Хозяин в бешенстве захлопнул ногой дверь в зал, где Руслан, в костюме Деда Мороза с великолепной белоснежной бородой до пола, усердно развлекал ребятишек, собравшихся вокруг огромной елки, переливающейся разноцветными огнями. Жизнерадостные голоса детей стали глуше.

— Дальше по сценарию мои слова идут… — жалобно прошептала девушка с длинными светлыми косами, одетая в костюм Снегурочки, и испуганно посмотрела в сузившиеся зрачки хозяина особняка. — Мне нужно у елки быть, иначе весь праздник сорвется…

— Хватит мозги мне парить! — презрительно процедил хозяин и больно толкнул девушку в плечо. — Какого черта ты приперлась в мой дом, сценаристка фигова? Я же ясно тебе сказал: все кончено! Все! Ты понимаешь это слово? Или с тобой как-то по-другому разговаривать нужно?.. Слушай, а ты, может, что получить с меня планируешь на прощание? Так сказать, моральный ущерб компенсировать… Так ты прямо говори, не стесняйся… Чего уж теперь?! Я слушаю!!!

Глаза мужчины сделались совсем холодными и безумными. Девушка испуганно попятилась. «Господи, да где же все его домочадцы, гости, прислуга, наконец?! У их хозяина явно не все в порядке с головой. Разве можно такого больного человека оставлять без присмотра? Да еще и чужие жизни под удар ставить…» — невольно мелькнуло у нее в голове.

Девушка с тоской посмотрела на яркую полоску света, пробивающуюся из-под захлопнутой двери… В зале, похоже, никто, кроме Руслана, отсутствия Снегурочки не заметил… Да и Дед Мороз, после некоторой заминки справившись с ситуацией, начал невозмутимо шпарить дальше по тексту…

— Только вот что-то внучка моя задерживается, давайте, ребятки, позовем ее все вместе…

— Чего молчишь, Снегурка гребаная? Кокошник не жмет? Или притомилась после долгого пути с красноносым другом Морозом? Он тоже в деле? Или так просто, случайно под руку попался? Хотя это без разницы. Видит бог, я пытался с тобой по-человечески разговаривать, но ты, похоже, русского языка не понимаешь… Хорошо! Отлично!! Я умею и по-другому объяснять… Ты на что надеялась, когда в этом дурацком наряде прямо ко мне в дом приперлась? Что я молча, с улыбкой, буду смотреть на то, как ты к моему сыну со своей мерзкой лицемерной улыбочкой будешь подкатывать? Или ты планировала к жене подрулить с душевными разговорами, гадюка подколодная…

Мужчина схватил девушку за пушистый воротник и рывком подтянул к себе. Ее испуганные глаза внезапно оказались в нескольких сантиметрах от перекошенного злобой лица. Девушка испуганно зажмурилась и сжалась в комок.

— Все! Ты меня достала! Артистка, мать твою! Не надоело овцу из себя строить? Или из роли никак не можешь выйти? Не прокатила твоя афера, пора тактику менять…

— Пап… А пап… Ты чего тут тете Снегурочке рассказываешь? Там все ребята ее кричат, кричат… А она не отзывается. Я уж думал, тетя заблудилась у нас в доме… Как тот дяденька, помнишь? Ну, тот, который трубу чинить приходил… — Маленький мальчик в хорошеньком матросском костюмчике доверчиво прижался к разъяренному мужчине. — А Юлька говорит, что она просто уснула… Они ведь так долго к нам с Северного полюса с Дедушкой Морозом добирались… Правда Юлька глупая, да, пап? Разве Снегурочка может спать… Она же не настоящая женщина… Ее старик со старухой из снега вылепили. — Мальчик снова доверчиво заглянул в лицо отца и звонко рассмеялся.

— Конечно, Вадик… — Мужчина автоматически погладил ребенка по голове. — Она не настоящая… женщина. Она живет в сказке, вместе с этими… ну… гномиками, эльфами…

— А еще у них там олени есть… — с энтузиазмом подхватил Вадик. — Они по-человечески говорить умеют… Я сам по телевизору одного видел. Помнишь, пап, мы вместе с тобой смотрели… Теть, а почему вы в маршрутке с Дедушкой ехали? Могли ведь на санях… — Мальчик озабоченно нахмурил лобик и вопросительно уставился на отца.

— Ты иди, Вадик, спроси у Деда Мороза, — нервно отозвался тот и легонько подтолкнул сынишку к дверям. — Он тебе ответит на все вопросы — и про оленей говорящих расскажет…

— Пойдем, маленький, я тебя провожу! — Девушка резво отделилась от стенки и схватила мальчика за маленькую теплую ладошку.

— Пойдем! — обрадовался он. — Тебя давно ребята зовут… Мне все позавидуют, что я Снегурочку нашел! — Вадик с новым всплеском энтузиазма потянул ее в ту сторону, откуда доносился веселый гул детских голосов.

— Тетя попозже придет. — Хозяин решительно преградил им дорогу. — Мы еще не все обсудили…

— Потом договорим. — Девушка судорожно сжала руку мальчика. — Слышите, как малыши волнуются?

Сквозь двери отчетливо слышался нестройный хор: «Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка!»

— Па-а-ап… ну, па-а-ап… — заканючил Вадик, в его голосе явственно послышались слезливые нотки. — Сейчас Юлька сюда прибежит, и тогда не я героем буду, а мы вместе… А я не хочу с ней вме-е-сте…

— Ладно, идите… — Хозяин обжег гостью злобным взглядом и погладил сына по голове. Видимо, перспектива прилюдного скандала его не прельстила. — Идите… Я сам Снегурочку навещу в ее замке ледяном попозже… — Он снова с ненавистью посмотрел в лицо девушки и отвернулся.

— Правда?! Ты к гномикам поедешь?! И к оленю?! А как ты дорогу узнал? — восхищенно воскликнул Вадик, вмиг позабыв о слезах. — А меня возьмешь?

— Туда маленьких не пускают, — пробурчал хозяин и стремительно вышел из комнаты.

Когда Снегурочка с мальчиком появились в дверях украшенного мишурой и серпантином зала, малыши дружно захлопали в ладоши, а Руслан подозрительно посмотрел на нее из-под белых искусственных бровей и чуть заметно укоризненно покачал головой.

— Я к вам пришла из сказки зимней… — дрожащим голосом начала девушка, изо всех сил стараясь взять себя в руки. — Вся из снега, серебра, мои друзья — мороз и вьюга. Я всех люблю, ко всем добра…

— Странная какая-то история… — хмуро высказал свое мнение Руслан, когда, быстренько отыграв сказку, они покинули особняк. Он аккуратно отцепил бороду и разложил ее на заднем сиденье «Волги». Потом тщательно стер грим и снова внимательно посмотрел на расстроенное лицо помощницы. — Ты точно уверена, что не знакома с этим… — Руслан заглянул в журнал заявок, — Антипиным П.Е.?

— Сколько раз можно повторять! Я видела его сегодня первый раз в жизни! — раздраженно отозвалась девушка, бросая рядом с бородой разукрашенный бусинками и разноцветными блестящими камешками кокошник. — И надеюсь, в последний! Хотя он что-то говорил насчет того, что собирается навестить меня… — внезапно вспомнила она и прижала ладони к горящим щекам. — Хозяин намекнул, что знает, где я живу… Господи! Откуда только на мою голову свалился этот ненормальный маньяк! А вдруг он правда еще и домой придет?

— Не говори ерунды. И успокойся, — устало посоветовал Руслан. — Скорее всего, мужик просто перебрал в честь праздника и спутал тебя с какой-то из своих многочисленных подружек… Вот и все. Девчонка ему, судя по всему, порядком насолила, вот он и обозлился…

— Да не был он пьяным! От него не пахло! — с отчаянием воскликнула девушка и с опаской покосилась на шикарные ворота особняка. — Хотя глаза у него и правда были слегка того… Шалые…

— Ну, я же говорю, перебрал… Для этого не обязательно водку глушить… Он наркоман, может… или и правда слегка тронутый на голову… Во всяком случае, не стоит тебе больше о нем беспокоиться. Если он и пойдет кого навещать после праздника, то явно не тебя, а ту дамочку, с которой он тебя перепутал… Ну, сама посуди, откуда ему знать адрес какой-то заштатной почтальонши с окраины? — добавил он, видя, что спутницу по-прежнему продолжает трясти от нервного возбуждения.

— Он как только увидел меня, сразу в бешенство впал… Ты тоже ведь это заметил, не отрицай! — Руслан неопределенно пожал плечами, но ничего не сказал. — А до этого он совершенно спокойный был, смеялся, с детишками шутил, а как только натолкнулся взглядом на меня, его аж перекосило… Да он ни секунды не сомневался, что я — его самый главный и заклятый враг…

— Лесь! Ты чего сказать-то этим хочешь? — перебил помощницу Руслан. — Ты права, он чуть не подавился, когда ты к нему обернулась… и пятнами красными пошел… Но раз ты утверждаешь, что ни разу не встречалась с этим Антипиным… — Он снова испытующе посмотрел на девушку и уверенно закончил: — Значит, прав я, и он тебя просто с кем-то спутал.

— Хорошо бы… — горестно простонала она и поежилась, вспомнив железные пальцы, вцепившиеся в плечо.

— Ну хочешь, я прямо сейчас пойду и поговорю с этим парнем? — Особого энтузиазма в голосе Руслана не слышалось. — Мы быстренько выясним, что и где ему не понравилось…

— Спасибо, Руслан, — искренне поблагодарила Олеся. — Не нужно никуда ходить… Пусть он успокоится сначала, проспится хорошенько… Скорее всего, ты прав, и мне больше не придется видеть вблизи это малосимпатичное лицо… Поехали лучше отсюда, а то я неуютно себя чувствую около этих не больно гостеприимных ворот. К тому же нас сегодня еще по трем адресам ждут… Если рассиживаться по часу около каждого, до утра поздравить детишек не успеем.

— Странны дела твои, Господи! — тяжело вздохнул ее напарник, поворачивая ключ зажигания. — Чего только не случается в жизни. Ты, Лесь, первый раз с этим делом связалась, а я уже лет шесть, кажется, колядую под Новый год… Ты особо в голову этого Антипина не бери, у меня и похлеще случаи бывали. В позапрошлом году, к примеру, один папаша ненормальный водку пить меня под дулом пистолета заставлял и бутербродами с икрой закусывать…

— Выпил? — рассеянно поинтересовалась Олеся, все еще поглощенная своими недавними переживаниями.

— А ты как думаешь?

— Ты вообще-то не употребляешь водку, насколько я знаю…

— В тот раз пришлось употребить, — коротко сообщил Руслан. — Почти бутылку. Ох и плохо же мне потом было!.. Да что говорить, Лесь, эти новые русские сплошь психи, кого ни возьми — у каждого свой таракан в башке лапками елозит. Я вообще страх как по особнякам да пентхаусам не люблю таскаться. Слава богу, не часто нас в богатые дома направляют. А в обычных семьях атмосфера совсем другая, ты уж мне поверь… Хотя детишки, они и в Африке детишки… — пришел он к неожиданному выводу и задумчиво замолчал.

— А я уже, честно говоря, здорово раскаиваюсь, что согласилась. Сидела бы сейчас дома, телевизор смотрела…

— Ну уж, подруга, поздно теперь, у нас с тобой почти месяц работы впереди, так что ты давай-ка не раскисай. Подумаешь, на придурка напоролась! Плюнь и забудь. Неудачно, конечно, получилось, особенно для первого раза…

— Вот именно! Да я чуть слова все от страха напрочь не позабыла, так меня его взгляд бешеный напугал… — Девушка повела плечами и поежилась.

— А ты в детские глазки побольше смотри, — посоветовал Руслан. — В них одно только восхищение и радость через край плещутся… Слышь, проверь-ка в журнале, нам дом какой по улице Коминтерна нужен? Пятнадцатый, кажется?

— Пятнадцатый, — кивнула Олеся, доставая с заднего сиденья кокошник. — Это вроде вон та девятиэтажка в глубине двора…

— Точно. Я в прошлом году здесь был. Нормальная семья, трое детишек, бабушка и такса… Ну еще, само собой, мама с папой… И все это — в малогабаритной двушке.

— Где они там кроватей столько разместить умудрились? — искренне удивилась Олеся, завязывая ленты.

— Спроси лучше, как они в такой обстановке ребенка каждый год рожать умудряются… — улыбнулся Руслан, ловко паркуясь у заваленной снегом песочницы с ярко-красным деревянным грибком по центру. — И быть при этом откровенно счастливыми…

…Домой они возвращались в полной темноте.

— Черт возьми! — выругался Руслан, осматривая припаркованные у подъезда машины. — Опять ни одного свободного местечка не оставили… И откуда только вас столько понаехало?..

— Хватит стонать, — устало вздохнула девушка. — Вон там, у бачков, место есть, далековато, конечно, от фонарей, но какая разница, где парковаться, если утром все равно с самого ранья опять в путь…

— Умная ты очень, — проворчал ее спутник, втискивая свою «Волгу» между «москвичом» и «Нивой». — А у меня в прошлый раз около этой помойки обе щетки сперли… Тут темнотища, хоть глаз выколи, вот всякая шпана и лезет… Ладно, пошли, чего уж теперь…

— Если так шпаны боишься, ставь на стоянку или гараж сними.

— Я что, деньги рисую, что ли? Да за эту стоянку столько за год утечет рубликов, сколько моя старушка целиком вместе со щетками не стоит…

— Тогда не ворчи. И так голова как чугунок пустой, разве что не звенит…

— Да, трудноватый у нас денек получился, но ты не боись, Леська, такое не каждый день будет.

— Первый блин всегда комом, — вздохнула девушка. — Как назло, и Антипин этот… Все стараюсь забыть этого придурка, а взгляд его бешеный так перед глазами и стоит… Как вспомню, так вздрогну…

— Да, неприятный типчик, — согласился Руслан. — Не повезло, что напоролись на такого, но ты можешь смело его из головы выбросить, он проспится завтра и о твоем существовании точно не вспомнит.

— Наверное… Вот бы и мне так — проснуться и ничего не вспомнить.

— Так и будет, — открывая дверь в подъезд, пообещал Руслан. — Утро вечера мудренее, думаешь, дурачки пословицу придумали?.. Черт, что за день сегодня, опять лифт не работает и лампочки через этаж не горят… Безобразие.

— Ну что ты все стонешь, тебе всего-то до третьего этажа подниматься, это мне на седьмой топать своими ножками…

— Тебе не вредно, фигура будет стройнее и ножки длиннее.

На третьем этаже, прежде чем позвонить в дверь, Руслан для порядка спросил:

— Может, проводить тебя до квартиры? Поздно уже…

— Да ладно тебе, зачем ты потащишься на седьмой этаж? — удивилась Олеся. — Я что, маленькая, что ли, заблужусь, дорогу не найду?

— Ладно тогда… Лариска бесится уже, наверное, время-то почти девять. Хорошо тебе, Олеська, одна живешь, сама себе хозяйка. Во сколько хочешь приходишь, во сколько хочешь уходишь… Красота, так бы хоть недельку пожить.

— Не гневи Бога, Руслан, — вздохнула девушка. — У тебя отличная семья, жена, малыш…

— Это да, Одежка все Ларискины занудства компенсирует. Золото, а не ребенок… — решительно нажимая на кнопку звонка, согласился он. — До завтра. В восемь утра выезжаем, помнишь?

— Помню, — уже поднявшись на целый пролет лестницы, отозвалась Олеся. — Куда так рано только — не пойму, первый заказ — на десять часов.

— Надо еще добраться до места, а по дороге в ДК за подарками заехать, у нас на завтра шестеро социальников, да еще детский дом, туда тоже подарки государство выделяет. Нужно загрузить, со списками разобраться…

В этот момент дверь Руслановой квартиры распахнулась, и ему на шею бросился маленький мальчик в трусиках.

— Ура! Папка пришел! — с восторгом закричал он, дергая Руслана за ватную бороду. — А ты мне подарок принес? Или ко мне настоящий Дед Мороз придет? Всамделишный?

— Олег! — раздался из глубины квартиры грозный окрик. — Сколько раз тебе говорить, что на лестничную площадку босиком выходить нельзя? Зима на улице! А ну-ка, марш обратно в кровать!

Руслан с малышом на руках скрылся за захлопнувшейся дверью. На лестнице опять стало темно. Олеся улыбнулась. Хотя улыбка вышла, наверное, слегка грустной. С одной стороны, она немного позавидовала Руслану, которого с нетерпением ждали дома и встречали с такой радостью прямо на пороге. Но с другой стороны — о ядовитом характере его жены Ларисы была наслышана не только Олеся, но и все проживающие в доме соседи. Наверняка Руслану по полной программе достанется за позднее возвращение…

— Наконец, прибыли. — Девушка вздрогнула, неожиданно услышав за спиной приглушенный мужской голос. — Чуть было не заснул прямо на лестничной клетке, пока вас с этим клоуном дожидался…

Олеся на секунду застыла на середине лестницы, а потом, резко развернувшись, изо всех сил толкнула мужчину, неизвестно откуда бесшумно материализовавшегося на несколько ступенек ниже ее. От неожиданности он покачнулся и, едва удержавшись на ногах, отлетел к стене. Девушка успела добежать до пятого этажа, когда внизу хлопнула дверь подъезда. Она обрадовалась и увеличила скорость до максимума. То, что сзади не слышалось топота преследователя, придавало сил и рождало надежду на спасение. В первый момент, когда устремилась по лестнице вниз, Олеся не особо понимала, зачем она это делает, наверное, надеялась, что успеет долететь до квартиры Руслана и позвонить в дверь… Появление в подъезде кого-то из подгулявших и припозднившихся соседей, видимо, слегка остудило пыл злоумышленника. Он затаился наверху и не подавал признаков жизни. Пробежав мимо двери Руслана, Олеся устремилась вниз, к выходу на улицу, где слышались приглушенные мужские голоса.

С двумя молодыми людьми в дубленках она встретилась где-то между первым и вторым этажами.

— Ребята… как хорошо, что я вас встретила, — запыхавшись, едва смогла вымолвить девушка. — Там какой-то ненормальный ко мне пристал… Не знаю, чем бы кончилось, если бы не вы…

— Вот именно, — послышался уже знакомый голос. — Чуть не смылась телка… Слава богу, вы успели. Где мотались столько времени? Вас же за ней следить приставили.

Сверху неторопливо, слегка прихрамывая, спускался мужчина в черной кожаной куртке.

— Всю ногу отдавила, паскуда.

— Так мы и следили, — лениво отозвался один из парней. — Просто в подъезд решили пока не соваться. Надо было дать время испариться парню в красном колпаке. Зачем шухер поднимать, когда можно все провернуть без шума и пыли…

— Тоже правильно…

Олеся с ужасом переводила глаза с парней на мужчину в кожаной куртке и обратно, стараясь вникнуть в происходящее. Эти двое следили за ней и Русланом?.. А этот мужик специально ждал в подъезде… Мама дорогая, да что же это делается! Девушка прижалась к стене и набрала в легкие побольше воздуха, собираясь заорать во все горло.

— Не вздумай, — мгновенно подскочив, зашипел мужчина в куртке. — Ты что, хочешь соседей разбудить, чтобы целая куча народу пострадала? Нам ведь все равно, нам по-любому тебя к шефу доставить нужно. С шумом или без… — Он выразительно указал глазами вниз, и Олеся с ужасом увидела прижатый к ее боку маленький черный пистолет. — Так что давай тихонько, без резких телодвижений, выходим на улицу… Ребята, выводите дамочку…

Мордовороты в дубленках, не говоря ни слова, потащили Олесю к выходу из подъезда. Она сопротивлялась как могла, вырывалась, брыкалась и даже пыталась кричать, несмотря на предупреждение. Добилась девушка только того, что ей в рот засунули какую-то грязную тряпку вместо кляпа и оторвали рукав. Минут через пять Олеся уже сидела на заднем сиденье массивной черной машины, зажатая с двух сторон мордоворотами в дубленках.

Парень в кожаной куртке уселся спереди. Спрятав пистолет во внутренний карман, он обернулся к пленнице:

— Если обещаешь вести себя тихо, вытащим кляп. Если опять намерена орать, поедешь до места прямо так… Ну, будешь орать?

Олеся отрицательно помотала головой. Неизвестно, что они там засунули ей в рот, но воняла тряпка премерзко.

— Ну и отлично.

Освободившись от кляпа, девушка вздохнула.

— Руки тоже можете отпустить, — усмехнувшись, скомандовал парень.

Олеся мгновенно почувствовала, что мордовороты ослабили хватку.

— Что вы от меня хотите? — дрожащим голосом спросила она. — У меня ничего нет… Ни денег, ни драгоценностей… Ничего, что могло бы вас заинтересовать.

— Это точно, — оценивающе окинув ее взглядом, кивнул один из злоумышленников. — Нас ты заинтересовать не можешь. А вот нашего шефа ты, как ни странно, заинтересовала. Уж не знаю чем… Короче, так: мне с тобой валандаться некогда. Твоя задача такая: ты сидишь тихо, не дергаешься, мы спокойно везем тебя куда надо, при этом тебя никто пальцем не трогает.

— А выбор у меня есть? — уже смутно начиная догадываться, в чем дело, поинтересовалась Олеся.

— Конечно. Выбор у тебя есть. Если ты будешь дергаться или, еще того хуже, вопить во все горло, придется привезти тебя к шефу с синяками и кляпом во рту…

— Я буду молчать. — При упоминании о вонючем кляпе ее затошнило.

— Вот и ладненько, — удовлетворенно ухмыльнулся собеседник. — Тогда в путь…

Они молча ехали по ночному городу. Девушка почти не удивилась, когда через пятнадцать минут увидела большие кованые ворота особняка Антипина Петра Егоровича.

— Так… — Петр с презрительной насмешкой посмотрел на пленницу. — Может, все-таки расскажешь, что за очередную изощренную пакость замыслили твои мозги. А то я прямо в догадках теряюсь, честно говоря… Ребята мне доложили, что ты, как правильная, целый день в этом наряде из квартиры в квартиру с дружком своим циркулируешь, деток мелким оптом развлекаешь…

— Это работа… Нам деньги за нее платят… — Олеся старалась говорить как можно вежливее и спокойнее. Где-то она читала, что это самая правильная линия поведения при общении с психами. — Вы можете справиться в агентстве… Ну, в том, в котором представление заказывали. Там знаете как строго все… Кого попало на роли не берут, Все-таки с людьми работать приходится, да и конкуренция приличная — по пять, а то и шесть человек на место…

— Что-то я не слыхал, чтобы у тебя проблемы с финансами возникли… — Свирепости во взгляде мужчины явно поубавилось, но доброжелательности все равно не появилось. — Да и справки я в агентстве о тебе навел… Сразу же, как только ты из особняка свалила, уж ты мне поверь… Только вот не слышали они о тебе ничего, голуба моя… Ни разика даже не встречались… Так-то… А к нам совершенно другую Снегурку ихнее руководство направляло. Какую-то Колоскову… Имя у нее еще мне понравилось — Олеся. Редкое. И точно не твое. Хотя признаю, артистка в тебе и правда погибает, поистине мирового масштаба…

— Послушайте, господин Антипин… извините, имени вашего не знаю… — торопливо начала девушка.

— Да что ты! Память отшибло, видать… отморозило, вернее, пока с полюса Северного на оленях добиралась… Петром Егорычем нас кличут… Вспомнила? Пит — для узкого круга товарищей, ну а для подопечных твоих — просто Петя…

— Так вот, Петр Егорович. — Олеся усилием воли взяла себя в руки и дала себе слово ни в коем случае не показывать хозяину особняка своего раздражения и злости. — Видимо, вы ошиблись… ну, или перепутали… А может, вас нарочно кто-то ввел в заблуждение, — торопливо предположила она, заметив свирепые искорки в глазах собеседника. — Только я как раз и есть эта самая Колоскова Олеся Геннадьевна… Я не совсем понимаю, за кого, собственно, вы меня принимаете, но я — это я… — Не зная, что еще можно сказать в свою защиту, девушка замолчала и растерянно посмотрела на Петра Егоровича. — Я паспорт могу вам показать… — на всякий случай жалобно добавила она. — Там и фото, и адрес написан…

— На фиг мне твой паспорт сдался! У меня что, глаз нет? Думаешь, косы искусственные нацепила, так тебя теперь и узнать невозможно? Не смеши меня ради бога! Не до этого сейчас…

— У меня волосы свои, собственные! Я даже не крашу их…

— Ага! — чуть не заржал собеседник. — Еще вчера рыжие были и короче раза в два, а то и в три… Ты поседела, что ли, от испуга при встрече со мной на всю голову, а? — Петр подошел к девушке и бесцеремонным щелчком скинул кокошник. Потом намотал на руку косу и резко потянул вниз. Олеся вскрикнула от боли и что есть мочи ударила каблуком по ступне Антипина. Он взвыл, отпустил косу и отскочил от нее шага на два. — Охренела, что ли, совсем?! Ногу своими каблучищами покалечила, стерва! Да я тебя по стенке размажу, как блоху, и мокрого места не останется!

— Мне, между прочим, тоже больно было, — с вызовом ответила девушка, как-то вмиг осмелев. — У меня в контракте ничего не сказано о том, что я должна терпеть домогательства всяких психов, которые меня за волосы таскать будут и издеваться. Да я на вас в суд подам, так и знайте! В конце концов, если у вас с мозгами не все в порядке, так и нечего к нормальным людям приставать…

— У меня с мозгами не все в порядке?! — взревел взбешенный Петр. — Это ты мне говоришь, шалава подзаборная?! Хотя ты права! Права!! Нужно быть абсолютно безмозглым кретином, чтобы связаться с такими проститутками, как ты и твои девочки!

— Да кто вам право дал так со мной разговаривать! — от бешенства потеряв остатки страха, заорала Олеся. — Я сейчас тебе такую проститутку устрою, боров ты откормленный, чтобы ты вспомнил, как следует с женщинами разговаривать! — Она схватила в руки массивный серебряный подсвечник, украшающий мраморную каминную полку, и, угрожающе размахивая им перед собой, двинулась на хозяина особняка. Сделав пару шагов, девушка вдруг опомнилась и остановилась. — Хотя вряд ли стоит связываться… Еще неприятности себе наживать из-за какого-то придурка… — Не выпуская из рук подсвечник и стараясь не поворачиваться к Антипину спиной, Олеся медленно двинулась к двери, через которую полчаса назад ее чуть ли не волоком втащил парень в кожаной куртке. — Если у вас имеются претензии ко мне или моему напарнику, — девушка слегка успокоилась, — в агентстве есть все мои координаты, телефон, адрес, паспортные данные. Вы можете подать жалобу в письменном виде. — Как только Олеся взялась за ручку, дверь мгновенно распахнулась, и на пороге материализовался давешний парень с пистолетом в руке.

— Проблемы, Петр Егорович? — встревожился он, увидев перекошенное от боли лицо хозяина. Одним резким движением оттолкнул гостью чуть ли не на середину огромного зала, причем подсвечник непостижимым образом переместился из руки Олеси в его безразмерную лапищу. — Стой и не двигайся. Не вздумай еще схватить что-нибудь. Выстрелю, — спокойно предупредил он и выжидательно уставился на Антипина.

— Спасибо, Олег. — Пит, прихрамывая, подошел к Олесе и снова, правда на этот раз не особенно сильно, потянул за косу. — А ведь и правда настоящие… — задумчиво констатировал он и глянул в сторону охранника. — Ты посмотри, что делать стервецы научились! На той неделе еще рыжая была и волосы еле-еле в хвостик заделать умудрялась, а сегодня уже косами щеголяет… Прогресс!

— Не похоже, чтобы нарощенные были… — осторожно заметил Олег. — Да и перекрасить из темного в такой цвет мало шансов…

— Тоже мне специалист нашелся! — недоверчиво хмыкнул Антипин.

— У меня, Петр Егорович, жена парикмахером работает. Я вам про наращивание почти все рассказать могу… Я сам ей всякие прибамбасы для этого дела покупал, все способы знаю… Еще спорили с Катькой, что лучше — зажимы или капсулы…

— Но ведь сами-то они у нее не могли вырасти за неделю до пояса! — раздраженно перебил охранника хозяин. — И в прошлый раз она тоже не в парике, между прочим, была, ты уж мне поверь на слово!

— Да я вам уже целый час твержу! — рискнула вклиниться в беседу Олеся. — Что ошиблись вы… Я всю жизнь была блондинкой, честное слово!

— Но я же не слепой… И не идиот, в конце концов… — В голосе Антипина прежней уверенности не было и в помине.

Девушка обрадовалась и воспрянула духом.

— Конечно нет! — с энтузиазмом воскликнула она. — Просто произошло чудовищное недоразумение. Вероятно, кто-то из ваших знакомых на меня похож… Даже сильно похож, насколько я понимаю… Но это не я. Правда! — убежденно закончила Олеся и вздохнула. Слава богу, кажется, ситуация начинала потихоньку проясняться. — Может, раз уж мы все выяснили, вы позволите мне уйти? Я жутко устала, а завтра снова на работу… — Девушка с надеждой посмотрела на охранника.

— Если хотите, Петр Егорович, я могу обратно дамочку доставить, откуда взял… — нерешительно начал он.

— Не спеши, Олег. — Хозяин задумчиво посмотрел на гостью и почесал подбородок. — Не нравится мне эта история… Ох как не нравится… Я прямо чувствую, что опять в дураках останусь. Ты просто не знаешь, какая наша Алена Игоревна затейница и шутница… Да она на любую пакость способна ради выгоды своей… Подумаешь, волосы за неделю вырастить! Да она и не такие штучки выделывать мастерица… Это такая ехидна, Олег, что уму непостижимо… Хотя… мне пришла в голову одна мыслишка…

Антипин достал из кармана мобильный телефон и торопливо защелкал кнопками.

— Здравствуй, — сухо сказал он после целой череды длинных нудных гудков. — Где ты сейчас?.. Значит, есть дело… Послушай, ты, я дважды повторять не стану, еще пара подобных выражений в мой адрес — и ты рискуешь стать инвалидкой… И от притона твоего камня на камне не оставлю… — В трубке послышался звонкий заливистый смех. Лицо Антипина исказила такая злобная гримаса, что стало жутковато. — Не вижу ничего смешного в том, что я сказал!.. Ах так?! Ну и над чем же тогда ты смеешься?.. Что еще за фотографии?.. — Выслушав ответ невидимой собеседницы, Петр позеленел. — Ах ты, стерва!!! Шантажировать меня вздумала!! Да ты ни копейки не получишь за эти снимки! Клянусь! Или я не Петя Антипин, или ты просто не понимаешь, с кем связалась! Поверь, я тебе такой подарочек приготовил, что ты сама скоро дурным голосом взвоешь и на брюхе к дядюшке Питу приползешь… — В трубке снова послышался смех, а вслед за ним — противные короткие гудки.

Петр в бешенстве бросил трубку куда-то в сторону камина и уставился на Олесю сузившимися зрачками. Даже огромный охранник поежился под этим стеклянным взглядом. О пленнице и говорить не приходилось. Девушка в испуге втянула голову в плечи и попятилась к двери. Секунд через тридцать в глазах хозяина появилось другое, немного более живое и осмысленное выражение.

— Олег! — во весь голос рявкнул он. — Немедленно звони жене!

— Ч-чьей? — начал от неожиданности заикаться охранник.

— Ну не моей же! — почти весело отозвался Петр. — Твоей, конечно. И инструменты пусть с собой возьмет. Она парикмахер, кажется, я правильно понял?

— Ну да… Петр Егорович, ночь уже на улице вообще-то… Может, до завтра подождем…

— Сколько у них там в цирюльне за одного клиента брать принято? — усмехнулся хозяин, пристально посматривая в Олесину сторону. — Так я в десятикратном размере оплату гарантирую. Усек? Звони давай в темпе, не тяни время. Пусть тачку вызывает твоя благоверная — и чтобы через пятнадцать минут была здесь.

Олег торопливо полез в карман за мобильником.

— Я волосы стричь не дам! — категорически заявила Олеся, начав догадываться, к чему клонит Антипин. — Я эти косы всю жизнь растила!

— Много текста! — довольно грубо перебил ее гневную тираду Петр. — Твоего мнения, кажется, никто не спрашивал. Я вообще еще не решил, что с тобой дальше делать, а ты уже на голос меня брать пытаешься. Ты правда, что ли, думаешь, что от твоих слов хоть что-то в этом деле зависит?

— Я кусаться буду, — тихо пообещала девушка, смутно осознавая, что от ее мнения и правда, похоже, мало что зависит.

— Кусаться? — удивился Петр. — А зачем, если не секрет?

— Я не дам вам обстричь свои волосы! — с отчаянием выкрикнула она и прижалась спиной к стене.

Антипин подошел к Олесе и взял в руку одну из кос.

— Волосы у тебя на самом деле красивые, — задумчиво произнес он. — Длинные, мягкие… шикарные волосы… Но, поверь мне, детка, стрижка тебе гораздо больше к лицу… Да ты сама увидишь, когда вон его жена тебя пострижет и покрасит в рыжий цвет… — Он кивнул подбородком в сторону сосредоточенно объясняющегося по телефону охранника. — Даже, я бы сказал, в темно-рыжий. Слышишь, Олег, скажи, чтобы краску взять не забыла твоя супруга!

Девушка с возмущением попыталась выдернуть косу из руки Петра, и вдруг почувствовала, что удалось это внезапно легко. Висящей за минуту до этого у нее над головой казацкой шашкой Антипин резким движением оттяпал волосы почти до самого основания. Олеся отчаянно вскрикнула и прижала ладони к мгновенно вспыхнувшим щекам. Из глаз градом брызнули слезы. С равнодушным видом Петр бросил отрезанную косу на пол и аккуратно повесил шашку на место.

— Теперь, надеюсь, пропал смысл кусаться и скандалить? Видишь, какой я умный. С этого момента ты сама больше всех заинтересована в том, чтобы твою голову как можно быстрее привел в порядок приличный специалист… Так что не шуми и спокойненько жди парикмахершу. И сопли нечего разводить, подумаешь, какое несчастье случилось!

— Я в суд на вас подам! — сквозь слезы выкрикнула Олеся. — И счет огромный выставлю за моральный ущерб и издевательства!

— Да денег я тебе и так дам… — Антипин задумчиво посмотрел на нее и после некоторого размышления добавил: — Только ты сначала выйти отсюда умудрись… Не думала об этой стороне вопроса, детка? А зря.

— Не надо меня пугать! — в отчаянии прошептала девушка. — Мало, что ли, того, что вы весь вечер надо мной издеваетесь, так еще и отпускать меня не намерены, да? Зачем я вам нужна, скажите на милость?

— Да в том-то и дело, детка, что абсолютно не нужна, — тяжело вздохнул хозяин и вышел из комнаты.

Олеся так и застыла с приоткрытым от ужаса ртом.

— Как не нужна?.. Что он этим хотел сказать? — Она с надеждой уставилась на охранника, пару минут назад закончившего переговоры с женой. — Он что, маньяк, да?

— Да не трясись ты, как овечий хвост, — снисходительно посоветовал Олег. — Не зверь же Петя, в самом деле! Рассосется все как-нибудь, разрулится… Сейчас Катерина приедет, голову твою в порядок приведет, она специалист классный в своей области, грамоты имеет, дипломы всякие-разные, медальки…

— Да плевать мне на ее медальки! — в отчаянии воскликнула девушка. — И на волосы тоже плевать! Я домой хочу… — Она не выдержала и разрыдалась еще громче.

— Тем более успокоиться надо, — рассудительно заметил охранник. — Нечего хозяина понапрасну из равновесия выводить. Он ведь только по злобе во всякие крайности бросается… а в нормальном состоянии и мухи не обидит. Проверено! Ты, сестренка, делай все, как он распорядится, не скандаль, не создавай проблем, все равно ведь бесполезно, Петя по-любому своего добьется, так уж лучше добром, чем с применением силы, правда? Расслабься и получай удовольствие… Глядишь, и домой вернуться умудришься, да еще и бабок, вполне вероятно, огребешь приличных… Усекла? Конечно, твое дело, можешь выеживаться сколько душе угодно, только тогда я безболезненный финал не гарантирую. — Олег говорил серьезно и, похоже, вполне искренне.

— Спасибо за совет, — прошептала девушка, вытирая слезы. — А как думаешь, что он меня делать заставит…

— А черт его знает… — неопределенно пожал плечами охранник. — Да в принципе это и не важно, башка в любом случае дороже. Лично я так считаю. А ты?

— Наверное… — нервно поежилась девушка. — И все-таки хотелось бы знать…

— Не гони. Скоро все узнаешь, что требуется, — по-прежнему рассудительно заметил Олег. — Терпи уж, раз в такую передрягу вляпалась, подруга. Что ж поделаешь?

— Но я же ни в чем не виновата! — Слезы помимо воли сочились и сочились из глаз Олеси. — Я никому ничего плохого не сделала! За что мне все это?!

— Да успокойся ты, не реви. Я уж сто раз убеждался: в жизни что ни делается, все к лучшему приводит… Или к смерти, — после небольшого размышления добавил он. — А уж от нее, если судьба, не увернешься, она жертву четко метит. Так что не рыпайся.

— Вот спасибо. Утешил так утешил. — Олеся вздрогнула, неожиданно услышав над ухом веселый голос хозяина особняка. — Ничего не скажешь, успокоил девушку. Да у нее от испуга даже уши побелели. А ей еще трудиться всю ночь, между прочим. И выглядеть нужно на все сто. А то и сто двадцать процентов.

Неожиданно жизнерадостный и бодрый голос Петра насторожил и встревожил еще больше. Глянув в его суженные, лихорадочно блестящие зрачки, девушка с ужасом поняла, что без большой дозы алкоголя, а может, и наркотиков тут явно не обошлось. Уж больно шалый и взбудораженный вид имел по возвращении хозяин.

— Так вот вам образцы. — Петр швырнул на каминную полку несколько ярких глянцевых фотографий. — Мне надо еще кое-что провернуть… чтобы, когда вернусь, крошку нельзя было с двух шагов отличить от этой стервы Алены Игоревны. Ты, Олег, башкой отвечаешь. — Антипин еще разок неестественно хохотнул, возбужденно потер руки и скрылся за дверью.

— Вообще я, конечно, ничего плохого про хозяина сказать не хочу, — проворчал охранник, — но крыша у него от наркоты совсем съезжать начала… Главное, башкой отвечаешь! Ты вот скажи, я какое отношение к этому имею?

— А эта женщина, она кто? — со вздохом поинтересовалась Олеся. — Чем она так твоему ненормальному хозяину насолить умудрилась?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Олег. — Мы в чужие дела лезть не привыкшие…

— Да ладно тебе лицемерить, — усмехнулась девушка. — Ты же как охранник всегда при хозяине быть обязан, насколько я понимаю, тебе деньги именно за это платят, так что хочешь не хочешь, а в курсе его дел быть должен… Зажмуриваться на рабочем месте тебе вроде как тоже не положено…

— Не положено, — кивнул Олег. — Во все глаза по сторонам смотреть приходится, особенно последнее время. Петя иногда так себя вести стал… — Охранник тяжело вздохнул. — Только еще знаешь что нам положено? Язык за зубами плотно держать. Поняла? С чего это ты решила, что я с первой попавшейся девкой брошусь кости хозяину перемывать?

— Да никто не просит тебя перемывать, — раздраженно отозвалась Олеся. — Неужели понять трудно, что мне просто интересно, на кого это я так похожа, что твой Петр Егорович уверен был в том, что я и есть его подружка…

— Петру чего хошь может показаться. Спорить не стану, что-то общее у тебя с Аленой Игоревной есть… — Охранник оценивающе осмотрел девушку с ног до головы. — Чертовски много общего, по правде говоря. Но чтобы принять тебя за нее… Хотя… хозяин себя в зеркале не каждый раз узнает… Она хозяйка одного борделя, девочки там первый класс… Так, ну все, замяли, — торопливо закончил Олег и поспешил навстречу маленькой миловидной женщине с объемистой сумкой в руках. — Молодец, Катюша, быстро собралась.

— Да чего собираться-то, — вздохнула Катя. — Что твоему Пете среди ночи приспичило? Или он опять перепутал утро с вечером?

— И не говори, Кать… — махнул рукой охранник. — Но это дело не наше, платит он более чем… В общем, вот тебе девушка, вот фотография…

— Ну и что это такое? — Женщина недоуменно переводила взгляд с Олеси на лицо, изображенное на снимке. — Зачем ты мне Аленину фотку сунул? Толком что, объяснить нельзя, да?

— Так я и объясняю, — терпеливо пояснил Олег. — Надо из вот этой подруги сделать Алену Игоревну. Ну там… покрасить, постричь… Петр сказал, башкой за сходство мне отвечать придется.

— Лечиться твоему Петру надо, — вздохнула Катя, раскрывая сумку. — Ты как можешь на это повлиять?

— Вот и я о том же, — с готовностью поддакнул охранник. — Сходство оно ведь или есть, или нет… Хотя тут вроде есть… Что скажешь, Кать?

— Да есть, есть, — проворчала жена Олега. — Не копия, конечно, но есть кое-что… Родственница, что ли? — Катерина внимательно посмотрела на Олесю.

— Чья? — тупо поинтересовалась девушка.

— Ну, Алены Игоревны Первушиной, естественно, не моя же…

— Первушиной? — переспросила Олеся. — Алены Игоревны?

— Ну да. — Женщина, ловко раскладывая на столе принесенные с собой баночки и расчески, снова посмотрела с откровенным любопытством. — Вы же явно в родстве состоите. Глаза, улыбка, жесты… Алена точно так же пальцем по щеке постукивает, когда нервничает…

— Вообще-то Первушина — это девичья фамилия моей матери…

— Но Алена никак твоей матерью быть не может, не придумывай. Она, конечно, вроде немного постарше… но никак не больше чем лет на пять… ну семь от силы…

— Моя мама умерла, — сухо сообщила Олеся. — Ее звали Галина Игоревна Первушина… до того, как она за отца замуж вышла… Насколько я понимаю, эта Алена Игоревна — ее младшая сестра. Моя тетя…

— Ни фига себе! — присвистнул Олег. — Алена твоя тетка?

— Скорее всего, — пожала плечами девушка. — Фамилия совпадает, отчество… Сходство к тому же…

— Хочешь сказать, не знаешь наверняка, тетка тебе Алена или нет? И не общалась с ней раньше ни разу…

— Первый раз в жизни сегодня это имя от вас услышала. Я вообще не знала, что у меня есть тетка…

— Не больно, видать, дружная семейка-то у вас…

— У меня вообще никакой семьи нет.

— Детдомовская, что ли? — с сочувствием поинтересовался Олег.

— Да нет. С мамой мы жили… Отец нас бросил, куда-то на отдых уехал, познакомился там с местной красавицей и остался в теплых краях. Вроде даже персики присылал пару раз, а потом пропал, даже алиментов не платил… Мама заболела… от горя, наверное… Она от рака умерла пять лет назад. До этого лежала долго. Жить надо было на что-то, лекарства покупать, пришлось квартиру, оставшуюся от бабушки, с доплатой обменивать… Сейчас я живу одна.

— Ну а родственников своих ты знать должна. Хотя бы самых близких.

— Откуда? — пожала плечами Олеся. — С отцовскими все связи давно потеряны, маме было, наверное, неприятно с ними общаться, да и они не стремились. У бабушки тоже судьба сложилась не самым лучшим образом. Дед прожил с ней четырнадцать лет, а потом ушел к другой женщине… Наверное, в новом браке у него могли родиться дети, эта Алена Игоревна например… Может, бабушка и была в курсе его жизни, но лично мне об этом ничего не известно, дед полностью устранился от общения с бывшей семьей… Я даже не в курсе, жив ли он до сих пор или умер, как и бабушка.

Петр преображением остался чрезвычайно доволен. Он даже руки потер от удовольствия, когда увидел Олесю на пороге своей гостиной.

— Прикол! Как будто сама эта гадюка собственной персоной в дом пожаловала. Олег, у тебя жена отменная мастерица, оказывается, насчет всяких бабских штучек. Молодец… Ну а теперь, красотка, садись вон в то кресло, — он небрежно указал куда-то в угол, — и слушай, что от тебя потребуется дальше.

Девушка молча уселась там, куда указал хозяин. Что она четко усвоила за вечер, так это то, что спорить с этим человеком или возражать — бесполезная трата времени и сил. А еще Олеся поняла, что в воспаленном мозгу хозяина особняка родилась какая-то бредовая и, скорее всего, гадкая затея, в которой она вынуждена будет участвовать сегодня ночью. При этом от ее мнения и желания ничего не зависит. Оставалось только тихонько сидеть, слушать и молиться, чтобы не пришлось глобально нарушать закон или рисковать здоровьем.

— Значит, так… Слушай сюда, — деловито начал Петр. — Сейчас все обсудим и начнем выдвигаться. От тебя ничего особенного не потребуется. Мы подъедем к одному интересному домику, ты сделаешь морду кирпичом, пройдешь мимо охраны, зайдешь внутрь, сделаешь там то, что я тебе скажу, и вернешься обратно. Потом я тебе заплачу деньги и отпущу на все четыре стороны. Все просто.

Олеся похолодела, но постаралась не показать хозяину, какое впечатление произвели на нее его слова.

— Мне не кажется, что все так уж просто… — аккуратно заметила девушка. — Вы не могли бы мне объяснить, что это будет за место, что я там должна буду делать… Если вы потребуете от меня что-то украсть, я сразу хочу сказать, что я не смогу взять чужого…

— Сможешь, — отмахнулся Петр. — Ты сделаешь все, что я скажу, в этом не сомневайся. А вот насчет подробностей ты права, наверное, нужно тебе поконкретнее объяснить мой план и детали тоже…

— А если я откажусь делать то, что вы скажете? — тихо поинтересовалась Олеся, в принципе уже приблизительно понимая, какой услышит ответ.

— Откажешься? — озадаченно посмотрел на нее собеседник. Похоже, такой вариант он даже не рассматривал. — Я же сказал, я тебе хорошо заплачу…

— Мне не нужны ваши деньги. Я не хочу выдавать себя за другого человека, лезть не понятно зачем в чужой дом…

— Знаешь, — задумчиво посмотрел на девушку Петр, — ты вроде на дуру не похожа… Ты правда думаешь, что я откажусь от своих планов только из-за того, что какая-то тощая пигалица чего-то там не хочет?..

— А как, интересно, вы сможете меня заставить? — с вызовом поинтересовалась девушка. — Вот я не пойду — и все…

— Все? — насмешливо хмыкнул он. — Думаешь, все? — Петр потер мочку уха и вздохнул. — Я думал, ты умнее. Тебе, говоришь, интересно, как я тебя заставлю?.. Изволь. Тебя я трогать, конечно, не буду, ты мне нужна живая и здоровая… Я, например, могу ноги повыдергивать тому сопляку, который на шею твоему дружку прыгнул в подъезде… Если этого мало будет, еще что-нибудь придумаем… Способов заставить тебя шевелить жабрами полно, не хочется сейчас этим мозги забивать. Ты просто поверь на слово и делай то, что тебе говорят. Тогда все будут довольны. И ты в том числе. Ты не смотри, что я сегодня такой добрый, не рискуй нервы мои проверять. Не советую. Понятно объясняю?

— Понятно, — подавленно кивнула Олеся. С такими людьми ей сталкиваться не приходилось, но она почему-то сразу поверила, что этот человек все так и сделает… До конца поверить в то, что с ней происходит, было сложно… Но постепенно девушка осознавала, что попала в западню и выбраться из нее самостоятельно будет ужасно сложно… Если она хотя бы завтра или послезавтра снова окажется в своей квартире и на своем потертом диване, это будет огромной, просто невероятной удачей… Верилось в это все хуже… — Но я все равно не смогу быть вам полезной, если вы мне подробно не расскажете, что за план вы придумали и что конкретно предстоит сделать мне… — удрученно заключила девушка.

— Другой разговор, — заметно обрадовался Петр. — Значит, смотри, расклад такой. Эта стерва Алена нащелкала фотографий, когда я с девками в ее притоне отрывался… Ну так, ничего особенного, обычная порнушка. — Олеся поморщилась. — Но если эти фотки попадут в руки моей жене, это будет конец света. Это ясно? — Она кивнула. — И вот этими фотками Алена вздумала надо мной издеваться…

— Шантажирует, что ли?

— Если бы. Я вообще не понимаю, что этой стерве от меня надо, — пожал необъятными плечами собеседник. — Деньги ей якобы не нужны, сам я тоже… Она говорит, что я при последней встрече вел себя как последняя скотина, и она типа решила меня на место поставить… Ну, это не важно. Короче, чтобы спокойно спать, мне нужно эти фотки нейтрализовать. Усекла? И вот с твоей помощью мы сегодня сляпаем компромат на Алену, тогда будет баш на баш… Короче, если она сунется к моей жене со своими гадостями, я отвечу своими. Все ясно?

— Нет, — абсолютно честно призналась девушка. — Мне ничего не ясно. Что конкретно требуется от меня?

— Ты будешь изображать Алену. Дело тебе предстоит очень простое… Ты машину водить умеешь, надеюсь?

— Ну… так… права есть…

— Отлично. Значит, мы приезжаем в гараж, я там свою тачку паркую, и там же, недалеко от меня, ее женишок-депутат свою ставит. В гараж я тебя по своему пропуску запущу, ты грудь вперед, попу бантиком — и с наглым видом подруливаешь к охраннику. Думаю, он хоть и видел Алену с депутатом сто раз, но вряд ли заметит разницу. Короче, требуешь у него ключи от машины, садишься в тачку и уезжаешь… Все.

— А смысл?

— Элементарно. Тачка стоит тысяч сто пятьдесят баксов. Депутат удавится от горя…

— А вам это как поможет? Ну сделаете неприятность жениху Алены Игоревны, ну ее подозревать в угоне будут… А что с фотографиями?

— Так я ей предложу тачку обменять на фотки… Элементарно, Ватсон.

— А если она в милицию на нас с вами заявит?

— Пусть докажет, — усмехнулся Петр. — На камере слежения в гараже будет четко видно, что машину увела именно она. При чем тут я?

— А я? — осторожно поинтересовалась девушка. — Вдруг она или ее жених на меня выйдут?

— Не смеши. Как они на тебя выйдут? Сама же говоришь, Алена про тебя представления не имеет. Да на фига ей расследования всякие затевать, компрометировать себя перед женишком ради фоток с моими сомнительными прелестями? Депутаты, они знаешь какие нервные… Отдаст она фото и негативы, как миленькая… Короче, хватит болтать, сейчас Олег отзвонится и поедем…

— А Олег тут при чем?

— Олег поехал к Алене. Он будет ей мозги парить, беседы беседовать, пока мы с тобой наше дельце провернем…

— Зачем?

— Еще умную из себя строишь… Прикинь, мы с тобой дел накрутим, а она на это время пять свидетелей представит, с которыми за столом сидела и чаи гоняла. А так ее алиби будет Олег… То есть практически я… Поняла? Сейчас время уж больно удачное, ее депутат куда-то за границу подался с делегацией, я по телику видел, машины пока не хватится, кипиш раньше времени не поднимет, будет у нас время на переговоры с этой стервой.

— Вы все продумали…

— А то! — самодовольно хмыкнул Петр. — Если ты не подведешь, все будет тип-топ… Ты должна держаться уверенно, разговаривать нагло, как обычно Алена делает… Сможешь?

— Не знаю, — честно призналась Олеся. — А вдруг у охранника ключей нет? Или он мне их не даст?

— Ключи есть, не сомневайся, я же говорю, тоже в этом гараже паркуюсь, порядки знаю. А вот чтобы он их тебе дал, ты уж постарайся. Ты в этом не меньше меня заинтересована. Не получится с машиной — придется в особняк к депутату идти завтра, а это сложнее… Или еще в какую заварушку ввязываться, чтобы компромат нарыть. Я от своего не отступлюсь, по-любому. Машина — самый простой и безобидный вариант. Усекла?

— Вы гарантируете, что вернете машину владельцу и что меня за воровство не посадят в тюрьму? — вздохнула девушка.

— Да кому ты сдалась? — пожал плечами Петр. — Менты даже не узнают об этом.

— Тогда пошли в гараж…

…Заспанный охранник растерянно таращил на Олесю глаза и пытался понять, что она от него хочет.

— Алена Игоревна, добрый вечер…

— Ночь уже, какой вечер…

— Чем я могу помочь, Алена Игоревна?

— Валентин Петрович просил меня забрать его машину. Не могли бы вы мне ключи дать…

— Ночью? — удивился охранник. — Куда вы ее ночью-то денете… Машина дорогая… Давайте я ее вам к дому утром подгоню, во сколько скажете…

— Я сейчас ее сама заберу, — нервно перебила парня Олеся, стараясь придать голосу побольше уверенности и надменности. — Хватит время у меня отнимать, я не для этого сюда посреди ночи приехала, чтобы ваши дурацкие предложения выслушивать.

— Как хотите, — заторопился охранник. — Вот, возьмите. — Он протянул девушке ключик с брелком от сигнализации. — Вас проводить?

— Ни к чему, — отрезала Олеся. И, выпрямив спину, стараясь вышагивать с максимальным достоинством, пошла в направлении, указанном ей заранее Петром. Девушка внимательно вглядывалась в блестящие таблички, закрепленные на идеально ровном полу огромного гаража, набитого разноцветными блестящими машинами.

Массивный темно-зеленый «додж» Валентина Петровича Полунина, застывший над цифрой «88», выделялся даже среди остальных весьма недешевых иномарок, ночующих по соседству.

Усевшись на водительское кресло, Олеся воткнула ключ в замок зажигания и попыталась повернуть. Он даже не шелохнулся. Девушка попробовала повернуть руль, но его тоже как будто заклинило. Она в растерянности стала дергать ключ, нажала на пару кнопок.

— Алена Игоревна. — Олеся вздрогнула, внезапно услышав над ухом голос охранника. — Я забыл напомнить, Валентин Петрович поставил машину на внутренний замок, потому что надолго уезжал. Вы в курсе, наверное, вместе вчера ставили… Я просто напомнил, потому что, если вы, — парень мельком взглянул на часы, — через сорок секунд не снимете внутренний замок, опять сирена выть начнет на весь гараж, всех на ноги поднимет, как в прошлый раз… Вы уж побыстрее, пожалуйста…

Олеся растерянно посмотрела на кнопки бортового компьютера, медленно впадая в панику. Разобраться, как отключить сигнализацию, за какие-то жалкие сорок секунд было нереально… Она схватила с соседнего сиденья пухлую бумажную папку с тесемками и выскочила из «доджа».

— Знаешь что, сам отключай эту чертову сигнализацию! — бросила охраннику. — А мне некогда, я и так опаздываю… Я побежала…

— Но вы же хотели забирать машину? — В голосе охранника послышались тревожные нотки.

— Ты совсем глухой, что ли? Я про папку говорила! — Олеся для наглядности помахала перед носом парня папкой с тесемками. — Валентин позвонил, что забыл эту папку в машине, просил срочно забрать…

— А-а-а… А я думал, вы за машиной… — совсем растерялся охранник.

— Не надо спать на работе! — отрезала девушка и, не оглядываясь, почти бегом рванула к выезду, где ее поджидал и Петр и два парня в дубленках.

— Это не честно! Вы же обещали сразу отпустить меня домой после того, как я сделаю то, что вы требовали! — в отчаянии сжала кулаки Олеся. — В конце концов, что от меня еще надо? Ну, пошутили вы над своей знакомой, я помогла. Теперь мне домой необходимо, разве трудно это понять, а? У меня работа, между прочим, выступления. Я Руслана подведу по-страшному. Если я не приду, весь сценарий надо переделывать. Да и заказчики недовольны будут, они платили деньги за Деда Мороза со Снегурочкой!

— Переживут, — лениво отозвался Петр, потягивая пиво прямо из бутылки.

— Да они-то переживут, — упорно пыталась достучаться до его разума девушка. — Но детишки в чем виноваты? У вас ведь тоже есть маленький сынишка, вы должны понимать, как сильно он ждал праздника…

— Вот смотрю я на тебя и не пойму, ты на самом деле дура или только прикидываешься? — слегка поморщившись, словно от головной боли, поинтересовался Пит. — Ты действительно ничего не понимаешь или просто так нудишь, специально, чтобы на нервы мне действовать?

— В смысле? — слегка растерялась Олеся. — На что это вы намекаете, интересно?

— Я не намекаю, я прямо говорю, — вздохнул Петр. — Я тебя на улицу не выпускаю совсем не потому, что ты мне уж очень сильно нужна в этом доме. Ты мне действительно помогла, и, в общем, я тебе даже благодарен. Давно пора было эту наглую выскочку на место поставить…

— Ну, тем более, — с воодушевлением поддакнула девушка. — Раз я больше вам не нужна…

— Да мне-то не нужна, а вот что насчет Алены? — мрачно усмехнулся Пит. — Ты в курсе, какую крупную свинью ты ей подложила? Насколько я знаю, она очень даже серьезные намерения имела по отношению к своему депутату, а теперь, боюсь, все эти радужные перспективы запросто могут накрыться, что называется, медным тазом… Если разразится скандал из-за этих документов, которые ты сперла, ей мало не покажется. Между прочим, чтобы ты знала, эта дамочка очень даже мстительная и злопамятная… Насколько я понимаю, сходство портретное у вас с ней не совсем случайное, вы состоите в каких-то там родственных связях…

— Думаю, да…

— Ну и как ты считаешь, составит для нее трудность вычислить, кто мог так удачно и нагло ее сымитировать? Да как только этот ее депутат прискачет к ней с разборками, она тут же начнет землю носом рыть…

— Не думаю, — пожала плечами Олеся. — Скорее всего, она даже не имеет представления о моем существовании. Ну а в крайнем случае, даже если случится чудо и она захочет встретиться, я в общем-то тоже не слишком рискую, объясню все как было… — Девушка спохватилась и быстренько прикусила язык, но было уже поздно.

— То есть заложишь меня с потрохами? — усмехнулся Петр. — Что еще можно от тебя ожидать? Да не трясись ты, ради бога, как овечий хвост! — с досадой прикрикнул он. — И без этого все в глазах пляшет… Я, между прочим, на другое не рассчитывал. С чего бы тебе меня защищать?.. Особенно если учесть, что я и сам скрывать своего участия в этом деле не собираюсь…

— Как не собираетесь? — удивилась Олеся. — Сами же говорили, она натура злопамятная и мстительная…

— Начхать мне на ее злопамятность, — презрительно процедил Антипин. — Я и сам, между прочим, не ангел.

— Это точно, — невольно вырвалось у девушки.

— И постоять за себя, в отличие от тебя, могу. Я завтра же позвоню Алене и объясню этой корове, в какое смачное дерьмо она, сама того не ведая, умудрилась вляпаться…

Олеся поморщилась и задумчиво посмотрела на Пита.

— Я думала, только женщины такие мстительные…

— Да хрен с ней, с этой местью, мне фотки с нее получить надо и негативы в придачу… Эта твоя родственница, если ты не в курсе, совсем не чисто играет. Издеваться надо мной вздумала, стерва такая. Так вот, я и хочу сообщить уважаемой Алене Игоревне, что планирую бартер с ней устроить: документики, которые ты из машины ее депутатишки свистнула, на фотографии с негативами… Как считаешь, законная сделка получится? — удовлетворенно хохотнул Петр.

— Я не знаю… — растерялась Олеся. — Мне в принципе все равно, как вы будете свои проблемы с этой женщиной решать, она мне никто, я даже ее ни разу не видела… Я только понять хочу, я тут при чем? Если вы собираетесь сделать все так, как говорите, то смысла меня разыскивать вообще нет…

— В принципе да… Эти важные документы совсем не предназначены для чужих глаз, а уж журналюги из них такое могут раздуть… Но я пока не знаю, как лучше с ними поступить… Башка не работает сейчас, понимаешь? — поморщился Петр и снова отхлебнул пиво из бутылки. — Я не хочу давать Алене шанс разыскать тебя и таким образом попытаться обелить себя в глазах любовника… Сейчас мы все вместе спокойненько пойдем спать, а утром снова приедет Катерина, прическу тебе поменяет, еще чего-нибудь, чтобы в глаза не бросалось твое сходство с этой шлюхой. Тогда ты с чистой совестью можешь ей заливать, что ничего не видела, ничего не слышала и вообще Снегурочкой работаешь…

— А если я все-таки расскажу правду? — не сдержалась Олеся.

— Не расскажешь, — уверенно отозвался Антипин. — Во-первых, я тебе за наш маленький спектакль заплачу, и щедро, можешь не сомневаться. Да и потом, все наши договоренности насчет твоего дружка и его сопляка остаются в силе. Ты же понимаешь. — Петр поднялся с дивана и, покачиваясь, уставился на девушку мутным взглядом. — Так что не ломайся и давай, без споров, двигай в кровать. Будешь ночевать в моей спальне.

— Мы так не договаривались! — мгновенно вспыхнула Олеся.

— Ну, так давай договоримся и пойдем спать, — раздраженно заметил Антипин. — Мне с тобой валандаться нет совсем никакой охоты. У меня в доме, знаешь ли, замков в дверях не предусмотрено… Хотя… если моя спальня тебя не устраивает, могу в погребе поместить. Вроде бы там дверь запирается…

— Тогда уж лучше в спальне, — вздохнула девушка. — Только… что насчет этого подумает ваша жена…

— И не надейся, — насмешливо хмыкнул хозяин, окинув Олесю не слишком заинтересованным взглядом.

— Я вас не понимаю, — вспыхнула она. — Вы, видимо, совершенно не в себе…

— Да, я не в себе! Но все равно вижу, что ты совершенно точно не в моем вкусе.

— Еще бы, после стольких порций спиртного и всего остального, — почему-то снова не удержалась Олеся.

— Ты провоцируешь меня, что ли? — мрачно поинтересовался Петр. — Я ведь могу и согласиться, если попросишь.

— Да нет, вы меня совершенно не так поняли, — мгновенно струсила девушка, изо всех сил проклиная свой длинный язык. — Я просто волнуюсь насчет вашей жены, не хотелось бы, чтобы она неверно истолковала ваше внимание ко мне…

— Не парься. Маринки дома уже двое суток нет, она родителей поздравлять уехала в Липецк, приедет послезавтра. И вообще, — внезапно заметно помрачнел он, — хватит со мной препираться, давай быстро двигай в спальню, я спать хочу… Или ты снова хочешь меня разозлить?

— Нет, ну что вы! — заторопилась Олеся. — Я просто не знаю, где находится ваша спальня…

— Ну, так-то лучше, — проворчал Петр и неуверенно махнул рукой в сторону приоткрытой двери. — Двигай туда.

В спальне Пит сразу, не раздеваясь, повалился на кровать.

— Ложись давай, что стоишь столбом? — Он постучал ладонью по покрывалу рядом с собой. — Или ты собираешься спать стоя, как лошадь?

Девушка осторожно опустилась на краешек широченной кровати, не зная, как поступить дальше.

— Дай-ка руку, красотка.

— Зачем? Вы не волнуйтесь, я сейчас быстренько лягу… — Она откинула покрывало и осторожно улеглась рядом с хозяином. — Спокойной ночи…

— Руку дай, — не открывая глаз, настойчиво повторил Петр.

— Пожалуйста, — растерянно отозвалась Олеся и нерешительно протянула вперед руку, — только я не совсем понимаю…

— Сейчас поймешь, — пробурчал он и невозмутимо защелкнул на ее запястье совершенно непонятно откуда взявшиеся в его огромной лапище наручники. Вторую часть этого не слишком импозантного браслета Петр замкнул на массивной стойке, поддерживающей надкроватный полог. — Так-то надежнее будет.

— Но это нечестно! — едва не задохнулась от возмущения девушка. — Я же не смогу уснуть с этой штуковиной на руке!

— Зато я смогу, — отрезал Пит. — И хватит суетиться. Ты что же думала, что я тебя караулить стану всю ночь? Короче, так: укладывайся, как тебе будет удобно, и давай спи, а будешь и дальше бакланить, я тебе вторую руку к кровати привяжу и рот скотчем заклею. Все ясно? — Его голос звучал настолько ровно и невозмутимо, что Олеся как-то сразу поверила, что он не задумываясь исполнит свою угрозу.

Свернувшись комочком, она застыла на самом краешке широченной кровати. Не прошло и пяти минут, как с той стороны, где вольготно раскинулся хозяин, послышался самозабвенный храп.

Олесе казалось, что она ни за что не сможет заснуть в эту ночь, но сон подкрался незаметно. Открыв глаза, девушка обнаружила, что за окном уже светло. Попыталась приподняться, ощутила кольцо наручника, по-прежнему охватывающее запястье. Мгновенно вспомнилось все, что произошло прошлой ночью, Олеся чуть не застонала от досады. Она обвела взглядом большую светлую спальню и вдруг похолодела. Напротив, вольготно развалившись в мягком белоснежном кресле, сидел молодой мужчина с фужером в руке и внимательно ее разглядывал.

— Что, — в его голосе послышалась откровенная насмешка, — Петя, как всегда, не успел довести начатое до конца? Я смотрю, пристегнуть-то он тебя пристегнул, а на раздевание запала не хватило?

— Не говорите глупостей, — вспыхнула Олеся. — Как вам не стыдно! Лучше бы помогли руку вынуть из этой ловушки. Так затекла, что даже пальцы онемели…

— Забавно, — все с той же насмешкой протянул неожиданный гость. — Значит, мне, по твоему мнению, отчего-то должно быть стыдно… И с чего бы это, интересно? Может, ты чего забыла, детка? Так я напомню. Я тебе ничего пока не сделал такого, за что можно стыдиться. — Он снова окинул девушку взглядом от головы до задранного подола. — И кстати говоря, особо желанием не горю…

— Вы отстегнете эти чертовы наручники или нет? — повторила Олеся, не обращая внимания на издевку и презрение, откровенно звучащие в голосе незнакомца. — И говорите, пожалуйста, потише, а то еще проснется не дай бог. — Она с опаской покосилась на мирно сопящего в подушку Петра. — У него ключ вон там, на тумбочке, должен лежать, я видела… Может, конечно, промахнулся, посмотрите повнимательнее… — Девушка постаралась вложить в голос максимум жалостливых интонаций.

— Видимо, Петя был вчера не самым галантным кавалером, — понимающе хмыкнул парень. — По крайней мере, ты явно не горишь желанием снова с ним встретиться при свете дня.

— Ни в коем случае! — испуганно пискнула девушка. — Пусть уж лучше он спокойненько продолжает спать, а я тихо-мирно уберусь восвояси… Найдите ключ, а… — Ей было крайне неудобно смотреть на мужчину снизу вверх, да и поза у Олеси была явно не завлекательная. — Что вам, трудно, что ли?

— Да не то чтобы трудно… — задумчиво почесал подбородок мужчина. — Просто как-то неудобно распоряжаться в чужом доме… А вдруг Пит какие планы на тебя имеет…

— Да какие планы! — горячо начала убеждать парня Олеся. — Утро уже на дворе. Вот-вот его жена вернется, а тут…

— Это верно, — все так же не трогаясь с места, согласился гость. — Маринка устроит грандиозный скандал, когда такую гламурную сцену в своей спальне застанет. Если она действительно должна приехать, Петя здорово рискует.

Он подошел к кровати и бесцеремонно тряхнул хозяина за плечо:

— Слышь, Пит, ты просыпаться собираешься или как?

— Отвали, — грубо отмахнулся Антипин и прикрыл голову подушкой. — И свет выключи, башка трещит.

— Похоже, ему и правда сегодня не до развлечений, — оценил обстановку гость. — Перебрал с вечера.

— Не то слово, — вздохнула Олеся и попыталась устроиться поудобнее. — Я думала, такая доза вообще для человека смертельна… А он даже ходил почти ровно…

— Ясно, — сказал гость и поднял с пола маленький металлический ключик. — Давай сюда свою руку.

Она облегченно вздохнула, почувствовав, что запястье наконец перестал сдавливать жесткий металлический обруч.

— Спасибо, — искренно поблагодарила Олеся, соскакивая с кровати на пол. — Вы не беспокойтесь, я дорогу на улицу знаю. — Суетливо одернув юбку, она поспешила к двери. — До свидания.

— Что, даже и денег требовать не станешь? — с легким удивлением приподнял брови гость, опускаясь в кресло. — Ночка у тебя явно не из легких была. Если по справедливости, то материальная компенсация в такой ситуации — святое дело. Какие расценки у тебя? Давай я пока расплачусь. Потом с Питом сочтемся…

— Нет-нет, ну что вы, — уже достигнув двери, обернулась и замахала руками девушка. — Ни в коем случае! Мне уже все заплатили, что положено, — на всякий случай добавила она. Оказаться на свободе было для Олеси намного важнее любых денег. Она еще не решила точно, куда направится в первую очередь после того, как покинет дурацкий дом с его чокнутым хозяином. Может, в милицию, может, к тетке, а может, даже побежит прямо к дому одураченного ею депутата, чтобы покаяться и попросить защиты от буйного неуправляемого наркомана Антипина… Любой из этих вариантов был несравненно лучше и безопасней общения с Петром.

Лихорадочно соображая, где она вчера бросила свою карнавальную шубу и сумочку, Олеся еще раз улыбнулась своему не слишком любезному спасителю и взялась за ручку двери. В этот момент дверь вдруг сама, как по мановению волшебной палочки, распахнулась, и на пороге возник озабоченный охранник. Олеся чуть не разрыдалась от досады и разочарования.

— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — вежливо кивнул охранник раннему гостю и оттеснил девушку от двери.

— Здорово, — отозвался развалившийся в кресле Дмитрий Сергеевич. — Ты бы отпустил девушку, Пете все равно, как проснется, не до развлечений будет. Разговор у меня к нему серьезный. Коммерческий… Пусть уже эта трудяга отправляется отдыхать… Ночь прошла, денежки свои она уже получила…

— Это когда же ты успела? — подозрительно прищурился Олег. — Насколько я знаю, хозяин с тобой еще никаких расчетов не проводил… Или ты сама рассчиталась, пока он спал? — Охранник преувеличенно внимательно уставился на Олесины абсолютно пустые руки.

— Да отстаньте вы от меня, наконец! — со слезами в голосе взмолилась та. — Не нужно мне от вас ничегошеньки! Ни денег, ни извинений… Ну, совсем ничего. Честно!! Дайте просто уйти домой — и все! Если ты думаешь, что я стащила что-то у твоего хозяина, сам убедись, у меня даже карманов и то нет! — Она провела ладонями по бокам юбки и распахнула жакет. — Ну что, убедился?!

— Знаю я ваши бабские штучки, — проворчал Олег. — Вы и без карманов найдете, куда бабки распихать…

— Обыскивать, что ли, собираешься? — стиснув от злости зубы, хмуро поинтересовалась девушка. — Так быстрее давай. Меня уже в этом доме ничего ни обидеть, ни удивить не может… Хотя… с этим вашим Петром Егоровичем ненормальным все равно встречаться жутко не хочется. — Олеся вздрогнула, заметив, что хозяин особняка подозрительно завозился и откинул с головы подушку. — Ну, давай уже, обыскивай, что ли, и скажи, где моя одежда лежит, — понизив голос почти до шепота, нервно поторопила она охранника.

— Вот еще. Охота руки марать… — поморщился Олег. — Сама потом с Питом разбирайся, если что не так, а у меня насчет тебя распоряжения другие.

— Что еще за распоряжения? — похолодела от нехорошего предчувствия девушка. — Он же еще не просыпался…

— Хозяин еще с вечера все обговорил, — «успокоил» добрый Олег. — Пойдем, там Катерина уже все приготовила…

— Пошли, — обреченно вздохнула Олеся, понимая, что тратить нервы и спорить в общем бесполезно. — Ну а потом вы меня уже, наконец, отпустите?

— Наверное, — пожал плечами Олег. — Не вечно же ты в доме ошиваться будешь. Марина Владимировна скоро должна подъехать. Думаю, твое присутствие не слишком ей по душе придется…

— Пошли тогда уже к твоей жене, чего время тянуть, — слегка успокоилась девушка. — Мне хоть сегодня к вечеру на работу вернуться надо… Правда, боюсь, меня там уже никто не ждет. Я весь план сорвала и Руслана подвела…

— Хватит стонать, — поморщился охранник. — Голова и так чугунная. Вы-то с хозяином спали, а я так и не прилег после нашей бурной ночки…

— Я смотрю, вы тут интересной жизнью живете, — снова подал голос со своего кресла Дмитрий Сергеевич. — Активной и бурной…

— И не говорите, — проворчал Олег, выпроваживая Олесю из хозяйской спальни. — Молоко за такую активность пора с хозяина требовать…

Катерина снова показала себя настоящим профессионалом. То, что Олеся увидела в зеркале на этот раз, ей определенно понравилось. Волосы стали совсем короткими. Теперь проворные ножницы и кисточка парикмахерши превратили девушку в современную, спортивного вида брюнетку. Внимательно рассмотрев свое изменившееся уже второй раз за сутки отражение, Олеся пришла к выводу, что короткая стрижка ей идет гораздо больше, чем все, что украшало ее голову до сих пор. А главное, придает больше женственности и шарма.

Одежду в очередной раз Олесе тоже пришлось поменять. Чтобы окончательно завершить преображение, Катя подобрала в безразмерном гардеробе антипинской жены светлые, почти белые джинсы с какими-то витиеватыми узорами и стразами по бокам, такого же цвета теплый кашемировый свитер, короткие белые сапоги и белую куртку с капюшоном, подбитую изнутри заячьим мехом.

— Я не понимаю, зачем теперь нужен весь этот маскарад? — удивленно посмотрела на приготовленную для нее одежду Олеся. — Вроде все уже закончено… надеюсь, твой хозяин не собирается втравить меня в еще какую-то махинацию? — Она с тревогой посмотрела на устало прикрывшего глаза Олега. — Если это так, можешь прямо сейчас идти к нему и передать, чтобы даже не надеялся…

— Хорош трещать, — поморщился охранник, выпрямляясь в кресле. — Не думаю, что Пита твое мнение так уж интересует…

— Ах так! — вспыхнула от возмущения девушка. — А меня тогда его мнение так же мало интересует! Плевать я на него хотела! Ясно? Я с места больше не сдвинусь до тех пор, пока мне не объяснят четко и понятно, что за чертовщина тут у вас происходит и до каких пор вы будете держать меня в этом доме как самую настоящую заложницу.

— Ну, положим, здесь тебе остаться не светит, — усмехнулся Олег. — Ты здесь больше на фиг никому не сдалась. А насчет одежды… Не хочешь — не бери. Только то, что на тебе сейчас надето, Пит приказал уничтожить, чтобы даже и следа не осталось, ведущего от тебя к нашему небольшому ночному приключению. Так что советую еще раз воспользоваться гардеробом Марины Владимировны. От нее не убудет, наверняка даже не заметит исчезновения нескольких тряпок…

— Но все-таки лучше бы мне вернули мою собственную одежду… — вздохнула Олеся. — Мне так спокойнее будет…

— Ты хочешь нарядиться в этот нелепый костюм с блестками и кокошником? — удивился Олег. — Мне кажется, теперь без белых косичек он будет смотреться особенно глупо.

— Костюм казенный, между прочим, я его под роспись получала. И кокошник, и сапоги… мне возвращать его надо будет. Да и выступать я еще планирую… Вы вообще, что ли, мне его возвращать не собираетесь? И еще сумка моя мне нужна. Там ключи, кошелек и документы…

— Ну что ты ко мне пристала как банный лист? — раздраженно отозвался Олег, поднимаясь с кресла. — Я тебе уже сказал, мне вообще твои шмотки по фигу. Петр приказал мне то, что сейчас на тебе, уничтожить, Катерина взамен тебе подобрала другие подходящие тряпки. Что еще тебе от нас надо? Хватит пререкаться, я выйду, а ты переодевайся по-быстрому. Катя тебе поможет. — Он посмотрел на жену, аккуратно раскладывающую в саквояже инструменты. — А все остальные вопросы потом хозяину задашь… И умоляю, девчонки, поторопитесь, а! Спать больно охота. Глаза склеиваются.

Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Олеся быстро переоделась и, пока Катя передавала мужу снятый костюм, подкрасила глаза и губы.

Когда они с Олегом появились в спальне Антипина, Пит уже проснулся. Сидя на кровати с кислым и помятым лицом, он о чем-то довольно эмоционально спорил с гостем, которого охранник в прошлый раз называл Дмитрием Сергеевичем.

— Петр Егорович, — деликатно кашлянув, подал голос Олег. — Мы закончили с нашей гостьей… Я могу теперь быть свободным?

— Выстави ее за ворота и можешь идти спать, — мельком глянув в сторону Олеси, отмахнулся Антипин и снова повернулся к гостю.

— Пошли, — потянул девушку за рукав охранник.

— Нет уж, погоди! — Та решительно отстранила от себя руку Олега и шагнула вперед. — Я отсюда не уйду до тех пор, пока мне не вернут костюм Снегурочки. Он мне нужен для работы… И еще сумку. Я же не могу жить без ключей, документов и денег, в конце концов!!! Как я, по-вашему, попаду в свою квартиру, а?

— Сумка твоя у входа валяется, на тумбочке, — сообщил Олег, — ты как вчера ее сама бросила, ее никто не трогал.

— Там еще пару тысяч долларов в сейфе возьми, — лениво приказал охраннику Антипин, — и передай нашей красотке за услуги. — Потом перевел красные воспаленные глаза на Олесю. — Хватит, что ли, двух штук, чтобы компенсировать твои страшные моральные и материальные издержки?

— Ни фига себе расценки! — присвистнул Дмитрий, до этого с любопытством прислушивавшийся к разговору. — Видать, ты и правда горячая крошка, если Пит такие бабки за одну ночь отваливает. Телефончик не черкнешь по блату? Я, между прочим, тоже человек не бедный.

— А костюм? — не обращая внимания на хамские замечания парня, спросила Олеся.

— Дай ей три штуки, Олег. Пусть купит себе новый блестящий кокошник, — явно начиная раздражаться, махнул охраннику рукой Петр. — И валите отсюда, не мешайте разговаривать.

— Почему мне нельзя вернуть мои вещи? — тоже разозлилась девушка. — Я не уверена, что я смогу сейчас, в канун Нового года, найти в магазине костюм Снегурочки. А вам ведь он все равно не нужен.

— Да рваный он весь и грязный был, как половая тряпка! — рявкнул Антипин. — Сама виновата, не надо было извиваться и брыкаться, как ненормальной!.. Я приказал его выбросить. Ищи его в мусорном контейнере, если не противно, а меня оставь в покое. Теперь все?

— Слушай, Пит, — снова вклинился в разговор Дмитрий, — если ты не против, я бы прямо сейчас забрал девчонку с собой… Эти ваши разговоры меня прямо завели… Где ты только нашел такую забавную? Агентство, что ли, какое новое раскопал?

— Все то же… — проворчал он. — Алена, стерва, виновата…

— Ах, Алена… — протянул парень. — Тогда ясно… Так что, ты не против, если я ее заберу?

— Ты чего пристал ко мне? — взорвался неожиданно Петр. — Я что, ее сутенер, что ли, меня разрешение спрашивать? Вон она стоит — у нее и спрашивай! А вообще, — слегка успокаиваясь, мрачно усмехнулся Антипин, — если уж тебя мнение мое интересует, не заморачивайся, толку от нее как от козла молока.

— Не профессионалка, что ли? — еще больше заинтересовался гость. — Так это вообще прикольно…

Олеся даже отвечать ничего не хотела на такое откровенное хамство. Этот ненормальный дом уже, похоже, приучил ничему не удивляться и даже ни на что не обижаться… Она для себя твердо решила раз и навсегда вычеркнуть из головы все, что произошло в этом дурацком особняке. Забыть все, что увидела, услышала и узнала за эти бесконечные сутки… Но все же напоследок девушка не удержалась, бросила в сторону Дмитрия Сергеевича такой презрительный взгляд, какой только смогла изобразить, и процедила:

— Придурок озабоченный.

После этого вышла из спальни, громко хлопнув дверью.

Оказавшись за воротами особняка, Олеся вздохнула с облегчением. На улице со вчерашнего дня здорово похолодало. Застегнув куртку на все «молнии» и заклепки, накинув на голову капюшон, она торопливо зашагала в сторону трассы ловить такси. В ее душе теплилась слабая надежда, что с работой еще не все потеряно.

Через двадцать минут Олеся нерешительно нажала кнопку звонка квартиры Руслана.

— Что нужно? — Распахнув дверь, Лариса, жена Руслана, уставилась на нее с явным недовольством и подозрением. — Подписи, что ли, опять собираете? Достали уже. Хоть бы рублей по десять платили за каждого претендента, а то шляетесь тут по пять раз на день, от дел отрываете без толку.

— Ларис, ты что, не узнала меня, да? Я постриглась просто и покрасила волосы…

— А… Вот, значит, кто это к нам пожаловал, — быстро справившись с удивлением, протянула Лариса. — Госпожа Колоскова собственной персоной…

— Ларис, мне бы Руслану на сотовый позвонить… Я номер не знаю, ну, он говорил, а я забыла, у меня самой нет сотового… Ты мне скажи, а я к себе поднимусь и позвоню ему с городского…

— Щас! — насмешливо отозвалась собеседница. — Разбежалась.

— Ларис, — вздохнула девушка, — мне не просто так, для дела надо. Руслан наверняка уже по адресам уехал, я ведь не знаю, куда именно, все списки у него… Ну, я бы позвонила ему и подъехала быстренько…

— К твоему сведению, пока ты сегодня по парикмахерским прохлаждалась, Руслан по твоей милости чуть с катушек не съехал на нервной почве. Говорила я ему с такой свистухой, как ты, не связываться, да мужики, видно, не головой, а маленько другим местом думают…

— Ну при чем тут это, Ларис…

— Знаю я при чем… — поджала губы собеседница. — Нечего мне тут глазки строить, я тебе не Руслан. Давай проваливай отсюда, красота. На массаж сходи или еще куда, а мужа моего в покое оставь.

— А как же работа… У нас ведь с ним план и все расписано на месяц вперед…

— Ой! Ну надо же! Про работу вспомнила! Заволновалась! А я уж думала, госпожа Колоскова проработала один денек и утомилась, родимая, устала…

— Слушай, Ларис, может, хватит, — начала злиться Олеся. — Ты же ничего не знаешь. Просто так обстоятельства сложились…

— А я и знать не хочу про твои обстоятельства, — отрезала жена Руслана. — Сама с ними разбирайся. А Руслану работать не мешай. Ему сегодня утром новую Снегурку начальство выделило, нормальную, без заскоков, так что можешь дальше гулять. Хоть стричься, хоть мыться, хоть бриться. А нам, между прочим, деньги нужны. Ты в курсе, Колоскова, что денежки, они просто так с неба не падают, за них пахать нужно. С утра и до вечера, а не по парикмахерским задницу просиживать.

— Да я-то знаю, — хмуро отозвалась девушка. — А вот тебе откуда такие подробности известны? Небось раньше десяти ни разу еще с кровати не поднималась, трудяга ты наша. — Известие о том, что Руслан уже успел найти себе новую напарницу, добило Олесю окончательно. Она специально взяла на работе месяц за свой счет в надежде прилично заработать на этой новогодней кутерьме, а теперь буквально на второй день осталась не у дел. Похоже, праздники ей придется встречать без копейки… Хотя… Олеся торопливо открыла сумочку и увидела солидную пачку долларов. Олег оказался исполнительным парнем, выполнил распоряжение хозяина без обмана. Похоже, все три обещанные Петром тысячи были на месте.

Девушка посмотрела на покрасневшую от обиды Ларису и неожиданно даже для себя улыбнулась.

— Не злись ты, Ларис. И не ревнуй. Никому твой Руслан не нужен, не переживай. Вернется вечером, чайку попьете, попилишь его, как обычно, отведешь душу, а он тебе денежки заработанные выложит… Ну что ты, в самом деле, того и гляди, лопнешь от напряжения. Уже вон почти дым из ушей валит. Беречь себя надо, здоровье-то ни за какие бабки не купишь.

— Вали отсюда, нахалка! Нечего свой нос длинный в чужие дела совать. — Жена Руслана с такой силой захлопнула дверь, что даже штукатурка с потолка посыпалась.

Ровно через час Олеся вышла из автобуса недалеко от дома своей новоиспеченной тети. Она совсем не была уверена, что поступает правильно, но было уже все равно: девушка зверски устала за эти сутки, находиться в неведении дальше было выше ее сил. И с тетей познакомиться было любопытно. Олеся ведь считала, что после смерти мамы у нее совсем не осталось близкой родни, только тетка Тося в деревне, но и она, что называется, седьмая вода на киселе… Девушка раньше никогда особо не задумывалась, в каком именно родстве они с ней состоят, ей было все равно. Олеся тетю Тосю любила, как самого что ни на есть близкого человека. Она здорово помогала, особенно когда мама уже сильно болела, привозила из деревни продукты, деревенское масло, творог, сметану, овощи, а раньше, когда Леся была маленькой, брала ее к себе в деревню, где та гостила целыми месяцами… В Олесином понимании тетя, тем более мамина сестра, должна была выглядеть именно так, как тетя Тося. Пожилая, уютная женщина… Алена Игоревна Первушина никак не производила впечатления ни уютной, ни тем более пожилой… Судя по всему, ей даже лет было чуть больше, чем племяннице… Они вполне могли бы стать подругами. Хотя теперь это, скорее всего, будет невозможным. Если Петя прав и эта дурацкая выходка испортит ей отношения с женихом, сломает планы… «Черт! Ну зачем я согласилась на это предложение Руслана?! — корила себя Олеся. — Зачем нацепила на себя нелепый костюм Снегурочки?! Зачем приперлась в дурацкий особняк?!»

Дом Алены Игоревны находился на тихой уютной улочке довольно далеко от дороги. Дома здесь были красивые, добротные, заборы высокие…

Сегодня на этой обычно тихой, полусонной улице царило необычайное оживление. Большой участок перед одним из особняков был огорожен лентой с красными флажками, внутри с деловым и крайне озабоченным видом курсировали милиционеры. Мимо Олеси на большой скорости пронеслась машина с включенной мигалкой и, скрипнув тормозами, лихо остановилась напротив флажков. Из нее вылезли несколько солидных дяденек в форме, они церемонно проследовали в особняк. Судя по тому, как вытягивались перед ними остальные милиционеры, пожаловало довольно высокое начальство… «Видимо, в особняке произошло что-то серьезное», — мелькнуло у девушки в голове. На душе почему-то стало муторно. Стараясь отогнать от себя беспокойные мысли, она оглянулась, всматриваясь в номера особняков и стараясь вычислить, где ориентировочно находится пятнадцатый.

Из ближайшей калитки вышла пожилая матрона с коляской. Остановившись невдалеке от Олеси, с интересом посмотрела на флажки и суетящихся рядом с ними милиционеров. В ее глазах появилось ядовитое выражение.

— Слава тебе господи! — мелко перекрестилась она и злорадно добавила: — Наконец-то и до этой шалавы дело дошло.

— Вы не знаете, что там произошло? — вежливо поинтересовалась Олеся.

— Откуда мне знать? — поджала губы женщина. — Но точно ничего хорошего от Алены ждать не приходится. Пока эта поганка не завелась в нашем районе, все было тихо и культурно. А от этой — одни неприятности. Уж мы куда только не писали, кому только не жаловались. Слава богу, милиция, наконец, этими безобразиями заинтересовалась. Может, хоть теперь порядок наведут, приструнят хабалку.

— Так это дом номер пятнадцать? — на всякий случай переспросила девушка, хотя и так уже поняла, что это и есть то самое место, которое ей нужно. — Там Алена Игоревна Первушина живет?

— Там, там… — удовлетворенно кивнула женщина, с явным удовольствием рассматривая милиционеров, потом подозрительно поинтересовалась: — А тебе что? Тоже, что ли, из этих?

— В смысле? — покраснела Олеся, догадываясь, что именно имеет в виду женщина. — Я просто спросила…

— Знаем мы вашу братию… — Женщина презрительно осмотрела девушку с ног до головы и, снова поджав губы, торопливо покатила коляску в сторону виднеющегося вдалеке парка.

Немного потоптавшись на месте, Олеся нерешительно сделала пару шагов в сторону Алениного дома и снова остановилась. Наверное, сейчас не самое лучшее время для знакомства и налаживания родственных связей. По всей вероятности, у тети сейчас возникли какие-то серьезные неприятности, ей точно не до нее…

— Привет. Ты чего тут делаешь? — Олеся вздрогнула, услышав за спиной знакомый голос. — Какого черта ты вообще сюда приперлась? Тебе же Петя сказал сидеть дома и не высовываться!

Девушка обернулась и с досадой вздохнула, увидев перед собой Олега, охранника Петра Егоровича Антипина.

— Ты следишь за мной, что ли? — возмутилась она. — Куда хочу, туда и хожу. Или я теперь всю жизнь должна у твоего Пети спрашивать разрешения?

— Не кипятись, мне вообще по фигу. Я в ваши с Питом дела не лезу. Просто увидел тебя около особняка и удивился. Не в курсе, что там случилось? Ментов полно, вон телевизионщики подъехали…

— Да откуда мне знать? — внимательно всматриваясь в то, что происходит за оградой особняка, отозвалась Олеся. Известие о том, что охранник явился сюда не по ее душу, успокоило, но не сильно. — Я только что подошла.

— Ладно хоть ума хватило в лапы ментов не сунуться. От них ничего хорошего приличному человеку ждать не приходится.

— Да мне, собственно, бояться нечего, — не слишком уверенно отозвалась девушка. — Ничего такого противозаконного я не совершала…

— Угу… — довольно равнодушно промычал Олег, тоже стараясь разглядеть что-то среди милицейских машин, выстроившихся вдоль тротуара. — Тебе виднее.

— А ты сам-то что насчет этого думаешь? — после небольшого молчания спросила Олеся. — Милиции, правда, много… Серьезное что-то, наверное. Да?

— Не думаю, — пожал плечами охранник. — При Аленином бизнесе такое случается время от времени. Не угодили ее девочки шишке какой, или денег мало показалось тем, кто крышует… да мало ли что. Разберутся, не первый раз.

— А что у нее за бизнес? — аккуратно поинтересовалась Олеся, в принципе уже догадываясь приблизительно, каким будет ответ.

— Ты из леса, что ли? — удивленно посмотрел на нее Олег. — Да весь город знает, что за этими воротами находится…

— Продажные женщины? — тихо спросила Олеся.

— Ну… — Охранник посмотрел на нее с откровенным любопытством. — Можно и так сказать… Чудная ты, — немного помолчав, добавил он и снова уставился на дом Олесиной тетки. — Похоже, рассасываться по-быстрому они не собираются. Часа два точно еще проваландаются. Так что я пошел. Может, со мной?

— Ни в коем случае! — резко возразила девушка и торопливо отошла от Олега на несколько шагов, чтобы он не мог схватить ее за руку. — До свидания, надеюсь больше никогда-никогда не встретиться ни с тобой, ни с твоим хозяином… А если силой потащишь, я кричать буду. До милиции близко, точно услышат.

— Да ладно, чего ты взъерошилась… — примирительно улыбнулся Олег. — Не собираюсь я никуда тебя тащить. Не было от хозяина насчет тебя никаких распоряжений, так что ты мне на фиг не нужна.

— Ну и слава богу, — пробурчала Олеся. — Ты иди уже, куда тебе надо. А то от наших с тобой встреч у меня только неприятности и головная боль.

Охранник недоверчиво усмехнулся:

— Не ломайся. Три штуки за ночь заработала, почти не напрягаясь, и жалуется.

— Зато работу потеряла…

— Подумаешь, работа. Все равно она не больше чем на месяц, Новый год-то не вечный. А с деньжатами и праздник повеселее будет.

— Да уж, — вздохнула девушка. — Веселье выше среднего.

— Ну, пока тогда… Ты так и будешь здесь торчать, пока менты не рассосутся?

— Не знаю, — честно ответила Олеся.

В этот момент у Олега в кармане затренькал мобильник.

— Петя соскучился, — пробурчал охранник, — ни покоя, ни отдыха… Думает, все вокруг железные… Алло, да, шеф, это я. Нет, к Алене Игоревне я не попал, тут полно ментов около ее дома… — Олег замолчал, внимательно прислушиваясь к звукам, летящим из трубки. По тому, как все больше и больше мрачнело его лицо, Олеся поняла: случилось что-то из ряда вон выходящее. — Да… Да, я понял… — мрачно выдохнул парень, когда мобильник умолк. — Возвращаюсь… Да, кстати, шеф, я тут у дома нашу Снегурку встретил… Стоит, пялится на дом Алены… — Трубка аж завибрировала в руках Олега от истеричных выкриков Петра. Охранник поморщился и отодвинул ее сантиметров на двадцать от уха.

Олеся, проклиная свое любопытство, вместо того чтобы воспользоваться ситуацией и потихоньку смыться, стояла и терпеливо ждала, чем закончится разговор. Пробурчав на прощание что-то нечленораздельное, охранник сунул мобильник в карман и с откровенной досадой посмотрел на девушку.

— Слышь, Снегурочка, мать твою… И откуда только ты свалилась на мою несчастную голову.

— Что случилось? — на всякий случай пятясь назад, севшим голосом спросила Олеся, догадываясь, что ничего хорошего в ответ не услышит.

— Что случилось, что случилось… Лучше тебе этого не знать, поверь на слово. — Он посмотрел на девушку с жалостью. — Короче, планы меняются. Сейчас ты поедешь со мной…

— Фиг тебе! — выкрикнула она и бросилась бежать по направлению к дому Алены, туда, где виднелись спасительные сине-белые машины с мигалками на крыше. — Хватит уже с меня ваших дурацких заморочек, я больше в них не участвую.

— Стой, идиотка! — Охранник в два прыжка догнал девушку и прижал к стене. — Ты сама не понимаешь, что делаешь!

— Отпусти, — яростно прошипела Олеся, пытаясь вырваться. — Иначе кричать буду. Милиция близко, они обязательно услышат…

— И что ты с этого будешь иметь? Неужели так сильно хочется загреметь в гадючник?

— Не надо меня пугать! — изо всех сил сдерживая слезы, прошептала девушка. — Я ничего такого не сделала, чтобы попадать в гадючник.

— Ты сама в это не веришь, — спокойно сказал охранник, отпуская ее плечи. — Я еще удивляюсь, что Пит с тобой так носится, пытается отмазать от всего, вместо того чтобы просто бросить на произвол судьбы и сделать крайней… Тем более сейчас, когда, похоже, история вышла из-под контроля. — Лицо охранника снова помрачнело. — Так что не будь дурой, пользуйся тем, что он сегодня добрый.

— Вышла из-под контроля? — прошептала Олеся. — Это как понимать, что значит «вышла из-под контроля»? Это вот что все… — Она мотнула головой в сторону окруженного милицией особняка. — Это все из-за тех документов, которые я украла? Да?

— Я же сказал, тебе лучше ничего про эти дела больше не знать, — начал раздражаться Олег. — Просто поверь, тебе отсюда надо убраться, чем быстрее, тем лучше. Не хочешь со мной ехать — черт с тобой, я за уши не потащу. Вали на все четыре стороны. Пете скажу, что ты сбежала… Иди, дома на все замки закрывайся и носа не высовывай. Может, и не смогут менты вычислить потерянную Аленину родственницу… Тем более, говоришь, она и сама про тебя ни сном ни духом…

— Я звонила ей час назад… — с отчаянием прошептала Олеся. — С какой-то женщиной говорила и с Аленой тоже…

— Дура! — очень искренне вырвалось у Олега. — Ну что вы за дуры бабы, ей-богу. Сказали же тебе русским языком — вали и забудь… Так нет, сунулась…

— Что мне теперь делать?

— Откуда мне знать? Давай решай быстрее сама. Едешь со мной или остаешься здесь?

— Я боюсь к Антипину возвращаться, — подумав немного, призналась девушка. — Лучше уж пусть меня в милицию заберут, чем к нему. Я все расскажу как было…

— И тебе все поверят… — саркастически хмыкнул Олег. — Кстати, насчет Пети можешь успокоиться, к нему ты по-любому пока не поедешь. Там неожиданно Марина Владимировна вернулась, скандалила все утро, Пете мало не показалось…

— А куда ты меня везти собираешься? К себе, что ли?

— Сейчас! У нас с Катей всего одна комната, нам только тебя не хватает. Петя велел тебя к своему другу отправить на время, пока он не уладит все проблемы… Ему тоже в этом деле светиться теперь без надобности… Короче, ты со мной или здесь остаешься?

— Черт бы твоего Петю побрал! — выругалась девушка. — Вместе с его идиотскими идеями. Почему он не может просто вернуть эти дурацкие документы Алене — и все? Если уж на самом деле все так серьезно обернулось, как ты говоришь.

— Это не мое дело, — коротко бросил охранник. — По ходу меня это вообще не касается. Я охранник. Охранник! Усекаешь, что это значит? — Олег, похоже, нервничал не меньше Олеси, хоть и старался это скрыть. — Я вообще на фиг уволюсь завтра — и все! Надоело зависеть от наркомана чокнутого…

— Что… Неужели все так плохо? — тихо поинтересовалась девушка.

— Хуже, чем ты думаешь, — буркнул он. — Ладно. Счастливо оставаться. Выкручивайся самостоятельно.

Олег достал из кармана смятую пачку сигарет и, не оборачиваясь, размашисто зашагал к припаркованному неподалеку джипу…

— Ты знал, что я все равно за тобой пойду, да? — через десять минут, когда они подъезжали к новой четырнадцатиэтажной высотке в центре, хмуро поинтересовалась Олеся.

— Догадывался, — пробурчал Олег, аккуратно втискивая массивный джип между миниатюрным «матиссом» и дорогущим «ягуаром». — Тебе деваться по-любому некуда. Или со мной, или на нары… Ну а менты у нас, сама знаешь, разбираться особо не умеют. Да и желанием не горят. Закрыл дело — гуляй смело.

— Слушай… А этот друг… — вылезая из машины, робко поинтересовалась девушка. — Ну, к которому мы приехали… Он тоже такой же ненормальный, как твой хозяин?

— Черт его знает… — рассеянно, явно думая о чем-то своем, отозвался Олег. — Хотя вроде нет… Дмитрий Сергеевич человек серьезный, положительный…

Когда дверь распахнулась и на пороге Олеся увидела заспанную физиономию своего утреннего знакомого, она тихо ахнула и попятилась назад.

— Ты чего это? — удивился Олег, пропихивая девушку в просторную прихожую. — Ногами передвигай, я тебе не бульдозер все-таки.

— Ты почему меня не предупредил, что мы к этому придурку озабоченному едем?! — возмущенно зашипела Олеся. И передразнила: — «Серьезный… положительный…» Тоже мне…

— Это что значит? — позевывая, довольно равнодушно поинтересовался хозяин квартиры. — Я вроде ничего такого не заказывал.

— Вот, Петр Егорович прислал…

— А мне это надо?

— Я не знаю, — пожал плечами Олег. — Мое дело маленькое. Петя велел к вам девушку привезти — я привез. Дальше с ним сами разбирайтесь.

— Черт бы этого Петю побрал, — довольно беззлобно пробурчал Дмитрий Сергеевич, со вздохом доставая мобильник. — Алло… Пит, это Силантьев Дмитрий… Очень хорошо, что узнал, богатым буду… Тут Олег твой мадам утреннюю привез мне на квартиру, это как понимать?.. Нет, Петь, ты не понял, я пошутил утром, я вообще от женщин такого сорта не особо тащусь, а уж сегодня тем более. Насколько ты помнишь, я уезжаю сегодня ночью, а сейчас отоспаться не плохо бы перед дальней дорогой, так что твой сюрприз несколько не в тему, ты уж извиняй… Петь, ты там в своем уме вообще-то? Какого черта ты несешь, я не понимаю…

Дмитрий Сергеевич замолчал, внимательно, с легкой досадой на заспанном лице прислушиваясь к тому, что втолковывал ему в трубку Антипин. Олеся, спрятавшись за широкую спину Олега, стояла ни жива ни мертва. Больше всего в этот момент ей хотелось провалиться от стыда сквозь землю.

— Будь проклят тот день, когда я согласился заключить контракт именно с Петиным банком, — искренне сообщил Дмитрий, закончив разговор. — В следующий раз буду у компаньонов справку требовать из наркологического диспансера, прежде чем начинать переговоры. — Он развернулся и, не глядя на Олесю с Олегом, направился в комнату.

— Давай разувайся, проходи, — подтолкнул Олесю в спину Олег. — Высокие стороны, похоже, договорились и пришли насчет тебя к соглашению.

— Я не пойду… Давай лучше ты меня домой отвезешь, — с мольбой посмотрела на охранника девушка. — Я могу у подруги пока пожить, путевку куплю, уеду в Питер на экскурсию…

— Да хватит ломаться, проходи уже, — не обращая внимания на ее слова, повторил он. — Никто тебя тут не съест, не переживай.

— А ты?

— А что я? — удивился Олег. — Я тебе нянька, что ли? Я устал с вами за эти сутки, как собака, и мне, между прочим, три штуки баксов никто не отвалил за работу, как некоторым, которые все ноют и на жизнь жалуются без перерыва…

— Ты хочешь сказать, что оставишь меня здесь и уйдешь? — с тревогой переспросила Олеся.

— Вот именно это я и хочу сказать… И не только сказать, но и сделать тоже. Ну пока… Да, кстати, — выразительно посмотрел на девушку охранник и, понизив голос, посоветовал: — Пит просил особо насчет того, что ночью было, не распространяться. Дмитрию Сергеевичу вникать в наши проблемы без надобности.

Перед носом Олеси бесшумно захлопнулась массивная дубовая дверь.

Она растерянно стояла и не знала, что делать дальше.

— Ну что ты там застряла? — раздалось из комнаты. — Проходи уж, что в коридоре топтаться.

Олеся разулась, аккуратно поставила свои сапоги рядом с хозяйскими ботинками и нерешительно прошла внутрь квартиры. Дмитрий Сергеевич сидел в кресле с сигаретой в руке, на маленьком стеклянном столике перед ним стояла пепельница, полная окурков.

— Не стой, как памятник, — проворчал он. — Проходи, садись… Может, хоть ты объяснишь, какого лешего тебе здесь понадобилось?

— Мне не понадобилось… Я не знала, что Олег меня к вам привезет…

— Так для начала давай договоримся, никаких выканий. Тебя как зовут?

— Олеся.

— Меня Дмитрий. Давай дальше.

— А… а что дальше?

— Рассказывай, какого черта Олег привез тебя ко мне?

— А Петр Егорович разве вам не объяснил? — робко спросила девушка, проклиная себя за то, что снова, как дура, влезла в непонятную авантюру. — Я думала…

— Ну, во-первых, мы только что перешли на «ты», привыкай… А во-вторых, Петя ничего мне не объяснил.

— Ну… может быть, он потом вам… тебе… все расскажет…

— Значит, рассказывать, что вас с Петей связывает, ты мне не собираешься, я правильно понимаю? — внимательно посмотрел на гостью Дмитрий.

— Я не могу, — вздохнула она. — Это не только меня касается… Петр Егорович меня просил… ну… он сам тебе все расскажет, если захочет…

— Понятненько… Тайны мадридского двора… Значит, сделай то, не знаю что, займись тем, не знаю зачем…

— А что он тебе насчет меня сказал? — осторожно поинтересовалась Олеся. — Ну, как объяснил…

— А никак, — хмуро отозвался Силантьев. — Сказал, чтобы я следил за тобой и не выпускал из поля зрения в ближайшие дня три… Чтобы ты сидела тихо и на глаза нашим общим знакомым ни в коем случае не показывалась. Вот и все.

— И ты вот так вот просто согласился, без всяких объяснений… — с сомнением посмотрела на хозяина квартиры Олеся. — Он твой начальник, да?

— Нет, — усмехнулся Дмитрий. — Петя мне, слава богу, не начальник. Бог миловал… Он мне компаньон. Финансовый. Его банк финансирует мой проект… Короче, для тебя это не важно…

— То есть ты от него зависишь? — уточнила девушка.

— Более или менее… — пожал плечами собеседник. — Не настолько, конечно, чтобы в огонь и в воду за его задницу… Но лучше нам с ним не ссориться. Особенно сейчас, когда до окончания строительства осталось совсем немного.

— И что ты собираешься делать? — Девушка снова вернулась к вопросу, который интересовал ее куда больше финансовых отношений Петра и Силантьева. — Будешь держать меня в этой квартире взаперти в ближайшие три дня?

— Не получится, — вздохнул Дмитрий. — У меня совещание намечено в Ростове с подрядчиками. Через несколько часов уезжаю… Главное, Пете это известно не хуже, чем мне, мы все утро с ним детали обсуждали, — прикуривая сигарету, с досадой закончил он. — А ему все по фигу, бери, говорит, красавицу с собой… Мол, так лучше даже будет, нечего ей тут глаза мозолить.

— А ты что?..

— А что я? — глубоко затягиваясь, отозвался собеседник. — Я могу попутчицу с собой взять, купе у меня отдельное, тесно не будет… Но тащить тебя волоком в вагон я, естественно, не буду. Я пока в своем уме, в отличие от Пети… Если ты согласна прокатиться со мной до Ростова — без проблем. Если нет — я просто передам тебя с рук на руки Антипину, пусть сам с бабами разбирается.

В этот момент в прихожей раздался громкий, резкий звонок. Олеся вздрогнула от неожиданности.

— Так, погоди минутку. — Дмитрий аккуратно затушил сигарету и поднялся. — Кого это нелегкая принесла, интересно? Ты сиди тут и не высовывайся. — Он неторопливо направился к двери.

Через пару секунд прихожую наполнил громкий взволнованный женский голос:

— Дима! Слава богу, ты еще не уехал! Мне срочно нужно с тобой поговорить!

— Привет. — Голос Дмитрия показался Олесе слегка раздосадованным. — Я вообще-то тебя сегодня не ждал, я уезжаю через пару часов…

— Я знаю, знаю, что ты уезжаешь, — нетерпеливо перебила гостья, — вернее, знала, что ты собирался на это дурацкое совещание…

— Что значит «собирался»? Я и сейчас собираюсь, и поеду, можешь не сомневаться. Это очень важное совещание, оно касается бизнеса, поэтому…

— Но ты же ничего не знаешь! Произошло кое-что такое, что меняет все наши планы.

— Слушай, может, потом о наших планах поговорим, а? — не слишком заинтересованно предложил Дмитрий. — Мне сейчас правда жутко некогда…

— Я сказала — сейчас! — истерично выкрикнула женщина. — Сейчас! Ты понял? Что, интересно, может быть для тебя важнее разговора со мной? Что, так и будешь держать меня в прихожей? Или… — Гостья вдруг на секунду замолчала и, понизив голос до зловещего шепота, подозрительно спросила: — Или ты не один? А ну-ка, подвинься, дай пройти! — Через секунду на пороге комнаты Олеся увидела взбешенную до предела молодую женщину с горящими, как угли, глазами. — Та-а-ак… — выдохнула она, окинув девушку испепеляющим взглядом. — Вот, значит, как! — Сжав кулаки, гостья обернулась к хозяину квартиры. — Я знала, конечно, что мужики козлы! Знала! Меня еще мама в детстве предупреждала… Но чтобы ВСЕ! И СРАЗУ! Боже мой! За что? За что?!

Оттолкнув Дмитрия, женщина вылетела из комнаты, через секунду послышался удар захлопнувшейся двери. Олеся заметила, как дернулся от этого звука Силантьев, на мгновение его глаза стали растерянными и какими-то жалкими, но он быстро взял себя в руки.

— Что это было? — осторожно поинтересовалась она, указав глазами на дверь. — Может быть, мне все-таки лучше уйти?

— Не бери в голову, — хмуро отозвался Дмитрий. — Бывает.

— Но эта женщина… Она выглядела такой взволнованной. Может быть, у нее правда что-то случилось… И ей нужна помощь…

— Я же сказал, не бери в голову, — раздраженно сказал Дмитрий, — если ей нужна помощь, поверь, ей есть к кому обратиться, кроме меня… Закончим на эту тему.

— Как скажешь, — пожала плечами Олеся.

— Так что ты решила насчет поездки? — Было видно, что неожиданный приход незваной гостьи здорово подпортил и без того не радужное настроение хозяина квартиры. — Поедешь со мной? Или, пока есть время, нужно что-то решать с Петей.

— А в качестве кого ты меня собираешься везти в Ростов? — не слишком уверенно поинтересовалась девушка.

— Да какая разница? — доставая из пачки очередную сигарету, устало посмотрел на нее Дмитрий. — Секретаря, например… Кого это вообще волнует?

— Меня, — тихо отозвалась Олеся и опустила глаза.

— Я же тебе русским языком объяснил, кажется, — раздраженно сказал собеседник, — я нормальный мужик, не насильник и не маньяк, чтобы бросаться на каждую бабу, обозначившуюся в поле зрения. Я собираюсь везти тебя с собой по двум причинам: во-первых, меня попросил об этом Петя, а во-вторых, он обещал оплатить все расходы, связанные с этим путешествием. Усекла? То есть мне это ничего не будет стоить и платить МНЕ за проезд ты будешь не обязана. Никаким способом. Насчет Пита не знаю. Сами с ним разбирайтесь. С этим все ясно?

— То есть я просто с тобой доеду до Ростова, подожду там, пока закончится твое совещание, и потом мы приедем обратно? — уточнила девушка.

— Точно. Считай, день туда, день обратно, дня два или три там… За это время Петя собирается утрясти какие-то там ваши с ним проблемы. Какие, надеюсь, тебе объяснять не надо.

— Ну, я не знаю… — Девушка действительно не знала, на что решиться и как поступить.

— Еще хочу заметить, так просто, для ясности… Я сам от твоей компании совсем не в восторге. Ты для меня просто лишняя обуза. Ты поимей это в виду, пожалуйста… Черт меня дернул связаться с Антипиным! — с душой добавил он уже в который раз за последние несколько минут.

— Я согласна.

— У тебя хоть документы с собой? — поинтересовался Дмитрий. — Давай доставай, нужно билет заказать… А ты пока иди на кухню, кофе, что ли, свари… Да покрепче. Из-за вас с Петей я не выспался, теперь весь день башка как чугунная будет.

Олеся отдала Дмитрию документы. Пока он по телефону связывался с сервисной службой вокзала, девушка немного похозяйничала на его кухне. Сварила кофе, сделала бутерброды из того, что обнаружила в холодильнике.

— Нормально кофе варишь, — похвалил Силантьев, отхлебнув из маленькой чашечки с золотистым ободком. — Я вот спросить тебя хотел: какого черта ты с Аленой-то связалась? Нормальная вроде девчонка, не глупая… Неужели нельзя другое занятие найти? Нет, ты не подумай, я не морали тебе читаю, я в том смысле, что опасно это. Дураки типа Пети все чаще и чаще встречаться стали. Жизнь такая бешеная пошла… И болезней столько, что пальцев на руках не хватит… Неужели не страшно?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пожала плечами Олеся и невольно покраснела.

— А Петя тебе бабки просто за красивые глаза отвалил? — усмехнулся собеседник. — Что-то я раньше не замечал за ним таких благородных порывов…

— Думай как хочешь. — Девушка опустила глаза. — Мне все равно.

— А мне нечего думать. Петя ясно сказал, что ты одна из Алениных девочек, а у нее понятно кто кормится…

— Ты неправду говоришь. Он такого сказать не мог. А если сказал, то он последний врун. Алена Игоревна — моя тетя.

— Тетя?! — изумился Дмитрий. — В каком смысле — тетя?

— В смысле мамина сестра. Так что все, что ты себе там нафантазировал, не имеет никаких оснований.

— Но я же видел собственными глазами, как Петя тебе деньги платил.

— А что, девушкам платят только за интимные услуги?

— В основном да, — честно признал Дмитрий. — Особенно если с ними в одной кровати ночуют…

— Я оказала твоему товарищу услугу. Он за нее заплатил. Это все. И давай больше не будем об этом. Тема не слишком приятная.

— Так я ничего и не понял… Ну ладно. Честно говоря, жалко, что ты не из Алениных красоток. Я бы не прочь… Ты мне еще утром понравилась.

— А эта женщина… ну та, которая приходила, она кто? — решила сменить скользкую тему Олеся.

— Эта женщина — мое проклятие, — мгновенно помрачнел Дмитрий. — Моя самая дурацкая ошибка в жизни.

— Даже так? — удивилась девушка. — А с виду и не скажешь… Симпатичная, правда, нервная немного, но она же сказала, что у нее неприятности.

— Плевать мне на ее неприятности… Слушай, там кофе не осталось? Налей еще…

Олеся поняла, что Дмитрий категорически не хочет развивать тему про недавнюю гостью, вылила ему в чашку остатки кофе из турки и заговорила о другом:

— Скажи, а нельзя мне перед поездом домой заехать?

— Зачем?

— Как зачем? Вещи какие-нибудь взять… Ну там пижаму, зубную щетку…

— Купим мы тебе щетку и пижаму тоже купим. Я надеюсь, в Ростове с этим все в порядке, дефицита не наблюдается.

— А зачем покупать, если можно взять? — пожала плечами девушка. — У тебя что, деньги лишние?

— Ну, уж на пижаме я не разорюсь, — усмехнулся Силантьев. — Не переживай… Слушай, а я тебе совсем не нравлюсь? — вдруг совершенно серьезно спросил он.

Олеся растерялась.

— В каком смысле?

— В физическом. Какие чувства ты ко мне испытываешь как к мужчине?

— Нормальные. — Ее щеки запылали.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет. Не понимаю, к чему этот вопрос…

— Да просто любопытно стало, — пожал плечами Дмитрий. — У меня такое ощущение, что я тебе чем-то сильно не нравлюсь, а чем — никак понять не могу. Вроде плохого ничего не сделал…

— Тебе показалось.

— Ладно, пойду собираться. Минут через сорок выходить нужно.

В поезде Олеся ездить любила. Ей нравилось, как стучат колеса, нравилось наблюдать, как за окном мелькают деревья и дома, нравилось пить чай из стаканов с металлическими подстаканниками…

В их с Дмитрием купе было всего две полки напротив друг друга, вазочка с цветами на маленьком откидном столике, ковер на полу.

— Проходи, располагайся, — отодвинув перед девушкой дверь в купе, пошутил Дмитрий.

— Я ни разу еще в двухместном не ездила, — призналась девушка, опускаясь на полку. — Здорово и намного свободнее, чем в обычном купе.

— А то! — Силантьев бросил сумку на свою полку и уселся напротив Олеси. — Оно и стоит подороже. Я рад, что тебе нравится.

— Ты такой забавный, — не смогла удержаться она от улыбки. — Мне даже странно, но с первого взгляда ты мне правда жутко не понравился. Показался каким-то нахалом и даже придурком.

— Честно? — хитро посмотрел на Олесю Дмитрий. — А ты мне понравилась… Только не совсем в приличном смысле… Да не обижайся ты, я ведь думал, что ты обычная проститутка.

— Дим, ну мы же договаривались, — напомнила девушка. — Иначе я бы не поехала…

— Но ты уже поехала. — Дмитрий взял ее за руки. — Не выпрыгивать же на ходу из окна.

— Это не честно, — сказала Олеся. Но руки не отняла. На душе стало как-то удивительно легко и светло. Господи, как же давно не говорили ей хороших слов… Олеся посмотрела на мужчину, сидящего напротив. А он, между прочим, симпатичный. И внимательный. Олег был прав, он действительно хороший человек, не в пример Антипину. И явно не равнодушно относится к ней.

— Олесь, мы ведь с тобой взрослые люди. При чем тут честно или не честно… Не честно скрывать то, что чувствуешь… Ну, признайся, я ведь тебе тоже нравлюсь?

— А ты о чем-нибудь другом думать можешь?

— Могу, конечно, — сказал он, садясь рядом с ней. — Но не хочу…

— Билетики приготовили? — Дверь купе с шумом отъехала, и в проеме возникла полноватая краснощекая проводница. Силантьев с досадой протянул ей билеты. — Очень хорошо… Чай будете?

— Будем, только попозже… — кивнул он. — Вас как зовут?

— Меня? Меня Зинаида. А что?

— Зинаида, — заговорщическим тоном начал Дмитрий. — Вы не могли бы нас часика полтора не беспокоить? Мы очень устали, понимаете? — Он хитро подмигнул проводнице. — Подремлем пока, то, се…

— Да пожалуйста, — улыбнулась Зинаида, задвигая дверь.

— Ты что, с ума сошел? — вспыхнула Олеся. — Стыдно же… Представь, что она сейчас подумала…

— Мне абсолютно наплевать, что подумала эта несчастная женщина. Ну позавидует немного… — запирая дверь, сказал Дмитрий. — Зато теперь у нас есть целых полтора часа…

— Для чего? — пересохшими губами прошептала девушка.

— Сейчас узнаешь…

Приземлилась Олеся, в общем, удачно. Поезд шел медленно, снег оказался мягким. Подождав, пока весь состав полностью простучит мимо, девушка поднялась, осторожно ощупала свои руки, ноги, ребра — и облегченно вздохнула. Все цело… Не очень чистый снег набился в уши и даже попал в рот, но это было ерундой в сравнении с опьяняющим чувством свободы, которое ее охватило, когда последний вагон поезда скрылся из глаз.

Сугроб оказался не слишком глубоким, Олеся без особого труда выбралась на железнодорожные пути и неторопливо направилась в сторону домов, видневшихся неподалеку. Судя по всему, до станции они не доехали совсем чуть-чуть. До населенного пункта с неизвестным Олесе названием было буквально рукой подать. На практике это «рукой подать» оказалось дорогой длиной в час с небольшим пешего хода. Девушка жутко замерзла. Оказавшись, наконец, на станции, она уже буквально не чувствовала ни рук, ни щек, ни ушей. Олеся уже сотый раз за время своего пешего перехода пожалела, что не догадалась взять из дома хотя бы шапку и варежки. Сейчас их здорово не хватало. Она бы с удовольствием купила что-то теплое, но ночью, на захолустной станции с одной-единственной платформой для принятия проходящих поездов, это было совершенно невозможно. Внутри станции оказалось довольно просторно и даже тепло. Более того, с искренним изумлением в абсолютно безлюдном помещении вокзала Олеся увидела освещенную стойку маленького довольно уютного буфета и открытый киоск с красноречивым названием «Товары в дорогу». Этим ее удивительное везение не ограничилось. В маленькой кассе Олеся без проблем купила билет на проходящий поезд в обратную сторону.

Отогревшись горячим чаем в буфете, девушка от нечего делать в ожидании своего поезда решила ознакомиться с тем, что же все-таки предлагают брать с собой в дорогу местные предприниматели.

В киоске продавалось все, что только можно продать. Мягкие игрушки, заколки, нитки, будильники, вазы, статуэтки, елочные игрушки, журналы и даже кальян. Интересно, зачем в дороге может понадобиться будильник? Или глиняная фигурка пляшущей балерины?.. Но что Олесю больше всего поразило, так это то, что на вешалке позади дремлющей продавщицы она увидела великолепный… да что там великолепный, просто сказочно красивый костюм Снегурочки. С париком, шубкой, обшитой мехом шапочкой и симпатичными белыми варежками.

— Девушка! — Продавщица вздрогнула, услышав Олесин голос, и даже отшатнулась, неожиданно обнаружив ее прямо перед своим прилавком.

— Извините… — сонно хлопая слегка покрасневшими глазами, сказала продавщица, — я немного задумалась…

— Это вы меня, ради бога, извините, ночь на дворе… Но я увидела, что у вас открыто…

— Да открыто… заставляет хозяйка и днем и ночью работать, — проворчала девушка за прилавком. — Сама бы постояла круглые сутки…

— Я и сама, честно говоря, удивилась, что вы открыты ночью, — призналась Олеся. — Никак не ожидала, кругом ни одного человека, кроме буфетчицы и кассирши… Я смысла в вашей работе не вижу…

— Да бывает тут народ иногда… — неохотно признала продавщица. — Даже много. У нас станция хоть и мелкая, но тут многие туристы пересадку делают…

— Зачем? — удивилась Олеся.

— У нас тут несколько пансионатов. Туристы на станции выходят, пересаживаются на автобусы и едут дальше. Поезда и днем и ночью приходят, автостанция, вон там, за углом, тоже работает круглосуточно… Летом так вообще народу бывает — не продохнешь, зимой, конечно, меньше… Но тоже день на день не приходится. А вы с какого поезда? Вроде последний уже больше часа назад прошел. С него, что ли?

— Нет… Я, наоборот, уезжаю. Билет вот купила, через полтора часа прибывает…

— А-а… — протянула продавщица. — Рано вы что-то пришли… Проспать побоялись?

— Ну… — Олеся не стала вдаваться в подробности. — Я вот что спросить хотела. Эта красота сколько у вас стоит? — Она показала за спину продавщицы, где на плечиках висел костюм Снегурочки.

— Какая? — Обернувшись, девушка буквально изменилась в лице. Она быстро схватила костюм и вместе с вешалкой сунула куда-то под прилавок. — Он не продается. Я просто убрать забыла, замоталась… — буркнула она. — Купите что-то другое.

— Жалко как! — расстроилась Олеся. — Я так обрадовалась, увидев этот наряд, а он, как назло, не продается… Это ваш личный, да? Вы сами в нем детишек поздравляете?

— Нет. С чего вы взяли? — вспыхнула продавщица. — Не говорите глупостей, женщина. Если надо что, покупайте, нечего тут… Нашли тоже Снегурочку. Смех один.

— Ну почему глупости? — удивилась Олеся. — Ничего такого особенного в этом нет. И смешного тоже. Я вот, например, тоже работала Снегурочкой. Недолго, правда… Но мне очень нравилось.

— Вот и работали бы дальше, раз нравилось, — недовольно заметила девушка.

— Так я и работала, только костюм потеряла. Вернее, у меня его стащили… Ну это не важно. Короче, у меня его больше нет… А купить сейчас в разгар сезона негде. Я бы любые деньги заплатила, да раскупили уже все… Вот у вас и то не продается. Понятно, конечно, Новый год…

— Так уж и любые… — недоверчиво протянула девушка. — Скажете тоже.

— Ну, не любые, конечно, но долларов четыреста отдала бы не глядя…

В глазах продавщицы совершенно отчетливо замелькали алчные огоньки.

— Когда, говорите, поезд у вас? — после минутного размышления поинтересовалась она. Олеся протянула ей билет. — Через час сорок… Скоро уже… — Продавщица посмотрела задумчиво, явно что-то прикидывая в уме. — А вы правда за костюм четыреста долларов хотите заплатить?

Олеся достала из кармана четыре бумажки по сто долларов и положила перед ней на прилавок.

Девушка молча собрала их в кучку, сунула в карман и вытащила из-под прилавка костюм. Потом аккуратно сложила и тщательно завернула в несколько слоев бумаги. Перевязав сверток веревкой, сунула его в большой полиэтиленовый пакет и протянула Олесе.

— Носите на здоровье. Еще будете что-нибудь покупать?

— Да нет, — пожала плечами Олеся. — Честно говоря, даже не знаю, что тут еще можно взять… Разве что журнал какой-нибудь, чтобы не скучно было поезда ждать.

— Так берите. Без денег. — Девушка протянула толстый глянцевый журнал. — Считайте, довесок к покупке.

Торопливо выпроводив Олесю из киоска, девушка накинула шубку и заперла дверь магазинчика.

— Люсь! — обратилась она к кассирше. — Если что, скажи, что я скоро буду, пойду сына проведаю. Волнуюсь, как он там один…

— Ага, сына, — хмыкнула кассирша, когда продавщица скрылась в ночи. — Знаем мы этого сына… — Видимо, женщине было скучно и жутко хотелось посплетничать, пусть даже с совершенно посторонним человеком. — Побежала бы она по морозу сына проверять, как же…

— Но ведь побежала же… — поддержала беседу Олеся, чтобы сделать кассирше приятное. — На улице мороз жуткий.

— Ой, ну вы прямо наивная, как не знаю кто… — Люся посмотрела на нее снисходительно. — Зойка замуж недавно вышла, а Гришка-то, Почитай, лет на пять ее моложе, вот и трепыхается баба. Ни днем ни ночью покоя ей нет, все бегает, проверяет…

— А сына-то она еще неделю назад к бабушке на каникулы отправила, — подала голос буфетчица. — Мой Павлик с ихним Вовкой друзья не разлей вода, вот я и знаю…

— Да ты что? — встрепенулась кассирша. — Вот ведь болтушка-то… «Сына проведаю… Волнуюсь…» — ехидно передразнила она. — И не стыдно перед людями, трясется над своим Гришей, как над яйцом расписным.

— И не говори, — снова поддержала Людмилу буфетчица. — Кормит, поит этого бугая, а он даже с работы уволился уж месяца три назад…

— А я слышала, выгнали его оттуда, за опоздания и прогулы постоянные…

— Нет. Прогулы-то терпели еще, а вот как пьяный он в стельку пришел, так и выставили.

— Вот я и говорю, что дура Зойка, — фыркнула кассирша. — Не понимает, что он с ней только потому и живет, что работать не хочет, а покушать вкусно любит. Как кончатся у нее денежки, так и свалит от нее сердешный друг.

— И не говори, Люсь, — вздохнула буфетчица. — И где только у нас, баб, глаза бывают в таких случаях?

— Ясно где, — хохотнула та. — Может, чаю попьем, Валь, да вздремнем? Поезда еще полтора часа не будет, Зойка тоже теперь до утра не вернется, это уж к гадалке не ходи. Девушка, чай будете с нами? — гостеприимно пригласила она. — Садитесь, втроем веселее.

Проснувшись, Олеся потерла глаза, усиленно стараясь понять, где она и почему так жестко. Секунд через десять девушка вспомнила, что находится на станции с забавным названием Каменюки. После чая кассирша с буфетчицей ушли в подсобку спать, а Олеся притулилась на длинной деревянной скамейке рядом с кассой. Ноги гудели, но главное было не в этом. От неудобной позы минут через десять у нее жутко заныла поясница. Плюнув на приличия, Олеся растянулась на жесткой вокзальной лавке. Подложила под голову пакет с костюмом, стала листать журнал и даже не заметила, как задремала.

— Девушка, посыпайтесь. — Олеся резко села, увидев перед собой озабоченное лицо кассирши. — Давайте быстрее, билет сдавайте, — тормошила она. — Обмен сделаем, слава богу, места на проходящий поезд еще есть.

— Какой билет… Какой поезд? Зачем сдавать? — хлопала глазами Олеся.

— Да тот поезд, на который вы купили билет. Его отменили…

— Как? — не поняла девушка. — Как это отменили? Разве так можно?

— Можно, не можно… отменили — и все… мне сейчас телефонограмма пришла…

— Что, совсем, что ли, отменили?

— Нет. Поезд пойдет по маршруту, только у нас он не остановится и сесть на него вы не сможете. Так что давайте скорее билет сдавать.

— И что мне теперь делать? — расстроилась Олеся.

— Да ничего особенно страшного, — заверила ее кассирша. — Мало, что ли, поездов? Просто подождать немного придется. В двенадцать еще один пойдет подходящий.

— В двенадцать? — присвистнула девушка. — И что, интересно, я буду до двенадцати делать?

— Погуляете, город посмотрите, у нас вообще-то красиво…

— Придется, — вздохнула Олеся. — А что мне еще остается? От этой жесткой лавки у меня все бока ноют.

В отделении ее сразу же провели в кабинет следователя. Очень молодой парень, сидящий за столом, смотрел на Олесю не просто недоброжелательно, а, как ей показалось, с какой-то ненавистью.

Внимательно изучив протянутый конвоиром паспорт, он положил перед собой чистый листок и, вооружившись ручкой, хмуро поинтересовался:

— Что в пакете?

— Костюм карнавальный, — ответила Олеся.

— Какой именно? — без особых эмоций уточнил он.

— Белый.

— Может, хватит ерничать, Олеся Геннадьевна? — поднял на нее глаза следователь. — Неужели вы еще не поняли, что ваше положение очень серьезное и миндальничать с вами никто не намерен. Ответить придется за свои поступки, гражданка Колоскова…

— За какие именно? — раздраженно поинтересовалась Олеся.

— А то вы не знаете…

— Представьте себе, — отрезала она. — Я пока даже не знаю, с кем разговариваю. Может, для приличия хотя бы представитесь? Я по телевизору видела, любой допрос приличный следователь именно с этого начинает.

— Станислав Петрович Ткачев, — буркнул парень и покраснел. Видимо, опыта у него в таких делах было еще маловато, а казаться солидным, бывалым и опытным профессионалом очень хотелось.

— Олеся Геннадьевна Колоскова.

— Я в курсе. — Ткачев кивнул в сторону ее паспорта.

— Вот и познакомились. А теперь, может быть, о деле поговорим? В чем именно меня подозревают? Милиционер в столовой что-то о кражах говорил… Хотелось бы уточнить, что украли и особенно когда это случилось?

— А вас это так волнует? — с нервным смешком отозвался следователь. — А больше вам ничего не интересно, только это?

— Представьте себе. Так как я приехала на вашу станцию сегодня ночью… если быть точной, ближе к утру, то, естественно, больше всего меня волнует, когда я успела совершить то, в чем Меня обвиняют. Я так думаю, вернее, я уверена, что, как только определится вопрос со временем, все остальное просто само собой отпадет…

— Определимся, — пообещал парень. — За кассиршей со станции уже послали. А пока все-таки, может, скажете, что за костюм лежит у вас в пакете.

— Да, собственно, никакая это не тайна… Костюм Снегурочки, вернее, только шубка и парик. Шапка от него на мне, варежки в кармане куртки.

Следователь окинул Олесин головной убор оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнул и шустро застрочил ручкой по бумаге.

— Деньги, украшения, другие материальные ценности при себе имеются?

— Золотая цепочка на шее, две с половиной тысячи долларов во внутреннем кармане куртки и сколько-то в рублях…

— А поточнее нельзя?

— Нельзя, — раздраженно ответила Олеся. — Я мелочь не пересчитывала, знаете ли. Все, что было в отечественной валюте, я на билет и обед в столовой потратила, остались сущие копейки… Я даже собиралась обменять долларов двести. Только в ваших Каменюках обменного пункта не нашла…

— На почту бы сходили, — рассеянно посоветовал следователь, старательно записывая ее показания.

— Спасибо за совет, обязательно воспользуюсь… Если успею, конечно…

Станислав Петрович поднял на девушку глаза.

— Нет, Олеся Геннадьевна, вы, видимо, действительно чего-то недопонимаете… — с каким-то сочувствием сказал он.

— Это вы недопонимаете, — отрезала Олеся. — Если вы думаете, что вам вот так вот просто удастся припаять мне какие-то там кражи, которые произошли в вашем богом забытом городке, вы глубоко заблуждаетесь. Вы не тот объект выбрали, чтобы списывать то, чего не можете раскрыть…

В этот момент в дверь постучали. Потом в приоткрывшуюся щелку просунулась голова молоденького парня.

— Это… Стас… там тетя Люся пришла.

Ткачев посмотрел на Олесю и отчего-то покраснел.

— Кульков! — неожиданным басом рявкнул он. — Войдите в кабинет и доложите как положено.

— Слушаюсь! — Парень распахнул дверь и четким, едва не строевым шагом промаршировал к столу следователя. — Там свидетельница прибыла. Кассирша с вокзала. Ткачева Людмила Васильевна.

— Родственница, что ли? — поинтересовалась Олеся.

— Дальняя, — буркнул Станислав Петрович и кивнул Кулькову: — Приглашай.

В кабинет бочком протиснулась знакомая девушке кассирша. Развязав шаль, которой была Укутана практически до носа, она опустилась на стул рядом с Олесей.

— Ну что тут у тебя случилось, сынок? — ласково обратилась она к насупившемуся следователю. — Павлик прямо как на пожар прибежал. Быстрее, говорит, тетя Люся, бегите, там Стас вас зовет… Я кассу закрыла и мигом сюда.

— Людмила Васильевна, — кашлянув, солидно начал Ткачев, — не могли бы вы рассказать, какие происшествия были у вас сегодня во время ночного дежурства на вверенном вам объекте?

— На объекте… — растерянно повторила женщина.

— Ну, на вокзале… — с досадой повторил следователь.

— А… на вокзале… А что на вокзале? Никаких происшествий вроде бы и не было, — немного подумав, сказала кассирша. — А должно было? Слышь, Стасик, ты по-человечески скажи, что тебя интересует, и я тебе быстренько все обскажу, как было… А твоего этого языка официального я не понимаю…

— Ну, необычное ночью было что?

— Я же говорю, все нормально было, — терпеливо повторила женщина. — Как обычно… Ты и Фаину можешь спросить…

— Потом Фаину, — досадливо поморщился парень. — Ну а если так вопрос поставить… Вы вот эту женщину ночью видели на вокзале?..

— Сынок, а что ты мне все на «вы»-то… Вроде не чужие люди…

— Мама! — чуть не со слезами воскликнул Станислав. — Ну сколько раз тебе повторять, на моей работе родственные связи не имеют абсолютно никакого значения. Понимаешь, ни-ка-ко-го! В этом кабинете все равны, никому никаких привилегий и послаблений я не собираюсь делать, будь ты хоть трижды родней…

— Ну ладно, ладно… — примирительно согласилась Людмила Васильевна. — Тебе виднее, как знаешь, так и говори…

— Так что насчет гражданки Колосковой? — напомнил следователь. — Видели ее ночью на станции?

— Видели… Видели, как не видеть, — закивала женщина. — Ты и у Фаи можешь спросить, мы чай вместе пили…

— Да погодите вы с Фаей своей, — отмахнулся он. — Значит, вы подтверждаете, что эта гражданка провела ночь на вокзале?

— Ну не всю ночь… Часа в три она, наверное, пришла или около этого. Я, Стасик, на часы-то и не поглядела… Нет, ну если бы я знала, что тебе это понадобится, то я бы, конечно…

— Откуда она пришла? — не слишком почтительно перебил родительницу парень.

— Откуда мне знать? — развела руками женщина. — Разве мне пассажиры докладываются?

— Я с поезда сошла, — подсказала Олеся. — С того, который московский…

— Гражданка Колоскова, — сердито прикрикнул Ткачев, — вам пока слова не давали. Не мешайте мне свидетеля допрашивать.

— Ну как же, милая. — Не обращая внимания на сына, Людмила Васильевна живо повернулась к Олесе. — Ты после московского-то часа через полтора, почитай, появилась, не раньше. Мы уже с Фаей спать легли, а тут ты… Нет, московский поезд прошел много раньше…

— Я знаю, — с досадой согласилась девушка, понимая, что положение ее становится все более и более сомнительным. Увидев в кабинете следователя кассиршу с вокзала, Олеся почему-то сдуру размечталась, что вот сейчас, поговорив с ней, юный Станислав Петрович сразу поймет, как был не прав по отношению к Олесе, извинится и отпустит на все четыре стороны. Она еще вполне успеет на поезд и совсем скоро будет греться дома у батареи и смотреть телевизор. Олеся как-то не подумала, что кассирша ничего, собственно, путного о ней и ее пребывании в Каменюках рассказать не может. — Я знаю, что поезд прошел много раньше… Просто я сошла на окраине и потом до станции пешком добиралась…

— Это еще зачем? — удивленно распахнула глаза кассирша. — Прогуляться захотелось в такой-то мороз?

— Ну… нет… Я ошиблась просто… Поезд притормозил, а я подумала, что уже станция, вот и вышла… — Врать у Олеси уже, похоже, вошло в привычку.

— Да там и платформы-то даже нет, сугробы одни. Вот бедолага, — с искренним сочувствием покачала головой кассирша.

— Скажите, Олеся Геннадьевна, — вкрадчиво поинтересовался Станислав, — а билетик вы мне не могли бы показать?

— Какой? — тупо поинтересовалась Олеся, прекрасно понимая, о чем идет речь.

— Ну, тот, с московского поезда, с которого вы так неудачно сошли прямо в сугроб, — любезно пояснил он. Настроение у Станислава Петровича заметно улучшилось, вероятно, от предвкушения благодарности, которую он ожидал получить от начальства в самом скором времени за плодотворную и очень оперативную работу.

— Я его выбросила, — коротко сообщила Олеся. — Зачем хранить в карманах всякий мусор?

— Ясненько… — жизнерадостно кивнул парень, старательно записывая ее ответ на лежащем перед ним листе бумаги. — Очень хорошо… Значит, по вашим словам, у нас что получается? — закончив свои записи, подытожил он. — Вы ночью приезжаете в наш город на московском поезде, случайно выходите раньше времени, потом часа полтора пешком добираетесь до вокзала… Правильно? — Он вопросительно посмотрел на девушку.

— Естественно, — кивнула она. — Шла пешком, как в песне, по шпалам… Такси, к сожалению, по железнодорожным путям не ходят.

— Отлично… Так и запишем… Дальше. Вы приходите на вокзал и первым делом что?

— Что?

— Первым делом вы идете в кассу и покупаете билет в противоположную сторону… То есть туда, откуда вы якобы только что, всего какой-то час назад, приехали. Так? — торжествующе закончил он.

— Так, — со вздохом кивнула Олеся.

— И главное что, сынок, — вклинилась кассирша, — вещей у нее совсем не было… Я еще удивилась, честно говоря, собирается ехать куда-то, билет покупает, а у самой даже сумочки дамской в руках нет. Деньги из кармана вытащила, прямо без кошелька, без ничего… Первый раз такую пассажирку вижу.

— Точно вещей никаких не было? — уточнил следователь.

Олеся заметила, что известие о том, что она пришла на станцию с пустыми руками, отчего-то парня расстроило.

— Да точно. Точно, Стасик. Не сомневайся… Я еще Фаине сказала…

— Да что ты все Фаину свою везде суешь? — с досадой пробурчал Ткачев. — Фаина то, Фаина се… Допросим мы ее, а сейчас я твои показания хочу услышать. Твои, понимаешь?

— Ну что ты все злишься, сынок, — вздохнула Людмила Васильевна. — Нельзя же так… Ну что я такого сказала? Мы с Фаей вместе всю ночь сидели, конечно, она все то же самое, что и я, скажет. Что ее понапрасну-то таскать в милицию? Ты мне что, не веришь, что ли? Или сомневаешься? Твоя мать еще не выжила из ума, Стасик, и со зрением у меня все в порядке…

— В порядке-то в порядке. Может, тогда скажете, Людмила Васильевна, откуда у Колосковой появился вот этот достаточно объемный пакет? Если, как вы утверждаете, она пришла на вокзал с пустыми руками…

— Пакет? — Кассирша задумчиво посмотрела на пакет. — А ведь правда, когда я ее будила, у нее под головой лежал объемистый такой сверток… Да вот этот самый пакет…

— Значит, были все-таки вещи у девушки? — ехидно переспросил следователь. — Это как же понимать прикажете, Людмила Васильевна, зачем следствие своими противоречивыми показаниями запутываете?

— Я запутываю?! — Женщина возмущенно развела руками. — Нет, вы только послушайте, как с матерью разговаривает… А пакет… Пакет был, я же не отрицаю. Сначала эта девушка пришла на вокзал без вещей, купила билет, чай у Фаи в буфете пила с рогаликами… Ты про рогалики не пиши, — вдруг спохватилась она. — Просто напиши «чай пила», потому что рогалики эти Фаина сама печет у себя дома на кухне и налоги, само собой, не платит… И правильно делает, — поджала губы кассирша в ответ на свирепый взгляд сына. — С чего это она должна вдруг деньги свои собственные и кровные отдавать чужому дяде ни за что ни про что…

— Не дяде, мама, а государству! — чуть не плача, простонал Станислав Петрович. — Я же сто раз вам с Фаиной Сергеевной объяснял, нельзя торговать в буфете чем попало! Нельзя. За это положено наказание вплоть до уголовной ответственности… Не дай бог отравится кто, а у вас на эти плюшки ни одного документа нет… Вы же взрослые люди, мама! Ну как можно не понимать элементарных вещей?!

— Да с чего отравятся-то, сынок! Что ты такое говоришь! Да ни в одном магазине таких рогаликов вкусных не купишь, какие Фаина печет.

— Действительно, выпечка очень вкусная была, — подтвердила Олеся. — Свежая, сдобная.

— Так что там с пакетом? — устало вздохнул Ткачев. — Откуда он у подозреваемой появился, когда? Можете вы сказать?

— Точно не могу, — призналась кассирша. — Я за ней не следила, деньги решила посчитать пока и запечатать в инкассаторский мешок, чтобы потом не торопиться, когда машина из банка придет. Сначала у нее ничего в руках не было, потом пакет откуда-то появился… Сынок, а в чем ее подозревают-то? Вроде приличная такая девушка…

— Мне тоже интересно, — поддержала Людмилу Васильевну Олеся. — Может, хоть маме расскажете, что я такого натворила. А, гражданин следователь?

— Может, это вы нам лучше расскажете, откуда у вас вдруг пакет появился? Почему сразу его с собой не принесли? Только не говорите, ради бога, что нашли костюм на улице и хотели принести в милицию.

— И не собираюсь, — пожала плечами Олеся. — Этот костюм я купила.

— Да что вы говорите! — притворно удивился следователь. — Очень хорошо, так и запишем. Костюмчик ваш, вы его купили… И все-таки вы на вопрос не ответили, почему сразу его с собой в здание вокзала не принесли? Почему прятали?

— Я не прятала. Я же говорю, я его купила! Купила, понимаете? Прямо там, в вокзале, купила. В киоске под названием «Товары в дорогу».

— У Зойки, что ли? — вмешалась Людмила Васильевна. — Это что у нее купить можно было за костюм? Там вроде одними игрушками да сувенирами все полки заставлены. А одеждой там не торгуют…

— А это никакая не одежда. Просто карнавальный костюм. Новогодний наряд.

— Так это… — ахнула кассирша, — это что, Снегурочка, что ли?

В это «Снегурочка» она вложила столько ужаса и презрения, что Олеся невольно поежилась.

— Вот, значит, как… А мы с ней чай пили в буфете… — Людмила Васильевна отодвинулась от девушки так далеко, как позволял стул. — Вот Фаине расскажу, так не поверит… Вроде с виду приличная женщина. Стыд-то какой.

— Ну, еще ничего не доказано, — для приличия сообщил Станислав, но в его голосе сомнения совершенно не чувствовалось.

— Честно говоря, меня эти ваши загадки уже начали порядком напрягать, — раздраженно сказала Олеся. — Вам русским языком говорят: я купила костюм Снегурочки в киоске на вашем вокзале. Между прочим, заплатила четыреста долларов. Установить этот факт очень просто. Нужно спросить продавщицу по имени Зоя, которая мне его, собственно, и продала. Проще некуда.

— Спросим, конечно, спросим… — без особого интереса кивнул следователь, не отрываясь от своих записей. — И Фаю спросим, и Зою спросим… Всех спросим… Только вряд ли вам это поможет выкрутиться…

— И как вам только не стыдно, девушка? — с возмущением проворчала кассирша. — Ведь надо же! Нашли кого обирать. Стариков! Они и так кем только не обиженные, копейки считают, перебиваются с хлеба на воду, а тут еще такие… подарочки к Новому году! Пойду я, сынок. — Она поднялась и начала завязывать шаль. — Муторно рядом сидеть.

— Да… Я вроде все, что хотел, узнал. Кулькову там скажи, чтобы зашел, он в дежурке, наверное, или в курилке. Ты поищи… Скажи, чтобы срочно шел сюда.

— Хватит уже загадки разводить, — когда за кассиршей закрылась дверь, хмуро сказала Олеся. — В чем меня подозревают? Я уже опоздала на поезд, билет пропал… Я имею право хотя бы знать, из-за чего я все это терпеть должна?

— Раньше надо было о правах думать, Олеся Геннадьевна, — сказал Ткачев.

— И все же?

— Вы подозреваетесь в том, что в течение последних двух дней в костюме Снегурочки под видом социального работника проникали в квартиры одиноких пенсионеров и похищали все их накопления. У последней пенсионерки вы похитили аж пять тысяч долларов. Видимо хапнув такой приличный куш, вы и решили скрыться из города. И ведь успели бы, если бы поезд вдруг не отменили…

— Откуда у пенсионерки такие деньги? — вздохнула Олеся.

— Домик она продала в деревне. А деньги на похороны под матрасом спрятала… Да что вам объяснять, вы небось получше меня все про эти доллары знаете…

— Молодой человек, я вам уже говорила: я в ваш город только сегодня ночью приехала.

— Я слышал. Но сами посудите, смешно же. Приехали на поезде, сошли без вещей, безо всего… и сразу обратно поехать захотели.

— А что непонятного? — разозлилась Олеся. — Я ехала на поезде с другом. Мы с ним жутко разругались, я вышла, даже не дожидаясь, пока до станции поезд доедет. Притормозил состав, я и выскочила. Потом домой хотела срочно вернуться.

— Складно, — хмыкнул следователь. — Только не стыкуется немного, все вещи бросили, а костюмчик Снегурочки зачем-то прихватили с собой…

— Я купила его на станции! — закричала Олеся. — На вашей станции! Вы что, глухой, что ли? Или тупой?

— Не надо голос повышать, Олеся Геннадьевна, — поморщился Ткачев. — Я все прекрасно слышу. И обязательно проверю эту вашу версию. Но понимаете, этот ваш наряд уже опознала одна из пострадавших. Уж очень он яркий да запоминающийся… Блестки эти, бусины… Она как увидела у вас на голове шапочку, когда вы капюшон в столовой сняли, так сразу в милицию и позвонила. Просчитались вы немного, Олеся Геннадьевна. С одной стороны, конечно, костюмчик вам здорово помог в доверие к старикам втираться. Им уж как только не объясняли, что социальные работники никаких подарков по домам не носят, но все равно перед Снегурочкой во всем ее великолепии, да еще почти перед Новым годом, мало кто может удержаться. Верят у нас еще люди в чудеса… И внешность плохо запоминается, все внимание на блестки и косы искусственные, челка в пол-лица… Но с другой стороны, такая улика… И как вы только решились такую шапочку приметную на голову надеть? Догадывались, наверное, что вас вся милиция города ищет.

— Замерзла, — проворчала Олеся. — Станислав Петрович, вы даже не допускаете, что можете ошибаться на мой счет? Согласна, выглядит все очень подозрительно… Но ведь разные совпадения бывают, даже самые невероятные.

— Честно? — посмотрел на нее следователь. — Я в такие совпадения не верю. Как вы приехали, никто не видел, билета нет, костюм точно такой, какой был на мошеннице, доллары у вас в кармане имеются… Но мы, безусловно, будем проверять все ваши показания. Допросим продавщицу, с хозяйкой киоска тоже поговорим обязательно. Все узнаем про этот костюм, был ли такой в продаже, сколько стоил… Вот вы говорите, что в поезде с молодым человеком ехали, давайте его координаты, мы с ним свяжемся, давайте координаты других людей, которые могли вас вчера-позавчера видеть где-то вдали от нашего города… Ну, давайте, я готов записать и все проверить.

Олеся уже чуть было не назвала имена Антипина и Силантьева, но, слава богу, вовремя спохватилась. Алиби они ее, конечно, подтвердят, в этом Олеся не сомневалась… Вспомнив последний разговор Дмитрия по телефону, она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы этому монстру и лицемеру Силантьеву сообщили, где ее искать… Здесь рано или поздно все равно все разъяснится, а скрыться от человека, который пообещал Питу ее убить, Олесе вряд ли удастся еще раз. Может быть, даже и хорошо, что ее задержали… Ничего приятного в этом, конечно, нет, но в милиции эти придурки хоть убивать не станут. Побоятся.

— Знаете, — немного помолчав и взяв себя в руки, ответила Олеся, — думаю, пока нет никакой необходимости беспокоить моих знакомых… После разговора с продавщицей, которая подтвердит, что продала мне ночью костюм, надеюсь, вы убедитесь в том, что я говорю правду… Жаль только, что поезд мой уже ушел. Мне хоть стоимость билета компенсируют? Обменяют на другой поезд? А то у меня такое ощущение, что я из вашего городишки никогда не выберусь.

— Стас… То есть Станислав Петрович… — В кабинет снова просунулась голова Кулькова. — Мне тут передали, что вы велели зайти.

— Что-то ты не торопишься, — недовольно заметил Ткачев.

— Да домой на минутку заскочил, мама бутерброды приготовила. Я прямо бегом туда-обратно. Возвращаюсь, а мне говорят, искала меня тетя Люся… В смысле Людмила Васильевна, — покраснел он.

— Так, ладно, объяснительную потом напишешь… Значит, сейчас гражданку Колоскову в камеру определишь, а потом пойдешь отнесешь повестку Альбине Павловой…

— Это которой? Той, что хозяйка ларька на вокзале? — уточнил Кульков.

— Да… И продавщицу тоже найди.

— Зойку? Так чего ее искать, она со своим хахалем прямо за автовокзалом живет…

— Вот и отлично, — перебил его Ткачев. — Значит, к обеим сходишь и скажешь, чтобы сюда пришли показания давать. Все ясно?

— Так точно!

— Ну, действуй. Веди Колоскову в камеру.

— Послушайте… А в камеру обязательно? Может быть, я тут пока на лавочке посижу…

— Пока что? — ехидно поинтересовался Ткачев.

— Ну, пока продавщица показания даст…

— Придумываете, как сбежать отсюда половчее, а, Олеся Геннадьевна? Кто тут следить за вами будет? У нас лишних людей в отделении нет. Так что давайте без разговорчиков, двигайтесь с Павлом, пора вам привыкать к замкнутым пространствам.

— Интересно, вы хоть извинитесь передо мной потом, когда все выяснится? — негодующе посмотрела на следователя Олеся.

— Пренепременно, — усмехнулся тот.

Милиции, а особенно тюрьмы, Олеся, как и все нормальные люди, боялась панически. При слове «камера» перед глазами вставали мрачные своды, малюсенькие окошки, грязные нары и страшные, изуродованные татуировками, синяками и шрамами люди в рваных одеждах. Не самая приятная компания… Но делать было нечего. Пришлось идти.

Камера оказалась не настолько ужасной, как представлялось. Обычная комната, темноватая, правда, мощная решетка на окне тоже не придавала красоты, но в целом было не так страшно. Даже нар, которые всегда упоминают, когда рассказывают про тюрьму, тут не было. В узкой комнате вдоль стен стояли четыре обычные панцирные кровати.

— Вот, дамы, знакомьтесь. — Кульков легонько подтолкнул девушку вперед. — Товарку новую вам привел. Прошу любить и жаловать. Обижать не вздумайте. Слышь, Земфира, тебе говорю…

— А что Земфира! Что сразу Земфира-то? Ну, скажи, чем вам всем Земфира не нравится? — С койки у окна вскочила молодая дородная женщина в цыганском наряде и, уперев руки в боки, агрессивно начала наступать на молоденького милиционера. — Чем вам всем помешала слабая беззащитная женщина, что вы даже под замок ее посадили, от детишек малых оторвали…

— Это ты-то беззащитная? — Кульков опасливо попятился в коридор. — Еще кому-нибудь расскажи!

Олеся услышала, как позади нее захлопнулась дверь. У Земфиры сразу пропали вся агрессивность и злость. Она поправила выбившийся из прически локон и улыбнулась:

— Ну, проходи, проходи, девонька… Что ты какая зашуганная, как будто к парню в гости пришла первый раз? Проходи, садись.

— А куда можно? — немного успокоившись, спросила Олеся. — Которая не занята?

— Да пока на любую садись, вот эти три свободны.

Олеся с удивлением посмотрела на женщин.

— Но вас же трое, а кроватей четыре… Значит, только одна свободная должна быть…

— А тут все надеются к ночи до своей койки добраться, вот и не занимают место… Из суеверия, понимаешь? Тут только Маня из долгожителей, — цыганка кивнула на спящую очень полную женщину, — остальных сегодня утром привели. Лично я не собираюсь здесь ночевать. Не до этого мне, дома шестеро детей ждут и муж. Я так следователю и сказала: или пусть быстро разбирается с моим делом, или все мои дети к нему в кабинет придут, и пусть он их сам тогда кормит-поит, сказки рассказывает и спать укладывает…

— А за что вас… арестовали? — Олеся была не уверена, что об этом прилично спрашивать, но разговор надо было как-то поддержать.

— Меня? — Земфира хитро посмотрела на новенькую и улыбнулась. — Меня за правду.

— Это как? — искренне удивилась девушка.

— Да просто, милая, правда — это такая вещь, которую никому на самом деле знать не хочется. Все пристают, пристают, мол, скажи, Земфира, что нас ждет в будущем, и про прошлое не забудь тоже рассказать, и про семью, и про любовь, и про работу… А чуть услышат, что им не нравится, так и орут во всю глотку, мол, шарлатанка Земфира, обманщица…

— Да хватит тебе, Земфирка. — До этого спокойно похрапывающая толстая Маня широко зевнула и начала подниматься с кровати, держась за поясницу. — Орешь как будто депутат на трибуне, разбудила. Опять свою песню завела. За правду ее, видишь ли, в кутузку упекли… Деньги у людей за пустую болтовню вымогает и еще о справедливости на каждом углу орет… — Маня посмотрела на Олесю. — А это что за чудо у нас тут появилось? Проститутка, что ли?

— Ну почему сразу проститутка? — обиделась девушка. — Я по ошибке…

— А-а-а… по оши-и-бке… — понимающе протянула Маня. — Как Земфира, что ли, за правду пострадала?

— Да нет, просто меня принимают за кого-то абсолютно другого. Я надеюсь, что разберутся и отпустят…

— Документы потеряла?

— Нет, документы у меня есть… ну… в смысле следователь забрал паспорт.

— Тогда в чем проблема? Я не понимаю, — наморщила лоб Маня. — Если документы есть, то как тебя могут за другую принимать? Фальшивая, что ли, ксива?

— Нет… Вы не поняли, с документами у меня все в порядке, просто я только сегодня приехала в Каменюки, а следователь говорит, что я вчера и позавчера тут ограбила кого-то…

— Вон как! — присвистнула Маня. — Тогда садись. Может, хоть ты на пару деньков тормознешь, а то скука смертная. Сегодня, правда, повеселее, народу вон нагнали целую камеру. Да только выпустят к вечеру, как пить дать…

— Я не сомневаюсь, — подтвердила цыганка.

— А то! Кто с Земфиркой связываться-то захочет? А уж тем более с ее родственниками. В прошлый раз, когда ее тут на ночь оставили, они такой шалман устроили, что мама не горюй. Целый табор раскинули под окнами отделения, костры жгли, песни пели… Менты злились, а сделать они что могут? Весь табор не арестуешь и в одну комнатушку не запихнешь…

— А как они душевно пели… — развеселилась Земфира. — Помнишь, Мань? Тут полгорода тогда собралось, денег, как на хорошем концерте, насобирали.

— Это да, — кивнула Маня. — Орали всю ночь, как оглашенные, спать не давали.

— А вы давно тут? — опускаясь на кровать напротив Мани, поинтересовалась Олеся. — Вас-то за что?

— Тоже за правду! — весело расхохоталась Земфира. — И за справедливость. Маня уж не первый раз здесь гостит. Правда, Мань?

— А то, — солидно подтвердила женщина.

— Маня у нас дама серьезная, — все так же весело продолжила Земфира. — Чуть что — сразу уму-разуму учить начинает, а если не понимают добром, так и кулаком помочь может. А кулачок у нее вообще-то солидный. Таким и убить раз плюнуть. Ты кого в этот раз, Мань? Я спросить забыла.

— Сожителя своего. От пьянства отучала беспробудного, — коротко сообщила та. — Его в больницу отвезли. Меня сюда. Третий день сижу.

— Хорошо, видать, ты его приложила.

— Нормально. Теперь жду вот, когда он из больницы выйдет и замнет дело.

— А если не захочет? — спросила Олеся.

— Васька-то? — удивилась Маня. — Да ты что, он землю жрать будет, лишь бы меня выпустили. Куда он без меня? Совсем пропадет.

Олеся пожала плечами, но промолчала. Да и что она могла сказать, не зная ни Васьки, ни Мани, ни их образа жизни.

— Тебя как звать-то? — подсаживаясь к ней на кровать, спросила Земфира.

— Меня Олеся.

— Красивое имя. Хочешь, я тебе погадаю на будущее?

— Отстань ты от человека, Земфирка, — лениво посоветовала Маня. — Что ты со своим гаданием пристаешь? Обман ведь один.

— А вот неправда твоя, — без особой обиды возразила цыганка. — Кто тебе сказал, что гадание — это вранье? Плюнь тому в глаза, нечестному человеку… У нас, у цыган, с самого рождения этот дар заложен — видеть будущее.

— Интересно, и как же это ты его видишь, будущее-то? Как в кино, что ли?

— Почему как в кино? — пожала плечами Земфира. — При чем тут кино? Я просто знаю, как все будет у человека дальше, вот и все. Смотрю на его руку и знаю, что нужно говорить.

— То есть ты ничего не видишь и просто так болтаешь, что в голову взбредет?

— Да думай как хочешь, говори что хочешь, но ведь сбывается почти все.

— Еще бы, — усмехнулась Маня. — Если ты молоденькой девочке обещаешь, что она замуж выйдет, то она и выходит… ПОЧТИ всегда, — передразнила женщина цыганку. — Или про любовь так же…

— А я никого не заставляю верить, — усмехнулась Земфира. — Меня сами люди просят рассказать, что их ждет. И деньги сами суют, если хорошо нагадаю.

— А ты и рада стараться.

— Ну так что, хочешь свою судьбу узнать? — Земфира с улыбкой посмотрела на Олесю, похоже, она в ее ответе не сомневалась.

— Нет, не хочу, — покачала головой девушка.

— Почему? — изумилась цыганка. — Неужели неинтересно? Или боишься?

— Боюсь, — призналась Олеся.

— Зря, — хмыкнула Маня. — Земфира плохое предсказывать не будет. Кто же денежки свои кровные за всякую гадость будет отстегивать?

— Не в этом дело, — сказала Олеся. — Я читала, что у людей цыганской национальности очень сильное биологическое поле. Они не предсказывают будущее, а, наоборот, внушают его.

— Это как так? — искренне заинтересовалась Земфира. — Еще и в колдовстве, что ли, нас обвинить решили?

— Ну при чем тут колдовство? — пожала плечами Олеся. — Просто сила внушения. Когда цыганка предсказывает будущее, она как бы программирует нас, как дальше жить, как поступать в той или иной ситуации. У кого свое поле слабое, подпадает под влияние… Вот я и не хочу рисковать. Зачем знать свое будущее? Пусть все идет так, как идет…

В этот момент за массивной железной дверью послышался шум, потом дверь распахнулась, и женщины увидели не очень опрятного мужчину в синем сатиновом халате, который толкал перед собой двухъярусную тележку, заставленную алюминиевыми кастрюлями.

— О, хаванинка приехала! — оживилась Маня. — Что у нас там сегодня, Петрович?

— Суп, макароны, кисель, — бодро отрапортовал Петрович, ловко раскладывая «деликатесы» по мятым металлическим тарелкам.

— Макароны с чем? — поинтересовалась Земфира.

— С макаронами, — любезно сообщил мужчина, не прерывая своего занятия.

— Неужели даже маргарина не бросили, жлобы?

— Будешь оскорблять при исполнении — в следующий раз вообще ничего не получишь… Так, все свою порцию получили? — Он окинул взглядом тумбочку, на которой Маня аккуратно поставила три глубокие тарелки с супом, на каждой из которых стояла мелкая — с макаронами, три толстых куска черного хлеба и три металлические кружки с вязким бледным киселем.

— А Светке что, опять ничего не принес, жлобяра? — Маня, уперев руки в боки, начала наступать на разносчика. — Тебе что, макарон пустых жалко?

— Не положено, — трусливо отступая за тележку, ответил Петрович. — Светку на довольствие никто не ставил. Хочется ей тут сидеть — пусть сидит, а кормить ее никто не обязан.

— Ну ты и гад, Петрович! Ей что теперь, от голода помирать? — поддержала Маню Земфира.

— А вы поделитесь, раз такие добрые, — посоветовал Петрович, побыстрее, от греха подальше, запирая железную дверь перед носом разъяренной Мани.

Олеся посмотрела в угол, где тихонечко, как мышка, сидела худенькая, маленькая девочка лет пятнадцати, не больше. За все время Олесиного пребывания в камере она не произнесла ни одного слова, девушка даже забыла, что в помещении их не трое, а четверо…

— А почему ей не положено еды? — спросила Олеся у Мани, которая уже вплотную занялась своей тарелкой с супом. — Разве не всех арестованных обязаны кормить?

— Арестованных обязаны, — тщательно моя руки под тоненькой струйкой, бегущей из проржавевшего крана в углу камеры, отозвалась Земфира. — Только Светка никакая не арестованная. Она по собственному желанию тут сидит.

— А разве так бывает? — Олеся посмотрела на девочку с изумлением.

— Бывает, — проворчала Земфира. — Все в нашей жизни бывает. — Слышь, Свет, бери мой суп, я все равно не буду, а ты еще неизвестно когда еду получишь. И хлеб бери тоже. Я домой уйду к вечеру, а Маня вряд ли поделится с ближним, — покосившись на активно жующую Маню, сказала она.

— А у меня макароны возьми, — Олеся протянула Светлане тарелку с макаронами, — и кисель тоже, я его с детства терпеть не могу.

— Спасибо, — чуть слышно поблагодарила девочка, принимая тарелку.

Суп оказался рисовым, практически без единой жиринки в бульоне, но зато теплым, хлеб мягким. Не сказать что с большим удовольствием, но суп Олеся съела быстро.

Минут через пятнадцать Петрович забрал у всех пустые тарелки и кружки.

— Ну, вот теперь и жизнь веселее стала, — удовлетворенно сообщила Маня. — Что ты, Светка, все куксишься и куксишься? Ни словечка от тебя не услышишь, ни полсловечка. Как рыба Дохлая, ей-богу.

— Отстань от нее. Поела, ложись, поспи теперь, а от Светки отстань, — властным голосом скомандовала Земфира. — Тебе бы с таким папашей пожить пару недель… Ты бы тоже особо не веселилась.

— Мне? — хохотнула Маня. — Да я бы этого урода быстренько в линейку построила, можешь не сомневаться. Он бы у меня живо забыл, как руки распускать. Я и то уж подумала, как выпустят из этого клоповника, надо бы потолковать с ним по душам.

— Потолкуй, Мань, — поддержала Земфира. — Исправить этого идиота вряд ли удастся, но хоть душу отведешь, почистишь ему морду наглую… — Она повернулась к Олесе. — Ты спрашивала, почему Светка тут по собственной воле сидит, так я объясню. Мать умерла у нее года два назад, а от такого придурка, как ее папаша, и на край света босиком убежишь, не задумаешься. На него как накатит, просто звереет мужик. Ему по уму-то вообще пить не надо бы, а он хлещет, как насос, а потом в белой горячке беснуется. Вот Светка и прячется тут. Из дома выскочила в одном халате и тапочках, а на улице мороз. Из знакомых Светку у себя прятать никто не рискует. Ее папашка буйный и окна побить может… А в милицию он пока не суется, а уж если сунется, тут двери железные и решетки крепкие на окнах. Ребята из дежурки идут ей навстречу. Когда девчонке совсем некуда деваться, разрешают здесь, в камере, перекантоваться. А потом, когда у ее отца кукушка на место становится, выпускают…

— А почему нельзя его арестовать и в вытрезвитель, например, сдать? — спросила Олеся. — Сами же говорите, он ведет себя неадекватно, его все боятся.

— У нас нет вытрезвителя, — подала голос Света. — А в камере с ним никто не хочет сидеть. Здесь только одна мужская камера и одна женская. Вот и некуда его сажать… Но это ничего, я тут переночую, а утром папа проспится и будет почти нормальным… Ему завтра на работу в ночную…

— О господи, грехи наши тяжкие, — вздохнула Маня, растягиваясь на кровати. — Лишний раз убедилась, все мужики козлы.

Железная дверь снова неожиданно распахнулась. На пороге появился Паша Кульков.

— Павлик, солнышко, — лучезарно заулыбалась Земфира. — Неужто пришел сообщить, что твое начальство дало приказ меня освободить и отпустить на все четыре стороны?

— Ваше дело, гражданка Красавина, еще не рассматривали и решения не приняли, — солидно сообщил Кульков.

— Что значит «не рассматривали»? — возмутилась Земфира. — У меня дома дети малые плачут, титьку просят, я тут с самого утра парюсь, а они, видишь ли, не торопятся…

— Очень много сегодня дел, — почти оправдываясь под напором цыганки, сказал Павел. — Но ваш вопрос очень скоро решат, потерпите. А сейчас мне велено гражданку Колоскову к следователю привести.

— Ну и где справедливость, скажите на милость? — продолжала возмущаться Земфира. — Она только что пришла, и уже ее делом следователь занимается, а я тут сижу, как дура последняя, и никому до меня дела нет…

— Я передам начальству ваши претензии, — запирая дверь, пообещал Кульков.

— Да уж ты будь любезен! — донеслось из-за двери.

— Я вообще не понимаю, зачем эту Земфиру каждый раз, как задерживают, сюда тащат, если все равно придется отпускать к вечеру. Дел, что ли, у нас мало? — проворчал он. — Сейчас штраф назначат — и гуляй. А ей этот штраф, тьфу…

Любезности у следователя Ткачева с последней встречи не прибавилось. Увидев Олесю, он едва кивнул и, указав на стул перед своим столом, сказал:

— Ну что, Олеся Геннадьевна, проверили мы все ваши показания, допросили хозяйку киоска «Товары в дорогу», продавщицу… Хотите ознакомиться с протоколом их допросов?

— Потом, — нетерпеливо сказала девушка. — Вы мне одно скажите, подтвердила эта Зоя, что я именно у нее в киоске купила этот злосчастный костюм?

— Представьте себе, нет! — усмехнулся следователь. — Не надо изображать такое искреннее изумление, Олеся Геннадьевна. Мне даже любопытно, на что вы надеялись… Или вы просто тянете время, заставляя нас людей от работы отвлекать?

— И что она сказала о прошлой ночи? — хмуро поинтересовалась Олеся. — Неужели утверждает, что первый раз этот костюм видит?

— Нет, ну почему. Костюм она сразу же узнала и подтвердила, что продала его…

— В чем тогда проблема?

— Проблема в том, что продан он был три дня назад, и не за четыреста долларов, как вы утверждаете, а за три с половиной тысячи рублей… Его вместе с костюмом Деда Мороза привезли с базы для местного детского сада. Но им не нужна была Снегурочка, а по отдельности на базе не давали. Вот и пришлось этот наряд на продажу в ларьке с игрушками вывесить с расчетом, что кто-то из проезжающих польстится… Хозяйка киоска полностью слова продавщицы подтвердила и даже чековую ленту предоставила в доказательство, где эта сумма была пробита. Есть и еще неприятные для вас новости. Шубка от вашего карнавального, как вы сказали, костюма опознана свидетелями и даже экспертом. Вы, скорее всего, не заметили, что в одной из квартир, когда торопились побыстрее чужие ящики осмотреть, задели в одном месте рукавом, и в замочке серванта остался кусочек меха. Эксперты это место нашли, вырванный клочок туда подходит ну просто идеально…

— Понятно.

— Я рад, что вам наконец-то все стало понятно, — любезно сообщил следователь. — Надеюсь, вы поняли, что лучше всего вам начинать говорить правду, Олеся Геннадьевна.

Олеся нахмурилась.

— Я поняла несколько другое. Что вам нужно пристальное внимание обратить на эту самую Зою… Если человек так нагло скрывает, что продал мне костюм, значит, что-то явно неправедное у нее с этим костюмом связано.

— Ну вот, опять двадцать пять, — с досадой вздохнул Станислав Петрович. — На стене мочало, начинай сначала… Не надоело еще?

— Надоело. Значит, так, записывайте. — Олеся продиктовала Ткачеву адрес и домашний телефон Руслана. — Вот позвоните по этому номеру, это мой напарник, с которым мы ходили по домам, поздравляли детишек в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, как раз в то время, когда у вас тут старушек грабили. Меня видели десятки человек. У меня, к сожалению, память на цифры не очень хорошая и книжки телефонной с собой нет… но Руслан вам все расскажет самым подробным образом и телефоны нашего начальства даст, у которого мы в начале дня регистрировались. Если потребуется, поможет с клиентами связаться, чьих детей мы поздравляли… Короче, работайте. Только звоните ближе к вечеру, а то жена Руслана, Лариса, может и не подтвердить мое алиби из вредности. После последнего нашего с ней разговора вчера утром я ни в чем не уверена…

— Продолжаете время тянуть? — устало поинтересовался Ткачев. — Не понимаю, что вы хотите этим выиграть? Ладно, идите обратно в камеру. Будем новые сведения проверять…

Когда девушка вернулась в камеру, Земфиры там уже не было, Света все так же тихо сидела, что-то рассматривая за окном, Маня после сытного обеда сладко и равномерно похрапывала на своей кровати. Олеся тоже решила пока отдохнуть, она успела подремать часа полтора, не больше, когда за ней снова пришел Кульков.

— Колоскова, на выход, — так громко рявкнул он, что даже мирно похрапывающая Маня вздрогнула, хотя, правда, не проснулась. — Вас Станислав Петрович срочно вызывает.

Шагая по коридору под конвоем Кулькова, Олеся терялась в догадках, что так быстро понадобилось от нее следователю. Неужели ему уже Удалось связаться с Русланом и он подтвердил Олесино алиби? Это вряд ли. Руслан сейчас должен быть на работе, а телефоны, когда артисты надевают костюмы, приказано выключать. В принципе, это правильно: Дед Мороз с бородой и в валенках с трезвонящим в кармане мобильником выглядит не особенно убедительно… Хотя… Руслан частенько забывает отключать звук… А Может, Лариска подтвердила, что видела и разговаривала с бывшей напарницей ее мужа вчера утром. Она хоть и стерва порядочная, но оговаривать Олесю понапрасну ей вроде не с чего… А может быть, случилось чудо и эта самая продавщица Зоя пришла к Ткачеву с повинной?

— Заходите, Олеся Геннадьевна. Тут вот приехали за вами, — на удивление любезно сообщил Ткачев, едва перед девушкой распахнулась дверь его кабинета.

— В тюрьму, что ли, уже перевозить надумали? — проворчала Олеся и, переступив порог, буквально остолбенела.

Она увидела улыбающееся лицо Дмитрия Силантьева, вольготно развалившегося на стуле рядом со столом следователя. Олеся остановилась в дверном проеме и даже попятилась, налетев на конвоирующего ее Кулькова.

— Осторожнее, всю ногу отдавила своими каблуками! — воскликнул Павел и подтолкнул девушку вперед. — Проходите уже…

— Ну вот, Олеся Геннадьевна, кажется, все И разрешилось насчет того, где вы были последние двое суток… Дмитрий Сергеевич и билет ваш привез, и рассказал, как все обстояло…

— Олеся, горе ты мое. — Силантьев поднялся и подошел к девушке. — Ни на минуту тебя одну оставить нельзя, сразу в какую-нибудь глупую историю влипнешь. — Он взял Олесю за руку, всеми силами изображая перед следователем заботу и нежность. — Каких-то глупостей проводнице наговорила… Ну, это и к лучшему в общем-то, уж теперь она точно тебя не забудет, под любой присягой подтвердит, как ты на ходу из поезда прямо в сугроб сиганула…

— Олеся Геннадьевна, — смущенно подал голос Ткачев, — я, наверное, извиниться перед вами должен… Но вы сами понимаете, что ваше задержание — это не моя вина… Просто так обстоятельства сложились. Совпало все удивительным образом…

— И что теперь? — хмуро поинтересовалась Олеся, выдергивая руку из горячих ладоней Силантьева. — Вы меня собираетесь отпустить?

— Конечно, Олеся Геннадьевна, — торопливо подтвердил следователь, — у нас больше нет оснований вас задерживать… Билет вам в кассе поменяют… Только вот деньги за костюм пока обратно получить вы не сможете, они как вещественное доказательство проходят… Но у нас все ваши данные остаются, мы с вами обязательно свяжемся, когда следствие будет закончено…

— А костюм я не могу забрать вместо денег?

— Нет, к сожалению, костюм вы тем более забрать не сможете…

— Олеся, да наплевать на этот костюм. Как только вернемся, я тебе любой костюм куплю, — широко улыбнулся Силантьев. — Главное, недоразумение улажено, ты свободна, мы можем ехать…

— Куда? — хмуро поинтересовалась Олеся. — Куда ты меня собираешься везти? На тот свет?

Улыбка медленно сползла с лица Дмитрия.

— Ты, знаешь, особо-то палку не перегибай. Хватит того, что ты проводнице наговорила… Ну, поругались немного, даже и не поругались вовсе, а просто не поняли друг друга.

Олеся с ненавистью посмотрела в его лицемерные глаза.

— Товарищ следователь, — решительно обратилась к Ткачеву она. — Я хочу сделать заявление.

— Слушаю, — с интересом посмотрел на девушку следователь.

— Это действительно была я.

— В каком смысле? — удивленно приподнял брови Станислав Петрович. — Где вы были?

— Это я ограбила всех старушек.

— Но… как это? — Ткачев растерянно переводил глаза с Олеси на оторопевшего Силантьева и обратно. — Как это может быть?

— Очень просто. Я купила костюм Снегурочки и под видом социального работника ходила по квартирам, грабила стариков. Что непонятного? Вы же сами говорили, что и меня, и костюм опознали… Я все обдумала и хочу чистосердечное признание сделать, чтобы совесть очистить.

— А как же показания этого товарища? — Следователь, явно не понимая, что происходит, хлопал глазами.

— Он соврал, — спокойно ответила Олеся. — Просто хотел мне помочь, вот и поддержал…

— Ты точно с катушек съехала, — пожал плечами Силантьев. — Еще скажи, что мы с тобой заранее договорились, что я тут буду говорить, если тебя арестуют. Мне вон следователь… — Дмитрий повел подбородком в сторону Ткачева, — сказал, что наши с тобой показания совпадают. Ты что же, милая, хочешь, чтобы мне соучастие в твоих фантастических ограблениях припаяли? И посадили нас с тобой в одну камеру… Очень романтично. Но глупо до безобразия.

— В одной камере с тобой?! Да ни за что в жизни! — заорала Олеся. — Товарищ следователь, отпустите его ради бога, пусть уезжает, а меня обратно в камеру отведите. У нас там коллектив намного приятнее, чем общество этого гражданина.

— Спасибо, что не обидела, — ядовито улыбнулся Силантьев. Потом посмотрел на Ткачева. — Вы что-нибудь понимаете?

— Ну, как вам сказать… — неопределенно отозвался тот, приподняв брови. — Видимо, девушка не хочет с вами ехать…

— Вы что, меня не слышите?! — Олеся изо всех сил старалась не позволить себе разрыдаться. — Я сознаюсь, что ограбила. Сознаюсь! Вы же только и мечтали об этом! Я готова сидеть в вашей дурацкой тюрьме, есть ваши дурацкие макароны! Только пусть этот подлец уезжает туда, откуда приехал!

— Здорово вы обидели свою подругу, Дмитрий Сергеевич, — философски заметил Ткачев, протягивая Силантьеву два паспорта. Потом посмотрел на девушку и вздохнул. — Я бы с удовольствием оставил вас, Олеся Геннадьевна, в нашей камере, но, к сожалению, права такого не имею. К тому же место ваше уже занято. Зоя Порошина созналась во всем, сейчас допишет свои показания в соседнем кабинете и отправится на вашу койку… Она сказала, что ее толкнуло на преступление отсутствие денег… И костюм она вам из жадности продала, могла бы просто сжечь или закопать в лесу, а тут вы со своими долларами. Она рассудила, что вы совсем скоро уедете и затеряетесь вместе с костюмом на бескрайних просторах нашей родины… Так и было бы, только поезд ваш не остановился на нашей станции… Порошина клянется, что собиралась покончить со своим преступным занятием…

— Еще бы! — подал голос от двери Павел Кульков. — Пять тысяч зеленых хапнула. Она бы на эти деньги своего Гришку запросто в Турцию свозила бы, к теплому морю… А я еще смотрю вчера, чего это он в разгар зимы в промтоварном плавки покупает…

— Так что, Олеся Геннадьевна, придется нам с вами расстаться… Вы уж разберитесь как-нибудь со своим… другом. — Ткачев ободряюще улыбнулся. — Не такой уж он и плохой, раз все дела бросил и сюда вас разыскивать приехал.

— А можно сделать так, чтобы он уехал, а я следующим поездом? — с отчаянием спросила Олеся.

— Это уж как договоритесь.

— Олесь, это уже становится не смешно… — с явным раздражением в голосе заметил Силантьев. — Ты можешь сказать, какая муха тебя укусила? Вроде договорились обо всем, нормально ехали… И вдруг ты начала выкидывать фортели. Наговорила проводнице про какую-то любовницу, сиганула с поезда, вляпалась в полнейшее дерьмо, и когда я, действительно бросив все свои дела, примчался на помощь, ты продолжаешь нести полнейшую чушь и вести себя как самая распоследняя кретинка… Хотя бы объяснить ты можешь, что все это значит? — Поняв, что дело уже практически раскрыто и Олесю по-любому отпустят, Силантьев сразу же перестал разыгрывать из себя слабоумного влюбленного. Голос его стал жестким и ужасно злым. — Если ты умудрилась сорвать мне конференцию, то хоть извиниться могла бы, а не дурака валять.

— Думаешь, я поверю, что ты сюда на помощь мне примчался? Что волновался и только поэтому наплевал на свою дурацкую конференцию? — теряя самообладание, закричала Олеся.

— Ну, в общем… да, — пожал плечами Силантьев, озадаченно переглянувшись с милиционерами. — А что не так?

— Да все! Все не так! Я прекрасно слышала, как там, в поезде, ты по телефону обещал Питу меня убить!!! Поэтому и выскочила из поезда, где смогла!

— Убить? — насторожился Ткачев.

— Убить?! — обалдел от заявления Дмитрий.

— Вот именно… — всхлипнула Олеся. — Эти двое за последние несколько дней всю мою жизнь изуродовали, а теперь вообще задумали с поезда сбросить… Вы просто обязаны меня защитить. — Девушка с надеждой посмотрела на следователя.

— Ну, знаете… — Паша Кульков протиснулся между ней и Силантьевым. — Это беспредел какой-то, чтобы девушек с поезда сбрасывать.

— Да чего ее сбрасывать? — усмехнулся Дмитрий. — Она сама в сугробы сигает, без посторонней помощи… Одним усилием воли, так сказать… — Дмитрий достал из кармана паспорт и вложил в Олесину ладонь. — Вот, держи свои документы и катись куда хочешь. На все четыре стороны. Домой вернешься, не забудь Питу передать от меня привет и огро-о-мную благодарность за такой подарочек… — Он хотел еще что-то сказать, но только рукой махнул и пошел к выходу. У двери обернулся: — На будущее… В другой раз, если будешь подслушивать, то хоть уши раскрывай на полную. Я правда с Петей говорил об убийстве. — Олеся с ужасом спряталась за спину Кулькова. — Но только не о твоем, рыба моя! Петя сообщил мне, что убили твою тетку.

После этого он так саданул дверью, что с потолка буквально посыпалась штукатурка.

— Тетю убили?! — Олеся растерянно посмотрела на Ткачева. — Как это убили… За что?

— Это не мой участок, — развел руками он. — Откуда мне знать? Вы бы догнали своего друга и все у него расспросили подробненько…

— Спасибо за совет, — вздохнула девушка. — Не думаю, что он мне сейчас что-то расскажет. Да я и спрашивать не буду. Доеду до дому и сама все узнаю. Как я могу билет просроченный обменять?

— В кассу сдайте, вам взамен другой дадут. Я уже предупредил.

Закрывая дверь кабинета следователя, Олеся совершенно четко услышала вздох облегчения, вырвавшийся у Ткачева.

Гостиница оказалась очень маленькой, но вполне уютной, а главное, теплой. Номер им достался чистенький, с ванной и двумя односпальными кроватями, сдвинутыми вместе наподобие супружеской.

Едва за ними захлопнулась дверь номера, Дмитрий швырнул сумку в угол и, не раздеваясь, опустился на край кровати.

— Ну? Ты ничего не хочешь мне объяснить? — хмуро поинтересовался он.

— А ты?

— А мне, дорогая, объяснять нечего. Я весь и так на виду… Вот он я, смотри — простой и незамысловатый, как сатиновые трусы. Видимо, поэтому меня и использует в своих интересах каждый, кому не лень… И каждый старается сделать из меня дурака…

— Дим… — Олеся опустилась на кровать рядом с ним. — Это правда, то, что ты про Алену сказал? Ее убили?

— Мне так сказал Пит по телефону.

— Ну, он подробности какие-то рассказал? Кто убил, за что?

— Ты думаешь, все так быстро? — усмехнулся Дмитрий, расстегивая куртку. — Прямо сразу все разобрались — кто, за что… Петя мне по телефону сказал, что твою тетю застрелили. Тело нашли в машине около дома… Вот и все, что мне известно. Еще он попросил, чтобы я за тобой получше следил и по возможности не регистрировал в гостинице под твоим собственным именем… Объяснить обещал позднее. Естественно, я возмутился.

— Ты что же, подумал, что я замешана в убийстве и что меня будет милиция разыскивать?

— В отличие от некоторых я в людях более-менее разбираюсь… Я не подумал про тебя ничего плохого. Я скорее решил, что Пит тебя хочет впутать во что-то такое непотребное или свалить на тебя что-то… Поэтому и всполошился так, когда обнаружил, что ты из поезда испарилась. Заметив, что вместе с тобой пропали куртка и документы, я как следует тряхнул проводницу, она долго ломалась, а потом выпалила весь тот бред, который ты ей навешала на уши. Про любовницу, про наших драгоценных детишек…

— Извини… — прошептала Олеся. — Я очень испугалась… Этот Антипин, он так запутал мне мозги, что я уже совсем ничего не понимаю… Я не знаю, кому верить и чего ждать от будущего.

— Может, все-таки расскажешь, что там у вас с Питом произошло?

— Нет… — покачала головой девушка. — Я не могу… Тем более сейчас, когда кто-то убил Алену.

— Из твоих слов я могу сделать вывод, что Алена к этому имеет отношение?

— Я не знаю, за что ее убили. Если ты об этом.

— Так у нас с тобой ничего путного не получится, — серьезно сказал Дмитрий. — Ты понимаешь, отношения без взаимного доверия строиться не могут.

— Какие отношения? — усмехнулась Олеся. — Ты о чем вообще говоришь?

Он задумчиво посмотрел на спутницу и начал расстегивать куртку.

— А знаешь, — немного помолчав, сказал он, — ты, в общем, права. Глупости все это. Ты не маленькая девочка, понимаешь, что делаешь. Если у вас с Питом есть какие-то общие дела, о которых другим не следует знать, то и лезть в них мне как-то даже неудобно… Получается, я чуть ли не из любопытства допытываюсь, что там у вас было и как…

— Не обижайся, — снова попросила Олеся. — Вот вернемся в город, я тебе все расскажу, правда… Только мне сначала с Петром нужно переговорить. Меня очень беспокоит смерть Алены. Я встревожена… Даже не знаю, что подумать…

— Только встревожена? — Дмитрий посмотрел на девушку с легким недоверием. — Если Алена и правда была тебе теткой, то смерть родственницы должна бы у тебя вызывать немного другие чувства…

— Ты прав, конечно, — вздохнула девушка. — Наверное, я тебе кажусь бесчувственной и черствой… Но я ведь Алену Игоревну ни разу в своей жизни не видела, только по телефону один раз поговорила… Я до встречи с Питом даже не предполагала, что у меня есть близкие родственники…

— Чем дальше, тем интереснее, — заметил Дмитрий. — И об этом ты тоже мне, само собой, рассказывать не будешь… Я правильно понимаю? Спрашивать бесполезно?

— Ну почему… — слегка замялась Олеся. — Мою маму звали Галина Игоревна Первушина, до того как она за отца вышла замуж… Отец нас бросил, куда-то на отдых уехал, познакомился там с местной красавицей и остался в теплых краях. Мама заболела и умерла пять лет назад. С тех пор я совсем одна. Родственники, если даже и есть где-то, обо мне не вспоминали… Я тоже их не искала. С отцовскими все связи давно потеряны, маме было неприятно с ними общаться, они и не настаивали особо.

— Но Алена-то, насколько я понимаю, не по отцовской линии, а по материнской…

— Ну, там тоже все давным-давно быльем поросло… У мамы тоже не все гладко в семье было. Видимо, у нас это наследственное… Дед прожил с бабушкой четырнадцать лет, а потом ушел к другой женщине… В новом браке у него Алена и родилась… Но мы с мамой этого не знали. Может, бабушка и была в курсе, но я ни разу про существование маминой сестры не слышала…

— Ну, пока вроде все ясно. Только никак не пойму, при чем тут Петя.

— Мы с Русланом пришли его сына с Новым годом поздравлять.

— Руслан — это твой жених? — хмуро поинтересовался Дмитрий.

— Нет. Руслан — это мой друг. И по совместительству Дед Мороз… Мы с ним от Дома культуры по заказам работали. У меня контракт был на месяц, и Антипин в списке клиентов шел под номером первым… Ну вот, мы к нему приехали, и он сразу заметил мое внешнее сходство с Аленой Игоревной. Потом сопоставили фамилии, отчества, и я поняла, что у меня есть тетя… Вчера утром я ей позвонила. Оказывается, она тоже знала про мое существование, в гости пригласила… Но только встретиться мы с ней так и не успели…

— Да… — Дмитрий задумчиво почесал подбородок. — Гладкая история. Не подкопаешься, я бы даже, может, поверил, если бы не странное поведение Пита… Ну ладно, это ваши дела. Сейчас бы перекусить неплохо. Как считаешь, в этом городе есть приличный ресторан или что-то типа этого?

— Не знаю, — пожала плечами Олеся. — Я утром в столовой обедала, вполне прилично кормят.

— Но ресторан-то тут должен быть? Это же место городом называется. Пойдем поищем, что ли?

— Можно у портье спросить, — посоветовала девушка. — Она тебе подскажет, где можно найти то, что ты хочешь.

— Что значит «мне»? — внимательно посмотрел на Олесю Дмитрий. — Ты хочешь сказать, что не пойдешь со мной в ресторан?

— Я не хочу есть, — пожала она плечами. — Меня в камере супом кормили.

— Я, бросив все, приехал сюда за тобой, а ты даже в ресторан со мной сходить не соизволишь? — хмуро поинтересовался Силантьев.

— Извини, но я устала… Я бы лучше поспала, пока ты ходишь…

— Значит, так?

Это стихи такие… Вещие.

Олеся молча пожала плечами. Когда за Дмитрием захлопнулась дверь, она медленно разделась и легла в кровать. Несмотря на всю усталость последних дней, сон приходить не торопился. Олесе было почему-то ужасно жалко себя. И очень хотелось тепла и ласки. Снова появились сомнения, правильно ли она поступает, изо всех сил отталкивая от себя Дмитрия. Если говорить честно, с каждой минутой он ей нравился все больше и больше. Больше всего на свете девушке сейчас хотелось бы быть рядом с ним. Все равно где, в ресторане, в столовой, на лавочке в парке… Но вместе с тем Олеся прекрасно понимала, что для него все эти отношения, как он называет, просто забавное приключение, романтичное, но совершенно несерьезное… Они с ним абсолютно разные. Хоть Дима и не признается, но у него наверняка есть девушка, которая для него значит гораздо больше, чем Олеся. Например, та, которая приходила вчера… Почувствовав болезненный укол ревности, Олеся закрыла глаза. Но с другой стороны, он же ее практически выгнал, даже не захотел выслушать… Мало ли какие у них там отношения. Они могли разругаться… Во всяком случае, как бы там ни было, ту женщину он никогда бы не позволил себе назвать лохушкой. Олеся едва не застонала от обиды, вспомнив, как пренебрежительно отозвался о ней Силантьев в разговоре с Петром, когда думал, что Олеся его не слышит. И как после этих оскорбительных слов она может поверить его улыбкам и лицемерным заявлениям о каких-то там чувствах?.. Надо на самом деле быть самой последней лохушкой, чтобы все это принять за чистую монету… Да, конечно, когда он обнаружил, что птичка упорхнула, он сломя голову бросился в эти забытые богом Каменюки, но сделал он это уж точно не из любви к скромной персоне какой-то первой встречной… Олеся поняла, что может хоть голову сейчас сломать, пытаясь догадаться, что движет поступками этого человека, но вряд ли сможет разобраться. Девушка ведь даже не знала, о чем на самом деле Дмитрий говорил с Питом, что ему обещал, какие у них общие дела с Антипиным…

«Наверное, даже хорошо, что я услышала тот злосчастный разговор в поезде. Если бы не это, я вполне могла бы расчувствоваться, поверить в то, что между нами действительно могло что-то возникнуть, что я ему симпатична или даже больше…» — под эти мысли Олесе удалось задремать.

Ночевать в этот день Дмитрий в гостиницу не пришел. По крайней мере, проснувшись рано утром, Олеся обнаружила, что по-прежнему спит на кровати в гордом одиночестве. Она даже не поняла, чего в ее душе при этом открытии было больше — злости или разочарования… Потом к ним добавилось еще и волнение. Все-таки на улице стоял страшный мороз, а вдруг с Дмитрием что-то случилось на плохо расчищенных каменюкских улицах?

Олеся торопливо оделась и вышла в коридор. Подойдя к молоденькой девушке за стойкой администратора, она только собралась спросить, не видела ли та ее спутника, как девушка жизнерадостно затараторила сама:

— Доброе утро! Вы своего брата ищете? — Олеся удивленно приподняла брови, но промолчала. Пусть будет брат, если ему так хочется. — Ой, он вчера так поздно пришел, мы и двери уже закрыли… Но он такой веселый был, пьяненький… — Девушка смущенно улыбнулась и слегка покраснела.

«Понятно теперь, зачем ему понадобилось представляться братом…» — Олеся жутко разозлилась.

— И где теперь этот брат? — мрачно поинтересовалась она. — Вы ему так и не открыли двери?

— Ну что вы! Как можно, — удивилась девушка, — на улице такой мороз. Конечно, открыла.

— Тогда я не понимаю, куда он испарился?

— Дима… Ой… То есть Дмитрий Сергеевич, — щеки девушки снова покраснели, — он не захотел вас будить, сказал, что вы устали, и попросил еще один номер. У нас много свободных, вот я и дала ему ключи от пятнадцатого.

— Только ключи? А до постели не проводили? — не удержалась Олеся. Блаженная улыбка девчонки была невыносима. Олесю просто трясло от злости.

Она развернулась и, не оглядываясь на растерявшуюся девушку, вернулась к себе.

Заспанная физиономия Силантьева появилась в дверях довольно скоро.

— Ты рано проснулась, — позевывая, заметил он.

— Выспалась, — буркнула Олеся. — Я ведь ночью не шлялась по кабакам и с девицами шашни не крутила.

— А напрасно. Здесь отыскался вполне приличный ресторанчик. С хорошей кухней и ненавязчивым сервисом… Сейчас пойду умоюсь, надо на вокзал двигать. Через полчаса наш поезд.

Он достал из сумки зубную пасту и щетку, бросил на плечо полотенце и посмотрел на Олесю.

— И кстати, девочку ты зря обидела. Бедняга чуть не плачет. А она ведь никому ничего плохого не сделала… Жениха у тебя не отбивала… Да?

Когда он скрылся за дверью, Олеся со всего размаха пнула его сумку, чтобы хоть на ней выместить ту злость и досаду, которая буквально распирала ее изнутри.

До своего дома Олеся добралась быстро и без проблем.

На крыльце столкнулась с озабоченным Русланом. Он, увидев девушку, сначала замер, потом даже попятился.

— Привет, — кивнула Олеся. — Ты чего это такой встрепанный? Опять с женой поскандалил? Ну что ты молчишь, как будто ежа проглотил?

— Колоскова, ты, что ли? — почему-то шепотом спросил Руслан и опасливо покосился на закрытую дверь подъезда.

— Конечно, я. Кто же еще… — вздохнула Олеся. — Устала, как собака… Холодно сегодня, если Лариска тебя выставила за порог, можешь у меня пока перекантоваться, чайку попьем, поболтаем. Пошли? — Девушка пару раз топнула сапогами, чтобы отряхнуть снег, налипший на подошвы, и взялась за ручку двери.

— Стой. — Как будто на что-то решившись, Руслан схватил ее за рукав куртки и потянул в сторону детской площадки.

— Руслан, ты что? — стараясь выдернуть рукав из цепких пальцев друга, возмутилась Олеся. — Отпусти меня сейчас же. Если поговорить хочешь, пойдем ко мне поднимемся, ноги замерзли, я простужусь из-за тебя.

— Да не ори ты, Христа ради, — с досадой отозвался Руслан. — Помолчи и послушай. К тебе идти нельзя. Тебе особенно.

— Почему? — непроизвольно понизив голос, спросила Олеся.

— Иди сюда… — Руслан торопливо завернул за угол небольшой трансформаторной будки, стоящей посреди двора. — Тут вроде ни из твоих, ни из моих окон не просматривается…

— Да что случилось-то, ты скажешь, наконец? — уже всерьез разволновалась девушка. — Что с моей квартирой? Потоп? Пожар?

— Хуже… — Руслан посмотрел на нее с явной жалостью. — У тебя там засада.

— Что?! — ахнула Олеся. — Ты шутишь, что ли? Какая засада?

— Тебе виднее какая… — проворчал Руслан, с тревогой поглядывая в сторону подъезда. — Я в твои дела вмешиваться не собираюсь. Я просто по старой дружбе тебя решил предупредить… Лариска меня убьет, если узнает. Но я не мог, тем более раз уж мы с тобой встретились… Значит, судьба.

— Ты по-человечески можешь объяснить? — тихо спросила Олеся, поняв, что Руслан говорит серьезно. — Что там еще за засада у меня в квартире? Откуда она взялась? Что, прямо вот так вот — вскрыли замок и сидят? Может, это какие-то воры и надо милицию вызвать?

— Не надо милицию… — глядя куда-то в снег, неохотно выдавил сосед. — Они уже там… Но я тебе ничего не говорил, поняла?

— Ты хочешь сказать, что у меня в квартире сидят милиционеры? — пораженно прошептала девушка. — А что они там делают?

— Тебя ждут.

— Зачем?!

— Да откуда мне знать? — с досадой отозвался Руслан. — Они пришли, всех соседей опросили, кто тебя видел, когда? Вопросы всякие задавали… Потом твою квартиру вскрыли и сидят там… Не надо было, конечно, ввязываться. Лариска правильно говорит, что от таких вещей подальше нужно держаться…

— Вот и держался бы, — вырвалось у Олеси.

— Это вместо спасибо, что ли? — хмуро удивился сосед. — Тогда пожалуйста… Ну ладно, пока. Меня вообще-то в универсам за хлебом послали, не дай бог, до закрытия не успею…

Руслан поднял воротник и, не оборачиваясь, зашагал в сторону автобусной остановки.

— Но… А давно они там сидят? — крикнула она вслед.

Руслан сделал вид, что не услышал вопроса, только ускорил шаг.

Выглянув из-за угла, Олеся с тревогой посмотрела на свои темные окна. Там все выглядело как обычно: цветок на подоконнике в кухне, чуть-чуть приоткрытая форточка в спальне, Олеся ее вообще никогда не закрывала, даже в трескучий мороз. Может быть, Руслан сказал неправду? Глупо разыграл или так оригинально решил поквитаться за то, что подвела его с выступлениями… А если подняться на площадку и тихонечко послушать, что происходит за дверью?

В этот момент Олеся вдруг с ужасом увидела, как штора на окне спальни дрогнула, и сквозь полуоткрытую форточку на улицу вылетел какой-то маленький предмет. Она вздрогнула и прижалась спиной к шершавой стене трансформаторной будки. Неужели все-таки Руслан говорил правду и в квартире действительно прячутся какие-то люди? Олеся все еще никак не могла осознать, что бы это могло значить. Что могут делать в ее квартире милиционеры?! Неужели все-таки ее вычислили и хотят арестовать за то, что она украла документы из машины Полунина? Но как… Как они смогли выйти на Олесю? Тем более сейчас, когда Алена мертва…

Девушка тихонько вышла из-за будки и зачем-то снова пошла к подъезду. Под ее окном на чистом белом снегу ярким черным пятном выделялся только что выброшенный из окна ее спальни окурок. Он как будто вывел Олесю из ступора, разбудил и вернул способности мыслить. Она замерла, потом резко развернулась и почти бегом бросилась в ту сторону, куда пять минут назад устремился Руслан, — к автобусной остановке.

Куда ехать, где спрятаться от милиции, что делать — Олеся как-то даже не думала, ноги сами несли ее прочь от дома, где девушку явно ничего хорошего ждать не могло. А мысли в этот момент были заняты совершенно другим. Олеся лихорадочно соображала, что ей грозит за похищение папки с бумагами. Сможет ли она доказать, что действовала по принуждению, что Антипин ей угрожал, что именно он заставил Олесю проделать все это с машиной Полунина. И самое главное, что документы эти она в руках держала не больше двух минут и даже не представляет, что там, в этой папке…

В себя Олеся пришла только тогда, когда оказалась там, куда час назад так независимо, с прямой спиной и гордо поднятой головой отказалась идти… Около дома, в котором жил Дмитрий Силантьев.

А куда еще Олеся, в сущности, могла пойти? Кто, кроме Дмитрия, мог ей хоть чем-то реально помочь? Идти к Антипину девушке представляюсь полным безумием. Особенно сейчас, когда события приняли такой серьезный оборот… Скорее всего, он вместо того, чтобы помогать, попытается все свалить на Олесю, Сделать вид, что он ни при чем и совершенно ничего про документы не знает… Это в лучшем случае. Что можно ожидать от Антипина в худшем, Олеся даже думать боялась.

«Можно, конечно, поехать к тетке в деревню, попытаться там спрятаться от милиции… — решила Олеся. — Не знаю, правда, не навестили ли следователи уже и ее, раз так активно покопались в наших семейных связях… Предположим, тетка сможет меня спрятать в погребе или на сеновале, пока милиция не уедет, но как я все это буду ей объяснять, и потом соседи, они же сразу увидят, что я приехала, такие события в деревне незамеченными не остаются… А самое главное, если я буду сидеть у тетки на сеновале, для меня ничего не изменится. Милиция так и будет считать меня воровкой и мошенницей, которая прячет у себя документы государственной важности. Когда бы я ни вернулась в город, меня будут ждать. Мне придется сидеть за печкой вечно… А как же квартира? Как работа?.. Ужас какой-то… — Олеся поежилась. — Может, самое правильное сейчас — это пойти и самой сдаться милиции? Прийти, честно все рассказать, как было… Если они заинтересованы отыскать эту злосчастную папку, они не могут не прислушаться к моим словам. Вызовут Антипина, допросят его… Конечно, он будет отнекиваться и отказываться от всего. Это естественно и понятно…»

В этот момент дверь подъезда распахнулась, и на крыльце появился крайне недовольный и, кажется, чем-то встревоженный Дмитрий. Поежившись от холодного порыва ветра, он щелкнул сигнализацией и почти бегом направился к приветливо замигавшей ему навстречу фарами «хонде». Заметив посреди двора одинокую фигуру Олеси, остановился.

— Ты что, с ума, что ли, сошла? На улице холодища. Ты же вроде говорила — домой поедешь…

— Я была дома… — вздохнула Олеся.

— И что? — хмуро поинтересовался он. — Что так быстро обратно вернулась? Забыла что?

— Я хочу тебе рассказать правду, — наконец решилась девушка.

— Да что ты говоришь! — мрачно усмехнулся Дмитрий. — И что, интересно, за правда ожидает меня на этот раз?

— Ну… насчет той ночи, которую я с Петей провела…

— Надо же… Считаешь, мне будет интересно это послушать?

— Я не знаю. — Олеся закусила губу, чтобы не расплакаться. — Просто… Просто мне больше некому рассказать…

Новый порыв ледяного ветра сорвал капюшон с Олесиной головы и растрепал волосы.

— Ладно, я послушаю про то, как вы с Петей провели ночь… — вздохнул Дмитрий. — Раз уж это так важно, что ты даже вернуться по такому морозу не поленилась. Только давай хоть в машину сядем, там печка и ветра нет… Иначе у меня через пару минут уши отвалятся. — Дмитрий зябко поежился и поднял воротник.

— Так, садись куда хочешь. — Скинув ботинки и куртку, Дмитрий торопливо направился к бару. Плеснув в фужеры коньяка, один из них протянул Олесе. — На, согрейся. А теперь послушай меня… Я, собственно, хотел тебе вот что сказать… — Он залпом выпил коньяк. — Петю тоже убили… В тот же день, когда и Алену… ночью… Так что он вряд ли сможет подтвердить или опровергнуть твои слова насчет той ночи и документов.

— Убили?! — Олеся чуть не уронила фужер на мягкий мохнатый ковер. — Кто убил? Хотя извини… Вопрос, конечно, глупый…

— Конечно. Но чертовски хочется узнать ответ. Лично я очень сомневаюсь, что бывают такие совпадения, чтобы и Алену, и Петю почти одновременно… А уж после твоего рассказа я практически не сомневаюсь, что сделал это один и тот же человек… И я, кажется, догадываюсь, кто это мог быть…

— Ты думаешь, это Полунин? — тихо спросила Олеся.

— А кто еще?

— Откуда мне знать… С Аленой Игоревной я вообще знакома не была, хоть мы и родственницы, да и с Петром наше общение тоже вряд ли можно назвать знакомством…

— Ну, у Алены врагов было достаточно. Когда я узнал, что ее застрелили, я ничего такого не подумал особенного, на нее полгорода зуб имело, причем люди достаточно серьезные. Так что… Но когда мне позвонили насчет Петра, я сразу вспомнил, что он мне в то утро про Алену говорил… Ну и закралась у меня мыслишка, что все это не просто так, что связаны каким-то образом эти два убийства. Да еще с тобой все эти заморочки странные… Теперь все встало на свои места. Видишь, что получается: сначала вы с Петей сперли у Полунина бумаги. Утром он их хватился, охранник в гараже рассказал ему, что папку забрала Алена Игоревна, он бросился к ней. О чем они там поговорили, непонятно, но после этого Алена умерла… И про Петю, видимо, Полунин узнать успел. Поэтому к вечеру наступила его очередь…

— А зачем он их убил? — Вопрос, конечно, звучал туповато. Но Олеся ничего не могла придумать умнее.

— Откуда мне знать? — огрызнулся Дмитрий. — Я, что ли, их убивал?

— Но ведь документы от этого не вернулись…

— Может, вернулись… Может, Петя отдал Полунину папку…

— Тогда зачем было его убивать?

— Да затем… — Он посмотрел на собеседницу снисходительно. — Затем, что он эти бумаги читал. Видел, что там написано…

— И что там такое должно быть написано, чтобы убивать только за то, что кто-то их видел?

— Как видишь, я еще жив, — пробурчал Дмитрий, наливая в фужер очередную порцию коньяка. — А знаешь почему? Потому что не сую нос в чужие дела… И в чужие проблемы тоже.

— Ты хочешь сказать, что не собираешься мне помогать?

— А чем я тебе могу помочь? — пожал плечами Силантьев. — Что я могу сделать? Петя мертв, он с тобой в милицию точно пойти не сможет… Может, ты хочешь, чтобы я с тобой пошел? Так мне им рассказать нечего.

— А с Полуниным ты поговорить не можешь? — робко посмотрела на него Олеся.

— С Полуниным?! — чуть не подавился Дмитрий. — Я?! Ты что, с ума, что ли, сошла, чтобы я сам, собственными руками, себе веревку на шею накинул? Я, знаешь ли, еще с ума не спрыгнул. Я в этом деле, слава богу, сторона. Политика дело такое, никогда не знаешь, куда кривая выведет. Кому и что в следующий момент будет выгодно…

— Но ты же сам хотел ко мне ехать…

— Хотел… А теперь как-то резко расхотелось. Обстоятельства изменились, знаешь ли.

— Но… я думала… Ты же сам говорил, что я могу к тебе обращаться, если будут какие-то трудности. Вот я и пришла.

— Да мало ли что я говорил… — с досадой отозвался Дмитрий. — Я же бытовые проблемы имел в виду, и вообще…

Олеся вздрогнула и резко поднялась.

— Я поняла… Извини, что побеспокоила… Я тогда пойду…

Увидев вспыхнувшее после этих слов в глазах собеседника облегчение, Олеся внезапно разозлилась. Ей стало жутко обидно. Почему она должна одна отдуваться за то, в чем, собственно, даже и не виновата по большому счету? А этот Силантьев даже не может оторвать свою задницу от кресла и сходить с ней в милицию. От него же ничего не требуется, просто поддержать немного, и все. От одной Олеси там просто отмахнутся, как в этих дурацких Каменюках… Ее и слушать никто не будет…

— Олесь… может, останешься? — Девушке показалось, что Силантьев это сказал просто так, из вежливости, по крайней мере, особой заинтересованности Олеся у него на лице не заметила.

— Нет. Я пойду, — решительно ответила она, направляясь к двери.

— Ночь на дворе… может, хоть проводить тебя позволишь?

— Позволю. Только с одним условием.

— Я весь внимание. Любопытно даже, что это у тебя за условие?

— Мы поедем на такси, твою машину брать не будем.

— Почему?

— Потому что ты выпил…

— Ладно, — согласился он. — Это нормальное условие. Я и сам бы пьяным за руль садиться не стал.

В прихожей было темно и абсолютно тихо. Олеся осторожно переступила порог и прислушалась, стараясь уловить малейшие шорохи… Сзади тяжело дышал Дмитрий.

— Ну что ты застыла? — прошептал он в самое ухо. Девушка почувствовала, как его руки опустились ей на плечи. — Может, ну его, этот чай…

— Да погоди ты… — с досадой отстранилась она. — Куда торопиться, вся ночь впереди. — Олеся щелкнула выключателем и невольно попятилась, увидев направленное прямо на нее дуло автомата.

— З-здравствуйте… — прошептала Олеся мгновенно пересохшими губами. — А вы… вы кто? И что вы делаете в моей квартире?

— Руки в гору, — спокойно скомандовал мужчина в камуфляже. — Тихо, без шума, проходите в кухню. И предупреждаю, без глупостей. Будете себя вести нормально — никто не пострадает.

— Ребят, вы хоть скажите, кто вы такие. — Голос Дмитрия звучал глухо, но особой паники Олеся не почувствовала.

— Проходите, там вам все объяснят, — все так же спокойно и вежливо повторил мужчина с автоматом и повел подбородком в сторону кухни.

— А если не пойдем? Неужели стрелять будешь?

— Хочешь попробовать? — равнодушно поинтересовался парень. — Хватит время тянуть. Двигайся.

Олеся с Дмитрием медленно прошли мимо парня в камуфляже. В кухне, когда зажегся свет, обнаружился еще один гость. Такой же немногословный и преувеличенно спокойный.

— Ну и что дальше? — усаживаясь на стул напротив парня, поинтересовался Дмитрий. — Что означает весь этот маскарад? Автоматы, камуфляж… Если не секрет, кто спектакль оплачивает?

Усаживаясь рядом с Дмитрием под внимательными взглядами непрошеных гостей, Олеся ткнула его в бок и прошептала:

— Ты что, не видишь, что ли, это же милиционеры… Они пришли меня арестовывать…

— Ну, насчет того, зачем они пришли, этого сказать не могу, — хмыкнул Дмитрий, — а вот насчет милиции сильно сомневаюсь. Как-то эти ребята не производят впечатления стражей порядка, скорее, я бы сказал, наоборот… А, ребят, я прав?

— Не шебутись, — спокойно отозвался парень. — Сиди спокойно. Тебе же объяснили, сейчас заказчик подъедет и все сам расскажет. Ждите. Ему уже сообщили, что пташка в сети попалась.

— Может, хоть чаю вскипятим, раз уж на кухне сидеть придется? — Дмитрий выразительно поежился. — На улице дубак первоклассный, продрог, как цуцик. Хорошо бы и перекусить… Если вы, конечно, не подмели все под ноль в холодильнике. Давно сидите-то?

— Не твое дело, — отозвался парень. — Сколько надо, столько сидим. А по холодильникам и ящикам лазить не приучены. Все, что требуется, с собой привозим.

— Вона как… Похвально. Так что насчет чая? Можно всем вместе попить, пока ждем вашего заказчика. Ты как, дорогая, не против? — Дмитрий вопросительно посмотрел на Олесю.

— Да пожалуйста, — пожала плечами она. — Мне не жалко. Могу бутерброды сделать, там, кажется, колбаса оставалась и масло…

— Обойдетесь, — буркнул парень, потягивая пиво. — От голода не помрете.

— Что так сурово? — Дмитрий выглядел практически спокойно и даже насмешливо.

— Ты меня начинаешь утомлять, — довольно беззлобно отозвался парень. — Заткнись. Наговоришься еще, когда надо будет.

Силантьев молча пожал плечами и сунул руку во внутренний карман куртки.

— Руки! — мгновенно вскинулся парень. В его ладони непонятно откуда оказался пистолет. — Медленно вынимай руку из кармана…

— Да я за сигаретами, — хмыкнул Силантьев, демонстрируя вынутую из кармана пачку. — Пуганые вы какие-то, любого движения боитесь.

— Еще одна такая шутка — и ты покойник, — мрачно пообещал парень, пряча пистолет.

— Хватит трепаться попусту, — прикуривая, посоветовал Дмитрий. — Ты же не дурак срок себе зарабатывать…

В этот момент в дверь позвонили.

— Сидеть тихо, не дергаться. Кирилл, узнай, кто там пришел.

Мужчина в камуфляже, до этого неподвижно стоявший в дверях кухни, поудобнее перехватив автомат, направился к двери.

Минуты через полторы он вернулся. Многозначительно переглянувшись со вторым непрошеным гостем, ткнул автоматом в спину Дмитрия:

— Поднимайся.

Силантьев медленно и неохотно поднялся. Его аккуратно и умело обыскали, видимо на предмет наличия оружия, потом Кирилл то же проделал с Олесей. Надо признать, делал он это профессионально, но не слишком тщательно, просто распахнул куртку, провел ладонью по карманам, тем и ограничился.

После этого в комнату вошел невысокий мужчина средних лет с зачесанными назад волосами. Увидев его, Олеся вздрогнула и напряглась. Мужчина внимательно осмотрел кухню, скользнул взглядом по Дмитрию, потом по девушке. Олеся напряженно следила за выражением его лица и с облегчением поняла: он ее, видимо, не узнал…

— Выйдите, — повелительно скомандовал он парням в камуфляже. — Плотно прикройте дверь и ждите.

Парни молча покинули кухню. Новый гость, удобно устроившись на табуретке рядом с холодильником, уже более внимательно посмотрел на них.

— Добрый вечер, господа, — немного помолчав, произнес он. — Честно говоря, я ожидал увидеть здесь только девушку… Ну, раз уж так получилось, придется нам говорить втроем. Олеся Геннадьевна, если не ошибаюсь? — Человек вперил в Олесю холодный, почти металлический взгляд.

— Да, это я. Может быть, тоже представиться изволите, все-таки вы без спросу вломились в мой дом, вскрыли дверь… Я в милицию заявить собираюсь на ваше самоуправство…

— Это вряд ли, — спокойно отозвался мужчина, продолжая внимательно рассматривать Олесино лицо.

— Олесь, неужели ты совсем телевизор не смотришь? — доставая из пачки очередную сигарету, усмехнулся Дмитрий.

— А… А при чем тут телевизор? — нервно поинтересовалась она.

— Да ни при чем… Просто если бы ты хоть изредка его включала, то вопрос бы сам собой отпал. Валентина Петровича Полунина то и дело показывают на голубом экране. А уж сейчас особенно — выборы же на носу…

— Так вы и есть депутат Полунин?! — изумилась девушка. — Не может быть!

— Почему? — без тени улыбки поинтересовался гость. — Почему не может?

— Да нет… просто… — Олеся замолчала, лихорадочно пытаясь понять, что ей это дает. — А… А зачем вы пришли ко мне?

— То есть вы не догадываетесь, зачем я здесь?

— Нет, — растерялась Олеся. — Конечно нет. Да еще и с автоматчиками.

— Я хотел в первую очередь посмотреть на вас. И задать вам пару вопросов.

— Ну, посмотреть — посмотрели, — подал голос Дмитрий. — Теперь любопытно будет послушать вопросы.

— Для начала хотелось бы познакомиться и с вами, молодой человек. А то как-то неправильно: вы меня знаете, я вас нет…

— Меня Дмитрий зовут, — любезно сообщил Силантьев. — Я друг Олеси. Близкий. Достаточно таких сведений?

— Пока да. — Полунин снова повернулся к хозяйке квартиры: — Так вот, милая девушка. Я сегодня срочно вернулся из командировки. Надеюсь, объяснять, почему я приехал, не закончив срочные и неотложные дела, вам не нужно?

— Из-за Алены Игоревны, наверное…

— Совершенно правильно. Алена была для меня близким человеком, даже более того… — Голос Валентина Петровича дрогнул. Он помолчал пару секунд, а потом по-прежнему ровно продолжил: — Естественно, как только я узнал о том, что случилось, я сразу приехал сюда. И как вы понимаете, обстоятельства смерти Алены меня не могут не волновать, я провел небольшое расследование, поговорил с прислугой… — Он снова замолчал, внимательно уставившись на Олесю своими серыми, со стальным отливом глазами.

— И что? — Под этим подозрительным взглядом ей стало очень и очень неуютно.

— Я выяснил, что вы, Олеся Геннадьевна, были последним человеком, с которым Алена разговаривала в тот день. Более того, вы по телефону назначили ей встречу. Алена пошла на эту встречу и уже не вернулась… Кто-то специально вызвал ее из дому и заманил в тщательно приготовленную ловушку. Получается, что это были вы, Олеся. Секретарша слышала, как Алена договаривалась о встрече со своей племянницей. Она очень хорошо запомнила разговор, потому что крайне удивилась, узнав, что у Алены есть близкая родственница. Она это держала в тайне до поры до времени…

— А вы, значит, про племянницу знали? — спросил Дмитрий.

— Естественно, — кивнул Полунин. — Я сам помог ей разыскать координаты этой девушки.

— Секретарша или плохо расслышала, или специально вводит вас в заблуждение. По телефону Алена мне четко сказала, что сейчас со мной увидеться не сможет, потому что ей предстоит один незначительный, кажется, она даже сказала смешной, разговор… Поэтому встречу мне назначила через час, я подъехала к ее дому, но там было уже полно милиции.

— Честно говоря, пока в этой ситуации я склонен больше верить секретарше… ее я знаю не первый день, да и смысла врать у нее вроде бы нет… А с другой стороны, вы посудите: вы сами ей позвонили ни с того ни с сего, потом она ушла и…

— И не вернулась, — перебила Олеся. Размеренный тон и витиеватая речь Полунина начали ее порядком раздражать. — То есть вы хотите сказать, что я купила пистолет, потом позвонила, представилась, после чего заманила тетю в машину, застрелила и спокойно ушла? Так, что ли? Тогда, может быть, расскажете, для чего я это сделала? Цель-то у меня какая была?! Вы посмотрите вокруг, я совсем в роскоши не купаюсь, в холодильник загляните, в шкаф… Все понятно сразу станет насчет доходов… А тут вдруг у меня родственница объявилась, да не просто родственница, а очень даже состоятельная женщина… Зачем мне ее вот так вот сразу убивать? Может быть, придумаете правдоподобное объяснение, Валентин Петрович? Жутко интересно. Могу подкинуть идею — кровная месть, например, за то, что ее мать увела мужа у моей бабушки…

— Да не надо ничего придумывать, Олеся Геннадьевна. Причина у вас есть, и очень даже веская. — Полунин изобразил на лице некое подобие улыбки. — Конечно же это деньги. Деньги, деньги и еще раз деньги… — вздохнул он. — К сожалению, именно они последнее время являются движущей силой всех человеческих поступков. И преступления ради них совершаются, и подвиги…

— Могу поспорить, — возразил со своего места Дмитрий, — но, думаю, на эту тему как-нибудь потом подискутируем. А сейчас уж очень интересно, каким образом Аленины деньги могут иметь отношение к Олесе?

— Да прямым. — Депутат устало прикрыл глаза и начал указательными пальцами массировать себе виски. — Голова буквально раскалывается…

— С похмелья, наверное, — не удержалась Олеся.

— Не говорите глупостей, девушка, я не пью, — высокомерно посмотрел на нее Полунин. — Так вот, насчет денег. Буквально за день до моего отъезда мы с Аленой были у нотариуса. Она составила завещание, в котором все свое имущество отписала Колосковой Олесе Геннадьевне, своей племяннице и, в сущности, единственной более-менее близкой родственнице. Я повторяю, ВСЕ имущество. А это, между прочим, довольно большая сумма. Особенно по меркам человека, живущего в таких вот условиях. — Он обвел кухню полным презрения взглядом.

— Мне?! — поразилась Олеся. — Она хотела все завещать мне?! Но мы же с ней даже не были знакомы. Я буквально несколько дней назад еще не подозревала, что у меня есть тетка…

— Ни фига себе! — удивленно присвистнул Дмитрий. — Не слабый поворот событий. Насколько я знаю, Алена Игоревна была о-очень обеспеченной дамочкой… Один особняк потянет на кругленькую сумму…

— Вот именно, молодой человек, — кивнул Полунин. — Вот именно. Вы не находите странным то, что молодая цветущая женщина погибает именно в тот момент, когда только-только заканчивает оформление своего завещания?

— Нахожу, — искренне согласился Силантьев. — Мне только одно не понятно: с какого это перепугу Алене вдруг приспичило писать завещание? Родственников разыскивать? Действительно, молодая женщина, цветущая, замуж, говорят, собиралась… Это тоже странно, Валентин Петрович. Вы не находите?

— Вот в этом как раз ничего странного нет, — не слишком охотно ответил Полунин. — Вам совсем необязательно это знать… Хотя… Алены все равно больше нет… У нее опухоль обнаружили полгода назад… Все очень серьезно было, врачи настаивали на операции. Семьи у Алены не было, детей тоже Бог не дал… Она очень боялась… Да… Не столько смерти боялась, сколько того, что врачи сказали ей об операции. Результат просчитать было невозможно. Она могла стать абсолютно здоровым человеком, могла умереть, а могла и в кому впасть или в паралич… Что бы стало с ней в этом случае? Кто и как стал бы о ней заботиться, распоряжаться ее деньгами? Я предлагал ей пожениться перед операцией, — в глазах Полунина впервые с начала разговора появилось искреннее и очень человеческое выражение, — но она отказалась. Попросила попробовать разыскать кого-то из своих родственников. Семейные связи, как вы знаете, Олеся Геннадьевна, у вас очень запутанные, родственники не общаются, и даже некоторые не подозревают о существовании друг друга… Ну, я провел небольшое расследование. Вы оказались самой близкой из всех здравствующих родственников Алены. Я навел справки. Алена все подготовила, завещание написала и другие документы оформила, по которым вы в случае неблагоприятного исхода операции должны были бы распоряжаться всеми активами Алены, взамен обеспечив ей идеальный уход… Ну а при хорошем исходе мы с ней должны были пожениться. — Олесе показалось, что у Полунина появились слезы на глазах. — И вас она, конечно, не оставила бы… Она все со дня на день поговорить с вами собиралась. Но не успела… У меня даже сердце первый раз в жизни прихватило, когда мне сообщили, что произошло. Целые сутки я не мог даже подняться…

Валентин Петрович отвернулся, рассматривая что-то в темном, разукрашенном морозными узорами окне.

— Надо же… Ни за что бы не подумал, что Алена была больна… — пробурчал Дмитрий, видно было, что история, рассказанная депутатом, произвела на него впечатление.

В другое время Олеся, наверное, тоже расчувствовалась бы до слез, но сейчас ей было совсем не до этого. Сейчас девушку гораздо больше интересовала своя собственная судьба. Известие, что сестра матери оставила ей достаточно крупное наследство, конечно, Олесю поразило, но она понимала и другое: если все пойдет так же, воспользоваться им она вряд ли сможет в ближайшие лет десять, а то и пятнадцать…

— Трогательная история, — холодно заметила она. — Вот только многое в ней вызывает у меня серьезные сомнения.

— Что? — Полунин резко обернулся. — Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что я вру? — высокомерно поинтересовался он.

Дмитрий промолчал, но и в его глазах сквозило явное удивление.

— Именно это я и хочу сказать, — глядя ему прямо в глаза, ответила Олеся. — Вы сейчас говорите заведомую неправду.

— Умоляю вас, Олеся Геннадьевна! Зачем мне врать? Особенно сейчас, когда уже ничего невозможно поправить…

— Вот именно, — кивнула девушка. — Не знаю, что там у вас с Аленой произошло, но поправить уже действительно ничего нельзя… Тетю не вернешь. А у вас сейчас главная задача — отмазаться от участия в этом деле… Вы на все готовы, даже обвинить совершенно непричастного человека. Не удивлюсь, что секретарша именно с вашей подачи так «удачно» передает мой разговор с Аленой.

— Ну ты уж знаешь… Не увлекайся, — хмыкнул Дмитрий. — Ты что хочешь сказать, что Валентин Петрович сам свою невесту того…

— Думайте, что говорите, молодой человек! — возмущенно воскликнул Полунин. — А вы, Олеся Геннадьевна, имейте в виду, что подобные заявления граничат с клеветой… Чтобы ваша фантазия не работала впустую, сразу довожу до вашего сведения, что я уже имел беседу со следователем, он проверил мое алиби, или как там это называется… Я, как известно, был на конференции в Праге. Когда мне сообщили об Алене, У меня случился сердечный приступ, я обратился в больницу, о чем у меня есть справка… Как только я оказался в состоянии, сразу вылетел в Россию. Все это подтверждено документально, Олеся. — Было заметно, что Полунин все больше и больше нервничает. Уже одно то, что он так подробно объясняет, где и почему он был в течение последних двух суток, говорило о многом… А ведь Олеся его еще ни в чем не обвиняла…

— Надо же, — усмехнулась девушка. — Оказывается, это у вас сердце прихватило… А я-то думала, что вы просто пьяны в стельку. По крайней мере, несло спиртом от вас не по-детски… Или это такой новый прогрессивный способ лечения сердечно-сосудистых заболеваний?

— Я не пью! — На щеках депутата появились два ярких красных пятна. — Что за глупости вы тут говорите, девушка?

Олеся гордо подняла голову:

— Не знаю, какие документы в подтверждение своего алиби вы предоставили следователю… Но своим глазам я верю значительно больше, чем любым бумажкам.

— И что, интересно, видели твои глаза? — В голосе Силантьева появились тревожные нотки. — Только подумай, прежде чем выбрасывать карты на стол. Сейчас мы целиком в его власти, не забывай о двух автоматчиках за дверью. — Дмитрий повел подбородком в сторону прихожей.

— Валентин Петрович ехал с нами в одном поезде, — глядя исключительно на Дмитрия, сообщила Олеся. — Я своими глазами видела его в стельку пьяного в купе проводницы Зинаиды… Она, думаю, тоже подтвердит мои слова, если ее спросят в милиции.

Пятна на щеках Полунина стали еще ярче. В глазах появилась паника.

— Ты хоть сама понимаешь, детка, что только что сделала? — вздохнув, хмуро поинтересовался Дмитрий. — Ты подписала нам с тобой приговор… И той проводнице, вероятно, тоже… Ты что, не могла мне сначала рассказать, что видела в поезде депутата? Какого черта ты это скрывала столько времени? Я бы подумал, как распорядиться этими сведениями с пользой… А теперь какой от них толк, если мы полностью в руках этого человека и его людей?

Олеся разозлилась.

— Откуда я могла знать, что пьяный мужик в купе проводницы — это наш уважаемый депутат? — воскликнула она. — Я вообще ни разу о нем не вспомнила, пока вот сейчас на своей кухне не увидела…

— И не нашла ничего лучшего, как выдать все и сразу? — вздохнул Силантьев. — Всегда удивлялся тупости женщин. Ты не могла промолчать, приберечь на потом эти свои знания? Думаешь, он тебя теперь вот так вот просто отпустит, чтобы ты прямиком к следователю рванула?

— Не говорите глупостей, молодой человек, — нервно вскочил с табуретки Полунин. — Вы, кажется, меня не за того принимаете… Не знаю уж, что вы там себе нафантазировали, но я нормальный человек, никакой не убийца, не махровый преступник и не злодей… Даже если вам удастся доказать, что во время убийства Алены я был в городе, это вовсе не значит, что я имею к убийству отношение. У меня просто не было повода желать ей смерти. Я любил ее, мы собирались пожениться…

— Повод придумать несложно, — пожал плечами Дмитрий. — Я, например, не уверен, что вы горели желанием соединить свою судьбу с такой женщиной, как Алена Игоревна. Она дамочка с определенным прошлым, а для депутата репутация на первом месте. Немного зная методы воздействия Алены на людей, могу представить, что она принуждала вас к этому браку помимо вашей воли… И завещание составила на всякий случай, зная, в какую непростую авантюру ввязалась и с кем ей придется померяться силами… Как вам такой вариант, Валентин Петрович?

— Абсурд, — отозвался Полунин, впрочем, без особого возмущения. — Глупость. Алену я любил, мы несколько лет были вместе. Несмотря на внешнюю эксцентричность, она была порядочной женщиной, хорошей хозяйкой, в обществе ей многие восхищались… Она ни за что не стала бы принуждать меня к браку. Ей просто это было не нужно, понимаете… Хотя… что вы можете понять? — Он махнул рукой и замолчал.

— Тогда вы могли уничтожить ее из-за того, что узнали про документы, — выпалила Олеся и осеклась, увидев потемневшие глаза Силантьева.

— Язык мой — враг мой, — буркнул он. — Ты что, совсем тупая, на всю голову? — Дмитрий встал и подошел к разукрашенному морозными узорами окну. — И какого черта я связался с тобой? Подкинул Петя подарочек, ничего не скажешь…

— Документы?.. К-какие документы… О чем вы, я не понимаю… — По тому, как посерело лицо Полунина, Олеся поняла, что попала в самую больную точку.

— Да те самые документы, которые, как я погляжу, вас больше, даже чем смерть моей тети, беспокоят. Те, которые из машины пропали. Такая папочка бумажная с печатями.

— Откуда вы знаете про эти бумаги? — севшим голосом тихо спросил депутат. — Где вы видели папку? Если она у вас, я любые деньги готов заплатить, чтобы вы мне ее вернули…

— Она вернет, — твердо пообещал Дмитрий и посмотрел прямо Олесе в глаза.

— Но…

— Ты все вернешь, — повелительно повторил он. — Но при условии, что мы все выясним и между нами не будет никаких недомолвок и недоговоренностей. Все обсудим, договоримся и разойдемся, как в море корабли. После чего забудем о существовании друг друга. В противном случае эти документы в течение нескольких дней всплывут на поверхность. Я об этом позаботился, будьте уверены.

— Не сомневаюсь, — буркнул Полунин. — Сколько вы за них хотите? — деловито поинтересовался он.

— Сначала я хотел бы выслушать ваши предложения, — вкрадчиво начал прощупывать почву Дмитрий.

— Слушайте, вы, переговорщики, — решительно вмешалась Олеся. — Прежде чем выслушивать какие бы то ни было предложения, мне бы хотелось вообще понять, что происходит. Что случилось с моей тетей, почему она погибла.

— Мне бы тоже хотелось узнать, как мой документы оказались у вас, — согласился Полунин. — Если вы утверждаете, что никаких контактов с Аленой не имели, то я сомневаюсь, что папка у вас. Ведь буквально ночью, за несколько часов до трагедии, именно она забрала документы из моей машины… Я бы очень хотел понять, зачем она вообще пришла в гараж ночью… Но к сожалению, теперь я этого уже никогда не узнаю. Вы можете представить какие-то доказательства того, что папка находится именно у вас? — Полунин почему-то вопросительно уставился на Дмитрия. — Иначе переговоры просто теряют смысл.

— Я же не прошу у вас деньги авансом, — пожал плечами Силантьев. — Я приношу папку, вы переводите деньги на мой счет…

— Как вы это себе представляете, интересно?

— Технические аспекты передачи денег я сейчас не готов озвучить, не подготовился, так сказать, но, если мы договоримся по основным позициям, за этим дело не встанет.

— Может, вы все-таки и на меня внимание обратите? — снова вмешалась Олеся. — Хочу вам напомнить, что папка находится у меня и окончательное решение остается за мной. Я еще раз повторяю, что переговоры буду вести только после того, как вы расскажете, почему вы оказались здесь вместо того, чтобы находиться на этой вашей конференции и заниматься делами.

— Да и так все понятно, — не слишком охотно отозвался Полунин. — Все из-за этих самых документов произошло. В день отъезда мы с Аленой немного перебрали, торопились домой, чтобы попрощаться как следует… Ну, вы понимаете… — Смущение на лице депутата выглядело забавно. — Короче, это не важно… Важно, что из-за этой суеты я оставил папку в машине. Утром я прямо от Алены поехал в аэропорт. Дома секретарь собрал все документы, утром подвез мне их к самолету. Голова трещала, я проспал практически всю дорогу. Про папку вспомнил только к вечеру. Это был настоящий шок… Я вообще не имел права выносить эти документы. Можно даже сказать, я их украл. К тому же я там еще кое-что от себя добавил, некоторый компромат, который мне Алена подкинула. Я собирался использовать эти бумаги для того, чтобы… — Полунин запнулся и замолчал, но потом махнул рукой. — Да что уж теперь… Я хотел слегка надавить этими документами на некоторых влиятельных людей… Ладно, я и так много сказал, не стоит раскрываться до конца…

— Меньше знаешь, крепче спишь, — буркнул Дмитрий с подоконника. — Политика меня никогда особо не интересовала. То, что требуется, я уже понял. Документы были для вас важные. Именно для вас. И вы были крайне не заинтересованы, чтобы они попали в руки или хотя бы на глаза кому-то из ваших недругов.

— Вот именно, — кивнул депутат. — Если бы кто-то показал эту папку тем самым влиятельным товарищам и рассказал, что я собрал на них определенный компромат, на моей карьере можно было бы поставить большой жирный крест. Поэтому, плюнув на конференцию, я рванул обратно. Сделать это пришлось по-тихому, чтобы вопросов лишних не вызывать. Я взял документы своего секретаря, у нас есть некоторое внешнее сходство. По ним купил билет и без проблем приехал домой. Документов в машине уже не было. Охранник сказал, что ночью их забрала Алена. Я вздохнул облегченно и поехал к ней. Но не успел. Ее уже застрелили. Сказать, что я был в панике, значит ничего не сказать… С чужими документами я не рискнул сунуться в аэропорт. Со своими тоже побоялся. Огласки не хотелось… Я абсолютно не понимал, что произошло. Что милиция предпримет в этом случае? Вдруг в аэропорту будет усиленный досмотр… Я договорился с проводницей, она меня по-тихому, в своем купе, вывезла из города. Я напился с горя, как свинья… Мне хотелось забыть весь этот кошмар хоть ненадолго. Ну, в общем, это все… Границу я пересек на автобусе. Весть о смерти Алены уже дошла до Праги, секретарь с ног сбился, разыскивая меня. Я ему сказал, что завис с местными проститутками. Он поверил, вид у меня с похмелья был соответствующий… Ну, он мне справку купил в местной больничке, что я сутки с сердечным приступом у них провалялся. Потом я извинился перед всеми и официально отбыл на похороны своей невесты.

— Все ясно, — сказал Силантьев, задумчиво глядя на депутата. — Кроме одного. Почему вы решили, что виновата именно Олеся? Даже в квартиру ее не побоялись вломиться.

Полунин растерянно оглянулся по сторонам.

— Честно говоря, я был практически уверен, что все это дело рук Алениной племянницы. Я уже говорил, что допрошенная мною с пристрастием секретарша рассказала о последнем телефонном звонке, после которого Алена ушла и не вернулась, документов я у нее не нашел, а та же секретарша утверждала, что Алена утром никуда не выходила… Про ночь она ничего не могла сказать, так как ночует у себя в квартире. А с восьми утра она была дома. Значит, Алена их сразу кому-то отдала ночью или вынесла, когда пошла на встречу с племянницей. Я послал людей по адресу Олеси Геннадьевны. Под видом милиционеров они опросили соседей, никто ничего не знал. Я оставил в квартире засаду. Я не собирался делать вам ничего плохого, поверьте… Ну, по крайней мере, пока не поговорю с вами и не разберусь в ситуации, — подумав пару секунд, добавил он.

— Спасибо хоть на этом…

— Не за что… Вы моими объяснениями удовлетворены? — нервно поинтересовался у Дмитрия собеседник. — Я честно вам рассказал все, как было. Теперь я бы хотел от вас взаимности. Откуда у вас оказались документы?

— Ей их дал Петя Антипин, — опережая ответ Олеси, сообщил Дмитрий. — Вы с ним знакомы, Валентин Петрович? — Он испытующе уставился в лицо депутата.

— Антипин… Антипин… Что-то такое слышал. Он, кажется, с финансами связан… Да, точно. Банк «Гранит», председатель правления. А он тут при чем? — встревожился Полунин. — Документы что, уже пошли по рукам? — Его волнение выглядело вполне искренне. — Антипин в политику не лезет, я слышал, он даже от управления своим банком постепенно отходит… Что-то такое про наркотики поговаривали… Может, сплетни, конечно. Я с ним никогда близко не общался. Только на общих раутах.

— Алена отдала Петру документы на хранение, — не моргнув, соврал Силантьев. — Вернее, не ему, а его банку. Они были в дружеских отношениях, Петя ей ячейку выделил. Ну а когда Алену убили, он достал папку и отдал Олесе, как родственнице. Алена намекнула ему, что это секретные документы. Он не хотел, чтобы ячейку вскрывали компетентные органы… Короче, он посчитал самым лучшим выходом побыстрее избавиться от этих бумаг.

— Странно… — протянул Валентин Петрович. — Странно, что я ни разу не слышал от Алены об этом человеке. А они, похоже, действительно были довольно близки, раз она ему про племянницу рассказала и документы поручила хранить… Мне, пожалуй, стоит с ним встретиться, поговорить… Возможно, он сможет какой-то свет пролить на то, что случилось. Если Алена отдала ему документы, получается, он встречался с ней одним из последних…

— Вряд ли это возможно, — мрачно сказал Дмитрий.

— А что такое? — вскинул глаза Полунин.

— Его тоже убили.

— В смысле? — побледнел депутат.

— В прямом. Петра Егоровича Антипина убили в один день с Аленой Игоревной.

— Я не понимаю… И его тоже? — совершенно растерялся и беспомощно заморгал Полунин. — Его тоже в машине застрелили?

Дмитрий кашлянул и кивнул:

— Его тоже застрелили.

— Вы думаете, это как-то связано со смертью Алены? — глухо спросил депутат.

— А вы?

— Но тогда я вообще ничего не понимаю. Вы считаете, что эти смерти связаны и к ним имеет отношение папка с моими документами?

— Откуда мне знать, — пожал плечами Силантьев. — Честно говоря, я думал, что вы к этому приложили свою руку…

— Что я их обоих убил? Вы в своем уме, Дмитрий? Вы хоть теперь-то понимаете, что это абсурд?

— Ну, не такой это абсурд, конечно, — невозмутимо отозвался тот, — но я склонен верить, что вы тут действительно ни при чем.

— Конечно, особенно если учесть, что в момент смерти этого Антипина я, по-видимому, был в поезде. Олеся Геннадьевна меня там видела…

— Какая ерунда, — пробурчала Олеся. — При таких средствах, как у вас, совершенно нет никакой надобности пачкать собственные руки… Но я тоже склоняюсь к тому, что Дмитрий прав, вы тут ни при чем. Зачем вам убивать, если документы все равно к вам в руки не попали…

— Вот именно! — с облегчением воскликнул депутат. — Зачем мне вообще было привлекать внимание к этим документам, расследование может принести любые непредсказуемые результаты. Если бы Антипин не передал папку Олесе Геннадьевне, они могли бы остаться у него дома в сейфе или в банке, после похорон родственники наверняка начнут разбирать документы покойного, и мои бумаги всплыли бы… — Олеся с Дмитрием обменялись выразительными взглядами. — Короче, если мы все откровенно рассказали друг другу, то не пора ли обсудить, что вы хотите в обмен на папку. Я готов предложить пятьдесят тысяч долларов.

— Сто пятьдесят, — спокойно возразил Дмитрий.

— Согласен, — немедленно согласился депутат.

Олеся едва слышно ахнула, а Силантьев досадливо поморщился. По тому, как легко согласился на эту чудовищную сумму Полунин, он понял, что явно продешевил. Валентин Петрович действительно готов был расстаться с гораздо большими деньгами.

— Когда я получу папку? — деловито поинтересовался депутат.

— Готовьте деньги. Я позвоню и сообщу вам, как и когда мы совершим с вами бартер.

— Хорошо, — поднимаясь, кивнул Полунин. — Вот моя визитка. Я жду звонка. Я бы попросил не затягивать с этим делом, и, пожалуйста, без шуток. Надеюсь, вы не собираетесь копировать документы? Вы все равно не сможете ими воспользоваться…

— Не волнуйтесь, Валентин Петрович, — усмехнулся Силантьев. — Я понимаю, что, кроме вас, нам за эти бумаги никто таких денег не отвалит. И кстати, иметь в друзьях депутата совсем не лишнее.

— Вот именно, — холодно улыбнулся тот. — Я умею быть благодарным… И неблагодарным тоже… Помните это. — Распахнув дверь кухни, он успокоительно поднял руку в сторону мгновенно вставших в позицию автоматчиков. — Уходим.

— И что теперь? — устало поинтересовалась Олеся, когда дверь за депутатом захлопнулась. — Где ты собираешься доставать эти несчастные документы? Между прочим, если ты забыл, я напомню — папку у меня забрал Петр, а сейчас он мертв…

Дмитрий выразительно хохотнул:

— Может, спасибо для начала скажешь? Лихо я тебя от воровства отмазал? Теперь, когда Алена не может доказать обратного, никому и в голову не придет, что в гараже была не она, а ты… Ты теперь вообще к этому делу отношение имеешь… косвенное. Я молодец?

Дмитрий подошел к Олесе и обнял ее за плечи.

— Молодец, — прошептала она и, уткнувшись носом в его плечо, разрыдалась.

— Я не понял, — растерялся Дмитрий. — Теперь-то чего рыдать? Надо было плакать, когда наши с тобой жизни на волоске висели. А теперь уже пора начинать радоваться. По крайней мере, этот депутат ушел и мордоворотов своих с собой увел. Значит, у нас есть время что-нибудь придумать с этими документами.

— А что тут придумаешь? — вытирая глаза, вздохнула Олеся. — Нужно идти в милицию. Рассказать там чистосердечно все как было…

— И потерять сто пятьдесят штук баксов?

Олеся беспомощно развела руками:

— Да о каких баксах ты говоришь, Дим? Они нам все равно не достанутся. Мы же с тобой на самом деле не знаем, где документы находятся. Значит, ничего отдать Полунину не сможем… Ну что ты на меня так смотришь, я что, разве не права?!

— Интересно, а что ты собираешься рассказать в милиции? — поинтересовался Силантьев, доставая из пачки сигарету. — Как ты им собираешься всю эту ситуацию объяснять? Особенно сейчас, когда все так удачно складывается. Полунин не сомневается в твоей непричастности к похищению документов…

— А ему, насколько я поняла, все равно, кто эти документы из машины взял, — вздохнула Олеся. — Ему сейчас намного важнее получить папку обратно. Он ради этого любого на британский флаг порвет. Ты видел, какие у него глаза? Видел?

— Видел. Ты права, несмотря на все его манеры и любезный тон, он для того, чтобы своего добиться, ни перед чем не остановится.

— Ну и в чем тогда дело? Неужели какие-то паршивые сто пятьдесят тысяч тебе дороже собственной жизни? Ты все равно их не получишь. Ты же не знаешь, у кого документы!

— Как не знаю? Знаю, — спокойно возразил Силантьев. — Ты же сама сказала, что отдала их Пете…

Олеся посмотрела на собеседника как на буйнопомешанного.

— Но Пит мертв!

— Ну и что? Он же их с собой на тот свет не взял, — усмехнулся Дмитрий.

— Ты думаешь, они где-то в доме? Тогда можно поговорить с его женой… Она могла бы нам отдать папку…

— Нет, этот вариант можешь сразу отбросить… — Дмитрий задумался. — Марина мне ничего не отдаст… Даже если это будет просроченный трамвайный билет, она из вредности его спрячет подальше…

— Ну, я могу с ней поговорить… Она же ничего про эту папку не знает и меня тоже не знает… Я могу сказать, что у нас с Петром были какие-нибудь дела коммерческие, что папка мне для работы нужна… Ну, попробовать-то можно… Вдруг получится.

— Не получится, — вздохнул Дмитрий. — У Маринки глаз наметанный, она, если кого раз увидела, в жизни не забудет.

— Но мы не встречались с женой Антипина, когда мы с Русланом были у них в доме, и потом, ночью, ее не было. Она к маме, кажется, уезжала… В Липецк.

— Зато потом приехала, — проворчал Силантьев. — Помнишь ту нервную даму, которая в мою квартиру, как фурия, влетела? — Олеся кивнула. — Так это и есть Марина Владимировна.

— Это жена Петра?! — изумилась девушка. — Не может быть! А зачем тогда она к тебе приходила?

— Тебе интересно? — хмуро посмотрел на девушку Дмитрий.

— Не очень… — как от зубной боли, поморщилась Олеся. — Но я лучше о тебе думала, честно говоря. Все-таки жена друга…

— Петя мне другом никогда не был, — раздраженно заметил он. — Мы с ним общались достаточно редко и в основном по делам… А когда меня нелегкая с этой Мариной свела, я даже представления не имел, что она его жена. Просто в каком-то ночном клубе пересеклись. Наш романчик и длился-то всего ничего… А она вбила себе в голову, что влюблена или что-то вроде того. Мы несколько раз с ней говорили об этом, я старался как можно аккуратнее объяснить, что между нами ничего нет и быть не может… Кстати, тоже на дружбу с Питом напирал… Представь теперь, как она взбеленилась, когда тебя в моей квартире увидела. И о чем я или ты после этого с ней можем говорить?..

— Ты со всеми женщинами, с которыми пересекаешься, в постель ложишься? — хмуро поинтересовалась Олеся. — И потом мучительно придумываешь, как от них избавиться?..

— Ты ревнуешь, что ли? — удивленно приподнял брови Дмитрий. — Нашла тоже время…

— Да при чем тут ревность? — вспыхнула девушка. — Я просто спросила из любопытства.

— А… ну если из любопытства, тогда отвечаю — не всех.

— Во всяком случае, понятно одно, — торопливо сменила она тему, заметив, как внезапно и совершенно непонятно вспыхнули глаза собеседника, — жена Петра нам точно не помощник… Но есть ведь еще один человек, который в курсе всех событий, знает про папку и спокойно может входить и выходить из особняка Антипиных.

— Точно, — хлопнул себя по лбу Силантьев. — Олег! Как же это я про него забыл? Ему, кстати, тоже невыгодно, чтобы дело с документами вылезло наружу, он кровно заинтересован, чтобы все по-быстренькому замять, без скандала.

— Нужно срочно с ним связаться и сказать, чтобы постарался найти папку…

— Ну и где мы его будем искать? — устало спросила Олеся. — Наверное, придется все-таки ехать в особняк…

— Нет уж, рисковать не будем, — решительно заявила Олеся. — Мы по-другому поступим: мы с Катериной созвонимся, а она нам даст номер мобильника своего мужа…

— А ее номер ты, получается, знаешь? — ядовито спросила девушка. — Тоже где-нибудь пересекались?

— Нет, ее номера я пока не знаю, — отозвался собеседник, проигнорировав вторую часть вопроса. — Но знаю способ, как его очень просто узнать.

— Любопытно.

— Ничего особенно, — небрежно бросил он, поднимая телефонную трубку. — Справочная? Вы не могли бы дать мне телефон салона красоты «Чаровница»?

Через пару минут перед ним на столике уже лежал требуемый номер.

— Ну вот, — довольно потер руки Дмитрий. — Видишь, как просто? Я как-то раз стригся у нее в этом салоне, — в ответ на вопросительный взгляд Олеси пояснил он. — Она хороший мастер, между прочим… Только бы она сейчас на работе была, — набирая номер салона, сказал он. — Здравствуйте, милая девушка, нельзя ли Катю к телефончику позвать?.. Ну откуда же мне знать ее фамилию? Если и знал, так забыл сразу же, как вышел из вашего салона… Нет, она точно не блондинка, темненькая, худенькая, симпатичная… Вот спасибо! Жду. Слава богу, кажется, повезло, — зажав динамик трубки ладонью, улыбнулся он. — Сейчас ее позовут, и мы все узнаем… Алло, Катя, это вы? Я знакомый вашего мужа Олега, Дмитрий Силантьев… Мне бы нужно срочно связаться с Олегом. Не могли бы вы дать номер его мобильника?.. Да что вы говорите?.. Когда?.. Н-да… Ну, вы все равно номер дайте, я попробую его разыскать.

— Что случилось с Олегом? — тревожно спросила Олеся, увидев явную озабоченность на лице Дмитрия.

— Надеюсь, ничего, — набирая на своем сотовом только что записанный номер, отозвался он. — Катя говорит, что он со вчерашнего дня не дает о себе знать. Ночевать не пришел и, главное, не отвечает на телефонные звонки.

— Может быть, это из-за того, что Петя умер, поэтому ему и не до семьи сейчас. Во всяком случае, ничего странного, что он ночевать не пришел…

— А почему трубку не берет?

— Да мало ли… — пожала плечами девушка. — Могла батарейка сесть, или деньги банально кончились…

— Тогда телефон был бы недоступен, — возразил Дмитрий, убирая трубку в карман. — А он просто не отвечает. Гудки идут…

— Может быть, он просто не хочет поднимать трубку? — предположила Олеся. — Так же как и я, испугался, что Петю убили из-за документов… Или он еще что-то знает, что может ему угрожать. Он же постоянно был с Питом.

— Да все, что угодно, может быть… — с досадой согласился Силантьев. — Только нам с тобой от этого не легче. На его помощь, если с ним связаться невозможно, нам рассчитывать тоже не приходится…

— Можно немного подождать. Не вечно же он будет скрываться…

— Нет, Олесь, ждать мы как раз не можем. — Дмитрий вздохнул и рассеянно оглянулся. — Во-первых, Полунин может снова в любой момент появиться, и тогда ты так просто от него не отвяжешься… Сейчас он от неожиданности немного растерялся, когда ты его узнала…

— А во-вторых? — вздохнула Олеся.

— А во-вторых, и про Марину забывать нельзя. Она, конечно, неврастеничка, но далеко не дура. Сейчас ей пока не до этого, а как только она все формальности выполнит с похоронами Петра, у нее дело и до Петиных бумаг дойдет. Тогда уж она эту папку точно из своих цепких пальчиков не выпустит.

— Ну и что нам теперь делать?

— Есть у меня некоторые мысли на этот счет… Только сначала ты меня покормить обещала… Помнишь?

— У меня почти ничего нет, — открывая холодильник, вздохнула Олеся. — Колбасы немного, хлеб, кажется, масло.

— Слышь, Олесь, — развернув ее к себе лицом, хмуро сказал Дмитрий. — Так ты это специально сделала? Специально меня сюда заманила, потому что знала, кто тут сидит?

— С чего ты взял? — Олеся отвела глаза и, кажется, немного покраснела. — Откуда я могла знать, что эти парни засаду в моей квартире устроили? Я бы вообще тогда сюда не пошла…

— Ты прекрасно знала, что у тебя холодильник пустой, но все равно потащила меня сюда и в магазин заехать отказалась, — не унимался Дмитрий. — А сама, между прочим, романтический вечер обещала… Я еще удивился, а ты, оказывается, знала, что никакой романтики и в помине не ожидается…

— Ты ошибаешься…

— А знаешь что, — Дмитрий неожиданно отпустил ее плечи и пошел к двери, — пожалуй, я поеду домой. Надоела мне вся эта байда с документами. Мне до них вообще никакого дела нет. Я умываю руки. Сама с Полуниным договаривайся. Можешь действительно пойти в милицию, расскажешь им все… Я думаю, там ты будешь значительно откровеннее… и благодарнее…

— Дим… — У Олеси на глаза навернулись слезы. — Извини…

— Да что ты, не за что… — усмехнулся Силантьев. — Все нормально.

— Дим! — Олеся увидела, что он совершенно невозмутимо застегивает куртку. — Ну прости меня! Я, честное слово, не знала, что тут эти парни с автоматами сидят. Я бы ни за что не поставила тебя под удар и сама бы не стала рисковать… Ну поверь! Мне Руслан сказал, что у меня в квартире милиция засаду устроила… Милиция, понимаешь? Я думала, что Полунин заявил и меня хотят снова посадить в тюрьму… Ты же единственный человек, который мог хоть что-то сказать в мою защиту… Но ты отказался в милицию идти, связываться не захотел… Ну скажи, что мне оставалось?!

— А я, как дурак, уши развесил, — вздохнул Силантьев, расстегивая куртку. — Размечтался о вечере при свечах…

— Ты теперь не уйдешь? — чувствуя себя ужасно виноватой, спросила Олеся.

— Да куда я от тебя уйду. — Дмитрий подошел к девушке очень близко. Так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Я бы и хотел отвязаться от тебя и твоих проблем, но не могу… — в самое ухо прошептал он.

— Почему?

— Ты правда не догадываешься? — спросил он, нежно целуя Олесины волосы. — Совсем-совсем?

— Я боюсь, — тихо призналась она. — Понимаешь, я очень тебя боюсь.

— Нет… — покачал головой Дмитрий. — Не понимаю… Я делаю для тебя столько, сколько еще ни для одной женщины не делал… И знаешь, что самое странное? Я хочу это делать. А ты меня постоянно отталкиваешь… Наверное, все дело в том парне?

— В каком? — Прижавшись к его груди, Олеся вдруг почувствовала, насколько сильно привязалась к этому человеку всего за какие-то сутки. Если так пойдет и дальше, она скоро просто не сможет без него жить…

— Ну в том, которого ты называешь своим женихом… Скажи, ты очень сильно его любишь?

Олеся молча покачала головой. Говорить ей совсем не хотелось. Вот было бы здорово, если бы все эти убийства, депутаты, документы вдруг исчезли… Просто оказалось бы, что это чья-то злая неудачная шутка, розыгрыш, обман… Что ничего этого нет. А есть только он, Дима. Мужчина, с которым ей хорошо. Хорошо не только в постели, а даже вот так вот — просто стоять посреди маленькой холодной кухни и, ничего не говоря, прижиматься к его куртке щекой.

— Я хочу быть с тобой, — неожиданно даже для себя самой вдруг сказала Олеся. — Пусть это даже просто мимолетное приключение, эпизод в твоей жизни…

— Знаешь, о чем я жалею? — снимая с себя куртку, сказал Дмитрий. — Я жалею о том, что не успел сказать Питу, как я ему благодарен… Если бы не он, то наши с тобой пути никогда бы не пересеклись… И я бы лишился такого увлекательного приключения, — с улыбкой закончил он, снова привлекая Олесю к себе. — Еще тогда, в спальне Пита, я каким-то шестым чувством понял, что ты не просто так появилась в моей жизни.

— Ой, ну не ври ты, ради бога… — рассмеялась Олеся. — Еще скажи, что влюбился в меня с первого взгляда.

— Нет, не влюбился, — покачал он головой. — Это сильнее какой-то глупой влюбленности… Я думал о тебе, твой образ постоянно возникал у меня перед глазами… Когда ты исчезла, испарилась из поезда, я чуть с ума не сошел, поняв, что могу тебя потерять…

Дмитрий осторожно поднял Олесю на руки и понес в спальню.

Утром Олеся проснулась рано. Немного приподнявшись на локте, она посмотрела на спящего рядом Дмитрия и улыбнулась, потом откинулась на подушку и снова закрыла глаза.

«Какая все-таки странная штука жизнь, — подумалось ей. — И радость, и неприятности в ней всегда идут рука об руку. Почему человек не может быть постоянно и безмятежно счастлив? Почему не бывает так, чтобы все и всегда вокруг было понятно? Почему я не могу проснуться в своей постели с человеком, который мне жутко нравится, и быть при этом абсолютно счастлива? Ну почему этому что-то обязательно должно мешать? Вчера все было так романтично, красиво, просто дух захватывало… А сегодня вместе с солнечным светом ко мне вернулись все те страхи, недоверие, сомнения, которые терзают изнутри, не давая радоваться простому женскому счастью рядом с любимым…»

Олеся осторожно, стараясь не разбудить Дмитрия, встала с кровати и накинула халат.

— Ты куда так рано? — Дмитрий поймал ее за руку и потянул обратно на кровать. — За окном еще даже до конца не рассвело. Иди сюда.

— Дим… скажи, только честно, там, в гостинице… Зачем ты эту девочку, администраторшу, в постель к себе затащил?

— Это она, что ли, тебе натрепалась? — с досадой поморщился он и сел. — Вот болтушка… Не бери в голову, я тогда выпил прилично, на тебя был злой… Да ерунда все это. — Он снова потянул Олесю к себе, показывая, что тема исчерпана и говорить в общем-то больше не о чем.

— То есть тебе все равно с кем? — поинтересовалась она. — На меня был зол, попалась под руку эта девочка… Был зол на Марину, попалась под руку я…

— Как вы, женщины, любите все усложнять. Придумываете себе разные сказки и сами же в них верите… — Он поднялся и натянул брюки. — Вот скажи, тебе вчера со мной хорошо было?

Олеся молча кивнула.

— Мне тоже было хорошо. Просто офигительно… Ну скажи, зачем сегодня устраивать все эти разборки, душещипательные беседы? Кому от них польза?

— Да… ты прав, извини, — сухо отозвалась девушка, — наверное, я действительно была не права…

— Тогда иди сюда. Честное слово, отбросить все эти дурацкие условности и просто наслаждаться жизнью намного приятнее. Вокруг и так полно всяких заморочек и проблем, а ты сама себе что-то там надумываешь. Проще надо быть. И мир воспринимать таким, как есть, а не таким, как тебе хочется.

— Наверное, я и правда первостатейная лохушка, — почти про себя пробормотала Олеся. — Ладно, говорить и правда не о чем, давай одевайся, ванна там, а я пойду кофе сварю. Романтика — это все хорошо, но у нас с тобой сегодня еще полно нерешенных дел.

— И одно из них тянет аж на сто пятьдесят штук баксов, — отозвался Дмитрий.

— Вот именно.

— Ты говорил, у тебя есть идеи насчет того, как нам достать депутатскую папку, — напомнила Олеся, когда они с Дмитрием допивали сваренный ею кофе. — Самое время начинать воплощать их в жизнь.

— В общем, ты права… Я, пока одевался, попробовал связаться с Олегом, он по-прежнему не берет трубу… Честно говоря, я начинаю всерьез беспокоиться за парня. Как-то подозрительно дружно переходят в мир иной все, кто связан с этими злосчастными документами. Одна ты осталась и Полунин…

— Спасибо. — Олеся зябко поежилась. — И так на душе фигово, а тут еще ты всякие глупости говоришь. Я, честно говоря, вообще не понимаю, как эти смерти могут быть связаны с документами. Вчера, когда Полунин говорил, что не имеет к смерти Алены никакого отношения, я ему поверила… Ему на самом деле нет никакого смысла избавляться от невесты, к тому же к документам он не приблизился ни на миллиметр, скорее наоборот… А уж со смертью Пети вообще все ниточки обрубаются…

— Да… — доставая из кармана сигареты, кивнул Силантьев. — Я тоже вчера Полунину поверил. Хотя он может оказаться очень хитрым малым. И уж точно не глупым. — Дмитрий задумчиво пощелкал зажигалкой. — Ему действительно смерти Алены и Пита все карты путают… Но я не вижу больше ни одной кандидатуры в убийцы… Такая фигня получается. — Он выпустил синее кольцо дыма и стряхнул пепел.

— И что теперь делать? Может, все-таки пойти в милицию… — нерешительно предложила Олеся. — Там все-таки профессионалы сидят, они уже начали следствие по этим делам. Возможно, если соединить то, что знаем мы, и то, что успели выяснить они…

— Не смеши, — отмахнулся Дмитрий. — Если они даже что-то и узнали, в чем я си-и-ильно сомневаюсь, то никто никаких сведений нам с тобой давать не будет. Ты только свою голову под удар подставишь, если сейчас к ментам сунешься. Тебя запросто могут крайней сделать, всех собак на тебя навешают, а депутат еще добавит…

— А что ты предлагаешь?

— Будем проявлять смекалку. — Дмитрий решительно расправил плечи. — Документы по-любому лучше всего иметь у себя. Лучше бы с ними, конечно, совсем не связываться, но, раз уж так получилось, нужно воспользоваться ими. Предлагаю совершить набег на Петин особняк и попытаться найти, куда он сунул эту дурацкую папку.

— Ты в своем уме? — Олеся посмотрела на Дмитрия и покрутила пальцем у виска. — Как ты себе это представляешь? Выломаешь дверь? Или будешь угрожать Петиным охранникам пистолетом?..

— Я не так примитивен, дорогая. Хотя, возможно, произвожу не самое интеллектуальное впечатление… У меня есть план, — хитро улыбнулся он.

— Расскажешь? — В голосе Олеси особого энтузиазма не чувствовалось.

Силантьев неожиданно хохотнул:

— На первое апреля мы с ребятами одного товарища разыграли… Вышло классно, он чуть в обморок не грохнулся… Но дело не в этом. Все причиндалы у меня в кладовке остались.

— Ты можешь объяснить толком?

— Объясняю… Ты знаешь, что такое меркаптам?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответила Олеся.

— Меркаптам — это такой безвредный, но очень и очень вонючий газ, — любезно сообщил Дмитрий. — Его специально добавляют в природный газ, чтобы любую утечку можно было заметить. Сам-то природный газ вообще никакого запаха не имеет…

— Ну и что? — пожала плечами девушка. — Какой нам от этого прок?

— Мы бросим в огород Петиного особняка вот такую маленькую тряпочку, пропитанную меркаптамом, и минут через пять приедем спасать обитателей особняка от отравления… У меня и балахоны с эмблемами газовой службы остались, и респираторы, чтобы лицо прикрыть… Еще бы машину фирменную неплохо привлечь. Попробую договориться с тем парнем из горгаза, который нам тогда помогал. Единственная проблема — Маринка. Если она будет в особняке, наша афера точно не пройдет. Она меня в любом респираторе узнает. У нее нюх как у ищейки… Значит, так: я сейчас звоню парню, насчет машины договариваюсь, потом едем ко мне, забираем ампулу с газом — и к особняку. Ждем, когда Маринка выйдет из особняка, кстати, охранников она наверняка с собой возьмет. Это и будет сигналом к началу операции «Меркаптам». Хороший план?

— Не знаю даже… — пожала плечами Олеся. — Все так гладко звучит, что невольно вызывает сомнения… И потом, ну попадешь ты в особняк, даже в кабинет Петин проникнешь… А толку? Наверняка он положил папку в сейф или в какое-то другое труднодоступное место… Как ты собираешься ее доставать? Надо же код знать.

Силантьев махнул рукой:

— Открыть Петин сейф сможет даже ребенок. Код записан на бумажке, чтобы не забыть, у Пети с памятью серьезные проблемы были в последнее время.

— А бумажка?

— Бумажка к ключу прикреплена. А ключ в глобусе, который на столе. Сто раз видел, как Пит его дрожащими ручонками пытается вставить в ячейку замка… Так что, если папка в сейфе, это самый замечательный вариант.

— Ну давай, попробуем, — без особого энтузиазма согласилась Олеся.

Как и говорил Дмитрий, им очень легко удалось попасть в особняк. Подождав, пока Марина Владимировна в сопровождении двух охранников уедет из дома на своем «мерседесе», Силантьев перекинул тряпочку с меркаптамом во двор, поближе к крыльцу. Через пару минут они с Олесей, одетые в балахоны с надписью «Горгаз» и с респираторами на лицах, звонили в ворота особняка. Дома оказались только домработница, которая занималась уборкой в комнатах, и повариха, готовящая обед. Почувствовав удушающий запах газа, они никак не могли понять, откуда пахнет, и от того всполошились, как сороки.

— Батюшки! Страх-то какой! А если сейчас все на воздух взлетит! — причитала толстая повариха. — Хорошо я хоть плиту сразу выключила, как запахло…

Худая, высокая домработница только охала и постоянно крестилась, прикладывая к носу белоснежный платок.

Поставив их рядышком около специализированной машины горгаза, за которую Дмитрию пришлось заплатить веселому шоферу Грише сто долларов, Силантьев без особых проволочек шагнул за ворота особняка. Олеся устремилась за ним.

— Так, ты иди по комнатам пробегись, — скомандовал Дмитрий. — Петя запросто мог бросить папку где-нибудь на стол или тумбочку… А я в кабинет. Встречаемся на этом же месте через семь минут. Сильно затягивать нельзя. Не дай бог кто-нибудь настоящих газовщиков вызовет. Запах-то удушающий…

В комнатах ничего похожего на папку Олесе обнаружить не удалось. Зато на диване в гостиной ее взгляд наткнулся на пачку рассыпанных по покрывалу фотографий. Взяв одну из них в руки, Олеся увидела изображенного на ней Пита в обнимку с совершенно голой юной девицей. На остальных кадрах тоже были запечатлены подобные любопытные сюжеты. В Олесиной голове при взгляде на эти снимки как будто мелькнула молния. Она даже на какое-то время забыла о той цели, ради которой они с Силантьевым обманом проникли в чужой дом. Аккуратно собрав фотографии, Олеся сунула их в задний карман джинсов, надетых под балахоном.

По разочарованному лицу Дмитрия, когда они, как и договаривались, встретились в холле у выходной двери, девушка поняла: папки в сейфе обнаружить не удалось.

— Черт возьми, я надеялся, что мы сможем без особого труда добыть эти документы, — раздосадованно сказал он. — Даже не знаю, куда Пит мог их спрятать… Что в комнатах? — для порядка поинтересовался он, хотя и видел, что руки Олеси, так же как и его, пусты…

— Знаешь, Дим… — задумчиво почесала мочку уха девушка. — А может быть, Петя вообще никуда ее не прятал и не бросал в доме?

— В смысле? — удивленно приподнял брови Силантьев. — Что ты имеешь в виду?

— Что-то я не припомню, чтобы, вернувшись в особняк, я видела в руках у Антипина папку.

— Ты что хочешь сказать, что он ее, так же как Полунин, забыл в машине?

— Почему забыл? — пожала плечами Олеся. — Просто оставил. Она ему была не очень интересна. Петя рассматривал эти документы только как способ для шантажа Алены. Он запросто мог ее бросить в машине.

— Ну и чего мы стоим? — слегка повеселел Силантьев. — Быстро двигаем в гараж.

Они прошли через кухню, потом, миновав небольшой коридор, оказались в гараже.

Олеся сразу бросилась к джипу, на котором они ездили той ночью с Петром и его охранниками.

Папка спокойно лежала на переднем сиденье машины. Девушка даже вздрогнула, настолько ситуация показалась ей странной. Ведь точно так же папка лежала еще вчера на сиденье совершенно другой машины… Сейчас она спокойненько лежала здесь. Ничего особенного, если только не вспоминать о том, что, судя по всему, именно из-за этих бумаг погибли уже два человека… а может быть, даже и три…

Внезапно Дмитрий подскочил к Олесе и предостерегающе прижал палец к губам. Девушка замерла, услышав странную музыку, которая тихо, но достаточно отчетливо слышалась из-за приоткрытой двери.

— Что там? — едва слышно прошептала Олеся, указывая глазами на маленькую дверь.

— Кладовка, наверное. Может, для инструментов…

Музыка давно смолкла, а они все стояли, боясь шелохнуться.

— Берем папку и уходим, — тихо скомандовал Силантьев. — Мы и так уже задержались. Сейчас эти клуши отойдут от шока и начнут мыслить мозгами… Нам это не на руку.

— Давай посмотрим, что там… — нерешительно сказала Олеся, опасливо косясь на дверь предполагаемой кладовки.

— Зачем соваться, куда не просят? — Дмитрий потянул девушку к выходу.

— Нет… я все-таки посмотрю. — Передав папку Силантьеву, Олеся на цыпочках подошла к приоткрытой дверке и с любопытством туда заглянула. То, что увидели ее глаза, повергло девушку в настоящий шок.

Прикованный к батарее наручниками, видимо теми же самыми, которыми Петр приковывал к кровати Олесю, на полу кладовки, прислоненный спиной к стене, сидел охранник Олег. Оба его запястья охватывали железные кольца, цепочка от которых была перекинута через батарею. Рот был заклеен скотчем. Но это было явно лишнее, кричать парень все равно бы не смог. Он был без сознания.

Вдруг откуда-то из складок Олеговой куртки снова полилась приглушенная музыка. Девушка в панике прижала ладони к губам, чтобы не закричать, попятилась назад.

— Что?! — встревоженно зашептал Силантьев. — Что ты там увидела?

— Там… Там Олег. У него сотовый в кармане звонит…

Подскочив к двери и увидев охранника, Дмитрий выругался. Потом нашел среди инструментов кусачки, достаточно быстро перекусил цепочку наручников и задвинул металлические кольца повыше под рукава куртки, чтобы было не видно. Снимать их сейчас просто не было времени.

Потом Дмитрий с Олесей с большим трудом вытащили массивное бесчувственное тело охранника из гаража к машине, рядом с которой в волнении топтались повариха с домработницей и еще парочка любопытных соседей, привлеченные их причитаниями.

Увидев бледного, не подающего признаков жизни Олега, домработница чуть не упала в обморок.

— Что с ним? — побелевшими губами простонала она.

— Почему не сказали, что в доме остался еще один человек? — строго спросил Силантьев. — Еще немного — и он бы умер от отравления газом.

— Н-но… — От волнения домработница даже начала заикаться. — Но мы вообще не знали, что он в доме…

— Разберемся, — заталкивая тело охранника в машину, сурово пообещал Дмитрий. — А пока ему срочно в больницу надо.

— А с газом как? — поинтересовался кто-то из соседей. — Устранили утечку?

— Да, — честно сказала Олеся, только что упаковавшая воняющую меркаптамом тряпицу в герметичный пакет. — Можете смело расходиться. Все уже в порядке.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Дмитрий, когда они с Олесей и бесчувственным телом Олега отъехали от особняка. — Какого черта Пете пришло в голову приковать своего охранника к батарее наручниками? Если бы не его сотовый, ни мы, ни другие его бы попросту не заметили в этой чертовой кладовке… Интересно, сколько он там сидел?

— Дим, это не Петя его приковал… — сказала Олеся. — Мне кажется, я знаю, кто это сделал… И кто Алену убил, тоже догадываюсь. Вот… — Она достала из кармана джинсов фотографии и протянула Силантьеву.

— Порнуха какая-то, — мельком взглянув на них, сказал Дмитрий. — Петя развлекается с девочками… Ну и что? Ты думаешь, Алену убили ее же подшефные?

— Нет… Я нашла эти снимки на диване в гостиной Антипиных. Думаю, это те самые снимки, которых так боялся Пит. Алена приказала нащелкать их, когда Петя развлекался с девочками в ее заведении.

— Зачем?

Олеся устало пожала плечами:

— Откуда мне знать… Я только помню, что именно из-за этих кадров и произошел конфликт между Аленой и Антипиным. Именно на них хотел обменять Петя сначала полунинский «додж», а потом папку с документами. А судя по тому, что папку мы нашли в машине, сделать он этого не успел.

— И что это означает? — не отрывая взгляда от лобового стекла, хмуро поинтересовался Дмитрий, видимо уже начинающий догадываться, к чему клонит Олеся.

— Их взяла Марина. А значит, это именно она назначила Алене встречу… Тетя мне сказала по телефону, что ей предстоит разговор с женщиной… «Между нами, девочками» — так, кажется, она выразилась.

— Ты думаешь, и застрелила Алену тоже Петина жена?

— Почти уверена, что так и было, — глядя невидящими глазами перед собой, проговорила Олеся. — Они пообщались, тетя показала ей фотографии, поссорились, и во время скандала Марина выстрелила. Потом она вернулась домой и убила своего мужа. Олег говорил, что Марина Владимировна жутко ревнивая женщина… И часто себя не контролирует…

— То есть все произошло из-за банальной ревности и никакой политикой тут не пахнет? — задумчиво подвел итог Силантьев. — А охранник просто за компанию пострадал. Стал свидетелем, как Марина мужа застрелила, или даже пытался защитить…

— Наверное. — Олеся посмотрела на бледное лицо Олега. — Давай сразу к больнице подъезжай. Сначала пристроим его, потом поедем в милицию…

— Олесь… — Силантьев смущенно покосился на спутницу. — А надо ли в милицию-то? Что мы им скажем? Как объясним, зачем в особняк под видом горгаза проникли? Придется про папку рассказывать… А мы ведь обещали Полунину, что его документы ни в коем случае не всплывут…

— А он тебе за это сто пятьдесят тысяч долларов обещал, — задорно напомнила Олеся.

— Не мне, а нам, — раздраженно поправил девушку Дмитрий. — И я не понимаю, почему мы должны их терять? Сейчас мы оставим Олега в больнице и уедем, он придет в себя, расскажет, как было с этими убийствами, Марину арестуют. Если все, что ты только что предположила, правда, то документы никакого отношения к смерти Алены и Пита не имеют… Я думаю, Олег парень неглупый, лишнего болтать насчет той ночи не станет. Мы отдадим папку Полунину, получим деньги… Что в этом плохого или неэтичного, с твоей точки зрения?

— А если Олег долго в себя не придет? Если Марина, обнаружив, что ее пленник пропал, сбежит? Как только домработница расскажет ей про утечку газа, она все поймет и начнет принимать меры…

— Да, вот об этом я не подумал, — закусил губу Силантьев. Он быстро достал из кармана мобильник. — Алло, Марина, — набрав номер, бархатным голосом сказал он. — Я только что узнал про Пита… Звоню, чтобы выразить тебе свои соболезнования… Ты где сейчас? В похоронном бюро?.. Несчастная девочка… Давай я подъеду к тебе, посидим в каком-нибудь тихом месте, поговорим… Ну хорошо, жди… — Убрав трубку в карман, Дмитрий с победной улыбкой повернулся к Олесе: — Ну вот, теперь птичка будет под присмотром. Уж от меня она не сбежит, будь уверена.

— А ты не боишься, что и тебя она, как Пита, пристрелит? — хмуро спросила девушка. — Помнится, у нее есть повод для ревности…

— Ну скажу, что ты моя сестра… — безразлично пожал плечами Дмитрий. — Или тетя двоюродная из далекого и прекрасного города Крыжопля… Да выкручусь как-нибудь, не привыкать…

Это «не привыкать» буквально резануло сердце Олеси.

— А ведь в том, что случилось с Петей и Олегом, есть и твоя вина… — отвернувшись к окну, тихо сказала она.

— Моя?! — обалдел от такого заявления Силантьев. — Ты что, я-то тут при чем?

— Помнишь, в каком возбуждении прибежала к тебе в то утро Марина? Она тогда еще совершила только одно убийство. Фотографии жгли ей руки, она хотела с тобой поделиться, попросить совета… а ты ее оттолкнул, практически выгнал. Твое поведение окончательно выбило ее из колеи. Вот она и убила мужа…

— Знаешь что, дорогая, ты это брось! Не хватало мне еще ответственность нести за поступки этой неврастенички… — неожиданно взорвался Силантьев. — Да слава богу, что она нас с тобой обоих тогда не пристрелила прямо на месте, раз у нее пистолет был с собой. Радоваться надо, а ты, как всегда, морали мне читаешь.

— Я не читаю, — пожала плечами Олеся. — Я просто предупреждаю, чтобы ты поосторожнее вел себя с этой женщиной. Пистолет-то по-прежнему у нее…

— Я ей такого наобещаю, такой лапши на уши навешаю, так запудрю остатки ее мозгов, что ей и в голову не придет от меня избавляться, — самодовольно ответил он.

— Значит, ты твердо решил не обращаться в милицию? — спросила девушка. Цинизм и невозмутимость спутника были ей очень неприятны. Она изо всех сил крепилась, чтобы не высказать Дмитрию все, что она о нем думает.

— Пока да. Если Олег в течение ближайших часов не придет в себя, будем думать… Сейчас позвоню Полунину, чтобы деньги готовил, отгоню машину к зданию горгаза и поеду рисковать жизнью… В смысле — с Петиной супругой встречаться, — хохотнул Силантьев. Потом он одной рукой потрепал Олесю по щеке. — Ну не куксись. Чего ты нос повесила? Мы с тобой неплохо это дело провернули. И убийцу вычислили, и денег срубили… Сто пятьдесят штук — неплохой подарок к Новому году. Разве не так?

— Да, наверное, — равнодушно отозвалась Олеся. — Ты так радуешься этим деньгам… Знаешь что, ты забирай эту папку с собой. Если Полунин правда тебе деньги заплатит за нее, бери их все себе. Все сто пятьдесят тысяч твои. Договорились?

— А что так? — мрачно поинтересовался Силантьев. — Брезгуешь, что ли? Или в принципиальную девочку решила поиграть? Что же тогда ты о своих принципах не думала, когда помогала Питу чужую машину из гаража угонять?

— Вот именно, — спокойно ответила Олеся. — Некрасиво получается: я украла эту папку и я же деньги хочу за нее получить, возвращая законному владельцу… Ты другое дело, ты помогаешь ему папки найти и скандал замять… Поэтому ты и бери себе все…

— Ну и глупо, — пожал плечами Дмитрий. — Для Полунина эти сто пятьдесят тысяч — пустяк. Да и в папке этой, насколько ты слышала, не гербарий из лютиков и одуванчиков, а документы, предназначенные для шантажа.

— Тогда давай их сожжем, — усмехнулась девушка. — Чтобы все было по справедливости.

— Знаешь, я тебя не понимаю… — тоскливо вздохнул Дмитрий. — Что ты ломаешься? Ведь бедна же как церковная мышь. Я видел твою квартиру, твой скудный гардероб… Да у тебя в шкафу ни одной шмотки нет нормальной, кроме тех, что тебе от Петиных щедрот достались…

От обиды у Олеси на глазах выступили слезы.

— Тебе и не надо это понимать, — справившись с собой, холодно ответила она. — Если тебе нужны эти деньги, бери их себе. Я и в своих старых шмотках как-нибудь похожу…

Подъехав к больнице, при помощи отвертки Дмитрий снял с запястий охранника остатки наручников, потом они с Олесей осторожно вывели начинающего на воздухе приходить в себя Олега из машины и отвели в приемный покой. Несмотря на недовольство Силантьева, Олеся достала из кармана охранника его сотовый телефон и позвонила Кате, коротко сообщила, что ее муж в больнице и как эту больницу можно найти. Дмитрий все это время нетерпеливо с досадой посматривал в ту сторону, куда убежала дежурная сестра в поисках доктора. Ему очень хотелось побыстрее уйти, не дожидаясь ее возвращения. Оставлять свои координаты врачам в планы Силантьева не входило. Как только Олеся снова сунула трубку в карман Олега, Дмитрий буквально выволок ее на улицу.

У машины они расстались. Оставив папку, балахон и респиратор на сиденье, Олеся пошла искать автобусную остановку. Добравшись до дому, она первым делом заперла дверь на все замки и задвижки, отключила телефон и, сменив постельное белье, чтобы ничего уже больше не напоминало ей о Дмитрии, легла спать.

Утром следующего дня на улице пошел снег. Олеся сидела на подоконнике и с тихой грустью наблюдала за медленным танцем снежинок за окном. На душе было грустно и вместе с тем легко. По телевизору шла «Ирония судьбы», на улице смеялись дети. Как только Олеся проснулась, она сразу же позвонила по телефону Алены. На том конце секретарша ей вежливо сообщила, что все заботы о похоронах взял на себя Валентин Петрович Полунин, поэтому никакой помощи от нее, Олеси, не требуется. Церемония назначена на послезавтра…

Олеся вздохнула и оторвала глаза от стекла.

Взгляд девушки остановился на электронном календаре, который ей в прошлом году на день рождения подарили ребята с курса. На нем светились красные цифры «31», а рядом месяц — декабрь.

«Ну и что я сижу тут, как потерянная, жалею себя? — подумала она. — На улице отличная погода, Новый год на дворе, а я даже елку в этом году не нарядила. Мама всегда говорила: «Как встретишь Новый год, дочка, так и проведешь…» Это что же мне теперь, весь год в слезах горючих купаться? Нет уж, увольте…»

Покупать натуральную елку, как Олеся это делала каждый год, было уже поздно. Она достала с антресолей маленькую искусственную и, окутав мишурой, поставила на телевизор, потом переключила канал на концерт, прибавила посильнее звук и начала месить тесто. Она и сама не могла до конца понять, зачем это делает, ведь никаких гостей сегодня в ее квартире точно не ожидалось, но готовила с энтузиазмом и искренним удовольствием. Пока подходило тесто, она сбегала в универсам, накупила разных вкусностей, которые раньше никак не могла себе позволить по причине вечной нехватки денег, бутылку вина и, раскрасневшаяся от мороза, радостная, полная сил, вернулась домой. День за всей этой суетой пролетел незаметно. Несколько раз взгляд Олеси останавливался на молчащем телефонном аппарате, рука сама непроизвольно тянулась к вилке, но она так и не стала его включать. Того, кто ей мог сейчас позвонить, она видеть совсем не хотела. Хоть и думала о нем почти постоянно… Такая вот странная психология.

Когда на улице стемнело, в дверь вдруг позвонили. Олеся опустилась на стул и сжала ладони. Она и сама не могла понять, чего так внезапно испугалась. Видимо, события трех последних сумасшедших дней еще долго будут давать себя знать и заставлять ее вздрагивать при каждом непривычном звуке.

Дверь Олеся открывала с некоторой опаской, сердце стучало.

На пороге с огромной натуральной елкой в руках стоял Олег. Олеся, увидев его, совершенно неожиданно для себя широко улыбнулась.

— Обалдеть. Ни разу не видел, чтобы ты при моем появлении так улыбалась… Честно говоря, я вообще ни разу не видел, чтобы ты улыбалась, — мгновенно отреагировал Олег.

— Ну… раньше просто повода не было. Ты ведь у меня только с Питом ассоциировался, а теперь ты сам по себе… Я права? — снова улыбнулась девушка.

— А вот и неправда! — Решительно отодвинув в сторону елку, на пороге Олесиной квартиры появилась худенькая фигурка Кати. — Это как это «сам по себе»? Он человек женатый, между прочим…

— Заходите, ребята. — Олеся гостеприимно распахнула дверь. Потом снова посмотрела на похудевшее и заметно осунувшееся лицо охранника. — Я рада, что тебя уже выписали из больницы.

— Ага! Выписали его, как же! — отряхивая с шубки снег, проворчала Катя. — Он еще вчера вечером оттуда сбежал. Уж я ему говорила, говорила, чтобы он хоть до утра остался, разве что на порог палаты не легла, но он все равно не послушал.

— Я что, дурак, что ли, Новый год в больнице встречать? Ты слышала, что умные люди говорят: как Новый год встретишь, так и проведешь. Так я лучше его дома с женой встречу, чем с градусником под мышкой. Я не прав? — Олег, стараясь выглядеть серьезно, посмотрел на Катю. — Или ты все-таки хочешь, чтобы я вернулся?

— Ладно уж, горе мое, сбежал так сбежал… Чего уж теперь, — глядя на мужа влюбленными глазами, отозвалась Катя.

— Олесь, мы к тебе пришли, чтобы поблагодарить. Катя сказала, что вы с Дмитрием Сергеевичем мне жизнь спасли. Вот. — Охранник протянул девушке елку. — Это тебе вместо букета.

— Спасибо, — рассмеялась Олеся. — Вы проходите в комнату, я вас угощу… Новый год все-таки, я пельменей налепила.

— Сама? — недоверчиво посмотрел на нее Олег. — Небось в магазине купила…

— Обижаешь. Сегодня с самого утра кашеварю, по полной программе к празднику подготовилась…

— Так мы, может, мешаем? — засуетилась Катя. — Ты гостей, наверное, ждешь? А мы тут со своими благодарностями…

— Да вы что, ребят! Я так рада, что вы пришли! Вы даже не представляете. Вы проходите. На самом деле я никого не жду, просто не хотелось Новый год одной и за пустым столом справлять.

— Да ладно, скажешь тоже, одной! Так я и поверил, — недоверчиво хмыкнул Олег. — Чтобы такая девушка — и одна Новый год встречала!

— Много ты понимаешь. Молчи уж, — ткнула его в бок жена. — А может, мы тогда у тебя останемся? Олежка сейчас за коньячком в магазин сгоняет, мы стол накроем, елку нарядим…

— А что, идея качественная. Я пельмени домашние уже лет десять не ел… — поддержал Олег. — Ну так что, я побежал тогда? — Он вопросительно посмотрел на жену.

— Не долго только… До магазина и обратно. Понял? Я волноваться буду.

Парень чмокнул жену в щеку и быстро испарился.

— Спасибо, Кать… — тихо сказала Олеся, когда за Олегом захлопнулась дверь. — Ты даже не представляешь, как мне было одиноко и грустно…

— Почему не представляю? — затаскивая в комнату елку, улыбнулась Катя. — Очень даже представляю. Новый год одной встречать тяжелее всего. Другой какой праздник еще так-сяк, а в Новый год хоть волком вой. Я, когда одна была, всегда спать ложилась… Только заснуть по-нормальному все равно не получалось. Везде же кричат, радуются люди, фейерверки пускают…

— А я «Огонек» смотрю… — вздохнула Олеся, доставая со шкафа коробку с елочными игрушками. — Пока с мамой жили, она всегда настаивала, чтобы стол был накрыт, шампанское. И наряжалась в самое лучшее платье. Она больше всего любила этот праздник. Теперь мамы нет, а я все равно стол по привычке накрываю, пельмени клею… Потом целый месяц эти пельмени ем…

— Ты говорила, она уже пять лет как умерла… Ты одна с тех пор живешь?

— Вообще одна. Был у меня жених, целых два года ходил, цветочки носил, даже жить вместе попытались. Протянули три месяца… Потом расстались. Он с женой помирился, вернулся в семью… Честно говоря, сейчас мне особо никто и не нужен. Я на вечернем в университете учусь, работаю. Правда, пока почтальоном в нашем отделении, но через два года диплом получу, тогда, наверное, что-то получше смогу найти… Я уже привыкла одна.

— Ой, да ладно врать-то, — хмыкнула Катя. — Все девчонки так говорят, что, мол, не нужен им никто и одним жить прекрасно-распрекрасно… А потом влюбятся по самые ушки и всю эту глупость из головы напрочь выбрасывают… Совсем по-другому петь начинают. Нельзя женщине одной быть. Неправильно это, не по-человечески. А ты так говоришь просто потому, что не встретила еще своего единственного и неповторимого. Вот посмотрим, как ты запоешь, когда твой час настанет страстно влюбиться.

— Посмотрим, — легко согласилась Олеся. Перед ее глазами на какое-то мгновение мелькнул образ Димы. Она нерешительно посмотрела на отключенный телефон, потом вздохнула и начала помогать Кате развешивать на елку разноцветные стеклянные шары.

— Ты про Маринку-то слышала? — доставая из коробки длинную, запутанную гирлянду новогодних огоньков, спросила Катя. — Вот тоже пример, как баба из-за мужика с катушек съехала.

— Да Петя не хуже ее был неврастеником, — отозвалась Олеся. — Не известно еще, кто из них раньше мозгами тронулся…

— Ой, ну ты смешная! При чем тут Петя-то? Ты что же думаешь, Марина все эти безумства ради своего мужа-наркомана творила, что ли? — Глаза у Кати загорелись, видимо, от того, что появилась возможность заняться самым приятным из женских занятий — посплетничать. — Ты что, ничего еще не знаешь? Так слушай сюда. Маринка прожила с Питом лет десять или около того. Уж не знаю, каким он был, когда они поженились, но в какого придурка он в последние годы превратился, думаю, тебе объяснять не надо. Ты сама имела удовольствие с ним пообщаться… Ну, Марина с ним мучиться-то мучилась, но разводиться не торопилась. У нее самой за душой, насколько я понимаю, ни копейки нет. Если бы Пит ее выгнал, ей бы пришлось к маме своей в Липецк возвращаться, в общежитие семейного типа… Представляешь? Мало того что в такой тьмутаракани жить, да еще и в общежитии! Мрак! А у них ведь еще и сын маленький. Ему нормальное образование получать надо. В следующем году, кажется, в школу пойти должен. Вот Маринка и тянула лямку со своим муженьком. Когда совсем невыносимо становилось, на курорт куда-нибудь уезжала развеяться. Чтобы он следом не увязался, говорила Питу, что, мол, маму надо навестить, соскучилась и все такое…

— Ты что-то насчет любви говорила, — напомнила Олеся. — Я так понимаю, она в конце концов любовника себе завела, да?

— Ой, ну я тебя умоляю! — рассмеялась Катя. — Ты как маленькая прямо, Олесь. А для чего тогда она вообще на курорты ездила? Конечно, у нее любовник был, и не один. А потом она влюбилась. Чувствуешь разницу? Слово «любовник» хоть и происходит от слова «любовь», но далеко не всегда это имеет отношение к чувствам. А тут Маринка просто как факел загорелась. И главное, не где-нибудь в дальних широтах, а прямо здесь, под боком у мужа. Знаешь, в кого втюрилась? — Катя замолчала и хитро уставилась на Олесю. — Ни за что не догадаешься!

— Естественно, как я могу догадаться, если даже Марину эту самую ни разу в жизни не видела, — не слишком искренне ответила та, отводя глаза.

— Зато ее последнего любовника ты точно знаешь. Это Дмитрий Сергеевич. Так вот, этот Силантьев и свел Маринку с ума. Мне вчера Олег по секрету рассказал, как на самом деле там все было, — понизив голос, заговорщически сообщила Катя. — Они с Дмитрием Сергеевичем… ну с тем, которому ты помогала Олега в больницу везти…

— Я поняла, — кивнула Олеся, продолжая автоматически развешивать на елке гирлянду.

— Кстати, спросить хотела, а как вы вместе-то оказались в доме Антипина? — Катя с любопытством посмотрела на собеседницу.

— Да не вместе… Я не знала, что Петю убили, пришла насчет Алены поговорить, а этот Дмитрий уже там был… Он попросил помочь твоего мужа в больницу отвезти, — не слишком охотно в который уже раз соврала Олеся. — По пути он мне про Пита рассказал… Мы Олега оставили врачам, представляться не стали… Я после той ночи боюсь милиции. Мало ли что… Еще я тебе позвонила, у Олега в сотовом нашла «жена»… Ну и все, собственно, дальше я домой поехала, Дмитрий по своим делам… Так что там с любовной историей? Любопытно…

— Ну вот, они с Дмитрием Сергеевичем месяца полтора всего встречались. Потом он себе какую-то другую красотку нашел, а Марине как бы отставку дал… Ну, ты понимаешь… Но от влюбленной женщины так просто отмахнуться нельзя, он ей и напел всяких песен про благородство, дружбу и всякое такое… Мол, он Марину любит так, что сил нет никаких, но быть с ней никак больше не может. Типа Петя ему друг, он семью разрушать не хочет и сынишку ихнего травмировать… Ну, в общем, все, что мужики обычно говорят женщинам, когда хотят по-быстренькому умыть руки и выглядеть при этом по возможности благородно… Другая бы поняла и успокоилась, но только не Марина Владимировна. Олег говорит, уж как только она этого Силантьева не доставала: и у дома подкарауливала, и в ночных клубах подстерегала…

— Ну, так объяснил бы женщине один раз нормально, что она ему не нужна, что он ее не любит, да и все, — хмуро сказала Олеся. — Трус какой-то этот Дмитрий Сергеевич, судя по твоему рассказу.

— Это да, — легко согласилась Катя. — Мне тоже не нравится, как он себя повел. Но Олег говорит, он не мог сразу Марину отшить. Тут все дело в деньгах… Силантьев ведь здорово со своим строительством зависел от Пита. Если бы он перестал инвестировать строительство в Ростове, Силантьев запросто мог бы пролететь как фанера над Парижем. У него не такая солидная фирма, которой какой угодно банк быстренько средства выделит, он Петю почти полгода уламывал, чтобы тот на выгодных для Силантьева условиях контракт подписал. Я так подозреваю, что и с Мариной Дмитрий Сергеевич всю эту историю замутил именно для того, чтобы она на мужа в его пользу повлияла. Всем ведь известно, что каким бы придурком Пит ни был, но свою жену и сына он очень любил и прислушивался всегда к Марининым советам…

— То есть ты хочешь сказать, он использовал Петину жену, чтобы добиться инвестиций в свой проект? — тихо поинтересовалась Олеся. — А потом, когда Пит все подписал, просто отбросил, как использованную вещь?

— Получается, что так, — кивнула Катерина. — И по времени все совпадает. Ну а совсем послать Марину куда подальше он, видимо, все-таки опасался. Вот и кормил красивыми байками про благородство и мужскую дружбу.

— Но это же подло.

— Да уж, не больно красивая история, — согласилась гостья. — Ему-то что, он своего добился, деньги получил, развлекательный центр свой достраивает, весь в шоколаде… А Маринка совсем тронулась. Двух человек застрелила, чуть Олега моего не убила… Ну, ты в курсе. Теперь в камере сидит и слезы льет. А этому Дмитрию Сергеевичу все как с гуся вода. Видели сегодня с Олежкой, как он из магазина с полными авоськами жратвы выходил. К празднику готовится.

— Значит, Марину уже арестовали? — спросила Олеся. Слышать еще хоть что-то про Силантьева ей было невыносимо.

— Да… Вчера еще. Кстати, этот любовничек сам сдал ее в милицию… Ну, хотя, конечно, что ему еще оставалось… Вадика жалко. Прикинь, ребенок сразу и отца и матери лишился. Сейчас, правда, бабушка из Липецка приехала. Ее Маринка на похороны мужа вызвала, а получилось видишь как… Слушай, — Катя удовлетворенным взглядом окинула елку, — а классно вышло. Красиво. Ну-ка, включи огоньки. Ужас как люблю, когда на елке гирлянда светится. Маленькая была, даже ночью иногда вставала, чтобы полюбоваться… Честное слово. Ну что, давай накрывать стол? Где, интересно, Олег застрял? Я за последние дни, пока не известно было, что с ним приключилось, столько слез выплакала, что теперь даже не знаю, как его отпускать от себя. Даже сама не пойму почему, а волнуюсь, как ненормальная.

— А с работой как у него теперь будет? — тихо поинтересовалась Олеся.

— Да никак, — пожала плечами Катя. — Петя умер, Марина в тюрьме. Охрана ей и без Олега обеспечена надолго… Ничего страшного, найдет что-нибудь. А пока на мои поживем. Я ведь тоже нормальные деньги у себя в парикмахерской зарабатываю.

— Кать… А я все-таки так и не могу понять, зачем Марине было убивать мою тетю? Она что, приревновала ее к этому Дмитрию Сергеевичу? — спросила Олеся, с замиранием сердца ожидая ответа. Неужели Силантьев даже с Аленой успел закрутить амуры?

— Нет, — махнула рукой Катя. — Алена вряд ли по зубам была Силантьеву. Она с такой шушерой отродясь не водилась. Тут в другом дело. Марина хоть и погуливала сама, а Петю старалась в ежовых рукавицах держать. Чтобы не дай бог на сторону не посмотрел. Ни-ни! А то прикинь, она с ним мучилась-мучилась, а он взял бы да и вильнул хвостом с какой-нибудь красоткой длинноногой. И осталась бы Марина на бобах… В тот день она, когда вернулась, сразу на входе у охранников ленту с камер слежения просмотрела. Она всегда так делает, когда приезжает. Петя давно эту ее привычку изучил и заставлял охранников подтирать все, что для Марининых глаз не предназначается. А тут она раньше времени приехала, почти на сутки. Ну и увидела, как ты ночью в особняк входишь… Она-то, само собой, не знала, что это ты. Она была в полной уверенности, что ночью в ее доме с ее муженьком Алена Игоревна ночевала. А Алена противница серьезная. Такая просто так, без дальнего прицела на будущее или другого интереса с мужиком по ночам хороводиться бы не стала. Марина твоей тетке позвонила, устроила капитальный скандал. Орала, сказала, что ославит ее на всю тусовку и ее жениху-депутату расскажет, чем его любимая занимается, пока тот по заграницам мотается. Пленку покажет в доказательство. Алена разозлилась не на шутку и сказала, чтобы Марина к ней приехала. Ну, в дом она ее пускать не собиралась, поэтому поговорить с Петиной женой решила в своей машине. Там она сунула ей в нос фотографии, где ее муженек развлекается с проститутками, и сказала заткнуться раз и навсегда, иначе эти фотки на всех порносайтах появятся завтра же. Маринка стала уговаривать Алену фотографии ей отдать. Или продать.

— Она что, поверила, что Алена их в Интернете опубликует?

— Нет! Она обрадовалась, что теперь может не просто с Петей развестись, но при помощи этих снимков отсудить у него половину состояния… Ведь факт измены налицо, а у них контракт брачный оформлен, там пункт про измену есть, я точно не знаю какой, но Петя его всегда боялся. Даже Олегу пару раз жаловался, что жена его этим контрактом шантажирует.

— Понятно, — кивнула Олеся. — Алена отказалась ей продать фотографии, потому что ее бизнес от этого сильно бы пострадал. Если бы стало известно, что в ее заведении делают подобные фото, то к ней бы ни один солидный человек больше ни ногой. Ну и тогда Марина ее застрелила, забрала фотографии и ушла. Я правильно понимаю?

— Все в точку.

— С этими фотографиями она побежала прямо к своему любовнику, чтобы обрадовать. Наивная женщина думала, что теперь она с чистой совестью может развестись и связать свою жизнь со своим благородным другом, — с горечью продолжила Олеся. — А он ее выгнал. У него в этот момент уже другая была в гостях.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Катерина.

— Да просто предположила, — спохватилась Олеся. — Логично ведь, что она к тому, кого любила, сразу бросилась. А этот Дмитрий, по твоим словам, еще тот бабник.

— Да уж, бабник он отменный, — согласилась Катя. — Ни одну юбку не пропустит, это всем известно… Может, ты права, все так и было…

— А Петю зачем было убивать? Если у Марины уже были фотографии…

— Ну, знаешь, Петя был, конечно, наркоман, но мозги кое-какие у него еще оставались. Марина устроила ему грандиозный скандал, совала фотографии в нос, разводом грозилась. Он взбесился, само собой, стал Алене названивать, чтобы высказать все, что думает, а там ему сказали, что ее застрелили. Он сразу же все понял. Начал, в свою очередь, орать на жену, что все знает и посадит ее в психушку… Вот и получил пулю. Олег обнаружил его тело уже тогда, когда Марина дотащила Пита до гаража и раскрыла ворота, чтобы сделать вид, будто его кто-то с улицы застрелил… Олег даже ничего сначала не понял, наклонился над трупом и получил обрезком трубы по голове. Очнулся уже в кладовке с наручниками на обеих руках. Увидел Марину с пистолетом. Говорит, уже молиться начал… Ну, она хоть и была в трансе от того, что натворила, но головы совсем не потеряла. Побоялась она стрелять в гараже. Одно дело в глубине дома, где никого, кроме нее и Пита, не было, даже охрану Петя отпустил в тот день, чтобы отдохнули, потому что всю ночь с тобой куролесили. Повариха с домработницей тоже на ночь к себе домой уходят. А в гараже совсем другое дело. Его от улицы только металлические ворота отделяют. В ночной тишине выстрел как гром на всю округу прогремел бы. Вот она и не рискнула. И Петю в гараже стало оставлять нельзя, тогда бы сразу и Олега нашли… Марина Олегу рот залепила, чтобы не мог на помощь позвать, а Пита в свою машину загрузила, вывезла из дома и выбросила тело около ресторана «Азия», в темном тупичке, где обычно машины с продуктами разгружаются. Там его и нашли, когда фрукты привезли… А сама вроде ничего не знает, вернулась и спать легла.

— Ну а как она с Олегом хотела поступить?

— Это у нее надо спросить… — сердито отозвалась Катя. — Уморить, наверное, хотела мужика, а потом тоже где-нибудь выбросить. И между прочим, ей это почти удалось. Олег, правда, чуть Богу душу не отдал. Сотрясение, да еще дышать трудно, эта гадина скотча не пожалела. Вы вовремя его спасли… Слушай, а давай выпьем по рюмочке для поднятия настроения. Разволновалась я. Что-то долго нет Олега, хоть искать его беги…

— Нет, бежать не надо, уж лучше давай выпьем. — Олеся достала из холодильника бутылку красного вина. — Вот, у меня только это. Шампанского сегодня в нашем магазине я не смогла найти. Решила, что одна и вином обойдусь.

Они откупорили бутылку.

— Знаешь, за что давай выпьем, Олесь, — разливая вино по фужерам, предложила Катя, — чтобы нам на пути такие бабники не встречались и мозги нам своими сказками не пудрили.

— Давай, — согласилась хозяйка со вздохом.

— Жалко все-таки Петю, хоть он и был в последнее время почти всегда без башки, но все равно… И Алену тоже жалко. Нормальная была тетка, красивая, энергичная. И так нелепо погибла. Ни за что ни про что. Могла бы еще жить и жить, детишек бы нарожала…

— Ничего в мире просто так не бывает, Кать, — печально вздохнула Олеся. — Алена знала, на что шла… Говорят, у нее в городе врагов было очень много…

— Да уж, это точно, — кивнула Катерина. — На нее полгорода зуб имело. Но ей всегда по фигу было. Интересно, кому теперь весь этот бизнес достанется? Не поверю, что такое прибыльное местечко никто к рукам по-быстрому не приберет. Ты не в курсе, кому особняк перейдет? У Алены, наверное, есть какие-то родственники, не может быть, чтобы совсем уж никого не было. Как считаешь?

— Конечно есть. Я, например, — тихо улыбнулась Олеся.

— Нет, — отмахнулась Катя, я имею в виду близких родственников, кому имущество Алены может достаться по наследству…

— Мне и достанется, — довольно равнодушно сообщила Олеся. — Полунин сказал, что тетя почти перед смертью завещание в мою пользу составила. Так что будущая владелица роскошного борделя на Турецкой улице, судя по всему, я…

— Ты?! — ахнула Катя, широко распахнув удивленные глаза. — Не может быть!

— Почему не может? — пожала плечами Олеся. — У Алены вроде бы, кроме меня, вообще больше нет родственников. Да даже если и есть, завещание важнее.

— Не фига себе! — всплеснула руками Катя. — Да ты теперь богатая женщина, между прочим. Я несколько раз в особняк к Алене Игоревне ходила, прически ее девочкам делала к раутам. Я тебе скажу, там так шика-а-арно, — протянула она, закатив глаза. — Отпад! А машины у нее какие! А шмотки! Повезло тебе. А я думала, такого в жизни не бывает. Только в книжках и в кино богатенькие тетеньки оставляют маленьким бедным девочкам огромное наследство. Давай-ка еще по одной опрокинем, за удачу. Вдруг и у меня где-нибудь в Америке дядюшка-миллионер отыщется нежданно-негаданно. Вот класс будет! Слушай, а ты справишься с девочками-то Алениными? — разливая по фужерам вино, озабоченно посмотрела на Олесю гостья. — Это ведь не такой простой бизнес, как может с первого взгляда показаться…

— Ты что думаешь, что я буду заниматься проститутками? — возмущенно вскинула брови Олеся. — С ума сошла?! Да я завтра же всех девочек по домам распущу и прикрою эту лавочку раз и навсегда.

— Вот те на! — присвистнула Катя. — Ты сама, похоже, с ума сошла. Да это самое прибыльное заведение в городе! Там и стриптиз-зал отличный, и ресторанчик отменный, а еще сауна, бассейн… А клиентуру какую Алена собрала, что не имя — то фигура! А ты все это разрушить хочешь? На что жить-то будешь? Особняк содержать тоже, между прочим, не дешево.

— Ну, я не знаю… — неопределенно пожала плечами Олеся. — Возможно, ресторанчик и сауну оставлю, потом еще салон красоты можно открыть… Придумаю что-нибудь…

— Ну-ну… Посмотрим. — Катя подняла свой фужер. — Давай, подруга, за удачу…

В этот момент наконец-то вернулся Олег. Услышав звонок в дверь, Катя быстро опрокинула содержимое своего фужера в рот и побежала открывать.

— Ну ты, Олег, совсем о моих нервах не заботишься! — возмущенно запричитала она. — Ушел и не возвращаешься. Я думала, ты опять пропал неизвестно где. Мы уже и елку нарядили, и стол накрыли, а тебя все нет и нет.

— А я смотрю, вы времени-то зря не теряли, — улыбнулся Олег, окинув взглядом фужеры и открытую бутылку, — а еще ругаются. Да я, как савраска, на своих двоих полгорода обежал, чтобы шампанское вам добыть. Сегодня, между прочим, тридцать первое декабря, если вы помните.

— Да уж помним, — рассмеялась Катя. — Раздевайся давай и к столу. Уже давно пора праздновать. Куранты скоро бить начнут, а мы еще, как говорится, ни в одном глазу…

— Я пойду хоть переоденусь, что ли, — сказала Олеся. — Не принято в халате Новый год встречать. Вы тут пока располагайтесь, я быстро.

— Кать! А ты что, подарок-то наш до сих пор не подарила? — укоризненно воскликнул Олег. — А ну-ка, доставай!

— Да вы что, ребят, какие подарки, — начала отнекиваться Олеся.

— Этот подарок тебе точно понравится. — Катя принесла из прихожей большой целлофановый пакет, достала из него кокошник и голубую шубку.

— Этот тот самый наряд, в котором ты тогда, в первый раз, перед детишками выступала, — с улыбкой пояснил Олег. — Я его нашел потом и домой отнес, Катерина постирала, зашила, где порвали, лучше нового стал, сама погляди.

У Олеси на глазах появились слезы. Она прижала к лицу шубку и, не удержавшись, разрыдалась в голос.

— Ну вот! — расстроился Олег. — Вас, женщин, не поймешь. Я как лучше хотел, а ты расстроилась…

— Я не расстроилась, — всхлипнула Олеся, — просто с этим костюмом так много связано… И столько всего произошло с тех пор. Спасибо. Я, честно, очень тронута.

Едва они уселись за стол, в дверь снова позвонили. Раскрасневшаяся Олеся бросилась в прихожую открывать.

На пороге стоял Дмитрий. Девушка растерялась от неожиданности. Силантьев уж было шагнул в квартиру, но, увидев мужские ботинки у входа и Олегову дубленку на вешалке, остановился.

— Так, значит, он все-таки есть… Этот самый жених, — как бы про себя произнес он. — А я надеялся…

Олеся молча стояла и смотрела на него, не двигаясь с места…

— Ну что же… Счастья вам… в новом году…

Олеся кивнула и бесшумно прикрыла дверь перед его носом.

— Ну, кто это был? — с набитым ртом поинтересовался Олег, когда она вернулась в кухню.

— Дверью ошиблись, — по привычке легко соврала Олеся. — Давайте уже, наконец, начинать веселиться.

— Предложение принимается! — шутливо отозвался Олег. — А ну-ка, девочки, сдвигайте в кучку свои рюмки. Надо достойно проводить старый год и встретить новый! Отчего-то мне кажется, что для нас с вами он будет куда успешнее уходящего!

За два с лишним месяца, которые прошли после смерти Алены Игоревны, Олеся очень изменилась. И внешне, и, самое главное, внутренне. В ней уже с очень большим трудом можно было узнать ту наивную и восторженную девочку с длинными косами, которая в праздничном костюме Снегурочки когда-то перешагнула порог Петиного особняка.

Сидя за столом в роскошном кабинете Алены, Олеся в который раз с беспокойством посмотрела на монитор ноутбука.

— Да когда, наконец, появятся эти чертовы прайс-листы? Опять тянут, — с досадой пробормотала она и откинулась на мягкую спинку черного кожаного кресла. — Ни на кого нельзя надеяться.

Ее взгляд остановился на единственной вещи, которая в этом кабинете напоминала ей о такой еще недавней и уже далекой прошлой жизни в хрущевке. На сувенирном календаре, который Олеся привезла с собой, красными лампочками светилось: «8 марта».

«Надо же, чуть совсем про праздник с этими поставщиками не забыла», — вздохнула она.

Дверь кабинета приоткрылась.

— Можно к тебе? — спросила появившаяся на пороге Катя. В руках у нее было два шикарных букета, под мышкой прозрачная папка с бумагами. — Куда поставить?

— От кого это? — равнодушно поинтересовалась Олеся.

— Один от Дмитрия Сергеевича, второй от Полунина… Дмитрий Сергеевич звонил, спрашивал, не согласишься ли ты сегодня с ним в ресторан вечером пойти. Что ответить?

— Скажи, я попозже решу. Посмотрю, какое настроение будет… А букеты из кабинета унеси. Нечего им тут делать. Пусть в столовой вместе с остальными красуются…

— Валентин Петрович тоже перезвонить просил.

— Тоже, что ли, куда приглашает? — равнодушно поинтересовалась Олеся. — Придумай там ему что-нибудь… Скажи — дела. Или голова болит… Только повежливее. С Полуниным лучше быть в дружеских отношениях. Он в последнее время круто в гору пошел, с влиятельными людьми на короткой ноге… Знаешь, скажи ему, пусть завтра заезжает вечером… Или сегодня ради праздника с ним сходить в клуб? Ты как считаешь?

— Смотри сама, — пожала плечами Катерина. — А Силантьев как же тогда?

— Да пошел он… — холодно ответила Олеся. — Нашла тоже о ком заботиться.

В ее взгляде мелькнуло такое презрение, что Кате невольно подумалось: «Меткое все-таки прозвище девчонки дали Олесе — Снегурочка. Она и есть самая настоящая холодная снежная баба… И когда только успела так измениться, не пойму?»

— Ладно, определюсь попозже… Еще с «Наядой» свяжись, — Олеся снова вернулась мыслями к работе, — скажи, если они в течение получаса документацию не пришлют, мы с ними работать отказываемся. Ненавижу необязательных людей.

— Сделаю, — кивнула Катерина. — У нас там еще неприятность возникла… Не хотела тебя в праздник расстраивать…

— Что, опять девочки подрались? — придвигая к себе пепельницу, усмехнулась Олеся. — Я же им ясно сказала: за каждый скандал буду по сто евро вычитать из зарплаты. Неужели у кого-то из них завелись лишние деньги?

— Нет. Не в этом дело, — озабоченно покачала головой Катерина, усаживаясь в кресло напротив Олесиного стола. — Там из милиции приезжали… Охрана их, конечно, не пропустила, они особо и не настаивали пока… но предписание оставили, чтобы мы в течение сорока восьми часов свою деятельность сворачивали. Иначе в следующий раз они с ОМОНом придут. И охрана их уже не остановит.

— Даже так? — насмешливо покачала головой Олеся. — Быстро они забыли все договоренности, которые у них с Аленой были. И наличные, которые с нее получили, тоже из памяти выветрились… Как думаешь? Они хотят еще раз отступного получить? Теперь уже с меня?

— Думаю, почву прощупывают. Или месячные выплаты, которые им Алена установила, маловаты показались. Думают, раз ты пока еще лохушка, не пообтерлась и не все понимаешь в этом бизнесе, с тебя можно и побольше, чем с Алены, стрясти…

— Я не лохушка, — мрачно глядя на кончик сигареты, сказала Олеся. — И они в этом очень скоро убедятся. Как фамилия того, кто предписание это завизировал?

— Вот, смотри сама. — Катя протянула Олесе лист, украшенный несколькими печатями и росписями. — Подполковник Бондарев, полковник Кривошеев.

— Отлично, — отодвигая бумагу в сторону, кивнула девушка. — Это все?

— Нет. Еще Олег сказал, что нужно двух новых охранников одобрить. Ты говорила, сама будешь весь персонал на работу принимать, и девочек новых, и обслугу…

— А что, разве возникла необходимость? — удивленно приподняла брови Олеся. — Вроде охрана укомплектована полностью… Хотя… Олегу виднее. Я для того его и приглашала сюда охраной заведовать, чтобы с безопасностью все нормально было. Раз он считает, что нужны еще двое, значит, нужны… Экономить на этом — себе дороже… Передай ему, чтобы через полчасика приводил. А пока я кое-что должна утрясти.

Когда за Катей закрылась дверь, Олеся встала и подошла к сейфу. Набрав код, она открыла массивную металлическую дверку и достала оттуда пачку толстых бумажных папок.

— А ну-ка посмотрим, — пробормотала она себе под нос. — Как вас там? — Олеся посмотрела на фамилии, подчеркнутые Катериной. — Значит, Бондарев и Кривошеев… — Быстро перебрав папки, отложила две из них, а остальные сунула обратно в сейф.

Усевшись снова в кресло, открыла первую папку, полистала, полюбовалась на выпавшую из нее фотографию.

— Ну что, господин Кривошеев, надеюсь, вы окажетесь разумным человеком? — усмехнулась она, снимая телефонную трубку. — Будем договариваться…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.