– Я собрал вас, благородные пэры, для того, чтобы выработать единую стратегию по решению вопроса судьбы колонии Радаваст, координаты портального выхода 548643WQJ2980yOKL. Несколько часов назад связь с администрацией колонии окончательно прервалась, портал связи отключен. Все попытки восстановления связи оказались безуспешны. Поэтому вопрос колонии Радаваст считаю первоочередным, откладывать его до будущей сессии Парламента Содружества Рионики преступление. Вопрос попадает под действие пункта 4 Уклада о Чрезвычайных Ситуациях.

Пар Кларис Даврин обвел взглядом Зал Собраний, убедился, что все взгляды прикованы к нему, поправил заколку на галстуке, взял в руки пульт управления и включил голографический экран.

– Дадим небольшую историческую справку относительно колонии Радаваст. Впервые на нее натолкнулась исследовательская экспедиция Академии Внеземной Жизни две с половиной тысячи лет назад. Был установлен рабочий портал, через который были переправлены модули для устройства базовой колонии, которую построили за два года на естественном спутнике планеты Радаваст.

По мере того как Кларис Даврин рассказывал, на голографическом экране появлялись и исчезали иллюстрации к его докладу. Несколько десятков заинтересованных лиц внимательно слушали его, время от времени делая пометки в рабочих планшетах. На заседании Чрезвычайной комиссии присутствовали представители ихоров и курузов. Народ ихоров, так исторически сложилось, давал Содружеству Рионики лучших мыслителей и ученых, управленцев всех категорий и мастей, офицерскую элиту, учителей и врачей, инженеров и операторов управляющих сетей. Их часто еще называли «белая косточка». Ихоры никогда не пользовались космическими перелетами, предпочитая твердую землю под ногами. Для перехода из колонии в колонию они использовали разветвленную сеть порталов. Это сильно отличало их от народа курузов, которые испокон веков любили путешествовать от одной солнечной системы к другой, за что их на заре времен прозвали «звездными кочевниками». Именно они прокладывали портальные пути из колонии в колонию, доставляли зародыши для будущих колониальных баз и баз наблюдений. Именно они в случае обрыва связей с удаленными колониями обеспечивали их восстановление. Представителей третьего народа Содружества Рионики гайяанов на заседании не было. Пораженные в правах, задействованные на самых черных и неблагодарных работах, они не имели права участвовать в общественно-политической жизни Содружества, несмотря на то что они составляли большинство населения Содружества Рионики.

– Как вам должно быть известно, уважаемые пары, согласно Системному Отчету Интитута Исторического Прогноза (СОИИП) звездной системе Радаваст была присвоена самая высокая позиция в рейтинге – три единицы, что говорит о том, что Радаваст при планомерном естественном историческом развитии несет потенциальную угрозу для Содружества Рионики. Эти данные несколько раз были перепроверены. Были также просчитаны варианты развития событий при полном уходе Контролирующих структур и Групп Наблюдателей из Системы Радаваст. Даже при таком развитии событий, возможность столкновения с Содружеством Рионики необычайно высока, степень возможного ущерба от такого столкновения также истолковывается во внушительных цифрах.

Пар Кларис Даврин перевел дыхание, отпил воды из стакана и продолжил.

– На Заседании Чрезвычайной Комиссии в 2013 году от образования Содружества Рионики был принят Специальный протокол, решающий судьбу колонии Радаваст, самоназвание Земля, Солнечная система. На основании СОИИП был разработан документ, регламентирующий работу Групп Преобразования, которые были сформированы из лучших специалистов. Согласно этому документу на Земле была запущена программа Отката. Наши специалисты работали по шести главенствующим магистралям исторического развития: политика, экономика, религия, социальное развитие, экология и, наконец, наука. Путем точечного последовательного воздействия нам удалось в кратчайшие сроки совершить откат цивилизации Земли от эпохи зари компьютерных технологий до условно средневекового уровня. На Земле была огорожена большая территория, где была выстроена наша колония. Она бесперебойно функционировала и приносила стабильный доход семьсот двадцать четыре года. Теперь связь с колонией окончательно утеряна.

Пар Кларис Даврин умолк, обвел взглядом зал. Дальше по плану он должен был рассказать об убытках, которые понесет Содружество, если в ближайшее время не будет восстановлена связь с утраченной колонией. Но он не успел ничего сказать.

В первом ряду поднялся куруз Чжай Кроу. Высокий, крепкий мужчина средних лет в традиционных курузских одеждах. Черное кожаное пальто, украшенное стальными шипами и богатой золотой вышивкой, по которой сразу же становилось понятно, что он принадлежит к богатейшему курузскому дому Сатареев, черные кожаные штаны, покрытые стальными заклепками, большие сапоги и роскошный берет с кокардой – меч, пронзающий голубую планету. Длинная борода куруза была заплетена в косу и спускалась на большой живот, выглядывающий из-под пальто. Его руки украшали золотые кольца. Курузы всегда славились тягой к разного рода украшениям, отчего ихоры про себя часто называли их то «попугаями», то «пиратами».

– Благородное собрание недоумевает. Если колония настолько богата, то как же так получилось, что мы ее упустили. Кто виноват? И что же нам с этим делать?

– Несколько лет назад из лабораторий колонии произошла утечка. Модификанты, местные жители, которым были вживлены чужие психоматрицы, совершили побег. Почти всех изловили. Кого пустили в расход, кого поправили, но один человек пропал. Постепенно изначальное сознание вместе с памятью оказалось стерто. Прежнюю личность заместила новая.

Пар Кларис Даврин посмотрел вниз на лежащий перед ним планшет.

– Этот человек был убежден, что его зовут Сергей Одинцов, и он выходец из другого мира. Вернее сказать, из далекого прошлого планеты Земля.

– И что? Богатой колонии может помешать какой-то несмышленыш, пускай даже и модификант? – удивленно развел руками куруз Чжай Кроу. – Мне это только кажется, или наши спецслужбы даром хлеб едят, да к тому же совсем размякли?

В зале поднялся недовольный гул, который тотчас стих, когда пар Кларис Даврин поднял призывно правую руку.

– Я понимаю ваше недовольство, уважаемый. Но не стоит делать поспешные выводы, основываясь на неполной информации. Этот человек Сергей Одинцов, которого впредь я буду называть Волком, ибо такое прозвище он получил, возглавил отряд наемников, поступил на службу одному из местных царьков. Очень быстро добился успеха, возглавил большое воинское формирование, и даже заслужил титул и землю. Так он достаточно быстро оказался во главе собственного пускай и маленького государства.

– Позвольте уточнить, пар Даврин, – поднялся со своего места ихор Хор Таверус, отвечавший за Службу Безопасности Содружества Рионики. – Какое участие мы принимали в повседневной жизни планеты?

– Минимальное. Земли колонии были огорожены непроходимым барьером. Правда, мы набирали местных жителей для специального обучения. Прошедшие его занимали места на заводах, в торговле. Как истинные гайяаны служили нам. Из их числа мы набирали так называемых магиков… такое название придумали жители лоскутных королевств Земли.

– Магики, странное название, – недоуменно хмыкнул пар Хор Таверус.

– Для местных жителей любое проявление технического совершенства было сродни магическому явлению. Они к простому биноклю и револьверу долго привыкали, чего уж говорить о лазерных пушках и чудесах медицины, для них запредельных… Поэтому собственно и магики.

– И чем же они занимались? – спросил пар Хор Таверус.

– Время от времени по территориям лоскутных государств мы отправляли торговые караваны. Продавая простейшие технологические изобретения, зачастую с заложенным изначально мелким браком, мы получали деньги и полезные ресурсы. Также это позволяло манипулировать политической картой мира, не позволяя совершить государствам естественный процесс объ-единения. История, ведь как известно, пытается взять свое. Рано или поздно, если все спустить на тормозах, появится человек, способный объединить разрозненные государства в одно сильное. И тогда до многих вещей они смогли бы додуматься сами. И понять, что кто-то мешает им жить и правильно развиваться. И тогда очень скоро вся военная мощь такого новообразования была бы направлена на нашу колонию. Быть может, не сразу, но достаточно быстро все последствия Отката были бы ликвидированы, а существованию нашей колонии пришел бы конец. Поэтому путем сложной и кропотливой работы в полях, проводимой посредством магиков, нам удалось добиться стабильного состояния стагнации. И нам ничто не угрожало, пока не появился этот Волк.

– Все равно не могу понять, как один человек смог помешать нашей работе? – продолжал недоумевать куруз Чжай Кроу.

– Он был не один. Очень быстро у него нашлись соратники и единомышленники. Мы не знали, но уже долгое время в высших дворянских кругах ряда княжеств зрел заговор, направленный против нас. В последний момент нам удалось ликвидировать лидеров заговорщиков. Но как оказалось – мы опоздали. Очень быстро бразды правления недовольными взял на себя Волк. Он во главе маленького отряда смог проникнуть на нашу закрытую территорию, добрался до Цитадели и даже встретился с правителем колонии паром Лайком Кайросом.

– И что? Мы не смогли его уничтожить? – удивился куруз Чжай Кроу.

– Волк сумел найти недовольных внутри Цитадели, один из них гайян, долгое время работал на обслуживании инженерных сетей, как выяснилось, к сожалению, поздно, он сумел установить взрывные устройства по всей Цитадели. Они готовы были взорвать себя вместе со зданием, пар Лайк Кайрос вынужден был отпустить их.

– Что за несусветный бред вы здесь несете? Какой-то человечишка смог в одиночку заминировать Цитадель Рионики, и после этого уйти безнаказанным? – в возмущении куруз Чжай Кроу топнул ногой. – И почему вы поверили какому-то выскочке на слово?

– К сожалению, они привели неоспоримые доказательства, взорвав один из ключевых центров Цитадели.

– Это никуда не годится. Пар Лайк Кайрос должен быть отозван в столицу, его надо судить и примерно наказать. Такие ошибки непростительны, – высказался пар Хор Таверус.

И его слова поддержали остальные ихоры и курузы, входившие в состав Чрезвычайной Комиссии.

– Вы правильно все говорите. И мы обязательно так сделаем, только вот одна незадача – пар Лайк Кайрос остался в колонии, а связь с ней утеряна. Как только мы ее восстановим, первым делом накажем виновных, а теперь давайте вернемся к обсуждению… – попытался вернуть утраченную инициативу пар Кларис Даврин.

– Хорошо, вы упустили Волка и его соратников. Но что дальше? Вы так и сидели в Цитадели, ничего не предпринимая? – спросил куруз Чжай Кроу.

– Заряды можно было подорвать дистанционно, пока Цитадель не окажется в безопасности, было принято оставить в покое Волка и его друзей.

– Похвально. Что дальше?

– За два месяца нами были обнаружены восемь взрывных устройств. Но потом поиски временно были приостановлены.

– Почему? – удивился пар Хор Таверус.

– Возникла угроза вторжения со стороны кочевых племен. Кто-то подсказал им верное направление для удара и хорошо проинструктировал, как и где нанести удар.

Пар Кларис Даврин перевел дыхание. Ему казалось, что он участвует в боксерском поединке и только и успевает парировать удары, сыплющиеся на него со всех сторон.

– И разве это проблема? Какие-то дикари с копьями наперевес смогли поколебать устои Цитадели? – удивленно спросил пар Хор Таверус.

По залу разнесся возмущенный ропот.

– К сожалению, дикари, как вы изволили выразиться, оказались на редкость хорошо вооружены. Им достались новые, только что сошедшие с конвейера автоматы, также в их арсенале присутствовали гранатометы, различные виды стрелкового и взрывчатого оружия.

– Откуда они могли взять оружие? – удивился куруз Чжай Кроу. – Если я правильно понял, то на планете была проведена механика Отката, которая возвращает цивилизацию к истокам. То есть никакого огнестрельного оружия, кроме разве что продаваемых магиками подделок быть не может.

– Это очень интересный вопрос. Наши специалисты провели анализ сложившейся ситуации и пришли к выводу, что оружие было произведено соратниками Волка. Во время вылазки в Цитадель им был захвачен банк данных с психоматрицами, а также аппаратура, позволяющая работать с человеческим сознанием. Вероятно, мятежникам удалось вырастить специалистов, которые смогли создать весь технологический процесс производства огнестрельного оружия. И в короткие сроки не только выпустить это оружие, но и вооружить им дикарей, от которых до этого срединные государства долгое время вынуждены были обороняться.

– Я не понимаю, как получилось, что один человек смог столько всего наворотить за столь короткое время, смог уничтожит плоды работы большого количества специалистов за несколько сотен лет. Это уму непостижимо, – куруз Чжай Кроу обессиленно опустился в кресло.

– Виновные будут наказаны. Для разбора полетов была собрана специальная комиссия. Думаю, что через некоторое время мы увидим результаты ее работы. Наши прогнозисты просчитали вариант развития ситуации, если мы предоставим колонии развиваться самостоятельно без нашего вмешательства. Степень угрозы Содружеству Рионики возросла в два с половиной раза. Так что оставить колонию в покое мы не можем. Порталы закрыты на вход, разрушены. Нам надо определиться, как вернуть влияние над мятежной колонией.

– Если порталы в системе закрыты или уничтожены, то надо отправлять новую пробойную команду. Это затратно, а с учетом того, что однажды эта операция в системе была уже проведена, то очень затратно, а главное времени мы на это угробим очень много. Единственный выход – вести пробойную команду через ближайшую колонию, – поднялся куруз Чжай Кроу.

– Сейчас посмотрим, кто у нас там близко находится, – пробормотал пар Кларис Даврин, склонившись над планшетом.

Замелькали сменяющие одна другую проекции. Вскоре калейдоскоп картинок замедлил бег, перед зрителями повисло изображение звездной системы.

– Система Бета Ригана, расположена близко, но все же очень далеко.

Пар Кларис Даврин назвал координаты системы.

Куруз Чжай Кроу склонился над своим планшетом, что-то высчитывая. Когда он поднял глаза к висящему изображению, его лицо было скрыто тенью тяжелого раздумья.

– Пробойной команде от системы Бета Ригана к колонии Радаваст прямого хода двенадцать лет Рионики, – произнес он.

– Это значит, по летоисчислению колонии Радаваст двадцать один год, четыре месяца, три дня и восемь с половиной часов, – перевел пар Кларис Даврин. – Внушительная цифра. Волк сумеет подготовиться к нашему прибытию.

– Подождите, а на спутнике остались технические врата? – неожиданно вспомнил пар Хор Таверус.

– Живую материю передать они не могут, только технические и стройматериалы. Да, остались.

– Тогда предлагаю, пока технические врата на спутнике работают, перебросить на Радаваст робо-шпионов и рободиверсантов. При помощи шпионов мы сможем отслеживать развитие колонии, также они помогут нам планировать и корректировать работу диверсионных групп. Это мера сможет сдерживать развитие колонии на протяжении расчетного времени до подхода пробойной группы. Также с пробойной группой следует отправить группу боевого сопровождения, чтобы подавить мятеж и сдержать волну до подхода основных сил, – предложил пар Хор Таверус.

– Мысль дельная. Я подберу пробойную команду, а также группу силового сопровождения. Как только все будет готово, сообщу об этом высокому собранию, – заявил куруз Чжай Кроу.

Он немного подумал и добавил:

– Если, конечно, ни у кого нет возражений.

– Предлагаю провести голосование за предложение пара Хора Таверуса, – сказал пар Кларис Даврин.

Предложение было принято единогласно.

– А я тогда займусь разработкой стратегии технического сдерживания, – сказал пар Хор Таверус. – На этом разрешите откланяться.

Он поднялся, сдержанно поклонился и направился к выходу.

Куруз Чжай Кроу смерил его пренебрежительным взглядом, но не сказал ни слова. Мысленно он уже занимался разработкой похода пробойной группы. Операции подобного масштаба Содружеством Рионики не проводились уже довольно давно. Было над чем голову поломать. К тому же он решил лично возглавить усмирительный поход к мятежной провинции. Засиделся что-то на месте, давно пора кости старые размять.

С этими мыслями куруз Чжай Кроу покинул Зал Собраний.

А день так хорошо начинался, и черт его дернул зайти в этот трактир. Решил перед возвращением с увольнительной хлебнуть свободы полным ковшом, вот и хлебнул, так что теперь не расхлебаешь. И ведь в Академию докладную настрочат, да и до отца слух дойдет, этого точно не избежать, и надо ему все это было. Сидел бы за столом тихо, мирно потягивал бы темное «Волчье», любимое пиво всех столичных. Говорят, первоначально его варили специально для стола великого князя, а тот, попробовав, приказал варить для всех, чтобы каждый житель княжества мог насладиться превосходным вкусом. Правда, стоило оно в три раза дороже, чем обычное пиво, подаваемое в трактирах, но пользовалось стабильным спросом. А под «Волчье» он заказал себе свиную рульку с квашеной капустой, фирменное блюдо таверны «Три сосны».

Марк так и не дождался мяса, успел только сделать несколько глотков из высокого бокала, заполненного черной ароматной горечью, когда шум в дальнем конце зала привлек его внимание. Нехотя он скосил глаз и посмотрел, кто это там расшумелся. Сегодня у него было на редкость миролюбивое настроение, хотелось просто посидеть, отдохнуть. Впереди его ждала практика на Лунной базе, а это серьезное мероприятие, к нему нужно подойти со всей ответственностью и желательно хорошо отдохнувшим.

Марк Один заканчивал третий курс военно-космической Академии. Впереди у него трехмесячная практика на Лунной базе, после чего годичная стажировка на одной из орбитальных боевых станций. По окончании стажировки ему предстояло пройти аттестацию и в случае успешной сдачи его зачисляли в состав Солнечного патруля, сторожившего границы Солнечной системы.

Из ста выпускников Академии только десять добирались до пилотских кабин штурмовых звеньев. Но Марк не сомневался в своем успехе. И тут дело было не в его высоком происхождении. Отец палец о палец не ударит, чтобы помочь сыну пройти весь тернистый путь курсанта. Да и Марк ни за что бы это ему не позволил. Если уж чего-то добиваться, то только самому. И никаких подачек, никаких высоких договоренностей, никаких натяжек. Только сам, только своими мозгами, только своими руками он должен построить свое будущее. Как когда-то отец.

Марк уже почти допил бокал пива, оставался последний глоток, мясо так и не принесли, когда шум в дальнем конце зала повторился. Послышался шум передвигаемой мебели, гневные голоса, женский вскрик, а затем плач.

Все это Марку очень не понравилось. Вмешиваться в разборку не хотелось, но полюбопытствовать, насколько все далеко зашло, придется. Он себя хорошо знал. Потом спать не сможет, будет думать о том, мог ли он хоть что-то изменить, кому-то помочь, не прошел ли он мимо чьего-то горя.

Марк тяжело вздохнул, отставил от себя пустую кружку и отодвинулся от стола. В этот момент рядом с ним оказался официант и поставил тарелку с ароматным мясом. От одного только вида слюнки потекли, но он переборол себя. Встал и направился к источнику шума. Надо разобраться, что мешает его нормальному тихому ужину.

Привычно придерживая висящую справа на боку шпагу в ножнах, он приблизился к шумному столику и остановился в нескольких шагах, оценивая ситуацию. Высокий бугай, явно не блистающий умом и сообразительностью, о чем-то яростно спорил со щуплым мужичком, одетым дорого, но неброско, за спиной которого безуспешно пыталась скрыться приятная юная барышня. Видно отец привел дочку отужинать, и тут она попалась на глаза пьяному мерзавцу, вскружила ему голову, замкнула последние трезвые извилины в тугой нераспутываемый клубок.

– Ты это… с бабой дай мне потанцевать… чего, блин, встал на пороге, жизнь али недорога, – набычившись, бурчал бугай, пытаясь обогнуть щуплого.

– Успокойтесь, молодой человек, вернитесь на место. Потом же сами жалеть будете, – пытался увещевать щуплый. – Если вы не успокоитесь, я вынужден буду позвать полицию.

– Ты чего это, дрыщ, угрожать мне вздумал? – с угрозой в голосе заявил бугай, замахнулся, но потерял равновесие, качнулся, ухватился за стол и с резким скрежетом продвинул его по полу, вызвав волну возмущения сидящих за ним людей.

– Эй, увалень, тебе же сказали, вали подобру, поздорову, пока все кости целы, да в кутузку не загремел, – громко и отчетливо произнес Марк.

Тут же он почувствовал пару благодарных взглядов: от щуплого и барышни, которую он пытался оборонять.

Вот что за люди. Полный зал народу, вон и солдаты сидят, и гвардейцы, а никто не вступится, никто на подмогу не придет. Что за люди пошли? Подумал про себя Марк, предчувствуя, что потасовки все-таки не избежать. Правда, бугай на долгий бой явно не способен, так что в любом случае все быстро закончится.

Напрочь забыв о своих первоначальных намерениях, бугай оторвался от стола и обернулся к обидчику. В его глазах застыло тупое недоумение. Кто это посмел против него голос поднимать? Покажите этого самоубийцу. Он увидел напротив себя молодого паренька при шпаге лет двадцати, крепкого телосложения, чернявого, гладко выбритого, с яркими зелеными глазами, в которых играл азарт.

Впрочем, последний элемент бугая совсем не смутил. Он и сам происходил из древнего дворянского рода Радовичей, которому ранее принадлежали обширные богатые земли. Да вот только лет пятнадцать назад они потеряли все, когда князь Волк оккупировал их территории и присоединил их к своему строящемуся государству.

Серг Радович служил в Серых бригадах, бывшей личной гвардии барона Казимира Добрынского, возглавлявшего Департамент иностранных дел, при князе Волке, и славился своей горячностью и крепкими кулаками. Дослужившись до сержанта, он имел столько выговоров и нареканий с занесением в личное дело, что оно больше напоминало красный праздничный платок крестьянки. Наказания сыпались на него все больше за пьянку, да за махание кулаками по делу и без дела. Как только его еще в Серых бригадах терпели, оставалось загадкой даже для самого Серга Радовича.

Серые бригады содержались на личные средства Казимира Добрынского. По сути это была личная армия влиятельного государственного мужа. До поры, до времени князь Волк закрывал глаза на ее существование, хотя барон Добрынский несколько раз вызывался в Департамент Государственной Безопасности, где допрашивался по вопросу Серых бригад. Он утверждал, что гвардейцы нужны ему для охраны своей персоны и имущества.

Владения барона Добрынского и впрямь были обширными. Резиденция в столице княжества Вышеграде, в нескольких крупных городах, а также загородная резиденция с полями и лесами к востоку от бывшего Вестлавтского княжества.

В конце концов терпение князя Волка закончилось, наблюдать у себя под боком маленькую частную армию ему надоело, и он издал приказ, согласно которому Серые бригады входили в состав органов внутреннего правопорядка. Барон Добрынский был отстранен от какого-либо управления своей бывшей личной гвардией, при этом его обязали выплачивать им жалованье из своего кармана.

Марк Один мигом распознал в бугае одного из серых, но его это не смутило. Мало что ли он в былое время серых бил. Нередко случалось вступать с ними в уличные потасовки. Серые славились своей наглостью, желанием засунуть свой вечно длинный нос во все, что их не касалось. Они вызывали раздражение среди горожан, но никто в здравом уме и трезвой памяти старался не лезть к серым, не пререкаться с ними и желательно вообще не попадаться к ним на глаза.

Серг Радович обвел взглядом мальчишку, имевшего наглость встать у него на пути, гнусно ухмыльнулся и двинулся вперед. Он замахнулся и ударил правой рукой.

Марк с легкостью увернулся от удара. Огромный кулак разминулся с его носом, если эта гиря попала бы в цель, то схватка на этом и закончилась бы. От столкновения с этим молотом, мозги в черепной коробке мигом превратились бы в кашу.

Бугай покачнулся, потеряв равновесие, но устоял. Он медленно обернулся к обидчику, увидел его целым и невредимым, и это его сильно расстроило.

Серг Радович почувствовал, как внутри него все закипает. Какой-то сосунок дразнит его. Он просто обязан наказать наглеца, устроить ему выволочку, чтобы навек запомнил, каково это дразнить серого гвардейца.

Серг ринулся в бой, словно опьяненный яростью бык на красную тряпку. Он уже не отдавал себе отчет в происходящем. Желание избить сопляка, научить его уму-разуму обернулось стремлением стереть его в порошок. И можно было не сомневаться, что если бы он дотянулся до паренька, от него бы и мокрого места не осталось.

Только вот Марк совсем не хотел оказаться между молотом и наковальней. Он с легкостью увернулся от бугая, который не успел сообразить, что произошло, не затормозил и, перевернув стол, запутался в стульях и рухнул на пол.

Посетители таверны вмиг хлынули в разные стороны, освобождая пространство для боя. Никому не хотелось случайно попасть под ноги туго соображающему серому, который уже поднимался с пола.

Серг Радович встал на ноги, ухватил скамейку и поднял ее. Ну, теперь-то он точно прихлопнет слизняка, точно назойливую муху. Размахнувшись скамьей, он ринулся в атаку на сосунка. Ударил сверху, целя в голову мальчишке, и сам не понял, как так получилось, что промазал. Скамья, столкнувшись с полом, прыснула щепой в разные стороны, развалившись на две части. Зарычав в ярости, он отшвырнул в сторону обломок и попытался ухватить парня, который вот он рядом крутится, и в ту же секунду его нет.

Марк Один решил, что пора заканчивать балаган. И так уже засветился по самое не хочу. Теперь-то точно кто-нибудь из доброхотов донесут в Академию, что их парень в «Трех соснах» удаль молодецкую тешил. И ладно бы он пришел в чужую, незнакомую таверну. Так нет же, заглянул в любимое старое проверенное заведение, где его давно и хорошо знают.

Теперь проблем точно не оберешься. Так что пора заканчивать, пока они не разнесли всю таверну.

Марк сделал обманный финт, подался навстречу бугаю, сделал вид, что зазевался, и тот ухватил обманку. Серг Радович заработал кулаками, пытаясь достать обидчика. Марк в последний момент ушел от столкновения с руками – пушечными ядрами, подхватил с ближайшего стола нераспечатанную бутылку вина и разбил ее о голову верзилы. Серг от неожиданности остановился, забыл что он собирался сделать до этого и растерянно посмотрел на мальчишку. Марк не стал терять времени и со всей дури приложил бугая справа в челюсть, затем отметился слева, ухватил обмякшую тушу за плечи и засадил острым коленом в живот. Один раз, второй, третий. Он почувствовал, что клиент поплыл, отпустил его и отошел в сторону.

Серг Радович сделал несколько неуверенных шагов и обрушился всей тушей вниз, вызвав нехилое полотрясение.

Пора уходить, пока какой-нибудь доброжелатель не вызвал полицию. Во владельце таверны можно не сомневаться. Марк его знал очень хорошо. Старый Вурм Жыверь часто закрывал глаза на проделки курсантов, которые заглядывали к нему на огонек. Не терпел только излишней наглости, но даже в таком случае старался справиться своими силами. Бывший наемник, несмотря на свой возраст, был еще весьма крепок, и мог при надобности любого курсанта в бараний рог свернуть. Так что в нем можно было не сомневаться. За черномундирниками не побежит, в отличие от какого-нибудь не в меру ретивого посетителя, которому случайная драка могла испортить аппетит.

Марк бросил на ближайший неперевернутый столик несколько монет, расплатился за ужин, убытки от драки пусть покрывает проигравшая сторона, и направился на выход. Он сделал всего несколько шагов, как позади раздался шум передвигаемой мебели. Властный хриплый голос заявил:

– Куда направился, салага?

Кажется, уйти просто так не удастся. Марк в который раз пожалел, что зашел в «Три сосны». Можно было и без ужина спокойно обойтись. Не очень-то и хотелось.

Он продолжил путь, сделав вид, что ничего не слышал. Пусть ребята понервничают. Это полезно для расшатанной системы, больше ошибок наделают. А ему это на руку.

– Эй, ты что, оглох! Подь сюды, торопыга, мы тебе мигом уши отрежем за ненадобностью, – все тот же хриплый голос.

Марк дошел до своего стола, остановился, не оборачиваясь, он взял кружку с недопитым пивом, осушил ее и медленно поставил на стол.

Судя по говору, противников у него несколько. Помахать кулаками придется. Просто так его не отпустят. А драться ой как не хочется.

Марк резко обернулся и смерил взглядом поле грядущей битвы. Четверо верзил под стать первому заваленному борову играли мускулами, явно намереваясь хорошо подраться. И если с одним гигантом он справился играючи, то вот эта четверка ему явно не по зубам. С каждым по отдельности еще какие-то шансы есть, но если все вместе навалятся, то быть ему битому. Тут и к гадалке не ходи. Картина ясная. Но отступать перед зарвавшимся жлобьем как-то не хотелось, гадко становилось, стоило об этом подумать.

Марк окинул взглядом питейный зал. Народу заметно поубавилось. Можно попробовать поиграть в догонялки, только после этого Вурму Живерю как бы таверну перестраивать не пришлось. Тут же камня на камне не останется, стены по бревнышку раскатают, чего уж говорить о мебели.

– Если чего надо, то сами идите. А то ноги-то не казенные за всякой швалью гоняться. А мои уши вам не по зубам. Так что на первый раз прощаю, идите своей дорогой, господа хорошие. А то как бы беды ненароком не случилось, – насмешливо произнес Марк, внимательно наблюдая за громилами.

Его речь им явно пришлась не ко двору. Они изменились в лице.

– Сопляк, не много ли ты на себя берешь? – рявкнул один. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

Огромная голова, злой взгляд, кустистые брови, сросшиеся на переносице.

– Ровно столько, сколько смогу вынести. А происхождение отбросов меня не интересует.

– Братва, чего мы тут с ним разговариваем. Давайте порвем его на лоскуты. Мясу слова не давали, – рыкнул хрипатый.

Сейчас завертится карусель. Уцелеть бы в ней. Только все косточки переломают, от этого не уйти.

Марк напрягся, ожидая начала боя. Но он неожиданно получил отсрочку.

– Тогда чего вы из своей вонючей норы выползли, мясо? – раздался позади Марка насмешливый грубый голос.

– Вероятно, они просто заблудились по дороге на свою помойку. Может, стоит помочь болезным да верную дорогу показать? – поддержал его второй голос, наполненный предвкушением хорошего веселья.

Марк обернулся. Позади него стояли двое юношей его возраста. Он их много раз видел в Академии, они учились на одном с ним курсе и тоже на летном отделении, только в параллельном звене. По учебе им не приходилось ранее пересекаться, да и в столовой тоже сидели за разными столами. Но он их помнил. Кажется, вон того справа, высокого светловолосого с большими ручищами звали Марс Ветер. Причудливое имечко дали ему родители. Его напарника, чуть пониже ростом, черный, коренастый, может даже чуть полный, с аккуратными усиками и маленькой бородкой, звали Лумир Борсен. Ребята все время ходили втроем, и были весьма известными личностями в Академии. Любители покутить, влипнуть в приключения, но при этом показатели по целевым предметам весьма высокие. Как говорится, и за столом и в деле всегда первые. Двух парней Марк видел перед собой, не хватало третьего – Яна Довчека, высокого красавца с кудрявой шевелюрой и выразительными зелеными глазами. По нему сохли все девчонки в Академии, только он всегда держался учтиво, но несколько отстраненно. Никто не знал, с кем он и что.

Стоило вспомнить о недостающем элементе в мозаике, как он тут же нарисовался. Открылась дверь уборной, и Ян вышел за спинами громил. Он тут же увидел напряженно замерших друзей, окинул оценивающим взглядом спины верзил и стал засучивать рукава.

– Это не ваше дело. Проваливайте, пока не огребли, мелкотня, – не очень уверенно заявил хрипатый.

Все-таки теперь расклад сил на игровом поле несколько уравновесился.

Из-под стола рядом с ними донеслась какая-то возня, словно медведь пробудился после зимней спячки в своей берлоге. Это Серг Радович, с которого все и началось, очнулся и пытался встать.

– А мы огрести не боимся, было бы от кого, – заявил Марс Ветер, отцепляя от пояса шпагу, которая в пылу кулачного боя могла помешать.

– Ребята, вы не обязаны за меня вписываться, – тихо, так чтобы только свои услышали, произнес Марк.

– Не суетись, звездолетчики своих не бросают. Да и засиделись мы чего-то, скоро в камень превратимся, точно гоблины какие-то, – пробурчал Лумир, укладывая свою шпагу поверх шпаги друга.

Тотчас к ним присоединилась третья шпага.

Кулачный бой это одно, а пустить кровь в таверне дело другое. За такое можно и в холодную угодить на неопределенный срок, в зависимости сколько крови осталось в теле противника.

– Охмырь, чего мы с ними языки чешем, давно пора чистоплюям шкуру попортить, – предложил хрипатый.

– Так я что, я только за, Рыверь, и правда чего мы разговорились, точно пустобрехи на скамеечке, – сказал тот, кого назвали Охмырем.

Видно, в компании они были заводилами. Потому что оставшаяся парочка только нахмурилась, ожидая приказа.

И приказ к началу схватки последовал. Только исходил он не от громил. Ян не стал дожидаться, пока на его друзей нападут, подхватил ближайший табурет, взвесил его на руке, удовлетворенно хмыкнул и, недолго думая, опустил на голову крайнего слева бугая. Близкое знакомство с табуретом громилу не впечатлило, он лишь слегка покачнулся, но на ногах устоял, зато это сильно разозлило его друзей, и они бросились в драку.

На углу Садовой и Яблочной улицы стоял уютный трактир «Счастливая подкова», куда с новыми друзьями зашел Марк Один. Пропустить по кружечке пива за знакомство, да поговорить по душам, а то в «Трех соснах» было слишком шумно. Они расположились за столом в самом темном углу, откуда открывался хороший вид на входные двери, и сделали заказ. Пива ждать долго не пришлось. Вскоре перед ними высились четыре кружки с пенными шапками. Марк почувствовал, как в желудке призывно заурчало. Все-таки нормально покушать в «Трех соснах» ему не удалось. Вмешался то ли злой рок, то ли добрая судьба, сведшая его с новыми товарищами.

Он сделал глубокий глоток, наслаждаясь вкусным ароматным пивом, и в то же время не сводил взгляд с трех курсантов. Они не спешили начинать разговор, казалось, что каждый из них думает о своем, вспоминает предыдущие события вечера и размышляет о возможных последствиях для себя.

– Давайте знакомиться, – первым предложил Марк. – Меня зовут Марк Один.

– Мы это знаем, – перебил его тут же Марс Ветер.

– Откуда это? – удивился Марк.

– Сложно не обратить внимание на одного из лучших курсантов на потоке. К тому же о твоих похождениях байки рассказывают. А уж о том, как ты утер нос самому старому Доку Смиту в теории орбитальной навигации, так это уже ле-генда…

Док Смит был их преподаватель по навигации и штурманскому делу. Старый хрыч знал толк в предмете, но очень любил нос задирать и ни во что не ставил своих учеников. Вот однажды Марк и блеснул знаниями, так что старик забыл о лекции, которую должен был читать, об обеде и прочих прелестях жизни, и несколько часов провел вместе с юным курсантом возле учебной доски, разбирая примеры навигации и решая особо сложные задачи. Помнится, тогда поглазеть на умников сбежался чуть ли не весь курс, некоторые курсанты даже сорвали занятия по другим предметам, чтобы увидеть невиданное.

– Приятно, конечно, ребята, но я не уверен, что вы знаете хоть что-то обо мне…

– Слышь, парень, ты это, не умничай. Это, знаешь ли, очень вредно для здоровья, – перебил Одина Лумир Борсен. – Мы, конечно, не звезды курса, но тоже не пальцем деланные, и на лекциях не в носу ковыряемся.

– Я не хотел вас обидеть, ребята, просто хотел сказать, что слухи обо мне несколько преувеличены. Просто у старика Смита в тот день случилось временное помрачнение рассудка, вот и пришлось ему напомнить несколько простых истин.

Марк хотел пошутить, только вышло у него несколько топорно. Он сразу почувствовал эту неловкость, но сказанного назад не воротишь.

Шутка явно курсантам не понравилась. Лица у них были мрачно-непрошибаемые, словно высеченные из скалы. Если все будет продолжаться в том же духе, то, пожалуй, о дружбе можно забыть, как бы ненароком себе новых врагов не нажить.

– Ладно. Ты вроде парень неплохой, хотя, может, и сильно задираешь нос. Но это время покажет, разберемся. Только кроме как о твоих внушительных способностях, мы о тебе больше ничего и не знаем. Кто ты? Откуда родом? Кто твой отец и мать? – сказал Марс Ветер.

– Сам понимаешь, человек без роду и племени очень подозрительным выглядит, – добавил Ян Довчек, прихлебывая пиво.

– Да я о вас, ребята, тоже ничего толком не знаю. Видел на курсе, слышал про вас, да вот и все вроде… – развел руками Марк.

– Так, может, время познакомиться. Мы никуда не торопимся. Ты вроде тоже никуда не опаздываешь. Впереди полно времени. И у нас вкусное пиво. Есть о чем поговорить, – сказал Марс Ветер и пристально посмотрел на Одина.

Марк замялся. Парни ему откровенно нравились. Он хотел бы с ними подружиться, только вот рассказывать им все о себе не имел права. Если он это сделает, то нарушит свое же правило, на соблюдении которого настоял. Отец противился его решению. Он не хотел скрывать сына, но Марк настоял на противном, а теперь на попятную. Нет, время еще не пришло. Значит, надо рассказывать придуманную дядькой Лехом, а им скорректированную легенду, а это значит врать. А врать парням, которые вовремя вмешались в драку и спасли ему шкуру, очень не хотелось, но выбора нет.

Марс Ветер увидел его колебания.

– Что ж, раз тут такая пьянка-гулянка, то позволь я первым о себе расскажу. Как ты знаешь уже, наверное, зовут меня…

И он рассказал.

Марс Ветер происходил из древнего вестлавтского рода, богатого и знаменитого. Еще лет десять назад, когда Вестлавт был самостоятельным княжеством, Ветрам принадлежали земли в нескольких десятках километров от Краснограда, где стоял их родовой замок, окруженный со всех сторон густыми лесами, богатыми дичью. Ветры находились в далеком родстве с князем Вестлавтом, но никакого участия в общественной и политической жизни княжества не принимали. Издревле они занимались мехами и выделкой шкур. На их землях стояла фабрика, выпускавшая одежду из кожи и меха, пользующуюся большим спросом не только в Вестлавте, но и во всех окрестных княжествах.

Семья процветала и богатела. Марсу прочили место во главе семейного предприятия, никто и подумать не мог, что в одночасье они могут лишиться всего. Князь Вестлавт был убит в результате заговора. Во всем обвинили сотника Волка, который ранее получил из рук князя замок Дерри и все окрестные угодья, но преступный сотник бежал, и за ним последовали мятежные отряды наемников.

Как выяснилось позднее, сотник Волк был оклеветан. Истинным заговорщиком был сын убитого князя, который не разделял его взглядов на политику и экономику, ел, можно сказать, из рук магиков, группы людей, владевших всеми достижениями научно-технического прогресса, и державших на голодном пайке весь остальной мир. Но отцеубийце не долго довелось восседать на княжеском престоле. Народ прознал про его деяния и взбунтовался. Началось восстание, которое возглавил воевода Кузнец. Вскоре мятежный сын князя был схвачен и казнен, а на княжеский престол народ Вестлавта усадил воеводу Кузнеца, которому больше всего доверял.

Все это Марк Один знал из школьной программы по истории. Многое он слышал от отца и дядьки Леха, который любил рассказывал о делах давно минувших дней. Только вот Марк не понимал, зачем Марс рассказывает ему об этом.

А Ветер продолжал семейную историю. Все политические зигзаги миновали его семью, она продолжала заниматься своим делом. Но вскоре уровень продаж стал падать, новые заказы перестали поступать. С каждым годом вести дело становилось все сложнее и сложнее. И через несколько лет Ветры вынуждены были закрыть фабрику и распустить рабочих. Вести хозяйство на прежнем уровне не получалось. Слегла от тяжелой болезни мать Марса и вскоре померла. Первое время отец страшно пил, но постепенно оправился от потери, а несколько лет назад привел в дом молодую жену.

Когда же княжество Вестлавт оказалось присоединено к княжеству бывшего сотника Волка, у Марса Ветра появился шанс поступить в недавно открывшуюся Военную академию Воздушно-Космических сил. И он поспешил покинуть отчий кров, как и двое его младших братьев, которые разъехались кто куда, оставив отца предаваться любовному сумасбродству наедине с молодой женой.

– Я часто думаю, почему так все получилось. И все больше убеждаюсь, что во всем виноват этот сотник Волк, нынешний наш князь…

– Ты бы поосторожнее что ли, а вдруг, сам понимаешь… уши есть везде… – предостерег его Ян Довчек.

– А мне терять нечего, после того что мы учинили в «Трех соснах», вряд ли нас помилуют. Я ведь не говорю, что князь Волк плохой человек или плохой правитель. Отнюдь нет. Но в нашем мире все было тихо и спокойно, все устоялось и занимало свои места. И тут появился он и, как случайно упавший с горы камешек, обрушил за собой лавину, под которой оказались погребены многие. Привычный жизненный уклад оказался нарушен, стерлись старые границы и оказались нарисованы новые. Все изменилось, но нужны ли нам были такие изменения? Вот в чем вопрос.

Марс Ветер умолк. Он выговорился.

Марк подумал про себя. Хорошо, что он не признался им в своем происхождении, а то сейчас бы заполучил врага в лице Марса Ветра.

– Брось ты пургу печальную гнать, а может все и к лучшему. Если бы твоя семья не разорилась, ты сейчас сидел бы в своем болоте и занимался семейным делом, и вряд ли мы когда-нибудь встретились, – хлопнул по плечу друга Лумир Борсен. – Кончай киснуть, все что ни делается, все к лучшему, как сказала старая тетка Рушильда, когда шла по полю и случайно провалилась в выгребную яму.

Видно, воображение у всех работало отлично, и ребята живо представили себе эту картину, потому что в следующую секунду над столом грянул смех. И это разрядило обстановку.

Отсмеявшись, Марк допил пиво и поднял руку, привлекая внимание официанта. Он попросил повторить хмельное и принести что-нибудь закусить из фирменного. Юный усач заверил, что все сделает в лучшем и виде, и откланялся.

– Думаю, что теперь настала пора мне душу открывать, – сказал Марк, припоминая разработанную совместно с дядькой Лехом легенду. – Я родом из бывшего баронства Клеман. У меня не такая красочная биография, как у тебя, друг мой Ветер, надеюсь, что после всего того, что мы пережили за этот вечер, я смею заслужить этот титул, но все же и я в грязь лицом не ударю. Семейство Одиных хоть и не столь известно, как твое, и не столь богато, но все же никогда не бедствовало. Мы занимались рыболовным промыслом. Под патронажем моего отца работало несколько десятков артелей. Он был, можно сказать, очень богатым рыбопромышленником. Я младший сын в семье. У меня трое старших братьев. И хоть семья у нас никогда не бедствовала, только, сам понимаешь, поделить состояние между четырьмя братьями, я уж не говорю о двух сестрах, без ушерба для дела нельзя. Отец не хотел делить семейное предприятие и стал готовить двух старших сыновей себе на замену. А меня и брата Арана отправил учиться. Я с детства о небе мечтал, поэтому и пошел в Академию. Аран же уехал поступать в Красноград. Его всегда влекло оружие, и он задумал сделать карьеру профессионального военного. Вот уже несколько лет я ничего о нем не слышал. Время от времени я получаю весточки из дома и небольшие суммы, так сказать на карманные расходы.

– А что, это тоже хорошо. Семья, конечно, тебя выплюнула из гнезда, но ты не кисни, а свое гнездо лепи, когда к этому время придет, – радостно объявил Лумир Борсен.

Усатый официант принес пиво и поставил на стол. Ребята тотчас разобрали кружки и с наслаждением припали к хмельной горечи.

Лумир Борсен пил жадно, большими глотками, постанывая от удовольствия.

Ян Довчек, напротив, пил маленькими глотками. Казалось, он даже губами края кружки не касается, то ли брезгует, то ли марку держит.

Марк заметил, что Ветер пьет скромно, не привлекая к себе внимание. Совсем как он сам. Чем-то его зацепил этот парень, было что-то в нем располагающее к доверию.

Может, это судьба столкнула их сегодня в «Трех соснах». Хотя время покажет, кто есть кто.

– Похоже, теперь мой черед рассказывать о себе. Ну, в принципе ничего интересного я, пожалуй, и не скажу. Я сам из Боркича. Мой отец был городским стражником здесь в Вышеграде. Дослужился до начальника городской стражи при старом князе. Когда Вестлавт выиграл войну у Боркича и завоевал княжество, он остался служить на прежнем месте только под новыми стягами. Не все его сослуживцы и старые соратники разделили его убеждения. За это он вскоре и поплатился. Его убили бывшие друзья. Не смогли ему простить, что он стал служить новому князю. – Лумир Борсен умолк, собираясь с мыслями. – Мать не работала при отце. В семье всегда достаток был. А когда его не стало, она пошла в услужение к богатой тетке, которая упивалась своей властью над простыми людьми. Много всего она вынесла, чтобы прокормить меня и двух младших братьев. С деньгами в семье всегда плохо было. А потом пришел князь Волк, взял под свой контроль Вышеград, сделал его своей столицей, занялся перестройкой. Многое изменилось после этого. Нашлись старые друзья отца, которые рассказали кому надо о том, какое бедственное положение влачит его семья. И в семье сразу появился достаток. По повелению князя Волка матушке назначили пенсион, а мне и братьям позволили поступить, кто куда хочет. Так я оказался в Академии.

Лумир Борсен сгреб огромной ручищей пивную кружку и одним глотком выпил ее содержимое.

– Что-то совсем в горле пересохло. Эй, человек, будь добр, принеси нам большой кувшин пива. Чего тебе с кружками по десять раз туда-сюда бегать.

Усатый официант согласно кивнул и поспешил выполнить заказ.

– Я так понимаю, что остался последним, кто не рассказал своей истории, – сказал Ян Довчек. – Только мне и рассказывать-то особо нечего. Я маленьким был. Совсем. Когда во время войны Вестлавта с Боркичем моя семья погибла. Отец служил в армии князя Боркича и пал на поле брани. А мать с братьями и сестрами погибла во время артиллерийского обстрела Всхолмья, это маленький городок, где мы жили. Я чудом уцелел. В тот день меня дома не было. Мама отправила меня к дяде Славе на другой конец города. Дядя Слава кузнец, я должен был учиться его мастерству. Он тоже в той войне сгинул. Так я без семьи остался. Попал в приют. Там получил начальное образование. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, я оказался на улице. В приюте мне больше места не было. Полгода скитался по улицам, чем только ни занимался. А потом случайно узнал, что приютским на учебу поступить проще. Есть какие-то привилегии при поступлении, и я пошел в Академию. Вот коротко и все.

Они рассказали свои истории. Конечно, не всё. Многое осталось за душой, чему еще не пришло время. Но эта откровенность как-то сблизила их.

Они еще долго просидели в кабачке, поговорили, кажется, обо всем на свете, и незаметно сблизились друг с другом. Уходили они из кабака друзьями. Троица направилась в сторону улицы Медников, а Марк Один распрощался с ними, сказал, что у него еще есть одно дело на ночь глядя, но завтра он обязательно их найдет, и они продолжат увлекательные беседы на животрепещущие темы.

– И как это у тебя получается все время влипать в какие-то неприятности? – нервно расхаживал из стороны в сторону по своему кабинету дядя Лех, известный всем как всемогущий Лех Шустрик, правая рука князя Волка.

– Я не виноват. Эти кабаны мешали благородным людям ужинать, я решил им объяснить, как правильно себя вести в приличном обществе, но как выяснилось, они не понимают простых слов, – попытался состроить невинность Марк, но у него это плохо вышло.

– Нет, конечно, то, что ты вступился за мирных граждан и не дал негодяям испортить им ужин, это похвально. Благородный порыв должен быть поощрен, я так считаю, но только скажи на милость, чудак-человек, зачем при этом было разносить весь трактир. Вроде хорошее заведение, или тебе не понравилось, какую еду они там подают, или пиво прокисшее было?

Лех облокотился о спинку кресла, в котором сидел Марк, и заглянул ему в глаза.

– Что можете сказать на это, сударь?

Марк увидел в глазах Леха веселые искры. Похоже, дядька ругается, да только в душе поддерживает своего воспитанника. Марк всегда знал, что кто-кто, а Лех Шустрик всегда его поймет.

– А вот трактир этот не я разнес, тут уж не ко мне вопросы. Там, пока мы с этими хамами разбирались, еще народ бунтовать начал. Может, им пиво кислое попалось, или еда невкусная, откуда я могу знать.

– Еда, говоришь, невкусная… – задумчиво произнес Лех. – И что ты теперь намерен делать? Старик трактирщик очень недоволен. Он уже успел накатать жалобу и принес ее в канцелярию княжескую. Хорошо, что секретарь Волка еще не успел проглядеть поступившую корреспонденцию, а то донос мигом бы попал на стол к твоему отцу, а уж какой Серега в гневе, ты себе и сам можешь прекрасно представить. Бумажку мы эту перехватили и уничтожили. Но с трактирщиком что-то делать надо. Мужик из-за вас необоснованно пострадал, на грани разорения. А ему семью кормить, между прочим. Две дочки и целый выводок внуков. Один из них служит в городской полиции. Надежный, кстати, парень.

– Я готов за все заплатить, – понурив голову, ответил Марк.

– Интересно, из каких денег ты собираешься сделать столь щедрые выплаты? Опять отцу в кошелек залезешь? – ехидно осведомился Лех Шустрик. – Это, конечно, можно, только вот сам напортачил, самому и отвечать, я так считаю.

– Ты прав, дядя Лех, я где-нибудь найду деньги и расплачусь с трактирщиком, – сказал Марк.

Побыстрей бы уже закончился этот разговор. Итак, все понятно, дядя его не выдаст, а с трактирщиком они найдут общий язык. Что-нибудь придумают.

– Расплатится он. Ладно, ты об этом не думай. Вопрос с трактирщиком я беру на себя. Заплачу лично из своего кармана, но только учти – эти деньги все-таки придется отработать. Это раз. Два – тебе предстоит еще разговор с Крушилой. Ты что думаешь, ему, как директору Академии, не доложат, чем занимаются его подопечные, пока находятся в увольнении? Вот то-то и оно. Крушила мне уже звонил. Интересовался, как с тобой быть. Сразу отчислить, или сначала выпороть. Но это он не со зла, ты же знаешь дядьку Крушилу. Погневается, потом отойдет. Пока доедешь, уже полегче будет.

– Я все сделаю, дядя Лех, – покорно согласился Марк.

– Это как раз понятно, что сделаешь.

Лех Шустрик вернулся к себе за рабочий стол и уставился на Марка, словно очнувшаяся от спячки сова на добычу.

– Какие планы на будущее, сынок?

– Так. Закончить Академию, пройти практику и пойти служить на благо Родины.

– Это, конечно, ты правильно все сказал. Только я спрашивал про планы на ближайшие пару часов.

– Вернуться в Академию, поговорить с дядей Крушилой… – неуверенно начал Марк, чувствуя, что в вопросе явно скрывался подвох.

– Вот дурак-человек. Ты когда в последний раз мать с сестрой видел, а братика меньшого на руках держал? С отцом когда разговаривал? – напал на него Лех Шустрик. – В общем так, слушай мою команду. Берешь ноги в руки и в обход по родным. Чтобы никого не пропустил. Когда еще тебя лихим ветром занесет в наши края. Хотя, да, я даже догадываюсь, когда… Это тебе снова надо какой-нибудь трактир по бревнышку разнести. Только убедительная просьба. Запомни одну простую истину. Снаряд два раза в одно и то же место не падает.

Лех Шустрик явно наслаждался ситуацией.

– Можно только не сегодня, а то поздно уже, – сказал Марк, покосившись на большие настенные часы с маятником.

– Это ты прав. Это точно поздно. Совсем меня заболтал. Вот что у тебя за талант такой. Бу-бу-бу, прямо не остановить, прямо как из пулемета.

Лех склонился над столом и зашарил руками. Через минуту он вытащил бутылку, судя по этикетке – это был дорогой коньяк.

– Раз ты все понял, предлагаю закрепить понимание рюмкой-другой этого божественного напитка. Ты же не откажешь старому дядьке в удовольствии и составишь ему компанию. Ты же мне всегда как сын…

Лех вытащил откуда-то из-под стола пару коньячных бокалов.

И хотя Марк чувствовал, что на сегодня с него хватит горячительных напитков, но отказать не мог.

Лех разлил коньяк по бокалам. Марк взял свой и посмотрел выжидающе на дядю.

– Давай выпьем за тебя, мальчик. Ты у меня на глазах растешь, и я надеюсь, что ты пройдешь свой путь с достоинством. Но помни, что выбранная тобой стезя это только подготовка к более ответственному и значимому пути. Тебе предстоит возглавить наше княжество. Пока твой отец в силе, и еще долго он будет у руля. Но это большая ответственность, и настанет день, когда отца надо будет сменить. Взять у него бразды правления. Помочь в управлении. Он будет помогать тебе словом и делом, но во главе встанешь ты. И я уверен, что тут тебе поможет твоя воинская подготовка. Так что давай за тебя.

Лех поднял бокал и залпом его осушил.

Марк повторил его подвиг. Оставалось надеяться, что Лех Шустрик не поставил себе целью опустошить всю бутылку коньяка.

Коньяк был превосходен. Другого ожидать от столь могущественного человека и не стоило.

– Как у тебя по учебе дела обстоят? Крушила, конечно, рассказывает, но хочется услышать из первых, так сказать, уст.

– Да вроде все нормально. Сейчас экзамены и зачеты сдам и практика на Лунной базе номер один предстоит…

– Я тебе рассказывал, что эта база была построена очень давно нашими далекими предками. Очень долгое время она была закрыта от нас, находилась под контролем магиков, этих предателей рода человеческого, находящихся в услужении поработителей нашей земли. Твой отец, конечно, не без моей помощи и волчьего отряда, сумел найти орбитальный лифт, который связывал нашу землю с Луной. Давно это было.

– Дядя Лех, а расскажите, почему эти магики ничего вам не сделали? Как так получилось, что мы сумели завоевать их земли практически без потерь? – спросил Марк.

– Давно это было. Лет уже пятнадцать прошло. Ты не думай, у нас все записано. Это я просто на память не помню. Мы тогда благодаря одному славному человеку держали ихоров, инопланетных захватчиков, и их пособников магиков за горло. Он долго работал на них и сумел заминировать главную крепость врага Цитадель. Только благодаря его хитроумию мы смогли запустить процесс… Впрочем, это долго и сложно рассказывать. Если вкратце… Подожди, в наших рюмках пусто, а это упущение…

Лех наполнил бокал коньяком. Они чокнулись и выпили.

– Благодаря твоему отцу, мы смогли заполучить очень важный ресурс врага. Мы завладели фабрикой по производству подготовленных специалистов, а также банк данных психоматриц. Это копии памяти и сознания когда-то живущих людей. В основном очень больших спецов по тем или иным вопросам. Работу фабрик по производству контролировал дядя Лодий. Ему удалось подготовить специалистов, которые возглавили производство оружия, оборонных технологий, которые смогли разобраться и с Лунной базой, и с прочим наследием наших предков. Мы вооружили племена упаурыков и направили их на войну с Цитаделью. Пока ихоры и магики разбирались с новой напастью, мы подорвали Цитадель и закрыли ворота связывающие их с родным миром. Вот вкратце и все. Теперь мы живем сами по себе. Только и последнему ежу понятно, что рано или поздно ихоры придут вновь, хотя бы ради того, чтобы отомстить. Поэтому мы сейчас активно развиваем космическую программу.

– Я это понимаю, дядя Лех.

– Твоему отцу очень многое пришлось сделать. И не все рады поддерживать его. Многие до сих пор убеждены в том, что он ведет неправильную политику. Многие недовольны тем, что он объединил под свое управление большую часть срединных государств. Но это колесо прогресса, это не остановить. Либо ты идешь бок о бок с прогрессом, либо ложишься, как хворост, под его колеса. Другого не дано.

Лех Шустрик наполнил бокалы коньяком. Чокнулись, выпили.

– Мой тебе совет, – сказал он, после того как закусил кусочком колбасы, – держись подальше от Серых бригад.

– А что они такое? И почему мы их терпим? Ведь хамье невежественное. Они только позорят нашу полицию, – высказался Марк.

– Так-то оно так, только вот и избавиться от них мы пока не можем. Как ты знаешь, когда-то Серые бригады были основаны как личная гвардия одного очень влиятельного человека. Нам пришлось укротить его стремления, а Серые бригады были переведены в полицейское ведомство. Мы бы рады были ликвидировать это подразделение, только так случилось, что Серые стали очень популярны в народе. Они стали как бы народной дружиной. В полицию учиться надо долго, а Серым может стать любой. Опять же и жалованье высокое. Поэтому пока избавиться от них мы не можем.

– Какой там популярные, простые люди их боятся.

– Боятся, но меж тем привыкли, и своих сыновей стараются пристроить под теплое серое крылышко.

– А чем они вообще занимаются?

– В основном уличным патрулированием. Кое-какие силовые операции. Всего понемножку.

Лех вновь наполнил бокалы.

– Давай, Марк, по последней, и тебе пора на боковую. Утром надо почтить отца, мать да сестру с братом. Надеюсь, ты помнишь…

– Конечно, дядя Лех.

Они выпили, закусили.

– Скажи, тебе помогли три курсанта, кажется. Сегодня. В драке.

– Так точно.

– Кто они?

Марк назвал новых друзей.

– Интересно, интересно, – задумчиво произнес Лех Шустрик. – Мне, кажется, это ребята достойные. Присмотрись к ним. Пусть будут рядом с тобой. Думаю, они принесут большую пользу и тебе лично и нашему государству. Я думаю, ты понимаешь, что недолго осталось Волчьему княжеству. Мы выросли из его размеров. Скоро нам придется провозглашать Волчье царство, или Волчью империю, реорганизовывать все службы. Нам нужна будет свежая кровь, умные головы. Так что я надеюсь на тебя и твоих друзей. А сейчас иди-ка спать, завтра день тяжелый предстоит.

Лех Шустрик налил себе бокал коньяка, выпил его в одиночку и убрал бутылку.

– Спокойной ночи, приятных тебе снов…

Марк выехал из замка отца рано утром. Он должен был вернуться в Академию после ужина, но перед этим ему предстояло замести следы. Будет неправильно, если кто-нибудь случайно обнаружит, что один из курсантов ночевал в доме князя. Потом объясняй, каким ветром его туда занесло. Для этого он должен был выехать за пределы Вышеграда, где в одном из тайных домов, принадлежащих Леху Шустрику, он должен был пересесть на другой автомобиль и вернуться в город. Марку давно уже надоело шифроваться, но пока что он не мог себе позволить другую жизнь. Вот когда закончит Академию и сможет встать рядом с отцом, как равный, достойный, вот тогда можно будет снять маски и показать истинное лицо.

Объединенное княжество Нортейн со стороны выглядело стабильным и процветающим. Выдержавшее за последние двадцать лет несколько опустошительных войн, которые привели к объединению под стягами Нортейна большей части срединных государств, княжество богатело, развивалась торговля, строились новые заводы, подготавливались специалисты для работы на них, выпускалась новая высокотехнологичная продукция. Всего за каких-то двадцать лет страна шагнула из средневековья в космическую эру, и это только благодаря выкраденной из страны магиков и ихоров технологии работы с психоматрицами. За эти годы удалось вырастить целую армию специалистов во всех областях науки и техники.

Казалось, ничто не может нарушить стабильность здорового работающего организма. Но только два человека во всем государстве знали истинное положение вещей. К ним стекалась со всех сторон разведывательная информация, по крупицам они собирали мозаику, тем самым восстанавливая целостную картину мира.

Этими людьми были великий князь Нортейна Сергей Одинцов, по прозвищу «Волк», и его правая рука Лех Шустрик.

В маленький городок Подвязье они прилетели на рассвете. Большую часть дороги Серега спал, вернее пытался поспать. Выбора у него все равно не было, если не в вертолете, то тогда уж точно весь следующий день пройдет без сна. Постоянная тряска и неудобная для сна поза сделали свое дело. Теперь у него болели все части тела, казалось, он чувствует каждую косточку в своем организме, а сам он словно побывал между жерновов мельницы. Выжил, но к строевой службе непригоден. Оставалось только удивляться, откуда в Лехе Шустрике только силы берутся. Работает он столько же, нагрузки те же, быть может даже и больше, а вон сидит напротив бодрый и веселый, словно всю ночь на перине с молодухой провел.

Вертолет опустился за городом на маленькой взлетно-посадочной площадке, пребывавшей в запустении. Когда ее строили, никто и подумать не мог, что князь лично почтит их крохотный захудалый городок визитом. А вот как судьба повернулась.

Первыми борт вертолета покинул отряд в десять человек из Волчьей гвардии, особого подразделения, отвечающего непосредственно за охрану князя. Возглавлял его полковник Дверич, сурового вида дядька с большими усами и чуть припухлыми глазами, отчего казалось, что он все последнее время предавался беспробудному пьянству. Однако полковник Дверич никогда не пил и был очень надежным офицером, отлично себя зарекомендовавшим за двенадцать лет беспорочной службы.

Серега выбрался из вертолета вслед за Лехом, и обнаружил, что их встречают. На взлетно – посадочной площадке стояли три бронированных внедорожника класса «Витязь», возле которых застыли статуями четверо господ, одинаковых с виду. Они были одеты во все темно-серое: камзолы с вышитыми справа гербами Тайной службы Нортейна, вотчины Леха Шустрика, высокие черные сапоги, из которых выглядывали аккуратные брюки, на головах плотно сидели черные меховые шапки. По случаю прибытия князя надели парадную форму, которую, вероятно, до этого даже из сундуков не доставали.

Серега усмехнулся в бороду да пожурил Леха:

– Твои-то, молодцы, вырядились, как на парад.

– Не каждый день их работу лично князь оценивать прилетает. Так что у них сегодня по-любому праздник, – ответил Лех.

Они проследовали к черному внедорожнику в центре. Гвардеец открыл перед ними задние двери, и Серега с Лехом разместились в машине. Место рядом с водителем занял один из Тайных.

– Как долго нам ехать? – поинтересовался Серега у Леха.

Шустрик переадресовал этот вопрос своему подчиненному, и тотчас получил отчеканенный ответ:

– Полчаса.

– Это хорошо, а вас, голубчик, как простите зовут? – спросил ласково, по-отечески Одинцов у Тайного.

Тот заметно смутился, но все же совладал с собой и ответил:

– Миклош Рубин, с вашего позволения.

– Так вот, Миклош, спросить вас хочу. Как поживает Рыцарь Севера, есть ли какие-то изменения в его самочувствии?

– Никак нет. Самочувствие дрянь. Лежит, сам на себя не похож, – отрапортовал Тайный.

– Да не тянитесь вы так, не на докладе. Кто занимался допросом Северянина?

– За него… так я и отвечал за допрос… – растаял Миклош Рубен, он больше не походил на живого робота, – сначала у нас все хорошо шло. Пока мы разобрались, что к чему, вроде все нормально. Потом он нам картинки показывать стал, живые такие, и все в них узнаваемо.

– Что вам показывал северянин? – поинтересовался Серега.

– Да все больше непонятно, – признался Миклош.

– Это, простите полюбопытствовать, как так получилось. Только что сказали, что узнаваемо, а теперь непонятно?

– Это как раз просто. Он транслировал нам в разум вереницу картинок. Вот каждая картинка сама по себе понятна, а если попытаться связать их воедино, глупость несусветная получается, в которой ни смысла ни совести нет.

– Попробуйте припомнить, что там было?

– Леса в снегу, люди с оружием, много людей с оружием. Потом космос, звезды, корабли летят, затем какие-то огурцы, только как бы из железа. Потом и вовсе что-то непонятное. Только он это, батюшка князь, только вначале показывал, потом, видно, понял, что мы ничего не понимаем, и решил сделать нам попонятнее. Вот тогда он и выдал ряд картинок, в которых мы разобрались. Он сам из Стужи, это слово как бы само у нас в голове зародилось, когда он показывал свою родину. Дома все больше двух-трехэтажные, из дерева, охраняются. Потом его призвали куда-то в центр, он долго ехал на каком-то летательном аппарате, вроде и самолет не самолет, и на вертолет не похож. Но летает быстро. Его встретили в большом каменном городе, какая-то женщина в белых одеждах, она приказала ему найти что-то. Тут непонятно. Мы сами не поняли. Вроде как камень какой-то, только не камень, а будто живое существо. И находится этот предмет на Проклятых землях, вот тут как раз понятно, это они так наши земли называют. В поход он отправился не один. Было еще три человека, если их можно людьми называть, но вроде ничем особо не отличаются. Как я понял, один из них погиб при переходе. Их земли накрывает нечто вроде защитного купола. Со вторым мы так и не разобрались. Он и сам не знает, где второй.

– Итак, их отправили искать некий артефакт непонятного происхождения. Это ясно. Что он хотел от нас? – спросил Лех Шустрик.

– Вроде как помощи. Он все время показывал нам изображение этого предмета, но нам он незнаком. Где его искать? Непонятно. Тогда он начал собираться, хотел уйти. Вот тут я его и задержал. Вернее, это было сделано по-моему приказу. Он до этого несколько дней жил у нас в избе, под присмотром, но мог свободно перемещаться. А тут мы его надежно заперли, чтобы не исчез.

Лех Шустрик покачал осуждающе головой, но Миклош Рубин не хотел признавать за собой ошибки.

– А что вы мне прикажете делать? Вот ушел бы он незнамо куда? А вы потом спросили бы у меня, где, мол, пришелец с Севера? Почему не уследил? И что я вам на то скажу? Вот так-то. Считаю, что все правильно сделал. Тем более мы его в карцер не сажали, ничего такого не делали. Он свободно передвигался по избе, только за двери не мог выйти без нашего присмотра. Он пытался уйти, тогда мы ему четко объяснили, что нельзя. Кто же мог подумать, что он после этого так распереживается, что заболеет, а теперь вот и вовсе не встает. Лежит все время, ни с кем не разговаривает. В одну точку смотрит. Словно решил нам назло взять да помереть. Сам бледный, не ест. До этого он питался, у него маленькие такие баночки серебристого цвета с собой.

– Вот это как раз интересно, – задумчиво произнес Лех Шустрик. – Он что, решил жизнь самоубийством покончить? Глупо это как-то.

– Скорее всего, у него что-то типа программы самоликвидации сработало. Его задержали, он не может исполнить свою задачу, и организм сам выходит из игры, – поделился соображением Серега.

– Очень может быть, очень может, – покачал головой Шустрик. – Ладно, с этим на месте разберемся. Врачам Северянина показывали?

– Первым делом сразу вызвали. Он теперь под постоянным их наблюдением находится.

– И что они говорят?

– А они ничего почти и не говорят. Сами, кажись, не понимают, что с ним происходит. Вроде как затухает наш пришелец. Словно свечка, которая почти прогорела.

Больше Сергей ни о чем не спрашивал. Остаток пути они провели молча. Каждый о своем думал. Одинцов не мог избавиться от мысли, что с Северяниным все вышло как-то неуклюже. У них под боком огромная закрытая территория, на которой неизвестно что происходит, и явился от них посланец, а они его загубили. Как ни крути, а очень неаккуратно получается. Как бы им в результате новых врагов не нажить. Тут еще со старыми не все ясно, не хотелось бы оказаться между молотом и наковальней. К тому же эта Стужа весьма пугала Одинцова. С ихорами хотя бы все понятно, космические завоеватели. А кто такие северяне? Что от них можно ждать? Как у них получается общаться при помощи мыслеобразов?

За окном совсем рассвело. Солнце поднималось над по-осеннему разноцветным лесом, который окружал городок, когда они подъехали к одному из крайних домов, внешне ничем не примечательному. Деревенская изба, обнесенная высоким металлическим забором, такими все Подвязье застроено.

Перед воротами машины остановились, дождались, пока им откроют, после чего заехали внутрь. Выгрузка из транспорта повторилась. Сперва на разведку территории отправились волчьи гвардейцы, после чего полковник Дверич дал добро на выход. Мол, все в порядке, территория чистая.

– Помнишь, было время, когда мы без оглядки замки брали на одном дыхании. А теперь сиди в безопасности за броней и не высовывайся, – посетовал Серега, выбираясь из машины.

– В былые времена я мог и четверть выкушать без ущерба для здоровья, а теперь все больше для видимости, – сокрушенно вздохнул Лех. – Что поделать? Время идет, мы тоже на месте не стоим.

Оказавшись на свежем воздухе, Лех Шустрик распорядился, обращаясь к Миклошу Рубину:

– Распорядитесь накрыть для нас завтрак. Полковник Дверич, проконтролируйте. А мы пока взглянем на гостя одним глазом.

Миклош тотчас передал приказ одному из своих ребят, к которому тотчас прикрепили трех гвардейцев для оказания посильной помощи.

Сам же Миклош повел князя и Леха Шустрика в дом, где содержался Северянин.

Они переступили порог избы и оказались в сумраке. Миклош засуетился и включил свет, по пути задел обо что-то, тотчас отозвавшееся звоном и грохотом, выругался бранно и зашипел от досады, вспомнив, кто рядом с ним.

Они оказались в тесном коридоре, вешалки с одеждой на стенах, по центру стояла табуретка, на которой громоздился большой пустой стального цвета таз, который и спихнул Миклош. Что здесь делал таз, похоже, было непонятно даже самому Миклошу. На шум из комнаты выглянул молодой парень, один из тайных агентов, увидел попавшего в ловушку начальника, побледнел и выругался.

– Ох ты ж, епрст.

И тут же попал под гневную, но справедливую руку.

– Немедленно навести порядок. Чтобы ничего лишнего. Проверю, найду, расстреляю на месте за халатность при исполнении особо ответственного задания.

Агент еще больше сбледнул лицом, но, не пытаясь оправдаться, бросился ликвидировать последствия вылазки начальства.

– Почему у вас на сверхважном объекте бардак творится? – тут же спросил Лех Шустрик.

– Так парень молодой еще. Недавно из учебки. К нам направили. Мы, чтобы внимания не привлекать, не афишируем особо, кто здесь находится. Он, наверное, над кем-то из своих пошутить удумал, безмозглый, – попытался оправдать парня Миклош.

– Безмозглых на задании такого уровня быть не должно. Немедленно убрать, – распорядился Лех Шустрик.

– Выполним, – заверил его Миклош Рубин.

Они прошли коридором и оказались в большой светлой комнате, в дальнем углу которой стояла большая кровать с железными набалдашниками на спинке и в изголовье. На ней неподвижно под ворохом одеял лежал человек с осунувшимся лицом и широко-распахнутыми, смотрящими в потолок глазами.

– Он наш язык понимает? – спросил Одинцов шепотом.

Миклош склонился к уху князя и произнес:

– Все как есть разумеет, только сказать ничего не может.

Серега приблизился к больному. Ему тут же услужливо поставили кресло, в которое он и сел возле изголовья. С другой стороны кровати примостился на табурет Лех Шустрик. Другого кресла для него во всем доме найти не смогли. И это обстоятельство очень сильно смущало Миклоша Рубина.

Сергей всмотрелся в изможденное лицо пришельца. Вроде человек как человек, но чувствовалось в нем что-то запредельное, чужое. Если, конечно, встретишь такого на улице, в толпе, то ничего не заподозришь, пройдешь мимо, а вот если где один на один в темном переулке, то сразу в одночасье поверишь в похищение людей инопланетянами. У него были большие миндалевидные глаза темно-зеленого цвета с длинными, словно искусственными ресницами, подернутыми сединой. Когда-то красивые, они выглядели двумя черными провалами на белом полотне лица. Высокий открытый лоб, покрытый густой вязью еле видимых татуировок, какой-то растительный орнамент, похожий на морозные узоры на стекле. Длинные черные волосы с проседью, разметанные по подушке. Тонкие искривленные в усмешке губы, словно чужак видел что-то такое, о чем никто кроме него не догадывался, но это истинное знание способно изменить мир.

– Я князь Волк, – представился Сергей своим титулом, – управитель этих земель. Вы искали помощи, но вместо этого нашли узилище. Я прилетел, чтобы исправить это. Чем мы можем помочь вам? Скажите, и мы будем думать и решать? Люди, с которыми вы общались, не вправе были принимать какое-либо решение, они ждали меня. Боялись вас потерять, из-за этого задержали вас. Приношу вам глубочайшие извинения.

Сергей умолк, ожидая ответа или хоть какой-либо реакции от северянина. Но ее не последовало. Такое чувство, что он пребывал в состоянии блаженного сна, очень похожего на кому.

Лех подозвал к себе находящегося в комнате медика и о чем-то зашептал ему на ухо. Врач принялся шепотом рассказывать о состоянии пациента. Ничего утешительного Серега не услышал. Если необъяснимый процесс в организме северянина будет продолжаться, то к наступлению вечера он прекратит жизнедеятельность. Остановить его умирания они никак не могут, потому что не понимают причин. А раз неизвестно, почему это происходит, значит не ясно, с чем они борются.

Серега отвлекся на доклад врача и не заметил изменение в положении больного. Северянин перевел взгляд и сосредоточился на Одинцове. Он несколько раз моргнул, привыкая к своему пробудившемуся состоянию, выпростал из-под одеяла руку и дотронулся до запястья Одинцова.

Серега почувствовал, словно через него пропустили молнию, одновременно с этим он увидел, будто во вспышках фейерверков несколько причудливых картинок. Одна напоминала рождение новой звезды, большой взрыв. Другая показывала плачущего ребенка.

От неожиданности Серега дернулся, и контакт разорвался. Волчьи гвардейцы, застывшие на пороге комнаты, встрепенулись, но Лех остановил их взмахом руки, показывая, что ситуация под контролем.

Рука северянина упала на кровать, он часто-часто заморгал, попытался еще раз коснуться Сереги, только сил уже не хватало. Тогда Одинцов сам взял его руку в свою, показывая, что готов к разговору.

Сперва ничего не происходило. Человек Стужи то ли решал для себя стоит ли вновь пытаться наладить диалог, то ли просто с силами собирался. Сергей не торопил его, сейчас главное было не спугнуть чужака, иначе все можно потерять. И наконец ладони Сергея согрелись, словно из тела пришельца потекла к нему энергия.

В ту же минуту Одинцов растворился в видении, подаренном ему северянином.

Сергей оказался на заснеженной опушке леса. Вокруг, насколько хватало зрения, простирался густой еловый лес, укрытый толстой шубой снега, от ног Одинцова начиналась снежная поляна, уходящая резко в обрыв и простиравшаяся до замерзшего большого озера. На его берегу высилась большая каменная крепость, выглядевшая безжизненно.

– Не обращай внимания на это место. Это всего лишь декорации. Это не так важно, как может показаться. Не думай, что ты видишь истинное лицо Стужи. Это не так, – прозвучал позади него молодой звучный голос.

Одинцов резко обернулся, но позади него было пусто. Он вновь посмотрел на поле и увидел в нескольких шагах от себя северянина. Вероятно, таким он был, пока не пересек незримую границу и не вышел к людям. Высокий, стройный, закованный в серебряные латы, только внешне похожие на рыцарские, но предназначены они были хранить тело не от мечей и копий, а от куда более страшного и сокрушительного оружия, на плечи наброшен стального цвета плащ с меховым подбоем. Голову покрывал шлем с поднятым забралом.

– Кто ты? Как тебя зовут? – спросил, насторожившись, Сергей.

– Я витязь Стужи. Ты можешь звать меня Ник Хав. Я очень рад, что могу поговорить с тобой, князь, напрямую. Быть может, мы сможем тогда достигнуть взаимопонимания, – учтиво представился северянин.

– Мы достигнем всего, если я буду больше знать о вас и больше вас понимать, – несколько резко высказался Сергей. – Что такое Стужа? Почему вы себя так называете? Кто вы такие?

– Очень много вопросов. И очень мало времени на ответы. Боюсь, что если я буду все объяснять, мне не хватит оставшейся жизни той оболочки, которую вы заключили под стражу.

– Да. Ты умираешь. Мы пытаемся тебя спасти, но у нас ничего не получается. Как мы можем тебе помочь? – спросил встревоженно Сергей.

– Никак. Срок годности моей оболочки подходит к концу. Мне должно было хватить времени, чтобы найти Рачхии, так называемые Полюса Силы, но когда твои люди заключили меня под стражу, они оборвали мою связь со Стужей, тем самым сократив срок годности моей оболочки. И этот процесс необратим. К исходу этого дня в вашей системе координат моя оболочка распадется, а я окажусь на свободе. И это печально, потому что придется все начинать заново. Создавать оболочку и выходить к вам. Но так распорядилась, судьба. Мы ничего поделать не можем.

Ник Хав развел руками.

– Что это Рачхии? И за каким чертом они вам понадобились? – не сдержался и все-таки выругался Сергей.

– Ты вряд ли сможешь понять это сейчас, – сказал печально северянин.

– Так ты попытайся мне объяснить. Можешь начать с того, кто вы такие, – сурово заявил Одинцов.

– Я уже говорил, это долгая история. Но когда-то мы были людьми. И жили вместе со всеми на этой планете. Пока не появились ихоры, так их, кажется, зовут. Сопротивляться их вторжению мы не могли. Но и идти вместе с остальным стадом тоже. И тогда был запущен эксперимент под названием Стужа. Мы потомки тех людей, которые работали над этим экспериментом. Только мы не люди в привычном понимании этого слова.

– Что значит не люди? Кто же, черт меня дери, тогда вы такие? – удивленно воскликнул Серега.

– Мне будет сложно тебе это объяснить… – замялся Ник Хав.

– Да что ты все заладил, сложно да сложно. Ты уж говори, как есть, – начал сердиться Одинцов.

– Потому что твой понятийный аппарат слишком неподготовлен для общения со мной. Если я буду называть все своими именами, многое ты не поймешь. Сейчас я общаюсь с тобой. Завеса Стужи не позволяет нам общаться напрямую. И поэтому мы вынуждены были создать оболочку для меня, чтобы я мог встретиться с вами и поговорить. Мы, Люди Стужи, не имеем тел, по крайней мере в привычном вам понимании. Мы не питаемся мясом и растениями, не пьем молоко, воду и прочие напитки. Мы живем повсюду и нигде, но ареал нашего обитания ограничен Завесой Стужи, чтобы покинуть ее, мы должны создать оболочку. Это очень неудобно. Ваш мир несовершенен.

– Ну, уж какой есть, зато наш, – обиделся на северянина Одинцов. – Я слышал байку, что вы христиане. Такими являлись нашим людям? С большими крестами. У нас ходят легенды об обрядах, которые вы совершали на глазах наших людей.

– Давно это было. Пожалуй, мы единственные из этого мира сохранили истинную веру, только и она сильно претерпела изменения. В каком-то смысле мы стали совершеннее, и ближе к Творцу. Те же обряды, которые могли лице-зреть люди Проклятых земель, это попытка проповеди истинной веры. Когда-то Люди Стужи считали, что мы должны приобщить Проклятых к служению Истинному Богу. Но с тех пор многое изменилось. Теперь Снежная Королева считает, что это неверный путь.

– Снежная Королева? – удивился Серега.

– Она управляет Стужей. Она наша королева, мать и единое целое. Это сложно объяснить. Я бы не стал вдаваться в подробности, это долго объяснять.

– И что же теперь вам от нас нужно? – вконец запутавшись в хитросплетении мыслей северянина, спросил раздраженно Одинцов.

– Проклятые земли слишком долго находились под властью ихоров. Вы утратили контроль над своей судьбой. Сейчас вы прогнали ихоров, мы видели это. Мы радовались вместе с вами, но ваш триумф недолог. Скоро они вернутся. И тогда уже непокорных рабов загонят обратно в стойла. Мы не хотим этого, потому что ваш дом это еще и наш дом. И ихоры вряд ли будут разбираться, кто прав, кто виноват. Когда-то мы создали Стужу и устранились. Теперь мы не можем отсиживаться за высоким забором. Но и сражаться с ихорами напрямую мы не можем. Зато в наших силах создать такой забор, который они преодолеть не смогут, – с каменным выражением лица заявил Ник Хав.

– Так чего ты молчал? Это же чудесная новость. Просто отличная. А ты мне все: объяснить не можем, не поймете. Говори, что нужно сделать? Как вам помочь? У нас общий враг? И вместе мы справимся? – обрадовался Серега.

– Не все так просто. Чтобы мы смогли построить этот забор, ограду, которую не смогут преодолеть ихоры, вы должны измениться, стать другими, потерять свою индивидуальность и приобрести новую.

– Что за чушь ты говоришь? Как это? Объясни попроще?

– Чтобы спасти эту планету, мы должны перенести границы Стужи, распространить ее на всю планету. И тогда вся планета станет Стужей, и уже ихоры никогда не смогут завоевать ее.

– Не понял, как это? – нахмурился Сергей.

Предложение северянина ему не понравилось.

– Вы возвыситесь. Когда мы уходили в Стужу, мы оставили на земле Рачхии, Полюса Силы, если их активировать, то, как бы это правильно сказать, планета будет переформатирована под Стужу, и все ее население вместе с ней. Вы станете Людьми Стужи, и мы навсегда будем отрезаны от ихоров. Да, вы потеряете телесную оболочку, но при этом станете более совершенными, приближенными к Творцу, более свободными…

– Более свободными?! – зарычал Одинцов. – И при этом заперты в клетке! Это так вас надо понимать? Не бывать этому!

– Я же говорил сразу, вы не поймете. Вы не можете понять. Ваше мировоззрение слишком узко для этого. Но вы уже ничего не можете сделать. Витязи Стужи отправились на поиски Рачхий. Я и двое моих спутников, которые либо погибли, либо заблудились, были направлены к вам, чтобы договориться. Но я понимаю, что мы не можем договориться. Что ж, значит, так тому и быть. Но от того, что мы сделаем, вы все только выиграете. Мы оказываем вам великую милость, и настанет время, когда вы это поймете, – поклонился Ник Хав и в ту же секунду исчез.

Контакт оказался прерван. Сергей вывалился в реальность и обнаружил, что держит в руках ладонь мертвого северянина.

Серега Одинцов помрачнел лицом, но Лех Шустрик не стал тревожить его расспросами. Тем временем врачи пытались оживить северянина, но все тщетно. Он был мертв. На кровати осталась лежать лишь никчемная обо-лочка.

– Пойдем. Нам здесь больше нечего делать, – сказал Серега и направился на выход.

Лех и Миклош Рубин последовали за ним.

Выйдя на свежий воздух, Одинцов осмотрелся по сторонам, нашел скамейку возле дома и сел. После всего того, что он услышал, ему требовалось перевести дыхание. Лех смотрел на него непонимающе. Никогда еще он не видел князя таким подавленным, но расспрашивать не торопился. Захочет, сам все расскажет.

Миклош Рубин топтался в стороне, не мог найти себе места. Хлопнула входная дверь в избе, и показался волчий гвардеец. Он сразу направился к Леху, увидел задумчивого князя, явно не желающего, чтобы его беспокоили, склонился к Шустрику и что-то доложил шепотом. Лех кивнул, отправил его назад, подошел к Одинцову и сел рядом.

– Что? Все так плохо? – спросил тихо он.

Разговаривать при Миклоше Рубине очень не хотелось, но растормошить князя было необходимо.

– Ничего определенного, – подумав, отозвался Серега. – Здесь не место для разговора. К тому же нам пора. От нас здесь толку никакого не будет.

– Это ты прав, Волк. Конечно, прав. Только давай сначала позавтракаем, а то лететь назад на голодный желудок очень уж как-то не комфортно. Еще гудеть будет и бурчать в такт работы двигателю. Нам такая музыка ни к чему, – предложил Лех.

– Позавтракать это хорошо. Почему бы не позавтракать. А после можно будет и домой лететь, – поднялся со скамейки Серега, увидел неподалеку Миклоша и спросил:

– А вот скажи, мил человек, до этой самой Стужи, как далеко от Подвязья?

– Если по воздуху, то часа полтора. Если на «Витязях», то к вечеру, а то и далеко за полночь доползете, – тут же отозвался Миклош. – Только летом оно опасно. Надо бы человечка верного найти, который дорогу знает. А то пропустит границу и расшибет леталку о незримый купол. У нас многие побились. В особенности те, кто неместные, служить к нам засланы из других земель. Вот удаль свою показать пытаются, так вечно и бьются, что мухи о лампочку.

– Тогда будь другом, организуй мне опытного пилота, который нас к Стуже отвезет и вернет в целости и сохранности, – распорядился Серега. – Да, смотри, чтобы человек надежный был. Понимай серьезность момента. От него твоя судьба зависит.

– Будет сделано, батюшка князь, – вытянулся и отрапортовал Миклош.

Он тотчас бросился исполнять приказ Волка.

Лех Шустрик окинул Серегу оценивающим взглядом, словно проверял, находится ли он в здравом уме, не повредилась ли память, и спросил:

– Что ты задумал?

– Я все время слышу про эту Стужу. А сам ее не видел. Непорядок. Надо оценить степень угрозы лично, чтобы решать, что с этим делать дальше, – ответил уклончиво Серега.

Лех сразу почувствовал, что старый друг чего-то не договаривает, но расспрашивать дальше не стал. Не говорит, значит, есть на то причины, все расскажет, как сможет.

Ребята из Тайной службы потрудились на славу. Видно, зная о прибытии князя, заранее позаботились о хорошем поваре, потому что откуда бы ему случайно взяться в такой глуши, как Подвязье, а то, что стояло на столе, не могло быть приготовлено Тайным агентом. В такие чудеса как-то не верилось.

Они выпили вкусного черного чаю с ароматными травками и ягодами, отведали пирогов с красной рыбой, шпинатом и грибами, пирогов с мясом и зеленым луком и сладких булочек с корицей и ватрушек. Наготовлено было много, но Серега и Лех съели скромно, большую часть оставили. Одинцов подозвал полковника Дверича и спросил:

– Молодцы твои позавтракать успели?

– Никак нет. Мы при исполнении. Не положено нам, – глухо произнес Дверич.

У него был такой голос, словно он разговаривал, находясь на дне очень глубокого колодца, в то время как князь заглядывал в него сверху.

– Тогда собери еду с собой. В дороге перекусите, – распорядился князь, поднимаясь из-за стола.

Они вылетели через полчаса. Миклош, как и обещал, нашел проводника. Молодого парня из Тайной службы, который при виде князя заметно робел, поэтому постарался побыстрее скрыться от начальственных глаз в кресле пилота. Миклош Рубин вызвался сопровождать князя. Видно было, что он решил не выпускать из-под своего надзора мальчишку, а то вдруг где напортачит, а так можно будет исправить все на месте.

Летели они долго. Куда дольше, чем обещал Миклош. Одинцов всю дорогу молчал, а Лех Шустрик не лез к нему с расспросами. Слишком много лишних ушей находилось на борту. По мрачному лицу Сереги было ясно, что северянин ничего хорошего ему не рассказал, а подробностями можно озаботиться и позднее.

Лех Шустрик выглянул в окно. Под железным брюхом вертолета простиралось казавшееся бесконечным одеяло осеннего шелестящего разно-цветными листьями леса. Он выглядел неприступным, словно рыцарская Цитадель. Здесь никогда не ступала нога человека, по крайней мере в это хотелось верить, поскольку первозданная красота леса выглядела девственно-чистой. А там, где проходил человек, всегда оставалась грязь, кровь да тлен.

Лех Шустрик увидел купол Стужи первым. Он окликнул Серегу и показал ему на дрожащее, плывущее пространство впереди вертолета. Словно реальность, нарисованная акварельными красками, попала под проливной дождь и протекла, а потом смешалась со снежной вьюгой. Так что и не рассмотреть ничего.

Вертолет пошел на снижение и вскоре приземлился на поляне возле самой границы Стужи. Процесс высадки повторился. Сначала выбрались волчьи гвардейцы под неусыпным оком полковника Дверича, затем из вертолета выбрались Серега и Лех. Миклош Рубин остался в кабине, посчитав себя лишним в компании князя.

Серега сделал несколько шагов и остановился под замедляющими бег лопастями. Он внимательно осмотрелся по сторонам. Волчьи гвардейцы замерли по окраине площадки, на которой приземлился вертолет, и настороженными взглядами обшаривали окрестность, сжимая в руках готовые к бою автоматы. Полковник Дверич стоял возле Леха Шустрика и с любопытством разглядывал границу Стужи. А тут было на что посмотреть.

– Это и есть Стужа? – спросил, не удержавшись, полковник Дверич.

– Стужа там, а это ее Завеса. Она скрывает от нас, то что находится в этом мире, и одновременно этим миром уже не является, – задумчиво произнес Серега.

По лицу полковника Дверича было видно, что он ничего не понял, но задавать лишних вопросов князю не спешил. Но Одинцов не обратил на его замешательство внимания.

Он уверенным шагом направился к границе Стужи. Волчьи гвардейцы дернулись было за ним, но были остановлены Одинцовым.

– Оставаться на месте! – приказал, разозлившись отчего-то, он.

Лех решил, что его этот приказ не касается, и направился вслед за другом.

Сергей подошел к границе Стужи вплотную, насколько она позволила это. При приближении он чувствовал, как незримая сила пытается вытолкнуть его назад. И пока мог, шел вперед.

То, что северянин называл Завесой, представляло собой мутный купол, словно колонию муравьев накрыли огромной прокопченной стеклянной банкой. Внутри чувствовалась жизнь, движение, только понять, что это и как выглядит, не удавалось. Купол уходил вверх, насколько хватало глаз, и простирался на многие километры в разные стороны. Эти места безлюдны, только изредка охотники забредали в поисках дичи к границы, да и то это была редкость. Когда Стужу в первый раз обнаружили, многие ходили судьбу испытать, вдруг удастся разгадать загадку таинственного купола, но никто не смог. А теперь и позабыли об этом.

– Что, настолько все плохо? – повторил свой вопрос Лех Шустрик.

Серега ответил не сразу, подумал немного и произнес:

– Конечно, могло бы быть хуже.

Он подробно пересказал весь свой разговор с северянином, не упустил ни одной детали. Когда закончил, умолк, уставившись на мерцающую преграду.

– Да… Дела. Ничего не скажешь. Кажись, у нас очень большие проблемы, кажись, у нас очередная война на пороге, – задумчиво произнес Лех Шустрик.

За свою богатую жизнь он успел повидать многое, поэтому был готов к тому, что ничего хорошего появление северянина не сулит. Стужа молчала очень долго, и вдруг выслала своего парламентера. Это явно не к добру. Но все же реальность поборола все его ожидания. Такое он не мог представить даже в самом страшном сне.

– Да какая там война. Тут никакой войны не будет. Если они доберутся до этих Полюсов Силы, чем бы они ни были, все тут же и закончится. Мы ничего не сможем тогда сделать. Они изменят наш мир, как программист форматирует компьютер. Если они доберутся до этих чертовых Полюсов, процесс будет не остановить. И ведь что самое страшное, Люди Стужи не хотят нам зла. Они верят в то, то несут нам добро, но при этом намерены нас уничтожить.

– Что будем делать, командир? – спросил, как в старину, Лех Шустрик.

– Тут с наскоку решать нельзя. Думать нужно, потому что дров наломаем – и вся недолга, – задумчиво произнес Серега. – Я так думаю. Парламентеров к нам они больше не пришлют. Это точно. Значит, нам надо попытаться перехватить тех Рыцарей Стужи, которые отправятся на поиски Полюсов Силы.

– Хорошо сказано. Мы даже не знаем, как они выглядят. И не в курсе, где эти Полюса находятся, – усмехнулся Лех Шустрик.

– Ну про Полюса ты прав, а вот насчет их морд лица совсем заблуждаешься. Кто-нибудь догадался сделать снимки северянина? – спросил Серега.

– Узнаю. Во время первого допроса должна была вестись видеосъемка.

– Если все-таки напортачили, то пусть снимут его посмертно, только в полном облачении. Если Люди Стужи не имеют своих тел, а надевают оболочки как пальто, вряд ли у них большое разнообразие этих оболочек. В любом случае модельер у них один, и фасончики будут похожи. Так что по приметам парламентера узнаем и остальных. Напряги всех своих людей. Теперь это первостепенная задача. Пусть сосредоточатся на ней. Уверен, что ответный ход Стужи можно ждать в ближайшее время.

– Одинец, ты же знаешь, все основные силы Тайной службы сейчас сосредоточены на противодействии ползунам. Если мы оставим их в покое, то очень скоро получим серьезный удар в спину. На одном из наших заводов или в космпорту обязательно что-нибудь рванет, – возразил ему Лех Шустрик.

Ползунами были названы диверсионные роботизированные механизмы, которые по невыявленным каналам попадали на Землю, и вот уже двадцать лет пытались приостановить стремительное развитие Нортейнского княжества. Если бы не Тайная служба, которой руководил Лех Шустрик, то ползуны давно бы разрушили техническую мощь молодого княжества.

– Ползунов оставлять в покое нельзя. Тут я явно погорячился. Выбери тогда толковых людей из своей службы, я подумаю и перекину тебе еще кадров в усиление. Вместе с Лодием займитесь резидентами Стужи. Временно ползунами будет заниматься Дерек Ральф.

– Будет сделано, князь, – сказал Лех Шустрик.

– Тогда летим. Что-то мы задержались, а дел невпроворот. Здесь нам пока делать нечего. Но на всякий случай распорядись, чтобы Границу Стужи взяли под постоянный контроль.

Серега развернулся и решительным шагом направился к вертолету. Лех Шустрик достал телефон и на ходу принялся отдавать распоряжения.

Перед первым боевым вылетом Марк Один волновался. На симуляторах он налетал несколько тысяч часов, можно сказать, сроднился уже с креслом пилота, но вот чтобы самому, без поддержки инструкторов и старших товарищей вывести боевой коч серии «Молния» в космос, это уже другое дело. Это серьезное испытание.

Марк сперва все в себе хранил. Но день проходил за днем, приближалось время вылета, а волнение не исчезало, только усиливалось. Тогда он все-таки решил поделиться переживаниями с близкими друзьями, и отправился на поиски Марса Ветра.

Лунная база, некогда заброшенная на несколько тысячелетий, была заново отстроена и обновлена семь лет назад. Тогда по приказу князя Нортейнского была запущена космическая программа, к которой государство готовилось последние десять лет. После реконструкции Лунной базы, получившей название «Гнездо глухаря», она была существенно расширена и модернизирована, были пристроены новые жилые и рабочие модули. В первые годы в «Гнезде глухаря» на постоянной основе жило и работало сто двадцать три специалиста, большую часть из них составляли военные, первый выпуск Воздушно-Космической Академии и обслуживающий персонал боевых оборонных станций. К настоящему моменту контингент Лунной базы увеличился до трехсот человек. Количество боевых отрядов, состоящих все сплошь из новых машин класса «Молния» и «Заря», выросло в три раза. Здесь проходили практику лучшие выпускники ВКА, в число которых попали Марк Один, Ян Довчек, Лумир Борсен и Марс Ветер.

Лунная база представляла собой большое количество жилых и рабочих модулей, соединенных между собой напрямую, стена в стену, либо разнообразными туннелями, которые были проложены под лунной поверхностью. Если посмотреть с лунной орбиты на «Гнездо глухаря», то оно выглядело, как колония огромных внеземных грибов, белые купола, липнущие друг к другу.

В это время дня он рассчитывал найти Марса Ветра у себя в комнате. Урочные часы уже закончились, а время до обеда еще оставалось. Каждый уважающий себя практикант, если он, конечно, не обременен дежурством или каким-либо наказанием в виде обязательных работ, предпочитал скрыться подальше от начальственных глаз у себя в отсеке и никуда не показываться до следующего учетного времени. Можно было почитать, посмотреть учебные видеофильмы, просмотр художественных картин курсантам-практикантам было не положен, только в строго отведенные для этого часы, да мало ли какие личные дела могут быть у молодых людей. Девушек среди прибывших на прохождение практики не было. Марк, конечно, слышал, что среди пилотов встречаются девушки, но вот видеть не видел, поэтому считал все это досужими вымыслами, враками, не достойными внимания.

Как он и предполагал, Марс Ветер сидел у себя в отсеке и корпел над обучающими играми. Сейчас он прогонял через симулятор навигационные программы, прокладывал маршруты через Солнечную систему с разными вводными. Услышав шум открывающейся двери, Марс разорвал соединение с программой и обернулся, увидел замершего на пороге Марка и улыбнулся.

– Привет. Давно тебя не видел. Совсем забыл старого друга. Правда, у меня тоже после тех приключений ни минуты свободного времени.

Ветер намекал на потасовку, в которую они ввязались против бойцов Серых бригад. Тогда они чудом избежали наказания. Лех Шустрик сдержал обещание, замял все вопросы с трактирщиком, переговорил с Крушилой, до которого уже дошла официальная жалоба от руководства Серых бригад. Скандала удалось избежать. Дядька Крушила, конечно, поворчал, почитал Марку нотации, но все больше по обязаловке. Один чувствовал, что в душе дядька Крушила гордится им, окажись он на его месте, то сам бы не отказался намять бока этим мерзавцам, примазавшимся к органам полиции. На них возложили честь охранять покой и свободу граждан княжества Нортейн, а вместо этого они часто устраивали дебоши, пьянки, да сами подставляли граждан под ножи и кастеты грабителей и убийц своим непрофессиональным поведением. Оставалось только удивляться, почему князь Волк продолжает терпеть на своих улицах эту невоспитанную, мало пригодную к службе свору дворовых шавок. Но тут, похоже, был скорее политический вопрос.

Чудом избежав отчисления из Академии, ребята с головой погрузились в учебу. Как-никак до выпуска оставалось всего ничего. Промелькнула осень, вступила в свои права зима. Отгремели зимние экзамены, которые ребята с разным успехом, но сдали. Каникулы Марк провел у родителей, скрываясь от всех и вся. Только один раз он покинул замок Одинцово, заметая следы, на перекладных добрался до столицы, где встретился с друзьями, чтобы душевно с ними посидеть в одном из маленьких тихих кабачков. Обошлось без происшествий.

Весна быстро промелькнула, а за ней наступил первый летний месяц и подготовительная экзаменационная пора. За ребятами Марк не следил. Только знал, что все они с честью сдали экзамены, защитили свои дипломы и получили распределение на Лунную базу для прохождение практики. Там они вновь и встретились.

Правда, на тесное общение времени не хватало. Шла подготовка к первым самостоятельным полетам. Да и про повседневные обязанности забывать не приходилось. Их обучали управлению боевыми оборонными комплексами, в простонародье БОК, рассказывали об истории родной планеты, об операции «Откат», которая была проведена ихорами, инопланетными захватчиками, им удалось в кратчайшие сроки замедлить развитие цивилизации землян, а затем и обратить этот процесс впять. Отдельные лекции были посвящены эпохе Лоскутных государств и политике социально-политического поддержания баланса сил. Все это сопровождалось показом учебных видеофильмов и демонстрацией репродукций шедевров мировой живописи, скульптуры и архитектуры, отражавших то или иное историческое событие.

Исторические лекции достигли конца эпохи Лоскутных государств, и Марк догадывался, что вскоре им предстоит услышать про начало Объединения, процесс, который начал князь Сергей Одинцов, по прозвищу Волк. Этим процессом он поставил под удар всю работу ихоров на планете, а вскоре в результате стремительного вторжения в Железные земли удалось полностью избавиться от присутствия инопланетных захватчиков на планете.

Некоторые курсанты ворчали. Мол, зачем им знать все это «историческое дерьмо». Они должны летать и сражаться с врагом, а не слушать, как их предки жили, да за что умирали. И Марк в какой-то мере мог их понять, некоторые лекции и правда были скучными, но это только на первый взгляд. Но он твердо верил в то, что без знания родной истории нельзя жить, развиваться и чувствовать себя полноправным гражданином. Без знания собственного прошлого нельзя понять всю степень угрозы, которую представляют для их свободы и независимости ихоры. В родной истории таятся разгадки на многие загадки прошлого, и ее знание во всех деталях и подробностях это грозное оружие, которое позволит избежать многих ошибок, выиграть тяжелые сражения в будущем.

– Чего замер на пороге? Проходи, садись. Будешь чай с шиповником? Очень вкусно, – заговорщицким тоном предложил ему Ветер.

– Да нет, пожалуй. Не до чаев мне сейчас, – садясь в кресло напротив друга, признался Марк.

– Подожди-подожди. Попробую догадаться. Первый вылет? – спросил Ветер и озорно подмигнул Марку. – Точно. Угадал же. Не боись. Мы через все это проходили. Ну почти все. У нас же еще ты остался, да Лумир. Старина Борсен тоже боится. Да еще как. Недавно тоже тут штаны просиживал. Надо было вас вместе объединить. У него тоже, кстати, завтра вылет. Он же, кажется, в твоем звене. Вот и поддержите друг друга.

– А как это, летать в космосе? – задал не дающий ему покоя вопрос Марк.

– Космос удивительное место. Ты словно провалился в сказку. И в то же время жутко одинокое. Стоит только представить, что вокруг тебя никого нет, что на многие миллионы километров ты один. От одной этой мысли, если позволить ей захватить твой разум, можно сойти с ума. Но в то же время это величественное зрелище. Твоя родная планета сбоку в иллюминаторе такая маленькая, вся огнями перемигивающаяся, и в то же время там живет такая прорва народу. Если все это сопоставить между собой, то можно свихнуться, – с восторгом на одном дыхании произнес Ветер. – Правда, говорят, что новички они всегда так реагируют, что постепенно это пройдет. Что рано или поздно с этим свыкнешься, и от той романтики, от которой меня всего сейчас так распирает, ничего не останется. Только сухой расчет профессионала, не более того. Но я лично так считаю, пока меня у меня душа поет, я буду получать от этого удовольствие. И ничто не может его омрачить.

– Вообще-то я тебя хотел спросить не об этом, – оборвал восторженные речи друга Марк.

Ветер захлебнулся на полуслове и недоуменно посмотрел на Одина. О чем он? Что еще можно спрашивать, когда речь идет о космосе, читалось в его глазах.

– Я хотел спросить, как это в первый раз в открытом космосе в пилотском кресле? – осторожно поинтересовался Марк.

Ветер нахмурился, насупил брови, словно напряженно о чем-то размышлял, затем лицо его прояснилось, и он воскликнул:

– Ах, ты об этом. Пустяки. Не стоит даже волноваться.

– Постой-ка, как это пустяки. Как это не волноваться, – не смог сдержать удивления Марк.

– Друг мой, у тебя какой налет на тренажерах?

– Тысяча двести двадцать два часа, именно на «Молнии», – тут же ответил Марк.

– Так чего ты боишься? В космосе то же самое, никакого отличия.

– Как это никакого отличия? – удивился Марк. – А если что не так пойдет, а если я не справлюсь. Рядом не будет инструктора, который сможет вмешаться и исправить положение.

– Дорогой мой, ты же, когда садишься за руль, мамочку с папочкой не зовешь с собой, чтобы они тебя на всякий случай подстраховали? Вот то-то и оно. Здесь то же самое. Если научился, то этот навык у тебя останется, и тебе помощники за спиной будут не нужны. К тому же открою тебе ма-а-а-аленький секрет, в каждую «Молнию», да что там в «Молнию», в любую машину встроены системы автокоррекции, если ты будешь очень сильно фолить…

– Что делать? – переспросил Марк.

– Делать ошибку за ошибкой, то система просто тебя будет исправлять и показывать, где ты ошибаешься. Вернее, тебе покажут правильное решение проблемы, а уж ты будешь решать последовать совету или нет. Эту бортовую систему называют «Хозяин». Ее ставят только на корабли, скажем так, новичков, таких как ты и я.

В голосе Ветра чувствовались покровительственные нотки.

– И много тебе помог этот «Хозяин»? – спросил Марк.

Почему-то его сильно обидел и напряг тот факт, что над ним установили программу-надсмотрщик, которая будет полностью руководить его полетом и будет давать рекомендации и выставлять оценки его мастерству.

И куда-то тут же делась вся его боязнь, растворился мандраж, осталась только злость и желание доказать всему миру и в первую очередь самому себе, что он может, он справится, он выдюжит.

– Да я не обращал на него внимания. Мало ли что он там мне говорит. Главное, как я вижу ситуацию и понимаю ее решение. И все. Никакой «Хозяин» не поможет тебе во время боя, никакой «Хозяин» не спасет тебя от излучателей врага… Только ты сам, только твой мозг, только твое сознание…

– И что, этого «Хозяина» можно как-то отключить? – спросил Марк.

Разговор с Ветром накануне вылета помог Марку справиться с волнением. Он благополучно отработал оставшийся день, вернулся к себе в отсек и лег спать, чтобы рано утром прибыть в ЦУП, где должен был пройти последний инструктаж перед вылетом. Перед сном он выбрался в сеть и попытался связаться по защищенному каналу, выделенному ему Тайной службой, с отцом. Лех Шустрик просил без надобности каналом не пользоваться, потому что рано или поздно, если дергать за невидимую ниточку, ее сможет увидеть даже слепой. Марк пообещал не рисковать, но очень уж захотелось услышать уверенный, наполненный внутренней силой голос отца. Но поговорить не получилось. Отец на связь не вышел. Вероятно, опять был завален делами по горло, или сорвался в новую командировку.

Утром все прошло гладко. Легкий завтрак, быстрые сборы и короткий инструктаж, в котором Марк не нашел для себя ничего нового. Руководитель полета ЦУП лейтенант Игорь Коротков еще раз обрисовал район несения дежурства, отметил все проблемные участки, сбросил на «умников», так в простонародье назывались личные информационные терминалы пилотов, коды доступа к бортовому компьютеру и общей сети, а также коды экстренного оповещения, они менялись каждые восемь часов. После чего отдал честь, и пилоты потянулись вслед за командиром дежурного звена сержантом Уманским в ангар.

Марк радовался тому обстоятельству, что сегодня не только он один на первом вылете. Из десяти пилотов «Молний» четверо было первоходками. И среди них Лумир Борсен. Всегда приятно, когда в строю родные лица, собратья по оружию, да к тому же в одинаковых условиях.

Сержант Уманский провел короткий инструктаж, после чего приказал разойтись по машинам. Марк тотчас активировал код доступа к компьютерному терминалу летательного аппарата, открыл люк и забрался в кабину пилота. Удобно устроившись в кресле, он запустил предстартовые программы, подключился к общему каналу связи дежурного вылета и доложил:

– Борт 1327 позывной «Один» к старту готов.

Он услышал, как отозвались остальные корабли звена. В том числе услышал голос Лумира Борсена. Чувствовалось, что Борсен старается держаться, но его прямо-таки распирало от гордости и довольства, что он наконец-то летит в космос, и не просто как пассажир, а как полноправный боевой пилот со всеми вытекающими.

После того как перекличка закончилась. Сержант Уманский, позывной «Умань», приказал запустить предстартовые программы «второго» и «третьего» уровней. Они активировали боевое вооружение на борту корабля. Без соответствующего распоряжения старшего звена программы было не запустить.

Наконец, пришло разрешение на старт из ЦУП. Лейтенант Игорь Коротков связался с дежурной группой и сказал коротко:

– Ну, с Богом.

Створки шлюза пришли в движение, а когда они полностью раскрылись, один за другим боевые кочи покинули ангар согласно штатному расписанию.

Марку предстояло взлетать четвертым, сразу вслед за бортом Лумира Борсена. От волнения сердце в груди нервно заходилось, а на лбу выступила испарина. Сейчас бы не напортачить, все провести правильно. Он внимательно осмотрел приборную панель, которую уже видел много раз на симуляторах, да и вживую, когда его знакомили с кораблем, изучил программную начинку, но нигде не было того, что он искал, – программы «Хозяин». Похоже, Ветер все-таки обманул его, или просто озвучил какой-то старый миф, специально сочиненный для успокоения первоходок. Но времени на размышления не оставалось, он даже не успел разозлиться на Марса, открылся коридор, и он отправил машину на взлет.

Когда он оказался в открытом космосе, Марк забыл обо всем. Все его тревоги и переживания отступили в сторону перед черной пустотой, простирающейся повсюду. Он даже забыл о том, что рядом с ним нет наставника, который в случае ошибки или непростительного колебания придет на помощь советом, откорректирует его решение или перехватит управление на себя. Он мог только любоваться раскинувшимися бескрайними просторами черноты, прореженными стальными вкраплениями звезд, похожими на булавочные головки. При этом он не забывал управлять кораблем, отслеживать показания приборов и вслушиваться в непрерывный поток информации, проходящий сквозь внутреннюю связь боевого звена патрулирования.

Марку и Лумиру Борсену досталась скучная для большинства старых пилотов задача крутиться вокруг Земли, наблюдая за видимыми ему участками системы. Впрочем, наблюдение шло в автоматическом режиме. Все показания приборов записывались, космос постоянно сканировался в поисках потенциальной угрозы обитателям планеты. После вывода корабля на траекторию полета его можно было перевести на автоматическое управление, но для первоходок это строго запрещалось уставом.

Три часа дежурства прошли на едином дыхании. Марк и не заметил, как время подошло к концу. По каналу закрытой связи пришло сообщение от командира боевой группы «Уманя». Он объявлял общий сбор дежурного звена над «Гнездом глухаря».

Марк и сам не ожидал, что ему не захочется возвращаться. Он наслаждался полетом, из которого его так безжалостно пытались выдернуть. Вся его сущность протестовала против этого, но делать нечего. Пришлось возвращаться.

Построившись над «Гнездом глухаря», они один за другим возвращались в ангар, согласно штатному расписанию.

Поставив свою машину на отведенное ей место, Марк заглушил все системы и покинул кабину. Оказавшись на бетонном полу ангара, он сначала не мог поверить в то, что чувствует твердую поверхность у себя под ногами, которая в любой момент не провалится вниз или резко не подкинет его вверх, которая всегда будет занимать одно и то же положение. Он осмотрелся по сторонам и увидел, что первоходки собираются в одну группу вокруг Лумира Борсена, который восторженно размахивает руками, о чем-то рассказывая. Опытные пилоты, налетавшие не одну сотню дежурств, равнодушно косились в его сторону, но проходили мимо. Должно быть, для них это зрелище повседневное, как, впрочем, и восторженная реакция практикантов.

Марк направился к Лумиру. В своих оценках он явно не ошибся. Борсен с восторгом рассказывал, как это круто летать, какой огромный космос и прочее, прочее, прочее. Каждый из первоходок, испытавший те же чувства, охотно поддакивал ему и вторил о том же самом.

Прервать этот водопад восхищения все же пришлось. Марк подумал про себя, неужели он только что чуть было сам не превратился в подобного сопляка. Ведь его тоже пленил космос, его тоже окрылила сама возможность самостоятельного полета в великой пустоте.

– Лумир, пойдем, что ли, найдем наших, – Марк положил руку на плечо другу и крепко сжал.

Борсен обернулся на него, непонимающе уставился, тряхнул головой, словно разгоняя туман наваждения, и кивнул:

– Правильно. Заболтался я тут с вами. Встретимся скоро.

И они направились прочь из ангара.

Не сговариваясь, они взяли курс на офицерскую кают-компанию, располагавшуюся в северной части базы. Всего таких отсеков в «Гнезде глухаря» было шесть, каждый из них носил свое название. Тот, куда они направлялись, назывался «Волчье логово». Немудрено, что когда ребята выбирали место для своего культурного досуга, Марк настоял именно на «Волчьем логове». Помимо него были еще «Медвежья берлога», «Лисья нора», «Орлиное гнездо», «Песий дом» и самое центральное место, где собирался высший офицерский состав базы, – «Гнездо глухаря».

Марк рассчитывал застать в кают-компании Марса Ветра и Яна Довчека. Как-никак первый боевой вылет стоило отпраздновать, тем более после этого ему положен день увольнительной, поэтому можно пропустить и по паре-тройке кружечек пива. Крепкие спиртные напитки на базе находились под строгим запретом. Хотя младшие офицеры поговаривали, что начальство этим запретом часто пренебрегает и в кают-компании «Гнездо глухаря» для старшего офицерского состава можно было найти и водку, и джин, и виски. Любой напиток на любой вкус. Для всех же остальных делалось послабление в виде трех литров пива на месяц и только в свободное от текущей службы время.

Как и ожидалось, ребята расположились в каюте и резались друг с другом в карты. Помимо них в «Волчьем логове» никого не было. Для вечерних посиделок еще не время, а днем разве что первоходки могли заглянуть, для того чтобы отпраздновать свой первый боевой.

При виде нарисовавшихся на пороге кают-компании друзей, ребята бросили карты и ринулись им навстречу. Ветер радостно хлопнул Марка по плечу и заявил:

– Ну что, «Хозяин» тебе сильно помог?

– Я тебе этого «Хозяина» еще припомню, – заявил, улыбаясь, Марк.

Они расположились за столом, где недавно, дожидаясь друзей, играли Ветер и Довчек. Лумир тут же вызвался сходить на доставку за пивом. И ребята одобрили его кандидатуру.

– Ну, как оно? Чувствуешь себя теперь настоящим пилотом? – спросил Ветер.

За его плечами уже было два вылета на дежурство, и он вел себя как умудренный жизнью ветеран.

– Нет. Настоящий пилот относится к вылетам, как к работе. Ежедневной рутине, а мне еще пока это все нравится, – заявил Марк.

Появился Лумир Борсен, поставил на столик четыре пустые кружки, кувшин с пивом и два пакетика с орешками. С выбором закусок на базе было не ахти как хорошо.

– Выпьем что ли по маленькой за наше первое полетное крещение, – сказал Марс Ветер, наполняя бокалы.

И они выпили, предварительно радостно сдвинув кружки вместе.

Постепенно эйфория от первого полета медленно улеглась на сердце у Марка, и он смог подключиться к беседе, которую затеял Ветер.

– Вот не знаю. Верить или не верить. Нам чуть ли не со школьной скамьи рассказывают, кто такие ихоры. Но никто из нас их в лицо не видел. Верю, что они существуют. Мы им когда-то больно наподдали коленкой под зад. Но как-то не верится, что они не выучили урок, и обратно к нам полезут. Что они у нас забыли? – вопрошал Марс Ветер.

– Э, ты вот говори, да не заговаривайся. У нас, положим, ресурсы для них необходимые есть. А также их ученые предсказали им, что если не взять наш сектор под свой контроль, то получат они себе полный апокалипсис на свою задницу, – возражал ему Лумир Борсен.

– Мы делаем важное дело. Границу стережем. А уж появится враг или не появится, тут дело другое. Это пусть для себя командиры решают, – заявил Марк Один. – Надо ко всему быть готовым.

Они еще долго сидели. Выпили все пиво, которое им причиталось на этот месяц. Лумир Борсен принес еще один кувшинчик, и на все расспросы, где он его достал и как у него это получилось, отмалчивался, словно опытный разведчик на допросе у врага.

Разошлись они далеко за полночь. Никому из них поутру не нужно рано вставать. Первоходки, что с них взять. Командиры понимали, как важен первый полет, поэтому закрывали глаза на традиционный праздник после первого раза. Пусть ребята снимут стресс, расслабятся. Гайки можно будет и потом вкрутить.

Оказавшись у себя в отсеке, Марк растянулся на кровати, и сам не заметил, как заснул.

На Лунной базе отсутствовало деление на день и ночь. Люди работали в четыре смены, две дневных и две ночных по земному времени, часто не пересекаясь друг с другом.

Марк всегда носил часы на руке, поэтому точно знал время. Когда сигнал воздушной тревоги пронесся по «Гнезду глухаря», поднимая на ноги спящих, приводя в сознание бодрствующих, на часах Марка было три часа ночи.

Он скоро оделся и, не забыв прихватить со стола индивидуальный терминал, выскочил в коридор. Марк помнил, что в случае объявления тревоги, он обязан тотчас прибыть в ангар, занять место в «Молнии» и ждать дальнейших указаний, поэтому, не задумываясь ни о чем, он приступил к исполнению инструкции.

По пути к ангару он столкнулся с Марсом Ветром, Лумиром Борсоном и Яном Довчеком. Выглядели они встревоженными. Лумир грозно хмурил брови и зевал, при этом так широко открывал рот, что мог бы проглотить упитанную кошку целиком.

– Что стряслось? – спросил Марк, не надеясь на ответ.

– Понятия не имею. Тревога объявлена, сиреневый цвет. Похоже, что-то очень и очень серьезное. Сиреневый это предпоследняя степень угрозы. Выставили бы черный цвет, значит все, суши сухари и готовь отходную молитву, – сказал Ветер.

Больше Марк ни о чем не спрашивал. Настанет время, все сам узнает. Но судя по всему, ничего хорошего его впереди не ждет. Сиреневый код тревоги подразумевал под собой угрозу вторжения, при этом в боевой готовности должен быть весь гарнизон базы, в том числе и проходящие практику бывшие курсанты, причем неважно, сколько они до этого налетали времени. Так что опытные пилоты и первоходки окажутся в одном строю, а это может означать только одно – все намного страшнее, чем кажется.

Оказавшись в ангаре, друзья поспешили занять места согласно штатному расписанию. Здесь не было шума и гама, суеты и толкотни, офицеры были очень деловиты и исполняли свои обязанности сухо и предельно экономично, не мешая друг другу. При условии, что все понимали, что означает сиреневый код тревоги, никто не выглядел напуганным. Все старались спрятать свои эмоции поглубже внутрь, чтобы не сеять панику и страхи среди менее подготовленных первоходков.

Оказавшись в кресле пилота, Марк задраил люки, подключился к бортовому компьютеру, прошел идентификацию, ввел индивидуальный пароль доступа и запустил предстартовые программы.

Оказавшись в общем информационном поле, он поднял документы по сиреневой тревоге и ознакомился с вводной. Со спутников слежения, находящихся в третьем, самом крайнем кольце обороны, поступила информация о появлении в Солнечной системе нескольких чужеродных объектов, которых не получилось идентифицировать. Центральный Информаторий Института Внеземелья не смог их распознать, в связи с чем им была тут же присвоена высшая степень опасности. К этому моменту поступила информация о проникновении в систему свыше двухсот неопознанных летательных объектов, которые тут же специалисты ЦИИВ окрестили «кочевниками». Было ли это вторжение, просто случайное проникновение или «кочевники» были разведчиками, в чьи обязанности было собрать и передать всю необходимую информацию куда-то еще, пока не удалось установить. Ясно было только одно: «кочевники» были летательными кораблями, скорее всего беспилотниками.

Внимательно изучив всю собранную информацию, Марк пробежался глазами по предстартовым таблицам и замер в ожидании новых приказов. Они не заставили себя долго ждать. В эфире появился лейтенант Уманский, который отдал приказ «на старт». Пришли в движение лепестки шлюза, и как только они полностью раскрылись, один за другим «молнии» вырвались на свободу.

Космос встретил их непроглядным мраком, в котором словно в котле с живительным варевом плавали огромные луковицы планет. «Кочевников» нигде не было видно. Правда, как следовало из сводки, им не удалось продвинуться дальше второго оборонительного кольца, которое проходило по орбите Юпитера.

Оборонительными кольцами называли связанные воедино спутники и боевые автономные станции, управляемые электронными мозгами. Создать такое количество спутников и станций, вывести их на орбиту и запустить у Нортейнского княжества просто не хватило бы времени. Еще вчера оно зарождалось в средневековье, а теперь воевало в космосе. Но создавать ничего и не пришлось. При изучении Лунной базы был найден Центральный Информаторий, который удалось запустить. В нем содержалась вся информация о поясах противокосмической обороны, сокращенно ПКО. Она была построена в последние годы до эпохи Отката, и когда в результате деятельности ихоров встал вопрос о необходимости закрыть космическую программу, была законсервирована. Никто и не надеялся, что ПКО пережило тысячелетия спячки, и ее удастся запустить. Лучшие специалисты были направлены на изучение ПКО, в результате ее удалось запустить. С легкими потерями, не все спутники пережили испытание временем, но ПКО вошло в состав Военно-космических сил княжества Нортейн.

До второго оборонительного кольца тридцать минут полета, но они пролетели незаметно. Марк внимательно следил за экранами и показаниями приборов. Он не задумывался об этом, но ведь совсем недавно он нервничал перед первым самостоятельным вылетом, а сейчас ему предстояло вступить в бой с врагом. При этом он не испытывал никакого волнения, был предельно собран и деловит. Его не пугала предстоящая операция, и даже перспектива погибнуть во время боя. Ни о чем таком он не думал.

– Один. Один. Вызывает Ветер, – послышался знакомый голос в наушниках. – Как слышите меня? Один. Один. Вызывает Ветер.

– Слышу вас, Ветер. Это Один, – отозвался Марк.

– Ну что, чертяка, пересчитаем ребра этим засранцам? Прямо как тогда в трактире? Давно мы кости не разминали! – задорно произнес Ветер.

В его голосе чувствовалось упоение предстоящей битвой.

– Так точно. Разделаем этих недоносков под орех.

Закрытая частота была предназначена для обмена информацией и приказами внутри боевого звена, но пилоты часто трепались по душам, и никто им в этом не мешал. Тяжело находиться одному в кабине, зная, что вокруг тебя на многие километры никого нет. Это давящее чувство одиночества могло свести с ума, поэтому пилоты и разговаривали друг с другом на вольные темы, чтобы услышать человеческий голос, понять, что рядом с тобой находятся друзья и никто тебя не бросит.

При приближении ко второму оборонительному кольцу на боевой коч Марка поступил запрос по протоколу «свой-чужой». Один тут же ответил. ПКО признала в нем своего и сняла его с прицелов своих пушек. Если бы система опознала бы в нем «чужого», то встретила бы Марка всей мощью своих орудий. Так произошло с «кочевниками». Им каким-то образом удалось с небольшими потерями миновать третье оборонительное кольцо, но на втором они плотно увязли, потеряв львиную долю своих кораблей. «Кочевники» вынуждены были отступить, перегруппировались и зависли в пространстве, решая каким образом обойти ПКО и войти в околоземное пространство.

Марк увидел их. Они отразились на мониторах корабля, как гроздь светящихся точек на фоне черного неба. Он приблизил изображение и смог рассмотреть их повнимательнее. Корабль «кочевников» напоминал свернувшегося в клубок ежа, при этом иглы все время находились в движении.

Марк оглянулся и увидел идущие рядом с ним корабли соратников. Он вычленил из ровного ряда боевых кочей корабли Марса Ветра, Лумира Борсена и Яна Довчека. Друзья рядом с ним. Это вселяло надежду в успешный исход боя.

– Готов, Один, надрать задницы этим негодяям? – спросил задорно Ветер.

– Всегда готов. Только сомневаюсь я, однако, что у них есть эти задницы, – отозвался Марк.

– А это без разницы. Главное как следует накостылять им, чтобы больше не совались куда не следует.

– Братцы, кончайте трепаться. Работать надо, – послышался раздраженный голос лейтенанта Уманского.

Кочевники заметили их и пришли в движение. Это напоминало разбуженный пчелиный улей, который кто-то по глупости имел неосторожность разозлить. Теперь им предстояло принять все последствия с честью и выстоять под натиском чужеродной смерти.

Марк внимательно следил за экранами общего обозрения, которые занимали большую часть пилотской кабины, поэтому он видел, как пришел в движение вражеский рой и устремился им навстречу.

Со всех сторон посыпались сигналы от датчиков и приборов. Казалось, пилотская кабина сошла с ума и зажила своей жизнью. Марк упорядочил потоки информации, пропустил их через анализатор личного терминала, который приступил к обработке и упорядочиванию всей поступающей информации для удобства ее восприятия.

Марк активировал бортовое оружие, вывел прицельные сетки на экран и приготовился к бою.

«Кажется, завертелось», – успел он подумать и удивился тому, что воспринимает происходящее без тени страха. Словно робот, которому предстояло выполнить заложенную в него программу. Он успел удивиться этому и даже обеспокоиться тем, что не чувствует того, что должен был бы почувствовать. Но на остальное у него не осталось времени.

«Кочевники» навалились со всех сторон.

Это напоминало бешеную пляску смерти. В первой же атакующей волне «кочевники» нанесли существенный урон нортейнцам. Один за другим вспыхивали боевые кочи и разваливались на куски. Казалось, ничто не может остановить эти жернова смерти. Еще чуть-чуть, и от боевых звеньев защитников системы не останется и следа. «Кочевников» было слишком много, но первая волна схлынула, и уже вторую нортейнцы встретили слаженным залпом.

Марк видел, как чудом избежал смерти «Ветер». Боевой коч поднырнул под залп излучателей противника, взмыл вверх за спиной «кочевника», заложил вираж и на перевороте разложил на атомы врага. Таким образом друг первым вступил в войну, но Марк не надолго от него отстал. В ту же минуту ему представился случай открыть счет сбитым врагам.

Их было двое. Казалось, они появились из ниоткуда. Вот их не было, и в ту же секунду они приближаются с устрашающей скоростью. «Кочевники» открывают огонь, их излучатели, похожие на стальные иглы, плюются сгустками энергии. Первые же выплески и сразу попадание. Корабль Марка начинает трясти, взвыли от перенапряжения защитные экраны. Еще чуть-чуть, и они не устоят под натиском, взорвутся, и тогда он окажется беззащитен перед врагом.

Никто ему не поможет. Друзья далеко, и у каждого те же проблемы, что у него. Только сам. Только сам он может выкрутиться из этой ситуации. Эти мысли настойчиво бились у него мозгу, даже голова разболелась. Впору предаться страху и впасть в панику. Но на удивление он быстро собрался, взял себя в руки и сосредоточился на бое.

Первым делом надо уйти из зоны поражения. Это оказалось непросто выполнить. Льющиеся на борт корабля излучения словно связывали его, поэтому как ни уводил Марк коч в сторону, казалось, он пытается бежать, погрузившись по пояс в болото. Это раздражало, злило, но Марк ничего не мог с этим поделать.

Первый «кочевник» прошел у него над головой и зашел со спины, не прекращая давления. Второй завис неподалеку от «Одина» и методично расстреливал его. Приборы показывали, что до разрушения защитных экранов оставалось всего ничего. Три минуты, и он вместе с кочем превратится в свечку. Марк навел прицельную сетку на застывшего неподвижной мишенью «кочевника» и открыл огонь.

Он понимал, что в тот момент, когда его излучатели заработают, на время защитные поля отключатся. Всего какие-то доли секунды на перестройку, но и этого хватит, чтобы хватануть лишнего.

Марк ударил слаженно и мощно сразу двумя излучателями. Не ожидавший такой прыти «кочевник» тут же прекратил огонь. Он пришел в движение, попытался улизнуть, одновременно с этим перенаправив всю имеющуюся энергию на защитные экраны, но было уже поздно. Ослабленная защита сыграла свою роль. Разрушительной силы энергия нашла слабые зоны в броне «кочевника», и в следующую секунду он развалился на куски.

Марк почувствовал, как вяжущий эффект куда-то пропал, он прибавил скорость и попытался нырнуть вниз, уходя с линии огня противника. Но тотчас поплатился за свою опрометчивость. Открывшиеся во время ответного огня защитные экраны все-таки пропустили какую-то толику излучений противника, и когда Марк дернулся, экраны не смогли сдержать атаку врага. Потоки энергии, присосавшиеся к борту «Одина», точно консервный нож стали вскрывать корпус корабля.

Взвыли сирены тревоги, приборы зашкаливало. Марк перенаправил ремонтные боты в поврежденные участки, и они тотчас приступили к лечению, но это всего лишь отсрочивало его гибель. Марк прекрасно это понимал. Если сейчас не случится чудо, ему конец.

Он попытался выйти из-под удара, но у него ничего не вышло. «Кочевник» плотно держал его в своей паутине.

Марк почувствовал злость от собственного бессилия и увидел, как позади «кочевника» мелькнул знакомый силуэт «Ветра». В ту же секунду вражеский корабль развалился на части от удара в спину.

Марк не терял ни секунды. Увеличил количество ремонтных ботов в поврежденных отсеках и плотно закрылся защитными экранами.

«Поосторожнее там. Хватит ворон считать, делом займись», – пришло по закрытому каналу сообщение от Марса Ветра.

«За мной должок. Спасибо», – ответил ему Марк.

«Свои люди, сочтемся».

«Один» и «Ветер» разошлись в разные стороны. Марк отлетел подальше и старался не лезть в гущу битвы, пока целостность корабля не будет восстановлена, но все же не удержался. Когда на экране, отображающем состояние коча и его защитных экранов, показалась цифра семьдесят процентов, он набрал скорость и устремился к скоплению противника.

Время потеряло для него значение, или он потерялся во времени. Он выделывал немыслимые пируэты, взрывал и ранил противника, в то же время ускользая от его ответных атак. Несколько раз ему приходилось тяжко, но ремонтные боты справлялись с излечиванием ран. Защитные экраны стонали от многочисленных перегрузок, но держались.

«Кочевники» гибли один за другим от уверенной и меткой руки Марка. Он почувствовал вкус битвы и уже не мог с ним расстаться. Ему хотелось еще и еще. Ускользать, отступать, чтобы потом атаковать, вторгаться на территорию противника, сеять смерть и страх. Правда, «кочевники» вряд ли могли бояться, ведь нортейнцы сражались с бездушными машинами. Хотя мало ли что там еще успели изобрести ихоры.

Марк видел, как один за другим гибли его товарищи по оружию, но ничем не мог им помочь. Тут самому бы живым остаться. Но и это не главное. Они знали, на что шли, не верили, что такое возможно, но готовились к этому. И теперь главное не пропустить врага, заставить его отступить… хотя бы на время.

Только за тремя кочами он старался следить, чтобы в случае необходимости прийти им на помощь, но «Ветер», «Борсен» и «Довчек» прекрасно справлялись и без него.

Марк понимал, что «кочевники» всего лишь отряд разведки. Но если разведчики настолько сильны, то страшно было подумать, что собой представляют основные силы ихоров.

Но ни на минуту он не усомнился в правильности решения отца, которое он принял двадцать лет назад, когда развязал свою Волчью войну, и осмелился штурмовать Цитадель ихоров в Железных землях. Лучше погибнуть свободными, чем жить рабочим скотом. Это правильно, другого не дано.

Об этом думал Марк, когда неожиданно его корабль сильно тряхнуло – раз, другой, и он начал стремительное падение. Управление полностью вышло из-под контроля, приборы выплясывали такую чехарду, что понять что-либо было невозможно. Личный терминал заливали потоки противоречивой информации. Марк не мог понять, что произошло, и времени на это у него не оставалось.

Известие о вторжении застало Леха Шустрика в постели. Он только успел раздеться и лечь спать, закрыл глаза и попытался расслабиться, как включился личный терминал – тревожная линия, только по ней его можно было застать в любое время дня и ночи. Если врубают тревожную линию, то дело дрянь. Просто так его никто беспокоить посреди ночи не станет. Он выбрался из кровати, набросил на плечи халат, прошел в кабинет, сел за рабочий стол и включил терминал. Перед ним развернулся голографический экран и показалось лицо старины Жара. Лех Шустрик даже удивился. Как давно он не видел старого друга, с которым не один пуд соли был съеден, ни один кувшин вина выпит.

– Приветствую тебя, старик, – обрадованно произнес Лех.

Но тут же почувствовал, что радоваться особо нечему. Старый друг посреди ночи не станет вызывать только ради того, чтобы понастальгировать о былых временах за кружкой ароматного клеманского или волчьего.

– Что стряслось? Не тяни кота за резину, – прибавив в голос строгости, потребовал Шустрик.

– Случилось то, что мы давно ждали, – начал доклад не по форме Жар. – Пределы нашей системы пересекли корабли противника. Пока беспилотники, полностью автоматизированные. Осмелюсь предположить, что это разведчики.

Возглавлявший Первый Космический Флот адмирал Жар редко беспокоил Леха Шустрика докладами. По служебным делам они практически не пересекались. Тайная служба работала внутри страны, выявляя скрытых врагов, в космос она не лезла. А Жару нечего было делать в мире шпионажа и политических интриг, которыми так мастерски владел Лех Шустрик. Но все же иногда они встречались за большим дружеским столом, все, кто остался из Волчьего отряда. Правда, бывало это очень редко, а с последней дружеской пирушки прошло уже больше года.

– Прими подробный доклад. Пересылаю тебе файлы. Здесь всё. Надо Серегу предупредить и собирать общий совет. С разведкой мы разобрались, но за ними придут другие. Похоже, мы не зря все эти годы готовились. Я жду вашего решения.

Лех принял файлы и разорвал соединение. Открыв документы, он погрузился в их изучение. И чем больше читал, тем больше мрачнел. И было из-за чего. Они стояли на пороге войны, в которой окончательно решится не только их судьба, но и всего княжества Нортейнского. Лех внимательно изучил отчеты технических специалистов, описывающих вторгшиеся в Солнечную систему корабли противника. Если доверять мнению Жара и его спецов, и это корабли-разведчики, то их техническое совершенство поражало. Они были на несколько порядков выше, чем вся летающая в космосе техника Нортейна. Чего тогда ждать от основных сил ихоров? Да, при таком раскладе они сомнут их сопротивление, словно великан ореховую скорлупу, даже не заметят. И хотя они давно готовились к вторжению, но следовало признать, что именно сейчас оно было очень не к месту. Случись оно на несколько лет позже, Лех Шустрик был бы просто счастлив, но сейчас… когда внутренняя обстановка внутри княжества неспокойна, когда появилась пока не выявленная организация заговорщиков, поставивших себе цель избавиться от князя Одинцова и взять бразды правления княжеством в свои руки… как же сейчас это вторжение не вовремя.

Утром Лех Шустрик должен был появиться у Сереги с отчетом по заговорщикам. Одинцов пока не знал о клубке змей, которые притаились у него на груди. Но он должен был узнать, чтобы принять ответные меры. Шустрик уже подготовил специальные протоколы, в которых подробно было расписаны все меры противодействия заговорщикам. Но теперь стоило с этим повременить. На первое место выходит вторжение, будь оно неладно. Агенты Тайной службы будут и дальше работать над раскрытием заговора против князя, Лех Шустрик полностью над этим сосредоточится, но голову забивать Одинцову этим хламом нельзя. Ему предстоит сосредоточить в своих руках оборону Солнечной системы. А с заговорщиками Тайная служба сама разберется.

Помимо этой головной боли, над ними продолжала висеть угроза Рыцарей Стужи. После того как они расстались с северянином, который покинул физическую оболочку и вернулся к себе на родину, прошло уже достаточно времени, но все усилия по поимке адептов Стужи не принесли никакого видимого результата. Угроза активации Полюсов Силы, за которой последует полное переформатирование планеты и вывод ее на новый уровень существования, продолжала висеть. Ее никто не отменял. Оставалось только удивляться, что Рыцари Стужи затихли и не спешат привести свой план в действие. Это гнетущее состояние ожидания сводило с ума. Агенты Леха Шустрика ноги сбили в кровь, пытаясь отыскать Рыцарей Стужи, похожих на северянина, но безрезультатно.

«Не о том думаю. Не о том. Сейчас надо над вторжением голову ломать, остальное пока обождет», – постарался привести себя в чувство Лех Шустрик.

Он поднялся из-за стола, свернул все файлы, взял терминал и направился в гардеробную, где переоделся в рабочую одежду. Не придешь же к князю на прием в домашнем халате, даже если князь твой друг.

Покинув личные покои, Лех Шустрик немедленно связался с Одинцовым. Оказалось, тот уже давно на ногах. Доклад о вторжении немедленно лег к нему на стол, и он уже работает с ним. Когда Лех Шустрик вошел в кабинет князя, тот как раз заканчивал изучение доклада.

– Кажется, началось, – произнес Серега, оторвавшись от доклада. – Все-таки мы были правы, когда после изгнания ихоров сразу начали готовиться к войне.

Его голос звенел от нервного возбуждения.

– Не мы, а ты. Это ты настоял на разработке Оборонных программ. Кое-кто не верил во все это, считал бреднями. Кое-кто до сегодняшнего дня считал, что все это бредни. Я тебе об этом миллион раз докладывал, – опускаясь в кресло, произнес Лех.

– Если мы будем сажать каждого за личное мнение, то скоро в княжестве народу не останется, – заметил Серега.

– Но сейчас не мешало бы кое-кого посадить, а то под ногами начнет путаться, смятение в умы вносить. Оно нам надо?

– Дался тебе этот барон Добрынский. Что ты так взъелся на него. Человек занимается своим делом. Считает, что все основное здесь на Земле происходит, и, кстати, неплохо справляется со своими обязанностями. Именно ему мы обязаны миром с ханами упаурыков. Напомню.

– И ему мы обязаны возникновением Серых бригад, которые вносят изрядный раздрай в мирное существование наших городов. К тому же это готовая частная армия, которая хоть формально и подчиняется полиции городов, но при случае мигом переметнется назад к своему хозяину. Они помнят, из чьих рук получают жалованье.

Лех Шустрик понимал, что сейчас не время для решения этих вопросов. Он давно подозревал, что именно барон Добрынский стоял во главе группы заговорщиков, и очень опасался, что они попробуют воспользоваться началом вторжения. Когда все основные силы Нортейна будут сосредоточены на противостоянии армии ихоров, они нанесут удар по князю, а Серые бригады окажутся очень удобным инструментом для этого.

– Серые давно закрепились в полиции, и заняли особую нишу отряда особого назначения. Я не вижу в этом угрозы. Весь руководящий состав давно сменен, на их место поставлены свежие люди. Нам сейчас не этим заниматься надо. У нас на пороге ихоры нарисовались. Надо решать, что делать.

Серега в порыве чувств хлопнул ладонью по столу.

– Как считаешь, сколько у нас осталось времени?

– Не больше месяца, – тут же ответил Лех Шустрик.

– Значит, в срочном порядке запускаем программу «Титаны». Настало время. Напомни, сколько сейчас кораблей находится в программе?

– Четыре полностью готовых, осталось только снять их с консервации. И два достраиваются. Всего шесть «титанов» готовы будут дать отпор ихорам.

– Мало. Очень мало. Сколько займет времени постройка новых «титанов»? – нахмурился Серега.

– На постройку одного корабля уйдет от месяца до двух.

– А если на этом сосредоточить основные силы нашей промышленности?

– Тогда в месяц уложимся, – уверенно ответил Лех Шустрик.

– Я подготовлю соответствующие распоряжения. Ты проследи за их выполнением. Закладываем два новых корабля. Одновременно с этим полностью снимаем с консервации готовые корабли и достраиваем старые. Готовых «титанов» немедленно выводить в космос, укомплектовывать личным составом и оружием. Когда начнется основная заварушка, я хочу занять место на флагманском корабле.

– «Неистребимый» будет готов принять на свой борт князя Нортейнского. Хотя я и считаю это неразумным, – высказал свое мнение Лех Шустрик.

– Люди должны видеть, что я их лично веду в бой. Так всегда было, так будет и ныне. Волчий флот возглавит лично Волк. И по-другому быть не может, – сурово заявил Серега.

Как только им удалось изгнать ихоров, в руки Тайной службы попала обширная библиотека врага. Ее удалось вывезти из Цитадели до ее уничтожения. Несколько лет потребовалось на изучение документов, помеченных грифом «совершенно секретно», которые были найдены в библиотеке. Благодаря им удалось узнать о проекте «Титаны», который в последние годы присутствия на Земле запустили ихоры. Проект заключался в постройке тяжелых кораблей для ведения боев в открытом космосе. Ихоры планировали расширять сферу своего влияния, и собирались вырастить в Солнечной системе флот вторжения, который через специально построенные врата должен был отправиться к новым мирам. Удалось найти и расшифровать все документы, связанные с этим проектом.

Когда Сергей Одинцов и Лех Шустрик получили полный доклад о проекте «Титаны», они незамедлительно приняли решение продолжить его работу. Тяжелый космический флот им был нужен самим на случай, если ихоры вернутся. А в том, что они вернутся, у них сомнений не было. Программа «Титаны» полностью перешла под контроль Нортейнского княжества и тщательно скрывалась от других государств. При помощи специально подготовленных специалистов удалось не только достроить два заложенных ихорами корабля, но и построить другие, постепенно овладевая новыми технологиями. Параллельно проекту «Титаны» были запущены и другие проекты, позволившие создать оборонительный космический флот Нортейна.

– Пока нам удалось отбить первую волну вторжения. Но скоро подойдут основные силы ихоров, и нам мало не покажется. Мы должны встретить их во всеоружии, – заявил Серега. – Займись «Титанами». Это сейчас задача первостепенной важности. Кстати, что по «Стуже»?

– Пока никакого продвижения.

– Плохо. Очень плохо. Как бы нам в последнюю минуту подлянку какую эти северяне не подкинули. А я почему-то уверен, что именно так все и будет. Ладно. Расходимся. Дел невпроворот.

Серега нахмурился, бросил тревожный взгляд на экран личного терминала. Он явно что-то хотел сказать, только не решался. Это очень не понравилось Леху.

– Да, и еще. Есть у меня одна личная просьба. Только сам ею займись. Поговори с Вихрем.

Вихрь возглавлял Лунную базу. Догадка осенила Леха Шустрика.

– Что-то с Марком?

– Он участвовал в отражении атаки. И пропал. Надо, чтобы его попытались найти. Не привлекая внимания. Я понимаю, что его и так ищут, но надо, чтобы все силы приложили к этому. Все силы. Понимаешь?

– Еще бы не понимать. Сделаю все, что смогу. Не волнуйся, найдем парня. Никуда он от нас не денется.

Лех Шустрик поднялся и направился на выход. Работы было море, а времени в сутках все также мало. К тому же надо было найти Марка.

«Пройдет много времени, прежде чем историки возьмутся описывать эту первую в истории Волчьей войны битву. Она положит начало длительному противостоянию человечества и ихоров. И, казалось бы, война уже началась, когда князь Одинцов переступил границу с Железными землями и осмелился бросить вызов завоевателям-кукловодам. Только тогда это больше напоминало партизанщину. Им удалось выставить с родной земли незваных гостей, которых, к слову сказать, было не так уж много. В Цитадели жило несколько десятков ихоров, да столько же наблюдало за Лунной базой. Основной контингент Железных земель составляли обращенные в новую веру люди.

Покончив с ихорами, волчьи солдаты приступили к работе с магиками. Они делились на две части. Первая, самая многочисленная, люди с промытыми мозгами, которым с детства внушали идеи ихоров и которые свято верили в то, что служить завоевателям святое дело, что ихоры работают на благо всего человечества, что без их участия и наставлений Земля давно бы превратилась в дымящиеся руины. С этими людьми можно было работать, можно было попытаться перековать их на новый лад. И кое с кем работа прошла успешно. Бывшие магики сбросили свои рясы и встали в строй с бывшими врагами, помогали строить новое государство. Тех же, кого нельзя было перевоспитать, чей разум был потерян в паутине лжи, по приказу правой руки князя Волка, отправили в Инкубатор, где на их разум были наложены чужие психоматрицы, полезные для нового государства. Во вторую категорию магиков попали те, кто прекрасно знал обо всем, кто не верил в дело ихоров, но служил им, исходя из своих корыстных интересов. Эти негодяи были осуждены и приговорены, кто к принудительным работам, кто к смертной казни, в зависимости от степени тяжести вины. Так закончилась партизанская война с завоевателями.

Но то, что происходило сейчас, начинало новую войну. На этот раз ей предстояло идти не на Земле, а в космосе. И тем тяжелее было нортейнцам, которые уже успели привыкнуть к космосу, освоили Солнечную систему в меру своих возможностей, но которые ни разу за всю историю Земли не воевали в открытом космическом пространстве.

Будущие историки обязательно запутаются в оценках первой космической битвы, которая получит название “Первая кровь”, они будут по-разному трактовать причины и последствия этого сражения, рассказывать о значении того или иного пилота, участвовавшего в этой битве. Но в одном они будут единогласны. Это было первое космическое сражение, в котором участвовали нортейнцы, до этого никому из них не довелось столкнуться лицом к лицу с противником в космосе. И вот вчерашние юнцы, не нюхавшие пороха, не просто не растерялись перед лицом превосходящего их противника, они не просто выстояли и не дали пройти “кочевникам” за пределы второго охранного рубежа, они смогли собрать всю волю в кулак и уничтожить основные силы “кочевников”, те же из врагов, кто выжил в этой битве, вынуждены были отступить за пределы Солнечной системы, где остались дожидаться подхода основных сил флота вторжения ихоров.

Вчерашние мальчики, совсем недавно покинувшие школьные и академические парты, не растерялись и сумели показать всю силу и мужество Нортейнцев, не уронили княжеское знамя и заставили врага надолго запомнить ту “Первую кровь”, которую они пролили за родную землю».

Он появился на Границе Стужи и первое время не мог понять, кто он, что с ним происходит и почему он здесь. Потом пришло осознание. Он вспомнил о том, кто он. На человеческом языке, бывшем когда-то его родным, его звали бы Рад Рем, и он был Рыцарем Стужи, призванным в Проклятые земли для исполнения особой миссии. Владычица Стужи, прозванная Снежной Королевой, призвала его к себе и наделила особыми полномочиями, она потребовала от него отправиться в иной мир, бывший когда-то до великого Отделения их родиной, с целью найти Рачхии, Полюса Силы, и запустить их.

Давным-давно, до Отделения, когда народ Стужи закрылся Снежной пеленой, они оставили четыре Рачхии, на тот случай если им потребуется изменить весь мир. Тогда они считали это единственно правильным путем развития. Они были готовы к переходу в новый мир, и готовили мосты для того, чтобы всю оставшуюся планету увести за собой. Но тысячелетия изоляции, а время в Стуже текло по-другому, оно отсутствовало как явление, сделали свое дело. И Люди Стужи отказались от идеи перестройки планеты. Им было хорошо в созданном специально для них мире, и заниматься делами существ, настолько разительно от них отличающихся, было неинтересно.

Пока они не почувствовали приближающуюся угрозу полного уничтожения. Только тогда Снежная Королева задумалась и заставила мыслить с ней вместе всю Стужу. Они смогли построить новый мир, но в то же время он оказался привязан к планете Земля, и если ее уничтожат или вновь покорят ихоры, которые захотят наказать поднявшее бунт стадо, то обязательно пострадают и Люди Стужи. Удар будет нанесен и по ним. Снаряд не разбирает, кто прав, кто виноват, когда падает на крыши жилых домов. Тогда Снежная Королева вспомнила про Полюса Силы и решила запустить их. Ведь если изменить саму Землю, то ихорам она станет не нужна, вернее они ничего не смогут с ней сделать. Это был выход. Это была единственно верная дорога.

Рад Рем знал, что он не единственный отправленный на поиски Рачхии Рыцарь Севера. Одновременно с ним в разные стороны были отправлены еще трое странников, которые должны были исполнить волю Снежной Королевы. И он не мог ослушаться ее, хотя не верил во всемогущество ихоров, в то, что они могут нанести какой-то вред Стуже. Но приказ верховной сущности Стужи не оспаривается, его нужно выполнить полностью и беспрекословно.

Вспомнив все, Рад Рем осмотрел свое новое тело, облаченное в странные серебряные одежды. Верно, так выглядят все люди, населяющие Проклятые земли. Как непривычно было видеть себя. В Стуже у него, как и у всех других сущностей, не было физического воплощения. Они существовали в виде мысли, энергетического импульса, могли свободно перемещаться в пределах своей территории. Но как оказалось, они заперты в клетку. Эксперимент, запущенный на отдельно взятой земле, привел в тому, что они не могли покинуть ее пределы, в то время как находились на более высоком уровне развития, нежели люди Проклятых земель. Они вплотную приблизились к совершенству. В этом была жуткая несправедливость, но они никогда не задумывались о ней, потому что в Стуже они продолжали заниматься познанием окружающего мира и погружались в это полностью и безраздельно. Они учились создавать новые миры, которые тоже оказывались ограничены рамками Стужи.

Покончив с осмотром своего физического носителя, Рад Рем попытался прощупать верхнее энергетическое поле, которое окутывало всю планету. В нем сходились все информационные потоки, и при его помощи он собирался найти свою Рачхию. Он нащупал путь к Верхнему полю, более высокой настройке реальности, и скользнул в нее. Он очутился в белой водянистой субстанции, сквозь которую проходили миллионы раскаленных пульсирующих струн. Здесь были сосредоточены все помыслы, события и действия всех живых существ, находящихся на планете. Очень быстро он нашел то, что ему нужно, сориентировался в пространстве, вычислил местоположение спящей Рачхии и вернулся назад в базовое поле.

Судя по всем выкладкам, двигаться ему нужно было на юг, в самое сердце бывшего баронства Клеман. Там находилась Рачхия. В Стуже он мог переместиться в любое место мгновенно, усилием воли, но здесь это было невозможно. Значит, ему нужно было раздобыть какое-то средство передвижения. Вероятно, автомобиль, так назывались эти самодвижущиеся повозки. На нем он в течение трех дней сможет достигнуть баронства Клеман. Это долго, очень долго, но у него не было иного выхода.

Приняв решение, Рад Рем зашагал по покрытому сочной зеленой травой полю в сторону маленького городка Подвязье, где он собирался разжиться транспортом.

Утром после попойки всегда хочется пропустить один день, вычеркнуть его из своей жизни. Потому что так и так он будет вычеркнут, жить с головной болью и внутренним напряжением во всем теле очень тяжело. Единственный выход – хорошо похмелиться.

Миклош Рубин сполз с кровати, доковылял до письменного стола, подхватил кувшин с нагревшейся за ночь колодезной водой и припал к нему. Жадно осушив полкувшина, он почувствовал себя куда лучше, но до легкого состояния ему еще было очень далеко. Можно было сразу послать гонца в ближайшую лавку за свежим пивом, только пить с утра это себя не уважать. К тому же сперва надо уладить все служебные дела.

Наскоро позавтракав, Миклош переоделся в уличную одежду и отправился проверять боевые посты.

День не предвещал ничего плохого. Все будет как обычно. С тех пор как им удалось изловить Рыцаря Стужи, больше ничего и не происходило. Их размеренная жизнь вновь превратилась в болото и поросла ряской. Их даже не пугало возможное вторжение ихоров, которое, по слухам, долетевшим из столицы, уже началось.

Миклош с содроганием вспоминал визит князя Нортейнского. Тогда казалось, все под топором палача ходили. Один неверный шаг и без головы остаться можно. Как же хорошо, что он служит не в столице, а здесь на окраине, где и до начальства далеко, он сам себе начальство, где и до господского гнева не долететь, не допрыгнуть.

Обойдя штаб-квартиру Тайной службы в Подвязье, проверив все сводки, заслушав доклады, Миклош собрался было уже отправиться к себе, запереться в кабинете и все-таки отправить в ближайшую лавку гонца за пивом, когда на Наблюдательный пост пришло срочное сообщение из города.

«В центре Подвязья на улице Ветеранов дом 17 корпус В обнаружен объект, находящийся в розыске. Кодовая кличка “Северянин”.

Прочитанное безмерно взволновало Миклоша. Кажется, у него появился шанс исправить все оплошности, допущенные в прошлый раз. Он бегом вернулся к себе в кабинет, составил срочную шифрограмму в центр, лично главе Тайной службы Леху Шустрику, открыл папку с инструкциями по объекту «Северянин», внимательно изучил их.

В составленной Лехом Шустриком инструкции говорилось, что в случае обнаружения объекта «Северянин» его ни в коем случае нельзя задерживать, и уж тем более ликвидировать. Требовалось проследить за ним до конечной точки его путешествия, после чего требовалось его арестовать, в случае оказания сопротивления – убрать.

Миклош довольно потер руки, захлопнул папку, открыл сейф, достал личное оружие, двенадцатизарядный пистолет с дополнительными обоймами, вдел ремень в кобуру и прицепил его к поясу. Теперь он готов к боевой операции.

Миклош быстрым шагом направился в гараж, где его уже ждали вызванные заранее трое проверенных, самых толковых агентов.

Подвязье – маленький захолустный городок, не произвел на Рад Рема никакого впечатления. Всего лишь очередная точка на карте, промежуточная остановка в его путешествии.

Когда он вышел на окраине города из леса, он сразу же стал искать свободный транспорт, но ничего подходящего не видел. Окраина города выглядела пустынной, большие дома за высокими заборами, безлюдные улочки. Если по ним и проезжали машины, то очень быстро, словно их владельцы хотели побыстрее покинуть опасный район. Рад Рем никакой опасности для себя не чувствовал. Не останавливаясь, он двинулся прямо по улице, забираясь все глубже к центру города.

Вскоре ему стали попадаться прохожие. Все больше стало машин на улице, но все они были при хозяине.

Раду Рему казалось, что он ничем не отличается от людей этого городка. Как бы он удивился, узнав, что выглядит для всех белой вороной на черном снегу. Что его давно срисовали люди из Тайной службы и уже взяли под колпак. За ним вот уже несколько кварталов велась скрытая слежка, и каждый его шаг известен потенциальным врагам, о которых его предупреждала Снежная Королева.

Но все это Раду Рему было неизвестно. На одной из улиц он обнаружил оставленную возле тротуара неказистую с виду серебряную машину. В который раз поразился несовершенством человеческих существ, которым для передвижения на большие расстояния требовались такие уродливые приспособления. Он забрался на водительское сиденье, закрыл дверцу и замер, погружаясь в Верхнее поле, он нашел нужную ему информацию и скачал ее. Теперь он знал, как управлять этим транспортным средством.

Рад Рем включил двигатель, прогрел его и покинул парковочное место.

Он и не знал, что автомобиль марки «Гонец» был специально оставлен для него Тайной службой. Наблюдая за бесцельным передвижением Рыцаря Севера по улицам Подвязья, Миклош Рубин высказал предположение, что он что-то ищет и это явно средство передвижения, судя по тому, как он пристально осматривает все попадающиеся ему навстречу машины.

Рад Рем на большой скорости покинул Подвязье. Он не знал, что на приличном расстоянии от него двигаются четыре машины с агентами Тайной службы, которые отслеживают его передвижения по маячкам, поставленным на его автомобиль.

Миклош Рубин и не догадывался раньше, что похмелье может быть вылечено таким способом. Хорошее, увлекательное дело, и о похмелье можно забыть навсегда. У него даже голова прошла. Слишком много мыслей теснилось в ней, там просто не осталось места для боли.

Он чувствовал, что очень близок к цели. Рыцарь Стужи купился на их ловушку, беззаботно заглотил крючок и, похоже, ни о чем не подозревает. Ну, надо же быть таким дурнем. Скоро он выведет их к цели, и они найдут то, что так остро требовалось Тайной службе.

Похоже, у него появился шанс отличиться и загладить свои предыдущие ошибки. Лех Шустрик останется им доволен.

Они были в пути уже три часа. Миклош сверился с навигатором. Похоже, Рыцарь Стужи направляется в бывшее баронство Клеман. Если его догадки верны, то через какие-то полчаса они будут на месте. Если только Адепт Стужи не проедет баронство Клеман насквозь. Тогда у него закончится топливо, и ему придется останавливаться для дозаправки. Интересно, этот дурень знает о том, что надо заправляться.

Миклош Рубин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. У него еще оставалось время помечтать о том, как он схватит Рыцаря Стужи и доложит об этом Леху Шустрику. Он сможет загладить свою вину перед князем Волком, и, быть может, его отправят на повышение да наградят. Но пока это только мечты, впереди его ждало важное дело, и нельзя было напортачить. Права на ошибку нет.

До цели оставалось несколько километров. Рад Рем чувствовал мощный источник энергии, к которому он приближался. Этот источник – Рачхий, Полюс Силы. Он чувствовался повсюду: в воздухе, в земле, в воде, в каждом дереве или кустарнике, в каждой травинке, в каждом сверчке и полевой мыши. Сила была повсюду. Пока еще спящая, затаенная, неудивительно, что люди, которые жили здесь, так и не смогли ничего почувствовать, но очень скоро ей предстоит пробудиться, и тогда начнется глобальное преобразование, которое закончится воцарением Стужи по всей Земле. Именно этого хочет Снежная Королева. Только это спасет их от уничтожения ихорами. Ведь никому не нужно то, что нельзя покорить и подчинить себе.

Рад Рем никогда не задумывался, что произойдет, когда все Полюса Силы заработают, и Земля превратится в Стужу. Какую пользу это принесет лично ему. Но сейчас у него появилось на это время. Возможно, что после расширения границ Стужи ему удастся разрешить ту проблему, над которой он и еще десятки личностей бились уже не одну тысячу лет. Практически сразу после отделения Стужи они приступили к этой проблеме, но пока не добились заметного результата.

Перейдя на новый уровень существования и став по сути энергетическими сущностями, они оказались заперты в клетке Стужи, за пределы ее им не было хода. Рад Рем и его соратники поставили себе цель найти способ преодолеть преграду, и все силы бросили на это. Именно они нашли способ создавать физические тела-носители, в которые заселялся энергон, энергетическая личность Человека Стужи, для того чтобы совершать вылазки в Проклятые земли. Но это была лишь полумера. Рад Рем искал способ для путешествия энергона без каких-либо физических скафандров. Возможно, после того как Земля станет Стужей, у него появится больше возможностей для этого.

Вдалеке показался большой город, обнесенный крепостной стеной. Если верить навигатору, это город Одри, столица бывшего баронства Клеман. На ее окраине находится то, ради чего он покинул границы родных владений.

Рад Рем прибавил скорости. Финал его миссии близок, не стоит затягивать его.

Миклош Рубин увидел, как машина Северянина пошла на отрыв. Похоже, он близок к цели, либо засек их присутствие. Он не знал, что делать. От этого мгновенно вспотел и испытал острое желание выпить.

– Господин, он отрывается. Что будем делать? – пришел запрос от головной машины, в которой сидели шестеро опытных оперативников. Лучшие из лучших, самые сливки из того, чем он командовал в Подвязье.

Миклош не знал, что им ответить на это. Сам Северянин им не нужен. Требовалось во что бы то ни стало захватить то, за чем он охотился. Но если они упустят его, то он сможет добраться до своей цели и выполнить свою миссию, тогда они останутся в дураках, с пустыми руками и подмоченной репутацией. Простым агентам ничего не грозит, а ему как руководителю операцией точно придется заплатить сполна. Лех Шустрик провалов не прощает.

– Ждем. Я скажу, когда начнем, – отозвался Миклош.

Надо убедиться, что то, за чем охотится Северянин, находится здесь. Пусть немного сузит границы поиска, тогда можно будет брать. Потом специалисты разберутся с тем, что он искал. Возможно, в этот раз удастся разговорить и самого Северянина.

Он был близко, очень близко, когда почувствовал, что что-то не так. Если раньше он был один, то теперь явно угадывалось чужое присутствие. И до этого он ощущал повсюду людей. Они встречались ему на трассе во встречных машинах и в автомобилях, которые обгоняли его. Они были в домах и на улицах маленьких деревень и городов, которые он проезжал. Они были и в том населенном пункте, где находился глубоко под землей, спрятанный от посторонних глаз Полюс Силы.

Но это были другие люди. У них была цель, явная, четко обозначенная цель. И эта цель напрямую противоречила его задаче. Он почувствовал, как скользнула из Верхнего поля информация. И все встало на свои места. Люди, которые преследуют его, служат Волчьему государю, могучему правителю Срединного мира. Его агенты должны во что бы то ни стало остановить его, не дать ему запустить Полюс Силы. Они не остановятся ни перед чем. Они сделают это. Но не так страшно, что его убьют. Перед смертью физической оболочки, он может сам прекратить ее существование и по каналу связи со Стужей вернуться назад. Это не так страшно. Но агенты Волка хотят захватить Полюс Силы. Вряд ли у них что-то получится. Даже если они смогут найти его местонахождение, а приблизительный квадрат у них уже есть, то воспользоваться им они все равно не смогут. Это выше их миропонимания, но чудеса случаются повсеместно. И Рад Рем должен подстраховаться от этих чудес. Значит, он должен первым добраться до Полюса Силы и активировать его. Если же ему попробуют помешать, то они знали, на что шли. Пусть пеняют на себя. Профессиональный риск, так сказать.

Рад Рем свернул с основной трассы на лесную дорогу и чуть сбросил скорость. Машину он бросит на окраине поселка. Навигатор говорил, что это место называется Малая Верека. Что означает это название, Рад Рем не знал, да ему было все равно. Но именно здесь несколько тысяч лет назад они спрятали глубоко под землей в бункере Рачхию, особое устройство, позволяющее перестраивать пространственно-временной континуум. Если запустить все четыре устройства последовательно, то начнется необратимый процесс переформатирования всей планеты, приведение ее в иную информационно-физическую форму. И он должен сделать это во что бы то ни стало.

Рад Рем остановил машину на всхолмье, там, где проселочная дорога выбиралась из леса и через засаженное фермерами поле направлялось к деревне. Он выбрался из металлического чудовища, внимательно осмотрелся, прощупал окружающее пространство. Его преследователи близко, очень близко. Ему не избежать физического столкновения.

«Что ж тем хуже для них. Они знали, на что идут», – подумал Рад Рем и зашагал в сторону поселка.

Миклош Рубин получил сообщение из головной машины:

– Объект покинул автомобиль и пешком двинулся в сторону деревни Малая Верека. Ждем дальнейших указаний.

Спешился. Значит, цель близка. Она находится где-то в деревне. Надо брать Северянина, пока он не наделал делов.

– Объект задержать. Немедленно. Если он окажет сопротивление, уничтожить, – приказал Миклош Рубин.

Рад Рем подходил к поселку, когда появились первые агенты. Они преследовали его на больших черных автомобилях, которые на большой скорости вылетели из леса и устремились за ним. Он почувствовал их, но словно ни в чем не бывало продолжил движение. Они хотят его остановить, пусть попробуют.

Первый автомобиль резко набрал скорость, свернул с дороги в поле, обогнул неспешно идущего Рада Рема и преградил ему дорогу. Захлопали дверцы, и агенты выбрались наружу. Они держали в руках оружие, похожее на маленькие коробочки со стволами, двое агентов были вооружены стальными трубками, положенными на деревянные с элементами пластика ложа. Это оружие называлось пистолеты и автоматы, получил он информацию.

– Немедленно остановитесь! Вы арестованы! – прозвучал громогласный приказ.

Но Рад Рем не остановился. Он не подчинялся ничьим приказам, кроме Снежной Королевы. За несколько секунд он почувствовал, что сейчас они откроют огонь. Эти автоматы и пистолеты начнут плеваться стальными пулями, которые изрешетят его физическую оболочку, и он умрет, так и не достигнув цели. Он не мог себе этого позволить.

Рад Рем потянулся к Верхнему полю, получил подпитку, свернул несколько энергетических жгутов вместе, выплетая некое подобие тех пистолетов, что держали в руках его противники. То, что он создал, не было оружием в привычном понимании, оно даже не имело физического воплощения, но преградившим ему путь агентам показалось, что он достал из кармана своего серебристого одеяния пистолет.

Рад Рем первым открыл огонь, одновременно с этим закрываясь от пуль агентов защитным полем. Его пистолет задергался в руках, выплевывая сгустки чистой энергии, которая, попадая на тело, мгновенно перегружало его, выводя из строя. Агенты один за другим повалились на землю. Они были мертвы. Последним выстрелом Рад Рем подорвал машину противника. Громыхнуло так, что в домах на окраине поселка повылетали стекла. Защитное поле полностью закрыло Рада Рема от взрывной волны и прочих прелестей разрушения.

Позади послышался нарастающий шум двигателя. Второй автомобиль приближался к нему. Рад Рем не стал терять времени. Он развернулся и ударил. Его оружие превратилось в энергетический хлыст, который стеганул по капоту машины, подбрасывая ее вверх. Автомобиль перелетел через голову Рада Рема и приземлился на горящего собрата. Раздался второй взрыв.

– Объект вывел из строя двух «Охотников» – сообщил водитель.

Но Миклош Рубин не нуждался в комментариях. Гибель первой группы агентов он видел сам. Кажется, они недооценили Северянина, но черт возьми как у него это получилось? Он просто взмахнул рукой, и массивный джип отправился воздушным гимнастом в последний полет. Это было просто невозможно, но это случилось.

– Что будем делать, шеф? – спросил водитель, на всякий случай сбавляя скорость.

Если бы он знал, что они будут делать, то давно бы уже отдал приказ. Но у него не было решения. И к тому же Миклош Рубин испугался, страшно испугался, так как никогда раньше ему не доводилось. Он отчетливо понял, что что бы они сейчас ни сделали, Северянина остановить не удастся. Он раздавит их как назойливых мух и пойдет дальше. Они обречены. Но если они его не остановят, то Лех Шустрик, получив подробный отчет о его действиях, не простит ему, что он не довел дело до конца, отступил, струсил.

Миклош Рубин молчал, вернулась головная боль. Агенты, находящиеся с ним в одной машине, почувствовали его замешательство, но не торопили командира.

В это время Северянин вошел в поселок и скрылся за домами.

«Охотник» Рубина подъехал к горящим остовам машин, обогнул их и въехал в поселок.

– Остановить. Остановить во что бы то ни стало, – приказал Миклош Рубин.

Чувство долга пересилило страх.

Полюс Силы находился в центре поселка, под главной площадью. Ему не нужно было лезть под землю, для активации достаточно подойти на максимально близкое расстояние и дистанционно запустить процесс. Оставалось совсем чуть-чуть.

Жители поселка словно чувствовали, что на улицу лучше не выходить. Они слышали взрывы, они видели, как в поселок вошел странного вида человек. Они боялись его. Эманации страха распространялись волнами от каждого дома, словно круги по воде от брошенного камня. Это ему на руку, значит, не будут путаться под но-гами.

Рад Рем был уже совсем близко к цели, когда появилось новое препятствие. Он почувствовал приближение нового отряда агентов. Еще два автомобиля въехали в поселок. И от них тоже распространялись волны страха. Они боялись его, но не отступили. Они намеревались исполнить свою миссию до конца, пусть при этом им и предстоит погибнуть.

Рад Рем почувствовал к ним уважение. За эту смелость и самоотверженность они точно не заслужили смерть, пусть дождутся, когда на планете станет править Стужа, и войдут в нее достойными энергонами.

Он вошел на главную площадь поселка, остановился возле цветущего скверика, где так любили играть дети, но сейчас никого не было. Рад Рем обернулся и увидел, как на площадь въехали два автомобиля с агентами. Он не хотел их убивать, поэтому он зачерпнул из Верхнего поля полную меру энергии и соорудил два защитных купола, которыми накрыл машины. Отрезанные от остального мира, они тут же прекратили движение, встали как вкопанные. Агенты попытались покинуть машины, но у них не получилось даже дверцы открыть.

Рад Рем почувствовал их удивление, недоумение, сменившееся легкой досадой и облегчением. Не показывая виду, они радовались, что им не нужно сражаться с этим «северным чудовищем».

Больше не обращая на них внимание, он опустился на колени, прикоснулся к голой земле руками и протянул силовые нити к спрятанному глубоко под землей Полюсу Силы. Он откликнулся на прикосновение, пробуждаясь от долгой спячки. В то же мгновение Рад Рем активировал Рачхию и скользнул по информационному каналу в Стужу, оставляя на площади больше не нужную мертвую физическую оболочку.

Известие о «Северном провале», так была названа операция по задержанию Рыцаря Стужи в официальных документах, застало Леха Шустрика в пути. Он возвращался из Департамента Вооруженных сил, где изучал ход работы над проектом «Титаны». По распоряжению князя Волка работа над проектом была возобновлена, все лучшие силы были направлены на него, перенаправлены финансовые потоки. Князь требовал незамедлительного результата. И это было понятно. Вторжение ихоров началось, на границе второго оборонного кольца требовалось в срочном порядке сосредоточить основной флот Земли. Без тяжелой флотилии «Титанов» он будет выглядеть, как уличная дворняга, осмелившаяся тявкать на могихара, саблезубого гигантского мамонта.

Лех Шустрик немедленно принял документы по «Северному провалу», подтвердил свой доступ паролем и открыл их. Потратив несколько минут на изучение, он отложил терминал в сторону и закрыл устало глаза.

Только этого сейчас не хватало. Так глупо провалить операцию, упустить Рыцаря Стужи, потерять столько агентов. Глава Тайной службы Подвязья Миклош Рубин показал свою полную профнепригодность. Его нужно было срочно отстранять от дел, назначить на его место кого потолковее. Теперь Подвязье, маленький захолустный городок, становится важным объектом работы. Как-никак на границе со Стужей, которая после открытого огневого конфликта является противником Нортейна.

Не многовато ли для молодого княжества врагов? Вот в чем вопрос. Если они насядут все вместе, то княжество будет раздавлено под грузом проблем, либо его разорвут в клочья.

Еще надо было решить, что делать с Миклошем Рубином. Наказывать его вроде не за что. Он сделал все, что мог, в меру своих умственных способностей. Безграмотно построил работу по Рыцарю Стужи изначально, за это можно и разжаловать и отправить в ссылку. Куда-нибудь на границу с упаурыками, пусть посидит, подумает над случившимся.

Лех Шустрик словно нарочно обдумывал второстепенные вопросы, стараясь отодвинуть на зад-ний план самое важное. Рыцарь Стужи добрался до Полюса Силы, стало быть, в ближайшее время жди беды. Что-то начнется, пока только не понятно, что именно. Также стоит ожидать появление еще трех Рыцарей Стужи, которые должны запустить оставшиеся Полюса Силы. Вот тогда проблема с вторжением ихоров станет абсолютно неважной.

Лех понимал, что первого Рыцаря они упустили. И если быть честным, то противопоставить ему они ничего не могли и вряд ли смогут. Либо его нужно сразу убирать, так чтобы он ничего не успел почувствовать, вероятно, стрелять надо сразу после того как он покинет границы Стужи. Но тогда эта проклятая Снежная Королева, которая правит всей Стужей, может воспринять это как объявление войны. Вот только второй войны им сейчас не хватало. Либо сложить лапки на груди и готовиться к новой жизни, о которой так красноречиво рассказывал им тот странный северянин. Оба варианта Шустрику не нравились. Должен быть выход. Быть такого не может, чтобы выхода не было. Из любого тупика есть выход. Просто пока он его не видит. Даже тогда, когда Вестлавтский заговор против ихоров провалился и всех высокопоставленных участников убили, казалось, все провалено, иго магиков навеки тяжелым ярмом повиснет над Срединными землями. Но Волк бросил вызов Железным землям и в результате победил. Так и со Стужей выход должен быть. Надо его только найти.

Лех Шустрик открыл глаза, устало потер переносицу, а затем, сложив руки ковшом, обтер лицо, словно умыл его. Сразу полегчало.

Он нажал кнопку вызова шофера и распорядился:

– Отвези меня, голубчик, в Департамент путей и сообщений.

Сегодня Серега должен был с утра проводить инспекцию транспортников. Ведь в грядущей вой-не одно из первых мест занимает вопрос грамотного и своевременного подвоза грузов к важнейшим стратегическим объектам.

– Будет сделано, – отозвался водитель.

Большое четырехэтажное белое здание Департамента путей и сообщений находилось на окраине Вышеграда. Перед ним был разбит большой цветущий парк, в котором часто можно было увидеть прогуливающихся горожан, все больше мамаш с колясками да с маленькими детьми.

Водитель припарковал машину на служебной стоянке и открыл дверь перед Лехом. Шустрик выбрался наружу, поблагодарил шофера и, взяв терминал под мышку, направился к парадной лестнице. По статусу ему полагалась личная охрана, но Шустрика она раздражала, поэтому он отказался от нее. Узнав об этом, Одинцов приказал «охране быть, только следить за Лехом скрытно». Вот и сейчас машина с охраной остановилась на окраине парка. Из нее выбрались двое амбалов и замерли рядом в ожидании. Шустрик обернулся, ухмыльнулся в бороду. Про тайное прикрытие он, конечно, знал, но не обращал внимания. Главное, глаза не мозолят, да передвигаться не ме-шают.

Пройдя под огромным гербовым щитом, на котором было изображено колесо, перечеркнутое массивным молотом, он вошел в вестибюль приказа. При его появлении охрана на дверях, двое гвардейцев, вытянулась по всей форме и отдала честь. Шустрик ответил им, достал терминал и послал запрос Одинцову с требованием немедленной встречи. Серега тут же прислал ответ. Сказал, что будет ждать его в кабинете главы департамента – воеводы Ракруты через пятнадцать минут.

Ждать долго не пришлось. Минута в минуту в назначенное время дверь кабинета распахнулась и вошел Сергей в сопровождении воеводы Ракруты, большого мужчины средних лет с одутловатым лицом, вислыми усами и лысой головой.

Одинцов обогнул рабочий стол воеводы, опустился в большое мягкое кресло и, улыбнувшись, спросил:

– Надеюсь, вы не против, Лев Верович, я немного тут посекретничаю с другом.

– О чем речь, и разговора быть не может. Секретничайте сколько надо. Я тогда пойду, проконтролирую, как выполняются ваши ценные замечания, – тяжело дыша, словно он поднялся бегом на седьмой этаж, произнес воевода Ракрут.

– Буду вам признателен. Да еще попросите вашу милую барышню, помощницу, чтобы она сделала для нас с господином Шустриком чаю. Черного без сахара, да кружки побольше. А то я этими мензурками, которыми вы пьете, как-то не привык.

– Будет сделано, ваше величество.

Воевода Ракрут поклонился и вышел.

– Я так понимаю, что ничего хорошего ты мне не принес. Если уж так срочно потребовалось со мной пообщаться, значит, опять какая-то дрянь случилась, – с тревогой в голосе сказал Сергей.

– Это ты правильно понял. В наше время я даже не могу представить, когда я стану к тебе по хорошим вопросам приходить. Вот скоро у тебя на меня реакция выработается. Увидишь меня, так сразу зубы начнут болеть, или чего похуже. А потом решишь: зачем тебе такой раздражитель нужен, и уволишь меня со службы. Поеду я к себе на родину, буду клубнику выращивать да охотой выживать, – жалостливо произнес Лех Шустрик.

– Вот скажешь так скажешь. Не знаю даже смеяться или плакать от твоих слов. Ладно. Рассказывай, давай, что опять стряслось.

Лех Шустрик доложил о «Северном провале» во всех подробностях. Пока он рассказывал, лицо князя мрачнело, словно набирающая силу грозовая туча. Закончив рассказ, Шустрик умолк и выжидающе уставился на Одинцова. Теперь слово за ним.

– Да, ничего хорошего. Как всегда. Я еще, когда с северянином поговорил, сразу понял – нам от этой Ледяной бабы ничего хорошего ждать не надо. Только одну дрянь. Значит, первый Полюс Силы, что бы это ни было, запущен?

– Вероятно, так. Миклош Рубин видел, что делал Рыцарь Стужи, но толку-то от этого. Встал мужик на колени, положил руки на землю, постоял так несколько минут, а потом замертво упал. Вот и все дела.

– Замечены ли какие-либо изменения в окружающей среде возле этого поселка или еще где?

– Пока ничего не случилось, – ответил Шустрик. – Я держу руку на пульсе. Как только что-то случится, сразу тебе доложу.

– Это хорошо.

Серега хотел сказать что-то еще, но открылась дверь и на пороге появилась юная девушка с пышными формами, в руках она держала поднос с чайничком и двумя большими чашками. Поставив чашки перед господами, она наполнила их чаем и, оставив чайник на столе, удалилась.

– Ситуация предельно простая. Если мы упустили первого Рыцаря, и ему удалось запустить Полюс Силы, то с большой долей вероятности могу сказать, что и оставшихся мы тоже упустим. Нам нечего им противопоставить. И они это нам явно показали. Лучший вариант, это попытаться договориться со Снежной бабой, едрить ее во все дыры. – Одинцов редко ругался, но когда припекало, мог завернуть заковыристо, вспоминая свое прошлое наемника.

– Но как это сделать? Мы даже не знаем, как сообщить ей о том, что мы хотим с ней поговорить. Стужа для нас неприступна, – удивился Шустрик.

– Если бы я знал, то давно бы уже с ней за жизнь перетер. Так что пока не знаю, но думать буду. Отслеживать Рыцарей Стужи продолжаем, считаю, что их необходимо убивать сразу после обнаружения. Если мы начнем с ними волынькаться, то они мигом нам задницу на уши натянут. Так что ликвидировать сразу. И никаких соплей.

Одинцов отхлебнул чаю, поморщился и продолжил:

– Главное, там, где был этот Рыцарь, в этом селе, как бишь его там, впрочем, неважно, исследовать местность, просветить вглубь, недаром он землю руками щупал. Думаю, что там внизу что-то есть. Попытаться составить карту физико – химическую местности, или как там это называется. Также, если в земле будет обнаружен Полюс Силы, составить его описание. На этих данных можно попробовать вычислить предполагаемые места захоронения остальных объектов. Подключи всех наших умников.

– Серега, ты хоть понимаешь, какая это глобальная работа? Сколько всего сделать предстоит? – спросил Шустрик.

– Тут хотя бы есть с чем работать. Иначе нам сидеть да конца света ждать. А я так не привык. Наша судьба была, есть и будет в наших руках. Да, и еще. Напряги наших умников, как связаться со Стужей. Мы должны во что бы то ни стало пообщаться со Снежной Королевой. Возможно, ее удастся переубедить. По крайней мере, мы обязаны попытаться.

– Еще одно, Серега, с Серыми бригадами надо что-то делать. Они создают проблему. Я не уверен в их лояльности власти, – сказал Шустрик.

– Я подумаю об этом.

Одинцов сделал несколько глотков чая, заметил, что Шустрик не пьет, и сказал:

– Зря, чай очень хорош. Обязательно по-пробуй.

– Да я сегодня уже три кружки выпил, больше не лезет.

– Ну и зря. Какие новости с Лунной базы. Марка нашли? – спросил Серега.

– Пока никаких новостей. Ничем порадовать не могу.

– Плохо. Очень плохо, – сказал Одинцов. – Всё. Нечего рассиживать. Пора за работу.

Он поднялся из кресла. И в этот момент на терминал Шустрика поступило новое сообщение, помеченное грифом «ЧВ» – Чрезвычайно Важное.

Лех открыл его, пробежал глазами, побледнел и зачитал вслух.

– В районе деревни Малая Верека, где погиб Северянин, появилась аномальная зона. Попавшие в нее агенты Тайной Службы во главе с Миклошем Рубином перестали существовать. В привычном нам понимании. Они стали чем-то другим. Подробности будут позднее.

– Вот и допрыгались, – оценил Сергей Одинцов.

От перегрузок Марк потерял сознание. Сколько он пребывал в беспамятстве, он сказать не мог, потому что когда он очнулся, то обнаружил, что все так же сидит в пилотском кресле боевого коча, который продолжал функционировать, поддерживать нормы жизнеобеспечения, но все управление полностью вышло из-под контроля. Последним выстрелом «кочевник» сильно подранил его, теперь надо залечить раны, и только тогда он сможет вернуться на базу.

Марк запустил экран общего обозрения. На удивление он отозвался на его команду, и загрузил кабину картинками, передающими изображение с внешних камер корабля. Не все из них работали. Большая часть вышла из строя, но и того, что продолжало функционировать, хватило на то, чтобы оценить всю степень бедствия. Его корабль находился в свободном полете, не подчиняясь управлению, в последнем рывке он набрал скорость, пытаясь уйти от залпа «кочевника», и теперь продолжал двигаться по инерции, приближаясь к Солнцу.

До светила пока еще было далеко, так что можно было не волноваться. Скорее он умрет от нехватки кислорода или от голода, чем сгорит в очистительном солнечном огне. Но и это его не утешило. Переключаясь с экрана на экран, Марк осмотрелся и попытался оценить степень опасности. По всему выходило, что утешиться нечем. От места сражения его откинуло достаточно далеко, и все это время он продолжал удаляться. Пока он был в беспамятстве, его вынесло за первое оборонное кольцо и отбросило в сторону от всех основных транспортных путей. Это первая неутешительная новость. Так что рассчитывать на то, что его случайно кто-нибудь обнаружит, подберет на борт, не стоит. Чудеса, конечно, случаются в жизни, но Марк в них не верил. Он во всем привык рассчитывать только на свои силы.

Вторая неутешительная новость заключалась в том, что его, похоже, забыли и искать не будут. Если не хватились в первые часы после сражения, то с каждым последующим часом шансы на спасение уменьшаются с катастрофической скоростью. Марк не знал, сколько находился в отключке, но если прикинуть скорость, с которой двигался корабль, и то расстояние, на которое его унесло от сектора вторжения, то прошло уже минимум пару часов.

Марк понимал, что как только его отец узнает о том, что его сын пропал, то тут же бросит на его поиски все силы. Только в суматохе сражения и в хаосе первых часов после него его хватятся не скоро. Пока подсчитают потери, пока проведут перекличку, пока выловят всех подбитых, но уцелевших. Так что надеяться на то, что за ним сразу вышлют всю кавалерию не стоит. По всему выходило, рассчитывать придется только на свои силы.

Марк тяжело вздохнул, расцепил ремни защиты и расслабленно обвис в кресле. Перегрузок и резких пируэтов впереди не предвиделось, а думается лучше в комфорте. А ведь было над чем подумать. Если он не найдет выход из сложившегося положения, то он скорее всего обречен на медленную, но верную смерть. Заканчивать свою жизнь так глупо, да и вообще заканчивать ее так рано, очень не хотелось. Значит, он должен найти выход.

Марк заглянул в пилотский чемоданчик, прикрепленный к креслу справа. Сухпаек на несколько дней, запас воды дня на три, если растягивать, лекарства, витамины – обязательный запас на непредвиденный случай. Так что пока о голодной смерти можно забыть. С туалетом тоже можно продержаться. Так что можно сосредоточиться на основной работе – надо привести центральный терминал корабля в сознание, чтобы можно было, если уж не добраться тихим ходом до «Гнезда глухаря», то хотя бы сбросить маячок, по которому его смогут найти.

В Академии им рассказывали об устройстве бортового терминала, об особенностях его работы, средствах защиты от перегрузок и прочего хлама. Марк помнил из этого курса самое главное, если терминал корабля вышел из строя, то, как говорят моряки, «сушите весла». Без вмешательства специалиста на земле привести его в чувство неопытный в программировании пилот вряд ли сумеет.

Это, конечно, все понятно и ясно без словарей и переводчиков. Но он должен был попытаться.

Марк вытащил из специального защитного ложа личный терминал, запустил его и включил сеть. Затем забрался в бортовой терминал. Он кое-как откликался на команды пользователя, но большая часть функций была заблокирована, основной массив программ не работал. Труба дело. На бортовом терминале удалось запустить сеть и связать две машины воедино.

Марк на личном терминале запустил программу диагностики, указал путь к системам корабля и бросил тоскливый взгляд на экран. Ждать придется пару часов, прежде чем компьютер сможет оценить степень ущерба.

Чем же заняться в эти несколько часов? Как убить время? Марк не знал. Смотреть на экраны, с которых на него взирал холодный космос. Так можно и с ума сойти. Окружающее пространство напоминало ему каждой звездочкой, каждой планетой о том глобальном одиночестве, в котором, словно в камере смертников, он оказался заключен.

Марк почувствовал нарастающий страх, пытающийся переродиться в панику, и тут же безжалостно подавил в себе это предательское чувство. Два часа бороться с самим собой, а именно в это выльется ожидание, он не сможет. Это слишком тяжко. Если он немедленно не займет чем-то мозг, то просто свихнется. А этого нельзя допустить. Значит, надо заставить себя думать о чем-то другом. Но как назло в голову лезли только мысли, связанные с той катастрофой, в которой он оказался.

Марк разозлился на себя. Неужели он будет сидеть как сопляк и жалеть себя, одновременно изнывая от страха. Это слишком роскошно для него. Он не может себе этого позволить. И Марк вспомнил, как однажды, ему тогда было, кажется, лет восемь, отец взял его с собой в путешествие. По сути это была рабочая поездка, полная тайн и опасностей, как ему тогда казалось. Ведь направлялись они в Моравинское королевство, несмотря на объединительную политику, проводимую князем Волком в Срединных землях, государство продолжало сохранять свой суверенитет. Мало этого, после начала процесса объединения Митильский король, правитель Моравинского королевства, практически разорвал все торговые и политические связи с Нортенским княжеством. Тем самым выказывая свое отношение к той политике, что проводил князь Одинцов.

Но во всем этом юный Марк тогда не разбирался. Все эти политические вопросы и переговоры, подковерные игры и интриги его мало интересовали. Самое важное для него было то, что он путешествует вместе с отцом, дядькой Лехом Шустриком, да еще и под вымышленными именами.

– Хлузд шарнирный, от безделья я, кажется, скоро совсем свихнусь! – выругался Лех Шустрик, растягиваясь на лежаке, который стоял на палубе небольшого, но быстроходного судна. На нем они пересекали море, разделявшее земли Нортейна и Моравинского королевства.

Море это еще в древние времена называлось Митильское, отчего и Моравинское королевство получило свое второе название – Митильское. В Срединных же землях его называли по-простому Черное, то ли за то, что оно было очень грозное, и нередко приносило прибрежным поселениям шторма и страшные грозы, то ли потому что, как утверждали легенды, с высоты птичьего полета, оно и правда имеет черную окраску.

Марк никак не мог взять в толк. Кто же мог летать, как птицы, перелететь море и увидеть сверху. Но если древние говорили так, то, стало быть, так оно и было.

Когда же он все же, измученный любопытством, осмелился об этом спросить у отца, тот усмехнулся в бороду, снисходительно улыбнулся и рассказал:

– В древности, давно это было, очень давно, люди летать умели при помощи специальных устройств. Потом пришли магики и их повелители ихоры, на тысячелетия они разлучили человека с небом, погрузив весь мир в Темные века. И вот теперь мы боремся с ними, пытаемся вернуть себе свободу и начать жить заново без кнута и железного забора. Ты еще не видел и не знаешь, но уже сейчас мы можем летать. Строятся новые летающие корабли, которые могут летать не только в небе, но и в космосе. Так-то, сынок.

– Во-первых, не ругайся при ребенке, – одернул Шустрика Одинцов, лежащий на соседнем лежаке.

– Где ты тут ребенка видишь, я наблюдаю вполне себе мужчину, которому пора уже привыкать к нормальным мужским разговорам, – возразил ему Лех.

– Во-вторых, если уж так надоело маяться бездельем, то ты только скажи, я тебе мигом работу найду. Проведем инвентаризацию груза, к примеру. А то какой же ты купец Таривайн, если не разбираешься в товарах, которые везешь. Вот пересчитаешь все, перепакуешь, изучишь, а я у тебя потом экзамен приму, – с веселыми нотками в голосе предложил Одинцов.

– Да, конечно, ты тут будешь пузо на солнце греть, да пиво пить, а я в сырости сидеть, да над златом чахнуть. Ищи дурака. Крушила, будь другом, принеси нам пива, да мальчонке имбирного захвати, – не поддался на провокацию Лех Шустрик.

Марк не вдавался в подробности цели их путешествия, но по обрывкам разговоров да по словам отца понял, что едут они в Моравинское королевство, чтобы тайно встретиться с оппози-цией и договориться о поддержке. Кто такая оппозиция и что она должна поддерживать, Марк не знал, да ему было неинтересно. Главное, что с отцом вместе, в кои-то веки довелось путешествовать. Обычно папа постоянно пропадал по рабочим делам, иногда даже не ночевал в доме. Часто бывал в разъездах, а когда началась объединительная война, он все время пропадал на полях сражений. Сам Марк этого не помнил, ему тогда только три годика исполнилось. Мама рассказывала.

Крушила вскоре появился с двумя кувшинами: один побольше, другой поменьше. Тот, что поменьше, предназначался Марку и был наполнен холодным имбирным пивом, в котором не было алкоголя, как во взрослом пиве, но оно было таким же горьким, ароматным и отлично утоляло жажду. А на палубе было очень жарко. Осеннее солнце нещадно палило, и хоть они отдыхали на лежаках только в купальных костюмах, все равно обливались потом и загорели почти как загорели аборигены.

За пивом неспешно потекла беседа, которая плавно взяла курс на обсуждение рабочих вопросов. Марку это было неинтересно, но он волей-неволей вынужден был слушать, а сам все больше думал о том, как же ему повезло, что он сейчас рядом с отцом, что никуда не надо торопиться, что не надо прощаться с ним, а потом снова ждать, когда он вернется. По телу разлилась приятная волна блаженства, накрывшая его словно теплое уютное одеяло. Сквозь нее до него доносился взрослый разговор.

– Завтра прибываем в порт Шамбура. Два дня уйдет на утряску рабочих вопросов. Мы будем крутиться в порту, делать вид, что начинаем торговлю. Ты отправляйся к нашим общим друзьям. Организуй встречу, – говорил Одинцов.

– Будет сделано, – ответил ему Шустрик.

– Надеюсь, все пройдет гладко, по-накатан-ному. Нам надо заручиться поддержкой оппозиции. Где-нибудь через годик другой короля Имальбека свергнут, и к власти придут лояльные нам люди. Надеяться на то, что Моравинское королевство войдет в состав Нортейна, не стоит, но мы получим надежного союзника на троне, – уверенно рассуждал Одинцов.

Никто тогда не мог предположить, что гладко, по-накатанному не выйдет, что впереди их ждет самое яркое для восьмилетнего ребенка впечатление, которое спустя годы согреет тягостное время ожидания и спасет юношу от сумасшествия в космическом одиночестве. А впереди их ожидало нападение митильских пиратов.

Время давно потеряло для него значение. Он не знал, сколько прошло минут, часов, дней с того момента, как ему удалось оживить бортовой терминал и заставить его передавать призывы о помощи. Время растянулось для него в длинную змею, кусавшую себя за хвост. Он сидел в кресле пилота, безучастно взирая на экраны общего обозрения. Они все время показывали одно и то же – бескрайнюю черную пустоты, в которую он проваливался вместе с боевым кочем и всей своей прошлой жизнью. С каждой новой съеденной минутой надежды на спасение истончались. Он уже сомневался, а остались ли они. Быть может, это все бред разыгравшегося сознания. Зачем ему спасаться? Кому это нужно? Быть может, проще сдаться, расслабиться и ждать, когда все это закончится.

Время от времени он проваливался в сон, но выспаться не удавалось. Сон был нервный, тяжелый, отрывистый, словно автоматная очередь. Три раза он принимал пищу, не отдавая себе отчет, что делает. Много раз прикладывался к бутылке. Еды осталось еще на сутки, воды было куда меньше. Но все это не имело никакого значения. Скоро, очень скоро он умрет. И эта мысль его нисколько не пугала.

Бортовой терминал с упорством, достойным миссионера среди племени диких каннибалов, передавал сигнал бедствия, рассылая его во все стороны света. Но пока все безрезультатно. Никто не спешил на помощь, никто не отозвался, пробив глухую стену бесконечного космоса.

Время от времени Марк сверялся с показаниями терминала, который продолжал отслеживать маршрут корабля. Его продолжало медленно, но верно сносить в сторону Солнца. Утешало только одно, когда корабль упадет в раскаленную печку светила, он сам будет уже давно мертв. Жажда и голод сделают свое грязное дело. Оставалось только удивляться такому тотальному невезению. Он двигался в стороне от всех возможных маршрутов Нортейнского княжества. Случайно его вряд ли обнаружат, маловероятно, оставалось уповать на то, что кто-то перехватит сигнал. Но и на это надежды уже не было.

Несколько раз Марк пытался запустить двигатели корабля. Но панель управления оставалась безучастной к его попыткам. Он проверял все цепи, настроечные и управляющие программы, но все безрезультатно. В очередной раз бросив это бесполезное дело, он затихал в кресле, закрывал глаза и погружался в странное ломотное состояние, мало похожее на сон. Его даже дремой не назовешь. Через некоторое время он вырывался из пучин беспамятства, вспоминал о том, где он находится, и вновь штурмовал управляющие программы в надежде найти неисправность и вернуть корабль под свой контроль.

Так время неумолимо высыпалось из верхней каморки песочных часов, которые составляли его жизнь. И если не случится чуда, то скоро песка совсем не останется. Погрузившись в очередной раз в дремотное состояние, он увидел эти песочные часы. Верхняя каморка была залита красным угрожающим светом, словно предупреждала о скорой катастрофе. Марк все это понимал, но не видел выхода. В очередной раз копаться в настройках управляющих программ бессмысленно. За это время он успел досконально их изучить и по сотне раз проверить и перепроверить. Хотя он понимал, что все равно вернется к этой бессмысленной работе. Потому что это хоть какое-то занятие, позволяющее не свихнуться. Пока его ум работает и получает дополнительную нагрузку, он живет. Но сейчас Марку хотелось погрузиться все дальше в дремоту, там не было проблем и тревог, там все было просто и успокаивающе.

Но что-то настойчиво мешало ему. Он почувствовал какой-то дискомфорт, а в следующее мгновение ощутил чужое присутствие, словно в кабине пилота кроме него находится кто-то еще. Не просто какой-то неодушевленный предмет, а кто-то живой.

Марк подумал, что, наверное, вот так и сходят с ума. Откуда в затерянной космосе скорлупке корабля может взяться кто-то еще живой. Это же просто немыслимо. Наверное, ему это снится. И он отстранился от этого чужого присутствия. Решил его не замечать. Он расслабился и стал погружаться в сон, нормальный полноценный сон, которого так долго у него не было. Но только чужаку, кем бы он ни был, такое безразличие не понравилось. Марк почувствовал волну недовольства, которая окатила его, словно ледяная морская волна, мгновенно пробуждая.

Будь и правда кто в пилотской кабине, в тот момент, когда Марк очнулся, ему бы точно несдобровать. Гнев распирал молодого человека изнутри. Он заозирался по сторонам, но никого не обнаружил. Кабина пилота была пуста, кроме него в ней не было ни одной живой души.

Похоже, он и правда сходит с ума. Только почему это странное чувство присутствия чужака рядом никуда не уходит. Словно кто-то стоит у него за спиной и внимательно вглядывается ему в затылок. Этот чужак будто ждет от него какой-то реакции, принятия какого-то решения.

В голове роились пчелы – ужасный гул. Ничего не хотелось делать, но Марк чувствовал, что должен разобраться в том, кто за ним наблюдает. Если это галлюцинации, то он должен определиться в этом, найти доказательства, поставить себе диагноз и успокоиться.

Марк дотянулся до терминала, вывел его из спящего режима и взглянул на экран. Ощущение чужого присутствия никуда не исчезло. Терминал не показывал ничего нового. Система управления выглядела мертвее мертвого. Маячок работал, настырно посылая в окружающий со всех сторон космос сигнал бедствия. Марк вывел на экран отчет о состоянии систем жизнеобеспечения корабля. Выводы неутешительные. Если ничего не изменится, то через двое суток в корабле не останется пригодного для дыхания воздуха.

Марк невесело усмехнулся. Что ж, теперь он точно знает, сколько ему осталось жить.

Он бросил взгляд на экран общего обозрения и не увидел ничего нового. Все тот же холодный и безучастный к нему космос. Вот так помрешь в этом металлическом саркофаге, и даже оплакать будет нечего.

Сперва Марк не понял, что произошло. Вроде экран показывал все как обычно, но что-то зацепило взгляд, что-то оцарапало его. Это очень походило на чужака. Вероятно, его проделки. В любом случае Марк знал, что это новое чувство явно дело рук чужака, если у того, конечно, есть руки.

Марк напряженно вглядывался в черную картинку за бортом, украшенную далекими звездами и горящими планетами. Но как он ни вглядывался, ничего не видел. Только чувство никуда не пропадало. Здесь явно что-то не так. Тогда он решил прибегнуть к помощи терминала.

Он запустил программу сканирования окружающего пространства. Обычно она работала в штатном режиме, предупреждая пилота о появлении неопознанных объектов. Мало ли какой каменный странник отобьется от стаи и попробует протаранить борт. Надо быть готовым к любой неожиданности.

Сканирование окружающего космоса много времени не заняло. Система выдала звуковой сигнал, на экране появилось изображение чужого корабля, незнакомой Марку конструкции. Он не был похож ни на один знакомый ему корабль. Хотя если признаться честно, он не так уж и много их повидал на своем веку. Черный конус, покрытый сетью белых огней висел в тринадцати часах пути от него, при условии если его скорлупка продолжит двигаться с прежней скоростью.

Марк напряженно сглотнул. Куда-то мигом делась дремота, головная боль и покорность судьбе. Он был уверен в том, что видит на экране корабль того самого чужака, который не давал ему покоя.

Вот только что теперь делать с этим знанием? Кто этот чужак? Что он хочет от него?

Вероятно, он перехватил сигнал бедствия и прибыл по его зову. Только с какими целями? Если с миссией спасения, то почему остановился? Почему выжидает?

Разноголосица мыслей, калейдоскоп чувств, но главное чувство, которое пробивалось, словно зеленый росток сквозь бетонный автодром, это надежда. Возродившаяся надежда.

Надо как-то привлечь внимание чужака. Дать знать, что он еще жив, что тут есть кого спасать, что это не просто стальной, забытый всеми богами гроб. Марк заозирался по сторонам, будто пытался найти факел или сигнальный пистолет, чтобы привлечь к себе внимание. Можно было шарахнуть из пушки. Заряд еще оставался, да и доступ к ней не блокирован. Только вот после такого залпа как бы чужак не подумал, что на него нападают, и не послал бронебойный ответ, который поставит жирную точку на всех мытарствах Марка.

«Не беспокойся, человек, я слышу и вижу тебя», – послышался тихий, еле слышный голос.

Марк завращал головой, пытаясь определиться, откуда идет звук. Далеко не сразу он сообразил, что голос звучит непосредственно у него в голове.

«Успокойся. Расслабься. Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь», – послышался тихий шелест.

– Кто ты? Что тебе нужно? – спросил резко Марк, чувствуя всю глупость своего второго вопроса.

«Я же сказал тебе, хочу помочь. А кто я, это очень сложно объяснить. Боюсь, что ты не поймешь, вернее не сможешь понять до конца. Я могу войти?» – спросил незнакомец.

– Что значит войти? Я не понимаю, – помотал головой Марк. – Ты хочешь пришвартоваться и поговорить с глазу на глаз?

«Почти так. Только я не буду швартоваться. Мое проявление в базовом мире не приблизится к твоему кораблю», – сказал чужак.

– Что значит проявление в базовом мире? – спросил Марк, понимая, что от речей чужака ничего понятнее не становится. Все только больше запутывается.

«Это долго объяснять. Впусти меня к себе. Так будет куда проще», – настоятельно попросил чужак.

Марку пришла на ум мысль, что нечисть не может самостоятельно войти в дом живых людей. Ее надо пригласить. А что если это какой-то космический вампир напал на его след? Вот сейчас он впустит его в дом, а затем звездный кровосос высосет из него всю сущность. Марк помотал головой, пытаясь избавиться от того бреда, что шел на ум.

– Входи. Если, конечно, ты не со злобой в душе просишься ко мне, – осторожно предложил Марк.

Экран общего обозрения пошел рябью, словно пропускал кого-то внутрь корабля. Рябь быстро схлынула, и на фоне звездного неба возникла фигура человека в длинном черном балахоне с надвинутым на голову капюшоном.

Марк настолько удивился явлению, что не нашел ничего лучше, как спросить:

– И как ты там оказался?

«Спроектировал себя в эту точку вероятности. Я мог бы появиться рядом с тобой, только вот в твоей скорлупке, так кажется ты именуешь свой корабль, нет второго кресла, а нависать над тобой во время разговора мне показалось не-удобным».

Марк не понял, чужак сейчас говорил серьезно или иронизировал. Похоже, от одиночества и безысходности он все-таки сошел с ума и начал бредить. Иначе все это нельзя объяснить.

«Нет, ты в здравом рассудке. Если бы ты повредился, то я вряд ли бы появился здесь. Разговаривать с сумасшедшим мне нет никакого толка», – тут же отозвался чужак.

– Ты что, мысли читаешь? – удивился Марк.

«Скорее я их вижу, словно праздничные флаги на ветру».

– Разве такое возможно?

«Поверь, многое возможно. Даже то, что ты не можешь себе вообразить».

– Как ты меня нашел? По маячку? А почему тогда никто из моих не пришел на помощь? – спросил Марк.

«По какому маячку? Я не знаю никакого маячка. Я почувствовал возмущение струн вероятности и заглянул, так сказать, на огонек. Такого давно не было. Что-то пошло не так, выбилось из-под контроля. Какой-то разлад в механизме. Я должен разобраться».

Маленький человек в черном балахоне на экране переминался с ноги на ногу. Было видно, что ему очень неудобно. Наконец, он в этом признался.

«Есть что-то неправильное в том, что я вот так общаюсь посредством какого-то прибора. Все-таки тебе немного придется потесниться».

С этими словами человек в черном исчез с экрана и появился в кабине пилота вместе со вторым пилотским креслом, которое непонятно каким образом оказалось здесь.

«Вот теперь мы можем серьезно поговорить», – сказал он.

Крис Бруннер, высокий худощавый мужчина средних лет, обладатель пышной рыжей шевелюры и густых бакенбардов, спускавшихся до подбородка, вздрогнул от резкого телефонного звонка, пронзившего его квартиру, и мысленно проклял всё. Только не сегодня. Сегодня он не хотел ни с кем разговаривать. Хотя бы один день в неделю он может потратить только на себя. Но Крис четко понимал, что поднять трубку все же придется. Его телефонный номер знали только несколько человек, и по пустякам его не стали бы беспокоить. За все то время, что он жил в Вышеграде, ему звонили лишь три раза, и каждый раз это был звонок чрезвычайной важности. В первый раз ему сообщили о смерти отца, которого он не видел уже четыре года. Как раз столько он прожил в Нортейнском княжестве. Во второй раз незнакомый глухой голос сообщил ему, что войска Нортейна готовят вторжение в Говельское княжество, последнее суверенное государство на севере Срединного мира. В третий раз его вызвали на тайную встречу, где несколько человек, с виду вполне обычные горожане, ничего собой не представляющие, решали судьбу княжества. И вот четвертый звонок.

Крис Бруннер с трудом поднялся из кресла. Подхватил со стола бокал пива, наполненный лишь на треть, отхлебнул хмельную горечь и направился к телефону, стоящему в коридоре на тумбочке. Сняв трубку, он молча прислушался к тишине на другом конце провода.

– Через час, улица Жацких Копейщиков, дом семнадцать, три раза постучать, пароль: «Ветрено над Вышеградом». Отзыв: «Скверная погода. Не к добру это», – прозвучал глухой, словно из самой преисподней голос.

И, не дождавшись ответа, его обладатель повесил трубку.

Крис Бруннер вернулся в кресло, несколько минут сидел молча, переваривая услышанное. Его сердце бодро билось в предвкушении великих изменений, а то, что глобальные перемены грядут, он чувствовал это каждой клеточкой тела. Его мозг лихорадочно работал, перебирая варианты того, что могло случиться, но ничего подходящего на ум не шло.

Он взглянул на часы, стоящие на каминной полке. Улица Жацких Копейщиков находилась на другом конце города, и если он хочет уложиться в отведенное время, то нужно немедленно отправляться в путь. Крис резко встал из кресла, прошел к рабочему столу, выдвинул ящик стола, достал кобуру с револьвером, проверил наличие патронов в барабане и привесил кобуру к брючному ремню. Запасные патроны он горстью засыпал в карманы пиджака. Холодное оружие он разлюбил с тех пор, как познакомился с огнестрелом, поэтому не стал с собой брать даже кинжал. Набросив на плечи плащ, он надел на голову широкополую шляпу с круглыми полями, надвинул ее на глаза и выскользнул из квартиры, плотно заперев за собой дверь.

Если кто из соседей увидит его, то подумают, что хозяин бакалейной лавки, в которой закупались все ближайшие дома, отправился пятничным вечером промочить горло в ближайшем кабаке. Отдохнуть после трудов праведных. И его эта легенда устраивала, хотя в костюме бакалейщика ему давно уже было тесно.

Сцилий Верчерский, глава профсоюза литейщиков на заводе Фурп, построенного на окраине города несколько лет назад, каждую пятницу любил заглядывать в маленький уютный кабачок, что находился в двух шагах от его дома. Он назывался «Комедианты», и его хозяином был Малий Борич, старый друг детства. Сцилий любил посидеть в уединении за кружечкой пива, наблюдая за людьми вокруг. Главное, чтобы никто с ним не пытался заговорить, угостить пивом или просто плюхнуться на соседнее место с намерением провести так весь остаток вечера.

Общения Сцилию хватало и на работе. Сталелитейный завод «Фурп» был крупнейшим в Нортейнском княжестве и работал без перебоев со дня открытия. Молодому, набирающему силу княжеству требовалось много высококачественной стали, которая шла как на внутренний рынок, так и на импорт. Их продукция применялась в космической отрасли, в военном секторе, в сельском хозяйстве. Завод рос и богател. Да и простые рабочие не жаловались на бедность. Платили им хорошо, только и требовали с них многое.

Несколько лет назад рабочие завода объединились и выбрали профсоюз, который должен был решать все проблемные вопросы с администрацией «Фурпа». Еще каких-то двадцать лет назад никому бы и в голову не пришло, что простые работяги могут объединиться и диктовать свои условия богатеям. Пример показал князь Нортейна, который лично организовал несколько профсоюзов на государственных предприятиях. И за ними потянулись остальные.

Главой профсоюза Сцилия выбрали сразу же и единогласно. До этого он несколько лет возглавлял бригаду литейщиков. Люди его любили и уважали. Он был строгим, но справедливым начальником. Все знали, что с любой бедой к нему можно обратиться когда угодно, и он не останется глух, всегда поможет. После избрания главой профсоюза Сцилий с каким-то фанатично-хищным рвением погрузился в работу. Он добился многого: повышения уровня зарплаты, медицинских пособий, усиленного больничного, страхования жизни работника от несчастных случаев и смерти за счет работодателя, и много чего другого. Сотни раз ему доводилось участвовать в трудовых конфликтах и разбирать их. Для чего был создан специальный Трудовой суд, в котором долгое время Сцилий председательствовал.

Но в последнее время он чувствовал, что вся эта жизнь ему чертовски надоела. Он видеть не мог родной завод, одни и те же лица день ото дня, копаться в чужих проблемах. Только необходимость держала его на месте. Он не мог бросить завод, потому что другое куда более важное дело держало его. Вот только завершить его или хоть сколько-нибудь существенно продвинуться в его продвижении к финальной стадии он никак не мог. И это еще больше удручало его.

Сцилий допил пиво, притянул к себе вторую кружку и пригубил хмельной напиток. Он всегда заказывал сразу две кружки. Первую выпивал жадно, торопливо, словно только что выбрался из пустыни, вторую же пил неторопливо, смакуя.

Краем глаза он заметил Малия Борича, который направлялся в его сторону. Старый друг знал его причуды и никогда бы не посмел помешать его уединению без важной причины. Пиво на столе еще есть, закуски тоже хватало, рыба горячего копчения с мясной нарезкой сегодня вечером ему казались особо вкусными. Сердце сжалось в радостном предчувствии. Кажется, началось.

Малий Борич не остановился возле его столика, не присел рядом, чтобы поговорить. Он даже не взглянул в его сторону, проходя мимо, неуловимо качнул рукой, и перед Сцилием оказался клочок бумаги, который он тут же накрыл ладонью.

Дождавшись, пока кабатчик отойдет, Сцилий развернул бумажку и вчитался в неровные буквы: «Через час, улица Жацких Копейщиков, дом 17, три раза постучать, пароль: “Ветрено над Вышеградом”. Отзыв: “Скверная погода. Не к добру это”.

Сцилий смял бумажку, засунул ее в карман брюк, покопался там, извлек две смятые купюры, бросил их к пустой кружке и выбрался из-за стола. Сделав добрый глоток пива, он сожалением посмотрел на недопитую кружку и, надвинув поглубже на глаза шляпу, двинулся к выходу.

Малий Борич проводил его долгим взглядом, вернулся за стойку, нашел телефонный аппарат и набрал наизусть номер.

Рудольф Шкрайер готовился к завершению рабочего дня. Через каких-то жалких полчаса его дежурство закончится, и он сможет отправиться домой к красавице жене, которая его давно уже заждалась. Они поженились два месяца назад и пребывали в той стадии семейных отношений, когда каждый день воспринимается как праздник. Когда рутина будней еще не поглотила их, быт не успел заесть, а друг к другу тянет словно магнитом, сопротивляться невозможно.

Рудольф Шкрайер вошел себе в кабинет, снял с головы каску и бросил ее на диван. Полчаса назад привезли новую партию задержанных. Пятничный вечер богат на происшествия и клиентов их маленькой, но уютной конторы – районного участка полиции.

Рудольф подошел к сейфу, набрал код доступа, крутанул ручку и потянул на себя дверцу. В сейфе он хранил табельное оружие, особо важные документы, а также на нижней полке бутылку коньяка и пару бокалов. Рядом стояло блюдечко с дольками засохшего лимона, присыпанных сахаром.

Налив себе на два пальца, он взял дольку, проглотил огненную жидкость и закусил. После всех тревог дежурства ему это было необходимо. К тому же сегодня он чуть было не получил еще одну дырку в своей очень дорогой ему и его жене шкуре. Они выехали по срочному вызову. В одной из квартир по улице Стекольщиков произошла пьяная драка. Звонил сосед. Он был напуган и утверждал, что битва за стенкой идет не на жизнь, а на смерть. Сцепились муж и жена, он часто ее поколачивал, но, видно, сегодня она решила дать ему отпор, вот и понеслось.

Прибыли они вовремя. Еще чуть-чуть и на два трупа в этот вечер стало бы больше. Накопившиеся обиды и боль выплеснулись наружу, и тихая спокойная женщина вышла на тропу мести. Она знала, что ждет ее сегодня вечером. Так было из недели в неделю. Муж после трудовой смены отправлялся в кабак, напивался до зеленых чертей, возвращаясь домой, частенько чесал об нее кулаки, но сегодня она подготовилась к этому.

Несмотря на то что она застала его врасплох, он быстро опомнился. И завязалась потасовка. Когда прибыл наряд полиции, муж уже полностью перехватил инициативу в свои руки и методично избивал жену. В квартиру они ворвались, выбив дверь, мужик, увидев на пороге полицию, которая имела цель помешать ему, вконец обезумел. Он набросился на первого оказавшегося ближе всех полицейского, вырвал у него оружие и несколько раз выстрелил. Одна из пуль прошла в нескольких миллиметрах от Рудольфа. Еще бы чуть-чуть и встречать ему эту ночь в районной больнице. А это еще тот клоповник.

События сегодняшнего вечера промелькнули перед глазами капитана. Он вспомнил изуродованное тело женщины, которая еще дышала, когда они повязали ее мужа. На нее было страшно смотреть. Искалеченный живой комок окровавленного мяса. На карете «скорой помощи» ее тут же отправили в больницу, да не в районную, а в центральную городскую, где ей точно помогут. Так заверил врач.

Рудольф внутренне содрогнулся, наложил знак благочестия на грудь и тут же выпил.

В дверь осторожно постучались, и в кабинет заглянул один из рядовых, дежуривших в эту ночь.

– К вам задержанный. Очень просится.

– Какой такой задержанный? Какого ему гница надо? – раздраженно спросил Рудольф. – Веди его в камеру, пусть проспится, утром допрос. Там и решим, что с кем делать. А кто это до меня просится?

– Так. Пьянчужка. Он в кабаке окно разбил, его и загребли тут же. К нам доставили. Коллеги по рюмке, так сказать, во главе с хозяином кабака.

– Тогда тем более. Некогда мне с пьянчужками разговаривать. Домой пора. Смена моя закончилась. Иди.

Рудольф вернул рюмку в сейф и запер дверцу.

– Он сказал, что вы захотите его увидеть. Он сказал, что вы знакомы.

– У меня нет знакомых, которые имеют привычку крушить чужие витрины. Впрочем, веди его сюда. Сейчас разберемся.

Рудольф вернулся за рабочий стол, открыл для солидности папку с одним из расследуемых дел и настороженно уставился на входную дверь.

Полицейский втолкнул в кабинет высокого неопрятного мужчину, изрядно перебравшего сегодня вечером. Пахло от него так, что можно было опьянеть от одного только запаха.

– Вот этот фрукт, – сказал рядовой, довольный отчего-то собой.

Рудольф окинул задержанного внимательным оценивающим взглядом и вдруг понял, что этот пьянчужка здесь не просто так, и вовсе он никакой не пьянчужка. Его лицо показалось ему очень знакомым, он покопался в себе и тут же вспомнил, где его видел. Тут же Рудольф почувствовал всю серьезность момента.

– Оставь нас! – потребовал он.

Рядовой удивленно вскинул бровь, но не осмелился ослушаться командира. Вышел и плотно закрыл за собой дверь. Рудольф поднялся из-за стола, подошел к входной двери, убедился, что она надежно заперта, после чего обернулся к задержанному и накололся на его испытующий отчаянно трезвый взгляд.

Так и есть, все это был маскарад, затеянный с одной лишь целью, чтобы добраться до него.

– У меня для вас послание, – тихо сказал трезвый пьянчужка. – Через час, улица Жацких Копейщиков, дом 17, три раза постучать, пароль: «Ветрено над Вышеградом». Отзыв: «Скверная погода. Не к добру это».

Дом № 17 по улице Жацких Копейщиков выглядел мрачно и негостеприимно. Его можно было охарактеризовать одним словом: «дыра» и добавить определение «жуткая», но именно здесь вдали от всех глаз встречались пятеро господ, чтобы решать судьбы большой страны.

И если бы кто увидел на этой улице барона Казимира Добрынского, главу Департамента иностранных дел Нортейнского княжества, то не поверил бы своим глазам. Что делать столь важному господину в этих трущобах.

Впрочем, барон Добрынский мог не опасаться быть узнанным. Сейчас его даже родная мать не узнала бы. В сером невзрачном кафтане простолюдина с большим двуручным мечом у пояса, на спину наброшен серый, забрызганный грязью плащ с еле видным геральдическим грифоном, держащим в лапах пучок стрел, барон Добрынский мог сойти за бывшего наемника, ищущего себе работу трактирным вышибалой или тело-хранителем при богатом господине.

Он выбрался из черного автомобиля, припаркованного в трех домах от указанного места. За ним показались из салона трое ничем не примечательных мужчин, одетых в точно такие же серые грязные плащи. Взгляды у них были неприятные, колючие, выдававшие в них профессионалов. Для таких убить так же легко, как отрезать от каравая ломоть да намазать на него тонким слоем масло. Осмотревшись по сторонам, они двинулись вперед по улице, сопровождая барона Добрынского.

Казимир заметно нервничал. Старый придворный интриган понимал, что сегодня на кону стоит не только его карьера, успех и власть, а также его жизнь. Если Волку каким-то образом станет известно об этом маленьком тайном собрании, то можно не надеяться на помилование. Волк настигнет его, где бы он ни попытался спрятаться, и казнит. Измена суверену и родине, это вам не шутки, не детские шалости.

Впрочем, какой это родине. Нортейнское княжество никогда не было родиной рода Добрынских. Они вели свою историю из славной Вестлавтской земли, близкие родственники князя Вестлавта, правда о таких говорят «третья вода на киселе», но все равно в нем текла княжеская кровь. И при удачном стечении обстоятельств он даже мог претендовать на княжеский престол, только вот судьба распорядилась по-другому. Неизвестно откуда появился выскочка, пускай и смелый, удачливый, но все-таки простой сотник по прозвищу Волк. Он начал объединять под своими стягами лоскутные государства Срединного мира.

К этому времени в Вестлавте вот уже какой год полыхала гражданская война. Род князей Вестлавта прервался со смертью отцеубийцы Ромена Большерукого. За несколько лет кто только княжеством не правил. Началась чехарда правителей. Один за другим воеводы и сотники поднимали мятеж и вырывали друг у друга княжеский престол. Казимир надеялся было воспользоваться ситуацией и захватить Красноград, чтобы самому возглавить княжество, только налюбовавшись на лихорадку правителей, понял, что долго ему у власти не удержаться. В это время князь Волк обратил свой взор в сторону Вестлавта и начал процесс переговоров о присоединении независимого и гордого княжества к своему растущему день ото дня государству. Понятное дело, князья на час протестовали против присоединения. Волк мог в одночасье завладеть землями Вестлавта, для этого ему не нужно было много сил. Но только проливать кровь будущих подданных он не хотел, пока по крайней мере не станет ясно, что выбора у него нет.

Тогда Казимир Добрынский понял, что это его шанс. К этому времени он служил в Приказе иностранных дел Вестлавта. Вокруг него находилось много людей, которых не устраивало текущее положение дел. Утомила чехарда самопровозглашенных князей, нехватка самого необходимого, порой даже хлеба в лавках нельзя было купить, постоянный рост цен. Казимиру ничего не надо было делать. Его красноречие, умение войти в доверие к любому человеку помогли в короткие сроки сколотить группу заговорщиков, которая в одну прекрасную ночь захватила княжеский дворец. На следующее утро красноградцы узнали, что у них новый правитель – Казимир Добрынский. Никого это уже не удивляло. Люди только вздыхали тяжко, ожидая нового роста цен и прочих неприятностей на их маленькие хрупкие дома. Каково же было их удивление, когда первым указом новый князь провозгласил присоединение княжества Вестлавт к государству князя Волка, второй же указ, который он подписал, было отречение от престола.

Войска князя Волка на законных основаниях вошли в Красноград. Расчет Казимира Добрынского полностью оправдал себя. Волк помнил добро, которое ему делали, понимал он и что такое благодарность. Поэтому Казимир не удивился, когда получил в первый же день пребывания Волка в Краснограде приказ – отправляться в столицу Нортейна – Вышеград.

Волк вернулся в столицу спустя три недели, но Казимиру пришлось ждать еще несколько недель, прежде чем его вызвали во дворец. Он уже не мог найти себе места, ему казалось, что его забыли, бросили на произвол судьбы. Еще вчера он возглавлял большое государство, а сегодня живет в меблированных комнатах без перспектив, без какой-либо работы. Земли его семьи отошли князю Волку, хотя за ним оставили право получать с них доход. Но в любой момент, если он окажется в опале, земли могли отобрать. Так что по сути он остался ни с чем, один у разбитого корабля, которого не спустить больше на воду, сразу потонет старое корыто. Когда отчаянье совсем было обуяло его, Казимир получил приглашение во дворец.

Волк оказался очень хитрым и опасным человеком. Впрочем, мог бы человек с другим складом ума и характера сделать то, что сделал Волк. Вряд ли. Тут нужна воистину волчья хватка. Внешне Волк казался вполне себе дружелюбным, простым мужиком, которому нечуждо и кубок вина поднять, и с солдатами за одним столом пива выпить. Только вот это все было наносное, маска, за которой прятался другой человек. Мало кто понимал истинное положение дел. Но Казимир сразу почувствовал в Волке очень опасного противника, с которым нужно всегда быть настороже. К тому же на всех ключевых постах в княжестве стояли его верные люди, большая часть которых когда-то служила под его началом в Волчьей сотне, а правой рукой Волка был Лех Шустрик, бывший уличный вор, а затем глава Тайной службы Вестлавта. Этот пройдоха был старым интриганом и по степени опасности ничем не уступал Волку, а в некоторых вопросах даже превосходил.

Казимир жаждал власти и денег, но понимал, что в Нортейне ему ничего не светит, по крайней мере пока в государстве царит стабильность и процветание.

Сперва Волк назначил его чиновником в Департамент иностранных дел. Казимиру потребовалось пять лет, чтобы добиться полного доверия со стороны князя и его верной тени Шустрика. И он наконец получил должность главы Департамента. Параллельно этому он сколотил Серые бригады из бывших наемников, после последних объединительных войн по улицаам нортейнских городов их бродило великое множество, желающих получить работу и не умеющих ничего, кроме как крушить ребра и зубы да убивать. Серые бригады были призваны охранять жизнь барона Добрынского, а затем и главу Департамента иностранных дел. На деле эта свора неудачников выполняла вполне ясные функции по расшатыванию миропорядка городов Нортейна. Они прекрасно справлялись с этой работой, и это не осталось незамеченным. Указом князя Волка Серые бригады были взяты на государственную службу и переданы в Департамент внутренних дел. По сути, они стали отрядами специального назначения при полиции. Но Казимир знал, что своего он добился. У него была своя маленькая армия, которая, когда ему будет нужно, поднимет мятеж. Только времени для этого подходящего все не было и не было.

Так тянулись год за годом. И вот, похоже, наступил его звездный час. Он до сих пор не мог в это поверить. Когда вчера на его личный терминал пришел зашифрованный вызов, он не знал, стоит ли отвечать на него. Но все-таки рискнул, врожденное любопытство сыграло свою роль, и не проиграл. Теперь он знал, что у него есть все шансы победить в грядущей многоходовой шахматной партии, на одной стороне которой он и его новый неожиданный союзник, а на другой – князь Волк вместе со своей тенью Шустриком и прочими прихлебате-лями.

С этими мыслями князь Добрынский переступил порог дома № 17 по улице Жацких Копейщиков. Его телохранители последовали за ним.

Они все были в сборе. Трое с виду вполне обычных горожан. Владелец лавки Крис Бруннер, глава профсоюза литейщиков завода Фурп Сцилий Верчерский и капитан полиции Рудольф Шкрайер. Обычные горожане, в привычной жизни вряд ли когда-либо встретившиеся за одним столом, разве что по дикому стечению обстоятельств, часто называемому судьбой. Они были очень разными людьми, не похожими друг на друга, но в то же время было кое-что, что их объединяло. Одна маленькая деталь, но очень близкая барону Добрынскому. Они все жили в постоянном ожидании, и давно уже устали ждать. Но ничего не могли с этим поделать. Работа у них была такая – ждать и наблюдать. За этим их прислали в Нортейнское княжество, и они с лихвой отрабатывали свое жалованье.

Казимир обогнул большой круглый стол, вокруг которого в напряжении застыли три фигуры, и опустился в большое кресло. Его телохранители тут же блокировали все входы и выходы. Теперь им никто не сможет помешать. Даже если волчья гвардия сунется на огонек, у заговорщиков будет время, чтобы попытаться спасти свои жалкие шкуры.

– Присаживайтесь, господа. У нас впереди долгий и серьезный разговор.

Троица без единого звука послушалась его. За долгие годы работы он сумел их выдрессировать. И ведь как причудлива жизнь. Казимир сумел объединить вокруг себя резидентов трех иностранных разведок, смог заручиться их поддержкой и заставить выжидать подходящего момента. Хотя каждый из них прибыл в Нортейнское княжество с целью поднять восстание и уничтожить князя Волка. Но в результате они просидели в Вышеграде много лет, ничего не предпринимая. Так, мелкие шалости не в счет.

Казимир улыбнулся про себя. Нельзя отрицать того, что мир и спокойствие Нортейнского княжества во многом это его заслуга. Если бы не он, то разведки Моравинского королевства, султаната Исхиракль и королевства Пармиджа устроили бы соревнование в Нортейне за право вонзить кинжал в сердце князя Волка и устроить дележку княжества. А так тишина и спокойствие.

Но теперь все изменится. Казимир не хотел этого, но настала пора потрясти основы. Он привык к своей жизни, перестал стремиться к власти, потому что власть у него уже была. Он заметно повзрослел, потому что не готов был больше рисковать всем ради призрачных надежд. Но теперь, когда армия ихоров приближается к границе Солнечной системы, он почувствовал, что времени не осталось. Если он сейчас не вмешается в шахматную партию, то проиграет всё. Нортейнское княжество будет стерто с лица земли. У них нет никаких шансов. Вчера он в этом убедился лично.

Казимир знал, как спасти Нортейнское княжество, к которому успел прикипеть и сердцем и душой. И быть может, занять куда более высокое положение в нем. Но это было невозможно, пока Волк и его приспешники находятся у власти.

– Я собрал вас здесь, потому что настало время решительных действий. Мы должны все обсудить. Но для начала я хочу, чтобы вы кое-кого выслушали.

Казимир кивнул. Один из телохранителей приблизился к столу и откуда-то из недр своего плаща извлек терминал. Он поставил его на столе, активировал его и вернулся назад, на сторожевой пост.

Прошло всего несколько секунд, и над столом возникла голограмма. Человек, укутанный в черный плащ, покрытый вязью рун, голову его покрывал капюшон, который он тут же снял резким движением рук. Он обвел взглядом каждого из сидящих в комнате, при этом у них возникло ощущение, что их разум препарирует опытный мозговед. Наконец он заговорил:

– Меня зовут ихор Кларис Даврин, я возглавляю флот усмирения Содружества Рионики, и у меня есть для вас интересное предложение.

Марк очнулся в темном помещении. Он лежал на жестком ложе под одеялом, на очень удобной подушке, рядом что-то тихо пикало, ненавязчиво что-то холодило обе руки в районе локтевого сгиба. Он попробовал пошевелиться, но понял, что не может сделать ни одного движения, словно прикован к постели. Марк не успел даже испугаться, как мягкий свет залил комнату, и он обнаружил, что находится в больничной палате. А рядом с его постелью стоит улыбающийся Марс Ветер.

– Очнулся-таки, шельма. Он очнулся. Погоди, я сейчас доктора позову.

Ветер скрылся из виду и вскоре вернулся в компании трех людей в белых халатах. С порога они засуетились вокруг него. Вскоре он почувствовал, как невидимые путы ослабли, и он смог пошевелиться. Какое это облегчение, чувствовать свое тело и иметь возможность командовать им.

Марк попытался приподнять голову, но его тут же успокоили. Один из врачей, с короткой черной бородкой, покачал головой, придержал его и сказал:

– Не стоит сейчас беспокоиться. Вы еще слабы.

Ветра выставили за дверь. Сказали, что пока не проведут полное обследование, назад не пустят, да и хорошо бы было, чтобы он отдохнул. А то несколько дней и ночей у постели друга, это, конечно, похвально, но на здоровье может сказаться плохо. Организм устал, ему тоже требуется покой. Так что Ветра не просто за дверь выставили, а приставили санитара, который проводил его до личного отсека.

Марка же внимательно осмотрели, зафиксировали показания приборов, после чего сделали несколько инъекций, и он сам не хотел, но почувствовал, как медленно погружается в сон. Последнее, что он увидел, это склонившегося над ним врача, который улыбнулся и сказал:

– Теперь с вами все будет хорошо. Поспите и будете как огурчик.

Проснувшись на следующее утро, Марк почувствовал себя куда лучше. Исчезла слабость, в мышцах появилась сила. Он даже смог подняться с кровати и самостоятельно поесть.

Он попытался вспомнить, как очутился в больнице. Но ничего не получилось. В его памяти были сплошные белые пятна. Он догадался, что больница находится в «Гнезде глухаря», Лунной базе. Он космолетчик, и был его первый боевой вылет по тревоге. Разведывательные отряды ихоров вторглись в Солнечную систему. И больше ничего. Только обрывки воспоминаний.

После завтрака Марк вернулся в кровать. Опять приходили врачи, осматривали его, снимали показания приборов и вскоре оставили его в покое. Он сказал, что хочет отдохнуть, и попросил его не беспокоить.

После долгой больничной лежки (интересно, сколько он все-таки провалялся на койке?) легкий завтрак и несколько шагов по палате дались ему тяжело. Он весь вспотел, руки похолодели, в ногах слабость, перед глазами поплыли прозрачные круги. Так что ему и впрямь требовалось полежать, только вот отдыхать он не собирался.

Оказавшись в кровати, он расслабился и попытался вспомнить все, что с ним произошло. Он не знал, сколько так провалялся, ковыряясь в своем разуме, только кое-что все-таки удалось восстановить.

Марк вспомнил бой с разведчиками ихоров. Как ему пришлось тяжело, вспомнил он и то, как прямым попаданием его корабль оказался подбит, его вытолкнуло за границы сражения, и он отправился в путешествие на неподконтрольной ему безжизненной скорлупке, бывшей когда-то боевым кочем.

Он вспомнил, как боролся за жизнь, пытаясь подчинить себе корабль, но все было тщетно. Он оказался затерянным в космосе, вдали от всех звездных трасс. Ему удалось отправить сигналы бедствия, но никто его не услышал.

И на этом всё. Больше он ничего не помнил. Ни одного дюйма воспоминаний. Несколько утомительных часов он пролежал в постели с закрытыми глазами, пытаясь пробиться за границы дозволенного ему разумом. Но кто-то воздвиг там непробиваемый барьер, и как он ни пытался его обойти, но все равно натыкался на глухую стену.

Только его не покидало ощущение, что эта амнезия приключилась с ним не просто так. Что-то было за этим барьером, какое-то событие, которое помогло ему спастись, только вот почему-то он теперь ничего не помнит. В этом крылась загадка, Марк был уверен, и он должен был докопаться до истины.

Наступило время обеда. Он вкусно покушал, если можно употребить слово вкусно к больничной еде. Впрочем, после всего того, что с ним произошло, ему даже резиновая отбивная с гарниром из макулатуры показалась бы верхом кулинарного мастерства.

После обеда к нему опять наведались врачи. После осмотра, медсестра сделала ему несколько инъекций, подключила к какому-то аппарату, который согласно расписанию вводил в его организм разные лекарства, проводил процедуры.

Ближе к вечеру, хотя на Лунной базе понятие вечер было очень условным, в палате появились Марс Ветер и Лумир Борсен.

– Кажется, приходишь потихоньку в себя. Это хорошо. Молодец, парень, заставил нас всех поволноваться. Нельзя же так, – сказал Ветер, присаживаясь справа от постели.

– Ничего, еще пару дней на больничной койке, и придешь в норму, а затем снова в строй, – опустился слева на стул Лумир Борсен.

Марк обвел внимательным взглядом друзей. Вроде все в порядке. Только он чувствовал, что что-то не так, чего-то не хватает, а вернее кого-то.

– А где Ян Довчек? – спросил он.

– Погиб. В самом конце боя, когда мы уже почти надрали задницы этим ублюдкам, его разобрали на атомы, – сквозь зубы произнес Лумир.

– Многих из наших поубивало. Эти сволочи умеют драться, – сказал Ветер. – На Земле уже вовсю набирают добровольцев, пока еще добровольцев, но без всеобщего воинского призыва может и не обойдется. Полковник Райков в этом уверен. Говорят, что разморозили проект «Титаны».

– А что это? – спросил Марк.

– Ах, ты же у нас на койке провалялся, тебе и неоткуда знать. Оказывается, все это время шла работа по созданию огромных космических крепостей, которые должны оборонить Солнечную систему от ихоров. Вот первые корабли должны со дня на день сойти со стапелей и занять позиции согласно Верховному Плану Обороны, – Ветер нахмурился. – Тут вообще такое завертелось. Когда ты пропал, на твои поиски бросили почти все свободные экипажи. Мы, конечно, радовались, что тебя ищут и с таким рвением, только вот непонятно было, с чего бы? Почему простой пилот, к тому же юнец, желторотик, так важен, что ради него будут изматывать свежие силы. Ведь впереди возможная вторая волна вторжения.

Марк напрягся. Похоже, его главная тайна находится на грани раскрытия. Маска инкогнито сейчас будет сорвана. Он понял это по глазам ребят.

– А еще не один ты пропал в этом бою. Нескольких ребят мы тоже не досчитались, только вот их никто искать не стал, – добавил Лумир Борсен. – Правда, пока мы тебя чертяку искали, мы об этом и не думали.

– Мы об этом задумались, когда проводили в последний путь Яна, а потом дневали и ночевали возле твоей постели. Уже после твоего обнаружения, с которым тоже не все ясно и понятно. Вот когда немного боль от потери друга ослабла, мы стали говорить, рассуждать и нащупали эту странность, – Марс Ветер умолк.

– Что вы хотите сказать? Не тяните уже. Я чувствую, что вы все знаете. Тогда зачем ходить вкруг да около, – слабым голосом попросил Марк.

– Почему ты скрывал это от нас? – спросил Ветер.

– Почему не сказал, что ты княжеский сын? Думал, что мы тебя не поймем, не поддержим? Или ты считаешь, что мы стали бы как-то по-другому к тебе относиться? Выгоду для себя искать? Ты за кого нас держишь, пацан? – нахмурился Лумир Борсен.

– Я хотел, чтобы меня ценили за меня, а не за то, кто моей отец. Да, я сын Волка, но я не волчонок. Я сам по себе. Я не хотел, чтобы в Академии кто-то делал мне поблажки, я хотел сражаться на переднем краю, а думаете, кто-нибудь разрешил бы встать рядом с вами, если бы знали, кто я. Засунули бы меня куда-нибудь подальше, так чтобы там с меня и волос не слетел, – взволнованно выпалил на одном дыхании Марк.

– Ну, приблизительно так мы себе это и представляли, – примирительно замахал руками Лумир Борсен. – Ты, главное, не волнуйся. Тебе это еще вредно.

– Только теперь после этих поисков, после личного визита Леха Шустрика, вряд ли кто-нибудь в «Гнезде глухаря» еще носит розовые очки. Уверен, что твое настоящее уже раскрыто. Так что впереди все самое интересное, – усмехнулся Ветер.

– Дядя Лех был здесь? – удивился Марк.

– Он улетел только после того, как тебя нашли. Убедился, что все в порядке, и вернулся назад. Говорят, что в Вышеграде не все в порядке. Да и работы много. Даже Крушила был, после того как тебя доставили в Гнездо. Увидел, что с тобой все в порядке, и вернулся в Академию. После такого пристального внимания надо быть круглым идиотом, чтобы не сложить два и два воедино, – произнес Лумир Борсен.

– Как меня нашли? – спросил Марк.

– А ты что, не помнишь? – удивился Борсен.

– Да какой ему помнить, ты был настолько слаб, что врачи не знали смогут ли тебя выцарапать с того света. Но слава творцу, теперь все в порядке. А вот как тебя нашли, это история совсем странная. Можно сказать, что ты сам нашелся. Твой корабль неожиданно выпал из дырки в пространстве перед поисковой партией. Вот его не было, и вот он есть. Никто такого не видел. Твой корабль медленно двигался и передавал сигнал бедствия. Мы с Лумиром были на поисковом корабле, когда ты появился. Ты помнишь, как пробил пространство? Как у тебя это получилось? – спросил Ветер.

Марк отрицательно покачал головой. Похоже, вот она загадка. Кто-то ему помог, только вот как бы понять, кто это был, и зачем ему было это делать.

Они еще поговорили с четверть часа, после чего ребята попрощались и ушли, пообещав вернуться утром.

Марк лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, как ему удалось избежать верной смерти. Затерянному в космосе только одна дорога – мучительная смерть и перерождение. Но ему удалось этого избегнуть. Как же так получилось? Кто в этом повинен? Кто помог ему?

Стоило ему задуматься над этими вопросами, как он видел белый свет, заливающий экран общего обозрения его мертвого корабля. За этим белым светом было что-то живое, дышащее, интересующееся им. Но ничего больше ему не удалось вспомнить.

С этими мыслями он заснул, но и во сне не нашел разгадку. Кто бы ни выстроил бетонную стену внутри его разума, он знал свое дело. Неожиданно для себя Марк почувствовал, что когда настанет час, стена сама исчезнет, и он сможет вспомнить всё.

После того как Марка выписали из госпиталя, он получил уведомление от командира, что три ближайших дня он может провести, где угодно, только не в «Гнезде глухаря». Сперва он воспринял эту новость без должного воодушевления. Сейчас, когда границу Солнечной системы осадили войска ихоров, о какой увольнительной может идти речь. К тому же три дня это целая вечность, за это время может произойти что угодно. Но потом решил, что это удача улыбается ему. Пока еще не завертелась рулетка войны, у него появился шанс навестить семью, обнять мать и сестру, пожать руку отца, взглянуть в глаза младшего братика. И он обрадовался этому.

Собрать вещи пара пустяков. Не так много ему может потребоваться в эти дня. К тому же дома есть все, что ему нужно. Собираясь, он продолжал прогонять в голове воспоминания, пытаясь подобрать ключ к закрытой территории, но все было тщетно. За этими мыслями он не заметил, как в его личный отсек вошли Марс Ветер и Лумир Борсен в парадной форме с чемоданами в руках.

– Тебя еще долго ждать, копуша? – спросил Борсен, улыбаясь.

Марк резко обернулся и увидел друзей.

– А что вы здесь делаете? – спросил он.

– Нет, посмотрите на этого нахала. Мог бы ради приличия радость на лице нарисовать, а то как-то неприлично получается, – изобразил недовольство Ветер, опускаясь на край стула возле рабочего стола.

– Нет, я, конечно, рад, но как-то неожиданно. У вас что, тоже увольнительная? Наверное, всех после сражения в увольнительную отпустили, – растерянно произнес Марк.

– Ага. Точно всех. Сейчас все разлетятся, база опустеет, и бери нас голыми руками, кому не жалко, – опустил на пол чемодан и водрузился на него сверху Лумир Борсен. – Ты бы лучше мозгами пораскинул, или у тебя после аварии не только память отшибло. Тебе увольнительную по здоровью дали. А нас в командировку направили. За тобой приглядывать. Так что мы теперь в одной команде работать будем.

– Командование базы собиралось помимо нас отправить еще десяток безопасников. Даже разговор шел, чтобы вызвать пару десятков волчьих гвардейцев. Но в последний момент передумали. Но на Земле нас будут встречать люди Леха Шустрика. Так что не забалуешь, – доложил Ветер.

Марк положил форменную рубашку поверх остальной одежды, закрыл чемодан и запер на все замки. Теперь он был готов к путешествию. Подхватив чемодан, он направился на выход. Друзья сопровождали его.

Добравшись при помощи скоростного транспортера до вокзального помещения, откуда уходили прямые рейсы пассажирских лифтов к Земле и назад, они сдали багаж в багажное отделение, сами прошли на регистрацию рейса. Миловидная девушка в форме Космофлота проверила у них документы, поставила электронные печати выбытия и пожелала «хорошего пути». После этого они прошли через сканеры, которые проверили их на наличие запрещенных к вывозу предметов. На выходе их встретили двое сотрудников спецслужб, которые сопроводили их в зал ожидания, где им приказали находиться неотлучно, покуда их не позовут. Там они провели в молчании с четверть часа. Сама обстановка не располагала к доверительной беседе. Такое впечатление, что они муравьи, которых посадили в банку и рассматривают через увеличительное стекло.

Наконец была объявлена посадка. Все те же сотрудники спецслужб провели их длинным бетонным туннелем на посадочную площадку, где их дожидалась огромная капсула пассажирского орбитального лифта. Больше всего она напоминала обтекаемую пулю, застрявшую в чреве Лунной базы. Поднялся вверх посадочный люк, друзья вошли внутрь лифта, где их встречала девушка в форме Космофлота. Она проводила их к пассажирским креслам, где им предстояло провести ближайшее время.

Сам момент старта Марк не запомнил. Рядом не было ни иллюминаторов, ни экранов, на которые бы выводилась картинка снаружи. Но даже если бы была, то сейчас ему было не этого. Он размышлял над последними событиями, в особенности над своим чудесным спасением. Словно заноза в пальце, словно гвоздь в ране эта амнезия ему не давала покоя. Он понимал, что не сможет ничего вспомнить, пока не наступит время, но ничего не мог с собой поделать, копался в себе и копался с азартом золотоискателя.

– Какие планы по прибытии домой? – пробудил его от размышлений Ветер.

– Навестить родителей в первую очередь. Мало ли что впереди, отца бы увидеть да ма-тушку.

– Слышь, Лумир, вот так мы с тобой и не рассчитывали, а нас впереди ждет аудиенция у великого князя Нортейнского, – весело подмигнул другу Ветер.

– Что за черт, а я не успел взять пару уроков хороших манер. Боюсь, опозорюсь я во время аудиенции, не привычны мы к таким высоким обществам. Нос правильно платком вытирать не умеем. Все больше по-простому, по-походному, рукавом там или об соседа, – проворчал Борсен.

– Я думаю, отец стерпит. Он и сам привычен к походной жизни. Так что смотрите, как бы он сам вас не уделал по части хороших походных манер. Да держите ухо востро с Лехом Шустриком. Он обязательно начнет копать под каждого из вас, – заявил Марк, потом вспомнил, кто помог ему избежать сурового наказания после погрома в одном из столичных кабаков, а также и друзей его прикрыл, и тут же добавил: – Смотрите, не проболтайтесь отцу, при каких обстоятельствах мы познакомились. О нашей тесной дружбе с Серыми бригадами он ничего не знает. Этот вопрос как раз дядя Шустрик улаживал.

– А мы-то тогда и подумать не могли, кто же нас выручил? Почему вместо заслуженного отчисления, мы чуть ли не награды на задницу огребли, – проворчал Лумир Борсен. – Оказывается, твоя заслуга. Спасибо, волчонок. Удружил.

– Никогда меня так не называй, – внутренне весь напрягся Марк.

– Больше не буду, волчонок, больше не буду, – тут же отозвался Лумир Борсен и захохотал.

И этот смех снял напряжение, возникшее между друзьями.

– Значит, все три дня мы проведем в Волчьем замке. Ну что ж, это тоже хорошо. Вкусно поедим, вкусно попьем. Да, ты нас с сестренкой познакомишь, говорят, княжна очень хороша собой, – мечтательно произнес Ветер, потягиваясь в пассажирском кресле.

– Если вы будете все время меня сопровождать, то в замке мы надолго не зависнем. Я должен заглянуть в Крижицы.

– А что это за дыра? В первый раз слышу, – удивился Лумир Борсен.

– Это маленький городок в Вестлавте. Там живет одна очень хорошая девушка, которая за меня сильно волнуется, – признался Марк.

– Во как, какой тихоня, у него уже зазноба есть, а он молчит, словно партизан на допросе. Ну-ка рассказывай, кто такая, как познакомились.

Сколько продолжался скоростной спуск, Марк не заметил. Всю дорогу они болтали то об одном, то о другом. Он рассказал о Вейди, девушке, с которой познакомился однажды во время путешествия из Клемана в Вестлавт. Тогда он вынужден был остановиться на постоялом дворе из-за сильной непогоды. Ему было лет шестнадцать, а сопровождал его в той поездке дядюшка Лодий. Там он увидел красивую девушку, которую непогода отрезала от всего остального мира. Она была дочерью небогатого помещика, сопровождала отца в торговой поездке. Они познакомились, и завертелась дружба, которая через некоторое время переросла в более тесные отношения, о которых Марк не очень хотел распространяться.

Ребята слушали рассказ друга с раскрытыми ртами. Их не так волновала история любви, как другие мелкие подробности. Шутка ли сказать. Марк рассказывал истории, в которых фигурировали знаменитые волчьи рыцари, о которых слагали легенды, а для него они были просто заботливыми дядюшками, воспитывавшими его. Тот же самый Лодий, некоторые его военные операции подробно разбирались в Академии, а о его жизни было написано множество книг, некоторыми из них Марс Ветер зачитывался, да и Лумир Борсен любил эти истории.

За разговорами они не заметили, как пассажирский лифт совершил посадку. Появилась девушка в форме Космофлота и объявила о приземлении. Друзья выбрались из кресел и покинули пассажирский салон в приподнятом настроении.

В зале ожидания Земли их встречали. Высокий мужчина в строгом черном кафтане при плаще и коротком мече. Из-за его спины выглядывало трое громил в похожих одеждах. Чувствовалось влияние Тайной службы Шустрика. Такие экземпляры могли служить только в его команде.

– Айван Долинский, к вашим услугам, – представился встречающий. – Мы посланы, чтобы сопроводить вас без приключений в Волчий замок. Вас там уже ждут.

Марк кивнул, соглашаясь.

– Ваш багаж мы уже забрали и погрузили в экипаж. Не извольте беспокоиться.

Айван развернулся и направился к выходу. Громилы окружили друзей, так что у них одновременно появилось стойкое ощущение, что они арестанты, которых сейчас препроводят в самую защищенную и жестокую тюрьму во всем Нортейне.

Когда они оказались на улице, это чувство только усилилось. Перед зданием аэровокзала их ждали три бронированных автомобиля и около десятка бойцов в черном камуфляже, вооруженных автоматами.

– Это чем же мы так все-таки провинились? – спросил негромко Ветер, обращаясь к Марку, но Айван услышал его.

– В последние несколько часов в столице неспокойно. Так что мы доставим вас в целости и сохранности в Волчий замок. Распоряжение господина Леха Шустрика, – тут же отозвался он.

– С дядей Лехом лучше никому не спорить, – посоветовал друзьям Марк.

Они погрузились в центральную машину, черный огромный внедорожник «Лидер». Бойцы распределились по остальным двум машинам, и вскоре все отправились в путь.

Марку и раньше доводилось отправляться в увольнение, только вот никогда его не встречали с такой охраной. Неужели папа с дядей Шустриком совсем от переживаний разум потеряли, или это мама надавила, она к отцу правильный подход знает. И что имел в виду Айван, когда говорил о том, что в столице неспокойно. Последнее больше всего волновало Марка.

Вскоре они узнали, что имел в виду Айван под словом «неспокойно». На въезде в Вышеград их кортеж подвергся прицельному обстрелу. Такого быть не могло, потому что в спокойном Нортейнском княжестве этого просто не могло случиться, но когда выстрелом из гранатомета их машину перевернуло, пришлось поверить в реальность происходящего.

Внедорожник словно с гранитной скалой столкнулся, его подбросило вверх и несколько раз перевернуло, прежде чем он встал назад на колеса. Надежно прикованные ремнями безопасности друзья испытали сильную нагрузку, но не пострадали, а вот другим не так сильно повезло. Водилу спереди сильно приложило головой о потолок кабины, ни ремни безопасности, ни шлем не помогли ему. Он безвольно обвис в кресле.

Айвану повезло больше. Он тоже основательно приложился головой о потолок, на некоторое время он потерял сознание, но быстро очнулся, застонал, обернулся, чтобы убедиться, что с пассажирами ничего не случилось. Из-под шлема на лицо стекала кровь.

Марк с трудом выдавил из себя улыбку, пытаясь успокоить Айвана. Хотя какой там к черту успокоить. Попали они в серьезный переплет. Судя по вытянувшимся физиономиям Ветра и Борсена, они разделяли его опасения.

– Какого лешего? Чего это было? – выдавил из себя Лумир Борсен. – Вашему бы водиле за такую езду щупальца оторвать с концами.

Айван склонился к водителю и попытался нащупать пульс на шее. Отрицательно покачал головой.

– Похоже, водиле уже нечего отрывать. Я же говорил, неспокойно у нас тут.

– Это что же за охренеть как неспокойно. Пока мы отбивались от ихоров, что у вас тут произошло? – возмутился Марк.

– Бунт на корабле. Пока князь Волк находится в командировке, вместе с господином Шустриком, в городе начался бунт. Бунтовщики призывают к миру с ихорами. Параллельно с этими пацифистскими лозунгами, они вооружились и начали открытое боевое противостояние с отрядами полиции. Пока мы ездили за вами, видно, ситуация несколько ухудшилась, – сообщил Айван.

– Это ты называешь несколько ухудшилась? – фыркнул Лумир Борсен. – Да они нам только что задницу надрали.

– Не кипятись, Лум, сейчас выберемся наружу и решим, кто еще кому задницу надрал, – сказал примирительно Марк. – Нам бы что-нибудь стреляющее, а то против бунтовщиков с одними шпагами как-то неудобно.

– Посмотрите под сиденьями, там пристегнуты запасные автоматы, – сказал Айван. – Как вооружитесь, дайте знать, будем выбираться отсюда.

Весь вечер Лех Шустрик не мог найти себе места. Отчеты, поступающие из различных отделов Тайной службы, внушали беспокойство. Сводки ему не нравились, но он ничего не мог с этим поделать. А самая тяжелая головная боль была связана с другим.

Проект «Титаны» был успешно разморожен. Первые корабли со дня на день должны были сойти со стапелей и выйти в открытый космос. Это могло обойтись и без личной инспекции князя, но Одинцов настоял на ней, и Лех Шустрик вынужден был согласиться. Хотя отрываться от дел и лететь на орбитальную платформу «Северный крест» очень уж не хотелось. Чутье матерого зверя подсказывало Леху, что что-то вскоре должно было произойти, и лучше если это случится под его контролем. Но если уж Волк что захотел, то тут других вариантов быть не могло. Надо достать срочно, и выполнить все, что приказано.

Отлет был назначен на утро пятницы. По плану всю субботу и воскресенье князь Одинцов вместе с сопровождением должны были проработать на орбитальной платформе «Северный крест», инспектируя ее деятельность. Серега как мальчишка хотел все увидеть собственными глазами, поиграть в большие корабли, постоять за штурвалом флагмана, почувствовать себя адмиралом космического флота. Это читалось в его взгляде. С другой стороны, проект «Титаны» имел чрезвычайную важность в свете грядущего и неизбежного конфликта с ихорами. Желание Одинцова лично проконтролировать его работоспособность было вполне объяснимо.

Не справившись с лавиной мыслей, Лех закрыл папку с отчетами, перевел личный терминал в «спящий режим» и подумал о том, что и самому недурно было бы поспать часок-другой, только вот голова кипит от мыслей, но он мог отключаться от работы и переходить в сон в любое время дня и ночи, в любом состоянии при любой степени загруженности. Сказывались годы опыта. При его образе жизни и неумении рас-слабляться легко можно перегореть.

Лех нацедил себе бокал коньяка, выпил его залпом, потушил свет над рабочим столом и отправился к уютному диванчику, стоявшему в кабинете. Ему часто приходилось ночевать здесь, и хотя до спальни рукой подать, надо всего лишь подняться на этаж выше, но не было ни сил, ни желания. В конце концов, какая разница где спать, главное, не ритуал, а сам процесс. По случаю экстренной ночевки в кабинете у него в скрытом ящике шкафа лежали одеяло и подуш-ка. Он успел застелить диван, раздеться, и только лег, как через минуту уже мирно спал.

Утром Леха разбудил настойчивый писк терминала. Отбросив одеяло в сторону, он через минуту был бодр, свеж и готов к решительным действиям. Еще один бесценный навык, приобретенный им за годы службы в разведке. Отключив противный писк терминала, Лех быстро оделся, на ноги натянул черные обтягивающие брюки и удобные сапоги, сверху любимый удобный и просторный черный кафтан с множеством карманов, куда он распихал необходимые в поездке вещи – личный портативный терминал, оружие, фляжку с коньяком пятидесятилетней выдержки. Быстрый взгляд в большое зеркало в тяжелой деревянной раме, покрытой бронзовой краской. Увиденным Лех остался доволен. Он достал из шкафа черное пальто, широкополую шляпу и ритуальный короткий меч в ножнах. Закончив с туалетом, он покинул кабинет.

Во дворе замка его уже ждали. В окружении отряда волчьих гвардейцев стоял Одинцов, Крушила, Лодий и Бобер. Завидев старого друга, они разулыбались, но, судя по кислым и натужным улыбкам, утро у них не задалось. Только разве что Серега выглядел более или менее бодрым и подтянутым. Вчера вечером они собрались за большим столом вшестером, Айра составила им компанию, правда хватило ее не надолго. Лех ушел рано, сославшись на сильную загруженность, а друзья остались заседать. Вот и славно посидели, об этом говорили их красные глаза и густое амбре, распространявшееся вокруг.

– Ты все-таки предатель, Лех. Не могу смотреть на твою противную физиономию. Ты такой довольный и свежий. И это сильно портит мне настроение, – с улыбкой заявил Крушила.

– А я бы сейчас от кружки пива не отказался, голова чего-то трещит, – сказал Бобер.

– Будет вам и пиво, и здоровый крепкий сон. Что делать, за все платить приходится. Когда мы в последний раз вместе собирались? Кто припомнит? Тому полцарства впридачу, – сказал Серега.

– Давно это было, – согласился с ним Лодий, ежась от пронзительного холодного ветра.

– Ладно, ребята, поговорим по дороге. Нечего время терять. Путь неблизкий, – прервал разговоры Серега.

Боевой вертолет «Акула», черной раскраски, с двумя бортовыми пулеметами уже ждал их во дворе. Личная вертушка князя, одна из его любимых игрушек. Погрузившись на борт, они заняли места в креслах, пристегнулись ремнями и надели переговорные устройства.

– Лех, доложи маршрут, – попросил Кру-шила.

– Докладывать тебе будут твои курсанты да преподы, а я, так сказать, поставлю тебя в известность, только из чувства глубокого уважения. Через четыре часа полета мы окажемся на базе «Морской прибой», где нас ждет орбитальный челнок. Он поднимет нас на орбитальную платформу «Северный крест». Ну а там все самое интересное.

– Женщины, море вина и возможность пострелять да поразмять мускулы, как в старые добрые времена, – попытался шуткануть Бобер.

– С женщинами на платформе напряг. Все-таки военная база, а не увеселительное заведение. Вино найти можно, это не проблема. А вот пострелять там, мускулами поиграть, это пока преждевременно. Так что прошу вести себя мирно, мы все-таки высокопоставленные офицеры, а не мальчишки в увольнительной, – отчитал Бобра Шустрик.

– Какой ты стал зануда. Никогда бы не подумал, что наш Лех станет таким занудой. И как ты с ним каждый день общаешься, ума не приложу? – спросил Одинцова Крушила.

– Да мне орден надо дать за терпение, – отозвался Серега.

Вертолет плавно поднялся в воздух, набрал высоту и устремился на север. Тут же кабину заполнил шум работающих винтов. Пришлось включать переговорные устройства.

– Придворные шуты на пикник собрались, – оценил друзей Шутрик, но все-таки не смог сдержать улыбку.

– Ты что-то там говорил про пиво, – напомнил Одинцову Бобер. – Самое время здоровье поправить, а то не могу понять, то ли у меня в голове шумит, то ли вертолет у тебя такой надоедливый.

Серега красноречиво взглянул на одного из гвардейцев, отряд охраны сидел чуть в отдалении от них, тот все понял, отстегнулся от кресла и нырнул куда-то в глубь хвоста. Через минуту он организовал поляну. Кувшин свежего темного клеманского, пять железных кружек с крышками и вяленое мясо в нарезке. Походный набор в сборе.

– Раз уж такое дело, давайте выпьем за нас, ребята, за Волчий отряд. Только благодаря вам появилось Нортейнское княжество, только благодаря вам нам удалось изгнать ихоров и покончить с магиками. Только благодаря вам нам удалось объединить десятки княжеств и баронств под свои стяги. К сожалению, не все из Волчьего отряда теперь с нами. Многих уже нет, многие отдали свои жизни за наше общее дело. Но это не меняет сути. За Волчий отряд! – произнес речь Одинцов.

И они сдвинули кубки. Некоторое время они пили пиво молча. Вспоминали о былых временах, и у каждого были свои воспоминания.

Серега отчего-то вспомнил знакомство с Айрой, когда он затеял побег из рабских застенков барона Боркича. По сути, тогда и сформировался их Волчий отряд. Тогда он в первый раз увидел Айру и не мог не помочь ей. Кто знает, быть может, он затеял тот побег только ради того, чтобы вытащить ее.

Крушила вспоминал тот день, когда сотник Волк приметил его, простого солдата, и поставил командовать десятком разведки. Он помнил те чувства гордости и счастья, которые переполняли его. Прославленный сотник посмотрел в его сторону, он выделил его, оценил его способности и доверил такое ответственное дело.

Лех Шустрик вспоминал первые дни, которые они провели в замке Дерри, дарованном Волку князем Вестлавта. Уже свершилось убийство князя, в его смерти обвинили Одинцова, и им пришлось бежать. В тот момент казалось, что все потеряно, дело всей жизни погублено. Магики оказались хитрее и переиграли его, дальнейшее сопротивление бесполезно. Если они смогли справиться с сильнейшей организацией – Тайным кабинетом, который раскинул свою паутину влияния во все соседние княжества, что могут они, маленькое графство, только что образованное. Это была минута слабости, которую Лех Шустрик вспоминал до сих пор. Кто мог тогда предположить, что новоиспеченный граф Дерри сможет подхватить их знамя восстания и свергнуть власть ихоров. С тех пор Лех Шустрик больше не позволял себе сомневаться в друге.

Бобер вспоминал тот день, когда его, восемнадцатилетнего мальчишку, отслужившего всего два месяца в наемниках в армии барона Трейси, во время одной из пограничных стычек с отрядами Боркичей, пленили и заковали в рабские кандалы. Тогда он думал, что жизнь кончилась. Он знал, какое положение занимают рабы, и что никому из них не удается снять с себя ошейник. В восемнадцать лет знать, что твоя жизнь окончена, это тяжелое испытание. Главное тут – не сломаться и не сдаться. Бобер выбрал путь борьбы. Все время, что он находился Под Горой, он стремился к свободе. Мог ли он тогда знать, что это пленение только первый шаг на новом непроторенном еще пути, который принесет ему известность, положение в обществе, а главное, чувство удовлетворение от того, что сделал.

Что же вспоминал Лодий, осталось для многих загадкой. Таким уж он был скрытным человеком, всегда все в себе носил. Но если бы кому-либо из друзей удалось погрузиться в этот момент в его мысли, они бы удивились. Он думал вовсе не о Волчьем отряде и вспоминал не о славных геройских деньках. Он вспоминал свою первую и единственную любовь Лидию Дегестур, с который был разлучен, и которую давно пережил благодаря волшебному зелью Тихого братства, оно следило за его телом, не давало стареть и защищало от всех болезней. Это зелье впоследствии выпили все бойцы Волчьего отряда.

– Хорошо, Одинец-молодец, сказал, очень хорошо, – задумчиво произнес Лех Шустрик. – Настало время для того, чтобы наше Волчье братство показало себя во всей красе. Думаю, друзья, вы в курсе, что ихоры все-таки не оставили нас в покое, и мы на пороге новой глобальной войны. Они не смогли простить нам мятеж, и теперь нам предстоит сразиться с ними, но на этот раз в открытом космосе.

– Командир, я по этому поводу хотел с тобой поговорить, – перебил Шустрика Крушила. – Я прошу о переводе меня с поста главы Академии в действующую армию. Давно пора на деле показать моим ребятам, чего стоит этот старый пень. Да и засиделся я без дела.

– А на кого Академию планируешь оставить? – спросил Серега.

– Есть у меня один хороший человек на примете. Он и возглавит. А от меня больше пользы будет в деле. Ты же сам понимаешь, я боевой офицер, и если впереди война, то мне место на поле битвы.

– Я тебя услышал. Считай, что твое прошение удовлетворено. Мы с Лехом подумаем, где от тебя больше пользы будет.

– Вот уж спасибо. Вот уж порадовали, – расплылся в довольной улыбке Крушила.

– Думаю, всем нам скоро придется вспомнить о старом. Так что твое место, Крушила, и правда на поле боя, а не молокососов учить, – сказал Шустрик и умолк.

Он вспомнил о Стуже и Снежной Королеве, которая нависла над ними, как неминуемая казнь. Остановить первого Рыцаря Стужи не удалось, он активировал загадочный Полюс Силы. В том месте образовалась аномалия, очень похожая на то, что представляет собой Стужа. И если эти снежные мерзавцы доберутся до остальных Полюсов Силы, чем бы ни являлась эта дрянь, то не будет никакой войны с ихорами, просто потому что Земли больше не будет. Ее пожрет неведомая сила. И они пока ничего не могли с ней поделать.

– Серега, как там твой сын? – подал голос Лодий.

– Все вроде обошлось. Хотя я до сих пор не могу понять, что все-таки произошло. То, что потерялся в пространстве, это понятно. Двигатели отказали, корабль продолжил двигаться по инерции, все вроде ясно, но каким образом он отклонился от курса и вернулся назад в поле действия нашего флота? Вот в чем загадка. Такое ощущение, что ему кто-то помог. И это настораживает, – сказал Одинцов.

– А что говорит Марк? – поинтересовался Бобер.

– Он ничего не помнит. С ним уже разговаривали. Ничего не помнит. Помнит, как его подбили, а как падал, не помнит, – ответил Шустрик. – А ведь явно кто-то ему помог. Но кто это мог сделать. Ихоры? Зачем им помогать врагу. Непонятно. Кто-то другой? Но кто это? За все это время мы не чувствовали присутствие третьей силы. Никакого влияния на нашу жизнь. Так что одна сплошная загадка.

– А что если ему помогли жители Стужи, – спросил Лодий.

– Это точно нет. Стужа изолирована от всего остального мира, она сильно отличается по физическим законам от нас. Поэтому вряд ли они добрались до космоса, – возразил Серега.

– Любопытно. Думаю, что в этом мы еще разберемся. А пока давайте выпьем этого вкусного хмельного пива, – предложил Бобер, поднимая кружку.

Все оставшееся время до прибытия на базу «Морской прибой» они провели в разговорах о жизни друг друга, быте, семье, проблемах и надеждах.

Платформа «Северный крест», находящаяся на орбите планеты, представляла собой научно-инженерную базу, к которой были пришвартованы три корабля-гиганта: «Горец», «Разрушитель», «Неистребимый». Помимо «Северного креста», нортейнцам принадлежали платформы «Южный полумесяц», «Звезда Востока» и «Путь Запада». После того как базы перешли под контроль нортейнцев, здесь возобновились работы по воплощению проекта «Титаны» в жизнь.

Руководил платформой «Северный крест» полковник Фарид Торвейн, старый служака, отлично зарекомендовавший себя еще при князе Вестлавте, а после объединения лоскутных государств под нортейнскими стягами присягнул на верность князю Волку. С тех пор служил верой и правдой. Поэтому когда встал вопрос, кого назначить ответственным за проект «Титаны», сомнений не было.

Полковник Торвейн, низенький маленький человек, страдал от полноты, но старался держать себя в руках. А то разве командир может внушить своим солдатам уважение и показать пример, если у него живот над брюками свисает, да мечом махать мешает отдышка. Седовласый, землистого цвета лицо с большим горбатым носом, густыми бровями, маленьким все время скривленным в едкой усмешке ртом и черными пронзительными глазами. Таким был полковник Торвейн, таким увидел его на причальной палубе Одинцов, выйдя в сопровождении друзей и волчьих гвардейцев из брюха орбитального челнока. Он давно не видел полковника, и надо признать, за это время тот мало изменился.

Торвейн встречал его не один, а в сопровождении всех старших офицеров платформы, не занятых на дежурствах. Одетые в строгую парадную форму, черные брюки и камзолы, расшитые в зависимости от чина золотыми или серебряными нитями, офицеры выстроились в шеренгу в ожидании высокого начальства.

Серега все это чинопочитание не любил, поэтому быстро прервал официальную часть, произнес короткую приветственную речь и позволил офицерам расслабиться. После того как он перекинулся парой слов с полковником, тот распустил половину офицеров. Незачем за собой такую толпу таскать. Когда начнется инспекция, каждый ответит за свой сектор, а до поры можно и отдохнуть.

После завершения официальной части Торвейн проводил Одинцова со свитой в банкетный зал, где были накрыты столы. Это оказалось вовремя, Серега давно проголодался, на Земле толком поесть не удалось, и, судя по голодным лицам друзей, они его полностью поддерживали.

Стол был скромным, но чувствовалось, что ребята расстарались. Были салаты, мясные блюда, вкусные напитки, хорошее пиво, не клеманское, но тоже солидно. Для доброго пира мало, а для хорошего обеда отлично.

Серега выпил кружку пива, но сильно на хмельное не налегал. После небольшого отдыха надо начинать инспекцию. Не хотелось бы ее с кривой головой делать. Незадолго до конца обеда Лех Шустрик, сидящий справа от Сереги, наклонился к нему и прошептал:

– Я отлучусь на полчаса. Надо кое с кем словечком перемолвиться. Я вас найду.

– И откуда ты, интересно, узнаешь, где мы находимся? – поинтересовался Серега.

– У меня везде есть уши и глаза. Так что за меня изволь не беспокоиться.

Шустрик поднялся из-за стола, поклонился хозяину обеда полковнику Торвейну и вышел из банкетного зала.

После окончания торжественного обеда полковник сопроводил Сергея в выделенные ему апартаменты. Крушиле, Лодию, Бобру и Шустрику были выделены комнаты рядом с княжескими покоями. Волчьи гвардейцы разместились на этом же уровне, только чуть дальше по коридору. Но тут же четверо гвардейцев заняли боевые посты возле дверей Одинцова.

Серега хотел было сразу же отправиться осматривать владения, но полковник настаивал, что с дороги следует все же отдохнуть. Его тут же поддержали Крушила и Бобер. Какая может быть инспекция после столь сытного обеда, да еще к тому же после длительного перелета. Лодий как всегда отмалчивался. Так что пришлось Сереге согласиться.

Княжеские покои ничем особо не отличались от обычной офицерской комнаты. Может, чуть просторнее, удобнее, но и все. Серега забрался в кровать и пару часов вздремнул, благо его никто не беспокоил. Он уже и забыл, когда в последний раз он мог так беззаботно спать.

Он проснулся сам. Еще мгновение назад пребывал в состоянии глубокого погружения, и вдруг что-то резко вырвало его на поверхность, к реальности. В последнее время с ним это случалось все чаще. Серега никогда не пользовался будильниками и прочими средствами просыпаться вовремя, он всегда знал, когда ему заступить на дневную вахту. Засыпал и просыпался в ровно назначенный срок. Вот и теперь полезное чувство времени не подвело его.

Приведя себя в порядок, Одинцов покинул покои. Заглянув в комнату к Крушиле, он обнаружил, что все уже в сборе, даже Лех Шустрик здесь, и, оказывается, ждут только его.

Посовещавшись, решили начать инспекцию с космической крепости «Горец». Тут же отправили гвардейца за полковником. Он должен был передать Торвейну, что князь ждет его на швартовочной палубе «Горца».

После того как гвардеец бросился выполнять поручение, Сергей в сопровождении друзей и охраны отправился к «Горцу». Сопровождать их вызвался Шустрик, который отлично ориентировался на местности. Оставалось удивляться, откуда он все здесь знает, словно уже пару лет проработал на станции и облазил все закоулки.

– Ну, что тебе твои уши и глаза нашептали? Как обстановка? – поинтересовался тихо Серега, обращаясь к Шустрику.

Тот обернулся, улыбнулся хитро и сказал:

– Да, в принципе ничего серьезного. Интендант скуп и любит заложить за воротник. Заместитель командира станции спит с женой своего помощника, тот обо всем знает, и это устраивает всех. А в общем ничего такого, что бы отличало этот гарнизон от сотен подобных. Крамолы не замечено.

– Это не может не радовать.

«Горец» представлял собой исполинских размеров корабль, который висел в пустоте, пришвартованный сотней служебных палуб к станции. Сергей увидел его через панорамные окна и поразился его размерам. Когда он читал об этом в отчетах, то не представлял себе, насколько большим он будет. Одно дело считывать цифры с бумаги, другое дело – увидеть все своими глазами.

Одинцов стоял и разглядывал корабль, который еще двадцать лет назад казался немыслимым. Он не мог себе представить, что при его жизни будет построен такой исполин. Технологии не позволяли, денег постоянно не хватало в казне, да еще и постоянные угрозы вторжения, то с севера, то с юга, то упаурыки голову поднимут и пойдут в очередной набег на приграничные земли.

– Ваше величество, я не знал, что вы в одиночку отправитесь инспектировать. Я сожалею, что не успел вовремя, – послышался позади нервный голос полковника.

Серега с сожалением оторвался от созерцания боевой крепости и обернулся.

Торвейн в компании трех палубных офицеров стоял в нескольких шагах от него и выглядел, как скала, готовый грудью встретить любой шторм и ураган.

– Расслабьтесь, полковник. Я просто не смог усидеть на месте, когда вокруг столько всего интересного. Покажите мне этого красавца, – попросил Сергей.

Прогулка по «Горцу» заняла три с половиной часа. За это время они посетили все двенадцать уровней крепости, побывали в жилых секторах, на оружейных палубах, в служебных помещениях. Казалось, они заглянули в каждый уголок крепости, и смотреть уже нечего, но полковник Торвейн вел их дальше и дальше, открывая новые горизонты и палубы.

Наконец, они оказались в командирской рубке, где Сергей с облегчением опустился в одно из кресел.

– Поразили, господин полковник. Ой, как поразили. Ноги прямо отваливаются.

Судя по выражению лиц друзей, они испытывали схожие чувства, только при посторонних играли в субординацию, ждали приказа князя, и он не замедлил последовать.

– Давайте передохнем немного. Присаживайтесь, господа, кресел на всех хватит.

Все послушно расселись. Даже полковник примостился на краю кресла, только вот отдох-нуть не вышло.

Сергей расспрашивал Торвейна о работах, проводимых на платформе «Северный крест», когда заметил, как изменилось лицо Леха Шустрика. Он извлек из кармана кафтана личный терминал и внимательно его изучал, через некоторое время поднес правую руку к уху и стал вслушиваться. Похоже, он принимал какую-то информацию, и, судя по изменившемуся лицу, бледности, проступившей изнутри, ничего хорошего он не услышал.

Сергей не стал прерывать разговор с полковником, но продолжал внимательно следить за другом. Остальные не обращали внимания на изменения в поведении Леха Шустрика. Они просто не видели этого. Наконец, Лех опустил руку и посмотрел на Одинцова. В его взгляде застыла тревога и злость, и Сергей сразу понял, что случилось что-то скверное. Даже думать не хотелось, насколько скверное. Но в этом и отличие простого горожанина от князя. Простой человек может себе позволить слабость спрятать голову в песок, а князь вынужден был опускать забрало и идти в бой, независимо от того что ему этот бой сулит.

– Князь, Одинец, надо поговорить… срочно… – вымолвил Шустрик.

И в его голосе звенело напряжение.

– Полковник, не могли бы вы показать моим друзьям, как у вас обстоит дело с питанием будущего экипажа корабля. А я пока немного все же посижу. Что-то устал, есть такое дело. Лех и Лодий, составьте мне, пожалуйста, компанию, – попросил Сергей.

Торвейн, старый служака, ни слова не сказал, ни жестом не показал своего любопытства. Хотя поведение князя и главы Тайной службы его очень заинтересовало, он просто поднялся, поклонился и направился на выход, увлекая за собой Крушилу и Бобра.

Сергей приказал волчьим гвардейцам, которые сопровождали его повсюду, ждать его снаружи, и, когда двери за ними закрылись, нетерпеливо спросил:

– Что стряслось? Я же вижу, на тебе лица нет.

– Восстание, Серега, восстание.

– Какое к черту восстание, у нас самое мирное и тихое государство, – не поверил Одинцов.

– Большая часть Вышеграда захвачена повстанцами, идут уличные бои.

Лех Шустрик в подробностях доложил хронику событий в Нортейнском княжестве, поделился также своими соображениями относительно того, кто стоит за этим восстанием. Сергей его внимательно выслушал, стараясь сохранять спокойствие. В этом ему очень помогал Лодий. Каждый раз, когда он видел его невозмутимый взгляд, он успокаивался. Даже когда все вокруг горело в огне, Лодий спокоен, и Сергей старался держать себя в руках. Но все же в конце доклада он не удержался и воскликнул:

– Немедленно на Землю. Мы должны быть там.

– Это преждевременно, князь. Ты лично ничего сделать не сможешь. На улицу пойдешь мечом махать, или что? Там есть опытные профессионалы, которые разберутся во всем. А командовать их действиями ты можешь и отсюда, – рассудительно заметил Лодий.

– Но это еще не все, – вкрадчиво произнес Шустрик. – По последним данным, на Землю в увольнительную прибыл Марк. Он направлялся в город, когда его кортеж попал в засаду.

– Что с ним? – выдохнул Сергей.

– Пока не известно, – ответил Шустрик.

И его слова прозвучали как приговор.

Перевернуло и тряхнуло их основательно. Хорошо еще, что машина встала назад на колеса, а не легла на крышу, словно беспомощная черепаха.

Айван расстегнул ремни безопасности и освободил бездыханное тело водителя. Сложнее было перетащить его на свободные задние сиденья и закрепить ремнями, чтобы не ме-шался.

– Ваше величество, или как там тебя правильно называть, машину водить умеешь? – раздраженно спросил Айван.

В любое другое время он побоялся бы в столь пренебрежительном тоне общаться с сыном Волка, но сейчас было не до сантиментов. Побыстрее бы выбраться из этой передряги, да желательно живыми и без серьезных потерь.

Марк понял его намек и занял место в водительском кресле. Он застегнул ремни безопасности, взялся за руль и попытался завести машину. «Лидер» утробно заурчал, зачихал, но к жизни не пробудился.

Айван бросил нервный взгляд на княжича, и Марк повторил попытку, понимая, что скорее всего все бессмысленно. При попадании из гранатомета двигатель повредило, и теперь они могут передвигаться разве что при помощи троса и тягача, так что лучше попытаться прорваться своим ходом. Он бросил взгляд через лобовое стекло, и увидел картину боя.

Их зажали на площади, на въезде в город. В каждом доме по нескольку огневых точек, плотный огонь остановил продвижение кортежа. Волчьи гвардейцы огрызались как только могли, но их было слишком мало, чтобы оказать достойное сопротивление. Так что финал был очевиден, не ясно было только, в каком раунде ляжет боец на ринг. Если только не случится чудо, но в данной ситуации надеяться на него было глупо. Марк привык трезво смотреть на вещи. Оставалось только удивляться отличной подготовке заговорщиков. В такой короткий срок они смогли поднять городскую чернь на бунт, вооружить ее да выбить из головы преданность князю Волку, которая за последние два десятка лет въелась в кровь.

Марк знал, что его отец не святой, догадывался, что по земле бродят сотни людей, которые ненавидят его, в основном это были те, кто с появлением нового княжества потеряли многое, те кто привыкли жить богато под контролем магиков и ихоров. Они очень недовольны новым строем, оказались на обочине жизни. Кто-то приспособился, кто-то стал влачить жизнь жалкого не-удачника. Такие обязательно поддержат бунт, окажутся на баррикадах с заговорщиками. Но чтобы их было так много. Ведь они не только захватили площадь, и удерживают ее, но нисколько не заботятся о том, что в любую минуту здесь могут появиться вооруженные отряды полиции и волчьей гвардии. Значит, в городе дела обстоят худо.

Надо прорываться к Волчьему замку, пока его не захватили повстанцы. Там отец и Лех Шустрик, вместе они что-нибудь придумают.

Первый внедорожник застрял по центру площади. Пулеметное гнездо на крыше огрызалось, посылая стальные гостинцы во все стороны. Стрелок был надежно прикрыт бронированными щитами, вращалась только сама башня, отражая оперативно атаки. Бойцы внутри машины оказались беспомощны. Выбраться наружу, лечь на площади мертвым телом, остаться внутри дожидаться своей не менее горестной участи. Солдаты не хотели зависеть от судьбы, они пытались сами вершить ее. Приспустив бронированные окна, они сквозь образовавшиеся щели огрызались из автоматов по повстанцам. Но исход боя был предрешен. Если в ближайшие четверть часа к заблокированным бойцам не подоспеет подмога, то сперва у них закончатся патроны, а затем их выковыряют из машин по одному. Можно даже не утруждать себя долгой осадой, а поджарить внедорожники снаружи, так что гвардейцы запекутся до хрустящей корочки внутри.

И ведь патовая ситуация. Они могут спастись, достаточно только вдавить педаль газа в пол. Но они не имеют права бросить главную машину на поле боя. Они знают, кто в ней, понимают, что права на ошибку нет. Сын князя это вторая по значимости фигура в стране. Так что они будут стоять до последнего.

Марк понимал, что все эти люди погибнут из-за него. И ничего не мог с этим поделать. Он отчаянно крутил ключ зажигания, пытаясь пробудить мотор, но тот только скрежетал и чихал, никакого результата. Если они сейчас не выберутся отсюда, то здесь и останутся.

– Нам надо уходить, – сказал Марк и посмотрел на Айвана.

– Если мы вылезем наружу, то нас нашинкуют на пироги в момент. Так что я не могу этого позволить, – резко заявил Айван.

– А если мы останемся внутри, то нас в этих железных коробках и похоронят, так что выбор у нас небольшой, – сказал Марк.

Айван завращал головой, словно пытался найти в образовавшейся ловушке спасительную лазейку.

– Какой план? – спросил он, нервно кусая нижнюю губу.

Трепало его сильно. Никогда еще он не оказывался так близко от гибели. Даже если они уцелеют в этой мясорубке, с него все равно голову снимут за то, что допустил, недосмотрел. Шутка ли сказать, сына князя подверг такой опасности.

– Слышишь, Айван, возьми себя в руки. Сейчас оперативно работать надо. У нас есть шанс уйти, но если мы будем тратить свои нервы на пустопорожний треп, то все сорвется, и будет полная задница. Так что слушай меня. Плана никакого нет. На своих двоих мы далеко не уйдем. Если каждый дом как огневое гнездо, то нас быстро остановят. Значит, надо попробовать захватить одно из таких гнезд, а потом, когда ребятам жизнь облегчим, то либо с ними уйдем на «Лидерах», либо будем держаться до подхода подмоги. Понимаю, что план дерьмо, но другого сейчас нет. Не верю я, что повстанцы удерживают весь город в своих руках, скоро сюда прорвутся волчьи гвардейцы, и тогда мы сможем уйти чистыми. Но чтобы все у нас получилось, мне нужна твоя помощь. Возьми себя в руки, – голос Марка звучал уверенно, он способен был поднять неверующих на битву.

Но злобный рык Лумира Борсена с заднего сиденья оказался куда более действенен.

– Возьми себя в руки, тряпка! Держи оружие и дерись, если ты мужик!

Айван встрепенулся, посмотрел на Марка, оглянулся на Лумира и Ветра. Нервная тряска сошла на нет, он полностью себя контролировал. Айван принял из рук Борсена автомат, снял его с предохранителя и посмотрел на Марка.

– Командуй, княжич. Все в твоих руках.

Марк осмотрелся. Ближайшее к ним здание находилось всего в каких-то паре десятков метров. Огневая точка, находящаяся в этом пятиэтажном кирпичном доме, крыла огнем на чем свет стоит третий внедорожник, который остановился в дальнем конце площади, развернувшись одним боком к повстанцам. Для этой точки они были в слепом пятне, правда для всех остальных как на раскрытой ладони. Но другого шанса у них не будет.

Марк показал на пятиэтажку, разъяснил в нескольких словах план прорыва. Вариантов тут было два. Можно попробовать рвануть по одному. Но тогда у первого самые высокие шансы выжить, с каждым новым беглецом шансы будут падать. Повстанцы быстро раскусят их замысел и будут отстреливать бегунов по одному. Значит, бежать нужно всем вместе и одновременно, отстреливаясь по пути. Высока вероятность получить свинцовый гостинец в спину, но тут уж как кому повезет.

Еще полгода назад мог ли Марк представить, что угодит в такую переделку. Отряды повстанцев в столице, уличные бои – это могло привидеться лишь в кошмарном сне. Нортейнское княжество сильное, стабильное государство, но как часто бывает, сытость и стабильность заглушают чувство голода, которое когда-то испытывали люди. Они уже не помнят о тех временах, когда им не хватало денег на кусок хлеба и мяса. И начинается ропот, и стабильность уже кажется застойностью, сытость раздражает. Вспоминаются молодые, пускай и голодные, но злые годы. Но теперь, после того как он столкнулся с боевыми отрядами ихоров лицом к лицу, ничто уже не казалось ему странным, ничто не удивляло.

Марк расстегнул ремни безопасности. Айван посмотрел на него, потом на дверь и предложил.

– Давай местами поменяемся?

– Зачем это? – удивился Марк.

– Ты первый побежишь, а я буду тебе спину прикрывать.

Марк возразил было, но натолкнулся на глухую стену упрямства. Айвана можно было понять. В его задачу входило охранять княжича, а тут такой невыигрышный расклад. Он пытался хоть как-то спасти свою репутацию, если Марк сейчас ему в этом откажет, то возможно в этой передряге они и уцелеют, да вот только мужика это основательно подорвет. Он не сможет больше служить. А в княжестве сейчас каждый верный боец на счету.

Рокировка отняла несколько минут. Марк забрал с заднего сиденья автомат, передернул затвор, посмотрел в последний раз на друзей (они выглядели, как гранитные статуи) и, открыв дверь, рванул наружу.

Никогда еще в жизни он так не бегал. Так ему тогда показалось. Когда смерть бежит за тобой по пятам, в душе каждого просыпается марафонец. Он мчался не разбирая дороги и не оглядываясь. Он слышал, как свистят пули, как щелкают об асфальт у него под ногами, как бьются стальными осами об стену дома, как жалят фонарные столбы. Он бежал, виляя из стороны в сторону, пытаясь запутать смерть. И у него это получилось.

Он первым достиг разбитой витрины магазина одежды и вломился внутрь. Упав на пол, он порезался осколками, но не обратил на это внимания. Обернувшись, он вскинул автомат и открыл огонь по ближайшей огневой точке. Ее он сразу увидел. Били с крыши соседнего здания, где засели двое бойцов. Одного ему удалось сразу зацепить. Второй оказался осторожнее, залег, но все же огрызался, зараза.

Марс Ветер и Лумир Борсен добрались до магазина, отделавшись легкими царапинами. Айвану повезло куда меньше. Он был уже в двух шагах от спасения, когда пуля ударила его в спину, развернула лицом к повстанцам, и он словил еще две пули. Так спиной и упал в открытую пасть витрины, собрав по пути все осколки.

Ветер и Борсен ухватили его за руки и втащили внутрь. Айван был еще жив. Он часто-часто дышал, в глазах стояли слезы.

Марк дал последнюю очередь по окнам соседнего здания и подобрался поближе к безопас-нику.

Айван поймал его взгляд, вцепился в руку и дрожащим голосом попросил:

– Княжич, пообещай. Пообещай мне, что скажешь там за меня слово. Что справился я, сам погиб, но тебя защитил. Пообещай.

Марку ничего не осталось, как пообещать. Айван только этого и ждал. Услышав желаемые слова, он заплакал и умер.

Марк закрыл ему глаза, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик. Еще несколько часов назад Айван был для него чужим, но сейчас он чувствовал, что потерял близкого и дорогого ему человека. Они были на одной стороне баррикад, и теперь на одного верного гвардейца союзников стало меньше.

Еще несколько часов назад на этой оставшейся для Марка безымянной площади царил привычный будничный миропорядок, люди занимались своими делами, в магазине одежды то и дело хлопали двери, впуская и выпуская посетителей, в уличном кафе напротив горожане наслаждались едой и вкусными напитками. Ничто не предвещало кровавой развязки этого дня. А теперь площадь превратилась в стальной пятачок, поливаемый со всех сторон огнем. Какие всходы может дать столь благодатная почва, даже страшно было подумать.

На размышления и сомнения нет времени. Надо действовать, пока враг не опомнился и не попытался найти ускользнувшую из лап добычу. Марк не сомневался в том, что эта засада была установлена на него. Повстанцы знали, что через эту площадь проследует кортеж с особо важной персоной, они также знали, кого повезут. В этом не было никаких сомнений. Ребята вышли на охоту подготовленными. Иначе зачем так рисковать и ставить такую серьезную сеть на какую-то мелкую рыбешку. Они знали, кого собираются ловить, и сейчас, должно быть, места себе не находят от злости, что добыча оказалась с коготками, да еще и прекрасно умела кусаться.

– Следуй за мной, работаем, ребята. Эти суки нам теперь за Айвана должны, – скомандовал Марк, вскидывая автомат и поднимаясь с колен.

Пригнувшись, он бросился в глубь дома. Здесь должен быть черный вход, только через него они могут попасть во внутренний дворик, а уж оттуда и на лестничную площадку. Огневая точка, которую им предстояло захватить, по наблюдению Марка, находилась где-то на третьем или четвертом этаже. В лобовую атаку ее не взять, для этого нужно вернуться на площадь, а это смертельный приговор сразу. Так что надо заходить в тыл и партизанить по возможности.

Магазин одежды, в котором они нашли убежище, выглядел удручающе, словно по нему прошелся ураган. Перевернутые стойки и манекены, повсюду валяется одежда, пол усеян осколками витрины. Передвижение затруднено, все время что-то лезет под ноги, можно споткнуться и уткнуться носом в пол.

Марк чуть было не зацепился за чьи-то голые ноги, торчащие из-под вороха одежды. Сперва он принял их за женский манекен, только потом понял свою ошибку. На полу, заваленная одеждой, лежала мертвая женщина. Беглый взгляд по сторонам, – в магазине было полно трупов. Все кто зашел в этот час прикупить себе одежды или просто так развеяться, примеряя костюмы и платья, так и остались лежать на полу. Повстанцы начали атаку, не заботясь о жертвах среди мирных жителей. Им было все равно, главное – цель, к которой они стремились, остальное побоку.

Марка почувствовал, как к горлу подобралась тошнота. С трудом справившись с позывом, он достиг задней стены магазина и стал рыскать вдоль нее, пытаясь отыскать выход. Он старался не оглядываться, чтобы не натолкнуться на лежащие трупы, которые с немым укором, казалось, сверлили ему спину немигающими взглядами. Как же так получилось? Как отец и Лех Шустрик могли это допустить? Кто мог захотеть такого? Неужели кому-то в Нортейнском княжестве могло быть настолько плохо, что он решился на столь серьезные и страшные шаги? Неужели жажда власти и наживы заставила людей вступить на эту кровавую тропу?

Марк не хотел сейчас об этом думать. Он знал, что если выберется живым из этой передряги, то обязательно найдет, с кого спросить за все эти злодеяния. Он не оставит все, что сегодня произошло, без наказания. В конце концов, он княжич, он должен заботиться о своих подданных.

Черный вход оказался скрыт кассовой стойкой и засыпан одеждой и перевернутой мебелью. Раскидав ее в стороны, он обернулся, посмотреть, как там друзья. Ветер и Борсен держали под прицелом улицу, но не стреляли, патроны берегли. На площади же ситуация не изменилась. Повстанцы держали в напряжении гвардейцев, не давая им выбраться из ловушки. Гвардейцы могли бы отступить с площади или пойти на прорыв, но бросить княжича не могли, вот и стояли насмерть.

Пули то и дело залетали в одежный магазин, ставший для друзей убежищем, но не находили цели. Ребята грамотно укрылись от острых глаз стрелков, а случайных гостинцев они не боялись, в слепом пятне им ничто не угрожало.

– За мной! – позвал Марк и первым нырнул за кассовую перегородку.

Короткий коридор закончился маленьким складским помещением. Он не ожидал здесь никого увидеть и сильно обрадовался, обнаружив живых людей. Двое мужчин и три женщины прятались в дальнем конце склада, пытаясь вжаться за стеллажи с коробками. При виде вооруженных людей мужчины забросили руки за голову, выражая покорность. Героев среди них не было. Да и какие к черту герои. С голыми руками против автомата много не навоюешь. Так что здравый рассудок им не изменил. Женщины же, казалось, мало что соображали от ужаса. Одна бросилась наперерез Марку, дико крича что-то на незнакомом языке. Вторая упала на мешок с одеждой и, обхватив голову руками, попыталась спрятать ее между коленями. Третья схватила коробку и бросила в Марка, не докинула, но ее это ничему не научило. Она ухватилась за другую.

– Прекратить истерику. Это свои. Волчьи гвардейцы. Успокоиться! – Марк попытался взять ситуацию под свой контроль.

Только у него ничего не получилось. Женщина ударила в него, словно артиллерийский снаряд, только не взорвалась. Сбила с ног, навалилась сверху, вцепилась в горло и стала душить. Марк попытался ее скинуть, но она вцепилась в него мертвой хваткой. Автомат в его руках оказался ненужной и громоздкой игрушкой. Какой от него толк, не будешь же стрелять в безоружную женщину, которая к тому же находится на твоей стороне, только от ужаса и безысходности потеряла рассудок.

Неожиданно пришла помощь. Раздалась автоматная очередь, и сразу стало очень легко. Руки безумной разжались, и она отлетела в сторону.

– Всем оставаться на местах. Попытка к нападению, смерть на месте. Мы – волчьи гвардейцы! – прозвучал громкий голос Марса Ветра.

Марк вскочил на ноги, огляделся и убедился, что все в порядке. Никто не пострадал. Ветер стрелял в потолок, чтобы утихомирить обезумевших людей. И этого оказалось достаточно. Порой хорошей оплеухой можно добиться больше, чем часами добросердечных уговоров. Такова жизнь.

Душившая его женщина лежала на продавленных коробках возле стены, словно пригревшаяся на солнышке гадюка, готовая в любой момент нанести смертельный удар. Она смотрела на застывших на складе трех бойцов с нескрываемой ненавистью, но постепенно ее взгляд прояснялся, к ней возвращался рассудок.

– Вы правда гвардейцы? – раздался несмелый мужской голос.

– Если бы мы были той сволочью, которая устроила на улице террор, мы бы с вами не разговаривали. Положили бы всех на хрен, всего делов-то, – прямодушно заявил Лумир Борсен, опуская автомат стволом к полу.

Похоже, этот довод показался беженцам вполне разумным. Он оказал на них успокаивающее воздействие.

– А вы кто такие? Что вы здесь делаете? – спросил Марк, потирая болевшую шею.

Хватка у женщины, да какой там женщины, девчонка лет двадцати, воистину борцовская. Еще бы чуть-чуть, и она бы его точно задушила, пока он играл в благородного господина. Надо было ей двинуть от души автоматом, а не играть в романтизм.

– Я здесь работаю, – отозвалась гадюка с насиженного места. – Остальные покупатели. Мы прячемся, разве это непонятно?

– Оставайтесь на своих местах. Мы через зад-ний двор поднимемся наверх и ликвидируем бандитов, которые удерживают это здание. Не высовывайтесь из укрытия. Помощь скоро подойдет, – объяснил Марк, стараясь держать себя в руках.

Когда надо действовать быстро, они тут разговоры разговаривают. Что за глупость?

– Осторожнее там… во дворе… люди… с оружием… мы пытались уйти… не получилось… – захлебываясь словами, заговорил мужчина.

Он медленно опустил руки из-за головы. В его глазах блестели слезы.

– Они Аннушку… они убили ее…

– Много там народа? – тут же отреагировал Ветер.

Но мужчина не мог уже говорить. Слезы хлынули из глаз, он упал на колени и прикрыл лицо руками.

– Мы не видели. Когда снаружи началось, у нас как раз посетителей много было. Сезон распродаж, поступление новой коллекции. Так что много постоянных клиентов пришло, да и с улицы на огонек заглянули. Когда раздались выстрелы, народ засуетился, кто на улицу бросился, кто просто остолбенел. Очень много людей постреляли в первые минуты. Они ничего не успели сделать. Я попыталась показать дорогу, запасной ход. Кто мог, тот ушел со мной, – заговорила продавщица.

Она больше не походила на грозную и безумную валькирию. Только на очень напуганную, но при этом готовую постоять за себя женщину.

– Последней каплей была обрушившаяся витрина. Она разлетелась вдребезги. Людей посекло осколками. Кто-то истошно кричал, кто-то выл. И тут по нам ударил прицельный огонь. Положили всех, никто не уцелел, кто оставался в зале. А мы спрятались на складе. Я попыталась вывести людей наружу, на задний двор, а так улочками и подальше от этого кошмара. Мы открыли дверь, люди вышли, несколько человек, и тут началось… С той стороны нас ждали. Никто не выжил. Мы вернулись на склад и заперлись. Я не знаю, сколько их там. Никто не видел. Кто видел, остались там, снаружи…

Похоже, ситуация менялась в худшую сторону. Придется пробиваться силой. А может, это и к лучшему. У Марка уже чесались руки пострелять в повстанцев. Такой кошмар устроили, они заслуживали смерти. Если он сейчас не пристрелит кого-нибудь из них, то точно свихнется.

– Приказ прежний. Сидеть здесь и не высовываться до прихода основных сил гвардейцев. Мы пока зачистим территорию.

Марк вышел со склада и направился по коридору в сторону выхода. Ветер и Борсен догнали его.

– Княжич, ты как? Живой там? – спросил его Лумир.

– Очень даже. Сейчас бы хотя бы одного мерзавца в руки, порвал бы в клочья, – сказал от души Марк.

– Это ты сейчас так говоришь, а ты хоть одного человека убил? Хоть одного? Одно дело стрелять по машинам в космосе, другое – видеть глаза живого через прицел. Так что хрен его знает, что нас впереди ждет, – рассудительно заявил Ветер. – Только нам отступать нельзя. За нами простые люди, им не на кого надеяться. А мы единственные, кто способен и обучен держать оружие.

– Так что только вперед. А уж там нас Творец рассудит, – закончил за друга мысль Марк.

Улица полна неожиданностей. Так говорят. Но это если не знать, что тебя ждет за дверью. А когда знаешь, то как говорится: «предупрежден, значит, вооружен». Марк и сотоварищи были предупреждены, поэтому, когда появились во внутреннем дворе дома, открыли без предупреждения кинжальный огонь по всему, что шевелилось. В такое смутное время честные люди и носа из дома не высунут. Их расчет оказался верен.

Двое бойцов с автоматами контролировали двор. Они стояли и курили возле детской площадки, окруженной столбами, между которыми были натянуты веревки. На них по ветру полоскалось белоснежное постельное белье, женские панталоны и множество детских носков разнообразных расцветок, зажатые прищепками. Два мужика, с виду обычные горожане, ничего зловещего и злодейского в облике. Если бы не автоматы в руках, то ничего не заподозришь. Стволы смотрят в землю, мятежники не ожидали сопротивления. Люди вокруг запуганы, из квартир боятся выглянуть, территория под контролем. И тут внезапно из-за черной железной двери выныривает троица и с ходу открывает огонь.

Они ничего не успели сделать. Пули разорвали тела мятежников, опрокинув их в песочницу. На постельное белье брызнула кровь, словно безумный художник взмахнул кистью в порыве вдохновенья.

Марк убедился, что с дозорными покончено, не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент им кто-то ударил в спину и вернулся к друзьям.

Огневая точка находилась где-то на третьем или четвертом этаже, если расчет верен. Путь наверх шел через дверь заднего входа. Ребята, стараясь не светиться на открытом пространстве, добежали до двери, распахнули ее и один за другим нырнули в сумрак лестничной площадки. Подъем занял несколько минут. Они старались передвигаться бесшумно, хотя в том грохоте, что стоял вокруг, даже перестрелка на заднем дворе осталась не замеченной.

Передвигаясь от этажа к этажу, Марка не покидало ощущение, что десятки глаз следят за ним. Из-за дверей каждой квартиры его сверлили любопытствующие взгляды. Дверные глазки сочились страхом, гневом, ненавистью и страшным любопытством. Спрятавшиеся в своих каморках люди не знали, что их ждет, и сходили с ума от безызвестности. Они боялись за себя, за любимых, за детей и родителей, кто-то трясся за свое имущество, нажитое непосильным трудом, одно дело умереть, а другое – остаться жить в нищете, считая каждую монету. С каждый новым шагом наверх они выбирались из омута, оставляя тяжелый груз взглядов позади, словно из омута с грузилами на ногах поднимались к поверхности.

Марк видел, что ребята чувствуют то же самое. Молча переживали, переваривали в себе, наполняясь ненавистью к мятежникам, которые перевернули жизнь мирных граждан, поставив их на краю гибели.

Все-таки повстанцы не дураки. Они постарались предусмотреть все варианты событий и выставили дозорных на лестничной площадке, а вот ребята оказались не готовы к этому. Их заметили еще на подходе к третьему этажу, но в сумраке не разобрали, кто есть кто.

– Вырий, ты чего здесь делаешь? Тебе где сказали находиться? – говоривший пытался шепотом перекричать грохот выстрелов.

Марк и Ветер отреагировали тут же. Две очереди на голос. Послышался шум упавшего и покатившегося по ступенькам тела. Ребята рванули вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Нельзя останавливаться на достигнутом, надо форсировать события, пока мятежники не опомнились.

Еще один дозорный. Он немного замешкался, но все же открыл огонь, это ему не помогло. Марк расстрелял его в упор. Мертвец, выбив оконную раму, вывалился на улицу.

Марк занял позицию на лестничной площадке и осмотрелся. Дозорные охраняли вход на третий этаж, откуда отчетливо доносились пулеметные очереди и автоматные трели. Они близко к цели. Это не может не радовать. Только тут он заметил, что Ветер стоит на коленях рядом с привалившимся к стене Борсеном. Лумир тяжело дышал и зажимал рукой в перчатке грудь. На черной перчатке не было видно, но ее медленно обволакивала кровь.

– Что там? Лум, как ты? – выпалил Марк, предчувствуя недобрые вести.

– Ничего так. Держусь пока. Хотя дерьмо, конечно, собачье, – прокашлялся Лумир.

Ветер бросил быстрый взгляд на Марка. Дела, видно, совсем плохи. Не понравился ему взгляд Ветра, много в нем было боли и страха.

– Ты, главное, не шевелись. Сейчас мы тут подчистим и займемся тобой, – протараторил Марк.

– Я сейчас. Подожди. Сейчас встану, – засуетился Лумир.

И правда попытался подняться, только застонал и съехал вниз по стене.

– Я же сказал. Сиди, отдыхай. Сами справимся. Ветер, за мной, – приказал Марк, перезаряжая автомат.

Их было двое. Засевших на огневой точке в три раза больше, и они уже знали об их приближении. Бой предстоял жаркий.

Их встретили сплошным огнем. Только пулеметчик продолжал держать под напряжением площадь. Полоснув очередью по ближайшему бандиту, Марк упал и откатился вправо, спрятавшись за перевернутым диваном. Ветер ушел влево и засел в коридоре, ведущем на кухню.

Бой в замкнутом пространстве опасная штука, это танец на лезвии бритвы. Любая ошибка, любой просчет может оказаться последним. Марк это понимал, поэтому старался не рисковать и не сильно высовываться. Диван, за которым он прятался, медленно, но верно превращался в груду обломков, порванной в клочья материи и барханы наполнителя. Скоро от его укрытия ничего не останется.

Стремительная вылазка, короткая очередь и двое бойцов падают на пол. Сразу назад, по дивану забарабанили пули. Несколько прошли насквозь и чудом разминулись с Марком.

Ветер тоже времени зря не терял. Он ввязался в огневую дуэль, оттянув на себя внимание половины мятежников, и преуспел в этом.

У зажатых между двух огней повстанцев не осталось никаких шансов. Вскоре их осталось всего двое. Пулеметчик безжизненно повис на остывающем орудии.

В другой ситуации Марк предложил бы выжившим сдаться. Он мог бы дать им шанс, но только не сейчас. Кровавую бойню, которую они учинили, нельзя было простить.

Вскоре все было кончено. Огневая точка перешла полностью под их контроль. Последние двое бандитов были убиты.

Марк подбежал к выбитым окнам и выглянул на улицу. Мятежники уже выбирались из своих гнезд и подбирались к трем бронированным крепостям, запертым на площади. Ответный огонь становился все более тусклым и жалким. Скоро, очень скоро и он стихнет за неимением патронов. Гвардейцы еще держались, но им срочно требовалась помощь.

Марк бросился к пулемету, кивнув Ветру в сторону лестничной площадки. Марс сразу его понял. Надо позаботиться о Лумире Борсене. В этот момент заговорила рация на теле одного из мятежников.

– Приступаем к операции «Консервная банка». Надо выковырять из машин людей. Никого не убивать. По возможности. Мы должны взять в плен важняка, которого они перевозили. Главная цель – важняк! Как меня поняли?! Важняк!

Вот, стало быть, как. Его подозрения полностью оправдались. Этого и следовало ожидать. Мятежники пришли за ним. Какие бы цели они ни ставили перед собой, но княжич в роли заложника – это серьезный аргумент при дележки добычи, это сильный рычаг давления на существующую систему. Марк знал отца. Очень хорошо знал. Он, конечно, бросит все силы на то, чтобы найти сына и наказать бандитов, которые его похитили, но он не откажется от дела всей своей жизни ради него. Потому что на одной чаше весов жизнь сына, а на другой чаше – судьба всего государства. Но это решение дастся Волку очень тяжело, оно может сломать его. В любом случае оставит неизлечимый шрам, и только ради того, чтобы побольнее ударить по князю Нортейнскому, повстанцы могли замыслить эту ловушку. Только одно они не взяли в расчет – фигуру самого княжича. Марк не кабинетный мальчик, не сахарный человечек, в нем как и в отце есть железный стержень, об который сломаются любые клыки, пытающиеся побольнее укусить. Так что не на того напали, господа нехорошие.

Марк оттащил в сторону тело мертвеца, опустился перед орудием на колени и взялся за него. Пулемет стоял на расставленной треноге на письменном столе с поцарапанной полировкой. Окна были выбиты, и отсюда открывался великолепный обзор площади, на которой тремя черными кляксами застыли бронированные «Лидеры». Патроны у гвардейцев почти закончились, поэтому ответные выстрелы раздавались все реже и реже. Повстанцы знали об этом, они чувствовали себя в безопасности, поэтому внаглую выползли из своих убежищ и осторожно, прячась, чтобы случайным выстрелом их не задело, подкрадывались к бронированным машинам.

Операция «Консервная банка», так, кажется, называл ее неизвестный, вероятно, лидер мятежников, началась. Ребята решили выковырять гвардейцев из машин. И они основательно подготовились к этому. Двое вынырнувших из подъезда дома напротив тащили лазерные резаки, дорогая и очень редкая штука, такую на базаре в торговый день не купишь. Их изготавливали по спецзаказам, и каждый из таких заказов шел от правительства или под контролем княжеской администрации. Резак охраняли трое бойцов, вооруженных автоматами, они озирались по сторонам, пытаясь предугадать появление опасности. Только делали это больше для очистки совести. Они были уверены на сто процентов, что им ничто не угрожает, но командир сказал охранять, вот они и охраняли.

Из парадной соседнего дома показалась группа бойцов из шести человек. Они быстро рассредоточились по площади, взяв ближайший внедорожник под плотный огневой контроль. Еще одна группа, восемь мятежников, появилась с другой стороны. Они двигались уверенно, и даже не прятались от пуль. Гвардейцы заметили их нахальство и попробовали отыграться. Один из мятежников упал с размозженной точным выстрелом головой, но большего успеха они не добились.

Повстанцы окружали застрявшие на площади машины. Все закончится в ближайшее время, остались последние минуты до финала. Они были убеждены в этом. Самодовольство и наглая уверенность скользили в каждом их движении. А Марк в который раз поразился тому, что гвардейцы не отступили с заблокированной площади. Они знали, что патроны подходят к концу, они еще могут вырваться из окружения, достаточно только вдавить педаль газа в пол, но они не могли ослушаться приказа. А приказ был – охранять княжича, и никто его пока не отменял. Марк пожалел, что у него никакой связи с гвардейцами, иначе он отменил бы немедленно приказ. Толку от их гибели никакой, а живыми они могли бы привести за собой подмогу. Но чего нету, того нету. Зато он мог поддержать их огнем.

Марк проверил заряд в пулемете, подтащил запасные обоймы поближе, чтобы не отвлекаться. У него заряжающих нет, ему придется все делать самому.

Первую очередь он дал по бойцам, тащившим резак. Срезал их, и тут же перевел огонь на ближайшую группу мятежников, которая вела себя самоувереннее всего. Достаточно было одной очереди, чтобы они растеряли всю свою само-уверенность, вместе с запасом смелости. Несколько человек полегло сразу, остальные брызнули в разные стороны, стараясь спрятаться от вездесущего огня.

Патроны кончились. Марк перезарядил пулемет и открыл огонь по поднявшимся в рост бандитам справа, заставил их залечь и переключился на левый фланг, где мятежники пытались отступить на прежние позиции.

Теперь уже повстанцы оказались зажаты на площади. Отступить им не удавалось, Марк внимательно следил за этим, да и гвардейцы, почувствовав поддержку, осмелели, все больше выныривали из укрытий и отстреливали бандитов по одному.

Только и Марку пришлось туго. Его огневую точку заметили и сосредоточили весь огонь на ней. Лавина пуль накрыла квартиру, где засел Марк. Он вынужден был бросить пулемет, вжался в пол, чтобы переждать разъяренный стальной рой, вторгшийся в его пространство. В считанные секунды от квартиры ничего не осталось. Ее просто разорвало на части. Но когда натиск стих, Марк вернулся к пулемету, и вовремя. Бандиты, почувствовав затишье, выждали немного и поднялись во весь рост. Он тут же прижал их назад к земле, чтобы неповадно было, чтобы помнили, что они на чужой земле, здесь им не дадут безнаказанно творить зло. Его этаж вновь накрыло волной смерти, и он вынужден был искать укрытие на полу.

В этот раз атака была кратковременной. Марк удивился и выглянул из укрытия. Что же так отвлекло повстанцев, что помешало им держать его под напряжением подольше.

Ситуация на игровом поле сильно изменилось. Пока он отлеживался, на площади появились новые действующие лица. Две машины с нортейнскими солдатами выехали на площадь. Пологи откинулись, десятка три бойцов рассредоточились по залитому свинцом пространству, усиленно тесня оставшихся в живых мятежников. Засевшие на этажах бандиты быстро пришли в себя и перенаправили весь огонь по живой силе. В первые же минуты половина солдат оказались на мостовой. Другая же половина попряталась за естественными укрытиями. Только отсиживаться было не в их стиле. Они уже искали способ добраться до засевших в домах бандитов.

Марк мог им в этом помочь. Он уже приметил расположение двух огневых точек в домах напротив и теперь сосредоточил огонь на них, блокировав сопротивление. Волчьи солдаты беспрепятственно пересекли площадь и вошли в дома. Скоро они доберутся до огневых точек и раздавят их. Останется дело за малым – зачистить площадь.

Теперь и без его участия справятся. Марк отодвинулся в сторону от пулемета и утер выступивший на лбу пот. Только сейчас он почувствовал, насколько сильно вымотался в этом бою. Ему не было настолько тяжело, и он так эмоционально не выкладывался, когда сражался с разведчиками ихоров. Одно дело по машинам стрелять, другое – воевать с живыми людьми, убивать их и видеть, как в их глазах затухает жизнь. Марс Ветер был прав на все сто процентов. Сейчас бы выпить чего-нибудь, да желательно покрепче, мелькнула мысль и тут же исчезла. Марк вспомнил о Лумире Борсене. Надо срочно его проведать да выносить на улицу. Там его загрузим на машину и доставим до ближайшей лечебницы.

Марк уже поднялся на ноги и сделал первые шаги в сторону лестницы, когда что-то заставило его обернуться и выглянуть на площадь. Он увидел человека в серебристом длинном походном плаще с капюшоном, накинутом на голову. Этот человек насторожил Марка. Было в нем что-то необычное, словно он чужой на этом пейзаже, случайный или ошибочный мазок кистью. Серебристый человек шел медленно, словно слепой, ощупывающий своей тростью окружающее пространство. Почему-то у Марка сразу же сложилось впечатление, что Серебристый что-то ищет.

Наперерез Серебристому выскочили двое бандитов, они вскинули автоматы, прозвучали короткие очереди. Сейчас странный человек упадет замертво, но этого не случилось. Пули словно пожалели его, или ни одна из них не попала в цель, во что мало верилось, либо Серебристый был заговорен от пуль, они не причинили ему вреда. Впору было поверить в магию. Но то, что случилось дальше, не понравилось Марку еще больше. Серебристый взмахнул рукой, вынырнувшей из-под плаща, и бандитов отбросило в сторону с такой силой, что они пролетели половину площади, прежде чем упали на мостовую.

Серебристый не так прост, как могло бы показаться. Марк не мог поверить в случайность его появления на площади в разгар боя. Этого просто не могло быть. Так кто он такой? Новая фигура на игровом поле? Что ему нужно и на чьей стороне он выступает? Какие цели преследует? Он с легкостью расправился с мятежниками, но делать из этого поспешных выводов не следует. Они просто помешали ему, встали у него на пути. С тем же успехом он расправился бы и с волчьими солдатами, подвернись они ему под руку. И в этом вскоре Марку довелось убедиться.

Серебристый словно бы заморозил трех волчьих солдат, которые попытались его остановить. Он выставил перед собой ладони и словно бы оттолкнул что-то от себя. В следующее мгновение люди застыли на месте, точно живые статуи.

Кто бы не был Серебристый, но остановить его не представлялось возможным. Марк это сразу понял. Они столкнулись с существом иного порядка, которому им нечего было противопоставить. Серебристый просто сомнет их и не заметит, так слон давит мышь, не подозревая о ее существовании.

Серебристый уже достиг середины площади, когда внезапно остановился и завращал головой по сторонам. Он словно гончий пес что-то выискивал. И Марку это не понравилось. Серебристый остановил взгляд на доме, в котором Марк прятался, поднял голову и уставился на разрушенный этаж, где еще несколько минут назад плевалась свинцом огневая точка.

Марк почувствовал тяжелый любопытствующий взгляд на себе. Определенно Серебристый видел его, и что-то в Марке его заинтересовало.

«Ты кто?» – раздался тихий шелест слов в голове Марка.

Он не мог в это поверить, Серебристый заговорил с ним. Разделяющее их расстояние ему не мешало. Он просто решил поговорить.

«Я человек. А вот кто ты такой, черт тебя подери?» – раздраженно подумал Марк, и Серебристый его услышал.

«Странно. Ты не похож на человека. Ты другой. Ты нечто среднее между мной и людьми. Но этого не может быть. Даже Снежная Королева не знает о таком». – В голосе Серебристого слышались растерянность и любопытство.

«Кто ты такой? Какая к черту Снежная Королева?» – Марк подумал очень нехорошо, присовокупив к образу сказочной Снежной Королевы массу непристойностей.

Серебристому это не понравилось. Это разозлило его. Но он почему-то смолчал.

«Я Рыцарь Севера. Вы так нас называете. Кажется, я общался с твоим отцом в прежнем обличье. Определенно те же отпечатки, тот же характерный почерк. Но в тебе что-то другое скрыто. Совсем другое»

«Зачем ты здесь?!» – мысленно закричал на Серебристого Марк.

«Я пришел активировать еще один Полюс Силы. Настала пора вывести всю Землю за пределы Стужи. Мы должны это сделать».

«Кто это мы? Что за бред ты несешь?» – возмутился Марк. Слушать эти бредовые рассуждения он не хотел.

Но и Серебристый не собирался ему об этом докладывать. Рыцаря Севера занимали куда более увлекательные вопросы.

«Кто-то работал с твоим разумом. Я чувствую чужеродное влияние. Очень интересный рисунок. Позволь я разберусь в этом».

Марк хотел было возразить. Марк хотел закричать: «Нет!» Но он не успел ничего сделать. Его словно бы парализовало. Он почувствовал, как в его разум медленно втекает огненный ручеек, и в следующее мгновение провалился в воспоминания.

Марк не понимал, что Серебристый с ним сделал. Разгромленная квартира с остывающим пулеметом на письменном столе и мертвыми телами врагов куда-то исчезла, и он очнулся в кресле пилота боевого коча с позывным именем «Один». Он вернулся на борт потерявшего управление корабля, который медленно, но верно приближался к раскаленному Солнцу. Рано или поздно корабль вспыхнет и исчезнет яркой вспышкой на теле космоса, только Марк этого не увидит. Его участь – страдания от обезвоживания, медленное сумасшествие, а в итоге голодная смерть в муках. История закольцевалась, все вернулось на круги своя. И было ли счастливое спасение, медленная реабилитация в госпитале, возвращение на землю и ловушка повстанцев? Произошло ли это все в реальности? Или это игра умирающего воображения человека, оказавшегося запертым в затерянном в космосе корабле. Марк не знал ответа на этот вопрос. Он начал сомневаться во всем.

«Ты не должен погибнуть вот так. Струны вероятностей дрожат в возмущении. Происходит неправильное. Я должен это исправить», – прозвучал в голосе тихий шелест.

Этот голос напомнил Марку Серебристого. Было в них что-то общее, но в то же время это был другой голос.

Марк обернулся. Рядом с ним в пилотском кресле, которое, Марк мог в этом поклясться, не было предусмотрено при сборке, сидел человек, укутанный с головы до ног в черный плащ с накинутым на голову капюшоном, так что и лица не разобрать.

«То, каким ты видишь меня, это всего лишь проекция. Формально меня не существует в этой точке реальности. Но в то же время я существую во всех реальностях, во всех временных пространствах».

«И кто ты такой?» – спросил Марк, настораживаясь.

Похоже, он все-таки сходит с ума. По-другому он не мог объяснить все эти видения.

«Меня можно называть по-разному. Рыцарь Вероятностей. Оператор Сети. Наблюдатель Извне. Это все не важно, это всего лишь ярлыки. Ярлыки ничто, они не отражают полностью то, кем я являюсь. Можно сказать, что я сторожевая программа, призванная следить за правомерностью всего происходящего в реальности. В то же время это неточно. Я не какая-то железяка, или компьютерная программа, я живое существо с определенным предназначением». – Во время разговора черный плащ двигался, словно визитер стоял на вершине скалы, обдуваемый ветрами.

«И что ты тогда делаешь здесь?» – спросил Марк.

Мысли его путались. Он никак не мог уловить суть того, что говорил ему странный человек.

«Кажется, я уже говорил. Плетение вероятностей пошло волнами. В мироздании, на этом слое реальности происходит что-то неправильное, что-то, чему здесь нет места. Я появился, чтобы исправить это. Оказавшись здесь, я обнаружил твой корабль. Все нити возмущения ведут к тебе. Так что, похоже, я здесь из-за тебя».

То, что говорил гость, Марка совершенно не трогало. Слова Наблюдателя обтекали сознание Марка, словно лечебный бальзам, обволакивали. И вроде никакого эффекта не наблюдалось, только так всегда бывает с лекарствами. Их воздействие скажется спустя какое-то время. И хотя слова гостя Марка совершенно не трогали, он понимал, что они оказывают на него лечебное влияние.

«Позволь, я поколдую немного, попробую разобраться в том, кто ты такой, почему ты так важен для реальности, что из-за твоей возможной гибели происходят такие возмущения, грозящие разрывом ткани мироздания»

И вроде гость попросил, но в то же время в его словах не было просьбы, а лишь только утверждение. Марк не мог ему отказать, но и сказать «да» не мог. Он просто промолчал. Гость больше ничего не говорил, он умолк, откинулся на спинку кресла и замер.

Марк закрыл глаза. Что бы там ни делал этот странный, не от мира сего человек, ему следовало отдохнуть. Вода и пища подходили к концу. Осталось еще несколько сухпайков да пару бутылок воды, но этого мало для выживания. Каждое слово, каждое движение выматывало его, он чувствовал сильную усталость, словно не спал несколько дней, в голове шумело, время от времени перед глазами появлялись черные круги.

Гость ничего не делал. Так могло показаться внешне. Он сидел в кресле и не шевелился, а живой ли он? Тут ли он? Или уже растворился в своем небытие, или как называется та дыра, откуда он вылез.

Появилось ощущение, что кто-то чужой по-явился в его голове. Это не было враждебное вторжение, такое чувство, что тоненький теплый ручеек втекает откуда-то извне в его сознание. Этот ручеек убаюкивает его, растворяет в себе.

Марк не заметил, как заснул. Когда он очнулся, странный человек в соседнем кресле внимательно смотрел на него.

«С возвращением, друг мой! Я рад, что ты вернулся. Я долго общался с тобой, только на другом уровне. Это очень интересно. Я давно не получал такого удовольствия».

«Что со мной не так?» – спросил Марк.

«С тобой все в порядке. В полном порядке. Я пока так и не понял, почему твое существование так важно для мироздания. Вероятно, твоя гибель не была запланирована на это время. Что-то пошло не так. Вероятно, твоя жизнь, твоя деятельность, твои мысли очень важны во временном пласте, что-то ты должен будешь совершить в будущем. Но сейчас я должен помочь тебе, исправить недоразумение».

Гость замолчал. Но его молчание было очень многозначительным. Марк почувствовал, что он что-то недоговаривает.

«В тебе скрыт большой потенциал. Я это чувствую, в тебе есть особая сила, которая сильно отличает тебя от привычных обитателей этого пространственно-временного континуума. Ты чем-то похож на меня. В тебе есть все задатки Рыцаря Вероятностей. Только они находятся в спящем режиме. И даже если они пробудятся, не факт, что ты сможешь использовать их в этой реальности, потому что для того, чтобы использовать эти способности, нужно знать, как это делать, а у тебя нет необходимых навыков».

Гость умолк, задумавшись. Марк не торопил его. Он сам скажет все, что нужно.

«Возможно, вот в этом и кроется секрет нашей встречи. Ты угодил в вероятностную петлю, в которой тебя не должно было быть. Это возмутило мироздание. Сигнал дошел до меня, а все ради того, чтобы я встретил тебя и помог тебе раскрыться. Что ж, может, так и есть».

Голова в капюшоне повернулась и внимательно посмотрела на Марка, словно оценивала его.

«Я подселил в твое сознание некую сущность. Можешь называть ее Электрический Наездник, этот термин ближе всего к тому, чем он является. В нужное время и в нужном месте он поможет раскрыть весь твой скрытый потенциал. Ты, как и я, можешь управлять тканями реальности, паутиной вероятности. А Наездник научит тебя этому. А теперь, друг мой, давай займемся твоим спасением. Я возьму тебя на буксир, кажется, это так называется, и сопровожу тебя в тот сектор, где тебя с легкостью найдут. Это все, что я могу для тебя сделать».

Гость внезапно исчез, вместе со вторым пилотским креслом. Бортовой терминал выдал сигнал оповещения. Корабль чужака пришел в движение и направился в его сторону.

Марк очнулся и обнаружил, что вернулся в комнату с пулеметом и мертвецами. Значит, это было восстановление воспоминаний, то, над чем он так долго бился, и никак не мог открыть дверь в закрытую область разума. Серебристый это сделал за него.

Марк вспомнил о Серебристом и бросился к выбитому окну, откуда открывался отличный вид на площадь.

Казалось, мир застыл, время остановилось. Волчьи гвардейцы и оставшиеся в живых мятежники сошлись врукопашную. Эта картинка зафиксировалась на ткани реальности. Люди застыли в нелепых позах. Вот солдат занес над головой короткий меч, грозя обрушить его на череп бандита, который целил ему в живот из пистолета. Вот бандит обрушился на гвардейца сзади, сбил его с ног и стал падать вместе с ним, да так и застыл. Вот мятежник, обойдя все защиты гвардейца, втыкает ему в бок меч. Застывшие на ткани реальности фотографии, отчего казалось, что все это не реально. Кто-то воссоздал проходивший на этой площади бой, создал диораму, музей под открытым небом. Только два существа на площади были живыми – Серебристый и Марк.

«Кажется, я понял, кто ты такой. Очень любопытно. Я никогда не сталкивался с подобным явлением. Это многое меняет. Думаю, я должен вернуться и поговорить со Снежной Королевой. Ты встретился с очень странным созданием. Это многое меняет».

Серебристый говорил так, словно размышлял вслух.

«Я должен вернуться. Возможно, мы сможем найти компромисс. Я вижу, что нельзя запускать Полюса Силы, нельзя форматировать Землю, переводить ее на новую ступень развития. Возможно, наша ступень развития не является лучше или хуже, она другая, и не подходит для вас. Надо думать».

Серебристый посмотрел на Марка. Их разделяло приличное расстояние, но, казалось, он смотрит ему глаза в глаза, стоя в нескольких шагах.

«Я возвращаюсь в Стужу. Скажи своему отцу о нашей встрече. Я буду думать, говорить со Снежной Королевой, после чего я вернусь и буду говорить с вами. Мы должны найти выход из этой ситуации, найти способ решить наши разногласия, объединиться, чтобы спасти наш общий дом».

Серебристый сделал один шаг, всего один шаг, но его хватило, чтобы запустить время. Картинка вокруг ожила. Пространство вокруг заполнилось оглушительными звуками идущего боя. А Серебристый исчез, словно его и не было никогда. Как Марк ни озирался и ни искал его, Рыцарь Севера растворился в пространстве.

На площади показались еще несколько грузовиков с волчьими солдатами, которые немедленно вступили в бой. Исход сражения был предрешен. У мятежников не осталось никаких шансов.

Марк отвел взгляд от площади. Теперь там обойдутся без него, разберутся сами. В голове то и дело пульсировала боль, которая тут же пропадала. Словно энергетический импульс пробегал, задевая чувствительные зоны. Но это его сейчас совсем не волновало. После того что с ними случилось, надо было хорошенько отдохнуть, выспаться, и все будет в порядке.

Марк вспомнил про Лумира Борсена и выбежал на лестничную площадку.

Ветер сидел рядом с неподвижным телом Борсена, откинувшись на стенку с закрытыми глазами. Заслышав приближающиеся шаги, он открыл глаза и устало посмотрел на друга.

Марк похолодел. Неужели они опоздали. Борсен умер. Этого быть не могло. Слишком большая жертва.

Ветер улыбнулся кончиками губ, помотал головой, словно прочитал его мысли. В это время Лумир Борсен тихо застонал.

У Марка от сердца отлегло.

Отец с Лехом Шустриком и друзьями по Волчьему отряду вернулся поздно вечером. К этому времени ситуация в городе стабилизировалась. За последние несколько часов волчьи гвардейцы и силы регулярной армии сильно потеснили мятежников, выбили их из центра города на окраины, но на этом все успехи и закончились. Бунтовщики закрепились в ремесленных слободах, в спальных районах и трущобах, которые давно было пора зачистить да ликвидировать, вот только руки все не доходили. Если районы ремесленников отбить не представляло труда, ремесленные гильдии всегда стояли за князя Волка, то с трущобами предстояло сильно повозиться, а при вводе войск в спальные районы число жертв могло быть просто запредельным. Никто не эвакуировал мирных жителей, которые, сами того не желая, оказались заложниками в своих домах.

Но проблему надо было решать как можно быстрее. Того и гляди в Солнечную систему вой-дут корабли ихоров, и тогда Нортейнское княжество окажется между молотом и наковальней. Если не вспоминать нависшую угрозу Стужи, то и этих двух факторов хватало для того, чтобы объявить чрезвычайное положение по всей стране.

Сразу по возвращении князь Волк объявил собрание Большого Совета, на который, к своему удивлению, оказались приглашены Марк и его друг Марс Ветер.

Все это время друзья провели в княжеской лечебнице, находящейся на территории Волчьего замка. Сразу как только Лумира Борсена доставили в замок, его отправили на операционный стол. Друзья остались в приемном покое в ожидании результата операции. Несколько часов они провели в тревожном ожидании, наконец им сообщили, что кризис миновал, операция прошла успешно, и Лумир Борсен отправлен в реанимационное отделение, где будет несколько суток находиться под неусыпным контролем врачей. Главное, что опасность миновала, Борсен будет жить. Уходя, врач добавил:

– Удивительное дело. Если бы кто другой словил эти пули, то мы бы сейчас разговаривали в мертвецкой. А у вашего друга железное здоровье. Не человек, а медведь.

Марк хлопнул Ветра по спине и сказал:

– Пойдем, я найду для тебя приличную кровать, чтобы выспаться. Если захочешь, то и симпатичную горничную можно попробовать найти.

Марс кисло улыбнулся. Он чувствовал себя, как подбитый истребитель, теряющий на ходу топливо, а еще надо до аэродрома дотянуть да сесть в дождь на еле различимую в ночи посадочную полосу. Какие тут могут быть девочки.

Они вышли из лечебницы в сгущающиеся вечерние сумерки. Ветер похлопал по карманам, нашел пачку сигарет и зажигалку, достал одну, прикурил и с наслаждением затянулся.

Марк удивился. Он раньше не замечал за другом этой пагубной привычки. Его отец никогда не курил, и сына приучил к тому, что не стоит гробить здоровье ради легкого сиюминутного эффекта. Но он не стал ничего говорить Марсу. В конце концов, сегодня им всем троим досталось, и если Лумир Борсен уже отдыхал под лекарствами, то им еще предстояло найти способ сбросить нервное напряжение.

Марк первым заметил группу из трех гвардейцев, которые направлялись к ним. Он отчего-то насторожился, рука сама скользнула на рукоять меча. Заметил он, как напрягся Ветер, расстегнул кобуру с пистолетом и стал ждать визитеров. Приблизившись, старший группы отдал честь, приложив правую ладонь к шлему, и доложил:

– Князь Волк собирает Большой Совет. Он просит присутствовать на нем вас, Марк Одинец, и вас, Марс Ветер.

Не дожидаясь ответа, гвардейцы развернулись и скрылись в темноте.

Новость удивила Марка, а вот Марса, похоже, она совсем ошеломила. Еще вчера он и представить себе не мог, что окажется в Волчьем замке, будет представлен князю, который виновен в разорении его семьи, кого так усиленно заставляли ненавидеть его отец и братья, а сегодня он не только увидит легендарного Волка, но будет допущен до Большого Совета, верховного управляющего органа княжества. Это не могло не потрясти парня.

– Соберись. Похоже, отдыхать нам сегодня не придется, – сказал Марк, хлопнув друга по плечу.

Ветер встрепенулся, очнулся от эмоционального шока и уставился непонимающе на Марка.

– Зачем мы нужны на Совете? Это же абсурд какой-то…

– А я откуда знаю. Мне еще ни разу не доводилось заседать на Совете. Обычно без меня обходились. А вот теперь побываем, посмотрим, что это такое, – Марк улыбнулся ободряюще. – Пошли, что ли.

Они спустились в темноту улицы и направились к Волчьему логову, так в шутку приближенные к семье Одинцова называли главное здание замкового комплекса, в котором проживала княжеская семья, где находились его рабочие покои, где проходили основные совещания глав департаментов и специальных служб. Гвардейцы могли бы их проводить, но у них были другие инструкции. Кто бы их ни отдал, он знал, что мальчишкам надо будет собраться с мыслями, обуздать свои чувства и эмоции, прежде чем войти в зал Большого Совета.

Пока они шли замковым двором, пока поднимались по ступенькам крыльца и длинными коридорами пробирались к Волчьему залу, где традиционно собирался Большой Совет, мальчишкам удалось взять себя в руки. Они вошли в зал совершенно спокойные и готовые к работе. При виде сидящих за большим круглым столом прославленных воинов, ныне возглавлявших различные службы княжества, Марс Ветер почувствовал, как волна слабости накатила на него и чуть было не сбила с ног. Но он справился с собой и направился вслед за Марком.

Им были выделены два места в самом дальнем углу стола, которые они поспешили занять, не привлекая к себе внимания. Марку было попроще, большую часть людей, сидящих за этим столом, он знал. Для него это были не государственные мужи, держащие в своих руках бразды правления княжеством, а друзья отца, любимые дядьки, приложившие руку к его воспитанию. Крушила, Бобер, Лодий, Лех Шустрик и Жар, старые верные соратники отца, всегда и во всем поддерживающие его, никогда не отступавшие от него ни на шаг. Они сидели за одним столом и напряженно вглядывались в князя, ожидая, когда он заговорит и начнет совет.

Серега не заставил себя долго ждать.

– Я собрал вас здесь по чрезвычайно важному событию. Впервые за время существования Нортейнского княжества случился мятеж. Я не могу сказать, что мы не знали о существовании заговорщиков. Нет, нам было доподлинно известно о том, что заговор зреет в среде высшей знати, но мы не были готовы к тому, что удар будет нанесен именно сейчас, когда все силы княжества сосредоточены на обороне не только нашего государства, но и всей планеты от вторжения ихоров. Не буду долго говорить, мы должны сегодня разработать план подавления мятежа. Сначала заслушаем отчетную сводку о текущем положении дел. Мы слушаем вас, господин Варчер.

Князь умолк. Через мгновение из кресла поднялся высокий худой мужчина средних лет с окладистой бородой, которая смотрелась на фоне его лысины очень неопрятной. Он долго рассказывал о том, что сейчас творилось в столице. И чем больше он говорил, тем больше хмурился князь. Ситуация складывалась не из лучших. В городе установилось хрупкое равновесие сил, которое пока принесло затишье перед бурей, но долго так продолжаться не могло. Ядро мятежников было расколото на несколько частей, небольшими группами они разошлись по разным районам города и взяли под свой контроль несколько ключевых точек. По прогнозам специалистов, в ближайшие несколько часов лидеры движения кинут свои силы на прорыв и попробуют воссоединиться.

– Этого нельзя допускать ни в коем случае, – вынес вердикт князь. – Мы уже знаем, кто возглавляет мятеж?

Конечно же Волк все знал. Он несколько лукавил, задавая этот вопрос, но он хотел, чтобы имя мятежника было названо вслух. Мало кто из сидящих за столом был готов его услышать.

– По нашим данным, во главе мятежа стоит Казимир Добрынский. Ему активно помогают эмиссары иностранных государств. Доподлинно нам известно, что здесь не обошлось без Моравинского королевства. Но кто является эмиссаром митильцев, мы пока не знаем, – доложил Лех Шустрик.

– Хреново это все, – зарычал могучий Бобер. – Как же это ты, Лех, все прошляпил. Нам сейчас об ихорах думать надо, а тут такая засада на незнамо сколько времени. Мятежники сидят плотно, ввести войска в спальные районы города мы не можем, пострадают люди. У нас по ходу пьесы руки связаны. Но и сидеть сиднем да наблюдать, как эти ублюдки захватывают наш город, мы тоже не можем. Так что у нас ситуация, мягко говоря, скверная.

– Мы можем попробовать силами полиции и волчьих гвардейцев точечно зачистить город, – предложил Крушила. – Район за районом.

– Есть информация, что в районе Тихой гавани мятежники заминировали склад с горюче-смазочными материалами. Если мы попытаемся войти, они взорвут склады. Рядом десятки жилых домов, мало нам не покажется.

– А что если попытаться уничтожить главных мятежников. Небольшие диверсионные отряды на территорию противника. И либо выкрасть мерзавцев, либо казнить на месте. Остальные мятежники люди простые, если мы им предложим после этого амнистию, то они и сами разбредутся по домам, когда у них стержня не будет. А кто не уйдет, то с теми уже и разговор короткий. Те же, кто сдадутся, смогут нам выдать всю информацию по местоположению, численности и прочем мятежников.

Марк сам не ожидал, что осмелится заговорить на Совете, и уже тем более начнет кому-либо из этих людей советовать, как воевать с бунтовщиками. Поэтому когда он услышал собственный голос и осознал, что поднимается из-за стола, сильно этому удивился. Не меньше, чем Марс Ветер, который смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Марк поймал тяжелый оценивающий взгляд отца, веселый торжествующий взгляд Леха Шустрика и смутился, но все же остался стоять, готовый принять любую критику, любое наказание за свою дерзость.

– А что, молодой Волк говорит дело, – за-явил после минутной паузы Крушила.

Раньше бы он назвал его «мальчишкой», а теперь «молодой Волк», это уже говорило о многом. Его приняли за этим столом за равного.

– Согласен. Тогда вернемся подробнее к вопросу личности мятежников. Кто они? Что нам о них известно? Митильский эмиссар не вычислен, надо приложить все усилия, чтобы его найти. Что с остальными? – поддержал сына Одинцов.

Марк опустился в кресло. За всю оставшуюся часть совещания он не произнес больше ни слова, благо оно не сильно затянулось. Еще с четверть часа они обсуждали личности зачинщиков мятежа, после чего перешли к разработке плана ликвидации главарей. Когда же основные вопросы были решены, князь распустил совет. Попросил только Леха Шустрика, Марка и его друга задержаться.

Когда двери за последними членами Большого Совета закрылись, Одинцов поднялся с места и прошел к дальнему концу стола, где сидел Марк и его друг, имя его Серега не запомнил, но парень выглядел весьма внушительно и не боялся смотреть прямо в глаза князю, хотя и чувствовалось, что присутствие высокопоставленных особ его сильно смущает. Серега опустился в кресло напротив сына и вгляделся в его повзрослевшее лицо.

Еще недавно, казалось, это было вчера, его сын был совсем мальчишкой. Он заканчивал Академию, и перед ним открывались невиданные просторы для полета. Он хотел служить в космическом флоте, и никто не запрещал ему это. Он шел своей дорогой, отринув часть себя. Пытался добиться всего сам, невзирая на то кто его отец. Теперь же перед Серегой сидел молодой мужчина, в глазах которого не было даже намека на юношеский романтизм, он знал, каких целей хочет добиться, и знал, как это сделать. И он больше не прятался за вымышленной личностью, скрывая от всех, чьим сыном является. Он дорос до того, чтобы принять себя таким, каким он был.

Сереге нравилось то, что он видел, хотя это и немного пугало. Слишком быстро возмужал его сын. Хотя это как раз понятно, ему через многое пришлось пройти за последнее время. Он уже участвовал в космическом сражении, отражал атаку разведывательных кораблей ихоров, он оказался заперт на подбитом и затерянном в космосе корабле без надежды на спасение и каким-то чудом спасся, ему довелось сражаться с мятежниками и познать вкус первой крови. И все это за какие-то несколько месяцев. Это не могло не отразиться на его сыне. В какой-то мере Серега видел сейчас перед собой чужого для себя человека. Такого Марка он еще не видел и не знал. Ему еще предстояло познакомиться с ним.

– Ты сегодня удивил меня, сын, – тихо произнес Одинцов. – Я, признаться, не ожидал такого. Когда я пригласил тебя на совет, то думал, что тебе полезно будет понаблюдать за мотором государства, за его сердцем и разумом. Но я не мог предположить, к какому результату это приведет.

Серега видел замешательство на лице Марка, поэтому поспешил разъяснить свою мысль.

– Когда я в последний раз видел тебя, ты был совсем мальчишкой. Теперь же я вижу перед собой умного молодого человека, уже совсем взрослого, готового для более серьезных задач. И сегодня ты меня сильно удивил.

Марк нахмурил брови. Он не очень понимал, к чему клонит отец, но не спешил задавать во-просы.

– Ты хотел быть пилотом, летать в космосе, тебя увлекла эта идея. Я не видел в этом ничего плохого, да и сейчас не вижу. Но пилотов у меня много. Хотя, конечно, кривлю душой, хороших пилотов мало, но все же они есть. А сын у меня один, взрослый сын. И я считаю, что ты должен занять положенное возле меня место. Тем более что сегодня ты осмелился говорить на равных с сильными мира сего. Я хочу, чтобы ты серьезно подумал над моим предложением, – закончил свою речь Одинцов.

– Отец, мне нужно кое-что тебе сказать, – произнес Марк, но Серега его тут же перебил.

– Ты можешь сразу не отвечать. Тебе надо подумать. Я все понимаю.

– Я не об этом, отец. Мне надо кое-что тебе рассказать. Это касается Рыцаря Севера и Стужи.

При этих словах Одинцов вздрогнул, на лицо Леха Шустрика набежала тень, и он не смог сдержаться от тихого ругательства.

– Откуда ты о них знаешь? – спросил Серега.

– Ты удивляешь меня, пап, как это откуда? Это всем известная старая сказка, ее еще малышам в колыбели рассказывают. Про рыцарей в белых одеждах. Помнится, и мне тоже ее рассказывали.

Серега облегченно выдохнул. Лех Шустрик взял стакан, налил себе из графина воды и шумно выпил.

– Но я видел вчера Рыцаря. Настоящего Рыцаря Севера, и я с ним разговаривал. Вернее сказать, он со мной.

Вот тут Одинцов и Шустрик не на шутку испугались. Неужели они прозевали пришествие нового Рыцаря, и он смог запустить еще один Полюс Силы. Что произошло в прошлое явление, они прекрасно помнили. Территорию, которую посетил Рыцарь, искорежило настолько, что к ней нельзя было приблизиться ближе чем на десять километров. И образовавшаяся в результате активации Полюса Силы аномальная зона начала разрастаться, словно плесень.

– Где ты видел его? – первым переборол себя Шустрик.

Он опустился в кресло рядом с Одинцовым и настороженно уставился на Марка.

– На той площади, где мятежники загнали нас в ловушку. Он появился ниоткуда, словно его не было, и вот он уже есть. В этот момент все замерло, словно время остановилось. И только я видел его и мог двигаться, думать, разговаривать. Он увидел меня и заговорил.

Марк подробно пересказал свой разговор с Рыцарем Севера. Пришлось рассказать и о своем спасении, то, что ему удалось вспомнить благодаря участию Северянина. Марк видел удивленные и озадаченные лица отца и Шустрика, не менее удивленным выглядел и Марс Ветер. Его можно было понять, он и не подозревал о том, что творилось рядом с ним. Для него это было сродни подглядыванию в замочную скважину за закулисье театра.

– Час от часу не легче, – произнес Лех Шустрик, когда Марк закончил рассказ.

Он откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза. Вид у всемогущего главы Тайной службы был донельзя утомленным и обреченным.

– У нас появился еще один игрок. И мы о нем ничего не знаем, кроме того, что он очень могущественен. Мы даже не знаем, что нам от него ждать. Это плохо. Очень плохо, – пробормотал Шустрик.

– По крайней мере, он на нашей стороне. Он спас Марка, – возразил ему Одинцов.

– И подселил какую-то дрянь в голову нашему мальчику. Как там вы его назвали – «электрический наездник». Что это еще за гадость? Как она действует? А что если этот «наездник» управляет парнем да так, что он об этом не догадывается? Что если этот «наездник» программирует поведение человека? Что нам теперь делать? Вот в чем вопрос, – яростно ответил Шустрик. – Одно я вижу точно. Парня надо врачам показать. Пусть он пройдет полное обследование.

– Его уже обследовали, после того как он вернулся, – возразил ему Одинцов.

– Тогда они не знали, что искать. А теперь знают, – ответил Шустрик.

– Люди, вас не смущает, что я здесь сижу? Вы так говорите, словно я пустое место, – возмутился Марк.

– Прости, сын. Слишком много всего за последнее время произошло. Ты, конечно, прав. Но к врачам показаться все же придется.

– Никаких врачей. Вы слышали, что сказал Северянин. Что бы там он ни делал, он намерен отказаться от прежнего плана и хочет убедить в этом Снежную Королеву. Я не знаю, что там подсадили мне в голову. Но то существо хотело меня спасти, потому что я должен жить, в противном случае это шло вразрез с генеральным планом мироздания, что ли… – Марк пренебрежительно фыркнул. – Звучит все дико и абсурдно. Но это так. Сейчас у нас есть более насущные задачи и ими надо заняться. Если вам так будет спокойнее, я, конечно, готов пройти медосмотр, но думаю, что это не играет роли.

– А мальчишка дело говорит, что мы с тобой раскудахтались, как старые наседки, – улыбнулся Шустрик и хлопнул Одинцова по плечу. – Кто бы ни был тот странный человек или не человек, он не намерен вмешиваться в нашу историю. Переиграть его мы сейчас не можем, найти его и допросить тоже. Так что надо решать проблемы по мере их возникновения. А вот со Стужей… эта новость хорошая. Если Снежная Королева передумает, то мы много очков наберем в этой партии. Пока что нам не удавалось справиться с этой проблемой. Может, так оно и лучше.

– А что это за Снежная Королева? Может, вы все-таки расскажете нам поподробнее, – попросил Марк и посмотрел на Ветра. Но тот боялся даже пошевелиться в присутствии столь высоких особ.

– Хорошо. Слушай.

Одинцов подробно рассказал все о Стуже, ее эмиссарах и о плане, который решила воплотить в жизнь Снежная Королева. Он рассказал о Полюсах Силы, о том, как агенты Тайной службы нашли Рыцаря Севера, вели его до места назначения, попытались взять и обезвредить, но он активировал Полюс Силы, тем самым преобразовав большой кусок земли с жилыми домами в аномальную зону, не пригодную для жизни человека.

– Судя по тому, что вы рассказали, эта Стужа может быть даже похуже ихоров. Хорошо, что пока эта проблема решена, – оценил услышанное Марк. – У нас и так дел невпроворот.

– Это ты, конечно, не в бровь, а в глаз. Просто стрелок-снайпер, – улыбнулся Одинцов. – Сейчас мы должны решить, что делать с мятежниками. Нам известны все имена, кроме эмиссара Митильского королевства. Надо взять их за жабры.

– Я разработаю план по уничтожению главарей мятежников. К утру план будет у тебя на столе, там и решишь, – сказал Шустрик.

– Отец, ты хотел, чтобы я был рядом с тобой, был полезен. Позволь мне участвовать в этой операции. То, что они сотворили с нашим городом, не укладывается ни в какое понимание. Я хочу быть там, когда они понесут наказание, – твердо заявил Марк.

– Об этом не может быть и речи. Группы уничтожения будут действовать на территории, занятой противником. Это очень опасно, – тут же возразил Одинцов.

– Папа, я не могу все время прятаться от опасности, к тому же я боевой офицер.

– Парень прав. Мы не можем его все время прятать, – вступился Шустрик, но тут же возра-зил сам себе: – Но там и правда опасно. Мы не можем рисковать твоей жизнью. Это неоправданный риск.

– Отец, – попытался было сказать слово Марк, но Одинцов прервал его властным взмахом руки.

– Ты очень ценен для меня и княжества, чтобы я так просто позволил тебе сунуть голову в пекло. Тебе еще представится шанс отличиться. Можешь не беспокоиться об этом. Ты нужен нам для общения с Северянином. Он может вый-ти на связь в любую минуту. И я ничего больше не хочу слышать. На этом всё.

Одинцов поднялся из-за стола, устало зевнул, прикрыв рот рукой, и заявил:

– На сегодня все. Пора расходиться. Завтра утром я жду тебя у себя. А пока все свободны.

Марк и Вихрь встали. За столом остался сидеть только Лех Шустрик.

– Тогда мы пойдем. Спокойной ночи, отец.

– И тебе тоже. Хотя я уже давно не помню, что такое спокойная ночь, – усмехнулся Одинцов в усы. – Приятно было с вами познакомиться, господин Ветер. Я всегда рад видеть друзей своего сына.

Ветер попытался что-то сказать, но Сергей его уже не слушал, погрузившись в изучение бумаг.

На этом встреча закончилась. Марк и Ветер покинули зал Большого Совета.

– А парень горяч. Совсем как ты в молодости, – оценил Лех Шустрик.

– Хорошо бы укротить эту горячность, а то как бы делов не понаделал, а нам потом с тобой расхлебывай, – сказал Одинцов.

Всё пошло не так. И винить за это можно было только самого себя. Зачем он вписался в эту историю. Ведь сразу было понятно, что ничего не выгорит, их план обречен на провал. Не стоило доверять барону Добрынскому. Кто знает, быть может, он специально их всех на убой повел, и в этом и состоял великий замысел. Прикинулся заинтересованным в мятеже лицом, втерся в доверие, организовал восстание, чтобы затем его подавить в корне и выдать зачинщиков для публичной, показательной казни. План коварен и хорош. Если все, что говорят про Старого Лиса – Леха Шустрика, – правда хотя бы на четверть, то он вполне мог бы организовать многоходовую комбинацию. Хотя к какому количеству крови это привело. Мог ли он это предвидеть?

Рудольф Шкрайер рванул дверцы шкафа, сгреб всю одежду с вешалок и бросил ее на пол. Осторожно он ощупал дно шкафа и нашел потайной механизм. Легкое нажатие, раздался сухой щелчок.

С первого этажа послышался шум, словно в посудную лавку ворвался смерч. Звон разбивающихся тарелок, переворачиваемой мебели, крики, ругань. Вот уже третий день Рудольф сидел у себя в участке, который захватили матяжники и оборудовали под свои нужды. Большая часть стражей порядка, которая посмела оказать сопротивление, была убита. Рудольф держался в стороне от всего этого, засвечивать свое участие в происходящих событиях он не собирался. Он заперся на втором этаже, на улицу и носа не казал. Провиант и все необходимое ему приносили мятежники. В первое время он управлял из своего гнезда порученным ему отрядом.

Но вот уже сутки как они потеряли какую-либо связь с главным штабом восстания, где всем руководил мятежный барон. А не предатель ли он? Опять возникла крамольная мысль. И с тех пор нортейнская шваль полностью вышла из-под контроля. Хорошо еще не пыталась забраться к нему наверх и свести с ним счеты. Они понимали, в какую передрягу угодили, и найти виноватого проще простого. Достаточно подняться на второй этаж.

Рудольф открыл дверцу и стал вынимать все, что находилось на трех полках потайного отделения шкафа. Новые документы на имя Мартина Блюма из Риквера, торговца пряностями, на имя Вацлава Гугеля из Кортуна, торговца шелком, на имя Влада Гогуна из Клемана, торговца кофеем и чаем. Три удостоверения личности со всеми необходимыми документами. Если кто задержит его с этими документами, то придется слишком много всего объяснять. Так что по прибытии на новое место жительства ненужные личности придется спрятать.

Рудольф давно подготовил для себя пути отступления. Всегда нужно быть готовым к тому, что что-то может пойти не так, и придется спешно делать ноги, пока не ухватили за самые уязвимые места и не вздернули на первом попавшемся суку. Профессия, которой он отдал большую часть своей жизни, приучила его к этому.

С улицы донеслась оружейная канонада. В нескольких кварталах от них шел бой. Волчьи гвардейцы снова попробовали пробиться в глубь территории, но были остановлены на позициях Серых бригад. Их плотное кольцо вокруг площади Согласия не давало прорваться правительственным войскам и взять под контроль район.

Следом за удостоверениями личности Рудольф извлек массивный пистолет 45‑го калибра, личное оружие, которым в повседневной жизни он не пользовался. Проверив патроны, он сунул ствол в карман куртки, куда раньше засунул удостоверения личности.

Вслед за оружием из потайного отделения он извлек стопку денег и пренебрежительно бросил ее в холщовую сумку, лежащую на полу. За первой стопкой последовала вторая, третья… Каждая перевязана веревкой. Свежие, только что отпечатанные купюры. Здесь насчитывалось несколько тысяч нортейнских марок, и даже казначей княжества не смог бы их отличить от настоящих. Но Рудольфа это волновало мало.

Вслед за деньгами он извлек два черных шелковых увесистых мешочка, внутри которых находились драгоценные камни. Все поступавшие к нему деньги он переводил в камушки. По-хорошему хранить такие вещи дома нельзя, но банкам Рудольф не доверял. Когда ближе к телу как-то надежнее.

Последнее, что он извлек из тайника, была шкатулка из черного дерева с гравировкой растительного орнамента. За то время, что она хранилась у него, Рудольф ни разу ее не вскрывал. Инструкция гласила, что открыть он ее имеет право только в самом крайнем случае, когда его миссия окончательно провалится, его рассекретят и никаких других вариантов не останется. Он аккуратно упрятал шкатулку в сумку. До последнего аргумента дело еще не дошло.

Закрыв сумку, он бросил ее на рабочий стол. На шкаф он даже не посмотрел. Теперь, когда тайник выпотрошен, он больше не представлял для Рудольфа никакого интереса. Он налил в стакан на четыре пальца коньяка, выпил залпом и шумно выдохнул.

Шум на первом этаже утих. Интересно, что там происходило. Ребята что-то не поделили и сцепились друг с другом. Похоже на правду. В последнее время ситуация внутри накалилась до предела. В самом начале, когда бунт только начался, им казалось, что они могут перевернуть весь город и взять власть в свои руки, но эта решимость быстро разбилась о жесткое сопротивление волчьей гвардии. Волна бунта была остановлена и отброшена назад отливом. И теперь надо было признать, что время упущено безвозвратно. Их мятеж обречен. Сколько они еще продержатся? День, два, неделю, это уже не играло роли. Как говорят картежники: сударь, ваша карта бита. И это нельзя было отрицать.

Вот народ и лютует. Вчера они поставили к стенке всех тех полицейских, кому сохранили жизнь. Просто так, от бессилия, от невозможности переломить сложившуюся ситуацию. И это было понятно. Основной контингент мятежников составляло нортейнское отребье, нищета, бездельники, голь, срань, рвань перекатная. Они хотели на ровном месте, без труда и пота возвыситься, взять все и поделить. А теперь, когда ничего не вышло, ищут виноватого. Сколько им потребуется времени, чтобы додуматься до того, что виновник всех их бед сидит на втором этаже?

Рудольф налил второй стакан виски, сделал маленький глоточек и подошел к окну. Осторожно, так чтобы не сильно засветиться, выглянул наружу. Улица выглядела так, словно пережила конец света. Перевернутые и покореженные автомобили, разбитые витрины, поваленные столбы электропередач и дорожных указателей, пустые мертвые окна домов, в которых если и остались жители, то они спрятались так сильно, что и с тепловизорами не найдешь. Глядя на эту картину, трудно было представить, что еще несколько дней назад это был цветущий благоустроенный район, где слышался детский смех, где люди были приветливы и улыбчивы, где были всем довольны.

Рудольф отпил виски, причмокнул губами и шумно вздохнул. Если бы он не родился в султанате Исхиракль и не служил бы ему верой и правдой, если бы он не выбрал бы себе профессию разведчика-диверсанта, то мог бы признать тот факт, что нет места лучше для жизни простых людей, чем Нортейнское княжество. Но он изначально был на другой стороне игрового поля и должен был приложить все силы для того, чтобы выиграть эту партию. Но сейчас для того чтобы остаться в игре, надо вовремя отступить. И пора было делать ноги, пока за его персону не взялись либо бывшие соратники, либо волчьи гвардейцы, которые рано или поздно окажутся здесь.

С первого этажа раздалась ругань и крики. Складывалось впечатление, что пиратская команда собралась для дележа добычи, но никак не могут договориться, кому какая доля причитается.

Рудольф оторвался от окна, залпом допил виски и разбил стакан об стену. Все равно в этом шуме никто ничего не заметит. Початую бутылку виски он заткнул пробкой и засунул в другой карман куртки. Попутно проверил ствол. Так, на всякий случай. Не то чтобы он сомневался в том, куда его положил, но когда Рудольф нервничал, он по нескольку раз проверял карманы, все ли на месте.

Подхватив сумку с пола, он забросил ее на плечо, вытащил кинжал из ножен, висящих у пояса, и направился на выход. Осторожно, так чтобы не привлечь ненужного внимания, он отворил дверь и выглянул в коридор. Здесь на этаже в кабинете, сразу возле лестницы поселился один из бойцов-повстанцев, высокий мускулистый мужик, говорили, что из бывших грузчиков. Он любил заложить за воротник, поэтому никаких проблем Рудольфу не доставлял, хотя поставлен был на этаже, чтобы негласно приглядывать за бывшим легавым.

Осмотрев коридор и оставшись удовлетворенным осмотром, Рудольф вышел из кабинета, осторожно прикрыл за собой дверь и двинулся в сторону лестницы. Ему предстояло пройти коридором, миновать парадную лестницу, спускаться по ней опасно. Слишком людно на первом этаже. Но полицейский участок можно было покинуть и другим путем. Черная лестница вела во двор, откуда можно было выбраться на соседнюю улицу. Потом несколько кварталов по руинам, и он на свободе. Если вдуматься, работка плевая, это если в мирное время, а по нынешней ситуации кто его знает, сколько это займет у него времени. Самое главное – это миновать эти несколько кварталов, потом он окажется в относительной безопасности. Знает он одну норку, которая приведет его прямиком на территорию, оставшуюся верной князю Волку. А оттуда он сможет выбраться за пределы города, а там ближайшим транспортом до Клемана.

Все казалось так просто. Пока он крался по коридору, он тасовал в голове варианты. Может поэтому и не заметил сразу, как за его спиной открылась бесшумно дверь, и в коридоре показалось новое действующее лицо.

Рудольф миновал главную лестницу, когда услышал позади тихое покашливание, словно кто-то пытался его деликатно о чем-то предупредить. Он резко обернулся, одновременно с этим роняя сумку на пол, в случае нападения она будет ему только мешать, и ныряя резко в сторону. Но нападения не последовало.

Он увидел высокого человека в черных кожаных штанах, рубахе и куртке. Его простое крестьянское лицо было растянуто в улыбке. Как он здесь оказался, одному Творцу ведомо. Он был определенно чужаком, в их отряд не входил, тогда как, гниц его раздери, он здесь оказался? Не мог же он незамеченным прокрасться сквозь толпу мятежников. Или это он всех внизу покрошил, догадался Рудольф. Но как он мог уложить десяток сильных, хорошо вооруженных мужиков и выглядеть настолько довольным и полным сил? Он даже не запачкал одежду.

Незнакомец поднял руку, затянутую в кожаную перчатку, и приложил указательный палец ко рту, призывая к молчанию.

Догадка осенила Рудольфа. Похоже, этот незнакомец был из Тихого братства. Он слышал о нем. Гильдия наемных убийц, которая с приходом к власти князя Волка прекратила свое существование. Но откуда он здесь взялся?

Это была последняя мысль, родившаяся в голове Рудольфа. В следующую секунду он умер, так и не узнав, кто и как его убил.

Похоже, они застряли, и основательно. И надо же было так вляпаться, а еще несколько часов назад казалось, что эта вылазка удачная мысль.

Крис Бруннер, бывший владелец бакалейной лавочки, сплюнул вязкую горячую слюну на мостовую и сел, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Он внимательно оглядел своих бойцов, расположившихся на привале возле разбитого кафе с яркой вывеской «Три толстяка». Мало их осталось. Совсем мало. Когда выходили из штаба Южного округа, контролирующего южные окраины Вышеграда, их было двенадцать человек, а сейчас осталось всего четверо. Отличные бойцы. Крису довелось проверить их в уличных боях, и результатом он остался доволен. Настоящие головорезы, не имеющие никаких моральных и нравственных рамок. Они брались за любую работу, и Крис подозревал, что эти ребята оказались в стане мятежников не просто так. Скорее всего, они были из наемников, но никто из них не признавался в этом.

Мятежи или революции, в сущности это одно и то же, бывают праведными или неправедными. Праведный бунт, это когда горстка людей живет в роскоши, а все остальное население страны голодает, и тогда угнетаемый народ поднимается на бой со своими угнетателями. Крис знал несколько исторических примеров подобного явления. Хотя чаще всего это была спекуляция на тему мести угнетенных. Другой вид мятежа, неправедный, это когда горстка людей, отстраненных от властной кормушки, во что бы то ни стало мечтает припасть к ней и готова ради этого пойти на любые жертвы. Всегда найдутся такие люди, которые ради лишнего куска хлеба или звонкой монеты поддержат любую кровавую резню. Чаще всего в мире встречается именно этот путь развития. И вышеградский бунт не был исключением.

– И зачем мы сюда поперлись? Какого глота мы здесь забыли? – заскулил молодой боец, безу-сый еще.

В отряде его звали Щенок. Несмотря на столь пренебрежительное прозвище, парень пользовался уважением среди остальных. Опытный боец, только вот любил время от времени поныть в свое удовольствие. В этом ему не откажешь. Никто на его нытье внимания не обращал. Привыкли уже.

Крис Бруннер сплюнул накопившуюся слюну под ноги и уныло посмотрел на простиравшуюся перед ним улицу. Им предстояло пройти еще несколько кварталов. Только зачем все это. Еще день назад, когда начиналось их путешествие, все казалось предельно простым и ясным. Они должны были добраться по окраинам в штаб Северного округа для координации совместного наступления на княжеский замок.

Вставший во главе восстания Казимир Добрынский не находил себе места из-за того, что их бунт увяз на окраинах, по сути провалился в самом начале. Им не хватило сил, чтобы взять под контроль город, штурмом захватить Волчий замок и его владельца. В случае успеха этого плана поддерживавшие Добрынского государства организовали бы силовую поддержку на территории Волчьего княжества, что позволило бы в скором времени уничтожить всех сторонников князя Волка и установить свой собственный миропорядок. Но план провалился с треском. Сопротивление Волчьих гвардейцев, полиции и сил регулярной армии, спешно введенной в город, отбросили бунтовщиков на окраины города, где они оказались плотно заперты, словно угодили в болото, и трясина медленно поглощала их. В результате успешных действий волчьей армии бунтовщики оказались расколоты на две части и отрезаны друг от друга. Добрынский понимал, что это начало конца, но пытался найти выход из сложного положения, грозившего обернуться катастрофой.

Нервное, граничившее с безумием состояние вождя революции передавалось его соратникам и простым бойцам. Если так и дальше будет продолжаться, то скоро солдаты бунта поднимут оружие против своего вождя. Понимая всю тяжесть ситуации, Добрынский принял решение о начале нового акта пьесы, требовалось срочно объединить расколотую армию бунтовщиков и начать наступление. Либо сейчас, либо никогда.

В штабе Северного округа царила гнетущая обстановка, поэтому когда встал вопрос, кто возглавит разведывательный отряд, идущий на юг, Крис Бруннер вызвался сам. Все лучше, чем сидеть сиднем на одном месте и ждать, когда свои собственные соратники решат тебя вздернуть на первом попавшемся фонарном столбе, обвинив во всех тяжких грехах. А на улице даже воздух другой, насыщенный жизнью и свободой. Если закрыть глаза и не видеть раскуроченные улицы, разбитые витрины магазинов и кафе, дырки в стенах от пуль, то можно вообразить, что всего этого кошмара не было, все остается по-прежнему, как до восстания, будь оно неладно.

Крис задавался вопросом: зачем он ввязался в эту авантюру, сразу же было понятно, что ничего хорошего из нее не выйдет. У него была тихая мирная жизнь, упорядоченная, наполненная уютом и простым счастьем. Он и не догадывался, что способен на такое чувство. Если бы его спросили охарактеризовать одним словом его жизнь, то он не задумываясь сказал бы: «гармония». Но несмотря на это, когда барон Добрынский поманил его за собой, он не задумываясь вспомнил о долге перед своей родиной и примкнул к восстанию Казимира, пообещав ему в случае успеха полную финансовую и силовую поддержку со стороны королевства Пармиджа, которому вот уже сколько лет служил верой и правдой. Он сам разрушил то, что долго, годами создавал своими руками. И теперь, сидя перед костром посреди разрушенной улицы, Крис смотрел на окружающий его хаос, на горстку наемников, которые следовали за ним, и думал: зачем ему все это? Какой в этом есть смысл? Стоило ли это того, чтобы разрушить ту счастливую гармоничную жизнь, к которой он теперь вряд ли сможет вернуться?

– Слышь, Щенок, ты бы скулеж закончил? И без тебя тошно. Зырь, вон там за углом какой-то магаз приличный, сгоняй на разведку, может там чего вкусного осталось, а то в животе урчит, как хочется сладкого, – скрипучий голос Двыря вывел Криса из задумчивого оцепенения.

Двырь был типом очень неприятным, и если бы у Криса был выбор, он не стал бы с ним связываться. Его голос скрипел, словно несмазанные петли на сильном ветру, и резал по нервам. К тому же Двырь всегда держался в стороне от всех остальных, выказывая презрение к окружающему миру и к людям. У него не было друзей, зато врагов было хоть отбавляй. Крис не удивился бы, если бы узнал, что Двыря отправили вместе с ним, чтобы избежать поножовщины в Северном лагере. Желающих понаделать дырок в шкуре Двыря было хоть отбавляй.

– А почему я должен куда-то идти? Тебе надо сахарку, вот сам и сгоняешь. Ничего, не развалишься, – возмутился Щенок.

– А потому, что среди нас ты самый бесполезный. От половой тряпки пользы больше, чем от тебя. Только и способен, что скулить да ныть. Так что не зли дедушку, сбегай за сладким, – с угрозой в голосе произнес Двырь.

– Слушай, осади. Ты это… завязывай со своими шуточками. Если тебе так что-то хочется, то сам и сделай. Кончай парня доставать, – заступился за Щенка Гробовщик.

В команде наемников он был самым старшим и авторитетным бойцом. Ребята признали за ним негласное лидерство и слушались во всем. Если надо, чтобы парни полезли в огонь или попробовали выпить море, то стоило Гробовщику просто попросить об этом, как они незамедлительно отправились бы выполнять. Если бы Гробовщика с ними не было, то Крису вряд ли удалось бы справляться с отрядом. Парни не стали бы слушать его, для них он был чужаком, которого непонятно почему назначили командиром. Только Гробовщик мог держать их в руках.

– Когда я захочу спросить у тебя совета, что мне делать, я обязательно так и сделаю. А пока заткнись, я не с тобой разговариваю, – неожиданно для всех выпалил в лицо Гробовщику Двырь.

Это походило на бунт. Интересный парадокс – бунт среди бунтовщиков.

Крис напрягся. Ничего хорошего это выступление не предвещало. Он положил руку на автомат, чтобы в случае чего успеть схватить его.

– Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? – тихо произнес Гробовщик.

Он даже не смотрел в сторону Двыря.

– А что ты мне сделаешь? – выпалил Двырь, а в следующую секунду он уже валился на бок, зажимая простреленную руку.

Он не скулил, не выл. Он скрипел зубами, хрипел от боли и с ненавистью смотрел на Гробовщика, который небрежно держал в правой руке пистолет, а его дуло смотрело Двырю в лоб.

– Советую думать, прежде чем говорить. Рот это не сортир, чтобы его забивать всяким дерьмом. Если еще раз тявкнешь что-нибудь подобное, то в твоей дурной башке появится на одну дырку больше. Не думаю, что это пойдет тебе на пользу.

Гробовщик убрал пистолет в кобуру, протяжно зевнул и посмотрел на Щенка.

– А ты правда сгоняй в магазин, вдруг там что-то осталось. Принеси тогда нам пожрать. Не хрен без дела прохлаждаться.

Щенок не был готов к такому повороту событий. В его глазах полыхнул пожар гнева, но ему удалось быстро взять себя в руки. Противиться слову Гробовщика он не осмелился.

Щенок поднялся, поднял автомат, повесил на плечо, поправил амуницию и вышагнул за пределы их стоянки.

Никто не успел понять, что произошло. Никто даже не заметил, как это случилось. Но в следующую секунду Щенок вздрогнул и сделал несколько шагов назад. Он словно что-то забыл и захотел вернуться, но делал это как-то нелепо и неуверенно. Щенок словно был пьяным, но это было невозможно.

Гробовщик нахмурился. Двырь улыбнулся во весь щербатый рот. Но вскоре ему было уже не до веселья.

Щенок развернулся, и они увидели, как его живот раскрылся, словно жадная пасть голодного пса и наружу вывалились горячие, пышущие жаром внутренности. В глазах парня застыло недоумение и неверие. С ним не могло это произойти. С кем угодно, но только не с ним. Щенок сделал еще несколько неуверенных шагов и повалился лицом в костер. Пламя жадно обхватило его, в мгновение слизнуло волосы и по вороту куртки забралось на одежду.

Они ничем не могли помочь ему. Щенок был уже мертв.

Бойцы вскочили на ноги, схватив автоматы. Крис тоже оказался на ногах, автомат в его руках шарил по сторонам в поисках врага, только никого вокруг не было. Такое впечатление, что Щенок сам себе живот вспорол. Поблизости кроме них не видно было ни одной живой души.

«Чертовщина какая-то», – подумал Крис Бруннер и сплюнул себе под ноги.

Слюна показалась ему очень горькой. То ли от нервов, то ли от приближающегося приступа изжоги.

Гробовщик и Двырь озирались по сторонам. У первого был настороженный взгляд опытного охотника, у второго затравленной дичи, которая ищет прореху в красных флажках.

Все произошло у него на глазах, но только и в этот раз Крис ничего не увидел. Вернее, его зрение не успело зафиксировать происходящее. Словно в ткани реальности вырезали несколько кадров. Вот наемники стоят, готовые к бою, вот Двырь поворачивает голову на шум где-то за пределами костра, несколько кадров вырезано большими монтажными ножницами, и вот голова Двыря с большими, выпученными от удивления и боли глазами отваливается от туловища и падает ему под ноги. Из перерубленной шеи вверх бьет фонтан крови, тело дергается в конвульсиях и падает на мертвого Щенка.

Крис почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились. Тело словно пощипывало от электрических разрядов. И он очень сильно боялся. Никогда в своей жизни он не испытывал такого страха.

Любого врага можно победить. Если ты умнее, проворнее, удачливее. Но как победить врага, которого ты даже не видишь. Они воюют с невидимкой. Этого быть не могло, но случилось.

Крис посмотрел на Гробовщика и увидел в его глазах смирение. Он знал, что смерти ему не избежать. С невидимым убийцей ему не справиться. И он принимал свою гибель с гордо поднятой головой, которая вскоре покинула его тело, упала и застыла рядом с головой Двыря.

Крис попятился назад. Он внезапно осознал, что его ждет вскоре, и вся его храбрость, мужественность куда-то исчезли, растаяли. Он много раз смотрел в глаза смерти, но никогда еще смерть не заглядывала так глубоко ему в глаза.

Он зацепился за что-то, оступился, попытался устоять на ногах, но все же плюхнулся на зад-ницу и почувствовал как что-то быстрое и очень острое пролетело у него над головой. Не оставалось сомнения, что если бы не это падение, то он расстался бы со своей головой, как до этого Двырь и Гробовщик.

Крис облегченно выдохнул. Смерть промахнулась. Короткое облегчение. Но в ту же секунду он почувствовал сильную боль в груди, выронил автомат и схватился руками за грудь, ладони пронзила режущая боль, и он увидел, как пальцы отваливаются от ладоней, а рубашка напитывается кровью, хлещущей из дырки в груди.

Кажется, это всё. Больше ничего не будет. Он достиг своего предела, за которым будет только пустота. И зачем он ввязался во все это?

Крис чувствовал, как жизнь уходит из его тела. Боли больше не было, только сильная слабость. Он завалился на бок, попытался подняться, но сил не было. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Он видел горящее тело Щенка и две оскаленные отрубленные головы наемников рядом. Вот воздух на границе их лагеря задрожал и из пустоты вышагнула фигура в черном обтягивающем костюме. Несомненно, это был человек, а не порождение ада. В руках он держал обнаженный меч, с лезвия которого стекала кровь.

Человек обернулся, и Крис увидел его лицо, усталое лицо профессионала, выполнившего свою работу. Это было последнее, что увидел Крис Бруннер в своей жизни.

– Я знал, что за мной придешь именно ты, – сказал Казимир Добрынский.

Он сидел за большим рабочим столом, заваленным картами и бумагами, держал в правой руке пистолет, дуло которого смотрело на фигуру в черном обтягивающем костюме. Человек в черном сжимал в руках меч. Чувствовалось, что он напряжен и готов сорваться в атаку.

– И как только у тебя получилось обойти всю охрану? Столько народу в здании, все-таки штаб Северного округа, и ты прошел сквозь всех незамеченным. Может, раскроешь секрет, Лодий. Снимай маску. Я знаю, что это ты.

Человек в черном стянул левой рукой с лица черную маску и бросил ее на пол. Казимир Добрынский не ошибся, перед ним стоял Лодий, один из близких соратников князя Волка.

– Не стой на пороге. Зачем такая напряженность. Проходи, садись. Нам есть о чем поговорить, прежде чем ты попытаешься исполнить то, зачем ты пришел.

Лодий хмуро окинул взглядом комнату, нашел свободный от бумаг и мусора стул и направился к нему. Меч он поставил рядом с собой, приставив к стене, но так чтобы его удобно было схватить в случае опасности.

– Может, по коньячку. Согласись, хреново умирать на трезвую голову. А ведь именно этот вопрос у нас стоит на повестке дня.

Лодий хмуро качнул головой, отказываясь, но Казимир был настроен решительно.

– Не отказывайся. Что будет такому профессионалу от пары рюмок коньяка. А коньяк у меня хорош. Лучший бордосский. Последняя бутылка. Нельзя отказывать в последнем желании обреченному на смерть. Кажется, таков обычай.

Казимир положил пистолет на стол, поднялся из-за стола и подошел к книжному шкафу, внутри которого оказался спрятан бар. Он извлек на свет початую пузатую бутылку и два коньячных бокала. Вернувшись к столу, он наполнил бокалы коньяком и поднес один из них Лодию, приблизившись к своему убийце на расстояние вытянутой руки.

Лодий видел, что Казимир его не боится, но в то же время он не чувствовал опасности для себя. Неужели мятежный барон смирился со своей участью и решил сам отдаться в руки правосудия. В такой поворот событий слабо верилось.

Лодий взял бокал с коньяком и проводил взглядом Казимира, который вернулся к рабочему столу и сел в кресло.

– Я думал, Волк пришлет парламентера с условиями капитуляции. Неужели этот вариант даже не рассматривается? – бросил быстрый взгляд на Лодия Казимир.

Лодий не ответил. И это молчание было куда красноречивее пылкой речи.

– Значит, это единственный выход, и других вариантов не предусмотрено. Жаль. Очень жаль, – сказал Казимир сам себе, покачал в бокале коньяк и выпил его одним глотком.

Он тут же налил себе еще коньяка и взглянул на Лодия.

– Хочешь знать, почему я пошел на это? Почему поднял за собой людей? – спросил внезапно Казимир, пристально посмотрев на Лодия.

Неожиданно для самого себя Лодий ответил.

– Не особо.

Это были первые слова, которые произнес Лодий с тех пор, как переступил порог кабинета барона. Даже тогда, когда они встречались в Волчьем замке или по служебным делам, из Лодия сложно было вытянуть лишнее слово. Не прибегать же ради это к раскаленным щипцам.

– А я все же скажу. Можешь считать это моей исповедью. Осужденному, кажется, она положена по статусу. Да и мне самому надо понять, как я оказался во всем этом дерьме. К тому же увяз по самые уши.

Казимир отхлебнул коньяк так небрежно, словно в бокале у него была простая водопровод-ная вода.

– Возглавлять департамент иностранных дел. Не последнее лицо в стране, и отказаться от всего ради какого-то заговора. Зачем мне это все? Я вот последнее время постоянно задаю себе этот вопрос. И ты знаешь, пока не могу найти ответ. Я должен был это сделать. Многим кажется, что Волк принес в наш мир порядок, создал сильное государство. Нортейн – в переводе со старовестлавтского, кажется, Непобедимый. Но я помню, как нам жилось до появления этого выскочки. Были магики, но они не лезли в наши дела. Было тихо и спокойно. Каждый занимался своим делом. У каждого была своя земля, за которую он отвечал. Теперь же у нас больше нет земли. По крайней мере в нужном количестве, мы вынуждены подчиняться Волку, а над нами нависла угроза вторжения ихоров, от которых можно откупиться. Пожалуй, вот как-то так, в таком разрезе…

Лодий криво усмехнулся.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? – спросил он.

Казимир резко вскинулся.

– Я ничего от тебя не хочу. Разве только, чтобы ты провалился сквозь землю вместе со своим хозяином, цепной пес!

– Может, я и цепной пес. Но только я тоже помню, как было раньше. Горстка бессовестных, раздутых от собственной важности аристократов, ничего не умеющих, ни на что не способных, жила за счет своих рабов, которые с утра до вечера вкалывали на них. Были магики, которые подгребли под себя все технологии и держали свое стадо в грязи и серости. И были ихоры, самые главные рабовладельцы, которые владели в том числе и теми аристократами, которые считали себя пупами земли. И если завтра ихорам потребовалось бы, чтобы наша планета, наша Земля прекратила свое существование, они не задумываясь бы уничтожили ее. Вот и весь расклад. А все остальное от лукавого.

Лодий выпил коньяк и поставил рюмку на пол.

– И что? Теперь ты думаешь, ихоры пощадят нас? – спросил со злой усмешкой Казимир, наполняя новую рюмку.

– А нам не требуется пощада. Нам требуется, чтобы нас оставили в покое. И мы этого добьемся, – спокойно ответил Лодий.

Казимир рассмеялся. И смех его был смехом безумца.

– В покое. Чудесно. Это вы замечательно придумали. Когда придут ихоры, они камня на камне в наших городах не оставят. Я видел их силу, видел их мощь. Нам не справиться с ними.

– Ты разговаривал с ихорами? – спросил Лодий.

Казимир ничего не ответил, но его молчание говорило за себя.

– Значит, этот мятеж хорошо спланированная акция ихоров, – догадался Лодий. – Что ж, твои наниматели несколько просчитались, когда поставили на тебя.

Лодий поднялся из кресла, задел ногой коньячный бокал, и он откатился в сторону. Он положил ладонь на рукоять меча и сделал шаг вперед. Можно было не сомневаться в его намерениях. Время разговоров закончилось. Приговор должен быть приведен в исполнение.

– Подожди. Дай еще минутку, – попросил Казимир.

Он наполнил до краев бокал коньяком, тяжело вздохнул и попросил:

– Можно еще один вопрос?

– Говори, – позволил Лодий.

– Я знал, что ты придешь. Мне доложили о смерти шпионов. Кто-то перебил отряд, отправленный в Южный штаб. Их убили люди в черном. Я задумался. Работа очень тихая, гладкая и незаметная. Очень похожая на Тихое братство. Но ведь Тихое братство, гильдию наемных убийц распустили, когда к власти пришел князь Волк. Или это только для отвода глаз? А по-настоящему…

– По-настоящему Гильдия теперь служит Волчьей короне, – ответил Лодий.

– Я так и думал, – сказал Казимир и залпом выпил коньяк.

Неужели он решил сдаться без боя, подумал Лодий. Очень уж на него это не похоже. Слишком как-то все просто получается. Тут явно что-то не так.

Лодий привык доверять своему чутью. Оно не раз спасало его из разных заварушек, когда казалось, спасения нет. Вот и сейчас он начал двигаться раньше, чем в его сторону понеслись пули.

Казалось, стены сделаны из сыра с дырками, и в каждую дырку вставлено по стволу. Лодий оказался между двух огней. Со всех сторон его поджидала смерть. Казимир и правда ждал его и успел основательно подготовиться. Только одного он все же не рассчитал: особую выучку адептов Тихого братства. А даже среди самых лучших бойцов Тихих Лодий занимал особое положение.

Когда пули застучали о стены, разнося по ходу мебель в щепки, Лодий бросился вперед, убыстряясь на ходу. Пули были для него слишком медленные, словно засыпающие по зиме пчелы. Казимир не ожидал такого. Его глаза расширились от удивления. Он уже считал, что с угрозой покончено, но как бы не так. Он потянулся за пистолетом, но не успел. Лодий взлетел на письменный стол, спихнув на пол початую бутылку с коньяком. Бутылка была без пробки, и коньяк расплескался по дорогому ковру, наполнил комнату особым приятным ароматом. Лодий взмахнул мечом. Казимир еще тянулся за пистолетом, а его голова уже отлетала в сторону, расплескивая горячую кровь по стенам.

Огонь последовал за убийцей. Задержаться на одном месте, значит, погибнуть. Кто, как не Лодий, понимал это. Он спрыгнул со стола за спину Казимира, опустился на корточки и осмотрелся в поисках выхода. Похоже, он угодил в ловушку. Можно попробовать уйти тем же путем, что он пришел, только это будет проблематично. Придется схлестнуться в открытой схватке с мятежниками, мимо которых он раньше прошел незамеченным. Или попробовать уйти другим путем. Лодий посмотрел на закрытое ставнями окно.

Время на раздумья не было. Он прыгнул к окну. Пули защелкали по его следам, большая часть из них угодила в мертвое тело Казимира Добрынского. Лодий рванул ставни на себя, ударил плечом в окно и в потоке стеклянного дождя вывалился на улицу.

Падать высоко. Вождь мятежников расположился на третьем этаже. Но Лодия этим было не испугать.

Он приземлился неудачно. Что-то хрустнуло в ноге, пришла боль, но тут же погасла. Внедренные в организм крохотные частицы бога, так называли их Тихие, тут же приступили к лечению. Лодий перекатился через голову, вскочил на ноги и бросился бегом по улице, подальше от места преступления.

По нему открыли огонь из штаба Северного округа, но пули не могли угнаться за беглецом. Его пытались остановить трое случайно попавшихся у него на пути бойцов, но они остались лежать с разрубленными головами.

Лодий бежал, размывшись по ткани реальности в цветовое пятно. Теперь его было не остановить и не угнаться за ним. Он мчался быстрее ветра.

Надо было немедленно убраться подальше от штаба северных. А там он сможет сбавить темп, затеряться среди городских развалин и передох-нуть.

Ему предстояло выбираться с мятежных земель. Мятежники будут его искать. Хотя Лодий в этом сомневался. Теперь, когда они остались без руководства, у них хватит проблем помимо поисков убийцы вождя революции, которого, впрочем, не очень-то и любили. Лодий предполагал, что скоро в стане мятежников начнется свара за власть, которая закончится неизбежным крахом всего мятежа. Волчьи гвардейцы, которые должны через два дня начать штурм окраин, смогут навести здесь порядок.

Но это будет через два дня, а пока Лодий бежал со всех ног, и даже смерть не могла угнаться за ним.

Серега первым узнал о смерти главарей мятежников. Об этом ему лично доложил Лодий, прибывший с оккупированной территории Вышеграда. Выслушав доклад, Серега отпустил друга, наказав хорошенько выспаться и отдохнуть. Видно было, что вылазка в земли врага далась ему нелегко. К тому же он был ранен, но раны уже затягивались и не представляли угрозы жизни. Лодий не стал спорить с князем, поклонился и отбыл в свои апартаменты, предоставленные ему в Волчьем замке.

Теперь о мятеже можно было забыть. Оставшись без вождей, кипучая пена революции очень быстро осядет. Некому будет вести отряды на баррикады, руководить сопротивлением. Волчьи гвардейцы очень быстро наведут порядок в захваченных районах города и вернут их под контроль княжеской короны. Можно было вздохнуть спокойно хотя бы какое-то время.

Серега рассчитывал, что ему и правда удастся немного отдохнуть, прийти в себя после того нервного напряжения, в котором он жил последние несколько месяцев. Он с тоской вспоминал те времена, когда отвечал только за себя, и самой главной проблемой для него было найти пропитание на день грядущий. Было и такое в его многострадальной биографии.

Было уже далеко за полночь, когда Серега оторвался от экрана личного терминала, закрыл последний изучаемый документ, который оставил после прочтения весьма горький осадок. Это была экономическая сводка за последнюю неделю, в ней отражались негативные тенденции, связанные с мятежом внутри Нортейнского княжества. Этот мятеж не только унес множество жизней ни в чем не повинных людей, оставил после себя не одну дюжину новых седых волос на голове Сереги и его близких соратников, но также нанес ощутимый удар по образу сильного, стабильного государства. Этот образ долгие годы ковался за счет кропотливой упорной работы всей страны и оказался под ударом в результате бездумных и бездушных действий горстки зарвавшихся ублюдков и шпионов. Вот что больше всего было обидно.

Серега потер усталые глаза, которые внезапно зачесались. Ведь знал же, что нельзя даже трогать их. Чем больше чешешь, тем больше еще хочется. И теперь зуд, казалось, пробрался под кожу и стал изъедать его изнутри. Глаза сильно устали. Это все от усталости. Сейчас бы несколько часов поспать. Да так, чтобы никто его не трогал, чтобы ни одна живая душа даже не думала о его существовании. Может, тогда ему удастся зарядить свою жизненную батарейку хотя бы вполсилы. Серега плеснул на руку чистой холодной воды и промочил глаза, сначала один здоровый, затем второй больной. Постепенно зуд растаял, словно его унесла с собой стекшая на пол вода.

Он налил в чистый бокал красного сухого вина и заткнул бутылку пробкой. Идти к себе не хотелось. Айра уже спит, а если и не спит, то сил даже на разговоры не было. Есть вариант залечь в берлоге, так он часто про себя называл свой кабинет, и попытаться раздавить пару часиков на подушке. Оставалось молиться, чтобы его никто в эти часы не потревожил.

Серега отпил несколько глотков и поставил бокал с недопитым вином на стол. Пить совсем не хотелось. Сил не было даже на это. Он поднялся из-за рабочего стола и направился к диванчику. Из шкафа извлек дежурную подушку и одеяло и небрежно постелил себе. Он сел, стянул с себя сапоги, потянулся, сладко зевая, и забрался под одеяло.

Мелькнула мысль, что хорошо было бы отключить терминал. Но он не успел ее ухватить и развить, как провалился в глубокий сон. В сон без сновидений, в бездонный черный омут, который все глубже и глубже засасывал его в себя, опускал все ниже и ниже. Казалось, что падать уже некуда, но это все обман.

Ему удалось урвать чуть больше двух часов сна, как работа вновь позвала его к себе. Раздался тревожный зуммер вызова на терминале, настойчивый и наглый. Он пробился сквозь толщу сна и вырвал сознание Сереги на поверхность, в реальность. Голова гудела, словно он накануне выпил не одну бутылку вина. Веки налились свинцом, в виски впрыснули яда. Он с трудом сполз с дивана и доковылял до стола, раскрыл рабочую панель терминала и нажал кнопку приема. Тут же на экране появилось тревожное лицо Леха Шустрика.

– Какого черта? – вырвался стон у Одинцова. – Что тебе от меня надо? Ночь на дворе.

– Боюсь, что ничем порадовать тебя не могу. Извини, что разбудил, но беда, она, ты же знаешь, не разбирает, где день, где ночь, – в голосе Шустрика звучала сталь.

– Я буду у тебя через пару минут. Приведи себя в порядок. Приду не один.

– Это не может подождать еще пару часов? – устало спросил Серега, понимая, какой будет ответ.

– Потери за эти пару часов, если не принять верное решение, могут оказаться катастрофическими.

– Кого с собой прихватишь? Лодия не трогай. Пусть отдохнет. Ему несладко пришлось в последнее время.

– Я в курсе его похождений. Сработано мастерски. Все-таки решение оставить Тихое братство на службе Нортейнского княжества оказалось верным. А ты спорил? – с укором в голосе произнес Шустрик и разорвал соединение.

Привести себя в порядок, это, конечно, хорошо сказано. Только вот на это минимум надо пару часов здорового сна, в придачу к тем, что уже вырвал у реальности Серега. Но этих пары часов у него не было. Он с трудом заставил себя подняться и прибраться с дивана, запихнул подушку и одеяло назад в шкаф, подумал о том, что литр крепкого кофе его бы сейчас спас от усталости, да хлеб с ломтем буженины и зеленым луком. При мысли о бутерброде в желудке заурчало.

Он вернулся за стол, нажал кнопку вызова охраны. В кабинет тотчас заглянуло бодрое усатое лицо с большим красным носом. Гвардеец из роты личной охраны князя, Серега его много раз видел и даже знал, как его зовут, но с этими тяжелыми заботами имя почему-то никак не вспоминалось.

– Принеси кофе, пожалуйста, да сваргань что-нибудь пожевать. На кухне, наверное, уже все спят, разбуди кого-нибудь, пусть подсуетятся. Ничего серьезного не надо, так, на один зуб.

– Будет сделано, господин, – бодро отрапортовал гвардеец Красный Нос и скрылся за дверью.

От этой чужой бодрости и свежести Серегу аж затошнило. Он с трудом подавил в себе зависть и уныло зевнул. Накинув камзол на плечи, он не стал застегиваться. Сейчас застегнуться на все пуговицы для него было то же самое, что повесить ярмо раба на шею.

Входная дверь открылась и на пороге показался Лех Шустрик. За его спиной виднелись Крушила и Жар. Все трое серьезные и печальные, словно на похоронах близкого друга, собранные, деловитые. Молча они вошли в кабинет Сергея и расселись по креслам перед княжеским рабочим столом.

– Что стряслось? Судя по вашим кислым физиономиям, у нас грандиозные проблемы, – спросил Серега.

– Это ты в точку смотришь. У нас очень серьезные проблемы, – тихо произнес Лех Шустрик.

Крушила и Жар сидели молча с каменными лицами. Они были похожи на роботов, а не на живых людей. Только сейчас Серега увидел, как они постарели, как события последних дней, недель, месяцев измотали их. Но для жалости не было ни времени, ни места. Все сейчас работали на износ, на пределе своих сил.

– Так излагай. Что тянешь кота за причинное место, – потребовал Сергей.

Лех Шустрик только собрался было доложить о причинах ночного визита, как входная дверь открылась и в кабинет вошел Красный Нос, неся в руках поднос, на котором стояли кувшин с черным кофе, большая кружка и тарелка с бутербродами с копченым мясом.

– Так. Мужики, жрать не предлагаю, самому мало.

Красный Нос поставил поднос на стол, поклонился и молча удалился.

Серега налил себе кофе в кружку и отхлебнул. Горячий, зараза. Он ухватил маленький бутерброд, но в следующее мгновение он совершенно забыл о еде.

– Несколько минут назад в пределы Солнечной системы вторглись два больших крейсера, неопознанных чужих корабля. Их сопровождают множество мелких кораблей. По всей видимости, это ихоры. На границе системы завязался бой с силами Военно-космического флота. Пока удача играет не на нашей стороне.

Серега раздраженно бросил бутерброд на тарелку и залпом выпил кофе, не обращая внимание на то, что напиток обжигает его. Итак, вторжение, к которому они так долго готовились, началось, но только именно сейчас Одинцов чувствовал, что они меньше всего готовы к нему. Нортейнское княжество только что пережило горячку бунта, лихорадка этого явления еще долго будет разъедать общество, раздирая его на части. На внешнеполитической арене имидж Нортейнского княжества изрядно был испорчен, а значит найдутся те государства, которые попытаются сыграть на слабости Нортейна и попробуют договориться с ихорами. А значит, вполне можно ждать удара кинжалом в спину. И к тому же Серега никогда не чувствовал себя таким уставшим, как сейчас.

– Мы должны спустить «Титанов» с поводка. Пора выводить наши большие корабли. Силы Первого и Второго оборонного кольца не смогут удержать ихоров. Так что в скором времени они серьезно продвинутся вглубь нашей территории.

– В таком случае, мы выступаем. Двух гигантов выводите из доков. Пора начинать настоящую войну.

Эти слова Сереге дались с трудом. Последние годы приучили всех к миру, и теперь сложно было представить, что война опять оказалась у них на пороге. Но они знали, что рано или поздно так и будет. Так что нельзя прятать голову в песок, надо встретить врага во всеоружии.

Серега налил себе еще кофе, когда на терминал поступил сигнал тревоги.

– Что это? – удивился Шустрик. – Что там у тебя еще стряслось?

– Пока не знаю.

Крушила и Жар, кажется, проснулись. Они тоже заинтересовались сигналом тревоги. Он обозначал вторжение чужаков на территорию Волчьего замка. И это не предвещало ничего хорошего. В последний раз враги вошли в замок тогда, когда он еще принадлежал князю Боркичу. И врагами теми были ребята из Волчьего отряда под предводительством Сергея Одинцова.

Может быть, они недооценили мятежников. Потеряв своих главарей, они тут же избрали новых и смогли добраться до Волчьего замка. Судя по вытянувшимся и напряженным лицам Шустрика, Крушилы и Жара, они думали о том же.

Серега открыл тревожную панель, его пальцы быстро забегали по клавиатуре, выгружая на рабочий стол окошки видеокамер, показания тревожных датчиков и прочих охранных систем, которыми был оборудован замок.

На одной из камер Серега заметил странную белую фигуру, медленно передвигающуюся по внутренним коридорам первого этажа замка. Ее сопровождали две фигуры, закованные в рыцарские латы. Похоже, это Рыцари Стужи посетили его, а фигура в белом была, по всей видимости, Снежной Королевой.

В последние дни в городе было неспокойно. Скажи кто Никону Варму еще неделю назад, что в Вышеграде будут греметь выстрелы, на улицах будут идти бои, что кто-то осмелится поднять мятеж против князя Волка, он, наверное, бы сперва рассмеялся безумцу в лицо, а потом двинул бы в рожу от всей души, чтобы неповадно было поклеп наводить да гнусные слухи распространять. Но все что казалось таким безумным и невозможным, воплотилось в жизнь. И теперь уже непонятно было, во что верить, во что нет.

Капитан личной стражи князя Волка Никон Варм дежурил в эту ночь в Волчьем замке. И ничто не предвещало никаких проблем. Дежурство в замке самое спокойное времяпрепровождение, куда лучше, чем мятежников по улицам гонять. В замке тихо и спокойно, никогда ничего не происходит. Ну разве что бабы иногда закричат, столкнувшись в темном сыром углу с крысой. Так это жизнь такая, ничего страшного, замок старый, и хоть он уже не раз подвергся ремонту и перестройке, но все равно найдется угол, в котором спрячется крыса, чтобы неожиданно броситься под ноги какой-нибудь миловидной служанке. А больше ничего не происходило. Ходил два дня назад слух среди прислуги, что мятежники приближаются и намерены взять замок штурмом, но Никон прекратил все эти пересуды, самых говорливых приказал арестовать за распространение панических слухов да посадить на пару часов в холодную, чтобы горячие головы поостыли. Помогло. Все перешептывания враз прекратились.

Было где-то часа три ночи, когда Никон Вурм покинул караулку и направился в обход всех постов. Он поднял трех гвардейцев, которые должны были его сопровождать. С ружьями на плечах они вышли из караулки и замаршировали по длинному пустому коридору. Ритмичный шаг раздавался в тишине, словно бой набата.

Первым делом они посетили воротную башню и проверили, все ли спокойно. Мост был поднят, на противоположном берегу защитного рва ровно горел огонь рядом с караулкой. Пламя оранжевое, значит, все в порядке, никаких проблем не видно. Если же пламя приобретет благодаря специальному порошку, брошенному в огонь, ярко-синий цвет и взовьется до небес, значит, враг на подходе. Но за последние пару десятков лет огонь горел всегда один и тот же. Даже тогда, когда Волчий отряд под предводительством князя Волка ворвался в замок и бросился на поиски и ликвидацию князя Боркича, пламя не изменилось. Волчьи солдаты воспользовались тайным ходом, Лабиринтом, они не штурмовали замок снаружи. И когда в коридорах шли бои, поднялись гладиаторы против Боркича, в караулке на противоположном берегу было тихо и спокойно, никто и не знал о том кровавом пиршестве, что происходило в замке.

После воротной башни они проверили замковые стены, посетили Хранилище, гвардейские казармы. На самое сладкое Никон Вурм приберег главное здание замка, где находились личные покои князя и его близкого окружения. Они проверили ворота замка, где дежурили двое гвардейцев. Затем вошли внутрь. Коридоры первого этажа были пусты. Гвардейцы стояли на своих боевых постах, бодрствовали, сторожили территорию. Все было в порядке. Они прошлись по этажам замка, проверили ключевые посты. Удовлетворенный увиденным, Никон Вурм поставил галочку у себя в терминале, вывел отчет о проверке боевых постов, поставил цифровую подпись и отправил его на главный сервер замка, где хранились все отчеты. После этого он приказал возвращаться.

Они уже спускались на первый этаж по парадной лестнице, когда Никон Вурм заметил какое-то движение внизу. Он приказал прибавить шагу. Гвардейцы на постах должны стоять как каменные статуи, за исключением тех моментов, когда им предстоит сдать караул, но до смены караула далеко. Кто может гулять на первом этаже? Прислуге ночью там делать нечего, обитателям замка тоже.

Это насторожило Никона Вурма. Они слетели по ступенькам на первый этаж и столкнулись лицом к лицу со странной процессией. Как они оказались в замке: мост поднят, все дороги закрыты, Лабиринт давно уже не функционирует, вот загадка из загадок. Три фигуры в белоснежных одеждах. Впереди шла ослепительной красоты женщина с распущенными волосами и золотым обручем, который смотрелся как корона. Легкий, изящный, в центре большой красный камень, словно напитанный кровью. Ее сопровождали два рыцаря в белых костюмах с одинаковыми равнодушно-прекрасными лицами, длинные волосы ниспадали на плечи, руки лежали на рукоятях мечей, висящих в ножнах. Телохранители знатной дамы.

Но что эта леди делает в замке в столь поздний час? Мелькнула удивленная мысль в голове Никона Вурма. Он заступил ей дорогу, поднял руку в останавливающем жесте и заявил:

– Кто вы? По какому праву вторглись в замок ночью? У вас есть приглашение?

Глупые слова, и прозвучали глупо. Какое может быть приглашение для этой леди. Она сама себя пригласила и сама пришла. Ей не требовалось никаких дополнительных условностей. Она взглянула на Никона, словно пронзила мечом, от ее взгляда у него все внутри превратилось в лед. Это был взгляд королевы, настоящей Снежной Королевы.

Она подняла руку и направила ее на Никона Вурма, словно предлагала ему ее поцеловать. В следующую секунду Никон почувствовал, как сердце сжалось в груди, стало трудно дышать, с каждой новой попыткой вдоха он лишь судорожно хрипел. Он схватился руками за горло, словно пытался ослабить слишком тугой воротник. Никон почувствовал слабость в ногах, зашатался и упал на пол. Послышался шум падающих тел, трое гвардейцев, сопровождавших его, тоже оказались на полу.

Последнее, что увидел Никон Вурм, прежде чем его покинуло сознание, это проплывшую мимо величественную Снежную Королеву.

– Я пришла не причинить вам вред. Я пришла, чтобы говорить. Я пришла заключить Союз! – звучал громкий пронзительный голос в зале Большого Совета.

Снежная королева стояла в центре зала перед большим столом, за которым всегда заседал Большой Совет, и говорила. Она сама пришла сюда, словно знала, где князь Волк ведет переговоры. Она говорила в пустом зале, но знала, что ее слышат.

Серега откинулся на спинку кресла и посмотрел на соратников. Шустрик выглядел встревоженным, хмурился и шевелил бровями, словно усиленно тасовал в голове варианты развития событий. Крушила и Жар выглядели растерянными, и их можно было понять. Они привыкли иметь дело с врагом, которому можно было пустить кровь, но в случае с Рыцарями Стужи и их повелительницей этот вариант не проходил. Поэтому они не знали, что делать, как поступить.

Снежная королева пришла ради переговоров, по крайней мере она так утверждала. Выхода другого нет, надо послушать ее.

Серега включил громкую связь и произнес:

– Говорит князь Волк. Если хотите поговорить, давайте поговорим. Я спущусь через несколько минут.

Он увидел, как на лице Снежной Королевы появилось удовлетворенное выражение.

– Приведите своего сына, князь, старшего сына. Он должен присутствовать при переговорах, – потребовала она.

Она знает Марка. Зачем он ей потребовался? Серега удивился, но спорить с хозяйкой Стужи не стал. Сейчас не время, да и настанет ли когда-нибудь такое время, когда он сможет диктовать ей свои условия.

– Хорошо. Я приведу сына.

Он разорвал соединение.

– Крушила, сходи за Марком, – попросил Сергей, поднимаясь из-за стола.

Марк очень удивился, когда его разбудили посреди ночи. И еще больше удивления вызвала фигура Крушилы, нависшая над ним. Кошмар курсанта – увидеть ректора Академии посреди ночи, а еще страшнее накануне экзаменов.

– Что-то стряслось? – спросил Марк, зевая и садясь в кровати.

– Одевайся. Тебя отец хочет видеть. И поторопись. На копания времени нет.

– А это не может подождать до утра? – спросил Марк.

Вставать и идти куда-то совсем не хотелось. Со сна голова была туманная, глаза слипались.

Но раз Крушила сказал, что надо, значит надо. Марк выбрался из постели, по-военному быстро оделся, взглянул в зеркало, чтобы убедиться, что он ничего не забыл, не перепутал. Увиденным Марк остался удовлетворен. Хотел было прицепить к поясу меч в ножнах, но передумал. В конце концов, он не на войну собирался, совершить легкую прогулку по замку ночью. Нет места более безопасного на свете, нежели Волчий замок.

– Я готов, – сказал Марк.

Крушила окинул взглядом княжеского сына и остался доволен увиденным.

Они вышли из комнаты. Крушила шел молча, ничего не говорил, но Марк и сам догадался, куда они идут. Похоже, отец ждет его в зале Большого Совета. Что-то случилось, что-то очень нехорошее, Марк чувствовал это. Отец не стал бы его тревожить посреди ночи. Все дела могли подождать до утра. Только война не могла ждать. Похоже, ихоры все-таки добрались до Солнечной системы.

С этими мыслями Марк вошел в зал Большого совета и увидел высокую прекрасную женщину в белом в сопровождении двух белых рыцарей, очень похожих на того странного Серебристого, с которым он столкнулся, когда выбирался из ловушки, устроенной мятежниками. И если это были сородичи Серебристого, то эта женщина Снежная Королева, догадался Марк.

Отец сидел во главе стола, перед которым стояла Снежная Королева. Рядом с ним сидели Лех Шустрик и Жар. Они настороженно смотрели на гостью, словно ждали от нее чего-то.

Снежная Королева взглянула на Марка пристальным оценивающим взглядом, от которого внутри все покрылось инеем.

– Теперь все в сборе. Мы можем начинать разговор, – произнесла она.

У нее был звонкий голос, от которого кровь стыла в жилах.

– К вам приближается угроза гибели. Мы пытались избавить вас от этого, но столкнулись с вашим сопротивлением. Впрочем, нас это не волнует. Вы ничем не можете нам помешать. Если мы захотим, то активируем все Полюса Силы, и Земля перейдет в иную форму существования, физические законы на ней изменятся. Но один из моих верных слуг столкнулся со странным явлением. Он встретился с вашим сыном и увидел иной путь развития событий, который может удовлетворить всех. Ваш сын особенный, он измененный. Ему удалось встретиться с Рыцарем Вероятностей, особой, контролирующей действия разумных в пределах этого сектора космоса. И эта встреча изменила вашего сына. Теперь он несколько больше, чем обычный человек. Он способен воздействовать на ткань реальности. Правда, он не знает, даже не догадывается о своих новых способностях, он не умеет ими управлять. Я предлагаю заключить Союз. Мы поможем подготовить вашего сына, обучить его пользоваться своим новым даром. Возможно, мы сможем подготовить еще нескольких человек, изменить их. Мы очень долго были в изоляции, но политика изоляции не верна. И в этом я убедилась.

– Что значит мой сын изменен? Что это за его новый дар? – спросил встревоженно Сергей.

– Вы называете таких людей магами. Это самое близкое по смыслу слово. Ваш сын Маг.

Марк поднялся на капитанский мостик корабля «Яростный», чувствуя на себе пристальные, испытующие взгляды членов экипажа. Под этими взглядами прежний Марк Один почувствовал бы себя неуютно и постарался бы спрятаться за чужими спинами. Но только не сейчас. Никогда еще Марк не чувствовал себя таким уверенным и спокойным. Хотя, казалось бы, ему есть о чем волноваться. Ему предстояло пройти самое главное испытание, к которому Белые Рыцари готовили его несколько недель.

Несколько недель, наполненных постоянными тренировками ума и тела, изматывающими, казавшимися бесконечными. В первое время эти тренировки больше всего напоминали изощренные пытки. Белые Рыцари, так просили называть себя трое учителей, предоставленных князю Волку Снежной Королевой для обучения его сына, выворачивали его душу наизнанку, препарировали его каждый день, раскладывали на атомы, а затем собирали заново. И с каждым разом он чувствовал, что прежний Марк остался где-то далеко позади, в прошлом, а на свет появился новый Марк Один.

И так каждый раз, каждый день. Постепенно ощущение пытки прошло, и тренировки стали приносить удовольствие. Он чувствовал, как меняется сам и мир вокруг него изменяется. И с каждым новым днем, с каждой новой тренировкой он чувствовал, как в него вливается тоненьким ручейком невиданная прежде сила. Он не знал, как ему стоит к ней относиться. Сперва он пил ее, словно выбравшийся в оазис измученный путник после долгих скитаний по жгучей пустыне. Затем стал более осмотрительным и стал делать запасы. Словно рачительный хозяин он запасал силу, распихивая ее по самым потаенным уголкам своей души. И одновременно с этим учился и учился.

Белые Рыцари показывали ему, как пользоваться силой, как искать ее в окружающем мире и находить, как расходовать ее и преобразовывать ее и при ее помощи окружающий мир. Это было очень увлекательно. И он упивался новыми знаниями.

И вот теперь настало время показать все то, чему он научился за это время. Хотя Марк понимал, что умел он еще очень и очень мало, а знал и того меньше, но он не боялся опозориться в сражении, а ведь ему предстояло участвовать в самом настоящем звездном бою, и играть в нем не последнюю партию, а как бы не выпало первой скрипкой прозвучать. Но он чувствовал поддержку ступавших за его спиной Белых Рыцарей. Его учителя, наставники и ставшие за последние две недели едва ли не самыми близкими людьми на свете, они примут участие в его сражении, станут с ним плечом к плечу и помогут ему, поддержат.

Марк догадывался, что это будет скорее их сражение. Он будет всего лишь знаменем, волчьим стягом, под который встанут ровные ряды солдат его отца. Ему предстояло повести их в битву. Он будет сражаться, применяя свои новые знания, но без поддержки Белых Рыцарей ему не выстоять. Он знал все это, но в то же время его это не пугало. Никогда еще он не чувствовал себя таким уверенным.

Марк встал по центру капитанского мостика и обвел внимательным взглядом экипаж «Яростного» – чужие, но в то же время родные лица, готовые умереть за свою землю, своего князя. В черном камзоле с серебряным шитьем с оскаленной волчьей пастью на груди, высоких сапогах, тяжелом черном плаще, ниспадавшем до пола, и с непокрытой головой, он выглядел как настоящий правитель, и люди вокруг чувствовали это. Они склонили перед ним головы.

Марк обернулся. Лумир Борсен и Марс Ветер стояли позади Белых Рыцарей и внимательно следили за ним. По правилам им не было места на «Яростном». Они были всего лишь пилотами истребителей, младшими офицерами, в грядущем сражении им предстояло занять места в кабинах боевых кораблей. Но Марк потребовал, чтобы друзья остались с ним. И отец уступил. Он подписал приказ о назначении Марса Ветра и Лумира Борсена личными телохранителями Марка Одина, княжеского мага. Такой титул теперь официально носил Марк, хотя знал, что ему еще предстояло его заслужить.

Марк тяжело опустился в кресло, запахнулся в плащ и выжидающе уставился на капитана «Яростного» Невра Делуруа. Высокого, худого, язвительного человека с мелкими чертами лица. Невр Делуруа был родом из свободных городов Мортилья, далеко на юге, судьбой он оказался заброшен в Срединные земли, где оказался при дворе князя Боркича и долгое время верой и правдой служил ему. После его смерти и образования Нортейнского княжества поступил на службу князю Волку и поступил в Военно-Космическую Академию, которую с успехом закончил. После чего сразу же был назначен капитаном сторожевого корабля «Яростный».

Белые Рыцари словно призраки встали по бокам от кресла, в котором сидел Марк. За их спинами встали Марс Ветер и Лумир Борсен.

Марк кивнул, и Невр отвернулся от него. Тут же зазвучали приказы. И через какие-то несколько минут корабль вернулся к прежней жизни, словно и не было появления княжеского мага, о котором так долго судачили вокруг, которого так ждали.

Восемь дней назад на окраине Солнечной системы флот Нортейнского княжества вступил в сражение с армией ихоров. Армия вторжения, так ее именовали в официальных сводках нортейнские средства массовой информации, сильно потеснила флот землян в первые же часы боя. Нортейнцы несли большие потери. Корабли горели как свечки, черные списки, поступавшие с линии фронта, казались бесконечными. Особым приказом за подписью князя Волка в бой были введены три гиганта – «Черный Витязь», «Шершень» и «Стрелобой». Космические крепости выдвинулись к границе Солнечной системы и смогли сдержать натиск ихоров, отбросив их далеко назад. Они выстроили линию обороны, сквозь которую пока не удалось проникнуть ихорам. Но каждый день следовали атака за атакой, ихоры бросали все новые и новые силы на космические крепости, но они пока держались. А к ним на помощь спешили еще два гиганта – «Стержень» и «Неистребимый».

По сравнению с любым из этих двух гигантов «Яростный» выглядел карликом. Но мог передвигаться куда быстрее, чем медлительные космические крепости. До прибытия Марка на борт корабля «Яростный» следовал в свите «Стержня». Теперь же ему предстояло набрать скорость, вырваться далеко вперед и первым прибыть на фронт.

Белые Рыцари уговорили князя Волка поставить эксперимент, который и надлежало выполнить «Яростному». Ему предстояло максимально близко подойти к позициям противника и вступить с ними в бой. Предпринять самоубийственную атаку, обреченную на провал. Но эта атака всего лишь для отвода глаз, главное произойдет в иной реальности, скрытой от взглядов обычных людей. И именно там предстояло показать себя Марку и Белым Рыцарям.

Члены экипажа «Яростного» приступили к выполнению своих обязанностей. Слаженно, деловито, они не показывали своих истинных чувств, но Марк чувствовал их, благодаря своим новым способностям. Они боялись. Они шли на верную гибель. Но страх не туманил им взор. Они готовы были умереть за родину, хотя и надеялись на то, что все-таки случится чудо, и они выживут. Эта призрачная надежда сидела в кресле на капитанском мостике, кутаясь в большой черный плащ с оскаленной волчьей пастью.

Марк закрыл глаза. До начала операции еще было несколько часов, которые ему предстояло провести на капитанском мостике. Он решил попрактиковаться. Сейчас от него толку мало, он ничем не мог помочь экипажу «Яростного».

Ввести себя в состояние Снеговерти, так называли это Белые Рыцари, у него получилось сразу же. Он даже не потратил на это ни минуты лишнего времени. Снеговерть – лесенка к погружению в иной пласт реальности, находящийся за горизонтом восприятия обычных людей. Только особо подготовленный человек, Белые Рыцари называли таких людей Магами, мог воспользоваться Снеговертью и выйти в Пустошь. Здесь зачастую привычный мир принимал особые причудливые формы, и знакомые всем с детства вещи приобретали иное обличье. Да и сам Марк, спускаясь на Пустошь, превращался в другое существо – огромного черного дракона.

Когда он обнаружил это в первый раз, изумлению его не было предела. Он сперва даже испугался, но рядом были Белые Рыцари, в Пустоши имевшие вид больших белых орлов, они успокоили Марка и помогли справиться с испугом.

Вот и сейчас, скользнув по Снеговерти, он спустился на Пустошь, приняв ставший уже привычным облик черного дракона. Тело его трансформировалось, выросло в размерах, обросло броней, появились крылья. Белые Рыцари объясняли ему, что все это происходит всего лишь в его ра-зуме. Неподготовленное сознание, столкнувшись с тем, что выходило за рамки привычного ему мира, пыталось объяснить все знакомыми терминами и образами, поэтому появились и орлы и дракон. Когда Марк сможет пройти дальше по пути познания, все это растворится, и мир покажется ему таким, какой он и есть на самом деле. Но это будет только тогда, когда он будет готов.

Пустошь – огромное звездное пространство, в которое он вылетел драконом. Расправив крылья, Марк заложил крутой вираж вокруг медленно движущегося вперед крохотного корабля, серебристого жука, покрытого наростами и шипами, таким он видел «Яростного». Жук медленно двигался вперед. Марк не хотел плестись вслед за ним. Это было скучно и утомительно. Он сделал еще один вираж вокруг «Яростного» и устремился вперед, туда, где вдалеке кипело сражение между землянами и ихорами.

Марк и сам не заметил, когда возле него появились два больших белых орла. Только что их еще не было и вот они уже парят рядом с ним.

«Куда ты собрался?» – послышался тихий голос.

«Вперед», – ответил он.

И больше не произнес ни слова. И так все было понятно.

Их полет длился не долго. Вскоре они оказались над огромным звездным полем, где друг напротив друга замерли две армии. Только знающий человек мог определить в этих двух находящихся в непрестанном движении клубках энергии армии землян и ихоров. Две грозовые тучи, сверкавшие друг в друга молниями и пучками энергии, тянули друг к другу миллионы тончайших струн, хлестали друг друга ими в намерении уничтожить. Это было завораживающее действие, наполненное красками и первобытной энергией.

Марк чувствовал, что его место там, в самой гуще битвы, там, где сплетаются друг с другом тысячи тысяч судеб живых, где разыгрывалась карта будущего. И он, не задумываясь, рухнул камнем вниз на вражеский клубок, разрывая стремительные и тончайшие струны причинно-следственных связей. И в этот момент Марк почувствовал, что он не один такой, что в стане врага есть фигура, подобная ему. Другой маг. Чужой маг. И он тоже опознал в Марке собрата по судьбе и рванул ему навстречу.

В это время на другом капитанском мостике в просторном кресле очнулся куруз Чжай Кроу, возглавивший Усмирительный поход. Он с трудом вырвался из объятий иного мира, волны первозданных энергий то и дело пробегали через его тело, грозя разорвать его на части. Он с трудом совладал с собой и унял клокотавшие внутри стихии. Чжай Кроу нажал кнопку вызова на подлокотнике кресла. Ждать пришлось недолго. Вскоре на капитанском мостике появились пары Ирвин Дорф, Семир Курин и Лайн Ковылий, командиры армии Усмирения.

– Присаживайтесь, уважаемые. Мне есть, что сказать вам. И новость эта может вам не понравиться, как не нравится она мне, – прокашлявшись, сказал Чжай Кроу.

Пары не дали повода себя упрашивать. Они расселись в кресла напротив него. Они ждали, пока он заговорит, и Чжай Кроу чувствовал их недоверие и презрение. Он был курузом, военной косточкой, в то время как они были ихорами, мыслителями, интеллектуальной элитой нации. Но правда заключалась в том, что время, когда ихоры правили Содружеством Рионики, медленно, но верно подходило к концу.

– Я хочу сообщить вам, что в колонии Радаваст появился Маг.

Пары переглянулись и встревожились.

– Мы заметили, что что-то не так. Но не могли и предположить, что это связано с магическим воздействием на ткань реальности. В разумных мирах магия запрещена. Содружество Рионики утвердило соответствующие протоколы, и мы соблюдаем правило магического невмешательства, несмотря на то что подготавливаем сами магов и имеем несколько боевых магов на каждом корабле флота, – заявил пар Ирвин Дорф.

– Вы уверены, что у них есть маг? – спросил пар Лайн Ковылий.

– В этом нет никаких сомнений. Только что я имел возможность встретиться с их магом. Легкая стычка. Ничего более. Хотя их магу придется еще долго зализывать раны. Он молод, очень молод и неопытен. Он не вошел еще в силу. И, похоже, только, только научился управлять стихиями. То, что он вытворял в Этировом пространстве, скорее напоминало какое-то безумство.

– Почему вы не уничтожили его? – спросил пар Семир Курин. И в голосе его прозвучал металл.

– Я пытался. Но его охраняли. И большую часть моей энергии просто рассеяли в космосе. Так что мальчишка отделался легким испугом. Хотя в ближайшее время он не доставит нам неприятностей.

– Появление мага в колонии Радаваст… Что это меняет в общей картине событий? – спросил пар Семир Курин.

– В сущности ничего. Флот Усмирения сильнее и более технологически совершенен. Радаваст, по сравнению с нами, это как армия средневековых рыцарей против пулеметных расчетов, – сказал Чжай Кроу. – Но все равно нам предстоит война. Тяжелая война. Придется повозиться.

– После сегодняшней магической вылазки врага мы понесли существенные потери. Мы вынуждены отступить, перестроиться и подсчитать потери, – сообщил пар Ирвин Дорф.

– Осмелюсь напомнить вам, благородные пары, что главное – это не выиграть сиюминутное сражение, а победить в войне, – сказал Чжай Кроу. – Как обстоят дела с установкой Межпространственных врат?

– Врата находятся в процессе сборки. Сразу по прибытии в систему мы вплотную приступили к работе над ними. Все идет согласно штатному расписанию, – ответил пар Семир Курин.

– Флот Усмирения на то и флот Усмирения, чтобы основательно пощипать мятежников. Но как только Врата заработают, мы не будем иметь дефицита в живой силе и технике. И тогда Радаваст будет обречен, – сказал Чжай Кроу.

– Если только мятежники вместе со своим магом не надерут нам раньше задницы и не доберутся до Врат, – заметил с сомнением в голосе пар Лайн Ковылий.

– Этому не бывать, – зло заявил Чжай Кроу.

И ни у кого на капитанском мостике не возникло желания поставить его слова под со-мнение.

Чжай Кроу поднялся из кресла.

– Вы свободны, уважаемые пары, – сказал он.

И замер, нахмурился. На его личный терминал пришло сообщение чрезвычайной важности. Он не мог скрывать его от остальных. Чжай Кроу вывел новость на общий экран, так чтобы все могли ее видеть. Изображение транслировалось с окраины Солнечной системы, там где полным ходом шло строительство межпространственных врат. Он не мог поверить в то, что увидел. Этого просто не могло быть. Врата были уничтожены.

– Как это возможно? – прорычал Чжай Кроу.

Его обыграли. Теперь он это видел. Ему подсунули под нос юного Мага, который отвлек его и пока он с ним сражался, основные силы противника беспрепятственно подошли к строящимся Межпространственным вратам и уничтожили их. Как же он был слеп. Как он мог повестись на эту незамысловатую комбинацию.

Чжай Кроу упал в кресло без сил. Он собрался свернуть общий экран, но система отказала ему в доступе. На экране появился человек. Трансляция шла из рабочего кабинета. Чжай Кроу сразу узнал его. Ему не раз доводилось просматривать отчеты аналитиков, в которых фигурировал этот человек. Его звали Сергей Одинцов, князь Волк, главный враг Содружества Рионики.

– Я вижу, вы узнали меня, тогда не будем тратить время. Предлагаю вам сдаться, вы окружены. В случае невыполнения нашего требования, вы будете уничтожены. На все про все я даю вам полчаса. И самое главное мы перехватили управления над вашими кораблями. Время пошло.

Изображение пропало.

И только тогда Чжай Кроу почувствовал, что ему страшно. Он не просто проиграл партию, он провалил всю миссию. Помощи из Содружества ему не ждать. Он остался один, полностью отрезанный от родины. Чжай Кроу попытался связаться с центром аналитики корабля, но система не слушалась его.

Чжай Кроу обернулся к парам, чтобы отдать им приказания. Они должны были сопротивляться. Есть еще полчаса, чтобы вернуть контроль над кораблем. Но в лицо ему смотрело дуло пистолета. В следующую секунду раздался выстрел.

Над Вестлавтом, столицей Нортейнского княжества поднималось яркое красное солнце. Марк Один стоял на балконе Волчьего замка и любовался просыпающимся городом. Городом, которому больше не угрожало инопланетное вторжение, над которым больше не висела угроза уничтожения. Он любовался городом, к спасению которого приложил руку, своим родным городом.

Сегодня утром Марк проснулся засветло. Сон сдуло мгновенно, и как он не крутился, заснуть больше не получалось. Тогда он вызвал слугу, попросил приготовить ему кофе и, облачившись в костюм пилота Военно-космических сил, расположился на балконе. Кофе помогло привести сознание в порядок, прояснило разум, наполнило тело энергией, которой в последнее время ему так не хватало.

От глубокой эмоциональной комы, как прозвали его состояние врачи, он очнулся всего несколько дней назад. Со дня гибели флота вторжения ихоров прошло три с половиной месяца. Все это время он провалялся в постели. Пребывая в сознании, он в то же время мало понимал, где он находится, что происходит вокруг, какой день недели, месяц и год на дворе. Он больше походил на овощ, чем на человека. Врачи трудились над ним, пытаясь вывести из эмоциональной комы, боясь признаться князю Волку, что в этом конкретном случае они бессильны. Белые Рыцари, работавшие с ним, не отходили от его постели вплоть до полного исцеления. Именно им он был обязан своим возвращением. Друзья и родные навещали его, но Марк ничего этого не помнил. Ему об этом рассказали после «воскрешения». Так его исцеление окрестил Лех Шустрик, взявший под контроль весь лечебный процесс.

Марк смутно помнил сражение, в котором участвовал, и сыграл решающую боль. Но он отчетливо помнил дикую боль, после столкновения с чужой субстанцией, помнил, как все его тело объял пожар, как его начало ломать и корежить, как он пытался волевым усилием прекратить муки, пытался исцелить сам себя, но на это не было сил. Он полностью выложился в сражении, и у организма не хватило ресурсов отразить вражескую атаку. Оставалось только – терпеть и ждать. Марк помнил обиду, которая захлестнула его, когда он корчился от боли на капитанском мостике, все остальное было скрыто от него, словно эти три месяца были стерты из его памяти.

Подавив нахлынувшие воспоминания, Марк взял кружку с кофе и отхлебнул. Пора было оставить прошлое и задуматься о будущем, что теперь делать, чем себя занять. Вернуться к прохождению службы? Раньше он мечтал о космосе, о пилотировании кораблей, но теперь в его жизни многое изменилось. Он сам изменился. Он стал магом, что бы это не означало на самом деле. Стоило обратиться к Белым Рыцарям, чтобы они закончили обучение. Он помнил то непередаваемое ощущение, которое он испытал, когда погрузился в «Снеговерть». Но было еще что-то, что он никак не мог забыть. То странно чувство ответственности за людей, за целое княжество, которое он испытал, когда выступил против флота Усмирения. Он должен был все это обдумать, тщательно взвесить и только после этого принять решение.

Марк почувствовал приближение людей издалека. К нему направлялись двое. Он был в этом точно уверен. Довольно быстро он разобрался, кто есть кто. К нему поднимались отец и Лех Шустрик. Марк ни разу не видел отца, с тех пор как очнулся. Друзья, навестившие его сразу после «воскрешения», рассказали, князь Волк днями и ночами не покидает Большой Совет, который усиленно работает над наведением порядка и стабильности в княжестве, решает вопросы по ликвидации последствий мятежа и вторжения флота ихоров, делает короткие перерывы на сон и снова приступает к работе. Но Марк был рад, что отец не пришел к нему сразу. Ему нужно было многое обдумать, но теперь он был готов к разговору.

Марк вызвал слугу, заказа еще кофе и кружки. Когда гости появились на балконе, их уже ждало горячее ароматное кофе.

– Доброе утро, отец. Доброе утро, дядя Лех, – приветствовал их Марк.

Сергей Одинцов выглядел сильно уставшим, осунувшимся, но счастливым. Он крепко обнял Марка, отступил в сторону и окинул внимательным оценивающим взглядом сына.

– Еще несколько месяцев назад он был совсем мальчишка, а теперь смотри. Мужик. Заматерел.

– Время идет. Все развивается. Скоро настанет время, когда бразды правления княжеством Марк возьмет в свои руки, а мы с тобой удалимся на покой. Будем охотиться, рыбачить, попивать пиво по вечерам, да вспоминать былое, – сказал мечтательно Лех Шустрик.

– Да ладно. Вы еще всем покажете, – ответил Марк. – У вас не кровь в жилах, а огонь. На таких, как вы все держится. Я ведь помню уроки истории, еще каких-то двадцать лет ничего этого не было. А потом появились вы и создали Нортейн с нуля. Так что на скорую пенсию можете и не рассчитывать. А я не могу никого из вас заменить, у меня нет для этого знаний. Я многому должен сперва научиться.

– Это ты прав. Это ты хорошо говоришь, – оценил Сергей Одинцов. – Я не мог прийти раньше. Тут такое вертится, что только успевай разгребать. Но теперь, когда ты пришел в себя, и немного отдохнул, я хочу тебе предложить войти в Большой Совет как равноправный участник. Пора тебе начать разбираться в том, как все это работает. Пока ты войдешь в курс дела, пока ты освоишься, пока разберешься в материале, пройдет много времени. Но лучшее учение это бой. Так что пора взяться в этот бой.

– Я готов, отец, – покорно ответил Марк.

Это и впрямь было именно то, что он больше всего хотел сейчас. Он долго бежал от этого, но теперь понимал, что его место здесь, возле отца во главе государства, что он должен принять на себя эту ответственность и научиться ее нести с честью. И кто как не Сергей Одинцов и Лех Шустрик могут его этому научить. Лучших учителей не найти.

– Скоро наш мир изменится. После уничтожения флота ихоров, мы разрушили Межпространственные врата, ждать нового пришествия в ближайшее время не стоит. Часть ихоров сдалась, они вовсю сотрудничают с Тайной службой. Уже сейчас наши специалисты работают над освоением новых технологий. По самым смелым прогнозам, в ближайшие пять лет мы сможем освоить дальние космические перелеты, и научимся сами строить Межпространственные врата. Мы не будем ждать, когда ихоры вновь сунутся к нам. Мы начали строить Волчью империю. И настанет день, когда мы нагрянем к ним в гости с хорошим подарком, так чтобы на всю жизнь забыли дорогу к нам. Уже сейчас со мной ведут переговоры многие главы государств, они хотят заключить с нами военно-политические союзы. Как я уже говорил, мы начали строить Волчью империю, но возглавить ее придется тебе. Однажды, мы провозгласим тебя Императором. И этот день не за горами.

Сергей Одинцов протянул руку сыну, и Марк ответил на рукопожатие.

Пора было браться за дело, а дел впереди много.