующий год с поля боя победителями ушли римляне. Правда, праздник им испортило посольство кипчаков, посланное вслед. Оно прошло в ставку, не выказывая малейших знаков почтения, и грубо насмеялось над победителем. Император Валентиниан не смог пережить оскорбление, он даже задрожал от неописуемой ярости и тут же скончался.

А на плодородных дунайских землях утвердились города и станицы кипчаков – первые в Западной Европе. Поселенцев называли «гуннами», «алеманнами», «остготами» и «вестготами». Сохранилось, явно искаженное, имя хана, предводителя орды вестготов – Фритигерн. Так и остался он на века в легендах и хрониках с этим странным для тюрка прозвищем.

Но имена основателей родов дошли до нас без искажений, в тюркском звучании. Вестготы принадлежали роду Балтов (по-тюркски – «секира»), а остготы – роду Амалов («тихий», «спокойный», «кроткий»). Это европейские хроники зафиксировали точно.

9 августа 378 года римские войска вновь испытывали на берегу Дуная тюркскую конницу. И опять переоценили себя. Фланговая атака всадников была ошеломительной… После той битвы Западная империя окончательно лишилась армии.

И вот тогда Рим вынужден был признать кипчаков.

Проиграв в открытом сражении, римляне стали искать успех в политике. И нашли. Через византийского императора Феодосия I они достигли-таки желаемого. Здесь их победы налицо.

О Феодосии сохранились разноречивые сведения. Он слыл бездельником, который вел праздную жизнь. На самом деле это был скрытный и умный политик: все его начинания имели удивительный успех. В 380 году он издал закон, осуждающий язычество, потом еще один – о единстве веры. К тому времени, когда Феодосий стал правителем и Византии, и Рима, он утвердил веру в Бога Небесного во всем западном мире. Однако в Риме к этому не были готовы, известие застало людей врасплох.

Римский император Феодосий I Великий

В императоре уживались несколько человек сразу. Он был христианином, но получал удовольствие от пыток подданных. Злой и жестокий, он действовал непредсказуемо, любил удивлять свиту своими неожиданными выходками. Но во всем у него был тонкий расчет. Никто не понял его и в 382 году, когда Феодосий пригласил тюркскую орду (военный союз родов) на земли Западной империи.

Пригласил кипчаков, которых Рим презирал и смертельно боялся!

Феодосий велел даровать им поместья, но с условием, чтобы дети землевладельцев служили в его армии. Эти поместья стали как бы маленькими иностранными государствами: там говорили по-тюркски, подчинялись тюркским законам и правителям. Они не были подвластны империи. Имели полную свободу и независимость во всем.

О тех временах, пожалуй, лучше всего говорят тюркские географические названия, которые пришли вместе с тюрками. Их много. Они всюду в Западной Европе, там, где селились кипчаки. Например, один из пиков в нынешней Швейцарии с тех пор носит имя Тендри. Видимо, он, этот пик, напоминал алтайскую гору Хан-Тенгри.

Свободные поселения тюрков… Они вызвали в Европе что-то похожее на взрыв ярости. Особенно после того, как помещиков-римлян обязали треть своей пашни отдать тюркам, а лесные угодья поделить пополам.

Эту акцию назвали гостеприимство, в императорском указе записано именно такое слово. С него все и началось.

Прежде действовал строжайший закон, запрещавший браки между римлянами и тюрками. Теперь его отменили. Наоборот, смешанные браки даже приветствовали. В Риме началась повальная мода на тюркскую одежду, которая была и теплее, и удобнее. Аристократы полюбили красивые шерстяные рубашки, штаны, шаровары, епанчи (накидки) кипчаков.

Все смешалось в Европе, все менялось там на глазах.

Тюрки, эти «дикие варвары», вошли в свиту императора. Заняли ответственные посты. Арбогаст, чье имя по-тюркски означало «рыжая глотка», стал учителем солдат, то есть главнокомандующим. Голос военачальника звучал, как раскаты грома.

Этот громогласный грубиян чувствовал себя в свите очень свободно. А когда его попытались сместить, он дерзко бросил в лицо императору: «Моя власть не зависит от твоей улыбки или нахмуренных бровей»… Через пару дней императора нашли задушенным в собственной постели.

Один из современников тех событий оставил такие строки: «Титул сенатора, который в античные времена казался римлянам вершиной всех почестей, превратился из-за этих белокурых варваров во что-то жалкое…»

Правильно. Так и стало. Никто из патрициев Рима не мог соперничать с тюрками в военном или государственном искусстве. Никто из плебеев не мог так умело возделывать землю, растить скот, строить города и храмы. Римляне были слишком изнеженными и слабыми. Им оставалось одно – ненавидеть «белокурых варваров».

В Западной Европе все повторяло историю зарождения Византии. Здесь тоже сошлись две культуры – Востока и Запада. Здесь тоже тюрки утверждали свое лидерство, но уже в латинском обществе.

Восток явно побеждал, но ему мешала Великая Степь. Мешали ее традиции, степные адаты: они, как гири, висели на шеях кипчаков, стесняли их действия. Именно воспитание не позволило Арбогасту взять власть в Западной империи, хотя фактически она была в его руках – все-таки главнокомандующий! По адатам, он не имел права быть императором, потому что не родился в семье правителя. Бог не благословил его на трон.

Европейцы быстро ухватились за эту уязвимую жилку тюрков – за их верность слову и закону. Благородство тюрков с тех пор служило им во вред, и враги мастерски использовали это.

Правители Рима и Византии, не боясь, приближали кипчаков, доверяли им свою охрану, прислушивались к их советам. Тюрки обходилось казне дешево. Степь приучила дорожить малым…

Правда, приняв на службу кипчаков, желанного мира в империи не смог достичь ни Феодосий, ни другие императоры. Наоборот, беспорядки участились. Но начинали их не степняки. Причина – нетерпимость и высокомерие римлян. Века владычества развратили их.

Став христианами, римляне не «полюбили ближнего своего» – граждан, говорящих по-тюркски. Указы императора здесь были бессильны, уговоры – тоже.

Бессмысленная злоба душила их. Они не желали служить в армии, нарочно уродовали себя, лишь бы избежать службы. И тюрки, их защитники, которые не щадили себя, стали предметом унижений. Их откровенно не жалели, как не жалеют рабов. Над ними подшучивали. Поэты сочиняли небылицы, одну хуже другой… Даже когда император говорил о народе империи как о «равном и связанном единым именем», не смолкали ехидные насмешки.

Чего стоят, например, такие слова: «Они чудовищно безобразны и бесформенны, эти двуногие звери, похожие на пни, которые, как идолы, стоят у мостов…» «Как неразумные животные не понимают разницы между истинным и ложным…» Знать Рима требовала даже выслать кипчаков за пределы империи либо превратить их в рабов.

Конечно, эти угрозы были не более чем позой слабого. Все понимали уже тогда, в IV веке, что тюрки – неотъемлемая часть Европы, а Европа – Родина для их молодежи. И изменить это положение не дано никому.

После смерти императора Феодосия его сыновья пытались отменить «обычные дары войску». Но у них ничего не вышло. Родилось первое поколение латинских тюрков! Тысячи человек. Разумеется, никто не позволил бы превратить их в рабов… Все-таки их отцы были не из слабого десятка.

Однако взрыв случился… Беда подкралась незаметно. Все началось в последние дни 406 года, 25 декабря, в самый большой тюркский праздник – день Тенгри. Римляне не придумали лучшего подарка, как казни жен и детей кипчаков, служивших в империи. С утра заговорили топоры палачей, они и ускорили события.

Испив до дна чашу стыда и унижений, кипчаки восстали. Не выдержали. В Западной империи вспыхнула гражданская война. Возглавил ее хан Аларих, человек, который не любил долгих разговоров.

Римский папа Дамасий I

Он осадил столицу. И город, словно одумавшись, запросил о пощаде. Перед кипчаками извинялись сенаторы и знать, им щедро заплатили золотом, чтобы те сняли осаду. Но на следующий год все повторилось вновь… Будто нарочно.

В 410 году кипчаки в третий раз осадили Рим. Теперь лживым словам его обитателей никто не поверил, город был взят. Воины, не сдерживая себя, разграбили столицу в наказание.

Вражда грозила захлестнуть римское общество, разрушить его, но этого не случилось. Нашелся мудрый человек среди римлян, который за три десятилетия до вспыхнувшей вражды понял, что нельзя из двух разных народов сделать один. Но если их объединить общей верой, появится новый народ.

Эту идею ему подсказали кипчаки, их священнослужители и тюркское слово катылик (союзник). Зародилась «католическая доктрина», или католичество. Выдающееся событие, с которого и началась современная Западная Европа.

А имя того мудрого римлянина – Дамасий I. Он был епископом Рима с 366 по 385 год. Фактически первый Папа Римский.

В трехсоттысячном Риме прежде не было Церкви.

Там с I века была секта: десяток-другой людей собирался в подземелье города. Их и назвали потом христианами. Они жили по правилам иудейской веры: молились в синагогах, справляли библейские праздники, делали обрезание. «Иудей» и «христианин» для обычных римлян означали одно и то же.

Раннее христианство этим и отличалось. Оно было особенным. Сектанты называли себя «атеистами» (их слово!), они не признавали богов, не имели церквей, не знали креста, икон.

Власти боялись безбожников и подвергали их гонениям…

Слово христианство появилось в конце III века у греков. Как религия оно получило известность в начале IV века на Кавказе, в Дербенте. Потом его признали в Европе, в странах Ближнего Востока… Но в Риме колыбелью христианства издавна считают только Рим. Там так принято. Потому что так провозгласила католическая доктрина. А римского епископа она объявила первым священником христианского мира, назвав его «Папой».

Катакомбы Святого Каллиста. Благодаря Дамасию I древнее кладбище приобрело новый вид и превратилось в объект поклонения

Любопытно, слово «Папа» римляне узнали тоже в начале IV века: самая ранняя надпись обнаружена на стенах римских катакомб Св. Каллиста. Правда, его почему-то считают греческим, хотя у тех такого титула не было.

Авторов католической доктрины отличала необъяснимая логика буквально во всем… Она редко согласовывалась с реальностью. Шла с ней вразрез, но это никого не смущало. А все потому, что Рим тогда очень волновали успехи греков. Ведь Византия под предлогом борьбы за христианство начала захват Ближнего Востока, его богатых городов и стран. Римляне хотели как-то ответить, что-то придумать, но сил у их армии не было. И за дело взялись политики, облекшие себя в одежды епископов.

Расчет был прост. Принять греческое христианство, стать союзниками Дешт-и-Кипчака. И с помощью тюрков добиться желаемого.

Вот почему они, услышав тюркское слово «катылик» из уст византийского императора Феодосия, поняли его совершенно иначе. Оно им подсказало идею союза! И доказательства тому налицо – приглашение орды кипчаков в 382 году на поселение в Западную империю… Не в Византию! Все было учтено и просчитано. Все стояло рядом.

Тюркский патриарх Ульфила одобрил идею римлян, увидев в ней путь примирения кипчаков и европейцев. Это было признание католичества Великой Степью.

Первый шаг удался… И Европа пошла дальше, она заговорила об «арианстве» – новом учении. Из него вытекало, будто религия тюрков есть «неправильная» часть христианства. Внешне это утверждение, конечно, ничего не меняло. И вместе с тем меняло многое: слова обрели силу меча, политика – слово – оттеснив армию, вышла вперед.

В тайных изменениях мира скрыта суть католичества.

Менять, но не самим. Убивать, но не самим. Рождалась не вера, а новая политика, которая на века стала плотью Западной церкви. Она есть, и в то же время ее нет, потому что она тайная. Скрытая от глаз и ушей непосвященных, когда говорят одно, а делают совсем другое.

С тех пор все в Европе случалось как бы случайно.

Епископ Дамасий стал Папой, будучи уже старцем, жизнь его прошла в Риме. С первых дней папу окружили кипчаки, потому что только им он по-настоящему доверял. Это они обучали его таинствам веры в Бога Небесного. Других учителей тогда просто не было. И быть не могло!

Отсюда знаменитое изречение Церкви: «Свет начинается с Востока». Оно навсегда вошло в ее обиход.

В свите Папы стояли великие писатели и ученые того времени, потом их назвали докторами Церкви, ее основоположниками. Папа «говорил их словами»… Тогда были написаны первые священные книги, по которым живут католики и ныне.

Имена Василий, Григорий Назианзин, Иероним, Амвросий, к сожалению, вряд ли что скажут сегодня читателю. Равно как имя епископа Августина. Об этих людях, выдающихся мыслителях, сложены легенды. Но трудов, написанных ими, нет, их сожгли сами католики, когда уничтожали следы присутствия тюрков в Европе.

Однако – если задуматься – кто были эти люди, учившие Запад азам тюркской духовной культуры? Вере в Бога? Культ Тенгри они увязывали с Христом – в этом и состояло их дело.

Пусть они не кипчаки, но кто? Других носителей сокровенных знаний в мире действительно не было… Во всяком случае, они вышли из среды, менее всего знакомой с греческой или иудейской культурой. Европа обратилась к Востоку, потому что с Востока начинается свет.

Пусть их собственноручные записи сожгли. И биографии им переделали. Но написанное-то сохранилось! Оно встречается в Церквах, не связанных с Римом или Византией. Это тюркское духовное наследие, к нему Европа не имела отношения. Она училась у алтайских учителей.

Древние христианские книги, как правило, были на тюркском языке. Потому что богослужение в четвертом, пятом, шестом веках в Церквах велось по-тюркски. Это был божественный язык и в Европе, и на Ближнем Востоке… Известны тексты, которым более полутора тысяч лет. Их берегут как святыни. Например, в Армении.

Только тюрки обладали обширными знаниями о Боге Небесном. А недостатка в ученых, в философах у них не было. Эта традиция веры, она идет из глубокой древности – с Алтая. С его монастырей. Еще Геродот отмечал мудрость и познания тюрков-скифов. Он удивлялся их глубокой культуре.

В I веке хан Эрке (Канишка) с блеском показал их Востоку, тогда буддисты на IV Соборе приняли обряды и философию веры Тенгри… Зародилась новая – северная – ветвь буддизма.

Любопытен и другой факт, тоже говорящий о многом.

Самодовольные римляне никогда не учили греческий язык из-за презрения к грекам. Греки отвечали им тем же. А кипчаки показали себя и здесь: лучших переводчиков в Европе не было.

Никто не сравнился бы в искусстве перевода с Иеронимом, а он – выходец из дунайских тюрков. Тех самых, что первыми ступили на землю Рима. Приняв христианство, он стал ближайшим советником Папы Римского, посвятил себя редактированию и переводу священных книг с тюркского языка на латынь.

Именно с тюркского!

Страница Библии. Вульгата. XIV в. Чэтемская библиотека. Манчестер. Великобритания

Его перевод Священного Писания («Вульгата») стал зерном, из которого выросла христианская литература Западной Европы. А тексты оригиналов поныне хранятся в библиотеке Ватикана. Их привезли из Дешт-и-Кипчака, точнее с Дона.

«Вульгата» (дословно означает «простая», или «народная») была даже не переводом. Больше. Она разъясняла простолюдинам, то есть римлянам, смысл Священного Писания на понятном им языке. Иначе говоря, просвещала их, делала культурными людьми.

Или такой факт. Городом науки и искусства всей Западной Европы в те годы считался Милан, там служил епископ Амвросий. На его проповеди стекались толпы. Он подчинял многолюдные площади! Милан стараниями Амвросия превратился в город, где тюркская речь и тюркские идеи были в особом почете. Там почти не было римлян, там жили тюрки.

Именно под давлением этого «неистового епископа» император вынужден был в 381 году перенести свою резиденцию в Милан и запретить языческие моления в Западной империи. Иначе говоря, он выступил против традиций римской культуры!

Латинские кипчаки честно служили католической идее. Они искали союза с Европой, со своей новой Родиной, и во имя славы Тенгри, становились католиками.

В начале V века в Западной империи случилось еще одно событие, тоже связанное с кипчаками. Они лишили Рим права на столицу. Главным городом империи в 402 году объявили Равенну.

Город выгодно отличался от Рима, он был недоступен для неприятеля: болота окружали его. Лишь с моря имелся единственный к нему подступ. Новую столицу строили в традициях тюркской архитектуры. Потому что жили там не римляне, а только кипчаки.

Купола храмов, восточные мавзолеи, украшенные голубой мозаикой, отличали город. И особенно знаменитый баптистерий, где крестили христиан. Восьмигранники и купола – знаки тюркской архитектуры – были здесь всюду…

Эти новшества – тоже бесспорный итог Великого переселения, с них началась готика, новая архитектура. Теперь, с приходом тюрков, европейские города строили и украшали совсем по-другому.

В 411 году римскую армию возглавил Констанций, человек, на удивление, одаренный. Его предками были дунайские тюрки. Он родился не военным, а политиком. Мудрым политиком, каких не видел Рим.

Вот что писали о нем греки: «Это был мужчина с большими глазами, длинной шеей и крупной головой, которую наклонял вперед к шее несущего его коня… на пирах был очарователен и остроумен, что даже соперничал с шутами, которые слонялись около его стола».

Интересные строки… Всадник, скачущий чуть с наклоном, по-тюркски. С внешностью кипчака. С кровью кипчака. С привычками кипчака. С шутом на пиру! Но… уже римлянин. Новый римлянин.

Древний Рим в те годы становился двуязычным городом. Его нравы менялись на глазах живущего поколения. Новыми становились быт, мысли людей, их желания и поведение. Все в вечном городе менялось под влиянием тюрков.

Констанций как полководец прославился в Галлии. Малым войском он разбил армию галлов. Однако эта битва лишь мимолетный эпизод его жизни. Главнокомандующего заботила не армия, в политике видел он залог своих военных успехов. Это было абсолютно новым для воинственного Рима – удивляющим.

В 413 году Констанций переманил в империю несколько больших семей из тюркской орды – бургундов. Поселил их на землях нынешней Франции. Там они основали город на западном берегу Рейна. Их назвали «федератами», и вскоре появилась новая страна кипчаков в Западной Европе – Бургундия.

Констанций вел политику руками переселенцев. Вел успешно. Он понимал: империи нужны тюрки-союзники, а не тюрки-враги. В этом проявилась мудрость полководца – не воевать призывал он, а сотрудничать на общее благо.

Золотой солид правления Констанция III

Удачно прошли переговоры и с ханом Атаулфом, который возглавлял тогда недовольных латинских кипчаков. Его уговорили прекратить гражданскую войну. Причем сделали это так, что латинские кипчаки перенесли свой гнев на Испанию и там нашли славу себе и империи.

С них началась Каталония – еще одна новая тюркская страна (между прочим, от тюркского «катыл» – «присоединяться» идет ее название).

С честью покорители Испании вернулись домой. Даже сварливые римляне встречали их как национальных героев. Им тоже дали статус федератов. В 418 году империя назвала город Тулузу их столицей. То был настоящий праздник признания латинских кипчаков.

Дипломатическую победу Констанция очень высоко оценила Церковь. Она раньше других поняла, что кипчаки пришли в Европу навсегда, что теперь они главная политическая и военная сила.

8 февраля 421 года народ Рима вручил Констанцию корону и титул императора Западной империи. Это был не первый и не последний тюрк, ставший римским императором.

К сожалению, жизнь его оборвалась через семь месяцев после коронации. Причина таинственной смерти не установлена. Но вряд ли здесь обошлось без Византии – уж слишком противилась она восшествию тюрка на престол. Боялась усиления Западной империи.

Сыну Констанция – Валентиниану, наследнику престола, не было и пяти лет, поэтому власть перешла к его матери – Пласидии, женщине набожной и своевольной.

Римлянка по крови, в молодости хлебнув от кипчаков всякого, она ненавидела все тюркское.

Смешанные браки тогда уже вошли в моду. Их называли «плодами католичества». Горькими оказались те плоды. Ведь тюрки, женившись на римлянках, меняли одежду и имя. Таково было условие их браков.

Для них Церковь придумала «святцы» – списки имен. Вроде бы безобидное дело. Но имена были греческими и еврейскими. Иногда римскими. И никогда тюркскими. Поэтому так редки в истории Европы настоящие тюркские имена.

Имя – это знак народа, его «тамга». Ясная и понятная. Имена Наполеон или Гомер передают целую эпоху. У европейских тюрков этого нет. Даже Аттила не родное имя полководца, оно дошло до наших дней искаженным, вернее в римском произношении.

Детей латинских кипчаков растили только католиками, римлянами. Им, конечно, не запрещали говорить по-тюркски, соблюдать тюркские обычаи и праздники. Но и не поощряли.

Такие правила ввела Церковь – правила двойных норм, воспитывающие двуличие.

…От брака дунайского кипчака и знатной римлянки родился красавец мальчик, он вошел в историю Европы с именем Аэций. Талантливейшая личность, римский герой. Аэций вырос среди кипчаков. Сын магистра конницы, или главнокомандующего кавалерией, по степной традиции и против правил Церкви был отдан на воспитание в тюркскую семью. Аталык (отцовство) называется этот древний алтайский обычай. Многое почерпнул мальчик у степняков.

Аэций вырос культурным человеком, знал обычаи и тех, и других граждан империи. Сам Аттила воспитывал его сына и долго называл Аэция братом. Поэтому ему легко жилось и среди врагов, и среди друзей. Он чуть даже не стал римским императором, но помешала Пласидия – тигрица, сидевшая на троне.

Эта женщина не признавала идеи католичества, была ярой сторонницей войн, и они не замедлили вернуться в империю. Страна вновь сделала ставку на армию. И получила ряд поражений, причем в 429 году особенно ощутимое, затем в империи началась новая гражданская война.

Все вернулось на круги своя. Недовольство народа вспыхнуло с новой силой. Хрупкий мир был нарушен.

Латинских кипчаков тогда и возглавил Аэций. Он с помощью союзников из Дешт-и-Кипчака решил исход гражданской войны в одном-единственном сражении. Авторитет молодого полководца рос день ото дня. К нему пошли ходоки из провинций, ему докладывали чиновники, ему, а не подростку-императору… И не воинственной тигрице, сидевшей на троне.

В империи воцарилось гнетущее двоевластие, а оно долгим не бывает. Новая гражданская война стояла на пороге. Византийский император хотел воспользоваться моментом и вмешаться в события. Но не успел. Все вышло совсем по-другому.

О себе заявила третья сила – кипчаки Галлии и Каталонии, молодых тюркских государств. Их возглавил хан Гейзерих. Он, как писал летописец, «обладал острым умом, роскошь презирал, любил достаток, был скупым на слова, в гневе – необузданным»… Словом, Кипчак с большой буквы.

Аэций Флавий, полководец Западной Римской империи

Его имя заставляло трепетать всех, напоминая о непобедимом сыне Тенгри – Гэсэре.

Спокойно, без лишних слов он разбил объединенную армию Восточной и Западной империй. Потом свой взор перенес на Африку и захватил там последние колонии Рима, снабжавшие Империю зерном. Самым крупным трофеем в 439 году стал Карфаген, крупнейший город Африки.

Такого поворота никто не ожидал. Мир перевернулся. Новые римляне до основания сотрясли империю: флот, армия, города были теперь в их руках.

Аэций, опять же с помощью Дешт-и-Кипчака, все-таки удержался у власти: от имени императора-подростка он правил почти двадцать лет, долго оставаясь другом Аттилы. Однако императором так и не стал, потому что судьба империи была предрешена – детище античного мира должно было умереть: смерть дышала ему в лицо.

Удар латинских кипчаков был сокрушительным.

Но последнее слово оставалось за Аттилой. Его ждала новая Европа: Восток и Запад должны были сойтись в очном поединке. Это стало бы точкой в Великом переселении народов. Чтобы Аттила против всех… И чтобы он победил…

И чтобы тюркская Степь стала Великой Степью.

Именно так все и получилось. Конница Аттилы под знаменем Тенгри прошла по земле империи, даже Папа Римский Лев I встал перед ней на колени. «Приветствую тебя, Бич Божий», – сказал Папа Аттиле. А римский император отдал ему половину казны как довесок к дани, которую Рим выплачивал тюркам каждый год.

Тогда самые высокие горы Европы получили свое нынешнее имя: кипчаки назвали их в честь Аттилы. От тюркского слова «алп» – «герой», «победитель».

«Этцельские Альпы», «Альпы Аттилы» – так и говорят до сих пор.

Ставка правителя Дешт-и-Кипчака была как раз в Альпах, видимо, где-то между сегодняшними городами Даво и Инсбруком. Возможно, и в Тироле, так напоминающем Алтай.

Время Аттилы – пик Великого переселения народов, его венец, его триумф. Вот когда по-настоящему началась эпоха Средневековья. Едва ли не каждый второй европеец был пришельцем, говорил по-тюркски. Значит, едва ли не каждый второй европеец и сейчас по крови тюрк…

Полководца Аттилу не мог победить никто.

Но человека Аттилу победили. Сделал это он сам, оставив после себя сто восемьдесят четыре сына. Девочек не считали… А неуемная любовь пагубна для семьи. Особенно для семьи правителя.

В 453 году, после его роковой смерти, сыновья стали делить власть, но как это делать, не знали. Среди них были и римляне, и византийцы (от матерей-европеек), они не признавали тюркские обычаи. Дрались, бросали жребий и не ведали, что творили, разыгрывая вольные улусы и орды кипчаков.

Будто рабов, делили свободный народ.

Встреча Аттилы с Львом I. Миниатюра. 1360 г. Венгерская хроника

Первым восстал хан Ардарих, друг и преданный советник Аттилы, человек очень уважаемый. Не потерпев оскорбления, он поднял оружие… Поздно – война тюрков против тюрков уже началась.

Они, победившие все армии на свете, должны были победить себя сами. Так и только так могло закончиться Великое переселение. Война кипчаков против кипчаков была неизбежна.

Причина, конечно, не в детях Аттилы, не в междоусобицах, а в природе людей. Если народ не чувствует в себе родства, он умирает! Это закон.

Брат не должен забывать брата ни в минуты радости, ни в минуты горя. Каким бы плохим тот ни был. Иначе – все. Медленная, мучительная смерть семьи, потом – рода, потом – народа.

Братоубийство тюрков длилось всю средневековую эпоху. Веками. Род отходил от рода, семья – от семьи. Жизнь делила улусы кипчаков на новые народы, меняла им имена и языки, вела к отказу от предков, от своей истории… Брат забывал брата… Брат убивал брата…

Что страшнее и что мучительнее для народа?

Это была война без правил и без победителей. Но именно она и зовется жизнью. Нынешняя культура Европы – ее результат.

Разрушая античный мир, кипчаки разрушали себя, свое единство, свое общество. Они медленно перерождались. Их дети росли рядом с другой культурой, с другим народом, хотя и говорили по-тюркски.

Меняя имена, меняя одежду, люди незаметно для себя менялись сами. Не желая того, но менялись. Становились чужими себе, своим предкам, своей Великой Степи… Конечно, никто из них не замечал этого, никто не задумывался. Жизнь шла своим чередом. Однако все было именно так – незаметно.

На Днепре, на Дону, на Кавказе или на Яике тоже жили кипчаки, но они жили старой, вернее, своей прежней жизнью, храня степные традиции. Вот почему тогда их еще не коснулись губительные перемены… Хотя, конечно, и они уже делали многое в жизни иначе, чем, например, алтайцы, хакасы или якуты.

Вот так, создавая новую культуру, тюрки гибли сами. Таяли, как горящая свеча. Они, освещая путь в будущее, приносили себя в жертву прогрессу. Здесь исток их утрат и приобретений – в потере былого единства.

К. П. Брюлов. Нашествие Гейзериха на Рим. 1835–1836 гг. Государственная Третьяковская галерея. Москва

Разумеется, в средневековой Европе перерождались не только кипчаки, но и греки, римляне, кельты, и они меняли себя, свои привычки, приобщаясь к новой жизни. Европейцы становились новыми европейцами… Мир для них превратился в огромный «котел», где варились культуры. По-другому и не бывает.

История Кушанского ханства, Византии, Италии убеждают в этом. Греки без тюрков не создали бы цветущую Византию, равно как тюрки без иранцев – великолепное Кушанское ханство.

Но… «пойдешь за чужим, свое потеряешь» – учит древняя мудрость. В ней – еще один закон жизни. Перенимать чужое надо, но осторожно. И с умом.

Конечно, междоусобицы, захлестнувшие Европу после Аттилы, можно назвать войнами, но лучше – диалогом культур. Это была политика Средневековья. Политика, создающая новый мир.

Кипчаки – в числе его создателей. В нынешней Европе тюркского ничуть не меньше, чем римского или греческого. Этот народ – победитель Великой Римской империи, он дал людям веру в Бога Небесного, подарил свои знания, архитектуру, литературу… Нельзя не замечать очевидного.

…После смерти Аттилы Западной империи лучше было бы умереть сразу. Ничего, кроме позора, она уже не видела. В 454 году император Валентиниан казнил Аэция. Но соратники Аэция убили неблагодарного императора. В ответ на это хан Гейзерих захватил Рим и две недели грабил его.

Кипчаки с тех пор делали в империи, что хотели.

Хан Рицимер, став главнокомандующим, сажал и свергал римских императоров, словно мальчишек. Он открыто издевался над ними: за 15 лет десять раз менял «хозяина» трона. Сам он не мог занять трон из-за своего происхождения, но вся власть была в его руках.

Рицимера на посту военачальника сменил Орест, бывший помощник Аттилы. Это был уже совсем другой человек. Он, нарушив адат, назначил императором своего сына, взявшего имя Ромул Августул.

Этот тюрк стал последним императором Рима.

В 476 году его низвергли сами кипчаки, признав царствование молодого человека нарушением законов Неба. Во имя святых традиций Алтая сделал это хан Одоакр, заявив: «Империя отвергает титул императора». При нем название «Италия» обрело новый смысл: «ытала» по-тюркски – «отвергай». В Византию отправили посольство, а с ним – отслужившие свое корону и другие императорские знаки отличия. Так закончилась история Древнего Рима.

И началась история Италии.

С IV века политику Европы вершили греки, их Церковь. Ее патриархи устанавливали порядки. Они шли на все, лишь бы господствовать в Средиземноморье. Лишь бы возвыситься. А как?

Как получает известность ученый-богослов? Как возвышается Церковь? Своими делами и знаниями. Их-то грекам и не хватало – ни дел, ни знаний у них не было.

Греческая церковь жила под опекой императорского двора. Она была частью государства, рычагом власти. Не более. Так повелось со времен императора Константина и так продолжалось всегда.

Идейные искания, как Риму, греческой церкви не требовались. Ей не нужно было заботиться о своем лице, о здоровье общества, о будущем страны. За нее это делала светская власть. Церковь была лишь короной, украшением императора.

Сытые греческие патриархи страшились нового. Ни о какой католической доктрине они слышать не желали. Заботились только о себе, любые перемены пугали их. Но перемены в жизнь приходят сами. И всегда неожиданно.

Конечно, пришли они и в Средиземноморье: переселение народов не могло не коснуться его.

Первыми кипчаками здесь были проповедники из Дербента. Эти всадники-священнослужители. Кавказ стал с их помощью духовным родником для Сирии, Палестины, Египта, Северной Африки. Весть о Всесильном Боге Небесном птицей прилетела сюда. Люди услышали новое слово – Тенгри.

Кем были эти проповедники – тюрками или нет? Неизвестно. Но… именно они принесли сюда веру в Бога Небесного. Именно они открыли язычникам глаза, долгими беседами увлекая их… Именно они, наконец, хоронили своих предводителей в курганах, с конем и оружием. Точно, как на Алтае. Царские курганы на севере стали желанной «добычей» археологов.

А случайны ли географические названия, в которых словно вчеканено имя Тенгри? Донгар или Дангри – называли Его в Абиссинии, Судане, Египте… Отсюда – Голубой, или Небесный, Нил. Удивительная история, не правда ли?

Курганные находки убеждают, что слово «кипчак» когда-то на Ближнем Востоке приравнивалось к слову «святой»… Нет, не с оружием здесь жила новая культура средневекового мира, а со словом Божьим. Его и несли проповедники из Дербента.

О ближневосточных страницах Великого переселения долгое время историки почти ничего не знали. Одни легенды окружали это событие. Но в декабре 1945 года в Египте крестьяне в развалинах древнего поселения (ныне – Наг-Хаммади) случайно нашли умело спрятанные свитки папируса. Потом сюда приехали ученые и подтвердили одно из великих археологических открытий ХХ века.

Древнейшая из библиотек вновь нашла своих читателей.

Каждый свиток представлял собой настоящую книгу. Сейчас они хранятся в Каирском музее. Рукописи эти были написаны в IV веке. В них есть упоминания о Боге Небесном. Они посвящены духовной жизни средневекового мира… Тайна над прошлым, кажется, чуть приоткрылась.

Многое рассказала ученым и история коптской церкви. Она знаменита своей древностью и тем, что копты признают веру только в Бога Небесного (Тенгри), хотя и называют себя христианами.

Эта Церковь поныне хранит древние традиции богослужения. Как раз те, которым обучали тюркские священнослужители. Дербент по-прежнему для коптов – святой город, там начиналась их вера, вернее школа жизни.

Гностическое Евангелие от Фомы из рукописей Наг-Хаммади

Кто такие копты?.. Это египтяне, не принявшие в 325 году греческое христианство. Они отвергли его как неправильное. И – сама жизнь распорядилась – копты с тех пор стали хранителями тюркских духовных ценностей.

Видимо, тогда они и получили свое нынешнее имя «копты», что по-тюркски означало «возвысился»… Или «возвышенный». Сейчас их около полутора миллионов человек. Они стойко берегут свою веру.

В мире есть еще несколько таких религиозных общин. Они, как затерявшиеся оазисы в пустыне, живут своей жизнью. И нет подступов к ним.

…Египет издревле славился своей удивительной культурой. Не фараонами, не пирамидами. А александрийской школой! Она всегда была его главным сокровищем, она дала античному миру выдающихся ученых – философов, математиков, астрономов, врачей, ораторов. Это был центр культуры всего Средиземноморья.

Не в Греции, не в Риме учились ученые, в Александрии получали они высшее знание! Там обретали они свою ученость.

Египтяне приняли христианство в начале IV века вместе с армянами, албанцами, иверийцами. Они лучше других были готовы к новой культуре, которую дарило миру Великое переселение народов. Учение о Боге Небесном стало для них вершиной познания.

Тогда – от тюрков же – появилась на Ближнем Востоке и «арабская» письменность. На деле это было древнетюркское письмо. Обычная скоропись. Ею писали на Древнем Алтае с помощью гусиных перьев или палочек. Руны служили тюркам как «печатные буквы». Их высекали на скалах, чтобы были видны издалека, а скорописью писали послания, письма, стихи. Читался текст справа налево или сверху вниз.

Позже древнетюркскую скоропись назвали уйгурским письмом. В тюркском мире она дожила почти до XVIII века.

Внешнее сходство раннего арабского и уйгурского письма просто удивительно. Их не отличить. Это не раз ставило ученых в тупик, особенно когда находили письменные памятники на Урале, на Алтае, то есть вдали от Египта, где арабов никогда не было.

Никому и в голову не приходило, что это древнетюркские памятники. Все думали, тюрки – бесписьменный народ. Но нет.

Арабское письмо не могло быть в IV веке чем-то новым и неожиданным для Востока. Например, в Иране узнали о нем в 248 году до новой эры, когда к власти пришла династия Аршакидов. То были тюрки с Алтая (Рыжие Саки). И первые их официальные документы написаны как раз этим неизвестным в западном мире письмом…

У египтян, как известно, письменность была своя – на основе иероглифов. Это видно по их древним папирусам. Новый же алфавит был очень важен, он символизировал новую культуру. Стал неким знаком Неба на Ближнем Востоке. Новая письменность, как известно, никогда не появится у народа сама собой, случайно. Что-то очень серьезное предшествует этому… А здесь причина налицо – обращение к вере в Бога Небесного.

Древние тексты Египта, найденные в Наг-Хаммади, поведали как раз о том. Часть их написана неизвестным письмом, на неизвестном египтянам языке. Ученые так и не смогли в точности прочитать все тексты.

Они определили, что отдельные знаки этого неизвестного, коптского письма похожи на греческие буквы… впрочем, догадок на сей счет высказано много. Именно догадок. Потому что никто не связал те события с Великим переселением народов и приходом тюрков на Ближний Восток.

Зато в точности известно другое. Непонятные сегодняшним египтянам язык и письмо долго служили тайнописью для коптских священнослужителей. А действительно, не тюркские ли они?

К сожалению, точный ответ неизвестен: ни один тюрколог даже не держал в руках эти древние свитки, не исследовал их. Однако они должны иметь именно тюркский след! Потому что в IV веке это был язык богослужения.

Потом богослужение в Египте перешло на местный, коптский язык. Так было и в Армении, и в других странах, где древние священные книги написаны именно по-тюркски и где богослужение тоже сначала велось на тюркском языке, а потом на языке местного народа.

Здесь возможны самые невероятные открытия. Они впереди.

IV век стал вехой в истории. Новая письменность едва ли не в один год появилась сразу и у египтян, и у армян, и у грузин, и у албанцев, а также у других, принявших веру в Бога Небесного. Это бесспорный факт.

Связь между новой верой и новой письменностью более чем очевидна. Она и в книгах, и в истории этих народов. Только кто-то взял за основу руническое письмо тюрков, как, например, армяне или грузины, а кто-то – алтайскую скоропись. Вот и вся разница…

О приходе кипчаков на Ближний Восток сохранилось немало свидетельств. Это и знаменитая Александрийская церковь, в ней когда-то служили по тюркской традиции. Она доказательство, самое неоспоримое. На Соборе 325 года ее так и назвали – «авторитетнейшая епархия».

В Сирии тогда появилась Антиохийская церковь, тысячи прихожан крестила и объединила она. В Африке служила Эфиопская (Абиссинская) церковь. В Армении – Армянская. В Кавказской Албании – Албанская… Все они следовали тюркской традиции богослужения, за что греки осуждали их.

Эти церкви исповедовали веру только в Бога Небесного. Не в Христа. Они не отрицали сына Божьего, но поклонялись только Тенгри, Ему молились. И это отличало их от «греческого христианства».

Языческий мир с приходом тюрков менялся на глазах и на Ближнем Востоке: новая культура меняла его. Это очень беспокоило византийцев, мечтавших о лаврах великой Римской империи.

Греки в духовном споре за лидерство безнадежно проигрывали и римлянам, и египтянам – у них не было таких философов, не было таких ученых-богословов. В Константинополе ставку делали только на силу и окрики. А этого мало.

Императорские окрики для духовенства Египта и других восточных церквей не годились: они ничего не доказывали, лишь подчеркивали слабость греков.

Как заставить египтян повиноваться? Над этим размышлял еще император Константин, не придумавший ничего лучшего, кроме войны. Правда, его поход в Египет закончился прискорбно. Вместо трофеев в Константинополь привезли тело самого императора. Случилось это в 337 году.

Потом были новые войны. В 391 году византийцы сожгли святыню египтян – их знаменитую Александрийскую библиотеку, ее бесценные рукописи. Так они хотели лишить египетский народ источника знаний. Тысячи текстов сгорели как один, однако доказать свое превосходство греческие христиане все равно не сумели.

Первый Никейский собор 325 г. Икона

Их меч был бессилен… Даже завоеванный, египетский народ не желал повиноваться. Его твердость духа была непоколебима. Он стал искать пути к свободе. На Ближнем Востоке рано или поздно должно было что-то случиться. Но что? Никто не знал.

Война уже ничего не решала. Это поняли все, что видно даже из письма посланца папы римского Иеронима, который в 396 году посетил Ближний Восток. Он застал там кипчаков, остановивших бессмысленное кровопролитие. В письме передан ужас императорских солдат перед конницей тюрков, считавших позором для себя воевать пешими. Как писал посланец Папы Римского, они «не могут ступать и лишь только (в бою) коснутся земли, считают себя уже мертвыми».

Вот, оказывается, когда появилась знаменитая «арабская» конница. Дата установлена точно. Всадники пришли из Дербента, из-за «Железных ворот на Кавказе», так записал Иероним. Дербент был тюркским городом. И там был Патриарший престол, который желал примирить христианский мир.

Посланец Папы Римского оказался на Ближнем Востоке не по воле случая: умирающий Рим беспокоили подъем Византии, ее ссора с Египтом. Открыто бороться с греками папа не мог, и он положился на старое правило политики: разделяй и властвуй.

Пока римляне только разделяли… Завязывался тугой клубок политических страстей. Силы копились немалые. Они и сошлись на Эфесском соборе в 431 году. Уже не воины, а политики в рясах дрались за Средиземное море. Греческим или египетским быть ему… Церковь делила наследство великой Римской империи! А Рим молча наблюдал за схваткой своих вчерашних рабов.

«Чей Бог, того власть» – вот правило средневековой Европы. Ему следовали безоговорочно.

Повод для Собора нашелся быстро – церковные разногласия. Константинопольский епископ Несторий в 428 году сказал, что Богородицу надо именовать Христородицей, так как у Бога не может быть матери.

Здравый смысл в его словах, конечно, был. Он, Несторий, глубоко верующий человек, искал свой путь к Богу. И это было прекрасно. Но беда его состояла в том, что он, не имея глубоких знаний, доверился властям, светским политикам. Например, чтобы склонить на свою сторону византийского императора, он пообещал ему даже ключи от Неба… А как выполнить такое обещание?

Впрочем, мало знающих греков не интересовали богословские тонкости. Им важно было возвысить греческую церковь, а с ней и Византию.

Святой Кирилл Александрийский

Город Эфес предложили для Собора не случайно. Греки связывали его с Богородицей, с ее последними годами жизни… Они всегда любили «чудеса» и теперь хотели стать «избранниками Божьими», чтобы так, с помощью легенды, доказать свое лидерство в христианстве.

Им нужен был Собор именно в Эфесе!

Египтян возглавил александрийский епископ Кирилл. «Надо не мудрствовать, а просто верить», – говорил он. На сторону Кирилла встал Папа Римский, который ничего не ждал от Собора, он просто хотел хоть как-то навредить грекам. Папа понимал: пересмотр церковного учения – это пересмотр мировой политики.

«Чей Бог, того власть», – витало в воздухе Эфеса.

Но духовного спора не получилось. Глубокие знания Кирилла все оценили сразу и по достоинству. Его страстная речь раскрыла невежество греков. Все-таки вековые традиции александрийской научной школы давали знать о себе… Спорный вопрос уладили в тот же день.

Правда, Собор на этом не закончился. Греки не успокоились. Начали ссору. Взаимные оскорбления переросли в настоящую драку. В рукопашную вмешались солдаты…

Египтяне выиграли духовный спор, но не Средиземное море. И принялись готовить новое сражение. Им важно было развить успех – найти поддержку в Дербенте, у Патриарха христианского мира.

Там же, в Дербенте, они услышали о Троице. О трех ликах Бога Небесного: «Един в трех лицах», – говорили тюрки о Тенгри. Египтяне решили перенести Троицу в христианство.

В 449 году они созвали новый Эфесский собор, который вошел в историю как «Разбойничий». Но он не удался александрийским богословам. Они переоценили свои знания… И тогда с досады уже слуги Александрийской церкви стали избивать греков кулаками. По лицу били они греческого патриарха Флавиана прямо в зале заседания.

Потом «соборным отцам» предложили подписать чистый лист папируса, где должно было появиться решение. Кто противился, того снова били или кололи иголками.

Епископы подписали чистый лист единогласно.

И появилось решение II Эфесского собора, угодное египтянам. Правда, его вскоре отменили.

Лишь в 451 году христиане нашли свою Троицу. Но не ту, что была у тюрков. Вместо Троицы у них фактически получилась «двоица». Греки настояли на ней.

Случилось это событие на новом Соборе, в городе Халкидоне. И сразу разразился новый скандал, его замял в 452 году византийский император, приказав: «Никто, какого бы звания и состояния он ни был, не смеет заводить о вере публичные споры».

Больше духовные искания уже никто не вел. Да они и не были нужны – раздел мира свершился. Церковь все стала выводить от «греческих корней». Всю историю Европы и христианства.

Так греки победили Александрийскую церковь, унизили египтян, бросили тень на тюркскую веру, а главное – возвеличили себя. Их не смущало, что «ложную греческую Троицу» не приняли церкви Востока. Что в Египте сразу же вспыхнуло восстание… Они торжествовали.

А верующие яростно протестовали против греческого искажения веры. Несколько лет бурлила Палестина. Люди там шли на смерть во имя Бога Единого… Много крови впитала тогда земля.

Византия, завершив учение о Церкви, вела теперь себя совсем иначе, она даже отказалась платить тюркам дань. Начала готовить покушение на Аттилу. «Золото у меня только для друзей, – самодовольно заявил император Маркиан, – а для врагов – железо». Он умел нагнетать обстановку.

В 453 году к простодушным тюркам пришла первая их большая беда: Аттилу отравили. И византийский император стал новым хозяином Европы! Власть греческой церкви признали лишь римляне, на Востоке же ее назвали «христианством второго разряда». Ближний Восток не мог принять ее, мешали традиции. И он задумал создать свою веру – веру «первого разряда».

Поиск чистой религии привел египетских ученых-богословов к идее ислама – вере в Бога Небесного, но с иными, негреческими обрядами.

Халкидонский собор 451 г. Император Маркиан и епископы. XVI в. Фрагмент рукописи

…В Византии в те годы тоже бурлила «творческая» мысль. Но только иная. Страну захлестнуло откровенное сочинительство: придумывали святых, придумывали «чудеса». Греки утверждали себя как могли.

Это тоже вклад в мировую сокровищницу. Вклад язычников.

Древнегреческого бога виноделия, сына Зевса, Диониса они сделали христианским мучеником святым Дионисием. А царя Деметрия – святым Дмитрием, богиню искусств Минерву-Палладу – святой Палладией, бога солнца Гелиоса – святым Ильей… Каждому языческому богу придумали новое житие, связав его с Византией.

Так и жило греческое «христианство второго разряда для простонародья». Какое отношение оно имело к Богу Небесному? К религии?..

Просвещенный мир был в ужасе.

Учение о Троице раскололо христианство. Это был не первый его раскол. Египетская церковь ушла со сцены мировой политики навсегда.

Иное дело Рим. Там тоже зрело недовольство греками. Но его не выражали открыто. Папы, глотая обиду, требовали того же от прихожан. Они тайно искали выход. И открыли его в 495 году – тогда Папу Римского впервые назвали «Наместником Христа на Земле».

Очень многое стояло за этими словами: новое деление Церкви. Уже на православную и католическую.

Разногласия росли с тех пор с каждым годом, но росли они незаметно: Рим задумал подчинить греков и тем вернуть свое лидерство в мире… «Чей Бог, того власть», – об этом никогда не забывала Европа.

Честь возвысить Рим досталась папе Григорию, прозванному Великим. Мудрейший человек той эпохи, настоящий гений дипломатии.

Он родился в 540 году в семье знатного сенатора, среди его предков были даже римские папы. От них досталась юноше не по годам зрелая мудрость.

Григорий выучился на юриста, занял пост префекта (правителя) Рима, а смерть отца принесла ему огромное состояние. Но он не взял богатство – отдал монастырю в Монте-Кассино.

О префекте заговорили как о помешанном.

…Надо заметить, Европа до прихода кипчаков не знала монастырей, традиций монашества. Вместе с Великим переселением они пришли в западный мир. Их ввели тюрки, у которых монастыри и монахи были еще до новой эры.

Слово аббат означало у них «около отца» («абата», как говорили кипчаки). А монастырь – первое слово древней тюркской молитвы: «Манастар хырза» («прости мне мои прегрешения»). На Западе одним из первых эти слова произнес епископ Амвросий, тот самый неутомимый кипчак-католик, что служил в Милане. После 380 года он основал там свой монастырь.

Миланский монастырь знаменит тем, что не был христианским. Здесь молились только Тенгри. Его не тронул даже Аттила, когда разрушал город. Очевидно, это был не единственный монастырь в Западной империи… Здесь укоренялась тюркская культура, навсегда оставляя свой след.

Поначалу коренные римляне страшились монастырей, монастырская жизнь была им чуждой и непонятной. Церковь не сразу приняла монастыри в свое лоно: лишь в середине V века.

В 530 году Бенедикт Нурсийский основал Бенедиктинский монашеский орден… Кто был этот человек? Точно неизвестно. По крайней мере он жил среди кипчаков – новых граждан Италии, не исключено, что и сам был кипчак. Лишь они, единственные, знали тогда тайны монашества!

Зато известно, что в аббатстве Бенедикта Нурсийского воспитывались дети «новых римлян» – тюрков. Тогдашней знати Империи. Известно и то, что монастырь посещали правители-кипчаки, приезжавшие к Бенедикту. Например, хан Тотила…

Первые аббатства в Западной Европе могли создать лишь тюрки. За ними стояли традиции Алтая и всей Центральной Азии. Святые места. Сюда приходили отшельники, проповедники, здесь молились, философствовали, набирались знаний. Археологи нашли руины древних тюркских монастырей. Разумеется, не один и не два. Например, в Казахстане около города Актюбе – забытый монастырь Абат-Байтак. Есть такие памятники в Чимкенте, Семипалатинске… География солидная: Алтай, Средняя Азия, Урал, Поволжье… Весь Дешт-и-Кипчак. Особенно славились монастыри у священного озера Иссык-Куль, сюда приходили даже из Каталонии. Путь паломников определяла географическая карта, она известна.

Обычно монахи жили отшельниками, вдали от людей, отдавая себя молитве и познанию истины. Но были среди них и «служивые» монахи – те, кто наставлял приходивших в монастырь, вел службу в храме, проповедовал в далеких селениях.

В христианстве именно эти формы тюркского монашества и прижились навсегда. Других там просто нет! Выходит, Бенедикт Нурсийский, основывая свой монашеский орден, повторил известное, алтайское.

А основателем самого первого монастыря по тюркскому образцу считается египтянин Пахомий Великий. В 312 году он служил в армии императора Константина, где костяк составляли тюрки. Поэтому «солдатским» языком там был тюркский… Знакомство с кипчаками открыло Пахомию многое в жизни.

Коптская икона. VI в. Египет. Полагают, что на ней – Христос и святой Мена, к которому относится древнетюркское слово «апа» (святой отец). Но… изображение Христа появилось лишь в VII веке, после Трулльского собора. Следовательно, святой отец Мена принимал веру не из рук Христа, а из рук Тенгри, образ которого венчал все раннесредневековые иконы мира

После службы он вернулся в Египет с друзьями-тюрками, они и собрали монастырскую общину. И было там ни много ни мало, а семь тысяч монахов! «Пахомиевы общежития» жили по строгому уставу алтайских монастырей. Даже одеждой напоминая далекий Алтай – колпаки, башлыки, епанчи из овчины.

Не исключено, что эти монахи и оставили древние свитки, которые археологи нашли вблизи египетского города Наг-Хаммади. Иначе как объяснить, что именно тюркские слова были в текстах и на устах египетских монахов? «Аббат», «алтарь», «аминь», «артос», «Бог», «бурса», «Господи»… десятки слов.

Лишь тюркологи знают, например, как переводится таинственное «сарабайта», которое есть в древних текстах. И почему на коптских иконах того времени рядом с изображением святого отца стоит слово «апа», как понимать его.

Сегодня немногие тюрки помнят, что в древности «апа» означало не только «старшая сестра», «мама», но и «папа». Слово имело много оттенков, в том числе и «святой отец».

Вопросов немало. А ответ один: священнослужители Египта знали тот самый, «божественный» язык, который простому народу был непонятен.

Многое проясняют и родословные иных коптских родов. Оказывается, копты своих предков называли «ахмар», что означает «рыжий», «светловолосый»… О древних светловолосых, синеглазых пришельцах говорят и легенды Египта, Судана, Эфиопии.

Что это за люди? Древние пришельцы, которые оставили после себя курганы и легенды, которые были всадниками и умирали вместе с конем?

Ни римлян, ни греков, ни персов, ни тем более африканцев светловолосыми, кажется, не называл никто. Выходит, речь опять о кипчаках.

Римский Папа Пелагий II

В арабском языке с древних пор сохранилось очень много тюркских слов. Откуда они? Случайностью это не назовешь. История раннего Средневековья на Ближнем Востоке тесно связана с Великим переселением народов. Отсюда и столь заметный тюркский след.

Показательно, монах Пахомий не знал греческого и не был христианином, как и вся его община! Они молились Тенгри (Богу Небесному) и сторонились христианских епископов… Лишь в 451 году греки, завоевав Египет, передали его монастыри в лоно греческой церкви.

А о монастырях в ту пору говорили как о восточной экзотике. Именно восточной. Кроме экзотики, греки и римляне в них ничего не увидели. Став христианскими, монастыри явили собой печальное зрелище. Они отчаянно бедствовали. О духовных исканиях речь там уже не шла.

Монастырская община медленно умирала. Тихо, как птица в неволе.

Так продолжалось до тех пор, пока управитель Рима Григорий не увидел в монастырях будущее Италии и всей Римской церкви. Он словно прозрел. А открыл ему глаза папа Пелагий II.

Этот Папа был чистокровный кипчак. Как выясняется, не первый и не последний кипчак, ставший главой католической церкви. Он родился в благородной семье, управлял церковью без согласия Константинополя, и лучше его во всем Риме никто не знал слабые и сильные стороны тюрков.

Папа Пелагий, наверное, был самой ценной жемчужиной для католиков и самым губительным ядом для тюрков. Он раскрыл европейцам сокровенные тайны Великой Степи! С него началось возвышение Римско-католической церкви и угасание Дешт-и-Кипчака. Хотя он мечтал не об этом.

Долгие беседы Папы с Григорием принесли щедрые плоды. Префект Рима – второй человек в стране – отдал все свои деньги монахам, потом вообще оставил светскую жизнь, принял церковный сан диакона. И Папа отправил его в Византию, своим наместником… Все шло как нельзя лучше.

Вернувшись в Рим, Григорий ушел в монастырь, о нем долго ничего не слышали. Но после смерти Папы Пелагия духовенство в 590 году избрало его, монаха, новым Папой. Такого в Церкви не было.

Нового Папу отличала особая деловитость, дела Церкви он начал издалека. Сперва навел порядок в своих папских владениях, ими никто и никогда не занимался. Назначил экономов, повысил доход с земель, дал Церкви независимость от государственной казны. Вырученные деньги новый Папа вручал не епископам, направлял их на нужды римлян и на выкуп пленников. Тем самым он снискал себе признание и поднял авторитет Римской церкви.

И это было далеко не все из того, что сделал Папа Григорий.

Однако главное свое внимание он уделял монастырям, здесь растил себе опору, с помощью которой рассчитывал перевернуть и подчинить Церкви весь мир.

К тому времени на землях Западной империи возникли новые государства, они отчаянно враждовали между собой и с Италией. Спокойствия там не было никогда. Эти новые государства и влекли Папу Римского. Он понимал – люди, уставшие от войн, будут слушать его и монахов. Нужно лишь найти подходящие слова.

Папа отправил своего посланника к королю Испании, сам повел диалог с воинственной Брунгильдой – правительницей Австразии (нынешние Франция, Швейцария, Германия, Австрия)… Вся Западная Европа попала в его поле зрения. А в центр он поставил лангобардов.

Кто такие лангобарды? Жители севера Италии. Кипчаки, не раз осаждавшие Рим. Орда со столицей в Милане. О них известно немало. Пришли в Европу с Алтая, ничем не отличались от воинов Аттилы. Верили в Тенгри. Среди найденных бумаг, случайно уцелевших в архивах Европы, есть документы лангобардов, написаны они рунами и скорописью, по-тюркски. Куда исчезли другие свидетельства? И сами лангобарды? Это глубокая тайна.

Но она перестает быть тайной, когда узнаешь о деяниях Папы Григория Великого и всей Римской церкви.

В 592 году, заключив мир с лангобардами, Папа Григорий объявил всю свою Римскую церковь Тюркской церковью, а себя – ее настоятелем. Был такой забытый эпизод в истории католичества.

Папа даже выучил тюркский язык (греческого он не знал), за что греки прозвали его Двоесловом… И началась хитрейшая игра. Бог Небесный, – говорил он римлянам, а Тенгри – лангобардам. Папа притворился, будто он все забыл и ничего не знает. Он, как невинный ребенок, стал просить тюрков посвятить его в тайны веры Тенгри.

К кипчакам устремились монахи-бенедиктинцы, верные слуги Папы. Они легко проникли в тюркские храмы – к самым святыням! Потому что Папа Григорий, не уставая, называл себя «епископом не римлян, но лангобардов».

А еще – «слугой слуг Божьих». Это тоже его личные слова.

Он пришел в Милан, как странник, в накидке раба. Такие накидки у кипчаков назывались «капа» или «чекрэк капа». И, поклонившись их храму, произнес по-тюркски: «А вот и я, слуга слуг Божьих!..» Каково было видеть такое честолюбивым кипчакам? Каково слышать?

Они «слуги Божьи», а он их слуга. Нет, не всякий человек отмахнется от такой лести. Не каждый пропустит ее мимо ушей… Кипчаки поверили хитрому лису, проглотили наживку.

А монахи-бенедиктинцы потом исправно отработали свой хлеб: Папа знал, кого выбрать. Они – по крови тюрки! – в третьем-четвертом поколении были гражданами Италии, католиками. Тюрков-католиков охотно брали на сытое монастырское довольство. И название орден им подобрали со знанием. Перевод этого слова с тюркского – «данный сверху». Мол, от Бога вы! Вот откуда эти монашеские ордена, смиренные воины Папы, тихие покорители Европы.

Католики, поселившись в городах кипчаков, не жгли там храмы, никого не убивали и скоро стали своими для лангобардов.

Римский Папа Григорий Великий

Улыбка покорности никогда не сходила с лиц монахов-бенедиктинцев. Они искренне полагали, что несут мир своим заблудшим собратьям. Только один Папа Григорий понимал: рано или поздно кипчаки-лангобарды привыкнут к Христу, значит, и к Римской церкви, а привыкнув, забудут свою веру и себя.

«Бог-Отец и Бог-сын – одна семья», – любил повторять он, все чаще называя имя сына, но забывая об имени Отца.

Христиане, как «одна семья», молились рядом с лангобардами. Храмы были совершенно одинаковыми, молитвы, обряды – почти одинаковыми. Например, в христианские церкви до VIII века простым верующим входить запрещалось. Они молились около храмов, рядом… Все было у них от тюрков! От килисы. От священной горы Уч-Сумер.

Любопытно, что самая первая христианская базилика на Западе появилась в 313 году, после победы кипчаков над армией Рима. В ней не было алтаря, но строители ориентировали ее строго на Алтай. И это навсегда стало правилом в христианстве. Молиться, глядя на восток, ибо: «Ex oriente lux» (Свет начинается с Востока).

Католики в те годы переняли многие обряды кипчаков. Скажем, церковное пение, названное григорианским в честь Папы Григория Великого, который ввел его в христианский обряд.

Тюркская эта традиция или нет? Вопрос не для спора. Она была известна на Древнем Алтае, а в I веке хан Эрке (царь Канишка) знакомил с нею своих новых сторонников. Они взяли ее и тюркские приемы музыкальной записи, так называемые «крюки». Все это сохранилось в истории буддизма и в буддийских общинах.

Молитвенные распевы – акафисты, ирмосы, кондаки – были музыкальным языком религии тюрков. И об этом известно. Впечатляющая музыка. Особенно древняя молитва Уч-Сумер, в ней душа тюркского народа.

Монахи-бенедиктинцы под это пение голыми руками побеждали кипчаков. Побеждали без боя, без атак… Папа Римский Григорий Великий полностью покорил их. Без остатка.

Численность католиков в Италии с тех пор резко выросла.

Три с лишним века шла эта тихая война за души людей.

Церковь говорила о мире, о любви к ближнему, о покорности. Самые лучшие на свете слова были на ее устах. И вражда в Италии стихла. Кипчаки смирялись, даже не чувствуя, как ржа разрушала их жизнь: они привыкали к Христу.

Наконец настал час и лангобарды назвали Папу величайшим из слуг Божьих… Оттенок правды был в их словах.

В Западной Европе действительно стало меньше войн. Люди видели в этом заслугу Церкви. Никто и не заметил, как вольная жизнь закончилась, она протекала теперь под всевидящим оком Папы и его надсмотрщиков. Монахи – глаза и уши Папы – шныряли всюду. Папские шпионы заполонили города, они не дремали даже ночью. Видели все и знали обо всем… Церковь получила власть над народами и странами.

Благодаря Папе Григорию росло не просто число католиков, росла их сила. С Церковью были вынуждены считаться все короли и монархи. Она стала реальной властью – государством, которое имело войско, золото, земли, но не имело границ.

Прирастала ее власть по-разному.

Например, едва заключив мир с лангобардами, Папа Григорий отправил в жены их хану красавицу Теоделинду, дочь знатного римлянина, католичку. И хан попал в окружение католиков. Сам пустил их к себе в дом. Хотя адаты запрещали тюркам жениться на чужеземках: своих отдавать можно, чужих брать нельзя. Вскоре лангобарды оказались во власти Церкви. Попали, как мухи в мед. Сами…

Переняв римские обычаи, они стали насмехаться «над грубыми манерами, над диким весельем, над прожорливостью, над отвратительной внешностью» своих предков. Так записано в их документах.

Они отказались от кумыса, перестали есть конину… Изменили даже свой древний обряд захоронения: Церковь запретила им хоронить в курганах, с конем… Агенты Папы и раньше не сидели сложа руки. Они действовали.

В Бургундии же склонили к католичеству жену правителя, щедро подкупив ее подарками. А та обратила в новую веру своего мужа. Повод был ничтожный.

Перед Тольбиакской битвой, в исходе которой бургунды сильно сомневались, они обратились к Христу. И победа далась им. Этого хватило. Ведь тюрки жили с убеждением: Бог дает победу тому, на чьей стороне справедливость. Так Папу признали кипчаки из орды бургундов. Судьба…

С тех пор и бургунды стали перерождаться, изменив даже еду: вместо конины и кумыса их уже интересовали улитки и лягушки. «Испуганные музы бежали при звуках дикой бургундской лиры», – писал современник. Иначе говоря, бургунды стали забывать степь, ее курганы. Они отказались от своих музыкальных инструментов, звуки которых теперь раздражали их.

Конечно, трагедии в этом не было. Латинские кипчаки просто не могли не стать христианами. Рано или поздно это случилось бы! В них «прорастала» вера, которая мирила европейцев. И пришлых, и коренных. Это и есть католичество, или союзничество!

Новая вера не была чужой, в ней все шло от Тенгри. Она с каждым поколением становилась больше и больше своей!

Разумеется, лангобарды-католики по-прежнему презирали римлян. Но мирились с ними. Очень показателен их «Свод законов», который они приняли в 643 году. Текст на латыни, но там записано, что коренных римлян они считают своими рабами… Кипчаки. И этим сказано все.

Поразительно, они признали римское право, подчинив его тюркским адатам.

Тюрки Европы сначала трепетно относились к себе и к своей истории. Те же лангобарды, став гражданами Италии, подчеркивали свою исключительность. Это очень показательно. Значит, гордость в них умерла не сразу.

Бургунды-католики, те – нет, они заботились больше не о себе, а о союзе с Папой Римским, чтобы его именем утверждать власть над соседними странами. Бургунды взяли имя франки, чтобы быть подальше от тюркского мира, но поближе к Папе. Им разрешили чеканить свои золотые монеты, которые назывались «шерван». Только тюрки чеканили такие… «Новый» народ имел явно старые привычки!

Кипчаки всюду жили по правилу: «Среди лягушек сам стань лягушкой». Это у них в крови. Они не входили в чужой монастырь со своим уставом. Всегда брали чужой. Традиция, объяснить которую невозможно. Именно так было в Индии, в Китае, в Иране. Всюду. Везде «становились лягушками», везде брали новые имена, словно растворялись в других народах, но оставались тюрками. Бесцветными, линялыми тюрками.

Конечно, это не значило, что они полностью забывали степные традиции, – нет, сохраняли их. Бургунды, например, «превратившись» во франков, не изменили кузнечному делу, еще прилежнее растили коней и с размахом устраивали скачки – настоящий праздник. Они оставили у себя и кулачное право. Право поединка, ценимое в Великой Степи. «Нельзя, чтобы храбрец был достоин наказания, а трус прав», – по-прежнему говорили они.

Забывшие Тенгри помнили о Его справедливости.

…Вот фраза средневекового мудреца, точнее, пожалуй, не скажешь: «Тюрок подобен яркой жемчужине. В своей раковине она ничего не стоит, но, выйдя из раковины, становится драгоценностью, украшающей царские короны».

Хлодвиг, вождь салических франков, участвовавших в Тольбиакской битве, принимает крещение. Миниатюра. XIII в. Житие святого Дионисия

А не это ли и привело к «исчезновению» тюрков в Европе? Они стали украшением других корон. Церковь усердно помогла им в этом. Она играла на их слабостях, как на тонкой струне, отлучая кипчаков от кипчаков же, от наследства предков. Многое ей удалось. Легко. Безобидно.

Об этом умении римлян в III веке писали так: «Они строят жертвенники неизвестным божествам, чтобы присвоить себе святыни других народов и потом обладать их царствами». Все было именно так и через пятьсот лет. Церковь взяла проверенное оружие из арсеналов Древнего Рима и победила. Ее новое – забытое старое, о котором простодушные кипчаки не знали…

Величайшие умы работали тогда на Римско-католическую церковь. Здесь были и египтяне, и кипчаки, и сами римляне. Все они делали одно крайне трудное дело – создавали новую веру, которая собрала бы народы в единую христианскую семью.

Например, знаменитый латинский епископ Дионисий Малый (Дионисий Экзегет) был кипчаком. Прекрасный знаток обычаев степи, обрядов веры в Тенгри. Он в начале 500-х годов написал «Апостольские правила» – устав, по которому жила и живет до сих пор христианская Церковь. Праздники, молитвы, таинства… все там от тюрков.

Отец Дионисий перевел на латынь тюркские книги. Он был крупнейшим астрономом и математиком: составил календарь, тот, на котором ныне XXI век. Прежде время в Европе отмеряли со дня основания Рима.

На благо новой веры работал и другой кипчак-католик – историк Иордан. В 551 году он написал книгу «Гетика», где рассказал о приходе тюрков в Европу. К сожалению, многое написал в угоду Церкви. Слишком уж оговорил свой народ.

И все равно хорошо. Его книга показала нравы средневековой Европы. А по искажениям видно, как европейцы пытались скрыть следы Великого переселения. Что-то им явно удавалось.

Но далеко не все.

Папа Григорий был Великим. Но даже он, «наместник Христа на Земле», так и не создал новый народ. Не сумел. Присоединив Ломбардию, Италия не стала единой и мирной. Навсегда осталась страной Севера и Юга. Здесь живут разные народы, хотя и столько веков называющие себя итальянцами, католиками, говорящие на одном языке.

Лангобарды были и остались тюрками. Их не переделать. В 567 году они начали войну с Римом, что нашло поддержку у тысяч кипчаков Европы… Веками беспокойство в Италии исходило именно отсюда, из Ломбардии. И поныне не остыла там тюркская кровь.

Бенедикт Нурсийский исцеляет прокаженного. Фрагмент росписи. VIII в. Церковь Сан-Кризогоно. Рим

Выходит, в Италии смешались языки – речь, а не сами народы!.. Религия объединила, примирила их. Но она не изменила людей. Нельзя создать народ. Кровь предков не умирает, она переходит к потомкам, к каждой их клеточке. К душе, наконец.

В народе может умереть память о прошлом. И то не навсегда. Ее пробуждает голос крови. Есть, оказывается, такой! Он-то и не дает угаснуть тюркской Европе до сих пор…

Римско-католическую церковь привлекали тогда не только лангобарды, но и кипчаки с берегов Рейна. Чем был вызван ее интерес? Не землями, нет. На Рейне тюрки нашли богатые залежи железной руды и наладили ее выплавку. Теринг — назвали они эти земли, что переводится как «нечто обильное». Вот что влекло Церковь – железо. Без него Западная Европа осталась бы на задворках средневекового мира.

Монахи-бенедиктинцы появились здесь неожиданно, пожелав «соединить то, что осталась от Римской империи, с бьющей через край молодой силой тюрков». Все шло у них строго по плану, все знали они.

…Прежде на Рейне жили кельты. Невыразительный народец. Монах-бенедиктинец так донес Папе об их встрече с кипчаками. Кельты «с удивлением смотрели на людей, превосходящих их телесно и духовно», они дивились одежде кипчаков, их оружию и особенно – «твердости духа».

Удивление понятно: сами кельты ходили в юбках, не знали железа, не видели коней. Их жизнь была совершенно иной, чем у тюрков, но такой же, как у остальных коренных европейцев.

Еще у Рейна жили галлы, они мало отличались от кельтов. Однако и галлов, и кельтов, и местных кипчаков римляне назвали общим именем – германские племена. Хотя это явно были разные народы. Впрочем, в Средневековье о народах знали мало.

Византийцы, например, всех невизантийцев называли либо скифами, либо кельтами. Разумея не народ, а население той или иной страны.

Германские племена – это население неитальянской и невизантийской Европы. Причем разное – лесное и степное. В лесной местности это население жило совсем иначе, чем в степи. Оно отличалось бытом, хозяйством, языком, верой, одеждой, но в первую очередь – вооружением. Степных «германцев» в летописях называли «тунгры», «тангры» и «тенгры»… О чем говорят эти слова?

Авары, алеманны, барсилы, болгары, бургунды, готы, остготы, гепиды, гунны, лангобарды, утигуры, кутригуры… десятки имен, десятки «германских народов» фиксируют историки. Но вот строка из византийского письма 572 года: «…гунны, которых мы обычно называем тюрками». И все встает на свои места.

А она, эта строка, не единственная.

Оказывается, иные «германские народы» говорили на тюркском языке. И совсем не отличались друг от друга. Язык, обычаи, история были у них совершенно одинаковыми. Они любили кузнечное дело, воевали на конях, пили кумыс, носили штаны, иные одевали белокурые парики… Все эти факты известны науке.

Как и то, что в Саксонии священным духом-покровителем был дракон. До XII века красовался он на знаменах «германцев». Тот самый знак Древнего Алтая!

Историки, говоря о диких «германских племенах», откровенно заблуждаются. Они не знают, что тюрки прежде жили по правилу, согласно которому улус (род), достигший власти, давал орде свое имя. Иногда орда брала имя своего хана-предводителя. А иногда ей придумывали прозвище, если было за что.

Тюрки остры на язык, настоящие мастера метких прозвищ. Те же «гепиды» или «гепанта», например, появились не случайно. Об этом рассказывает легенда: она о том, как готы переплавлялись через море, как от них отстали сородичи – их корабль пришел последним к берегу. «Гепид» значит «ленивый», здесь непереводимая игра тюркских слов, дословно «гепи анта» – «там и сушись».

В хрониках записано, что от гепидов «впоследствии отделились лангобарды и авары».

А с аварами вышла другая история, и она хорошо известна. Этот улус в VI веке бежал с Алтая в Европу, за ним великий хан отправил погоню. Их преследовали, но не поймали, они спрятались на Кавказе. Потом перебрались в Константинополь… Потом появились у Альп. Ныне это баварцы.

Еще пример. Сыновей одного хана звали Утигур и Кутригур. После смерти отца сыновья разделились, их орды стали называть «утигуры» и «кутригуры». Одни брили затылок, другие – всю голову. Этим и отличались они, два «германских народа».

А кто-то по-прежнему ходил с длинными волосами или оставлял чуб – оселедец… «Германские» кипчаки жили той же жизнью, что и Великая Степь, строили такие же города, потому что других не умели.

Их города живы поныне. Один из них – знаменитый Кале, по-тюркски «крепость», не каменная, а деревянная с земляным валом. В честь города назван пролив Па-де-Кале, отделяющий материк от огромного острова. В римских хрониках этот остров был известен как Альбион, но кипчаки дали ему новое имя – Ингленд. Почему Ингленд?

Кале. Архитектура города сохранила приметы старого времени

В древнетюркских словах приставка «инг» означала «добыча». Англия – дословно «добытая земля»… Ее добыли в походе.

В V–VI веках состоялись знаменитые англосаксонские походы. Две большие орды тогда переправились на остров. Предводили их хан Кердик и его сын Кенрик (не отсюда ли имя Генрих?). Всадники с пиками ступили на корабли, а потом и на остров. Это событие четко запечатлено в истории Англии.

Сохранилась легенда о тех временах.

Молодой кипчак шел по берегу реки, еле передвигая ноги. На его измученном теле висели толстые золотые цепочки, на руках – браслеты с драгоценными камнями. «К чему тебе сокровища?» – спросили его островитяне. «Я ищу на них покупателя. Цена мне безразлична». Тогда один человек сказал: «Я дам тебе много речного песка». Юноша согласился. Он отдал золото за торбу речного песка и ушел. А все смеялись ему вслед, восхваляли собрата, который ловко провел чужестранца.

На другой день сюда пришли всадники. Жители возмутились. Тогда вперед вышел молодой человек с полной торбой песка и стал пригоршнями рассыпать песок по берегу. Островитяне разом умолкли, поняв, что теперь это – его земля, купленная за вчерашнее золото.

Тюрки по традиции разбили лагерь, потом возвели крепость, назвав ее просто Кент – «каменная крепость». И никто больше не осмелился потревожить их, потому что они честно приобрели эту землю.

Начались английские страницы тюркской истории.

И об англосаксонских походах старательно забыто.

Веками придумывались рассказы о зверствах пришельцев… Мифы громоздились один на другой. Дошло до абсурда. В истории Великобритании теперь лучше разбирается необразованная публика, чем ученые. Слишком там все перепутано.

Ранняя история, по существу, не изучена: запрещала Церковь, которая сама «творила историю» Англии. В VIII веке монах-бенедиктинец из монастыря Ярроу Беда Достопочтенный написал книгу «Церковная история англов». С нее и началась неправда, которая, как тина, навсегда затянула некогда чистую Темзу.

Однако есть и другая, по-настоящему яркая работа – это труд величайшего английского историка Эдуарда Гиббона. Семь непревзойденных томов, написанных в XVIII веке. Ученый рассказал о средневековой Европе, как никто. Рассказал подробно и чуть больше, чем позволила ему Церковь. Этого «чуть» вполне хватило, чтобы вызвать упреки Папы Римского и его слуг.

«Прошлое Великобритании так хорошо знакомо самым необразованным из моих читателей и так темно для самих ученых», – печально заметил Гиббон.

Действительно, не было захвата Англии, островитяне сами пригласили «мудрейших саков» (так они называли кипчаков) к себе на остров. Сами отвели им плодородные земли, чтобы те научили их пахать. Сами взяли их необычные породы скота. Они признали Тенгри и Его крест. Тоже сами!

Тюркский дух из английской истории выветривался старательно – веками. Уже забыты «бродячие гунны», сошедшие на берег туманного Альбиона и ставшие любимыми героями старинных английских баллад.

Будто и не было в Англии проповедника Айдана, открывшего островитянам веру в Бога Небесного, – пастырь шел по английской земле с переводчиком, потому что был не из местных… Раньше из тех же рук в 432 году принял крест и самый почитаемый святой Ирландии – Патрик.

Надо заметить, в те годы латинского креста не существовало. Его придумали век спустя. У христиан был тюркский, равносторонний крест. Такие кресты и остались на памятниках старой Англии, только их находят археологи.

Это очень важная для историка подробность.

Имя Айдан (по-тюркски – «светлый») англичане произносят теперь чуть иначе – Иден. Пусть. Но сам подвиг проповедника, к их чести, они не исказили, оставили без изменений. Правда, без многих подробностей!

Забыты и древние курганы, что остались в Южной Англии со времен Аттилы. Хотя и они вроде бы на виду, не исчезли. Точно такие, как курганы Алтая. Или Великой Степи… В местечке Саттон-Ху графства Суффолк есть даже царский курган, самый крупный из пятнадцати здесь известных.

Там найдены оружие, золотые украшения. Тончайшая работа, настоящие произведения искусства. Орнаменты чисто тюркские. Особенно прекрасны фигурки оленя. Они полная копия алтайских оленей. Будто привезены оттуда… И это в Англии, в стране, на которую в V веке нагрянули «дикие варвары», как утверждают учебники.

Между прочим, слово «Лондон» тюркское, оно уже в V веке подсказывало босоногим английским мальчишкам, что там, у реки, водилось множество змей.

О древнеанглийском языке здесь лучше вообще не говорить. Чтобы не портить будущий праздник тюркологам-лингвистам, которые, может быть, обратятся к этой загадке. Их наверняка увлечет поразительное сходство тюркских и древнеанглийских слов. Примеров немало. Вот несколько первых попавшихся.

«Молодой» – «янг», «немедленно» – «тап», «сытый» – «ток», «прикреплять» – «так»… Очень близки по смыслу и написанию древнетюркские и английские: «одежда» – «мода» (ton), «делать надрез» – «зарубка» (kert – kerf), «греметь» (tang tung et – tang). Даже знаменитый лондонский Тауэр связан с холмом, на котором стоит – «тау» (холм, гора).

Уж не наречием ли тюркского языка был язык старой Англии? Вот в чем вопрос!

Святой Патрик. Витраж в соборе Христа Света от Света. Окленд. Калифорния

Англичане принимали латынь под давлением Церкви, их книги тому свидетельство. Например, «Законы Этельберта» – самая ранняя книга на древнеанглийском языке, она появилась на рубеже VI–VII веков в городе Кенте. В ней повторялись… законы лангобардов и других кипчаков. Потому что по ним жили и новые англичане. Текст написан рунами, как и другие древнеанглийские тексты. Потом книга таинственно исчезла. Почему? Тоже понятно.

Книги старой Англии Церковь сожгла в кострах инквизиции. Но остались копии, которые время от времени находят при самых неожиданных обстоятельствах. Этим находкам нет цены.

А древнеанглийская литература, судя по всему, была очень выразительна. Скажем, в поэтическом «Бестиарии» есть три духа-покровителя. Снежный барс, рыба-кит и куропатка… Откуда англичане узнали о барсе, который водится на Алтае. Откуда узнали об алтайских обычаях ублажения духов?

Иные «английские» привычки прямо-таки тюркские. Особенно их любимое похлопывание по плечу. Без этого тюрк не тюрк.

А знают ли забывчивые англичане, что их старинная игра в поло (с клюшками на лошадях) тоже зародилась на Алтае задолго до Великого переселения народов? Только там играли не деревянным шаром, а головой врага, завернутой в кожаный мешок. То была торжественная игра Победы.

Нет, кровь кипчаков не остыла в холодных жилах англичан. Ее сполна выдают внешность и поведение этих людей: умеют разгорячить себя. Понимают толк в боксе или просто в драке.

Даже чай пьют по-прежнему – с молоком, как пастухи на привале, потому что только так пили чай их предки. Любят коней и скачки, потому что без коней и скачек нет кипчака. Они гоняют в своей Англии лис и оленей, так охотились тюрки – верхом на коне, а по-другому не умели и не желали. Прекрасно знают англичане и соколиную охоту… Откуда все это в жителях заброшенного Альбиона? Окраины Римской империи?

Интересный народ: берегут традиции, не понимая, что традиции – это осколки их прежней культуры. Той, которая забыта! Вернее, которую велено забыть!

Например, до последнего хранили свои старинные денежные знаки и монеты. Их «запутанные» деньги, вызывавшие пересуды, – тоже отзвук степной эпохи. Так, английский «шиллинг» произошел от тюркского «шелег» – «неходячая монета», в нем тоже двенадцать мелких или ходячих монет. «Пенс» – от «пенег», то есть «мелкая монета». Ну и конечно, сам «стерлинг», эта денежная весовая единица у тюрков называлась «сытыр», «сытырлиг» и тоже равнялась двадцати шелегам… Все в точности и у англичан.

Сходство тюркского «манат» и английского «мани» лишь усиливает это наблюдение. И то и другое – «деньги».

У себя в парламенте англичане – уже столько веков – держат мешок с овечьей шерстью. Тот самый, что у кипчаков был символом власти. В Великой Степи на нем сидели избранные судьи! Ходят во фраках и не знают, что фраки – с Алтая.

А соседи англичан – шотландцы, те, которые носят юбки и наслаждаются унылой волынкой, ведут иной быт, ничего «тюркского» они терпеть не могут. Потому что им это чуждо. И другой народ Великобритании, уэльсцы, которых сами англичане так и называют «чужими», тоже не приняли «тюркского»… У них иное веселье – слишком скучное для настоящего тюрка.

Английские кипчаки ходят теперь важными и самонадеянными, как индюки, забыв, чему учили их предков на Алтае. «Не надевай чужих штанов, – говорили им, – в них не спрячешься»… Это была народная мудрость!

Монахи-бенедиктинцы одели-таки англичан в чужие штаны, но не спрятали их. Не сделали новым народом.

Предводитель монахов – Августин в 597 году стал первым английским епископом. С папской руки в Англии утвердилась власть Церкви. В числе католиков первой стояла знать. А четвертое – пятое ее поколение уже с отвращением смотрело на своих «диких» предков… Все повторилось в точности, как у лангобардов и бургундов!

Монахи высадились на острове Тан у Кентского побережья. И пошли к королю, зная, что его жена до замужества тайно стала католичкой. Она и приютила монахов. Вскоре Этельберт, еще не король, но уже и не хан, принял католичество, а вслед за ним – его подданные.

Они с той поры исполняли волю Папы Римского – «наместника Христа на Земле». Правда, иные англичане из упрямства ставили в храмах два алтаря – один для Тенгри, второй – для Христа. Но это уже ничего не решало: душа народа была продана.

А спор о том, чей алтарь лучше, длился недолго, он решился в 663 году. Римляне вновь перехитрили, пообещав доверчивым англичанам ключи от Неба, если в их храмах останется один алтарь. И он остался. Англия стала христианской.

Но двоеверие все равно сохранилось, оно – норма, которая отличает Англиканскую церковь до сих пор: католичество – темная тень ее прошлого.

Несмываемая печать.

Высшая награда у католиков – орден Святого Григория. Он копия орденов Древнего Алтая. Тот же знак Тенгри… Символично? Конечно. Как символично и то, что Греко-Римская церковь, сохраняя у себя старое, алтайское, уничтожала память о нем. Не только в Англии – всюду.

Потому что старая вера мешала управлять народами.

И Римский Папа, и византийский патриарх шли на все для достижения своих целей. Они втаптывали в грязь все тюркское, духовное и придумывали свое, языческое. Например, в церквах откуда-то появились вещи Христа, мощи его последователей. И люди стали молиться на эти предметы. Такая «религия» уже не отличалась от язычества.

Августин Кентерберийский, бенедиктинский монах, первый архиепископ Кентерберийский

Едва ли не каждая церковь получила реликвию.

Порой доходило до абсурда: в церквах хранился десяток голов Иоанна Крестителя… Один винодел, узнав, что вино в его подвалах скисло, собрал по капле из каждого кувшина в один и поставил его около мощей святого Стефана. На другой день к вину вернулся вкус. Родилось «чудо» о святом Стефане.

Язычники в одежде пастырей хозяйничали всюду…

Вера, что родилась в IV веке на Кавказе, забывалась, отходила на задний план, как и все тюркское. Ее меняли. Европейцы по велению Церкви назвались христианами, но общего у них было мало. Разногласия оставались. Средневековая Европа бурлила, как в жерле вулкана. Тюркское, римское, греческое, кельтское – все смешивалось и плавилось, чтобы вылиться и застыть остекленевшей лавой.

Застыть на века!

…Иначе было на Ближнем Востоке. Там Церковь тоже искала себя, свое лицо и власть. Но не в язычестве, а в философии – в поиске смысла жизни. Образ Тенгри сиял на небосклоне, его не заслоняли идолы.

А любой поиск, как известно, приносит плоды. Плодом свободной мысли Востока стало явление, которое вошло в историю человечества коротким и мощным словом ислам – учение, данное Всевышним.

Узнали о нем в Аравии, в то самое время, когда Папа Римский Григорий Великий повел отчаянную атаку на лангобардов. В 609 году аравитянину Мухаммеду явились божественные откровения, их потом признали новым учением, а его самого – Пророком.

К сожалению, о Пророке известно совсем мало. Почти ничего достоверного не сохранилось. Его жизнь – легенда, сложенная из слов и образов. Наука не в силах подтвердить или опровергнуть их… Значит, все вполне могло быть именно так.

Мухаммед был неграмотным, в юности он ходил с караванами по пустыне, потом вел торговые дела одной вдовы, на которой женился. Однажды он услышал далекие голоса и удивился им.

Три года являлись ему откровения, и он рассказал о них. Но в городе Мекке его даже недослушали: люди не увидели смысла в новой религии. Ее молитвы показались им несносными, а отдача десятой доли доходов – вопиющей несправедливостью. Горожан устраивало язычество.

Увы, религия не возникает после божественного откровения. Общество само определяет, быть вере или нет. И какой ей быть.

Мухаммеда признали лишь близкие, они и создали общину. Община росла медленно. Едва ли в ней было сто мусульман и через десять лет…

Ныне ислам исповедуют сотни миллионов людей. Целые страны. Интерес к нему огромен. И все отмечают загадочность его рождения: неграмотные погонщики верблюдов придумали учение, которому в философском мире нет равных. Возможно ли такое?

Здесь явно какая-то тайна, ответ на которую может дать только Коран.

Страница Корана. Куфическое письмо. VIII в.

Коран – это бесценное сокровище ислама, книга проповедей и назиданий Пророка. Главный закон мусульман. Его законченный текст появился на рубеже VI–VIII веков, почти через пятьдесят лет после смерти самого Мухаммеда. Как и ислам, он вызревал положенное время: ведь учение не рождается в одночасье. Так устроен мир, в котором властвуют Дух и Время.

По истории ислама написаны сотни книг, но ясности нет. Богословы по-разному видят ранний ислам. Они спорят об истине, об учении, приводят доводы, которые противоречат друг другу. Но у религии не может быть двух историй.

История, как правда, бывает только одна…

«Бисми-лляхи-р-рахмани-р-рахим» – «во имя Аллаха Милосердного, Милостивого». Мысли человеку дает Всевышний – так было, есть и будет.

Здесь, в этой книге, никто не высказывает сомнения, но мусульманин обязан верить Корану, а не людям, в какой бы одежде те ни ходили… Известная ныне «арабская версия» ислама (как и версия о «греческом» христианстве) очень похожа на миф. На большой миф, который сложился к XIX веку! Так свидетельствует история. А ее не переделать.

Мусульмане, видно, уже забыли, что ислам в средневековой Европе называли «египетской ересью». И это было не случайно. Он почти не отличался от учения Египетской и Абиссинской церквей. Египет, тогдашняя колония Византии, в исламе видел путь к свободе, ибо: «Чей Бог, того власть».

Духовные традиции Египта и Эфиопии, а не Аравии стали почвой ислама.

Новой верой проникались в первую очередь христиане – люди, уже познавшие Бога Небесного. Ближний Восток не желал больше быть рабом Византии. Ислам был нужен ему. Он не менял христианства – религии отцов, – но делал веру свободной от власти греков. Сохранял в чистоте образ Бога Небесного и этим привлекал людей из колоний Византии.

Образ Бога Небесного в «египетском» христианстве и в исламе был совершенно одинаковым. Просто поразительно. Да иначе быть не могло. Религия – это часть культуры народа, его мораль, она не возникает в пустыне и не объединяет людей одними лишь словами. Пусть даже самыми правильными словами на свете. Мало услышать божественные откровения, надо понять их. Донести до других людей.

Ислам – великое творение Востока. Его начало – Тенгри, потому что две с половиной тысячи лет назад люди впервые подняли взор на Небо.

На Вечное Синее Небо!

Ислам помог Египту и всему Ближнему Востоку обрести свободу… Влияние тюрков здесь огромно. А то, что об этом с XIX века перестали вспоминать, еще не означает, что тюрков не было. Были!

Вспомним, одно из обращений к Тенгри – Алла (от «ал» – «рука») – Дающий и Забирающий. Только тюрки поднимали ладони перед собой и, глядя на алтайское Небо, произносили «Алла» за тысячу лет до ислама… Так стало в исламе.

Алтай знал 99 обращений к Тенгри. И в исламе 99 обращений к Аллаху. Те же самые.

«Алла-иль-Алла», – произносили мусульмане, начиная молитву. «Господи (Алла)! Сойди, Господи (Ил Алла)!» Это же чисто тюркская фраза… Привычная для тюрка-мусульманина и сегодня. Он редко скажет «Аллах», с придыханием, как арабы, говорит «Алла», а чаще – «Тенгри», обращаясь к Всевышнему… Старики помнят слова своих дедов.

Ислам учит, Аллах – всемогущ. Как Тенгри.

Аллах создал растения, животных, человека. Как Тенгри.

К Аллаху обращают молитвы, падая ниц. Как к Тенгри… Что же различает Их? Единобожие – главная идея ислама. Но именно единобожие и принесли тюрки в западный мир: Бог-дух, Создатель мира сего. И никого рядом.

Ислам сохранил обитающих между Богом и людьми ангелов и демонов. А их народ Алтая знал всегда. Остался даже падший ангел, глава злых духов – Иблис.

Ничто не забылось, ничто не исчезло из древней веры тюркского народа.

«Нет Бога, кроме Аллаха», – говорят мусульмане. Точно так говорил народ Алтая… Слово в слово: «Нет Бога, кроме Бога»… Так, действительно, что отличало ранний ислам от тюркской веры?

Почти ничего. Только обряд, которого в VIII веке не было у мусульман и который им следовало найти. На становление обряда ушли века.

Конечно, Коран – главное достояние ислама. Священная книга, в ней ответы на все вопросы жизни. Даже самые трудные… Но как появилась она?

Это очень важный вопрос. Ведь на Аравийском полуострове вообще не было книг: его народы не знали письменности. А у древних тюрков священные книги были, по ним учились народы Востока еще в I веке, во времена хана Эрке, потом – Европа. А потом все они куда-то исчезли. Куда? И исчезли ли?

Ответ на самом виду, он в 108-й суре Корана: «Мы даровали тебе кевсер; потому молись Господу твоему…» Так начинается эта сура в переводе Г.С. Саблукова. Глубок ее смысл, трудно осмыслить его.

Арабы не знали ни тогда, ни сейчас, смысла слова кевсер! И это самое поразительное. «Непонятное слово» у переводчиков Корана всегда вызывало разногласия и споры. Даже произносят они его по-разному – Кевсер, Каусар. И толкование дают разное – «изобилие», «достаток».

А это имя Пророка тюркского народа. Гесер (Кесер) называли они его. Имя забытого пророка и введено в текст Корана! Целая сура посвящена ему… Ибо нельзя написать книгу, не зная букв. Нельзя решить задачку, не зная цифр. Значит, слово «Гесер» в Коране связано с каким-то важным событием, ныне «забытым» или оставленным без внимания…

В тексте Корана есть другие «белые пятна». Но и они откроют свой истинный смысл, лишь когда история тюркского народа встанет на свое законное место в истории человечества. Нельзя же постоянно «забывать» о народе, который дал миру веру в Бога Небесного!

Правда рано или поздно все равно восторжествует!

Ученые давно обратили внимание не только на «непонятные» слова Корана, но и на сам его текст, написанный по-особому. Арабы так не писали. У них иной строй фразы. Коран – это явно «неарабская речь». Таково заключение науки.

Что ж, и древняя мудрость гласит о том же: «Верблюда не спрятать среди овец». Воистину так.

В Коране, например, есть строки, совпадающие с текстами Талмуда и Библии. Удивительно? Нет. Коран – это сборник Божественных откровений. Он – труд, на который людей подвигли слова Пророка Мухаммеда.

Десятилетиями создавали Коран, шлифовали его строки. На арабский язык тогда были переведены десятки книг. Тюркских, египетских, сирийских, иранских, еврейских – разных. В них искали зерна мудрости.

Те переводы назвали арабской литературой. Именно пе-ре-во-ды. Они услаждали слух мусульман, являя собой новую культуру нового Востока, свободного от византийской деспотии.

Один перевод назывался «Гесер-эфсане» («Хазар-афсана») – в нем тюркские сказки и наставления. В конце VIII века у них появилось новое имя – «Тысяча и одна ночь»… Выходит, Шахерезада рассказывала сказки по-тюркски?

И Синдбад-мореход, как выясняется, тоже говорил по-тюркски, потому что другого языка не знал… Удивительна все же наука история. Не только открывает великие тайны, но и доказывает, что Коран не просто «сборник мудрости, написанной языком откровений», еще и хранилище «утерянных» сокровищ.

Нерукотворная это книга!

Первая сура Корана. Письмо насх (несхи)

Его притчи и искрометные фразы – плоды высокой литературы, они вызревали веками. Они, как украшение из степного кургана: не повторить, не превзойти. На всем Ближнем Востоке их прежде не было. Только у тюрков.

Коран сложен из аятов, как из искрящихся самоцветов, они наполняют его главы – суры – светом и мудростью. «Айат» – слово тюркское: «ай» – «разъясняй», а «ат» – «название». Это фраза (или часть фразы), которая читается нараспев.

Тюрки, как известно, свои молитвы читали только нараспев. Такова традиция Древнего Алтая…

Сам текст Корана начали записывать с 633 года, на это ушли десятилетия. Сотни священных страниц увидели свет, с тех пор в них не меняли ни слова, ни запятой. Но с чьих слов записывали Коран? Неизвестно. Зато известно, что после Мухаммеда Аравия вернулась к язычеству. Аравитяне первыми забыли своего Пророка.

Они и при жизни плохо знали его. Памятно событие 637 года, когда халиф Омар после победы над персами попросил своих воинов произнести хотя бы одно изречение Мухаммеда. Никто не сумел. Лишь один тихо промолвил: «Басмала».

И это все, что знали об исламе его распространители.

Считается, что со слов каких-то стариков, уцелевших после битвы при Йемаме, араб Зейд ибн Табит (Зайд ибн Сабит) стал записывать первые строки Корана. Может быть и так… Ему было всего лишь двадцать два года. В 651 году, будучи уже зрелым мужем, завершил он свою работу. Но не Коран.

А еще говорят, что рядом с Пророком Мухаммедом находились секретари, умеющие писать. Но это совсем маловероятно, откуда им быть в неграмотной стране?.. И если даже так, что тогда делал Зейд ибн Табит два десятилетия? Все уже записали до него… Значит, было не так.

Текст Корана утвердился ближе к VIII веку. Это исторически достоверный факт. А все остальное – домыслы, которые за века превратились в непреложную истину.

Непонятно здесь многое. Каким письмом мог быть написан Коран? Это тоже очень важный вопрос. Без ответа на него что-то по-прежнему остается необъясненным, а значит, вымышленным.

Так называемая арабская вязь в раннем Средневековье была «божественной тайнописью» – письмом тюрков. Они называли ее словом, по звучанию близким к «шифр». О ней знали и среди христиан, но знали лишь избранные. Копты… Не аравитяне. Вот почему роль именно «коптского писаря» отражена в изречениях знаменитых мусульман – в хадисах. И это далеко не случайно.

Мог ли о тайнописи знать Зейд ибн Табит, простой человек из Медины? Никогда. А секретари Пророка? Да, но при одном условии: если они епископы ближневосточной Церкви.

Так и было!

В 615 году Мухаммед, как известно, отправил своих людей в Абиссинскую церковь. Пророк звал к себе христиан, называя их единоверцами. Он просил коптов «помочь правоверным обрести благочестие» и переложить на свои плечи иные заботы мусульман. Они, эти заботы, были связаны с письменностью.

Утверждать так позволяют не только хадисы, но и сама письменность.

Ученые установили, что арабская вязь приняла свой нынешний вид лишь к VIII–IX векам, когда Коран был уже написан. Тогда и упростили «божественное письмо», чтобы забыть его. Новое арабское письмо сделали доступным для простых людей, оно перестало быть шифром.

Однако возникает новый вопрос: не на тюркском ли языке были страницы самого первого Корана? Те, с которых переписывал Зейд ибн Табит? И те, которые потом таинственно исчезли?

Не их ли запретили и сожгли, когда халиф Осман велел оставить только Коран, написанный по-арабски?..

Вот почему и нет прижизненных записей речей Пророка Мухаммеда. Они, как и текст самого первого Корана, могли быть написаны только на «божественном» – тюркском языке. Другими они и быть не могли.

Эти запрещенные тексты несколько веков жили своей жизнью, мусульмане-тюрки передавали их из рук в руки как святыни… Возможно, живут они до сих пор.

У мусульман есть еще и священное предание – Сунна. Она дополняет Коран, в ней записаны поступки и высказывания Пророка. Эта книга была завершена к IX веку. С ней закончилась эпоха «египетского христианства» в исламе и началась его самостоятельность.

Учение Мухаммеда стало полноценной религией.

С текстом Сунны согласились не все мусульмане. Тех, кто целиком признал ее, назвали суннитами. Их большинство. Но это абсолютно ничего не значит: в исламском мире шииты не менее уважаемы и авторитетны.

Авторами Сунны были великие тюрки: аль-Бухари и Муслим. Они жили отнюдь не в Аравии! Произведение аль-Бухари за глубину мысли назвали «Сахих» («Истинный»). После Корана нет книги авторитетнее этой. Таково мнение известных ученых Востока.

К слову, едва ли не все крупнейшие ученые-мусульмане были выходцами из тюркского мира. Лучше них учение Мухаммеда не знал никто. Это признанный факт.

Они, эти люди, книгами воздвигали вечные памятники себе и своему народу.

У аравитян не было людей столь высоких знаний… Даже достойной одежды не оказалось у них. Их накидки годились лишь для езды на верблюде. От тюрков пришла и одежда мусульман.

Чалма (сувлук), шапки и фески, шаровары и рубахи с вырезом на груди, черные короткие куртки (капа), кафтаны… они пришлись как нельзя кстати. Конечно, климат на Ближнем Востоке иной, чем на Алтае, поэтому одежду делали легкой, но фасон ее оставался прежним – один к одному.

В новой одежде все видели мусульманина. Чиновников отличала вырезанная на груди длинная рубаха, а богослова – накидка, тайласан (от тюркского «талу сан» – «особая честь»). А всех мусульман вместе, мужчин и женщин, отличали шаровары, которые ценились особенно высоко.

Тюркская одежда прижилась с тех пор и на Ближнем Востоке. Например, в кафтан облачился халиф ал-Муктадир, отправляясь на смерть… Далеки те страницы мусульманской истории. Но не забыты.

Их не знают теперь, потому что мир к XIX веку изменился не в пользу тюрков. Тюрки стали ненавистны всем. Даже самим себе: пала Османская империя, последний оплот тюркского мира.

Но раньше, в IX веке, мусульмане хорошо помнили фразу Всевышнего и, не стесняясь, повторяли ее: «У меня есть войско, которое Я назвал тюрками и поселил на востоке; когда Я разгневаюсь на какой-нибудь народ, Я даю моему войску власть над этим народом». Прекрасные слова.

Их приводил в своих книгах великий ученый мусульманского мира – Махмуд Кашгарский! Здесь вся история Великого переселения народов. Здесь и Апокалипсис, с которого началось крушение Римской империи. Здесь и Аттила, которого называли Бич Божий. Здесь и ислам, на который папы римские смотрели как на «кару Божью».

Кто знает, а не в них ли, в этих словах-напоминаниях, прошлое и будущее тюркского мира?

Раньше было семь чтений Корана. И каждое – правильное.

Значит, семь народов, вернее семь культур, создавали ислам, его традиции.

Кто-то внес в новую религию обряд обрезания, кто-то – запрет на свинину, а кто-то дал ей книги, мораль, архитектуру, одежду, обряды. Вклад разных народов был разным.

Мухаммед низвергает идолов в Каабе. Миниатюра. 1808 г. Французская национальная библиотека. Париж

Аравитяне были от него далеки.

Что могли дать язычники, которые даже омовение справляли песком?

Раз в год, весной, их племена съезжались в Мекку к Черному камню. Вожди выставляли там идолов, им молились. С этой молитвы начинался новый год… Разумеется, аравитяне знали о верованиях евреев, были знакомы с огнепоклонниками-иранцами, а также с христианами. Но они не взяли их веру: чужой огонь не грел им душу.

Народ принимает чужую веру, когда видит ее силу. Так было всегда. Те же армяне, греки, римляне поверили в Бога Небесного, лишь когда увидели Его силу.

И тем не менее Аравийская пустыня сыграла свою роль. Философы Ближнего Востока выбрали ее как уголок, недоступный грекам! Там они высадили деревце новой веры. Сторонников ислама назвали «муслимами», иначе говоря, «отдавшими себя Богу». Отсюда – мусульмане. Людей из разных византийских колоний собрал вместе дух свободы, но у них не было ни общего языка, ни общей культуры.

Поэтому для мусульман важную роль, в первое время особенно, играла одежда: только она отличала их. Взяв тюркские фасоны, люди стали похожими на тех, кто помог им найти Бога Небесного, а с Ним и долгожданную свободу…

Все стало именно так.

С исламом к VII веку появилась страна свободных мусульман – Халифат, неподвластный грекам. Она тоже была знаком свободы! Вскоре ее границы казались бескрайними, они уходили далеко от Мекки – за земли Средней Азии, Семиречья, Месопотамии, Ближнего Востока, Северной Африки.

Идеи ислама покорили часть Италии, Испанию, Южную Францию, там, где жили кипчаки. Люди увидели в них надежду отдалиться от растущей власти Церкви и охотно пускали ветры перемен в свои дома и города.

Посланцы Пророка Мухаммеда побывали в каганатах Дешт-и-Кипчака… Хазарии, Волжской Болгарии (Булгарии).

Новую веру везде принимали мирно, ведь она объединяла против ненавистных византийцев. Посланцев Пророка горожане Египта и Сирии, например, встречали восторженно – с музыкой и песнями. Как героев.

Даже папы римские вынужденно вступили в тайную переписку с мусульманами, надеясь на их помощь и поддержку. И те поддерживали, до XI века были близкими союзниками. Однажды даже спасли Папу Римского от верной смерти.

О Халифате написано много. Но… политика всегда мешала рассказать всю правду, порой заставляя упускать самое главное. Например, кто были они, эти бесстрашные воины ислама? Почему воевали на конях? Рубили шашками, били пиками.

И откуда вдруг на Ближнем Востоке, в колонии Византии, появилась конница и такие громкие победы?!

А ответ – в слове «арабы». Так в средневековье называли мусульман. Всех сразу, одним словом. Безразлично, о народах ли Аравии, Египта или Сирии шла речь.

Мусульманин – значит араб. Десятки народов в одночасье стали арабами. В том числе и ближневосточные тюрки – воины ислама. Это они подняли голубое знамя новой веры, под цвет Вечного Синего Неба, и им стали высвечивать купола мечетей – храмов мусульман.

На древнетюркских опорах стояла новая вера Востока. А символом ее, естественно, был знак Тенгри – крест (аджи).

Правда, в 1376 году арабы (тюрки из династии Мамелюков) сменили голубое знамя на зеленое. Но символ веры они умело сохранили, замаскировав его под восьмиконечную звезду. С ней шли в бой воины Халифата. С ней одерживали победы…

Но только свои, посвященные, знали эту тайну.

На равносторонний тюркский крест в Халифате в разное время смотрели по-разному. Например, в VII веке правитель Муавия решил чеканить особые, «мусульманские», монеты из серебра и золота, но люди не приняли их. «На монетах нет креста», – говорили они.

А крест в Халифате был не только на монетах… Он – знак Неба – отличал знамена мусульман. До 1024 года ислам разрешал праздновать день Святого креста. Праздник открывал сам халиф. Это был большой, народный праздник.

Борьба между мусульманами и христианами за знак Неба в Средневековье велась жестоко. Мусульмане врывались в церкви, выламывали из стен кресты, а следы их замазывали. Христиане отвечали тем же… Все хотели быть ближе к Богу Небесному.

В VIII веке европейцы начали потихоньку уступать, они даже решили отказаться от знака Тенгри, придумав греческий и латинский кресты. Причем сделали они это отнюдь не по доброй воле. Лишь армяне, чуть изменив, сохранили его.

Восток и Запад боролись отчаянно за обладание крестом! Их борьба отличалась удивительным пристрастием, ведь и там и там жили кипчаки, но это была уже не их святыня. И они всеми силами хотели вернуть ее. Отсюда – Крестовые походы…

Правда, позже об этих походах и об истории креста вспоминали мало, на редкость. Считалось, что знания забыты.

Ислам отличала и новая архитектура. Она время, уснувшее в камне, века не властны над ней.

Следов первых мечетей не сохранилось, их и не было. Ведь на глинобитной площадке, огороженной камышовым забором, молились мусульмане при Пророке. Потом появились здания египетской архитектуры, но слишком простыми были они, невыразительными: «что-то вроде амбара или палатки», – говорили современники.

Тогда мусульмане обратились к тюркской традиции.

В 691 году в Иерусалиме кипчаки построили первую свою мечеть – Куббат ас-Сахра, она теперь известна как Купол Скалы. Это само великолепие. Огромный купольный собор, похожий на гигантскую юрту. Изящное восьмиугольное основание, выложенное из кирпича, приводило людей в восторг.

А когда такую же мечеть возвели в Медине, горожане изумленно воскликнули: «Это же килиса!» То есть тюркский храм.

Так начиналась мусульманская архитектура. Вернее, началась она много раньше. Еще на Алтае. И прошла вместе с кипчаками по Великой Степи, по Европе.

В Азербайджане, например, в селении Лекит, есть уникальнейший тюркский храм V века настоящая архитектурная Мекка. Почти через сто лет после его строительства, точнее в 527 году, кипчаки в точности повторили его облик в церкви Сергия и Вакха в Константинополе. Потом, в 547 году, в храме святого Виталия в Равенне, столице тюрков Италии.

Мечеть Куббат ас-Сахра почти не отличалась от них. Разве что размерами и особым духом. Ее купол, похожий на юрту, и постамент, повторяющий аил, для кипчака были образом Алтая, образом дома. В нем собиралось все тепло Родины. И высота Неба.

На заре ислама на Ближнем Востоке узнали и о мазарах (мавзолеях), где хоронили отличившихся людей. Говорили, молитва, прочитанная здесь, быстрее долетит до Аллаха. Толпы народа стекались сюда, к новым святыням.

А мавзолей – это «степной курган». Только из камня.

Тогда на Ближнем Востоке прижился и еще один древний тюркский обычай. На могилах знатных мусульман ставили памятники (турба). Как «каменные бабы» на Алтае, только проще.

Покойников оплакивали по тюркским правилам, потому что того требовал ритуал.

Мечеть Куббат ас-Сахра (Купол Скалы). 687–691 гг. Иерусалим

…Мир в Средневековье менялся. Незаметно, но зримо. Тюркская культура прорастала в нем, как молодая трава весной. Порой неожиданно, вдруг появлялась она.

Например, тогда арабы узнали о цифрах. Узнали и приняли их. Разумеется, речь не о цифрах вообще, а о тех, что ныне зовутся арабскими. А это были тюркские цифры. Их ввел халиф Валид.

Он убедил подданных, что умение писать письма, послания, подсчитывать доходы и расходы – искусство, прославляющее страну. Оно, это новое искусство, привело мусульман к великим открытиям в математике, физике.

Арабские цифры – это все те же руны, они были известны и до новой эры. Тогда на Алтай приезжали китайцы, они удивились простоте тюркских цифр. И свое удивление выразили в книге об управлении страной, которая сохранилась.

Бесспорно, Арабский халифат создавали кипчаки, их культура. Тюрки же и решили его судьбу.

До 750 года столицей Халифата был город Дамаск, а правящей там династией – семейство Омейядов. Потом их свергли: уже не тюрки-кипчаки, а тюрки-огузы встали у штурвала власти, приведя на трон династию Аббасидов.

Новых правителей называли иранцами, но это не вполне точное слово. Быть иранцами они никак не могли.

Иран не влиял на Халифат: коренные его жители оставались огнепоклонниками. Не мусульманами. Разные народы разной веры жили в то время на землях Древней Персии. Но господствовали мусульмане, вернее тюркская династия – огузы. Они и сели на трон Халифата.

Новые правители все стали делать по-новому, в 762 году они перенесли столицу в Багдад. И это было далеко не единственное их начинание. Город заложили на ровном месте, сначала строили его. И это символично. Как и само название города – от «Богдо», древнего обращения тюрков к Тенгри…

Аббасиды желали все сделать по-новому. И делали.

Например, прежде любой мусульманин имел право говорить на родном языке, помнить своих предков, справлять праздники своего народа. Теперь с этим прощались. Навсегда. Правоверных обязали объясняться только на арабском языке – на языке Пророка!

Назвавшись арабом, человек забывал все прежнее, что было у него. Забывал во имя ислама, разумеется.

Только тюрк придумает такое. «Среди лягушек сам стань лягушкой» – его правило жизни. И он приказал так жить всем… Не думая о смерти Востока, его народов.

Пришельцы-огузы быстро взяли верх над провинциями Халифата. Сделали их подвластными «лягушками».

Арабский язык вскоре вытеснил остальные. Он был неким смешением языков, весьма далеким от языка Корана. В Египте на нем говорили не так, как в Сирии или в Саудовской Аравии. Порой люди плохо понимали друг друга, хотя и говорили по-арабски.

И этим дело не кончилось. Мусульмане стали придумывать себе арабские родословные. Правители принимали такие законы, чтобы народы навсегда забыли прошлое и погрузились в неведение – в некую джахилийю… На Востоке разыгрывалась настоящая трагедия: мусульман как бы заставляли «рождаться» вновь. В муках «появлялся» на свет новый народ.

Все было точно как в Европе. Кипел тот же вулкан, в котором плавились культуры народов. И здесь и там у истоков стояли тюрки. Так, видно, решило Небо, отведя им роль созидателей.

Правители Халифата бросали в жерло этого вулкана в первую очередь родное – тюркское. Они понимали, что создают страну не для тюрков, а для всех народов Востока. И в этом видели свою мудрость.

Ломая свое собственное «я», они готовили победу над Византией. Им требовалось сильное государство. А его пока не было, потому что не было единства народов. Поэтому власть шла на все.

Свергнутая, старая династия не рискнула пойти на эту великую жертву – и не удержала Халифат. При ней силы мусульман уходили, как вода в песок. Они уходили на борьбу друг с другом за лидерство в мусульманском мире. Восстания, войны, секты, споры… Люди видели, что они не усиливают страну. Наоборот, разрушают ее.

Огузы примиряли всех сразу, однако новые правители забыли старую мудрость Алтая: «Воспитав чужого, сына не получишь…» Они так и не создали нового народа, несмотря на огромные жертвы. Арабский мир навсегда остался миром разногласий и борьбы за лидерство. Мусульмане не стали едиными даже через тысячу лет.

Халифат был соткан из противоречий.

Вскоре он распался, чтобы никогда не соединиться вновь. Его трагедия лишь разделила людей. Например, египтяне, заговорив по-арабски, забыли родной язык, и копты сделались им чужими. Потому что они – такие же египтяне – остались христианами.

Ислам и христианство развели египетский народ по разным хижинам. Чужой сын не стал своим… Был в истории Халифата такой эпизод.

И все потому, что, говоря о единстве, правители не желали его. Так, например, в 833 году новый халиф, созвав мудрецов, спросил: «Сколько лет буду царствовать?» Ответы их были разные. Лишь один, самый седой, тихо промолвил: «Ровно столько, сколько захотят тюрки». И все рассмеялись его горькой правде: гвардия Багдада всегда состояла из них, тюрков. Было именно так… И раньше, и позже.

Интересна судьба султана Махмуда Газневидского, железным тюрком, татарином называли его индусы. А они разбирались в «тайнах» Арабского халифата. О тюрках знали не понаслышке. Все-таки знать Северной Индии тогда еще говорила по-тюркски – на своем родном языке – и не нуждалась в переводчиках.

Газни – столица государства Газневидов в X—XI вв. Старая часть города с цитаделью

Султан Махмуд – личность знаменитая на Востоке. Мало кто мог сравниться с ним. Он в XI веке упрочил мусульманские земли в Северной Индии. При нем Халифат достиг наивысшего могущества. Героя не останавливали ни горы, ни пустыни, ни реки, ни грозные боевые слоны индусов. Он всегда шел только вперед – на восток. И всегда побеждал.

Султан был силен на суше и на воде. Он легко разбил войско, а потом и флот Индии на реке Инд. Победы султана эхом отозвались в средневековом мире: христиане, буддисты, огнепоклонники, просто язычники спешили стать мусульманами. Люди знали: прав тот, кто побеждает.

А побеждали арабы. Значит, их вера истинная.

Очень возвысил исламский мир султан Махмуд.

Но возвысил его не войнами, а учеными, поэтами, переводчиками, мыслителями и философами. Их собрал он при дворе. Потом открыл библиотеки для народа: число культурных людей росло тогда год от года, умножая славу мусульманского Востока. Разноязыкая свита всегда плотно окружала султана – тюрки, персы, индусы, арабы, китайцы.

Эта была личность! Жемчужина в короне Халифата. Самый могущественный тюрк в его истории. Его отец Сабуктегин «был рабом того раба, который сам был рабом при повелителе правоверных». Так говорил о себе монарх.

Но что за великолепные то были «рабы»… Один – владетель провинций Трансоксианы и Хорасана, второй – государственный министр и полководец, третий – начальник города и провинции Газни. Отсюда – Махмуд Газневидский. Аристократ высшей пробы сидел на троне Халифата. Сильный. И умный. Настоящий идеал правителя.

Однажды в Индии он поднял булаву на идола. Перепуганные индусы пообещали гору сокровищ, лишь бы он не трогал идола. Султан спокойно ответил: «Ваши доводы убедительны. Но Махмуд не торговец идолов… – И добавил: – Что обо мне скажут потомки?» А потом с утроенной силой нанес страшный удар.

При султане Махмуде солнце по-особому светило в небе.

Тогда величайший Ибн Сина (Авиценна) перевел труды Аристотеля, не дав им сгинуть в безвестности. Для этого он выучил древнегреческий. Ученый вел большую врачебную практику. Его книги по медицине были известны во всей средневековой Европе, по ним учились поколения врачей. Кроме того, он славился как прекрасный знаток искусства.

А аль-Бируни, забытый гений Востока, раскрыл свои таланты тогда же. Он уже знал, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца. И математически доказал это за пятьсот лет до Коперника. Ученый совершил переворот в астрономии.

Вровень с ним стоял Ибн аль-Хайсам, прославившийся книгой «Сокровище оптики». Он подарил миру идею телескопа и очков. Его труды в XII веке перевели на латынь, сделав их достоянием Европы.

При Махмуде вновь вспомнили аль-Фараби, который перевел труды древних философов Запада, запрещенные тогда в Европе. Редкого ума был этот человек. Его прозвали Вторым учителем, вторым после Аристотеля…

Таланты вернулись на Землю при султане Махмуде. Тогда придумали новую писчую бумагу, на которой пишут и поныне. Потому что время было такое – расцвет химии, физики, литературы. Воздух просветлел над миром и стал чище. В цену опять вошли точное слово и светлая мысль.

Обрели новую жизнь знаменитая поэма «Шахнаме» и другие жемчужины слова и образа. Наступил расцвет науки, литературы и творчества – золотой век мусульманской культуры. Люди наслаждались прекрасным.

Памятник Ибн Сине. Анкара. Турция

Это был тюркский ренессанс!

Он длился не одно десятилетие и вывел в мир не одного поэта. Низами Гянджеви рожден им… Звезды первой величины усеяли тогда небо Востока. Султан сам, как юноша, увлекся творчеством. Под его диктовку написали новую историю Халифата. В ней Махмуд объявил сразу всех тюрков мусульманами, арабами. Чтобы «поддержать базар красноречия», как он собственноручно написал на своем труде.

Так тюркская культура «превратилась» в арабскую. И уже никто не различал их. Однако народная память сберегла то, что чуть было не исчезло в пучине времени.

Мусульмане всегда делили науки и знания на свои и чужие. Свои – это арабо-мусульманские, а чужие – это «иноземные», или «науки древних». То есть тюрков, говорили они… Философия, математика, география, астрономия, минералогия, химия, физика начинались на Алтае.

…Слава Тенгри, сохранившему правду о тех далеких днях.

Огузы в Халифате были обречены на триумф. Их питал Древний Алтай – родник духа тюркского народа. И Средняя Азия – земля творцов, поэтов, ученых – наследница Кушанского ханства.

Когда в VII веке в Среднюю Азию пришла мусульманская конница, огузы, узнав об исламе, поняли: пробил их час. Пробил он негромко, но его услышали. Не случайно же у древних тюрков «огуз» значило «мудрый». В нем был глубокий смысл.

Да, они не смогли защитить себя в открытом бою. Все так. Многие поплатились жизнью или попали в рабство. И это было. Но… исламу, как дитяти молоко матери, в VII веке требовались искусство слова, мудрость, знания. В те годы мусульманская вера была все-таки сектой христианства. А как создать независимую религию в Халифате не знали.

Правители шли по пути поиска внешних отличий, например, велели христианам носить одежду с желтыми метками. Или – ездить по дорогам Халифата на ишаках. А если на коне, то боком, как ездили женщины… Ничего умнее придумать они не придумали. Не было ни свежих идей, ни новых знаний.

Зато все это было у огузов.

Огузы мало знали о христианстве – западной религии. Это незнание и помогало создать неповторимую веру: им не с чем было сравнивать! Они творили, полагаясь лишь на свои собственные знания и традиции. Их вдохновлял только Алтай, его Вечное Синее Небо.

Огузы и сделали ислам исламом – независимой религией. У мусульман появился обряд, их вера обрела лицо, не похожее на лицо христианства. А Халифат получил нового правителя – султана, тоже ни на кого не похожего.

Султан и халиф держали всю власть в стране – светскую и духовную. Это было абсолютно новым для Востока, но обычным для тюркского мира. Все стало, как в государстве тюрков, на Древнем Алтае.

«Султан» значит «власть», он был светским правителем мусульманского мира. Титул ввел Махмуд Газневидский.

Любопытно, в XII веке титул хотели поменять на «шахиншах», но человека, произнесшего «это слово», убили. «Это слово» означало «царь царей» и относилось к Всевышнему. Мусульмане не захотели назвать так правителя, потому что не желали иметь «Папу Римского», этакого «наместника Бога на Земле». Они были против язычества…

Так рос ислам со своей культурой и кодексом чести. Султан Махмуд делами доказывал их превосходство.

Однажды ему пожаловался бедняк, у которого знатный воин отобрал дом и жену. «Я сам вынесу приговор», – сказал султан. Ночью он проник в дом и в темноте исполнил закон. Исполнив, зажег факел. С минуту он стоял молча, потом опустился на колени и стал молиться. Затем велел хозяину принести еду. С жадностью нищего султан набросился на черствый хлеб. Долго молчал, много съел. Хозяин не выдержал: «Что с тобой?» Всесильный правитель Востока султан Махмуд так ответил ему: «Я не ел и не пил три дня, думал, что преступник – мой сын. Поэтому сам взялся исполнить приговор. А чтобы суд был неумолим, я не зажег факел. Теперь вижу, слава Аллаху, то не мой сын».

Так тогда правили тюрки, ценя честь превыше всего.

Конечно, иные тюркские традиции отмирали в Халифате, иные, наоборот, приживались навсегда. Ведь чем богаче старая жизнь, тем лучше новая.

Каждое поколение крепило устои веры… Бухара, Гянджа, Нахичевань, Туркестан, Самарканд – истоки реки знаний. Слово «Тенгри» здесь долго держалось на устах людей.

Первые мусульманские слова «Тенгри», «Ходай» и «Алла» ставили рядом. Это одно и то же, лишь оттенки у них разные. На Древнем Алтае, например, «Алла» (ала) означало «Дух-хранитель». «Ала-Чайан» – «Творец», «Бог». Как и слово «Ходай» – «Бог», «Господь». До сих пор там произносят именно так.

Потом в исламе осталось – «Аллах».

Имя Тенгри звучало реже и реже, и не потому что хотели забыть. Нет. Причина в христианах – и они говорили «Тенгри» или «Дангри», «Дангыр», обращаясь к Богу. Восток желал отличия даже здесь.

Так было надо… И лишь мусульмане-тюрки упорно твердили «Тенгри», «Ходай», невзирая на запреты. Берегли эти слова, как бриллиант, оставленный в наследство дедами и прадедами.

Огузы оказались настоящими лекарями человеческих душ, их умелыми ловцами… Они тонко вели политику, умело меняли жизнь. Например, сменили название Алтаю. Для мусульман он стал священной горой Каф. Горой, стоящей на изумруде, отблеск которого придает небесам лазурный оттенок.

Тогда зеленый цвет – цвет изумруда – и пришел в ислам.

Каф живет по воле Неба, учили они, отсюда начинается все – землетрясения, ураганы и другие превратности судьбы. Это святое место планеты.

Мусульмане тогда тоже, как и христиане, молились на восток, обращая взор к Алтаю. Вернее, к горе Каф. Лишь потом, много позже, эту традицию им изменили аравийские арабы, повернув лица верующих в сторону Мекки.

Словно хирурги, огузы резали по живому тюркскую культуру, утверждая обряды ислама. Терпели нестерпимую боль, но продолжали начатое. Они отвечали на каждый удар христиан. На каждый их выпад.

Шла борьба за веру, за Бога Небесного, за иконы, за крест…

Например, в VIII веке в Византии стали портить иконы. Делалось это сознательно и умело, потому что в 691 году Трулльский церковный собор повелел изображать на иконах Христа, до этого его рисовали Агнцем – ягненком с посохом. Христу придали лицо Бога Небесного, Тенгри. Это было откровенным вызовом и несправедливостью. Неуважением к исламу и другим религиям.

Первая исламская монета, выпущенная халифом Абд аль-Маликом

Ведь Всевышнего изображали поначалу и мусульмане, и христиане, и тюрки-тенгриане, и буддисты, верившие в Тенгри. В действиях греков был сознательный обман и тонкий расчет: Христос, по их мнению, становился как бы общим Богом. Единым для всех.

В ответ халиф Абд аль-Малик запретил мусульманские иконы, с тех пор перестали изображать Аллаха и все живое, созданное Им. К IX веку запрет стал правилом для мусульманской живописи. Но его никогда не выполняли, ссылаясь на Коран. Рисовали. И рисовали талантливо… Правда, иконы навсегда ушли из обихода мусульман.

Так, в постоянной борьбе с Византией ислам искал и находил себя.

А это трудно – найти себя на зыбкой почве духовного спора.

Скажем, ввели в мусульманскую культуру Джаргана, героя тюркского народа. Но ввели не тем, кем он был. Другим… Огузы всегда мастерски умели варить напиток забвения. Джаргану они сменили имя. А старую его историю люди, отведавшие «напиток забвения», просто забыли.

Джор, Джирджис, Хызр, Хызыр-Ильяс, Хызыр-галя иссалям, Кедер, Кедерлес называли героя мусульманские предания. И все дальше и дальше уводили героя от истины. Он остался юношей, но с длинной седой бородой, стал бессмертным, жил на берегу моря, но не в Дербенте… В поэзии реальность всегда чуть-чуть невероятна. Этим и ценна настоящая поэзия.

«Невероятным» вошел Джарган в мусульманский мир.

Поныне в Стамбуле (Константинополе) в мечети Айя-София является он. Воин ночами время от времени ведет там невидимый людям бой с черными силами. Утром на стене мечети появляются пятна крови – следы той войны. Кровь вытирают, а пятна проступают вновь.

И в Дербенте, на месте могилы Джаргана, случаются чудеса. Местные жители иногда видят его – живым! Хотя прошли века. Он бессмертный, утверждают они. Ходит по ночам, разговаривает, подходит к роднику, который открылся здесь после его земной казни. Наказывает грешников, помогает страждущим. Его могила – место паломничества.

Отведав «напиток забвения», люди и не помнят уже, что христиане назвали Джаргана святым Георгием, но там у него своя легенда.

Да зачем все это помнить им, простым людям?.. Главное – ислам получил еще одного героя.

«Перерождения» героев – в истории дело обычное. Скажем, у мусульман Христос стал Исой, Моисей – Мусой, а их жизнь чуть иной, чем в христианстве. Они память о раннем исламе. Мусульмане берегут и почитают их как Пророков.

Но к сожалению, и сюда, в историю, не раз пробиралась политика. Она искажала, путала, придумывала всякие ужасы. Когда-нибудь откроется тайна монастыря ал-Кусайр. Здесь, на Ближнем Востоке, по-прежнему живо имя Гесера – Пророка тюрков, но его упорно не замечают. А там был мусульманский монастырь, где начинал Хасан Басрийский, основатель исламского монашества. Он умер в 728 году.

…Много загадок и тайн оставило Средневековье.

Тогда Восток и Запад боролись за власть над миром. Боролись отчаянно. Ведь и там и там жили тюрки. Имена, названия, даты они меняли сами, и меняли сознательно. За этим стояла политика: делили тюркское наследство. Вернее, культуру тюркского народа.

Запад хотел ее сделать своей, а Восток – своей.

Чтобы победить, Востоку нужна была свобода. Свобода во всем – в вере, в торговле, в политике. Лишь ислам мог обеспечить ее, ибо «Чей Бог, того власть».

Запад залог своих побед тоже видел в силе духа – в вере. Во благо Церкви жили европейские страны. У руля власти там тоже стояли тюрки, но не на троне были они, а рядом – в свите, давая советы. Вершили политику Европы не они, они лишь участвовали в ней. Кипчаки стали европейцами! Этим и объяснялось все. Они теперь защищали интересы своих стран, а не тюркского мира… Чужие интересы, ставшие своими.

Мусульманскому Востоку было куда труднее. Он долго жил под гнетом империи: создавал себя сам. Создавал в недрах Византии, из вчерашних рабов. Византийцы, тогдашние хозяева мира, смертельно боялись ислама: лжецы всегда боятся правды.

Ведь купив в IV–V веках тюрков-наймитов, Византия не приблизилась к тюркскому миру. Наоборот, сильнее возненавидела его… Благополучие страны зависело от Шелкового пути, который проходил по земле кипчаков. Богатства Востока везли в Константинополь именно тюрки и при этом слыли там опасными врагами… Это было необъяснимо.

Впрочем, что объяснять и чему удивляться! Византия никогда не принадлежала одному народу: греки, тюрки, армяне, курды тайно и явно боролись там за власть. И политику определял победитель. Интриги, заговоры, убийства были здесь обычным делом. Ими жили.

Страна должна была погибнуть! Погибнуть от собственных заговоров, от постоянных обманов. Решение ее судьбы было делом недалекого времени.

Греки, которые долго держали власть в Византии, окончательно проиграли уже к VIII веку. Император-грек правил «ровно столько, сколько ему разрешили тюрки»… И дальше все пошло, как в Риме или Халифате: кипчаки в 717 году привели к власти свою Исаврийскую династию.

Власть греков кончилась. А политика Византии – нет.

Император Лев III Исавр был из Сирии, из города Германикии. В его жилах текла благородная тюркская кровь: он отлично владел оружием, страстно любил верховую езду. Кипчаки, как известно, жили на Ближнем Востоке с IV века и давно были там своими.

Правитель Исаврийской династии повел себя на византийском троне очень мудро, умело решая дела в пользу своей страны. Льва III, блестящего полководца и политика, отличали ум, чутье, бесстрашие и удивительное упорство…

Однажды будущий император с небольшим отрядом разведки перешел горы Кавказа на лыжах – плетеных снегоступах, которыми пользовались на Алтае. Рискуя жизнью, он совершил, казалось бы, невозможное – прошел по опасному снегу. И победил… Бесстрашие и пылкость, черты тюркского характера, сполна выдавали происхождение нового императора.

Византия при нем словно вздохнула и ожила, в считанные дни стала агрессивной, мусульман объявила главными своими врагами… И правителя можно понять. Он, христианин, в молодости настрадался от арабов и, став во главе Византии, не забыл унижений, когда христиан Халифата заставляли ездить на коне по-женски, боком.

Император еще не освоился на престоле, как началась война с мусульманами. Они вплотную подошли к Константинополю и осадили его. Флот из 1800 кораблей, угрожая городу, занял всю бухту Золотой Рог, свободной воды не было видно – сплошные корабли и лодки от берега до берега. Это была сама гибель.

Силы сошлись явно неравные, а поражение казалось неминуемым. Так думали все. Но только не Лев Исавр. Он не испугался. Спокойно построил защиту, провел боевые вылазки, а главное – вовремя применил «греческий огонь». Попросту говоря, выжег корабли неприятеля в море, как степняки жгут в поле сухую траву перед врагом…

Мир еще не видел такой страшной войны. Море загорелось. Само море. Мусульмане приняли это за чудо, вернее, за кару Божью и в страхе бежали прочь.

Но чудо не было чудом, его сотворили кипчаки Кавказа. Опять кипчаки! Они, друзья Льва Исавра и отличные химики, умели готовить из нефти оружие, о котором никто тогда не знал… Вот бесценные «знания древних»! Химия и алхимия особо почитались у тюрков.

Так Дербент помог византийцам. О бакинской нефти речь, из нее делали «греческий огонь». А применяли его в Великой Степи и в сухопутных боях. Обычное дело.

Арабы отступили. И долго не могли прийти в себя после ужасного поражения. Они откровенно испугались, их последующие войны с Византией уже ничего не значили. То был вопль отчаяния: армия, потерявшая дух, победить не может, даже заведомо слабого противника.

Г. Фоссати. Храм Святой Софии, Константинополь. 1852 г.

Эти «войны от отчаяния» в конце концов и привели к падению династии Омейядов в Халифате. Стали главной тому причиной.

Не менее талантливо Лев Исавр наладил торговлю, вернув Византии «золотое время». Он назначил новые суды, ввел новые законы, очень похожие на те, что были в Дешт-и-Кипчаке, у тюрков. Такими же «Судебниками» стала пользоваться и Византия.

«Мы поставили впереди земную справедливость – посредницу с Небесным, она острее всякого меча в борьбе с врагами…» Эти слова начинали теперь суд в Византии. С них он всегда начинался у тюрков, безоговорочно верящих в справедливость Небесного суда.

Любопытно и то, что людей Исаврийской династии греки прозвали «каваллинами» – «кобылятниками» и «лошадниками». За страсть к верховой езде дали эту насмешливую кличку.

А еще новую византийскую династию отличал особый интерес к каганатам Дешт-и-Кипчака – к Хазарии и Великой Болгарии (Булгарии). Такого прежде никогда не было. Византийцы умно и легко повели здесь политику.

С ними – с византийскими кипчаками – желали дружить кипчакские ханы, с ними они желали родниться. Складывался удивительный союз между Византией и Дешт-и-Кипчаком! Лев Исавр, например, женил своего сына Константина V на дочери хазарского кагана. Ее звали Чичак (цветок). Она, приняв греческое крещение, взяла имя Ирина и с ним вошла в историю Византии.

При Исаврах все резко менялось, все строилось по-новому. Страна как бы рождалась заново.

Каганаты Хазария и Великая Болгария стали не просто друзьями Византии, но и ее опорой в борьбе с католиками и мусульманами. Позже, в 864 году, болгары вообще перешли в греческое христианство. В этом их шаге была явная политика, которая имела далекие последствия – на века…

Лев Исавр действительно внес много «кипчакского» в византийское общество. И сам же всю жизнь боролся с тюркским миром. Это он приказал уродовать иконы с ликом Тенгри в ответ на упрек в их «варварском» происхождении.

Это он по той же причине нанес удар монастырям Византии… И вместе с тем этот смертельный враг тюрков и мусульман брал лучшее, что было в исламе, за это современники обвиняли его в «сочувствии к мусульманам»…

Хотя, может быть, того требовала политика? Византия всегда вела двойную игру. А при кипчаках-правителях она словно ожила, расправила крылья и начала готовиться к войне. Войне за право на жизнь в новом мире.

Однако все сложилось иначе, чем наметили византийцы. В IX веке их планам был нанесен сокрушительный удар. Неожиданный, но неизбежный. Он готовился старательно. Тогда римский Папа Николай I отверг власть византийского патриарха и объявил миру о своей независимости.

Это был удар в самое сердце. Откровенный призыв к переделу Европы и власти в Церкви. Стало ясно: греческая церковь, которую в IV веке силой и обманом создал император Константин, доживает свои лучшие годы. Грозные перемены надвигались на нее и с востока, и с запада.

Весь мир готовился подняться против Византии – страны, сказочно обогатившейся в раннем Средневековье.

Ведь греки наживались на христианстве. Диктуя правила жизни другим народам, они судили, казнили, миловали. Хозяйничали в чужих домах и чужих карманах. Богатства рекой стекались в Константинополь со всего света.

Это и не устраивало многих.

Хуберт ван Эйх, Ян ван Эйх. Поклонение агнцу. XV в. Собор Святого Бавона. Гент. Бельгия. Так молились христиане, иконы которых изображали Христа в образе Агнца Божия. Только в самом конце VII века Трулльский собор (691—692 гг.) своим 82-м правилом запретил изображать Христа в виде «ветхого агнца» и постановил вместо этого изображать Христа в человеческом образе

Но первый бой за передел мира византийцы все-таки выиграли, их сплотил кипчак по имени Лев Исавр, отбивший атаку с востока. Однако следующее сражение готовилось уже не на поле брани – в Церкви, а в духовных спорах византийцы всегда были слабы.

Дешт-и-Кипчак в той борьбе за власть над Европой имел сильную позицию: за ним стояло полмира, в его руках были и золото, и меч – главные рычаги политики. Но не было главного: тюрки уже не понимали друг друга, хотя и говорили на одном языке… Кто-то хранил верность заветам Тенгри, кто-то – Корану или Библии.

Народ потерял знамя, а значит, потерял дух. Забыл уроки Древнего Алтая: не меч и деньги властвуют в мире, а тот, кому принадлежат души людей.

Зато итальянцев, тоже врагов Византии, отличало единство духа. Их сплотили тюрки-католики, которые еще в 756 году на землях Равенны создали некое государство – Папскую область, ее наследником стал Ватикан. Монашеские ордена Папы имели там решающую силу. Для них не существовало границ, они держали в руках целые страны.

Ныне Ватикан – знак папской власти. Это самая маленькая страна на свете, карлик, а сила ее огромнейшая, как у всех карликов, подчинивших себе великанов.

В слугах Папы всегда стояли великаны – потомки великого Аттилы. Здесь, в Ватикане, латинское и тюркское давно срослось воедино. Где одно переходит в другое, не знает никто. Но уроки Древнего Алтая там всегда соблюдали свято: верили без сомнений. Папе повиновались беспрекословно.

Все знали: основа его власти – Бог. Вернее, слово, господствующее над душами людей!.. Его слушали.

Папа римский Григорий VII, начавший в 1075 году новую политику Церкви, был родом из Тосканы, здесь жили итальянские кипчаки. Скуластое лицо, хищные ястребиные глаза наверняка снискали бы ему прозвище Тогрыл (Ястреб), живи он в Степи… Он ненавидел тюркское, как все перебежчики ненавидят свое родное. Слишком сильно!

Этот Папа издал Диктат, где записал свое «право назначать и короновать императоров». Иначе говоря, Церковь католиков при нем объявила власть над всеми монархами Европы. Стала «царем царей», вызвав гнев короля Генриха IV, предводителя Южной Германии.

Римский папа Григорий VII

Вспыхнула война. Германские кипчаки штурмом взяли Рим. Но убить Папу не смогли. Вмешались мусульмане. Они мечом прорубили дорогу к замку, где скрывался Папа, и спасли его.

Мусульмане были верными союзниками Ватикана!..

Папа Григорий прекрасно знал о Тенгри, разбирался в обрядах ислама, он открыто заявлял, что исповедует того же Бога, что мусульмане… Что их вера одинаковая – один исток. Надо заметить, очень смелая мысль даже для Папы Римского.

Но смелой она кажется лишь сегодня, когда многое забыто. В те времена подобные слова были не редкостью. Католики и мусульмане, как солдаты одной армии, веками сообща воевали против Византии. Например, Папа Сильвестр II, кстати, тоже кипчак по родословной, до своего избрания несколько лет прожил среди тюрков-мусульман, изучая математику, химию и технические науки. Его знания в Европе были овеяны ореолом легенд. Легенда о знаменитом докторе Фаусте списана с его жизни…

Это теперь о дружбе тюрков-мусульман и тюрков-католиков забыли. Тогда помнили и не удивлялись ей…

Тюрки и есть главная тайна «темных веков» Средневековья. Историки нарочно сгущали эту «темноту», превращая иные события в фарс, иные – в недоразумение. Они словно забыли о тюркском народе, о его вкладе в сокровищницу человечества.

Но изменить правду времени никто не сможет. Даже Церковь.

Конечно, Папы в Церкви бывали разные: одни отдавались службе, другие – удовольствиям. Суть человека не меняет даже папская тиара.

Были годы, когда дворцы Ватикана становились местом дикой распущенности, кровавых преступлений и всеобщего невежества. Духовенство словно состязалось с мирянами в грехах: в пьянстве, лени и других пороках.

Потом, с приходом нового Папы, все менялось. Опять молитвы, политика, интриги. Но проходило время, и упадок возвращался в Церковь. Почему? Ответа нет. Никто не пытался найти его.

Не тюрки ли и тому причина? По их же традиции строилась католическая церковь. Это заметно и в большом, и в малом. Все-таки «Апостольские правила» Церкви написаны кипчаком, отцом Дионисием Малым! Что, несомненно, имело свои последствия.

Например, все папы римские, начиная с IV века, носили на пальце перстень с изображением рыбы. Он переходил по наследству как символ власти в Ватикане. А перстень тот с Алтая. Через кого и как он попал в Рим, неизвестно, но в алтайских курганах не раз находили предметы с изображением точно такой рыбы.

Случайность? Ну уж нет. Речь идет о символике! Только тенгричи – высшие тюркские священнослужители – имели такие. То был их знак отличия, дававший право на власть. Этой рыбе около трех тысяч лет. Она символ неба у древних тюрков – небесного океана.

Далеко не случайностью был и обряд «разграбления», его тоже очень долго соблюдали в Церкви. После избрания Папы охранники грабили папские дворцы, уносили все, что можно было унести. Подобного обряда в великой Римской империи не знали. Действо сугубо тюркское и называлось оно «хан талау» (ограбление хана). Лишь в XVI веке отменили его, вызвав недовольство охранников. Было такое же «разграбление» и у мусульман. И тоже от тюрков! И там после смерти халифа полагался «хан талау»… Особенно постарались в 991 году – дворец тогда превратили в руины.

Это не варварство, нет, праздник правителя. Диковатый, конечно, но праздник. Так народ выражал признание новой власти, которую он брал на свое содержание. Конечно, все «награбленное» потом возвращали.

Подобных примеров немало в истории Средневековья.

…Борьба тюркского и нетюркского долго отличала мир, Италию и особенно Ватикан. Следы ее остались в летописях. Вот притча тех лет, в ней – философия тюрка, она раскрывает душу тюрка и объясняет многое.

Учитель велел ученикам убить голубя, но так, чтобы никто не видел. Латинянин зарезал его в сарае. Грек – в темном подвале. Кельт – в глухом лесу. Лишь тюрк подал учителю живого голубя, сказав, что задание невыполнимо. «Почему?» – спросили его. «Потому что Бог видит все. От него ничего не скрыть», – ответил мальчик.

В тюрках жило свое особое представление о Боге, о мире. Они рождались другими! Культура предков передавалась им с молоком матери, с колыбельной песней, со сказками, которые они помнили всю жизнь.

Став католиком или мусульманином, тюрк все-таки оставался посланцем Алтая. В его душе по-прежнему жило чувство свободы. Врожденное, как и любовь к Родине, оно неискоренимо. Не уснуло до сих пор.

Латинянин, сев на трон Папы, мог и согрешить. Кипчак – никогда. Латинянину, вчерашнему язычнику, вера в Бога Небесного была чужой, он еще надеялся скрыться от Всевидящего ока. Надеялся избежать Божьего суда, не понимая, что это невозможно.

Отсюда – разброд в Ватикане. Два народа, два характера жили в Италии рядом, они и столкнулись в Церкви.

Их обоих называли «итальянцами», но то были явно разные итальянцы.

Папы оставались людьми той культуры, вернее, тех правил и традиций, по которым жили их предки. Это видно из самой истории римских пап.

Для итальянцев возглавить Ватикан значило получить власть, порой они покупали себе трон, а с ним и право грешить. Так, Иоанн XII, надев папскую тиару в двадцать лет от роду, на долгие годы превратил Церковь в дом греха.

Тюрки служили иначе. Даже став христианами, они, не сознавая того, хранили верность своей культуре, своим предкам. Да, и они творили жестокости, насилия, но творили не ради собственных прихотей – ради новой веры.

То была политика европейцев, имевших алтайские корни.

Кто-то в Европе на грехи Ватикана смотрел спокойно, а кто-то – нет. Волнения и восстания прихожан-католиков были подобны эпидемиям чумы, но им не удивлялись. Обычное явление новой жизни.

Первыми о пороках Ватикана заговорили богомилы. Так назвали католиков, которые пожелали вернуться к Тенгри. Позже их сменили такие же недовольные катары, потом альбигойцы. За чистоту веры в Бога Небесного выступали все они. Им не нравилось самодурство Папы Римского.

Богомилы, катары и другие были не какими-то мифическими народами, как их порой представляют историки, это предки нынешних французов, итальянцев, испанцев, немцев, швейцарцев. Их называли еще хазарами или болгарами за неугомонный нрав и тюркское происхождение… Не сразу исчез дух Алтая в средневековой Европе.

Долго умирал он. В муках и страданиях. Народ помнил о знаменах Аттилы, о былой гордости. Тюркский дух отчаянно пытался ожить в людях, утрата свободы не давала им покоя. Они, возрождая веру предков, так заявляли о себе. Но тщетно.

Датские воины на пути в Англию. XII в. Миниатюра из рукописи «О жизни святого Эдмунда»

Собственно, вся история средневековой Европы рассказывает – это история борьбы тюрков против самих же тюрков.

Иные улусы в той борьбе поступали иначе. Они отказывались от борьбы с Церковью и уходили. Устремлялись в Скандинавию, подальше от Папы Римского и его интриг. Там, на севере Европы, тоже жили кипчаки, их называли готами. Духом-покровителем у них была ящерица, или маленький дракон, тот, что по-тюркски «гот».

О тюрках говорят и рунические памятники Скандинавии той поры, и итоги похода Аттилы в 435 году на Европейский Север, где он основал новое ханство.

Памятники той поры прекрасно сохранились. Их немало. Например, в Балтийском море есть остров Готланд (дословно – земля готов). И далеко не случайно ящерица, или маленький дракон, была символом Скандинавии. Он всюду на древнескандинавских памятниках. Не забыт образ дракона и ныне.

Видимо, когда-то у власти там стояли люди из рода Балтов. Отсюда и название, которое они дали той местности, – Балтика.

Кипчаки Италии без охоты уходили сюда, на неуютный Север, к собратьям, но так они надеялись сохранить себя, свою веру и культуру. Они умели выращивать скот, пахать землю, чего местные народы здесь не знали. Как не знали они металлургии, кузнечного дела. Всему этому научили их тюрки.

Богатые залежи железной руды в горах Норландии дали Скандинавии лицо в средневековом мире. Из задворок Европы она внезапно превратилась в сильное государство. В Риме с опаской заговорили о норманнах, отважных воинах и умелых металлургах. Первое упоминание о них в летописях пришлось на 839 год: тогда посольство северян прибыло в Константинополь. Они искали союза, хотели под крылом Византии выступить против католиков.

Войско Вильгельма Завоевателя на корабле. Фрагмент вышивки ковра из Байе. XI в. Байе. Франция. И кони на корабле, и голова дракона-покровителя указывают на следы той культуры, которую сохранили северные потомки кипчаков

Норманны славились бесстрашием, умением плавить металл и делать из него отличное оружие. Они легко завоевали всю Северную Европу. Союз с Византией был для них очень важен… В древних скандинавских сагах о той поре сказано много. Это настоящая поэтическая летопись Европы.

Из нее видно, что правители норманнов ездили верхом на конях. Что, даже отправляясь в военное плавание, брали на борт коней. Что любимой их пищей была вареная конина и кумыс – кобылье молоко.

Порой по каким-то причинам кони норманнов попадали на безлюдные острова и там дичали. Иные гибли, а иные сохранились поныне, вызывая недоумение биологов. Как степные животные попали на далекие северные острова?

Удивительны скандинавские саги.

Их еще предстоит по-настоящему прочитать, особенно сагу о Виланде – чудесном мастере-кузнеце. Там поразительные детали жизни норманнов. Даже то, что Виланд сделал из черепа врага чашу для вина Это же чисто тюркский обычай! По ним жили норманны.

И в знаменитой саге о Сигурде много примет алтайской символики: там говорится о легендарных нибелунгах. Кто они? Неизвестно, вернее забыто. А в древности тюрки так называли своих богатырей («нив»), которые служили дракону («лунг») и на гербе которых был дракон.

Дракон не случайно стал знаком норманнов. Выходит, песня «О нибелунгах» имеет исторические корни и хозяина, у нее есть прошлое…

Мало того, на севере Европы найдены великолепные оленные камни, абсолютно такие же, как на Древнем Алтае? Археологи не в силах объяснить, почему рисунки на камнях, найденных на алтайской реке Абакан и в Скандинавии, неотличимы.

И это опять же не все. Точно такие рисунки были на кораблях норманнов. Один и тот же узор. Откуда? Почему «алтайские» драконы украшали ювелирные изделия скандинавов? Здесь своя история, о ней нужен отдельный разговор.

Древние символы тюрков встречаются в Скандинавии всюду.

А случайно ли, например, что скандинавы стали верить в Бога Небесного? Их Тору, Донар, или Дангыр – одно из обращений к Тенгри… Именно эти слова записаны в их сагах. Правда, обряд у них был не тот, что на Алтае. В нем проступали местные верования. И тем интереснее он.

Налицо сплав культур: вера в Бога и язычество рядом. Это смешение было необходимо скандинавам. Местные жители и пришельцы-тюрки искали союза. И нашли его, чтобы стать сильнее.

Тот союз, наметившийся в Средневековье, не исчез, жив в Скандинавии и поныне. Предки шведов, видимо, были ближе к тюркам, к их культуре: в потомках жива любовь к металлу, умению мастерить. Норвежцы же – нет, те иные. Их традиции ближе к финским. Они прекрасные охотники, добытчики, мореходы, но не мастера. Склад характера у них другой…

Скандинавы известны вроде бы как один народ – норманны, но тем не менее разный. Все у них как у итальянцев. Они тоже чувствуют различие в себе, но не могут понять его.

Что-то осталось в памяти, а что – не помнят.

«Свой – чужой» народы никогда не путают. Это пожизненная метка. Ее подсказывает внутренний голос. А вот как людям удается расслышать его? Наука не знает…

То же самое непонимание себя проявляют бельгийцы. И там, в Бельгии, два разных народа – фламандцы и валлоны. Их тоже не сроднило время, хотя пятнадцать веков живут они рядом.

Народы не смешиваются. Они лишь забывают себя.

Предки фламандцев – кипчаки, которых привел Аттила. Это исторический факт. Одежда, обычаи, праздники фламандцев будто взяты с Алтая и переделаны для Европы. Кузнечное дело, древние ремесла и утварь, старинная тюркская одежда, национальная кухня, в которой чеснок занимает не последнее место, даже баня – все там «алтайское». И все на виду.

Особенно старинные узоры и орнаменты! Тамга Алтая! Живой интерес вызывает провинция Лимбург, там – старинные храмы и монастыри, построенные в честь Тенгри. Есть даже город Тангерен, который французы так и называют Тангри (Tongres). Он видел в 451 году на своих улицах всадников Аттилы. Тогда первые тюрки, видимо, обосновались, здесь.

Свой родной язык фламандцы забыли к XV веку благодаря настойчивости Церкви. Теперь он как бы растворился в местных наречиях, оставив память в словах, ставших общими для всех бельгийцев.

Валлоны же – потомки кельтов, они совсем другие. В них нет и капли тюркского, это люди иной культуры, иной крови, иных правил. Конь не пробуждает в них воспоминания и радость.

…С норманнов началась не одна страна в Северной Европе.

В Дании и Голландии тоже есть уникальные памятники Средневековья. Ранняя история этих стран, как выясняется, написана тюркскими рунами и по алтайским правилам. В Дании влияние кипчаков явно заметнее, потому что здесь до прихода норманнов уже были тюркские поселения. Их в V веке основал Аттила.

Голландцы и фламандцы знают о своем родстве, но не могут объяснить его корни. Забыли.

Но случайно ли эмблемой Голландии взят тюльпан? Кипчаки его называли «ханским цветком», он первым зацветает в степи, на своей родине. Может быть, он и напомнит голландцам о Великой Степи, об Алтае, об их забытом прошлом…

Без прошлого нет народа, без прошлого он сирота. Подкидыш. Символы Родины не придумывают, с ними рождаются. Они память. Божественный благовест, который слышат лишь свои.

Многие тайны в истории Европы проясняют кипчаки… Многое становится понятным.

Например, споры о мифических «русах» теряют всякий смысл, если помнить о тюрках Средневековья. Ведь норманны иногда называли себя «русы». Вернее, тех своих собратьев, которые жили на побережье Балтики.

Отсюда их знаменитая «Русь», иначе говоря, княжество, или ханство, мореходов. Белая, Черная Русь, Киевская Русь. Слово «рус» встречается даже в книге «Собрания тюркских наречий» средневекового ученого Махмуда Кашгарского. А он был большим знатоком древнетюркского языка. Жил в Средней Азии, вдали от Европы, от скандинавов. И вряд ли вообще что-то слышал о них.

«Рус» или «рс» – так на Древнем Алтае называли гребцов. Тех, кто из поколения в поколение «жил с весла» – этим промыслом добывал себе пропитание. Вот почему норманны и назвали себя так! Вернее, тех, кто жил на побережье, «с весла».

Причем слово это «этническое», пояснил Махмуд Кашгарский.

Да… «Нет ничего слаще молодости», – учит Алтай. Веком молодости для Северной Европы и стал IX век с его таинственными норманнами, которые появились, как смерч, и исчезли в никуда.

В 865 году зародилась «Английская Русь». Тогда великое войско норманнов высадилось в Англии, вели его два брата, два сына славного Рагнара, по прозванию Кожаные Штаны. Кто был он? Допустим, это неизвестно. Но первое, что сделали его сыновья в Англии, – обзавелись конями. Знали: «Не сгубив коня, дороги не пройдешь». О них старинная исландская «Сага о Рагнаре Кожаные Штаны».

Норманны своим приходом упрочили тюркскую культуру в Англии, даже не заметив того.

Это курганы, важная примета степи, это – изящные книги, великолепное шитье, ювелирные украшения, инкрустация, чеканка… Все по алтайским образцам. Поэтому-то и не встретили они среди английских кипчаков серьезного сопротивления.

Английские археологи давно спорят о происхождении этих находок, а напрасно. Звериный стиль, в котором выполнены находки и который приводит в восторг англичан, – знак Древнего Алтая, его «тамга». Увы, это так.

Нигде в мире больше нет подобного.

Интересны следы тюрков в Исландии и Гренландии. Опять же «звериный стиль», рунические памятники, и они здесь «просмотрены» наукой.

Памятники никто по-настоящему не исследовал. К ним относились как к какой-то причуде Средневековья. Как к случайности, взявшейся неизвестно откуда. С видом знатоков переводили древние тексты, даже не зная, с какого языка переводят. Пример тому «нибелунги». Получился не перевод, а белиберда – «испорченные знания». Откровенный набор слов.

Памятник Лейфу(Лейву) Эйрикссону, первому европейцу, ступившиму на землю Американского континента. Сиэтл. США

А между тем и название Исландия тюркское. Выдает «иси» – «становиться горячим»… «Горячая земля» означает оно.

Почему нет? Ведь так и есть. До XI века исландцы ели конину. А не селедку. И говорили по-тюркски. Известная ныне версия о «Ледяной земле» для Исландии не годится: ледяных островов в океане много, а горячий только один. Остров, который нашли в IX веке норманны. Теплом удивил он их.

Вулканы, гейзеры и ныне привлекают сюда туристов. Но вулканы вулканами, а вряд ли кто знает, что государственный флаг Исландии когда-то назывался «туг». На синем фоне крест и два шлыка.

Вот оно, тюркское знамя. Сохранилось! Под таким воевал Аттила. Такие были на Древнем Алтае.

И норманнские знамена тоже отличали крест и шлыки. Достаточно взглянуть на старинные флаги Швеции, Бельгии или Англии.

Правда, есть легенда, будто в XII веке король Швеции Эрик IX увидел в небе золотой крест, ставший символом страны. Возможно. Но не вполне. То было время утверждения здесь католичества, и Ватикан чуть-чуть «исправил» историю Скандинавии.

Он всегда так поступал, когда устанавливал свою власть.

И в Америке, в штате Миннесота, найдены тюркские рунические памятники. Правда, их объявляли подделкой – слишком уж неожиданная для этих мест находка. Но есть и другие факты, которые рано или поздно тоже придется изучать. От этого никуда не деться. Чтобы узнать, например, о стране Винленд, открытой Лейвом Эйриксоном в 1000 году… Так утверждает исландская сага.

Лейв – это сын Эйрика Рыжего, знаменитого норманна. Ему помогал в плавании некий Тюрок – человек с веснушчатым лицом, крутым лбом и короткими ногами. Он прекрасно знал язык германцев, иными словами, говорил по-тюркски, любил мастерить, был сведущ в науках.

Он по счастливой случайности и открыл Америку. Нашел даже там дикий виноград, о котором норманны не слышали… значит, были тюрки и в Америке!

Страна Винленд лежала к западу от Гренландии. Ее отметили норманны на старинной географической карте. А океан, омывающий Европу и Винленд, назван Тенгыр. Именно это древнее тюркское слово пересекает норманнскую карту сверху вниз… На полях тюркскими рунами написан короткий текст о плавании. Карта до некоторых пор хранилась в музее Венгрии. Она была на бумаге, рецепт которой знали лишь в Самарканде, а это говорит о многом.

Как же широко по свету судьба разбрасывала кипчаков.

Они заселяли острова, утверждали новые страны, открыли Америку за пятьсот лет до Колумба… лишь бы не знать Папу Римского.

Средневековье называют темными веками, они и впрямь такие. Люди никогда не узнают о них всю правду. Католики уничтожили летописи и книги тех лет. Они придумали тысячи способов убийства правды. Им удавалось самое невероятное. Вот один из ее приемов.

Церковь ввела правило для аристократов – поединок с драконом: не победив дракона, человек не мог зваться аристократом. Путь в общество ему был закрыт: соседи не открывали ему двери.

Но какого дракона требовалось победить? И о каком поединке речь? Живых же драконов в Европе нет. А вот образ дракона, знак тюркской культуры, был всюду. Отречения от предков ждала Церковь от человека.

Он клялся в том, что не пожелает знать всего, что связано с «драконом»… Вроде бы ритуальный поединок, без крови, а стояло за ним самое настоящее убийство. Убийство памяти.

Еще пример, тоже говорящий о многом. Тюрки никогда не кололи противника шашкой или кинжалом, называя это позорным ударом исподтишка. Прямой, рубящий удар признавали кипчаки. По их правилам чести неприятель должен видеть удар.

И это подметили в Церкви. Католиков с тех пор вооружали шпагами, стилетами и кортиками. Колющим оружием. В поединках на узких и запутанных улочках городов оно имело преимущество… Церкви всегда было не до правил честного боя. Так шашка уступила шпаге, а благородство – подлости. Но победу своего оружия католики связали с тем, что шпага – это латинский крест, что в ней, мол, победа Христа. Обо всем другом они умалчивали…

И крестовые походы Папа Римский Григорий VII предложил Европе тоже для «победы Христа». Но в действительности не ради спасения «гроба Господня» задумал он эти войны – самые кровавые и самые бессмысленные войны Средневековья.

Страшное начиналось время.

К XI веку в Западной Европе скопилось достаточно сил для атаки на Византию и исламский Восток. Теперь Папе важно было настроить людей на войну за власть над миром. В этом состояла политика, названная крестовыми походами. Почти два века длилась она.

Хотя, если быть точным, в Палестине, куда Папа нацелил острие новой войны, не было гробов, и «гроба Господня» в том числе: евреи в гробах не хоронили… Так что, говоря по правде, воевать было не за что.

Но нужна была именно война. Война от Атлантики до берегов Евфрата. Чтобы мир погрузился в пламя. И Церковь придумал миф о «гробе Господнем», который якобы захватили неверные.

Агенты Папы устроили погром в Иерусалиме, свалив его на мусульман. Это и послужило поводом. Помог Петр Пустынник, которого с рождения мучили бред и кошмары. Этот больной юноша ради денег женился на старой, дурной женщине, но брак не принес ему счастья. И Петр богатый дом жены сменил на келью монаха. В 1094 году он по настоянию Папы пошел в Иерусалим. Там к нему якобы подошел Христос и сказал: «Петр, расскажи о бедствии святых мест, побуди верующих очистить Иерусалим и спасти святых от рук язычников».

С этих слов начались крестовые походы. С них начали католики войну против своих давних союзников – мусульман.

Тогда же появились первые небылицы об исламе как о враге христиан и всего человечества. О нем злословили на каждом углу, в каждом доме… Агенты Папы орудовали, как отлаженный механизм. Безотказно и четко. От монастыря к монастырю, от города к городу пускали они молву. И она летела, проникая в души людей, рождая ненависть к мусульманам.

Католики хотели вытеснить греков из Средиземноморья, и им понадобилась новая политика. Папа римский Григорий VII был один из самых прозорливых пап Церкви.

Однако давно замечено, что один человек ничего не сделает, как бы гениален и силен он ни был, ибо нет совершенных людей. Зато есть грандиозные планы! Они-то и завораживают народы, превращая всех, даже мудрецов, в доверчивых глупцов.

Призыв Папы римского Григория VII к «войне за Бога» был из этого ряда.

Он готовил не просто завоевание Средиземноморья, он хотел еще и истощить Европу, лишить ее сильных и просвещенных людей. Это было тайным и главным в планах крестовых походов. Церковь давно мечтала быть «светским и духовным императором» одновременно. Вот Папа и задумал уничтожить опасных ему прихожан, и в первую очередь аристократов и молодежь, не находившую занятий, иначе говоря, «юношей военного возраста», как называли их.

В то время Запад жил идеей «Божьего мира», она запрещала войны и всякую вражду между католиками. Идея эта зародилась на юге Франции и завоевала умы правителей. Ее поддержал народ. В ней было что-то завораживающее: уж очень приятно для тюркского уха звучала она. «Trenga Dei» – «Божий мир»… Будто отголосок, будто эхо забытого Тенгри ласкало слух. В крови латинских кипчаков оживала память о величественном прошлом. Вспоминалось былое.

…Весь 1096 год в большие города Западной Европы стекались толпы народа. Площади и улицы не вмещали желающих. Люди нашивали на правое плечо одежды крест из красной ткани – знак папского войска – и становились крестоносцами.

Первый Крестовый поход (1096—1099). Миниатюра

«Богу так угодно, Богу так угодно», – без устали повторял тогдашний Папа римский Урбан II. Крестоносцев он взял под свою личную опеку: отпускал им грехи, прощал долги. Все было у него только для них.

Множество народу нашило на одежду крест. То, несомненно, были верующие люди, но обманутые Папой. Их собирали на погибель. Как бычков на бойню. А они не догадывались.

К походу на Иерусалим – за освобождение Святой земли – готовились аристократы и их дети, крестьяне и ремесленники. Собирались семьи из Тулузы, Бургундии, Фландрии… Словом, со всех тюркских земель Западной Европы. Они готовились совершить чудо: отвоевать то, чего нет.

Поразительно, но мало кто из крестоносцев знал, в какой стороне лежала Святая земля, зачем нужна она и кому. Их вожди не имели плана действий. Впрочем, он был и не нужен, этот план. Ведь Папа уводил людей из Европы, чтобы погубить. Ему важна была схватка западных и восточных тюрков. Чтобы как можно больше погибло народу… При любом исходе войны Церковь выигрывала.

Но, говоря о «зловредном» исламе, Папа откровенно лгал. В Коране нет слов о подчинении других народов. Даже намека нет. Зато есть слова о том, что вере во вред, если ее принимают силой и обманом. Это грех для мусульманина. Только словом, только личным примером можно распространять ислам.

Папа же придумывал одно страшнее другого, он не думал о правде.

И крестоносцы, ничего не зная об Исламе, начали войну. Им было не до знаний и книг. Они жаждали крови и сказочных богатств Востока. Вот что привлекало многих.

Грабеж начался сразу же. По пути в Иерусалим воины Папы грабили селения, грабили встречных и поперечных, тем и кормились; монахи питали их лишь слухами. Рядом с войском шли женщины, дети… Это было чем-то похожим на переселение народов. Но только наоборот: шли не заселять новые земли, а умирать на них.

Едва ли не каждый большой город крестоносцы принимали за Иерусалим. Начинали готовиться к штурму. Слепая толпа мутным потоком двигалась на восток. Она вбирала в себя новых и новых сторонников: сила крестоносной проповеди притягивала людей. И зажигала их страстью.

Стояла всеобщая неразбериха. Рядом с благородными джентльменами были отбросы общества. Настоящие воры, например, руководили крестоносцами Англии. Им помог один разбойник, который выжег на своем теле крест и объявил, что «это дело руки Божьей».

Впрочем, говорят, «и у разбойника, убившего десятки людей, есть шанс сотворить добро»… Все прощалось, все поощрялось тогда. Лишь бы побольше было крестоносцев. Жители нынешней Германии, тогдашней Священной империи, поначалу смотрели на толпу крестоносцев как на диковинное стадо. Баварцы и саксонцы, смеясь, называли их жертвами «неверных и глупых надежд». «Немцы» оставались глухи к словам папских проповедников: они не любили Папу, их император Генрих IV даже воевал с ним. Но пример французских и английских собратьев оказался заразительным. Германские кипчаки тоже «заразились» неодолимой силой к перемене мест.

Проснулась тюркская кровь и в Священной империи.

Число крестоносцев из германских земель росло буквально на глазах, даже несмотря на протест императора… Впереди отряда с Рейна поставили козу и гуся, объявив их «вожатаями экспедиции».

Неожиданного здесь ничего не было, так и должно было быть, то – древние тюркские символы: баран и лебедь. Духи-покровители. О них не забыли, просто сознание людей уже рисовало их немного другими.

Смешение культур. Оно проявляется там, где его не ждут… Этим и удивительна этнография.

Например, о папском войске известно очень мало. Почти нет достоверных сведений. Никто не знает, из кого, из каких народов оно состояло. Но вот деталь – духовные песни, их пели участники крестовых походов. Пели хором. И это многое проясняет. Казалось бы, что – песни?

Церковь назвала их «песнями пилигримов». Разумеется, придала им божественное начало за то, что они якобы сплотили разноязыкие народы Европы… Разве?

Эти песни, как выясняется, звучали одинаково на языке итальянцев и французов, англичан и немцев. То были старинные походные песни тюрков, которые шли в «разноязыкой» толпе крестоносцев. Люди пели родные песни на родном языке… Все-таки не надо забывать, что каждый второй европеец по крови тюрк, так стало после Великого переселения народов.

Память сплотила тогда людей! Традиция походной песни, как известно, началась в Европе с Алтая, прежде ее не было. Вот почему англичане тогда говорили с французами и немцами без переводчиков. Все понимали друг друга: тюркский язык был языком общения в Европе.

Лишь к XV веку его забыли навсегда.

…А вот кто испугался крестоносцев, так это византийцы: они увидели в них лицо своей смерти, почувствовали ее дыхание. Католики «для вида отправились в Иерусалим», сообщала тогда византийская летопись, «а сами овладеют Константинополем».

И верно, крестоносцы сразу же начали грабить и здесь – в столице христианства. Они врывались в церкви, хватали утварь и все ценное, что попадалось под руку, а потом продавали его… грекам.

Но разбой их продолжался недолго, гостей быстро проводили через Босфор – пролив, отделяющий Европу от Азии и христианский мир от мусульманского мира. И оставили в одиночестве. Византийцы в поход за освобождение «гроба Господня» не пошли.

Дальше началось самое трудное: неподготовленной армии в чужой стране долго не прожить… Конечно, мусульман они не победили. Летописи о том походе крестоносцев писали так: «Кости христиан образовали холмы».

Холмы из костей были итогом политики Папы.

Завоевание Константинополя крестоносцами. Четвертый крестовый поход (1202—1204 гг.). Миниатюра. 1462 г. Хроника императоров

Впрочем, военные успехи и не были нужны Церкви. Даже взятие крестоносцами в 1099 году Иерусалима, погромы в домах евреев и мусульман, устроенные христианами на Святой земле, Папу не порадовали. Он отнесся к ним, как к зубной боли, которую надо просто вытерпеть… Что могли настоящие полководцы? Граф Раймунд Тулузский, который вел войска из южной Франции, Гуго Вермандуа, герцог Роберт Нормандский, Готфрид Бульонский и другие. Они не имели никаких прав в папском войске. Действовали на свой страх и риск, что-то им поначалу удавалось. Но только поначалу.

Мусульмане в конце концов полностью разбили католиков и пополнили товаром невольничьи рынки Востока. Чего втайне и желал Папа Римский.

Позже крестовые походы повторились в 1148 и 1191 годах. И закончились так же. Потом еще и еще. В 1212 году был даже детский крестовый поход. Десятки тысяч детей отправили на Святую землю, чтобы погубить: папские слуги отвезли их не в Иерусалим, а сразу на невольничьи рынки Египта.

Миллионы людей потеряла тогда Европа. Но зато сколько золота получила Церковь за свой живой товар.

С народной беды начинался триумф Римско-католической церкви. Она победила в крестовых походах. Власть аристократов, главных врагов Папы, кончилась. В городах царило уныние.

Вот тогда-то на арену вышло новое папское войско – рыцарские ордены тамплиеров и госпиталитов. Они дополнили монашеские ордены, которые не один век служили папам.

Правда, пока эти воины были еще не армией, а лишь гвардией.

Тамплиеры стали вести торговлю, давать в долг деньги на выгодных для себя условиях. А госпиталиты – ухаживать за ранеными и больными. Они подчинялись только епископам, светские правители не имели среди них слова… Вроде бы безобидные люди, эти новые монахи? Но под белым плащом тамплиеры тайно носили оружие и латы. И пока скрывали их.

Памятник Готфриду Бульонскому, одному из предводителей Первого крестового похода (1096—1099) на Восток. XIX в. Брюссель. Бельгия

Вот так слугами Церкви стали военные. Власть их была безграничной. Папа же на каждой своей проповеди внушал мирянам, что, мол, это по их вине, из-за грехов не удались крестовые походы.

И верующие мучились от собственного несовершенства. Еще бы, Бог отступился от них.

Кто знает, а не тогда ли вошло в обиход слово «феодал»? Ведь каждый большой и малый аристократ ощущал себя пораженным в правах и власти. Скрываясь от позора, люди искали уединение: замыкались в стенах замков, избегали гостей.

Время настало тогда такое – одиночества и раздумий.

Иные аристократы бросали родовые поместья, уходили в монахи. Иные монахи убегали в леса, становились отшельниками. И все честные люди Западной Европы вымаливали прощение за свой – несовершенный! – грех.

Молились, постились, страдали, бичуя себя… Земли, замки, дворцы неправдоподобно упали в цене. Крестьяне отдавали скот и урожай почти даром.

А кто-то скупал брошенное народом богатство. То были тихие слуги Папы – тамплиеры. Сказочно разбогатела тогда Церковь. Это тоже стало итогом крестовых походов.

Безумие витало над Европой.

Оно отметило собой целую эпоху – эпоху крестовых походов. Искусство, наука, мораль пришли в упадок, народ нищенствовал отчаянно. Церковь, как пресс, сдавила общество, и ей никто не смел противиться. Все молчали.

Люди жили от молитвы до молитвы, от поста до поста – даже мысли уже не принадлежали им. Народы сделались игрушками Папы Римского. А тому все было мало. Он опасался: «безумие» пройдет, люди прозреют, и поэтому стал готовить армию. Свою. Особую. Не орден монахов, а орден воинов. Его создание было давно задуманным шагом.

Издалека начинали, замысел был гениален: в Палестину отправили тысячи мирных паломников. Вроде бы невинная затея?.. Желающих увидеть землю, «где ступала нога Господа», набралось множество. Религиозный угар в эпоху крестовых походов, как дым пожара, окутывал города и деревни.

В Иерусалиме их поджидали люди Папы. «В святых местах властвуют враги», – внушали они паломникам. Те вскипали от ярости и злобы. Сами заговаривали о новых крестовых походах, о защите Церкви, о папском войске.

Сами стали предлагать их Папе!

Церковь играла на нежных струнах человеческих душ. И люди послушно делали то, что желал Папа, – были куклами в руках умелого кукловода. А он придумывал им даже мысли. Сказал, например, что в 1099 году в Палестине крестоносцы видели святого Георгия на коне и с отрубленной головой, которую воин держал под мышкой. Это назвали чудом, святого объявили крестоносцем, рыцарем, слугой Папы.

Событие, явно выдуманное от начала до конца, но и оно вошло в историю Церкви. Появилась очередная легенда о Георгии: воина посадили на коня и «заставили» убивать дракона…

Вновь убийство дракона! Вновь удар по тюркской истории! И опять исподтишка.

По воле Церкви Джарган, святой Дешт-и-Кипчака, стал всадником – убийцей. Он был нужен Папе именно таким – жестоким, кровожадным, убивающим. Потому что тюркская Европа помнила его иным. Сохранилась, например, старинная англосаксонская легенда, она документальное свидетельство, в ней есть сведения о жизни и казни Георгия в Дербенте. В Англии и других странах клялись именем Георгия. Тюрки долго не забывали своего покровителя.

Хорошо помнил о нем и Папа Римский. Поэтому захотел сделать тюркского героя своим слугой – крестоносцем, убийцей.

Прежде, с 498 года, Георгий был чужим для католиков, теперь его приблизили, создали рыцарские войска. Для него, не для Папы! Это была очередная хитрость Церкви. Ей вновь поверили.

Тогда и объявили о новом сословии Западной Европы – о рыцарях, их святым патроном стал Георгий-всадник.

Надо отметить, рыцари были знакомы Европе и прежде. Это слуги аристократов, всадники, одетые в броню. Они прикрывали в бою тыл хозяина. Удел рыцаря – походная жизнь. Его профессия – военное искусство. Так повелось с IV века, с прихода кипчаков.

Хозяев рыцарей называли «gentiles» (отсюда – «джентльмен»). В 312 году Рим услышал это тюркское слово. Родовитые то были люди.

Джентльмены, как писали историки тех лет, когда-то служили в армии Рима, а потом завоевали всю империю, они гордились своей иноземной знатностью, оберегали ее…

Кто же были эти люди?

Написано о них немало, но упущено главное: они жили по тюркским законам юрта или ханства. Иначе говоря, со своей властью. В этом и была их «иноземная знатность» в Империи. Хан правил там. Он назывался королем, герцогом или графом, земли юрта делил между баронами…

Обычаи джентльменов были неотличимы от обычаев Великой Степи. Люди верили в Тенгри, поэтому католики их называли язычниками. Говорили они по-тюркски. Сражались на боевых конях. Пешей жизни не признавали. Кипчаки. И все у них было по-кипчакски!

Карл Великий. Бронзовая статуэтка. IX в. Лувр. Париж. Франция

Улус? Юрт? Орда? Как называли себя? Теперь неизвестно. В XII веке у них уже были латинские имена, но оставались тюркские прозвища. Например, у знаменитого рыцаря Ланселота домашнее имя – Телеги. А легендарного французского рыцаря Карла Смелого на самом деле звали Темир. «Temeraire» – так пишут сейчас французы. Он был герцогом Бургундским. Оказывается, и король Карл Великий, основатель Франции, при жизни имел совсем другое имя, если верить документам тех лет. Его имя звучало Чарла-маг и по-тюркски означало «зови славу». Таким оно сохранилось, например, в Англии – «Charlemagne». Латинские историки позже переделали многие исторические имена на свой, латинский манер. И история потеряла былой колорит.

Джентльмены, став герцогами и королями, любили сидеть на полу, поджав ноги. В хрониках того времени уцелела запись, что Людовик Святой, французский король, именно так принимал гостей.

Полы его замка были устланы коврами, по углам высились горы подушек. В спальнях короля к вечеру разбивали шатры (эспервьеры) и ставили в них кровати. Сам он ходил по дому без обуви, в расшитом кафтане (сапане). В его дворце были и кунацкие комнаты, и женская половина. Рядом с очагом стояла фигурка покровителя дома…

Точно такие фигурки делали на Алтае, и тоже из войлока.

Пиры джентльменов не отличались от тех, что были во дворце Аттилы: все то же самое – конина, кумыс и айран, тот же трон, те же шуты, те же восточные кушанья, те же песни и представления… Правда, в залах дворца появилась конная прислуга, что было новшеством. Блюда подъезжали прямо к столу, вызывая восторги гостей. Традиции народа!.. А они не меняются.

Скажем, обряд похорон джентльменов был как и у кипчаков: вместе с усопшим уходил его конь. Тела их бальзамировали по алтайским правилам. Так провожали еще в 1376 году английского короля Эдуарда III, в 1391 году – графа Гастона де Фуа и других важных сеньоров… Как настоящие кипчаки, они ушли на тот свет!

Потом Церковь запретила хоронить с конем. И уже никогда больше не отсыпали курганы в Западной Европе. Они исчезли.

До XV века европейские кипчаки придерживались своего древнего обряда. Ему следовали даже в мелочах. После похорон справляли тризну, в горе резали лицо, рвали на себе волосы… Все оставалось у них как при Аттиле и все попало под запрет.

Джентльмены считали позором несдержанное слово и оговор дамы. За это били кулаками, били до тех пор, пока шлем не упадет с головы виновного. У них было кулачное право, которое помогало решать многое.

Но друг другу они помогали безоговорочно. И не дай Бог, что-то продать или дать в долг. Того даже не били. С опозорившего себя срывали шлем и бросали на землю. Это означало потерю чести. Человек переставал быть джентльменом, у него отбирали коня. После чего оставалось либо покончить с собой, либо стать батраком.

Еще не был в почете мезальянс, то есть неравный брак.

Брачные союзы заключали с семьями таких же воинов. Чужаку не находилось там места: нужно иметь четыре поколения предков-джентльменов, чтобы войти в их общество, стать своим.

Но незнатные люди и чужестранцы могли проявить себя. Им оставляли шанс. Военный подвиг делал храбреца отцом нового семейства. Хан (король) давал ему знак отличия – орден, принимал в общество джентльменов, назвав «благородным человеком».

Наследовал это звание отца старший сын. Лишь после личного подвига, отмеченного опять же орденом, он получал право передать заветный титул всем своим детям. Тогда и появлялось на свет новое благородное семейство. Но и этого было мало, чтобы стать аристократом. Семейство получало все права джентльменов, только честно прослужив еще в двух поколениях. Чем выше ордена, тем больше прав.

Тяжелый труд – быть тюркским аристократом. Надо жить по кодексу чести, где не прощается любая оплошность. Например, уронить знамя или склонить его считалось величайшим позором и означало добровольную смерть.

Жизнь человека у джентльменов стоила меньше гроша, не она и не богатство были их ценностью – честь. И храбрость. Молодежь готовили к подвигу с детства.

Мальчика, будь он самого знатного рода, отдавали в пажи ко двору другого джентльмена. Заботы пажа были традиционны – уход за конем хозяина, чистка оружия, военные упражнения, рубка лозы. За провинности били нещадно.

В Великой Степи это называлось «аталычество». Его прошел и Аттила, и Акташ, и любой другой тюркский мальчишка, выросший в знаменитого полководца. Даже Аэций.

А без труда нельзя, не будешь мужчиной! Труд надо любить.

И мальчишка трудился. Рос, ожидая случая проявить себя. Выиграть турнир среди сверстников, отличиться в скачках на ханской свадьбе, а еще лучше – победить в настоящей войне. Это видел во сне каждый паж Западной Европы. И каждый улан Великой Степи.

…Сны юного кипчака будто подсмотрела Церковь, задумывая рыцарские ордена. Она назвала самих джентльменов «рыцарями», своими защитниками. Вот, собственно, и все, что случилось тогда, после крестовых походов. Вроде бы слегка поменяли смысл слов, а изменилось все: господа стали слугами Церкви.

Тамгу назвали гербом, придумав ей новые знаки, которые увековечили родословные рыцарей. Показательно, во многих гербах остался знак Тенгри – равносторонний крест! Не латинский, тюркский символ.

Три цвета – синий, белый, красный – легли на знамена рыцарей. Это тоже были древние символы Алтая, три цвета Вечного Синего Неба… Лентами этих цветов тюрки благодарят Небо и сегодня.

Меняли тогда почти все. Но изменить ничего не сумели.

Культура джентльменов осталась. Новое опять оказалось старым. А вот бойцовские турниры действительно стали другими.

Прежде смотреть бои джентльменов съезжались целые провинции, где жили «варвары». Бойцы готовились загодя. Чего только ни придумывали они. Это был парад вооружений. Смотр боевого искусства. Зрители, собираясь на праздник силы, спорили о достоинствах бойцов, делали ставки, объявляли призы. Турнирным призом были ловчие соколы. Но чаще – поцелуй знатной дамы. Ради него джентльмен был готов и в огонь, и в воду.

Турниры порой перерастали в настоящие сражения. Например, в 1274 году король Эдуард с английскими рыцарями бился с графом Шалонским и его бургундами, бились они на совесть… Папские рыцари пали в том бою, уступили. Чем и воспользовался Папа – он запретил турниры. Нарушивших запрет велел отлучать от Церкви, не хоронить в освященной земле, притеснять.

Но турниры все равно не прекращались. И не могли прекратиться! Ведь они были школой мужества не только для юношей. Тогда Папа повелел, чтобы воины выходили на бой в облегченных доспехах, чтобы оружие свое нарочно притупляли… Все сразу сделалось игрушечным, а турнир превратился в зрелище, в красивый спектакль.

Это стало гибелью для воинства: отказ от настоящего боя вел к беде. Привыкнув к «потешным поединкам», к игре, рыцари стали проигрывать в настоящем бою. Трагедия, как известно, всегда приходит незаметно.

Потомки ханов и не заметили, как научились держать стремя Папе Римскому, когда тот садился на коня. Они, аристократы тюркского народа, став слугами живого человека, погибли.

Не рыцари, нет, погибли тогда, а кипчаки Западной Европы. Их знать. Потому что аристократы склонили знамя. А это смерть.

Свое знамя народ должен склонять только перед Богом. Ему, и только Ему, можно «держать стремя»… В XIII–XIV веках в рыцарских замках смолкла тюркская речь. Навсегда.

В эпоху крестовых походов «исчадием ада» вместо Византии стал Восток. Причин ненавидеть мусульман нашлось много. Оказывается, и они чтили крест, Иисуса Христа (Ису), Моисея (Мусу), святого Георгия (Джирджиса)… Смириться с этой «несправедливостью» было трудно. Запад чувствовал себя уязвленным.

Надо заметить, Восток и Запад тогда не очень отличались друг от друга. Они лишь казались разными: и там и там продолжали традицию Тенгри. И там и там жило тюркское служение Богу!

Нет, не религия, а политика развела людей…

Папа Римский, встав во главе христиан, возжелал быть и во главе Вселенной. Его именовали не иначе как Посредник между Богом и людьми, Наместник Христа. Но у Халифата был иной взгляд на будущее: он не желал снова превращаться в колонию. И Восток, зная нравы Римско-католической церкви, стал держаться от нее подальше.

Прежде, когда и у католиков, и у мусульман был общий враг – Византия, они не искали различий между собой. Султан Сельджук, основатель новой династии Халифата, покорив Восточную Византию, подошел почти вплотную к Константинополю, но город не тронул.

Памятник Алп-Арслану и Малик-шаху – султанам из династии Сельджуков XI века. Ашхабад. Туркмения

В XI веке, при султане Алп-Арслане, лучшие земли Малой Азии фактически подчинялись Халифату, и опять арабы не тронули Византию… Почему они сами выпускали из рук свою удачу? Страна, висевшая на волоске, могла стать легкой военной добычей. Но мусульмане не брали ее, потому что отдали самим византийцам право выбора веры. А значит, судьбы.

Едва ли не все христиане восточных провинций Византии, узнав ислам, приняли его. Причем добровольно. Конечно, это имело последствия в стране: власть императора стала пустым звуком. Начались дворцовые интриги и перевороты. Византия слабела на глазах.

Но Халифат по-прежнему не вмешивался. Он ждал.

Затишьем воспользовались католики, начав новый крестовый поход. Четвертый по счету, о Святой земле тогда уже не думали. В 1203 году их флот бросил якорь около Константинополя. Почти двадцать тысяч крестоносцев высадились на берег, разбили лагерь. Перед городом стояло войско Папы Римского – рыцари, пожелавшие одним ударом решить судьбу византийского престола.

Но они ничего не решили. На переговорах греки их обманули. И обманутые крестоносцы стали готовиться к штурму. Со стороны штурм казался полным абсурдом. Огромный город имел гигантское войско: сто тысяч солдат из наемников-норманнов и кипчаков Восточной Европы. Но им не платили деньги, и они не желали воевать. Так что, войско было, и его как бы не было…

Время служило рыцарям: их смелость сковала неприятеля. И не только она. Папа Римский знал: империи греков пришел конец. Она обветшала: люди на перепутье веры, среди них нет единства. А если так, ее можно брать голыми руками – малыми силами. И на этот раз его расчет был точным.

Наконец прозвучал приказ. Под оглушительный бой барабанов 9 апреля 1204 года взвились знамена крестоносцев. Начался штурм, вернее, бой Давида и Голиафа. Маленький флот устремился на огромного великана. Атаку отбили. Но через три дня был новый штурм. И великан пал.

Начался пир победителей. Долго продолжался он: христиане две недели убивали христиан. Мучили женщин, детей. Горы трупов валялись на улицах. Их не успевали хоронить. Константинополь, где никогда не ступала нога неприятеля, отдал себя на милость папского меча.

Добычи хватило всем. Драгоценности грузили мешками. Как писал очевидец, «с тех пор, как стоит мир, не было столько захвачено ни в одном городе… тот, кто был доселе беден, стал богат и имущ».

Папа римский Иннокентий III, узнав о взятии греческой столицы, ликовал. Но написал крестоносцам гневное письмо. Это была уловка. Ругая, он хвалил. И сам хвалился.

Крестоносцы дали Византии новое имя – Латинская империя. В честь Папы! 9 мая 1204 года избрали императором Балдуина Фландрского. Однако новой страны не получилось. Она вскоре погибла от собственной слабости: распалась на государства и княжества. А ее порты достались тамплиерам – новым хозяевам Средиземного моря.

Золото от торговли с Востоком потекло с тех пор в папские кладовые.

Конечно, в те события могли вмешаться мусульмане. Армия Халифата стояла рядом, отряд рыцарей не был ей помехой. Но она не сделала и шага. Сокровища Византии не прельщали арабов. Для Востока они оставались чужими. Холодными.

Звезда Просвещения по-прежнему озаряла средневековый Восток. Золото еще не стало его главной целью. Правители мусульман отдавали себя архитектуре, искусству, наукам. Хорошо это или плохо – судить не нам. Но явно не золото правило там.

…Наследниками Византии объявили себя Трапезундская и Никейская империи. Правда, слово «империя» для них, может быть, слишком громкое. Речь шла о двух маленьких странах. В первой у власти стояли родственники грузинских царей, во второй – греки.

Трапезундию поддержала конница царицы Тамары, она и посадила сюда правителями своих дальних родственников, братьев Алексея и Давида, взявших имя «Великие Комнины». Поговаривали, род их происходил из степной Кумании (Лебедии), а это между Доном и Днепром, в самом сердце Дешт-и-Кипчака. Там всех называли «куманами» или «команами». Духом покровителем у них был лебедь.

Родственник братьев Комнинов прославился тем, что основал Бачковский монастырь. Сюда – а это опять же в Великой Степи – привозили на воспитание грузинских юношей из знатных родов… сами братья-правители были синеглазыми, светловолосыми и очень красивыми, как все кипчаки.

А появились Комнины в Закавказье не случайно.

В XI веке царь Давид Строитель пригласил из Дешт-и-Кипчака на жительство в Закавказье сорок тысяч семей. Тюрки и сложили костяк его армии, они собрали мелкие княжества в единое государство Грузия. Вернее, Гюрджи – так они называли его и синеглазых грузин, излучавших силу и тепло Великой Степи. То был золотой век Закавказья, о новой стране узнали соседи… Каждый второй княжеский род был там тюркского корня.

Сам царь Давид в 1118 году женился вторым браком на сестре знаменитого кипчака – хана Кончака, того самого, что пленил русского князя Игоря… А мужем, который подарил счастье царице Тамаре, тоже был тюркский хан – Утамыш…

С приходом тюрков в Грузии появилось письмо «мхедрули» – «письменность воинов». В ней, как в тюркской письменности, было тридцать восемь букв. Внешне она очень напоминала письмо древних тюрков. Не исключено, что цари Трапезундской империи писали на ней указы и повеления.

Эти два брата-правителя оказались слишком нетерпеливыми политиками. Смелыми, но неумелыми были они. Могли победить, а не победили. Потому что в жизни нельзя без веры и без союзников… Словом, в 1215 году они стали данниками Халифата. Как птицы попали в клетку.

Алексей платил султану в год 12 000 золотых монет, 500 коней, 2000 коров, 10 000 баранов, 50 вьюков разного товара. И главное – обязан был держать ему стремя, когда тот выезжал на прогулку…

Бесславно Трапезундия сошла с орбит мировой политики. Словно комета, вспыхнула и погасла в небе.

Сельджуки решили бы судьбу всех наследников Византии уже тогда. Но… в мире появилась новая сила, она угрожающе росла, как грозовая туча на горизонте.

Имя ей – Чингисхан.

После Аттилы тюркский мир медленно умирал. Междоусобицы истощали его. От Байкала до Атлантики, от Москворечья до Индийского океана не стихали они: тюрки терзали друг друга. Веками. Не щадя.

Едва ли не все войны, что пришлись на средневековье, были их войнами. Во враждующих армиях сражались кипчаки: одни за итальянцев, другие – за византийцев, третьи – за арабов, четвертые – сами за себя или еще за кого-то…

Война давно стала образом жизни народа.

В V веке стычки раскололи страну Аттилы, лишив ее будущего. Они же, междоусобицы, обессилили и Халифат.

Мусульмане имели когда-то сильную армию. Им не было соперников в политике, науке, искусстве. Но что случилось, то и случилось… Впрочем, сгубили их даже не сами раздоры правителей, они были и будут всегда. Судьбу Халифата решил удар, последовавший с востока, арабы сами вызвали его.

Алтай нанес смертельную рану.

После Великого переселения народов Алтай был островком, заброшенным в океане. Человечество словно забыло о нем. О Римской империи, Византии, Халифате знало, а об Алтае – нет.

Вот он и напомнил о себе.

Напомнил рождением величайшего тюрка. Гения всех веков и народов. Родители нарекли его Темучином. Мальчик родился в Делигун-Булдаке, священном месте на берегу Онона. Керуленский луг первым увидел его. Отец ребенка, Есугей-багатур царствовал в предгорьях Алтая. Но слишком мешал он завистливым недругам, и они отравили его.

Хотели убить семью правителя, однако на пути встал сын с оружием в руке. Тринадцать лет было храбрецу. В его глазах пылал сметающий огонь мщения, а лицо светилось лучом победы. Враги, увидев такое, даже опешили. Это и спасло мальчика, ему дали уйти. Не тронули.

Он ушел очень далеко. Жил в лесах, добывая себе пропитание. Окреп. Собрал отряд. Прошли годы, и имя Темучин произносили с трепетом в голосе: перед умом и бесстрашием юноши склонялись даже зрелые воины.

Все складывалось, как в легенде об Ат-сызе: обездоленный сын пошел на чужбину искать себе имя… Было именно так.

Юноша вернул славу отца. Из черепа отравителя сделал кубок для вина. «Душа всякого дела видна, когда оно завершено», – с тех пор говорят тюрки.

Только тогда Темучин принял власть над Алтаем. Его нарекли Чингисханом. То есть «великим ханом», «непреклонным ханом». Иное имя и не годилось. Новый правитель задумал возродить древнее государство – Великий Алтай.

Он первым делом прекратил междоусобицы, терзавшие народ. Составил свод законов (их называли «ясой», «турой», «адатом») и объявил их людям. Яса Чингисхана карала за обман, за предательство, за неоказание помощи воину на поле битвы, за воровство.

За нарушение Ясы – смерть. Так поступали с преступниками на Древнем Алтае. Только так решил поступать и Чингисхан… Тюрки вспомнили предков!

Все вдруг сделались справедливыми друг к другу: глухие стали слышать, слепые – видеть, безмолвные – говорить. По Ясе жили теперь и правитель, и раб… О междоусобицах не думали. «Слово уст моих станет мечом моим», – объявил Чингисхан. И его правильно поняли.

«Яса Чингисхана» – это Конституция. Сегодня ее бы назвали именно так. Никто в мире не соблюдал закон так строго, как сам правитель. Даже враги умолкли, видя справедливость его власти. Каждый знал: наказание неминуемо. И никаких поблажек. Никому.

Но самым великим делом Чингисхана была не Яса. «Люди разной веры должны жить в мире, – провозгласил он. – Мы вновь станем братьями». Ни у одного правителя мира не родилась эта светлая мысль: везде – и на Западе, и на Востоке – вера разделяла людей, ссорила их. А здесь, наоборот, объединила.

Поразительно… Христиане и мусульмане выясняли, чья вера лучше, а алтайские тюрки напомнили им о Боге Едином, сотворившем мир, о вере. «Что лучше?» – спрашивали они себя и других. Он на небе, Он видит все, Он судья всему. Мир совершенен, потому что им правит Всевышний.

Вера в Тенгри, которую возвысил Алтай, и собрала разные народы под знамя Чингисхана, вдохнула силу в его государство. Люди разных религий ощутили: у них один Отец – это Всевышний. Есть сведения, что к Чингисхану пришли служить даже англичане. Возможно, уже не называвшие себя тюрками, но приехавшие воевать за веру. За чистую веру. Это очень показательный факт! Ведь Чингисхан своим подданным разрешил христианство, ислам, буддизм – на выбор. Но лишь после молитвы Тенгри. «Надо лишь душой верить в Бога, и придет победа»…

Чингисхан. Скульптор И. Коржев

Правитель понял эту истину, когда ему шел двадцать восьмой год от роду. Тогда он и примирил враждующих тюрков. Его назвали Суту-Богдо, что означало «сын Неба».

Тюрки снова становились народом.

Чингисхана и его людей обычно называют монголами. Но… у правителя были голубые глаза и рыжая борода, это отметили очевидцы. У его отца – зеленые глаза, отсюда прозвище Зеленоглазый (Борджигин). Отца и сына отличала явно кипчакская внешность. Кто же были они на самом деле? Не монголами.

Слово «монгол», как выяснили сами монголы, появилось в XI веке. Не к народу относилось оно, а к некоторым родам восточных тюрков – теле. Почему? К сожалению, многие подробности здесь неясны. Возможно, назвавшись «монголами», эти роды хотели отделиться от западных тюрков Алтая, с которыми враждовали. Возможно, причина в ином.

Но так или иначе, а в 1206 году Чингисхан произнес: «Народ, который связал себя со мной против всех; народ, который вооружил мою мощную мысль своей великой силой… Этот народ, чистый, как горный кристалл, я хочу, чтобы назывался кеке-монгол» (небесное счастье).

Вот, оказывается, откуда слово «монгол». В устах Чингисхана оно означало не народ, а «счастье, ниспосланное самим Небом». В этом слове был великий расчет. И состоял он вот в чем.

Чингисхан, тюрк-динлин, пришел к братьям, тюркам-теле, и стал их правителем… «Продал меч, чтобы обрести имя», – говорили в этом случае на Алтае.

Именно так поступали предки за тысячу лет до Чингисхана, уходя служить на чужбину. К парфянским царям, к правителям Персии, Индии, Египта. Они, безымянные сыновья Алтая, основали там не одну правящую династию. Из их среды вышли иные знатные вельможи Азии и Европы. «Я – бродячий воин-император», – говорил о себе Великий Могол Бабур, отправляясь в дальнюю дорогу за именем и властью.

Заметим, слова «монгол», «монгал» и «могол» в средние века были абсолютно одинаковы по значению. Просто разные народы их произносили по-разному.

…Первыми силу Чингисхана узнали китайцы, им тюрки Алтая много веков платили дань. Император удивился послам Чингисхана, однажды явившимся к нему: удивился их требованию. А оно было ясным как день. Алтай назначал дань императору, этому «самому ничтожному из людей».

Услышав такое сообщение, китайцы потеряли дар речи.

Но тюрки вернули его. Они, одолев Великую китайскую стену, вошли в Поднебесную империю и окружили девяносто городов. Потом взяли их. Огромная армия китайцев стонала от собственного бессилия. Всадники били ее и быстро исчезали. Воины Чингисхана появлялись всегда неожиданно, вдруг, когда враг их не ждал. И исчезали там, откуда появлялись.

Пришельцы малыми отрядами передвигались по незнакомой стране, словно по своей собственной. Как им удавалось такое?.. Принято думать, что компас изобрели китайцы, но это не так. Не было у них компаса! Он был только у тюрков, помогая им ориентироваться в чужой стране.

И здесь не обошлось без мудрости Чингисхана. Дальновидный полководец прекрасно знал города и дороги Китая. Будто видел их. Воевать ему помогали географические карты, составленные по его приказу. Он у себя в ставке – в орде – знал, что впереди, за сотни километров.

Его войско уверенно шло вперед, разведка – тоже одно из достижений Чингисхана – работала безупречно. Поэтому войны, как таковой, и не было. Китайцы получали удар за ударом. Всегда неожиданно и всегда в самое больное место. Большая армия и не требовалась.

Памятник Чингисхану в Монголии

Чиновникам императора ничего не осталось как самим пригласить послов Чингисхана и согласиться платить дань. Правителю Алтая отправили китайскую принцессу, 3000 коней, 500 юношей и столько же девушек. Золота и шелка не пожалели.

В завоеванной части Китая Чингисхан назначил своего правителя и поручил ему закончить покорение страны…

Казалось бы, что можно увидеть в поверженной стране? Горе, пожары, страдания? Нет. Собственное величие и силу своей армии? Тоже нет. Чингисхан не был бы мудрейшим из мудрых, если бы и в чужой стране не проявил свою избранность. Бог открывал ему то, что другие люди не замечали, хотя все лежало на самом виду.

Скажем, в его честь китайцы устроили салют. Хлопушки, фейерверки. Миллионы людей веками видели их и не удивлялись, а Чингисхан удивился. Потому что увидел не хлопушку, а ружье. Огнестрельное оружие, о котором никто не знал. Даже не догадывался… В руках китайцев был порох – ключ от средневекового мира, а они не подозревали об этом.

Многому научил Китай Чингисхана. Не раз удивлял его. И опытом инженеров, и умением простых мастеров. Предусмотрительный тюрк заказал там машины для взятия крепостей, их тоже никто в мире не делал… Конечно, осадные машины были и в армии римских императоров, но они казались детскими игрушками перед замыслом Чингисхана.

«Знанию принадлежат почести», – учили предки. И великий правитель помнил их слова, он учился всю жизнь. И не стеснялся этого.

О его армии обычно пишут как о «диких ордах». А о технических ее новинках не говорят сознательно. Например, о зажигательных снарядах – прародителях артиллерии… Нужна целая книга, чтобы рассказать о Чингисхане-полководце. Это был художник на поле брани, он всегда придумывал что-то особенное. Свое. Скажем, каждому всаднику дал по два коня, чтобы менять их в походе. И армия стала вдвое быстрее и выносливее, а ее действия – внезапными.

В обыкновенной степной колючке он увидел новое оборонительное оружие – железные шипы. Ими тюрки срывали атаки неприятеля. Сбивали любое преследование.

Все у него армии было особенным и неповторимым. Как в мастерской у великого художника.

…Следующим после Китая на пути Чингисхана встал Халифат. Султан Мухаммад, правивший там, слишком недостойно повел себя. Он не понял, кто перед ним.

Этот султан выглядел рабом, укравшим наряды хозяина, когда-то его предки были рабами Сельджуков и предали их. Он и вел себя как раб. Оскорбленные его поступками мусульмане сами обратились за помощью к Чингисхану. К этому «великому заступнику всех тюрков» – так написали они в своем послании. Им стал неприятен султан с душой раба.

Но Чингисхан не хотел воевать с мусульманами, предлагал им совместную торговлю на «шелковой дороге». В 1218 году отправил через земли караван с дорогими товарами.

Однако раб есть раб, даже в одежде султана: ему и во сне снится обман, потому что сам всегда обманывает. Он и приказал напасть на мирный караван. Купцов убили, товары украли. Тогда Чингисхан через послов потребовал удовлетворения. Но султан Мухаммад велел убить и послов, заподозрив в них угрозу.

Недоверие слишком опрометчиво, если имеешь дело с благородным тюрком. Ответ последовал незамедлительно.

Но прежде Чингисхан по древней традиции своего народа поднялся на вершину горы и обратился к Тенгри. Три дня и три ночи ждал он ответа. Три дня и три ночи крошки хлеба и капли воды не было на его губах, лишь ветер студил тело, утоляя жажду.

Когда он спускался с горы, армия знала, что делать. Завидев полководца, воины начали скандировать: «Тенгри, Тенгри». И молиться… Воистину, вера очищает сознание. Было так и на этот раз.

Под знамена полководца и его сынов собралось семьсот тысяч всадников. Весь Алтай. В Средней Азии готовились сойтись на поле битвы две великие силы. Таких сражений мир не видел и при Аттиле. Алтай против всего мусульманского Востока.

Один на один.

Битва у Сыр-Дарьи началась рано утром, а закончилась ночью. Самодовольный султан в том бою потерял половину войска. И лишь тогда понял ничтожный раб, на кого поднял руку. На армию, над которой распластал крылья ангел-хранитель.

«Настал день гнева Господня», – стали говорить мусульмане.

Фергана, Отрар, Ходжент, Бухара, Самарканд. Едва ли не все города Средней Азии взял Чингисхан: его осадные машины работали исправно, городские ворота разлетались в щепки… «О народ, безмерность твоих грехов очевидна, я явился, гнев Всевышнего, посланник всемогущего Бога, грозная кара», – сказал сын Неба в Бухаре, в главной мечети города. И все склонились перед ним, потому что в его словах была правда.

…С тяжелой добычей возвращалось войско домой, на родину, чтобы повелитель тюрков наслаждался жизнью и старостью. А в 1227 году полководец ушел в последний поход. Самый дальний, из которого не возвращаются.

Тенгри-хан принял его светлую душу.

Его знамя назвали Сульде. Оно было духом-хранителем тюркского народа, его «жизненной силой» (так переводится слово). С ним шли в бой, с ним побеждали воины Великого Алтая.

Сульде и Яса Чингисхана помогали тюркам в самую трудную минуту. Они были гласом Неба. Давали народу уверенность и силу. Их присутствие почувствовали сразу и все. Например, в 1222 году, когда отряд разведки Чингисхана взял Дербент, Тифлис и другие города Кавказа, хан Джебе принес сюда весть о Сульде и Ясе Чингисхана. И ему, посланцу правителя, живущие здесь тюрки подчинились без боя.

Люди поняли: речь идет о знаках священной войны, которую начал Алтай. Войны за возрождение тюркского народа!

Отряд хана Джебе был невелик числом, всего 25 тысяч всадников, но прошел он от Самарканда до Днепра, что сравнимо разве что с походом Александра Македонского. Однако совершил куда больше, чем вся армия Македонского.

Что это было? Современники не поняли, а историки так и не объяснили. Удаль? Шалость? Умная нелепость? Возможно, и то, и то. И даже что-то другое. Но поход был рассчитан с математической точностью! Просто поразительно. Разведка шла по незнакомому краю, будто по двору собственного дома.

И здесь пригодились компас, географические карты.

И здесь отряд был похож на призрак. На посланников Неба. Встретив их и узнав их цели, никто из кипчаков не осмеливался поднять глаза на знамя Чингисхана. Все склоняли перед ним голову и колени.

А с противниками Ясы поступали просто – по закону… Так поступили на Северном Кавказе с кипчаками, которые обнажили шашки против священного Сульде. И поплатились за это.

К сожалению, тот поход хана Джебе толком не изучен. Слишком по-разному отзывались о нем современники. Кто-то описывал с радостью, кто-то – нет. Особенно враги Великой Степи. Они всегда захлебывались желчью, говоря о нем и о самом Чингисхане.

Но вот факт, от которого нельзя отвернуться: отряд разведки вошел в каганат Великая Болгария. Вошел легко, не встретив серьезного сопротивления. Потому что он следовал Ясе Чингисхана и объявил об этом… Вторжение не было вторжением врага! Не в чужие земли вступали конники. Они пришли освободить тюркские земли, истощенные междоусобицами, разоренные разбоем византийцев.

Великая Болгария тяжело болела с IX века. После императора Льва Исавра, который, как на беду, приблизил ее к Византии. Греки поначалу «заразили» болгарских тюрков христианством… Потом подчинили их своей греческой церкви. А потом уже разбойничали у них по примеру католиков, захвативших власть над всей Западной Европой.

Не случайно же одного из византийских императоров прозвали Болгаробойца. За победы в Великой Болгарии получил он это имя. Самые страшные пытки бледнеют перед тем, что творили там греки-победители. Пятнадцати тысячам кипчаков они выкололи глаза, чтобы те не видели Неба… И не молились Тенгри.

Это они, греки, рассорили болгарских ханов. Это им, грекам, был на руку раздор у тюрков, так они начали утверждать свою власть в Великой Степи… Восток Европы заполыхал, как огромный костер, от нового греческого огня.

Трагическое непонимание окутало Великую Степь.

В пылу всеобщего пожара хан Богур первым предал тюркский народ. В 852 году он, известный ныне как царь Борис или Богорис, подняв мятеж в Великой Болгарии, совершил измену. Мятежники обезглавили пятьдесят две благородные тюркские семьи. И Богур стал царем, назвав подданных не кипчаками, а славянами.

Чтобы утвердиться, этот предатель в 864–865 годах навязал своему народу греческое христианство. Себе взял имя Михаил, в честь крестного отца – византийского императора Михаила III.

Греки помогли ему. А он помогал им.

…К «болезни» Степи не раз прикладывал руку Папа Римский. Но там совсем другая история – не кровавая, не жестокая. Она о том, как мягок голос дьявола, заставивший иных кипчаков Восточной Европы признать власть Папы Римского: после крещения они стали мораванами, чехами, поляками, австрийцами, хорватами, венграми… История трагическая и туманная.

В 882 году союзники византийцев, норманны, захватили север каганата Украина. Появилась Киевская Русь, а с ней – новая «болезнь» Степи. И здесь потомки Аттилы тоже стали «славянами», «христианами», даже не поняв, как.

…Выходит, разведку на Запад Чингисхан выслал не случайно, ее предопределила история. Великий предводитель прекрасно знал, что творилось в Европе. «Тюрки должны вернуть утерянное имя», – решил он.

Хан Джебе и его помощник Субутай (Судебей) принесли с Алтая на восток Европы священное Сульде. Оно стало лекарством от всех болезней тюркского народа. Повелитель приказал разведчикам «идти так далеко на запад, пока не встретится хотя бы один тюрк». И хан Джебе шел только вперед, желая восстановить имя и честь своего народа. Ему не нужны были чужие страны.

Разведчики Чингисхана не вели захват. Они спокойно намечали стоянки для войска, которое вскоре придет сюда. Из местных кипчаков назначали приставов, которые будут собирать подати для армии, осуществлять власть. Все ставили на учет, все было подвластно им. Они, как лекари, делали незаметное, но полезное дело: лечили больные земли.

О тех днях напоминают слова, появившиеся тогда. «Есаулом» назвали пристава, «ямщиком» – того, кто на яме (почтовой станции) будет визировать паспорта. «Дарога» – ответственного за порядок и пути-сообщения… Мышь не прошмыгнула бы за спиной Джебе и Субутая. Потому что они возвращали порядок в государство!

В 1223 году отряд подошел к границам Западного мира. Их, эти границы, определил Папа Римский, вернее, власть Церкви, которая полностью подчинялась ему.

Киевская Русь была восточным оплотом невидимой папской империи. Возможно, она и не знала, что, приняв христианство, стала папской колонией. Но именно здесь, в степях Украины, сходились тогда Восток и Запад. Поэтому здесь и должны они были мериться силами. Как при Аттиле…

Их бой был неизбежен. Разумеется, завязывался он не только из-за подлого убийства послов Чингисхана в Киеве. Все было куда сложнее: столкнулись два мировоззрения. Две культуры, две правды. Каждая отстаивала себя, свою жизнь.

30 мая началось знаменитое сражение с русскими князьями, их армия в четыре раза превосходила отряд Джебе и Субутая, им помогала вся Европа. Все было на их стороне… Кроме Бога.

Сражение началось необычно. Сначала отряд хана Джебе умело показывал свое неумение воевать, потом сделал вид, что испугался, и стал спешно отступать. Это был спектакль — боевое искусство, так воевал Чингисхан с превосходящим противником. Но русские князья не знали о том, они бросились в погоню и на многие километры растянули свое войско. Их огромное преимущество растаяло, как снег весной.

Монгольские конные лучники в атаке. Фрагмент миниатюры. XIV в. Джами ат-таварих Рашид ад-Дина

Лишь у речки Калки понял киевский князь Мстислав, что случилось, да было поздно. У Калки и началась настоящая битва.

Мало кто уцелел в ней. Шесть князей, семьдесят бояр, десятки тысяч простолюдинов остались в поле. Отряд разведки шутя разгромил огромную армию, на которую сделал ставку Папа Римский, объявив о «втором Риме» на востоке Европы.

Кипчаки, забывшие Алтай, получили хороший урок.

Правда, и они не остались в долгу – отомстили за Калку. Но без русских. Осенью того же года дерзко напали на отряд Джебе и Субутая, когда те перешли Итиль (Волгу)…

Что ж? Ответ, достойный тюрка.

И все-таки недоумение оставил тот выдающийся поход: со своего поражения на Калке Русь ведет отсчет татаро-монгольского ига. А победу Великой Степи она записала у себя в истории не как победу и не как поражение, а как исчезновение страны кипчаков с лица Земли.

Чудеса, да и только.

Будто бы кипчаки после той своей великолепной победы подарили разгромленным русским свои города, станицы, пашни и пастбища, а сами ушли неведомо куда… Трудно представить – исчез многомиллионный народ! Сам. Добровольно. В одночасье. И следов не оставил. Но именно так утверждает официальная история.

Могло ли быть такое?

Здравый смысл подсказывает, что не хватило бы русских на всем белом свете, чтобы принять тот «ханский подарок» – заселить города одного только Дона. А Дон не Великая Степь. Это – малая ее толика.

Русь была в сто раз меньше Степи…

Выходит, «иго» и все, что связано с ним, придумано?!

Верно, придумано. Известно, когда – в 1823 году. Известно, где – в Петербурге. Известно, кем – учителем гимназии.

К сожалению, искажений в истории народов много. Всяких. На них росли поколения людей, от которых скрывали правду о предках и о них самих. Так было заведено в Западной Европе, так с XVIII века стало в России.

Все складывалось, конечно, иначе.

Поход хана Джебе и Субутая, как холодный душ, остановил Чингисхана. Он понял: бой у Запада ему не выиграть. Мешают кипчаки! Те самые, что не признали Сульде и Ясу. Интерес полководца к Западу остыл уже в 1223 году.

Дело решил случай, как часто бывает в жизни.

Однажды Мангуш, сын хана Котяна, охотился с соколом в степи. Ему встретился хан Аккубуль, давний соперник их рода. Им бы разъехаться! Тогда вся мировая история сложилась бы иначе. Но они не разъехались, сошлись. В поединке Аккубуль убил юношу.

Едва печальная весть долетела до Днепра, до владений хана Котяна, как он собрал войско и пошел на Дон, на хана Аккубуля.

Вдоволь погуляли по Дону запорожцы… Раненный Аккубуль еле спасся. И, не найдя сил для ответного удара, отправил брата своего, Ансара, на Алтай, за подмогой. Тот и привел «монголов» на Дон.

Случилось это через пять лет после битвы на Калке. Самого Чингисхана уже не было… Так началось «татаро-монгольское иго». Хотя в нем нет ничего унизительного. Ведь «игэ» на древнетюркском означает «хозяин». У Великой Степи появился хозяин – это Яса. И Сульде.

Ни исчезновения народа, ни вторжения «орд кочевников», ничего не было. Прибыл суд, который заставил подчиниться Закону. Яса особо карала за ссоры и раздоры между своими… Степняки прекратили междоусобицы, вернули в свои дома мир.

Запад стравил их, а Чингисхан помирил. Вот что было. Внешне жизнь шла вроде бы, как прежде, но уже по-иному.

Степь, признав Ясу, осталась уделом «своих», то есть тюрков. И на Дону, и на Днепре, и на Волге (Итили) жили они. И никто иной. Сорок их поколений сменилось здесь со времен хана Акташа. Кипчаки давно стали коренным народом Степи.

Приняв «игэ», они конечно же не изменились внешне, но свои земли уже называли по-новому: Золотая орда, Голубая орда… Новая жизнь пришла! Это и оставило след.

В новых названиях Степи был свой знак: по цвету знамени выбрали их. «Орда» означало уже «страна, признавшая Ясу».

Сыновья Чингисхана огромную Алтайскую державу поделили между собой на орды, где командовал хан. Старший сын, Джучи, получил западные земли – Золотую Орду, но правил там его сын Батый.

Столицей Золотой Орды он выбрал Сарай – самый богатый город в Восточной Европе. Его фонтаны, дворцы приводили в восторг даже венецианцев, которые наведывались сюда. Сарай быстро стал перекрестком торговых дорог, где стекались товары Востока и Запада. Любые предметы роскоши продавались на его базарах. В городе жили искусные ремесленники, их мастерство изумляло византийцев. Археологи, например, нашли там кофейный сервиз тончайшей работы, изящные золотые украшения, монеты (они хранятся теперь в Эрмитаже).

Город славился прекрасной библиотекой, учеными. И это в столице «кровожадного» Батыя, «дикаря», как пишут о нем иные историки… Но факты убеждают в обратном.

Известно, что самого Батыя сородичи звали Саинхан, это его домашнее имя, то есть «добродушный». Хан был толстым увальнем. Ленивцем. Любил роскошь и безделье, долгие беседы за столом. Он не испытывал ни малейшего интереса к войнам и походам.

Конечно, Батый воевал. И воевал успешно. Но не по своей воле. Под его знаменем стояли триста тысяч всадников – кипчаков с Днепра, Дона и Итили. В их числе «монголов», то есть пришельцев с Алтая, было лишь четыре тысячи. Их прислал дядя Батыя, хан Октай. Он же назначил Субутая главнокомандующим Золотой орды. Этот любимец Чингисхана и принес славу Орде. Решительный был человек. Это он заставлял Батыя поступать так, как считал нужным. Не отступал ни перед чем.

По его настоянию в 1237 году ордынцы приобщали к Ясе рязанских и других кипчаков. В 1240 году город Киев, не принявший Ясу, узнал, какова плата за преступление. Потом были Буда и Пешт, Прага, Краков, Пожега и другие тюркские города.

Благодаря Субутаю Центральная Европа, где жили тюрки, вспомнила предков!.. Он, а не Батый посрамил в бою польских, богемских, немецких и венгерских рыцарей. Великий Мастер боя. Европа не знала полководцев такого таланта. В его грандиозных победах удивляли изящество и легкость.

Субутай воевал строго по завету Чингисхана. А завет велел идти вперед и остановиться там, где кончается тюркский мир. Чужого не брать. Отвоевывать только свое. Вот почему в 1238 году, по дороге на Новгород, войско Батыя повернуло назад. Разумеется, оно никого не испугалось.

Просто Субутай увидел – там нет тюрков, значит, то чужая земля. Ее обложили данью и ушли.

У Москвы-реки в XIII веке кончался тюркский мир. Дальше к северу тянулись земли финно-угорских народов. Чужие земли.

«Обложить данью» тогда значило не «покорить», а «заключить союз». Дань – это и договор, и налог. Это вовсе не кровавое и страшное слово. Чингисхан велел охранять слабых союзников. И Батый следовал его воле. Может быть, даже слишком усердно.

Яса Чингисхана обязывала его защищать любой город, любую страну в обмен за молитву Богу Небесному. И за признание хана. Ничего иного от данника хану не требовалось. Только чистая молитва Богу…

Вот и вся дань, которую платила Русь Золотой орде при Батые.

Тюрки за это охраняли своего данника от внешних врагов. Например, Новгородское княжество охранял хан Алискандер. Он, сын владимирского князя и кипчакской княжны, вырос во дворце Батыя, был молочным братом его сыну Сартаху. Под степные песни росли два мальчика.

На свое знаменитое Ледовое побоище хан Алискандер в 1242 году вывел всадников Золотой орды, они проучили «псов рыцарей». Они! Не русские. У русских тогда вообще не было армии, и своих юношей они отправляли служить в Орду, как требовал договор…

Александр Ярославич Невский. Миниатюра из рукописи. 1672 г. Царский титулярник

Выходит, хан Алискандер и Александр Невский – это два совершенно разных человека в одном лице. В XVIII веке, когда «исправляли» историю России, хана сделали «Невским», русским святым. Но «Невским» он быть не мог, потому что не участвовал в Невской битве. Там сошлись войска шведов и финнов. И не на территории Руси выясняли они свои отношения.

Батый – тоже человек с «двойной историей». А он ведь помогал Церкви. При его «татаро-монгольском иге» выиграли в первую очередь русские монастыри: их стало на Руси в несколько раз больше. «Молящиеся Небу пусть молятся», – сказал хан.

Он освободил духовенство от податей, усердно строил новые церкви, его сын Сартах принял сан дьякона. Правда, сам Батый не стал креститься, узнав, что в церковь заносят покойников – он их ужасно боялся. Но жена его христианкой стала.

Видимо, не случайно агенты Папы Римского, венецианцы, подолгу гостили в Сарае у Батыя. Они склонили его к христианству: он первым в Орде усомнился в вере отца и деда… Поведение хана стало сродни предательству.

Дважды Батый предал Орду. Дважды изменил тюркскому миру.

Этот толстый увалень рассорился с аристократами. Они открыто презирали его за измену вере, за лень. Поначалу Батый молча терпел, потом пожаловался дяде и, не найдя опоры, с жестокостью слабого бросился уничтожать ненавистных ему людей. Много голов пало от рук палачей.

Аристократы стали спешно покидать Родину. Одни ехали на Кавказ, там скрывались от обезумевшего потомка Чингисхана, которого и убить не могли, и видеть не желали. Иные знатные люди спасались в Западной Европе. А часть их устремилась на север, на земли финно-угорских княжеств, неподвластных Батыю. Тверь, Кострома, Москов и другие лесные городки приютили степных пришельцев…

С них, с этих прибывших тюркских аристократов, началось российское дворянство: кипчаки взяли русские имена, пошли на службу к русским князьям.

Сказочно обогатилась Русь. Аксаковы, Аракчеевы, Булгаковы, Годуновы, Голицыны, Кутузовы, Куракины, Нахимовы, Огаревы, Пушкины, Суворовы, Тургеневы, Толстые, Чириковы, Юсуповы… Три сотни тюркских фамилий осели на Руси!

Три сотни родов. Цвет будущего дворянства. Самые лучшие, самые достойные. Они навсегда ушли из Великой Степи, из родного тюркского мира. С них, а не с Киевской Руси и пошла Россия. Они, тюркские аристократы, по примеру предков «продали меч ради имени», стали вельможами другой страны. Даже русские цари Романовы по крови тюрки – из рода Копыл, об этом говорит их родословная.

Так, своим капризом, упрямец Батый создал Россию!

С его нелегкой руки городишко Москов из захолустья превратился в княжескую Москву. Но не торговлей, не ремеслами прославилась она. А оброком, который собирали его новые жители «со всея Руси».

Это был город-жандарм, служивший Орде.

Поход хана Батыя в 1241 году очень напугал Европу.

Тогда тюркская армия подошла к самым границам Италии: к Адриатическому морю. Она разбила отборное папское войско. И зазимовала, готовясь к походу на Рим. Исход дела был лишь вопросом времени.

Конечно, не о захвате Рима думал Батый. Тюрки-католики, осевшие там, должны подчиняться правителям своего народа, а не Папе. Так посчитали на Алтае, отправляя войско в далекую Европу.

Страшно представить, что творилось в ту зиму. Настоящий конец света. Всюду паника, переполох. Потомки Аттилы ждали Суда, идущего с Востока. Говорили только о нем. А что это? Толком не знали. Католиков страшили не «монголы», а порядок, который несли они.

При новом порядке Римский Папа становился лишним на этой земле…

Жители Готландии (Швеции), например, были настолько напуганы, что перестали ловить селедку и вообще выходить в море, боялись случайно привести за собой следом армию Батыя. Рынки закрылись. Всем было все равно. Безразличие царило кругом.

Улицы европейских городов заполняли люди, ослепленные страхом и не знавшие, от кого и куда бежать. Они словно чувствовали за собой большую вину. Но какую?.. Батыя ждали. И ждали каждый день. «Боже, спаси нас от ярости татар», – просили европейцы, поднимая к небу глаза. В Англии даже появилось выражение: «To catch a tartar» (схватиться с татарином), то есть «столкнуться с заведомо более сильным противником».

Но нападения не последовало…

К началу марта 1242 года, уже перед самым наступлением, в ставку пришло известие: на Алтае умер любимый дядя Батыя, хан Октай. И Батыя словно подменили. Он потерял себя – целыми днями метался в слезах, не находя места. Ни о каком походе не желал даже слышать.

В очень тяжелом положении оказался главнокомандующий: не отступать, не наступать он без хана не мог. Армия, созревшая для решающей победы, стояла на перепутье. Батый слезно, на коленях, молил Субутая отпустить его. Ничто не прельщало обезумевшего от горя хана. Даже скорая победа.

И он в конце концов уехал, бросив армию на произвол судьбы.

А главнокомандующий Субутай, чтобы обмануть неприятеля, выдвинул вперед отряд разведки, показывая европейцам, что его намерения серьезны. Отряд громил встреченные города, словом, вел себя решительно и непримиримо.

Тем временем армия медленно, чтобы избежать подозрений в бегстве, отступала. Субутай хитрил мастерски. Заявил, например, что Алтай прощает европейских кипчаков, изменивших вере в Бога Небесного…

И только тогда Европа облегченно вздохнула.

А за дело взялся Папа римский Иннокентий IV. У него созрел дерзкий план: он решил обратить своих врагов в союзников.

Этот Папа слыл выдающимся юристом и тонким политиком. Его предки были кипчаками – лангобардами, у них, а не у римлян, он имел поддержку: Папа происходил из рода иноземных рыцарей. В 1245 году он отправил своего посла, монаха Джованни дель Плано Карпини, на Алтай. В столицу «монгольской» империи, город Каракорум. Цель поездки вроде бы самая мирная: Папа, признав Тенгри, предлагал тюркам союз для борьбы с мусульманами.

Хитрейший политический ход. И неожиданный. Не войны, а союза искал он! Чтобы Алтай и Запад встали рядом против мусульманского Востока. И Европа спаслась бы от нового нашествия тюрков… Придумано отлично.

Посла сопровождал другой монах, толмач (тюрк-переводчик) Бенедикт Поляк. Они проехали через Великую Степь и увидели ее своими глазами – глазами шпионов! Разведка удалась на славу. О ней они написали отчет Папе, а потом и книгу. То были первые католики, побывавшие на Алтае – в Эдеме.

Потом, в 1253 году, под тем же предлогом сюда ездил еще один папский шпион – Гильом де Рубрук…

В XIII веке у Церкви вызрел план, его идею подсказала Яса Чингисхана. Гениальный план, названный инквизицией. Суть его была проста и понятна: чтобы избежать новых атак Золотой Орды, надо полностью стереть следы присутствия кипчаков в Европе. Сделать так, чтобы ничто не указывало на них. А как?

Замаскировать! Ведь Яса Чингисхана обязывала вести войну не против европейцев, а только против тюрков, живущих здесь. «Идти вперед, пока не встретишь последнего тюрка», – призывала она. Дальше поворачивай назад.

Вот почему Батый не пошел на Византию! Там смолкла тюркская речь, а в Западной Европе – нет.

Папские помощники вновь оказались на высоте положения.

Об инквизиции они заговорили на церковном Соборе в Тулузе в 1229 году, после поражения русских на Калке. Потом – в Лионе в 1245 году, уже после похода Батыя в Европу.

Идею подсказал монах Доминик, предложив создать еще один орден. Самый грозный и самый могучий. Чтобы он уничтожал все тюркское, чтобы ему подчинялись суды, чтобы он вел розыск виновных и сам проводил следствие… Словом, суд и палач в одном лице.

Так появился орден доминиканцев. На его гербе красовались свирепые псы, вынюхивающие ересь. Все тюркское назвали ересью.

Конечно, не всем понравилось это решение. Кто-то из католиков не пожелал забывать тюркский язык. Не пожелал «маскировать» свои родные обычаи. Они и стали первыми жертвами инквизиции. Их объявили еретиками.

Между прочим, слово «еретик» – тюркское. Да, даже оно! И здесь ничего нового тюрки-католики не придумали. Так назвали того, кто отвергал взгляды Церкви. По-тюркски «ересь» – «то, что надо отвергнуть». С помощью инквизиции католики и «маскировали» Европу.

По-человечески их понять нетрудно. Люди ощущали себя не тюрками, а европейцами. Монголы – братья, десятым чувством они, возможно, и осознавали это. Но в первую очередь видели в них людей другой культуры – не европейской. Значит, уже чужой и враждебной! Чужие братья… Они отличались друг от друга, как принц и нищий.

Но каждый думал, что принц – это он.

Оказывается, чтобы быть единым народом, мало говорить на одном языке и иметь общие корни. Нужна общая культура, а ее уже не было: Великая Степь за века растворилась, размылась на Западе. Стала частью Европы. Лишь еретики, эти островки в океане забвения, указывали на былое – на тюрков…

Но что не принимали еретики? Что искали? За что держались?

Их общины в средневековой Европе считали на десятки: богомилы, катары, альбигойцы, оливиты, эвхиты, иоахимиты… Одни слыли известными и многочисленными, другие – нет. А общим у них было одно: они выступали против Церкви. Вернее, против тьмы, которая затянула небо Европы.

По-своему объясняя зарождение мира, веря в переселение душ, они упорно не признавали Христа равным Богу. Считали, что Бог един, что Он на небе… Нет, они не отрицали религию Европы. Они лишь указывали на пороки, которые несли миру люди Церкви.

Их возмущало, что священники, называя себя «слугами Божьими», купались в роскоши, умирали от обжорства, а народ, который слушал их проповеди, нищенствовал.

Видимо, то были не самые глупые люди, эти еретики. Тайны исповеди они доверяли Богу, не подпуская и близко папских слуг к своей душе. И этим, конечно, тоже раздражали Церковь.

На юге Франции и севере Италии, которые, по выражению монахов, «кишели ересью», известность получили катары. Их еще называли болгарами, хазарами. И даже лангобардами. Они, потомки джентльменов-иноземцев, хранили веру в Тенгри, имели свою Церковь.

Их поддержали во Фландрии и других странах, где тоже жили тюрки, помнившие Тенгри.

Катары, например, считали, что обряды у католиков излишне богаты и пышны. «Бог любит скромность», – настаивали они. И эти слова тоже раздражали Церковь, которая, разбогатев, полюбила богатство, сытость, утехи.

Любопытно, учение о Боге, которое проповедовали катары в замках джентльменов Франции, удивительно совпадало с тем, что бытовало на Алтае или в среде северных буддистов… Это была философия Востока!

Но почему-то Церковь выставляла еретиков глупцами.

Не случайно катары первыми пострадали от инквизиции. В 1229 году им нанесли ощутимый удар: на них напали крестоносцы.

Много крови пролилось тогда во владениях герцога Раймунда Тулузского. Потомки кипчаков стояли до последнего вздоха, но силы были слишком неравными… «Выгоните его и его сторонников из их замков, – кричал Папа, – отнимите у них земли, пусть правоверные католики займут владения еретиков!»

П. Берругете. Святой Доминик и альбигойцы. Конец XV в. Прадо. Мадрид. Целые библиотеки на тюркском языке навсегда исчезли в огне инквизиции

В этих словах ответ на иные тайны инквизиции.

«Занять владения еретиков»… Об этом никогда не забывала Церковь, начиная свою политику. И инквизицию в том числе.

Как в пылу страстей отличали еретиков от правоверных католиков? Проще не бывает. Папский легат Арнольд Амальрик, например, советовал: «Убивайте всех подряд, Господь отличит своих от чужих».

Настоящий разбой царил в XIII веке.

…Похоже, иные европейцы тайно желали прихода армии тюрков. Они знали о Ясе Чингисхана и своей «ересью» давали знать о себе соплеменникам с Алтая. Пусть это утверждение спорно, но оно не исключено. Не мог тюркский народ спокойно умереть, он сопротивлялся, искал новые силы в каждом новом поколении. И медленно стихал: инквизиторы «устраняли людей посредством смерти». Они делали свое дело.

Но и люди, конечно, не сидели, сложа руки, отвечали тем же… Шла борьба, жестокая и долгая – за жизнь или смерть. Во Франции, Швейцарии, Чехии, Венгрии, Польше, Англии, Германии, Болгарии… Всюду история хранит ее следы.

Волю инквизиции оглашал суд. Обвиняемый порой даже не знал, за что его судят, кто свидетель преступления. Его страшно пытали, потом на городской площади под звуки труб и рев толпы зачитывали приговор… Это был не суд и не следствие. Людей запугивали. Внушали им страх. Чтобы те никогда не противились решению Церкви. Чтобы сжимались от каждого услышанного тюркского слова, как от удара.

Наказаний было три: «примирение», «лишение имущества» и «тюрьма». Упорствующих в ереси живьем сжигали на костре.

Горели люди и книги. Целые библиотеки на тюркском языке навсегда исчезли в огне инквизиции. Для французов, англичан, немцев, швейцарцев и других народов то был свой «домашний» язык, то были свои «домашние» книги.

А иные ценные книги прятали в библиотеках Церкви. Чтобы никто в будущем не догадался о них… Вот так, что-то по воле Неба и сохранилось. Кроме того, уцелели кое-какие тюркские книги и документы в светских архивах: их инквизиторы просто потеряли из виду.

Судя по бумагам, уцелевшим совершенно случайно, графы Фуггеры из города Аугсбурга (он рядом с Мюнхеном) писали и говорили на тюркском языке еще в 1553–1555 годах. Об этом же говорит и труд венгерского историка Телегди – о кипчаках Европы и их языке, книга издана в 1598 году…

То даже не книга – стон человека, у которого умерла Родина.

Историки давно обратили внимание на то, что старинные рукописи в Европе хранятся в отрывках. Будто кто-то сознательно вырвал страницы Времени. Или залил их краской, чтобы они не читались. Античная эпоха оставила намного больше документов, чем средневековье… Поэтому средние века и назвали «темными».

Лишь в XV–XVI столетиях появились документы в их полном объеме. Что же люди вновь научились читать и писать? Какие бумаги исчезли?

Написанные по-тюркски!

Их сожгли. В них хранилось то, что Церковь хотела скрыть… Пропажа исторических документов, их подделка – тоже след инквизиции. Ее печальный итог.

Еретиков уничтожали монахи-доминиканцы, а документы – иезуиты, члены «Общества Иисуса». Это самая страшная католическая организация, ее боялись даже папы римские. Она не подчинялась никому. Ее принцип: «Цель оправдывает средства».

Основал орден иезуитов в 1534 году кипчак Игнатий Лойола, чтобы дать слугам папы самое лучшее образование. Его так и называли: орден ученых. Там были только образованные люди, с помощью науки они вершили свой суд и свою политику.

Вскоре они создали в Западной Европе свою тайную империю, взяли в руки науку, образование всех католических стран. Иезуиты открывали школы, семинарии и академии, где обучали молодежь – своих сторонников. Они кропотливо, из века в век, выстраивали новый порядок мира. Тот, в центре которого стоят Запад и католичество.

Стоит ли удивляться, что тюркская Европа теперь забыта?

Это «орден ученых» рылся в архивах, чистил их, похищал и прятал свидетельства былого… Поныне в Ватикане есть библиотека, которая так и называется Иезуитской. Она только для членов ордена. В ней и хранятся бесценные бумаги и книги – те самые, которые не попали в костры инквизиции. Их не сожгли, сохранили, чтобы самим знать правду о средневековье. И чтобы лучше скрывать ее.

Все-таки орден ученых.

Часть старинных тюркских книг иезуиты перевели на латынь. Теперь они известны как книги латинских авторов средневековья. Иезуитами переписана история мира. Все перепутано и поставлено с ног на голову. Даже жития святых не обошла рука переписчика…

Почти пятьсот лет работает орден, точит правду, как червь дерево. О его масштабах говорят цифры. Общество имеет 35 тысяч членов, издает около 1 тысячи газет и журналов общим тиражом 150 миллионов экземпляров на 50 языках. У Ордена 33 университета и более 200 собственных школ. Гигантская империя руководит совестью Запада.

Иезуиты – всюду, как воздух. И невидимы, как воздух.

В Москву папские посланники пробрались благодаря Ивану Грозному, который распахнул им двери. С их помощью московский князь готовил войны против Великой Степи… Детище Чингисхана было обречено. Натиска невидимого папского воинства не выдерживал еще никто за всю историю мира.

«Если слабых поведет отважный, отважным будет каждый». Чингисхан был отважным. Он собрал «слабых» и подарил миру Алтайскую империю. Однако полководец не оставил достойного наследника. Этим и воспользовались папские агенты.

Не своих сынов вспомнил великий Чингисхан на смертном одре. «Слушайте маленького Хубилая, его слова полны мудрости»… То была последняя фраза, слетевшая с умирающих уст.

Внук Чингисхана, Хубилай, завершил триумф деда в Китае; он открыл острова Индонезии, был рядом с Австралией. Стал владыкой на Дальнем Востоке. Китайскому императору ничего не оставалось, как вонзить себе в сердце кинжал и крикнуть: «Наши боги бессильны!» Победы молодого Хубилая восхищали.

Конечно, называть их можно по-разному. Но – только не «захватом Китая». Потому что не было Китая! Были провинции, жестоко враждовавшие между собой. Тюрки собрали их в единую страну. По легенде они и назвали Китай Китаем – отгороженным, имея в виду Великую стену.

Чингисхан и его потомки задумали построить средневековый мир по-своему. Именно построить! Аттила начал, Чингисхан продолжил.

…Другой внук Чингисхана, Хулагу, довершил дело деда на Ближнем Востоке. И тоже не города завоевывал он, а искоренял сектантов, разлагавших Ислам. Он шел по земле как внук Чингисхана – великого заступника веры и тюрков.

Хулагу в 1258 году взял Багдад, Дамаск и другие города. Но ни Мекку, ни Медину не тронул. Священные города!

Вроде бы все складывалось удачно для тюркского мира? Нет. Луч надежды блеснул и погас. С Батыя вернулось неладное… Говорят же: «За подъемом идет спуск, а за высоким местом – низкое». Так устроена жизнь. Чингисхан был гений. Его потомки – нет. Они предали веру отцов. И все проиграли.

Батый возмечтал стать православным, его брат Берке – мусульманином, Хубилай – буддистом, Мамай – вообще католиком… Их души разложили враги. И великие победы Чингисхана оказались напрочь перечеркнутыми. Больше того – о них забыли сами тюрки.

Нельзя сомневаться в Боге. Сомнения – это смерть.

В Золотой Орде чуть покачнулась вера, и – исчезло единство. В тот момент и погибла страна. Сама. Ее вроде бы никто не побеждал, никто не подталкивал к пропасти. Точно так пала Орда в Китае…

Хубилай на старости лет стал буддистом, взял китайское имя Шуцу, свою династию назвал по-китайски – Юань. Даже духа тюрков не оставил в Китае. Чингисхана сделал китайским национальным героем.

Поныне чтят в Китае своего любимого Хубилая. Помнят, как он засеял степной полынью задний дворик дворца. И, указав на крошечный лужок, что зеленел среди каменных стен, сказал по-китайски детям: «Это – трава смирения. Глядя на нее, вспоминайте предков».

…Смирением завершалось средневековье в тюркском мире.

Это второе издание книги «Дыхание Армагеддона». Первое, рожденное вопросами читателей, вышло в свет в 2006 году и было своеобразным продолжением книги «Тюрки и мир: сокровенная история». Шло время, а вопросы множились, в том числе и у автора. Это потребовало нового осмысления темы. И на свет появилась работа «Без Вечного Синего Неба», в которой вопросы, затронутые в «…Армагеддоне», нашли свое продолжение.

Но жизнь не стоит на месте – у автора возник замысел следующей книги. Однако обстоятельства вынудили его прекратить активную творческую деятельность. Замысел новой книги оставался нереализованным. А потому возникла идея выпустить второе издание «…Армагеддона», дополненное и переработанное. В него вошли материалы, которые до этого нигде не публиковались, в том числе сюжетная композиция пьесы (художественного фильма) «Царь Аттила» и сценарий документального фильма о Кавказской Албании.

– Мурад Аджи человек известный в тюркском мире, ваши книги очень популярны. Скажите, что такое история? И почему вы, географ, увлеклись ею?

– Буду откровенным, мне интересна не история, а уроки, которые извлекаются из нее, ибо «опыт учит», говорили древние.

Чем дольше жил я на свете, тем больше убеждался: российские историки, начиная с Татищева и Карамзина, лакировали прошлое. «…Где пятна грязи – выведут, затрут, где крови не отмыть – ее закрасят. И чистое чело обезобразят, и лоб преступный нимбом обведут», – сказал поэт об их удивительном творчестве.

Анализом прошлого никто не занимался. Именно анализом! Это, к сожалению, у нас в традиции. Проку от такой истории мало. Можно обмануть себя, можно обмануть других, но ради чего? Опыт не учит. Пустое перечисление исторических событий – это еще не история.

Анализ прошлого, с моей точки зрения, позволяет оценивать настоящее и будущее, потому что время неразрывно: вчера продолжается сегодня. И будет жить завтра! На этом, кстати, строится мировоззрение буддизма – самой миролюбивой религии. И не только буддизма. Незнание себя, своих корней привело Россию к печальному результату: в самой богатой стране мира живет самый нищий народ.

С XVII века реформируют страну, никто из нормальных людей уже не понимает смысла реформ, тем не менее их проводят с упорным постоянством. Хотя только слепой не заметит, что после каждой реформы становилось хуже… Мы не способны даже на реальную оценку своего настоящего, не говоря о будущем. А почему? Потому что у России «лакированное» прошлое. Нечего анализировать, не на чем учиться.

Мало кто знает, но модель, по которой писали свои труды Карамзин, Соловьев, Рыбаков, разработали иезуиты. Ее внедрил в умы россиян их идеолог Яков Брюс – откуда и как появилась его «Кабинетная летопись», никто не знает. Но она стала лекалом для остальных. По нему под руководством Брюса первый русский историк Василий Татищев в XVIII веке создавал фундаментальный труд «История Российская с самых древнейших времен», где логика и факты пришли в вопиющее противоречие друг с другом.

Тогда и прижилось незнание, а в общество пришел раскол.

Концепция «Истории…» Татищева вульгарно придумана. Против нее, вернее против иезуитского вторжения в русскую жизнь, восстал Михаил Васильевич Ломоносов, но его труд даже не опубликовали при жизни – зачитали. Он бесследно исчез, как исчезло многое из прошлого России.

Потеряны не века, а патриархальные тысячелетия. Самые выдающиеся. Их просто обрубили, придумав IX век, Киев и славян.

Исчезло из обихода упоминание о державе, предшественнице Киевской Руси, которую называли Дешт-и-Кипчак. Эта держава и есть наша Родина. Со времен царя Аттилы она простиралась от Байкала до Атлантики, была самой могущественной страной, ей платили дань Римская империя, Византия, Китай. Но кто из российских историков внятно сказал о ней? Никто.

– А Лев Николаевич Гумилев? Он же говорил о Великой Степи.

– Говорил. Но ровно столько, сколько позволяла цензура. Из его работ выводов о той стране не сделать, потому что она служила ему лишь фоном для философских построений. Не более. Конкретно о ней ученый говорил крайне мало. Запрещали.

Конечно, Гумилев близко подошел к теме «правдивой истории», но не погрузился в нее – не сумел… Чтобы осмыслить Средневековье, я штудировал труды не Гумилева, а англичанина Эдуарда Гиббона, лучше которого о той эпохе, пожалуй, не сказал никто. Одолел все семь томов, на которые ополчилась Церковь.

Вот она, правда, ее не смог задушить даже Ватикан.

Нет, я не ученик Гумилева, не его продолжатель, хотя многие читатели и называют меня так, я есть я, мы жили в разное время. Он работал под мечом цензуры, я – в условиях видимой свободы. У меня больше возможностей, значит, могу и должен сказать больше.

– Откуда такая уверенность, а также средства, возможности?

– От Неба, им живу… Ведь все начиналось, как в сказке, написал «Мы – из рода половецкого!», потом «Полынь Половецкого поля». Каждую издал пятидесятитысячным тиражом, распродал, расплатился с долгами. Стал работать дальше… Мог ли Гумилев сделать подобное?

А у меня получилось, слава Всевышнему.

Конечно, денег не прибавилось, но чувство уверенности обрел – людям интересна моя работа, а это уже много. Значит, могу стать профессиональным писателем, если есть читатели. Мои читатели! Им, как и мне, после этих книг стало интересно жить, мы дышали воздухом, напоенным полынью, познавая неизведанное прошлое в экспедициях, в архивах, в фондах библиотек.

Быть свободным приятно, но очень ответственно. В каждой новой книге чем глубже погружался в тему, тем острее чувствовал ответственность за сказанное. Поэтому первое правило, которое я взял для себя, не лгать. Не подстраиваться, не угождать даже себе. Писать правду. Приятную и неприятную. У меня нет права на оценку фактов, которые беру только из серьезных источников, у меня есть одно право – изложить факты так, чтобы о них судил читатель. Все.

Я не навязываю свое мнение, ухожу от политики и политиков, хотя иные из влиятельных мира сего соблазняли сотрудничеством и покровительством.

Устоял. Избежал соблазна. Эта была победа над собой, над своими желаниями.

– Какие же открытия находят читатели в ваших громких книгах?

– Самые неожиданные. Я исхожу из постулата, что история России началась не в IX веке, не с Киева, как утверждает «официальная» наука, а раньше. Археологический материал показывает: самые ранние ее следы относятся ко II тысячелетию до новой эры, они на Древнем Алтае, откуда началось Великое переселение народов… И Россия!

Но то не мои открытия, то давно доказали Сергей Владимирович Киселев, Сергей Иванович Руденко, Алексей Павлович Окладников, другие ученые, которые работали в советское время и которых заставляли «интерпретировать» результат, что-то недоговаривать, скрывать… Тут долгая история, главное – находки сделаны, опубликованы, по ним я и работаю.

Как нить Ариадны, тяну и тяну бесконечную алтайскую тему. Не открывая, а лишь анализируя открытое, но неназванное. Таков удел географа.

Археологи, например, установили, что древние алтайцы первыми в мире освоили плавку железной руды. Найдены следы древних горнов – факт, от которого не отвернуться. Его анализ показывал, что тогда же алтайцы познали образ Бога Небесного, который посылал им железо. Это две стороны одной медали. Их фиксируют народные предания. И логика событий.

Значит, на Алтае жили не язычники, а основоположники единобожия. Отсюда их имя – тюрки. На языке Древнего Алтая слово имело ряд значений, одно из них – «душа, наполненная Небом»…

Таковы факты, а они самая упрямая вещь в мире, особенно если связаны со светлым образом Тенгри. И с географией.

Тюрки оседлали коня, изобрели плуг и многое другое. Их жизнь была совершенно иной, чем у остальных народов планеты. Но без знания экономической географии ее не понять, потому что жизнь любого общества связана с природной средой, ресурсами. И это надо четко себе представлять. По-иному невозможно.

Казалось бы, археология убедительно рассказала о тех далеких веках. Все известно, находки можно трогать руками, а историки, зомбированные Яковом Брюсом, не смогли даже свести их воедино и посмотреть на Алтай как на колыбель России. Гумилев тоже не осмелился настоять на этой очевидной правде… Не хватало доказательных обобщений или анализа фактов. Никто же не проанализировал уникальнейшие возможности Алтая, здесь редкое сочетание природных условий и природных ресурсов, которые и дали возможность сложиться алтайской культуре в том виде, который мы знаем.

Еще пример. В VI веке до новой эры алтайская культура стала «растекаться» по Евразии, ее следы встречались на раскопках в Индии, в Средней Азии и на Ближнем Востоке, в Северной Африке и Европе, тюрки там заселили целые регионы. Тоже бесспорный факт, но западная наука ни под каким предлогом не признает и это. Даже тюркская руническая письменность, найденная, скажем, в Скандинавии или во Франции, не убеждает.

Рунам дают любое происхождение, только бы не алтайское, хотя отличить «европейские» руны от орхоно-енисейских рун невозможно. Сходство полное… Значит, в Европе и на Алтае какое-то время был общий язык? Если общей была письменность… Или нет?

То же скажу об орнаментах – в древности их считали родовым знаком. У каждой орды был свой. «Фирменный» алтайский орнамент – в зверином стиле – встречается в Англии, Норвегии, Дании, он там всюду. Его замечают, но при этом забывают сказать, что в V веке сюда пришли тюрки, царь Аттила привел их – предков современных англичан, норвежцев, датчан… Отсюда узнаваемость орнамента. И подобных примеров Великого переселения народов очень много.

Не хотят их признавать из политических соображений!

К сожалению, российская историография со дня своего рождения плелась в хвосте западной науки, она никогда не имела ни лица, ни характера, соглашалась с любыми «новациями». Согласилась со славянским началом России, хотя известно: Киев заложен в V веке и не славянами, которых тогда не было в природе.

Согласилась с «греческим» крещением Руси в Х веке, хотя то было католическое крещение…

– Как католическое? Это же при Владимире крестили Киевскую Русь.

– И я так думал, пока не посмотрел списки святых Римской католической церкви…

Меня давно занимало, почему сын Владимира Красного Солнышка был женат на католичке, дочери Олава Святого? Почему сестру Ярослава Мудрого, Марию, выдали за польского короля, дочь Елизавету – за норвежского, дочь Анастасию – за венгерского, дочь Анна стала женой французского короля Генриха I… Все католики. Почему?

Ведь межконфессиональные браки были строжайше запрещены Церковью.

Ответ нашелся неожиданно, оказалось, Владимир Красное Солнышко носил титул «король», правильное его имя Вальдемар. Он святой католической церкви. И посадил его на трон Киевской Руси Папа римский Бенедикт VII. Все это известно. Но не нам.

Введение во власть Папой Римским на Киевской Руси стало с тех пор традицией. Так, в 1254 году Папа Иннокентий IV прислал в Киев корону для Данилы Романовича, о чем сообщает сохранившееся письмо Папы… Отсюда, между прочим, католическая прослойка населения Украины, уцелевшая до сих пор, ее не скрыть. Отсюда и причина конфликтов, начавшихся с приходом в XVII веке российского православия.

Следы прошлого остались, они налицо. Но, повторяю, их не замечают.

Взять ту же церковную десятину, которая отличала Киевскую Русь. В греческой церкви десятина отсутствовала, а в римской была… О тесных контактах Вальдемара с Западом свидетельствовала торговля, а также общее оживление экономических сношений, что показательно и очень важно для анализа той жизни… Новая идеология шла в общество не сама собой, ее внедряли легаты Папы Римского. Это же понятно, вывод тут только один. Тем более что десятинная церковь при Вальдемаре была главным собором Киева…

Остались и другие «мелочи», не замечаемые официальной наукой, которые тоже рассказали мне, географу, о многом. Например, письма патриарха Константинопольского в Киев. Их скрепляет не восковая, как положено, а свинцовая печать. Ею греки скрепляли документы, отправляемые в автокефальные (иначе говоря, чужие) церкви и учреждения.

Почему Киевская Русь была чужой грекам? Историки вразумительно ответить не могут, хотя прекрасно знают, что греков в Киеве не было. Не греки крестили Русь!

А в этих каверзных для кого-то вопросах, думается, и выявляет себя противоречие логики и факта, заложенное Яковом Брюсом, о чем я упомянул, говоря об истоках российской историографии. Факт остался без вывода! Без анализа. Подумаешь, ну крестили и крестили Русь, но что принесло это стране? Вопрос, оставленный без внимания… Выходит, наука обслуживает политику? Идеологию?

А если так, значит, она не самостоятельна, подневольна… И никому не нужна.

Еще больше меня поразила история братьев, просветителей славян, Кирилла и Мефодия. Как выясняется, они тоже святые католической церкви. Кирилл похоронен в Риме, в базилике Святого Клемента, потому что распространял среди славян латиницу… Это тоже известно давно и всем, кроме российских историков.

Какое отношение братья-просветители имели к Греческой церкви, к славянам? Я не знаю, но кириллица появилась через века после их смерти, это я знаю точно… Пришлось развязывать другие узелки российской истории.

Оказывается, Рим придумал биографию Александру Невскому, который в битве на Неве в 1240 году не участвовал. Та битва проходила между шведами и финнами, о чем написано у Карамзина, но в примечании. И на Ледовом побоище этого русского героя не видели…

Я привожу данные, непривычные для читателя, не из желания покрасоваться. Поймите, анализ экономических возможностей Руси показывает: теоретически не могло быть тех битв, потому что у Москвы не было армии! Ее молодежь служила у Батыя. И средств на армию наемников не было.

Дмитрия Донского, точнее его подвиг, тоже придумали. У Карамзина нашел тому подтверждение. К слову, когда канонизирован Дмитрий Донской? При президенте Горбачеве! Я не поверил глазам, прочитав это, специально уточнял в Патриархии. Точно. А почему? Потому что его «подвиг» не вписывался в житие Сергия Радонежского, и Церковь противилась этой нелепой канонизации, потом уступила…

А посчитал ли кто, сколько таких «дутых» святых в русской церкви? Это уже философский вопрос.

…Я пишу свои книги, страдая. Порой голова кругом идет, стоит лишь чуть копнуть отлакированную до блеска российскую историю. Даже оторопь берет. Как же мы живем среди этой серости и неправды?

– Вы что, повторяете Фоменко и Носовского? Кстати, каково ваше отношение к ним?

– Такое же, как к остальным ученым, которым надоела «официальная» ложь.

Они оригинальные люди, математики, у них свой взгляд. Первыми задумались о хронологии, предложив новый метод познания времени. Это, конечно, вызывает к ним уважение. А вот толкование истории в их изложении принять не могу. Не убеждает.

Не потому, что спорно, потому что бессмысленно. Мне кажется, эти ученые пошли на поводу у публики и ей на потребу сделали тот роковой шаг, который отделяет великое от смешного.

– С чем связан ваш интерес к тюркской теме? Какие причины побудили заняться ею?

– Во-первых, сам тюрк, кумык по национальности, хочу знать о себе правду. Первую книгу на эту тему начал со слов: «Кто есть я? Что есть мои корни?» Думаю, вопросы актуальны не только для московского кумыка. Вряд ли кто из русских ответит на них, хотя о русской истории написаны горы книг, а о кумыкской всего две-три.

Во-вторых, по моему глубокому убеждению, Русь и Россия – это принципиально разные культуры: история Руси написана рунами, она тюркская страна. Россия – уже нет. Забыла Бога Небесного, значит, не тюркская. Не верите? Вот молитва Руси, ее, как реликвию, читали в Киеве в год 1500-летнего юбилея города. «Ходай алдында бетен адэм ачык булсун…», что значит «каждый человек должен предстать перед Богом с открытой душой». И дальше: «Творец земли и неба! Благослови чад твоих; дай им познать Тебя, Бога Истинного; утверди в них веру правую…».

Заметьте, Христа там нет. На Древней Руси он считался чужим богом!

Опять не верите? Тогда читайте академическое издание Афанасия Никитина «Хождение за три моря», его текст цензура «упустила», там молитва, дневниковые записи приведены по-тюркски. Продолжаете не верить, обратитесь к другим очевидцам – к папским легатам Плано Карпини и Рубруку, к их книгам. Или к Марко Поло.

Всюду одно, подтверждающее, что в Великой Степи жили тюрки, они и основали Киевскую Русь, потом Московскую. То были провинции Дешт-и-Кипчака.

У нас выросли поколения людей, для которых ложь со школы стала правдой, и они с пеной у рта отстаивают ее. Остается лишь поражаться их доверчивости, они, словно опоенные, живут своей жизнью: видят то, чего нет, и не видят то, что было. Кроме жалости, эти обделенные люди ничего не вызывают, хотя иные из них очень агрессивны.

Понимаю, им больно от моих книг. Они, отгораживаясь, защищают себя, защищают, как умеют, – клеветой. Я не вправе обижаться, не их вина, что так воспитаны. И злиться на их выпады не могу… Да и зачем? У меня нет времени, чтобы спорить попусту. Я отвечаю книгами: читайте, сравнивайте, думайте. Этим неравнодушным людям я рассказываю о наших общих предках, о корнях нашей Родины. Говорю: давайте по крупицам собирать Русь, с этого начнем. Время пришло.

Уверен, моему труду когда-нибудь воздадут должное, противники, испив чистой воды, успокоятся и кто-то из самых яростных славянофилов задумается над историей. Над нашей историей. Начнет анализировать. И тогда не будут скрывать «тюркский след», им станут гордиться.

Это же наше прошлое, его не изменить никому. Даже иезуитам!

– К какому жанру вы относите свои книги?

– Научно-художественному. Пишу доступно, возрождая забытую литературную традицию, ту, которой следовали при написании книг для библиотеки крымских ханов, Ивана Грозного, других библиотек Орды и Руси. Те книги не потерялась, нет, их просто разучились читать. У них нет читателя, но о том разговор впереди.

Выбранный научно-художественный жанр позволяет быть свободным в изложении сложных научных проблем. Мои тексты написаны легко, но не легковесно. Даже манерой письма я стараюсь возродить историю. Предки писали красиво, с душой, чтобы любой желающий мог прочитать и в меру интеллекта понять. В конце концов, книги пишут для читателей! Не для начальства… И это тоже надо понять.

Именно свободу изложения мне не прощают «официальные» историки, труды которых скучны из-за вязких слов и скудости мысли, что, впрочем, отличает книги, написанные «под заказ». Вот и распускаются слухи о том, что мне нельзя верить. Пусть.

Их аргумент всегда один: факты, которые я привожу, им неизвестны. Отсюда беспомощная просьба о ссылках… Скажите, какая ссылка нужна человеку, который не подозревает, что существует тюркская культура? Он отрицает сам факт ее существования! Видит в ней лишь воплощение дикости.

В «Полыни…» на примере трудов академика Бориса Александровича Рыбакова я показал пороки «официальной» науки, ее недобросовестность. Думал, знание есть сила, против которой не устоят окаменелые заблуждения, но в голову не приходило, что люди, называющие себя профессионалами, столь дремучие.

Говорят, человек, который много согрешил, по жизни умен. Здесь иной случай. Или они разучились думать, или просто от рождения лживы?

«Безумец жалуется, что люди не знают его, мудрец жалуется, что он не знает людей» – это сказал великий Конфуций. По-моему, сказал он как раз для нашего случая.

– Много ли, на ваш взгляд, осталось белых пятен и других загадок истории?

– Море. Это сегодняшняя история и вчерашняя.

Советский период – сплошное белое пятно. Намеками говорим о событиях, изменивших лицо Руси, потом России. Помним, цензура отменена, но цензоры остались. Страх душит «официальную» науку, он мешает сказать правду. Мешает принять правду. В этом я вижу трагедию. Историография, как и история, превратилась в науку слов, а не фактов.

Какой век мы (кумыки, татары, русские) живем с трусливой душой раба. Вот и плетемся в хвосте, разделяя 179 – 190-е места в мировой табели о рангах.

Закономерный итог.

– Читателей давно занимает вопрос: как вы стали тюркологом?

– О себе говорить трудно: много скажешь – подумают, хвастает, мало – скромничает. За писателя говорят его книги. И сплетни, на которые щедры завистники, своим существованием подчеркивающие удачу или неуспех. Плохому же не завидуют!..

Больше того, что написал в своих книгах, рассказать о себе не смогу, там весь я, от первой до последней строки. Пусть читатель обо мне судит сам.

Желающие узнать мою родословную найдут ее в «Мы – из рода половецкого». Книжка показательна, ее начал с вопросов: «Кто есть я? Что есть мои корни?» Это некая автобиография потерявшего себя тюрка, который, просыпаясь после долгого сна, открывает Родину и своих предков. Главное здесь – удивление.

С открытий себя начал в 1992 году серию книг на тюркскую тему, ведь подобные вопросы волновали не только меня. Исследовал, чтобы понять, откуда мы, куда идем… то было первое прозрение. Оно научило думать.

Разумеется, о будущих книгах не помышлял, пока не обрел своих читателей. Они люди разных национальностей, но их объединило общее желание познать себя и мир, в котором мы живем. Мне это тоже интересно, так мы и породнились.

Я ведь родился и вырос в Москве, где в силу известных причин родители никогда не говорили о нашей семье, ее прошлом, дедушках и прадедушках. Мы жили по-русски, как все в огромном интернациональном городе… В страхе. Время было такое – скрытное и лукавое. Слабые спивались, сильные выкарабкивались, сохраняли себя и детей.

После восьмого класса из-за отчаянной нужды я пошел на завод «Станколит» учеником токаря, вечером учился в школе рабочей молодежи, занимался спортом. Это детство, оно прошло в Марьиной Роще, бандитском районе Москвы, где избежать тюрьмы мало кому удавалось. Там, в детстве, было два мира – мы и они. Эти враждующие миры окружают меня всю жизнь, такова Москва, где все давно поделено на «мы и они».

Когда окончил школу, узнал, что я кумык и это плохо. Хуже, чем вор. Меня не взяли в престижный институт из-за «плохой» национальности, хотя экзамены сдал прилично и проходил по конкурсу. То был хороший урок, поучительный… Жизнь делала меня «тюркологом», а я не понимал, противился. Поступил на вечернее отделение МГУ, закончил географический факультет и там же целевую аспирантуру.

За время учебы получил еще несколько уроков: каждый был ударом в одну и ту же «национальную» точку, каждый служил свою службу… Особенно когда за просто так чуть не лишили диссертации. Оппоненты не брезговали, действовали, как лагерные… Спасибо им за учебу. Теперь понимаю, это Бог оберегал, проверял на стойкость, не давал озлобиться. Москва долго и старательно «выковывала» меня.

В научной работе я увлекся экономико-математическим моделированием, почему – ответить не смогу. Может быть, мода, может быть, тоже Судьба. Словом, на родину предков, на Древний Алтай, я шел не сам, меня будто вели за руку. О древних тюрках тогда мало кто знал, но зато все много говорили о Сибири.

Ведь до аспирантуры я работал уже в комсомоле и не увлечься Сибирью не мог. Впрочем, не исключено, причина – в моей жене, она родом из Караганды, в Москву приехала из Магадана, где жила с родителями… Выбор был сделан.

Тем более по комсомольской линии я не «шел», опять плохая национальность. Нашему секретарю райкома даже объявили выговор за неправильный подбор кадров, то есть за меня. На бюро горкома меня не утверждали в должности, так что о продвижении по службе можно было не мечтать… Теперь понимаю, то был еще один мой шаг к «тюркологии», на этот раз к ней подталкивала партия. И мое любопытство.

В конце концов, должен же я был понять, за что в России ненавидят тюрков?

Правда, один раз не стерпел, взорвался, потому что усомнился: тогда уже работал в учебном институте. Написал докторскую диссертацию, но пять лет издевались над ней, не позволяя защитить. Думал, та бесконечная черная полоса на всю жизнь, свету белому был не рад. Отчаяние убивало меня, а это великий грех – поддаться собственной слабости. Я чувствовал, что перестаю сознавать Бога в своей душе, перестаю верить в Его силу. Уж слишком черно. Еще чуть – сломался бы. И вдруг осознал: Он хочет, чтобы я стал другим.

В один день бросил все и начал новую жизнь, благо писать любил и умел.

Из доцента стал профессиональным журналистом «на вольных хлебах» – такова моя судьба. Явилось желанное чувство свободы, душа обрела покой. Силы вернулись, потому что вернулась вера… Но в Союз журналистов меня не приняли, в профсоюз литераторов – тоже, хотя были публикации в центральной прессе и за границей. За книгу «Сибирь: ХХ век» я попал в немилость ЦК КПСС. Опять изгой. Опять черная кость. Грозила тюрьма, если бы не смерть Брежнева, после которой началась чехарда во власти…

В журнал «Вокруг света» меня приняли на должность научного редактора, вернее разъездного корреспондента. Интересная работа, от которой нормальные люди обычно отказывались, – в горячие точки. Я видел расстрелянный Баку, видел, как осетины жгли дома ингушей, потом Чечню в ее печальных видах… Многое повидал в Дагестане. Был заложником у чеченцев, мир их дому.

Спасибо тебе, жизнь, ты, и только ты, учила уму-разуму. Дала возможность ездить, копаться в архивах, встречаться с интересными людьми, копить знания и крепнуть духом.

Легче стало, когда узнал, что означает моя фамилия. Это было, может быть, первое познание серьезной тюркологии: я понял – отступить или бросить не имею права. Тогда осознал, какое же это огромное счастье – иметь читателя, которому ты дорог и который еще дороже тебе.

Фамилия обязывала стать не просто тюркологом, а «пантюркистом».

– Действительно, вас обвиняют в пантюркизме? Кто? Почему?

– Это прозвище я впервые услышал в редакции «Вокруг света» от сослуживцев, когда написал очерк о кумыках, потом о карачаевцах. Но что такое пантюркизм, никто не смог объяснить. И чем злой пантюркизм отличается от доброго панславизма, тоже никто не знал. Выходит, это ярлык, который в советское время приклеивали за инакомыслие. Идеологическое клише. Его печать носили лишь те, кто освещал тюркскую историю не по московским правилам…

А разве любить свой народ плохо? Писать о нем – это плохо? Что делать, если я родился тюрком от тюрка. Значит, быть мне «пантюркистом», как негру – негром. Не любить – не умею, не писать – не могу.

Но ярлык есть ярлык. За пантюркизм меня с треском уволили из редакции «Вокруг света», когда вышла книжечка «Мы – из рода половецкого!». Очень быстро окончилась журналистская карьера и началась писательская. Вернее, осталась писательская, все-таки за спиной уже были два десятка книг и брошюр, написанных в разные годы… Как известно, журналиста и писателя Карамзина в должность историка возвели царским указом, меня – приказом об увольнении из редакции.

Я стал волен, как ветер, взял псевдоним, точнее, вернул себе родовую фамилию – Аджи, которую носили дед и прадед, вместо навязанной нам Аджиев. Конечно, можно было бы побороться, суд восстановил бы в должности, уверял адвокат… Но зачем? До следующего очерка или книги? Нет, не та перспектива.

Ходить по судам безработному тюрку скучно, куда интереснее написать «Полынь Половецкого поля», новую книгу. Терять же нечего, все отняли. Я привык к скромной жизни, кроме авторучки, у меня и нет ничего…

Так работа в области социальной и исторической географии, преподавательская служба в вузе, журналистика, даже дворовые драки дали мне духовный капитал, который помог стать тюркским историком. Я не жалею о многочисленных шрамах на теле. Это «дипломы» моих жизненных университетов. Каждый дан за науку.

– Вы были знакомы с Львом Николаевичем Гумилевым? И вообще, чьим учеником вы являетесь?

– Лекции Гумилева я слушал, когда он выступал в Москве, но близкого знакомства с ним не было. Учителем считаю Василия Федотовича Бурханова, он научил меня главному – сражаться. Удивительно стойкий человек. Сила духа была для него главным критерием жизни. Он по крови тюрк. Настоящий воин, умеющий держать удар.

Пять орденов Ленина и звание контр-адмирала получил за службу на Северном флоте. За каждым орденом – подвиг… К Гумилеву у меня иное отношение, не столь возвышенное, оценивать его вклад в науку не могу. Он сделал ровно столько, сколько позволила цензура. Конечно, свой потенциал этот человек не исчерпал.

– Вы раньше называли казахстанский народ великим, а Казахстану предрекали большое будущее. Что это было, комплимент?

– Казахстан мог стать великим, если бы, получив независимость, вернул на карту древнее имя нашей страны – Дешт-и-Кипчак, а с именем – мораль предков, их память. Сказал бы о нашей духовной культуре.

Тем он напомнил бы не о Золотой Орде, а о единой тюркской державе. Ее собрал наш царь, великий Аттила, а потом страну растерзали на куски, превратив в десятки государств-колоний. Национальная идея, на мой взгляд, духовно объединила бы казахов, русских, украинцев, немцев и другие народы Казахстана в единый народ, каковым они и являются. То был бы пример новой жизни в XXI веке.

Но смелость требует усилий. А главное – ума.

О новом понимании евразийской теории Президент Казахстана заявил, но сразу же осекся, так и не сказав ничего по существу. Была, видимо, причина! Я до последнего думал, он решится на стирание этнических граней, что послужило бы хорошим примером остальным. Восторжествовала бы историческая правда и забытое братство истерзанного тюркского народа. К нам вернулась бы память, а с ней – надежда.

Однако того не случилось. Победил не дух, а стяжательство, нажива.

Казахстан появился на карте в XVIII веке как колония России, колонией и остался. С чем ему выйти на тропу памяти? О чем говорить? На что претендовать? На прародителя «диких кочевников»? Или «беглых узбеков»? Нельзя думать, что, не имея исторического лица, можно стать независимым. Да никогда в жизни! Изменится лишь хозяин.

Страна без национальной идеи безлика, как выцветший цветок. Неинтересна!

– Вы считаете себя миссионером? Или посланником?

– Ни тем ни другим – не знаю, кто это? Но никогда не буду освещать дорогу слепому. Или петь гимны глухому. Я просветитель себя самого. Выступаю миссионером и посланником – сеятелем истины, только для себя самого. Никому не навязываю своего мнения. Прошу не читать мои книги тех, кому они не интересны.

Вижу, брошенные зерна ложатся на голые камни, всходов не дают – души тюрков окаменели за годы рабства. И зерна склевывают птицы.

В том я убедился, написав десять книг. Море восторженных отзывов, приемы на самом высоком уровне и… никакой поддержки самим идеям. Только эмоции и сплетни окружают их: обсуждают, какие премии я получил, какие награды, сколько мне заплатили, какие апартаменты мне «отгрохали». Да ничего я не получал, никаких наград и премий, и никто ничего мне не «грохал»: как жил в своей квартире, так и живу. Стыдно читать такое, не то что обсуждать.

Разве для этого писал книги? Вижу, что не поднял взор соплеменников к Небу. Но не вправе бросать свою работу, пока у книг есть читатели. Те благодарные читатели, в письмах которых черпаю поддержку.

Предложение Васифа Талыбова мне показалось случайным.

Он, глава Нахичеванского края, приглашал в экспедицию «Ной-2005». Звучало заманчиво, но скучновато: это все равно что отправляться искать следы ковра-самолета или сапог-скороходов. Да найдешь ли их в Азербайджане, если следы Ноя давно нашли в Армении?

Имя пророка в моем сознании, как у большинства людей, было связано с Араратом, где якобы обнаружены остатки судна, один фрагмент даже хранится среди реликвий армянской церкви. Горячие головы, кажется, убедили общественность в том, что Ной чуть ли не армянин… Лезть в политику не хотелось, и я отказался.

Но, поразмыслив, изменил свое решение. Легенда легендой, а очень уж живуча она, значит, что-то в ней есть.

Ясно, легенда о потопе, вошедшая в Библию и Коран, несет в себе очень важную скрытую и недоступную нам информацию. Ее исток забыт, но образы сохранились – значит, их, как буквы на странице книги времени, можно прочитать!

Мой интерес к теме рос, потому что знал: так, по символам и легендам, ученые Индии пробивались к истокам истории своих стран. На Востоке к древним мифам самое серьезное отношение. Мифология – это реальное звено науки, она помогает понять то, что вроде исчезло, по крайней мере основательно забыто, но веками хранится в народной памяти. Порой неосознанно.

Она, в отличие от мифотворчества, есть тот самый трамплин, с которого начинается полет мысли. Или точка опоры, способная при умело подобранном рычаге перевернуть мир незнания… Выходит, легенда – это образ времени, его лик. Действительно, лишь ребенок поверит в натуралистическую реальность ее сюжета. Там все значительно глубже… Говоря о Всемирном потопе и плавании Ноя, ученый, дорожащий своей репутацией, должен сначала подумать о земных вещах: например, откуда было взяться воде, чтобы залить всю сушу? И куда потом делась та вода? Как Ной собирал «каждой твари по паре» и чем кормил их, если корм и все твари были под водой? Это вопросы физико-географического свойства, на чудо при ответах надеяться не приходится. Но есть и другие вопросы.

Мечеть Хаджи Руфаи Бека. XVIII в. Нахичевань

Мавзолей Юсуфа, сына Кусейира. 1162 г. Нахичевань

Например, как фрагмент ковчега Ноя попал в реликвии армянской церкви?.. Разные вопросы, они рождаются сами собой, когда ты увлекаешься темой… Словом, я почувствовал, что не могу не принять предложение нахичеванцев, но с одним условием – без политики. Мне обещали карт-бланш.

Оказывается, к прочтению легенды о Всемирном потопе я шел много лет, и нахичеванцы почувствовали это после знакомства с моими книгами раньше меня самого, оттого приглашали в экспедицию, которую организовали местное отделение Национальной академии наук Азербайджана и Нахичеванский государственный университет. Словом, отступать было некуда, и я поехал покупать билет на самолет.

Три часа лету – и я там.

…Город Нахичевань удивительный, буквально дышит историей, это бросается в глаза, он пропитан прошлым, а имя Ноя здесь на слуху, но его запрещали замечать. Такова была установка Москвы, которая почти два века, с 1813 года, определяла научную мысль Азербайджана и других российских окраин.

Достаточно сказать, что название города с тюркского языка переводится как «пристанище Ноя» или «место, где объявился Ной», топониму, по самой-самой скромной мерке более двух с половиной тысяч лет, а люди обжили это место того раньше – три с половиной тысячи лет назад, что уже уникально само по себе.

До советских времен здесь была могила Ноя, целый пантеон, который за века посетили миллионы паломников, но его взорвали, когда Москва боролась «с пережитками прошлого» – людьми и памятниками. Нахичеванский край тогда объявили режимным районом, приехать сюда мог не каждый. Только по специальным пропускам.

Теперь о могиле говорят лишь картины, уцелевшие после коммунистического террора, сами люди плохо помнят о ней, потому что воспитано поколение, для которого история – это предмет школьной программы. Или объект политики. Не более… Могила была около старого города, рядом с оборонительной стеной. Сейчас там непроходимые заросли кустарника и глыбы взорванного пантеона.

Сюда не приходят люди, лишь птицы прилетают сюда.

А о Нахичевани (Нуксуане) упоминал древнегреческий ученый Клавдий Птолемей, упоминал как о земле Ноя, или Нуха, так принято на Востоке произносить имя пророка. По преданию, он остался жить здесь, открыл соляные копи, которые поныне несут славу городу.

О пророке говорят название окрестной горы – гора Ноя и селение Ной, где в курганах похоронены его потомки. Есть там гора Гямигая (гора Ковчег), к которой, по легенде, пристало судно Ноя… Все эти сведения очень и очень интересные, но о них дальше Нахичевани не знают. Кто-то десятилетиями игнорировал их, утверждая свою точку зрения на легенду о Ное.

Однако времена меняются: Азербайджан стал независимым, ему правда о себе самом важнее, чем экономическое процветание, ибо сегодня просыпается память народа, рождается дух молодого государства, входящего в мировое сообщество. Свободные люди должны иметь правдивую биографию, а не ту, что придумали им. Таково условие независимости.

История, и не только в Азербайджане, а на всем постсоветском пространстве, наконец-то стала идеологическим ресурсом, который дороже нефти, дороже всего золота мира, потому что он и есть свобода. Для одних это свобода от имперского прошлого, для других – от имперского мышления.

Демократия при всех ее достоинствах и недостатках разрешила людям вслух говорить правду о себе, своих предках. Этим я объясняю возросший сегодня интерес к прошлому. Народы вспоминают себя! Значит, у них есть будущее, потому что рано или поздно проснется гордость за предков, за свою страну, в общество придет новая мораль – созидательная, уже не батрацкая…

Не стану описывать впечатления, которые оставил Нахичеванский край, то особый разговор, надо выждать, чтобы улеглись чувства, рожденные экспедицией. Впечатления, как вино, должны настояться, к ним важно не торопясь возвращаться вновь и дополнять, дополнять, пробуя на вкус… Когда-нибудь напишу книгу о Нахичевани, если будет на то воля Неба.

Красивая здесь земля, неизведанная. И люди достойные.

Пока лишь отмечу: после вялого московского лета местная жара не сразу пришлась по душе, равно как и весь ход экспедиции – надо было втягиваться в походную жизнь, знакомиться с коллегами, а это с возрастом дается все труднее. Мешают городские привычки и убеждения, которые с годами лишь крепнут в каждом из нас.

Увы, привычки делают нас такими, какие мы есть – себе врагами… Иногда бы смолчать, а не получается. Заводишься с пол-оборота и закипаешь по пустякам.

Ведь кто-то в экспедиции по примеру армянских археологов нацелился искать материальные находки, а их близко быть не должно. Это все равно что встретить в лесу живого мамонта. Найти обломки ковчега даже теоретически нельзя, за тысячелетия они истлели бы в прах, если и были наяву…

Пришлось рассказывать историю о том, как фрагмент ковчега стал реликвией армянской церкви, как попал туда. Его «обрел» монах, который вопреки запрету пытался подняться на гору Арарат, измучился, но не поднялся. Тогда ему явился ангел, который принес доску от обшивки судна, якобы лежащего на вершине… Вот, собственно, и вся научная подоплека события. О ней упоминал и Гильом де Рубрук, монах-францисканец, побывавший в тех краях. История нехитрая, но абсолютно неправдоподобная, с какой стороны ни смотри, однако с этой истории начались другие, тоже тесно связанные с Араратом. Это и громко разрекламированные «научные» экспедиции, и шумные статьи в прессе, и превращение Ноя в объект коммерции.

Но… никто не подумал о том, что ангел не мог оторвать доску от судна и принести ее, потому что ангел – бесплотное, бестелесное существо, призванное служить Богу, нести Его волю стихиям и людям. В том назначение ангелов! Так учит наука мифология, и опровергнуть ее постулаты трудно.

Если ангел совершает что-то иное, физическое, например, отрывает доску от остова судна, он сразу же становится материальным и превращается в беса – врага Бога и людей. Это тоже аксиома.

Гора Арарат

Я предложил коллегам ответить на вопрос, что есть что в истории обретения иных церковных реликвий, мягко напомнив: мы, в отличие от других экспедиций, едем искать не следы потопа, не остов мифического ковчега. Ной интересен в первую очередь как страница тюркской истории. Именно тюркской, потому что легенда о потопе родилась на Древнем Алтае, оттуда пришла она в мир. Сначала в Северную Индию, потом в Среднюю Азию и на Ближний Восток.

Об алтайских ее корнях сообщают записки русских священников С. Ландышева и В. Вербицкого, которые в XIX веке вели насильственную христианизацию населения Алтая. Можно лишь догадываться, каково было их удивление, когда они услышали в глухом краю от «диких» аборигенов о Всемирном потопе, о сотворении планеты, о вечной душе человека, о небесных ангелах.

То был мир тюрка, который жил с теми образами почти три тысячи лет!

Алтайцы уверенно пересказывали иные сюжеты Библии и Корана, то есть книг, которых не знали, но пересказывали, потому что исповедовали веру, предшествовавшую христианству, исламу и другим религиям. То была философия Древнего Алтая, с нее люди планеты начали познание Бога Небесного.

Вера в Тенгри – Вечное Синее Небо, так называлась она.

Мы пока немного знаем о ней, хотя есть работы ученых, в том числе западных. К сожалению, тенгрианство не пустая страница науки, а запретная. Христианское и мусульманское духовенство принимают ее в штыки, не желая замечать исток всех религий.

В книге В.И. Вербицкого «Алтайские инородцы» я встретил пересказ, возможно, самого раннего текста легенды о потопе. Впрочем, о том говорят легенды Древней Индии, куда в I тысячелетии до новой эры пришли тюркские орды, начавшие свое Великое переселение…

Выходит, маршрут Ноя – это пути миграции древних тюрков, их культуры? – осторожно подумал я.

Признаюсь, сам вздрогнул от неожиданной мысли, но позже убедился – легенда о Всемирном потопе связана именно с Великим переселением народов и распространением религии. То есть с верой в Бога Небесного, поэтому она и вошла в священные книги едва ли не всех народов Евразии.

Ной (у алтайцев – Намо) первым принял единобожие, или стал тюрком, отсюда бессмертие его деяния, отмеченное легендой. А память – это музыка жизни, ее нельзя придумать и нельзя забыть. Она существует вне нашего сознания. Существует в легендах, поэтических образах, в живописном искусстве, то есть в наследии предков.

Показательно, этноним «тюрк» и при Ное был все-таки не этническим термином, а скорее духовным, переводился как «душа, наполненная Небом». Знаком Неба был равносторонний крест – «тэре». Видимо, отсюда и шло само имя, смысл которого очень глубок[1].

Именования народов по признаку веры потом бывали не раз: жителей Халифата (египтян, сирийцев, ливийцев и других), принявших ислам, назвали «арабы». Со временем имя стало этническим именем народов Ближнего Востока. Так и слово «тюрк» стало именем народов Древнего Алтая, принявших веру в Тенгри.

Вера – это условие хрупкое, невидимое, его важно почувствовать и принять сердцем, чтобы отличать оттенки событий. В них, в оттенках, с моей точки зрения, лучше различим смысл легенды о Всемирном потопе. А ярче он виден как раз в алтайском варианте легенды и в истории самого Алтая.

Повторяю, в древних тюрках видели не племена и народы, а носителей веры в Бога Единого. Тех, кто верил в Тенгри. И это надо просто принять за данность. Тогда станет понятно антропологическое разнообразие, которое отличало разноликий тюркский мир. Это десятки народов, внешне не всегда похожих. И в том было величие тюркского мира, который духом собирал людей. Притягивал к себе.

На Алтае посвящение в веру Бога сопровождал обряд ары-алкын – обязательное троекратное погружение в воду. Обряд не забыт. Крещение водой перешло в христианство, омовение присутствует у мусульман, которые, как и христиане, в Средневековье по-своему развили каноны религии Тенгри у себя в исламе. Как видим, ничто не проходит бесследно. Культура не исчезает, она лишь развивается, получая новые формы и новые традиции.

Омовение планеты, которая принимала веру в Бога Единого, символизирует потоп. Это литературный образ, наполненный очень глубоким философским смыслом, понять который без знания тюркской истории невозможно… Планета погрузилась в воду по воле Неба и вышла из воды очищенной, просветленной.

Ну если не планета, то сам человек, его сознание.

О том же говорит название горы Арарат – по-тюркски Агры-даг (или Арыг-даг). В нем память об обряде ары-алкын (арыг-алкын). На древнетюркском языке «арыг» значило «чистый», «святой», «праведный». Не поэтому ли столько внимания к этой горе и к Кавказу в народном эпосе тюрков?

А Кавказ не единственное место на планете, где «побывал» Ной. И доказательства тому, разумеется, не только в топонимике и народном эпосе.

Спор о ковчеге и о горе, к которой он пристал, начался, наверное, при жизни Ноя, такие уж мы, тюрки, любители споров и опровержений. Южные алтайцы указывали на гору со сходным названием близ реки Чемала, где якобы уцелели обломки ковчега. Северные алтайцы утверждали, вовсе нет, ковчег у них, на снежной вершине Улудаг, там видели (разумеется, очами воображения!) огромные гвозди от него.

У казахов своя версия события, у хакасов – своя… Что сказать? Картина знакома. Как в Закавказье. Не зная сути, мы любим поспорить. И чтобы спор был до хрипоты. До драки…

К примеру, пассажиры ковчега – чем не повод для спора?

Начнем?.. Для кого-то это животные, для меня – тотемы, ведь каждый наш род имел защитника в образе животного или птицы. Из алтайского варианта легенды следует именно это: на палубу Ной вошел «со своим семейством и друзьями», потом пришли животные и птицы. Но какие? Те, что красовались на тотемных знаменах.

Не было слонов, белых медведей, бегемотов, были «свои» звери и птицы, которых знал Алтай. Представители его фауны… Чем не тема исследования для зоолога и историка?[2]

Конечно, и это я понимаю, принятие веры – шаг рискованный, сродни плаванию в бушующем океане, когда не знаешь, к какому берегу принесет. Не всем риск был по душе. Первым отказался от Бога Небесного род ворона, Ной выпустил эту птицу с ковчега, и та полетела клевать падаль. Потом ковчег покинули ворона и сорока, и они вернулись к прежней жизни.

Голубь первым показал Ною преданность. Видимо, поэтому до сих пор он в почете у тюрков, ибо Ной велел ему: «Ты мой верный слуга, благословляю тебя до скончания века жить вместе с моими потомками»… Никогда прежде я не понимал, почему от стаи летящих голубей оживает небо, почему радость щемит сердце. Оказывается, всему есть причины, даже радости, при которой оживает память.

Вот она, улыбка спящей памяти, напоминающая о далеком прошлом и о предках.

Еще деталь, которую тоже нельзя не отметить: после легендарного «плавания», то есть после обряда ары-алкын, Ной (Намо) сменил имя, его стали звать Яячи-хан, или Хан-Творец. И сыновья его сменили языческие имена. Соозун-уулу стал Таулье, Сар-уулу – Шаулье, а Балыке – Тирле. У них были теперь тюркские имена и тюркская вера, с них начались первые наши тухумы и орды!

Тут интересно и то, что, по преданию, Всевышний благословил только двух сынов Ноя и сказал: «От вас произойдет народ благоразумный, книжники и пророки, цари и ханы, а Соозун-уулу я возьму к себе на небо».

По той же легенде, от Сар-уулу произошли цари. Бог, обратившись к Сар-уулу, говорит: «Я пошлю вам царя с неба, он будет царем царей, сила его будет велика, никто его не одолеет… Он не будет воевать против царей. Все народы без войны покорятся ему». Обратите внимание на сказанное, в нем очень глубокий смысл!

В этих словах, по-моему, весь ход Великого переселения и распространения веры в Бога Небесного, а главное – в них показаны истоки царской власти, о которой мы отдельно поговорим: разговор о власти не может быть торопливым.

…А не могилы ли потомков Ноя в Нахичевани, у селения Ной? Те царские курганы, расположенные в строгом порядке, что видел я? Однажды они привлекли к себе ученых. Место там таинственное и очень опасное. В нем явно что-то есть.

Когда археологи начали работы, средь бела дня на небе блеснула молния, от горы отделилась тучка и началась страшнейшая гроза, заставившая ученых бросить все и бежать. Молнии били прямо в раскоп. Лишь по счастливой случайности никто не пострадал.

Подобное случилось и на Алтае: когда археологи вскрыли царский курган, тоже появились страшные молнии на чистом небе, они целили в людей. Тогда были жертвы… Не потому ли древние тюрки не беспокоили сон ушедших в мир иной? Знали тайну, о которой мы даже не догадываемся.

Много новых штрихов получил тюркский быт, много традиций началось тогда. Ной, например, велел отмечать сорок дней после смерти человека, потому что сорок дней продолжалось «плавание» самого Ноя.

Таково время пути в мир иной!

Люди должны были очищать жилище, к постели умершего привязывали петуха. С тех пор петухов приносят в жертву и редко употребляют в пищу…

Или прежде бытовало поверье, что умерший уводит с собой скот в страну мертвых. Чтобы впредь не случалось той беды, Ной повелел приносить весной в жертву белую овцу. Причем приносить на высокой горе, обратившись к востоку…

С принятием ислама эта традиция не забылась, но приняла иной, удобный исламу подтекст.

Маршрут нашей экспедиции, как стрела, был нацелен на гору Гямигая. Самую высокую гору на Малом Кавказе, ее высота около четырех тысяч метров, здесь следы древних тюрков в Закавказье. Здесь надо искать знаки их присутствия.

Правда, та гора находится на границе Азербайджана с Арменией, что требует должной осторожности. В нынешней военной обстановке там надо быть начеку все время. Наша экспедиция была не так проста, как это покажется: мало подняться на гору, найти реликвии, важно не стать мишенью снайпера, укрывшегося на противоположном склоне. Все-таки прифронтовая зона.

К Гямигая и пристал ковчег Ноя. Это древнее поверье не противоречит здравому смыслу, наоборот, следует ему. На горе есть камни, на которых сохранились высеченные рисунки той поры, они стали предметом исследования ученых недавно, в советские времена их «не замечали», а сюжеты говорят за себя.

Правда, чтобы понять их, требуется побывать на Алтае, в Хакасии, а еще лучше в Якутии, там точно такие петроглифы.

Однако я выделил не их, а вишапы, большие каменные изваяния фантастических рыб, змей и драконов, которые встретил не на горе, а в самой Нахичевани. Вот это бесспорные доказательства. Такие скульптуры археологи встречают в местах обитания древних тюрков, много их на Алтае, в Хакасии, на территории современной Монголии.

Они как отпечаток пальца, как узор на роговице глаза. Неповторимы.

Гора Гямигая, Азербайджан

Эти уникальные знаки грубоватой наружности наши предки называли «башапа», что в переводе на современный язык означает «начало». Вернее, «отец начала», «отец истока» или «отец всего» (отсюда – «вишап»). То знак раздела земель.

Кроме вишапов встречаются отдельные изображения баранов. Баран у тюрка был символом достатка и благополучия, наш предок еще на Алтае одомашнил это животное и заставил служить себе. На боках каменных баранов легко различить тотемные знаки – тамги, они разные и одинаковые, будто сделаны одной рукой, по единым правилам.

Другие народы не отмечали земли такими скульптурами, у них не было баранов и инструмента, чтобы сотворить это чудо из гранита. Однако кавказские вишапы все-таки отличаются от алтайских, не формой, нет, историей. Их появление на Среднем Востоке (куда относят и Закавказье) связано с царем Ажи-Дахака, это он велел создать те скульптуры, когда делил новую землю, открытую Ноем!

Отсюда еще один легендарный образ на рисунках Гямигая – образ Дракона, Змея. Он и на вишапах, и на скалах. Едва ли не каждый пятый рисунок посвящен Змею.

Раз в семь лет здесь, на вершине, проходил сабантуй, собирались люди, которым покровительствовал иноземный царь, являвшийся сюда в образе Дракона (Змея), так утверждает легенда… А известно, на Древнем Алтае Змея считали праотцом людей, ему отдавали почет и уважение: он знак родного очага, знак Родины.

Первые правители Нахичевани считали себя потомками Ажи-Дахака, возводили к нему родословные и потом передавали из поколения в поколение рассказы о службе предков при дворе этого великого царя-змея… Не отсюда ли традиция украшать посох владыки двумя змейками?.. Может быть. Не исключено, легендарный образ имел земной прототип – царя Кира Великого, основателя Персии.

К сожалению, нахичеванцы забыли о своем славном прошлом. С ужасом слушал я рассказ, как некие умники пустили слух, будто внутри вишапа спрятано золото. Нашлись умельцы, которые стали искать и разбивать уникальнейшие памятники в поисках легкой добычи. Кому выгодна эта ложь? Судить не мне, однако так теряли мы прошлое в болоте собственного невежества. Когда люди не помнят себя, их легко спровоцировать на любую нелепость или подлость. Этим и пользовались враги тюркского мира при молчаливом согласии ученых.

Вот почему в горах не встретить вишапа. Он редкость.

Власти Нахичевани специально придумали в центре города музей под открытым небом, чтобы спасти эти бесценные реликвии от современных варваров. Другого способа нет. Уцелевшие скульптуры свозили из удаленных уголков края. Слава Всевышнему, хоть что-то уцелело.

…В гору Гямигая мы поднимались на вездеходе, поднимались, сколько позволила дорога, у альпийских лугов она кончалась. Мы поставили лагерь и дальше шли пешком, вдыхая ароматы летнего высокогорья. Природа здесь сурова и очень чиста, лето приходит на три – четыре недели, даже в июле может выпасть снег. Собственно, снег тут всегда, по распадкам не тает в самый жаркий день.

И море цветов, буйство будоражащих запахов. Волшебное высокогорье, чарующая красота, которую невозможно забыть.

Предки во всем ценили красоту и простор. Я понял это, когда увидел базальтовые глыбы, они хранили послания – наскальные рисунки, таинственные петроглифы. Признаюсь, вздрогнул от счастья, вдруг упавшего на меня. Перед нами лежало время, прочерченное в камне. Через него можно переступить, но его нельзя не заметить.

Конечно, не первый раз видел подобное, такие рисунки хранят скалы Алтая, Хакасии, Якутии, Казахстана. И перед каждым из них я стоял завороженный, как ребенок, спокойным в древних галереях искусства оставаться трудно… Не могу унять сердце.

Художники, которые поднялись на Гямигая на две с половиной тысячи лет раньше нас, изобразили оленей, горных козлов, змей, сцены охоты, сцены быта, оставили пока не вполне понятные ритуальные символы. Около полутора тысяч рисунков исследовано азербайджанскими учеными, о том выпущены статьи и монографии, работа проделана большая.

Правда, я не встретил даже намека на два простых вопроса, которые нельзя не задать, побывав на Гямигая. Первый – почему художники поднимались именно сюда, а не куда-то еще, чем влекли их эти камни? И второй – как, каким инструментом создавали древнее искусство?

Вопросы непростые, хотя и звучат просто.

Бытующее мнение о городе или крепости на Гямигая лишено смысла. О каком городе речь, если сюда нет дорог? Если зима здесь десять месяцев в году? Если внизу богатая, щедрая для проживания долина? Мнение о городе, по-моему, высказали люди, слабо знакомые с реальной жизнью. Получился типичный стереотип советской науки – утверждение без доказательств.

К сожалению, он поныне присутствует в Азербайджане: ученые из Баку по старой привычке озираются на Москву и не видят разницы между петроглифами на Гямигая и в Гобустане. Хотя они разные по стилю: Гямигая – тюркское искусство, Гобустан – нет, здесь есть следы первобытной культуры и тюркской… Словами здесь объяснять что-либо трудно, живопись надо видеть воочию, чувствовать и понимать.

Но у Азербайджана нет собственной исторической концепции. Да, прошлое окружает его, но молчит азербайджанская наука.

А ведь тюрки выбирали для своих «галерей» высокие горы сознательно – там человек ближе к Небу, к Тенгри. Сюда приходили в особые минуты. Приходили в белых одеждах, по завету Ноя несли жертву, поминали сородичей, ушедших в мир иной, помогали им или, наоборот, просили их о помощи. То была площадка общения двух миров – прошлого и настоящего.

По преданию, душа тюрка после смерти не умирает, а превращается в снежинку, она опускается на вершину горы ждать Высшего Суда. Отсюда белый цвет траура, который был у наших предков, – то цвет чистоты и памяти.

На вершину горы люди шли с сокровенным: просить Всевышнего отпустить грехи усопшему и не быть слишком строгим. Потом складывали из камней обо, или гурий. Два – три камушка ставили один на другой. На всякий случай, как напоминание о просьбе и о себе. Они говорили, «до погребения никого нельзя считать счастливым».

На вершине хоронили праведников, совершивших подвиг во имя Тенгри.

Экспедиция убедила меня: Гямигая – это место паломничества. Святое место. Да, она напоминает корабль, но корабль памяти. Чтобы увидеть его, требуется чистая душа. И немалое воображение… Когда я посмотрел ночью на гору с ее вершины, в полнолуние, то был сражен строгостью пейзажа, вдруг открывшегося в серебряном свете.

Внизу сплошные клубы тумана, они, словно волны в океане, закрыли все вокруг, а над ними гора, как корабль-призрак, и бескрайнее звездное небо. Ничего больше нет. Фантастическое зрелище, в центре которого вечность и ты на палубе поднебесного судна.

Конечно, паломникам гора казалась причаленным судном, потому что в прошлом из нее выступали три скалы – мощные базальтовые столбы, точно как на Оби (Оба), на Енисее (Анасу), на Лене (Илин) и в других местах Древнего Алтая.

К скалам, напоминающим Родину, Ной и «причалил» ковчег.

Потом землетрясение разрушило «причал», оставив груду обломков, ровной грядой сползающих вниз, и камни, опять же знак памяти, привлекли к себе древних художников. Лишь на черных базальтах встречаются древние рисунки. Эти камни очень тяжелые, кажутся натертыми маслом или лаком, они отличаются от всех других, что есть на склоне. По оценкам геологов, в них очень много железа и цветных металлов.

Первые рисунки были на неразрушенных скалах. Но их пока не нашли…

И ответ на второй мой «простой» вопрос таит нюансы историй, где читается время. И он связан с приходом на Кавказ тюркской культуры, которую, кроме веры в Бога Единого, отличало железо. Ведь Ной был из рода кузнецов, он первым сделал плуг и железный серп, о чем тоже сообщила легенда. И не случайно.

Орудия труда наших предков были из железа, в то время как остальной мир довольствовался медью и бронзой. Железо всюду считали редкостью, ценили выше золота, а у нас оно было обычным рабочим металлом. Сомневающимся советую взять медный гвоздь и вырезать им на базальтовой скале букву. Любую. Царапины не получится – медь мягче базальта. Значит, древних художников отличал не только вкус, но и стальные долота, молотки. Иначе их искусство было бы просто-напросто невозможно.

Вишап в форме рыбы. Имирзек, Гегамский хребет

Сталь, булат – след новой культуры, или прихода Ноя. Тогда Закавказье стало «пристанищем вишапов». Здесь, по-моему, все четко: в середине I тысячелетия до новой эры археологи фиксируют массовое появление железных изделий, полученных по алтайской технологии. Почему? Нет ответа. Да и не могло его быть.

В советские времена не задавали вопросов, связанных с историей тюрков! Сейчас другие времена, но в азербайджанской науке ничего не изменилось, она не может скрыть растерянности и беспомощности от свободы, вдруг обрушившейся на нее. Впрочем, та же беда отличает «независимую» науку других постсоветских стран. Не привыкли к свободе! Идей не прибавилось, свежих взглядов – тоже. Вот и топчутся на месте, между вчера и сегодня, не думая о завтрашнем дне.

Отлично понимаю, мои выводы в очередной раз вызовут протест ученых старой школы. Уже слышу их негодование. Что ж? Будем спорить, чтобы сообща идти к истине, от которой нас так долго уводили… Но что бы ни говорили, а умение плавить (не выжигать!) железную руду древние тюрки связывали именно с верой в Тенгри, металлурги у них пользовались тем же уважением, что и священнослужители.

Не будем забывать хотя бы об этом.

Еще один знак ноевых перемен – храмы, и они штрих Великого переселения народов, штрих Древнего Алтая. Восьмигранные стены, шатровые купола стали частью культурного пейзажа Нахичевани. Прежде в храмах справляли тенгрианский обряд, но после принятия ислама к ним пристроили мечети: соседство старого и нового не противоречило друг другу, ислам же развивает идею Бога Единого.

Это я видел в реставрируемом религиозном комплексе около крепости Алинджа. Да и в самой Нахичевани. Древняя религия тюрков не забыта.

А первый храм здесь создал Всевышний – пещеру Асхабу-Каф, ей, видимо, и были посвящены строки 18-й суры Корана. Символично, знаком светского знания в суре выступает вишап – рыба (аят 60 (61)), правда, не каменная[3]. Напомню, по-тюркски «вишап» (башапа) означает «отец истока». О поиске истока идет речь в суре.

Вход в пещеру Асхабу-Каф людям указал огромный железный метеорит, когда-то прочертивший небо, теперь он лежит здесь на постаменте… Я осторожно коснулся метеорита, но ощутил не холод металла, а неистощимую силу веры в Вечное Синее Небо, которое сделало нас тюрками.

Пещера скрыта в расщелине горы, ее вход ориентирован на юг, чем, возможно, она и привлекла предков. Привлекла, разумеется, не ориентацией, а чудом, творимым в день богоявления. В двадцатые числа декабря, в праздник рождества Тенгри, солнце в полдень освещает самый дальний зал пещеры, где в остальное время легкий полумрак и прохлада.

Этот зал отличает купольный потолок, усиливающий звуки, здесь читали молитвы, вели проповеди. Место интересно еще и тем, что с потолка время от времени на головы собравшихся падают мельчайшие капли – слезы милосердной Умай. По поверью, тому человеку, на которого упали эти «слезы», способствует удача и ее заступничество.

Пещера была прибежищем монахов, что тоже в традиции религии Тенгри, на это указывает еще одна известная легенда: о молодых людях, которые проспали здесь триста с лишним лет и не заметили как. Легенда эта есть в иудаизме, в христианстве, в исламе, но там не говорят о Нахичевани. Однако всякая легенда подлежит расшифровке.

Сюжет этой укладывается в этапы распространения веры на Среднем и Ближнем Востоке, что уже есть зацепка для пытливого ума. Другую зацепку я нашел у Э. Гиббона, который написал, что в раннем Средневековье Кавказ считали частью Алтая. Их объединяло даже общее название – Каф… И там и там. А не отсюда ли появился топоним Кавказ?

Очень правдоподобно. Ведь правду лишь затеняют, но никогда не гасят[4].

Мы знаем, весть о Боге Едином несли шедшие с Алтая орды, во главе которых стояли цари. Косвенно о том упоминает «Шахнаме» (Книга царей), к сожалению, неоднократно «редактированная»… А события развивались, следуя логике процесса, и это очень важно – миграционные процессы подлежат расчету, их можно моделировать.

После расцвета и упадка Персии (Парсы) центрами религии стали Кушанское и Парфянское царство с царской династией Аршакидов. Их потом сместили Сасаниды, исповедовавшие зороастризм, а не тенгрианство. Начались религиозные гонения. Но и Сасаниды сошли с исторической орбиты, а с ними – их зороастризм. На Ближний Восток вернулось единобожие.

И – о чудо! – обнаружилась община монахов, которая веками скрывалась в пещере, храня верность Тенгри. Событие из ряда вон выходящее. Появилась легенда о юношах, проспавших более трех веков в пещере Асхабу-Каф. Тайное становилось явным.

Почему легенда? Ответ, думаю, понятен: на пороге стоял ислам, и мир, принявший плоды прежней тюркской культуры, переиначивал их. Маскировал иносказаниями. Так было всегда. Однако легенда осталась, ее символы остались, они ждут исследователя[5].

К сожалению (или, наоборот, к счастью?), пещера Асхабу-Каф, как вся наша культура, хранит в себе первозданную чистоту, она очень слабо изучена. Нахичеванский край, корни которого глубоки и мощны, когда-нибудь вновь назовут Алтаем. Он по-прежнему манит к себе паломников, каждый день едут сюда из Турции, Ирана, самого Азербайджана. Едут семьями по примеру отцов и дедов. Традиция!

Кто-то из гостей оставляет на уступах стен пещеры Асхабу-Каф обо, не понимая его смысла, но поступая, как велит древний обычай. Камушки, поставленные один на другой, там всюду. Тем и сильна народная память, она не исчезает, а лишь забывается. На время, не навсегда.

В той истине, причем с неожиданной стороны, я убедился в Нахичевани, которая в силу невежества людей стала осажденной крепостью, а Карабах, часть Азербайджана, – оккупированной территорией… Не хочу лезть в политику, а без нее уже нельзя. Чувствую – вызову негодование, касаясь болевой точки, но с выводами, к которым пришел после экспедиции, должен поделиться.

…Почему на Ноев ковчег претендует Армения? Без ответа на этот вопрос очерк будет неполным, к такому выводу пришел я уже в Москве.

Хочет кто-то или нет, но армяне на историю имеют те же права, что тюрки. А вот виноваты ли они в своих претензиях на чужую историю? Нет. В части армян (в немалой части!) дремлет та же генетическая память, та же кровь… Говорю, отвечая головой за каждое сказанное слово. Собственно, о том вся книга, вспоминающая Армагеддон – поле битвы Добра и Зла. Света и Тьмы. Правды и неправды.

Сегодняшний Кавказ – это кровоточащая рана той битвы.

Когда сюда в VII веке пришел ислам (или раньше зороастризм), не все приняли его, иные тюрки перешли в армянскую церковь, хранившую духовные традиции Алтая. Этому вопросу мировая наука уделила внимание: о тюркоязычных армянах написаны статьи и книги. Скажем, мне были любопытны наблюдения украинского востоковеда, академика А. Е. Крымского, почти век назад отметившего сходство «старого» армянского языка с языком крымских татар. Академик упоминал труды других ученых (Жана Дени и Тадеуша Ковалевского), сравнивших «старый» армянский язык с языком «Codex Cumanicus».

Разве не интересна работа ныне здравствующего Александра Николаевича Гаркавца, опубликовавшего тексты «старых» армянских молитв? Они на тюркском языке, поэтому автор назвал свой труд «Кыпчакским письменным наследием»… Безукоризненная работа, если бы не наперед заданные комментарии к ней.

И в самой Армении есть древние книги, написанные армянской графикой, но по-тюркски. Похоже, не сирийский, а все-таки тюркский язык был у армян, раз на нем писали молитвы в ранней Армении[6]. Есть и другие доводы в пользу этого утверждения, о них позже.

Знающие армяне признают: веру они приняли от тюрков, «гуннов», так было записано в истории их Церкви. Тюрки строили им первые храмы, тюрки дали им крест. Армянские епископы Кардост и Макар годами в IV веке учились в Дербенте у нашего духовенства, переписывая книги для своей Церкви. Тюркский язык и тюркские книги тогда считались божественными… Это же было!

Напомню и то, что царями Армении являлись тюрки из рода Аршакидов. Едва ли не все знатные армянские роды имеют тюркские корни, что отмечено в родословных. А посмотрите на топонимику сегодняшней Армении, на обилие тюркских слов в ее языке. Всюду одно… Как же можно проходить мимо этих очевидных фактов?

Армянское общество неоднородно, и не заметить это трудно. Конечно, не все армяне говорили по-тюркски… значит, не все поймут меня. Что, если потомки тюрков, ставшие армянами, ищут себя, свою историю? Их желание присвоить Ноев ковчег по-человечески понятно.

Хотя есть армянский эпос «Випасанк», а там сказано: мать вишапов жила к востоку от Арарата (Масиса). То есть в Нахичевани… Все переплелось в этом запутанном мире, где люди, не зная истории, враждуют между собой… Нужна не вражда, а правда о себе! Это единственный путь в будущее. Пусть моя книга станет шагом на дороге к миру.

А пророка Ноя мы пригласим посредником на будущие переговоры. Почему нет? Не оставлять же мир «таким глупым и злым, каким мы нашли его при своем появлении» – это слова Вольтера.

Нахичевань – Москва. Июль 2005

– Стало модно демонстрировать эрудицию по тюркологии, например, репликами об Алтае, стременах, седле и т. д., прочитав или пролистав ваши книги. Это ваши находки или у них есть источник?

– Конечно, источник. А как же иначе?

Если позволю вольность, не сносить головы: «доброжелатели» читают мои строки под микроскопом. Сомнительную информацию стараюсь отвергать, работаю с книгами, признанными мировой наукой. На моем рабочем столе нет придворной московской, казанской или казахской истории… Это и задевает.

Пусть задевает. Авторитет в науке завоевывают не креслом, не приказом, а книгами, которые делают тебе имя. О конском снаряжении у тюрков, и не только о нем, я узнал из работ Сергея Ивановича Руденко, он копал на Алтае знаменитые Пазырыкские курганы, но никогда не пользовался термином «тюрк». Цензура! Ученый выпустил книги по археологии, этнографии, антропологии, а докторскую диссертацию защитил по разделу технических наук, потому как не относился к лицам правящего в науке клана… Не захотел писать истории на московский манер и угодил в тюрьму.

Лучше Руденко археолога в СССР, пожалуй, и не было. Его книги читал параллельно с работой Анатолия Константиновича Амброза о стременах и седлах раннего Средневековья. А «расшифровывал» их труды, держа раскрытой на столе «Историю Китая», иначе не получалось. Вот цитата: «С IV века до новой эры северное царство Чжао переняло у соседей-кочевников (тюрков. – М. А.) их форму одежды (штаны для воинов. – М. А.) и по их примеру стало использовать лошадей для езды верхом, применяя необходимые седла, стремена». Это свидетельство из китайских летописей, оно не единственное. Есть и другие, мы к ним еще вернемся.

Кто придумал стремена и седла? Ответ вроде бы ясен?

Китайцы – написано в «московской» истории. И хоть криком кричи. Таких примеров сотни… Да, историю можно изучать по Карамзину, по Рыбакову, но и по атласу исторической географии. Должны быть такие атласы! Ведь карта порой несет информации больше, чем книга.

География – наука точная. Используя ее методику, можно прийти к выводам, для «официальных» историков недоступным. Или «малоубедительным», как говаривал о моих книгах Олжас Сулейменов. Что ответить ему?.. Есть птицы певчие, а есть ловчие. Они разные. У каждой свой полет: первые кормятся на римских задворках, другие ловят себе пищу в чистом поле, на лету…

– Ваши книги в начале девяностых вызвали настоящий переполох в научном мире. Для них даже специально придумали термин «фолк-хистори», или «непрофессиональная история», чтобы отстраниться от выводов, к которым приводите вы читателей. Сегодня это вызывает улыбку. Вас называют классиком и живой легендой тюркского мира, исследователи ссылаются на работы Мурада Аджи, их рекомендуют как учебные пособия по истории. Триумф вашей «фолк-хистори» очевиден. Чем вы объясняете это?

– Ну уж не распадом СССР, как утверждали оппоненты, это точно. Проблема глубже, она имеет свои грани и акварельные оттенки. В ней – очередная забытая истина.

Вспомним: советское общество погубил интеллектуальный мусор, который оно же и производило. Случилось то, что случилось – общество захлебнулось в собственных отходах. Как захлебнулся в своих нечистотах Циннобер в сказке Гофмана. Партийные боссы, как и он, извели правду, творили с ней что хотели. И то же получили. Историю СССР исправляли раз шест – семь, каждый временщик желал увековечить свой взгляд на прошлое. А так не должно быть.

Это смерть, если у страны непредсказуемо прошлое. Только думал ли кто о том, «исправляя» народу память?.. Нынешний интерес к истории вполне объясним. Общество, казалось бы, навечно опоенное ложью, вдруг ожило, тон в нем задавали новые люди. Не партийные функционеры, как прежде, что уже прогресс. И хотя многое сегодня вернулось на круги своя, дышать стало все-таки легче.

Оппоненты не понимают: прежде одной рецензией убивали неугодного автора.

Теперь другие времена. Мне безразличны заказные «критики», сам решаю судьбу своих книг. Пользуюсь благами страны, отменившей цензуру и черных рецензентов… Но ради успеха все-таки стараюсь прислушиваться и к порицающим.

Поэтому утверждаю: поле для моей «фолк-хистори» распахал ЦК КПСС, продуктом которого были разного рода академические генералы, они своим сочинительством готовили успех моим книгам. Эти люди никогда не рисковали карьерой ради науки, не стремились открыть неизвестные страницы, их устраивала дозволенная информация, другой они чурались. За свои бездарные сочинения получали должности и сытую жизнь. Но… даже лев в клетке хиреет. Издавали они много, только никто их трудов не читал.

То были ненужные обществу книги! Ни тогда, ни сейчас!

С распадом СССР зажиревшая «элита» осталась не у дел, ее лишили монополии на информацию. Хотя, казалось бы, нет цензуры, работай, восстанавливай правду, перед тобой открыты все архивы, и море тебе по колено. Но карманные «профессионалы» не сумели распорядиться свободой, кто-то из них ушел в бизнес, в религию, кто-то на поиски легкой жизни. И никто – в литературное творчество, на вольные хлеба, где надо рисковать головой и очень много трудиться.

Мои книги потребовало общество. Ему, как лекарство от беспамятства, нужна была правда. При огромных по нынешним меркам тиражах – до 50 тысяч экземпляров – книги становились библиографической редкостью, их зачитывали до дыр… Почему? Потому что существуют объективные законы развития, которые живут вне зависимости от запрета или разрешения, они, как вода в океане, существуют сами по себе.

Спрос на информацию, свободную от цензуры, он главный двигатель мысли автора. Поразительно: правду нельзя уничтожить, она вечна. Потребность знать приходит к нам с молоком матери, это потребность здорового человека и здорового общества. Тогда же понял, что мои книги будут популярны до тех пор, пока говорю правду. Начну подстраиваться под кого-то – всё, конец… Интересы побеждают на мгновение, правда – навсегда, с этой мыслью и живу.

Мой козырь также в манере письма, в отказе от дутой наукообразности, стремлюсь к ясности и предельной простоте изложения. Хочу быть понятным даже ребенку. Пишу не под заказ, а для себя, то есть о том, что мне интересно. Сам выбираю темы. Достичь этого легко, надо только не мудрить, не скрывать, не придумывать. Быть искренним, как мальчишка из сказки Андерсена, сказавший о платье голого короля… Одна фраза, один литературный образ могут заменить груды пухлых научных томов, этим и привлекает меня научно-художественный жанр. Он оставляет моему слову свободу.

«Не плоди лишних сущностей», – учили древние.

Понятия, которые не сводимы к интуитивному знанию, должны удаляться, считал английский философ У. Оккам. Я разделяю его точку зрения и развиваю ее. Поэтому лишь людям, чувствующим запах полыни, пьянеющим от него, доверяю свои книги, они мои читатели, мои адресаты. Для них писал «Полынь Половецкого поля» и все остальное.

Это тоже очень отличает мою «фолк-хистори». Книги получились не безликими, не равнодушными, написанными для нормальных людей. Чтобы вольному была воля, то есть выбор – читать иль не читать. Никому себя не навязываю. «Мое дело сказать правду, а не заставить верить в нее», – заметил Жан Жак Руссо. Полностью согласен с ним.

– В Интернете идет бесконечный поток эмоциональных «выбросов» против вас. Интересно, как вы работаете с оппонентами? Опровергаете, признаете, не замечаете? Как?

– Никак. Видите ли, я вырос в другую эпоху и плохо ориентируюсь в современных технологиях, живу по старинке, доверяю информации только из проверенных источников, а не из Интернета. Помимо содержания научной публикации для меня большую роль играет фамилия автора, список использованной им литературы, где опубликовался. Обложка книги, тираж, год и место издания, фамилия научного рецензента говорят о многом. Я сразу понимаю, с чем (или кем) имею дело. И веду себя соответственно. Словом, предпочитаю работать с печатными изданиями.

Понимаете, есть такая вещь, как научная этика. Настоящая критика – это не «эмоции» в Интернете. Зачем мне они?

Их поток нагоняют специально, нагоняет бездарность. Не могут опровергнуть мою концепцию, вот с досады и пишут доносы через Интернет. То почерк советской науки, ее отголоски. По-другому тогда не обсуждали. Клеймили, вешали ярлыки. Что тут отвечать? А главное – зачем? У меня хватает седин и чувства юмора, чтобы молча продолжать начатое дело. Досада – это бессильное бешенство, чувствующее свое бессилие и показывающее его поступками.

Только зря они сотрясают воздух, я не читаю даже газет. Долгое время вообще не пользовался Интернетом (как источнику информации не доверяю ему и сегодня). Об эмоциональных «выбросах» узнал в 2004 году, когда открыл свой сайт. Узнал из писем читателей, которые возмущались содержанием «выбросов». К тому времени уже вышли: «Мы – из рода Половецкого!», «Полынь Половецкого поля», «Тайна святого Георгия», «Европа, тюрки, Великая Степь», «Кипчаки», «Кипчаки, огузы», а главное, «Тюрки и мир: сокровенная история», и все эти «эмоции» были настолько неактуальны, что ответа не требовали. Тем более в науке есть негласное правило не опровергать то, что противник не дал себе труда доказать…

Пару читательских писем опубликовал на сайте, да и то, чтобы позволить оскорбленным читателям защитить себя. Меня защищать не надо.

– А по поводу Википедии читатели вам не писали?

– Писали, и не один раз. Кто-то предлагал нанять в самой Википедии добровольцев, оказывающих платные услуги по созданию нужных статей. Некоторые даже хотели опубликовать на моем сайте вариант статьи, более объективный, с их точки зрения. Но я не стал этого делать. Зачем?

Википедия – успешный интернет-проект. Но это игра! Всего лишь игра. Написать статью туда может любой человек, даже школьник. Точно так же любой может исправить текст. И то и другое делается на правах анонимности. Редколлегии нет. Главного редактора тоже нет. Может, поэтому они называют себя «свободной энциклопедией»? При написании статей ссылаться на саму Википедию нельзя, она не принимает ссылки на себя, то есть не признает свои материалы за авторитетный источник информации. Вот это интересно.

Если издание не считает себя достоверным, то почему мы должны доверять ему? И, честно говоря, меня очень удивила реакция главного редактора Британики. Он сравнил Википедию с общественным туалетом, куда каждый может зайти и отметиться. Сравнение точное, но зачем уж так откровенно?

Для обывателя (в хорошем смысле слова) это источник информации. Но только для обывателя. Я отношусь к Википедии как к забавной и, возможно, в чем-то полезной игре. Но только как к игре. Относиться к ней как к энциклопедии не могу. Воспитание не позволяет. (Улыбается.)

– Если у вас нет вопросов к Википедии, то, получается, их нет и к Интернету?

– Конечно, у меня нет вопросов к Википедии, с ней все ясно. Ее создатель – американский предприниматель, владелец сайта – американская организация. Кто хозяин, тот диктует правила игры, подбирает помощников, судей. Какие ж могут быть вопросы? У меня нет вопросов и к Интернету: это техническое средство для хранения и передачи информации.

А вот к самому проекту вопросы имею. Кто контролирует содержание интернет-ресурсов? Непонятно. Кто, называя себя независимым, фильтрует информацию, читает и редактирует переписку участников, заказывает отзывы?.. Не знаю. Даже в СССР цензура не работала так тщательно, как здесь. Информацию буквально взвешивают на весах.

Кто они, эти таинственные ведущие форумов? Неясно. Но элитных игроков, как известно, всегда выдают «фирменные фишки»: изворотливая манера полемики, умение заболтать тему, увести ее в сторону. Даже нерусские обороты речи. «По делам их узнавали их».

Там собрали умелых ребят, их голыми руками не возьмешь. Профессионалы по крупицам распускают слухи, складывая общественное мнение. Очень тонкая работа. Они организованы, как монахи в церковном ордене, стреляют залпами, сразу на нескольких форумах. Искусно нагоняют волну, чтобы утопить незрелого читателя. Одни и те же слова, команды, люди, что бросается в глаза.

– Кстати, о слухах. Ходят слухи, что вы «срубаете бешеные бабки», другие уверяют, вы даже не знаете, где переиздавали вас. Третьи рассказывают, как в Казахстане украли часть тиража «Полыни…», и был суд. Что здесь правда?

– Все, кроме «бешеных бабок» и суда. Разумеется, с первым выходом «Полыни…» возникли проблемы. Все-таки новое для меня дело – книгоиздание, спонсоры, кредит… Надо ли объяснять радость, когда вроде бы солидные люди из Казахстана предложили помощь в реализации книг в странах Центральной Азии. Думал, братья-тюрки проснулись, как им не поверить?

Но вышло словно в дурном сне. Взяв под честное слово треть тиража «Полыни…» (пятитонный контейнер!), вскоре дали знать, что деньги не вернут. Тогда-то я понял, что кроме друзей у моих книг будут враги, враги влиятельные, злые. Еще понял: если начну судиться, ничего больше не напишу. Силы уйдут, как вода в песок, а они того и ждут.

Трудно хранить достоинство, которое оставили тебе единственной собственностью. Но не попросил подаяния… Лишь лучше запоминал адаты предков.

А положение было аховое: проценты кредита банк не отменял. Что делать? Спасла работа над новой книгой. И друзья. Работа удержала от опрометчивых поступков, друзья помогли издать книгу… Выдержал. «Европа. Тюрки. Великая Степь» стала той соломинкой, которая позволила удержаться на плаву, а главное – не озлобиться.

Впрочем, каждая книга учила по-своему… Но с тех пор избегаю общений со всякого рода «влиятельными людьми», работаю только на читателя – моего критика и оппонента, спонсора и держателя акций. Он определяет мой рынок, покупая или не покупая книги, читая или не читая их. Мы с ним свободны в общении.

А вот с оппонентами не везет. В спор (исключительно почему-то заочный) рвутся лишь невежды, у которых нет ни публикаций, ни имени. Они с пеной у рта критикуют меня, ищут «ошибки». Который уж год отрыгивают «мелкий горошек». Пусть отрыгивают, если им от этого легче.

Мои книги отредактированы в издательстве, в них есть ссылки, материал для анализа беру из работ ученых, признанных мировым сообществом. Серьезные исследователи, с которыми я не раз встречался на международных научных конференциях, это понимают сразу. Я открыт для дискуссий и готов к конструктивному диалогу. Но это должен быть совместный поиск истины, а не демонстрация умения оскорблять оппонента.

Дискуссия – это обмен знаниями, спор – обмен невежеством. Золотые слова. Иногда разговор невежд учит больше, чем самая умная беседа – видишь, чего нельзя делать. Не зря же говорят: воспитанности учись у невоспитанного. Неприлично сводить диалог к перебранке… На это толкают меня «критики». Не получится!

Такое мы уже видели: «не читал, но скажу» звучало в СССР не раз. Первый донос на себя за подписью известной «половецкой бабы» с профессорским званием из Академии наук СССР я прочитал в ее письме к редактору «Независимой газеты», когда там вышла моя первая статья на тюркскую тему. Потом в газете началась показательная порка, почему-то названная дискуссией. «Черт ли сладит с бабой гневной», – как точно заметил Пушкин, тюрьмой грозила она…

Сколько потом было таких «сигналов». Думаю, читатель и сам уже догадался, почему мое имя оказалось в черном списке. «Независимая газета» с тех пор меня не публикует. К сожалению, доносы – неотъемлемая часть нашей жизни, их жертвой пал не один ученый. И в итоге имеем то, что имеем: из науки ушли личности! А с обезличенной наукой дружить неинтересно. Где фигуры масштаба Сергея Ивановича Руденко? Он, кстати, был географом по образованию. Многое отдал бы за разговор с ним. Но вот беда, «разошлись» во времени.

Меня неоднократно приглашали на международные научные конференции и на встречи с научной общественностью в Алматы, Баку, Казань, Киев. Поначалу охотно выступал с докладами, слушал других. Но постепенно пришло разочарование… Я так и не нашел специалиста, который изучает Великое переселение народов, знает проблему, источники. Таких ученых, похоже, сегодня нет. Наука жила и живет с мнением, что Великое переселение – это «совокупность этнических перемещений в Европе». Всего-то лишь.

И «перемещения» связываются с кем угодно – с любым народом. Считается, что толчком было массовое передвижение гуннов (с 70-х гг. IV в.). Но что дало толчок этому передвижению гуннов? Какие процессы лежали в его основе? Что служило материальной базой? Наконец, кто были эти самые гунны? Молчат… Вот тебе и «официальная» наука, которую превратили в евнуха, по утрам важно дующего щеки.

Нельзя в XXI веке верить сказкам, рассказывающим о дикарях, варварах, которые серой массой свалились как снег на голову на Европу. Нет! Тогда столкнулись два мира, стоящие на разных уровнях экономического развития. Слабый уступил… Вот близкий тому пример – освоение Америки. Индейцы многократно превосходили численностью колонистов, но победили пришельцы, потому что экономически сильнее были они.

– Но это же действительно совсем другой подход, про экономику варваров мы не слышали, всё больше – про их дикость. Теперь понятно, что мешает иным историкам понять вас. Кстати, они не приглашали вас в «профессионалы», хотя бы участником семинара? Или для такого приглашения требуется диплом историка?

– Сложный вопрос (смеется). У меня нет диплома историка, но диплом географа, полученный в МГУ имени М. В. Ломоносова, уверяю, не самое плохое свидетельство об образовании. Моя кандидатская диссертация, связанная с экономико-математическим моделированием и анализом информации, позволяет ориентироваться в науке. Не только в исторической.

У меня сотни (!) публикаций в центральных изданиях, причем на самые разные темы: от географии до театра, от физики до медицины. Представьте себе, я по личной инициативе занимался исследованием неизвестного науке физического явления: оно связано с концентрацией дейтерия (тяжелой воды) в природе. Даже специальную экспедицию организовал… На эту тему у меня есть научные статьи. Немало моих статей и книг перепечатано за рубежом. Так что перед вами отнюдь не пасынок в науке и литературе, как хочется кому-то представить дело.

Имею стаж и имя. Могу позволить себе писать о том, что мне интересно. Общаться с теми, с кем мне интересно. Веду образ жизни волка-одиночки, хозяина логова. И благодарю Небо за помощь, которую получаю через друзей и от незнакомых мне людей, они, читатели и почитатели, дарят новые сюжеты и радость жизни.

Нет, меня никогда не приглашали в «профессионалы» – я не умею работать под надзором, привык к одиночеству. Страшным годом жизни считаю тот, когда, защитив диссертацию, каждый день ходил на работу и, ничего не делая, сидел до шести часов вечера. Сидел только потому, что не закончился рабочий день. Это настоящая каторга, но ее пережил, чтобы оценить свободу как самое дорогое на свете… Здоровья не нужно, если нет свободы. И деньги не во спасение.

Кстати, первый российский историк Татищев был горнозаводчиком, не историком. И Карамзин не имел исторического диплома. А Лев Толстой – литературного… Могу продолжить, список убеждает: не диплом красит человека, а труд – интерес к человеку, которому ты адресуешь свое творчество.

На архивную пыль у меня аллергия, не знаю, как правильно вести раскопки, ну и что? Мое умение – в искусстве анализа, в сборе и изложении фактов, то есть в том, что сегодня является редкостью для профессионала-историка. Конечно, тот, кто называет меня не историком, прав. Я географ-экономист, пишу книги с позиций своей науки, которую энциклопедия трактует как «область знаний на стыке истории и географии». Не моя вина, что легенды и мифы «официальной» истории порой не выдерживают проверки точными науками.

«Не кори зеркало…» – говорят в таких случаях в народе.

Теперь понятно, почему у моих книг столько «критиков»? Особенно в Интернете. Иные из них не слышали об исторической географии. Это серьезная научная дисциплина, в ней, кроме исторических сведений, присутствуют знания других наук. Она дает более широкий взгляд на события, учит искать причину и следствие. Вот и все. Между прочим, самой трудной задачей в исторической географии считается показ экономической основы изучаемой территории. Именно этими вопросами я и занимаюсь.

– Выходит, с помощью Интернета сегодня вымывают суть событий? Но это же… это подлог? Или нет? Или уже политика? Что происходит? О русских теперь говорят как о не победителях во Второй мировой войне. Умберто Эко и другие писатели настаивают, мол, итальянскому подполью мир обязан победой над Гитлером. Какие еще крупные события ХХ века, по вашему мнению, скоро «уйдут под штукатурку»?

– Не знаю. Но разум подсказывает: на мировой спирали все повторяется. Сегодня та же геополитическая ситуация, что была к концу Средневековья. Тогда кончалась эра тюрков, теперь – русских, значительная часть которых тюрки по крови. Увы, это так. Мы свидетели агонии целого народа, отданного на заклание… Сердце сжимается от осознания этого факта.

В Средневековье церковная инквизиция затерла, замазала следы тюрков в Европе, вытравила из памяти людей само слово «тюрк», объявив его еретическим словом. Увела в прошлое рыцарство, романтизм и другие атрибуты тюркской жизни. Рассадила бывшие орды и тухумы по их нынешним этническим клеткам и клетушкам… Все попрятала под свою «штукатурку», всех обманула.

Теперь на месте тюрков русские, судьба народа, по-моему, решена. Экономически убиты, генетически – тоже: не возрождают себя. Устали от жизни, пребывая средь праха. Пройдет время, появится народ «рашен», вместо России будет несколько новых стран… Пересмотр итогов войны как бы продолжает дело средневековых «штукатуров», не так ли?

Спросите почему?

Потому что зло наказуемо, за него надо отвечать перед Богом. За зло, сотворенное царями Романовыми, ответственность двойная! О ней, об ответственности, веду речь в этой книге, ибо в Романовых вижу причину гибели Руси, а потом и царской России. Романовы – самозванцы: в Смуту, в XVII веке, Запад ввел их во власть. Запад. Не Бог!

Романовская Россия сразу же отошла от традиций Руси. Принялась уничтожать свои тюркские корни, придумала славянские мифы, поверила в них. Война против тюрков стала ее промыслом, ее политикой, в которой терялись лучшие силы, «а басурман зело тихим образом убавлять», было написано в царском указе.

Это теперь забыто, что Смуту на Руси организовали иезуиты. Тем самым они как бы продолжили инквизицию. Сменили в Кремле бояр на дворян, утвердили крепостное право, придумали славянский диалект речи, лишили русских истории. Словом, вбили им в головы имперские амбиции.

Западники круто изменили Русь. Петр рубил не бороды боярам, он обрубал связь поколений, душил память о патриархальных веках… Предчувствую недоумение и вопрос: на каком языке говорила Московская Русь при Иване Грозном? Отвечаю, еще по-тюркски. Звучит непривычно, однако не спешите.

Славянский диалект, тот, на котором мы общаемся, появился из-под пера иезуита Лаврентия Зизания. В 1618 году его работу завершил Мелентий Смотрицкий, тоже иезуит, он выпустил «Грамматику» – учебник, по которому в церковно-приходских школах стали обучать тюрков, названных славянами, новому российскому языку. Заметьте, языку России, не Руси!.. Язык Руси как раз требовалось забыть.

Нововведения приживались с большими трудностями. Иезуиты в 1708 году ввели кириллицу – славянский алфавит, тоже завезенный с Запада… Короче, Русь и Россия стали разными странами: с разной религией, разным языком, разной аристократией и разной идеологией, но с одним и тем же народом. Немыслимо? Фантастично? В том, по-моему, и состоит главная тайна российской истории.

Долго искал я корни слова «патриархальный». Выяснил, это калька тюркского «атача» – «как отец», «по-отцовски». Отсюда и русское «отчизна»… Не вдаваясь в детали, скажу: патриархальная Русь жила по тюркской традиции, которая не устраивала иезуитов, и они сломали ее.

– Мурад Эскендерович, в своих книгах вы показали созданную иезуитами систему «запутывания» памяти народов. Как работает эта система, видно на примере русских и татар. Скажите, какова судьба татарского языка при переходе на латиницу?

– Вопрос не по адресу. Не отвечу, пока молчат специалисты. Но думаю, большой беды не случится, никто не умрет. Не в графике письма дело, а в самом языке. Он умирает, что в тысячу раз страшнее.

Латиница – письменность современного мира, рано или поздно она вытеснит кириллицу, как та вытеснила глаголицу, не потому что лучше, а потому что так пожелали хозяева мира сего, чтобы по-новому диктовать свою волю. Смена алфавитов традиция, она необратима, потому что идет со времен царя Кира Великого.

Ведь письменность и религия отражают политические лабиринты общества!

По-моему, Татарстану надо думать не о латинице, а о возрождении тюркского литературного языка и о руническом письме. Хотя бы в рамках эксперимента. Кто знает, возможно, наши руны примет мировое сообщество как самое совершенное письмо, придуманное человеком. Оно экономнее всех известных форм письменности. Язык древних тюрков отличала простота и компактность записи. Руны на треть экономят поле письма, то есть «бумагу», значит, условно говоря, на треть поднимут продуктивность техники. Не исключаю, что они могут повлиять и на электронные способы передачи информации…

Чем проливать крокодиловы слезы о судьбе азербайджанского, татарского или иного тюркского языка, неплохо бы нашим тюркологам покопаться в прошлом. Например, в сравнительном анализе древнетюркского языка с древнеанглийским, древнефранцузским, древнерусским или старокаталонским. Вдруг окажется, то ветви одного языка?

Нашего языка! А такое случится, если не закрывать глаза на Великое переселение. Выяснится, например, что патриархальная Европа писала и говорила на диалектах тюркского языка. Я лично не удивлюсь… Интересная получилась бы диссертация по сравнительному языкознанию.

А если набраться духа и замахнуться на язык урду, храбрец наверняка стал бы героем нашего времени. Пакистан и вся Северная Индия – еще одна забытая область тюркского мира… Окажется, что индоевропейская теория народонаселения читается иначе, чем принято думать.

С докладом на эту тему я выступал на Международной научной конференции по сравнительному литературоведению, которую проводил Бакинский славянский университет в 2004 году. Слушали внимательно, но недоверчиво: уж очень необычно. Была научная дискуссия, которая порадовала своей открытостью. Специалисты не стеснялись задавать вопросы, порой интересные, порой – не очень. Я – за такие диалоги, мне они ближе, чем бесплодные споры.

– Сколько кругом непознанного… Давно высказано мнение, что в истории больше мифов, чем реалий. Ваши книги подняли завесы тайны, по-новому вы трактуете и роль Ивана Грозного в истории Казанского ханства. Почему?

– Устал повторять: российская историография написана рукою и под диктовку Запада. Он заложил основу вражды между татарами и русскими, разделив народ Московии на славян и татар. Чтобы всегда тлел очаг войны внутри России. А от вражды двух выигрывает третий, этим третьим со времен Смуты выступает Запад. Нас разделяли, чтобы властвовать над нами.

Иезуитская теория евроцентризма поделила народы на хорошие и плохие, на исторические и не исторические. К первой группе, конечно, Запад относит себя и своих союзников. Тюркам там нет места, они враги цивилизации. Отсюда пантюркизм, он статья судебного приговора.

Но может ли теория, воспевающая вражду народов, быть конструктивной? Нет, не может. Вот и думайте, почему в истории России так много мифов и легенд.

Например, утверждение, будто Иван Грозный шел на Казань, чтобы крестить татар, ложно, потому что московский правитель сам не был христианином, а Московская Русь – христианской! Зачем ему крестить? Здесь все куда сложнее… Западу важно, чтобы татары и русские не знали о своем племенном родстве, о том, что у них общая Родина. О том, что до 26 января 1589 года они молились одному Богу Небесному – Тенгри. И Иван Грозный, и казанский хан. До этой даты не было на Московской Руси татар и славян. Были московиты, этнически неделимое население.

Иезуиты привили ложные знания, создали миф о злодее Иване Грозном, чтобы им пугать мусульман. А на Казань в 1545 году шел мальчик пятнадцати лет отроду, вели его сами казанцы. Они! Эту тему надо изучать, она стоит того. Казань была духовным центром тюркского мира, она дала великих деятелей Руси – патриархов, митрополитов. Те же Минин и Пожарский – выходцы из Казанской епархии, они по-русски не говорили. Неужели это непонятно?

Неужели надо объяснять? Казань разрушали первой, потому что она мешала. Черные мифы о «поганых татарах», о «кровопийцах русских» пора бы развеять, но они устраивают политиков, которым важно иметь пугало, чтобы пугать им собратьев.

– Мурад Эскендерович, но изменения в обществе все-таки намечаются. Я знаю, какие ожесточенные споры в девяностые годы велись вокруг ваших книг, а названия некоторых глав вызывали шок своей откровенностью. Достаточно вспомнить: «Иго, которого не было» или «Европа начиналась на Алтае». Прошло двадцать лет… И вот 2014 год запомнится тем, что власть сама предложила изъять из учебников термин «татаро-монгольское иго». Разве то не отклик на ваши книги? Вас это радует?

– В таком виде, как происходит сегодня, не радует. На наших глазах в очередной раз желают переписать историю. Опять придумать, но придумать по-другому, с другими аргументами и терминами. Вновь науке предлагается обслужить идеологию, а не сформировать ее. Может ли радовать такой поворот событий? Нет, конечно. Тем более если знаешь, что у России сегодня нет ни идеологии, ни национальной идеи. Ничего нет… Зато есть великое прошлое. Повторяю, великое. Оно насчитывает не тысячу лет, а много больше. Однако что мы знаем о нем?

Подлинная история нашей страны насчитывает две с половиной – три тысячи лет. В народе живет память о том далеком прошлом, которое не хотят видеть учебники. Народный эпос, легенды, песни, пословицы, семейные предания – словом, все то, что по крупицам собирала и хранила народная память, или «фолк-хистори», как говорят на Западе. У нас же этот термин наполнили оскорбительным содержанием.

Создавая новую концепцию учебника по истории России, в очередной раз проигнорировали народную память. Откуда такое презрение к собственному народу? Меняют терминологию, но не меняют саму «иезуитскую» концепцию – все та же скудная тысяча лет истории. По-моему, эта цифра звучит оскорбительно для великой державы, какой была когда-то наша Родина.

Понятно, создание нового учебника по истории не может проходить без участия государства. Все-таки решается важная проблема – формирование личности будущих граждан страны. Задача учебника не в том, чтобы дать набор сведений о прошлом, учебник истории по большому счету воспитывает тех, кто вступает во взрослую жизнь. Он и есть первая ступенька идеологии, выработка которой без участия государства невозможна. Но когда участие превращается в надзор, в цензуру, в сочинительство?.. Не знаю, как тут реагировать. Чиновник и есть чиновник, у него все чиновничье: поведение, мысли, учебники.

Воспитание патриотизма – это важнейшая проблема. Однако слово «патриотизм» в России настолько дискредитировано, что не всякая аудитория уже принимает его. Часто слышатся фразы типа: «Патриотизм – последнее прибежище негодяев». Чудовищно! Святое чувство Родины превращено в разменную монету. В прах.

А почему? Да потому что к России неприменимы слова французского философа Шарля Монтескье: «Привить детям любовь к Отечеству можно лишь в том случае, если эта любовь была у отцов». У нас отцы не знают истории Отечества… Что нам любить? Какую Родину? Мы же о ней толком ничего не знаем, потому что изучали историю по мифам, сочиненным иезуитами. Эти мифы и хотят повторить в новых учебниках, тем самым опять превратить Россию в этакое королевство кривых зеркал.

Может ли радовать такой поворот событий? И можно ли считать его откликом на мои книги?

…Я не раз повторял мой жизненный принцип: «Интересы побеждают на мгновение, правда – навсегда». Книги пишу, исходя из этого правила. Пишу не учебники, где все «непреложно» и одобрено «сверху». Мне интересно рассказать о том, что узнал, до чего докопался, может быть, это заинтересует и читателей. Большую радость доставляют их благодарности за открытие самих себя. Неподдельную радость я испытываю на встречах с читателями. Вижу счастливые лица счастливых людей и чувствую себя счастливым.

Считаю, это и есть главный итог моих книг о едином народе единой страны.

– Мурад Эскендерович, наверняка каждый третий ваш читатель спрашивал: вы патриот России? Если да, то в чем это выражается? Так ли?

– Так. Но я отвечаю, вопрос звучит некорректно, в нем две неопределенности.

Во-первых, смущает слово «патриот», ныне ему придали бранный оттенок. Во-вторых, и это серьезнее, едва ли кто из читателей понимает истинный смысл, стоящий за словом «Россия». Не удивляйтесь, говорить так у меня есть основания.

Слово «Россия» появилось только в XVI веке, появилось оно в Риме, когда там начали готовить детальный план колонизации Восточной Европы и внедрения сюда христианства. В устах Рима это звучало всегда одинаково, тогда и сейчас – subdidit se iugo Christ — и означало «надеть на себя ярмо (iugo) христианства». Таков дословный перевод с латыни… Не тогда ли и пришло иго на Русь?

Ведь топоним Россия (так на латыни звучит слово Русь), вероятнее всего, озвучил папский легат Поссевино, руководитель проекта по христианизации Руси. Появление новых слов в топонимике – еще одна страница нашей малоизвестной истории, но она есть, к ней мы и будем возвращаться. Конечно, здесь не все очевидно, хотя и лежит на поверхности. Но бесспорно одно – с появлением этого топонима началось активное участие Рима в последующей истории России.

Для осуществления своего замысла западная Церковь руками тайных монахов в прямом смысле слова вытравила в Москве царскую династию Рюриковичей, устроила на Московской Руси великую Смуту, потом и христианское крещение в 1589 году, потом буквально силой протащила на престол Романовых – царей, из-за незаконности их выдвижения полностью подвластных Папе. В 1666 году провела раскол не столько новой русской церкви, сколько старого русского общества… Это же все было в истории России. И кто-то всем этим руководил.

Заметьте, Россию слагали совсем другие духовные ценности и мораль, чуждые Руси. Иначе говоря, на географической карте появилась новая страна – с другой религией, с другими героями и политическими ориентирами, но с тем же народом. Россию изначально строили на рабстве и уничтожении, на крепостничестве и бунтах. На тюрьмах и бюрократии, которая в российском обществе всегда играла роль разбойников и судий одновременно… По воле римского «портного» скроена и сшита наша история, в ней государство с первого дня стояло против своего народа. Противостояние это даже не скрывали.

Романовская Россия – порождение Запада, его колония. Империя, нацеленная против Востока. Москва с тех пор подчеркивала эту грань своей политики, подчеркивала действиями, о чем, собственно, свидетельствует вся ее история. Романовым поставили две глобальные цели – уничтожение российских тюрков (татар) и создание военного плацдарма для нападения на мусульманский мир. Москве предлагалось захватить Кавказ и восточные земли Дешт-и-Кипчака (нынешний Казахстан) – словом, превратиться в базу агрессии. В Третий Рим… Впрочем, не буду пересказывать то, что описано в моей книге «Тюрки и мир: сокровенная история».

Отвечая на ваш вопрос, скажу: как романовское творение Россия не прельщает. Мне, тюрку, она враждебна, потому что на протяжении веков Романовы уничтожали моих предков, клеветали на мою культуру, фальсифицировали историю моей Руси… Это же вопиюще несправедливо. Быть патриотом такой России – значит быть предателем своего народа. Не хочу.

Но не знаю, как относиться к сегодняшней России, той, что явилась миру после распада СССР. Если она продолжательница романовской традиции, это не радует. Возможно, топоним Россия показал невежество российских демократов. После распада СССР действующие политики не знали, как и когда появилось слово Россия, что оно означает. Взяли его в крутой оборот, не думая. Даже африканцы оказались умнее: после освобождения Африки они сменили на карте все прежние, то есть колониальные (!) топонимы. У нас этого не сделали и тем запутали себя и других. Когда и как появились слова Казахстан, Кыргызстан, Россия, разве это не еще одна тайна истории?

Не исключаю, слово Россия демонстрирует желание вернуться к досоветскому прошлому, к империи. И топоним сигнализирует о том. Ныне в стране страсть к Западу не меньше, чем в романовскую пору. К чему она приведет? Никто не ответит. Однако как ни смотри, а после перестройки в демократическую Москву пришла новая мораль. И опять чужая! Американская, еще какая-то. Не поймешь.

Тем не менее я патриот, то есть человек, любящий свою Родину, болеющий за нее, работающий ей на благо. Поэтому пишу книги, где пытаюсь докопаться до правды… Знать правду о предках, о своей стране не самое плохое дело… Известно же, что не все лекарства сладки на вкус, так и мои книги, призванные лечить общество, страдающее беспамятством. Они для тех, кто потерял себя. И чувствует это! Мое лекарство – правда. Горькая, как полынь. Другого нет.

– Почему славянский мир умалчивает о «тюркском следе» в своей истории?

– Да не умалчивает, просто не знает о нем. Запрещалось знать! Чему удивляться, в Большой советской энциклопедии статья «Тюрки» вообще отсутствовала. А если молчит энциклопедия, о чем говорить дальше? О каком знании или незнании? Царизм сознательно вел общество к невежеству. К толпе. Не славяне, а силы, руководившие славянами, желали, чтобы те не знали о своей Родине, о предшественнице Киевской Руси, не знали о тюркской культуре, на фундаменте которой в XVIII веке была построена славянская Россия.

В этом проблема, не так ли? И она куда сложнее, чем кажется.

Наблюдательному человеку тут доказывать нечего: более половины слов в русском языке тюркские либо выведены из тюркского корня. Но никто же не изучал эту тему. И не потому, что запрещала цензура, а потому, что за ее изучение не давали ученых степеней и званий. Зато давали сроки заключения. Пример тому трагедия академика Агафангела Ефимовича Крымского и других ученых-тюркологов, настоящих патриотов, которые ушли из жизни, оставив незавершенными свои труды… А получались интересные исследования.

Благодаря им по-новому читается история, например, Болгарии: видно, как появились «славяне». Слово это до Х века, то есть до колонизации Болгарии, означало «раб» и происходило от «sclavus» (отсюда slave). Так греки называли христиан, проживающих в колониях Византии. Даже этнического запаха поначалу не имел этот термин. Был чисто церковным, причем с оттенком пренебрежения. Как откровение прочитал я в монографии Федора Ивановича Успенского, что именно из тюркских ханств Церковь «создавала христианско-славянские княжества».

Когда Болгария пала перед Византией, там первым делом тюрков, веривших в Бога Единого, в Тенгри, греки насильно окрестили своим, византийским крестом. А до конца покорив, назвали славянами, то есть народом-рабом. Иначе говоря, из рабов Божьих греки сделали просто рабов. Такими и остались болгары по нынешний день. Народом, не помнящим родства… Повторюсь, принятие христианства по образному выражению самой Церкви subdidit se iugo Christ означало «надеть на себя ярмо (iugo)»… На удивление точно сказано.

В истории Болгарии все известно – кто, как, когда. Тайна лишь для славян и тюрков со славянской душой. Есть такая генерация колониализма! Пособники Запада с азиатской внешностью, служивые татары, у них своя роль – скрывать тюркскую родословную Европы, взамен ей придумывать что угодно. Так, из ничего появились скифы, славяне и другие «народы». Лишь бы подальше от Алтая, от родного очага, от Тенгри…

Давно замечено, «везде, где воздвигают храм Богу, дьявол рядом строит свою часовню – и самая многолюдная паства у него…» И хорошо. Значит, в храме Господнем остаются избранные, их меньше, но они сильнее духом. Им я и адресую свои книги. А тем, другим, хочу напомнить слова Льва Николаевича Толстого: «Распространяемые внушением ложные понятия можно узнать по блеску и торжественности, которыми они окружаются». Точное наблюдение великого писателя, оно объясняет шумное появление народа шумеры и науки шумероведение.

Откуда взялись шумеры, это «ложное понятие» на глиняных дощечках?

Энциклопедия здесь осторожна: «генетические связи языка шумер не установлены», сообщает она. Это означает: шумерского языка в природе не было. Он не оставил следа в языках других народов, на нем никто не говорил. Однако «переводчик» шумерских текстов известен, им был тайный римский монах, который числился гравером в Британском музее. Вообще не зная древних языков, в одно прекрасное утро он «перевел» все шумерские тексты. И вскоре умер при таинственных обстоятельствах. А «переводы» его живут… Я не шучу.

Есть такая версия. Есть и другие. Они ужасно темные, темнее зимней ночи. Вполне возможно, было совсем не так, как я говорю, а даже наоборот – имел место научный подвиг… Но какая здесь связь между шумерами Ближнего Востока и культурой Древнего Алтая, где все строго, научно и конкретно?

О шумерах не писали древние авторы. Почему? Да никто и не мог писать, потому что их придумали иезуиты. В середине XVIII века при папе Бенедикте XIV была создана Римская археологическая академия, с тех пор производство фальшивок поставлено на поток… Просвещать здесь абсолютно бесполезно.

«Плюнули в небо, а попали себе в лицо», – сказал бы про них Алтай.

– Выходит, беды тюркского мира от иезуитов? Они главные его враги?

– Поиск врагов – дело пустое, нет вечных врагов и вечных союзников. Иезуиты, пожалуй, самое неожиданное открытие в истории тюрков… Вроде бы удалось коснуться какой-то глубокой тайны. Меня потрясла биография Игнатия Лойолы, основателя ордена, вернее, их братства. Великий мыслитель. Гений интеллектуальной войны. Воин новой формации. Честное слово, я теперь преклоняюсь перед ним. Не буду скрывать, он стал для меня кумиром, родным человеком. Как Аттила. Как Чингисхан.

Лойола – знатный род в Испании, благородные рыцари, владевшие замками, один из древнейших. Он здесь со времен Великого переселения народов, его первой волны, то есть с IV века. Пришел с Алтая, чем и «зацепил» меня. Судя по всему, род был из орды Амалов, которая осела на землях нынешней Испании и Франции, так говорит геральдика рода. И история Евразии.

Им, знатным пришельцам, римский император Феодосий дал землю для поместий, но с условием, чтобы дети переселенцев служили в армии Рима. Эту акцию назвали «Гостеприимство», она событие в истории Римской империи и тюркского мира, документ мирил враждующие стороны, роднил их. К сожалению, на нем не заостряют внимание историки. Это невыгодно Западу, привыкшему со времен инквизиции разделять и властвовать, стравливать и обличать.

Будь иначе, люди знали бы, что мужчин рыцарских родов звали джентльменами, что они жили по адатам орды. На древнетюркском языке их имя значит «люди-крепости», здесь непереводимая игра слов, подразумевающая людей, умеющих постоять за себя. Их жизнь протекала как бы в крепости, не доступной другим. Пришельцы не приняли христианство и законы Рима, они хранили свою веру в Бога Единого и свои порядки.

Что показательно, римляне считали джентльменов язычниками, иноверцами.

История рода Лойолы приоткрывает завесу над прошлым Испании. Страна долго не признавала Папу Римского. И ее отнесли к Халифату. Но мусульманства там тоже не было, испанцы хранили свою древнюю веру в Бога Единого – в Тенгри. Они, «мусульмане», почитали святой крест, имели в обряде иконы и храмы… все, как у тюрков Кавказа. Отсюда понятна «испанская инквизиция», последовавшая вслед за римским вторжением 1492 года, роковым годом для Испании.

Старинные храмы, их архитектура, а также исторические драмы испанцев, не ставших единым народом, и позволили мне сложить о них свое личное мнение. Не только они, разумеется. Уже совсем другими глазами я читаю теперь Сервантеса, его Дон Кихот помог мне понять главное: он же защищал традиции старой, то есть тюркской, Европы. Отсюда – Рыцарь печального образа, выставленный на осмеяние.

Род Лойолы относился к числу тех, кто сопровождал выборы царя, иначе говоря, к боярам (у тюрков это титул высшей аристократии, отсюда – пэры в Англии и Франции, их особое положение в обществе). Наверняка так было и в Испании, где жили те же потомки переселенцев с Алтая… Показательна родословная его матери, она из орды Балтов (Северная Европа) и тоже боярских кровей. Название рода Лойола (Loyola) напоминает о знатности, по-тюркски оно означает «сопровождай дракона», то есть род относился к числу тех, кто имел право участвовать в выборах царя.

Это объясняло многое, в частности, как Лойола стал Лойолой, то есть символом духовной чистоты. Он не мог им не стать, ибо следовал адатам Алтая: его род из тех, кто имел право возглавлять Церковь… Очень важно было понять, что правила жизни у европейцев с IV века менялись, становились узнаваемыми, то есть тюркскими. По таким же правилам жил весь Дешт-и-Кипчак…

Умышленно не касаюсь антропологии испанской знати, а тема преинтересная. Но… внешность Лойолы – это чистейший алтайский образец. И глаза, и нос, и волосы, и уши. И скулы, конечно! Выходит, не случайно младенцу при крещении дали тюркское имя Иньиго (Енеко), то есть «хозяин логова». У католиков таких имен нет… И в именах его братьев прочитывается тюркская основа. Значит, крестили детей по нашему обряду!

Не ускользнуло от меня и то, что мальчика, родившегося в 1491 году, учил жизни не отец, а родственник (такое воспитание у тюрков называлось «аталык»). Учил фехтованию, верховой езде, игре на мандолине и танцам. Отдельно были уроки чтения и письма на родном (!) языке. Испанского языка тогда не было, не сложился, а родной тюркский диалект (народная латынь) еще не забылся.

Глубоким такое образование назвать трудно, оно было обычным для юных испанских аристократов. Была обязательна воинская служба, со всеми ее тяготами и радостями, она в биографии дона Иньиго проходила красной чертой. Имя Игнатий пришло к нему в зрелом возрасте, когда он отдал себя служению Церкви. Не буду забегать вперед, вижу сюжет книги. Вроде бы вырисовывается…

По-моему, иезуиты – это образец тюркской духовной культуры, ее вершина. Они изначально жили по уставу алтайского монастыря и считали себя над римской церковью, над ее орденами. И это – в традиции Алтая. При Лойоле то были преданные Богу люди. Потом они заблудились. Став инструментом политики, забыли адаты-заповеди, а с ними – истинную веру. Придумав одну ложь во спасение, вынуждены придумывать другие. Тем и живут.

Да, они спасли Европу от вторжения с востока… Но с водой выплеснули из купели ребенка.

– После ваших книг стали понятнее «темные века» Европы, их история прояснилась. Скажите, а интернационализм для вас понятие абстрактное или конкретное?

– Скорее, уже никакое.

На этом слове воспитано наше поколение, но смысла его мы не понимали. Мы жили им, а оно бессмысленно, как «дружба народов», как другие штампы советской идеологии. Впрочем, о чем вести речь, если теперь в России закон вообще отменил национальности?.. У меня в паспорте такой графы нет.

Размышляя об интернационализме, я пришел к удивляющему выводу: дружили все народы Советского Союза, создавая общую экономику, а плоды дружбы достались тем, кто считал себя гонимым. Даже воры в законе получили их. Значит, опять же дело не в термине, а в знании того, что стоит за ним. Посмотрите на лица самых состоятельных людей России, ее олигархов, министров, депутатов – словом, на героев нашего времени, они и есть новая Россия. Ее элита, чей облик говорит сам за себя. Речь веду, разумеется, не о национальности.

Это же «птенцы гнезда Петрова», только в современной упаковке. Такие же чужаки. Они победили, обманув общество интернационализмом, «дружбой народов», но не их эта идея, вот что хочу сказать. Не сегодняшнее изобретение. Оно имеет давние корни и известно России с петровских времен.

Идея интернационализма проявилась в Смуту, когда в Москве иноземцы разрушали Русь и ее тюркский мир, когда сказочно богатели пришлые ставленники Запада и мелкая русская дворня, предавшая бояр. Воистину «история России – история ее дворянства», глубочайшая трагедия. Эту трагедию никто не осмыслил. Исследователи, если и касались темы, то чуть-чуть.

Дворяне стали рабовладельцами, крепостные слагали их состояние, такого на Руси не было, прежде народ никогда не лишали воли! Романовы предлагали интернационализм, «дружбу народов», добровольное включение в состав России. А получалась Российская империя, крепостное право, бюрократия, воровство, «пушечное мясо», сказочные состояния. Все, как сейчас.

Величие царской России достигнуто ценой жизни других народов. Да и было ли хоть когда-нибудь на самом деле это величие? В стране, где народ нищенствует и бесправен, в стране, где власть и ее окружение купаются в роскоши, а простые люди – в грязи и вшах, не может быть величия. Даже если она располагает самыми богатыми природными ресурсами, ее ждет позор.

Выходит, интернационализм не абстрактен, он указывает на политику, при которой кто-то кладет себе в карман плоды общей «дружбы», называет себя олигархом… Честно скажу, я осторожен в оценках современности, дую даже на холодное молоко, боясь обжечься, но многого в нынешней жизни просто не понимаю. По-моему, это абсурд – ишаки едят зерно, а скакуны жуют солому.

Однако, зная историю и приемы, которыми низвергли тюркскую Русь, воспринимаю по-своему иные реалии современности. Это мое право. Я перестал верить политикам, когда понял, что беды и трагедии «революций», «перестроек», «кризисов»«и прочих недодуманных «реформ» повторяются в жизни только тех народов, которые не умеют анализировать прошлое. То есть не знают своей истинной истории.

Кому выгодно невежество народа, тот и культивирует его.

– Даже не знаю, с чего начать – с благодарности или вопроса… За те двадцать лет, что прошли с выхода «Полыни…», многое изменилось. Последние научные открытия, свидетелями которых мы стали, еще сильнее укрепляют вашу позицию. Например, недавно генетики обнаружили предков американских индейцев среди жителей Алтая. У этих народов схожие маркеры ДНК, что дало право руководителю исследований, профессору Теодору Шурру из Университета Пенсильвании (США), заявить: «Алтай по праву может считаться колыбелью цивилизации». Его вывод будто взят из эпиграфа к вашей книге «Кипчаки». За десять лет до открытия американца вы написали: «Наша Родина Степь, а колыбель – Алтай». А теперь скажите, как вам удалось предвидеть этот прорыв в науке?

– Конечно, меня радует, что идея об Алтае как о колыбели цивилизации находит сторонников. Так и будет. А то, что вы назвали предвидением, есть вывод, к которому приходит исследователь, работающий в рамках научного метода.

Я не раз признавался, что ничего нового не открыл. Всего лишь проанализировал то, что давно известно ученым. Киселев, Руденко, Окладников, а до них Кастрен, Миллер, Потанин – всех не перечислю – наверняка думали и говорили о том же. Ну хотя бы потому, что просто не могло быть иначе. Повторяю, география дает широкий взгляд на исторические события, вот и все. Поэтому еще задолго до открытия Теодора Шурра я сказал: «Мой вывод подтвердят генетики, даже ничего не знающие о Великом переселении народов и моих книгах». Так и получилось. Повторяю, не могло быть иначе. Что скрывать, я ждал открытия, сделанного генетиками. Оно неминуемо должно было произойти.

Ждал я и находку археологов в Денисовой пещере, что на Алтае. Там нашли фрагмент фаланги пальца древнего человека. Генетический анализ находки позволил говорить об открытии нового вида человека, точнее, подвида. Как полагают исследователи, наряду с человеком современного типа (Homo sapiens sapiens) и неандертальцем (Homo sapiens neanderthalensis) следует выделить третий подвид – человека алтайского (Homo altaiensis).

Подумать только, человек алтайский! Звучит. Это ли не открытие?!

Однако не будем спешить, никто же не знает, как человек алтайский переселился в Америку. То, что пишут об американских индейцах и тюрках Алтая как о родственниках, у меня вызывает вопросы и сомнения. Да, у них общие гены. Но тогда почему совершенно разная антропология? И культура разная? У северных и южных индейцев тоже все разное, почему? Есть и другие вопросы по этой теме, заставляющие задуматься.

Один из них географический – как (физически) алтайцы попали в Америку? Гипотеза существования перешейка между материками, мало что объясняет. Даже если перешеек и был, пройти по нему невозможно, он лежал под слоем арктического льда. Еще труднее путь по льду через Тихий океан, там вообще непреодолимые торосы и полыньи… Но главное не лед и даже не климат.

Есть, видимо, какие-то законы освоения новых территорий, они были во все времена, их всегда корректировали здравым смыслом. И я задался вопросами. Зачем люди пошли на другой континент? Как узнали о далекой земле? Шли они толпой или в одиночку? Чем питались? Где ночевали? Чем защищались от хищников? Слишком уж слабым был человек перед лицом враждебной ему природы. Те читатели, кто знает Арктику не понаслышке, понимают, что я имею в виду. Даже разжечь костер там проблема. А преодоление гигантских расстояний по незнакомой территории? Это только кажется легко…

И наконец, вопрос вопросов – как они ориентировались на местности? Как при отсутствии ориентиров выбирали маршрут? Без ориентиров не будет движения вперед, будет только блуждание по кругу, путешественники знают, что это такое – возвращаться к месту, с которого начинали маршрут. Знание территории и маршрута необходимо путнику, особенно первобытному: в Арктике он, полуголый, не прожил бы и сутки, даже имея на руках подробную географическую карту и компас. Таково мое суждение.

Путь по суше между Камчаткой и Беринговым проливом неосуществим даже сегодня. Слишком суров климат, слишком велико расстояние и слишком дик этот край: бурелом, и медведи на каждом ручье. Говорю со знанием дела: меня приглашали принять участие в экспедиции, повторяющей переход из Азии в Америку. Наша экспедиция не состоялась по причине ее физической неосуществимости… Что же говорить о древних? С каменным топором на огромного медведя? Или голой пяткой на торосы?

Безусловно, исследования митохондриальной ДНК и галогрупп, определение их возраста дают обильную пищу для размышлений, это направление в науке может привести к революционным открытиям, все так. Но от исследователя требуется деликатность, чувство меры, ему ни в коем случае нельзя торопиться с выводами. Этим и интересно любое открытие: разгадка одной тайны порождает две новые. Такова суть научного поиска – в постоянном движении вперед.

– Ваши книги поражают читателей полнотой информации, языком. Скажите, где и как черпаете сведения? В каких зарубежных странах побывали?

– Вряд ли поэт скажет, как находит рифму… И я не смогу сказать, когда родился в моей голове тот или иной исторический сюжет, что позвало в экспедицию или библиотеку.

Все начинается просто, задаешь вопрос – почему? А дальше идет само. К примеру, в «официальной» истории написано: в Европу нахлынули орды диких гуннов и разбили непобедимую армию Римской империи. Таков смысл почти всех сочинений по истории раннего Средневековья.

Казалось бы, все ясно?

Отнюдь. Для человека, который знает экономическую, социальную и историческую географию, тут сплошные «почему». Он же все перемерит своей меркой, пересчитает своим счетом. А как иначе? Ему известно, что в античной экономике на содержание одного воина, которого надо оснастить обмундированием и оружием, накормить, дать ему боевого коня, требовалось минимум 5–7 квалифицированных ремесленников. Чтобы содержать тех ремесленников, тоже требовались ресурсы. Следовательно, лишь экономически мощное государство могло иметь армию. Даже в деревне знали: «сермяги не латы, крестьяне не воины».

Но кто из историков спросил, как появились «орды диких гуннов»? Их войско? Не сами собой они сели на коней, взяли в руки копья и шашки и пошли громить Рим? Кто-то их одел-обул, взрастил, наконец? Это вопрос вопросов, он и был первым. Может быть, с него и началось мое исследование Великого переселения народов. Не из небытия явились гунны, точно, не из небытия: связь между экономикой и армией была во все времена и у всех народов. Это закон жизни.

Я не профессиональный историк, поэтому смог подсчитать ресурсы гуннов. Перенес расчет на географическую карту, проанализировал… Определил возможности. Отметьте: сначала влез в экономику, не в историю Алтая, она ближе. Получилась не самая плохая книга «Сибирь: ХХ век», там почти нет древней истории, потому что к ней я только-только подходил.

Узнал о черной металлургии древних алтайцев. Стало ясно: она была точкой опоры их хозяйства, которое и дало им войско и все остальное. Потом «пропахал» геологическую карту Сибири, «нашел» их месторождения. Все реально. Изучил доступные предкам технологии плавки железной руды… Около древнего металлургического горна я, кажется, и прозрел. Где-то глубоко в сознании зародилась концепция Великого переселения народов. Тема легла в нашумевшую книгу «Полынь Половецкого поля».

Следующий вопрос дал новую книгу: как ориентировались «дикие кочевники» на незнакомой территории? В степи же нет ориентиров. Как составляли маршруты пути? В конце концов, что, какой мотив вел их вперед?

Известно, античный мир не был цельным, его слагали очаги цивилизаций, система знаний о континенте вообще отсутствовала, географических карт тоже не было… Многое алтайцами делалось впервые в истории человечества. Постепенно анализируя события, я углублял и углублял мысль о переселении народов – стало ясно: его движущей пружиной были не просто тюрки Алтая, а их вера и материальная культура, к ней потянулись другие народы…

Опять все просто, если знаешь демографию, причины и характер миграции населения, можешь их посчитать и отразить на карте.

Никто, кроме тюрков, не свершил бы подобного переселения, или «воссоединения» континента, потому что не имел производственной базы и такого сухопутного транспорта, подчеркиваю – сухопутного! Ну и конного войска, конечно… Разобравшись с прописными азами экономической географии древнего Алтая, иначе стал смотреть на его духовную культуру. Она стояла на том же экономическом фундаменте. Укрепляла общество. Тюрки первыми на планете поняли: Бог един, как солнце на небосклоне, а религиозные взгляды на Него многочисленны, они подобны лучам солнца.

Дальше – больше. Составляя маршруты Великого переселения, я как бы строил для себя логическую модель, которая позволяла не только систематизировать знания, но и предсказывать новые. (Как в свое время Периодическая система элементов, составленная Менделеевым.) Понял: в дело вступили социальные законы. Миграция велась осмысленно, она следствие именно экономических новаций тюрков.

По-другому им нельзя было выжить, только с отселением на новые земли.

Ничего нового этим выводом я не открыл. Но он дал право сказать: хаотичность движения народов по планете вульгарно придумана… Поэтому и уязвимы исторические фальшивки, какой бы достоверный вид им ни придавали. Если событие экономически и технически невозможно, его не было. И никакие «источники» не убедят в обратном, потому что просто так никто никуда не ходил, не переселялся. Нереально – рискуешь попасть в рабство. Существовали таможни, пограничные пункты и «железные занавесы»… В прошлом было как в современной жизни – законы управляли обществом. Случайностей не было ни тогда, ни сейчас.

Миграция – это сложный социальный процесс, он имеет причину и следствие… Но историки пренебрегли им. К сожалению. Настоящая история – это все-таки наука, а не игрушка политиков. Она, правдиво изложенная, подскажет, где и как искать «неоткрытые элементы» – забытые события, исчезнувшие страны… Еще раз повторяю: «Созданное Богом смертный уничтожить не в силах».

Руководствуясь своим методом, нашел тюрков в Индии, потом – в Китае, на Среднем и Ближнем Востоке, в Северной и Центральной Африке, в Европе. Нашел, потому что следовал по пути Великого переселения народов, которое началось после демографического взрыва на Алтае. Нашел, потому что знал: чтобы освоить новую природную среду, нужны новые знания и новые формы хозяйствования. А чтобы переселиться, кроме того, требуется транспорт, знание местности, новые приемы строительства и так далее, и так далее… Словом, имел представление о том, как завязывается клубок проблем, который «распутывает» все-таки экономическая география. Не история.

Этим отличаются книги Мурада Аджи, у них не самые слабые тылы. Еще в аспирантуре я усвоил: география – наука аналитическая. На нее можно положиться, она открыла мне тюркский мир и Великое переселение народов, потому что законы развития общества проявлялись во все времена, у всех народов. Так же как влияние природной среды. Тем и живу. Урожай собираю на своем огороде, который сам вскапываю и сам орошаю.

А вот поездками за рубеж похвастаться не могу, их было мало. Почему? Вспомните Антуана де Сент-Экзюпери, его «Маленького принца», что там сказал географ?

Скажу то же: я анализирую, а не собираю информацию. Путешественники, историки, археологи, филологи, теологи, культурологи, этнографы, журналисты собирают сведения о народе, о стране, о времени, географ сводит эти сведения воедино. У каждого свое дело. Свой огород. Не отступая от правил науки, пытаюсь воссоздать картину мира. Что-то вроде бы удается… Ибо логика – грамматика рассудка.

Проиллюстрировать свой метод хочу очерком о Кавказской Албании, стране, о которой мало кто знает. Я ее вычислил, как Менделеев вычислил свойства трех неоткрытых элементов – германия, скандия и галлия. Логически.

У меня долг перед Кавказом, поэтому вновь приглашаю туда читателя.

– Можно неожиданный вопрос? Известно, на Тибете по приказу Гитлера немцы искали Шамбалу – гору Бессмертия. Что вы думает о Тибете, Шамбале? Как они связаны с вашей тематикой?

– Я не романтик, а прагматик, поэтому огорчу читателей: мое мнение о «бессмертии» старо как мир. На этом свете лишь Бог вечен. Имя Ему Тенгри. Остальное – прах.

Бессмертие – это образ, используя который, грешники надеются примерить на себя одежды Бога. Миф, рожденный их же воображением. «Кесарю – кесарево», – говорили в древности и были правы. Гитлер – атеист и мистик, значит, он из породы людей, думающих о бессмертии. То же отличало Сталина, других пленников этой несбыточной мечты.

Нет, бессмертия я не желаю ни себе, ни кому-то другому, а веры в Бога – всем.

Мне ближе точка зрения предков, считавших, что бессмертие обретают поступком во благо своего народа. Лишь подвигу открыта дорога к бессмертию. Имя такого человека прославят поэты и сказители в произведениях, а люди – в воспоминаниях. Иначе говоря, мир сам создает бессмертных, когда их дело остается и продолжается.

Возьмите хана Акташа, он, когда шло заселение Великой Степи, первым вывел свою орду на берег реки Итиль (Волги), потом – на Кавказ, к Дербенту. Или хана Баламира, который в 370 году разбил армию Запада и перешел Дон. То была важнейшая битва, которая открывала тюркам дорогу на запад – за Доном начиналась тогда Европа.

Столько лет прошло, а имена героев живы. Это ли не бессмертие?

Да, многие тюрки забыты, потому что мы многое из своей истории отдали другим, но то временная утрата. Если, конечно, слово «утрата» здесь уместно. Придет время, мы вспомним героев, обессмертим их имена. Откроем Шамбалу! Важно встряхнуться от сна, от лени. Думаю, будет хорошим началом, если появятся инициативные люди в каждом городе, в каждой области, которые начнут по крупицам собирать хронологию Дешт-и-Кипчака, поднимать из небытия события и имена забытых героев своего рода-племени. Начните с себя, дорогие мои читатели. Хватит ждать.

Пусть поначалу будет доморощенно. Но собирайте, действуйте, ищите правду!

В краеведении скрыто непознанное, оно послужит началом серьезного научного исследования… Только делайте умно, а не так, как иные «алчные головы» в Казахстане, которые теперь тюркское и нетюркское, мыслимое и немыслимое приписывают казахам. Не пойму, откуда такая жадность? Едят, как нищий – большими кусками. Не пережевывая, позоря себя и остальных тюрков. Своих братьев.

Если султан Бейбарс, Деде-Коркут или Чингисхан были из Дешт-и-Кипчака, столь ли важно, казахи они или не казахи? При жизни никто бы не посмел назвать их «казах». По-моему, главное, что они тюрки! Этого достаточно. Надо же думать, как выглядим мы со стороны, деля общее наследство предков.

Я с готовностью допущу мысль, что Бейбарс родился в центре Астаны, около президентского дворца, что с его кибитки начался город. Все могло быть… Тогда вопрос: почему не соответствуют сегодняшние казахи образу великого героя? Покажите кого-то в Астане с душою истинного тюрка. Той честнейшей душой, которая отличала султана Бейбарса? Делала его непобедимым? Человеком, перед которым трепетали враги? Такого и близко нет. Зато продавшихся хоть отбавляй.

Думаю, если сегодня сложить воедино всех казахов, не наберем половины духа Бейбарса. И если к ним присоединить всех кумыков, клянусь, никто даже не заметит прибавку. Конечно, звучит горько, но правде надо смотреть в глаза. Мы, тюрки, обмельчали как народ, потому что забыли предков, кодекс их жизни… Лучше бы не вспоминать о героях, а отдать их: Бейбарса – египтянам, Аттилу – германцам. Зачем лилипутам титаны человечества?

Непростая вещь – история. Очень непростая. Легко подавиться костью… Особенно если глотаешь большими кусками. Память требует ответственности. Хочешь быть потомком Бейбарса, соответствуй поступками, а не кричи об этом на каждом углу! Пусть люди скажут: вот – настоящий тюрк, он потомок Бейбарса. Таков мой взгляд на проблему бессмертия. Доросли ли мы до нее? Ответьте сами.

Если же с другой стороны взглянуть на массив Шамбалы, гора еще круче.

Внутренний голос мне подсказывает: искать следы ее города мудрецов надо бы в Семипалатинске. Почему? Объяснить не смогу, но не случайно там устроили полигон для испытания ядерных бомб. На карте СССР были уголки укромнее, однако выбрали этот, потому что знали о некой тайне. О том я слышал от человека, который был причастен к полигону. Говорит, «ходили вредные социализму слухи».

Видимо, кто-то написал письмо в Москву об истории Семипалатинска. Или что-то подобное. В общем, был сигнал, он и решил судьбу полигона.

– Исчезали города, уходили люди, это продолжается и сейчас, когда Казахстан, Азербайджан, Киргизстан и другие стали независимыми. Не так ли добровольно уходили и прежде тюрки из тюркского мира?

– «Среди лягушек стань лягушкой», – учили предки. Их совету следовали орды, начавшие Великое переселение народов две с половиной тысячи лет назад.

Одним из первых Алтай покинула орда Икшваку. Он принадлежал к царскому роду, жил две с половиной тысячи лет назад, на берегу реки Аксу, а в Индии основал знаменитую царскую Солнечную династию, которая веками правила там, создала государство и культуру Индии. Сегодня это Пакистан, области Северной Индии, Бангладеш. И еще язык урду, в котором много древнетюркских слов и выражений. Кроме того, есть потомки махараджей, они помнят свое алтайское происхождение… Есть музей предков… Следы прошлого, как видим, бывают разными.

Хорошо или плохо, что тюрки покидали Древний Алтай? Вопрос лучше построить иначе: был бы возможен прогресс человечества без тюрков? Так точнее.

Думаю, нет, невозможен, потому как знаю: переселяясь на новые земли, тюрки несли плоды своей алтайской культуры. Они свято верили, что все в мире дает Тенгри, Вечное Синее Небо – это главная заповедь тюркского мира… Выходит, предки несли людям дар Божий, которого с надеждой ждал языческий мир. Они, безусловно, сознавали свою высокую миссию и начинали ее от Неба.

Великие люди? Да. И заметьте, уже не тюрки! А посланцы Всевышнего – арии. То есть принявшие обряд ары-алкын, или «осыновленные Небом». Не каждому доверяли служить в армии Бога Небесного. А Великое переселение народов, его исполнителей, иначе не назовешь. Впереди орды шли духовные лица в длинных одеждах, они несли перед собой равносторонний крест и хоругви, это отметили средневековые авторы Европы. Так тюрки Алтая вошли на территорию Римской империи.

К числу покинувших Алтай отнесу царя Кира Великого, основателя династии Ахеменидов и Персии. Его родина – Енисей (Анасу). Тюрк? Да. Ушел? Да. Но без него была бы невозможна Персия… Очень трудно неподготовленным людям принять очевидную истину: посланцы Алтая выполняли волю Божью, великую миссию, они распространяли по евразийскому континенту веру в Бога Небесного.

Уже не тюрки, а проповедники, то есть арии, возглавляли это движение вперед.

– Получается, расселяясь по свету, наши предки теряли культурную самоидентичность? Отдавали себя и свою культуру другим народам? И как бы растворялись в них?

– Отчасти, да. Но я бы не стал так говорить. Правители и аристократия сохраняли на новом месте свою культуру. Однако чтобы приблизить аборигенов, дополняли ее сюжетами из местных традиций и верований. Народы, которые доверились им, усваивали многое из их знаний и умений. В частности, веру. Это была не «дружба народов», а взаимный интерес друг к другу. Поясню свою мысль конкретным примером из сегодняшнего дня.

Как-то мне довелось увидеть испанский документальный фильм «The Knight of the Great Savannah» («Рыцари Великой саванны»). Место действия Западная Африка, государство Бенин. Меня буквально ошеломили первые же кадры. По саванне мчались всадники на великолепных конях. Прямая посадка, свободные движения, уверенность, с которой они держались в седле, восхищали – их было не отличить от конников Великой Степи, если бы не… черные лица. Негры. Скуластые негры с ястребиными глазами и казачьей посадкой. Было чему удивиться. Откуда, из какого прошлого ворвались они на экран?

Оказалось, это аристократия народа баатону, который французы называют бариба. Всадники спешили на праздник, который раз в год устраивает в своей резиденции их царь (в фильме его называют королем). Точнее, праздник проходит не во дворце, а на площади перед ним. Туда стекаются издалека, и хотя у знати есть «мерседесы» и «ситроены», едут верхом – так велит обычай.

История бариба теряется в веках. Их конница пришла с севера, они это помнят. Легко завоевав местные народы, они дали им новые законы и устройство общества, на вершине которого стояла знать пришельцев – члены царской семьи. Так возникло царство бариба.

Пришельцы принесли сюда, в Западную Африку, плоды своей культуры, то есть умения и знания. Первое, на что я обратил внимание, конечно же, была металлургия. Бариба – искусные кузнецы. Люди этой профессии до сих пор окружены ореолом тайны и даже страха. Никто не смеет пальцем коснуться их молота. Кузнецы – повелители огня! Как им удается голой рукой перемешивать раскаленные угли? Великая тайна. Прежде чем приступить к работе, они приносят жертву духам железа, кропя наковальню кровью жертвенного животного.

Свое богатство бариба оценивают числом скота. Причем они единственные в Бенине, кто доит коров и буйволиц, не мысля свой рацион без кисломолочной пищи. Напиток из молока делают и пьют, как мы айран.

Для ухода за скотом нанимают людей из подвластного им народа пёль, с которым расплачиваются урожаем. Бариба – прекрасные земледельцы, выращивают сорго, рис и просо… Я сразу вспомнил, что родина проса Древний Алтай.

Породистые скакуны – предмет особой гордости аристократов, только им позволено садиться в седло. Для праздника готовят коня старательнее, чем всадника. Лошадей украшают узорчатые попоны – орнаменты будто взяты из курганов Древнего Алтая, что тоже не ускользнуло от меня. Были кони, головы которых по древней традиции защищает (от стрел) маска из тисненой кожи. Точно такие маски находили археологи на Алтае.

А седла! Какие седла! Их азиатскую родословную выдает высокая окованная медью задняя лука с инкрустациями из бисера и металла. На Древнем Алтае поначалу седла были мягкие с утолщениями вместо лук, потом придумали высокие луки.

Седло с лукой привело к изобретению стремени. Высшую аристократию тюрков отличали стремена, украшенные медью или золотом. Этот древний обычай долго сохранялся, например, в османской армии. И – о, чудо! – ту же традицию сберегли бариба из царского рода: иметь медные (или золотые) стремена – их привилегия.

Традиции бариба – настоящее сокровище для тюрколога. Конные состязания, джигитовка, борьба на кушаках, падение ниц перед царем, культ предков, воспевание их подвигов на древнем языке, понятном только царю и его приближенным – по ходу фильма я едва успевал отмечать древние приметы нашей культуры.

Но когда увидел чернокожих бариба, дудящих в длинные медные трубы, просто замер от восторга. Эти музыкальные инструменты известны с глубокой древности. С их помощью подавали сигналы во время сражений, их же использовали во время парадных выездов ханов или военачальников. В Средней Азии такие трубы называют «карнай», у бариба – канканди. Иметь их дозволяется только знати, и то с разрешения царя. По количеству канканди судят о месте того или иного рода в иерархии барибского общества. Самому царю принадлежат шестнадцать труб.

Однако настоящее потрясение вызвали даже не трубы, а барабаны (барабакару). Оказывается, барабан (точнее, четыре барабана) у них – символ царской власти! Почитание барабана как символа власти было и в армии Чингисхана, и у сельджуков. И Осман (будущий основатель Османской империи), как гласит предание, вместе со званием защитника границ получил барабан в знак подтверждения этого титула…

Что тут еще добавить? Разве то, что хижины бариба архитектурой похожи на алтайские аилы. Или то, что среди них есть мусульмане и католики, но большинство населения продолжает традиции старой веры. Население Бенина около шести миллионов человек, официальный язык французский. Прежнее название страны Дагомея. Своим расцветом Дагомея обязана народу аджа. Имя Аджа носил их первый царь. По легенде, правитель был леопардом (барсом) в человеческом облике… Что говорить, это очень и очень интересно, но, к великому сожалению, абсолютно не изучено.

Можно ли называть аристократов бариба тюрками? Очень хочется, но не уверен в том, что название будет точным. Можно ли отрицать влияние тюркской культуры на их жизнь? Она здесь вся налицо. Как при Аттиле. Тюрки Евразии не сохранили традиции лучше, чем это сделали негры.

– Ваш рассказ сбивает с ног. Думаете, предки бариба пришли с Алтая? Или хотите сказать, что их царская династия имеет тюркскую родословную?

– Что вы! Разумеется, нет. (Смеется.) В этническом смысле они представители вообще другой расы. Конечно, не тюрки, хотя их предки «пришли с севера». Однако кто знает, что тут правильно, а что нет?

На примере бариба хотел показать, каким неочевидным был процесс распространения тюркской культуры по миру. Иначе говоря, Великое переселение народов – это не только отселение на новые территории, в новую природную среду, а еще и взаимовлияние культуры и природы. Процесс протекал неспешно, не одно столетие, следы его нельзя уничтожить. Следы надо один раз увидеть… А увидеть мог только географ. Бенин – самая южная точка, куда теоретически могли дойти переселенцы с Алтая. Дальше на юг лежат или непроходимые для конников тропические леса, или океан …

География помогла заметить следы Алтая в северо-восточной Африке. Известно, в 30-е годы прошлого века британский археолог Уолтер Эмери обнаружил на территории Нубии группу курганов. Царских курганов IV–V веков! Правители были погребены с серебряной короной на голове, с дорогим оружием (железные мечи в серебряных ножнах), с конем… Вам это ничего не напоминает? Боитесь произнести?

Вот и я остерегаюсь. Поэтому цитирую известного археолога: «Картина удивительно напоминала… царские курганы полукочевых народов степей Евразии». Более того, археолог отметил, что «в церковном изобразительном искусстве Нубии специалисты находят неожиданные аналогии народно-религиозному искусству средневековой Руси». То есть, уточняю я, Руси, исповедовавшей старую, или тенгрианскую, веру. Что и требовалось доказать!

Невероятно? Вовсе нет, если знаешь об Алтае, Великом переселении и о причинах, породивших его. Тюрки знали: Тенгри милостив к поверившему в Него, не важно, с Алтая человек или нет. Эта мысль, по-моему, и двигала вперед тюркские орды – каждый хан желал быть первым, чтобы стать правителем новой страны. И одновременно шло движение навстречу тюркам. То был взаимный процесс. Их приглашали править новыми странами. Им доверяли армию и казну.

Да, на новом месте они становились «лягушками», меняли имена, учили чужой язык, брали чужую одежду, иначе им было бы неуютно на чужбине. Опять не знаю, хорошо это или плохо? Восторг и боль, как известно, живут в сердце рядом.

Меня и восхитило, и вызвало сожаление, например, когда узнал, что царь Кир и другие тюркские цари в Персии носили чужую одежду поверх алтайских штанов. Этим они отличались от коренных жителей, если судить по сохранившимся барельефам той поры. И дело не только в одежде. Есть приметы того славного времени. Есть!

А вывод, по-моему, прост: если уехавшие с Алтая – наши предки, это накладывает особую ответственность за каждое наше слово о них. За каждый наш поступок… Хочешь не хочешь – соответствуй. Иначе ты не тюрк.

Сокол летает по-своему, ворона – по-своему. Думай, чей ты родственник, глядя на собственный полет. Это я и хотел напомнить тем, кто жадно ест за столом истории.

– Тогда такой вопрос: кого сегодня считать настоящим тюрком?

– Очень сложный вопрос. И по-моему, даже провокационный.

В математике есть понятие предела функции – это максимальная или минимальная величина, которой нельзя достичь, она предел, к которому можно лишь стремиться. Видимо, что-то подобное есть в культуре народов, правда, тому еще не нашли определение.

Идеал человека? Какой он? И может ли человек быть идеальным?

Я, например, качествами идеальных людей наделяю предков, правильно или нет – вопрос открытый. Это мое видение прошлого! Их называли ариями, «воинами Бога Небесного», не важно, что иные из них были очень и очень далеки от идеала.

Однако если перейти к сегодняшней жизни, то лучше бы помолчать… Требуются взвешенные слова, а их нет. Так, меня откровенно раздражает суетливость иных алтайцев, возомнивших себя истинными тюрками только потому, что живут на Алтае. Откуда такое высокомерие? Древний Алтай – это не Горно-Алтайская республика, а вся Южная Сибирь, Северный Китай, Монголия. Миллионы человек, а не горсточка, что прячется ныне за словом «Алтай», делая его своей торговой маркой.

Тут надо проверять и разъяснять… Что толку в бисере, если он не нанизан? Не сложил узора?

Я думаю, предки иных нынешних алтайцев заняли покинутые дома уже после Великого переселения народов. Слишком много среди этих пришельцев мелких людишек. Тщеславные, как мыши. За века ничего нового не создали. Старое не сберегли. Могилы наших предков отдали на поругание… Свою душу вручили неизвестно кому. Религия им не знакома. Слово «тюрк» (душа, наполненная Небом) к таким явно не подходит. Да, они говорят на тюркском языке. Ну и что?.. На одну лошадь два седла не наденешь.

Барана режут не так, как мы: не перерезают горло, а рукой давят сердце. Юрту ставят входом на юг, а не на восток, как принято у нас… Могу привести с десяток наблюдений, которые говорят об их не алтайском прошлом. Но в конце-то концов, пусть делают что хотят и как могут, их право, их жизнь. Однако желание встать в центр тюркского мира, к его истокам, да еще диктовать условия, оценивать, что правильно, а что нет, принять не могу… Неприлично. Место свое надо знать, исходя из реалий.

Меня долго одолевали эти скользкие, похожие друг на друга дельцы с кукольной улыбкой, спекулирующие на имени предков. Лишь деньги у них на уме.

Уверен, есть другие алтайцы, но я, к глубокому сожалению, их не встречал… Разумеется, мое замечание относится не к алтайцам, ко всем тем казахам, кумыкам, татарам якутам, кто называет себя тюрком, не понимая, какая это огромная ответственность. Надо помнить о кодексе чести, о достоинстве, долге.

Тюрк – понятие отнюдь не абстрактное, за ним стоят люди, их особенное поведение, глубокая мораль. И ответственность!

А вот хакасы – да, бесспорно, дети древнего Алтая. Живут не напоказ. Скромно хранят старину и традиции. Я чувствую их присутствие даже в Москве, когда читаю древний героический эпос «Ай-Хуучин», бережно собранный Валентиной Евгеньевной Майногашевой. Или Историко-этнографический словарь, который заботливо, буквально по буквам, сложил профессор Виктор Яковлевич Бутанаев. Нам есть чем гордиться.

Вместе с Древнетюркским словарем то мои настольные книги. Источник знаний и приятных воспоминаний.

– Скажите, генерал Ермолов, победивший имама Шамиля, знал о своем тюркском происхождении?

– Конечно, знал. Поэтому и победил. Не имел права проиграть, правда, с Шамилем он не воевал, в его бытность на Кавказе Шамиля не было, он появился позже. У генерала было три жены, три красавицы кумычки. Его дети воспитывались в кумыкской среде… Я был на могиле генерала Ермолова в Орле, видел его дом. Скромный дом, даже не усадьба.

Оказывается, и культура быта наследуется как национальная кухня или поведение за столом. Это еще одна метка народа. Его тавро! Понимаете, у нас дома пахнет иначе. Вещи расставлены иначе. И я это почувствовал через десятилетия в доме Ермолова, хотя там уже никто не жил.

О происхождении генерала спорить не надо, в его родословной записано: «Предок рода Ермоловых Арслан мурза Ермола, по крещению названный Иоанном, в 1506 году выехал к великому князю Василию Ивановичу из Золотой Орды».

Читая эти строки, я задумался: почему от Батыя люди стали уезжать на Русь? Почему раньше из Степи не бежали, а, наоборот, бежали в Степь? Уезжала аристократия, семя народа, почему? Долго искал ответ, а нашел – проглотил, как пилюлю, водой не запив.

Оказывается, власть Чингисхана была не освящена Тенгри. Значит, назваться царем он не имел права, только великим ханом. И аристократы прекрасно знали это.

Общество тюрков по-прежнему жило с небесной традицией, было отнюдь не сборищем диких кочевников, как его представляет «официальная» наука. У них были свое государство, власть, которые отличали их от греков, римлян и других народов. Своя система управления, законодательства, наказания. Был институт адатных судей, следящих за исполнением адатов, за их дополнениями или изменениями. Царь – это лицо государства, лицо народа. Только он имел право прощать преступников, отпускать грехи.

Род Чингисхана не относился к царской династии, которая со времен пророка Гесера вела тюрков по жизни. Великий хан, принесший народу столько побед, принял на себя правление в трудную для народа минуту. Чингисхан первым из ханов попытался восстановить границы державы Аттилы и ее былую славу. Безусловно, великий человек. Но не царь!

– А как же его царский герб?

На его гербе ворон. Не сокол… Такое случилось впервые в тюркской истории, на трон сел правитель, власть которого не от Неба. Люди Степи заволновались, но приняли его власть, а вот терпеть на троне его детей-самозванцев не пожелали. Отсюда и пошла трещина, которая окончательно развалила на куски великую степную державу, созданную царем Аттилой. Чингизиды задушили Золотую Орду своими собственными руками… О чем дальше говорить, если над великим ханом Батыем открыто насмехался собственный брат.

Тогда и начались в Золотой Орде религиозные шарахания – то к исламу, то к буддизму, то к христианству. Свое духовенство не признавало самозванцев, и те пытались освятить свою власть другим путем – приняв другую веру.

А вот Рюриковичи – русские князья – по крови принадлежали царской династии Алтая. Поэтому к ним, на Русь, и пошли служить тюрки-аристократы из Золотой Орды. Казалось бы, абсурд? Нет, начали уходить при Батые, пишет профессор Николай Александрович Баскаков в книге «Русские фамилии тюркского происхождения».

Тысячи аристократов, самых знатных, триста родословных стали русскими…

Родословная генерала Ермолова перевернула в моем сознании с головы на ноги историю Северной Европы, позволила найти логику событий, сделать события понятными, подлежащими анализу. Надо лишь было понять, что Рюриковичи – тюрки, царской крови. По родословной! Все сразу встало на свои места.

Первое, что я вдруг понял, откуда и почему в Европе появилась русская империя, то есть та Русь, о которой старается не говорить российская историческая наука и о которой упоминали средневековые авторы. Столица Руси, если она и была, то на острове Зеландия. Остров знаменит своими курганами. В одном из них, видимо, покоится прах хана Рюрика, основателя русской царской династии, от него пошла слава варягов – морских разбойников.

Русская империя – это огромные области Европы, это много народов и языков. К славянам она не имела ни малейшего отношения. Там, на политической сцене, действовали русские – шведы, датчане, норвежцы, или как их еще называли норманны, люди с Севера.

Было время, когда норманны держали в руках Западную Европу, за что их прозвали викинги, то есть властители морей. Все побережья были подвластны их быстроходным судам. Поднимаясь по рекам, они проникали далеко в глубь континента. Селились там. Так появилась Киевская Русь, например.

Земли Руси простирались далеко от Скандинавии… И мне стало понятным многое в истории, – например, почему Петр I сошелся в битве со шведами под Полтавой, а не где-то на Балтике. Но я не понял и не понимаю до сих пор, почему о Большой Руси так сбивчиво говорит российская историческая наука? Откуда это желание приписать лавры русской империи Московской Руси? А как же шведы, датчане, норвежцы, которых называли русскими? Разве они жили не на Руси? Разве не они создавали ей славу?

Еще я не понимаю, почему патриарх Московский – «Патриарх всея Руси»? Какую Русь собирала Москва? И как она отобрала у Киева права на историю Руси? Не понимаю.

Напомню: в Скандинавию первым пришел проповедник Один (Вотан), Он, как сообщает «Сага об Инглингах», был родом из Страны турок (Кавказская Албания?). После него сюда пришел Аттила и поселил здесь орду Балтов. Викинги всегда жили ордой. Они, превосходные металлурги и кузнецы, прекрасно владели топорами, которые сами же делали, что говорит о многом: «балту» по-тюркски – «топор».

Считали позором ходить пешком, передвигались верхом. Даже на палубу корабля поднимались, сидя на конях. Свои суда называли «кони вод». Отчаянные удальцы «скучали среди мирного бездействия и улыбались в предсмертной агонии». Их главное занятие составлял промысел удачи. Военные трофеи, добывание славы в прямом бою. О такой жизни мечтали все тюркские юноши, с детства воспитываемые воинами.

Я узнал из словаря Махмуда Кашгарского, ученого Средневековья, что слово «рус» тюркское, его дословный перевод «живущие с весла»… Приятно кому-то такое сообщение или нет, но такие они, наши предки. Других нет. Их необычное поведение бросалось в глаза окружающим, но было оно, это поведение, абсолютно одинаковым и в Скандинавии, и в Африке, и в Европе. Люди на коне, в прямом и переносном смысле жившие по адату. Адаты отличали поведение тюрков, придавали их конному образу жизни непохожесть на всех остальных[38].

Словом, в моем сознании открылась новая страница тюркской истории, позволившая заявлять о Руси как о не славянском государстве. Генерал Ермолов, можно сказать, открыл эту тему.

– Звучит неожиданно, как и многое другое в ваших книгах. Опровергать вас трудно – не хватает знаний. Согласиться еще труднее – мешают стереотипы. Как говорят ваши оппоненты, у вас «всюду тюрки». Кстати, они же называют вас дагестанским евреем. Они ошибаются?

– Воистину пути Господни неисповедимы…

О своих еврейских корнях слышу не первый раз. Когда-то, еще в аспирантскую бытность, услышал от якута, что я еврей. Спросил почему, тот ответил: «Ты вежливый. – И добавил: – Первым здороваешься».

Когда стал писать и издавать книги, евреем меня называли за «настойчивость» и «всезнайство». Это тоже не самое плохое, чем награждает природа тюрка… Если честно, мне иногда хотелось бы побыть евреем. Больше бы сделал. Евреи своих писателей и ученых берегут, помогают им, считают гордостью. Да вот не берут они меня к себе. (Смеется.)

А у евреев, по-моему, надо учиться, как они в свое время, при царе Кире, учились у нас. Взяли наши законы (Тору) – стали свободным народом. Их царь Давид родом с Алтая, скотовод, очевидно, выходец из рода Ахеменидов. Он даже внешне отличался от евреев – голубые глаза, светлые рыжеватые волосы. Как у меня. Были.

Может быть, и вправду во мне есть что-то ностальгическое для евреев? (Улыбается.)

Если так, буду гордиться этим. Сегодня евреи, пожалуй, единственный народ на планете, восстановивший в деталях свое прошлое. Они теперь живут с высоко поднятой головой. Еще бы. Возродили модель общества, которую завещал царь Кир, поэтому чувствуют себя народом, получающим от жизни то, что полагается свободному народу – добычу, а не объедки с чужого стола.

– Академик Бартольд в своих знаменитых «12 лекциях о тюрках» утверждал, что у казаков тюркское происхождение. Книгу запретили, но самого его не репрессировали, почему?

– Откуда же мне знать, почему проявили лояльность к ученому. Мой ответ будет сугубо личным. Хотя, если не изменяет память, ученый имел в виду киргиз-казаков, что несколько иное. Одно слово и совсем другой смысл. Думаю, русские казаки о своем происхождении знают не хуже Бартольда. От них я узнал, что в станицах Дона, Яика или Терека до сих пор сохранилась тюркская речь, она родной язык русских казаков. Сам слышал их песни.

О тюркском корне русского казачества знают все, кто исследовал историю Великой Степи и Востока. Те же Марко Поло или Рубрук все назвали по именам, хотя писали не о казаках, а о людях Степи. Более близкий пример – повесть Льва Николаевича Толстого «Казаки», где черным по белому написано, как говорили казаки между собой – по-татарски.

Повесть издана в середине XIX века…

Те же тайны слов на Украине, где по воле царя в XIX веке народ тоже потерял свою «ридна мову», «родную речь». Лишь на Западной Украине гуцулы кое-как сохранили ее. В их языке много славянских и латинских слов, но что к чему, понять можно. Рано или поздно все возвратится на круги своя. Мрак незнания не вечен, книги существуют для того, чтобы просвещать людей.

Тема «Карпаты и тюрки» может стать интересным исследованием, она лежит, как говорится, на поверхности, под ногами. Возьмем географическую карту Карпат, Закарпатскую область и посмотрим на ее топонимы. Некоторые из них на первый взгляд покажутся странными, ничего не значащими наборами букв. Это относится к названию гор и речек, по крайней мере, историку они ни о чем не расскажут. Иное дело географу. Итак, Сюрюк, Цунгу, Туркул, Какараза; горные вершины и горы: Менчул, Менчил, Курпень, Кукуль, Магура, Ринкул, Странжул, хребет Урду, хребет Горганы; реки: Щаул, Балцатул, гора и озеро Бребенескул, село Астей…

Перечень приятно озадачит тюрколога, но топонимика – наука серьезная. Она требует знаний истории местности, ее географии, а также привлечения Древнетюркского словаря. На слове «древнетюркский» делаю акцент. И вот почему.

При открытии новых земель первопроходцы в первую очередь давали название рекам, горам, возвышенностям, потому что именно реки и горы отличают ту или иную местность. Они основа географической карты, рисуют контур новой территории. Великое переселение народов сопровождалось именно открытием новых незаселенных земель, что, кажется, не требует доказательств.

Урал, Кавказ, Карпаты, Альпы… Эти и многие другие топонимы появились в годы Великого переселения. Такова реальность. И тут совершенно неожиданно открывается тайна средневековых карт, большинство из них до сих пор строжайше засекречены в Европе. А секрет их секретности прост – карты выполнены на древнетюркском языке, на диалектах которого когда-то говорила Европа и который теперь там не в почете.

Моя настольная книга «Тюркские географические названия» Эдуарда Макаровича Мурзаева, она не раз удерживала от скоропалительных выводов. Чтобы быть конкретнее, возьму карпатский Сюрюк. Название связано с богатым пастбищем, которое позволяло жителям держать большое стадо (сюрюг). Есть другое объяснение – «холодное место» (сюрк), для земледельца важная характеристика. Однако в нашем случае точнее, пожалуй, будет «река, быстрина» (сюрюк), где можно ловить рыбу. Якуты до сих пор ловят рыбу городьбой (сюрюк), перегораживая реку. Топоним встречается от Байкала до Карпат. И переводится только с древнетюркского языка.

Этот пример, по-моему, убедительно показывает, как осторожно надо обращаться со словом. Для топонимики созвучия слов мало, равно как и для этнографии. Казалось бы, русские казаки и киргиз-казаки, звучит сходно, а разница существенная. Так же и топоним Сюрюк имеет три объяснения, какое из них верное? Сразу не ответить.

Надо иметь в виду, что в IV веке Украина и стала Украиной, то есть каганатом Дешт-и-Кипчака. Говоря о тюркских корнях украинцев, я все время помню, что им запретили говорить на родном языке. Значит, им подменили судьбу и они с тех пор живут чужой жизнью и страдают за чужие интересы.

(беседа с читателем)

– Бытует мнение, что Мурад Аджи приписывает древним тюркам крест в корыстных целях, чтобы сблизить современных тюрков с армянами и христианами, используя особенность человеческого подсознания, типа «25 кадра», так ли это?

– Конечно, так. Только так. А как иначе?..

«Наблюдательные» люди вычислили мою коварную сущность, разгадали дерзкие планы. Молодцы… Вот и ваш вопрос о кресте, кем задан? Зачем?

Подумайте, разве Мурад Аджи придумал тенгрианскую веру? Ее символику? Разве Мурад Аджи сочинил сюжеты народных тюркских орнаментов, которым тысячи лет? Там всюду равносторонний крест – знак Тенгри. Это же азы нашей культуры, ее высшие символы, с которыми я знакомлю читателей.

Да, не всем дано увидеть время, мне посчастливилось – я увидел. И мой долг теперь сообщить об этом соплеменникам. Убежден – люди должны знать знаки своей культуры. Что в том плохого?..

Признаться, когда впервые увидел распечатку из Интернета, оторопел. Даже не подозревал, сколько людей, которых никогда в глаза не видел, «знают Мурада Аджи лично». Оказывается, им доподлинно известно, что книги Аджи пронизаны корыстью и тщеславием, написаны со злой целью. Их шепоток за спиной ощущаю теперь постоянно. Увы, первые враги тюрков – сами тюрки, батраки, мечтающие стать баями.

Может быть, о них не надо и говорить, но, к сожалению, распространение лжи – это метод борьбы Запада с тюркским миром. Не со мной! Прием в ходу у Мальтийского ордена, уже какой век он демонстрирует свое искусство. Но первыми применили этот стратегически важный ход не они, китайцы. Применили очень умело. Додумались бороться против тюрков руками тюрков.

Им многое удалось в VII веке, если судить по географической карте, посмотрите, как далеко продвинули они границу на север от Великой стены. Северо-западный Китай, Внутренняя Монголия, Северо-восточный Китай – это земли, примерно треть страны, где когда-то говорили по-тюркски. Изменения на карте – итог политики.

Такова реальность… Конечно, если замечать только эту сторону жизни, можно опустить руки. Но есть же и другая сторона, положительная. Ложь усиливает, вдохновляет на труд, на поиск новых доказательств и фактов. Я отвечаю шептунам, как велит мне адат, – новыми книгами. Можете сделать лучше – делайте!

Поймите, рано или поздно в каждом человеке проснется память, и мы можем стать свидетелями того пробуждения… Что, если мои книги и есть начало пробуждения народа? Географ не случайно стал историком.

Я поднял глаза и сквозь серые тучи будней увидел солнце (по-тюркски «гун»). Дух гунна вошел в меня. Небесные лучи – знак силы, победившей стихию, считали предки. Отсюда Небесный крест, Тенгри дал его. Всем дает только Он, самый справедливый Судья. Мне дал мое. Этим – моим! – стала концепция Великого переселения народов.

Иные читатели нарочно не понимают ее, не хотят. Они переиначивают смысл сказанного не из-за того, что непонятно написано, а из-за того, что так воспитаны – не доверять. Во всем видеть второй смысл и 25-й кадр.

Как их перевоспитать? Давайте думать сообща.

– Мурад Эскендерович, но людей можно понять, очень неожиданны ваши книги. Так, на обложке «Тюрки и мир: сокровенная история» помещена русская икона, она вызвала протест у мусульман. Зачем вы ее поместили?

– Слушая вас, удивляюсь. В каком же болоте мы сидим… Лучше спросите, кто изображен на иконе? Отвечу: наша Умай. В духовной культуре предков она женское земное начало. Через Умай Тенгри-хан посылает людям свое благоволение. Ребенок в Ее руках – это дар Божий… Забыли Тенгри, забыли Умай, вот и сидим у разбитого корыта, перекошенные от злобы и подозрений… Дай нам 25-й кадр. А его у меня нет.

Икона – плод тюркской культуры, напоминание о Всевышнем. Дословный перевод этого слова с древнетюркского языка «говори истинно», или «раскрой душу».

Каждая орда видела свой лик Умай. Икона делала орду ордой. Скажем, была Донская Умай, ее почитали улусы Дона. На обложке моей книги помещена Киевская Умай, ее в XVI веке тюрки-тенгриане оставили, а тюрки-христиане взяли, назвав Владимирской Богоматерью… Мы сами отдали свое прошлое. Вот почему я сделал такую обложку.

Чтобы показать: утраченное культурное наследие народа не пропадает! Как и сам народ… Он может называться по другому, но душой он останется тюрком.

– Хорошо. Если Рюриковичи были тюрками, то почему Иван Грозный уничтожил Казанское ханство? Это ли не удар по нашей истории?

– А он уничтожил? В вашем вопросе эхо очередного мифа, придуманного, чтобы усилить страх перед московитами. Чтобы подданные России трепетали при слове Москва. Это типичный пример запугивания. Но мир видел и не такое.

Я, прежде чем приступить к написанию главы о крушении Казани, заметил очень любопытный факт: у Москвы в период ее походов на Казань… не было войска. Вообще! В 1550 году Иван Грозный только издал указ об учреждении в Москве стрелецкого войска. А в Казань московский князь отправился в 1545 году. У меня не мог не возникнуть вопрос: кто воевал от имени Москвы?

Когда уточнил биографию Ивана Грозного, оказалось, что в первый казанский поход русский «злодей» пошел, не имея военного опыта, пятнадцати лет от роду. Это немаловажное обстоятельство заставило внимательнее читать литературу, проверять известные факты, сомневаться в них.

«Русское» войско на Казань вел казанский хан Шах-Али, жаждавший отомстить предававшим его мурзам и бекам, переметнувшимся к ставленнику крымского хана, мусульманину Сафа-Гирею… А если говорить короче, война была из-за женщины. Ее звали Сююмбике, красавица досталась победителю – хану Шах-Али.

При чем здесь мальчишка из Москвы?..

Штурмовали Казань татары, они составили «русское» войско. Донские татары, например, сделали подкоп под городскую стену и взорвали ее… Русских солдат там не было, потому что не было в природе. Как положено, победителя одни приветствовали, другие ненавидели.

Ну, и самое удивительное в этой истории. Казанские татары не знали ислама, они верили в Тенгри. Исламские проповедники добирались сюда через Крым, через Донскую Татарию, – это дорога суннитов. Конфликт хана Шах-Али с аристократией и есть первый этап исламизации Казани.

Массовое обращение населения к исламу в России началось в 1670-х годах, после церковного раскола. Это открытие с трудом принимают казанские историки. Понимаю – конечно, удобнее жить по-старому: не надо отказываться от защищенных диссертаций, от званий, полученных за неправду. У них пока взгляд на прошлое другой – тот, что начертил Яков Брюс, главный идеолог Петра I.

Но это же не повод отрицать существование веры в Бога Небесного у наших предков. Еще раз подчеркну: как орда Казанское ханство имело икону Умай задолго до прихода русских. Когда икона пришлась не ко двору, ее передали христианам, которые назвали ее Казанской иконой Божией матери.

Икона – небесный символ Казани. Она лучше всяких слов подтверждает, что правда не знает иных доказательств, кроме своей очевидности.

Повторю, история – наука, построенная на логике, и малейшее нарушение логики может до неузнаваемости менять картину происшедшего. Однако стоит разложить все по полочкам, как ложь проявит себя. У нее краски другие – блеклые, неестественные. Как у выцветшего половика.

– Что же, Иван Грозный или Петр I придуманные личности? Вы что, отрицаете, что Петр прорубил окно в Европу, провел гигантские реформы русского общества?

– Извините, я не утверждаю, что Иван Грозный, Петр I или кто-то иной из «великих» русских придуманные личности. Придуманы их дела! А это совсем другое. Взять Дмитрия Донского, «героя» Куликовской битвы. Меча в руках не держал этот герой…

В 1380 году граница Московского княжества тянулась по Москве-реке, на том берегу лежала Татария, о ней сообщают географические карты, очевидцы, топонимы. Страна эта (Дешт-и-Кипчак) появилась в IV веке, при Батые ее звали Золотой Ордой, русские именовали Татарией, а народ – татарами. Были, как я уже говорил, донские, рязанские, белгородские, курские и другие татары. Их города – Кипензай, Тулу, Бурунинеж, Курсык, Биринчи, Симбир, Сарытау – сохранились… Вот она, география с ее нетленной историей. Удивляться нечему, старинные кладбища в Орле, Рязани или Туле до сих пор зовут татарскими. Других здесь не было.

Но о том времени есть лишь «легенды». Одна из них о Куликовом поле, ее сочинили в XVIII веке. Какое поле, если, по условиям договора с Ордой, русская молодежь служила в войске хана. Кому с кем воевать? Поэтому и нет материальных следов Куликовской битвы.

Однако легенду внедрили в сознание поколений, зная, что князь Дмитрий был «младенцем незлобием», то есть слабосильным. Больной человек. Донским называть его некорректно. Он не видел Дона! Куликовская битва – вымысел от начала до конца, так написано у Н. М. Карамзина в примечании 81 к главе I тома V его «Истории…».

Пожалуйста, проверяйте меня!

Анализируя источники и дойдя до Никоновской летописи, этот осторожный историк не выдержал и воскликнул: «Какая нелепость!» И был прав. Идею «Куликовской битвы» русским подал немец Кранц в XV веке, вернее, его книга «Вандалия», где упомянута битва 1380 года русских с ордынцами на реке Синяя Вода. Победили русские.

Немец, как было принято в то время, русскими назвал норманнов – шведов, осевших в Литовском княжестве. Ориентировался он и в географии, указав: Синяя Вода – приток Южного Буга. Иначе говоря, в книге «Вандалия» речь шла о битве на нынешней Украине. Была порубежная стычка из-за пастбищ для скота.

Однако Петр I желал героической истории России. И получил ее.

– Тогда зачем Петр топором рубил бороды бояр, запрещал им носить камзолы и чапаны? Чего хотел добиться, создавая новую Россию?

– Зачитать главу из моей книги? Или так ответить? Власти хотел!

Той власти, которой у Москвы не было… Здесь, когда разберешься, все глубже и сложнее, чем принято думать. Да, он жаждал власти, но чьей?

Этого не понять, не оценив личность Петра. А царь страдал эпилепсией, которая не лечится до сих пор. Следовательно, расстройства нервной системы не могли не наложить отпечатка на его поведение. На принимаемые решения… Болезнь есть болезнь.

Симптомы ее – вязкость мышления, вспыльчивость, подозрительность. Иначе говоря, расстройство функций головного мозга. Видимо, этим объясняется неусидчивость, которой Петр отличался в детстве. И становится ясно, почему сестра Софья получила домашнее образование, а он нет. Царь был малограмотным. Как и его фаворит Александр Меньшиков…

Эти сведения подвели меня к естественному вопросу: как же больной царь правил Россией? Не преувеличены ли его заслуги? Лишь анализ свиты царя открыл мне глаза: Петра окружали иностранцы-иезуиты, которые со времен Смуты засели в Московском Кремле, они правили романовской Россией…

Адски трудная это работа – искать правду, мне приходится сдерживаться в оценках, наступать себе же на горло, чтобы не шокировать читателя. Думая о нашей национальной гордости, старался быть деликатнее… Честное слово, я не использовал и пяти процентов найденных фактов. Брал самые, на мой взгляд, пристойные.

И их достаточно, чтобы содрогнуться. Оказывается, со времен Смуты, то есть с XVII века, в России насаждали все западное и уничтожали свое, родное.

Это было политикой Романовых.

Взять пример с бородами. Борода у наших предков считалась обязательной у тех, кто представлял род на собраниях, она показывала знатность и древность рода. Для аксакалов, самых уважаемых людей в обществе, чем длиннее борода, тем больше почета. В бороде люди видели символическую связь с предками. С адатами!

Рубя бороды аксакалам, Петр лишал их места в обществе. То было сродни отсечению головы, убийству собственного народа, его адатов. На Руси даже за малейшее повреждение бороды платили штраф, самым презренным наказанием считали выщипывание бороды… И укорачивание кафтанов было ударом по тюркскому наследству. Сносили в чуланы даже чапаны и колпаки аристократов, одежду, которая была знаком отличия в обществе тюрков. Убирали как якобы старое, отжившее.

Больными руками Петра I ломали иезуиты Русь… И создавали Россию, угодную им.

Этими словами я хочу закончить книгу о Кавказской Албании, которая пережила судьбу Руси: ее ломали те же руки, теми же приемами и ухищрениями… Западная церковь стала самой правильной в мире, когда, измучив, убила своего конкурента.

А дальше советую еще раз прочитать «Тюрки и мир: сокровенная история». Многое проясняет эта книга, сам читаю-перечитываю ее страницу за страницей и каждый раз удивляюсь, находя что-то новое для себя.

Даже не верится, что это мое… И как узнал обо всем? Кто дал силы написать такое?

– Хочу задать вопрос, который нельзя не задать. Зачем вы пишете книги? Чего хотите добиться?

– Трудный вопрос… Зачем человек уходит в дорогу? В «Полыни Половецкого поля» я ответил эпиграфом. Привожу его полностью:

Эту книгу не надо читать тому, кто не знает пьянящего запаха полыни, будоражащей кровь емшан-травы.

И тот, кто в вороном коне не видит гарцующей красоты, а в степной песне – услады сердцу, пусть тоже отложит ее, и он не поймет автора.

Пожалуйста, не берите ее и те, кому не интересно прошлое и будущее, кому безразличны предки и потомки.

Она не для вас.

Тот эпиграф отношу ко всем моим книгам, всему моему творчеству… Я пишу для себя, хочу знать правду о себе, своем народе, своей стране. Только правду, какой бы она ни была.

И здесь не могу не сказать о тех людях, которые называют себя историками, учеными. Я потрясен их безответственностью, их необдуманными речами. Защищая не существующую честь давно не существующего мундира, они готовы на любые уловки. Разве можно не замечать, что каждое их лукавое слово оборачивается огромным злом. Как тут не вспомнить: «Сеешь зло – так жди кровавой жатвы!»

С моей точки зрения, забвение правды и привело Кавказ к кровавым конфликтам, которым не видно конца. Нормально ли: брат пошел на брата… В армяно-азербайджанском конфликте вижу войну братьев, забывших родство. Ведь в тысячах азербайджанцев течет армянская кровь, в тысячах армян – азербайджанская, о чем неопровержимо свидетельствует история и еще недавние межнациональные браки.

Оба народа обмануты ложью. Забыли даже общий исток родного эпоса.

Достаточно лишь обратиться к великолепному армянскому сказанию «Сасна црер», чтобы увидеть его алтайские корни. Разумеется, речь не о тюркских именах братьев – Санасар и Багдасар, а об их жизни и подвигах: чего, скажем, стоит эпизод с обретением коня, меча-молнии, чудесных доспехов. Конь давал советы Санасару, он помогал истреблять врагов. А откуда конь у армян? Да еще говорящий те же самые слова, что у тюрков?..

И в моем Дагестане братоубийственная вражда. Сердце сжимается от боли, стоит увидеть, что происходит там, стоит услышать спор, чей народ древнее. Спорят, отрицают, не признают, вместо того чтобы вспомнить былое – когда были единым народом Кавказской Албании, жившим во имя торжества веры в Бога Единого…

Как объяснить людям, что они братья? Задача! И очень важная. Для того и пишу свои книги. Хочу словом остановить кровь, льющуюся на священную землю Кавказской Албании.

– Тогда последний вопрос. В 2014 году, отмечая ваше семидесятилетие, выпустили юбилейные сборники. «Азиатская Европа», «Полынный мой путь» – в них самые любимые читателями книги. «Полынь Половецкого поля» – сколько раз ее издавали, наверно, вы и сами не знаете. А все равно мало. «Без Вечного Синего Неба» – книга, которая по-настоящему еще никем не прочитана, очень глубокий смысл таит она. То же можно сказать и об «Азиатской Европе». Более двадцати лет ваши книги будоражат общественное сознание. За это время подросло новое поколение. Оно только еще открывает для себя Мурада Аджи. Что бы вы хотели пожелать ему?

– Каждый человек мечтает о счастье. Но по-настоящему испытать это чувство можно, когда сделаешь счастливым других. Это понимали наши предки, которые жили по заповедям Киши Хакы. Поэтому и назывались они тюрками, то есть людьми, душа которых наполнена Небом. Я желаю своим читателям счастья – того состояния, когда душа до краев наполнена Небом. И если мои книги помогут им, буду счастлив вдвойне.

Моя рабочая литература приведена в предыдущих книгах, есть она и на сайте http://www.adji.ru. К этому добавлю, что я сознательно не пользовался академическими правилами транскрипций, считая их неприемлемыми в научно-художественной книге. Поначалу вообще не хотел давать список источников, но читатели изменили мое мнение. Я понял, книги теперь читают иначе, чем читали их мои сверстники.

Неожиданности в этом открытии нет. Мое поколение выросло в «книжную» эпоху, когда слово «Интернет» отсутствовало даже у фантастов. Тогда и телевизоры были не в каждом доме. Но молодости, как известно, свойственна пытливость, ответы на свои вопросы мы искали в книгах. Мы читали. Много.

Читали жадно, запоем, домашних книг не хватало, обменивались друг с другом, записывались в библиотеки и спорили, сражая оппонента цитатой или неизвестным ему фактом. Аргументы добывали в книгах, других источников знания просто не было. Мы добывали их сами! С годами выработалась умение выуживать информацию из книжного океана. Это умение очень пригодилось мне в МГУ и в аспирантуре.

Сейчас в распоряжении каждого Интернет с его «поисковиками», забиваешь нужное слово, и тебе выкладывают все, что нашлось в Сети. И многие даже не догадываются, что выложено далеко не все. То, что не попало в Интернет, для пользователей Интернета не существует. Так, искусственно, сужается кругозор современного человека. Означают ли мои слова, что я против Интернета? Нет, конечно. Но надо помнить, что он лишь подсобный инструмент исследователя. Таково мое мнение.

Огорчает и другое. Сегодня культивируется совершенно варварский способ чтения. Для экономии времени пользователь (уже не читатель!), открывая электронную версию книги, «забивает» нужные слова, например, «Китайская стена» и читает только те страницы, где встречается «Китайская стена». Все остальное мимо. Логика исследователя, информация второго и третьего плана, которая необходима при анализе, полностью исключаются. При таком чтении теряются краски, полутона, оттенки – ими богаты бумажные книги.

Вот тому пример. Работая над своими книгами, я с большим вниманием читал Н. Я. Бичурина (Иакинфа), бесценный кладезь сведений по истории Азии. Бичурин говорил и о Китайской стене, называя ее, разумеется, не Китайской, а Великой, как называли сами китайцы. (Кстати, «поисковик» выдал бы здесь нулевой результат.) Меня интересовала, естественно, не стена, а совсем другая тема – взаимоотношения народов Центральной Азии, разделенных этой стеной.

Нашел любопытные сообщения китайских хроник, в разные годы писавших о толпах китайских перебежчиков к гуннам. Еще интереснее были для меня слова китайского сановника Хэу Ин: «Невольники и невольницы у пограничных жителей без исключения помышляют о бегстве. Они вообще говорят, что у хуннов весело жить, и, несмотря на бдительность караулов, иногда перебегают границу» (выделено мной. – М. А.).

Я и раньше понимал, что, вопреки известному мнению, Китайская стена не могла служить защитой от набегов с севера. Даже теоретически невозможно. Эта внутренняя уверенность дала мне основания написать: «Великую Китайскую стену возвели, чтобы остановить отток людей из империи, китайцы бежали на север семьями и целыми деревнями. Там жилось веселее, это слова из китайской летописи. На Алтае жилось веселее! Разве то не оценка тюркской жизни?!»

В списке основных источников я называю труды Бичурина, там же указаны и работы других авторов, без знакомства с которыми мой вывод будет просто непонятен. Но для Интернета эти авторы как бы и не существуют, они же не о стене писали.

Хочу обратить внимание и на другую важную вещь. Да, знание источников для исследователя условие необходимое. Но… недостаточное. Потому что знание – это всего лишь информация к размышлению. И поиск такой информации – важнейший этап в работе автора. (Заметьте, далеко не каждый автор изначально способен стать исследователем.) Знать можно много, даже очень много, но так и не стать исследователем.

Исследование создает новое знание! Оно результат качественно иного поиска – с логикой, с информацией второго и третьего плана, с охотничьим чутьем, наконец, которое необходимо при анализе, о чем я и говорю выше, сетуя на Интернет.

Поясню свою мысль конкретным примером. На сайте я публикую наиболее интересные письма читателей, среди прочих там есть «Письмо о колокольном звоне». Поводом для него стало упоминание в моей книге о звоне колоколов при правлении хана Эрке. Автор письма, один из сотрудников Сибирского центра колокольного искусства, просил поделиться информацией, связанной с историей колоколов «или хотя бы дать рекомендации, где ее можно найти». Думаю, отрывок из моего ответа будет интересен всем читателям.

Вы задали очень интересный вопрос. Специально этой темой я не занимался, она была для меня фрагментом большого исследования, посвященного Великому переселению народов, зародившемуся на Древнем Алтае, в авангарде которого стояли тюрки. В своем исследовании я касался, в том числе, и происхождения предметов культуры, которые пришли на Евразийский континент с Великим переселением народов. К числу таких предметов относится и колокол.

Европа узнала о колоколе и технологии его изготовления от тюрков. Прошло уже почти пятнадцать лет, как вышла моя книга «Европа. Тюрки. Великая Степь», в которой есть строки, посвященные истории колокола (глава «Исчезнувшее наследие»). Его история неразрывно связана с распространением религии древних тюрков – тенгрианства, т. е. веры в Бога Небесного (Тенгри). Тему религиозной жизни Древнего Алтая я развил в книге «Тюрки и мир: сокровенная история»: там я подробнее пишу, как трансформировалась вера в Бога Небесного в разных регионах и в разные исторические эпохи.

Как известно, хан Эрке (Канерка) (так чеканилось имя Канишки на монетах) правил в начале II века (есть и другие датировки). Сведения о том, что колокольный звон был зна́ком той религиозной жизни, оставил нам Бар Дайсан, записавший в начале III века рассказ послов, прибывших в Сирию из Северной Индии (имеется в виду Кушанское царство). Эти записи вы можете найти в работе: Бонгард-Левин Г. М., Карпюк С. Г. Буддизм в античной и раннехристианской литературе// Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982. Там описывается обитель саманеев (шраманов), которые приступают к молитве по звуку колокола.

Интересные сведения о шраманах оставил Бируни (Абу Рейхан Бируни. Индия. М., 1995): он называет их аш-шаманийа, а само слово, как отмечается в комментариях, является производным от слова «шаман». Шраманы (или всё-таки шаманы) в Кушанском царстве не были простыми монахами и тем более буддистами в обычном смысле этого слова, это были священнослужители, «проводившие весь день в беседах о Боге Небесным». Любопытные подробности о них можно найти в работе: Бонгард-Левин Г. М., Ильин Г. Ф. Индия в древности. СПб., 1985.

Кроме этих источников, я, разумеется, пользовался словарями: Христианство: Энциклопедический словарь (статья «Колокол»). Т. I. М., 1993; Мифологический словарь. М., 1991 (статья «Аботени»); Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XIII. СПб., 1894 (статья «Индия»); Древнетюркский словарь. Л., 1969.

Некоторые интересные подробности нашел в книге: Цыбиков Г. Ц. Буддист паломник у святынь Тибета. Петроград, 1919; а также в статьях: Альфонсо Н. Предметы буддийского алтаря; Ткачев В. Культовая архитектура Монголии XVI–XX веков // Декоративное искусство – Диалог истории и культуры. № 1–2, 1995.

Любопытным мне показался и факт, который я нашёл в дореволюционном издании Дм. Бакрадзе «Кавказ в древних памятниках христианства» (год выпуска отсутствует): сообщается, что в Эчмиадзине хранится колокол с Тибета с молитвенной надписью: «Ом, ом».

И всё же сейчас, по прошествии стольких лет, говоря об истории колокола, я бы обратил внимание на главное – на технологию. Изготовление колокольчика, украшавшего одежду, и отливка колокола – принципиально разные процессы. Чтобы отлить колокол, нужны особые знания (и сырье, разумеется).

По одной из версий, «чугун» (чуюн) на древнетюркском языке означает «певучий», а в Древнетюркском словаре еще присутствуют и слова «чогун» (из пламени, из жара) и «чунг» (колокол). Возникает вопрос: не связано ли и само слово с производством колоколов, точнее, с его технологией? Тем более, автор изобретения бронзового колокола известен из мифологии: это – Аботени, а по китайской версии Хуан-ди, жизнь которых связана с Тибетом. Напомню, территория Древнего Алтая включала в себя и часть Тибета.

Технология, использующая чугун, – вот, что кажется мне теперь самым главным в истории колокола. Тюрки изобрели свою технологию плавки железной руды и получения чугуна (она работает до сих пор). Говоря современным языком, это было их «ноу-хау». Вместе с тюрками технология распространялась по свету, а с технологией – и колокола. Разумеется, все было подчинено религии.

Еще раз спасибо вам за интересный вопрос.

Теперь, когда необходимые пояснения сделаны, надеюсь, читатель поймет, почему в списке литературы приведены не все работы, которыми я пользовался. Ведь каждой фразе в моих книгах предшествует анализ источников, перечислить все просто физически невозможно. Вот почему, составляя список, я руководствовался сугубо личными мотивами, главный из которых благодарность. Помимо общепринятых авторитетов, хотелось обязательно упомянуть тех, кто дал толчок моей мысли, позволив по-другому взглянуть на, казалось бы, незыблемые истины. В моем перечне есть имена, практически неизвестные, либо известные только узкому кругу специалистов. Называя их, я как бы говорю этим авторам «спасибо»…

А закончить хочу словами М. Планка: «Каждый выдающийся исследователь вносит свое имя в историю науки не только собственными открытиями, но и теми открытиями, к которым он побуждает других».

Абай Гэсэр-Хубун: Эпопея. Ч. 1–2. Улан-Удэ, 1961–1964.

[Абу-л-Гази] Родословное древо тюрков. Соч. Абуль – Гази, хивинского хана. Казань, 1906.

Абу Мухаммад Ахмад ибн Асам Ал-Куфи. Книга завоеваний. (Извлечения по истории Азербайджана VII–IX вв.) Баку, 1981.

Агаджанов С. Г. Огузские племена Средней Азии IX–XIII вв. (историко-этнографический очерк) // Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971.

Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. М., 1996.

Акишев К. А. Курган Иссык: Искусство саков Казахстана. М., 1978.

Алексеев В. П., Гохман И. И. Антропология азиатской части СССР. М., 1984.

Алексеев В. П. Становление человечества. М., 1984.

Алексеева Т. И., Алексеев В. П. Этногенез славянских народов по данным антропологии // История, культура, этнография и формирование славянских народов. М., 1973.

[Алеппский Павел] Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским. Вып. 1–3. М., 1896–1898.

[Алибеков] Адаты кумыков. Пер. Т. – Б. Бейбулатова; запись М. Алибекова. Махачкала, 1927.

Алиев И. Очерк истории Атропатены. Баку, 1989.

Альфан Л. Великие империи варваров: От Великого переселения народов до тюркских завоеваний XI века. М., 2006.

Амброз А. К. Стремена и седла раннего средневековья как хронологический показатель (IV–VIII вв.) // Советская археология. 1973. № 4.

Арбман Х. Викинги. СПб, 2006.

Арранз М. По поводу крещения князя Владимира / 988 – 1988: Тысячелетие христианизации Древней Руси (Обзор концепции) // Русь между Востоком и Западом: культура и общество. X–XVII вв. Ч. III // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Арсеньев Ю. В. Геральдика. М., 2001.

Артамонов М. И. История хазар. Л, 1962.

Артамонов М. И. Сокровища саков. Аму-Дарьинский клад. Алтайские курганы… М., 1973.

Артамонов М. И. Сокровища скифских курганов. М.; Прага, 1966.

Археология: учебник для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению и специальности «История» / под ред. В. Л. Янина. М., 2006

[Афанасьев] Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. М., 1984.

Ахунов А. М. Сами ад-Даххан – арабский исследователь «Рисале» Ибн Фадлана // Диалог культур Евразии. Вып. 2. Казань, 2001.

Ашмарин Н. И. Словарь чувашского языка. Т. 1–2. Чебоксары. 1994.

Барсов Е. В. Слово о полку Игореве как художественный памятник Киевской дружинной Руси. Т. I–III. М., 1887–1889.

Бартольд В. В. Ислам // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. <Ислам на Черном море> // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. К вопросу о полумесяце как символе ислама // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. К вопросу о сабиях // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

[Бартольд В. В.] Книга моего деда Коркута: Огузский героический эпос. Баку, 1999.

Бартольд В. В. Коран и море // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. Культура мусульманства // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. Мусульманский мир // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. Ориентировка первых мусульманских мечетей // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. Сабии и ханифы // Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Бартольд В. В. Сочинения. Т. I–IХ. М., 1963–1977.

Баскаков Н. А. Русские фамилии тюркского происхождения. М., 1993.

Беда Достопочтенный. Церковная история народов англов. М., 2003.

Бедуэлл Г. История Церкви. М., 1996.

Беккерт М. Мир металла. М., 1980.

Беликов Д. Христианство у готов. Вып. первый. Казань, 1887.

Белявский М. Т. М. В. Ломоносов и основание Московского университета. М., 1955.

Беляев Л. А. Христианские древности. СПб., 2000.

Беляев Е. А. Арабы, ислам и Арабский халифат в раннее средневековье. Второе издание. М., 1966.

Беовульф, Старшая Эдда, Песнь о нибелунгах. М., 1975.

Берзина С. Я. Древняя Индия и Африка // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

Библия. Брюссель, 1983.

[Бируни] Абу Рейхан Бируни. Избранные произведения. Т. 1. Ташкент, 1957.

[Бируни] Абу Рейхан Бируни. Индия. М., 1995.

Бичурин Н. Я. (Иакинф) Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. I–III. М.; Л. 1950–1953.

Бичурин Н. Я. (Иакинф) Статистическое описание Китайской империи. СПб., 1842.

Бичурин Н. Я. (Иакинф) Собрание сведений по исторической географии Восточной и Срединной Азии / Сост. Гумилев Л. Н., Хван М. Ф. Чебоксары 1960.

Блок Марк. Апология истории, или Ремесло историка. М., 1986.

Бокщанин А. Г. Парфия и Рим. Ч. I–II. М., 1960–1966.

Большаков О. Г. Средневековый арабский город // Очерки истории арабской культуры (V–XV вв.). М., 1982.

Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история. СПб., 2001.

Бонгард-Левин Г. М., Ильин Г. Ф. Индия в древности. СПб., 2001.

Бонгард-Левин Г. М., Карпюк С. Г. Буддизм в античной и раннехристианской литературе // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

[Бузанд] История Армении Фавстоса Бузанда. Ереван, 1953.

Бузург ибн Шахрияр. Чудеса Индии. М., 1959.

Буслаев Ф. Историческая хрестоматия церковно-славянского и древнерусского языков. М., 1861.

Бутанаев В. Я. Хакасско-русский историко-этнографический словарь. Абакан, 1999.

Вавилов Н. И. Происхождение и география культурных растений. Л., 1987.

Вавилов Н. И. Пять континентов: Повесть о путешествиях по основным земледельческим районам Земли. М., 1987.

Вайнштейн О. Л. Западноевропейская средневековая историография. М. – Л. 1964.

Вамбери А. Путешествие по Средней Азии… В 1863 г. СПб., 1865.

Вебер Э. Руническое искусство. СПб., 2002.

«Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI–XIII вв. М., 1987.

Вельяминов-Зернов В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Часть I. СПб., 1863.

Вельяминов-Зернов В. В. Исторические известия о киргиз-кайсаках и сношениях России со Средней Азией со времени кончины Абулхаир-хана. Вып. I–II. Уфа, 1853–1855.

Вербицкий В. И. Алтайские инородцы. М., 1893. Репринт. Горно-Алтайск, 1993.

Вертоградова В. В. Находка надписи неизвестным письмом на Кара-тепе // Буддийские памятники Кара-тепе в Старом Термезе. М., 1982.

Вилинбахов Г. В. Знамена как исторический источник и их место в системе геральдических памятников // Геральдика. Материалы и исследования. Л., 1983.

Вилинбахов Г. В. Крест царя Константина в средневековой воинской геральдике Европы // Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л., 1985.

Винклер П. П. Русская геральдика. История и описание русских гербов с изображением всех дворянских гербов, внесенных в Общий гербовник Всероссийской империи. Вып. 1–3. СПб., 1892–1894.

Виолле-ле-Дюк Э. Э. Жизнь и развлечения в средние века. СПб., 1999.

Виолле-ле-Дюк Э. Э. Русское искусство: его источники, его составные элементы, его высшее развитие, его будущность. М., 1879.

Виппер Р. Ю. Возникновение христианской литературы. М.; Л., 1946.

Водов В. Рождение русского христианства: Обращение киевского князя Владимира и его последствия. XI–XIII вв. (Обзор концепции) // Русь между Востоком и Западом: культура и общество. Ч. II // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Возгрин В. Е. Исторические судьбы крымских татар. М., 1992.

Всеобщая история искусств: В 6 т. М., 1956–1966.

Гаджиева У. Деэтнизация кавказских албан в XIX веке. Баку, 2004.

Гаркавец А. Кыпчакское письменное наследие: Каталог и тексты памятников армянским письмом. Т. 1. Алматы, 2002.

Гафуров Б. Г. К 2500-летию Иранского государства // История Иранского государства и культуры (к 2500-летию Иранского государства). М., 1971.

Герасимов М. М. Восстановление лица по черепу. М., 1955.

Гергей Е. История папства. М., 1996.

Герцман Е. В. Преосвященный Порфирий Успенский и его коллекция древних музыкальных рукописей. СПб., 1996.

Гесериада: Сказание о милостивом Гесер Мерген-хане, искоренителе десяти зол в десяти странах света. М.; Л., 1935.

Геюшев Р. Б. Христианство в Кавказской Албании: По данным археологии и письменных источников. Баку, 1984.

Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. Ч. I–VII. СПб., 1997–2000.

Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская литература Италии. Сретенск, 2000.

Горсей Д. Записки о Московии XVI века. СПб. 1909.

Готье Ю. В. Железный век в Восточной Европе. М. – Л., 1930.

Грант М. Крушение Римской империи. М., 1998.

Грант М. Римские императоры. М., 1998.

Грантовский Э. А. Ранняя история иранских племен Передней Азии. М., 1970.

Григорий, епископ Турский. История франков. М., 1987.

[Григорович-Барский В. Г.] Пешеходца Василия Григоро-вича-Барского-Плаки-Албова, уроженца киевского… Путешествие к святым местам… СПб., 1778.

Гризингер Т. Иезуиты. СПб., 1999.

Грязневич П. А. Развитие исторического сознания арабов (VI–VIII вв.) // Очерки истории арабской культуры V–XV вв. М. 1982.

Губер А. А., Колпинский Ю. Д. Искусство Западной и Центральной Европы в эпоху переселения народов и образования «варварских» королевств // Всеобщая история искусств. Том II, кн. первая. М., 1960.

Гуревич А. Я. Культура и общество средневековой Европы глазами современников. М., 1989.

Гуревич А. Я. Походы викингов. М., 1966.

Гуревич А. Я. «Эдда» и сага. М., 1979.

Гюйонварх К.-Ж., Леру Ф. Кельтская цивилизация. СПб. – М., 2001.

Давлетшин Г. М. Волжская Булгария: духовная культура. Казань, 1990.

Дандамаев А. М. Ахеменидское государство и его значение в истории древнего Востока // История Иранского государства и культуры (к 2500-летию Иранского государства). М., 1971.

Данте Алигьери. Божественная комедия. М., 1986.

Даркевич В. П. Произведения западного художественного ремесла в Восточной Европе. (X–XIV вв.). М., 1966.

Даркевич В. П. Аргонавты средневековья. М., 1976.

Даркевич В. П. Художественный металл Востока (VIII–XIII вв.). М., 1976.

Дашков С. Б. Императоры Византии. М., 1997.

Дебиров П. М. Резьба по камню в Дагестане. М., 1966

Денни Ф. М. Ислам и мусульманская община // Религиозные традиции мира. Т. 2. М., 1996.

Джафаров Ю. Р. Гунны и Азербайджан. Баку, 1985.

Джонс А. Х. М. Гибель античного мира. Ростов н/Д., 1997.

Дирингер Д. Алфавит. М., 1963.

Добльхофер Э. Знаки и чудеса. Рассказы о том, как были дешифрованы забытые письмена и языки. М., 1953.

Доклады Международного конгресса, посвященного тысячелетию христианства на Руси – Украине (Равенна, 1988 г.) // Русь между Востоком и Западом: культура и общество. Ч. III // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Доннелли А. С. Завоевание Башкирии Россией 1552–1740: Страницы истории империализма. 1995.

Древнерусские города в древнескандинавской письменности: Тексты, перевод, комментарий. М., 1987.

Древнетюркский словарь. Л., 1969.

Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

Дьяконов М. М. Очерк истории древнего Ирана. М., 1961.

[Евсевий] Церковная история Евсевия Памфила. Т. I. СПб., 1858.

Егер О. Всемирная история в четырех томах: Новая история. СПб., 1904. Репринт. М., 2000.

Егер О. Всемирная история в четырех томах: Средние Века. СПб., 1904. Репринт. М., 1999.

Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв. М., 2013.

Ергин Ю. Подвижник и рыцарь науки: О Сергее Ивановиче Руденко // Бельские просторы. Уфа, 2007, № 9.

Жирмунский В. Народный героический эпос. Сравнительно-исторические очерки. М. – Л., 1962.

Жирмунский В. Сказание об Алпамыше и богатырская сказка. М., 1960.

Жуковский П. М. Культурные растения и их сородичи. М., 1964.

Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. М., 1980.

Задворный В. История римских пап. Т. I–II. М. 1995.

Заднепровский Ю. А. Об этнической принадлежности памятников кочевников Семиречья усуньского периода II в. до н. э. – V в. н. э. // Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971 .

Засецкая И. П. Культура кочевников южнорусских степей в гуннскую эпоху (конец IV–V вв.). СПб., 1994.

Зеймаль Е. В. «Сино-кхароштийские» монеты (к датировке хотанского двуязычного чекана) // Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971.

Зелинский А. Н. Кушаны и махаяна // Центральная Азия в Кушанскую эпоху. Т. 2. М, 1975.

[Зизаний Л.] Грамматика словенска…. Вильно, 1596. Репринт. М., 2000.

[Ибн Фадлан] Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939.

Ингстад Х. По следам Лейва Счастливого. Л., 1969.

Иностранцев К. А. К истории домусульманской культуры Средней Азии. Пг., 1917.

Иностранцев К. Хунну и Гунны. Л., 1926.

Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica. СПб., 1995.

Исландские саги. Л., 1956.

Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973.

Исмагулов О. Этническая геногеография Казахстана. Алма-Ата, 1977.

История Ирана. М., 1977.

История искусства народов СССР. Т. 2. М., 1973.

История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней. Алма-Ата, 1943.

История Китая. М., 1998.

История Хакасии: с древнейших времен до 1917 года. М., 1993.

История человечества: Всемирная история. Т. 3. СПб., 1903.

[Каганкатваци] История агван Мойсея Каганкатваци. СПб., 1861.

Каланкатуаци М. История страны Алуанк. Ереван, 1984.

Каменцева Е. И., Устюгов Н. В. Русская сфрагистика и геральдика. М., 1974.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. I – ХII. СПб., 1842–1844. Репринт. М., 1988.

Каргер М. И. Древний Киев. Т. 1–2. М.; Л., 1958–1961.

Кардини Ф. Европа и ислам: история непонимания. СПб., 2007.

Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. Сретенск, 2000.

[Карпини] Иоанн де Плано Карпини. История Монголов. СПб., 1911.

[Карпини] Дж. дель Плано Карпини. История монголов. 3-е изд. М., 1997.

Квеннел Ч., Квеннел М. История повседневной жизни Англии: 1066–1499. Смоленск, 2006.

Кернс Э. Дорогами христианства: История Церкви. М., 1992.

Кин М. Рыцарство. М., 2000.

Кирпичников А. И. Святой Георгий и Егорий Храбрый. СПб., 1879.

Киселев С. В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951.

Климович Л. И. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. М., 1988.

Книга правителя области Шан. М., 1993.

Ковальский Я. В. Папы и папство. М., 1991.

Козлов П. К. Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото. М.; Пг., 1923.

Концепция истории Древней Руси в синтезирующем труде немецких историков «Руководство по русской истории» // Русь между Востоком и Западом: культура и общество Х – ХVII вв. Ч. I // К ХVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа, 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Коран. Пер. И. Ю. Крачковского. М., 1963.

Коран: Перевод смыслов и комментарии. Третье издание дополненное и переработанное. Пер. В. Пороховой. 1997.

Коран. Пер. Г. С. Саблукова. Казань, 1907. Репринт. М., 1992.

Косамби Д. Культура и цивилизация Древней Индии. М., 1968.

Кочергина В. А. Санскритско-русский словарь. М., 1996.

Кошеленко Г. А. Культура Парфии. М., 1966.

Крачковский И. Ю. Избранные сочинения. Т. I–VI. М.; Л., 1955–1960.

Крывелев И. А. Библия: историко-критический анализ. М, 1985.

Крывелев И. А. История религий. Т. 1. М., 1975.

Крымский А. Е. История арабов и арабской литературы, светской и духовной. Ч. 1–3. М., 1911–1913.

Культура Византии, IV – первая половина VII вв. М., 1984.

Кумеков Б. Е. Страна кимаков по карте ал-Идриси // Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971.

Кутузов Б. П. Тайная миссия патриарха Никона. М., 2007.

Кызласов Л. Р. В Сибирию неведомую за письменами таинственными. Абакан, 1998.

Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986.

[Кюстин] Астольф де Кюстин. Россия в 1839 году. Т. I–II. М. 1996.

[Ландышев] Стефан Ландышев. Космология и феогония алтайцев язычников. Казань, 1886.

Лебедев А. П. История разделения Церквей в IX, X и XI веках. СПб., 1999.

Лебедев А. П. Эпоха гонений на христиан. СПб. 1904.

Лебедев Д. 19-летний цикл Анатолия Лаодикийского: Из истории древних пасхальных циклов // Византийский временник. Т. XVIII. СПб., 1913.

Левшин А. И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей. Ч. I–III. СПб., 1832.

Лелеков Л. А. Термин «арья» в древнеиндийской и древнеиранской традициях // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

Лестер Р. Ч. Буддизм: Путь к нирване // Религиозные традиции мира. Т. 2. М., 1996.

Литвинов Н. Д., Литвинова А. Н. Кавказ, далекая страна. Воронеж, 2006.

Лукина А. Г. Традиционные танцы саха: Идеи, образы, лексика. Новосибирск, 2004.

Мадоль Ж. Альбигойская драма и судьбы Франции. М., 2000.

Магомедов М. Живая связь эпох и культур. Махачкала, 1990.

Мамедова Ф. Д. О хронологической системе “Истории албан” Мовсеса Каганкатваци // Византийский временник. Т. VI. М., 1953.

Манас: Киргизский героический эпос. М., 1984.

Марр Н. Крещение армян, грузин, абхазов и аланов святым Григорием: Арабская версия. СПб., 1905.

[Марцелин] Аммиан Марцелин. История. Вып. 1–3. Киев, 1906–1908.

Массон В. М., Сарианиди В. И. Каракумы: заря цивилизации. М., 1972.

Массон В. М. Страна тысячи городов. М., 1966.

Материалы по истории Казахской ССР. Т. IV. М.; Л., 1941.

Матузова В. И. Английские средневековые источники IX–XIII вв.: Тексты, перевод, комментарий. М., 1979.

Махабхарата / Пер., введение, прим. Б. А. Смирнова. Т. I–X. Ашхабад, 1955–1972.

Махабхарата. Книга четырнадцатая, Ашвамедхикапарва, или Книга о жертвоприношении коня. СПб., 2003.

Медведев Е. М. Роль географического фактора в исторических контактах индийской цивилизации с окружающим миром // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

II Международный симпозиум по армянскому искусству. Ереван, 1978.

II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1978.

IV Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1983.

Мейер Л. Киргизская степь Оренбургского ведомства // Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. СПб., 1865.

Мельникова Е. А. Меч и лира: Англосаксонское общество в истории и эпосе. М., 1987.

Мельникова Е. А. Древнескандинавские географические сочинения: Тексты, перевод, комментарий. М., 1986.

Мец А. Мусульманский Ренессанс. М., 1996.

Мифологический словарь. М., 1991.

Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М., 1994.

Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный век. М., 1974.

Мурзаев Э. М. Тюркские географические названия. М., 1996.

Мюллер А. История ислама. Т. 1–2. СПб., 1895.

Мюллер Л. Крещение Руси. Ранняя история христианства до 988 года. Фрагментарный перевод // Русь между Востоком и Западом: культура и общество Х – ХVII вв. Ч. III // К ХVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа, 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Мюссе Л. Варварские нашествия на Западную Европу: волна вторая. СПб., 2006.

Мялль Л. Некоторые проблемы возникновения махаяны // Центральная Азия в Кушанскую эпоху. Т. 2. М, 1975.

Народы мира: Историко-этнографический справочник. М., 1988.

Найп Д. М. Индуизм: Эксперименты в области сакрального// Религиозные традиции мира: В 2-х томах. Т. 2. М., 1996.

Наршахи М. История Бухары. Ташкент, 1897.

Нейхардт А. А. Загадка «святого» креста. М., 1963.

Низами. Искандер-наме. М., 1953.

[Никитин] Хождение за три моря Афанасия Никитина 1466–1472 гг. М.; Л., 1948.

[Никитин] Хождение за три моря Афанасия Никитина 1466–1472 гг. Л., 1986.

Никитин А. Б. Христианство в Центральной Азии (древность и средневековье) // Восточный Туркестан и Средняя Азия. М., 1984.

Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М.; Л., 1948.

Овермайер Д. Л. Религии Китая: Мир как живая система // Религиозные традиции мира. Т. 2. М., 1996.

Окладников А. П., Запорожская В. Д. Ленские писаницы. М.; Л., 1959.

О религии. Хрестоматия. М., 1963.

Осокин Н. История альбигойцев и их времени. М., 2000.

Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993.

Паллас П. С. Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным наместничествам Русского государства. М., 1999.

Персидские пословицы и поговорки. М., 1973.

Пигулевская Н. В. Арабы у границ Византии и Ирана в IV–VI вв. М.; Л., 1964.

Пигулевская Н. В. Ближний Восток. Византия. Славяне. Л., 1976.

Пигулевская Н. В. Византия на путях в Индию. М.; Л., 1951.

Пигулевская Н. В. Культура сирийцев в средние века. М., 1979.

Подскальский Г. Христианство и теологическая литература в Киевской Руси (988 – 1237): В честь 1000-летнего юбилея (988 – 1988) крещения св. Владимиром своего народа. (Анализ концепции) // Русь между Востоком и Западом: культура и общество X–XVII вв. Ч. II // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Позднеев А. Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства в Монголии в связи с отношением сего последнего к народу. СПб., 1887.

Полевой В. М. Искусство Византии // Всеобщая история искусств. Том II, кн. первая. М., 1960.

Полевой В. М. Искусство Греции: Древний мир. Средние века. Новое время. М., 1984.

Полный церковно-славянский словарь. 1900. Репринт. М., 1993..

[Поло] Марко Поло. Книга. М., 1955.

[Поло] Марко Поло. Книга. 4-е изд. М., 1997.

Поло де Болье М.-А. Средневековая Франция. М., 2006.

Поппэ А. Зарождение культа Бориса и Глеба. Фрагментарный перевод // Русь между Востоком и Западом: культура и общество X–XVII вв. Ч. II // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Поппэ А. Политические причины крещения Руси. Византийско-русские отношения. Фрагментарный перевод // Русь между Востоком и Западом: культура и общество X–XVII вв. Ч. II // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Пословицы и поговорки народов Востока. М., 1961.

Поснов М. Э. История христианской Церкви: (До разделения церквей – 1054 г.) Брюссель, 1964. Репринт. Брюссель, 1988.

Поссевино А. Исторические сочинения о Московии XVI века. М., 1983.

Потанин Г. Н. Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе. М., 1899.

Потанин Г. Н. Культ сына неба в Северной Азии. Материалы к турко-монгольской мифологии. Томск, 1916.

[Преловский] Поэзия древних тюрков VI–XII веков. Пер. А. Преловского. М., 1993.

[Преловский] Шаманские песнопения сибирских тюрков. Пер. А. Преловского. М., 1996.

Приск. Римское посольство к Аттиле. СПб., 1842.

[Прокопий] Прокопий Кесарийский. Война с готами. М., 1996.

Пти-Дютайи Ш. Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков. СПб., 2001.

Пугаченкова Г. А. Бактрийско-индийские связи в памятниках искусства // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

Пугаченкова Г. А. Искусство Бактрии эпохи Кушан. М., 1979.

Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским. Вып. третий. М., 1898.

Пьянков И. В. Образование державы Ахеменидов по данным античных источников // История Иранского государства и культуры (к 2500-летию Иранского государства). М., 1971.

Райт В. Краткий очерк истории сирийской литературы. СПб., 1902.

Россия: Энциклопедический словарь. СПб., 1898. Репр.: Л., 1991.

[Рубрук] Вильгельм де Рубрук. Путешествие в Восточные страны. СПб., 1911.

[Рубрук] Г. де Рубрук. Путешествие в Восточные страны. 3-е изд. М., 1997.

Руденко С. И. Древнейшие в мире художественные ковры и ткани из оледенелых курганов Горного Алтая. М.; Л., 1968.

Руденко С. И. Искусство Алтая и Передней Азии. М., 1961.

Руденко С. И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.; Л., 1953.

Руденко С. И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.; Л., 1960.

Руденко С. И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы. М.; Л., 1962.

Русь и «степь». Обзор работ Ч. Дж. Гальперина: «Джордж Вернадский и евразийство», «Русь и Золотая Орда: монгольское влияние на русскую средневековую историю» // Русь между Востоком и Западом: культура и общество X–XVII вв. Ч. I // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Сарианиди В. И. Афганистан: сокровища безымянных царей. М., 1983.

Сарианиди В. И. Бактрия сквозь мглу веков. М., 1984.

Сарианиди В. И. Храм и некрополь Тилля-Тепе. М., 1989.

Сарианиди В. И., Кошеленко Г. А. Монеты из раскопок некрополя, расположенного на городище Тилля-тепе (Северный Афганистан) // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.

Свенцицкая И. С. Тайные писания первых христиан. М., 1980.

Секретная миссия в Черкесию русского разведчика барона Ф. Ф. Торнау. Нальчик, 1999.

[Симокатта] Феофилакт Симокатта. История. М., 1996.

Синская Е. Н. Историческая география культурной флоры: На заре земледелия. Л., 1964.

[Сирин] Ефрем Сирин. О днях празднования Рождества. Об основании первых церквей в Иерусалиме// Тексты и разыскания по армяно-грузинской филологии. СПб., 1900.

Скржинская Е. Ч. Вступительная статья, перевод, комментарий // Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica. СПб., 1995.

Скрынников Р. Г. Борис Годунов. М., 1978.

Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992.

Слово о полку Игореве. М.; Л., 1950.

Слово о полку Игореве. Под ред. Адриановой-Перец В. П. М.; Л., 1950.

Смирнов С. Филологические замечания о языках новозаветных в сличении их с классическими при чтении Послания ап. Павла к Ефсеям. М., 1873.

Смирнова О. И. Места домусульманских культов в Средней Азии (по материалам топонимики) // Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971.

[Смотрицкий М.] Грамматики словенския… Евье, 1619. Репр.: М., 2000.

Сойер П. Эпоха викингов. СПб., 2006.

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. В 15 книгах. М. 1959–1966.

Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. 1–3. СПб., 1983–1912. Репринт. М., 1989.

Средневековые латинские новеллы XIII. Л., 1989.

Ставиский Б. Я. К югу от Железных ворот. М., 1977.

Ставиский Б. Я. Кушанская Бактрия: проблемы истории и культуры. М., 1977.

Стеблин-Каменский М. И. Мир саги. М., 1971.

Стеблин-Каменский М. И. Скальдическая поэзия // Поэзия скальдов. Л., 1979.

Султангареева Р. А. Семейно-бытовой обрядовый фольклор башкирского народа. Уфа, 1998.

Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. 1–3. СПб. 1893–1912. Репринт. М., 1989.

Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971.

[Стурлусон] Снорри Стурлусон. Круг Земной. М., 1980.

Танзаган – отец алтайцев: Алтайские сказки. М., 1978.

Татищев В. Н. Собрание сочинений: в 8-ми томах (5-ти книгах): Т. 4. История Российская. М., 1964. Репр.: М., 1995.

[Таубе Э.] Сказки и предания алтайских тувинцев: Собраны Эрикой Таубе. М., 1994.

[Тацит] Корнелий Тацит. О происхождении германцев и местоположении германцев // Сочинения: В 2 т. Т. I. СПб., 1993.

Төре бiтiгi: Армяно-кыпчакский судебник 1519–1594. Алматы, 2003.

Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Извлечения из сочинений арабских. Т. I. СПб., 1884.

Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Извлечения из сочинений персидских авторов. Т. II. М.; Л., 1959.

Томсен В. Дешифрованные орхонские и енисейские надписи / Пер. Радлова В. // Записки Восточного отделения Русского Археологического общества. Т. VIII. Вып. III–IV. 1894.

Тревер К. В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании (IV в. до н. э. – VII в. н. э.). М. – Л., 1959.

Тревер К. В. Очерки по истории культуры древней Армении (II в. до н. э. – IV в. н. э.). М. – Л., 1953.

Тредиаковский В. К. Полное собрание сочинений русских авторов: Сочинения Тредьяковского. Т. I. СПб. 1849.

Тугушева Л. Ю. Уйгурская версия биографии Сюань-цзана. М., 1991.

Тысяча лет христианства в России: к тысячелетию крещения Киевской Руси. (По материалам Международного симпозиума в Тутцингене, 7 – 10 мая 1987 г.) // Русь между Востоком и Западом: культура и общество X–XVII вв. Ч. III // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

Тысячелетие крещения Руси. Международная церковная конференция “Богословие и духовность”. Москва, 11–18 мая 1987 года. Т. 1–2. Москва, 1989.

Тюляев С. И. Искусство Индии: III-е тысячелетие до н. э. – VII век н. э. М., 1988.

Уотт У. М. Влияние ислама на средневековую Европу. М., 1976.

Усейнов М. История архитектуры Азербайджана. М., 1963.

Услар П. К. Этнография Кавказа. Языкознание. Т. 1–6. Тифлис, 1887–1896.

Успенский Ф. И. История Византийской империи VI–IX вв. М., 1999.

Успенский Ф. И. История Византийской империи: Период Македонской династии (867 – 1057). М., 1997.

Успенский Ф. И. История Византийской империи XI–XV вв. Восточный вопрос. М., 1997.

Успенский Ф. И. Церковно-политическая деятельность папы Григория I – Двоеслова. Казань, 1901.

Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. М., 1982.

Фишбейн М. Религиозные традиции иудаизма // Религиозные традиции мира. Т. 1. М., 1996.

Фирдоуси. Шахнаме. Т. I–V. М., 1957–1969.

[Флетчер Дж.] О государстве Русском. Сочинение Флетчера. СПб. 1905.

Фрай Р. Наследие Ирана. М., 1972.

Халидов А. Б. Арабский язык // Очерки истории арабской культуры (V–XV вв.). М., 1982.

Халидов А. Б. Книжная культура // Очерки истории арабской культуры (V–XV вв.). М., 1982.

Халипаева И. А. Мифологическая проза кумыков: Исследования и тексты. Махачкала, 1994.

Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие. Элиста, 1991.

Хакасский героический эпос: Ай-Хуучин. Новосибирск. 1997.

Хёш Э. Культура восточных славян. Фрагментарный перевод // Русь между Востоком и Западом: культура и общество X–XVII вв. Ч. I // К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва, 8 – 15 августа 1991 г.). Ч. I–III. М., 1991.

[Хоренаци] Мовсес Хоренаци. История Армении. Ереван, 1990.

Хосроев А. Л. Из истории раннего христианства в Египте: На материале коптской библиотеки из Наг Хаммади. М., 1997.

Хрестоматия латинских текстов средневековых авторов. М., 1956.

Христианство: Энциклопедический словарь. Т. 1–3. М., 1993–1995.

Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. Казань, 1923.

Цултэм Н.-О. Искусство Монголии с древнейших времен до начала ХХ века. М., 1986.

Цибукидис Д. И. Древняя Греция и Восток. Эллинистическая проблематика греческой историографии (1850–1974). М., 1981.

Цыбиков Г. Ц. Буддист паломник у святынь Тибета. Петроград. 1919.

Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий» Никифора. М., 1980.

Чубинашвили Г. Н. Разыскания по армянской архитектуре. Тбилиси, 1967.

Шакарим Кудайберды-улы. Родословная тюрков, казахов, киргизов. Династии ханов. Алма-Ата. 1990.

Шахматов А. А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919.

Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908.

Шахматов А. А. Очерк современного русского литературного языка. Л., 1925.

Шебутин А. Куфический Коран Санкт-Петербургской Публичной библиотеки. – Записки Восточного отделения императорского Русского археологического общества. Вып. 1–4. СПб., 1892, т. VI.

Штаерман Е. М. Кризис античной культуры. М., 1975.

Щапов А. П. Русский раскол старообрядчества, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием Русской церкви и гражданственности в XVII и первой половине XVIII в. Казань, 1858.

Энциклопедический словарь. Т. XIII. СПб., 1894.

Эпос Северной Европы, пути эволюции / Под редакцией Н. С. Чемоданова. М., 1989.

Эпоха крестовых походов. СПб., 1999.

Якобсон А. Л. Закономерности в развитии средневековой архитектуры. Л., 1985.

The Armenians: 2000 years of art and architecture. Paris, 1995.

[Gutowski] Broń i uzbrojenie tatarów: Katalog zabytko{3}w tatarskich. T. I. Warszawa, 1997.

Karilatirmali Türk lehçeleri sözlüğü. D. I–II. Ankara, 1992.

Аджиев М. Э., Леонтьева Л. В. Промышленные комплексы Сибири. – М.: Знание,1975.

Аджиев М. Э. О том, как дороге дорогу искали. – М.: Детская Литература, 1976.

Аджиев М. Э. БАМ и промышленные комплексы востока СССР. – М.: Знание, 1978.

Аджиев М. Э. Новь Сибири. – М.: Знание, 1980.

Adzhiev M. E. Tapping Siberia’s resources. – M.: Novosti, 1980.

Аджиев М. Э. Как осваивается Сибирь (англ., нем., болг., польск., венг.). – М.: Издательство Агентства печати «Новости», 1981.

Аджиев М. Э. (в соавторстве). Энциклопедический словарь юного географа-краеведа – М.: Педагогика, 1981.

Преображая родную землю. Развитие экономических районов страны на базе комплексного использования их природных ресурсов. Под ред. М. Э. Аджиева. – М.: Книга, 1981.

Стройки Сибири и Дальнего Востока: Рекомендательный библиографический обзор. Под ред. М. Э. Аджиева. – М.: Книга, 1981.

Аджиев М. Э. Сибирь: XX век. – М.: Мысль, 1982.

Аджиев М. Э. Тайги распахнутые двери. – М.: Детская Литература, 1983.

Аджиев М. Э. Сибирь, которую я видел. – М.: Детская Литература, 1985.

Аджиев М. Э. Территориально-производственный комплекс (нем., болг., венг.). – М.: Издательство Агентства печати «Новости», 1986.

Сибирь на пороге XXI века: Комплексное развитие восточных районов СССР. Под ред. М. Э. Аджиева. – М.: Книга, 1986.

Аджиев М. Э. Транссибы: история и проблемы. – М.: Знание, 1988.

На просторах Родины: Сборник. Сост. М. Э. Аджиев – М.: Мысль, 1989.

Аджиев М. Э. Тайги сибирской притяжение: Очерки (англ.) – М.: Радуга, 1989.

Аджиев М. Э. Лена, Яна, Витим и Оленек: Рассказы о Якутии – М.: Детская Литература, 1989.

Аджиев М. Э. Энергосберегающие технологии. – М.: Знание, 1990.

Аджиев М. Э. Мы – из рода Половецкого! – Рыбинск, 1992.

Аджи М. Полынь Половецкого поля: Из родословной кумыков, карачаевцев, балкарцев, казаков, казахов, татар, чувашей, якутов, гагаузов, крымских татар, части русских, украинцев и других народов, ведущих свое начало от тюркского (кипчакского) корня и забывших его. – М.: ТОО «ПИК-КОНТЕКСТ», 1994.

Аджи М. Тайна святого Георгия, или подаренное Тенгри: Из духовного наследия тюрков. – М.: МБФ «Джарган», 1997.

Аджи М. Европа. Тюрки. Великая Степь. – 1-е изд. – М.: Мысль, 1998.

Аджи М. Кипчаки. Древняя история тюрков и Великой Степи. – М.: Новости, 1999.

Аджи М. Полынь Половецкого поля: Из родословной кумыков, карачаевцев, балкарцев, казаков, казахов, татар, чувашей, якутов, гагаузов, крымских татар, части русских, украинцев и других народов, ведущих свое начало от тюркского (кипчакского) корня и забывших его. – 2-е изд., доп. и перераб. – М.: Новости, 2000.

Аджи М. Кипчаки. Огузы. Средневековая история тюрков и Великой Степи. – М.: Новости, 2001.

Аджи М. Тюрки и мир: сокровенная история. – М.: АСТ, 2004.

Аджи М. Азиатская Европа. – М.: АСТ, 2006.

Аджи М. Дыхание Армагеддона. – М.: АСТ, Хранитель, 2006.

Аджи М. Полынь Половецкого поля. – 3-е изд. – М.: АСТ, 2006.

Аджи М. Древняя история тюрков и Великой Степи. – М.: АСТ, 2007.

Аджи М. Средневековая история тюрков и Великой Степи. – М.: АСТ, 2007.

Аджи М. Без Вечного Синего Неба: Очерки нашей истории. – М.: АСТ, Астрель, 2010.

Аджи М. Полынный мой путь. – М.: АСТ, 2014.