— Здравствуйте, Меган. Поздравляю вас с рождением прелестного мальчика. Это случилось вчера ночью, не так ли?

У женщины, что, приветливо улыбаясь, стояла перед девятнадцатилетней Меган Стюарт, были черные с проседью волосы. Меган долго смотрела в лучистые добрые глаза, прежде чем вспомнила, кто она такая и зачем пришла сюда.

— Вы миссис Клэнси? Из агентства по усыновлению?

— Зовите меня просто Алма, — ответила женщина и села на стул возле кровати. — Я здесь, чтобы обсудить с вами сложившуюся ситуацию и предоставить вам право выбора…

Право выбора. Единственное, в чем Меган сейчас была абсолютно уверена, это в том, что у нее нет никакого выбора.

— Я видела вашего сынишку, — улыбнулась миссис Клэнси. — Очаровательный малыш!

На лице у Меган появилось выражение искреннего страдания.

— А я его еще не видела, — прошептала она.

— Как это? — мягко поинтересовалась Алма.

— Я хочу его увидеть… но боюсь, что тогда уже не смогу… — Меган не договорила: она просто была не в силах произнести страшное слово «отдать».

— Значит, у вас есть некоторые сомнения? — Миссис Клэнси внимательно посмотрела на нее.

— Нет, — последовал тихий ответ. Глаза у Меган наполнились слезами, а щеки горели стыдливым румянцем.

— И все-таки… Давайте не будем торопиться, приступим лучше к делу. — Миссис Клэнси достала документы. — Заполняя медицинскую карточку, вы написали, что не знаете, кто отец ребенка. Это действительно так?

Это, разумеется, не так. Все долгие месяцы беременности Меган не думала ни о ком столько, сколько о Николасе — отце ее сына, который сейчас был за три тысячи миль, в Англии.

— Значит, вы не знаете, кто отец ребенка? — Вопрос, казалось, заполнил комнату, не давая дышать.

Меган стиснула зубы — она поклялась, что Николас никогда не узнает о ребенке! На втором месяце беременности она написала ему письмо, в котором намекала на «что-то, очень важное для них обоих». Дура! Он даже не ответил! Сейчас-то она благодарила за это Бога. Узнав о существовании ребенка, могущественное семейство Чэпмен запросто могло отнять у нее сына и заставить его жить по своим законам в холодных мрачных залах роскошных особняков. Именно таким было детство Николаса, по его же собственным рассказам. А Меган слишком любила своего малыша, чтобы желать ему такой судьбы.

— Я точно не знаю, кто отец моего ребенка… — ответила она, вцепившись пальцами в простыню.

Алма Клэнси помолчала, потом снова обратилась к бумагам:

— Здесь сказано, что прошлой осенью вы учились по обмену в одном из лондонских колледжей. Может, там вы встретили кого-то?

Да! — хотелось закричать Меган. Он англичанин и принадлежит к аристократической семье, у него титул виконта Хеннингтонского, а у его отца — графа Шрафтонского. Это очень и очень могущественная семья, они могут забрать у меня сына. Они будут обращаться с ним как с внебрачным ребенком, потому что для таких людей главное — воспитать наследника, и неважно, что мальчик будет лишен материнской любви!

Меган закусила губу, слезы сами собой потекли по щекам. Теплая рука миссис Клэнси легла ей на голову, и эта ласка вызвала у нее сдавленные рыдания.

— Ш-ш, — мягко сказала Алма, — все будет хорошо. Давайте оставим эту тему. Я здесь, чтобы помочь вам, и сделаю все, что от меня зависит, чтобы эта сложная ситуация благополучно разрешилась. Все будет хорошо…

Меган закрыла лицо руками:

— Если я решу оставить ребенка, смогу ли я защитить малыша от родственников его отца?

— Гарантии дать сложно, но профессиональный опыт подсказывает мне, что семье отца очень редко удается забрать ребенка у заботливой и любящей матери. Нет, не думаю, что они смогут отнять у вас сына, и позвольте дать вам маленький совет: никогда не принимайте важное решение, руководствуясь страхом. Слушайте только свое сердце.

Откуда-то из коридора донесся крик младенца. Меган села в постели. Груди были полны молока, и несколько капель просочилось через ночную рубашку. Меган заговорила быстро, боясь, что не выдержит мучительного напряжения:

— Все говорят, что ребенку будет лучше, если я отдам его приемным родителям. И в этом, конечно же, есть доля правды…

Мать и отец были непреклонны в отношении ее беременности и настоятельно советовали отдать ребенка. Они хотели, чтобы дочь без проблем закончила колледж и сделала успешную карьеру. Иногда Меган даже думала, что ее образование больше нужно им, а не ей. Но, с другой стороны, в глубине души она верила, что родители поддержат любое ее решение в отношении малыша.

Алма Клэнси опустилась на стул и поинтересовалась:

— А вы? Что чувствуете вы?

Меган вздохнула и произнесла слова, которые обдумывала все долгие месяцы беременности:

— Я боюсь, что малышу будет плохо с матерью-одиночкой. Ему и так досталось, и я не хочу, чтобы он и дальше страдал по моей вине! Я не имею права оставить его себе как живую игрушку, поэтому я не стану слушать свое сердце: один раз оно уже жестоко обмануло меня.

Алма слушала, не перебивая, а затем мягко спросила:

— Будьте честны с собою, Меган. Чего же вы на самом деле хотите?

— Я… — Меган набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула с необыкновенной легкостью, прогоняя последние остатки сомнения: — Я хочу сама воспитывать сына.

Десять лет спустя…

Николас изменился, возмужал. Теперь ему было чуть за тридцать — самый рассвет для мужчины. В уголках голубых глаз появились морщины-лучики, выражение лица стало более серьезным, а линия губ осталась совершенно такой же, какой она запомнила, правильной и магически притягательной для поцелуев… А нос… у Уильяма точно такой же прямой, немного вздернутый. Играя в конструктор «Лего» или решая задачки по математике, ее сын точно так же морщится! Меган чувствовала, как бешено колотится сердце, ей казалось, что все присутствующие смотрят только на них. Наконец она собралась с духом и открыла было рот, чтобы поздороваться, но… слова застыли у нее на губах. Все слишком неожиданно! Она даже не находила в себе сил отвернуться. Николас по-прежнему имел над ней власть: ноги стали ватными и ее охватила знакомая — робкая и неодолимая — страсть, совсем как тогда, в день их знакомства!

В Библиотеке стало удивительно тихо: любопытствующие гости подходили ближе, но пока молчали. Меган ничего не замечала, помимо растерянности, она испытывала необъяснимую радость и сильнейшее желание упасть в его объятия. Николас! Правильные черты мужественного лица, лукавые голубые глаза соблазнителя, сильные руки, которые так нежно ее обнимали, — как она скучала по всему этому! Меган вспомнила тепло и вкус его губ, незабываемую звездную ночь, когда он страстно и нежно любил ее… Ей начало казаться, что они расстались всего несколько часов назад и не было этих долгих лет разлуки.

— Меган… — произнес он наконец.

От неожиданности она вздрогнула: его голос, бархатный и глубокий, остался тем же, разве что в нем появились едва уловимые резкие нотки. Меган узнала бы этот голос из тысячи! Николас! Никто другой не умеет так произносить ее имя!

— Николас, — откликнулась она неожиданно холодным тоном и постаралась улыбнуться самой лучезарной улыбкой, на какую только была способна сейчас. — Рада снова тебя видеть. Как поживаешь?

— Все хорошо, спасибо, — ответил он, удивленно приподняв бровь. — А у тебя как дела?

— Прекрасно.

На несколько секунд повисло напряженное молчание.

— Ты великолепно выглядишь. — Николас заговорил первым. — Сколько же лет прошло!

— Много. — Меган едва заметно пожала плечами. «Почти одиннадцать. Каждый день разлуки с тобой я отмечала в календаре».

Он задумчиво кивнул.

— Ты была в Англии с тех пор, как мы виделись в последний раз?

В ее памяти всплыла сцена разрыва.

— Нет.

Николас на мгновение отвернулся (может, вспоминая тот самый день?), затем опять посмотрел на Меган. Она вдруг почувствовала себя неуютно — они играют в «кошки-мышки» на глазах у нескольких десятков гостей.

— И что же заставило тебя вернуться? — наконец поинтересовался он.

Вот он, главный вопрос, на который ей рано или поздно придется отвечать! Но только не сейчас, не сегодня…

— Многое, — уклончиво ответила Меган. — Например, желание преподавать в лондонском колледже.

— Уверен, у тебя получится. Моя образовательная программа позволяет проявить индивидуальность. — Николас откашлялся, скрывая смущение.

Меган улыбнулась.

— И чем ты занималась все эти десять лет? — спросил он.

Чтобы обстоятельно ответить на этот вопрос, Меган потребовался бы не один день. Возвращение домой из роддома с крошкой Вилли на руках, хлопоты с малышом (родители и кузина Шейла помогали, чем могли), бесконечные поиски работы, первый опыт преподавания, дни рождения сына, рождественские праздники и печальное событие в прошлом году — смерть отца, который недолго, но очень тяжело болел. Да ее рассказ занял бы несколько дней, но сейчас он вряд ли был уместен.

— Учеба, работа — все как у всех, — ответила Меган дежурной фразой.

Николас понимающе кивнул, ожидая, видимо, что она еще что-нибудь скажет, но Меган на ум приходили детали, которые ему еще рано было знать.

— Послушай, — она старалась говорить как можно спокойнее, — мне бы очень хотелось остаться и поболтать с тобой, но я очень спешу. Мы еще увидимся… как-нибудь… тогда и пообщаемся.

Сжав сумочку, она попыталась его обойти, но Николас преградил ей дорогу:

— Подожди…

— Да?

— Нам надо поговорить…

Значит, их встреча для Николаса не случайна. Похоже, он собирается сказать ей что-то важное. Она подняла на него глаза.

— Ты знал, что я сегодня буду здесь?

— Да, потому и пришел.

Эта честность всегда ей нравилась в нем.

— Странно. — Она старалась говорить спокойно.

— Почему?

Меган печально улыбнулась.

— Наша последняя встреча закончилась ссорой, мне казалось, что ты вряд ли захочешь меня когда-нибудь видеть.

— Да… — откликнулся Николас, явно переживая в памяти тот день, — об этом нам и надо поговорить…

— Только не сегодня…

— А когда тебе удобно?

Меган почувствовала, как ее охватывает паника. «Я не хочу! Я хочу домой!» — кричал внутренний голос.

— Ну, не знаю… — прошептала она.

— Меган… — Он коснулся ее плеча, и она почувствовала, как между ними пробежала искра. — Пожалуйста… — У него дрогнули губы верный призрак того, что Николас изо всех сил старается оставаться невозмутимым. — Ладно… в другой раз… как-нибудь, — сдался он.

Меган тут же пожалела о своей нерешительности: он же не знает, что (а вернее, кого) она от него скрывает и почему так осторожна сегодня. Просто она жутко нервничает. Нет, совсем не так представляла она себе их встречу после стольких лет разлуки! Меган сделала глубокий вдох:

— Только не подумай, пожалуйста, что я избегаю разговора с тобой, просто мне надо вернуться домой к сыну… — Последние слова вырвались сами собой…

— К сыну… — медленно повторил Николас. — Прости, я не знал…

Меган взглянула на его растерянное лицо и вдруг увидела перед собой не мужчину, которого всегда любила и который однажды сделал ей очень больно, а взрослую копию мальчика, рождение которого стало самым счастливым событием в ее жизни.

Скоро, очень скоро они оба узнают правду друг о друге!

— И сколько ему лет? — спросил наконец Николас.

Его голос вывел ее из задумчивости. Меган сглотнула — нет, еще не время сообщать подробности, способные смутить Николаса, стоит ему произвести нехитрые математические подсчеты!

— Он не настолько мал, чтобы мирно спать сейчас в своей кроватке, поэтому я очень спешу — надо дать няне небольшую передышку.

— Да, конечно, я понимаю. Может быть, в другой раз ты возьмешь его с собой?

Тут Меган совсем растерялась, и это, видимо, отразилось на ее лице, потому что Николас поспешно добавил:

— И своего мужа, конечно…

— У меня нет мужа, — чуть слышно ответила она, опустив глаза.

В его взгляде что-то мелькнуло, Меган не поняла, что именно. Интерес? Неодобрение? Вежливость, предупредительность? Она поспешила перевести разговор на другую тему:

— Мы приехали сюда вдвоем. А сейчас извини, мне действительно пора…

— Да, да, конечно…

Николас галантно посторонился, не сводя при этом с нее внимательных глаз. Меган поспешила к выходу, слова Николаса еще звучали у нее в ушах. Все это должно было случиться рано или поздно, но в следующий раз она будет готова…

Вечер был холодным, ветреным и дождливым. По дороге к кафе Меган раз двадцать останавливалась в нерешительности. Ей следовало бы подождать, как следует все обдумать… Господи, ну почему она сказала «да»?!

Нет, не потому, что снова хотела увидеть его. Это абсолютно точно! И не потому, что он все еще заставлял ее сердце трепетать. За эти десять лет Меган научилась (по крайней мере она в это верила) контролировать свои чувства. Она горько улыбнулась, вспомнив, как юная Мегги, совершенно очарованная Николасом, была готова на все, лишь бы быть рядом с любимым человеком.

Теперь-то она устоит перед обаянием Николаса. Конечно, он по-прежнему очень привлекательный мужчина (какая женщина не заметит этого!), но она (как ей казалось) уже не чувствовала слабости в ногах, стоило Николасу взглянуть на нее.

В идеале ей бы надо несколько раз встретиться с Николасом и удостовериться (а вернее, убедить себя), что он самый обыкновенный мужчина. Потом рассказать ему об Уильяме и, конечно, Уильяму о нем, познакомить их и наконец обговорить с Николасом условия совместной опеки над сыном (рождественские каникулы, дни рождения, учеба, досуг, путешествия и т. д.).

Холодный мелкий дождик упрямо стучал по зонту Меган, наводя тоску. Она уже почти дошла до конца Хай-стрит, где находилось кафе «Юная фея», как вдруг ее кто-то окликнул. Меган обернулась и увидела Николаса. На нем были голубые джинсы, белая рубашка и светлый кожаный жилет. Все сидело просто безупречно — впрочем, как всегда…

— Привет, — пробормотала Меган, почувствовав себя неловко.

Николас ответил ей такой знакомой ослепительной улыбкой, что у нее появилось сильное желание поцеловать его. А он меж тем произнес:

— Ты так холодно говорила по телефону, что я до последней минуты боялся, что ты передумаешь и не придешь…

Он по-прежнему легко угадывал ее мысли.

— Ну, пойдем, — рассмеялся он, и его улыбка заставила ее сердце забиться еще чаще, — пока ты не передумала…

Они прошли мимо ювелирного магазинчика Лоры Эшли, и Меган невольно обернулась, чтобы еще раз взглянуть на витрину. Старинные фонари тускло освещали улицу. И вот, наконец, как призрак из прошлого, кованые двери кафе «Юная фея».

— Вот мы и на месте. Проходи… — сказал Николас, пропуская Меган вперед.

Она посмотрела на вывеску над входом и вздохнула: ничего не изменилось.

— Мне почему-то стало очень тоскливо, — тихо призналась она.

— Это из-за дождя, — успокоил Николас. — Проходи… Или, может, пойдем куда-нибудь еще, если ты чувствуешь себя здесь неуютно?

— Нет, все в порядке, Ник… — И Меган решительным шагом вошла в зал.

Так, значит, у него еще одна встреча! Пылая от возмущения, Меган села на переднее сиденье «ягуара». Придется вытерпеть эту пытку — остаться с ним наедине в замкнутом пространстве салона.

Пока они ехали, она вспоминала разговор с Фелисити. Та сказала, что у Уильяма жар, но ничего не болит, что он с аппетитом съел гамбургер и сейчас играет в компьютерные игры. Из этих слов Меган сделала вывод, что у него обыкновенная простуда. Кроме того, Вилли впервые за десять лет оказался в другой стране, в другом климате… да еще этот длительный перелет…

В любом случае, ей надо быть рядом с сыном, пока он не привыкнет к новой обстановке, а разговор с Николасом подождет.

Николас какое-то время молчал, а потом вдруг спросил:

— Ты собираешься вызвать врача?

Она рискнула посмотреть ему в лицо и почувствовала знакомое волнение. Ну почему его взгляд до сих пор пробуждает в ней бурю эмоций?! Пряча глаза, Меган взглянула на часы:

— Сейчас девять, а значит, все медицинские учреждения, кроме круглосуточных аптек, уже закрыты…

— Если ты хочешь, чтобы мальчика осмотрел доктор, он его осмотрит, обещаю, — уверенно сказал Николас.

— У тебя свой личный доктор, горничная, адвокат и повар? — ехидно заметила она и тут же пожалела о своих словах.

— Скажи, Меган, почему ты ведешь себя, как обиженный ребенок?

— Вовсе нет!

Николас усмехнулся каким-то своим мыслям.

— Что?! — возмутилась она.

— Ты обиделась. Ты всегда обижалась на меня по пустякам. Интересно только, почему? Я нормальный человек, у меня есть чувства, и я имею право воспользоваться частью своих привилегий, чтобы помочь твоему сыну… Так чего ты злишься?

— Я не злюсь, — возразила она, хотя в голосе еще звучали нотки недовольства. — Напротив, я очень ценю твою заботу.

— Надеюсь…

— Поверь, это так. Я просто не хочу зависеть от кого бы то ни было. Особенно в вопросах, касающихся моего сына.

Последние слова прозвучали почти грубо.

— Я всего лишь хотел помочь…

— И я благодарна тебе за это, правда, но если мне вдруг понадобится вызвать врача, я прекрасно справлюсь сама.

— Как знаешь… — Николас вновь постарался сосредоточиться на дороге.

А Меган думала о прошлом. Невероятно, но после стольких лет разлуки она по-прежнему чувствовала себя уютно рядом с Николасом. Ей вдруг нестерпимо захотелось взъерошить — совсем как тогда! — его аккуратно расчесанные волосы и положить голову ему на плечо… Когда-то давно, встречаясь, они любили целоваться, болтали о пустяках, смеялись. Сегодня все стало таким сложным…

— Ты говоришь, что я привыкла все усложнять… — начала она.

Николас сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.

— Меган, пожалуйста, не надо…

— Что не надо? — взорвалась она, и сразу приятные воспоминания уступили место дремавшему в ней раздражению. — Это не я в течение первых трех месяцев нашего знакомства выдавала себя за другого! Я-то, наивная дурочка, верила, что ты всего лишь бедный официант!

— Я не врал тебе! Тогда я действительно работал официантом в кафе «Юная фея».

— И при этом оставался высокородным виконтом, которому вдруг захотелось узнать, как живем мы, простые смертные!

— Ты несправедлива…

— Неужели?! Когда ты наконец решился рассказать мне правду, то «тактично» добавил, что уже помолвлен с девушкой из высшего общества. Что я, по-твоему, должна была почувствовать?

— Насколько помню, я не произносил слова «помолвлен».

— Это не имеет абсолютно никакого значения. Факт остается фактом: ты женился на ней.

— Верно, женился, но пойми, наши семьи договорились об этом браке с момента нашего рождения. Можешь считать все нелепой архаикой, но это был единственный способ объединить два влиятельных рода. Честь моей семьи — моя честь — были поставлены на карту, и слишком многие судьбы зависели от этого союза.

— Ну да, ты ведь благородный и честный человек! — усмехнулась Меган.

— А у тебя есть возражения на этот счет?

Ответить было нечего. Она отвернулась и стала смотреть в окно.

— Ничего у меня нет, забудь…

Меган думала о письме, которое послала Николасу накануне своего отъезда в Америку, и о том, что он даже не ответил на него… Боль от воспоминания была почти физической, и чтобы не разрыдаться, она до крови закусила губу.

— Теперь понимаешь, почему я хотел уладить все наши разногласия до того, как мы начнем работать в одной команде? — вздохнул Николас.

— Боюсь, сегодня нам этого сделать не удастся, — тихо отозвалась Меган. — Как ты считаешь?

Он свернул на тихую улочку, где Меган снимала дом, остановил машину и только тогда ответил:

— Я сделал то, что должен был, и не собираюсь извиняться.

— Разве я прошу извинений? — Меган надеялась, что ее удивление прозвучало естественно.

Николас внимательно посмотрел на нее — она выглядела явно расстроенной. Голос у него неожиданно смягчился:

— Я был не прав, когда позволил своим чувствам к тебе взять верх над разумом, зная, что наши отношения обречены… За это я прошу прощения.

— Обречены? — горько усмехнулась она.

— Брак исключался сразу…

— Как, впрочем, и всякие приличия… — пожалуй, даже слишком едко заметила Меган.

— Ты злишься на меня за то, что я не сразу рассказал тебе о невесте, или за то, что позволил тебе вернуться домой?

— О, господи! — воскликнула Меган. — Неужели так трудно признаться, что ты меня обманывал?!

— Я никогда тебе не врал! — пылко возразил Николас. — Никогда!

— Полагаю, жить со мной, не потрудившись рассказать о помолвке, — это и есть вранье.

— Если помнишь, я пытался все объяснить…

— Ты потерял из-за меня голову. Я же отлично помню твои слова! Ты хотел сбежать от «общества снобов»…

— Я любил тебя, Меган. Или по крайней мере думал, что любил.

Она снова почувствовала укол в сердце.

— Никогда ты не любил меня, просто воспользовался мной, чтобы насолить отцу…

— Если б это было так, я бы не отпустил тебя домой и, больше того, довел бы дело до свадьбы.

— Понимаю: ты так меня любил, что отпустил… Как это неожиданно!

— Прошу, выслушай меня, — неторопливо, взвешивая каждое слово, вновь начал Николас. — Я знал, что интересы семьи так или иначе заставят меня поступиться чувствами, и сделал то, что должен был сделать.

Меган горько усмехнулась, вспоминая себя — юную наивную девушку, до последнего мгновения верившую, что любимый ни на кого ее не променяет. Она гордо выпрямилась: ни в коем случае нельзя себя жалеть, а тем более упиваться этой жалостью!

— Я тоже сделала то, что должна была, Николас, — уверенно проговорила она.

Он посмотрел ей в глаза и задумчиво произнес:

— Тогда все в порядке…

— Конечно.

— Где твой дом? — Николас поставил жирную точку в их разговоре.

— Вон тот: № 42, с красной дверью…

Он снова завел мотор и подъехал к самому крыльцу.

— Мы еще увидимся?

— Может быть. — Меган устало пожала плечами. — Мне пора. Спасибо, что подбросил… Знаешь, я… — Ей вдруг захотелось сказать ему что-нибудь приятное, чтобы сгладить неприятный осадок после их разговора… но ничего не нашлось.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — с надеждой в голосе спросил Николас.

— Да нет, спасибо. Увидимся позже…

Она быстро вышла из машины и, не оборачиваясь, поднялась по ступенькам.

— Такая непрочная цепочка ни за что не остановит преступников. Эту дверь можно выбить одним ударом ноги, — улыбнулся Николас, наблюдая, как Меган запирается на все замки и накидывает цепочку.

— А ты, оказывается, еще и эксперт по безопасности! — усмехнулась она, стараясь скрыть волнение. — Может, мне поставить сигнализацию или окружить дом колючей проволокой?

Николас с готовностью закатал рукава:

— Если хочешь, можно начать прямо сейчас.

— Хорошая идея!

Они хором рассмеялись. Этот шуточный разговор помог обоим почувствовать себя более раскованно.

Они прошли в гостиную. Николас сел на диван, а Меган — в кресло, развернув его так, чтобы оно заслоняло лестницу.

— К сожалению, не могу предложить тебе выпить чего-нибудь согревающего… — начала она.

— Не беспокойся, я не промок. Кроме того, я не ненадолго.

— Хорошо. Так о чем ты хотел поговорить?

— В первую очередь мне бы хотелось узнать, как себя чувствует твой сын.

Его забота тронула Меган до глубины души, но она тут же убедила себя, что он спросил об этом лишь из вежливости, и ответила сдержанно:

— У него все в порядке. Фелисити хотела мне перезвонить, чтобы успокоить, но мой мобильный отключился…

— Ты наверняка почувствовала большое облегчение, когда узнала, что с ним все хорошо?

Меган помолчала, пытаясь угадать, к чему он клонит.

— Да, конечно.

— А вот наша встреча закончилась не так хорошо, как хотелось бы…

Значит, он тоже чувствует себя виноватым. В этом весь Николас: если что-то идет не так, как он планировал — значит, надо начать все сначала!

— И что же ты намерен сделать? — поинтересовалась Меган.

— Я хочу пригласить тебя на премьеру в один из самых популярных театров Вест-Энда.

У Меган появилось такое чувство, будто все это происходит не с ней.

— Что?

— Сэр Найджел Дрэйк приглашает на премьеру очередной постановки «Пигмалиона» Бернарда Шоу, которая состоится завтра, — охотно объяснил Николас. — После спектакля будет прием, и я как друг семьи обязан присутствовать. А так как приглашение на две персоны, я решил пригласить тебя.

Меган задумалась. Предложение было заманчивым! Сэр Найджел Дрэйк — живая легенда, человек, известный всему миру! Кроме того, совместный поход в театр поможет растопить лед непонимания между ними, а если разговор снова зайдет в тупик, они всегда смогут обсудить пьесу, чтобы разрядить обстановку…

Меган решила согласиться.

— Звучит очень соблазнительно! — улыбнулась она. — Я с большим удовольствием составлю тебе компанию.

Николас откровенно обрадовался.

— Превосходно! Завтра я заеду за тобой в половине седьмого, договорились?

— Да, конечно, — начала Меган и осеклась: наверху послышались осторожные шаги. Уильям проснулся!

— Ему еще нельзя вставать с постели, не так ли? — улыбнулся Николас, не сводя глаз с Меган.

Она перевела дыхание и кивнула.

— В детстве я тоже не любил валяться в постели, — продолжал он. — Няня тратила уйму времени и нервов, чтобы уложить меня спать. Но уж если я решал устроить «лежачую забастовку», то стащить меня с кровати было невозможно.

— Мне эта проблема хорошо знакома… — пробормотала Меган, пытаясь сесть в кресле так, чтобы закрыть Николасу обзор.

Она сидела, не оборачиваясь. Уильям должен был вот-вот появиться, но внезапно шаги стихли: вероятно, мальчик услышал, что мама не одна, и тихо ретировался. Меган облегченно вздохнула:

— То есть я хочу сказать, что все дети в этом возрасте непослушны.

— Возможно… — задумчиво произнес Николас и направился к входной двери. — Спасибо, что согласилась сопровождать меня. Очень надеюсь, что ты не пожалеешь о принятом решении…

— А почему я должна пожалеть? — удивилась Меган.

— Там может быть скучно, — пожал он плечами.

— Я вряд ли успею соскучиться, мне очень нравятся пьесы Бернарда Шоу. — Ей просто не может стать скучно рядом с Николасом.

— Ты всегда была романтиком.

— Я? Романтиком? Нет, не думаю… Я всегда считала себя реалисткой…

У двери он остановился и, обернувшись, посмотрел ей прямо в глаза.

— А может, ты и романтик, и реалистка одновременно?

— Это взаимоисключающие понятия, Ник… — улыбнулась она.

— Ты стала циником, Меган, — сделал неожиданный вывод Николас.

— Нет, просто я теперь более трезво смотрю на многие вещи.

— В той или иной степени мы все циники… Однако ты уже не та девушка, которую я знал… Ты стала очень интересной женщиной.

Меган не знала, что ответить на такой комплимент, и смущенно забормотала:

— Ты извини, Ник, но мне нужно проверить, как он там… Еще раз спасибо за приглашение и за то, что вернул сумочку.

— Не за что. — Николас открыл входную дверь и остановился на пороге — дождь уже кончился, и на небе ярко светили звезды. — Увидимся завтра…

— Полседьмого я буду готова, — торопливо кивнула она. — Пока…

Проводив его взглядом до машины, Меган закрыла дверь, прижала дрожащие руки к груди и прислонилась спиной к деревянному косяку. Сердце билось так сильно, что она даже испугалась. А если бы Уильям спустился вниз?! Возможно, ничего бы и не произошло и не было бы никаких драматических сцен, они бы не узнали друг в друге отца и сына. Вся эта чушь о генетической памяти, о психической связи между родственниками годна лишь для сюжетов мыльных опер и слезливых ток-шоу. В реальной жизни так не бывает!

Меган окончательно успокоилась и направилась было в спальню Уильяма, как вдруг он возник у нее на пути — такой взъерошенный и трогательный в своей светлой пижаме в полоску…

— Ой. — От неожиданности она отпрянула. — Вилли, ты меня напугал!

— Я все-таки решил посмотреть, что за парень там внизу…

— Этот «парень» — мой старый знакомый. — Меган старалась говорить непринужденно. — Я забыла сумочку в его машине, и он зашел вернуть ее мне.

— Он твой старый приятель? — переспросил Уильям.

— Да. — Она сделала глубокий вдох, чтобы скрыть волнение.

— Как его зовут?

— Николас Чэпмен.

Уильям удивленно поднял бровь, совсем как Николас, когда тот был уверен, что ему чего-то не договаривают.

— Он тебе все еще нравится?

Меган немного растерялась.

— Николас — хороший человек.

— Но он тебе нравится, мам? — настаивал Уильям.

Она нежно погладила сына по щеке и подтолкнула его в сторону спальни.

— Мне нравится один-единственный мужчина на свете — и это ты, дружок!

— Но тебе все равно придется найти себе приятеля, мам, — хитро блестя глазами, заметил мальчуган. — Ведь я не смогу все время быть с тобой, когда поступлю в колледж.

Меган помрачнела, подумав, что рано или поздно это действительно случится, но тут же взяла себя в руки.

— Давай твое поступление в колледж обсудим в другой раз. Насколько я знаю, тебе только десять лет…

И, обняв сына за плечи, она мягко, но решительно повела его в спальню.

— И долго ты с ним встречалась? — вдруг выпалил Уильям.

— С кем? — Меган сделала вид, что не поняла вопроса.

— С Николасом! Мы же только что говорили о нем!

— Несколько месяцев… Почти все время, пока я жила здесь.

— Почему же ты не вышла за него замуж? — продолжал он свой допрос.

— Мне нужно было возвращаться домой… Кроме того, он собирался жениться…

— Значит, твой бывший приятель женат?

— Уже нет.

— Это хорошо, — важно кивнул Уильям. — Мам, ты с ним собираешься сходить куда-нибудь?

— Честно говоря, Николас пригласил меня на премьеру в театр…

— Скука!..

— Вот и хорошо, что ты так считаешь, — рассмеялась Меган. — Потому что тебя он не пригласил. А теперь хватит разговоров — спать, спать!

— Подожди… Расскажи мне еще что-нибудь о нем.

— В другой раз, дорогой, тебе уже давно пора быть в постели.

— Но я должен знать, кто он такой, если ты будешь с ним встречаться…

— Я не собираюсь этого делать, Вилли: мы просто сходим вместе в театр, вот и все… Ник… — Меган вдруг осенило: — Ты спрашиваешь меня обо всем этом, чтобы не ложиться спать, ведь так?

— Вовсе нет! — чересчур пылко возразил Вилли.

Но по выражению его глаз Меган сразу поняла: хитрец попался!

— Да, да! — улыбнулась она, усаживая сына на постель. — Я знаю, ты готов часами обсуждать со мной все, что угодно, лишь бы подольше не ложиться спать.

— А вот и нет… — глухо пробормотал Уильям, с головой накрывшись одеялом. — Я действительно хочу знать о Николасе все, — серьезно начал мальчик, но в голосе уже слышались веселые нотки: он явно наслаждался своей маленькой победой. — Ведь он может стать моим новым папой!

Меган вздрогнула — это была традиционная шутка Уильяма, он всегда так говорил, когда у нее появлялся новый поклонник. Но сейчас речь шла о Николасе!..

— Что-то не так, мам? — обеспокоенно поинтересовался Вилли, заметив ее растерянность.

Меган заставила себя улыбнуться:

— Все в порядке, милый, засыпай… — Она поцеловала его в щеку. — Я очень тебя люблю!

— И я тебя… — пробормотал мальчик, закрывая глаза.

Спев сыну его любимую колыбельную и убедившись, что он наконец уснул, Меган тихонько вышла из его комнаты и направилась в кухню.

Там она заварила себе крепкого чая и снова задумалась о Николасе и Уильяме. «Няня тратила уйму времени и нервов, чтобы уложить меня спать…» Сколько еще между ними общего? Она подошла к окну и долго смотрела на тихую, залитую светом фонарей улицу. Странно, но Меган чувствовала себя здесь, в Лондоне, как дома. Хотя, когда она впервые приехала в Англию, ей пришлось довольно долго привыкать к незнакомой культуре и новому образу жизни. А Уильяму будет еще труднее. Сейчас он хоть начал спать по ночам, но по-прежнему не может привыкнуть к сырой погоде. Недавний жар — тому пример. Меган снова села за стол и допила чай. Неожиданно ей в голову пришла страшная мысль: а если Уильям, познакомившись с отцом, захочет остаться с ним? Ведь он уже большой мальчик и многое понимает! Какой мальчишка откажется от живой лошади, например?! Николас сможет дать Вилли то, о чем мальчуган вчера еще и мечтать не мог… Все! Меган решительно встала и направилась к себе в спальню. Хватит думать о том, что может или не может случиться, ничего нельзя предугадать, и ясно одно: им все равно придется налаживать отношения, и Вилли рано или поздно придется осознать тот факт, что он — наследник одного из самых аристократических семейств Англии.

Меган почувствовала себя гораздо спокойнее и, едва опустив голову на подушку, сразу заснула.

Ей снился Николас.

— Когда он должен за тобой приехать? — спросила Фелисити вечером следующего дня.

Меган мерила шагами холл, время от времени поглядывая на настенные часы.

— С минуты на минуту…

Фелисити прошла в гостиную и села на диван.

— Волнуешься, Мег?

— Немножко, — пожала плечами та, изо всех сил стараясь казаться спокойной. — Николас ведет меня на премьеру самого Найджела Дрэйка! Я никогда в жизни не общалась со звездой такого масштаба!

— Ты хочешь сказать, что из-за этого нервничаешь?

— Конечно, а из-за чего же еще? — Меган удалось изобразить на лице искреннее удивление.

— Ладно, не будем об этом… Мы еще не обсудили возможность твоего сегодняшнего возвращения домой вместе с Николасом…

— Такая возможность исключается! — пылко, пожалуй, даже слишком пылко возразила Меган.

Фелисити посмотрела ей в глаза.

— А почему бы и нет?! Он свободен, ты свободна, у вас общий ребенок…

— Потому что между нами все давным-давно закончилось, вот почему! — нахмурилась Меган: Фелисити как-то слишком настойчива. — И я не собираюсь начинать все заново!

— Ты наверняка думаешь, что новые отношения с Николасом — это верный путь к старым проблемам… А может, наоборот, это начало чего-то хорошего? Ты же до сих пор любишь его, это ясно!

— Вот еще! — возмутилась Меган. — Я больше не испытываю к Николасу никаких чувств! — У нее даже дыхание перехватило. — Я живу только ради Уильяма.

— Ну, если ты так уверена…

— Не сомневайся.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор двух подруг, если бы не восторженный вопль Уильяма из кухни:

— Мама! Тот самый парень приехал! На такой шикарной машине!

— О, боже! — Меган вдруг поняла, что очень волнуется: ведь за ней приехал сам граф Шрафтонский на шикарной машине!

— Похоже, он решил произвести на тебя впечатление, — пропела довольная Фелисити, подавая ей сумочку. — Интересно, почему?

— Все, о чем ты думаешь, неправда!

— Как ты можешь знать, о чем я думаю?

— У тебя на лице все написано.

Меган очень старалась держать себя в руках, но восторженные слова Уильяма «Такая шикарная машина!» вce еще звучали у нее в ушах. А если он вот-вот крикнет: «Ребята в Америке лопнули бы от зависти, будь у меня такая же! Я хочу остаться здесь навсегда!»?

Конечно, Вилли — добрый и неизбалованный мальчик, но она никогда не даст своему сыну и сотой доли той роскоши, которой может обеспечить его Николас…

Сегодня же вечером надо непременно рассказать Николасу о сыне. Может, он поймет ее чувства и согласится постепенно войти в жизнь Уильяма, а может, разозлится и станет угрожать… Все равно она должна сделать все возможное, чтобы они мирно все обсудили!

Из размышлений ее вывел голос Вилли:

— Мам, хочешь, я сам открою?

— Нет! — испуганно воскликнула Меган, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась удивленному ребенку: — Я сама сделаю, милый, а ты лучше поцелуй меня на прощание и ступай на кухню, а то ужин остынет…

Уильям обиженно надул губы, но тут на помощь пришла Фелисити. Она обняла мальчика за плечи.

— Пойдем, я приготовлю твой любимый горячий шоколад…

Мальчуган задумался: с одной стороны, шикарная машина, на которой ему все равно не дадут покататься, с другой — горячий шоколад. Он выбрал второе: искушение было слишком велико! Уводя Уильяма на кухню, Фелисити незаметно подмигнула подруге.

— Пока, Мег, желаю хорошо провести время!

— Пока, мам! — прокричал уже из кухни Уильям.

— Увидимся…

Закрывая за собой дверь, Меган услышала, как Вилли требует к горячему шоколаду яблочный пирог и ванильное мороженое. Поворачивая ключ в замке, она подумала, что сейчас Фелисити готова пообещать этому сорванцу все, что угодно, лишь бы тот забыл о стоящей на улице машине.

Меган заперла дверь, сделала глубокий вдох и обернулась: так и есть, Николас шел ей навстречу и… он просто неотразим! Безупречный черный смокинг делал его похожим на голливудскую знаменитость, а приближающиеся сумерки создавали вокруг них атмосферу загадочности…

Но сказка закончилась, так и не успев начаться. Николас подошел к ней и, с тревогой глядя в глаза, спросил:

— У тебя такой обеспокоенный вид, Меган… Что-нибудь случилось?

— Нет, нет, все в порядке… — пролепетала она, — все в полном порядке.

На ней было элегантное темно-синее платье, впрочем, довольно скромное, однако Николасу ее внешний вид явно пришелся по душе.

— Ты выглядишь великолепно!

— Спасибо, Ник, но я…

Меган вдруг остро почувствовала социальную пропасть, разделявшую их, и ей сразу захотелось вернуться в дом и провести тихий вечер у телевизора.

— Ты действительно обворожительна! — повторил Николас, осторожно беря ее за руку. — Мне всегда нравилось, когда ты надевала что-нибудь синее или голубое. Пойдем…

Эти простые слова неожиданно вселили в нее уверенность, и она лучезарно улыбнулась.

— Ты тоже неплохо выглядишь!

— Спасибо.

Они подошли к лимузину. Шофер собрался было выйти из машины, что бы открыть им дверцу, но Николас остановил его едва заметным движением руки. Он помог Меган сесть в машину, сел сам и объяснил водителю, куда нужно ехать.

— Прости, что приехал за тобой на такой роскошной машине. Обычно на приемы приезжают со своими шоферами. Так гораздо удобнее — можно выпить несколько бокалов шампанского…

— Ну что ты, я совсем не против, — улыбнулась Меган, стараясь не думать о том, что это замечание еще сильнее обнажило социальную разницу между ними.

Какое-то время они ехали молча, потом Николас неожиданно спросил:

— А почему ты все-таки согласилась поехать со мной?

Вопрос прозвучал мягко и вкрадчиво, и Меган удивилась и растерялась одновременно.

— А разве ты сам не хотел этого?

— Конечно, но мне интересно. Ты ведь не слишком высокого мнения обо мне?

— То есть я дала повод так думать?

— Нет, конечно, но я все понял и без слов.

Николас нажал какую-то незаметную кнопочку — и прямо перед ним возникло ведерко с сухим льдом, а в нем — бутылка шампанского (совсем как в кино!). Выудив откуда-то два бокала, мужчина уверенной рукой открыл бутылку и протянул Меган искристый напиток.

— Ты ошибаешься насчет моего отношения к тебе, Ник, — заметила она, принимая бокал.

— Неужели?

— Просто я так мало знаю о тебе, можно сказать, почти ничего…

— Когда-то ты очень хорошо меня знала… — Николас налил себе шампанского.

— Я так не думаю.

Он удивленно поднял бровь, и Меган поспешила объясниться:

— Мне кажется, что я никогда не знала тебя… по-настоящему, понимаешь? Кстати, шампанское довольно вкусное…

Николас улыбнулся и подлил ей еще, но Меган больше пить не стала и поставила свой бокал на поднос рядом с ведерком.

— Ладно, оставим эту тему! — предложил он. — Давай поговорим о наших секретах…

— О каких секретах? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее. — Что ты имеешь в виду?

— У нас ведь есть секреты друг от друга, не так ли?

Меган кивнула и почувствовала, что краснеет. Как хорошо, что в машине темно и Николас вряд ли заметил ее смущение!

Неожиданно он наклонился к ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах.

— Хочешь знать мой секрет? — прерывисто произнес он. — Я мечтал быть рядом с тобой вечно…

— А я хотела знать о тебе все…

— Как много времени мы потратили на то, чтобы выяснить это… — улыбнулся Николас, отстраняясь и ставя недопитый бокал на поднос.

Меган сразу почувствовала себя свободнее.

— Ты прав, иногда, чтобы лучше понять друг друга, нужно довериться обстоятельствам и быть искренними…

Прежде чем она поняла, что происходит, Николас прижал ее к себе и осторожно коснулся ее губ.

Легкое прикосновение мгновенно пробудило дремавшую в ней страсть. Николас жадно упивался поцелуем, словно не веря в реальность происходящего. Сердце у Меган билось так сильно, что она боялась не выдержать его бешеного ритма. Она хотела этого! Боже, как она хотела этого поцелуя! Конечно, прошлого не вернуть, и сейчас она желала только одного: целоваться с Николасом, слышать его прерывистое дыхание, чувствовать пьянящий вкус его губ!

Она теснее прижалась к нему, и они начали целоваться, словно два подростка на заднем сиденье старенького автомобиля: без всякого стеснения и контроля… И это было потрясающе, головокружительно! Меган казалось, что время остановилось… или, наоборот, повернуло вспять? Она не испытывала ничего подобного с тех самых пор, как они с Николасом расстались!

Неожиданно она пришла в себя, словно на нее вылили ведро ледяной воды. Вспомни, где ты и зачем ты здесь! Нельзя таким образом налаживать отношения, это неправильно! Нельзя позволять старым чувствам брать над собою верх! — кричало благоразумие. Усилием воли Меган отстранилась.

— Ник, мы не можем…

Он нежно погладил ее по щеке.

— Почему же?

— Ты прекрасно знаешь, почему! Мы не должны мириться таким образом, это малодушно и… неправильно!

— Ты ошибаешься, Меган: нам нечего стыдиться.

— Пойми, я не хочу быть с тобой только ради секса. Наши отношения давно закончились, так что давай не будем все начинать заново, ладно?

Николас удивленно вскинул бровь, потом стал серьезным и кивнул. Несколько минут длилось напряженное молчание.

— Я слышала, твой брак не удался… — начала Меган, но тут же пожалела о сказанном.

— Такие вещи иногда случаются, — хмуро заметил Николас. — А наш брак с Дженнифер был обречен с самого начала.

— Почему? — волнуясь, поинтересовалась Меган.

Николас довольно долго молчал.

— Наши взгляды и интересы были слишком разными, чтобы мы сделали хоть одну попытку сохранить брак.

Меган почувствовала укол разочарования. А что еще она рассчитывала услышать?! Что Николас развелся с женой из-за любви к ней?

— Мы крайне редко бывали вместе, да и темпераментами не сошлись. Впрочем, я ни о чем не жалею, мы расстались мирно, и наши семьи с пониманием отнеслись к этому решению. В конце концов все случилось так, как должно было случиться…

Меган нашла в себе силы улыбнуться:

— Все хорошо, что хорошо кончается.

Николас молча кивнул. Меган отвернулась и стала смотреть на проплывающие мимо лондонские улочки, как всегда шумные и переполненные туристами. Многие останавливались и — кто с восхищением, кто с завистью — смотрели на шикарный лимузин.

— Боюсь, на вечере будет ужасно скучно, — прервал молчание Николас, когда машина плавно (вот истинное мастерство шофера!) вошла в плотное движение Вест-Энда. — Наше присутствие там может затянуться, но если ты захочешь уехать пораньше, просто скажи мне…

— Уже жалеешь, что пригласил меня? — сощурилась Меган.

— Нет, что ты! — искренне ответил Николас. — Напротив, я подумал, что тебе вряд ли захочется лицезреть меня весь вечер, особенно после того поцелуя…

Меган не хотела возвращаться к этой теме.

— Просвети, что меня там ждет? — попросила она.

— Прием — это своего рода развлекательное мероприятие, главное в котором не забывать все время улыбаться, особенно, когда к тебе обращаются…

— То есть я должна притворяться веселой и доброжелательной, что бы ни случилось? — с улыбкой уточнила она.

Николас не успел ответить — лимузин затормозил у сверкающего огнями театра, и шофер открыл им дверцу, приглашая выйти.

Когда Меган вслед за Николасом ступила на красную ковровую дорожку (без которой не проходит, наверное, ни одно мало-мальски стоящее светское мероприятие), ее на мгновение ослепили десятки фотовспышек. Но прежде чем она успела растеряться, Николас крепко взял ее за руку.

— Что все это значит? — почти беззвучно прошептала Меган, бросая неуверенный взгляд на толпу фоторепортеров.

— Сегодня Найджел в последний раз появится на сцене в качестве актера и режиссера. Естественно, для журналистов это грандиозное событие, впрочем, как и для самого виновника торжества, — ответил Николас, и Меган сразу поняла: пристальное внимание прессы ему не в новинку.

Огромный холл освещали роскошные хрустальные люстры и заполнял приятный шум голосов. В бокалах с шампанским, белым и красным вином отражался мерцающий свет декоративных свечей, и Меган, скромной учительнице, на мгновение показалось, что она попала в сказку. Иллюзия подкреплялась тем, что с ней под руку шел Прекрасный принц…

— Прости, Меган, я знаю, как ты не любишь подобные мероприятия, — снова извинился он.

Не люблю? — задумалась Меган, наблюдая за одним известным голливудским актером, который придерживал за талию свою бывшую пассию. Ни дать ни взять — восковая композиция из музея мадам Тюссо!

— Ну что ты, мне никогда в жизни не приходилось испытывать подобное волнение!

— Раньше ты раздражалась, когда кто-то, кому посчастливилось родиться богатым, привлекал к себе внимание с помощью денег, — заметил Николас. — Неужели ты изменила свое отношение к этому?

— Я была очень молодой и наивной… — протянула она.

— Не такой уж молодой! — хитро сощурился он.

Меган улыбнулась и подумала, что десять лет назад она была уже достаточно взрослой, чтобы родить сына.

— Может, в отношении молодости ты и прав, но я наивно разделяла все подряд демократические идеи, не убедившись в их правильности.

— Николас! — раздался за их спиной восхищенный женский голос. — Николас Чэпмен! Вот уж не ожидала встретить тебя здесь! Мы только что о тебе вспоминали и решили, что ты наверняка не приедешь в театр…

Меган обернулась и увидела, что к ним приближается ослепительная женщина, судя по акценту, американка. Кажется, пару раз она видела ее на обложках глянцевых журналов. Только как же ее зовут?..

— Ну, что вы! Я бы ни за что не пропустил последнее представление Найджела. — Улыбка «светского льва» не сходила с лица Николаса. — Кстати, познакомьтесь: Меган, это Дана Раппапорт…

— Очень рада с вами познакомиться, — улыбнулась Меган.

— Вы тоже американка! — обрадовалась Дана. Ее рукопожатие было дружеским, но несколько наигранным.

— Вы угадали.

— Значит, правду говорят, что ты, Николас, предпочитаешь американских женщин! Не считая, конечно, того неудачного опыта… Знаете, Меган, это случилось еще до его женитьбы…

— Неужели? — удивилась она, надеясь, что голос ее звучит естественно.

Ноги Меган будто приросли к полу. Неужели он встречался еще с какой-нибудь американкой? А может, их было несколько?

Николас тоже явно почувствовал себя неловко. Он взглянул на часы и вдруг заторопился:

— Нам пора занимать места… Рад был встретиться, Дана…

— Я тоже. Пока! Не забывай нас, своих друзей…

— Рада была познакомиться, — повторила Меган, с трудом выдавив любезную улыбку. — И много у тебя было американок? — спросила она, пока они пробирались к своим местам в ложе.

— Нет, немного, — сухо ответил Николас.

— Но она сейчас сказала, что…

— Дана Раппапорт — обыкновенная сплетница, и все об этом знают.

— И все же в ее словах, есть доля истины, не так ли? — настаивала Меган. — Ты рассказал ей… о нас.

— Клянусь, нет, но я был знаком с ее бывшим мужем. Вероятно, от него она и услышала нашу историю и, конечно же, исказила ее…

Наконец они нашли свои места и сели. Меган хотела задать Николасу еще очень много вопросов, но тут погас свет, и представление началось.

…Меган сидела в темноте и, вполглаза наблюдая за происходящим на сцене, думала о недавнем поцелуе, о словах Даны, которая осмелилась утверждать, что Николас был несчастен, когда встречался с ней — с Меган!..

Как это вообще возможно?! Ведь они встречались всего несколько месяцев и все это время были очень-очень счастливы! Конечно, за исключением дней разрыва, но даже тогда Николасу было гораздо проще, чем ей… А вдруг все это не так? Что, если ему было так плохо, что он не выдержал и излил душу друзьям, в результате чего прослыл неудачником на любовном фронте? И как теперь смотреть ему в глаза?! И стоит ли знакомить Уильяма с Николасом до того, как эта запутанная ситуация окончательно прояснится?

— Ты выглядишь расстроенной, — заметил Николас, чувствуя, что ничем не может ей помочь.

— Со мной все в порядке, — возразила Меган, вскидывая руку, чтобы посмотреть на несуществующие часы. — Уже поздно, мне пора домой.

Некоторое время они шли молча. Упорное молчание Меган становилось для Николаса невыносимой пыткой.

— О чем вы разговаривали?

— Ни о чем, — хмуро ответила она, глядя ему в глаза.

— Это не ответ…

— Дана сказала, что «та американка была лишь очередным твоим развлечением»…

— Она бессовестно лжет.

Меган торопливо откинула со лба прядь волос:

— Это правда, что я была твоей ошибкой?

Николас с трудом перевел дыхание.

— Боюсь, не смогу успокоить тебя. Если скажу «да», ты расстроишься, а если отвечу «нет», ты решишь, что я встречался еще с несколькими американками, и тоже огорчишься…

— Это так… — кивнула она.

— Поэтому я не знаю, что ответить.

— А как насчет правды? — Меган посмотрела ему прямо в глаза. — Просто скажи правду…

Николас приложил все усилия, чтобы не отвести взгляда.

— Хорошо, если ты так настаиваешь… Дана не ошиблась.

— Она сказала мне правду… — побледнела Меган.

— Я действительно считал наше знакомство большой ошибкой, когда рассказывал ее мужу нашу историю. Но это было десять лет назад! А то, что Бен все пересказал жене и та добавила в повествование несуществующие подробности — не моя вина. За десять лет мы с тобой сильно изменились, Меган, и на все смотрим другими глазами…

— Значит, со мной у тебя был «неудачный опыт»… — тихо произнесла она.

— Это не совсем так. Я был очень счастлив с тобой, но, согласись, наши отношения закончились весьма болезненно для нас обоих…

Внезапные воспоминания охватили Николаса… Вот они с Меган страстно целуются на мосту Ватерлоо, робко прикасаются друг к другу… а потом — долгие сладостные ночи в его квартире в Кенсингтоне, прогулки под звездным небом и бесконечные встречи рассвета за чашечкой утреннего кофе…

— Я помню, как закончились наши отношения, — вновь тихо, но твердо проговорила Меган. — Но я никогда не жалела о месяцах, проведенных рядом с тобой! Такси! — Она вскинула руку, но автомобиль проехал мимо.

— Жалеть о сделанном и считать это ошибкой — две совершенно разные вещи, — хмуро ответил Николас. — Может, это была моя ошибка, а не твоя… Понимаешь, я просто не мог не влюбиться в такую девушку, как ты!.. — Он замолчал, не зная, что еще сказать, чтобы не обидеть ее. — Я во всем виноват, но разве теперь это важно? Мы должны оставить прошлое в прошлом…

— Легче сказать, чем сделать. — Меган стала нетерпеливо мерить шагами автобусную остановку, до которой они дошли. — Наши отношения с самого начала были не совсем привычными для тебя, не так ли? Но, как я вижу, за десять лет ничего не изменилось.

— Но это несправедливо! — возмутился Николас.

— Жизнь часто бывает несправедливой, Ник, и ее не всегда можно подчинить своим планам, даже если ты богат и привык добиваться своего.

— Меган… — Николас взял ее за руку.

— Что?! — Она резким движением высвободилась — он больше не смутит ее своим прикосновением.

— Не отталкивай меня, пожалуйста…

— Не отталкивать тебя? Тебе так неприятно слышать правду?

— Правда, — терпеливо начал он, — заключается в том, что, пока мы были вместе, мы были очень счастливы, но сказка закончилась, и нам следует вернуться в реальную жизнь. А наша любовь пусть останется приятным воспоминанием…

Он говорил слова, которые приготовил для неожиданной встречи с Меган еще несколько лет тому назад. Сам он в них уже не верил, но надеялся, что поверит она. Меган несколько секунд молча смотрела на него, потом холодно произнесла:

— Ты прав, Ник, мне действительно пора вернуться в реальную жизнь…

Еще никогда он не чувствовал себя таким дураком.

— Автобусы сейчас плохо ходят, — хмуро заметил он, доставая мобильный телефон. — Подожди, я вызову машину…

— Не беспокойся, я воспользуюсь метро. Спокойной ночи, Николас…

Меган круто развернулась и направилась к входу в метро. Растерянный Николас остался стоять на автобусной остановке.

Кто бы мог подумать, что именно на эти выходные абсолютно все места в гостиницах Ноттингема будут забронированы!

Меган сидела в кухне за столом, устало подперев голову рукой. Перед ней стоял медленно остывающий крепкий чай. На столе, а также на полу были разбросаны скомканные листочки с адресами, по которым она уже звонила. Если они не переночуют на месте, ей не удастся показать студентам все запланированные достопримечательности Ноттингема. А остановиться на ночь им совершенно негде.

Оставался единственный выход: принять приглашение Николаса. Ей очень не хотелось этого делать. По многим причинам… Скрепя сердце, Меган достала заветную визитную карточку. Конечно, провести пару дней в одном из старинных поместий английской аристократии — более чем заманчивое предложение! Кроме того, студентам представится прекрасная возможность проникнуться духом старой доброй Англии, а сама она сможет многое узнать о семье и предках Николаса… Пожалуй, глупо упускать такой уникальный шанс.

Меган нерешительно подняла трубку, набрала первые цифры номера и… повесила ее. Она потерла пальцами виски, надеясь так избавиться от внезапно возникшей головной боли, и глубоко вздохнула. Ей ведь придется взять с собой Уильяма! Интересно, что он скажет, когда узнает, что это поместье — его родовое гнездо? Меган сделала большой глоток чая, достала из сумки листок с домашним телефоном Николаса (ей почему-то было неловко звонить ему в офис) и решительно набрала довольно простой номер…

Меган вернулась в свою комнату и решила, не откладывая дело в долгий ящик, заняться проблемой Сюзанны. В офисе Николаса ей сказали, что его сейчас нет. На всякий случай Меган оставила ему сообщение. Что ж, Сюзанне придется немного подождать. За долгие месяцы беременности ей предстоит еще не раз проявить терпение и выдержку, зато потом все вернется к ней сторицей: она не нарадуется на маленькое чудо, что благодаря ей появилось на свет! Чем больше Меган думала об «интересном положении» своей студентки, тем чаще она вспоминала себя в ее возрасте.

Размышляя о своем прошлом, она вдруг поняла, что сделала много ошибок. Да, она написала Николасу письмо, но побоялась сказать прямо о своей беременности и назвала свое положение «незаконченным делом». Разумеется, Николас мог подумать о чем угодно, только не о том, что она ждет ребенка! И, конечно же, он решил, что ее «незаконченное дело» не стоит его внимания. Тогда она сочла это убедительным доказательством того, что он ее больше не любит. Все могло бы быть иначе, если бы она проявила необходимую настойчивость, и сделать это она должна была не столько для себя самой или для Николаса, сколько для Уильяма! Сегодняшний разговор с Сюзанной Харт открыл Меган глаза: она не только в прошлом совершила ошибку, но и сейчас продолжает усугублять положение. Ведь чем дольше Николас пребывает в неведении, что у него есть сын, тем труднее ему будет смириться с тем, что она ничего не сообщала ему об этом в течение долгих десяти лет. Меган вдруг почувствовала себя неловко: ей приходится прятать Вилли от родного отца только потому, что у нее до сих пор не хватило мужества все рассказать им обоим! Итак, решено: в понедельник, что бы ни случилось, она во всем признается Николасу, а потом и Уильяму.

Она посмотрела на часы на изящной полочке над кроватью. Ее студенты уже два часа сами по себе бродят по усадьбе. Пора заняться делом! Надо прочитать им вводную лекцию о том, как и чем в прошлом жили английские аристократы. Она заранее приготовила план рассказа и надеялась, что студенты почерпнут для себя в нем что-то новое и интересное. Тут Меган снова задумалась о детстве Николаса. Его наверняка заставляли не только долгие часы проводить за учебниками, но и соблюдать самые разнообразные аристократические традиции: он должен был уметь танцевать, свободно рассуждать на любые темы, поддерживать беседу и т. д. А ведь маленькому Николасу наверняка хотелось еще и побегать по комнатам и в саду, погонять с мальчишками в футбол…

И словно в подтверждение ее мыслей в комнату влетел Уильям и начал описывать круги вокруг столика, на котором стояла декоративная хрустальная ваза. Испугавшись, что она разобьется, Меган поймала мальчика за плечи.

— Остынь немного, милый, пока не разбил что-нибудь…

— Я и не собираюсь ничего бить или портить, — ответил он, с трудом переводя дыхание.

— Охотно верю, но мы не можем допустить порчу бесценных произведений искусства, пусть даже случайную… — заметила Меган. — Пойдем, соберем моих студентов и будем рассматривать картины…

— Картины… — разочарованно протянул Уильям, явно не считая это подходящим занятием для выходных.

Но Меган была твердо настроена прочитать лекцию и совсем не собиралась потакать капризам сына.

— Ты увидишь портреты известных художников, натюрморты, пейзажи, изображения важных событий и битв. Уверена, тебе понравится. Пойдем…

— Ну, если картины великих сражений, тогда ладно, — согласился Уильям.

И они отправились искать остальных.

Когда все собрались и настроились на нужный лад, Меган начала водить студентов от одной картины к другой. Когда-то в колледже она посещала спецкурс по истории европейской живописи, и сейчас эти знания очень пригодились. Ее воспитанники то внимательно слушали, то начинали перешептываться, восхищаясь тем или иным произведением живописи.

Когда они пришли в библиотеку, чтобы познакомиться с древними фолиантами, одна студентка неожиданно громко спросила:

— Мисс Стюарт, вы встречаетесь с человеком, которому принадлежит это поместье?

— Нет, — кратко ответила Меган, испытав при этом бурю эмоций и надеясь, что они не отразились у нее на лице. — А почему ты спрашиваешь?

Девушка была явно взволнована:

— Я видела снимок на первой полосе газеты «Светские новости». Вы идете под руку с самим графом Николасом Шрафтонским! В статье пишут, что скоро он, возможно, сделает вам предложение руки и сердца!..

Меган замерла, не в силах произнести ни слова — она была шокирована.

После нескольких минут томительного молчания кто-то из учеников решил высказать свою точку зрения:

— Нет, не думаю, что это правда. Вы бы обязательно рассказали нам о том, что встречаетесь с таким знатным и влиятельным человеком, не так ли, мисс Стюарт?

— Мам, это правда? Ты скоро станешь графиней, и мы останемся жить в Лондоне? — Уильям настойчиво теребил Меган за рукав. — Мы будем жить прямо здесь — в этой шикарной усадьбе?! Мам!

— Все это неправда, — быстро возразила Меган и постаралась беззаботно улыбнуться. — Ума не приложу, как такое могли написать. — Она повернулась к студентке, которая затеяла весь этот разговор. — У тебя с собой эта статья?

— Да, конечно, — охотно откликнулась девушка, протягивая ей сложенный вчетверо газетный лист.

Меган дрожащими руками развернула вырезку.

— Вот видите, снимок… а там сбоку статья, — услужливо подсказала студентка.

Да, она видела: и снимок, и комментарии.

На фотографии они с Николасом проходили по вестибюлю… Заголовок статьи звучал интригующе: «Граф наконец нашел свою графиню?..» Самые любопытные стали заглядывать Меган через плечо.

— Это ведь вы?

— Да, это я. Но журналисты, очевидно, неправильно истолковали, почему я сопровождала графа в театр, — рассеянно ответила она, пробегая глазами статью.

Вот что там было написано:

— Как ты могла скрывать это от меня?!

С момента, как все открылось, прошло около получаса. Студенты, понимая, что назревает серьезный разговор, который их не касается, ушли в парк, прихватив с собой и Уильяма.

— Я пыталась рассказать тебе, Ник, но… — начала Меган, глядя в окно. Смотреть Николасу в глаза было бы настоящей пыткой, поэтому она стояла к нему спиной.

— И когда же? — недоверчиво сощурился он. — Ты вообще собиралась рассказать мне о сыне?! Ведь прошло десять лет!

— Я написала тебе письмо… — Меган набралась мужества и посмотрела ему в глаза. Неожиданно она почувствовала уверенность. — Я написала тебе сразу, как узнала, что беременна.

Николас побледнел, и Меган поняла, что он получил ее письмо.

— Там ничего не говорилось о том, что ты ждешь от меня ребенка, — возразил он.

— Ты думаешь, об этом так просто написать? — Она начинала злиться. — По-твоему, я должна была сообщить обо всем открытым текстом: «Виконт Хеннингтонский, я, Меган Стюарт, жду от вас ребенка»?! А если бы письмо прочел кто-то посторонний, твой отец, например… или еще хуже, невеста… Я знаю, такое часто случается…

— Ни тот, ни другая не могли этого сделать, поверь мне…

— Допустим, но я-то не могла знать этого наверняка! — Меган пожала плечами. — Кроме того, я не была уверена, что письмо вообще до тебя дошло, а написать второе не решилась…

— А я не понял твоего намека… Как я мог догадаться, что под «незаконченным делом» ты подразумеваешь ребенка? Я думал, ты просто сердишься на меня за то, что я не дал нашей любви еще один шанс.

— Так почему же ты не постарался выяснить?! — возмутилась Меган. — Разве это было так уж сложно? Чего тебе стоило набрать мой номер и спросить, что конкретно я имею в виду? — Она уже не пыталась скрыть раздражение. — Ты же хорошо меня знаешь: после того, что между нами произошло, я не стала бы писать тебе без крайней необходимости!

— Могла бы попробовать еще раз… — парировал Николас.

— Мне было только девятнадцать лет, и я уже ждала ребенка! Я не знала, как рассказать обо всем родителям, которые так гордились моим благоразумием, моими нравственными принципами! — Меган судорожно вздохнула. — К счастью, они все поняли и, как могли, помогали мне. Я закончила колледж, устроилась на работу, сделала неплохую карьеру. Мы с малышом чувствовали себя в безопасности…

— И все же, почему ты не рассказала мне о рождении сына, скажем, через пару лет? — с болью в голосе поинтересовался Николас. — Я бы с радостью заботился о вас обоих…

Разумеется, в финансовом отношении Николас был бы просто незаменим (одни подгузники сколько стоили), но она ни за что не признается ему в этом.

— У Вилли было все, что нужно, чтобы вырасти крепким и здоровым мальчиком. Как я уже сказала, родители помогали. Кстати, это они предложили назвать мальчика Уильямом. Я согласилась, хотя сначала хотела назвать его Николасом… в честь тебя.

— Очень рад это слышать. — Его губы тронула загадочная улыбка. — И сколько ты еще собиралась ждать, прежде чем рассказать мне правду?

Меган сделала глубокий вдох.

— Я приехала в Англию специально для того, чтобы рассказать тебе о сыне и, несмотря ни на что, выполнила свое намерение.

— Но и в Англии ты долго прятала его от меня…

— Уильям еще ничего не знает! Не могла же я просто подвести его к тебе и сказать: «Познакомься, Вилли, это твой папа!» Ему ведь всего десять.

— Ты права, — вынужден был согласиться Николас.

Их глаза встретились.

— Не обвиняй меня больше, — тихо попросила Меган. — Прошлого не вернешь, а я сделала все возможное, чтобы наш мальчик вырос здоровым и веселым и познакомился наконец со своим отцом. Поверь, твой сын — вполне счастливый ребенок…

— Мой сын, — медленно повторил Николас. — У меня есть сын…

— Да, — улыбнулась она, — Уильям — твой сын.

— Ему уже десять лет. Как много я пропустил!

— Знаешь, еще не все потеряно — ведь он, по сути, еще совсем ребенок.

Николас сделал несколько шагов ей навстречу и вдруг остановился как вкопанный. Меган увидела в его глазах растерянность, и сердце у нее дрогнуло.

— Совсем забыла! У меня есть кое-что для тебя! Минутку… — бодро воскликнула она, торопливо подходя к камину и доставая спрятанный среди прочих бумаг фотоальбом.

— Вот, это тебе. Разумеется, альбом не восполнит упущенного времени, но это все же лучше, чем ничего. Взгляни!

Такого подарка Николас никак не ожидал. Он осторожно взял альбом и дрожащей рукой открыл первую страницу. Несколько секунд он молча рассматривал фотографии.

— Так ты говоришь, он ничего не знает… обо мне?

— Я ему еще не говорила, — кивнула она. — Я решила, что он узнает обо всем после тебя…

— Ты боялась, я не захочу иметь с ним ничего общего?

— Да. — Она покраснела. — Мне приходило это в голову…

— Так я и думал. Не сомневайся, я хочу растить и воспитывать нашего сына наравне с тобой!

— Ты не представляешь, как я рада это слышать!

— Когда ты расскажешь ему обо мне?

— В ближайшее время, обещаю.

— Надеюсь, ты позволишь мне присутствовать при этом событии?

Меган отрицательно покачала головой:

— Нет, лучше мы поговорим наедине, а потом я познакомлю вас друг с другом. Вилли должен привыкнуть к мысли, что ты его отец. Мы должны считаться с его чувствами.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Николас. — Сейчас самое главное — проявить терпение.

— Я так рада, что мы обо всем поговорили, Ники! — улыбнулась Меган.

Они помолчали. Николас первым нарушил тишину:

— Ты понимаешь, что значит для меня эта новость? Уильям — один из Чэпменов, он мой наследник…

— Твой наследник? Ты хочешь сказать, что готов официально признать его своим сыном?!

— Именно, — серьезно кивнул Николас.

Об этом Меган даже не мечтала! Все, на что она рассчитывала, — это совместное воспитание. Но чтобы мальчик унаследовал богатства и титулы клана Чэпменов?! Нет, при всех своих положительных качествах и талантах Уильям не годится на роль наследника английских аристократов. И, прежде всего, он не коренной англичанин.

— А как же закон? Ведь Уильям — наполовину американец… Кроме того, ты занимаешь в высшем обществе не последнее место, а значит, твое решение непременно скажется на репутации Чэпменов…

— Такие незначительные препятствия меня не остановят, — довольно резко заметил Николас. — Уильям должен иметь все, что я могу ему дать!

Меган поняла, что с этого момента жизнь ее сына навсегда изменится, и она не сможет остановить эти перемены, просто не имеет на это права! Ей стало не по себе.

— Но он же гражданин другой страны… Его родина — Америка… — попробовала возразить она.

— Уильям — наполовину британец! — безапелляционно заявил Николас. — И этим все сказано! У него теперь две родины — Америка и Великобритания.

— Неужели ты хочешь, чтобы он переехал к тебе?! — испуганно спросила Меган.

— Нет, конечно, нет, — уверенно ответил Николас. — Я не такой бесчувственный. Мне понятно, что пока я для него — чужой человек. Надеюсь, это ненадолго…

— Вы обязательно найдете общий язык. Через восемь лет Уильям станет совершеннолетним, и мне бы хотелось, чтобы он сам принял решение, где ему жить и чем заниматься. Понимаешь?

— Понимаю, — серьезно откликнулся он.

— Вот и прекрасно, значит, договорились. А остальное давай обсудим как-нибудь потом…

— Позволь мне прояснить одну вещь: ты согласна, чтобы Вилли приезжал ко мне на каникулы?

— Безусловно, — улыбнулась Меган. — Две недели летом он будет проводить с тобой, а я в это время буду жить у Фелисити, чтобы потом вместе с ним улететь обратно.

— Знаешь, — раздраженно заметил Николас, — у меня есть друзья, которые развелись, и их ребенок теперь общается с каждым из родителей в строго определенное время. Бедная девочка, которую перекидывают из дома в дом, как шарик в пинг-понге, чувствует себя одинокой… Так вот, я не хочу, чтобы и у нас так было!

— А ты не боишься, что Уильям помешает твоей личной жизни? Ты же все-таки граф Шрафтонский! Титул обязывает…

— Единственное, чего я боюсь, — довольно резко перебил он, — так это, что не смогу подружиться с сыном, встречаясь с ним только летом и всего лишь на две недели! Кроме того, — продолжал он уже спокойнее, — ты должна подумать и о себе тоже. Пока мальчик будет гостить у меня, ты сможешь заняться своей личной жизнью…

Меган постаралась сохранить спокойствие.

— Не беспокойся за меня, Ник, я уже привыкла к подобному ритму жизни… Пойду-ка я поищу Уильяма. Увидимся позже.

И она решительно направилась к двери.

Николас молча наблюдал за ней, но едва она переступила порог, он заговорил снова:

— А что ты почувствовала, узнав, что ждешь ребенка?

— Что? — удивленно переспросила она, оборачиваясь.

У Николаса был несколько растерянный вид.

— Прости, я не должен был спрашивать…

— Ничего страшного, — улыбнулась Меган, делая несколько шагов ему навстречу.

Ей нравилось, когда кто-нибудь спрашивал ее об этом. Когда она вспоминала свои ощущения во время беременности, у нее на душе становилось удивительно легко и спокойно.

— Если отвлечься от тревоги, терзавшей меня время от времени, я была безумно счастлива оттого, что ношу под сердцем нашего ребенка, Ник.

Очевидно, именно это он и ожидал услышать, потому что вдруг широко улыбнулся и, подойдя к Меган несколько ближе, чем следовало, спросил:

— А Уильям… он часто напоминал о себе?

— Даже больше, чем нужно, — кивнула она, смущенно пряча глаза. — Вилли уже тогда был очень энергичным ребенком.

— Да? — хитро сощурился он.

Меган мечтательно прикрыла глаза, вспоминая:

— Никогда не забуду тот день, когда он впервые зашевелился у меня в животе. Это случилось двадцать восьмого апреля. Мы с мамой отправились за покупками, а потом зашли перекусить в очень уютное кафе. Она, как всегда, заказала для меня острый «буритто», а себе взяла чашечку кофе и булочку. Доедая «буритто», я вдруг почувствовала довольно сильный толчок в животе. Сначала я подумала, что это бунтует мой желудок, но скоро толчок повторился, и я поняла, что это Уильям дает о себе знать. Это ощущение невозможно передать словами! Я помню охватившую меня безудержную радость, как будто это было вчера…

Николас осторожно взял ее за руку и с живейшим интересом заглянул в глаза:

— А как он родился?

— В два часа ночи, так и не дав мне выспаться, — рассмеялась Меган, до глубины души тронутая тем, что Николас искренне интересуется всем, что связано с Уильямом. — Когда мне пришло время рожать, моего лечащего врача не оказалось на месте, он уехал за город играть в гольф, — продолжала Меган.

— Надеюсь, это не вызвало никаких осложнений?

— Абсолютно никаких, — уверенно кивнула она. — Когда схватки стали очень частыми, дежурный доктор объяснил мне, что нужно делать, и Вилли выскочил на свет божий уже через пятнадцать минут … так ему хотелось увидеть свою маму!

Они помолчали, каждый думал о своем.

— А с тобой… кто-нибудь был рядом? — спросил он наконец.

— Мама.

— Это хорошо, что тебя было кому поддержать… И как он выглядел, когда ты его увидела в первый раз?

— Мне его дали не сразу… — Меган замолчала и задумалась: стоит ли ей рассказывать Николасу о визите Алмы Клэнси? После недолгих размышлений решила, что не стоит. — Когда я впервые увидела Вилли, мне показалось, что он очень похож на Дядюшку Флипа…

— На Дядюшку Флипа? — искренне удивился он. — А кто это?

Меган расхохоталась и, вытирая выступившие на глазах слезы, объяснила:

— Дядюшка Флип — это такой забавный мультипликационный персонаж. Лягушонок, который постоянно попадал в самые невероятные истории. Удивлена, что ты его не помнишь, — когда-то он был настоящим кумиром для детворы, в том числе и для нас с тобой.

— Ах, этот Дядюшка Флип… — улыбнулся Николас. — Значит, мой сын был похож на лягушонка? Что ж, придется смириться с этим…

— Вилли был само очарование! — воскликнула Меган, радуясь, что может поделиться своими чувствами еще с кем-то. — У многих новорожденных кожица сморщенная и красная, а наш крошка был настоящим красавцем с самого рождения!

Николас загрустил:

— Хотел бы я быть там и видеть все это…

— Тут уж ничего не поделаешь, Ник, — мягко заметила она, — время вспять не повернешь. Давай радоваться тому, что есть сейчас, и все будет хорошо… — Она положила руку ему на плечо и улыбнулась. — Я понимаю, Ник как тебе сейчас тяжело…

Николас нежно коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Впервые за прошедший месяц Меган увидела перед собой прежнего Николаса — человека, которого преданно любила все эти десять лет!

— И надеюсь, — продолжала она, — ты позволишь мне исправить ошибку, которую я совершила…

Николас отпустил ее руку и решительно произнес:

— Ты должна познакомить меня с сыном. И будь что будет!

Меган вздохнула, чувствуя, как романтическое настроение улетучилось, уступив место прозе жизни!

— Да, — кивнула она, — нам, всем троим, предстоит пережить еще много тревожных минут…

Николас подошел к окну.

— Знаешь, Меган, мне бы хотелось, чтобы мы с тобой тоже иногда встречались. Наш сын не должен видеть, что между нами существует какое-то напряжение, иначе мы рискуем ранить его чувства…

— Разумеется, мы будем видеться, Ник, — заверила его Меган. — Я абсолютно с тобой согласна… А что еще мы можем сделать, чтобы помочь Уильяму?

— Не знаю, все это так неожиданно для меня…

— Для меня тоже, — заметила Меган.

— Неужели? — не удержался от иронической усмешки Николас. — Десять лет — достаточный срок, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам…

— Только не для меня. Все эти годы я сама заботилась об Уильяме, а теперь мне придется делить его еще с кем-то. Ты только не подумай, пожалуйста, что я против того, чтобы ты принимал участие в жизни сына, — поспешила объясниться она, — напротив, я счастлива, что ты отнесся к этой новости так ответственно!

— Прости, тебе сейчас тоже нелегко, я понимаю… И Уильяму будет непросто, когда он узнает правду… Никто из нас не собирается относиться к этому делу легкомысленно.

Меган вдруг почувствовала себя легко и спокойно: Николас сказал то, что она столько раз говорила самой себе.

— Это очень мило с твоей стороны, Ник…

— Я не хочу казаться милым, Меган, не хочу, чтобы ты подумала, будто я стремлюсь произвести на тебя впечатление… Любой разумный человек на моем месте отреагировал бы точно так же. — Он помолчал. — Согласись: обсуждая вопросы совместного воспитания Уильяма, мы с тобой заключаем своеобразную сделку.

Меган кивнула.

— В воскресенье днем мы с классом возвращаемся в Лондон. Вечером я расскажу ему о тебе. Уильяму будет гораздо проще принять эту новость, когда его не будут окружать посторонние люди…

— Разумно, — согласился Николас. Он сам чувствовал бы себя гораздо лучше, расскажи она ему обо всем в более подходящей обстановке.

— Если в воскресенье вечером ты выкроишь несколько свободных часов, мы сможем встретиться в каком-нибудь уютном ресторанчике, и я вас наконец познакомлю… — улыбнулась Меган. — Вкусная еда действует на него умиротворяюще. Как ты на это смотришь?

— Положительно! — Его лицо осветила теплая улыбка.

— Ты наверняка обратил внимание, что Уильям удивительно похож на тебя в его возрасте… Но характер он унаследовал от меня!

Она чувствовала себя несколько странно, обсуждая с Николасом генетическое наследие сына. Все эти десять лет она старалась не думать о родственниках Вилли по линии отца.

— Не сомневаюсь! — хитро сощурился он. — Все еще не могу поверить, что у меня есть сын… Это портретное сходство Вилли с моим прадедом просто удивительно! Я с нетерпением жду, когда мы с ним наконец познакомимся.

— Уильям — замечательный мальчик! — Меган почувствовала, как ее переполняет родительская гордость. — Пора найти этого сорванца.

— Конечно, конечно. Сейчас я возвращаюсь в Лондон, а дальше действуем, как договорились. Я позвоню тебе, хорошо? — Николас взял саквояж и направился к двери. — Кстати, чуть не забыл, зачем приехал сюда. В прошлое воскресенье я оставил в кабинете кое-какие бумаги. Теперь я благодарю судьбу за то, что все так сложилось.

— Что касается портрета твоего прадеда… Честно говоря, даже не знаю, что мне делать, если Уильям вдруг спросит, из-за чего столько шума вокруг какой-то старой картины.

— Наверняка он уже и думать об этом забыл: мальчишки — народ увлекающийся… — успокоил ее Николас.

— И еще одно. Прошу тебя, постарайся не попасться на глаза моим студентам. Мне бы не хотелось, чтобы они приставали к тебе с расспросами о статье в «Светских новостях» или загадочном портрете…

— Все понял, — кивнул он. — Считай, что меня здесь и не было.

Николас еще раз улыбнулся ей знакомой теплой улыбкой, и она почувствовала дрожь в коленях. Какой же он все-таки обаятельный!

Меган улыбнулась ему в ответ и собралась было отправиться на поиски Уильяма, но он удержал ее за руку:

— Подожди минутку! Могу я задать тебе еще один вопрос?

— Конечно, — кивнула она, смутно догадываясь, о чем он хочет ее спросить.

— Тогда на приеме у Найджела… — несмело начал Николас.

— Да? — подбодрила его Меган.

— Он спросил у тебя, кому принадлежит твое сердце, и ты ответила, что любишь отца своего ребенка. Это правда?

— Да, правда, Ник. — Меган почувствовала, как кровь приливает к щекам. — А сейчас извини, мне надо найти Уильяма, а потом мы всем классом отправимся на экскурсию по намеченному мной маршруту…

И, не оборачиваясь, Меган поспешила в противоположном направлении.

Она испытывала самые разные эмоции, но над всем преобладало чувство облегчения. Наконец-то она сняла камень с души — рассказала Николасу о сыне! И как хорошо, что он принял эту новость без скандала! Меган не шла, она летела, не замечая ничего вокруг и чуть не сбив с ног Сюзанну Харт, которая шла ей навстречу. Меган даже не сразу поняла, кто перед ней.

— Прости, Сюзанна… Надеюсь, ты не сильно ушиблась?

— Нет, все в порядке, мисс Стюарт! — ответила девушка, Поднимая на нее сияющие глаза. — Даже больше, чем в порядке: все просто за-ме-ча-тель-но!

— Неужели? — улыбнулась Меган, думая о том, что у нее самой сейчас, наверное, такой же взволнованный вид, как у девушки.

— Да! Я не беременна!

— Ты в этом абсолютно уверена?

— На все сто процентов!

Меган обняла смущенную Сюзанну.

— Вот и еще одна хорошая новость. Ты не представляешь, как я рада, что у тебя все в порядке!

— Даже не знаю, как благодарить вас, мисс Стюарт… — выдохнула девушка.

— Так ведь я же ничего не сделала. За что меня благодарить? — искренне удивилась Меган.

— Напротив, вы оказали мне неоценимую помощь! — пылко воскликнула Сюзанна. — Вы показали мне, что я не одинока, ваши слова помогли мне собраться с мыслями. Если бы не вы, Меган, не знаю, на что бы я решилась…

— Ты наверняка приняла бы верное решение и без моей помощи, — улыбнулась Меган. — Но я рада, что тебе не пришлось одной во всем разбираться…

— Я тоже! Когда-нибудь и я вам чем-нибудь помогу…

— Ты уже помогла мне, Сюзанна — после разговора с тобой я многое поняла… Кроме того, мне чрезвычайно лестно, что ты доверилась мне в таком щекотливом деле: значит, я неплохой советчик и педагог…

— Вы самая лучшая! — Девушка порывисто обняла ее и поцеловала в щеку. — Спасибо, спасибо, спасибо большое! Кстати, Уильям попросил меня позвать вас, чтобы вы полюбовались, как здорово он плавает в бассейне.

— Он все-таки добился разрешения поплавать! — рассмеялась Меган. — Вот сорванец!

— Вы только не подумайте, пожалуйста, ничего плохого, но ваш сынишка ведет себя так, словно он хозяин этого поместья…

Удивительно! Сюзанна ничего не знала ни о портрете, ни о статье в «Светских новостях», однако произнесла в чем-то пророческие слова. Проводив ее взглядом, Меган загадала (как в детстве), чтобы ее мечты осуществились.

Новость повергла Уильяма в шок. И уж чего Меган никак не ожидала от него услышать, так это упреков в свой адрес.

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше, мама?! — возмутился он. — Как ты могла скрывать от меня такое?! Я столько раз спрашивал тебя о том, кто мой отец…

— Я ждала, когда ты подрастешь и будешь готов узнать правду, милый, — оправдывалась Меган, с удивлением и страхом открывая в характере сына новые черты. — Теперь ты вырос, и я привезла тебя в Англию, чтобы познакомить с отцом. Подумай, смог бы ты все понять, когда тебе было, скажем, пять лет?

Уильям ненадолго задумался, потом отрицательно покачал головой:

— Нет, наверное, не смог бы.

— Вот и я о том же! — Меган не удалось скрыть своего торжества. — Кроме того, нам с тобой потребовалось немало времени, чтобы устроиться на новом месте. Вспомни, ты же сам жаловался мне, как здесь все ново и непривычно…

— Все это так, но… ты могла бы познакомить нас, не раскрывая тайны…

— В том-то и дело, что не могла. Ты так удивительно похож на своего отца, что он сразу бы обо всем догадался.

— И что же в этом плохого? — удивился Уильям, заглядывая ей в глаза.

Они сидели, обнявшись, на диване в гостиной.

— Конечно же, ничего, Вилли, но… — Меган замолчала, не зная, что сказать.

— Можешь не отвечать, мам, если не хочешь, — смилостивился Уильям. — Знаешь, о чем я сейчас думаю? Если бы Николас хотя бы раз в год приезжал ко мне, я бы не так завидовал ребятам, у которых папы всегда рядом.

— Я понимаю тебя, сынок. Мне очень жаль, что ты пострадал из-за наших взрослых ошибок… Но сейчас мы в Лондоне, и вы можете видеться, когда захотите.

— А что будет, когда мы вернемся в Америку?

— Мы с Николасом еще не обсуждали этот вопрос…

— А я смогу приезжать к нему в гости?

— Конечно, дорогой.

— Но я не хочу расставаться с тобой, мам, — заметил Уильям, чем очень растрогал Меган.

Она поцеловала его в лоб.

— Если ты так хочешь, мы не расстанемся. Я всегда буду рядом. Запомни, милый: то, что у тебя теперь есть папа, отнюдь не означает, что ты потеряешь меня — свою любящую маму. Наоборот, в твоей жизни появится еще один человек, который будет любить тебя так же сильно, как и я…

Меган искренне верила в то, что говорила. Что-то подсказывало ей, что Николас будет замечательным отцом, а она доверяла своей интуиции.

— Хорошо, я сдаюсь, Меган! — рассмеялся Николас, обнимая жену за талию. — Зачем ты меня сюда привела?

Они снова стояли на мосту Ватерлоо, как и несколько месяцев назад.

— Я приготовила тебе сюрприз, Ники. Осторожно, машина!

— Сегодня что-то особенно интенсивное движение, — заметил Николас. — Удивляюсь, как нас еще не сбили! Хотя умереть с любимой женщиной в один день…

— Прекрати! Иногда твои шутки меня пугают… — перебила его Меган.

— Прости, прости, больше не буду.

— Ты заслужишь мое прощение, если только поцелуешь меня, как тогда, в день нашей свадьбы. Не каждая женщина может похвастаться такой шикарной свадьбой, какая была у нас… Не надо, Ники, я пошутила! Люди же смотрят! Отпусти…

Но ей не удалось вырваться из крепких объятий мужа. У нее слегка закружилась голова — может от счастья, может, еще от чего…

— Ну, так что за сюрприз ты мне приготовила? — поинтересовался Николас, прижимая ее к себе. — Говори скорее!

— У нас будет ребенок…

— Ты беременна! — просиял он. — Это точно?

— Абсолютно.

В порыве радости Николас поднял жену на руки и закружился вместе с нею.

— Теперь у меня появился шанс пройти этот трудный путь с тобою. Мы вдвоем будем посещать доктора и курсы молодых родителей. Я хочу знать обо всем, что с тобой происходит, дорогая…

— Мам! Пап! Что у вас там за новости?! — раздался детский крик.

Меган и Николас обернулись — Уильям махал им с другой стороны моста. Рядом с ним, таинственно улыбаясь, стоял сэр Найджел Дрэйк.

— Ну, что же это за потрясающая новость? Говорите скорее! — потребовал нетерпеливый сын, подбегая к родителям.

— Дело в том, что… — начала Меган.

Но страшно довольный собой Уильям торопливо перебил ее:

— Ты беременна!

— Как ты узнал?! — удивился Николас, косясь на Найджела, который мог обо всем догадаться и по секрету сообщить мальчику.

— Пап, мистер Дрэйк не виноват. Просто я подсматривал в замочную скважину, пока мама делала тест…

— Современные дети! — добродушно развел руками пожилой актер. — У них ко всему есть свой подход… Поздравляю вас, мои дорогие!

— С тобой, Вилли, мы позже поговорим, — строго заметил Николас.

— А сейчас давайте отпразднуем это событие! — предложил сэр Найджел, который в Уильяме души не чаял и поэтому на некоторые его проступки смотрел сквозь пальцы. — Закажем безалкогольное шампанское и гору самых разных пирожных!

— Я ужасно хочу есть! — воскликнул Вилли. — А ты, мама?

— В принципе, я не возражаю, — кивнула Меган.

— Я тоже «за», — улыбнулся Николас.

— Надеюсь, мальчик мой, ты оставил машину где-нибудь недалеко? Мои старые кости плохо выдерживают ходьбу… — с улыбкой заметил сэр Найджел.

Уже через десять минут все четверо мчались в плотном потоке транспорта к Кенсингтонскому Дворцу, чтобы в уютном ресторанчике отметить счастливую новость Меган…