Встреча происходила в комнате для совещаний, примыкающей к президентскому кабинету. Обстановка комнаты хотя и была старомодной, по производила впечатление капитальности; от красно-коричневатых стенных панелей отражался свет висевших под потолком по углам светильников. Под ними стояли низкие книжные шкафы, среди которых был один примерно вдвое выше остальных. Шкафы были заполнены книгами в кожаных переплетах, в которые, казалось, никто и никогда не заглядывал. Кресла были обиты плюшем цвета красного бургундского. Попечители были облачены в костюмы из ткани в тонкую полоску.

— Мне довольно затруднительно дать ответ на любой из поставленных вами вопросов, джентльмены, — медленно, как будто стараясь нарочно протянуть время, ответил Ши, — я ведь всего лишь младший служащий.

— Да, это нам ясно, — произнес попечитель Инсайз, тощий, с лицом, похожим на мордочку хорька, издатель местной газеты, который сочинял также редакционные статьи для газет Сент-Луиса, Чикаго и Цинциннати.

— Поскольку три или четыре штатных сотрудника института в отпуске, вы можете попять нашу озабоченность, — сказал Афанаэль, председатель попечительского совета. Ему было за шестьдесят, но в пенсне с длинной черной лентой, прикрепленной к лацкану пиджака, он по-прежнему выглядел весьма эффектно. Бульдожьи челюсти и аккуратная серо-седая челка придавали его внешности типичные черты банкира, которым он на самом деле и был.

Попечитель Уиндхолм промычал что-то, выражающее согласие. Он был высоким, широким в кости, бледнолицым и светлоглазым; губы у него были тонкими, а волосы жидкими. Говорил он редко, но часто издавал многозначительные звуки.

Афанаэль продолжал, как бы не замечая того, что его прервали:

— Поскольку институт является подразделением Карлингстоунского университета, предполагается, что он будет использован не только как госпиталь для душевнобольных, но также и в качестве учебной лаборатории; нам следует иметь аспирантов, способных наблюдать больных, так как это необходимо для развития психологической науки. Но основатели и спонсоры института надеются на то, что благодаря научным усилиям его сотрудников престиж и известность университета также повысятся. — Он повернулся в сторону Ши. — Если результаты, которых достигли ваши коллеги, доктор Ши, стоят того, чтобы их опубликовали, мы, конечно же, не станем их разочаровывать. Какая-либо революционная идея в психологии, да еще подтвержденная убедительными экспериментальными данными, наверняка повысит репутацию университета.

— Согласен, если это только нечто сногсшибательное, — вступил в разговор попечитель Локджо. У него был четверной подбородок, тяжелый изучающий взгляд адвоката и римский нос.

Афанаэль повернулся к Ши:

— Объясните максимально точно, в чем состоит суть исследования, для проведения которого требуется, чтобы все они втроем уехали из университетского городка на год?

Ши глубоко вздохнул. Чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо пошевелить мозгами, и достаточно интенсивно, поскольку истинная причина, без преувеличения, заключалась в том, что и он, и Чалмерс только и думали, как бы сбежать от удушающей скуки академической жизни, и хотя Байярд и Полячек уже сбежали, побуждаемые любознательностью, а может, и по другим причинам, их любознательность едва ли имела научную основу.

Истинная причина, конечно же, не предназначалась для ушей попечителей.

— Мы начали изучение логической модели больных из Гарейдена, — начал Ши, — затем расширили область исследований, намереваясь включить в них и другие случаи. Мы обнаружили, что пациенты, склонные к бреду, существуют, по всей вероятности, наполовину в мирах, придуманных ими самими, а наполовину в реальном мире. Доктор Чалмерс, доктор Байярд, доктор Полячек и я надеемся на то, что, упорядочив принципы построения этих иллюзорных миров, мы сможем найти способы установления связей между иллюзиями больных и принципами реального мира, затем идентифицировать их с ним и таким образом излечить больных.

— Многообещающее заявление, к тому же оно частично объясняет ваше желание уехать из городка, которое вы высказали в своем обзорном сообщении, — пробурчал Афанаэль. — Я могу теперь понять, почему некоторым сотрудникам необходимо продолжить наблюдения, если можно так сказать, в полевых условиях, но почему вас необходимо направить туда? Почему вы не можете остаться?

Да потому, что я принес с собой то, что в действительности уже материализовалось — Бельфебу. Ши не мог, конечно же, произнести это вслух; вместо этого он просто пожал плечами.

— Я самый младший по возрасту сотрудник, имеющий степень доктора.

— А вы уверены в том, что наблюдения в полевых условиях действительно необходимы? — отрывисто спросил Инсайз.

— Несомненно.

Повернувшись снова в сторону Инсайза, Афанаэль сказал:

— Я думаю, вы тем не менее понимаете, что если проект будет успешным, он произведет революцию в терапии и безусловно повысит репутацию университета.

— Ну, это без вопросов, — мычание Уиндхолма обрело наконец словесную форму. — Если они смогут успешно осуществить эти исследования, их результаты, возможно, дадут нам еще один контраргумент в пользу того, что фильмы и радиоспектакли делают жизнь людей иллюзорной.

Ши вспомнил, что Уиндхолм был владельцем трех радиостанций и по одной из них началась трансляция вестерна, который оказался столь популярным, что его включила в сетку вещания национальная радиосеть.

— С помощью этих исследований можно будет выработать надежные критерии при судебном установлении вменяемости, — задумчиво произнес Локджо.

— Ну что, мы согласны, — произнес Афанаэль, но в его голосе не было радости. — Пусть в течение весеннего семестра все идет своим чередом, но в середине лета, доктор Ши, нам необходимо иметь хотя бы некоторые предварительные результаты.

— Вам необходимо учесть еще и то, что публикации о работах доктора Чалмерса и доктора Байярда должны содержать указание на то, что эти исследования были выполнены в соответствии с планом научной работы института, — отметил Локджо, — и уж если быть совсем откровенным, джентльмены, то я должен спросить доктора Ши, хватит ли у него опыта для того, чтобы самому координировать работу такой группы. Прошу вас, доктор, не сочтите этот вопрос обидным.

— Не беспокойтесь, я не в обиде, — пробурчал Ши.

— Да, вы правы, здесь необходимо более опытное руководство, — с легкостью изрек Афанаэль. — Доктор Ши, мы должны настоятельно просить вас, чтобы вы убедили доктора Чалмерса курировать ход исследований хотя бы в статусе консультанта.

— Было бы не лишним, — посоветовал Инсайз, — если бы вы смогли убедить доктора Байярда хотя бы состоять с вами в переписке.

Ши вздохнул:

— Я сделаю все, что в моих силах, джентльмены, но контакты с доктором Чалмерсом могут оказаться чрезвычайно сложными.

— А вы что, не можете позвонить ему по телефону?

— Нет, — ответил Ши, — боюсь, что там, где он находится, телефонов нет. Он, если можно так выразиться, находится в очень отдаленном месте.

— Ну вот и все, что я, как мне кажется, должен был сделать, — сказал он Бельфебе, потягивая предобеденный мартини; в его голосе чувствовалось сдерживаемое раздражение, — можно подумать, что мне надо было лишь послать письмо или отправить телеграмму!

— Брось думать об этом, — ответила она с гордой усмешкой, — ты победил, Гарольд.

— Победил? — помедлив, обратился к ней Ши. — Как ты себе это представляешь?

— А в чем ты сомневаешься? Ваш институт будет продолжать работу, а университет не настаивает на приглашении новых сотрудников на место твоих товарищей, — ответила Бельфеба. — Неужто ты страшишься того, что им предложил, скажи?

— А ты знаешь, если посмотреть на все это твоими глазами, — медленно проговорил Ши, задумчиво глядя на нее, — я ведь сделал свое дело, верно?

— Конечно, и ты тем самым предотвратил две катастрофы, — сказала она, глядя на него сияющими глазами и сжимая его руку.

Ши, нежно улыбаясь, ответил на ее пожатие.

— Мне ужасно повезло, что я встретил тебя.

Она была высокой и стройной, с золотисто-рыжими волосами, собранными в длинный жгут. Он свободно ниспадал по спине и струился по зеленому платью, в которое она сейчас была одета и цвет которого невольно наводил на мысль о том, что лес был ей родным домом. Ши снова порадовался несказанной удаче от встречи с ней и тому, что она по-настоящему любит его: это было для него вообще необъяснимо.

— Возможно, мы пока еще не можем спланировать наше будущее, но сейчас все нормально, по крайней мере пока.

Бельфеба нахмурилась.

— Звучит непонятно, особенно в устах странствующего рыцаря.

— Этого странствующего рыцаря внезапно потянуло к безопасной жизни, а не к приключениям, — произнес Ши тусклым голосом, — и его собственный мир определенно лучше по своему устройству, чем любой из тех, где он побывал.

Лицо Бельфебы расплылось в сияющей улыбке. Погладив руку Ши, она спросила:

— А чем же вызвана такая резкая перемена?

— Это некоторым образом объясняется появлением в доме жены, — признался Ши. — Скажу тебе, дорогая, когда Афанаэль намекнул на то, что проект может быть закрыт, у меня мурашки пробежали по телу. Он намекнул и на то, что, возможно, институту потребуется полностью поменять штат, в том числе и меня. Я никогда бы не подумал, что одна лишь мысль о том, что я могу лишиться работы, заставит меня так паниковать.

Бельфеба снова нахмурилась.

— Это нехорошо.

— Конечно, хорошего мало, хотя работы всегда предостаточно, верно? Но здесь так уютно, и Гарейден вполне подходящий город для… — Он оборвал себя на полуслове; то, как растить и воспитывать детей, они еще не обсуждали. Как и многое другое. — …подходящий город для молодых пар. Я бы не хотел отсюда уезжать, по крайней мере в ближайшее время.

— Если тебе придется это сделать, мы уедем, — просто ответила она, сжав его руку.

— Спасибо, родная, — произнес Ши, восторженно глядя в ее лучистые глаза, а затем, сдвинув брови, спросил: — Ну а как мне связаться с доком и Уолтером?

— Я думаю, — ответила она, придав своему голосу оттенок глубокомыслия, — раз ты не можешь им написать или поговорить с ними при помощи своего магического устройства дальней связи, — она указала рукой на телефон, — тогда тебе не остается ничего другого, как только повидаться с ними и ознакомить их с решением попечительского совета.

При этих словах Ши внезапно ощутил какое-то мрачное предчувствие.

— Нет, не думаю, что мне следует это делать, или все-таки следует?

— Ну что ты так волнуешься. — Бельфеба приблизилась к нему вплотную и сжала обеими руками его руку. — В худшем случае они дадут тебе определенный ответ, который ты сможешь сообщить совету, а в лучшем — они решатся на то, чтобы приехать сюда на короткое время.

Ши улыбнулся ее словам; ответное пожатие руки было знаком признательности за поддержку.

— Ты права. Ты всегда вникаешь в самую суть. — На лицо его снова набежала тень. — Но кто знает, сколько на это потребуется времени, а я совсем не хочу расставаться с тобой надолго.

— Ну, что касается первого, то раз ты телепортировался в мир, в котором действуют магические силы, ты легко можешь заставить их перенести тебя к тому, кого ты ищешь. А что касается второго, то не бойся! Я пойду с тобой.

— Ты? — уставился па нее Ши.

— Конечно. — Бельфеба со смехом встала и притянула его к себе. — Разве ты забыл, откуда я появилась? Или ты настолько поглупел, что тебя беспокоит моя безопасность?

— Ну, э… э, то, что ты говорила…

— Дурачок! Неужто ты забыл, как я владею луком? — Бельфеба, скосив глаза в его сторону, уставилась на него плутоватым взглядом. — Пойми, если тебе придется оставить меня одну, то я буду волноваться за тебя. Ну ладно, Гарольд, пора ужинать и ложиться спать, а утром встаем — и в путь.

На следующее утро Ши забежал на короткое время в институт, чтобы заглянуть в столы своих коллег. Придя домой, он застал Бельфебу одетой так, как принято в ее мире: в белой тунике с короткой юбочкой и в шляпе с пером. В руках она держала лук, а за спиной висел колчан со стрелами. Он тоже облачился в тунику и лосины; к поясу прикрепил меч и кинжал. После этого он вышел на середину гостиной, держа в левой руке пачку бумаг, испещренных таинственными знаками формальной логики, правую руку он протянул Бельфебе. Она приблизилась и, улыбаясь, встала рядом с ним. Руки их сомкнулись. Он с улыбкой подал ей один из листов, почувствовав при этом такое облегчение, которого не испытывал уже многие месяцы.

— Готова?

— Я готова, Гарольд, — ответила она, улыбаясь ему так, как умела улыбаться только она. — Запевай, хей! Итак — в древнюю Эри!

Держась за руки, они начали читать про себя то, что было написано на листах, затем стали читать сорит[1] вслух в унисон. Снова и снова читали они, читали до тех пор, пока облачко серого тумана не окружило их. Оно крутилось вокруг, становясь все гуще и гуще, ограничивая и сужая, казалось, мир, в котором они до этого пребывали, а потом начало распадаться и рассеиваться, и вдруг перед ними открылся сельский пейзаж, до невероятности зеленый.

Ши огляделся и глубоко вдохнул, набрав полные легкие чистого свежего воздуха. Он почувствовал, как с его плеч скатился тяжелый груз забот о больных, студентах и об административной работе. Он повернулся к Бельфебе, которая, так же как и он, осматривалась вокруг, делая такие же глубокие вдохи. Затем она подняла на него свои блестящие глаза.

— Гарольд, это не дом, но это отличное место для привала.

— Я знаю, что ты имеешь в виду: я тоже не хотел бы здесь жить, — согласился Гарольд.

— Нет, сэр, я не о том. — По ее лицу пробежала тень. — Есть ли у нас шанс встретить здесь этого кровожадного Кухулина[2]?

— Да нет, навряд ли. — Ши порылся в кошельке и вынул из него огрызок карандаша. — Нам надо встретиться здесь с Уолтером, а потом двинемся в мир Ариосто.

Бельфеба в изумлении посмотрела на него:

— Имея при себе всего лишь кусочек грифеля в деревянной оправе? На что ты рассчитываешь?

— Пойми, этой вещью Уолтер пользовался очень часто. Она уже содержит в себе частицу его личности, достаточную для действия Закона Мгновенного Распространения.

— Понятно, — лицо Бельфебы просветлело, — тогда споем!

Гарольд снова взял ее за руку и, держа перед собой огрызок карандаша, сконцентрировал на нем взгляд и мысли с максимально возможным напряжением и запел речитативом;

Они на мгновение почувствовали состояние дезориентации: деревья, казалось, наклонились, а их стволы закрутились на месте; все как бы слилось в единое густо-зеленое пятно, которое затем трансформировалось, приняв новые очертания, и наконец перед странниками вновь появились деревья…

Деревья окружали их со всех сторон, Ши, чувствуя неясную тревогу, огляделся, затем повернул встревоженное лицо к Бельфебе. Она стояла рядом с ним, устремив взгляд на деревья и сжимая его руку еще сильнее, чем тогда, когда они покидали дом.

— Что-то… не так, Гарольд.

— Похоже на то, — согласился он, — нам не следовало заходить в такую даль. Мы настолько далеко зашли, что здесь чувствуется нарушение непрерывности.

Он снова посмотрел вокруг.

— Лес, что еще можно сказать?

— Что-то очень напоминающее дом, — лицо Бельфебы засветилось при виде родных для нее мест, — деревья, лес, конечно же, наполненный живыми существами, большими и маленькими…

— А Уолтера нет.

— Да, — печатано согласилась Бельфеба, — Уолтера нет.

Ши вздохнул:

— Что я на этот раз сделал не так?

— Я думаю, ты все сделал правильно. — Бельфеба смотрела на него настороженным взглядом, каким обычно осматривается охотник, очутившийся в незнакомом месте. — Ты просил огрызок карандаша доставить нас туда, куда придет Уолтер, поэтому если мы сейчас и не рядом с ним, то наверняка скоро с ним встретимся.

— Ну конечно, встретимся, — Ши шлепнул себя по лбу, — я же совсем не так сформулировал приказ. Вспомни последние строчки. Мне надо было сказать: «ты нас неси туда, где он сейчас», а я сказал: «ты нас неси туда, куда собрался он идти». Я не должен был подразумевать будущее действие! Вот что значит относиться несерьезно к урокам грамматики в школе!

Бельфеба испуганно посмотрела на него.

— Неужто возможно, чтобы магия управлялась грамматическими категориями?

— Что? — Ши вопросительно посмотрел на нее. Он был погружен в собственные мысли, и ее вопрос застал его врасплох. Затем, поняв, о чем она спросила, покачал головой и сказал: — Нет, нет, этого не может быть! Это из-за ложного единства понятий: просто они имеют общий лингвистический корень, а…

В этот момент оттуда, куда поворачивала скрывающаяся в чаще тропинка, на которой они стояли, раздались крики и звон стали.

Ши и Бельфеба в испуге посмотрели друг на друга. Мгновенно придя в себя, Бельфеба вскрикнула: «Уолтер!» — и они стремглав бросились туда, откуда раздавались крики.

Миновав изгиб тропинки, они увидели полдесятка мужчин, одетых в грязные заплатанные туники, ожесточенно сражающихся ржавыми мечами с группой хорошо одетых и наверняка богатых людей. Ши обнажил свой меч, а Бельфеба отступила на шаг, взяв лук на изготовку, затем опустилась на одно колено, вложила стрелу, натянула тетиву и застыла, ожидая подходящего момента для выстрела.

Гарольд не давал ей возможности спустить стрелу: он обхватил за плечи ближайшего к нему разбойника, резко рванул его на себя, и они закрутились на месте, мешая Бельфебе помочь Гарольду без опасения попасть в него. Разбойник, крича диким голосом, размахивал громадным топором. Ши отскочил назад и сделал выпад, выбросив вперед руку с мечом. Удар пришелся по руке, сжимавшей топор. Топор упал на землю, а разбойник, взвыв от боли, зажал рану второй рукой. Он все-таки изловчился, рванулся к Ши и сшиб его с ног. Гнусный запах, исходивший от разбойника, практически парализовал Ши, однако у него хватило сил увернуться и отбросить нападавшего. Тот, повернувшись на коленях, выхватил примитивно сделанный кинжал, от которого Ши спасло только то, что он был проворнее разбойника. Мечом Ши нанес удар плашмя, вонючий разбойник завыл, кинжал выпал из его разжавшихся пальцев. Гарольд оттолкнул его и встал на ноги, ища взглядом следующего недруга. Тут он заметил стрелу, торчащую из ягодицы другого разбойника, который с воем выгнулся назад и, держась обеим руками за зад, заковылял прочь от центра схватки. Бросив тревожный взгляд па Бельфебу, Ши увидел, что она вставляет следующую стрелу в лук, и снова устремился в свалку…

В этот момент внезапно возникшая огненная вспышка в форме гигантского цветка поглотила всех путников. Уцелевшие бандиты с воплями бросились врассыпную; одежда на них дымилась, но пламя, по всей вероятности, не причинило им слишком большого вреда, поскольку у них хватило сил встать на ноги и броситься в сторону спасительного леса. Разбойник, которого Ши поверг наземь, припустил вслед за убегающей шайкой, зажав рукой рану на предплечье; его собрат, раненный стрелой Бельфебы, также заковылял к лесу, завывая от боли.

Бельфеба вскочила на ноги и сразу же услышала спокойный сочный голос, обратившийся к ней со словами:

— Пусть уходят. Они не профессиональные бандиты и больше к нам не сунутся.

Ши оглянулся, пораженный уверенностью, с которой были произнесены эти слова, и увидел высокого седовласого человека в долгополом одеянии и двух юношей в такой же одежде, стоящих подле него.

В облике одного из них было что-то знакомое: это был крупный брюнет, лицо которого запоминалось тем, что было постоянно сонным, хотя для Ши было непривычным видеть на этом лице бороду.

— Привет, Гарольд, — произнес Байярд, — спасибо за помощь.

Оказалось, однако, что в помощи они не особенно нуждались, поскольку все три путешественника были друидами[3]. Бандиты понимали, что покончить с путешественниками надо было внезапно, до того как они произнесут защитительное заклинание, иначе друиды разделаются с ними.

— Они сделали большую глупость, затеяв все это, — заметил Байярд, шагая вслед за двумя друидами, — мы с Борой сдерживали их, пока Ордейн произносил заклинание, а тут и ваша помощь подоспела.

«Но в ней практически не было необходимости», — с печалью подумал Ши, а вслух произнес:

— Так вы решили сделать магию своей профессией?

— Прежде чем принять решение, его надо серьезно обдумать, — ответил Байярд. — В мире, где магия действует по-настоящему, жизнь может быть действительно полезной.

— А разве друиды не являются одновременно и жрецами? — спросила Бельфеба.

— В этом-то как раз и трудность, — признался Байярд. Он поглядел на своих спутников, идущих впереди, и, понизив голос, добавил: — Как вам известно, я никогда не отличался особой религиозностью и не считаю себя способным относиться к языческим мифам с большей серьезностью, чем к литературным творениям.

— Но в этом мире, — возразил Ши, — кельтские боги могут стать вполне реальными.

Байярд кашлянул, чтобы прочистить горло, и продолжал:

— Да, здесь это возможно, и поэтому я меньше всего склонен создавать для себя такие ситуации, оказываясь в которых я мог бы привлечь к себе их внимание. Мне определенно известно, что ни один из них не является истинным божеством, а лишь представляет собой некоторое сверхсущество, обосновать наличие которого может только коллективное верование, либо юнговский архетип[4], носителем расовой памяти…

— Но практически, — заметил Ши, — они могут быть неразличимы.

— Согласен, — ответил Байярд, — поэтому, заметьте, мне пришлось серьезно подумать, прежде чем объявить о том, кто я по профессии.

— Но ведь всем известно, кто вы по профессии, — напомнил ему Ши, — вы психолог, имеющий звание профессора.

Байярд посмотрел поверх него в пространство и, как будто вспоминая, проговорил:

— Ах да, пленительные размышления на темы Фрейда и Юнга, от которых столько пользы здесь, сколько было там! Башни, увитые плющом, запах известняка душным летним вечером, множество скучающих лиц, страдающих от неодолимой зевоты, и не где-нибудь, а в моей аудитории, та самая академическая грызня, вконец измученные больные, в агонии изрыгающие проклятия прямиком мне в душу… — Он повел плечами, как бы снова возвращаясь в существующее вокруг него в этот момент пространство и время. — Нет, после того, о чем вы напомнили мне, я должен сказать, что этот мир имеет свои достоинства. Он, конечно же, грубый и жестокий, и все-таки в нем предостаточно разных удовольствий: представляете, насколько приятно в течение вот уже нескольких дней облегчать мочевой пузырь под открытым небом! И если не думать обо всех неприятностях, которые подстерегают здесь, этот мир намного комфортнее для меня. Но, разумеется, не для вас, Гарольд…

— Ну почему, мне нравится это путешествие, — сказал Ши, — но ведь спустя какое-то время здесь становится… ну, как бы… скучно.

— Скучно? — Байярд изумленно посмотрел на него. — Я могу представить себе огромные трудности, которые выпали на долю древней Эри, но уж никак не скуку: бандитские шайки, поджидающие тебя за каждым поворотом дороги; кланы[5], постоянно находящиеся в состоянии войны; заклинания, которые следует заучивать; женщины… — Он закашлялся и в замешательстве взглянул на Бельфебу. Она смотрела на него с нескрываемым интересом, смущенно улыбаясь под его взглядом.

— Да, — задумчиво протянул Байярд, — все это необходимо принимать во внимание, но слово «скука» здесь неуместно.

— Спросим любого из этих поселян, — продолжал Ши, — для которых сражения — не более чем некое разнообразие повседневности.

— Лучше не надо, — ответил рассудительно Байярд, — в настоящее время у них пора сезонных праздников — устраиваются ярмарки… Но в основном я вынужден признать вашу правоту в том, что их жизнь однообразна и тяжела. Вы-то, однако, не принадлежите ведь к их классу?

— Нет, но я один из тех ненормальных идеалистов, которым не дает покоя чувство, заставляющее думать, что они должны что-то делать для помощи другим людям. Я и не думаю, что должен говорить вам о том, как здешняя аристократия восприняла бы мои попытки оказать крестьянам чересчур большую помощь. По крайней мере там, в Огайо, они с огромной радостью разрешают мне оказывать помощь любому, а я бываю достаточно чуток, чтобы чувствовать сострадание.

— Тогда воздадим хвалу прихоти, — сказала Бельфеба, беря его за руку и пожимая ее.

— Что ж, я вас понимаю, — согласно кивнул Байярд, — я и сам до недавнего времени воспринимал это так же, пока не начал осознавать, что некоторые действительно сделали успехи, а сам-то я не очень преуспел.

— Но вы же были доцентом, — возразил Ши, — имели хорошую зарплату и все шансы стать через несколько лет профессором.

— Да? И что тогда? — спросил Байярд с притворным интересом.

— Ну… тогда… вы, возможно, стали бы директором, — ответил Ши, — а может быть, и президентом университета.

— Все это было бы прекрасно, если не обращать внимания на то, что я не перевариваю занудной административной работы, — сказал Байярд. — Таким образом я достиг бы пика своей карьеры, после которого дорога вперед была бы для меня закрыта, к сорока годам. После этого рост моего финансового благополучия был бы крайне медленным и практически неощутимым; с моим общественным положением было бы то же самое.

— Но это не означает, что вы при этом не узнавали бы постоянно чего-то нового, — вновь возразил Ши.

— Верно, но и здесь можно узнать очень многое, и как друид я мог бы быть в самых верхних слоях ирландского общества. Чем больше я знаю, тем выше мое положение, а с ним — и мое благосостояние: у друидов быть бедным не считается особой добродетелью.

Нет, дорогой Гарольд, я очень рад видеть вас вновь, а уж общество вашей дамы для меня более чем приятно… — И он одарил Бельфебу самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен. Она, улыбнувшись в ответ, повеселела, а Байярд, вздохнув, покачал головой. — Да, ваше общество мне очень приятно, но я не разделяю вашего отношения к тому, что происходит в Огайо. Я изучаю ирландскую магию, и, конечно же, те заклинания, которые я изучаю, возбуждают во мне громадный интерес, причем они еще более интересны, если изучать их совместно с естественными законами, на которых они основаны.

— А я и не знал, что вы интересуетесь физикой, — буркнул Ши.

— О, вы и представить не можете, какое удовольствие я получаю от этого! В этом мире физика и психология настолько взаимосвязаны, что изучать одну отдельно от другой практически невозможно! Почему? Да потому, что их герои — это фактически древние первобытные существа и половина их заговоров связана с унаследованной реакцией на символы! Нет, Гарольд, я нахожу в изучении этих наук нечто восхитительное, испытываю к ним непреодолимую тягу, тем более что развитие современной психологии определенно отягощено разного рода сравнениями. Совершенствование методов исследования поведения человека при помощи статистики действует на меня раздражающе, в особенности из-за вывода о том, что единственным действенным стандартом оценки человеческого поведения является некая норма. Действительно, в Огайо для меня имеется немного возможностей, чтобы совершенствовать интеллектуальную деятельность, зато здесь их предостаточно!

— Но, Уолтер, ведь и это однажды может вам наскучить, — предостерег его Ши.

Байярд повел плечами.

— Если это случится, я всегда смогу вернуться в Огайо, и если это вновь не пробудит во мне благоговейного отношения к Эри, то его наверняка вызовет поездка в Нью-Йорк.

— Но там вы не получите работы, — заметил Ши. — Если не вернетесь из отпуска вовремя, то вас уволят и вы просто-напросто станете безработным.

Байярд посмотрел на него с интересом.

— А я и не подозревал о том, что пребываю в данное время в отпуске.

— Все именно так: вы числитесь в отпуске, — заверил его Ши. — Это произошло внезапно, буквально в последнюю минуту. Вы действительно прислали мне заявление о том, что не сможете читать лекции и вести занятия в осеннем семестре, поскольку в вашей исследовательской работе наступил исключительно важный этап.

Байярд усмехнулся:

— Что ж, это не такая уж и неправда. Вы очень находчивы и изобретательны, Гарольд. Но, честно говоря, у меня нет никакого желания возвращаться к исполнению моих обязанностей в Гарейденском институте.

— Как жаль, — сокрушенно ответил Ши, — но если это ваше решение окончательное, то прошу вас, дайте мне свое заявление об уходе, для того чтобы иметь возможность пригласить на ваше место другого штатного профессора.

— Конечно, что за вопрос! Я действительно поступил весьма легкомысленно; я должен был это предвидеть. Как вам удалось провести председателя Афанаэля и держать мое место вакантным столь долгое время?

— Я постоянно напоминал ему об исследовательской работе, в которой мы все участвуем, — объяснил Ши, — вы, Чалмерс, Полячек и я.

— Ага, — усмехнулся Байярд, — позвольте же мне узнать, что это за исследование, в котором я имею честь участвовать?

— Использование символической логики для изучения иллюзорных миров, — ответил Ши, — конечной целью которого является нахождение методов примирения иллюзорных миров с реально существующим миром.

— Под которым подразумевается мир, существующий в штате Огайо в двадцатом веке, — съязвил Байярд, однако глаза его смотрели на собеседника с любопытством. — Вам даже не пришлось говорить неправду, а так, слегка передернуть. Отлично, Гарольд! А ведь и вправду ваше исследование может закончиться положительным результатом. Ну что ж, тогда я, не жалея сил, буду продолжать исследование этого иллюзорного мира, в котором мы сейчас находимся. Только при этом, боюсь, будет весьма затруднительным информировать вас о достигнутых мною результатах.

— Я согласен получать от вас информацию один раз в год, — ответил Ши, — как и раньше, представляйте отчет в конце года.

— Что ж, думаю, что смогу раз в году посетить Огайо на несколько дней. Возможно, я смогу даже найти способ, с помощью которого отчет будет пересылаться вам и без моего участия… — Байярд рассеянным взглядом вновь посмотрел куда-то в пространство, затем вздрогнул, как бы стряхивая с себя оцепенение, и продолжил: — Нет, с этим мы повременим. А пока раз в году будет так, как договорились.

— Большое вам спасибо, Уолтер, — горячо отозвался Ши, — это будет очень кстати. И знаете, что я скажу: за первым годовым отчетом я прибуду к вам сам.

— Прекрасно, — согласился Байярд, — а в качестве ответной любезности я сделаю для вас копию моих заметок, включая сегодняшний день, с подробностями о системе магии Эри.

— Пока, наверное, удалось записать немногое, не так ли?

Оказалось, однако, что заметки занимали пятьдесят страниц непонятных на первый взгляд и написанных телеграфным стилем фраз, для объяснения которых потребовалось три часа. Почти до полуночи Байярд сидел у костра и дружески беседовал с Ши и Бельфебой. Он не обещал, что будет копировать свои записи, он обещал сделать копию и сделал ее, но магическими средствами.

На следующее утро, когда в лесу забрезжил рассвет, они начали прощаться. Стоя у костра, Ши и Бельфеба обменялись рукопожатиями с Байярдом; его спутники-друиды стояли в отдалении у края поляны, переступая с ноги на ногу от нетерпения.

— Не забудьте заглянуть сюда в конце года, — напомнил Байярд.

— Будьте спокойны, не забуду, — заверил его Ши.

— Ну что ж, тогда буду ждать. Да, Гарольд… — тень тревоги пробежала по лицу Байярда, — если когда-нибудь случится, что в первый день нового года я не появлюсь навестите меня снова, ладно?

— Вы чего-то опасаетесь? — встрепенулся Ши, — появились враги?

— Нет, нет, дело не в этом, — успокоил его Байярд, — ну… как бы получше выразиться… ревнивый муж, а может, даже и два. Но ничего сверхъестественного в этом нет. Нет, нет, это, пожалуй, единственное, что когда-нибудь сможет создать мне неудобства в этом мире, но я привыкну к ним, и, боюсь, у меня не хватит решимости с ними расстаться. Вообще мне все здесь нравится, и вполне возможно, что мне потребуется помощь, чтобы покинуть этот мир.

— Можете рассчитывать на меня, — заверил его Ши.

— Я очень ценю ваше расположение, — с этими словами Байярд похлопал его по плечу и улыбнулся ностальгической улыбкой. — Итак, до встречи, мой старый друг! Всего хорошего и вам, моя дорогая.

Он быстро поцеловал ее и так же быстро зашагал прочь; Бельфеба успела лишь удивленно посмотреть ему вслед. Он скорым шагом приблизился к своим спутникам, и они вместе зашагали по тропинке. Но, приблизившись к густым зарослями, он обернулся, помахал рукой и скрылся в листве.

— Да, хорошо бы встретиться с ним снова, — со вздохом произнес Ши. — Никогда не думал, что мне придется произнести эти слова, а вот пришлось. Ну, дорогая, пошли?

— Да, Гарольд, я готова. — Но Бельфеба все еще задумчиво смотрела на то место в зарослях, куда скрылся Байярд. — Эти заклинания, которые он объяснял ночью, и принципы, на которых они основаны…

— Давай отложим это на потом, — прервал ее Ши, — ведь нам еще надо повидаться с доком и Флоримель. — Он взял у нее свой вариант сорита. — Ну, дорогая, так ты готова?

— Гм… готова. — Бельфеба развернула свой вариант. Вместе они начали нараспев читать сорит, обращенный к миру Орландо Фьюриозо. Слова сорита, казалось, роились вокруг них, постепенно сгущаясь. Но, нет, это не было оптическим обманом, краски мира по-настоящему тускнели, сливались, становясь серой туманной дымкой, которая обволакивала их; затем эта сизая туманность стала делаться все более прозрачной и неподвижной и наконец совсем рассеялась, открыв вид на холмы, заросшие вереском и дикими цветами.

Бельфеба открыла в удивлении рот и приникла к Ши. Он прижал ее к себе, и так они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Наконец, отдышавшись, они огляделись вокруг.

— Не уверен, что мы попали в тот мир, куда хотели, — настороженно заметил Ши.

— О, так вот где мы. — Бельфеба все еще осматривалась вокруг, глубоко вдыхая благоуханный воздух. — Я чувствую что-то необычное. Это место очень напоминает мне мой мир, Гарольд, где мне дали жизнь и вырастили. Это не совсем мои родные места, но они совсем рядом.

Гарольд пристально осматривался вокруг, удивляясь тому, что сам не чувствует ничего подобного, оказываясь в Огайо.

— Ну все! — Бельфеба повернулась к нему, схватила его за руки; глаза ее блестели, усталость прошла, жизнь вновь кипела в ней. — Как нам разыскать Рида?

— Обычным образом, а как же еще? — Ши порылся в сумочке и достал из нее маленький блокнот в черном переплете. — В его столе я тоже пошарил.

На этот раз он более внимательно подбирал заклинание.

Как раз в этот момент Чалмерс выходил на улицу, чтобы подышать перед новым днем свежим воздухом, и в этот момент его глаза уловили какое-то необычное движение воздуха. Он повернул голову, и его челюсть отвисла от удивления.

— Гарольд! — Он остановился в оцепенении и простоял в такой позе достаточно долго.

Ши был несказанно рад тому, что увидел: его бывший шеф пялился на него в полнейшем недоумении. Однако сам он ничуть не удивился, потому что увидел действенность заклинаний доктора Рида Чалмерса, восстанавливающих силы и омолаживающих: вся голова его была покрыта густыми и гладкими волосами, на которых не было ни одной седой нити, и только по морщинкам на его лице можно было понять, что он улыбается.

Наконец Рид пришел в себя и бросился к ним с распростертыми объятиями.

— Дорогой мой друг, как я рад снова видеть вас! Бельфеба, красавица! Как это прекрасно! Просто здорово! — Он взял их за руки и, как родитель детей, повел к дому. — Флоримель будет в восторге, так как в последнее время мы почти никого не видели. В этом, если можно так сказать, одно из неудобств, испытываемых магом: не много найдется людей, которые пожелали бы дружить с вами; ну разве что соседи, но и их в этих лесах можно перечесть по пальцам. Ах, как это все-таки здорово!

— Мне очень жаль, что мы не предупредили вас о нашем прибытии, — извинилась Бельфеба.

— Да что вы, моя дорогая! Я тоже хорош, ведь я до сих пор так и недоработал заклинание для переноса объектов в другой мир! Как, интересно, вы могли оповестить меня? Флоримель будет вне себя от радости!

Так оно и было.

В отличие от Рида ее, казалось, совершенно не трогало отсутствие общества и оторванность от социальной жизни.

— Честно говоря, — призналась она Бельфебе, — я чувствую огромное облегчение, поскольку нет необходимости постоянно приспосабливаться, чтобы угодить двору, и вечно быть в напряжении, поскольку не всегда знаешь, к кому относиться с пренебрежением, а перед кем заискивать.

Бельфеба улыбнулась:

— Я более чем согласна. Что до меня, так мне тоже больше по душе одиночество и непосредственность лесных жителей, чем интриги и обманы, которыми изобилует жизнь в замке.

— Вы так говорите, как будто вас зазывают переселиться в спокойный и уютный домик в чаще леса, — заметил Ши, внимательно слушавший беседу дам.

— Еще стаканчик? — Чалмерс потянулся к фляжке с рубиново-красной жидкостью.

Они находились в комнате Флоримель, просторном, залитом солнцем помещении с высоким потолком и двумя рядами окон, смотревших на восток, расположившись в удобных креслах и запивая вином мелкое хрустящее печенье. Стены комнаты были задрапированы гобеленами, а пол застлан пушистым восточным ковром.

— Спасибо, думаю, мне хватит и одного, — ответила Бельфеба, улыбнувшись, отчего на ее щеках показались прелестные ямочки.

— А я еще не допил первый, — сказал Ши, обводя комнату взглядом. — Вы прекрасно устроились, док.

— О, благодарю вас, — отозвался Чалмерс, тоже оглядывая комнату. — Мои опыты продвигаются весьма и весьма успешно.

— Опыты? — Ши посмотрел на него с изумлением. — Вы хотите сказать, что сделали все это сами?

— Да нет, ну что вы! Такие гобелены и ковры невозможно купить сейчас даже во Франции. Я должен был составить заклинание, для того чтобы перенестись во Фландрию за гобеленами, а потом — в Персию за коврами, — при этих словах Чалмерс насупился, — хотя жители Персии убеждали меня не называть их персами, так как их предки, по всей вероятности, произошли в древности от воинов Ксеркса[6] и только их с полным основанием можно называть…

Ши решил, что настал момент, чтобы перевести беседу в нужное для него русло:

— Скажите, когда вы были там, как и чем вы расплачивались за это?

— Ну, деньги — это не проблема, — заверил его Чалмерс, — сразу по прибытии туда я создал заклинание, превращающее гальку в драгоценные камни, однако превратить свинец в золото мне пока не под силу…

— Золото, вероятно, будет радиоактивным, если вам удастся получить его из свинца, — предположил Ши, — это как раз имеет отношение к экспериментам, о которых я хочу побеседовать с вами, док.

— Ну, в Огайо эти эксперименты для вас не представляют никакого интереса! А кстати, вы до сих пор живете в Огайо?

— Да, и я до сих пор еще работаю в должности штатного психолога в Гарейденском институте, а из этого, в свою очередь, следует, что я еще и преподаватель на полставки на кафедре психологии.

— Что вы говорите! — Чалмерс озабоченно свел брови к переносице. — А я и не предполагал, что поставил вас в такое затруднительное положение.

— Боюсь, мое положение и впрямь затруднительное: ведь я даже не могу принять на работу новых сотрудников, пока Полячек и Байярд не уволятся.

— Вы не упомянули меня, — с неудовольствием добавил Чалмерс. — Что касается Байярда, тут я ничего не могу сказать, а в отношении Полячека скажу только, что поведение его крайне безответственное.

— А чего еще можно ожидать от Полячека? — спросил Ши. — Чрезмерный энтузиазм, свойственный юному возрасту, со всеми вытекающими последствиями, док. А чем он занят сейчас?

Чалмерс вздохнул:

— Он подался куда-то с деревенской девушкой и дает о себе знать раз в несколько месяцев. Я не могу ничего сказать о том, где он сейчас находится, хотя постоянно получаю информацию о местах его пребывания, черпая эти сведения из слухов о разного рода несуразностях.

— Так что, наш непредсказуемый чих, то есть, простите, чех все еще чудит? — усмехнулся Ши. — И насколько я его знаю, он работает, изучая магию, с таким увлечением и с такой радостью, как ребенок, получивший в подарок новую игрушку.

— Да, но чувства ответственности при этом — ни на грош, — сокрушенно заметил Чалмерс, — если он умерит свой пыл по составлению заклинаний, то многие проблемы исчезнут сами собой. Но…

— А свои исследования он бросать не собирается? — спросил Ши. — Бедный Вотси! Наверно, ему удалось научиться вызывать демона, который не дает ему покоя и носит повсюду?

— Думаю, что нет, однако до меня дошли слухи о драконе с громадными челюстями. По всей вероятности, Полячеку представилась отличная возможность изнутри изучить анатомию пресмыкающихся. Сопоставив полученные известия, я могу предположить, что он сумел материализоваться вблизи этого животного на короткое время, а затем снова вернуться в свой мир. — Чалмерс покачал головой. И опасаюсь, что та магия, которой владеет Полячек, и его тяга к неограниченному познанию создают крайне опасную комбинацию, наподобие гремучего газа.

— Которая может стать формулой бедствия, — уточнил Ши.

— Да, но пока ему не удавалось в точности следовать предписаниям, за что нам надо благодарить Господа, — со вздохом сказал Чалмерс. — Я убедил Полячека ограничить свою научную работу теоретическими исследованиями и воздержаться от проведения экспериментов, по крайней мере пока он числится под моим началом, но рассказы о необычных происшествиях, которые доходят до меня, заставляют усомниться в том, что он хотя бы частично прислушивается к моим увещеваниям.

— Вот уж действительно: он ведет себя глупее глупого, — с негодованием произнесла Флоримель. — Неужто он не понимает, что ты старший маг?

— Боюсь, что Вотси никогда не относился серьезно к субординации и не проявлял уважения к опытности своих коллег, — вздохнул Гарольд. — Что ж, думаю, я как-нибудь смогу примириться с тем, что он не вернется, — закончил Ши, и в его голосе прозвучали нотки облегчения.

— Я, по крайней мере, могу его понять, — произнес Чалмерс, — а что касается меня, то не думаю, что в обозримом будущем у меня возникнет желание вернуться в Огайо, Гарольд, поэтому я охотно напишу и передам вам заявление об уходе.

— О… не стоит принимать скоропалительных решений, док. — Ши поднял руку, как бы пытаясь остановить Чалмерса. — У этой проблемы есть и другой аспект. Я уже обсудил его с Уолтером.

— Да что вы! Ну и как он, и что с ним?

— Все нормально. Он занят изучением кельтской магии и подумывает о том, чтобы стать друидом.

— О господи! — Чалмерс обмяк и почти упал в кресло, пораженный этим известием. — Какой странный выбор для человека, который относится к религии недостаточно серьезно и при этом вдруг решает стать убежденным агностиком[7].

— По этой причине он все еще обдумывает свое решение. Но он дал мне заявление об уходе и пообещал представлять отчет о своих исследованиях в конце каждого года.

— Отчет в конце каждого года? — Чалмерс недоуменно поднял брови. — И о чем же?

— Видите ли, мне надо было дать хоть какие-то объяснения вашего отсутствия на работе, — Ши перевел дух и продолжал, — поэтому я предложил исследовательский проект, в выполнении которого мы все будем участвовать, и обещал Афанаэлю представить такие значимые результаты исследований, что их возможно будет опубликовать.

Лицо Чалмерса расплылось в веселой усмешке.

— Весьма остроумно! А впрочем, это не так уж далеко от истины, хотя я очень сомневаюсь, что мы рискнем обнародовать материалы исследований, которые действительно проводим. А что именно вы обещали дать им для опубликования?

— Разработку системы взаимоотношений других миров с объективной реальностью. Вы помните, как вам в голову впервые пришла идея силлогизмобиля, реализовав которую мы дадим возможность нашим больным, находящимся в состоянии бреда, существовать наполовину в реальном мире, а наполовину в каком-то ином, в котором действует совершенно иная логика и другие законы, составляющие естественное право.

— Конечно, помню, — брови Чалмерса вновь сдвинулись к переносице, — но ведь вы-то наверняка не собираетесь распространять эту идею среди профессионалов, навязывая ее им? — Не дав Ши ответить, Чалмерс продолжал: — Конечно! Если мир, созданный больным в состоянии бреда, может быть описан в терминах формальной логики, то вы можете, выработав некие промежуточные процедуры, постепенно привести его субъективный мир в соответствие с реально существующим миром!.. Ну, к примеру, с тем, который соответствует канонам Огайо двадцатого века.

Ши почувствовал холод в груди.

— Простите, но я полный профан в формальной логике.

— Да что вы? По-моему, как раз наоборот! Вы поняли ее намного быстрее, чем я, и без всякого, даже малейшего намека от кого бы то ни было; это произошло почти так же, как сейчас, когда вы натолкнули меня на эту мысль! Ведь это не что иное, как проблеск гениальности, направленной на создание щадящей выдумки, которая обеспечит вашим коллегам возможность рассматривать всю проблему в целом, но так, как будто она реально не существует, и при этом все-таки исходить из вашей концепции! Ну, Гарольд, это и впрямь мастерский удар!

Ши, довольный, рассмеялся, отмечая про себя, что этот мир действует на Чалмерса исключительно умиротворяюще: будь они в Огайо, ему никогда бы не услышать столь лестной похвалы из уст этого человека. А в этом мире… Может быть, это Флоримель так действует на него.

— Но я правильно понял, что этот проект потребует моего более или менее активного участия?

— Да, правильно. — Ши смущенно посмотрел на него. — Дело в том, что попечительский совет не совсем удовлетворен тем, что проектом руководит простой доцент, который вдобавок не имеет еще ни одной собственной публикации по теме проекта.

Чалмерс посмотрел на него в недоумении:

— Уж не думают ли они поручить руководство проектом человеку со стороны?!

— Они, конечно же, думают именно об этом. Нам же надо будет постараться отстранить постороннего человека от участия в нашем проекте. И это получится, если мы убедим Афанаэля в том, что вы являетесь его официальным руководителем, оказывая консультационную помощь, для чего, конечно же, не требуется, чтобы вы вернулись в Огайо. Вы будете числиться совместителем.

Чалмерс рассмеялся:

— Гарольд, это что, вы со всей присущей вам деликатностью просите меня появляться на короткое время там, где я раньше работал?

Ши посмотрел на него долгим взглядом, затем улыбнулся.

— Вы, как всегда, правы, док. Я рассчитываю на вас. Всего одна неделя, может быть, чуть больше, но только до того момента, пока работа над проектом не пойдет так, чтобы попечители хотя бы формально одобрили ее. Тогда мы сможем пригласить на работу новых психологов, но не будем допускать их к участию в проекте.

— Поскольку только я смогу дать разрешение новым сотрудникам участвовать в проектных исследованиях, а я, к несчастью, буду отсутствовать, — согласно кивнул Чалмерс, — да, я уверен, что это получится, и конечно же, я не имею ничего против моих кратковременных наездов туда, где был прежде мой дом. Приятно бывает сменить обстановку, если, конечно, за этим ничего не стоит. А ты, моя дорогая, не возражаешь против того, что мне предлагают?

— Конечно нет, дорогой супруг, — весело ответила Флоримель, — хотя на время твоего отсутствия мне и придется быть в одиночестве.

— Ты правда не против? — В голосе Чалмерса послышалась озабоченность. — Ты же будешь совсем одна здесь, совсем одна.

— А соседи, — напомнила она, поглядев на него кротким взглядом, — я просто буду приглашать их на обед два, а не один раз в неделю. А за меня не беспокойся; ведь ты же создал защитную завесу нашего дома сильными заклинаниями.

— Так-то оно так, — нахмурился Чалмерс, — но я всегда мечтал показать тебе мою родину. А ты и вправду не обидишься на меня за эти мои краткие отлучки?

— Я буду страшно скучать без тебя, — ответила Флоримель, — но мне будет еще тяжелее, если я не отпущу тебя. А потом, чем тяжелее мне будет без тебя, тем радостней будет наша встреча, когда ты вернешься, поверь мне.

Глаза Чалмерса засверкали, как будто он предчувствовал уже их радостную встречу после разлуки.

— Да, но для того чтобы вернуться, сперва надо уйти, не так ли? Ну все, радость моя! Мы расстанемся, но ненадолго.

Бельфеба старалась спрятать улыбку, скрыв свое восхищение, а Ши был поражен умением Флоримель мастерски владеть ситуацией. Ши оценил ее тактичность самым высоким баллом. По правде говоря, ему показалось, что она почувствовала облегчение, услыхав о предстоящей разлуке. Ши поймал себя на мысли, что в действительности супруги воспринимают как удачу представившуюся им возможность отдохнуть друг от друга. Он не испытывал особого волнения от этого открытия, но решил эту мысль как следует обдумать, так, на всякий случай.

— До твоего ухода, — напомнила Флоримель Чалмерсу, — нам следует заняться одним действительно серьезным делом.

— Хм… да, — помрачнел Чалмерс, — вы знаете, Гарольд, недавно у нас случилось одно небольшое, но неприятное событие.

— Неприятное? А что именно? — спросил настороженно Ши и мысленно увидел облако, заволакивающее горизонт его надежды.

— Да просто одна мелкая неприятность, — ответил Чалмерс, — но я очень рассчитываю на вашу помощь.

— Мою помощь? О чем речь, конечно же, я готов! — Ши понимал, насколько нелогично звучит такая просьба, но в то же время он ощутил прилив гордости, оттого что Рид обратился за помощью именно к нему. — Так в чем дело? Злокозненный барон? Шайка бандитов? Нашествие безумцев?

— Гидра, — сказал Чалмерс, — вот уже две недели, как она терроризирует окрестные селения, а сегодня утром посланец от местных жителей принес мне письмо с мольбой о помощи.

— И конечно же, — вступила в разговор Флоримель, — он не смог им отказать. — При этом она с беспокойством посмотрела на Чалмерса и снова обратилась к гостям: — Вы не представляете, как я рада вашему приходу!

Она с благодарностью посмотрела на них, задержав взгляд на Бельфебе. Понять это Ши мог, поскольку сам был несказанно счастлив оттого, что у него такая спутница: и жена, и лучница.

— Тогда пройдемте в мой кабинет. Мне надо собрать кое-что, что может пригодиться, вы не против? — С этими словами Чалмерс поднялся со своего кресла.

— Конечно, пойдем. — Ши тоже встал. — Дамы, надеемся, вы нас простите?

— Разумеется, сэр Гарольд, — ответила Флоримель, а Бельфеба подняла на него веселые глаза. — Прикажете ждать вас к обеду?

— Да ну, что вы! Мы закончим значительно раньше!

— Ну хорошо, если так, — вступила в разговор Бельфеба, — я видела, как озабоченно вы начали обсуждать свои дела, стоило нам здесь появиться, и терпеливо наблюдала, пока вы беседовали.

«Проявляя при этом нетерпение», — отметил про себя Ши, но так бывало всегда, когда они ходили на вечеринки, устраиваемые коллегами по факультету.

— На этот раз мы ненадолго, — пообещал он, — до скорой встречи, дорогая.

К счастью, Флоримель и Бельфеба нравились друг другу. Они не стали тревожить мужчин в обеденный час, но потребовали, чтобы те присоединились к ним за запоздавшим ужином.

— Ох, ну наконец-то, — вздохнул Ши, когда двери гостиной закрылись за ними, — нам надо хорошо выспаться перед тем, как ловить это чудовище. Извини, дорогая.

— Мы можем компенсировать эту ночь потом, — ответила Бельфеба, глядя на него из-под длинных ресниц.

Пока они втроем ехали верхом через лес, направляясь к месту, где свирепствовала гидра, у Ши была масса времени, для того чтобы в результате долгих раздумий пожалеть о своей готовности участвовать в этом рискованном деле, а заодно и прояснить ситуацию.

— А что может делать гидра в средневековой Европе, док?

— Я точно не знаю, — отвечал Чалмерс, — говорят, что она внезапно появляется, а говорят еще и о том, что ее сопровождает какой-то чародей.

— О… — нахмурил брови Ши, — так, может, этот зловещий кудесник притащил ее сюда из мира греческой мифологии, а?

— Мне тоже так кажется, — согласился Чалмерс, — хотя, должен сказать, доподлинно мне это не известно.

Крестьяне с величайшей готовностью взялись провести их к тому месту, где, по их словам, было лежбище гидры, не пытаясь скрыть при этом своей уверенности в невменяемости обоих магов и Бельфебы.

— Хоть бы вы, леди, не ходили дальше, — сказал им один крепкого сложения крестьянин.

— Я уже сражалась с гнусными чудовищами, добрый человек, и знаю о них немало историй, — успокоила его Бельфеба, — но тем не менее спасибо тебе за заботу. — Она, должно быть, поблагодарила его и за тот блеск, который видела в его глазах, когда он смотрел на нее, однако совсем не собиралась принимать его «заботу и защиту».

Они уже несколько раз меняли направления пути, то идя по голой гористой местности, то поднимаясь по склону на вершину гряды, пока вдруг внизу перед ними не открылась небольшая, поросшая густой зеленью поляна, окруженная голыми холмами. На склоне одного из холмов виднелся вход в пещеру, настолько широкий, что через него могли пройти разом все жители большого прихода.

Ши непроизвольно натянул поводья, заметив груды костей, устилавших всю площадку перед входом в пещеру: олени, свиньи, телята встретили здесь свою погибель.

— Кажется, мы ее нашли.

— Тогда давайте готовиться, — сказал Чалмерс, собираясь слезть с коня.

— Постойте, — обратилась к ним Бельфеба, доставая из-за плеча лук. — Давайте сначала постучимся в дверь, чтобы узнать, кто дома. — Она вынула стрелу из колчана.

— Я не думаю, что это удачная мысль… — обратился к ней Ши.

Бельфеба повернула шляпу, сдвинув перо к уху, и спустила тетиву.

Стрела влетела в отверстие пещеры, стукнулась о камень, срикошетила, стукнулась о камень вновь, опять срикошетила, и так повторилось несколько раз. Хриплый рев послышался изнутри.

— О! Она дома, — сказал Ши, слегка побледнев.

Гидра выбралась из пещеры: это была змея толщиной с хорошую бочку, три из девяти ее голов изрыгали пламя, другие склонились к земле в поисках пищи, их пасти были широко раскрыты.

Ши снова натянул поводья, лицо его стало еще более бледным.

— Мы что, должны будем сражаться с ней?

— Разумеется, только с помощью магии, — Чалмерс спешился и достал из переметной сумы небольшую жаровню, треногу и крошечный котелок. — У меня есть несколько новых заклинаний, и мне бы хотелось проверить, как они действуют в реальных условиях. Мне потребуется некоторое время для подготовки, вы же, Гарольд, предпримите пока какие-либо защитительные меры, это будет отнюдь не лишним.

— Мы не можем ждать, — сказала Бельфеба, слезая с коня, — она почуяла, что мы здесь.

Ши с опаской посмотрел на гидру. И действительно, чудовище направлялось к ним, наклонив одну из своих голов, при этом глаза неотрывно смотрели в их сторону.

Тетива лука Бельфебы вновь натянулась, и стрела длиной примерно в один ярд вонзилась глубоко в ноздрю чудовища. Голова гидры грохнулась о землю, глаза ее по-прежнему горели, остальные восемь голов взвыли от боли и ярости — чудовище приготовилось к бою.

— Бедняжка, как ей, должно быть, больно, — сказала Бельфеба, доставая следующую стрелу. — Поспеши, о муж мой! Мы должны прекратить ее мучения!

— Лучше подумай о нас, — Ши достал меч, — да, нам и вправду надо поспешить!

Следующая стрела Бельфебы со свистом вонзилась в основание шеи одной из голов. Гидра заверещала от боли, однако продолжала двигаться в прежнем направлении.

Ши стал произносить громко и нараспев:

Гидра, находившаяся теперь в нескольких ярдах от Ши и Бельфебы, издавала какие-то непонятные звуки. Чалмерс за это время разжег огонь под своим крошечным котелком, и в нем уже кипела таинственная смесь чего-то с чем-то. Легкий бриз дул в сторону гидры, и пять голов ее извивались из стороны в сторону, пытаясь увернуться от приносимого ветром запаха.

Шестая голова достигла невидимой стены, поднялась над ней и опустилась внутрь невидимого кольца, пасть, нацеленная на Бельфебу, разверзлась.

Ши закричал, кинулся к жене и оттолкнул ее в сторону. Гигантские челюсти ужасной пасти сомкнулись как раз в том месте, где мгновение назад была Бельфеба.

— Радость моя, — закричал Ши с облегчением, — ты…

Гидра в бешенстве зарычала, одна из ее голов, изогнувшись, потянулась к нему, страшная пасть раскрылась.

Ши отпрыгнул назад; чудовище все больше свирепело; Бельфеба лежала на земле, но, по всей видимости, она была цела! Эту голову он должен отсечь! Когда голова протянулась к нему, он подпрыгнул и ткнул мечом в нижнюю челюсть. Кровь хлынула потоком, голова завизжала, замотала из стороны в сторону перед самым лицом Ши. Он вскрикнул и в ужасе отскочил назад, стараясь увернуться от кровавого потока, так как он жег, как огнем! Ши вытер горевшее лицо рукавом, чувствуя, как щиплет кожу на лбу, но выяснить, почему это происходит, времени у него не было. Голова убралась назад. Со своего места он мог видеть, как поднимается на ноги Бельфеба; при этом его охватило чувство огромного облегчения, сменившееся сразу же кровожадным желанием убить чудовище, поскольку опасность потерять Бельфебу еще не миновала!

Монстр сам помог ему в этом. Раненая голова в конвульсиях отодвинулась назад; соседние головы с разинутыми пастями протянулись к Ши. Он отскочил и взял меч на изготовку. Одна из голов чудовища снова двинулась в атаку: голова рыскала по сторонам в такт его движениям, и страшная пасть щелкала зубами совсем рядом с ним. От смрадного дыхания чудовища его мутило, но он все-таки изловчился и вновь вонзил меч, на этот раз в мягкое нёбо.

Его голова едва не лопнула от пронзительного визга, как будто двадцать паровозов загудели разом. Голова с разинутой пастью отпрянула от него, вырвав меч из его руки.

Ши отступил назад, с трудом перебирая ватными ногами и не совсем понимая, что произошло. Он услышал звон тетивы лука Бельфебы. Чудовище снова заревело; Бельфеба, стоя рядом с Ши, обнимала его, стараясь успокоить, и все время спрашивала при этом:

— Гарольд, ты не ранен?

— Л-лук, — он пытался вдохнуть поглубже, безумным взглядом ища ее оружие, — мой меч… пропал…

Бельфеба поняла его намерения; она поняла также и то, что он серьезно не пострадал. Она натянула вновь тетиву лука, но как раз в этот миг гигантское облако благоуханного дыма обволокло их и голос Чалмерса провозгласил:

Оставшиеся шесть голов чудовища зашевелились, приподнимая носы к небу. Цвет тела монстра качал меняться начиная с хвоста, быстро перемещаясь по туловищу, которое становилось коричневым, а затем на нем отчетливо проступил рисунок коры дуба. Головы, свешивающиеся с окаменевших шей, задрожали, затем замерли, как бы врастая в те места, откуда исходили, и превратились в деревья, покрытые листвой. Пучки шерсти на головах дали побеги, на которых распустились листья; лапы, нижняя часть тела и мертвые головы вросли в землю, став корнями.

Ши вздохнул с чувством несказанного облегчения.

— Потрясающе, док. А почему все же вы не превратили ее в камень?

— Это было бы слишком опасно из-за высокой радиоактивности, — отрывисто ответил Чалмерс.

Ши, удивленный резкостью его голоса и сухостью ответа, повернулся к нему. Чалмерс бросил пригоршню какого-то снадобья в свой костер и воззвал:

Ши пристально смотрел на него, затем подскочил к чудовищу и вырвал свой меч из поверженной им и деревенеющей пасти. Если предстоит встреча со злым чародеем, ои должен быть при оружии.

Бельфеба также достала стрелу.

Порыв ветра снова пригнал к ним неведомый аромат, источаемый горшочком Чалмерса; дым, завившись воронкой, втягивался в пещеру, как будто там был вакуум. Из темноты пещеры донеслись кашель и бессвязное бормотанье, и кто-то толстый и коротконогий в темно-синем балахоне, закрывая руками глаза, выскочил оттуда с криком:

— Газовая атака! Это нечестно! Это неэтично!

— Вотси! — закричал Ши.

Чалмерс, глядя на происходящее усталым взглядом, поднялся с колен.

— Мне следовало это предвидеть.

Полячек яростно тер руками глаза, из которых потоком лились слезы.

— Прошу вас, поймите меня правильно, я вам очень благодарен за помощь, но так ли необходимо было выкуривать меня оттуда таким едким дымом?

— Примите мои извинения, — Чалмерс сказал это тоном, каким обычно произносят обвинительные заключения, — все вокруг только и говорят о том, что это чудовище оживил злой волшебник.

— Злой? Легкомысленный — с этим я соглашусь, возможно даже, не полностью овладевший мастерством. Но злой? Вы ведь лучше меня знаете, док, что это не так!

— Согласен, но только я не знал, что гидру оживили именно вы. Я понял, что чудище стало просто неуправляемым, так?

— Именно так! Причем это произошло много раньше, еще до того, как чудовище пыталось съесть меня. Единственное, что спасло меня, так это отверстие в полу и узенький проход, соединяющий две пещеры, в который монстр попросту не мог втиснуться, а я просидел там несколько недель, довольствуясь каплями воды и скудной пищей, которую я мог создать своим воображением.

— Все могло кончиться значительно хуже, — сказал Ши и, помолчав немного, с издевкой спросил: — А что, чешская кухня и вправду отличная?

— Да, но я не знаю рецептов. Я мог только заказать для себя то, что в песнях предлагали бродячие торговцы.

Ши невольно поморщился, когда услышал о двух неделях, проведенных на одной крупе, причем далее без молока!

— Ну а что все-таки заставило вас оживить гидру? — тоном, требующим объяснения, спросил Чалмерс.

— Вы, док.

— Я?

— Да. Я имею в виду то, что вы предупреждали меня быть максимально внимательным при экспериментах на мелких особях… ну помните, это было как раз после той бури…

— В ночь летнего солнцестояния. Что же? — с угрозой в голосе уточнил Чалмерс.

— Да, в ту ночь. Я тогда пытался материализовать прудовую гидру, ну знаете, такое микроскопическое существо, о котором рассказывается во введении в зоологию? Оно самое мелкое из всех живых существ, однако обладает всем набором признаков, характеризующих жизненный цикл животного, в том числе и половое размножение, ну разве не идеальный объект для наблюдений в микроскоп…

— И вы перепутали заклинание, — перебил его Ши.

— Да.

— И ошибка-то всего лишь в размере, — с нескрываемой злобой произнес Чалмерс.

— Да нет, мне думается, я составил текст неверно. Понимаете, единственный вариант стиха, который я смог сочинить, основывался на греческой мифологии, и…

— …в концовке вашего стиха упоминался оригинал, а не существо, считающееся его тезкой. — Чалмерс вздохнул, глядя с сожалением и презрением на несчастного экспериментатора. — Господин Полячек, вам следует проводить ваши эксперименты в более контролируемых условиях.

Под этим подразумевалось, что во время опытов Полячека Чалмерс впредь будет находиться рядом.

Полячек нахмурил брови:

— Что вы имеете в виду? Что я недостаточно подготовлен к тому, чтобы работать самостоятельно? Я, как вам известно, закончил свою диссертационную работу!

— Да, но исследования, проводимые в рамках работы над диссертацией, должны всегда осуществляться под наблюдением научного руководителя. Кроме того, — продолжал Чалмерс, — я не верю в то, что тема вашей диссертационной работы была связана с магией.

— Да как вам сказать… касалась некоторым образом, — с мрачным видом уточнил Полячек, — Юнг и мифология, так что…

— Вот именно. К тому же вам почему-то вздумалось проводить свой эксперимент поблизости от места моего проживания здесь, — напомнил Чалмерс.

Ши, однако, про себя поблагодарил судьбу за такой подарок, ведь только поэтому он смог найти их обоих в одном месте.

— Вы знаете, Вотси, мне бы тоже хотелось поговорить с вами, причем на ту же тему.

— Поговорить со мной? — Полячеку вдруг захотелось узнать, что именно привело сюда Ши. — Да… вы пришли как раз вовремя! А что вы вообще здесь делаете, Гарольд? Вам следует поспешить домой, в Огайо! Да, я чуть не забыл: прихватите с собою заодно и свою прелестную даму. — С этими словами он схватил руку Бельфебы и приник к ней губами; она, улыбнувшись, ответила ему шутливым реверансом.

— Я пытался разыскать вас, — ответил Ши, стараясь скрыть раздражение, вернее, ревность, — мне необходимо было каким-либо образом утаить отсутствие вас троих…

— Троих? — Полячек помрачнел.

Ши вздохнул, пытаясь сохранить спокойствие.

— Байярд тоже исчез, — объявил он Полячеку, — так что, да будет вам известно, вы не единственный путешественник по мирам.

— Ну, это известно! Никогда бы не совершил этого, зная, какими неприятностями это вам грозит.

— Очень любезно с вашей стороны хотя бы думать об этом, — с сарказмом ответил Ши. — Я объяснил ваше коллективное отсутствие появлением научного проекта, реализация которого требует проведения исследований в полевых условиях.

— Остроумно, — оскалился в улыбке Полячек. — А как вам это удалось? Ведь то, чем мы занимаемся, как известно, не археология.

— Не уверен, что мне это удалось, — со вздохом ответил Ши. — Я представил проект председателю попечительского совета Афанаэлю как исследование иллюзорных миров, описываемых во время бредовых состояний больных, с помощью формальной логики; по результатам этого исследования предполагается выработать комплекс неких промежуточных действий, реализация которых даст больному возможность постепенно вновь войти в контакт с реальным миром.

— О! Да это отличная идея! — Глаза Полячека сверкнули хитрецой. — Полагаете, вам удастся ее осуществить?

— Возможно, — уклончиво ответил Ши, — в особенности если вы, джентльмены, будете сообщать мне информацию об исследованиях того, как действуют естественные законы в тех мирах, в которых вы пребываете.

Полячек согласно кивнул:

— Лично я — с радостью.

— Да, но попечители надеялись, что мне удастся убедить дока вернуться хотя бы для того, чтобы разработать проект, — добавил Ши.

Полячек снова закивал:

— В этом есть смысл: он ведь имеет опыт. Не подумайте, что я не верю в то, что вы способны па большие дела, Гарольд, но согласитесь, лучше, когда рядом есть кто-то еще, кто может принять на себя всю ответственность.

— Было бы прекрасно, если бы мне удалось уговорить вернуться кого-либо еще, кроме дока, хотя бы на короткое время, — сказал Ши. — Я не настолько наивен, чтобы поверить в то, что вам будет хотя бы чуть-чуть интересно снова обозревать пейзажи Огайо в течение примерно недели. Ну, что скажете?

К его удивлению, Полячек задумался.

— После нескольких недель заточения в пещере с гидрой ваше предложение не кажется мне совсем уж неприемлемым. А знаете что? Пойдемте ко мне, выпьем понемногу и все тщательно обсудим, идет?

— Э… ну хорошо! — согласился с некоторой тревогой Ши.

— Это будет здорово! — воскликнула Бельфеба.

— Да, конечно… — без особого энтузиазма произнес Чалмерс, окинув компанию таким взглядом, за которым, казалось, последует злобный оскал.

Ши должен был бы задуматься над этим, но все его внимание было сосредоточено на ручке Бельфебы, которую он с нежностью сжимал, пока они шли за шагавшим впереди Полячеком. Она посмотрела на него с удивлением и нежностью.

— Гарольд, тебя что-то беспокоит?

— Гидра, которая могла напасть на тебя, — ответил Ши. — Теперь, когда все кончилось, я понял, сколь велик был риск потерять тебя.

Бельфеба остановилась, нежно обняла его, и они замерли, сжимая друг друга в объятиях.

Спустя несколько минут Чалмерс деликатно покашлял.

Полячек оглянулся и, увидев, насколько сильно отстали от него гости, закричал:

— Эй, не отставайте! Ведь кое с чем можно и повременить, а?

— Только не с этим. — Ши отстранился от Бельфебы, но лишь настолько, чтобы иметь возможность посмотреть ей в глаза. — Я ведь почти прощался с тобой. Нет, впредь, прежде чем предпринимать что-то подобное, я буду все обдумывать минимум дважды.

— Ой, да не принимай все так близко к сердцу, — беззаботно произнесла Бельфеба и, держа его за руку, повлекла вперед догонять Полячека. — Странствования в поисках приключений будоражат кровь и оживляют жизнь.

— Правильно, но они ее и укорачивают, — тут же возразил Ши. — Теперь я начинаю ценить явные преимущества жизни в Огайо.

В этот период своей жизни Полячек обитал в большом двухэтажном доме, в котором было не менее шести комнат. Все внутри дома было покрыто толстым слоем пыли, повсюду валялись обрывки бумаги, на столах и на креслах в изобилии лежали высохшие змеи.

— Прошу прощения, я ведь уже несколько недель не был дома. — Полячек принялся интересно снова обозревать пейзажи Огайо в течение примерно недели. Ну, что скажете?

К его удивлению, Полячек задумался.

— После нескольких недель заточения в пещере с гидрой ваше предложение не кажется те совсем уж неприемлемым. А знаете что? Пойдемте ко мне, выпьем понемногу и все тщательно обсудим, идет?

— Э… ну хорошо! — согласился с некоторой тревогой Ши.

— Это будет здорово! — воскликнула Бельфеба.

— Да, конечно… — без особого энтузиазма произнес Чалмерс, окинув компанию таким взглядом, за которым, казалось, последует злобный оскал.

Ши должен был бы задуматься над этим, но все его внимание было сосредоточено на ручке Бельфебы, которую он с нежностью сжимал, пока они шли за шагавшим впереди Полячеком. Она посмотрела на него с удивлением и нежностью.

— Гарольд, тебя что-то беспокоит?

— Гидра, которая могла напасть на тебя, — ответил Ши. — Теперь, когда все кончилось, я понял, сколь велик был риск потерять тебя.

Бельфеба остановилась, нежно обняла его, и они замерли, сжимая друг друга в объятиях.

Спустя несколько минут Чалмерс деликатно покашлял.

Полячек оглянулся и, увидев, насколько сильно отстали от него гости, закричал:

— Эй, не отставайте! Ведь кое с чем можно и повременить, а?

— Только не с этим. — Ши отстранился от Бельфебы, но лишь настолько, чтобы иметь возможность посмотреть ей в глаза. — Я ведь почти прощался с тобой. Нет, впредь, прежде чем предпринимать что-то подобное, я буду все обдумывать минимум дважды.

— Ой, да не принимай все так близко к сердцу, — беззаботно произнесла Бельфеба и, держа его за руку, повлекла вперед догонять Полячека. — Странствования в поисках приключений будоражат кровь и оживляют жизнь.

— Правильно, но они ее и укорачивают, — тут же возразил Ши. — Теперь я начинаю ценить явные преимущества жизни в Огайо.

В этот период своей жизни Полячек обитал в большом двухэтажном доме, в котором было не менее шести комнат. Все внутри дома было покрыто толстым слоем пыли, повсюду валялись обрывки бумаги, на столах и на креслах в изобилии лежали высохшие змеи.

— Прошу прощения, я ведь уже несколько недель не был дома. — Полячек принялся убирать то, что уже превратилось в ископаемое. — Но чаем-то, по крайней мере, я вас напоить могу. Считайте, что он уже готов, а пока устраивайтесь поудобней.

Бельфеба в изумлении осматривалась; Ши, глядя на нее, готов был поспорить, что она изо всех сил борется с желанием зажать покрепче нос. Сам он, шаря по полу перед очагом, собирал щепки и все, что годилось на растопку, бормоча при этом заклинания, вызывающие искры. Когда Полячек появился вновь, неся чайник с водой, огонь, разожженный Ши, уже вовсю горел в очаге.

Полячек, издав горлом звук, похожий на хрюканье, наполнил водой небольшой котелок и повесил его на перекладину над огнем.

— Спасибо, Гарольд. Я бы провозился с огнем невесть сколько.

— У вас есть что-нибудь из еды? — спросила Бельфеба.

— Да. Загляните в этот ларь, — ответил Полячек. — У Кесси все было в чистоте и порядке, но когда я сказал ей, что собираюсь материализовать гидру, и объяснил ей, что это такое, она бросила меня.

— Я думаю, она просто сбежала, — уточнил Чалмерс.

— Только не обвиняйте ее, — взмолился Полячек, — кто знает, возможно, ее уже нет в живых; я пытался вернуть ее, но не смог.

— А вы были женаты? — спросила Бельфеба, устанавливая над огнем горшок с крупой и водой для каши.

— Формально наш брак мы не оформили. Поначалу она намекала на то, что это необходимо, но потом мы как-то перестали это обсуждать.

— Я, кажется, понимаю, в чем дело, — как бы про себя сказала Бельфеба.

Полячек с удивлением посмотрел на нее:

— Неужто и ее покинуло здравомыслие?

Ши со своей стороны попытался узнать подробности:

— А что, все ваши эксперименты имеют такие же последствия, как тот, что вы провели с гидрой?

Полячек помрачнел:

— Вы полагаете, что она сбежала из-за неуверенности в постоянстве наших отношений?

— Не исключено, — ответил Ши, а Бельфеба в это время внимательно наблюдала за тем, как варилась каша. — Все ваши эксперименты заканчивались тем, что на протокольном языке называется бедствием.

— Нет, не все, — напрягшись, ответил Полячек, — и не всегда результаты можно квалифицировать как бедствие. Правда, некоторые работы… и особенно поначалу…

— Ну и сколько? — допытывался Ши.

Полячек замялся.

— Ну, может, процентов двадцать.

Ши автоматически уменьшил в уме это число до десяти.

— Представим себе кривую нормального распределения. Что представляет собой ее центр?

Полячек вновь замялся.

— Большинство опытов заканчивались… как бы это сказать, ну, в общем, их результаты можно считать смешными…

— Если у вас патологически нездоровое чувство юмора, — не сдержавшись, вставил Чалмерс.

— Да нет, конечно, некоторые из них кончались ужасно, но если иметь в виду летальный исход, то он сопутствовал отнюдь не всем экспериментам.

— Полагаю, ваши усилия были бы более успешными, — менторским тоном произнес Чалмерс, — если бы мотивы, побуждающие вас проводить эксперименты, были менее личностными.

— А что плохого в попытках провести подробные исследования явлений магии, базируясь на законах физики в этом мире?

— Ничего, — ответил Чалмерс, — если только они проводятся во имя чистой и беспристрастной академичной науки или если они подразумевают желание попытаться в будущем излечить психически больных людей, сознание которых раздваивается между мирами. Но вы, как мне кажется, больше озабочены тем, чтобы в наибольшей степени расширить собственные возможности в магии.

— А что плохого в том, что кто-то хочет быть первым в мире? — спросил и упрямо сжал челюсти Полячек. — Или в нескольких мирах, если откровенно?

— Ничего, но только до тех пор, пока вы стараетесь помочь людям или хотя бы не навредить им. А вы, проводя свои эксперименты, ни на секунду не задумываетесь, насколько разорительны они для тех, кто живет по соседству с вами. А ведь они, эти эксперименты, заканчиваются бедствиями, в результате которых собственности и имуществу многих людей причиняется ущерб.

— Но ведь угрозы жизни при этом нет, — возразил Полячек, — по моей вине не произошло ни одного случая, в результате которого кто-либо погиб или хотя бы получил травму… ну, во всяком случае, таких не так много.

Чалмерс только всплеснул руками и отвернулся.

Ши счел за лучшее сменить тему разговора.

— А что если вам отдохнуть, — предложил он, — и переместиться в мир, где магия не действует?

— Уж не прежний ли мой дом вы имеете в виду, а? — На лице Полячека вновь появилась улыбка, похожая на оскал. — Что ж, неплохая идея, Гарольд. Уединиться на несколько месяцев, систематизировать все полученные результаты, вывести зависимости, осмыслить, наконец, все, а затем — снова сюда и снова за эксперименты.

— Чувствуете, что надо отдохнуть от магии, хотя бы немного, а?

— Ну как вам сказать? Конечно, неплохо было бы побыть там, где не нужно переживать из-за того, что луна станет голубой, если я что-либо напутаю в своих «песнопениях». А к тому же я просто соскучился по многому, что поначалу казалось пустяком. Я бы, кажется, отдал сейчас что угодно за дюжину гамбургеров и бокал колы. Испанско-мавританский стиль, конечно, по-своему хорош, но современные удобства кажутся мне сейчас более привлекательными.

Ши с облегчением вздохнул, и, несмотря на все случившееся, он и Бельфеба в порыве радости сцепили руки, взяли за руки Чалмерса и Полячека и хором затянули сорит, магическая сила которого должна была перенести их в город Гарейден в штате Огайо.

Вокруг них заклубился туман, послышался неясный шум, повеяло прохладой, потом туман стал рассеиваться и вдруг пропал совсем: они оказались стоящими посреди гостиной дома Ши. Расцепив руки, они разом вздохнули, а Полячек радостно завопил:

— Я дома! Камин! Господи! Боже мой, ковер! Ванная, да еще и в доме!

— Кухня, — подсказала Бельфеба.

— Стеной шкаф с бутылками, — добавил Ши.

— О! Прекрасная мысль! У вас есть лед в холодильнике, а?

— Там должен быть подносик со льдом, — ответила Бельфеба.

— Скотч со льдом! Гарольд, не хлопочите, я сам все приготовлю! — С этими словами Полячек метнулся в кухню к холодильнику, поднимая вихрь полами своего чародейского балахона.

— Никак не могу освоиться, — сказал Чалмерс, озираясь вокруг с кроткой улыбкой, — но чувствую успокоение, когда вновь вижу знакомые предметы, сделанные рукой человека.

— Я очень рад видеть вас снова дома, док, — сказал с улыбкой Ши, — но теперь мне вновь потребуется ваша помощь в борьбе с другим многоголовым монстром.

— С попечительским советом? — смеясь, догадался Чалмерс. — Жестокая метафора, Гарольд, хотя не такая уж неуместная. Что ж, дайте мне ночь, чтобы отдохнуть и акклиматизироваться, и я вновь буду в вашем распоряжении.

— Гарольд утром принесет из вашего дома всю необходимую вам одежду, — сказала Бельфеба, — а сегодня располагайтесь на ночь в комнате для гостей, которую мы недавно обновили.

— С превеликим удовольствием, — церемонно поклонился ей Чалмерс. — Гарольд, не выделите ли вы мне одну из ваших пижам на сегодня? А знаете, мне кажется, что я тоже не отказался бы сейчас от гамбургера.

Попечительский совет с радостью воспринял возвращение Чалмерса, но с еще большей радостью это событие было воспринято Ши. Чалмерс без подготовки и с непринужденной грацией ответил на вопросы попечителей; он объяснил всю несостоятельность их опасений по поводу проектных исследований и их результатов настолько убедительно, как будто его ответам предшествовала длительная и кропотливая подготовка, хотя это был настоящий экспромт.

Его знания и убедительность доводов впечатлили окружающих, но у Ши мелькнула мысль о том, не переигрывает ли Чалмерс, войдя в роль.

— Вы, следовательно, берете на себя наблюдения за организацией проекта, доктор Чалмерс, и выработку методологии? — задал вопрос Афанаэль.

— Разумеется, — сразу и без колебаний ответил Чалмерс, — я наблюдал за выполнением начальной стадии проекта; к тому же доктор Ши ознакомил меня с некоторыми полученными результатами, подтверждающими паши гипотезы, и мы вместе приступили к пилотному проекту.

Ши удалось подавить улыбку: совет и понятия не имел о том, как именно он и Чалмерс «приступили».

— Мы с доктором Ши, продолжая вести разработку основной методологии в процессе подготовки второго этапа исследований, — продолжал Чалмерс, — привлекли к этой работе доктора Байярда и мистера Полячека. Как видите, джентльмены, я с самого начала наблюдал за процессом исследований и сейчас могу с уверенностью сказать, что целиком и полностью одобряю принятую методологию.

Ши с испугом почувствовал, насколько правдоподобным было все сказанное доком, хотя соображения, которыми руководствовался докладчик, противоречили его собственным. К тому же его задевал цинизм Чалмерса, незаметно и ловко присвоившего себе руководство проектом и главенствующую роль в проводимых исследованиях.

Чалмерс между тем продолжал:

— Джентльмены, я, однако, должен обратить ваше внимание на то, что начальные эмпирические подтверждения правильности методики были получены доктором Ши и что основной объем исследований был выполнен лично им. — Здесь он уже не грешил против истины — Ши и вправду замещал Чалмерса, пока тот отправился на поиски приключений в древнюю Финляндию и в Ирландию, когда там происходили события, ставшие впоследствии сюжетами мифов. Слушая похвалы Чалмерса в свой адрес, Ши почувствовал некоторое облегчение.

— Что ж, это похвально, — сказал Афанаэль, по лицу которого можно было безошибочно прочесть, что он был бы безмерно счастлив, будь все наоборот. — Конечно, никто не сомневается в важности проекта, но из-за того, что доктор Ши уделяет столь много времени данным исследованиям, руководство университета не может не испытывать беспокойства по поводу своевременности подготовки им публикаций вследствие большой загруженности.

Ши поднял на него испуганный взгляд, но, взяв себя в руки, быстро согнал с лица выражение смятения. Он даже не предполагал ничего публиковать под своим именем, так как был предельно занят другой работой.

Хотя он должен был думать и об этом, если, конечно, действительно хотел остаться в этом мире, заботиться о жене и, возможно, о детях. Каждому было известно правило «Публикуйся — не то пропадешь!». Если он не начнет уже сейчас публиковать серию научных статей, не видать ему звания профессора как своих ушей.

Пока Ши обдумывал замечание Афанаэля, Чалмерс продолжал свою речь, демонстрируя завидную уверенность:

— Этот проект даст доктору Ши великолепные темы для как минимум двух статей, а к тому же он наверняка обретет причитающуюся ему долю лавров после опубликования конечных результатов работы. Без сомнения, это исследование будет началом его блестящей карьеры ученого.

Итак, делать нечего, Ши должен был взяться за перо. Но где взять на это время? Он предположил, что, может быть, в мире фей, который был родным для Бельфебы, он сможет справиться с этой задачей.

Афанаэль, да и все члены совета высказали свое мнение и, по-видимому, чувствовали большое облегчение. Проект, когда его представлял простой доцент, выглядел малопривлекательным и вызывал множество вопросов; теперь же, будучи представленным профессором, имеющим к тому же такой внушительный список печатных работ и обладающим ненавязчивой убедительностью и такой твердой уверенностью в себе, какие продемонстрировал Чалмерс, этот проект производил впечатление чего-то монументального.

Однако сейчас Ши чувствовал себя немного обиженным, так как Чалмерс вновь выказал со всей очевидностью свою компетентность как директор Гарейденского института, хотя сейчас его предполагалось использовать лишь в качестве консультанта.

Чалмерсу не составило труда понять, чем именно встревожен Ши, и он приступил к объяснению своего поведения сразу же, как только они вышли на улицу и стали, скользя по обледеневшему тротуару, пробираться по узкой тропинке, проложенной дворниками между снеговыми сугробами.

— Я знаю, Гарольд, все выглядело так, как будто я намеревался узурпировать должность, которую вам удалось выбить для себя во время моего отсутствия, но, поверьте, я и не думал об этом.

При этих словах у Ши отлегло от сердца.

— Спасибо, док. Понимаю, что надо было представить совету проект именно так, как вы сделали, чтобы их успокоить, но вы, как всегда, правы: это меня встревожило.

— Искренне сожалею, — вкрадчиво произнес Чалмерс, — прошу вас, мой мальчик, поверьте мне, что у меня и в мыслях не было возвращаться на свою прежнюю должность.

— Рад слышать это, — ответил Ши. — Понимаете, что меня тревожит: если вы уволитесь и придет новый шеф, мне нужно будет привыкать к нему, а ведь он, конечно, будет не таким приятным и симпатичным, как вы. — Чалмерс согласно кивнул. — А кроме того, он, бесспорно, пожелает получить доступ к вашим отчетам по проекту и, в чем я больше всего уверен, потребует полной информации об исследованиях. — Сказав это, Ши задрожал от негодования. — Этого допустить никак нельзя. Только представьте себе, что какой-то терзаемый карьерным зудом академик будет трубить на весь свет о наших путешествиях по мирам!

— Да… вы правы, — сухо отозвался Чалмерс, и Ши внезапно осенило, что он минуту назад описал дока либо самого себя до их путешествия в мир Спенсеровой Королевы фей. — Вполне допускаю, что новый директор не станет сразу же объявлять весь проект чепухой и глупостью или, что еще хуже, слоном, раздутым из мухи, и увольнять вас с работы.

Ши всего передернуло.

— А… док, вы не против того, чтобы официально числиться в отпуске? Если вы официально останетесь в должности директора, я смогу быть исполняющим обязанности директора. И если я не хочу иметь нового начальника, а я действительно не желаю этого, то пусть все так и будет.

— Я тоже, как вы понимаете, за это, — ответил Чалмерс, — но учтите, Гарольд, такое положение не может вечно устраивать попечительский совет. В лучшем случае у вас есть два, максимум — три года. А что вы будете делать, когда ваш лимит времени истечет?

— Об этом я не подумал, — честно признался Ши. Они побрели дальше в сумерках тусклого январского дня. Ши молчал, лицо его было унылым.

Молчание нарушил Чалмерс:

— Вам следует исполнять обязанности директора самому, а для этого вам нужно обзавестить необходимыми для этой должности атрибутами. Вам абсолютно необходимо опубликовать хотя бы несколько статей.

Ши с удивлением открыл для себя, что Чалмерс и вправду допускает возможность для Гарольда стать директором Гарейденского института. Сам Ши понимал, что претендовать на такую должность, не имея солидного списка печатных работ, просто нелепо. С удивлением он признался себе, что директорство интересовало его больше, чем подготовка и сборы в дорогу за сомнительными приключениями; его странным образом привлекало обеспеченное будущее, которое гарантировал бы статус директора.

— Док! Я и не подозревал, что обдумываю ситуацию с этих позиций. А вы рассматривали ее иначе?

— Это естественное следствие того, что вы обрели именно ту женщину, которая вам нужна, — объяснил Чалмерс, — поэтому вами овладевает желание осесть в определенном месте, в особенности если вы оба серьезно обдумываете проблему обзаведения детьми.

«Истинная правда», — подумал Ши, но промолчал, удивляясь тому, насколько проницательным оказался этот уже немолодой человек, который к тому же не имел семьи и женат-то никогда не был, пока год назад не повстречал Флоримель, да и то в другом мире. Но, так или иначе, он был психологом и разбирался в мужской сути.

— Нам представилась возможность, — согласился Ши.

— Ну и замечательно! — просиял Чалмерс. — Мальчик мой, не знаю, как мне и благодарить вас! Но вы прекрасно понимаете, в чем я уверен, какую тяжесть вы взваливаете на свои плечи, причем подготовка публикаций результатов ваших исследований будет составлять немалую часть этого бремени.

— Найти бы, что публиковать, — заметил с иронией Ши.

— Ну что вы! Этого-то опасаться не следует: проекты, ориентированные на исследование параллельных миров и их взаимодействие, всегда обеспечат вас нужным материалом, и даже в избытке, — заверил его Чалмерс. — Высказанная вами оригинальная идея об использовании принципов такого взаимодействия для лечения бредовых состояний может подтвердиться — кто знает? Ну а если и нет, то даже простое сообщение о возможности описания состояния бреда в терминах формальной логики достойно того, чтобы быть опубликованным хотя бы потому, что предлагает новый и более эффективный способ проведения исследований.

— А что если нам работать совместно… — Еще только собираясь произнести фразу, Ши ясно осознал, что, предлагая это, пытается избежать единоличной ответственности.

— Нет проблем, — весело отозвался Чалмерс, — но мне будет довольно затруднительно регулярно общаться с вами, а ведь общение — необходимое условие совместной работы. Я не планирую оставаться долго в Огайо, Гарольд, только разве на время подготовки эксперимента в целом. О да, сейчас я отношусь к этому со всей серьезностью! Вы, конечно же, не намереваетесь публиковать главную информацию — тот самый «силлогизмобиль», как вы окрестили средство, дающее возможность путешествовать из одного мира в другой, а что касается остального, то проект вполне жизнеспособен. Поскольку общая структура определена, выбрана методология и исследования уже ведутся, я с удовольствием вернусь назад, в мир Орландо к Флоримель.

— Спасибо, док, — произнес с чувством Ши. — И не только за то, что поручились за меня, а скорее за то, что помогли мне разобраться во всем и правильно выстроить цели.

— Очень рад, — ответил Чалмерс, — я верю, что технический термин, описывающий этот процесс, — «развитие». Скажите, Гарольд, кто, по-вашему, должен быть включен в исследовательскую группу, кроме нас с вами, Полячека и Байярда, который будет работать на манер студента-заочника?

Ши на мгновение задумался.

— Я полагаю, что нам следует привлечь Пита Бродского в качестве ассистента, поскольку тогда мы сможем собрать под одной крышей всех, кто обладает знаниями в области путешествий из одного мира в другой.

Чалмерс согласно кивнул:

— Это даст также и дополнительное преимущество: ведь мы обеспечим конфиденциальность результатов наших исследований до тех пор, пока не решим опубликовать их, соблюдая при этом правила безопасности, препятствующие массовой миграции в другие миры.

— Мне бы хотелось, чтобы Бельфеба работала в должности ассистента, — медленно произнес Ши.

— Боюсь, что если вы предложите это совету, то рты попечителей раскроются от удивления так широко, что могут и не закрыться, — ответил Чалмерс с сочувствием. — Отрицательное отношение к семейственности существует, и это нельзя забывать, в особенности если иметь в виду, что она не обзавелась еще учеными степенями в этом мире. А кроме того, я боюсь, что американские университеты еще не готовы к тому, чтобы муж и жена работали в одном институте. Ой, теперь я буду чувствовать себя стесненно, пользуясь гостеприимством этой милой дамы.

— Да вы знаете, она наверняка и сама не захочет, — со вздохом сказал Ши. — Думаю, это не главное. Главное то, что она на нашей стороне.

Чалмерс уединился в комнате для гостей, а Ши и Бельфеба сели и принялись обсуждать сложившееся положение.

— Я был просто поражен, — сказал Ши, закончив рассказ о том, что произошло днем. — Ни за что бы не поверил, что меня когда-либо прельстят преимущества оседлой жизни.

Бельфеба, улыбнувшись, придвинулась ближе и прижалась к нему.

— Ты знаешь, я тоже удивилась, когда поняла, что прежняя моя страсть к охоте — всего лишь привычка. А сейчас на смену ей пришло желание иметь детей.

— Только бы мне обеспечить им достойную жизнь, — согласно кивнул Ши. — А ты знаешь, док убедил меня в том, что если мне удастся с его помощью поставить эксперимент, это поднимет мою репутацию настолько, что у меня будет шанс стать и директором, и полным профессором.

Бельфеба подняла на него сияющие глаза.

— Конечно, быть профессором лучше, даже если и не быть при этом директором! И ты будешь зарабатывать достаточно, чтобы кормить и одевать наших детей?

— Думаю, что да, — задумчиво проговорил Ши, и вдруг мечтательная грусть на его лице сменилась удивлением. — А ты знаешь, я ведь никогда раньше не испытывал особой любви к мелким существам. Нет, конечно, нельзя сказать, что я не любил детей, но, женившись на тебе, я начал воспринимать их как нечто привлекательное.

Бельфеба засмеялась:

— А я всегда относилась к детям с нежностью.

Она улыбалась ему, ее веки становились все тяжелее и тяжелее, а губы все ближе и ближе. У Ши не было сил сопротивляться искушению, да она и не требовала этого от него.

Той ночью, когда они легли спать, Ши вдруг поймал себя на том, что не понимает, почему Флоримель так охотно позволила Чалмерсу отправиться в его и Ши прежний мир. Но он отогнал от себя эту мысль, посчитав ее мелкой и недостойной; поцеловал огненные локоны, разметавшиеся в живописном беспорядке по подушке рядом с ним, и заснул.

Сорит — цепь силлогизмов, в которой отсутствуют некоторые посредствующие посылки.

Кухулин — персонаж ирландской мифологии, называемый часто ирландским Ахиллесом.

Друиды — жрецы у древних кельтов Галлии, Британии и Ирландии, которые выполняли также судебные функции.

Юнговский архетип — согласно теории Карла Густава Юнга (1875–1961), швейцарского психолога и психиатра, существуют некие «слои коллективного бессознательного», хранящие древнейший опыт человечества в виде «изначальных» психических структур (архетипов), обеспечивающих априорную готовность к восприятию и осмыслению мира.

Клан — родовая община у кельтских народов.

Ксеркс I (519–465 до н. э.) — царь государства Ахеменидов (486–465 до н. э.), унаследовавший трон своего отца царя Дария I.

Агностик — приверженец агностицизма, учения, полностью или частично отрицающего возможность познания объективного мира.