Колючий свет резал глаза, заставлял щуриться. Дезире держала на вытянутой руке заполненную малиновой полупрозрачной жидкостью колбу. Придирчивый взгляд выискивал изменения исследуемого материала — камня размером с кулак ребёнка. Наконец, тот начал медленно менять цвет, постепенно сбрасывая грязно-зелёный налёт. Жидкость тут же приобретала жёлтый, а потом вновь красный оттенок.

— То, что нужно, — прошептала девушка и нервно облизала пересохшие от волнения губы.

Осколок ничем особо не примечательного куска камня или, скорее, льда, стал прозрачным, практически не различимым в растворе.

Значит, она не ошиблась. Девушка поставила колбу на стол, принялась осторожно выуживать из неё прозрачный кристалл. Снова засмотрелась игрой света в осколке гидрата метана — одного из самых главных сокровищ послевоенного мира. Один такой кусочек способен обеспечивать работоспособность электрогенератора в экономном режиме в течение нескольких дней. Универсальный источник энергии — одно из немногих чудес, оставшихся и всё ещё используемых после катаклизма.

Слабое, но утешение, если учитывать тот факт, что для добычи полезных ископаемых почти не осталось функционирующего оборудования. А то, что осталось? — принадлежало нескольким крупным синдикатам, каждый из которых имел свою собственную небольшую армию и оттого неимоверно взвинчивал цены на добываемую продукцию. Что-то изменить в сложившейся ситуации столь же реально, как и попытаться вновь сдвинуть с места генную инженерию. Всё пропало, всё кануло в лету.

То, что когда-то было призвано сделать человека ещё более величественным, в итоге принесло только горе и ядерную войну, щедро сдобренную магией. К месту пришлись и идеи отдельные гениев — поиск новых путей к более эффективному уничтожению себе подобных не так прост. То, что изначально создавалось во благо, со временем показало свою оборотную сторону, став грозным оружием — инструментом в выяснении истины.

Казалось, что совсем недавно уровень развития медицины был столь высок, что операции по пересадке жизненно важных органов не вызывали никаких проблем. Сами же органы выращивались в лабораториях в считанные часы, словно подоспевшие после дождя грибы. Были пересмотрены фундаментальные понятия в таких науках, как физика, химия, математика. Люди иначе взглянули на само время и пространство, подобрали «ключи» к иным мирам.

После освоения принципа извлечения энергии из кристаллического метана, залежей которого оказались на планете огромные количества, проблема энергокризиса разрешилась. Впоследствии кристаллы начали покрывать двойным слоем специального напыления, предотвращающего испарение и облегчающего транспортировку.

Дезире вздохнула, бережно положила кристалл, который вновь стал менять цвет, на одну из чаш старых аптекарских весов, на другую чашу перекочевало несколько маленьких грузиков.

— Маловато, конечно, — со вздохом проговорила девушка.

Тем не менее, теперь у общины есть некоторое время для поиска новых складов или лабораторий, уцелевших со времён расцвета цивилизации. В подобных развалинах хранилось многое, чем ещё пользовались выжившие.

Дезире оставалось выполнить последние действия по подготовке кристалла к работе — и его можно будет передать технарям. А те уж займутся обеспечением более-менее сносного уровня жизни в пределах пары цехов фармацевтического завода, где община и обосновалась. К сожалению, хоть завод и имел прямое отношение к лекарствам, но его склады оказались абсолютно пусты. По всей видимости, во время войны здесь была проведена основательная ревизия, а само производство остановлено.

Девушка обогнула стол, подошла к одному из покосившихся шкафов и, недовольно бубня себе под нос, что работать в таких условиях равносильно самоубийству, приоткрыла дверцу. Факт того, что община перебралась в этот недавно найденный завод, конечно же, радовал. Но всё-таки мог бы староста найти пару крепких парней, чтобы те привели её мини-лабораторию в порядок. Тяжело работать и сосредотачиваться на исследованиях, если мысли постоянно возвращаются к одному: как бы не уронить реторту или склянку с раствором.

Словно в подтверждение её недовольства, одна из полок жалобно взвизгнула, резанув слух, и наклонилась. Стоящая на самом краю плотно закрытая стеклянная банка с чем-то сыпучим тут же поползла вниз. Дезире успела подхватить её в последний момент. Одновременно она с ужасом наблюдала ещё за десятком таких же склянок. Часть из них была подписана, часть не имела никаких опознавательных знаков. Поймать их все, в случае группового самоубийства, невозможно. К счастью, пока что они смирно стояли на своих местах, не спеша преподнести неприятный сюрприз.

Поддерживая подмышкой банку с белёсым порошком, Дезире, как могла осторожно, подцепила своевольную полку. После чего, вернув беглянку на место и взяв взамен интересующие её склянки с реагентами, вернулась к столу, на котором мирно покоился кристалл.

— Посмотрим, что тут у нас… — она откупорила одну из склянок, отвернулась от зловонного сизого дымка, запах которого тут же заполонил комнату. Проведённые почти все сознательные годы в компании отца, который прославился своими многочисленными открытиями в области химии, вернее сказать — повторными открытиями утерянных знаний, Дезире могла не без хвастовства сказать, что способна многие химические компоненты определить по запаху. Кивнув сама себе, девушка закрыла нос тонкой повязкой из пористой ткани, служащей простеньким фильтром. Затем подожгла горелку и смешала ещё несколько компонентов в специально предназначенной для этого чистой колбе, отчего лаборатория стала похожей на шоу пиротехников.

— Красота… — вздохнула Дезире и установила колбу над огнём, помешивая её содержимое стеклянной палочкой.

Дверь скрипнула, пропустила в маленькую комнатушку глоток чистого воздуха.

— Эй, долго ты ещё тут? — в проёме показалась физиономия паренька лет тринадцати.

— А ну марш отсюда! — девушка грозно свела брови. — Сколько уже раз говорила тебе — никогда не входить, когда я работаю! Или ты ослеп, не можешь прочесть, что написано на табличке?

— Собрание будет, — паренёк обиженно хлюпнул носом и пожал щуплыми плечиками. — Ты просила напомнить тебе.

— Хорошо, спасибо, Сэмми. А теперь всё-таки кыш с глаз моих, а то вылью на тебя чего-нибудь и станешь похожим на большую жабу.

Паренёк, видимо почувствовав всю реальность угрозы, скрылся за дверью, но тут же вновь просунул голову в узкую щель и с горящими глазами спросил:

— Это оно?

— А ну брысь!

Дезире шикнула на наглеца, потом осторожно подцепила кристалл пинцетом, опустила в разогретую жидкость. Тот плавно осел на дно маслянисто-густого варева, которое тут же зашипело, забурлило, медленно поднимаясь к самым краям колбы.

— Что за чудеса? — закрыв лицо куском прозрачного пластика, девушка склонилась над кипящей жидкостью.

Определённо, реакция не должна быть такой! Уже сколько раз Дезире удаляла верхний защитный слой с подобных кристаллов. И теперь могла дать голову на отсечение, что всё происходящее неправильно.

Пар лез в глаза, которые тут же начали слезиться.

«Нехорошо всё это, — мелькнула мысль. Дезире попыталась проморгаться, смахнула упавшую на лоб прядь длинных светлых волос. — В следующий раз надо будет найти косынку».

Не раздумывая, девушка подхватила пинцет и попыталась почти наугад вытащить осколок ценного кристалла из подрагивающей колбы.

Что было потом, она так никогда толком и не вспомнила. В памяти осталась лишь яркая вспышка и мутнеющая россыпь шипящих капель, украсивших плечи и руки. От попадания брызг в глаза спас кусок пластика, но он не мог противостоять клубам горячего пара, окутавшего прозрачную поверхность и ворвавшегося в незащищённые глазницы. Сознание обожгло нестерпимой болью. Вспышка погасла, принеся за собой кромешную темноту. Дезире завыла, отбросила бесполезную защиту и вцепилась пальцами в лицо, словно старалась сорвать причиняющую страдания незримую маску.

В яростном припадке, взмахнув над столом руками, она упала на пол. В стороны широким веером полетели колбы с реагентами, инструменты, всякий мусор. Вспарывая нежную кожу на ладонях, девушка вцепилась в кусок разбитого стекла. Ещё мгновение — и оно, пляшущее в дрожащих пальцах, оказалось возле глаз.

— Эй! Держи её! — раздалось у двери.

Но Дезире ничего не слышала. Обезумев от боли, она наотмашь полоснула по глазам. Предательская дрожь изменила траекторию удара — стекло глубоко рассекло бровь.

— А-а-а! — Дезире почувствовала, что кто-то прижимает её к полу, заламывает за спину руки. Это вызвало новую волну ярости. Паника от осознания собственной беспомощности убивала остатки разума.

— Не пускай её!

— Да она брыкается, как чокнутая! — почти над самым ухом прошипел злой мужской голос, и кто-то ещё сильнее перехватил тонкие запястья.

— Разорви ей рукав, умник, и не шарахайся от неё, как от чумной! — второй голос был женским. — Не делай скорбное лицо, чистоплюй!

Мужской голос был знакомым. Даже сквозь боль Дезире вспомнила лицо его обладателя. Будь он неладен, Кэр ЛарАлан!

Эрсати, выбрав наименее тяжёлый путь, просто бросил девушку лицом в пол и с садистским удовольствием ткнул колено между её лопаток.

— Давай, Марна, коли свою дрянь! А то эта ненормальная пришибёт одного из нас.

«Я припомню тебе эти слова!» — яростно пообещала Дезире, почувствовав укол в плечо. Искривившись, игла с трудом вошла в одеревеневшую плоть и впрыснула снотворное.

Голова закружилась, мышцы сделались ватными. Странно, но даже боль, только что раздиравшая трепещущее тело, практически ушла. Была — и нет. Словно сброшенный порывом ветра с подоконника лист тополя.

«Тополя… Их так мало теперь, совсем нет, умирают с каждым новым годом, с каждой новой весной»…

— Мы все обречены… — прошептала Дезире, уже не отдавая себе отчёта в собственных словах и едва ворочая языком. Затем пришло спасительная мгла, где уже не было ни тополей, ни боли.

— Теперь можешь встать с неё, — буркнула высокая полноватая женщина неопределённого возраста.

Эрсати хмыкнул и поднялся, осматривая свой щепетильно подобранный наряд.

— Она всё-таки испачкала меня! — рявкнул он, брезгливо рассматривая большую кровавую кляксу на колене кожаных штанов. — Вот же гадина!

— А ну тише! — осадила его Марна, как пушинку подхватывая девушку на руки. — Она не бродяжка с пустырей, так что ровня тебе.

— Толку мало от такой ровни! — продолжал негодовать Кэр, осматриваясь в поисках более-менее чистой тряпки. — Хоть бы польза от неё была какая. Женщина не должна подниматься выше отведённого ей уровня. Полукровка — она даже не линяет!

Представители расы эрсати внешне почти не отличались от людей, разве что были красивы. Они словно сошли с самых прекрасных картин древности — идеальные черты лица, словно из камня выточенные тела. Надменные, смотрящие на остальных свысока, они обладали феноменальной памятью, а также полезными наработками в медицине и некоторых областях физики. Но самой удивительной особенностью эрсати было умение сбрасывать кожу…

— Замолкни и не заставляй меня напоминать о том, кто у нас единственный химик. Или ты сам возьмёшься копаться во всех этих реагентах на полках? — прошипела Марна.

— Очень надо.

— То-то же, лучше открой мне дверь и помоги донести её до медицинского отсека.

Собрание должно было вот-вот начаться. Жители общины занимали места перед наспех сколоченной трибуной, возвышающейся на помосте из проржавевшего металла. Расставленные скамейки и стулья разного калибра были заняты теми, от кого напрямую зависело благополучие общины: самыми уважаемыми и влиятельными её членами. Степень уважения и влиятельности показывала, насколько человек или представитель иной расы мог быть полезен.

Кэр пришёл одним из последних. К слову сказать, он никогда не торопился на подобные мероприятия. В лучшем случае являлся к самому началу, но чаще опаздывал по, само собой, крайне веской причине. Он не видел смысла во всей этой болтовне, причём раз за разом убеждался в собственной правоте. Театр одного актёра — так считал эрсати. Они все могут сколько угодно голосовать, спорить, не принимать кандидатуру на ту или иную должность, быть за или против выдвигаемых вопросов, но в конечном итоге всё сводилось лишь к одному — слову старосты.

Кэр даже не сомневался, что в этот раз собрание опять пойдёт по давно сложившемуся сценарию, однако прийти следовало. Наплевать на устав он не мог. Приходилось скрепя сердце смириться. Тем более, можно было увидеть восторженные взгляды молоденьких жительниц общины, послушать тихий, далеко не всегда одобрительный шёпот остальных присутствующих.

Сказать, что характер эрсати был противным — значит, не сказать ничего. Такого самовлюблённого, горделивого и презирающего всё и вся типа ещё нужно поискать. Что его спасало — так это знания по многим техническим и историческим вопросам. Именно они делали его тем, что называют вынужденным злом. С одной стороны, терпеть надменные выходки мало кому нравилось, с другой — община остро нуждалась в его золотой голове, что не раз было доказано. Самому же эрсати плевать хотелось на все рассуждения, касаемые его персоны, он знал себе цену. Приятно быть легендой…

Кэр ухмыльнулся и уселся в самый последний ряд, лениво забросив ногу на ногу. Чёрт бы побрал эту девчонку с её идиотскими экспериментами. Все так всполошились, словно конец света уже стучится в окно. Не зря сам Кэр не раз говорил ей, что рано или поздно она поплатится своей мордашкой или ещё чем-нибудь менее ценным за никому не нужные эксперименты. И плевать, что всё творимое в лаборатории могло облегчить существование общины. Какой в этой помощи толк, если простенький эксперимент обернулся неприятностью? Да и кристалл наверняка пришёл в негодность. Вот же великий химик выискался!

Эрсати раскачивал носком тяжёлого ботинка в такт играющей в наушниках музыке. Раритет, что и говорить, но какой же приятный раритет! Звуки гитары и барабана почти прогнали из головы мрачные мысли. И чёрт с ней, с этой полукровкой! Неизвестно ещё, что там творится с её физиономией. В любом случае — всё это должно послужить ей хорошим уроком.

Лишь когда суета в зале начала стихать, Кэр нехотя снял наушники.

К трибуне вышел уверенный в себе мужчина, лет сорока пяти-пятидесяти, с короткой, аккуратно подстриженной бородой, облачённый в строгий, сильно выцветший костюм-тройку. Староста не был умудрённым жизненным опытом древним стариком, однако даже до его лет теперь немногие доживали.

Первые, самые трудные послевоенные годы унесли многие жизни. В основном причины гибели крылись в радиации и последствиях применения боевой магии. Экология, да и сама суть многих существ и законов изменилась. Противоборствующие стороны оказались не готовы к столь тяжёлым последствиям, надеясь на бункеры, защитные поля и ауры. Однако в какой-то момент процесс взаимного уничтожения стал неуправляем. Цепное взаимодействие смертоносной реакции и заклинаний обрело такую самодостаточность, что более не зависело от желаний и действий вызвавших их сторон.

Земля почти опустела. Лишь спустя годы после осознанного прекращения военных действий представители выживших рас смогли заключить мирный договор и снова выйти из укрытий и логовищ на поверхность планеты.

Как оказалось, человеческая раса оказалась менее остальных приспособлена к существованию в новом мире. Поговаривали, будто последствия войны были столь плачевны, что люди медленно, но уверенно вырождалась, уступая место «пришельцам». Кэр не любил это определение. Он всегда придерживался позиции, что лично его никто в эти земли не звал и уж тем более он бы никогда не бросил свой родной мир. Поэтому, когда кто-то из людей начинал недовольно роптать и косо поглядывать в сторону тех, кто оказался более приспособлен или везуч, Кэр никогда не молчал. Он зло требовал одного: вернуть назад ту чёртову установку, которая разорвала ткань между измерениями, мирами, или как оно там называется… Вернуть и включить ещё хотя бы один раз.

Обычно в ответ он видел стремительно тускнеющие взгляды. Все прекрасно знали, что повторить тот глобальный эксперимент нет ни технических возможностей, ни элементарных знаний. Большинство научных и культурных достижений пропало, превратилось в прах, оставив по себе лишь туманные воспоминания. А за прошедшие годы они успели смешаться с множеством расплодившихся домыслов. Знания, опыт, разработки и материалы распались жалкими крохами, с аппетитом заглатываемые полудикими потомками.

— Прошу тишины! — прервал размышления Кэра голос старосты.

Эрсати демонстративно зевнул, сполз на стуле и вытянул ноги. Потом подмигнул сидевшей неподалёку милой брюнетке, которая уже не первый день находила предлог оказаться с ним рядом. Всё-таки лучше дурачить голову девушке, чем пытаться вникнуть в смысл слов человека, кем-то избранного быть главным. Собственно, по какому праву избранного, Кэр так и не мог понять. Вернее — не хотел. Вся его сущность восставала против каждого, кто требовал беспрекословного подчинения.

— Я начну с самого животрепещущего и буду говорить многим знакомые вещи. Это позволит избежать недопонимания, — начал староста и осмотрел собравшихся. — У нас большие проблемы с запасами гидрата. Точнее сказать — осталось всего несколько кристаллов, и даже при экономном расходовании электроэнергии мы обеспечены максимум на три недели. Исходя из этого, первостепенная задача — пополнение метановых запасов. Самое простое решение в данной ситуации, как мне видится, выглядит следующим образом…

Мужчина выдержал паузу и продолжил:

— Полагаю, уже ни для кого не секрет, что совсем недалеко от заводских цехов есть так и не вскрытый научно-исследовательский институт. Что именно там разрабатывалось — нам неизвестно. Но это не столь важно. Так как институт имеет собственный электрогенератор, при нём просто обязан находиться склад с топливом. У нас есть основания надеяться, что склад этот не пуст. Также мы остро нуждаемся в медикаментах. Возможно, их удастся обнаружить в стенах института. Род его исследований неочевиден, но вполне возможно пересечение с этим заводом. Список необходимого уже подготовлен Марной. Не будем забывать об элементарных мерах предосторожности. Не стану напоминать всем известные случаи неожиданных находок в подобных законсервированных местах и рядом с ними. Все, кто отправится за топливом, обязаны строго следовать инструкции и чётко выполнять свои обязанности. Но это я отвлёкся… Инструктаж, как всегда, непосредственно перед выходом.

Длинная тирада старосты почти не долетела до Кэра. Он продолжал поглядывать на симпатичную брюнетку, стараясь не слишком показывать заинтересованности ею. Надо сказать, что и заинтересованность была, скорее, от нечего делать, чем от желания получить от милашки нечто большее. Хотя… Почему нет…

— …завтра. На рассвете к институту выдвигаются: Джон, Мартин, Гракх…и Кэр. Лучше всего, если вы обернётесь до темноты. Поэтому ни на что не отвлекаться, действовать собранно и слаженно.

Эрсати напрягся, прищурился.

По рядам сидящих прокатилась волна одобрения. Со своих мест поднялись двое крепких парней и представитель заркканов. Люди были одеты в поношенные камуфляжи, а зарккан поверх промасленного комбинезона зачем-то напялил кое-как подлатанную рубашку из металлизированной ткани. Он очень гордился этим подобием доспеха, почитая его фамильной реликвией.

Заркканы быстрее остальных народов освоили технические новинки нового мира. Неспособные к магии, они сумели адаптировать достижения других рас под себя. Уже спустя пару лет стали появляться первые доспехи и оружие, где наряду с металлом, покрытым рунической вязью, соседствовали генераторы силовых полей. Отдающиеся работе с фанатичной преданностью, заркканы были мастерами на все руки.

Единственное, с чем приходилось мириться любому, кто имел дело с представителями этой расы, — была их неряшливость. Её масштабы не поддавались анализу. Жилища заркканов представляли собой нагромождения всевозможных запчастей, реагентов, чертежей. Как в таком бардаке можно было эффективно работать — мало кто понимал. Однако самих хозяев мастерских такое состояние дел вполне устраивало. Невысокие, с длинными прямыми волосами, кустистыми бровями и козлиными бородками, они мало походили на техногенную расу. Вышедшие из болот, заркканы унаследовали коричневатую кожу с жёлтыми и зелёными пятнами. Их глаза отливали алым, а нижняя челюсть заметно выдавалась вперёд.

При росте полтора метра рядом с Джоном и Мартином Гракх выглядел почти карликом.

Троица подошла к старосте, заняла место за его спиной. Приговорённые к расстрелу — ни больше, ни меньше. Не хватало только завязать глаза — сходство стало бы полным. В другой ситуации Кэр с удовольствием бы едко высказался по их поводу, но не теперь. От всего услышанного ему стало не до веселья. Какого?… Эрсати вскочил на ноги, врастая тяжёлыми подошвами ботинок в пыльный пол.

— Я?! Кто это решил, что я полезу в эту дыру?! — красивое лицо искривилось яростью, сделалось багровым.

В зале ненадолго воцарилась тишина, стали слышны малейшие шорохи. Кулаки эрсати сжались так, что побелели костяшки пальцев.

— Я никуда не подписывался!

— Но ты нужен группе, — со спокойствием удава произнёс староста. Послышался одобрительный шёпот.

Ещё бы! Кэр не мог вспомнить ни одного случая, чтобы община, вернее собрание её представителей, оспаривало решение старосты. Этого ли, тех ли, кто был перед ним. Создавалось впечатление, что все споры показные, призваны создать лишь видимость демократии и свободы выбора. Чушь! Рафинированные ублюдки, направляющие безмозглое стадо. Что такой староста сможет сделать, если общине будет грозить настоящая опасность? Разве что утомить врага разговорами.

Эрсати негодовал. Он чувствовал, что стоит посреди стада блеющих баранов. Но уподобляться безропотно кивающему скоту он не желал. Больше всего бесило то, что троица за спиной старосты была предупреждена заранее, — это ясно. Его же, столь незаменимого, забыли или не посчитали нужным поставить в известность хотя бы вчера.

Правильно старик не стал напоминать о возможных опасностях, могущих ожидать незваных гостей в стенах НИИ. Зачем пугать простых обывателей, нагонять на них лишний страх и отчаяние? Гораздо удобнее недоговаривать — люди будут опасаться, но не бояться без оглядки. Но он-то знал… Вернее сказать — не знал, как и каждый, кто ещё не разучился думать самостоятельно. Иногда подобные экспедиции заканчивались благополучно, а иногда не возвращался никто. Такое незнание подсказывало простейший способ к выживанию — держаться подальше от лабораторий любого рода. В конце концов, можно купить эти треклятые кристаллы. Затянуть ремни потуже и купить — община в состоянии себе это позволить, пусть дорога в ближайшее поселение займёт не одну неделю — морозы не завтра нагрянут.

— Кэр, в команде должен быть специалист-теоретик. Ты знаешь правила. А кроме тебя, иных кандидатур у нас нет. Ты пойдёшь за ребятами, будешь говорить им, что стоит взять, куда не следует соваться. Это не обсуждается.

— Я никуда не пойду! — рявкнул эрсати и скрестил руки на груди. — Сами грамотные, разберутся, что к чему.

— Завтра, в шесть часов утра, сбор в оружейной. Инструктаж, проверка снаряжения — всё, как всегда, — староста будто не слышал возражений Кэра.

Эрсати открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает о старосте и общине в целом, но спокойный голос опередил готовые сорваться с губ слова.

— Кэр, не торопись с громкими речами. Ты сможешь мне всё высказать лично сразу после завершения собрания. Буду ждать тебя в своей комнате. Приходи, если чем-то недоволен. А пока немного пищи для размышления: помни, что одну ветку сломать легко, а стоит собрать их вместе и уже не переломить.

«Сукин ты сын!» — Кэр наградил старосту презрительным взглядом и направился прочь. Что ни говори, а этот человек обладал какой-то почти гипнотической силой, заставляющей верить и следовать указаниям. Вроде бы и не говорит ничего особенного, но слова надолго оседают в голове, становясь собственными мыслями.

«Поучи меня! — эрсати пнул подвернувшийся на пути стул. — Ты же знаешь, мать твою так, что спорить с тобой бесполезно… ну ладно, поговорим ещё!»

Голова казалась туго набитой комками колючей пакли. Попытка приподняться на подушке привела к резкой боли в висках. Дезире поморщилась и застонала. Медленно, словно нехотя, мысли выстраивались в более-менее стройную цепочку, но от этого становилось лишь противнее.

К горлу подступала тошнота. Сколько Дезире себя помнила, её организм всегда тяжело реагировал на любые психотропные средства, а также препараты, обладающие психотропным действием. Всему виной была её полукровность, во всяком случае, иного оправдания своей странной аллергии девушка просто не находила. В своё время отец заметил эту особенность дочери и провёл ряд анализов. Список возможных аллергенов оказался широк. По всему выходило, что ей противопоказаны любые средства, снижающие либо повышающие возбудимость центральной нервной системы.

Глупо, но о собственной неприятной особенности она никогда и никому не рассказывала. Не хватало ещё стать предметом для жалости или сочувствия, а пуще того — насмешек. Тем более, толку от этого всё равно чуть. Разве что прямой путь к нервному срыву. Стимуляторами она никогда не увлекалась, а редкое использование простых успокоительных большого вреда не приносило. Хуже обстояло дело со снотворным. О наркотиках речи не шло вовсе.

Дезире с самого детства старалась быть полезной и нужной. Ещё сильнее обострилось это желание после смерти отца. Жёсткий патриархальный уклад эрсати почти не оставил выбора. Либо становиться бесправным инкубатором, и ещё не факт, что её примут: польстившаяся на человека, мать автоматически стала изгоем. Либо последовать за отцом, постараться выбрать собственный путь, на котором заведомо не будет сторонней поддержки. Девушка выбрала второе: попыталась стать незаменимой в близкой ей профессии. И всё равно её не оставляло чувство одиночества. Зачем вообще жить на свете, если ты никому не нужна?

Иногда Дезире представляла себе, что случится, если по какой-то причине она больше не сможет быть полезной. От подобных мыслей всегда передёргивало, а тем более — теперь. Потому что, несмотря на терпимое отношение общины к своим членам, тех, кто не мог или не хотел приносить никакой пользы, выставляли прочь. Исключение составляли заслужившие уважение старики. Хотя тяжёлая жизнь сводила их количество к минимуму.

«Чтоб добрым быть, я должен стать жесток», — так, кажется, говорилось в какой-то старой книжке, которую она так и не дочитала.

Жестокие, зачастую бесчеловечные меры на практике оказались оправданными. Каждый отдельный человек рассматривался с точки зрения некой составной детали большого агрегата. Деталь потребляла энное количество энергии, пищи и прочих ресурсов. Тогда логичным становился вопрос: а стоит ли польза, приносимая этой деталью, вложенных в неё затрат? Простой и в то же время чертовски сложный закон выживания в послевоенном мире.

Дезире осторожно ощупала лицо. Пальцы тут же наткнулись на туго наложенную бинтовую повязку, под которой угадывалась пара ватных тампонов. Странно, но боли почти не было. От неё остались лишь нудные отголоски, всё ещё отдающиеся в висках.

Еле сдерживая стон, девушка приподнялась на кровати, до дрожи вцепившись руками в железные края. Судя по тому, что вокруг всё так же царила тишина, Дезире с облегчением решила, что её оставили одну. Вот и хорошо. Значит, некому будет лезть с нравоучениями и прочей ерундой. Дождавшись, когда звон в голове стихнет, девушка попыталась поудобнее устроиться на жёстком матрасе. А потом, глубоко вздохнув, уверенно взялась за скобки, скрепляющие края бинта.

Последний виток дался непросто. Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Во рту появился неприятный, горький привкус. От недавнего энтузиазма не осталось и следа. Дезире поймала себя на мысли, что нарочно пытается оттянуть момент истины. Она почти физически чувствовала нарастающую над головой тяжесть, словно всё это время потолок медленно опускался. Казалось, сдёрни повязку — и затаившаяся тяжесть обрушится многотонным прессом, раздавит. Девушка сглотнула, поморщилась, а потом одним движением сорвала остатки бинта и отбросила их в сторону.

Удивительно, но неприятных ощущений не было. Дезире немного подождала, прислушиваясь к себе, и открыла глаза. Уже в следующее мгновение она пожалела о содеянном.

Девушка вскрикнула и, свернувшись калачиком, упала на постель. Чувство такое, словно в глазницы разом воткнули сотни микроскопических игл. Веки затрепетали, но, чтобы их сомкнуть, потребовались огромные усилия.

Темнота принесла небольшое облегчение.

Очень хотелось заплакать, но не получалось. Дезире ничком лежала на кровати, прижимая колени к подбородку. Поза эмбриона — нечто такое, о чём воспоминания хранятся где-то на уровне подсознания, как о времени полного спокойствия, времени без боли. Девушка инстинктивно старался спрятаться от терзающей её реальности, скрыться в первородной неге.

Сейчас так хотелось сострадания и чуточку жалости — совсем немного, но настоящей, искренней, а не положенной по статусу незаменимого химика. Перед внутренним взором встал образ отца. Его серые глаза смотрели с любовью и теплотой. Девушка обхватила себя за плечи и, тихонько всхлипнув, мысленно сосчитала до десяти. Пролежав так ещё несколько минут, она пару раз глубоко вздохнула и приоткрыла глаза.

«Может быть, всё обойдётся? — подумала Дезире. — Я ещё не разучилась верить в сказки».

Девушка очень медленно поднялась, свесила босые ноги с постели. Картинка перед глазами плыла и каждую секунду норовила потерять чёткость. Но уже сам факт того, что она видит, не мог не радовать. Маска, вернее тот кусок пластика, который выполнял её функции, принял на себя горячие брызги. Но вот химические пары… их было не удержать.

Виски раскалывались от боли, глаза словно выжигали калёным железом. Но Дезире не собиралась сдаваться. На подкашивающихся ногах она преодолела три метра и тяжело опёрлась ладонями о стену по обе стороны от висящего там зеркала. Кожа покрылась холодной липкой испариной, дыхание участилось, накатила тошнота. С минуту Дезире стояла с закрытыми глазами, стараясь прийти в себя. Было страшно, словно под ногами не рифлёный металл пола, а вязкие облака над зияющей пустотой. Борясь с подступающей паникой, Дезире подняла взгляд.

На неё смотрела миловидная девушка, с правильным носом, искусанными губами, рассечённой, но аккуратно зашитой левой бровью и совершенно красными глазами. Казалось, что все до одного капилляры полопались и теперь пульсировали в такт биению сердца, словно желая прорвать хрупкую роговицу.

От увиденного Дезире бросило в дрожь. С почти непреодолимой силой захотелось забиться в какой-нибудь дальний угол и замереть, чтобы никто не видел, никто не трогал. Дезире почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Провела руками по щекам — сухо. Видимо, повреждёнными оказались ещё и слёзные железы, что неудивительно.

Девушка сжала кулачки и часто, прерывисто задышала. Ещё один мимолётный взгляд в ставшее ненавистным зеркало. Удар. По гладкой поверхности побежали трещины, искажая отражение. Из центра сверкающей паутины вниз скользнули алые струйки крови. Дезире будто очнулась, с удивлением взглянув на пораненную руку.

В это время дверь позади неё скрипнула и пропустила кого-то в комнату. Мягкие шаги замерли рядом, но девушка даже не удосужилась обернуться.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Марны был деловым, без каких-либо намёков на жалость.

— Я ослепну, — без прелюдий ответила Дезире и повернулась к собеседнице. — Ты же видишь.

— Я ничего не вижу, — резко оборвала её Марна и чуть ли не силой усадила на стул. — Не жмурься, я должна осмотреть тебя.

— Да, пожалуйста, — обречённо произнесла девушка.

Действия Марны были быстрыми и болезненными. Пару раз она умудрилась довольно грубо пройтись по раздражённой роговице, снимая специальной палочкой мазки со слизистой. Дезире чуть не выла и продолжала кусать многострадальные губы. Через несколько минут всё было закончено.

Марна поместила только что взятый образец между двумя тонкими полупрозрачными пластинками и отправила их в утыканный проводами прибор. После этого, подойдя к монитору стоявшего тут же компьютера, быстро забегала пальцами по клавиатуре. Индикация на приборе ожила, послышалось еле заметное жужжание.

— Программе анализа потребуется некоторое время. Давай-ка пока взглянем на тебя поближе.

Протянув Дезире кусок смоченного в антисептике бинта, Марна выразительно кивнула в сторону пораненной руки. Потом взяла с полки напоминающий приплюснутый перископ прибор. Он был снабжён несколькими поворотными кольцами и подвижной лампочкой с отражателем.

— Это всё, что у меня есть, — произнесла она, будто извиняясь. — Но всё лучше, чем ничего. Постарайся не щуриться и не шевелиться, я быстро.

Марна поднесла прибор к глазам пациентки и включила подсветку. Тонкий луч заставил Дезире вскрикнуть и зажмуриться. Повинуясь строгому окрику, она всё же открыла глаза. Марна колдовала с кольцами фокусировки, добиваясь наилучшей видимости. Всё это время Дезире мужественно терпела свет, причиняющий ей боль. Наконец экзекуция закончилась, подсветка погасла, прибор отправился на своё место.

Не произнося ни слова, Марна вернулась к компьютеру. Анализ уже завершился.

— Я не могу вынести диагноз с полной уверенностью, скажу лишь первые результаты обследования, — произнесла Марна без тени жалости. Она констатировала сухие факты. Делала это самым обыденным тоном, словно речь шла о пломбировании зуба. — Роговица повреждена больше чем на половину, и это ещё не предел. На ней заметны инородные вкрапления. Но мне нечем их удалить. А жаль — это бы очень помогло. И самое главное — начался процесс перфорации…

Дезире молчала. Не каждый день узнаёшь, что в твоих глазах образуются микроскопические отверстия, и количество их увеличивается с каждым часом.

— Сколько у меня времени? — она почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Два… может быть, три дня, и всё это время зрение будет ухудшаться — но это в самом неблагоприятном случае. Может быть, всё останется, как сейчас. Мы не можем знать точно.

— Спасибо, — тихо проговорила девушка, уставившись куда-то в бесконечность. — А что ты сказала про удаление вкраплений? Чем это делается? Это может помочь?

— Да, это определённо бы замедлило процесс разрушения. Сможет ли его остановить полностью? Не знаю.

Дезире на минуту зажмурилась, давая глазам отдохнуть.

«Что делать? Где взять нужные препараты?»

Внезапно Марна, до того спокойно смотрящая на пациентку, бросилась к столу и схватила с него первый попавшийся клочок бумаги.

— Что случилось? — спросила Дезире.

— Здесь рядом есть законсервированный исследовательский институт. Завтра рано утром в него отправляют экспедицию. Возможно, там найдётся то, что нам нужно. Нельзя упускать этот шанс. Я напишу всё, что может тебе помочь, и отдам список Кэру, он тоже идёт. Этот невоспитанный грубиян умеет быть редкостной сволочью, но он образован и умён. Этого у него не отнять. Я уверена, он сможет достать лекарство, если оно там есть.

Дезире подскочила на стуле.

— Я бы ему не доверила туалет чистить! — прошипела она. — Это мои глаза, и я сама должна за них бороться. Я пойду с ними!

Марна взглянула на неё, как на сумасшедшую.

Кэр хорошо подготовился к разговору со старостой. Пока длилось собрание, эрсати в одиночестве шатался по плохо освещённым коридорам завода. Он осознанно накручивал себя, перебирал в голове услышанное недавно, взвешивал все плюсы и минусы предстоящей экспедиции. Минусов оказалось больше. И дело было не в простом нежелании идти — повседневные заботы его убивали — Кэра преследовало необъяснимое чувство беспокойства. Ему казалось, что там, в недрах института, есть что-то такое, чего не стоит видеть, касаться и вообще знать о нём. Какая-то смутная тревога — ничего больше. Никогда ранее с ним такого не случалось, а подобных вылазок за годы скитаний набралось немало.

В конце концов, эрсати извёл себя до такой степени, что в обжитых коридорах завода ему начали видеться тени и слышаться звуки, которых там не могло быть.

— Всё, приехали, — почесав затылок, вслух произнёс Кэр.

Скопившийся негатив требовал выхода, но, как назло, никто на пути эрсати не попался до самого кабинета старейшины. Пинать стены и всякий мусор было не интересно и не могло принести успокоения.

Он злился на старосту с его постоянными наставлениями и поучениями. Злился на жителей общины — всех без исключения. Они напоминали ему копошащихся муравьёв. Но не трудолюбием и дисциплиной, а неимением собственного голоса и достойных желаний. Их предел — поплотнее набить живот, поудобнее поспать да по-быстрому перепихнуться. Даже такое понятие, как любовь, — стало крайне редким. Каждодневные заботы и труд отнимали все силы, почти ничего не оставляя на чувства. А ведь когда-то даже человеческая раса, приходилось отдать ей должное, далеко продвинулась не только в технических областях, но и духовных. Многие произведения искусства восхитили даже эрсати, известных своей утончённостью. А что теперь? Вырождающийся сброд, мало помнящий о своём прошлом.

Озлобленный и готовый разорвать любого, кого встретит на пути, Кэр приблизился к комнате старосты. Он даже не посчитал нужным замедлить шаг, без лишних церемоний толкнул ногой дверь. Та со скрипом отлетела в сторону и врезалась в стену. Раздался грохот, послышался шелест падающей штукатурки. Дверь тут же начала путь обратно, повинуясь натяжению ржавой пружины. Но эрсати уже вошёл.

До войны комната служила местом отдыха работников завода, а теперь одновременно была и жилым помещением, и рабочим кабинетом. Небольшой круглый стол в центре, несколько стульев, покрытый залатанным покрывалом узкий диван, пара вместительных шкафов — вот и вся нехитрая обстановка. Теперь здесь проводились совещания, в которых принимало участие всего несколько человек. Каждый из них отвечал за строго определённую сферу деятельности общины, как то: за обеспечение питанием, за оборону, медицину и другие. Здесь принималось большинство животрепещущих решений, которые потом доводились до рядовых жителей.

— Потрудись впредь быть осторожнее с тем, к чему ты с пользой и пальцем не прикоснулся, — произнёс староста и медленно оторвал взгляд от окна. — Садись.

Кэра всегда смешила эта привычка людей — часами рассматривать за окном останки собственного мира. Хотя, можно сказать, — уже чужого. Ещё каких-то двести лет назад — да, это был исконный мир человека, семимильными шагами движущегося к своему триумфу над законами бытия. И вот каким этот триумф оказался на вкус…

Горечь от содеянного, наверное, ещё очень нескоро покинет сознание прежних хозяев планеты. Даже пришлым расам, когда те подняли взгляд на изуродованную после бомбёжек и затухания всё уничтожающих заклинаний Землю, стало нестерпимо больно. Для многих из них этот новый мир успел стать родным домом. И практически в одночасье дом превратился в кучку жалких догорающих обломков — заражённых и искорёженных.

«Бред! Попахивает каким-то некрофилизмом, — думал эрсати. Для него это было сродни тому, что мать смотрит на труп недавно рождённого ею ребёнка и хмурится, натужно сопит, пытается найти в этом зрелище скрытый смысл. Да ещё и тычет окружающим, старательно навязывая своё мнение о том, что малыш не умер, а спит. Цепляются за мёртвое, изгнившее прошлое. Что может быть противнее?»

— Я не на посиделки с чаем пришёл! — рявкнул Кэр, вцепившись в столешницу. От натуги тонкие пальцы побелели, а ногти жалобно царапнули по дереву.

— Нет? — староста удивлённо вскинул брови. — А я уже было приготовил тебе зелёный чай с эклерами.

— Ёрничаешь… — в тоне Кэра звучали нотки, исключающие продолжение диалога в шутливой форме.

— Немного, — староста продолжал хранить спокойствие удава, чем ещё больше подогревал в парне и без того клокочущую ярость.

— С огнём играешь, Закэри, — процедил Кэр.

Староста сложил руки за спиной, вопросительно посмотрел на наглого эрсати. Опыт общения с Кэром был, мягко говоря, не самым приятным и начался он задолго до того, как ему самому выпала доля стать главой общины. Сейчас это играло злую службу, потому что Кэр, по всей видимости, забыл о чувстве субординации и видел перед собой человека, который когда-то подкручивал болты и гайки. Пора было проучить этого умника, поставить его на место и постараться укоротить непомерно высокое мнение о собственной персоне. Ноша не из лёгких, но что поделать.

— Присядь, поговорим спокойно, — сказал Закэри. Теперь его чаще называли просто старостой — так уж повелось.

Он отошёл от окна и остановился возле одного из стульев. Ни одного резкого движения, никакой поспешности в действиях. Пусть эрсати остудит голову, хорошо обдумает, что хочет сказать. Шанс на благоразумие красавчика мал, но всё же не стоило его упускать. Последнее время Кэр всё чаще начал прекословить полученным указаниям, вступать в споры и вообще вести себя крайне вызывающе. Он и раньше не отличался ангельским характером, но теперь его гордыня росла, подобно снежному кому. Что, если чаша терпения членов общины переполнится? Лишние конфликты ни к чему, тем более сейчас — в преддверии первых морозов, к которым нет готовности.

— Я не зад отсиживать пришёл, — Кэр чуть склонил голову набок, отчего серёжки в его ушах заискрились, отражая льющийся в окно свет заходящего солнца. Он пристально всматривался в собеседника, стараясь понять, о чём тот думает.

— Выбирай выражения, — не повышая тона, осадил Закэри Кэра. — Хочешь говорить — я слушаю. Но если ещё хоть раз произнесёшь слово, место которому в помойной канаве, наша беседа тотчас завершится. Не стоит окончательно забывать, с кем ты разговариваешь.

Первая открытая попытка напомнить о том, кто же из них двоих облечён властью, пусть и невесть какой, не увенчалась успехом. Кэр громко хмыкнул и скрестил руки на груди. В повисшей тишине кожа на рукавах его куртки скрипнула.

— Закэри, я не пойду в этот институт за призраками мнимой надежды, — сказал эрсати, нарочно обращаясь к старосте по имени. Он хотел лишний раз подчеркнуть, что не станет следовать приказам человека. — Это ваши жизни, ваши смерти и ваши чёртовы проблемы!

— Столько пафоса, — нарочито скучающим голосом произнёс староста, поглядывая на полуоткрытую дверь, ведущую в коридор.

«Неразумно будет, если кто-то услышит спор, — подумал он. — Тем более тон, в котором позволяет себе разговаривать эрсати».

— Кэр, я надеюсь, ты не нарочно оставил дверь открытой? Или ты решил, что нашу милую беседу непременно должны слышать на всём заводе? Может, попробуешь наладить громкое оповещение? Тогда результат будет стопроцентным.

— Прикажи Гракху или кому-нибудь из его дружков, — неприязненно ответил Кэр, однако к двери подошёл.

На его губах тут же заиграла паршивенькая улыбка: со стены пластами отваливалась когда-то разрисованная декоративная штукатурка. Нанесённая ещё до войны, сейчас она представляла жалкое зрелище. На ней с одинаковым успехом можно было разглядеть и песчаные барханы с виднеющимся вдали оазисом, и приморский берег какого-то тропического острова. Краски поблекли, а всю поверхность, обнажая чёрные пятна склизкой плесени, покрывали змеящиеся трещины.

— Видишь это? — Кэр ткнул пальцем в вонючее пятно. — Вот это вся ваша гребаная община. Грязь, прикрытая громкими речами. И так везде. Сверху красиво, а копни глубже — вонь и дерьмо.

— Ты часть этой грязи, как ни крути. И если община до сих пор испытывает трудности — это наша общая вина, — напомнил Закэри и невольно подумал, что вот причина, по которой его уже который день мучит аллергия. Мерзкая плесень!

Как ни старайся бороться с ними, а всё равно прорастают и устраивают собственные колонии по соседству с человеческими. После войны появилось огромной количество до того невиданных представителей флоры и фауны. Некоторые особи эволюционировали, приспосабливаясь к новым условиям существования, некоторые появились, будто из ниоткуда — детища радиации или магии. О паразитах и говорить нечего — их развелось ужасающее множество, причём от многих из них оказалось крайне сложно избавиться.

— Я не просился в ваш мир, — медленно проговорил Кэр и вернулся к стулу.

Он всё-таки последовал недавнему приглашению и уселся, при этом отклонился назад и положил ноги на стол. С тяжёлых подошв на столешницу посыпался песок и мелкие камни. Странно, но Закэри по-прежнему хранил полное спокойствие.

— Если ты не осознал раньше, то обрати своё драгоценное внимание хотя бы теперь: этот мир стал и твоим домом. Да, ты не просился сюда, как сотни и тысячи других пришельцев. У вас были свои миры, своя история. Но в тот момент, когда вы переступили незримую границу, ваша и наша судьбы слились воедино. Бежать глупо. Всё это хорошо поняли те, кто первым поднял головы и увидел возносящиеся к небу грибы взрывов и корёжащие материю заклинания. Не хватило самой малости, чтобы стереть жизнь с планеты…

— Не нужно мне этой исторической чепухи, я её знаю не хуже тебя, — перебил Кэр. — Но давай заглянем немного дальше. Вспомним — что стало толчком? Мы были лишь результатом вашего эксперимента, вашей жажды познания. А вы когда-нибудь задумывались, во что может превратиться эта жажда? Чем обернётся гонка к новым высотам? Конечно, зачем забивать себе голову ерундой? Только вперёд…

Староста тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— В тебе говорит ненависть! И спорить нет смысла, потому что каждый останется при своём мнении, — Закэри почти физически ощущал ликование эрсати, чувствующего свою победу. — Мы не можем отвечать за действия наших предков. Не можем повернуть время вспять. Но я точно знаю одно: повторения прошлого допустить нельзя. А для этого придётся научиться жить всем вместе, как бы трудно это ни было.

— Всё это лишь слова, — самодовольно улыбаясь, сказал Кэр.

— Слова? Ты только что распылялся в своей ненависти, так сделай то, что тебе так хочется. Избавься от ненавистного человека, из-за которого ты торчишь в грязной дыре под названием Земля. Из-за которого ты страдаешь, а не живёшь в родном мире, полном благоухания дивных цветов и бархатного пения птах.

Улыбка сползла с губ эрсати.

— Сделать что?

— Ну, как что? Уничтожь человека. Я не стану сопротивляться и звать на помощь. В шкафу есть пистолет и патроны к нему, возьми их и примени по назначению. Пистолет старый, но осечки не даст, не переживай.

Глаза Кэра сделались круглыми.

— Старик, ты совсем свихнулся?!

— Только подушку возьми, чтобы никто не услышал выстрела. Ну же, смелее. Мир сразу станет ярче, наполнится красками, уйдут все невзгоды. Я стану первым, потом ты найдёшь единомышленников и продолжишь благое дело. Только вот не помешают ли тебе шиверы, вурсты, все остальные? Причину для ненависти найти очень легко… Ну ничего, разберётесь. Пока что перед тобой старик. Давай, шевелись, ты заставляешь меня ждать.

Эрсати замер, словно обратился в статую. В его глазах промелькнуло странное выражение. Со стороны могло показаться, что это искорка уважения. Но откуда взяться этому чувству в сердце самовлюблённого типа, который о собственной причёске думает больше, чем о судьбе всей общины?..

— Нет, — протянул он, наконец. — Я ещё посмотрю на вас. Увижу, как вы друг другу за кусок хлеба перегрызёте глотки. Вы вымираете — и это всем известно. Ещё лет сто или двести — и вас не станет. Жаль, что я не доживу до того времени и не увижу глаза последнего человека. Хотя… может, и доживу, чем чёрт не шутит?

— Смотри, ждать не устань. Любопытный какой… — Закэри усмехнулся.

— Тебя точно дождусь.

— Ну а чтобы ожидания не были слишком тягостными, предлагаю скрасить их лёгкой прогулкой до института и обратно, — снова возвратился к изначальному вопросу староста. — Дозиметры показали, что радиация там в норме. Эти места вообще не подвергались ракетным ударам. Там нет никакой заразы. Магия имела место быть, но лишь наступательного характера — в городе нет ни одного целого дома. Однако около самого института всё спокойно. Кстати, вполне возможно применение ваших технологий в области электростатических полей. Разрушения уж больно характерны — равномерная груда камней. Заодно и ознакомишься поближе…

Кэр скривился так, словно у него невыносимо заболел зуб.

— Я не солдат и не грузчик, на кой мне тащиться туда? — сказал он. — Пусть приносят сюда всё, что посчитают ценным. Я посмотрю и скажу точно, что за дрянь они вытащили. А смотреть на развалины — уволь, это не для меня.

— А что для тебя? Ты просто чистоплюй, — вздохнул староста. — Сам себя послушай! Сюда принесут, я посмотрю… Ладно, наш разговор затянулся и может продолжаться ещё целую вечность. А поэтому на выбор — экспедиция в институт, или же я найду тебе другое занятие. Знаешь, подошло время чистить канализационные стоки: они забились после последнего ливня…

Глаза Кэра гневно блеснули. Он напрягся и уже открыл рот, чтобы возмутиться, когда входная дверь скрипнула и открылась. Открылась робко — никакого напора или заявления о правах вошедшего. На пороге показалась маленькая фигурка в мешковатом комбинезоне и клетчатой рубашке. Кэр презрительно фыркнул и отвернулся. Девушки, одевающиеся столь непривлекательно, были для него сродни паукам.

— Физиономия-то не сильно ошпарилась, — не сдержался от реплики эрсати. — А жаль, был бы очередной кролик для Марны с её опытами по трансплантации синтетической кожи.

Дезире прошла мимо Кэра, даже не удостоив его взглядом. Направляясь сюда, девушка надеялась проскользнуть незамеченной. Встречаться с кем бы то ни было, не хотелось. Об эрсати и говорить не стоило. Хотя почему его слова должны её задевать? Пусть упивается своим ядом, сколько хочет. Она не доставит ему удовольствия, не покажет боли и обиды.

— Здравствуйте, прошу прощения за беспокойство, — девушка остановилась перед старостой. Выглядела она неважно: жёлто-коричневые круги вокруг раскрасневшихся глаз, бледное лицо. Однако плохое самочувствие с лихвой компенсировалось решимостью. — Завтра я хочу пойти в институт вместе с остальными!

Раздавшийся за её спиной шум мог обозначать только одно: всё это время раскачивающийся на стуле Кэр всё-таки не удержал равновесия и грохнулся. Дезире взглянула на Закэри и увидела, что он давится нахлынувшим смехом. Девушка обернулась и сама громко рассмеялась: из-под стола торчал краешек разноцветного ирокеза, венчавшего голову эрсати. Если в этом мире ещё оставались боги, то сейчас они сделали Дезире самый большой за последнее время подарок.

Кэр почти бежал, желая скорее оказаться в своей комнате. Она ничем не отличалась от закутка любого другого жителя общины. Само собой, жилых помещений на заводе быть не могло, и поэтому их пришлось сооружать из подручных материалов. В основном то были металлические листы и пластиковые панели, которыми новосёлы отгораживали себе личное пространство в пределах двух расчищенных цехов. В итоге получилось некое подобие пчелиных сот — максимум из того, что можно было получить в подобных условиях.

«И почему я должен рисковать своей шкурой из-за неряшливой девчонки? Откуда только у таких, как она, руки растут? Можно подумать, от неё много пользы. Не впервые уже облажалась. Ещё и в институт рвётся — сама же первой начнёт пищать от страха да под ногами путаться!» — негодовал эрсати, мысленно разрывая нахалку на части.

В понимании Кэра тот факт, что Дезире не ослепла? — являлся вопиющей несправедливостью. Теперь все члены общины проникнутся к бедняжке симпатией и состраданием. Эрсати не мог понять: как ей удаётся вызывать к себе подобные чувства? Похлопала ресницами, потупила взор — и вот она уже воплощение невинности и незаслуженной обиды. А косорукость и безалаберность никого не интересуют.

Может, всё дело в том, что мордашка у неё всегда была такой, какой её рисуют у обиженных мышат в переживших войну книжках. Кэр и сам однажды чуть было не попался на этот взгляд — снизу вверх, с задумчивым и каким-то отрешённым выражением зелёных глаз. Она словно жила в своём иллюзорном мире, возвращаясь в реальный лишь по необходимости.

Кэр отлично запомнил ту встречу — одну из самых первых и чуть не ставшую для него последней. Рассеянная паршивка плеснула на его новые, с огромным трудом добытые кожаные штаны какой-то адский химикат. Не прошло и нескольких секунд, как раздалось невнятное шипение, и кожа на штанинах начала расползаться, превращаясь в пепел. Тогда Кэра спасло то, что химикат быстро потерял активность, удовлетворившись лишь штанами. На коже самого эрсати остались лишь незначительные следы ожогов.

Но даже не это было самым плохим в их знакомстве. Самое поганое — на какой-то краткий отрезок времени девчонка ему понравилась. Шутка ли — ни разу не линявшая полукровка смогла вызвать в чистокровном эрсати искреннюю заинтересованность. Он хотел её так, словно она была предназначенной для него вышколенной самкой.

Правда, желание мгновенно улетучилось, стоило Дезире пролить свою адскую смесь. Кэр до сих пор был уверен, что сделала она это нарочно, как бы театрально потом ни заламывала себе руки и ни твердила, что ей очень жаль. В тот день он впервые поднял руку на женщину. Просто поднял. Стоило только увидеть, как она рефлекторно зажмурилась и отступила на шаг, он почувствовал себя так мерзко, что пулей вылетел из лаборатории. С тех пор прошло почти два года, но он не смог убить в себе давней обиды. Стоило ей ослабеть, как полукровка выкидывала очередное коленце и будила в нём очередной приступ гнева.

Сегодня был как раз такой день.

Кэр свернул за очередной угол и остановился. Прямо возле двери его комнаты, вернее сказать завешенного плотным куском ткани дверного проёма, стояла брюнетка. Именно её он заприметил на днях, именно за ней ненавязчиво наблюдал на протяжении сегодняшнего собрания.

Девушка стояла к нему спиной и никак не реагировала на издаваемый тяжёлыми ботинками грохот. Казалось, она находится в глубокой задумчивости. Эрсати ещё раз окинул девушку придирчивым взглядом. Она показалась ему достаточно хорошенькой и, что немаловажно — достаточно глупой, чтобы поразвлечься и расслабиться. Как раз то, что нужно.

— Меня ждёшь? — без обиняков спросил он. Его голос звучал на удивление мягко.

— Кэр… — несмотря на всю мягкость прозвучавших за её спиной слов, девушка вздрогнула и тут же поспешно обернулась.

Взгляд серых глаз был испуганным, но в то же время в нём сквозила дикая необузданность. И Кэр это заметил. На его губах появилась самодовольная улыбка. Раздражение отступало.

Он не спешил. Шаг, ещё шаг. Медленные, плавные движения уверенного в своей силе хищника. Вскоре он стоял рядом с девушкой и рассматривал красиво вздымающуюся под тонкой майкой грудь.

«Не надела белья. Молодец девочка…»

— Привет, — он улыбнулся и нарочно спрятал руки в карманы штанов, потом склонил голову набок. — Мы виделись сегодня на собрании, да?

— Да, я…

Ресницы девушки затрепетали. Эрсати даже показалось, что она сейчас расплачется, но нет — брюнетка протянула ему маленький свёрток. Не спеша брать неожиданный подарок, Кэр нахмурился.

— Что это? — спросил он.

— Я подумала, что тебе это будет нужнее, чем мне, — голос девушки дрожал. Но эрсати не был уверен, что от страха или волнения.

— Это дал мне староста, когда я в прошлом году сломала ногу, — продолжила она. — У нас тогда совсем не было лекарств. Ты, наверное, помнишь.

Кэр кивнул.

— Так вот, мне пришлось лечиться с помощью этого снадобья. У меня было две склянки, но одну я использовала, а вторую решила сохранить на всякий случай. Вот теперь, мне кажется, такой случай настал.

Её щёки вспыхнули.

Кэр принял подарок и медленно развернул края ткани. Его взору открылась небольшая, плотно закупоренная бутылочка. Радужное стекло ещё не потеряло былой прозрачности, и сквозь него угадывались колыхания густой жидкости тёмно-янтарного цвета. Эрсати невольно присвистнул.

— Как тебя зовут? — тихо спросил он, ненавязчиво увлекая её в сторону дверного проёма и откидывая полог. Девушка пахла какими-то фруктами… Цитрусовыми? Хотя какая разница? Главное, что аромат был ненавязчивым и вполне соответствовал моменту.

— Аманда, — пролепетала брюнетка и тут же оказалась в его объятиях.

Она была страстной…

Странно, но глядя на то краснеющие, то бледнеющие щёки девушки, Кэр не ожидал такой прыти. Аманда сразу взяла инициативу в свои руки. Она кричала и извивалась на нём, будто томившийся в долгом заточении суккуб. И, тем не менее, эрсати внутренним чутьём понимал, что всё это лишь игра. Как в тех движущихся картинках, которые люди называли фильмами.

Именно ощущение приторной наигранности смазало впечатление от секса. Лёжа на расстеленном на полу жёстком матрасе, Кэр ощутил себя призом. Он знал, что является неким показателем статусности и престижа среди человеческих женщин. Быть с ним являлось для многих из них способом самоутвердиться перед подругами. И ничего, что чаще всего после бурно проведённой ночи они переставали его замечать, находя постоянного спутника из представителей собственной расы.

Кэр улыбнулся мыслям. Он взглянул на себя, как на фетиш — олицетворение какого-нибудь древнего бога, предмет для посвящения, после которого девушка могла считаться женщиной. Подобные размышления посещали его и раньше, но он не переживал по их поводу. Напротив, ему нравилось быть центром внимания и желания. Что же теперь было не так?

В памяти всплыл недавний разговор со старостой. Кэр точно знал, что не хитрил в своих словах. Он вообще старался говорить то, что думал… думал… вот в чём дело. Считать желания окружающих низменными, примитивными и тут же для очередной дамочки стать билетом в круг избранных. Хотя… На что ещё нужны были самки? Тем более человеческие.

Кэр помассировал виски. Этот секс грозил принести больше головной боли, чем удовольствия.

«Чёрт бы побрал всю эту общину!»

Эрсати закрыл глаза и вспомнил о неожиданном подарке. Вот что действительно радовало.

Он хорошо знал, что это за бутылочка. Она напомнила ему о существовании другого мира — родного, чистого и такого далёкого. Мира, откуда пришли его предки. Сам Кэр родился уже на Земле и довольствовался лишь рассказами да сотворёнными магами проекциями. Тогда они казались ему чем-то сказочным и таинственным.

Тонкие шпили высоких башен устремлялись в небеса, словно желая проткнуть их насквозь. Лёгкие и воздушные, они показались ему сверкающими гейзерами. Здесь, на Земле, таких городов уже не осталось. Первые, самые страшные удары пришлись не только по человеческим военным, культурным и промышленным центрам, но и по островкам пришлых рас. Уцелеть в том пекле было невозможно. Однако увиденные в детстве картинки не позабылись. Больше того, они подвигли Кэра дать себе клятву: вернуться в родной мир, чего бы это ему ни стоило.

Эрсати не очень хорошо знал, как именно удалось людям притащить в свой мир чужие народы. Успевшие обрасти слухами рассказы свидетельствовали о том, что сначала перемещались отдельные существа и предметы, а потом целые деревни или города со всеми своими жителями и постройками. Это казалось невероятным. Масштабы эксперимента поражали и даже могли вызвать восхищение… если бы была возможность посмотреть на всё это со стороны.

Зато Кэр отлично знал, что было потом. Люди пытались проникать в магические области, хотя это и давалось им с огромным трудом. Что поделать, ущербная раса… Пришельцы же взялись за новую для них технологию, будь она проклята. А что в итоге? Получились весьма эффективные средства для ведения самоубийственной войны.

Глаза Кэра сделались жёсткими.

Пусть кто-то и считает, что противостояние осталось в прошлом, но только не он. Или быть хозяином своего мира, или уйти в историю — третьего не дано. Эрсати не станут пресмыкаться и подстраиваться. Он не станет!

Но ещё рано… ещё не время. Встать на ноги, набраться сил, ударить первым… Новый виток находился в самом начале. Но это не мешало Кэру считать всё, что было изготовлено представителями его расы, своим по праву. А поэтому он воспринимал обретение снадобья как возврат утерянной вещи, а не как подарок.

Знала ли об этом сладко сопевшая рядом девчонка, его не волновало. Уже завтра она найдёт себе какого-нибудь свободного оболдуя и постарается забыть о произошедшем сегодня. Что ж, оно и к лучшему. Он ещё вернётся к своему народу и найдёт предназначенную лишь для него самку…

Утро выдалось прохладным.

Дезире не спала почти всю ночь. Лишь на пару коротких часов сумела забыться беспокойным сном без сновидений. Её почти не отпускала боль. Острая и глубокая, она возвращалась, чтобы истязать физически и морально, принося с собой кошмары.

Девушка металась на пропитавшемся потом матрасе. Миниатюрное тело била дрожь, оно стало липким, словно облепленное прозрачной слизью. Ни о каком отдыхе не могло идти и речи. Дезире медленно выплывала из тяжёлых сновидений.

Несколько глубоких вдохов прояснили сознание.

Глаза болели, а веки отяжелели и покрылись сизым налётом. Пошатываясь, девушка добралась до стола и нащупала на нём предусмотрительно оставленную с вечера бутылочку с дезинфицирующим раствором и кусочек стерильного бинта. Смочив бинт в жидкости, Дезире промокнула им глаза и тут же зашипела, еле сдерживаясь от рвавшегося на свободу вопля. Внутри черепа полыхало так, словно через глазницы в него заливали расплавленный металл. Комната закружилась, а в ушах, отсекая все звуки, появился протяжный писк. Девушка осела на пол и привалилась спиной к ножке стола.

— Пусть лучше будет больно, — прошептала она, понимая, что всего через несколько дней боль может уйти, а вместе с ней пропадёт и зрение.

Когда, наконец, комната перестала вращаться, Дезире на четвереньках переползла к лежащему у постели рюкзаку. Он был собран ещё вчера, однако девушка решила всё ещё раз перепроверить, благо время позволяло.

Чистая одежда и прочие приятные, но не слишком необходимые мелочи были загодя отложены в сторону. На дно рюкзака улеглась довольно увесистая коробка с самым необходимым набором химических инструментов и реагентов. Это практически небольшая лаборатория, позволяющая в полевых условиях проверить многие реакции.

На коробке разместились аптечка, фонарик и сокровище Дезире — компактный складной нож. Его клинок выполнен из керамического сплава и имел гравировку в виде летящих искр, а рукоять из титана представляла собой переплетённые языки пламени. Девушка с детства питала слабость к холодному оружию и потому очень трепетно относилась к своему ножу. Тем более что это подарок отца. «Всполох» — такое она дала ему имя.

В специальном отсеке рюкзака разместился небольшой сенсорный планшет, забитый справочными материалами по самым различным областям. Вчера туда перекочевало ещё и всё, что нашлось в арсенале Марны. Дезире не собиралась полагаться на взбалмошного Кэра. А потому наличие под рукой информации становилось во главу угла. Пусть из всего объёма она понимала лишь малую часть, но и это грело сердце, вселяло уверенность.

Девушка взглянула на наручные часы. Стрелки под толстым треснувшим стеклом показывали двадцать минут шестого. Пора одеваться. Она накинула рубашку, забралась в потёртый джинсовый комбинезон, а лёгкие удобные кроссовки стали завершением походного наряда.

По пути в оружейную Дезире ненадолго остановилась возле большого окна. Зарождающийся за ним день обещал быть солнечным и тёплым. Она невольно улыбнулась. Вид светлеющего неба почему-то вселял оптимизм и дарил надежду на благополучный исход предстоящего мероприятия. Внезапно улучшившегося настроения не могло испортить даже осознание того, что весь этот день придётся провести в обществе Кэра. Жаль всё-таки, что в день их знакомства она держала в руках такой слабый раствор кислоты…

— Я надеюсь, что нам ещё дадут пожрать перед дорогой. У меня в животе такие раскаты, словно в прокатном цеху. Сухари… ха! Разве это еда для настоящих героев? — Гракх брезгливо покосился в сторону упакованных в целлофан хлебцев из кукурузы и сои. А потом постучал себя по животу, словно показывая, что там действительно пусто.

Каждый из участников экспедиции уже получил свой утренний паёк, с которым был волен распорядиться по собственному усмотрению. Зарккан всё съел сразу, оставив лишь упаковку сухарей, которых терпеть не мог. Он бы тут же прикончил и походный рацион, но по опыту знал: надежды на то, что в дороге с ним кто-то поделится своей порцией, нет. Поэтому во избежание излишнего соблазна запихнул увесистый свёрток на самое дно заплечного мешка.

Теперь он с недовольством смотрел в сторону тех, с кем выпало пробираться в институт. Что и говорить — компания вырисовывалась весёленькая. С парой верзил, которые могли голыми руками заломить взбесившегося быка, Гракху приходилось работать в одной связке. Оставался эрсати, спесь из которого пёрла, как тухлятина из провалявшейся на солнце свиной туши. И маленькая сопливая девчонка со странными глазами, жавшаяся в углу, как бедный родственник. Её вроде бы звали Дезире.

«Да уж, группа что надо, — подумал зарккан. — Интересно, а по какому принципу собирали участников?»

Он почесал голову и крякнул, поудобнее пристраивая тяжёлый универсальный инструмент. Помимо пассатижей, ножа или резака по металлу, тот включал в себя ещё уйму необходимых истинному зарккану элементов. Гракх с довольным видом ощупал себя. Карманы забиты под завязку и заметно топорщились. Несколько электронных отмычек, многофункциональный тестер, компактный дозиметр, немного взрывчатки и другие мелочи…

А что поделать? Никогда не знаешь, что может пригодиться в пути, тем более что на остальных рассчитывать не приходилось. Поговаривали, будто Кэр довольно успешно справляется с электроникой и вообще башковитый малый, но Гракх привык верить только тому, что видели его собственные глаза. А Кэра он знал лишь благодаря его спесивому характеру, а это не способствовало появлению уважения.

Правда, вроде бы они пару раз вместе выпивали, но с полной уверенностью утверждать этого Гракх не стал бы, так как обычно после хорошей попойки мало чего помнил. Эрсати же в его глазах выглядел напыщенным индюком, да и вёл себя соответственно.

За спину Гракх закинул нечто, отдалённо напоминающее арбалет, только более сложной конструкции. Подобное оружие очень распространено среди заркканов. Чаще всего оно выполнялось из оружейной стали и пластика, но иногда использовалась и специальным образом обработанная древесина. От своих классических аналогов эти арбалеты отличались прежде всего тем, что не имели луков. Натяжной механизм заменял генератор импульсного магнитного поля. Чаще всего каждый зарккан в детстве получал простую базовую модель арбалета, а потом всю жизнь усовершенствовал его по своему вкусу. В итоге получалось очень мощное оружие, которое имело компактный аккумулятор и было способно стрелять самыми разными снарядами. Общего названия или класса оно не имело. Каждый зарккан вкладывал в него душу и потому давал собственное название. Творение Гракха назвалось «Плевок».

— Если ты будешь и дальше так набивать своё брюхо, зарккан, то нам придётся тащить за собой плазморез, чтобы расширять для тебя двери, — лениво произнёс Кэр и принялся изучать свои идеально ухоженные ногти.

— Если я не наемся, красавчик, то могу и тебя ненароком съесть, — Гракх прищурился и смачно сплюнул на пол. — Хотя… ты такой костлявый, что просто встанешь у меня поперёк горла.

— Мы ещё не вышли, а я уже хочу тебя пристрелить… — скривился эрсати, поглаживая рукояти пистолетов. Пара «Пустынных орлов» говорили за себя крайне громкой стрельбой и внушительными размерами. Чем, по сути, свои боевые качества и исчерпывали: тяжёлые, с чрезмерной отдачей и недостаточной надёжностью — пистолеты требовали весьма утомительного в походных условиях ухода. Но Кэру нравилось возиться со своим оружием, которое теперь покоилось в набедренных, армированных пластиком кобурах. На поясе, в кожаных ножнах, висел армейский нож весьма зловещего вида.

— Мощь единых цехов мне в подмогу! — вскочил на ноги Гракх. — Я и не приметил сразу… смотрите, наша красавица сняла свои цацки!

Губы зарккана расплылись в широкой самодовольной улыбке. Измазанный в машинном масле палец указывал на Кэра, обращая внимание на то, что эрсати догадался-таки снять с себя все украшения.

— А не пошёл бы ты… — Кэр бесцеремонно показал ему средний палец, отошёл в сторону, а потом и вовсе скрылся в коридоре, где чуть не столкнулся с Закэри.

Вошедший староста тяжело вздохнул и обвёл взглядом оставшихся. Любой психолог, лишь краем глаза взглянув на участников группы, с уверенностью мог бы сказать, что они не сработаются. Но иного выхода не было — хорошие специалисты на перечёт, а дел много. Поэтому приходилось мириться с личной неприязнью и тяжёлыми характерами. Закрывать глаза и надеяться, что эта компания не разругается, переступив порог завода.

— Джон, Мартин — вы помогаете Дезире. Но… не в ущерб первоочередной задаче, — проговорил староста и хмуро взглянул на здоровяков. Те дружно закивали и тут же встали рядом с девушкой, словно сию минуту готовые приступить к выполнению поручения.

Оба вооружены короткими обрезами и массивными самодельными ножами, формой напоминающими мачете. На поясах патронташи с десятком заряженных картечью патронов в каждом. За плечами небольшие вещевые мешки. Из мешка Мартина выглядывал моток верёвки, толщиной чуть больше десяти миллиметров.

Дезире поёжилась: она чувствовала себя маленькой и беззащитной, а эти двое только пугали её.

— Гракх, на тебе и Кэре замки и прочая электроника, — продолжал Закэри. — Постарайтесь уж не переругаться и вернуться с топливом. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём идёт речь.

Зарккан крякнул и осклабился.

— Лучше бы никто мне не нудел над ухом, — пробубнил он и кивнул в сторону коридора, в котором минуту назад пропал Кэр. — Этот молодчик меня уже порядком достал, Зак. Ты имей в виду — если что, я ему живо хвоста накручу. Он у меня потом сможет разве что стружку из-под станка убирать или болванки подносить.

— Как дети, — с горечью произнёс Закэри, — по сколько вам, дурням, лет? А всё никак не уймётесь. Вы ещё ябедничать начните друг на друга. Эта экспедиция крайне важна для выживания общины. Поэтому взаимную неприязнь и распри оставьте, пожалуйста, здесь. Ты выполняешь свою часть работы, Кэр свою. Это понятно?

— Ага, — Гракх зевнул и посмотрел на притихшую, словно мышь, девушку. — А она тогда на кой?

— Дезире пойдёт по личным мотивам и пожеланию. У неё своя цель. Но приоритет у топливной задачи.

Староста понимал, что шансов у девчонки немного. Надо обладать действительно большим везением, чтобы в неспециализированном учреждении найти необходимые лекарства. Но не в его правилах отступать. Как жаль, что в общине нет сильного мага.

— Я повторю ещё раз: нет никакой необходимости в напрасном риске, не стоит геройствовать и делать глупости. Институт находится на окраине города. Город небольшой, тысяч в тридцать населения. В прошлом, разумеется. Теперь — это развалины, и их названия даже нет на наших картах. Разведчики же не нашли никаких указателей. Так что ещё один город-призрак. К счастью — пустой. Движения, а также следов магии, радиации и другой гадости не замечено. Падальщиков тоже нет — ни нор, ни схронов, ни следов. Проверяли тщательно.

Гракх недовольно наморщил лоб.

— Странно — город и без падальщиков. Или они успели выжрать местное кладбище? Здесь же куда ни плюнь — везде жили. Это не пустыня какая-нибудь, не тайга непролазная или джунгли. Центр Европы, будь она неладна!

— Я бы сказал так: они сюда ещё не добрались.

— Как всё красиво выходит, даже не верится, что именно нам такое счастье обломилось, — сказал зарккан, помедлив. — Не бывает идеальной чистоты в шлифовальном цеху…

— Чего? — не понял староста.

— Что тут неясно? — раздражённо буркнул Гракх. — Всегда найдётся пыль или грязь, которая всё испортит… что-то такое, что не учли…

— Без паники. Вы не высовываетесь. Тихо, осторожно пришли, нашли, что требуется, и ушли, захватив найденное. Никакого шума и минимум риска. Я отдал Кэру планы с результатами сканирования института. Они довольно приблизительные и охватывают лишь надземную часть, но всё же это лучше, чем ничего.

— Что, сканер просится в утиль?

— Ты же сам знаешь.

— Да, схемы ни к чертям. Никакая калибровка не помогает. А что, Зак, может, наскребём на новый?

— Смеёшься?

— Неа. Вдруг в том институте не только залежи гидрата, но и лекарств или работоспособной аппаратуры?

— Будем надеяться… — хмыкнул староста. — А пока самое важное — вам необходимо найти электрогенератор и склад при нём. Все остальные помещения осматриваете лишь по мере возможности. Всё. Есть вопросы?

— Никак нет! — в два голоса пробасили Джон и Мартин, отчего Дезире зажмурилась.

«И что за наказание такое? — подумала она. — Промасленный вонючий зарккан, пара олухов с интеллектом табуретки и самовлюблённый эрсати… Что может быть лучше?»

— Не задерживайтесь. Постарайтесь не забыть о цели экспедиции и хотя бы на время оставить собственные разборки. Это касается всех! — староста пристально посмотрел на Кэра, который успел вернуться и теперь стоял, подпирая дверной косяк. На плече у него появился тощий вещевой мешок с несколькими плотными листами грязной бумаги внутри. На них от руки был начерчен план института. Как назло, в самый последний момент сканер окончательно вышел из строя. Поэтому план пришлось рисовать по памяти. Благо, Закэри его достаточно хорошо успел запомнить.

— И вот ещё что… — продолжал староста. — Дезире… Постарайся не забывать о том, что твои цели всё же второстепенны. Община важнее всего. В сущности, ты действуешь автономно. Мне очень жаль, но мы не можем рисковать.

Девушка грустно улыбнулась. Конечно же она прекрасно поняла намёк, но чувство патриотизма и боли за своих не отменяло того факта, что её скорее всего просто вышвырнут. Вернее, настойчиво попросят уйти, дав в дорогу необходимый минимум снаряжения. Но что сможет сделать она — слепая, в мире, где далеко не всегда выживают куда как более приспособленные? Дезире решила, что постарается не быть эгоисткой и не станет задерживать команду.

«Только не превратиться в обузу», — со страхом думала она.

При этом девушка чётко понимала, что с пустыми руками не вернётся. Выбор сделан. Ну что ж, по крайней мере, Кэра она точно осчастливит, если останется в стенах института.

— А теперь идите. Удачи! Надеюсь снова увидеть ваши физиономии в добром здравии, — сказал Закэри и медленно направился в свою комнату. Предстояло ещё решить, что же делать с канализационной системой.

Ветер подхватывал опавшую листву, поднимал её, закручивал в вихри и снова бросал наземь, рассеивая шуршащим ковром.

Когда-то ухоженный и красивый, парк — увядал. Раньше в надлежащем виде его поддерживали сами работники завода, но то было до войны. Теперь же, не имея возможности сопротивляться силам природы, парк одичал, заполнился дикорастущими деревьями и кустарниками. Сквозь тропинки и дорожки пробивалась уже высокая трава. Что и говорить — время безжалостно. Даже железобетонные стены завода, с виду нерушимые и исполненные какого-то внушающего уверенность спокойствия, местами потрескались, начали крошиться. Вода и ветер медленно, но верно делали своё дело, находя микротрещины в монолитных конструкциях и тем самым запуская неотвратимый процесс разрушения. Пластик в этом плане вёл себя более стойко, однако перепады температур действовали и на него. Гладкие глянцевые поверхности покоробились и вздулись, открывая сквозные прорехи.

Дезире вздохнула и покачала головой. Глядя на все эти щели и трещины, она понимала, что подготовка к зимовке ещё даже не началась. Впереди было много дел, и самым главным из них, без сомнения, являлась их экспедиция.

Днём ещё тепло, но ночные температуры заставляли кутаться в самые толстые одеяла. Природа готовилась к зиме. Каждый раз, глядя на первые заморозки или снег, Дезире ловила себя на ощущении безысходности. Словно бы мир замирал в морозном покое, по его невидимым венам переставала бежать кровь. То было чувство приближающейся смерти. Девушка ругала себя и корила, но ничего не могла поделать. Каждую осень всё повторялось.

Вот и теперь, поёжившись под порывом пронизывающего ветра, Дезире почувствовала страх.

«Вот тебе и солнечное утро», — подумала она и больно ущипнула себя на руку, наказав за не к месту начавшую поднимать голову депрессию.

На горизонте показались быстро приближающиеся тяжёлые тучи. Дезире посмотрела на них, уже ощущая запах далёкого дождя.

«А что, почти вовремя»… — про себя улыбнулась девушка.

Ни стремительно ухудшающаяся погода, ни повсеместное запустение, кое-где прорезаемое следами былой цивилизации, не могли заставить Дезире отвести взор. Она с жадностью осматривалась по сторонам, старалась сохранить в памяти, впитать в себя все краски и образы мира.

«Смешно, как начинаешь ценить то, чего вскоре можешь лишиться», — мелькнула невесёлая мысль.

Весь мир вокруг, казалось, преобразился, стал чётким и ярким. Тополя пестрели зелёно-жёлтыми листьями. Подхватываемые ветром, они срывались с ветвей и, подобно диковинным снежинкам, начинали кружиться над путниками. Странно, но здесь, когда не виден завод, к девушке пришло чувство полного покоя.

— Шевелись, малявка! — рявкнул за спиной Гракх, и Дезире вздрогнула.

Зарккан толкал перед собой металлическую телегу, сконструированную им самим и собранную из подручных материалов. Несмотря на внешнюю громоздкость, телега была удобна в управлении и почти не гремела, чего Дезире очень опасалась. Голова ещё побаливала, а потому всю дорогу слушать скрип и скрежет не было никакого желания.

— На себя посмотри, карлик… — отстранённо пробубнила девушка и ускорила шаг, не желая продолжать перепалку.

Для Дезире зарккан был почти таким же гадким, как и эрсати. С той лишь разницей, что Кэр почти параноидально следил за своей внешностью, а вот Гракху практически не было до этого дела. Грязный комбинезон с кучей оттопыренных карманов, забитых разной непонятной девушке дрянью, обильно украшали разнокалиберные пятна, о происхождении которых Дезире даже не хотела задумываться. Равно как и о том, что же за вечная грязь кусками отваливалась от металлизированных подошв его ботинок.

Единственное, на что каждый зарккан мог потратить массу свободного от работы времени, так это на расчёсывание собственных волос. Процесс сводился чуть ли не к ритуалу и со стороны выглядел весьма комично. Что-то бурчащее себе под нос, густо заросшее существо, с полным отрешением вычёсывающее прядь за прядью.

Группа шла по старому шоссе. Вернее, по тому маршруту, где оно когда-то проходило. Теперь же чернеющее жёсткое покрытие почти полностью скрылось под пожухлой травой, местами доходящей до пояса. Лишь изредка виднелись остатки бордюрного камня или следы каких-то строений — теперь развалившихся бесформенными обломками.

— Хорошо идём, — весело проговорил Гракх.

Он без видимых усилий в одиночку катил телегу да ещё успевал понукать нерасторопную девушку.

— Смотри, не улети, как головёнкой-то вертишь, вертолёт ты наш, — подметил Гракх, чем вызвал смешок со стороны эрсати. Однако Дезире не среагировала на колкость.

Группе предстояло преодолеть порядка семи километров. Посвящать это время перебранке девушка не собиралась. Она была уверена, что стоит ей ответить ещё хотя бы раз, и всё — о тишине можно будет забыть как минимум до института.

— Не задирай её, — вступился Мартин.

— Я задираю? — Гракх рассмеялся. — Пусть меня прессом расплющит, если я задираю эту девчонку. Я же забочусь о ней. Пропадёт без догляда.

Дезире сжала кулачки. Ногти больно впились в кожу.

Они вышли к институту со стороны грузовых дверей — высоких и массивных. Само здание имело кубическую форму — двухэтажное, серо-голубое, без изысков и украшений. Ряды одинаковых окон безмолвно взирали на непрошеных гостей.

— Ничего себе, — присвистнул Мартин. — Его обстреливали, что ли?

Действительно, стены были словно в оспинах — ровную поверхность покрывали глубокие щербины. Однако почти все окна оказались целыми.

— Аха, обстреливали… — задумчиво протянул эрсати. — Только это осколки, — он указал на хорошо сохранившуюся отмостку, заваленную каменным крошевом. — Осколки от других зданий…

Все взгляды невольно обратились в сторону города. Вернее сказать, того, что некогда было городом. Он начинался в нескольких сотнях метрах вниз по склону и походил на брошенную каменоломню. Распознать в теснящихся глыбах какие-либо строения смог бы лишь человек с хорошим воображением.

— Цеха первородные! Вот что значит точечный удар, — проговорил Гракх. В его голосе звучало уважение. — Я только не пойму, а где воронка? Или это то, что я думаю? — он выразительно уставился на эрсати.

— Лучше бы уровень радиации замерил. Тоже мне — точечный удар… — бросил в ответ Кэр и отвернулся, пристальнее всматриваясь в здание института.

— Что, за живое задел, красавица? — осклабился Гракх. — Клянусь станками родительских цехов, я же прав. Так?

— Возможно… — нехотя пробубнил эрсати.

Дезире не могла поверить: Кэр выглядел… виноватым?

— Не стесняйся. Подумаешь — одним взрывом целый город сравняли с землёй. Да так, что пройдёшь — не сразу заметишь, что здесь кто-то жил, — не унимался зарккан. — Ах да — не одним. Как это у вас называлось? Накинуть цепь?

— Ты о чём? — не выдержала девушка.

— Ну, ты-то могла не слышать об этом оружии, — охотно пояснил Гракх. — Они, — он указал на сжимающего кулаки Кэра, — модернизировали ваши же пехотные мины. Знаешь — немного магии, немного магнитных полей… Получилось очень действенно. Правильное заклинание способно дать много энергии. А энергия, в свою очередь, питает небольшой генератор магнитного поля. Всего два импульса, но каких… Я до сих пор не пойму — как эти белоручки умудрились вызвать волну обратной направленности.

Дезире нахмурилась. Было видно, что она ничего не поняла.

— Гракх, не всё так хорошо ориентируются во всех этих полях и генераторах. Можно попроще?

— Представь себе волну от брошенного в воду камня, — ухмыльнулся зарккан. — Представила?

Девушка кивнула.

— Вот тут очень похоже. Только волны плоские — ну, как диск. Одна движется от эпицентра, а в момент затухания резко меняет направление на противоположное! И возвращается обратно… — глаза Гракха горели, он активно жестикулировал. — Вроде как подчищает то, что смогло уцелеть. Словно две косы над землёй — вжик, вжик…

— А при чём же здесь цепь?

— Так радиус действия небольшой. Относительно, конечно. Потому и устанавливаются целыми пачками. А потом цепная реакция — бах, бах, бах… Дома складываются, как будто из песка слеплены. И никакой радиации. Правда, Кэр?

Эрсати резко обернулся и с выражением глубочайшего презрения сплюнул в пыль.

— Именно, лохматый! — процедил он. — А теперь, раз лектор изволил заткнуться, предлагаю приступить к тому, зачем мы, собственно, пришли. Или будут ещё умные вопросы? Я подожду. Мы же никуда не торопимся.

— За живое задело, — потёр ладони Гракх. — Ладно, уговорил. Поработали языками, поработаем руками…

Он осмотрелся и с заметным трудом вытащил из земли кусок ржавой арматуры.

— Во, самое оно…

Пока зарккан и эрсати, кряхтя и ругаясь, возились с дверью, остальные стояли за их спинами, чем сильно раздражали не очень удачливых взломщиков.

Наконец, дверь скрипнула и с жалобным стоном поддалась.

— А ну, помогайте! — выкрикнул Кэр и спешно отложил в сторону небольшой приборчик с парой торчащих из него щупов. В это время Гракх пытался расширить узкую щель открывшегося проёма. Для этого в качестве рычага он использовал только что найденную арматуру.

— Сей момент! — прозвучал голос Мартина, и пальцы здоровяка вцепились в дверь.

— Вот же зараза… — отдуваясь, сказал Гракх. — Хорошо не пневматика, а то бы пришлось в окно лезть. Без электричества не открыли б.

— В окно высоко, — глухо и словно обиженно сказал Джон. Он молчал всю дорогу и только теперь вступил в беседу. — Лучше через дверь.

— Ясное дело, что лучше, — хмыкнул Гракх.

Дезире внутренне приготовилась к неприятному запаху и поэтому закрыла нос краем рукава, но ничего не произошло. Луч фонаря в руках Кэра дрогнул и пронзил высокий пыльный занавес, который поднялся в ответ на вторжение незваных гостей.

Всё тихо и спокойно, как в старом склепе, но стоило девушке с облегчением вздохнуть и потянуться за своим рюкзаком, как в тёмном проёме раздался негромкий, еле уловимый шелест. А в следующее мгновение тьма обрела форму, зашевелилась. Через порог к ногам Мартина метнулось нечто костлявое и отталкивающее.

Девушка почувствовала, как всё внутри неё оборвалось, тело оцепенело. Объятая ужасом, она отчётливо понимала — надо что-то делать, но не могла пошевелиться. А между тем чудовище уже распласталось на земле и почти дотянулось корявыми руками до Мартина.

Ноги Дезире подкосились, девушка чуть не упала. Покачнувшись, спиной налетела на стоявшего сзади Джона. И только теперь получилось закричать по-настоящему — пронзительно, надрывно…

— Мать твою, девчонка! — выругался Гракх, несильно пнув то, что, как показалось Дезире, намеревалось вцепиться в ногу Мартина. — Если ты на каждый мешок с костями будешь так реагировать, то я начну мочиться криво.

Кэр с нескрываемым презрением посмотрел на девушку, но промолчал. Сейчас его больше интересовало растянувшееся на растрескавшемся бетоне тело.

— Дрянь какая, — Мартин брезгливо убрал ногу и переступил порог института, освещая его «внутренности».

— Ну-ка подвиньтесь, что ли, — сварливо проговорил Кэр и опустился на корточки. — Игрушки свои не забывай, — протянул он Гракху отложенный ранее приборчик, при помощи которого взломал электронный замок двери.

В том, что напугавшее Дезире нечто давно мертво, сомнений не было. Более того, слова зарккана о мешке с костями оказались на удивление точны. Иссушенное, покрытое пергаментом серой кожи, тело больше всего походило на мумию. Неплохо сохранившаяся униформа из мешковатых, заправленных в высокие ботинки штанов, рубашки и куртки — была изодрана на груди. Клочья тёмно-зелёной ткани свисали причудливой бахромой.

— Похоже, он пытался расцарапать себе грудь, — сказал Кэр. — Или кто-то пытался с ним это сделать…

Эрсати аккуратно вспорол порванную куртку и рубашку под ней, потом лезвием отодвинул в стороны края. Под ними на коже отчётливо виднелись рваные царапины.

— Похоже, что сам, будь я проклят, — Гракх осматривал руки покойника, а точнее — его ногти. — Дез, ты можешь определить, что у него за грязь под ногтями?

Девушка стояла белее мела.

— Эй! — рявкнул зарккан. — Ты зачем с нами потащилась? Ворон считать будешь или язык проглотила?

— Плюнь на неё, — перебил Кэр. — Я готов биться об заклад, что наш друг расцарапался сам. Посмотри на него — парню было очень больно…

Тело несчастного выгнулось дугой. Запрокинутая назад голова, перекошенное лицо, широко распахнутый рот. Казалось, что из него всё ещё доносится предсмертный крик. Рёбра вспучились, прорвав кожу, — отчего грудная клетка светилась, как решето.

— Ну и что? — фыркнул Гракх. — И вообще — странный он какой-то. Не подхватить бы заразу…

— Дело говоришь, — Кэр поднялся на ноги, брезгливо уставился на мертвеца, потом перевёл взгляд на зарккана. — Руки помой, а ещё лучше — обожги, так точно заразу убьёшь.

— Обязательно воспользовался бы советом, будь я проклят! — осклабился Гракх. — Только сам же знаешь, что плевать хотел на болезни и яды. Не родился ещё такой ублюдок, чтобы смог отравить зарккана. Эх… тебя бы в наши болота, красавчик, — Гракх мечтательно закатил глаза. — За одну бы смену гнойниками изошёл. Здешние болота — так, лужи мелкие. То ли дело…

— Эй, здесь таких ещё много! — из полумрака института послышался голос Мартина. Джон тут же шагнул вслед за напарником. — И все похожи на… чёрт его знает что!

Дезире неуверенно топталась на месте. Ей казалось, что высохшие глаза трупа следят за каждым её шагом. Что за мертвенным спокойствием таится нечто выжидающее. Стоило отвернуться, потерять бдительность — и неминуемо случится страшное…

Девушка облизнула губы. Во рту ощущался неприятный медный привкус.

— Может, вернёшься в общину? — Кэр стоял рядом и ухмылялся, а потом, скорчив страшную рожу, издал звук:

— Бу! — при этом он поднял руки и растопырил пальцы.

Дезире вздрогнула и отступила на шаг. Зарккан и эрсати разразились громким смехом.

«Вот дура!» — внутренне обругала себя девушка. Морщась от резкой боли, она ненадолго прикрыла глаза. Если эти двое найдут общий язык, то точно сделают её посмешищем на всё время экспедиции. И можно будет сколько угодно успокаивать себя тем, что ей дела нет до всех этих нападок. Менее больно от этого не станет.

«Нужно найти лекарства — и всё, остальное — не моя забота… Не моя! И, в конце концов, я женщина, мне не должно быть стыдно за свой страх…»

— Очень смешно, умник. Из тебя бы вышел отменный клоун. Зачем закапываешь свой талант? Твоё чувство юмора ценит вся община, а уж я твоя самая большая поклонница, — холодно ответила Дезире. Даже стоя в тёплых лучах, она чувствовала, как по коже бегают мурашки, а ноги так и норовят подкоситься. А ведь это только самое начало — что же будет в стенах института?

— Кэр, она тебя точно любит, чтоб я сдох! — засмеялся Гракх и толкнул эрсати в бок.

— Всегда к твоим услугам, — сказал Кэр, обращаясь к Дезире. На его губах играла самая многообещающая улыбка. — Только скажи — и я, так и быть, хорошенько отделаю тебя… А если будешь хорошей девочкой, то буду повторять это… Иногда…

Лицо девушки вспыхнуло, залилось румянцем. Фыркнув, как кошка, она быстрым шагом скрылась в институте. За спиной слышался топот шагов и громкий смех.

Переступив порог института, путники оказались в коротком широком коридоре. Дезире вытащила из рюкзака фонарик и с недовольством отметила, как тот дрожит в руке. Желтоватый свет вырвал из полумрака ещё пару высохших мертвецов. Они лежали на полу — так же искорёженные, как и тело того несчастного, что остался при входе.

Девушка сторонилась их, стараясь обходить по широкой дуге. Впереди мелькали отблески фонарей ушедших вперёд Мартина и Джона. Дезире прибавила шаг, намереваясь догнать громил. Теперь они казались ей единственной защитой от притаившихся в тёмных углах чудовищ. А в том, что чудовища притаились, — сомнений не было. Девушка чувствовала, как ужас проникает в каждую клеточку её тела. Очень хотелось всё бросить и убежать. Возможно, она так бы и сделала, но мысль о том, что окружающий её полумрак может превратиться в привычного спутника, — пугала ещё больше.

— Что это их так покорчило? — раздался за спиной голос Гракха. Он и Кэр стояли над очередным трупом, полосуя его лучами своих фонарей. — Клянусь первородными цехами, не хотелось бы мне находиться здесь, когда всё произошло!

— Ну… я тут не специалист, — Кэр почесал затылок. — Могу лишь предполагать… Закэри говорил, что здесь всё чисто в плене опасных излучений. Остаётся магия, так как я попросту не знаю технологии, способной вызвать подобное.

— А магию знаешь?

— Нет, — Кэр жизнерадостно улыбнулся. — Вернее, не знаю конкретного заклинания. А раздел может быть практически любой. Всё зависит от особенностей заклинателя или группы заклинателей. Всё очень индивидуально. Тем не менее — этот вариант мне кажется наиболее вероятным.

— Вероятным… — передразнил его Гракх и с чувством сплюнул. — Теперь ты лекцию мне читаешь, что ли? И вообще — не нравится мне всё это. Надеюсь то, что заставило этих ребят так скрутиться, уже давно издохло в какой-нибудь дыре или распалось без следа.

— Боишься?! — Кэр посмотрел на Гракха с выражением брезгливого удивления, словно тот вмиг превратился в большого слизняка. — Я-то всегда думал, что ваш народец ничего и никогда не боялся, а тут такое откровение… Может, ты и не зарккан вовсе? На мой взгляд, больше смахиваешь на крысу-переростка. Лохматую и говорливую.

— Чтоб я сдох! Эта крыса сейчас засунет фонарь так глубоко тебе в зад, что каждый раз, когда ты будешь открывать свой поганый рот, он будет превращаться в прожектор.

— Какой-то ты напряжённый, — Кэр поднял руки, словно сдавался. — Наверное, плохо без женщин, а? Своих нет, а человеческие не…

Рука Гракха потянулась за спину, нащупывая «Плевок».

— Вы там уснули, что ли?! — по коридору прокатился крик Мартина.

Эрсати и зарккан ещё некоторое время стояли, сверля друг друга тяжёлыми взглядами, потом, не проронив ни слова, направились вслед за остальными.

Дезире казалось, что в стенах института умерло всё. Мёртвым был даже воздух, словно его продезинфицировали, но сделали это каким-то варварским способом. Девушка осматривала просторный зал, заполненный запечатанными ящиками и полупустыми стеллажами. Окна давали достаточно света, чтобы разглядеть новые искорёженные тела. Их было много. Они лежали между ящиков, в грудах сваленных со стеллажей инструментов и оборудования.

Тело одного несчастного замерло сразу у входа. Дезире выключила фонарик и остановилась в нерешительности. Мертвец перед ней словно до сих пор полз. Он распластался на полу, выбросил вперёд руки, пальцы вросли в металл пола.

— Он пытался спастись… — прошептала девушка, ни к кому не обращаясь.

— Кэр, какого чёрта здесь произошло? — в голосе Джона звучала растерянность. — Они же не своей смертью умерли. Их словно… — он замолчал, пытаясь подобрать слово.

— Высушили? — помог ему эрсати.

— Точно… так же не бывает, — здоровяк нервно сжимал в руках обрез.

— Вот Закэри, мать его! — Кэр с досады пнул пустой ящик. — Видимо, институт посчитали стратегически важным объектом, не стали разрушать, как город. Но с персоналом не церемонились…

— Постой, постой… — в разговор вмешался Мартин. — Если город разрушили эрсати, значит, и это их работа. В смысле… ваша.

— Ты бы поменьше думал, — лицо Кэра скривилось. — Это не твой конёк. Доказательств нет — наша технология могла быть использована кем угодно. А магией владеют и шиверы, и некоторые люди. Ещё есть вопросы или умные мысли?

Мартин потупился, словно уличённый в шалости ребёнок.

— Ну и барахла здесь… — Гракх стоял возле груды ящиков. Все они были металлические и не имели никаких опознавательных знаков. — Как думаете, что в них?

— О том пусть голова болит у подручных Закэри, — пожал плечами Кэр. — У него же исключительные соглядатаи. Всё проверили, всё выяснили… Уроды!

— И кто из нас напряжён? — хохотнул зарккан. — Ладно, показывай дорогу, умник. Дез, может, ты останешься здесь? Ящики проверишь. Всё равно надо узнать, что в них. Вдруг лекарства? Время сэкономим.

— Чего?! — девушка почувствовала, как внутри зарождается ледяной ком.

— Да расслабься, чудо! — Гракх откровенно веселился. — Шутка это! Шу-тка. Клянусь родными болотами, наивней тебя я ещё не встречал, — он махнул рукой, посмотрел на эрсати. — Ну…

— Не запряг, — процедил Кэр где-то давно услышанную фразу. Он выудил из вещевого мешка бумажные листы, ещё раз пробежался по ним глазами.

— Значит так. Мы сейчас в буферной комнате…

— Больше похоже на склад, — встрял Гракх.

— Тебя будем слушать, лохматый? — Кэр не скрывал неприязни.

— Молчу, молчу…

— Дальше будет комната санитарного контроля, потом коридор и зал. Из зала мы можем попасть в… — он помедлил. — Да, можем попасть в подвальные помещения и, соответственно, к генератору. Жаль, что нет электричества, а то бы прокатились на лифте. Он там есть. А так придётся топать по пожарной лестнице. Что внизу — мы не знаем, так что будем разбираться на месте.

— А чего тут знать? — Гракх демонстративно сложил руки на груди. — Чтоб я облез — так мы до самой весны тут мотаться будем, пока натаскаем достаточно топлива. И я дурак — не подумал об этом раньше! Надо было всей общиной идти!

— Кристаллы ж не тяжёлые, дохляк волосатый, — откликнулся эрсати. — Всего несколько ходок — и твоя телега будет под завязку. До темноты успеем. Если варежки не раскрывать…

— Тогда идём, показывай дорогу и помогай открывать двери.

Как ни странно, но эрсати не возражал. На пару с Гракхом они действовали на удивление слаженно. То и дело попадающиеся на пути мумии уже не пугали, став такими же предметами интерьера, как и редкие неработающие терминалы или перевёрнутая мебель. Создавалось ощущение заброшенности и застывшей паники.

Фонарики снова понадобились только тогда, когда путники начали спускаться на нижний уровень. С прямоугольной площадки, с несколькими ответвлениями и недвижимыми лифтовыми дверьми, вниз убегала лестница. Была она металлическая и вполне удобная, чтобы идти друг за другом.

Звуки шагов гулко разносились во мраке, прорезаемом лучами фонарей.

— А здесь глубже, чем я думал, — проговорил эрсати. — Почему-то мне кажется, что внизу пространства если и меньше, чем наверху, то ненамного.

Дезире вздрогнула, представив себе огромные катакомбы, заполненные непроглядным мраком. Излишне живое воображение тут же принялось рисовать ужасных чудищ, бродящих по хитросплетениям покинутых коридоров. Фантазия услужливо подсовывала всё более отталкивающих монстров, и кто знает, чем бы это кончилось, если бы впереди идущий Кэр резко не остановился. Девушка, само собой, налетела на него.

— Солнышко, я понимаю, что ты хочешь меня, но не стоит прилюдно этого показывать и кидаться на меня в любовном исступлении, — ласково прошептал эрсати, обернувшись к ней. — Мы уже почти на месте. Подожди, пока вернёмся на завод…

Дезире даже задохнулась от ярости. Она попыталась влепить зарвавшемуся наглецу пощёчину, но Кэр с лёгкостью перехватил её руку.

— Спокойно, милая, не расходуй страсть понапрасну. У нас впереди ещё куча работы, так что отложим наши игры на потом.

— Романтика, чтоб я сдох! — рассмеялся Гракх. — Вы просто идеальная пара! Надеюсь, что не будете слишком сильно шуметь по ночам… А, Дези?

Девушка почувствовала, как щёки заливает густой румянец. Было очень обидно, и в то же время она не знала, как ответить, чтобы прекратить нападки.

Однако Кэр не поддержал разговора. Косо улыбнувшись, он хмыкнул и взглядом пригласил Гракха к преграждающей путь закрытой двери.

А потом снова был коридор. Дезире уже начала сомневаться, что смогла бы сама найти обратную дорогу. Гнев и обида понемногу улеглись, вновь сменившись страхом темноты и таящейся в ней неизвестности. Всякий раз, направляя луч фонаря за очередной изгиб коридора, она ожидала увидеть опасного охотника за живой плотью. Тому способствовали извивающиеся на полу и стенах тени. Они причудливо изгибались, приобретая самые диковинные формы.

— Проклятье… — задумчиво проговорил эрсати и замедлил шаг. — Развилка. Этого ещё не хватало.

И действительно — основной коридор имел ответвление. Хотя, как оказалось — совсем небольшое.

— Что мы тут имеем? Так… Медицинские лаборатории, — прочитал Кэр табличку на тяжёлой двери. — Ну, это точно не то, что нам надо. Идём дальше.

Дезире шагала словно робот. Она механически переставляла ноги, а в голове яркими вспышками пульсировала единственная мысль:

«Медицинские лаборатории… лекарства… возможное спасение…»

— Кэр! — наконец, не выдержала она. — Стой, я не… мне надо туда… в лаборатории… там же лекарства… мне… мне они нужны, — с каждым словом голос девушки звучал всё тише.

Эрсати же шёл, как ни в чём не бывало, будто и не слышал ничего.

— Да постой же ты! — Дезире схватила Кэра за руку. — Тебе Марна дала список лекарств, я их найду там. Открой мне дверь, я быстро — соберу всё необходимое и вернусь, ты даже заметить не успеешь.

— О чём это она? — спросил зарккан.

— Да с ума девка сошла, — огрызнулся эрсати и оттолкнул девушку. — Давай без истерик только. Мы пришли за топливом и отвлекаться на что-то ещё не станем! О чём вы там договорились с Марной — мне совершенно не интересно. Так что подотри сопли и шевели ногами. Иди вперёд — будешь кошмаров пугать.

Дезире стояла, не шелохнувшись, и хлюпала носом. В её взгляде появились искорки ненависти.

— Да иди уже! Корни, что ли, пустила? — Кэр взял девушку за плечо и толкнул перед собой.

— Эй, Кэр, ты руки не распускай, — вмешался Мартин. — Что плохого в том, чтобы она пошла по своим делам? Всё равно от неё помощи, как от котёнка.

— По своим делам она будет в кусты ходить, а тут не пикник для кисейных барышень!

— И всё равно ты не прав, — стоял на своём Мартин. — Это может быть последний её шанс сохранить себе зрение. На кой, по-твоему, староста отпустил её с нами? Уж никак не таскать эти кристаллы.

— Ты самый умный тут, что ли? — удивлённо приподнял бровь Кэр. — Ну, так иди и открой ей двери сам. Подставлять общину из-за глупой криворукой девчонки я не стану!

Эрсати развернулся и направился дальше по коридору, по пути оттолкнув Дезире с дороги. Для себя он поставил в разговоре точку и спорить дальше не собирался.

Девушка смотрела ему вслед, из глаз её покатились слёзы. Ещё вчера она всем сердцем желала этих слёз, а сейчас даже не заметила. Плакать было невыносимо больно, но заставить себя успокоиться — не хватало сил. Последняя надежда рухнула. Зачем идти дальше? Дезире сползла по стене, уселась прямо на холодный пол и тупо уставилась себе под ноги.

Мимо прогромыхал зарккан, бубня о том, что все беды в мире от баб и эрсати. А уж баба-эрсати — это зло троекратной силы. Далее прошли Джон с Мартином. Было заметно: здоровяки чувствуют неуверенность, разрываясь между поручением охранять девушку и необходимостью участвовать в поисках топлива.

Шаги раздавались ещё некоторое время, постепенно сходя на нет, а потом и вовсе стили.

В пустынной тишине тёмного коридора остался лишь крохотный огонёк от фонарика, который девушка всё ещё держала в руках. Но свет ей уже не был нужен. Мир сузился до дрожащего клочка, за пределами которого не было будущего.

«Как он может быть таким жестоким?» — Дезире не могла понять реакции Кэра.

Он же знал, что без лекарств ей не выжить. Удели немного времени, открой дверь — всё. Разве это сложно? От бессилия хотелось кричать. Чудовища и страхи растворились в подбирающемся тяжёлом мраке. Реальность оказалась куда хуже и неотвратимее, чем порождённые собственным разумом кошмары.

Время текло незаметно, и Дезире перестала его замечать, погрузившись в невесёлые мысли. В конечном итоге все они сводились к одному — чувству безграничной жалости к себе. Девушка настолько глубоко погрузилась в вязкую полудремоту, что не сразу заметила пару остановившихся возле неё ног.

— Всё сидишь? Вот же настырная какая… — будто издалека раздался голос Гракха.

— Да пусти её, всё равно без дела сидит. Ещё и споткнуться можем.

— Хрен с ней, хоть не будет под ногами валяться…

Чьи-то руки подхватили девушку подмышками, подняли над полом, затем хорошенько встряхнули и, наконец, поставили на ноги. Она стояла, пошатываясь, словно пьяная.

— Просыпайся, красавица, нашла место дрыхнуть, — Гракх сплюнул на пол, заглянул в лицо девушке. — Пойдём открывать твою дверь, пока наш великоумный начальник не передумал.

Дезире не поверила ушам своим. Мир, уже навсегда потерянный, внезапно осветился огоньком новой надежды. Она с трудом разлепила сомкнутые веки. Рядом стояли Зарккан и Мартин, у их ног виднелись полупрозрачные ящики, каждый размером с хороший старинный чемодан.

— Вы их всё-таки нашли? — неуверенно спросила девушка и указала на ящики.

— А как же, — самодовольно осклабился Гракх. — Видимо, они успели пополнить свои запасы незадолго до несчастья. Нам на всю зиму хватит и ещё останется весной для торговли. Цеха первородные, надо будет предложить Заку перебраться сюда — хлебное тут место.

— А как же трупы? — зябко повела плечами Дезире. От одной мысли, что им придётся жить в месте, где случилось загадочное массовое убийство, — становилось не по себе.

— Сухие тела хорошо горят, будь я проклят! Устроим погребальный костёр — и всего делов. Знаешь, я слышал, что у людей был обычай — на какой-то праздник прыгать через костёр. У нас как раз будет праздник…

Девушка побледнела, почти наяву ощутив запах палёной плоти. Перед внутренним взором поднялись клубы чёрного дыма.

— Да, в разведку с тобой точно нельзя идти, — хохотнул Гракх. — Чуть что — рожа белая, сама при смерти. Ладно, слушай сюда… Наш самодовольный друг не против, чтобы ты осмотрела лаборатории.

Дезире боялась вздохнуть, чтобы снова не вспугнуть зарождающуюся надежду.

— Он, конечно, не в восторге и продолжает утверждать, что всё это блажь, — поддержал Мартин.

— А где он сам? — спросила девушка.

— А ты и не заметила? — искренне удивился Гракх. — Он и Джон уже поднимаются с первой партией кристаллов. А мы задержался, чтобы открыть тебе дверь. Только шарить там будешь одна. Нам некогда.

— Да мне только открыть! — просветлела Дезире. — Я всё сама и через пару часов уже буду снова тут. Мне действительно очень надо попасть внутрь — это может быть мой последний шанс…

— Говори спасибо Мартину — это он вступился за тебя, — сказал Гракх и направился в сторону ответвления, на ходу вытаскивая из кармана уже знакомый девушке прибор.

Дезире взглянула на Мартина и, не проронив ни слова, обняла его.

— Да ладно тебе, — пробурчал здоровяк. — Закэри же сказал беречь тебя. Так что считай — я выполнял его приказ.

Девушка отстранилась, хлюпнула носом.

— Всё равно спасибо! — сказала она и побежала вслед за Гракхом, намереваясь предложить свою помощь в открывании двери.

Но помощь не понадобилась. В отличие от всех остальных пройденных путниками дверей, эта имела два контура защиты. Гракху без труда удалось обойти первый замок, но на втором возникли проблемы. Трудность состояла в том, что помимо стандартного для института магнитного замка, который отключался после подбора кодового слова, тут имелся замок механический. А он не желал открываться без подачи на него электричества.

— Дела… — почесал затылок Гракх, пряча приборчик в карман. — Тебе точно туда надо?

— Это вопрос моей жизни и смерти, — ответила девушка. Голос её был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

— Ладно, надо, значит надо. Не получается открыть по-хорошему, попробуем по-плохому… — проговорил зарккан и начал ощупывать комбинезон. — Аха… Что, красавица, громких звуков не боишься?

Дезире непонимающе смотрела на него, сведя брови к переносице.

— Ты как дитё, клянусь серыми домнами! Взрывать буду. Или ты думаешь, что достаточно вежливо попросить, и она сама откроется?

— Не думаю, — буркнула девушка.

— Старый добрый пластит — неизысканно, но действенно, — потирая руки, продолжил Гракх. Он вертел в ладонях завёрнутый в парафинированную бумагу брикет. — Как думаешь, хватит?

Дезире неуверенно пожала плечами:

— Надеюсь…

— А что ещё остаётся? — подмигнул ей Гракх и ещё раз осмотрел упрямую дверь. Затем он ножом разделил брикет на три равные части. Две из них прилепил в районе петель, а оставшуюся у самого замка. Нашли своё место электронные детонаторы. — Надеюсь, всё это не зря. Малова-то у нас осталось взрывчатки. А до весны торговли ждать не приходится.

Дезире молчала. Она не думала, что трата ценного боеприпаса напрасна.

— Ладно, иди отсюда, — Гракх выставлял время на детонаторах. — Пятнадцати секунд хватит…

Девушка почти бегом бросилась к основному коридору. За спиной тут же послышался топот зарккана.

— Поберегись! — весело выкрикнул он, словно всё это была невинная игра.

Выглянувший из-за угла, Мартин тут же спрятался обратно. Через пару секунд к нему присоединились Дезире и Гракх.

— Закрыть уши! — скомандовал зарккан.

В следующее мгновение грянул взрыв. Дезире показалось, что у неё треснула голова. Боль в глазницах ожила с новой силой, словно часть взрывчатки сдетонировала прямо в черепе. Девушка беззвучно закричала, отчаянно закрывая ладонями уши. В замкнутом помещении звук взрыва оказалась очень сильный. Прошло несколько минут, прежде чем звон в ушах стих настолько, что можно было услышать собственный крик.

— Вот это трахнуло! — зарккан светился от удовольствия. Нетерпеливо дождавшись, когда рассеется дым, он направился к двери. На том месте, где только недавно стояла неприступная преграда, зиял чёрный провал с рваными краями.

— Ничего себе! — проронила Дезире, хлопая глазами. — Спасибо тебе огромное! Я туда и обратно…

Девушка чихнула, покрепче стиснула фонарик и двинулась в неизвестность. Только теперь она вспомнила, что листок со списком Марны так и остался у Кэра.

Как Дезире не храбрилась, а путешествие в компании, пусть даже противных ей типов, теперь казалось куда спокойнее и безопаснее. Ей почти сразу стало жутко — одна, в темноте, прорезаемой лучом фонаря — она чувствовала себя маленькой и одинокой. Боковое зрение вкупе с вновь разыгравшимся воображением то и дело норовили сыграть злую шутку, создавали ощущение нереальности происходящего.

Чем здесь занимались? Какие проводили исследования? Девушка не знала, но пыталась предположить по сохранившимся косвенным признакам. К сожалению, пока безуспешно. Слишком сильным было волнение, слишком невнятным казалось увиденное.

Склеп — холодный и мрачный, именно такие ассоциации приходили Дезире в голову. Казалось, её окружают тайны прошлого, наполненного призраками тех, кому не суждено было пережить войну, кто остался в этих стенах навечно. Призраки что-то нашёптывали, тайком следовали по пятам, прятались в длинных тенях, одним своим незримым присутствием подавляя желание продолжать поиски. Они словно пытались прогнать непрошеную гостью из своих владений. Живым не место в обители мёртвых.

Дезире понимала, что всё это ей кажется: нет никаких призраков, а есть сеть брошенных лабораторий. Пустых! Однако страх не проходил. Тело словно закостенело, мышцы сводило болезненной судорогой. Но она всё равно шла — пусть медленно и неуверенно. Немного радовало то, что в этом крыле все двери оказались разблокированными, как будто люди успели эвакуироваться. Что с ними случилось позже, девушка догадывалась…

Вообще казалось странным, что подобный институт разместили именно здесь. Безымянный город, пусть и разрушенный, не производил впечатления ни исследовательского центра, ни места индустриально развитого. Скорее, это было нечто провинциальное. Тем более что вокруг теснилось множество ферм. От совсем небольших, до образующих целые посёлки в двадцать-тридцать домов. К сожалению, все они успели прийти в упадок и теперь пустовали.

С чего бы в ориентированном на сельское хозяйство городе размещать научно-исследовательский институт медицинской направленности? Дезире не могла взять этого в толк. Она слышала, что страна, на территории, которой они сейчас находились — вроде бы это была Германия — всегда славилась своей педантичностью и аккуратностью. Но что тогда за путаница? Зачем такие сложности? Ведь наверняка возникали проблемы с доставкой необходимого оборудования и материала. Хотя те же проблемы могли касаться и завода…

— Какая глупость, — фыркнула девушка.

Она миновала несколько лабораторий, однако ничего подходящего не обнаружила. На однообразных пластиковых столах встречалось самое разное измерительное оборудование, инструменты, вспомогательные приспособления — вещи, сами по себе нужные, но не в этот раз. Среди множества колб и пробирок наверняка должны были сохраниться остатки реагентов и экспериментальных препаратов, но девушка надеялась найти нечто более стоящее. Проводить анализ на месте представлялось ей крайне затруднительным делом, на которое не было времени. Но и уходить с пустыми руками она не собиралась.

«А вдруг здесь пусто, как и на заводе? Вдруг перед консервацией всё вывезли?»

Девушка мотнула головой, посветила на наручные часы. Стрелки показывали, что прошло уже сорок пять минут.

— Зачем только обещала вернуться… — вслух укорила она себя. — Интересно, будут меня искать?

Дезире вздохнула и присела на один из стульев, откинулась на спинку. Только теперь она поняла, как устала. Дорога до института, волнение и страх в его стенах — всё это не прошло даром. А ещё темнота — она словно вытягивала силы. Нет, определённо здесь не хотелось умирать.

В памяти девушка попыталась нарисовать примерный путь, который успела пройти за последний час. Ничего не вышло. С ориентированием в незнакомой местности у неё было, мягко сказать, неважно. Она даже примерно не представляла, где находится относительно входа в лаборатории. Можно было с равным успехом идти в любую сторону — при этом шансы выйти оставались неизменными.

Вроде бы и рассказывал когда-то отец, какими принципами надо руководствоваться, чтобы не заблудиться… Да только ни один из них в голову не приходил.

«Надо чувствовать пространство», — так он говорил. Но почувствовать Дезире так никогда и не могла. Отец улыбался и говорил, что всё получится. Он верил в неё даже тогда, когда она сама отчаивалась и опускала руки. Эта вера служила ей стержнем, не позволяла сломаться.

Посидев ещё несколько минут, Дезире всё-таки выбрала верное, как ей казалось, направление. Сделав выбор, она более не сомневалась.

Страх почти исчез или просто притупился, уступив место упрямому желанию отыскать медикаменты, а потом и выход.

Спустя минут пятнадцать Дезире начала подозревать, что выбранное ею направление не совсем верно. На полу стало попадаться неприятно скрипевшее под ногами битое стекло. Стулья и столы кое-где были перевёрнуты или разбиты: устойчивый к химическим воздействиям прочный пластик походил на жалкие лоскуты ткани. Исковерканные приборы, погнутые металлические конструкции, какой-то непонятный мусор. Всего этого раньше не было.

При ближайшем рассмотрении мусор оказался чем-то отдалённо напоминающим обрывки пергамента или сухой кожи. Девушка опустилась на корточки. Сам по себе факт сброса кожи её не удивлял. Чистокровные эрсати линяли дважды в год, полностью обновляя кожный покров и тем самым омолаживая организм. Но здесь было что-то другое.

«Обёрточный материал? Истлевшая бумага? Может, грязь слежалась? — думала Дезире, но тут же отметала предположения. — Нет, всё же кожа, но чья?»

Любопытство брало верх.

Дезире надорвала загадочный материал, понюхала его и тотчас же чихнула, потом ещё раз и ещё. Несильный, но крайне специфический запах ударил по носоглотке. Он будто окутал слизистую, вызывая нестерпимое першение, заставляя глаза слезиться. Отшвырнув надорванный кусок к стене, Дезире поднялась на ноги и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь избавиться от прилипчивой вони. Всё вокруг подёрнулось белёсой пеленой, поплыло.

— Вот же угораздило! — девушка с досады всплеснула руками, смахнула с ближайшего стола несколько колб. Издав слитный звон, они разлетелись на множество осколков.

Глаза продолжали слезиться, но что было гораздо хуже — начали чесаться. Ладони сами собой потянулись к лицу, но Дезире успела одёрнуть себя.

— Терпи… — прошептала она и с силой закусила губу. — Не паниковать…

Казало что самым верным будет переждать минут пять-десять. За это время глаза должны успокоиться. Хоть немного…

Продолжая покусывать губу, Дезире зажмурилась и замерла. Наступившую тишину нарушало только её частое дыхание да негромкий скрип стекла под ногами.

Внезапно где-то в стороне, на самой грани слышимости, раздался шелестящий звук. Он походил на то, будто кто-то равномерно работал наждачной бумагой. Дезире вздрогнула и напряглась. Звук не прекращался. Напротив, с каждым мгновением становился громче, приближался. Теперь к шелесту или, точнее, шороху, присоединились постукивания. Определить наверняка девушка не могла.

Она открыла глаза, те не замедлили отозваться жгучей болью. Однако зрение уже почти нормализовалось. Руки дрожали, луч фонаря судорожно рыскал в темноте. На лбу выступила испарина. Дезире успела поверить в то, что находится в лабораториях одна и все чудовища лишь плод её воображения. Но приближающаяся какофония выбила её из колеи, наполняя страхом. То, от чего она бежала, — возвращалось с новой силой. Паника вновь поднимала голову.

В голове билась всего одна мысль — бежать! Куда угодно, только подальше от странного звука! Ноги не желали слушаться хозяйки. Будто нарочно окаменев, превратились в пару мраморных столбов.

Дезире еле сдерживалась, чтобы не закричать. Приближающееся шуршание казалось чем-то нереальным, чем-то таким, что не могло существовать среди мёртвых пустых лабораторий.

Из груди рвался переполненный ужасом стон, но девушка душила его, боясь сорваться. Она отчаянно понимала: стоит дать слабину — и тогда взять себе в руки будет почти невозможно. Поддашься страху всего раз — и он проглотит, отнимет разум.

Тонкий луч света по-прежнему метался из стороны в сторону, выискивая в темноте виновника последних страхов.

И он его выискал.

Среди опрокинутых столов и стульев зажглась пара глаз. Как ни странно, но располагались они очень низко к полу, будто их обладатель передвигался ползком. Раздался оглушительный рык и глаза погасли. Нечто приземистое и массивное проворно метнулось в сторону, спасаясь от непривычного света.

Существо не думало таиться. Дезире отчётливо слышала, как оно с грохотом прокладывает себе дорогу среди остатков мебели и оборудования. Девушка попыталась не выпустить его из видимости, удержать в луче света, но ничего не вышло. Червеобразное тело передвигалось на удивление проворно, обходя её по дуге.

Сердце Дезире выпрыгивало из груди, руки дрожали, словно на сильном морозе. Она чувствовала, что если промедлит ещё немного, то сойдёт с ума. Отчего-то страх перед сумасшествием перевешивал даже боязнь смерти. Собственный крик слился с очередным рёвом чудовища. Вырванная из оцепенения, девушка сумела сделать пару неверных шагов, а потом развернулась и опрометью бросилась бежать. Направление она выбрала интуитивно — противоположное тому, откуда доносилось шуршание и рёв неведомого существа.

Бегать в полной темноте, пусть даже и с фонарём, оказалось делом непростым. Несколько раз девушка оскальзывалась, врезалась в косяки дверей, натыкалась на предметы мебели. Шишки и ссадины множились как по волшебству… очень злому и болезненному волшебству. Она бежала изо всех сил. Собственное дыхание оглушало, в висках неприятно пульсировало, словно отмеряло последние мгновения жизни.

Проскальзывая в очередную дверь, Дезире мельком заметила висящую над ней надпись: «Склад? 7».

По губам девушки скользнула вымученная улыбка, однако она тут же была сметена внезапным ударом. Ненадолго потеряв равновесие, Дезире плечом врезалась в дверной косяк. Удар был такой, что из груди выбило весь воздух. Вскрикнув, она кубарем покатилась по полу, по пути сбивая пустые коробки.

Девушка лежала, обхватив себя руками и пытаясь вздохнуть. Лёгкие горели от нехватки воздуха и потому первые его глотки показались блаженством. Тупая боль пульсировала в такт биению сердца, однако была вполне терпимой. Дезире знала: завтра, скорее всего, не сможет подняться с постели, но сейчас её это не волновало. Перед внутренним взором нестерпимо жарко горело единственное слово: склад.

Немного отдышавшись, она попыталась приподняться. Однако взбунтовавшееся тело ответило на это приступом тошноты. Комната раскрасилась цветными огнями, завертелась. Прошло несколько минут, прежде чем Дезире смогла вновь воспринимать действительность. Держалась за ушибленное плечо, она вслушивалась в лабиринт лабораторий. Шороха не было. Это не могло не радовать. Либо чудовище отстало, либо даже не пустилось в погоню. Но поторапливаться следовало в любом случае.

Ругаясь сквозь зубы, Дезире начала подниматься. Она опиралась здоровой рукой сначала об пол, потом о стоящие вдоль стен стеллажи. Ещё пару раз ей становилось плохо — приходилось отдыхать, судорожно цепляясь за опору. Голова всё ещё кружилась, а в ушах протяжно звенело.

«Что ж, дурная голова ногам покоя не даёт», — припомнила девушка старинную пословицу людей. Правда, в её случае голова была скорее невезучая.

Наконец, ей удалось подняться. Удивительно, но при падении она не выронила фонарь. Теперь его луч скользил по ящикам и стеллажам.

— Ничего себе! — восхищённо выдохнула Дезире.

Стеллажи оказались забиты упаковками с лекарствами различной фасовки. Похоже, на этом складе хранились малые партии экспериментальных или же выпускающихся в небольших количествах препаратов. На каждой полке свои бирки с наименованиями и сериями. Большинство названий Дезире видела в первый раз, о некоторых лишь слышала.

Не теряя больше ни секунды, девушка неловко скинула рюкзак, выудила из него «Всполох». Затем переложила фонарь в повреждённую руку, а здоровой начала нещадно вспарывать прозрачные и матовые упаковки. Их она выбирала скорее по наитию, нежели осознанно. Лучше всего было взять хотя бы немного от каждого образца. А потому девушка старалась пропускать полки с родственными, как ей казалось, лекарствами.

Покончив с этим, Дезире принялась горстями кидать в рюкзак упаковки с таблетками, порошками, а так же ампулы и пузырьки. Несколько названий она точно раньше слышала, вот только где? Возможно, что именно их Марна упоминала в качестве лечения для глаз, но уверенности в этом не было. Вскоре рюкзак наполнился под завязку.

— Вот и всё тут, куда теперь? — размышляя вслух, произнесла девушка.

Теперь она окончательно потеряла всякое понятие о направлении. Можно было закрыть глаза и ткнуть пальцем в любую сторону. Хотя нет, не в любую. Обратно Дезире не пошла бы и под дулом пистолета.

Решение возникло само собой… Девушка снова услышала знакомый шорох — ещё тихий, но постепенно звучащий всё громче.

— Значит, просто отстал, зараза! — процедила она и со стоном взвалила ощутимо потяжелевший рюкзак на здоровое плечо. Выбор был сделан. Дезире двинулась в противоположную от нарастающего звука сторону.

Бежать, как раньше, стало невозможно. Левая часть тела ныла при каждом шаге. Казалось, что виски стали небольшими наковальнями для трудолюбивых кузнецов. Приходилось часто останавливаться, переводить дух. Лямка рюкзака уже спустя несколько минут сделалась жёсткой и грубой.

Шорох за спиной не приближался. По крайней мере, так казалось Дезире. За собственными шаркающими шагами и тяжёлым дыханием она ни в чём не была уверена. Теперь, имея в рюкзаке образцы лекарств, было очень обидно сгинуть среди всех этих мёртвых нагромождений.

Девушка, как могла, пыталась представить себе расположение лабораторий. Но ничего, кроме образа полутёмного лабиринта, в голову не приходило. Как вообще можно ориентироваться между однообразными, когда-то стерильными клетушками?

«Должен быть главный коридор», — промелькнула запоздалая мысль.

— Вот дура! Достаточно было сразу держаться его и теперь бы не пришлось плутать! — злость на саму себя распирала.

Сколько ещё получится продержаться, пока силы окончательно не иссякнут? Разумеется, оставался нетронутым паёк. Но разве его хватит надолго? Пару дней она протянет, а потом станет лёгкой добычей той шелестящей твари, что продолжала неспешную погоню.

«Интересно, чем эта штука питалась всё это время?» — Дезире почувствовала, как внутри разгорается любопытство учёного. Пусть она и была химиком, но это нисколько не мешало интересоваться всем новым. Даже на краю гибели. Кстати говоря — подобные размышления действовали благотворно, позволяли избежать самобичевания и паники.

По всему выходило, что всё это время лабораторный комплекс был задраен наглухо. С внешним миром оставалось самое минимальное сообщение — вентиляционные шахты, вряд ли что-то ещё. Дезире не могла поверить в то, что шахты были достаточно широки, чтобы позволить чудовищу беспрепятственно подниматься на поверхность и спускаться обратно. Да и не произвело оно впечатление существа, способного лазить по отвесным стенам. Оставалась вероятность запасного выхода. Но какой смысл наглухо запечатывать главный вход, чтобы оставить открытым запасной? А что, если не было никакой эвакуации?

Девушка остановилась, привалилась спиной к стене. Грудь тяжело вздымалась, в горле першило.

Сколько было трупов наверху? Не больше сотни. Почти все в униформе обслуживающего персонала. Всего несколько в халатах. Конечно, институт большой, а группа прошла лишь малую его часть, но всё же… Что, если нижний уровень закрыли вместе со всеми, кто тут был?

Дезире вздрогнула от пробежавших по телу мурашек. Собственные выводы не радовали.

Здесь, внизу, она не увидела ни одного трупа. Может быть, они встречались дальше — у генератора или на складе, но не в лабораториях.

— Вот и запас пропитания… — сама того не замечая, вслух прошептала Дезире. — Специальный эксперимент или стечение обстоятельств?

На душе стало до тошноты гадко. Девушка представила себе запертых, отчаявшихся людей. Они не могли не догадываться о той участи, что ждала их впереди. Теряя силы и надежду, скорее всего, в полной темноте, они не могли оказать должного сопротивления. Бесконечный, сводящий с ума шелест… Нельзя спать, нельзя терять бдительности… Лучший способ всё закончить — кусок битого стекла в руке…

Дезире поймала себя на том, что дрожит мелкой дрожью. Осознание того, что ей вполне может представиться возможность на собственном опыте испытать весь ужас, что некогда царил в этих стенах, — отнимало рассудок.

— Вот и отвлеклась… — пролепетала она и с силой ударила кулаком в стену. Боль была яркая и жестокая. Зато прояснилась голова. Дезире застонала, но тут же заставила себя замолчать.

И снова изнурительное бегство, снова ненавистный рюкзак на плечах. Казалось, с каждым шагом он прибавляет в весе, становится угловатым, неудобным.

Внезапно чуть в стороне что-то сверкнуло и погасло. Девушка встала как вкопанная, перестала дышать. Свет появился снова, он не был игрой воображения. Ещё минута — и Дезире радостно взвизгнула, а потом уронила рюкзак на пол и сама опустилась рядом. Силы покинули её.

Всего в нескольких шагах зиял провал выхода с валяющейся рядом покорёженной взрывом Гракха дверью. Напряжение последних нескольких часов ушло. Тело превратилось в безвольную студенистую массу, не способную пошевелиться. Сильно заныли ссадины и ушибы.

Но самое главное — она сумела выбраться. И не с пустыми руками, а добыв образцы лекарств. В такое счастье даже не верилось!

В коридоре послышались шаги, вновь забегали отблески фонарных лучей.

— Эй, кто-нибудь, помогите мне! У меня тяжёлый рюкзак! — закричала Дезире, а потом шёпотом добавила:

— А ещё я поранилась и устала.

Шаги разделились, и в дверном проёме замаячила тёмная фигура, за ней ещё одна. Пара фонарей светила прямо на сидящую на полу девушку. Она сощурилась, прикрыла глаза руками.

— Уберите свет, мне же больно…

— Да это наша красотка пропащая! — пробасил Гракх. — А Кэр там уже отходную по тебе чуть не справил. Рассказывай давай, как прогулка? Чтоб меня на прокатном стане растянули! Удачно сходила?! Смотрю — рюкзак-то полный! А чего побитая, как шавка помойная?

— Упала… — огрызнулась Дезире. — Вообще-то, за мной ползёт какая-то тварь, так что давайте поскорее убираться отсюда.

— Наверное, сильно упала, — повертел у виска Гракх. — Поможешь даме-то? — обернулся он к Мартину.

Тот молча поднял рюкзак, легко забросил его за спину.

— Ну, чего ждём, в носу ковыряем? — спросил зарккан, вновь переводя взгляд на девушку. — Ты поднимайся наверх, а нам ещё одну ходку сделать надо. Чуть не опоздала ты, девочка. Почти затарились уже, ещё немного — и всё: кто не успел, тот гуляет тут, пока не покроется плесенью.

Дезире попыталась подняться, но тело не слушалось.

Гракх покачал головой.

— Помогай…

Мартин без колебаний и предупреждений подхватил девушку под мышки, разом поставил на ноги. Она покачнулась и, если бы не поддержка крепких рук, то упала снова.

Все трое развернулись и направились к коридору, где Дезире на несколько минут снова присела, дожидаясь, пока зарккан с Мартином сходят за последней партией топлива. Джон с Кэром опередили их и уже поднялись на поверхность.

У неё не было сил даже на то, чтобы бояться. Оставшись в одиночестве, она просто закрыла глаза, попыталась задремать, но сон не пришёл. Тело слишком измождено.

А потом был подъём — долгий, почти бесконечный. Дезире прокляла лестничные пролёты, которые встали на пути к солнечному свету. С остановками на отдых, с постоянными понуканиями со стороны Гракха и помощью Мартина — свершилось то, во что сама девушка почти не верила. Она вышла из стен института.

Переступив порог, Дезире тут же оказаться на траве и расплакалась. Ей было абсолютно плевать, что на неё с недоумением смотрят остальные члены экспедиции, что потом Кэр не раз припомнит ей эти слёзы и слабость. Тело сотрясалось в рыданиях. Но несмотря на пережитое, девушка ни на мгновение не жалела о том, что исследовала лабораторный комплекс. Пусть всё получилось крайне сумбурно, ну и ладно. Главное, что впереди ждала община и Марна, которая всё поправит. Не могла не поправить!

Путники уже скрылись из виду, когда в глубине института послышался шелест. Прошло ещё несколько минут, прежде чем в дверном проёме показалось нечто. Если бы здесь была Дезире, то она безошибочно сказала, а вернее, прокричала, что именно от этого чудовища спасалась в лабораториях.

Выползшее существо отдалённо напоминало крупного приплюснутого моржа без ласт, но с множеством маленьких лапок, расположенных вдоль всего тела, как у сороконожки. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять — оторвать столь грузное тело от земли эти лапки не в состоянии.

Землистого цвета кожу с огромными складками кое-где покрывали странные образования, представляющие собой округлые наросты. Они периодически втягивались в тело и испускали небольшие порции синеватого, крайне едкого пара.

Голова чудовища — гладкая, округлая, без видимых ушей и носа — практически не имела шеи. Безгубая пасть с зубами внушительного размера и парой выступающих клыков могла принадлежать только хищнику. Но не клыки обращали на себя внимание — глаза! Почти человеческие — большие, подёрнутые мутной поволокой — они светились разумом и глубоким сосредоточением.

Существо завозилось у дверей, повертело головой, сильно щурясь и недовольно ворча. Затем отползло в сторону, осело наземь. Множество лапок тотчас заработали, засуетились, в стороны полетели клочья травы и земли. Несколько минут — и туша наполовину погрузилась в грунт, образовав почти неприметный холмик. Словно большая болотная кочка.

Потревоженное девушкой существо дожидалось ночи, чтобы продолжить начатый в подвальных лабораториях путь…

— Говорю же вам, оно там было!

Дезире в очередной раз попыталась донести до спутников смысл своих слов, но вместо желаемого понимания услышала только новый приступ смеха. Там, у института, она пыталась уговорить их вновь запечатать дверь, но её не хотели слушать.

— Зачем? — искренне не понимал эрсати. — Замок всё равно вскрыт, толку от того, что мы закроем дверь? Боишься, что разбегутся мертвяки? Так и хрен с ними. Нам меньше мороки.

Теперь Гракх и Кэр на пару катили заполненную топливом телегу и с удовольствием потешались над девчонкой. Да и Мартин с Джоном старательно отводили взгляды, прикрывали улыбки то ладонями, то низко опущенными головами.

Ей не верили. И этот факт выводил из себя!

— Я не сумасшедшая! — в отчаянии выкрикнула Дезире и, забыв о болевшем плече, прибавила шаг. Ярость подстёгивала, поэтому ненадолго удалось обогнать остальных и тем самым избавить себя от пошлых намёков Кэра и гадких шуточек Гракха.

— Бестолковые упрямые ослы! — бубнила она себе под нос, меряя шагами остатки асфальтового покрытия. Несколько раз Дезире не преминула воспользоваться случаем и подцепить носком ботинка горку пыли или особенно не угодивший цветок. От этого детская досада получала хоть какое-то удовлетворение.

— Умники! Сами бы в штаны наложили, нарвись на эту дрянь!

В глубине души Дезире понимала, что у них были все основания не верить её словам. Но что это меняло? Они могли бы просто принять на веру всё, что она рассказала в надежде на поддержку. Всё-таки воспоминания об увиденном, а тем паче о додуманном до сих пор заставляли её вздрагивать. Это не могло быть плодом её воображения! Как они не понимают?! Разумеется, в сложившихся обстоятельствах доверять её зрению не совсем верно. Но как же тот противный въедливый запах, шелест, рёв? В конце концов — почти безотчётный страх.

Все эти аргументы казались Дезире крайне вескими. А то, что её подняли на смех, могло говорить лишь об узколобости идущих следом мужланов! И ни о чём больше!

— Эй, ребята, а вы не хотите сменить нас с Гракхом?! — услышала она позади себя голос Кэра и презрительно фыркнула, понимая, чем ей это грозит. Продолжать фарс не было никакого желания, а в том, что эрсати не отвяжется — сомневаться не приходилось.

До сих пор её спасало лишь то, что Кэр впрягся тащить телегу вместе с Гракхом. А девушка, пусть и порядком уставшая, налегке шла быстрее. Рюкзак покоился где-то среди упаковок с кристаллами.

Само собой, эрсати не по доброй воле взялся за непривычную для него работу. Просто зарккан ненавязчиво продемонстрировал какой-то инструмент из своего инвентаря и подробно объяснил, как именно пустит его в ход, если Кэр и дальше будет корчить из себя неженку.

Дезире поморщилась и сделала небольшой глоток из помятой облупившейся фляги. Хруст мелких камешков позади подтвердил худшие опасения.

— На что оно было похоже? А, Дез? — Кэр бесцеремонно выхватил из её рук флягу, приложился к горлышку. — Готов поспорить, что там, в темницах ужасной лаборатории тебе открылась ужасная истина! Поведай её нам, простым смертным, умоляю.

— Отстань от меня. Ничего там не было, я ударилась головой, мне всё привиделось. Разговор окончен! — попыталась отмахнуться Дезире. Не вышло.

Кэр и не думал отступать. Его губы украсила ехидная ухмылка человека, который уже на старте знает, что на финише будет первым.

— Может, это было потаённое логово магов-чернокнижников, творящих кровавые мессы во славу Хаоса? Или там жил древний старый змий или дракон? Да! Настоящий золотой дракон, сидящий на мешках с несметными богатствами, как в глупых человеческих сказках.

— У эрсати тоже есть такие сказки, — парировала Дезире, но тут же прикусила язык, дав себе зарок больше не поддаваться на провокации этого циника. Рано или поздно, но ему надоест. Наверное… Во всяком случае, в это хотелось верить.

— Что ты можешь знать об эрсати, полу…

— Ну же, продолжай, — лицо Дезире превратилось в маску. — Ты хотел сказать — полукровка?

— А хочешь, я расскажу тебе, что случилось на самом деле?

— Конечно, сделай одолжение…

— Ты просто заблудилась, как всегда с тобой бывает. О твоей рассеянности по всей общине легенды ходят, полукровка! Она же у тебя до абсурда доходит! Заблудилась, испугалась, споткнулась обо что-то, залилась слезами и уселась в каком-нибудь тёмном углу жалеть себя и корчить принцессу, которую обязательно должны спасти. Признайся, малявка, тебе же до чёртиков приспичило быть в центре всеобщего внимания. Дезире то, Дезире сё! Ах, бедняжка! Ах, невинная овечка!

Кэр входил в раж. Голос стал громче, жестикуляция активнее.

Девушка внешне оставалась абсолютно спокойной, однако внутренне сжалась в тугую пружину. Требовались огромные усилия, чтобы задушить в себе желание тут же вцепиться в глаза надменному выскочке.

— Только твоя хитрость не удалась, полукровка! — не унимался Кэр. — И ты решила сделать иначе. Действительно, что может быть проще?! Никто не знает, что там, в этих катакомбах, никто не усомнится в правдивости твоих россказней. И ты опять будешь несчастной овечкой, которую всем безумно жаль! Несчастная наша Дезире!

Кэр больно схватил девушку за локоть, развернул к себе. Они оба остановились.

— Только твои глаза это всё равно не спасёт, полукровка! Ты ослепнешь! Ты станешь немощной! И никому не будешь нужна! Собственно, как и сейчас — неудачница!

Дезире до боли впилась ногтями в ладони. Всю ту чушь, которую эрсати нёс до этого, она ещё могла воспринимать с маленькой толикой нервного юмора, но последние слова достигли желаемой цели. Она сглотнула, провела краешком языка по искусанным губам и посмотрела на него. Без увёрток и страха.

— Мне кажется, Кэр, что за всей этой бравадой спрятался до чёртиков неуверенный в себе ребёнок, потому что у меня язык не повернётся назвать тебя мужчиной. И ещё знаешь что?..

Их глаза встретились.

— Ты жалок…

Кэр даже не понял, как его собственная рука разжимается и выпускает локоть Дезире. Её слова подействовали на него подобного ледяному душу. Мысли просто заледенели, как и всё тело. Застыло в немом оцепенении от сказанного этой маленькой потаскушкой.

— Кэр… а она ведь того… права! — крякнул прошедший мимо Гракх.

Несмотря на то, что телега оказалась действительно удобной, её увеличившийся вес заставлял путников делать частые привалы. Поначалу идти было довольно просто, но чем дальше, тем хуже становилась дорога, тем быстрее расходовались силы.

Дезире то и дело искала повод уединиться. После последнего разговора её прекратили донимать, однако неприятный осадок гнал спрятаться. А ещё она пыталась рассмотреть в маленьком потрескавшемся зеркальце свои глаза. Постоянные пощипывания не давали покоя. Мысли возвращались к словам треклятого эрсати. И дело было даже не в том, что его пожелания истекали ядом — ей вполне хватало здорового цинизма пропускать самовлюблённый бред мимо ушей. Просто зерно истины в словах Кэра как нельзя точно совпадало с её собственным видением будущего.

«Как всё быстро меняется… Всего два дня — и жизнь летит в пропасть…» — размышляла Дезире.

Она спрятала зеркальце в карман и развернула предусмотрительно вытащенную из рюкзака упаковку с пайком. Есть не хотелось, но трезвый рационализм говорил, что организм потратил за сегодня уйму калорий, которые следовало восстановить.

На привале девушка сразу отбежала в сторону, скрывшись за раскидистыми зарослями орешника. Удостоверившись, что её не преследуют, уселась на край торчащего из земли металлического столба. Когда-то он освещал заполненную машинами дорогу, а теперь превратился в подобие ржавого надгробия. Сидеть на нём было не очень удобно, зато тепло, а ещё отсюда открывался умиротворяющий вид. Маленькие желтовато-белые цветки тысячелистника кивали девушке, во всём соглашаясь, сочувствуя и сопереживая. Странно, обычно к этому времени года они успевали отцвести. Как бы то ни было, но задумываться о причинах затянувшегося цветения не хотелось. Хотелось просто расслабиться, тем более что нехитрое зрелище завораживало, заставляло улыбаться. Уходило раздражение, исчезала усталость. А что, даже если чуда не произойдёт и Марна не сможет спасти её глаза, всё равно останутся эти простые, но очень тёплые воспоминания. И даже противный Кэр не испортит их.

Девушка наскоро перекусила и уже собиралась вставать, когда её внимание привлёк странный звук — тихий, но в то же время характерный. В ближайших кустах кто-то кашлял. Потом ветви дрогнули, затрещали.

Дезире медленно сползла с насиженного места и отступила на пару шагов, чтобы иметь больший обзор. Страха она не испытывала, скорее — интерес. Здесь, среди густой травы, цветов и солнечного света, не могло случиться ничего дурного. Она в это верила и потому не закричала, не попыталась убежать.

«Странно, откуда бы здесь взяться человеку? Точно не свой. На мародёра не похож. На посыльного, разведчика — тоже. Ого, да это старик… Тощий-то, какой, грязный. Но откуда?»

Поверить в то, что незнакомец путешествует в одиночестве, Дезире не могла. Чтобы дряхлый старик, который вот-вот развалится, смог выжить в дикой местности? Чушь! Наверняка просто отбился от своих. Об этом следовало расспросить — и поскорее. Вдруг рядом появились ещё люди? Мир хоть и велик, но в некоторые моменты, как назло, становится чертовски тесен. Как показала жизнь, любого встреченного на пути следовало опасаться — неважно, как он выглядит. Слишком много желающих поживиться за чужой счёт. Обычно они собирались в банды, иногда многочисленные, нападали исподтишка, грабили, убивали. Правда, встречались и одинокие охотники, но те, как правило, работали на заказ.

Казалось что дед вообще не обращает внимания на то, что происходит вокруг него. Вышел из кустов, чихнул, что-то пробубнил себе под нос, начал шумно отряхаться. Дезире уже хотела отступить в лагерь и позвать кого-нибудь взглянуть на странного типа, но то, что произошло дальше, заставило её остаться.

Старик, наконец, закончил приводить себя в порядок, а потом достал что-то из-за пазухи старого, драного балахона и с нежностью прижал к щеке. Дезире моргнула, отгоняя блики заходящего солнца, и пристальнее всмотрелась в предмет обожания незнакомца.

— Хилки любит своего Пушистика, — донеслись до неё невнятные шепелявые слова.

Только теперь девушка рассмотрела, кому же предназначены нежности и ласковые слова: потрёпанному чучелу хорька.

Его мех был сильно побит молью, и сквозь проплешины виднелась синюшная кожа. Костлявые узловатые пальцы старика трепетно поглаживали чучело несчастного зверька, тогда как сам хозяин не замечал, что его любимец находился к нему ровно задней частью. Деда, казалось, совершенно не интересовало, в какое именно место наговаривать нежности своему молчаливому спутнику. Он продолжал что-то шептать прямо под хвост хорьку, однако этих слов Дезире не разобрала.

«Вот идиотка! — обругала она себя. — Сразу же было видно, что старик не в себе!»

Теперь, когда стало очевидно, что дед не походит ни на мародёра, ни на наёмника, Дезире расслабилась и даже улыбнулась. Её интересовал сам факт того, откуда он тут взялся и как умудряется выживать один — вряд ли изъеденный молью друг являлся стоящим помощником.

Старик выглядел таким несчастным, что девушка невольно почувствовала неловкость и стыд за недавние подозрения. Сомнений больше не было — никакого достойного сопротивления старик оказать не может. Какое там сопротивление, когда он чуть ли не шатался под порывами ветра. Хотя, следовало отдать ему должное — на тощих плечах висел приличных размеров мешок, а в руках мирно покоилась длинная палка-посох. Навершие палки украшал непонятным образом державшийся на ней череп то ли козы, то ли какого другого рогатого парнокопытного. Понаблюдав ещё немного, Дезире убедилась, что палка служит, скорее, помощницей при передвижении и опорой, нежели орудием самозащиты.

Она отлично знала, что вблизи городов, а также крупных захоронений появлялись всевозможные падальщики — детища магических воздействий. Им не было дела до остатков технологий и до большинства ресурсов, кроме одного: еды. А едой становились люди, эрсати… представители всех рас, без исключения. И тут рассказы не врали — то были более чем быстрые и смертоносные существа, что делало случайных жертв почти беспомощными. Не какие-то там сказочные зомби, но умные, расчётливые и вечно голодные хищники. Даже крепкие и здоровые мужчины не всегда могли противостоять падальщикам, что уж говорить о сухом старике. Или ему так невероятно повезло, что он умудрился обойти все подобные места?

— Дедушка… — осторожно позвала Дезире, стараясь выглядеть как можно более миролюбиво.

Старик поднял плешивую голову, которая мало чем отличалась от мехового покрова хорька, и улыбнулся, демонстрируя, вопреки всем ожиданиям Дезире, ряд крепких, хотя и жёлтых зубов.

— Вот, — произнесла девушка и, прежде чем сама поняла, что делает, протянула старику полуразвернутую упаковку с большей частью походного рациона. Там было три ломтика хорошо прожаренного мяса, кусок сыра, несколько хлебцев и пригоршня жёсткой фасоли.

Старик бесцветными глазами посмотрел на Дезире и погладил остатки жиденькой бородёнки. Казалось, его нисколько не смутило внезапное появление девушки. Он переводил рассеянный взгляд с неё — то на упаковку, то на чучело, а то и вовсе рассматривал окрестности, словно рядом никого не было.

— Возьмите, это вкусно, — продолжала настаивать Дезире, искренне веря, что делает доброе дело и тем самым спасает несчастного. Пусть ненадолго, но спасает.

— Браксус, эта девочка даёт нам что-то, кажется… — заговорщически, словно выдавая вселенскую тайну, произнёс старик под хвост хорьку и почмокал сухими губами, всё ещё раздумывая и рассматривая предлагаемую еду. — Мы же возьмём это, как ты думаешь?

Он осторожно потряс хорька в надежде услышать ответ.

— Как-то ты молчалив сегодня, друг мой… — задумчиво произнёс старик и в потугах найти этому оправдание наморщил лоб, отчего вся поверхность плешивого черепа покрылась глубокими морщинами.

Теперь Дезире не сомневалась, что дед не только страшно худ, но ещё и бесконечно безумен. Жалость брала своё, и девушка, собравшись с духом, отважилась подойти ближе. Всё же безумие иногда может быть буйным, а схлопотать палкой с рогатым черепом ей совсем не хотелось.

— Вот, дедушка, — повторила она и положила еду на край столба, где недавно сидела.

Старик что-то промямлил и, осмелев, бодро схватил предложенное угощение. Пальцы поспешно сорвали упаковку, зубы впились в мясо.

— Ну, где ты там?! — где-то в стороне, из-за листвы, послышался недовольный голос Кэра. — Клянусь, если ты специально прячешься, оставлю здесь!

Оклик заставил Дезире опомниться и выскользнуть из размышлений о судьбе несчастного деда. Она обернулась, но отвечать не торопилась.

«Неужели он думает, что сможет чего-то добиться угрозами?»

— О! Ты кавалера себе нашла? — произнёс показавшийся Кэр. В его голосе звучала неприкрытая издёвка. — Ты меня удивляешь, полукровка. Я, признаться, был убеждён, что твои вкусы более изысканны. Но, как говорится, никогда не стоит быть уверенным в чём-то наверняка. Моё сердце разбито! Я думал — ты любишь меня! А ты…

Дед перестал жевать и с любопытством уставился на эрсати. А тот театрально прижал руки к груди, показывая, что его сердце действительно разбито и не будет ему больше покоя.

Дезире никак не отреагировала на признание. На лице отразилось выражение глубокой скуки.

— Не хочешь, ну и тьфу на тебя, хныкля несчастная, — пожал плечами Кэр. — Мы выступаем, а ты можешь не торопиться. Не смею мешать.

— Он пойдёт с нами, — без лишних прелюдий заявила Дезире.

— Чего? — глаза эрсати округлились. — Мне послышалось, или ты действительно рехнулась?

— А разве я когда-то была в здравом уме, Кэр? — вопросом на вопрос ответила Дезире. — Мне это только приснилось, или ты действительно на днях называл меня больной, полоумной и ещё многим чем в том же духе? Так что тебя удивляет?

Между тем, старик доел один ломтик мяса и всего раз надкусил сыр. Остальное же с кропотливостью человека, знающего, что такое голод, спрятал в грязную суму. Потом, собрав в ладонь крошки от нехитрой трапезы, поднёс их хорьку, который по-прежнему находился к нему задней частью. Этот акт проявления заботы тут же вызвал у Кэра приступ гомерического смеха.

— Что тут за цирк?

Дезире шумно выдохнула:

«Только этих ещё не хватало…»

По всей видимости обеспокоенные шумом, к ним присоединились Гракх и Джон.

— Дез, только ты могла найти такое даже в глуши! — из глаз эрсати катились слёзы. — Ребята, наша красавица утверждает, что мы должны забрать этого полоумного в общину!

Дезире, словно загнанный в ловушку зверь, смотрела исподлобья.

— Хватит впустую стружку снимать! — буркнул Гракх. — Бросайте эту рухлядь и идём. Бегай тут за ними…

— Он идёт с нами! — стояла на своём Дезире. Она подошла к деду, намереваясь помочь ему с мешком. — Я помогу, дедушка.

Однако то, что сделал старик дальше, вызвало новую волну смеха. На этот раз и недовольный Гракх не удержался от улыбки. Дед что было сил вцепился в свою торбу и начал сбивчиво шепелявить, опасливо пряча в недра мешковатой рясы чучело хорька.

— Хилки не отдаст, Хилки тут носит что-то очень ценное, да…

— Дедушка… — голос Дезире дрогнул.

Однако старик медленно отходил в сторону. Он опасливо поглядывал на девушку, словно именно от неё следовало ждать главных неприятностей. Рогатый череп, чьи глазницы были залеплены какой-то желтоватой дрянью, выглядел почти живым. И в его взоре девушке чудилось осуждение, горькая усмешка.

То и дело оборачиваясь, старик семенил прочь. По пути он рассуждал о том, что никому и никогда не даст обижать своего Браксуса.

Дезире попыталась его догнать, но этим напугала ещё сильнее.

— Ты просто ненормальная, полукровка! — в очередной раз вынес вердикт Кэр. — Хотя это уже переходит все грани твоей обычной ненормальности. Поздравляю, ты прогрессируешь. Надо бы держаться от тебя подальше, а то покусаешь ненароком.

— По-твоему, помочь человеку — это ненормально?! — Дезире чувствовала, как внутри поднимается злость. — Разумеется, это всё полная ерунда в сравнении с тем, что делаешь ты! Ты же легенда, Кэр! Ты даже не плюнешь, пока перед тобой не поклониться да ещё посмотришь — достаточно ли низко. Зачем вообще нужно что-то для кого-то делать, когда не видно выгоды? Глупости, правда? Куда интереснее сидеть и раздуваться от ощущения собственной значимости!

Девушка с досады махнула рукой и зашагала прочь. Она понимала, что приводить в уже устоявшуюся общину новичка, тем более под самую зиму — не лучшее решение. Ладно бы новичок был сильным и смог быстро освоиться, принести первую пользу. Так нет — она нашла тощего деда. Возможно — больного, возможно — заразного… Быть может, он и сам понимал, что не имеет права навязываться, садиться на чужие плечи? Потому и поспешил удалиться. Но от этого не становилось легче. Скорее напротив. Как можно надеяться возродить цивилизацию, забыв о сострадании? Дезире этого не понимала и не принимала. Каким будет новый мир, если в его основании лежит голый расчёт? Жить, подчиняясь логически выверенным решениям, ей не хотелось. Даже если только такой мир, такие устои способны обеспечить выживание.

Еле слышно скрипели колёса телеги, медленно катились мысли. Девушка уже почти смирилась с трагической судьбой несчастного старика. Вернее сказать — попыталась выбросить его из головы, хотя не очень удачно. Червоточина сомнений то и дело напоминала о себе очередным уколом совести.

Все молчали, и потому голос Гракха раздался неожиданно:

— Глянь-ка, Кэр…

Дезире непроизвольно обернулась, и в следующее мгновение её лицо озарилось измученной улыбкой.

— Хилки поговорил с Браксусом, и мой друг сказал, что мы пойдём за красивой девочкой, — проговорил мирно шагающий за ними дед. Его взгляд какое-то время оставался чистым и пронзительным, но вскоре снова стал рассеянным.

Музыка почти оглушала.

Кэр старался пропускать мимо ушей всё, что играло на празднике. Его собственные вкусы разительно отличались от предпочтений основной массы. Он же, со своими пристрастиями к тяжёлой музыке, оставался в меньшинстве. Гром барабанов, рёв электрогитар — вот что действительно пришлось ему по сердцу в новом мире, вот что он хотел бы забрать с собой, если когда-нибудь представится возможность вернуться домой. В настоящий дом, откуда пришли его предки.

Старые, непонятно откуда откопанные СD-диски безжалостно зависали в стареньком музыкальном центре, а о качестве звука из не менее старых колонок говорить вовсе не приходилось.

«И на кой я припёрся на этот праздник?» — в который раз за последние два часа подумал Кэр.

После возвращения из института прошло уже три дня, которые были посвящены разбору полётов, а также приготовлениям к празднику. Радость по случаю удачного возвращения экспедиции, а пуще того — её результатов, была столь велика, что Закэри решил дать жителям общины возможность расслабиться. В самом деле, событие стоило того, чтобы один вечер сделать ярким и запоминающимся. Небольшой отдых перед очередным рыком в бесконечном марафоне.

Кэр всеобщей радости не разделял. Что толку веселиться, если это лишь короткая передышка в длинной череде серых будней, сводившихся в конечном итоге к одному — выживанию. Бесило то, что Закэри отказался переселяться в институт. Даже теперь, вспоминая их последний разговор, эрсати хотелось разнести кому-нибудь голову. Зачем нужна такая перестраховка?

«Институт недостаточно исследован. Нет времени на его переоборудование. Возможно, весной, а пока будет достаточно навещать его по мере необходимости…»

Кэр искренне считал, что здание НИИ можно перестроить в неприступный форт, обеспеченный всем необходимым. Великолепно защищённая база — сейф. Странно, что только ему одному этот факт казался очевидным. Ну и что из того, что несколько следующих месяцев будут относительно комфортными: горячая вода, тепло, даже некоторое разнообразие в пище. Что дальше? Во всём этом не просматривалось будущего. Кэр видел вереницу однообразных дней и никакой надежды на лучшую долю. Институт оказался кладезью, не воспользоваться которой было преступлением. Тем более, всегда оставался риск: тем, что не взяли они, воспользуются другие. А вот тогда будет поздно кусать локти.

Эрсати не мог смириться с ощущением, что находится в жёстких рамках примитивного отсталого общества. Что не живёт, а существует, подобно пирующим на помойке крысам. Зачем планировать, строить долгосрочные планы? Есть что пожрать, где поспать — уже радость. Это убивало. Он понимал, что не может жить в общине и быть вне её. Но чем дальше, чем сильнее в нём крепло неприятие решений Закэри. Хотелось чего-то большего и лучшего…

Рассматривая зал заводской столовой, где проходило празднество, эрсати в очередной раз убеждался в том, что у людей весьма скудные представления о настоящем празднике. Собирать в одном месте представителей разных рас в его понимании было, по меньшей мере, недальновидно. На тех же заркканов даже смотреть противно — грязные, в извечных балахонах или комбинезонах, с неотъемлемыми инструментами в карманах. Спрашивается — зачем им все эти отвёртки и клещи на празднике? Хорошо ещё, что мало их — всего четверо вместе с Гракхом. Но и этого казалось чрезмерно много.

Кэр поморщился. Для полной картины не хватало парочки вурстов. Эти-то громилы всегда привлекали внимание — не умом, так габаритами. Имея два с лишним метра роста и отлично развитую мускулатуру, они могли голыми руками в буквальном смысле слова разорвать человека на куски. Но при этом раса не была откровенно агрессивной, хотя в техническом плане продвинулась довольно далеко. Для Кэра до сих пор оставалось загадкой — как природа могла наградить эти туши ещё и мозгами? Бронекостюмы вурстов давно потеряли всякую схожесть с одеждой. Оснащённые встроенным, плотно подогнанным экзоскелетом и гидроусилителями — они делали своих обладателей лучшими не владеющими магией бойцами. Самые дорогие наёмники как-никак.

Зал, рассчитанный на одновременный приём порядка четырёхсот человек, для небольшой общины был просторным настолько, что его разделили на две половины. В одной поставили столы с угощением, а в другой организовали место для танцев. Открылся праздник словами старосты, который искренне благодарил участников небольшой экспедиции и уверял, что при рациональном использовании электроэнергии кристаллов должно хватить до самой весны, если зимой не будет аномально сильных морозов.

Эрсати пропустил эти слова мимо ушей. Даже его тщеславие не отозвалось на похвалы, приняв их как должное, но не больше. На душе скребли кошки. Всё происходящее казалось неправильным, несвоевременным.

— Налей мне ещё этой отравы! — неприветливо бросил Кэр исполняющему обязанности бармена мужчине. Тот стоял за сооружённой из пластиковых панелей и металлических уголков стойкой.

— Что-то мне невесело…

Бармен развёл руками: мол, не хочешь — не сиди. После чего подхватил из ящика бутылку, выдернул пробку и плеснул в стакан эрсати мутную тёмно-зелёную жидкость. Из чего гналось это пойло, Кэр знал, но предпочитал об этом не думать. Судя по тому, что теперь оно не вызывало сильного рвотного рефлекса, можно было предположить, что технология всё-таки претерпела некоторые изменения. Раньше это могли пить разве что заркканы. А теперь ничего. Хоть в чём-то прогресс не стоял на месте.

Кэр сделал глоток и скривился от резкого, обжигающего вкуса. Казалось, что по пищеводу растекается жидкий огонь. Но это нисколько не помешало допить свой стакан.

«Что же так паршиво?» — мысленно спрашивал он себя.

Может всё дело было в том, что страстная Аманда совершенно не обращала на него внимания? Проведя ночь с эрсати, пройдя своеобразное посвящение, теперь напропалую флиртовала с каким-то тюфяком, раза в два больше самого Кэра. Тюфяк то и дело похлопывал девушку пониже спины волосатой лапищей, отчего в голове эрсати всплывали неприятные ассоциации с человекообразными обезьянами. А может быть, дело было в том, что Дезире, мать её так, вырядилась в короткие облегающие шорты. И где только достала? Кто бы мог подумать, что в недрах необъятного мешковатого комбинезона может прятаться такая попка?

— Тьфу! Бедная, несчастная, а задницей вертеть первая… — Кэр с брезгливым выражением лица обвёл взглядом столовую и поплёлся к деревянному столу, где шла оживлённая игра в карты. Плюхнувшись на стул, подхватил со стоящей на столе тарелки большой кусок жареного мяса. Сегодня оно было приготовлено хорошо, а не так, как обычно. Обычность заключалась в том, что мясо обжаривали ровно настолько, чтобы убить возможных паразитов. Для качественной прожарки требовалось слишком много энергии, а такая роскошь каждый день была непозволительна.

— Вкусно, чёрт его дери! — сказал Кэр и посмотрел на нахмурившего косматые брови Гракха. — Я мешаю? Ну и чёрт с ним, сдавайте и мне!

Заркканы, сыгравшие сегодня уже не одну партию, не проявили особого радушия по отношению к новичку. Однако самого Кэра такая неприкрытая враждебность совершенно не смущала. Ему было даже интересно. Алкоголь ударил в голову, пришла приятная расслабленность, а тягостные мысли, напротив, отодвинулись на задний план. Возможно, идея праздника была не столь уж и плоха…

— Я опасный соперник, ребятки, не испугаетесь? — самодовольным тоном произнёс он и принялся аккуратно доедать выбранный кусок, держа его над столом и периодически промокая губы специально захваченным с собой платком.

— Чистоплюй! Болванку тебе в лоб! — проворчал один из хозяев стола.

Кэр ухмыльнулся и положил надкушенный кусок мяса обратно в тарелку. Несмотря на то что приготовлено оно было хорошо, хотелось разнообразия, которого община не могла себе позволить.

Самыми неприхотливыми в плане ухода оказались маленькие дикие козы. Они быстро адаптировались к новым условиям и давали потомство дважды в год. Беспроигрышный вариант, если учесть, что цены на домашний скот — зашкаливали. А пуще того — поголовье, не прошедшее необходимую вакцинацию, с пятидесятипроцентной вероятностью погибало уже в первый год жизни. Крупные, хорошо защищённые хозяйства в обязательном порядке прививали своих подопечных. Как могли, занимались селекцией, пытались вывести породы, стойкие к новым болезням. Но всё это находилось в зачаточном состоянии. Даже им не всегда удавалось избежать массового падежа скота.

Другое дело — дикие козы. Отчего-то их иммунитет оказался весьма стойким, а смертность от болезней низкой. И хоть молока от них было немного, а мясо оказалось жёсткое — эти создания регулярно размножались, легко переносили долгие переходы и смену мест обитания.

Изредка встречались представители фауны иных миров. В своё время, ещё до войны, некоторые разновидности травоядных получили широкое распространение. Открывались фермы, которые пробовали разводить новых, потенциально многообещающих животных. Были даже попытки скрестить их с земными, но неудачно. Неудобство содержания пришлого скота сводилось к тому, что требовало специфического ухода, зачастую сложного. Война же и вовсе поставила крест на всех попытках. В итоге, и без того небольшое поголовье уменьшилось до катастрофически малых размеров.

— Продукты переводишь, — просипел самый толстый из заркканов. — Я бы на твоём месте доел его. Понимаешь, это проявление неуважения к столу и его хозяевам… Или ты хочешь нас расстроить?

— Вас со столом? — не понял Кэр.

— Востёр на язык… Слушай, ты бы хоть о здоровье своём подумал. А то думаешь мало, говоришь много… Опасно это…

Кэр поморщился, но к мясу не притронулся. Отдал предпочтение сдобной кукурузной булочке, и после того как со вкусом прожевал её, с вызовом обвёл взглядом заркканов.

Свежая выпечка была в общине ещё большим деликатесом, нежели хорошо приготовленное мясо. Самим разбивать поля и выращивать злаковые культуры до сих пор не удавалось. Каждый раз что-то толкало сняться с очередного, казалось бы, идеального места. Иногда это были частые нападения мародёров, иногда соседство с грайверами — так люди называли магически созданных существ — любителей мертвечины. А бывало, что земля уже принадлежала какой-нибудь крупной организации или самопровозглашённому княжеству.

Итогом всего этого было то, что питаться в основном приходилось концентратами, консервами да тем, что удавалось выменять у редких торговцев.

— Засранец! — провозгласил Гракх. — Ладно, не пора ли нам открываться? Чтоб я облез — игра-то встала! — он с гордостью продемонстрировал пятёрку карт.

— Проклятье! Флеш! — с досадой произнёс толстый зарккан и сбросил свои карты на стол. Остальные последовали его примеру. Послышался дружный лязг стаканов. Именно лязг, так как пили игроки из тяжёлых металлических кружек собственноручного изготовления.

Судя по тому, что на столе уже стояла одна пустая пятилитровая канистра, а содержимое второй уменьшилось вполовину, можно было предположить, что праздновать заркканы начали давно. Но что странно — все они показывали удивительную устойчивость к выпитому. Кэр уже после второго стакана ощутил, как язык начал заплетаться, а в голове зашумело. Гракх же с сотоварищами словно и не пили. Казалось, что они способны без последствий для себя поглощать хоть выпивку, хоть кислоту или камни с металлической арматурой.

Сам Гракх сиял, как начищенная до блеска пряжка, усы топорщились. Опорожнив очередную кружку, он запел дурным голосом.

Эрсати даже подпрыгнул от неожиданности. Такого он не ожидал. Напрочь лишённый слуха и голоса Гракх пел так самозабвенно и громко, что перекрывал звуки музыки. Но это было только начало. Стоило кончиться первому куплету, как остальные заркканы, воодушевлённые настолько проникновенным пением, подхватили.

Кэру показалось, что его голова вот-вот треснет. Нет, это нельзя назвать пением. Даже какофония десятка расстроенных электрогитар с выкрученными на максимум усилителями не могла так давить. Слова он разбирал лишь отчасти. Вообще, язык заркканов был ему знаком, но текст именно этой песни изобиловал выражениями, далёкими от обычной разговорной речи.

Несколько куплетов длились, казалось, вечность. А когда концерт, наконец, закончился — довольные собой заркканы дружно рассмеялись.

«Праздник набирает обороты», — подумал Кэр, а вслух спросил:

— У кого вы её украли? Словно отрыжка обожравшихся вурстов.

— Да что ты понимаешь, чистоплюй, в застольных песнях настоящих работяг?! — гоготнул Гракх, вновь наполняя кружку. — Обвешался цацками, как девка, разве что морду ещё не красишь.

— Зато вы в голодный год не помрёте от недоедания, — парировал Кэр. — Всегда же можно из шерсти блох наловить да сожрать.

— Играй, остряк! — Гракх, довольный собой и вообще жизнью, сдал эрсати карты и благосклонно кинул ему несколько фишек из своей кучи. Фишками служили металлические кругляши с выбитыми на них точками. В общине строго-настрого были запрещены реальные ставки. Как показывал опыт — это часто приводило к нежелательным конфликтам, результатом которых становились: ругань, потасовки, иногда с тяжёлыми последствиями. Кругляши тоже имели свою цену. И ценой этой было желание, которое проигравший должен был непременно выполнить. Разумеется, всё в пределах разумного, но не всегда приличного…

Остальные заркканы, как ни странно, не возражали против расточительности Гракха. Даже не обиделись на колкости Кэра. Лишь беззлобно бросили в него парой обглоданных костей, но не попали.

— Он глаз не сводит с твоего зада, — ухмыляясь и косясь в сторону Кэра, произнесла Марна.

Дезире сделала вид, что ничего не услышала, тем более что в царящем вокруг шуме это не мудрено. Её интересовало только одно, а потому отвлекаться на ничего не значащие разговоры желания не было.

— Что там с моим лекарством?

Марна подняла на собеседницу озадаченный взгляд. От внимания Дезире не ускользнуло плохо скрываемое сочувствие. Этого ещё не хватало. Неужели всё так плохо? Прошло три дня. Каждую минуту она верила и ждала, что Марна сделает невозможное. Верила до сих пор.

— Я делаю всё, что в моих силах, — Марна попыталась сгладить фразу ободряющими нотками в голосе.

Дезире напряглась.

— Послушай, не накручивай себя, — Марна погладила девушку по плечу и пододвинула стакан с самогоном. — Тебе нужно расслабиться, поверь мне, девочка. Хотя бы на сегодняшний вечер выбрось из головы всё плохое. Выпей, а потом пойди потанцуй, отвлекись, хорошенько выспись. Завтра будем думать.

— Во-первых, я чувствую себя замечательно, — она невольно коснулась ноющего плеча. — А во-вторых… Марна, я не хочу быть… не хочу стать… — не хватало сил даже закончить фразу. Слишком болезненными были слова.

— Я делаю всё, что могу, исходя из наших возможностей. Мне приходится импровизировать на ходу, а это непросто, учитывая то, что права на ошибку у нас нет.

— Я понимаю, — кое-как проговорила Дезире, стараясь унять дрожь в голосе. — Но, если предположить… что ещё может мне помочь, если я всё-таки ослепну? Есть для меня варианты?

«Ну вот, Дезире, ты спросила это. И ничего страшного не произошло, небо не упало на землю. И музыка играет так же громко, и не стихли разговоры…»

— Есть магия, — сказала Марна. — Вот только я тут не сильна — не знаю, где ещё остались центры её сосредоточения. Теоретически надо искать крупные города эрсати.

— А есть смысл?

— Смысл есть всегда. Особенно когда на кону твоё собственное здоровье.

— Они и раньше не очень-то делились знаниями, а тем более помогали. Вон хоть посмотреть на Кэра. Яркий представитель.

— Что есть, то есть, — согласилась Марна. — Тем не менее — это шанс. Ты спросила про варианты, я тебе их предлагаю. Воспользоваться или нет — дело твоё.

Дезире потупилась.

— Не забывай о шиверах. У них специфические способности, но кто знает…

— Это же боевая магия, какая-то модификация тела… Я не очень хорошо знаю. Да и закрыты они от чужаков.

— Дезире, с тобой можно с ума сойти! — повысила голос Марна.

— Молчу, молчу…

— Думаю, должны сохраниться медицинские центры. Опять же — в больших городах. Кто знает — может быть, не всё так плохо, как кажется.

— Мне папа как-то рассказывал о городах, где люди сумели сохранить все наработки. И не только люди. Это были большие центры, где и магия изучалась. Они уцелели в войне, как-то укрылись, — затараторила Дезире, пытаясь ухватиться за эту соломинку.

— Так называемые «Силиконовые долины»? Да, я тоже слышала о них, — кивнула Марна. — Не города — области, и весьма обширные. На них были понатыканы институты, лаборатории, целые комплексы. И все занимались высокими технологиями и магическими явлениями. Изучением, разумеется.

— Да-да, именно они… — глаза Дезире заблестели.

— Я бы на твоём месте не очень на них рассчитывала. Сама подумай: какие объекты уничтожались в первую очередь? После военных, разумеется.

— Да, конечно… — Дезире снова понурилась и в который раз за вечер отодвинула от себя настойчиво предлагаемый Марной стакан. — Но как же информация, знания? Неужели никому не нужны?

— Послушай, подожди ещё пару дней. Возможно, мы справимся своими силами. А Кэр всё-таки пялится на твоё мягкое место, — Марнав встала и разгладила на юбке невидимые складки. — Пойду, потанцую с Заком. Не хочется сегодня одной спать.

Марна подмигнула Дезире и направилась в танцующую, веселящуюся толпу. Девушка отвернулась, поискала глазами Хилки. Так как он никак иначе, кроме как этим именем себя не называл, в общине решили окрестить смешного сумасшедшего именно так. Его не приняли окончательно, оставив вопрос открытым. Всё должно решиться после праздника. Странное дело, но при появлении странного деда дети переставали плакать, а взрослые чувствовали спокойствие. Именно это заставило старосту и совет повременить с последним словом. Была в старике какая-то скрытая сила. Оставалось выяснить, какая…

Дезире же просто к нему привязалась. Расстраивало лишь то, что он сразу показал странную способность исчезать в самый неожиданный момент. Вроде бы только что ходил рядом, сидел, улыбался — и уже нет, словно провалился сквозь землю.

Сейчас его не было видно. Но Дезире не удивлялась. Вряд ли старику был приятен весь этот шум и суматоха.

Девушка вздохнула и посмотрела в сторону Кэра. Тот вовсю напивался в компании Гракха. Остальные заркканы предпочли отсесть. Крики, которые парочка считала песнями, всё больше и больше походили на стоны, с каждой новой кружкой становясь неразборчивее. Интересное дело: эти двое ещё вчера были готовы убить друг друга, а теперь обнимались и вообще выглядели довольными жизнью.

Дезире с сомнением посмотрела на свой стакан и отодвинула его ещё дальше.

«Надо бы посмотреть на них завтра, когда обоих будет мучить похмелье».

— Может, потанцуем? — перед глазами появился хлипкий паренёк в очках с толстыми линзами, в котором Дезире узнала сына главного электрика. Впервые за всё время девушка поблагодарила свою вынужденную потерю зрения — к концу дня глаза уставали, и картинка начинала расплываться. Но теперь это было к лучшему — обилие прыщей и язв на лице парня вызывало приступ тошноты одним своим воспоминанием.

— Извини, нет, — она улыбнулась и встала из-за стола. — Я, вообще-то, уже уходить собралась. Сам понимаешь — мне не до веселья сейчас.

Парень что-то промямлил в ответ, но Дезире уже протискивалась между танцующими, направляясь к дверям.

«Дожила. Единственный, кто пригласил потанцевать, — сопливый подросток. Нет, определённо нужно пойти спать, пока меня не убил приступ себяжаления…»

Пробный пуск очистительных систем и канализации в целом прошёл вполне удачно. Всё отработало в штатных режимах. Кое-где наблюдалась течь, но её быстро устранили, благо запасные трубы имелись на складе самого завода.

После того как община обзавелась достаточным количеством гидрата метана — жить стало веселее, а маячившая на горизонте зима уже не казалась слишком суровой. Помимо отопления жилой части завода стали доступны и другие блага цивилизации: приемлемое освещение и функционирующие морозильные установки, периодическая работа общего душа, канализация.

Ларс Шляпа матерился от души. И его можно понять. Всего час назад любитель старомодных фетровых шляп преспокойно спал в собственной постели, отдыхая после праздника. Ничего не предвещало беды, но несчастного растолкали, почти насильно заставили выпить стакан жутко противной на вкус жидкости, приготовленной Марной. Зато уже спустя несколько минут Ларс был трезв, как стёклышко, и с недовольством слушал доклад дежурного оператора, следившего за режимом работы всех систем завода.

Оказалось, что, начиная с вечера, в канализационной системе начал подниматься уровень сточных вод. Сам по себе факт вполне обычный. Во время сильных дождей такое уже случалось, но никогда ранее воды не достигали критической отметки. А это грозило прорывом, после которого жить на заводе будет невозможно.

Как ни крути, а лучшим специалистом в общине по очистным, канализационным и водопроводным системам являлся именно Ларс. И теперь, облачённый в костюм химической защиты, маску, закрывающую голову целиком, с баллонами сжатого воздуха на спине и чемоданчиком инструментов в руке, он направлялся за пределы завода. Немного грело сердце то, что вместе с ним разбудили пару помощников. Зевая и проклиная вчерашний самогон, они нехотя тащились следом. Однако основную часть работы всё равно следовало делать самому. Община располагала лишь одним костюмом, а без соответствующей защиты спуститься в коллектор было нереально.

Метрах в пятидесяти от завода начинались очистные сооружения. Несмотря на приличный возраст, они не вызывали у Ларса нареканий. Датчики в комнате дежурного показывали, что забился фильтр, расположенный на выходе главной трубы. Теоретически существовала дублирующая труба, но её не успели прочистить и подготовить к работе. Тем более что регламентные работы показали полную исправность основной. Оставалась надежда на то, что поможет штатная продувка системы. Если нет, тогда предстояло лезть в колодец, а учитывая, что уровень нечистот почти критический, то приятного в этом виделось мало.

Но Ларс не терял надежды. Он твёрдо вознамерился продувать чёртову трубу, хоть бы весь фильтрующий комплекс разлетелся к чертям. Давно это следовало сделать, но всё руки не доходили. О сохранности природы заботиться поздно. Перспектива близости зловонной реки не радовала, но уж лучше в пятидесяти метрах за стенами, чем непосредственно под ногами или в скважине с питьевой водой.

После пятой неудачной попытки Ларс, чертыхаясь на чём свет стоит, вышел из будки, где размещался пульт управления, и направился к уже открытому люку. Странно, но датчики показывали полную исправность фильтров, а это значило, что причину следовало искать на ранних участках коллектора.

— Так, не спать здесь! Быть на связи и чётко выполнять мои команды! — проговорил Ларс приготовившимся страховать помощникам. — Похоже на то, что какая-то дрянь забила решётку. Если так, то справимся быстро.

Вбитые в стену горловины проржавевшие скобы не внушали доверия, однако на практике показали себя с наилучшей стороны, на «отлично» выдержав испытание временем. Сама горловина имела трёхметровую глубину и почти полутораметровый диаметр, что позволяло спускаться даже с баллоном на спине. Ларс двигался неспешно, проверяя каждую опору. Он полагал, что лучше перестраховаться и потерять немного времени, чем соскользнуть с очередной скобы и повиснуть на руках.

Наконец, ноги погрузились в холодную жижу.

— Есть контакт, — проговорил Ларс во встроенный в маску микрофон.

— Принято, — послышалось в наушнике.

Ларс включил закреплённый на голове фонарик. Темнота дрогнула, отступила. Однако куда как неприятнее темноты была чёрная, студенистая жижа, которая с хлюпаньем принимала в себя громоздкое тело. Она с удовольствием заглатывала, но с неохотой отпускала, засасывая, обволакивая.

Уровень нечистот оказался Ларсу почти по грудь.

— Я в нижней точке, — осматриваясь, сообщил он. — Давайте инструмент.

Вскоре в круге горловины появился ящичек, опускаемый на тонком тросе. Ларс снял инструменты, а трос прицепил к ремню на поясе.

— Принял, начинаю осмотр. Не спите там.

— Удачи, — послышалось из наушника, и Ларс аккуратно, стараясь не поскользнуться, направился к решётке, закрывающей фильтрующий комплекс.

Требовалось преодолеть всего пять метров, но какими же долгими они показались. Каждый шаг давался с трудом, под ноги то и дело попадалось что-то склизкое. Кроме того, Ларс остерегался активных движений, опасаясь брызг и волнения жижи. Поднятые кверху руки затекли, тем более что в таком положении чемоданчик казался ощутимо тяжелее. Приходилось перекладывать его из руки в руку.

Минут через двадцать, показавшиеся Ларсу вечностью, решётка приблизилась настолько, что он смог её рассмотреть.

Толстые прутья практически не подверглись коррозии. Именно они препятствовали несанкционированному проникновению к фильтрам. По всей видимости, это было сделано для того, чтобы оказавшийся здесь рабочий случайно не залез, куда ему не следует. Защита от дурака.

Когда-то, ещё до войны, при проектировании подобных систем экология ставилась во главу угла. Строили с запасом надёжности. Но Ларс предпочитал, чтобы всё это давно рассыпалось ржавчиной. Было бы меньше проблем.

«Настроили, а мне теперь расхлёбывай», — подумал он и чуть не сплюнул. Уж очень двусмысленно в сложившейся ситуации звучала фраза.

Решётка над поверхностью жижи не вызвала нареканий — никакого мусора. Ларс вытащил из чемоданчика телескопический щуп и проверил нижнюю часть решётки. Щуп не встретил сопротивления. Тогда он попытался просунуть его сквозь прутья. На этот раз ничего не вышло. Щуп гнулся, упираясь во что-то упругое.

— Что за чёрт?! — выругался Ларс. — Есть за решёткой какая-нибудь мембрана или что-то на неё похожее?

— На расстоянии метра нет вообще ничего, дальше начинается система фильтров и отводов, — через несколько секунд пришёл ответ.

Ларс нажал на рукояти щупа кнопку, и тот удлинился на четверть, причём заканчивался теперь острой иглой.

— Посмотрим, что же там мешается, может, у нас схемы неполные? — с этими словами Ларс на уровне груди с силой вогнал щуп в упругое нечто, расположившееся за решёткой.

«С какого перепугу тут мембрану ставить? Она же при минимальной нагрузке создаст затор».

Щуп сначала вновь согнулся, но почти сразу выпрямился и легко проник дальше, по всей видимости, проткнув неподатливый материал. В следующее мгновение Ларс забыл и о щупе, и о решётке, и вообще обо всём.

Левая нога чуть пониже колена разорвалась острой болью, будто кто-то полоснул по ней топором. В глазах помутилось, и только чудо спасло Ларса от падения. Он инстинктивно схватился за решётку, хотя первым желанием было отпрыгнуть подальше.

Чемоданчик с чавкающим звуком упал в жижу и тут же скрылся из виду. Но Ларсу не было до него дело. Нужен был глоток свежего воздуха. Не того, безвкусного, из заплечных баллонов, а пронизанного запахами просыпающейся природы — живого воздуха.

Невероятным усилием воли Ларс удерживал ускользающее сознание. Боль заставляла дрожать. Перед глазами то и дело появлялись чёрные точки, тошнило. С губ срывались невразумительные стоны, а в ответ в наушник летели вопросы с просьбой повторить сказанное. Вопросы бесили, но отключить связь он не мог.

Ларс качнулся в сторону, с трудом добрёл до стены. Опираясь о неё, он сделал первый шаг назад. Голова закружилась сильнее.

«Этого ещё не хватало…»

Боль в раненой ноге стала стихать, однако вместе с этим пришло онемение. Ларс чувствовал, как снизу вверх поднимается холодная волна. Теперь ему стало по-настоящему страшно. Потерять возможность передвигаться здесь — в узком, пропитанном ядовитыми миазмами коллекторе… от этого впору запаниковать.

Тело пронзили новые уколы боли, на этот раз сразу в двух местах: в правом боку и снова в левой ноге, теперь в области бедра.

Ларс Шляпа понял: ещё немного — и провалится в маслянистое ничто, а потому заорал. Тут же трос на его поясе натянулся и рванул с такой силой, что несчастный согнулся пополам. Пол ушёл из-под ног, и Ларс с головой погрузился в лоснящуюся жижу. Боль всё усиливалась, проникая глубже, ввинчиваясь до самых костей.

Удар. Спина и плечи онемели. Видимо, помощники, перепугавшись не меньше Ларса, не приняли во внимание, что человека из колодца можно вытащить только в вертикальном положении.

Ларс висел над зловонной поверхностью сточных вод и мерно раскачивался, как маятник. Сверху и в наушнике раздавались крики, но он не обращал на них внимания. Нога стала чужой и не желала повиноваться. Боль в боку то затихала, то вновь оживала с новой силой.

«Не избежать заражения крови», — мрачно подумал Ларс, стараясь сосредоточиться и ухватиться за ускользающую скобу. Попытки усугублялись тем, что маска, да и весь костюм, были выпачканы в чёрной жиже. Ларс неловко протёр маску руками, но большой пользы это не принесло. Широкие разводы по-прежнему мешали обзору.

— Не мой день, — прохрипел он вслух и наконец-то смог ухватиться за треклятую скобу.

Дело оставалось за малым — преодолеть два метра до поверхности, а там помогут. Но удача сегодня действительно была не на стороне Ларса. Бедняга почувствовал в груди тяжесть, по всему телу разливался холод. Стало трудно дышать. Сердце билось отрывисто, словно вот-вот готовый заглохнуть мотор. Чёрные точки перед глазами сменились алыми кругами, а тело начала бить судорога.

Находясь в полубессознательном состоянии, Ларс всё же смог уцепиться за скобу и принять вертикальное положение. Дальнейшее от него не зависело. Безвольное тело успешно скользило по горловине.

Единственное, что сделали помощники, подняв Ларса на поверхность, — оттащили его в сторону и сняли маску. Из уголка рта бежала тонкая ниточка крови, на губах лопались алые пузыри. К месту трагедии уже должна была спешить Марна и ещё пара человек с носилками. Пока же помощники прижимали Ларса к земле, чтобы тот, мучаясь в конвульсиях, не поранился ещё сильнее. Вскоре тело их начальника выгнулось дугой, из груди послышался хлюпающий звук — и всё кончилось. Ларс Шляпа затих.

Помощники смотрели на него полными непонимания глазами, не в силах поверить в случившееся. Всего несколько минут назад он бодрым голосом отдавал приказы, а теперь лежал без признаков жизни.

— Что же случилось? — проронил один из парней, обводя взглядом грязный, окровавленный костюм Ларса.

— Бес его знает. Может, на арматуру напоролся.

— Мы же всё проверяли перед запуском. Откуда арматура?

— Я откуда знаю? Вызывай помощь!

— Да вызвал уже! Зараза… снова связь сдохла! Заркканы вконец обнаглели. Ничего толком починить не могут. Подожди, а это что за такое?

Разорванная штанина на левой ноге Ларса дёрнулась, и из неё появилось странное создание, размером с ладонь, сильно походившее на мокрицу-переростка.

— Вот дрянь…

Больше ничего членораздельного никто из парней произнести не смог. Занимаясь начальником, они отвернулись от люка и пропустили момент появления полутора десятков существ, как две капли похожих на то, что выбралось из штанины Ларса.

Атака была бесшумная со стороны нападающих и полная криков боли со стороны атакуемых. Существа резво передвигаясь на мелких лапках, с лёгкостью прокусывали одежду и плоть, глубоко впивались в тела жертв. Вскоре после укуса вокруг раны начинало распространяться онемение.

Помогая себе лапками, твари глубоко погружались в живую плоть. Оторвать их оказалось почти невозможно, разве что вместе с куском собственного мяса. Лапки цеплялись подобно рыболовным крючкам. Прочный хитиновый панцирь эффективно защищал хищников от ударов.

Спустя несколько минут крики стихли.

Существа продолжали деловито сновать по недвижимым телам, а в нескольких метрах от люка — прямо над тем местом, где внизу располагалась решётка, — земля вспучилась, извергая из недр нечто большое, тёмное и бесформенное. На показавшейся морде выделялись удивительно разумные глаза — почти человеческие, но более крупные, подёрнутые мутной поволокой.

Оно больше не боялось света…

— Чёрт знает что! — вполголоса ругалась Марна, пытаясь одеться. Она, конечно, ожидала, что для некоторых праздник плавно перерастёт в попойку, но чтобы разыгрался такой переполох? Создавалось впечатление, будто медицинская помощь понадобилась сразу всей общине — так спешно её растолкали. А что самое противное — ничего толком не рассказали. Что, куда и зачем: должны были объяснить на месте. Но на каком?

— Зак, поднимайся, тебя это тоже касается! — она сорвала с постели одеяло.

— Хотели как лучше… — пробурчал староста.

— Думаешь драка?

— Вряд ли, скорее — авария какая-то? Никаких серьёзных работ на сегодня не было запланировано. Будем надеяться на лучшее… Как всегда… — Закэри улыбнулся.

— А что ещё нам остаётся? Ладно, я побежала. Ты где будешь?

— Ты же сама слышала — меня ждут у главного пульта.

Подхватив аптечку с самыми необходимыми антибиотиками и перевязочными материалами, Марна в ответ улыбнулась своему любовнику и выскочила в коридор, где в нетерпении ожидал провожатый.

Они шли быстро и вскоре покинули стены завода, окунувшись в прохладу раннего утра. На улице было тихо. Это особенно чувствовалось в сравнении с шумом разносящихся по спящему заводу шагов. Лишь несколько самых ранних птах щебетали в кронах тополей.

— Куда мы идём, и что всё-таки случилось? — требовательно спросила женщина.

— Несчастный случай у очистных сооружений. Кажется, сильная травма у Ларса Шляпы. Подробностей, к сожалению, нет. С ними оборвалась связь, но Шляпа на что-то наскочил в коллекторе. Тут недалеко, сами всё увидите. Носилки, должно быть, уже там.

Они ещё издали заметили двух мужчин. Те стояли спина к спине, настороженно обозревая окрестности. Причём в основном смотрели себе под ноги. В руках каждый держал по обрезу. В нескольких шагах от них валялись носилки.

— Эй, в чём дело?! — окликнула Марна.

Она хорошо их знала. Кларк и Винсент были обычными бойцами — мышечной силой общины. Противоположностью друг другу.

Кларк — высокий и болезненно худой, с оттопыренными ушами и изуродованной левой кистью. Ещё в детстве он упал с большой высоты. Рука, на которую пришёлся основной удар, сломалась в двух местах, а кисть выглядела так, словно попала в мясорубку. Крупные переломы срослись вполне сносно, а вот кисть так и осталась исковерканным придатком.

Винсент — низкорослый и широкоплечий — походил на сказочного гнома. С той лишь разницей, что был абсолютно лыс. Каждое утро с завидным постоянством он полностью выбривал голову.

По всей видимости, сегодня именно эта парочка стояла в карауле. Но почему здесь? Где ремонтная бригада?

— Идите и посмотрите, — сказал Кларк, косясь на люк. — А самым правильным было бы прямо сейчас убираться отсюда…

— Вообще с завода… — поддержал его Винсент.

Смысл услышанных слов Марна поняла очень скоро. Она увидела ремонтную бригаду. Ларс и двое его помощников лежали в лужах уже свернувшейся крови. Если повреждения самого Ларса оценить было сложно, то тела помощников были обезображены почти до неузнаваемости. Глубокие рваные раны местами обнажали кость, словно срезанная скальпелем, кожа свисала клочьями, а лица превратились в ужасающие маски, лишённые человеческих черт.

Провожатому хватило одно взгляда на тела, чтобы метнуться в сторону и замереть на коленях. Его рвало. Сама Марна глубоко и часто дышала. Работа медика закалила её. И пусть увиденное повергло в глубокий шок, но не смогло окончательно выбить из колеи. Медик должен быть лишён эмоций, и Марна успела это усвоить.

— Что здесь произошло? — спросила она хриплым голосом, склоняясь над одним из помощников.

— Похоже, что их съели, — ответил Винсент.

Марна подняла на него тяжёлый взгляд.

— Что? Мы не знаем, кто это сделал, — принялся разъяснять мужчина. В его голосе слышалась нервозность. — Никаких следов — всё в дерьме и крови. Там, — он указал в сторону фильтров, — куча разрытой земли, словно вылез здоровенный крот.

— А раньше этой кучи не было? — продолжала расспрашивать Марна.

Мужчины переглянулись.

— Не знаю, — пожал плечами Винсент.

— Хорошо. Что мы имеем? Не хочу делать поспешных выводов, но ничего, кроме укусов, мне эти раны не напоминают, — сказала Марна. — Значит, либо это зверь, либо они сами напали друг на друга и загрызли. Какой вариант больше нравится?

— Никакой, — подал слабый голос провожатый. Он сидел на земле и смотрел в сторону завода.

— Других я не вижу… В любом случае, необходимо вскрытие. Здесь я его не могу провести. Надо отнести их в мой кабинет.

— И доложить старосте, — добавил Кларк. — Что-то мне не по себе… И вообще, не вижу на них следов от укусов. Они словно источены… муравьями, что ли…

— Вот, смотри же…

— Нет уж, не хочу. Я не настаиваю на своей правоте, — отвернулся Кларк.

— Правильно, — кивнула Марна. — Не забудьте доложить Закэри. Эй! — она обратилась к провожатому. — Мы займёмся телами, а ты дуй к Заку. Знаешь, где он?

Утвердительный кивок.

— Вот и чудесно.

Внезапно со стороны завода раздался выстрел. Марна вздрогнула и похолодела.

Кларк выругался, взглянул на Винсента. Тот пожал плечами, мотнул головой

— А как же тела? — спросила Марна, уже понимая, что не о том надо думать.

— Не убегут! — буркнул Винсент и толкнул товарища в плечо. Оба бросились к заводу.

Не раздумывая, Марна последовала за ними. На всё ещё сидящего провожатого она лишь цыкнула, но поднимать не стала.

«Сам справится!»

В заводские ворота она влетела, сильно запыхавшись. Всё же полнота давала о себе знать. Одышка, будь она проклята. Ни Винсент, ни Кларк её не ждали, да ей до них и дела не было. Зародившееся у останков ремонтной бригады гадкое предчувствие крепло с каждой минутой. Следовало как можно скорее добраться до операторной — Закэри должен быть там! Возможно, ему уже что-то известно. Вот только выстрелы… Они звучали всё чаще. Людей, как назло, видно не было, хотя в глубине завода слышались крики и ругань.

«Кто-то точно сошёл с ума…» — думала Марна, чувствуя, как нарастает тревога. Ничего иного в голову не шло. Нападение извне возможно только через окна или главные ворота. Все остальные входы, по приказу Закэри, заварили почти сразу. Это отнимало пути к отступлению, зато позволяло не распылять силы на многие направления. Достаточно было оборонять всего одну сторону. В будущем планировались решётки на окна, прожекторы, сигнальная система по всему периметру, многое другое.

«Неужели не успели? Но где же тогда следы нападения? Где жертвы?»

Вскоре она добралась до жилых комнат. Из некоторых выглядывали заспанные люди. Наполовину одевшись и схватив оружие, они выбегали и устремлялись на шум. Постепенно коридоры заполнились, пройти стало почти невозможно. Марна сначала пыталась протиснуться, но вскоре поняла, что лавирование в людском потоке займёт слишком много времени.

— С дороги! — крикнула она. — Там жертвы. Требуется врач! Пропустите!

Ложь, но участвовать в толчее, как все, Марна не могла. К тому же во время перестрелки жертвы есть всегда.

Люди расступались охотно. Однако возле самой операторной образовалась зона отчуждения — широкий полукруг, в которые никто не заходил. Из-за настежь открытой двери неслась такая ругань, что Марна невольно покраснела, хотя во время операций, которые не всегда удавалось проводить под наркозом, слышала многое и разное.

Она не потрудилась осмотреться и даже не сбавила шаг. Поддавшись порыву, ринулась в открытую дверь, но вынужденно замерла на самом пороге, чуть не налетев на Винсента. Мужчина был перепачкан в крови. Своей или чужой — непонятно. Марну он не замечал. Всё его внимание было приковано к одному из пультов. Держа обрез за стволы, он размахнулся им словно дубиной. Замах вышел быстрый и резкий. Марна успела заметить что-то небольшое, скользящее между кнопок, а потом в голову ударил таран.

Кто-то за спиной успел среагировать и подхватить падающую женщину под руки. В ушах звенело, перед глазами маячил снова и снова приближающийся приклад. Не отдавая себе отчёта, Марна пыталась защититься от него — вяло выставляла руки, отворачивала голову. Страшно мутило, казалось, что желудок готов вывернуться наизнанку. Вырвало её или нет, она так и не узнала: сознание раскололось на части и померкло.

— Чёрт побери, Марна, очнись! — Закэри яростно тряс её за плечи, пытаясь привести в чувства.

— Эй, староста, — послышался голос Кларка, — у неё же сотрясение наверняка. Ей покой нужен, а ты её, как котёнка, трясёшь. Её бы на свежий воздух, и чтобы никто не трогал.

Закэри прикрыл глаза.

«Спокойно, дыши…»

В первые мгновения после того, как Винсент попал Марне по голове, Закэри был готов пристрелить гада на месте. Помешала лишь необходимость защищаться от непонятно откуда появившихся тварей — мелких, проворных, живучих. Стрелять в них было почти бесполезно — всё равно не попасть, зато возникала большая вероятность разнести пульты, а это могло обернуться трагедией для всего завода.

Теперь же злость немного улеглась. Хотелось просто врезать Винсенту по морде. Так, чтобы ублюдок запомнил: всегда следует смотреть по сторонам!

— Кларк, бери своего дружка, — староста намеренно не называл Винсента по имени, — и выносите Марну за ворота. Смотрите в оба! Отвечаете за неё головами.

— Может быть, лучше к ней в кабинет? — не стал молчать Винсент. Сам себя он не чувствовал виноватым. Кто же знал, что она появится за его спиной? В конце концов, он пытался прихлопнуть тварь — вёрткую, как угорь.

— Завод не безопасен, — процедил староста.

— Идём, — Кларк тронул друга за руку.

Носилки принесли быстро. Закэри прислонился к стене и смотрел, как удаляется Марна, бледная и беспомощная. Внутренне он рвался быть рядом с ней, но не мог. Долг — прежде всего.

Староста неловко опирался на правую ногу, штанина на которой пропиталась кровью. Нога начинала неметь. В руках он держал верный восьмизарядный револьвер — раритет и пережиток прошлого, но до сих пор надёжный.

Металлическую дверь в операторную захлопнули и заперли вместе с оставшимися там многоножками. С ними не удалось справиться. Комната была тесная и не позволяла свободно двигаться. Тогда как мелкие твари чувствовали себя хозяевами положения. Две из них успели выскочить в коридор, где были уничтожены. Но где гарантии, что не найдутся другие лазы и норы? Невзрачные с виду, они оказались опасными противниками. Закэри видел, как одна такая тварь легко расправилась с оператором. По всей видимости, при укусе они впрыскивали в тело жертвы какой-то яд. И весьма сильный.

В операторной вместе с напавшими тварями осталось два неподвижных тела. Они мертвы, в том числе и по его вине. Что за напасть? Ведь завод и окрестности проверяли и перепроверяли несколько раз, прежде чем окончательно в нём обосноваться. Всё казалось чисто: ни биологического заражения, ни радиации, ни скрытых магических ловушек. Хотя насчёт последнего полной уверенности не было, так как не имелось в общине хорошего мага-практика. Кэр, конечно умён, но он только теоретик.

Собравшиеся у двери люди обеспокоенно переглядывались. Слышались вопросы тех, кто подошёл только недавно, и сбивчивые разъяснения тех, кто уже был в курсе происходящего.

— Староста, что делать-то будем? — раздалось из толпы.

— Огонь, нам нужен огонь! — Закэри видел единственный выход. — Пулями их не взять.

— Аха, да мы сами же и угорим или взлетим на воздух.

Староста обвёл собравшихся взглядом. На него смотрели с надеждой, ожидали верных решений. Но как можно внушать уверенность другим, когда мечешься сам? Всегда расчётливый, сейчас Закэри не знал, как поступить. Приходилось полагаться на интуицию и внутренний голос.

Очевидно было одно: непрошеных гостей следовало уничтожить всех до единого, иначе община обречена. Он не стал говорить людям о своих подозрениях. Очень уж странно вели себя многоножки: не тупо бросались на людей, а разбившись на две группы, чётко выполняли какие-то задачи. Это казалось безумием. Но совершенно определённо одна группа занялась людьми, в то время как вторая направилась к пультам, где и разместилась, более не двигаясь. Мозг отказывался принимать наличие интеллекта у подобных тварей, но в глубине души староста уже знал, что операторная не случайно стала отправной точкой нападения. Вполне могло оказаться, что вскоре завод будет обесточен, и это в лучшем случае…

— Готовить факелы! — наконец, проговорил Закэри. Он принял решение и более не медлил.

Внезапно за дверью родился тонкий свист. Он быстро окреп, обрёл силу.

«Как гвоздём по стеклу», — подумал Закэри.

Люди затыкали уши, морщились, как от зубной боли. Свист, поднявшийся до ультразвука, стегал по коже. Казалось, что он способен перемалывать кости. Одни падали на пол, другие пытались бежать.

Тишина навалилась так же неожиданно. Сводящий с ума звук исчез, словно его и не было. После себя он оставил головную боль и ощущение полной глухоты.

Люди приходили в себя, двигались, словно в тумане — заторможенные, пошатывающиеся из стороны в сторону. Резкие движения приносили новую боль. Больше всего хотелось заползти в какой-нибудь дальний тёмный угол и спрятаться в нём ото всех звуков. Однако сюрпризы продолжались. Благостная тишина длилась недолго. Из операторной послышался скрежет. Он перемежался отрывистыми щелчками.

У Закэри перед глазами встала комната и металлические листы на её стенах. Листы держались на заклёпках с широкими округлыми шляпками — очень надёжный способ крепления. Неужели листы отходили от стен, а заклёпки вылетали из своих гнёзд, не выдерживая чудовищного напряжения? Но какая же силища для этого требовалась? Старосте было очевидно, что многоножки со всей их стремительностью такой мощью не обладали.

Закэри почувствовал, как пересохло во рту.

— Кто-нибудь за факелами пошёл? — спросил он негромко.

— Ушли, — последовал ответ.

Староста даже не понял, кто говорил, столь сильно исказилось слуховое восприятие.

— Ушли-то, ушли, да только сколько их ждать? — сказал ещё кто-то. — Лично я как с бодуна себя чувствую. Башка раскалывается.

— Смотрите…

В стороне от запертой двери — чуть выше пола — толстый пластик, которым снаружи была обшита операторная, вспучился глянцевым пузырём, треснул. Трещина была узкая, однако уже само её появление не сулило ничего хорошего, поэтому все взоры обратились к ней.

Кто-то выругался. Послышался щелчок передергиваемого затвора.

Закэри откинул барабан револьвера: всего три патрона.

В который раз он пожалел, что община так и не смогла обзавестись боевым магом. Пусть не самым сильным, пусть владеющим всего одной школой. Как бы пригодилась его помощь. Несколько заклинаний могли решить все проблемы.

Края трещины дрогнули, расширились. Из тонкого зева появилась уже многими узнаваемая голова многоножки. Тварь уставилась на людей поблёскивающими бусинами-глазами.

— Я же говорил, что не успеем с факелами, — неузнанный голос дрожал.

Кто-то не выдержал, выстрелил. Как ни странно, но даже со столь малого расстояния человек промахнулся. Картечь чёрными оспинами засела в пластике. Многоножка пискнула и спряталась обратно. Почти сразу пузырь вспучился ещё сильнее, трещина начала расползаться и, наконец, прорвалась сплошным потоком шевелящихся созданий.

Уже готовые к подобному развитию событий, люди ощетинились стволами. В более выигрышном положении были те, кто пользовался обрезами. Патроны с картечью, а ещё лучше — крупной дробью оказались наиболее эффективны. Однако их наличие не смогло повлиять на исход стычки.

Грохот выстрелов перекрыл крики. Сосредоточенная перед операторной огневая мощь могла бы остановить не один десяток людей и даже поспорить с полностью экипированными вурстами, но против мелких тварей оказалась бесполезной. Основная часть зарядов прошла мимо целей, изрешетив пол и стены, в то время как жестокий агрессор действовал на удивление слаженно и эффективно.

Спустя всего минуту стало ясно — люди проигрывают по всем статьям. Замкнутость помещения создавала дополнительную опасность подстрелить друг друга. Более того — если многоножка впивалась в человека, то далеко не всегда удавалось сбить или прикончить паразита без вреда для его жертвы. Выстрелы, крики боли и предсмертные хрипы наполнили завод, превратили его в сущий ад. Люди дрогнули, начали отступать. Но не организованно, прикрывая соседа, а повернувшись к противнику спинами.

Навстречу отступающим спешили с факелами и канистрами со спиртом. Но было уже поздно. Постоянно маневрируя, многоножки рассыпались мелкими группами. Хватало всего нескольких укусов, чтобы человек прекращал сопротивляться. Его тело немело, хотя разум продолжал работать.

Пугало ещё и то, что мелкие твари не пытались поедать свои жертвы. Они словно проводили планомерную зачистку, пытались обездвижить общину. И это лишь усиливало панику.

Мало кто из жителей общины участвовал в реальных боевых действиях, стычках с бандитами или хищниками. Большинство, в конечном итоге, являлось обывателями, выполняющими нудную повседневную работу. Да, закалённые невзгодами и тяготами жизни, но не до такой степени, чтобы невозмутимо наблюдать, как один за другим падают соседи и друзья.

Подобно лесному пожару, паника охватывала всё новые головы, подгоняла, заставляла забыть обо всём. Остался только бег — без остановок и отдыха, без попыток помочь нуждающимся.

Бежать и не оглядываться!

Дезире спала чутко и беспокойно, постоянно вздрагивала во сне, ворочалась с боку на бок. Никак не удавалось найти позу, в которой бы плечо хоть немного успокоилось. В итоге проснулась рано утром: ничуть не отдохнувшая, с тяжёлой головой и красными воспалёнными глазами, которые жутко болели. Впрочем, как и каждое утро последние несколько дней.

Просыпаться с ощущением, что тебе загоняют в глаза иглы, было невыносимо. Хотелось выть от обиды. Вот только обижаться, кроме как на себя, оказалось не на кого.

Девушка села на лежанке, босыми ногами почувствовала холод пола. Одёрнула пижаму, которая представляла собой огромных размеров тёплую рубашку. Встала, добрела до зеркала. Ей предстояла ставшая ненавистной процедура очистки глаз. Ватный тампон и баночка с приготовленной Марной жидкостью стояли тут же.

— Надо было вчера и вправду напиться, — глядя на зеленоватую бледность собственного лица, проговорила Дезире. — Хоть бы теперь мучилась по делу.

Где-то за стенами послышался топот ног и какой-то шум.

«Ну и акустика у нас», — прислушиваясь, подумала девушка.

— Неужели ещё гуляют? — скривилась она в презрительной улыбке.

Видеть никого не хотелось, поэтому Дезире, закончив с глазами, не торопилась одеваться и покидать комнату. Разве что с Марной поговорить, вдруг уже есть какие результаты. Хотя рано же ещё. Надо совесть иметь, должна быть и у врача личная жизнь. Дезире вернулась к постели и снова опустилась на подушку, попытавшись выбросить из головы все мысли и, если получится, ещё поспать. Поспать не получилось.

Шум за стенами комнаты становился всё громче.

«На танцы не похоже, — подумала она. — Скорее, стадо диких слонов в брачный период».

Внезапно раздались выстрелы. Многократно усиленные эхом, они обрели громоподобный эффект в ушах расслабленной Дезире. Девушка вскочила на ноги, выглянула в коридор. Там никого не было. Повертев головой, она решила за лучшее сначала одеться, а потом уже выходить на поиски причин внезапной пальбы.

«Неужели нападение?! Но кто? Работорговцы? Мародёры? Возможно. Но они не нападают на общины. Силы не те. Или теперь нападают?»

Дезире бросилась к вешалке с одеждой, но, видимо, этим утром боги отвернулись от всех обитателей фармацевтического завода. Пробегая мимо стола, девушка запнулась и налетела на него, больно стукнувшись коленкой о четырёхгранную ножку. Стукнулась неудачно: от удара ногу, словно прожгло электрическим разрядом. Вскрикнув, Дезире опустилась на пол.

— Ну что мне так не везёт-то?! — в сердцах простонала она, ухватившись за онемевшую ногу. Ещё не перестали болеть полученные в институте ссадины и ушибы, ещё ныло плечо, а теперь и это. На пол упали непрошеные слезинки.

Девушка всхлипнула, постаралась встать. С первого раза не получилось — нога подломилась. Пришлось набраться терпения и ждать, чувствуя, как пульсирует несчастная коленка. На гладкой белой коже уже красовалась алая полоса. Наблюдая за ней, Дезире вдруг поняла, что больше не слышит ни выстрелов, ни криков. От сердца отлегло. Теперь можно было не торопиться.

Спустя несколько минут она сумела подняться. Коленка болела, но стоять можно было вполне сносно. Прихрамывая, девушка дошла до вешалки, сняла одежду.

Между тем, до её слуха донёсся странный и ужасно противный высокий звук. Казалось, что за несколько мгновений он заполнил собой весь мир. Глубоко проник в голову, вытеснил все мысли. Время остановилось, из полноводной реки превратившись в застоялое болото. Но звук оборвался, и это было почти чудо. Дезире очнулась, осознав, что свернулась клубочком у вешалки, всё ещё сжимая в руках одежду.

Отголоски писка ещё бродили в голове, создавая ощущение нереальности происходящего. Словно во сне, девушка вернулась к постели.

— Рано обрадовалась… — прошептала она.

И вновь зазвучали выстрелы. На этот раз Дезире не удивлялась. Как ни хотелось верить в лучшее, но ничего не закончилось.

Натянув выстиранный после похода в институт комбинезон прямо поверх рубашки, девушка присела на край матраца, начала обуваться. Полог, закрывающий дверной проём, качнулся и отлетел в сторону. В комнате появился Мартин, раскрасневшийся, с дрожащими руками.

— Быстро! Вставай! — задыхаясь, прокричал он. — На нас напали! Какие-то чудовища, надо бежать! Все уже на ногах, что ты здесь делаешь?!

От Мартина сильно разило перегаром. Дезире поморщилась, не сдвинувшись с места. Она решила, что после вчерашнего парню просто плохо, но стоило ей встретиться с ним взглядом, как первое впечатление испарилось без следа. В его глазах плавал ужас. Мартин вёл себя крайне нервно, постоянно выглядывал в коридор, что-то бубнил себе под нос — до настоящего срыва было рукой подать.

— Они съели Джона, — глухо простонал он и резко осел на пол, съехав по дверному косяку.

— Чего? — выдохнула Дезире. Услышанное не укладывалось в голове.

— Они съели Джона, — повторил Мартин, монотонно ударяясь головой о стену. — Жуки — здоровые, быстрые, они прыгают и… их много. Нет, не прыгают — парят. Раскрывают что-то наподобие крыльев и могут парить в воздухе. Откуда они только взялись?

— Так, успокойся, — как можно более мягко сказала Дезире. Стоило больших усилий, чтобы не сорваться и не запаниковать. Она провела ладонью по небритой щеке Мартина. Тот нервно отдёрнулся, уставившись на неё, словно впервые увидел.

— Это не просто жуки, они умные, нападают организованно и слаженно, как будто ими кто-то управляет, — затараторил Мартин. — Они не убивают… не всех убивают. Обездвиживают. Кусают и всё — лежишь, хлопаешь глазами, а сделать ничего не можешь. Ими точно кто-то управляет, гонит вперёд.

— Ты торопился, когда пришёл, — девушка попыталась вывести его из ступора. — Так идём, не сиди истуканом.

Мартин напрягся, к чему-то прислушиваясь. И это явно были не слова Дезире.

Из-за полога послышались приближающиеся торопливые шаги, затем невнятный крик и звук падающего тела, какое-то шуршание, затем снова крик, на этот раз пронзительный, переходящий в хрип, а потом бульканье.

— Они здесь… — охнул Мартин и, выпятив нижнюю губу, часто задышал. — Сейчас я им покажу! Сейчас узнают, что такое человек! Твари думают, что вправе вторгаться и чувствовать себя, как дома. Ну уж нет, хватит!

Дезире упала навзничь, так стремительно вскочил мужчина. Его вконец обезумевший взгляд, что-то выискивая, скользнул по комнате. Наконец, Мартин приметил стоящую на столе металлическую подставку для колб, схватил её. Вся ещё сидящая на полу девушка смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами.

— Следуй за мной! Постараемся выбраться. Может быть, удастся прорваться, — бросил Мартин. Вся растерянность с него слетела. Перед Дезире стоял готовый к действиям мужчина-защитник.

Она подхватила рюкзак, к счастью до сих пор не разобранный. Разве что лекарства, добытые в лабораториях, перекочевали к Марне.

— Я готова, — сказала Дезире и краем глаза заметила, как под пологом проскользнула какая-то тень, метнулась к Мартину. Тот неловко отмахнулся и тут же сложился пополам, а потом и вовсе упал на колени, дёргаясь, держась руками за живот. Подставка отлетела в сторону. Из-под пальцев брызнула кровь.

Дезире взвизгнула, бросилась на помощь.

— Назад, дура! — рявкнул Мартин. — Кажется, жук уже внутри меня… — из уголка его рта потянулась струйка крови. — Я уже мёртв, беги. Помни, они прыгают…

По щекам Дезире покатились слёзы. Девушка их не замечала, стояла столбом и смотрела, как стекленеют глаза Мартина.

— Беги, — прошептал он и завалился на бок. Сухой кашель выплеснулся кровавым веером.

Рыдая и размазывая по лицу слёзы, Дезире стрелой метнулась прочь из комнаты. О больном колене было забыто. В коридоре, всего в нескольких шагах от дверного проёма, лицом вниз лежал зарккан. Рассмотреть, кто это был, девушка не успела. От неподвижного тела отделилось два создания. Каждое размером с ладонь, в глянцевом иссиня-чёрном панцире, с парой зазубренных жвал.

Девушка бросилась на пол, кувырнулась через плечо. Боли почему-то не почувствовала. Многоножки атаковали с мгновенной задержкой и потому, промахнувшись, ударились о стену. Дезире не стала дожидаться повторной атаки, и подобно испуганной кобылице, опрометью припустилась бежать.

Кэр нежился в объятиях обворожительных полуобнажённых дев. Не каких-то там человеческих женщин, а чистокровных эрсати. Они угощали его изысканными фруктами, мурлыкали на ухо интимные нежности. Откуда-то доносились звуки музыки, спокойной, настраивающей на игривый лад. Запах благовоний смешивался с запахом желания, которым была пронизана комната. Ковры с высоким мягким ворсом, множество подушек, несколько заставленных всевозможной снедью столиков. Всё это великолепие заливали проникающие сквозь разноцветные витражи солнечные лучи.

Одна из дев поднялась на ноги и, покачивая бёдрами, неторопливо покинула комнату, скрывшись за полупрозрачным пологом. Некоторое время её фигуру можно было рассмотреть, но потом она растворилась в голубом мареве. Кэр проводил её взглядом, но не стал окликать, ведь рядом оставалось ещё так много желанных и доступных красавиц. Вскоре комнату покинула ещё одна девушка, за ней ещё одна и ещё… Они не говорили ни слова — просто вставали и уходили.

Кэр забеспокоился — а что, если все уйдут? Он же ещё не успел насладиться ими. Всё это были лишь игры, почти невинные прелюдии. Тело настойчиво требовало большего, требовало продолжения. И незамедлительно.

Он попытался позвать уходящих девушек, но изо рта не вырывалось ни единого звука. Попытался встать, остановить, но тело не слушалось. Красавицы одаривали его грустными улыбками и исчезали. Вскоре Кэр остался один.

«Зачем теперь все эти подушки, ковры и еда?» — с досадой подумал он.

Что-то было не так. И уход девушек казался только следствием. В воздухе витала напряжённость, и именно она угнетала, заставляла беспокоиться.

За стенами комнаты послышались крики. Сначала еле различимые, но потом отчётливые, громкие. Кричали мужчины, женщины, дети. Радужный свет превратился в серую пелену. По комнате заскользили тени. Воздух стал промозглым и холодным. Тени что-то шептали, приближались ближе. Эрсати напрягал все силы, но мог лишь наблюдать, как призрачные руки тянутся к его горлу, призрачные пальцы смыкаются — и воздух покидает лёгкие. Сознание помутилось…

Он открыл глаза и с недоумением уставился на храпящего рядом Гракха.

— Сон, — прошептал эрсати, чувствуя, что весь взмок.

Голова раскалывалась, а привкус во рту намекал, что вчера закусывали из мусорного бака. Кэр, держась обеими руками за грозившую треснуть голову, пнул Гракха и, довольный этим, двинулся в сторону бара. Очень хотелось пить.

Сон не желал развеиваться окончательно. Об этом свидетельствовали остаточные слуховые галлюцинации: за стенами зала слышались крики, выстрелы, кто-то бегал и шумел.

— Эй ты, задница с бородой, хватит дрыхнуть! — Кэр бросил в зарккана пустую бутылку. — Солнце уже… а хрен его знает где… но всё равно вставай!

Гракх, не моргнув глазом, продолжал выводить витиеватые рулады, уютно свернувшись прямо на полу. В руках он бережно держал «Плевок». Как ни напрягался эрсати, а вспомнить, откуда появилось оружие зарккана, — не смог. Изрешечённой мебели и окровавленных тел не наблюдалось. Видимо, до драки всё же не дошло — слабо погуляли.

К огромному сожалению Кэра, спиртного в баре не нашлось. Была только вода в большой пластиковой банке, на которую он тут же набросился. Расплёскивая драгоценную влагу, он пил большими жадными глотками, отфыркиваясь как кашалот.

Потом вернулся к Гракху. Продолжающий храпеть, зарккан раздражал. Недолго думая, Кэр опрокинул на него банку, в которой оставалось порядка двух литров воды. Последовавший за этим рёв заглушил все иные звуки. Зарккан, мокрый, взъерошенный и злой, — размахнулся «Плевком» прежде чем полностью разлепил глаза.

— Кто смеет будить великого мастера?! — гремел Гракх, размахивая перед собой оружием.

Кэр еле успел отскочить.

— Потише с железякой своей, — обиженно крикнул он и отбросил пустую банку. — Он у тебя хоть не заряжен?

Зарккан, теперь уже проснувшийся окончательно, стоял с «Плевком» наизготовку и сверлил эрсати неприязненным взглядом.

— Хочешь проверить?

Кэр отступил на шаг. Не сказать, что он испугался, но на что может пойти разбуженный зарккан — не знал никто. В том числе и сам зарккан.

— Ты аккуратней со своей бандурой, а то поранишься невзначай.

«Плевок» слегка загудел.

Эрсати знал, что даже незаряженное оружие заркканов способно стрелять. Не всё, конечно. Но некоторые умельцы умудрялись устанавливать на свои детища плазменные генераторы. Маломощные, всего на десяток выстрелов, но с расстояния в несколько шагов способные насквозь пробить человека. Устанавливал ли себе подобную штуку Гракх — он, как назло, не помнил.

— Я аккуратен, — процедил зарккан. — Так что, будешь проверять или в штаны наложил? Кстати, кто там орёт?

— Где? — искренне удивился эрсати, решив первый вопрос оставить без внимания.

— Не знаю, где ты в штаны накладывал. Я про шум за дверьми спрашивал.

— Это мой сон, — отмахнулся Кэр. — Там куча девок, они меня не поделили. Вот, наверное, ссорятся и решают, кто первая ляжет со мной. Это они ещё стрелять перестали, а то пальба была ещё та. Как бы не перебили друг дружку…

— Чего? — Гракх даже опустил «Плевок». Пытаясь заставить голову думать, он смотрел на Кэра, как на последнего идиота. Думать не получалось, тем более что пол то и дело норовил выскользнуть из-под ног. Самое странное, что у Гракха возникло такое ощущение, будто красавчик верит в то, что говорит. Доверия ему, конечно же, никакого не было. С другой стороны было бы обидно, если все девки достанутся этому самовлюблённому невеже.

— А ну, пойдём смотреть на твоих девок, я им быстро объясню, кто тут настоящий мужчина, а кто так — хрен с ушами.

— Не вопрос, идём, — весело отозвался Кэр и облегчением выдохнул. Кажется, уловка с переводом темы удалась.

Он уже направился было к дверям, когда завод наполнился пронзительным писком.

Эрсати широко распахнул глаза и, вновь схватившись за голову, рухнул на колени, а потом мешком завалился на бок. Он поджал ноги под себя, в беззвучном крике раскрыл рот. Гракх же стоял и смотрел на корчившегося придурка, ковыряя толстым коротким пальцем в ухе. Затем вытащил палец, взглянул на комок жёлтой серы.

— Ну да — громкий писк, ну да — неприятно его слышать, а чего падать-то? Или ты просто сдохнуть решил? — наклонившись над эрсати, осведомился он.

Кэр не мог произнести ни слова. Лишь когда писк оборвался — кое-как поднялся на ноги и, покачиваясь, словно при шторме, повернулся в сторону бара.

— Не умеешь пить — не садись за стол! — наставительно произнёс Гракх. — Если собрался отбросить копыта, так не тяни. Чтоб я облез, если стану этого долго ждать!

— Пошёл ты! — Кэр нашёл ещё одну банку с водой и теперь выливал её содержимое себе на голову.

— Ну и дохляк же ты, — сказал зарккан и попытался отвесить эрсати пинок, но при этом чуть не растянулся на полу и повторять попытку не стал. — Идём разбираться с твоими бабами.

Кэр замотал головой и шумно выдохнул:

— Идём, идём…

Гракх расплылся в улыбке. Он наслаждался мучениями эрсати. Не каждый день увидишь, как красавчик мучается головой.

— Поторопись, — зарккан подтолкнул Кэра к дверям, за которыми вновь послышались выстрелы.

Дезире быстрым шагом двигалась по коридорам. Она старалась успокоиться, выбросить из головы сцену гибели Мартина. Но та возвращалась снова и снова, вставая перед глазами кровавыми брызгами.

Иногда девушка натыкалась на редких жителей общины, однако толком разузнать, что же всё-таки произошло — не могла. Люди либо отмалчивались, либо на ходу бросали малозначащие фразы. Никакой определённости. То, что вокруг творилось нечто из ряда вон выходящее, — сомнений не вызывало и так. Любопытной Дезире нужны были подробности. Она не могла просто так убежать, ничего не разузнав и не попытавшись помочь, пока ещё была на это способна.

«Хилки, а где он? — от пронзившей мысли девушка встала как вкопанная. — Старик не сможет себя защитить».

Если у остальных ещё были какие-то шансы, то тщедушный дед не мог рассчитывать ни на кого… ни на кого, кроме неё.

«Надо его найти!» — твёрдо решила Дезире и уверенно двинулась вглубь завода. Она намеривалась проверить все коридоры и жилые комнаты, а заодно разузнать — не осталось ли ещё кого-нибудь нуждающегося в помощи. После ночного гуляния кто-то вполне мог не проснуться и от выстрелов, особенно если накануне был особенно жадным до самогонного угощения.

Размышляя подобным образом, Дезире круто развернулась и припустилась обратно.

Растерзанных тел было много. Некоторые их них ещё подавали признаки жизни: кто-то пытался ползти, другие лишь хлопали глазами. Но помочь им Дезире не могла. Ей просто не хватало сил для того чтобы сдвинуть с места взрослого человека. Несколько бесплодных попыток чуть не закончились плачевно для неё самой. Многоножки моментально реагировали на шум. Приходилось снова бежать. По всей видимости, эта часть завода была уже зачищена, и потому мелких тварей встречалось мало. Но рассчитывать на постоянную удачу Дезире не осмеливалась.

Что она могла сделать одна, без оружия? Чем помочь? Ощущение собственного бессилия разрывало разум на части.

«Живые, должен же кто-то остаться в живых. Не могут погибнуть все! Или могут?»

Насколько больно было осознать, но теперь любой, кто не мог передвигаться самостоятельно, терял шансы на спасение. Тем более — отсюда, из дальних к главным воротам областей. Даже те, кто ещё дышал, уже были мертвы.

Девушка с головой бросилась в омут заводских коридоров, кишащих жестокими хищниками, но чувство страха не улетучилось. Именно оно заставляло держаться настороже, предельно внимательно следить за тенями, малейшими движениями и звуками. Во время блужданий в лабиринтах института в Дезире не было и половины той собранности, нежели теперь. Тогда она отвечала лишь за себя, думала и жалела лишь себя, а теперь всё изменилось. Девушка не могла спокойно смотреть на пирующую смерть, не могла покинуть завод, не удостоверившись, что он пуст, что в нём больше нет выживших. Наивная детская самоуверенность, граничащая с глупостью, но упрямая Дезире ни на мгновение не сомневалась в правильности своего выбора.

У занавешенного входа в одну из комнат она увидела мужчину и женщину. Они лежали рядом, касаясь ладонями — одними лишь пальцами, как будто мужчина из последних сил тянулся к своей избраннице, чтобы и в последние мгновения жизни быть вместе. Ему это удалось. Во второй руке он держал топор, а рядом валялись три разрубленные многоножки. И кровь — повсюду: на стене, на покрывале, на полу. Людей буквально изодрали, не оставив живого места, точно в порыве неуёмной мести за неожиданное сопротивление.

На увиденное желудок Дезире отозвался болезненными спазмами, отчего во рту появился неприятный привкус. Глубоко вздохнув, девушка коснулась занавеси и тут же услышала плач, негромкий, старательно скрываемый. Она метнулась на звук и в углу комнаты из-под шерстяного одеяла вытащила девочку лет пяти. Девчушка всхлипывала и смотрела на Дезире огромными голубыми глазами. Непослушные рыжие локоны до плеч спутались и топорщились наподобие соломенной вязанки. Синее джинсовое платье смялось и испачкалось в пыли.

— Ани? — как можно ободряюще проговорила Дезире. — Тебя же зовут Ани, я права?

Девочка кивнула в знак согласия.

— Вот и чудесно, маленькая. Ты одна?

Губы девчушки дрогнули, и из глаз снова скатилось несколько слезинок.

— Всё будет хорошо, не бойся, пойдём со мной, нечего здесь сидеть.

Дезире не настаивала с расспросами. Всё и без того было ясно. Видимо те двое, что лежали за дверью, спрятали дочь, а сами попытались отстоять жилище, не представляя, с каким опасным противником столкнулись. А может быть представляли? Был ли у них выбор? Дезире почувствовала жжение в глазах — первый признак подступающих слёз. Сколько ещё таких же растерзанных семей, которые не успели покинуть стены завода, ещё вчера казавшиеся надёжной защитой? Сколько детей потеряло родителей, а родителей — своих чад? Сколько горя и несчастья всего за один утренний час…

Девочка отпрянула и вжалась в стену, принялась тереть кулачками заплаканные глаза.

— Ну что ты, маленькая? — улыбнулась Дезире. — Все уже собираются на улице, и твои родители наверняка там. На заводе случилась неприятность, поэтому вставай и побежали.

«Неприятность… — подумала она, — хороша неприятность. Настоящая катастрофа».

Но сейчас не стоило заботиться об искренности. Надо было убедить, отвлечь девочку. Ведь та вполне могла слышать шум схватки, предсмертные крики родителей. Страшно подумать, что пережил маленький человечек. Давить ещё больше, настаивать казалось Дезире неправильным. Но даже перед лицом того, что завод становился огромной братской могилой, вытаскивать малышку насильно она не решилась.

Дезире села на пол рядом с Ани и притянула её к себе. Было страшно, но девушка душила в себе это чувство, стараясь выглядеть уверенной, стараясь поделиться спокойствием. И ей это удалось. Девочка понемногу оттаяла. Она больше не плакала. Прижимаясь к Дезире, обняла её ручонками, почувствовала себя защищённой.

— Ну что, пойдём? — негромко спросила Дезире и улыбнулась.

Простая искренняя улыбка окончательно успокоила девочку, и та протянула ладошку в ответ.

— А я знаю тебя, тётя Дезире. Идём.

Девушка ещё раз крепко обняла малышку, потом поднялась на ноги.

— Мы побежим изо всех сил, хорошо? — спросила Дезире и взяла Ани за руку. Девочка с готовностью кивнула.

Теперь, когда уговоры кончились, внимание Дезире вновь переключилось на комнату. Следовало придумать, как провести Ани мимо её родителей и при этом не вызвать лишних вопросов. В голову приходило лишь одно: вынести девочку на руках, при этом прижав к себе таким образом, чтобы та ничего не видела. Да и потом придётся следить, чтобы на глаза не попадались растерзанные тела.

— Иди ко мне, — Дезире опустилась на одно колено и протянула девочке руки. — Так будет быстрее.

Малышка улыбнулась и шагнула навстречу объятиям. В этот момент Дезире напряглась, её глаза расширились.

— Что-то случилось? — губы девочки дрогнули.

Из коридора послышался шум. Дезире почувствовала, что мир уходит из-под ног. В голове словно граната разорвалась.

— Всё хорошо… — прошептала она, ещё надеясь, что услышанное всего лишь игра чрезмерного воображения. И то верно, откуда здесь было взяться тому шелесту? Но нет, шум не прекращался. Напротив, становился громче, приближался.

— Нет… — одними губами прошептала Дезире и прижала к себе Ани. Та почувствовала, что случилось нечто плохое, взглянула тёте в лицо. Лицо было абсолютно белое, в покрасневших глазах застыл ужас. Но спросить, в чём дело, девочка не успела. Полог из покрывала дрогнул, приподнялся. В комнату медленно вползло нечто бесформенное…

У Дезире перехватило дыхание. Там, в медицинских лабораториях института, она навсегда запомнила выхваченные из темноты глаза. Они не могли, не должны были принадлежать человеку. Но в тоже время девушка ловила себя на мысли, что никакого иного варианта не допускает.

Чудовище наполовину вползло в комнату и замерло напротив Дезире. Следом появилось несколько многоножек. Они тут же бросились к людям, однако не напали, остановившись менее чем в метре. Дезире спрятала девочку за спину и, затравленно перевела взгляд на мелких паразитов. Потом начала отступать вглубь комнаты, попутно высматривая что-нибудь, что могло сгодиться в качестве оружия. Но ничего подходящего, а главное — действенного, не было. В рюкзаке покоился «Всполох», но достать его девушка даже не помышляла.

Многоножки засуетились, принялись хаотично ползать по полу. По всей видимости, им не терпелось напасть на лакомую добычу, однако что-то мешало.

«Играют… — неприязненно подумала Дезире. — Ну конечно, загнали добычу в угол, почему не поиграть?»

Она чувствовала, как внутри растекается предательский холод, как под необычайно разумным взглядом чудовища исчезают последние крохи воли и самообладания. Из горла рвалось рыдание, но его опередил тихий всхлип. Он раздался из-за спины и удивительным образом вернул к реальности.

Дезире с отчётливой ясностью поняла, что не может позволить себе быть слабой. Её никто не заставлял шататься по заводу, никто не заставлял входить в эту комнату и уговаривать девочку. Но раз уж взяла на себя ответственность за жизнь маленькой Ани, отступать нельзя. Надо сделать всё возможное и даже невозможное, чтобы доверившийся ей ребёнок благополучно покинул стены завода.

Дезире глубоко вздохнула и аккуратно, шаг за шагом, начала по дуге продвигаться к двери, продолжая держать девочку за спиной. Обходя редкую мебель, она старалась оставаться от копошащихся на полу тварей на максимально возможном расстоянии. Ждать, пока они наиграются, совсем не хотелось, а любое выигранное время могло стать ключом к спасению. О том, что это время всего лишь оттягивало момент расправы — девушка запретила себе думать. Ани, видимо поняв всю опасность ситуации, не плакала, а сосредоточенно повторяла всё, что делала Дезире.

Между тем, многоножки вели себя крайне агрессивно: крутились вокруг, пищали, подбирались почти вплотную, но, несмотря на всё это, атаковать не решались. У Дезире каждый раз останавливалось сердце, но она лишь крепче прижимала к себе Ани, готовясь закрыть её своим телом, тем самым дать шанс на спасение. Призрачный, но шанс.

«Пусть лучше бросаются на меня, тогда Ани успеет убежать», — наивно размышляла Дезире, обливаясь потом.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Дверной проём был уже близок. Он манил сорваться с места и перепрыгнуть чудовище, которое ни разу не пошевелилось. Будь Дезире одна — она бы так и сделала, но не с маленькой девочкой за спиной. Оставалось одно — попытаться перебросить Ани, а там уж пусть боги даруют ей удачу и смелость. Девушка скривилась — план отвратительный.

Дезире с Ани остановились в нескольких шагах от заветной двери, однако и до чудовища было столько же. Странное дело — пришелец из института не проявлял враждебности. Девушка могла бы поклясться, что это именно он каким-то образом не давал многоножкам нападать. Они слушались его, как хозяина или как родителя… Догадка обернулась ледяным душем. Только теперь Дезире обратила внимание на то, что при первой встрече существо было значительно массивнее. А теперь вроде как усохло, отчего, и без того складчатая, кожа обвисла лохмотьями.

Девушка уже примеривалась, как бы понадёжнее выдворить Ани в коридор, когда чудовище выдохнуло всем телом, отчего комната наполнилась удушливым не то паром, не то дымом. Дезире закашлялась. Чувство опасности зашкаливало. Казалось, что именно теперь и должна последовать запоздалая атака. Если не теперь, то когда? Чего ещё ждать?

Кашель прошёл, но никто так и не напал.

— Ну чего вам надо?! — не выдержала она. — Чего вы хотите?!

— Уходите…

Дезире опешила — голос звучал в голове. Протяжный, лишённый эмоций, он казался самообманом. Девушка посмотрела на чудовище. В его глазах угадывалась затаённая боль.

Потом она почувствовал настойчивое давление. Ему не получалось противиться. Какая-то сила словно раскроила череп, выуживая потаённые страхи и сомнения, копаясь в мыслях и желаниях. Дезире ощутила себя маленькой и беспомощной, собственное «Я» растворялось в чужих воспоминаниях.

Она вновь оказалась в темноте институтских лабораторий. Отрезанные от внешнего мира многие годы назад, они сохранили в своих недрах детище учёных прошлого. Детище, которое сумело выжить вопреки всем законам и расчётам, сумело адаптироваться к скудной среде обитания, используя для этого тела полутора десятков учёных. Внезапно сработавшая аварийная система отрезала пути к отступлению. Они растерялись, приняли неверное решение. Попытались выбраться, разблокировать двери, а надо было уничтожить плод своих трудов. Уничтожить до того, как встанет генератор и подача электричества прекратится.

Смелые эксперименты во имя великой цели. Тела позволили протянуть первое время, а потом началась спячка — своего рода перерождение на пороге нового мира. И она — Дезире, своим необдуманным вторжением оборвала многолетний сон, позволила эксперименту продолжиться.

Теперь она знала всё. Видела, как рождалось существо. Как изначально будучи обычным человеком, обретало жалкое подобие второй жизни. Девушка чувствовала тот страх, который когда-то испытал недавно призванный солдат. Перед лицом плавящегося под убийственными заклинаниями эрсати гарнизона, он бросил оружие, бежал. Но таких не прощают. Для своих он умер. А потому был использован как генетический материал для одного из многочисленных экспериментов. Армии требовались свежие вливания, способные переломить ход войны.

Дезире вынырнула из зыбкой прострации. Она вновь стояла в душной комнатке.

— Уходите…

Снова послышалось в голове.

Девушку колотил озноб, руки дрожали. Полученное знание почти раздавило. Скрывающийся в теле чудовища разум наполовину был человеческим. За годы человек отошёл на второй план и на его место пришёл зверь — жестокий и расчётливый. Такой, каким его хотели видеть создатели. Дезире ощущала безысходную тоску человека, тысячу раз проклявшего собственную трусость, тысячу раз обещавшего отомстить всем и вся, тысячу раз желавшего собственной смерти.

— У вас несколько минут… Уходите, иначе умрёте…

Возможно, Дезире так бы и осталась стоять, переваривая новые знания, но Ани, слёзно глядя на остолбеневшую спасительницу, изо всех сил тянула её, стараясь увлечь к дверному проёму, теперь свободному.

Дезире очнулась. В голове ещё блуждали страшные образы, но тело уже пришло в движение. Беглянки сорвались с места. На ходу девушка подхватила Ани на руки и как бы невзначай закрыла ей глаза. Только после того как они миновали коридор, в котором остались лежать изуродованные тела, Дезире вновь опустила малышку на пол. По пути им не встретилось ни одной многоножки, но и живых людей тоже не было.

Вскоре завод наполнился воем пожарной сирены.

Кэр и Гракх вышли из широких двухстворчатых дверей столовой и медленно направились по коридору. Откуда-то со стороны операторной доносилась стрельба. Переглянувшись, вчерашние собутыльники двинулись на шум.

У Кэра всё ещё болела голова, и он не особенно торопился разузнать, что за дела творятся в общине ни свет ни заря. Все его мысли сводились лишь к одному — надо похмелиться, а без этого весь мир виделся серым и неприветливым. Тем более, в отличие от зарккана, он был безоружен, а потому полагал себя персоной охраняемой.

Гракх же не обращал на эрсати никакого внимания. Крепко сжимая в руках любимый «Плевок», он осторожно двигался к цели. Борода угрожающе топорщилась, а шаги гулко разносились по коридору.

— Тебя слышно даже на улице, — сказал эрсати, плетясь следом.

— Ну и правильно! — отозвался зарккан. — Пусть враги знаю, что их смерть уже близка и вот-вот отстрелит им лишние части тела.

— Может, ты тогда сам? У меня башка болит, что треснет того и гляди. Я пойду того… поправиться поищу.

— Слабак! — со смаком выплюнул Гракх. — Как ты ещё невинность-то потерять умудрился? Голова не болела?

— Уж лучше пусть голова болит, чем будет пустым бочонком, как у тебя! — не выдержал Кэр и уже собрался уйти, как впереди, на самой границе света и тени от неяркого светильника, появилось движение. Зарккан его тоже заметил и нахмурился.

— Вроде бы извели всех крыс ещё с месяц назад, — задумчиво проговорил он. — Надо будет сказать Дезире, пусть ещё яда выделит.

— Это не крыса, — пристально всматриваясь в затенённую область, сказал Кэр. — Больше на червяка походит, только с кучей лап. И он там не один.

— Сейчас посмотрим, у кого там лапы лишние… — Гракх вскинул «Плевок».

Вновь раздалось негромкое гудение. Зарккан мягко нажал на спусковой крючок, послышался щелчок, и в сторону приближающихся существ полетел каплевидный, докрасна раскалённый сгусток. Со стороны могло показаться, что оружие действительно плюнуло.

Первая многоножка обратилась в пепел, осыпалась на пол.

— Ну и крысы! — воодушевившись первой победой, выкрикнул Гракх. — Больше никакой отравы! Только охота!

Его радость длилась недолго.

В отличие от крыс, многоножки могли не только ползать, но и подниматься в воздух. Гракх не придал этому значения только в первое время. Но когда твари, расправив нечто вроде стрекозиных крыльев, преодолели десятиметровый коридор меньше, чем за пять секунд — оторопел. Он успел срезать ещё одну бестию, когда остальные напали разом. Было их четыре штуки.

Ударом приклада Гракх отбил одну многоножку, ещё две одновременно вцепились ему в руку. Зарккан разразился таким матом, что стоящий за ним Кэр опешил, не ожидая столь бурной реакции на странных червяков. Однако уже в следующее мгновение эрсати почувствовал в ноге острую боль. Он попытался смахнуть неожиданного паразита, но тот лишь основательнее вцепился в плоть.

Гракх с чувством глубокого омерзения рванул одну тварь, бросил на пол, тут же обрушил сверху обитую металлом подошву. Раздался треск. Той же участи удостоилась и вторая многоножка. С той лишь разницей, что она успела добраться до кости и засела там намертво.

— Что за… — зарычал Гракх и уронил «Плевок». Вцепился в затаившуюся тварь. Резкое движение, воздух наполнился пронзительным писком. Из открывшейся глубокой раны фонтаном брызнула кровь.

— Что б я сдох!

Он пошарил по карманам, выудил кусок металлизированной бечевы, перетянул руку выше раны.

Эрсати забыл о головной боли и пытался отцепить засевшую в бедре многоножку. Ладони покрылись кровью. Тварь оказалась поразительно вёрткой и ранила руки немногим меньше, чем ногу, в которую силилась проникнуть ещё глубже. Писк многоножки и рычание эрсати слились воедино. Кэр, обезумев от боли, метался по коридору, бился о стены, однако не выпускал паразита из рук, медленно, но верно вытягивая. Это походило на то, словно он рвал из себя жилы.

Руки нещадно болели, нога начала неметь. Понимая, что долго не продержится, Кэр с пронзительным криком выдрал многоножку и с размаху грохнул её об пол. Тварь не подумала умереть или отступить. Она вскочила, пискнула и вновь метнулась к сорвавшейся жертве, однако Кэр перенёс тяжесть тела на раненую ногу и со всей силы обрушил здоровую на подбегающего гада. Многоножка судорожно засучила лапками. Эрсати ещё несколько раз наступил на паразита, пока тот не превратился в склизкое пятно, и только потом, шатаясь, отошёл к стене.

Безумие схватки отступало. Кэр взглянул на дрожащие руки. Стекая на пол бордовыми змейками, по ладоням струилась кровь.

«Теперь будут шрамы», — не к месту подумал эрсати.

На ногу даже смотреть не хотелось.

— Бежим, дохляк! — послышался надсадный голос Гракха. — Нам не справиться с ними!

— А? — Кэр поднял голову. Перед глазами всё плыло. — Нет, я не могу.

— Вставай!

Гракх не просил — требовал. Он схватил эрсати за грудки и с силой поставил на ноги.

— Шевели копытами!

У Кэра не было ни сил, ни желания спорить. Схватка с многоножкой выбило из его головы всю спесь. Пусть и временно.

Зарккану повезло больше. Он отделался всего одной серьёзной раной, да и та уже почти не кровоточила, хотя болезненных ощущений это не отменяло. Но что расстраивало больше всего, так это то, что в коридоре уже маячили новые тени, а во второй раз испытывать судьбу Гракх не рискнул бы.

— Пистолеты… — проговорил Кэр.

— Чего?

— Мои пистолеты. Надо их забрать. Без них я беззащитен.

Услышать от высокомерного эрсати подобное признание было чем-то сродни чуду. Однако Гракх и бровью не повёл. Он перетянул ногу Кэра, затем поднял «Плевок» и, подхватив раненого под руку, потащил за собой. Сколь ни был противен характер эрсати, но бросать его зарккан не собирался.

— Слушай меня, красавчик, повторять не буду. Ты молчишь и стараешься изо всех сил. Нам надо пройти как можно дальше и как можно быстрее, пока до тебя не докатился болевой шок.

— А мне не больно, — отозвался Кэр. — Я просто не чувствую ногу…

— Тем лучше, — буркнул Гракх, поглядывая по сторонам. Хищные тени показались в опасной близости, не желая отставать. Он вскинул «Плевок», выстрелил дважды.

Гракх стоял в дверном проёме, пока Кэр шарил в комнате, что-то выискивая.

— Эй, ты! Хватит стружку снимать! — крикнул зарккан. Он чувствовал себя словно на раскалённой сковороде. В то время, когда надо было бежать, они впустую теряли время.

— Уже всё! — тяжело дыша, откликнулся эрсати. В одной руки он держал пистолеты, в другой подаренную Амандой бутылочку, которую тут же и осушил.

— Дорвался-таки до пойла! — скривился Гракх. — Всё, бегом!

Бега не получилось. Вскоре зарккан почувствовал, что Кэр всё больше заваливается на него. Объяснений этому не требовалось. Лицо эрсати сделалось пепельным, глаза ввалились, раненая нога вовсе не двигалась. Гракх с остервенением сжал зубы и выругался. До главных ворот оставалось чуть меньше половины пути.

— Зашли за пистолетами, чтоб ты сдох! Держись, или я сам сожру тебя! — проревел зарккан, поддерживая Кэра. Разница в росте играла злую шутку: эрсати почти обвисал на его плече, то и дело закатывая глаза.

Впервые за всё время завод показался Гракху чудовищно огромным. Никогда ранее его коридоры не превращались в смертельно опасный лабиринт. Никогда не чувствовалось в них такого гнёта. Коридор, который должен был напрямую вывести к спасительным воротам, оказался перекрыт. Гракх вовремя заметил нагромождение тел и копошащихся среди них многоножек. Твари насторожились, но не атаковали. Вгрызаясь в мёртвую плоть, они поедали добычу.

Зарккан издал звук, больше похожий на стон, и бросился в боковое ответвление, увлекая за собой Кэра. Можно было попробовать прорваться мимо пирующих бестий, но подобный риск он решил оставить на потом. От «Плевка» мало толку, от пистолетов эрсати и того меньше. Тем более что выглядел Кэр прескверно и вряд ли смог бы стрелять прицельно. Не к месту пришедшую мысль о том, что другой дороги может уже не быть, Гракх отогнал. Ещё оставались окна. Большая их часть находилась высоко, но несколько вполне доступны. А значит — в первую очередь следовало проверить именно их.

Они уже не бежали, а еле-еле тащились вдоль ряда дверных проёмов. Эрсати окончательно выбился из сил, и потому зарккан, матерясь вполголоса, волок его на себе.

Позади вновь послышался писк многоножек.

— Мощь единых цехов мне в подмогу! — выдохнул Гракх и обернулся. Тварей было около десятка, и приближались они крайне резво.

Зарккан зарычал и с силой толкнул Кэра. Тот безвольно влетел в ближайшую комнату, растянулся на полу. Гракх шмыгнул за ним и тут же развернулся лицом к выходу, вскидывая «Плевок». Заряда в аккумуляторе осталось всего на два-три выстрела, не больше. Но успеть сделать их в тесной комнатушке казалось почти невозможным, да и бесполезным занятием. Гракх глубоко вздохнул. Он был готов умирать.

— Пушистика испугали?! — за спиной послышался недовольный старческий голос.

Зарккан даже подпрыгнул от неожиданности.

— Ты… ты… старая развалина… — полуобернулся он. — Ты что здесь делаешь?

Хилки стоял и бережно прикрывал ладонью чучело хорька, будто оберегая его от опасности.

— Старик, сейчас здесь будет до чёрта мелких кровожадных тварей! Так что сядь и насладись последними мгновениями своей никчёмной жизни! — раздражённо выпалил Гракх.

Хилки не отреагировал на тираду.

— Браксус не должен бояться шумных людей, — наставительно проговорил он. — Браксус смелый. Да, самый смелый!

В комнату забежала первая многоножка. Замерла у самого порога, осмотрелась. Гракх выстрелил, не раздумывая. Однако проворная тварь успела отпрянуть в сторону. Угрожающе запищав, она бросилась в атаку. В дверном проёме уже маячили новые тени.

Гракх уже приготовился к боли, когда почувствовал лёгкий удар, прошедший сквозь тело. Больше всего это походило на порыв ветра, только откуда ему было взяться в комнате?

Удивительно, но боль так и не пришла. Многоножки верещащим веером вылетели в коридор, разметались по полу. Гракх с недоумением смотрел им вслед.

— Не бойся, Браксус, — вновь послышался голос старика. — Видишь, Хилки снова не дал тебя в обиду. Хилки любит Пушистика. Что говоришь? Конечно же, мой маленький, я знаю, что и ты любишь Хилки.

Гракх отказывался верить в происходящее. В самом деле, не мог же тщедушный старикашка, которого соплёй перешибёшь, одним усилием воли или мысли или чем там ещё раскидать всех паразитов и даже не поморщиться?

Между тем, многоножки в коридоре успели прийти в себя и, судя по всему, не намеревались отступать. Вот только на этот раз им даже не удалось попасть в комнату. Зарккан видел, как у Хилки заискрились глаза. Из невыразительных и мутных, они стали глубокими, наполнились силой и мощью снежной лавиной. Перед Гракхом стоял не немощный старик, разбитый болезнями и маразмом, а гордый могучий старец, способный вершить судьбы других.

На этот раз порыв ветра почти сбил с ног. Зарккан вцепился в дверной косяк. Многоножки корчились и пронзительно пищали, а потом начали лопаться, словно что-то изнутри разрывало их на части. Стены и пол окрасились красно-коричневыми пятнами.

Зарккан от неожиданности выронил «Плевок». Однако грохот пластикового приклада вывел его из ступора. Решив оставить тварей на расправу Хилки, он содрал с расстеленного на полу матраца простыню и начал рвать её на длинные узкие полосы. Брошенный на эрсати взгляд показал, что кровотечение у того хоть и стало меньше, но окончательно не прекратилось. Проверив на всякий случай пульс и удостоверившись, что надменный увалень ещё жив, Гракх принялся перевязывать его раны, не заботясь об аккуратности собственных прикосновений.

— Что же с тобой проблемы-то одни? — ворчал зарккан. — Козявка укусила, ты и ласты склеил.

Закончив перевязку, он встал и осторожно выглянул в коридор. Пол был усеян ошмётками тел многоножек. Укол зависти был внезапным и острым. А за ним пришла злость. Смешанная с горечью, она жгла подобно калёному железу. Ведь Хилки — этот доходяга, единолично смог бы остановить нашествие многоножек. У Гракха не было в этом сомнений. Скольких жертв удалось бы избежать? Но почему он молчал? Почему ничего не сделал?

Кулаки сжимались сами собой.

Однако теперь, когда атака была отбита, Хилки утратил устрашающий вид. Это снова был старик, который плохо питался, не мылся, а в довершение ко всему не дружил с головой. Нескладный спаситель поглаживал своего пушистого любимца и что-то говорил ему. Интерес к происходящему был утерян. Никаких следов усталости, разве что на лице отчётливее проступили глубокие морщины.

— Почему ты ничего не сказал о своих способностях? — прорычал Гракх. — Ты знаешь, сколько нас погибло? Видел тела в коридоре?

Взгляд Хилки оставался отстранённым, пустым.

— Послушай… — уже мягче начал зарккан. — Тут всё, похоже, кишит этими тварями. Обычным оружием их не взять, а ты легко справился сразу с кучей. Может быть, пройдёшь по заводу? Покончишь с ними окончательно, пока ещё не поздно. Надеюсь, что не поздно…

Старик взглянул на настырного собеседника. В глазах появилось осознанное выражение.

— Они хотели обидеть Пушистика. Хилки защищал друга. Но раз Пушистику всё ещё грозит опасность, Хилки поможет. А что будет с твоим другом? — старик указал на Кэра.

Гракх неприязненно сплюнул.

— Другом? Ты, верно, смеёшься, дед. Я лучше сдохну, чем этот недоносок сможет называться моим другом!

Тем не менее, Гракх был в нерешительности. Несмотря на собственные слова, он не собирался оставлять Кэра, но и сидеть рядом с ним не желал. Лучшим решением казалось привести помощь извне. Должен же был кто-то спастись. С эрсати на плечах ему не выбраться, а от старика ждать помощи не приходилось.

Все сомнения разрешил звук пожарной сирены.

Ещё в самом начале, когда община только начинала обживаться на заводе, специалисты-электрики с немалым удивлением говорили, что вся проводка и большинство микросхем находятся в полном порядке. Системы жизнеобеспечения могли начать работать в любое время, для этого требовался лишь достаточный запас топлива. В то же время был проведён подробный инструктаж о порядке функционирования различного оборудования, регламенте работ с системами, а также разработаны пути эвакуации на случай аварийной ситуации. Об аварии или просто внештатной ситуации сообщала пожарная сирена, звук которой мог разбудить мёртвого.

Именно эту сирену и слышал Гракх. Она действовала подобно удару хлыста: подгоняла, заставляя забыть об осторожности.

— Очень вовремя… — сплюнул он сквозь зубы. — Все уже сдохли, кому спасаться? Или не все? А, старик, как думаешь?

Хилки только зевнул в ответ.

— С тобой приятно беседовать, — буркнул Гракх. — Ладно, пора уходить. Клянусь серыми домнами — не нравится мне эта сирена, как бы чего похуже не вышло…

Он поднял «Плевок», забросил его за спину. Затем схватил эрсати за шиворот куртки и потащил по полу. Бессознательное тело оставляло за собой отчётливо различимый кровавый след. Но постепенно он начал истаивать, пока не исчез вовсе. Гракх удовлетворённо кивнул.

Опасаясь нового нападения, он беспрестанно озирался по сторонам, пытался уловить хоть какие-нибудь звуки, кроме сирены. Тщетно, она заглушала всё.

Зарккан не очень надеялся на вменяемость старика и потому не переставал его окликать. В самом деле, может, он там вздремнуть соберётся или начнёт блох вычёсывать из своего облезлого друга, кто знает? А без столь эффективной поддержки вновь соваться в коридор не по себе.

Однако Хилки не уснул и не занялся блохами. Он снова накрыл хорька ладонью, что-то бубня о том, что бедному Пушистику не нравится противный звук, а значит, надо скорее покинуть это нехорошее место.

Гракх не вмешивался в это безумное воркование. Главное, что старик шёл следом. Удивляясь самому себе, он мысленно вознёс хвальбу всему племени хорьков и его дохлому представителю в частности. Ведь если бы не это побитое молью чучело, ещё неизвестно, как бы повёл себя старик. А теперь он шёл следом, и это было самое главное.

Многоножки встречались несколько раз — и в одиночку, и группами, но не нападали. Гракх каждый раз замедлял шаг, искоса посматривал на Хилки. Старик же не проявлял ни малейшего беспокойства. Он словно знал, что опасаться больше нечего. Но зарккана поведение мелких тварей напрягало. Многоножки вели себя крайне возбуждённо: то замирали без движения, то начинали метаться из стороны в сторону, а несколько раз даже нападали друг на друга. Последний факт поразил Гракха больше всего. Поведение многоножек напоминало массовое помешательство. Это не могло не радовать, хотя и вызывало неосознанное беспокойство.

Зато жители общины попадались все как один без движения. Некоторые лежали, словно только что уснули. Казалось, они ещё дышат. Другие же представляли собой окровавленные куски мёртвой плоти, в беспорядке лежащие тут и там. Иногда, словно нарочно, тела были свалены в кучи. Создавалось впечатление, что зачастую люди даже не успевали понять происходящего, так быстро настигала их страшная смерть.

Лишь увидев просвет главных ворот, Гракх вздохнул с облечением. Однако радости он не ощущал. Было ясно, что привычная обыденность относительно спокойной жизни кончилась. Община брошена в мясорубку, из которой выберутся далеко не все.

Звук неумолимой сирены не прекращался: то чуть стихал, то вновь набирал силу. Он придавал заводу сходство с огромным живым организмом, разбуженным и потому недовольным.

Из полутора сотен жителей общины стены завода смогли покинуть не больше трети. Люди сгрудились прямо за воротами. Лишь немногие сумели отойти дальше. Некоторые падали без сил, успев пересечь незримую черту, подсознательно ассоциируя её с границей между смертью и надеждой на спасение.

Здесь, вне стен, сирена потеряла изрядную долю своей мощи, стала назойливым фоном. А потому ей на смену пришли стоны, причитания и проклятия. Выжившие, если позволяло физическое состояние, бросались искать друзей, родственников, знакомых. Старались помогать тем, кто ещё только показывался в створках распахнутых ворот. За неимением бинтов приходилось рвать собственную одежду, чтобы хоть как-то перевязать многочисленные раны. Рваные и глубокие, они вызывали ужас и понятную апатию как у самых раненых, так и у тех, кто им помогал. Все прекрасно понимали: многие, очень многие из тех, кто вышел сам или кого вынесли, — не смогут дожить даже до вечера, не говоря уж о том, чтобы полностью оправиться.

Солнце только начало свой каждодневный путь по небосклону и потому не успело прогреть влажный воздух. Утренняя прохлада быстро остужала разгорячённых беглецов. Многих бил озноб, усиливаемый стрессом и горем от потерь.

Среди прочих лежали Закэри и Марна. Их специально положили рядом. Оба были живы. Свернувшаяся в клубок Марна мучилась сильнейшим головокружением и постоянным чувством тошноты. Желудок уже ничего не мог извергнуть, однако всё ещё напоминал о себе болезненными судорогами. Закэри же, находясь на грани беспамятства, представлял собой жалкое зрелище: изодранный в клочья, исполосованный вдоль и поперёк, он лежал в луже собственной крови и смотрел в высокое голубое небо. Видел ли он что-то, ощущал ли? Никто не знал. Люди попросту боялись прикасаться к нему. Не имея возможности по-настоящему помочь, они не желали брать на себя ответственность, причинять ещё большие мучения.

Поначалу люди опасались, что многоножки станут преследовать их и вне завода, но этого не произошло. Мелкие твари будто защищали свой ареал обитания, за пределы которого не переступали. Это вселяло в выживших робкую надежду на то, что всё ещё можно поправить. Надо только собраться и организованно, обдумав каждый шаг, предпринять контратаку. Неужели безмозглые паразиты смогут устоять перед мощью интеллекта и технологии?

Внезапно что-то изменилось. До занятых своими делами и проблемами людей не сразу дошёл смысл произошедшего. Лишь спустя некоторое время кто-то крикнул, что изменилась сирена. Действительно: полноводная река из мерно текущих звуковых волн дополнилась нарастающим рокотом стремительного горного потока. Рокот завораживал, заставлял затравленно озираться, отступать.

Чувство опасности назревало, подобно мыльному пузырю. Заводу, который многие годы стоял незыблемой цитаделью, пережил жесточайшую войну — оставалось существовать считанные минуты. Это ощущение одновременно пришло в несколько голов. Стоило его осознать и принять, как паника в мгновение ока разнеслась по рядам обессиленных людей, считавших, что заслужили право хотя бы на короткий отдых.

Те, кто мог самостоятельно передвигаться, старались отойти подальше, оттаскивали за собой товарищей. Несколько человек убежали в полном одиночестве, не оглядываясь и не разбирая дороги. Казалось, они позабыли обо всём на свете, завывая и рыдая, как умалишённые. Кто-то пытался ползти сам, впиваясь руками в неподдающуюся землю. Здесь, у ворот, она была утоптана настолько, что успела превратиться в камень.

Остальные же беспомощно лежали в ожидании неизбежного. Многие из них откровенно желали скорейшего избавления от боли или оцепенения. Они приглашали смерть, открывались перед её приходом. Утро в полной мере показало омерзительный оскал послевоенных клыков. Ничто не кончилось, ничто не потонуло в забытье…

Но не все легко сдавались. К убегающим тянулись руки, обращались со словами о помощи. А за тех, кто не мог произнести ни слова, красноречивее всего говорили глаза, всё ещё хранившие робкую надежду на спасение.

Будь здесь тот, кто ещё застал довоенное время, он бы сравнил нарастающий рокот с тем шумом, с которым в давние времена по подземным тоннелям двигались специальные поезда, развозящие жителей мегаполисов. Из едва слышимого гула — рокот превратился в подобие грома. Казалось, что небеса самолично решили покарать неугодных смертных.

И когда рокот набрал силу, когда стал подобен многотонному обвалу, когда по земле под ногами спасающихся пробежала дрожь, — раздался взрыв…

Стоило Дезире с Ани покинуть комнату, как странное существо с человеческими глазами развернулось и неуклюже направилось прочь. Оно не торопилось. Больше некуда было торопиться. Приказ отдан, и скоро всё закончится…

Его дети — его инструменты, возвращались. В их чувствах ощущался разброд и сомнения, однако они подчинились. Охотничий азарт оказался силён. Практически лишённые разума, многоножки должны были стать беспрекословно повинующейся силой, действовать подобно бездушным автоматам. Они так и действовали, бросаясь на слабых двуногих созданий, совершенно не способных защитить себя. Но оставить вожделенную добычу оказалось непросто.

Недовольно пища, многоножки возвращались. Почти все были забрызганы кровью, почти все участвовали в жестокой резне.

В тот самый момент, когда чудовище вновь встретилось с Дезире, когда узнало в ней свою спасительницу, в нём проснулось нечто задавленное много лет назад. Наверное, это можно было назвать человеческим началом — уничтоженным, замещённым примитивными животными инстинктами и элементарными командами повиновения. Именно эти команды стали основой мышления для новой сущности — заменой воли и личности. Но более некому было давать инструкции, некому ставить чёткие цели, некому контролировать процесс их выполнения. В итоге, результат давнего эксперимента, до этого работающий в штатном режиме, дал сбой.

Вырванный из кошмарных лабиринтов чуждого разума, человек сумел вновь осознать себя тем, кем был рождён. Сумел не сойти с ума и сделать единственное, на что ещё был способен. Он не желал для себя подобного существования, не желал большей крови. Некогда лелеемая месть давно истлела.

Всё дальнейшее произошло само собой. Человек отдал всего один приказ. Перед тем как покинуть операторную, многоножки создали все условия, для того чтобы электрогенератор завода начал работать на пике своих возможностей. Этот режим вёл к саморазрушению. Включение сирены свидетельствовало о том, что генератор пошёл вразнос. Обратной дороги не было.

Каким образом мелким тварям удалось обойти все системы блокировок и дублирующие контура безопасности — знал лишь тот, кто находился в теле безобразного чудовища. Он держался до последнего, не давая зверю вновь взять верх. Плотная завеса искусственно вложенного разума колыхалась на грани сознания. Она давила, корчилась, пыталась вернуть утраченное. Человек победил. Уже спустя несколько минут завод превратился в заполненную раскалённой смертью жаровню.

Чудовище и человек умерли одновременно, даже не успев осознать: была ли в том победа или поражение.

Минуты промедления и отдыха, проведённые у ворот завода, обернулись большой бедой. Начнись эвакуация раненых сразу, не дай люди себе расслабиться, уйди дальше от злополучных стен — было бы возможно сохранить больше жизней. Многие из выживших не отдавали себе отчёта в происходящем. Мысль, что злоключения могут лишь начинаться, настойчиво прогонялась. Нужна контратака, надо вновь почувствовать себя на коне — доказать собственное превосходство над жестокими тварями.

Кого-то взрыв застал лежащим в относительно безопасном удалении, кого-то ещё в пути — пригнувшегося, с заплетающимися ногами, а кто-то принял ударную волну и слепящее пламя, находясь у самых стен.

Из последних не выжил никто. Они даже ничего не почувствовали. Яркая вспышка — ничего более. Сдетонировавшие от взрыва генератора кристаллы породили огненный смерч, ненадолго вырвавшийся из завода. Этот смерч выжег всё в радиусе нескольких десятков метров, превратил живую плоть в обугленные куски дымящегося мяса.

На большем расстоянии он опалял, поджаривал заживо.

Но огонь — не единственное, что вырвалось из завода. Ударная волна прокатилась по окрестностям, корёжа металлические конструкции, вырывая с корнем деревья и расшвыривая человеческие фигурки. Обратившись смертоносными снарядами, в воздух поднялись сотни оплавленных обломков и на огромной скорости разлетелись во все стороны. Людей пробивало насквозь, отсекало конечности, тела обращались окровавленными фрагментами плоти. Ни криков, ни стонов — всё потонуло в сумасшедшем буйстве пламени.

Смерть продолжала собирать жатву.

Взрывная волна прокатилась и иссякла. Огонь бушевал дольше, но и он опал, укрылся на заводе, где ещё было чем поживиться.

Картина медленно догорающих руин завода казалась убийственной. Грандиозный костёр опадал на глазах, пламя съёживалось, исторгая из себя клубы тяжёлого тёмно-серого, почти чёрного дыма.

Созерцание останков того, что успело стать для общины родным домом, можно было отнести к безысходности. Приютивший, давший надежду, завод — превратился в огненную купель, в которой сгорели чаяния и планы на будущее.

Марна озиралась по сторонам, находясь в лёгкой прострации. Всё произошедшее казалось столь невероятным, что выбивало из колеи. Мысли путались. В ушах стоял противный писк: надоедливый, сводящий с ума. Всё, что произошло после операторной, сливалось в одну мутную, обрывочную картину. Воспоминания вспыхивали, но ни о чём не говорили.

Она стояла довольно далеко от завода. Метрах в трёхстах. Земля была покрыта обгорелым пластиком, бетонным крошевом и частями металлических конструкций. Под ногами хрустели ветви, шелестел пепел. Был и ещё какой-то мусор, но Марна не стала присматриваться, опасаясь выискать то, от чего станет совсем плохо…

Кое-где виднелись фигурки людей. Находясь друг от друга на приличном расстоянии, они медленно и неуверенно поднимались, перекрикивались.

— Сколько же нас осталось? — вслух проговорила Марна.

Исходя из того, что она видела, выживших вряд ли было много. Это удручало, голова начинала болеть ещё сильнее. Ноющая боль расходилась кругами, ощетинившимися острыми иглами. Марна почувствовала отчаяние.

То, что теперь общине нужно вновь искать убежище, — было очевидно. Вот только смогут ли они? Дорога к заводу заняла не одну неделю. И это почти не плутая, ориентируясь по купленной втридорога, от руки начерченной схеме.

Можно двинуться на восток. Где-то в районе угольных залежей до сих пор шла разработка. После войны этот древний ресурс вновь приобрёл актуальность. Гидрат метана стал доступен либо хорошо обеспеченным городам и сообществам, либо удачливым поисковым экспедициям и их базам. Все остальные вновь перешли на уголь или древесину.

В первые годы большинство уцелевших горных разработок были захвачены различными вооружёнными группами. Были среди них и части регулярных войск, и наспех сколоченные банды, и частные военизированные формирования. Но, как показало время, мало кто из них представлял, что потребуется для обеспечения бесперебойной добычи. О прежних объёмах и вовсе речи не шло.

Постоянные нападения конкурентов, поломки и аварии быстро сделали своё дело. Перед лицом полного уничтожения небольшим анклавам приходилось объединяться. Как ни сильно было желание иметь своё, пусть совсем небольшое, но государство, но жить хотелось больше. Разумеется, на компромисс шли не все. В итоге, часть горнодобывающих комплексов была разрушена, часть образовала настоящие города-полисы с замкнутой инфраструктурой и строгой дисциплиной, а часть превратилась в прибежище мелких банд: от тех, что относительно мирно сосуществовали с соседями, до тех, что не гнушались грабежами и работорговлей.

Восточные залежи угля принадлежали Гансу Могиле. Теперь несколько остепенившийся, он почти забросил разоряющие рейды и даже умудрился вновь запустить две шахты. Но жители окрестных поселений ещё хорошо помнили тот ужас, что наводила его банда, а потому не спешили доверять бывшему душегубу.

Расположенные западнее некогда огромного, а теперь лежащего в руинах Кёльна, эти шахты вполне могли стать временным прибежищем для остатков общины. Марна знала, что Ганс набирал желающих поработать рудокопами и даже обещал сносные условия жизни. В последнее она не верила, да и сама личность Могилы вызывала приступ тошноты. Добровольно привести людей в руки пусть и бывшего, но убийцы и насильника, Марна не могла. Не хотела. Этот выход казался ей не более чем мышеловкой, шагом к существованию в качестве бесправных рабочих — всё равно, что рабов.

Можно было попытаться вернуться обратно — той же дорогой, не заходя во владения Ганса. Это казалось вполне осуществимым, но заведомо не имело перспектив. Ни одно мелкое поселение не примет к себе горстку беженцев. Кому под зиму нужны лишние рты? А крупных очагов цивилизации за спиной, к сожалению не было.

Оставалось одно — искать что-то своё. Пока ещё позволяло время, пока не ударили первые морозы, пока оставались силы. Если оставались…

Марна ещё раз взглянула на столб клубящегося дыма. Почему-то в голову пришла мысль о том, что ближайшей ночью придётся спать на холодной земле. Она никогда не любила ощущения сырости, не любила завывания ветра. Привыкание приходит быстро. И Марна чувствовала, что слишком сильно успела привязаться к новому пристанищу, привыкла к комфорту. К комфорту с Закэри!

А где он теперь, что с ним? Последний раз она видела Зака у той злосчастной комнаты, где всё и началось… Или слышала… Чёткой уверенности не было, а это лишь укрепляло внутреннее беспокойство за близкого человека.

Марна помнила, что очнулась уже за воротами. Было тихо, рядом стояли двое. Кто? Вот это ускользало из памяти. Потом она снова теряла сознание, снова приходила в себя. Кажется, не один раз. Рядом бегали люди, слышались крики и редкие выстрелы. Потом её взяли под руки и куда-то потащили. А потом был взрыв.

Негусто, если учесть, что за это время жизнь общины перевернулась с ног на голову.

Марна тяжело вздохнула и двинулась в сторону ближайших выживших. Следовало собрать всех вместе и сразу начать подготовку к эвакуации. Стенать можно потом в дороге. Наверняка оставались раненые, которые ждали помощи. И, как ни горько было об этом думать — оставались мёртвые, которые требовали элементарного уважения. Судя по всему, именно погребение должно было отнять большую часть времени и сил. Но экономить на этом Марна не желала.

В мире осталось так мало человеческого.

Смешение верований послужило появлению новых религиозных течений. Их было много. После войны они плодились с невероятной быстротой. То тут, то там появлялись новоявленные пророки, утверждающие, что только они знают ответы на все вопросы, что только они могут помочь очиститься в мире, полном страдания. Некоторые из них были вполне миролюбивы, другие поражали своими целями и методами их достижения.

И люди шли. Многие поддавались на сладкие посулы сомнительных верований. Мир, в котором смерть стала самым эффективным избавлением от лучевой болезни, биологического заражения или заклинаний, способных с одинаковым успехом корёжить тела и души, — нуждался в новых ценностях. Им суждено было рождаться на выжженных просторах, где по сию пору тысячи останков с немым укором взирали на деяния рук своих.

Марна давно для себя решила, что в том мире, который им достался, жизнь и смерть должны обрести новую цену. Перерождение сквозь огонь и боль не могло пройти бесследно. Иначе они ничему не научились!

Дезире изо всех сил прижимала к себе Ани. Они были достаточно далеко от завода, но взрывная волна догнала и сбила с ног. Уже затухающая, она всё ещё была страшна. Вокруг взвилась буря из горячей пыли и мелких осколков. Они забивали носоглотку, ранили тело. Дезире почувствовала, как её, словно куклу, тащит по камням. Казалось, что кожи больше нет — вместо неё остались жалкие окровавленные лохмотья.

Когда пыль осела, девушка ещё некоторое время лежала оглушённая. Ани завозилась в её объятиях, попыталась выбраться.

— Как ты? — прошептала Дезире.

— Всё уже кончилось? — пискнула девчушка. Её тельце дрожало, однако голос звучал спокойно.

— Кончилось. Наверное, кончилось. Тебе не больно? Не поранилась?

— Немножко поцарапалась только. А ты?

Дезире улыбнулась.

— У меня всё хорошо. Давай вставать.

Чтобы не застонать она закусила губу. Кожа хоть и не превратилась в лохмотья, но царапин было предостаточно. Некоторые — весьма глубокие и болезненные.

Увиденное заставило Дезире пошатнуться. Мысли, до этого вполне ясные и чёткие, словно со всего разбега врезались в каменную стену. Врезались и разбились алыми брызгами. Искорёженный, израненный ландшафт угнетал и в то же время завораживал. Он словно бы возник из самого ужасного кошмара. Воплотился по чьей-то жестокой воле…

Внезапно девушка почувствовала, что деревенеет. Тело просто перестало слушаться. Зачем искать причины где-то далеко, зачем копать в глубинных слоях сознания? Всё же просто.

«Я сама во всём виновата! Я — и никто больше! Если бы в институте не настояла на своём, если бы не устроила истерику… Что теперь толку со всех добытых лекарств? Где они теперь?!»

Дезире ощущала себя столь грязной и мерзкой, что впору было удавиться на месте. Больше не нужно никакого зрение, никакой помощи и заботы. Ничего не надо, лишь бы вернуться на четыре дня назад. Вырвать себе язык и спрятаться в самый дальний угол завода, чтобы никто не нашёл.

«Почему он меня отпустил? Наверняка же мог поймать. Отпустил специально? Пошёл следом… как собака по следу. А я — дура, радовалась, что быстрая и везучая… Дура! Сама привела… сама сдала общину…»

Девушка не заметила, как оказалась сидящей на земле. Глаза остекленели, сделались пустыми и мёртвыми.

Ани неуверенно дотронулась до щеки Дезире. Девочка чувствовала: с тётей творится что-то плохое, что-то неправильное, но не знала, как поступить. Было страшно, хотелось заплакать. Подбородок задрожал, глаза наполнились слезами.

— Тётя Дезире, — негромко позвала она.

Никакой реакции.

Девочка всхлипнула, по щекам пролегли первые влажные дорожки.

— Что с тобой? — она дёрнула Дезире за плечо, заглянула в лицо. — Мне страшно…

Не слова, а именно всхлипы достигли сознания уже готовой похоронить себя Дезире. Она вздрогнула, вынырнула из всё сильнее затягивающей бездны самобичевания.

— А? Ты что, маленькая? Не надо плакать.

— Я подумала, что ты умерла… — сквозь слёзы прошептала Ани.

— Умерла? Нет! Что ты… Я с тобой. Прости, прости меня за всё… — Дезире порывисто обняла девчушку. — Не надо бояться. Всё будет хорошо…

Последние слова она сказала не столько для Ани, сколько для себя.

«Хватит жалеть себя, хватит винить себя. Что сделано, то сделано… Она мне доверилась, и оставить её теперь — значит предать. Уж на это я точно не способна…»

— Мы с тобой сами распугаем все страхи, — улыбнулась Дезире, давя в себе всё ещё бушующее чувство вины. — Распугаем и дадим по ушам, чтобы больше не приходили. Правда же?

Ани кивнула.

Гракх отложил кусок широкого металлического профиля в сторону и присел на кучу свежей земли. Посмотрел на поднявшееся в зенит солнце, поморщился. От тяжёлой работы пот катился градом, а тут ещё эта не к месту пришедшаяся жара. Погожий день не радовал.

Рядом трудились Кларк и Винсент. Оба грязные, но без видимых ранений. Как оказалось, следуя указанию Закэри — эта парочка пропустила всю заварушку, охраняя Марну. В другое время зарккан, не раздумывая, плюнул бы в их сторону за трусость, но теперь не мог решить, как к ним относиться. С одной стороны — не помогли общине, стояли и прохлаждались, когда на счету был каждый ствол. С другой — активно оттаскивали раненых от ворот, когда стало ясно, что дело — дрянь.

Теперь они втроём копали большую яму, которая должна была превратиться в одну братскую могилу для большей части общины.

Гракх поначалу пытался противиться: в конце концов, не дело мастеру заниматься грязной работой. Но, увидев выражение лица Марны, притих. Ни кровинки — абсолютно белое, осунувшееся лицо с синими мешками под раскрасневшимися глазами. Казалось, что она не спала, по меньшей мере, пару дней. И всё это время плакала. Как он узнал чуть позже — Марна всё же нашла своего Зака…

Старосту успели оттащить от заводских ворот, кто-то наспех наложил несколько неумелых повязок, но все усилия оказались тщетными. Закэри умер, так и не приходя в сознание. Одним из первых приняв натиск многоножек возле операторной, он был почти полностью парализован и при этом потерял слишком много крови.

Как иногда говорила сама Марна:

«Повреждения, не совместимые с жизнью». Здесь был именно тот случай. Удивительно, что его вообще удалось вытащить с завода.

Будь в распоряжении Марны её медицинский отсек, даже тогда она ничем не смогла бы помочь. Только женщина, увидевшая мёртвым своего любимого, не пожелала смириться с действительностью. Несколько минут она бледной статуей стояла над телом Закэри. Потом медленно, словно плавясь под солнечными лучами, осела на колени. Послышался сдавленный не то стон, не то плач. Женщина сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, и бережно проводила ладонью по лицу старосты.

Никто не рискнул её потревожить. Боль переполняла каждого. Люди просто отходили в сторону. Одни с остервенением хватались за какое-нибудь дело, другие не находили в себе сил даже на слёзы.

Гракх всего этого не видел. Он бродил среди обломков и выискивал раненых. Больше всего он желал найти хоть кого-нибудь из своих вчерашних собутыльников. Но ни одного зарккана видно не было. Не сказать, что Гракх так уж сильно нуждался в обществе представителей собственной расы, однако внезапная смерть сразу всех мастеров подкосила и его.

Теперь, отдыхая от утомительного копания, он наблюдал за тем, как стоящий неподалёку Хилки запрокинул голову и с блаженной улыбкой следил за чем-то высоко в небе. Гракх прищурился, посмотрел наверх.

Небесная синь — чистая и не по-осеннему высокая, как будто насмехалась над горестями снующих внизу букашек. Там, в первозданной тишине, свободной от несправедливости, обид и лжи, виднелась крошечная точка. Она приближалась, увеличивалась в размерах, пока не превратилась в большую птицу.

— Собираются, сволочи, — проговорил он.

— А? Кто? — послышался голос Кларка.

— Падальщики, кто же ещё? Вон первый дозорный, чтоб он сдох!

Птица принялась кружить над заводом, а потом издала короткий пронзительный крик.

— Это ж орёл, — пожал плечами Кларк. — «Каменный».

— Да хоть деревянный, — неприязненно буркнул Гракх. — Мне без разницы. Всё равно жрать прилетел. Вон сколько мяса-то — на любой вкус. И хорошо прожаренное, и с кровью…

— Заткнулся бы ты!

— А то что? — Гракх выразительно похлопал по лежащему рядом «Плевку».

Кларк стиснул в руках обломок такого же, как у зарккана, профиля. Его собственный обрез висел на суку одиноко стоящего у самой ямы дерева.

— Уроды! — закричал Винсент. — Совсем с ума сошли! Теперь осталось только добить друг друга!

Гракх тряхнул головой.

— Будь я проклят, — пробубнил он и отодвинул «Плевок» подальше. А потом и вовсе спрыгнул в яму, где принялся с удвоенной силой вгрызаться в неподатливый грунт.

Так сложилось, что люди, осознанно или нет, но потянулись к Марне. Они подсознательно ассоциировали её с лидером. Потеряв старосту и почти всех специалистов, оставшиеся члены общины искали опору. Искали того, кто сможет сказать — что делать дальше. И этим человеком стала именно Марна.

Она с головой окунулась в работу — непривычную, но идеально отвлекающую от дурных размышлений. Поначалу было крайне сложно сосредоточиться, решить — с чего начать. Но постепенно ход мыслей выравнивался, выхватывая лишь самое необходимое. Марна знала, что Закэри ни за что бы не сдался. И она, как бы ни было больно, не могла его подвести.

Первым делом она собрала вокруг себя всех выживших. Тех, кто мог самостоятельно стоять на ногах, оказалось чуть больше двадцати человек. Ещё порядка десяти требовалась срочная медицинская помощь — практически невозможная в сложившейся ситуации. Почти ни у кого не было с собой аптечек. Люди уходили с завода в спешке, думая лишь о сиюминутном спасении. Хорошо ещё, что Кларк и Винсент захватили её собственную аптечку.

Пять человек она направила на поиски оставшихся раненых. Троих — копать яму для последующего захоронения погибших. Пятеро, вооружённые лучше остальных, двинулись к заводу: они должны были обследовать его периметр, оценить разрушения и целесообразность проникновения внутрь. Двоих, в том числе Дезире, Марна оставила в помощь себе, а остальным досталась самая неприятная работа — стаскивать мёртвые тела к готовящейся могиле.

Несмотря на столь неравноценные заботы — недовольных выкриков не было. Возможно — люди были ещё сильно подавлены, возможно — понимали, что кому-то это всё равно надо делать.

Продезинфицировав руки специальными салфетками, сама Марна занялась ранеными. К несчастью, антисептические бинты кончились уже на третьем, сильно обожжённом мужчине. Надежды на его выздоровление почти не было, однако Марна намеревалась бороться за жизнь каждого.

До вечера на её с Дезире попечение попало ещё несколько человек. И без того тягостное настроение усилилось ещё больше. Несмотря на все старания женщин, шансы на выживание практически у всех стремились к нулю. Яд многоножек проявил своё коварство. Его действие не ограничивалось повреждённой частью тела — он проникал глубже, охватывал всю нервную систему и, в конце концов, становился причиной неминуемой остановки сердца и дыхания. При этом незадолго до смерти частота пульса, до того крайне низкая, резко возрастала, что поначалу вызывало у Марны надежду на лучший исход.

Исключением стал Кэр. Его состояние было крайне тяжёлым. Общее онемение усугублялось значительной потерей крови, однако уже к вечеру Дезире заметила, что эрсати больше походит не на больного, а на спящего.

— Марна, что ты ему дала? — спросила девушка, присев около Кэра.

— У нас и нет ничего. Прочистила раны, перевязала. А что?

— Посмотри сама, я ничего не понимаю…

Марна опустилась рядом, взяла эрсати за запястье. Почти тут же её глаза округлились.

— Что за чёрт? — рассеянно проронила она, всматриваясь в лицо Кэра. — Пульс выровнялся, кожа вполне здорового цвета, даже царапины исчезли.

— Знаешь, я не удивлюсь, если завтра он уже встанет…

— Я понимаю, когда на яды плюют заркканы. Им это самой природой подарено. Но эрсати… Тем более, тут налицо ускоренная регенерация тканей.

— Может быть, попробуем привести его в чувства, спросим? — пожала плечами Дезире.

Вместо ответа Марна склонилась над Кэром и быстро проверила его карманы.

— Наверняка это что-то из их медицины. Знать бы — что именно и есть ли у него ещё…

Поиски ничего не дали, а приводить эрсати в чувства женщины не решились. Слишком он был слаб.

— Вот бы сейчас нам вчерашнее пойло, — сказала Марна, наблюдая за тем, как под недавно наложенными повязками остальных раненых расплываются кровавые пятна. — Оно тебе и анестетик, и антисептик, да и просто для души.

Она говорила глухо и отстранённо.

Дезире поёжилась. В этом тоне ей слышалось шуршание распадающегося прахом будущего. Пусть даже после всего случившегося странно было бы слышать бодрость, видеть приподнятость духа, но нельзя же заживо ложиться в могилу. Девушка чувствовала себя противно — дальше некуда, но старалась держаться. За ней была Ани, а за Марной вся община. Сорваться сейчас — и потом будет не остановиться.

— Что с нами будет дальше? — неуверенно спросила Дезире.

— Почему ты именно меня спрашиваешь об этом? — Марна и сама не заметила, как её голос приобрёл угрожающие нотки, стал сиплым. К горлу подкатывал душивший комок слёз, но она держала себя в руках.

— Потому что я больше не знаю, кого об этом спросить, — без увёрток ответила Дезире и осторожно тронула Марну за плечо.

Реакция той была мгновенной. Излишне резким движением она сбросила руку Дезире, разгладила на халате невидимые складки. Плевать, что он был дырявый и грязный от золы и чьей-то крови. Этот повседневный жест подарил мимолётное ощущение комфорта.

— Не нужно этого, Дез, — сказала она. — Я в порядке. И не смотри на меня такими влажными глазами.

— Извини, я только хотела… я… поддержать… извини, — запинаясь и чувствуя себя последней дурой, прошептала девушка, утыкаясь в ладони, не в силах сдерживать подступившие слёзы. — Извини, я отойду…

Она вскочила на ноги и, шмыгая носом, сделала несколько шагов в сторону — туда, где у небольшого костерка, на куске порванного одеяла, клубком свернулась Ани. Девочка спала.

Марна не попыталась задержать Дезире. Проводила её взглядом, с силой закусила губу. За собственную резкость было стыдно, но извиняться женщина не собиралась. Она не могла позволить жалеть себя, не могла позволить думать о себе, как о слабой и сломленной. Любой ценой — даже если для этого придётся превратиться в стерву.

Первая ночь вне стен завода была самой трудной. Несмотря на физическую и моральную усталость — сон мало к кому шёл. Люди словно перегорели. Перешли ту грань, за которой разум, находясь в возбуждённом состоянии, уже не способен отключиться. Снова и снова прокручивались в головах перипетии минувшего дня, снова и снова строились предположения и версии.

Однако больную тему вслух старались не затрагивать. Говорили о чём угодно, только не о смерти. Кое-как получалось отвлечься от тяжёлых мыслей. Пусть даже ненадолго, пусть это больше походило на бегство от действительности. Люди хотели немного уверенности в завтрашнем дне.

К огромной радости выживших, во время взрыва уцелели некоторые весьма важные в плане выживания вещи. Посланная на разведку к заводу группа вернулась не с пустыми руками. Многое из того, что они принесли, выбросило взрывной волной.

Так — набралось изрядное количество съестных припасов. В основном это было хранившееся в холодильниках мясо, консервы и концентраты. Бедные агрегаты вырвало из установочных гнёзд и порядком покорёженными выбросило через окно. Однако, функции по сохранности продуктов они выполнили. Если консервы и мясо имели немалый вес, то концентраты идеально подходили для длительных путешествий. Они представляли собой универсальные порции, которые активно использовались во время войны и в небольших количествах изготавливались по сей день. Белково-углеводные и витаминно-минеральные комплексы, способные долгое время поддерживать солдата в прекрасной боевой форме. В них почти не было натуральных составляющих, но заменители пищи уже давно ни для кого не являлись чем-то особенным. Концентраты рассматривались, как неприкосновенный запас. А потому хранились бережно и расходовались экономно.

С водой были некоторые проблемы. Её брали в небольшом озерце, ранее служившем декоративной частью парка. Давно нечищеное, оно сильно заросло, а после взрыва попало под облако пепла. Намокнув, серые хлопья превратили и без того не самый чистый водоём в грязную лужу. Поэтому воду приходилось фильтровать, используя для этого в несколько раз сложенные куски чистых тряпок.

Помимо еды было найдено немного одежды — большей частью прожжённой, но вполне пригодной для носки. К сожалению, в огне пропало почти всё оружие, а что ещё хуже — боеприпасы. Оставалось лишь то, с чем люди успевали покинуть завод. И если стволов хватало на всех выживших, то с патронами дела обстояли из рук вон плохо.

Относительно повезло лишь Гракху. Специально для него была принесена целая россыпь подшипников. Зарккан принял их почти с трепетом. Десяток плазменных выстрелов — это хорошо, но мало. А металлические шарики «Плевок» вполне мог использовать вместо пуль. Эффективно в плане расходования заряда аккумулятора. Встроенные в приклад солнечные батареи позволяли оружию подзаряжаться в течение дня, однако это не могло обеспечить энергозатратное ведение огня.

Вереница людей медленно отдалялась от выгоревшего завода. Завода, успевшего стать родным домом и так внезапно погибшего, похоронив в своих стенах большую часть общины.

Предыдущий день большей частью посвятили похоронам. Последние почести были скоротечны, без громких, пафосных слов. Ани оставили под присмотром Хилки. Девочка на удивление быстро привыкла к старику, прониклась к нему доверием. У Дезире поначалу возникали сомнения: как уговорить ребёнка покинуть завод без родителей? Девушка боялась расспросов, боялась, что придётся врать. Хилки оказался её спасением. Он словно был послан свыше — чудаковатый, но легко ладящий с детьми.

Никто из тех, кто подвергся нападению многоножек, не выжил. Никто, кроме Кэра. Как и предполагала Дезире, эрсати уже утром пришёл в себя и смог самостоятельно передвигаться. Да, он всё ещё был слаб, но выздоровление шло так быстро, что не было сомнений — ещё пару дней и от встречи с многоножками не останется и следа. К сожалению, чудодейственного средства у него больше не было.

Несколько человек мучились с ожогами. Двое — сильными. Надежда на их выздоровление еле теплилась. Наложенные повязки промокали уже спустя несколько минут, становясь алыми. Марна истратила почти весь антибиотик, но лишь большая удача помогла бы избежать заражения крови.

На этом фоне несколько переломов, лёгких ожогов и рассечений не выглядели чем-то страшным.

С собой забрали всё ценное, что удалось спасти. В основном это было оружие, боеприпасы, еда. Бытовые мелочи, инструменты и одежда оказались почти полностью уничтожены. По поводу инструментов особенного горевал Гракх. Потеря орудий труда для зарккана по своей значимости приравнивается к потере родственника. От окончательного траура спасало то, что на праздник он явился со своим универсальным инструментом в кармане. А значит — не чувствовал себя совсем без рук.

Люди уходили, понуро опустив головы. Впереди лежали неизведанные земли. Что они готовили незваным гостям — не знал никто. О надежде на лучшее говорить не приходилось. Ни примерной схемы, ни, тем более, карт — у них не было. Марна долго сомневалась, как ей поступить. Можно было плюнуть на предостережения Дезире и остановиться в институте. Но отчего-то Закэри отмёл этот вариант, только узнав о нём. Каким же далёким казался сейчас день возвращения экспедиции. Далёким настолько, что уже начал обращаться сказочным сном. Марна привыкла доверять решениям старосты и потому всё же не выбрала лёгкий и очевидный выход. Тем более что в глазах Дезире появлялось настоящее безумие, когда разговор заходил о возможности остановиться в стенах НИИ.

Но не только это повлияло на решение Марны. Она знала, что большинство городов — независимо от их размера — не пусты. Да, в них не жили люди, но зато развалины становились прибежищем для грайверов. До тех пор, пока в городе были мёртвые, трупоеды не покидали его переделов, пируя на кладбищах и на трупах убитых во время войны. Эти созданные магами существа не гнушались ни мягкой плотью, ни костяками. По сути, являясь крайне трусливыми, они редко нападали на живых. Однако, объединившись в стаи, превращались в реальную опасность. Тем более — зимой. То, что грайверов ещё не было в близлежащем городе, говорило лишь о том, что они там обязательно появятся позже. И оказаться в это время поблизости, пусть и за стенами института, Марна не хотела.

Горькая усмешка судьбы — рядом, всего в нескольких километрах, раскинулись развалины, в которых легко могли бы укрыться сотни общин. Многие могли бы начать возрождение цивилизации, заняться обустройством новой жизни. Но нет, города превратились во врагов, а не союзников выживших. Внешне спокойные, камни таили в себе смерть ещё более верную, нежели пустое сидение у обгорелых останков завода.

Конечная цель пути выглядела расплывчатой. Слишком многим критериям она должна была соответствовать: достаточное удаление от крупных поселений, наличие прочных стен, возможности по обеспечению пищей и другие. Острее всего вставал вопрос пропитания. Почти все припасы исчезли в огне. Найти новые источники было первоочередной задачей.

Но иного пути Марна не видела. Обратная дорога всё равно заказана, а поэтому, сколь ни призрачна надежда на благополучный исход очередного перехода, но оставаться на месте равнялось самоубийству.

Шли молча, лишь изредка перебрасываясь отдельными фразами. За последние дни каждый потерял либо родных, либо друзей. Можно привыкнуть к сложной повседневности, постоянной опасности, тяготам переходов и монотонной работе. Но можно ли привыкнуть к потере дорогих тебе людей? Массовость же этой потери давила стократ сильнее, заполняя головы ноющей болью, в которой появлялись и гасли знакомые лица и голоса.

Природа словно решила продолжить череду выпавших на общину испытаний. До того стоявшая сухая погода сменилась сначала ливнем, а потом монотонной изморосью. Серое небо нависало грязными клочьями ваты, опускаясь всё ниже и ниже к земле.

— Всё такое тоскливое, — сказала Дезире и громко чихнула.

— Хилки любит дождь, — самозабвенно улыбаясь, отозвался старик. — А вот Пушистик не любит. Смотри, он спрятался. Браксус, как тебе не стыдно? Красивая девочка не прячется, а ты?

Дезире украдкой улыбнулась. Чучело хорька покоилось у старика за пазухой. Наружу торчал только облезлый нос.

— Не трогай его, Хилки. Не хочет он шёрстку мочить. Была б моя воля, я бы с удовольствием спряталась в какое-нибудь тёплое, сухое местечко.

Старик предпочёл промолчать.

— Знаешь… — продолжила девушка. — Я слышала — раньше была пословица… Что-то о том, будто выходить в дорогу в дождь — хорошая примета. Что же может быть хорошего в том, чтобы мокнуть уже в самом начале пути?

Хилки улыбнулся. Его глаза утратили выражение отрешённости, взгляд стал осмысленным.

— Была такая пословица. Только далеко отсюда. В другой стране. Даже не пословица — так, примета.

— И что, сбывалась?

— Если в неё верили, то обязательно… — Хилки подставил лицо дождю. — Мы с Браксусом верим, да.

Дезире поёжилась. Ей очень хотелось верить, но не получалось. Вода под ногами, вода над головой, до нитки вымокшая одежда и редкие порывы пронизывающего ветра — всё это заставляло прибавлять шаг.

По счастью, возле остова одной из ферм они нашли куски толстой плёнки. Скорее всего, когда-то она служила чем-то вроде укрывного материала. Плотная, армированная тонкими металлическими нитями — она до сих пор противостояла перепадам температур, не превратившись в труху.

Из плёнки на скорую руку соорудили нечто вроде плащей. Не слишком удобных, но зато успешно спасающих от дождя. Ею же обернули и обувь — плотно, поверху обвязав проволокой или верёвками.

Было решено двигаться по первой достаточно сохранившейся дороге, какая будет найдена. Попусту плутать по лесам казалось большой глупостью. А автомобильная магистраль должна была стать путеводной нитью. Единственное, что заставляло людей сомневаться, — близость руин поселений. В том числе достаточно крупных. Найти в них что-то полезное было почти невозможно — эта часть Европы сравнивалась с землёй с особой тщательностью. Зато вероятность нарваться на неприятность вырастала весьма сильно. В итоге остановились на том, что по возможности будут обходить города стороной.

В итоге, проплутав несколько часов среди ферм, беженцы вышли к неплохо сохранившемуся шоссе. После бездорожья и топкой грязи твёрдое покрытие стало подарком судьбы. И пусть его поверхность была прорезана широкими трещинами, пусть местами проросла упрямой травой и кустами, а кое-где раскрошилась, смешавшись с песком и глиной, — это нисколько не умаляло достоинств настоящей дороги.

— Вот бы нам сейчас машину, а, Гракх? — тяжело дыша, сказал Кэр. Он хоть и шёл сам, но недавнее ранение всё ещё давало о себе знать непроходящим чувством усталости.

— Да, клянусь станками родительских цехов, я бы сейчас взялся за самую завалящую колымагу! — с готовностью согласился зарккан. — Нам бы найти какой-нибудь законсервированный гараж или автомобильную базу, сервис… Эти корыта, что остались на улице, теперь даже в переплавку не сгодятся.

— А что такое машина? — раздался тоненький голосок Ани.

— Машина-то? — Гракх мечтательно закатил глаза. — Вот видела мою телегу?

Девочка кивнула.

— Теперь представь, что она может ехать сама. Далеко-далеко. А все мы со своими вещами сидим в ней и только по сторонам смотрим, выбираем, где остановиться.

— Не поместимся, — фыркнула Ани и отбежала в сторону, склонившись над каким-то одиноким цветком.

— Дети… — протянул зарккан. — Ничего не знают!

— А что ты хочешь, Гракх? — вступила в разговор Марна. Она говорила вполголоса. — Мы деградируем. Наше поколение помнит ещё хоть что-то. Но и эти знания большей частью касаются выживания. А история? Ты знаешь историю или философию?

— Конечно! — выпалил он, но тут же отвёл взгляд. — Основные вехи-то знаю… А философов я вообще презираю. Тоже мне — наука! На что она мне? От меня требуется разбираться в железках, а не ломать голову над извечными вопросами без ответов.

— Я не спорю, ты в этом неоценим. Но пока мы используем наработки прошлого, сидим на развалинах и выбираем те куски, которые ещё можем использовать. А что будет лет через пятьдесят, сто?

— Я-то откуда знаю? — насупился зарккан.

— К каменному веку мы, конечно, не скатимся. По крайней мере, я хочу в это верить. Но вот в средневековье с его суевериями и страхами — вполне возможно.

— Но как же города-полисы? Не может быть, что всё разрушено. Наука и всё самое лучшее должны где-то сохраниться, — послышался возбуждённый голос Дезире.

— Мы с тобой уже говорили об этом. Я всем сердцем желаю, чтобы такие места сохранились. Хотя бы одно такое место. Но желать и верить — для меня разные вещи. Подумай сама. Мы почти остановили добычу полезных ископаемых. Причём почти всех. Добываемое сейчас — крохи. Ещё немного — и закончится гидрат метана. Его уже сейчас не кристаллизуют. А без энергии встанет оставшееся производство. Здравствуй, ручной труд! Здравствуй, бревенчатый сруб…

Дезире не знала, что сказать. Она не хотела, не могла поверить в услышанное. Ведь если всё действительно так, то зачем вообще всё это? Жить без цели, опускаясь всё ниже и ниже? Девушке вспомнились гусеницы, толстые и лохматые. Они сидели на листьях и самозабвенно жевали. Никаких забот — знай, набивай живот и старайся не упасть с облюбованного листа. Он тебе и кормушка, и место для сна, и оправления нужд…

— Нельзя же так… — прошептала она.

— Марна, хватит пугать нашу целомудренную красавицу! — не выдержал Кэр. — Тебя послушаешь — хоть топись иди. Благо озёр кругом навалом. Только выбирай. Придумаем что-нибудь. Эрсати, к примеру, обходятся без угля, нефти и других метанов. Солнечная энергия, если уметь с ней обращаться, вполне может обеспечивать электричеством и дом, и город. А это лишь один пример. Уверен, что и Гракху есть что сказать. Так что давай не будем посыпать голову пеплом.

Дезире удивлённо уставилась на Кэра. Услышать от него подобные слова она никак не ожидала. Подумать только — заносчивый и самовлюблённый эрсати внушал ей уверенность в будущем, возвращал к жизни. И пусть Марна права, девушка это знала, по всем пунктам права. Кроме одного — нельзя смотреть в будущее, имея в душе лишь боль и отчаяние.

— Смотрите-ка, — вновь послышался голос Кэра. — Теперь мы смело можем начинать рисовать схему нашего путешествия. Точка отсчёта есть… Кто возьмётся?

Дезире посмотрела в ту сторону, куда указывал эрсати. На покосившемся придорожном столбе висел большой щит, облупившийся и почему-то погнутый. Девушка знала: раньше такие щиты называли дорожными знаками. Сейчас что-либо разглядеть на нём почти невозможно. Почти… В верхней его части красовались белые буквы.

— Ну и что там написано? — буркнул Гракх.

— Там написано… — Кэр выдержал паузу. — Что трасса имеет номер: сорок два. А впереди нас ждёт первый город: Зипенбуш. Всего через полтора километра.

Дезире в который раз споткнулась. За сегодняшний день зрение заметно ухудшилось. Если раньше глаза слезились, болели и лишь иногда затуманивались, то теперь белёсая пелена не спадала. Она ещё не переросла в молочную белизну, но, судя по темпам, до неё оставалось недолго.

«Неужели так быстро?»

Она не рискнула поделиться своим состоянием даже с Марной. У той сейчас и без неё было много забот. Зачем надоедать с тем, чего нельзя изменить?

Зипенбуш они миновали быстро. Даже слишком быстро… Рассекая город надвое, дорога всё так же бежала вперёд, а вокруг виднелась грязь, раскрошившиеся развалины домов и покрывающая всё это пожухлая зелень. Ничего особенного — очередное пятно прошлого: невнятное и жалкое. Если бы не одна деталь…

Создавалось впечатление, что вся местная зелень попала под сильный заморозок. Само по себе явление вполне обычное для осени. Но за пределами города листья и трава по-прежнему оставались зелёными, местами тронутые желтизной. Никаких признаков резкого увядания.

Контраст был явным и сразу бросался в глаза.

Беженцы остановились в нескольких метрах от первых поникших кустов.

— Как мило, — проговорил Кэр, стараясь унять дрожь в голосе. Несмотря на прохладную погоду, он весь взмок. Лицо пылало: явный признак поднявшейся температуры.

— Что за чёрт? — Кларк нагнулся, поднял ветку и направился к кустам.

— Я бы на твоём месте этого не делал! — повысил голос эрсати. — Думаешь, если сам выглядишь, как скелет, то можешь плевать на солнечную чуму?

— Чего? — Кларк замер, не дойдя до кустов пары шагов.

— Да это такая шутка шиверов. Вернее, их карательных отрядов. Неужели не слышал?

— Да не тяни ты, — послышался голос Марны. — Что ещё за чума?

Кэр вздохнул, всем своим видом показывая, какие прописные истины приходится говорить.

— В последний год войны шиверы создали несколько специальных отрядов. Чаще всего их называли карателями или чистильщиками. Засылали вглубь вражеской территории. То были не обычные бойцы. В ущерб обычным способностям они развили всего одну новую. Но зато какую…

Эрсати замолчал, наблюдая за реакцией благодарных слушателей. Реакции не было, лишь выжидательные взгляды.

— Представьте себе… Ночь. Хотя время суток не имеет значения. Есть город. Возможно, даже укреплённый. Его никто не штурмует, никто не собирается захватывать. До поры, до времени… Всё тихо, только стоит где-то в отдалении одинокая фигура. Стоит и не двигается. Час стоит, другой — в зависимости от размеров города. А потом уходит. Ну, или падает тут же замертво.

— Очень страшно, я уже трепещу! — хохотнул Гракх. — Ты это сейчас на ходу придумываешь или готовился? Чтоб я облез!

— Облезешь, терпение. Так о чём я? Ну да… Дело сделано. Через сутки или двое начинается эпидемия. Но необычная. Чистильщик наложил нечто вроде проклятия. Не знаю, как это назвать точнее. Все, кто находился в городе в момент его… Назовём это работой… В момент его работы — заболевает. Стоит приехать на минуту позже — тебе ничего не грозит. Теоретически не грозит… Болезнь протекает весьма скоротечно и не поддаётся лечению. По крайней мере, я не знаю ни одного случая выздоровления. Даже заркканов.

Кэр выразительно уставился на Гракха. Тот сложил руки на груди и демонстративно сплюнул.

— Заражённые умирали от истощения. И неважно — что и сколько ты ешь. За считанные часы организм сжигал самого себя. Растений это тоже коснулось. Правда, в меньшей степени. Они стали хилыми, но не подохли окончательно.

— Чушь, какая, чтоб я сдох! — скривился Гракх. — Ты сам веришь в то, что сказал?

Эрсати пожал плечами.

— Кэр, — задумчиво произнесла Марна. — Ты же сам сказала, что заболевали только те, кто в тот момент находился в городе. В чём опасность теперь? Сколько лет прошло.

— Но я ещё сказал — теоретически. Результаты солнечной чумы сильно зависят от мастерства чистильщиков. Они вроде как вкладывали всю свою ненависть в это проклятье. Чем ненависть сильнее, тем большую территорию можно заразить, тем дольше останется на ней чума. Вы как хотите, но я бы не стал рисковать.

— А почему такое странное название — солнечная чума? — негромко поинтересовалась Дезире.

— Говорят, что заражённые города выглядели коричневыми пятнами, словно выжженные солнцем. А вообще, кто знает этих шиверов? Странный народ…

Чем больше рассказывал Кэр, тем дальше от болезненных кустов отходил Кларк. Он отбросил палку в сторону и старательно обтирал ладони о штаны.

— Как думаешь — это единственное место в округе или встретятся ещё? — спросила Марна.

— Уверен, что далеко не единственное. Вряд ли тут было что-то важное. Скорее — добили до кучи. Я не сказал, что чистильщики умирали после наложения чумы? Кто уже после первого города, другие держались дольше. Но, насколько мне известно, не выжил ни один. Это как эти… ну, были у людей когда-то самоубийцы. Камикадзе. Залез на торпеду — и в борт корабля. Тут — то же самое.

— Как только мы не уничтожили друг друга… — прошептала Дезире.

Ей никто не ответил, да она и не ждала.

Зипенбуш оказался небольшим городком — всего несколько десятков домов вдоль дороги. Обойдя его кругом, беженцы сделали привал. Дождь не прекращался, и потому поесть горячей пищи не удалось. Пришлось ограничиться холодным мясом и консервами. Универсальные порции оставили на потом. Они всё равно не портились, да и весили немного.

Вокруг раскинулись поля. Кое-где они поросли деревьями, но большей частью оставались чистыми. И именно эта чистота навевала мысли о несуразности обшарпанных на их фоне строений, возведённых больше полувека назад. Здесь наверняка что-то сеяли, собирали урожай. И в те времена с большой высоты земля выглядела лоскутным одеялом — ровным, геометрически правильным. Теперь же природа вернула прежнюю порывистость и живость.

Дезире с большим удовольствием смотрела именно на поля, чем на следы цивилизации. Последний город, который они миновали перед ночлегом, и вовсе оставил гнетущее впечатление. Девушке он показался древним полуистлевшим чудовищем. Чёрный, выгоревший дотла, ощетинившийся остовами домов — насквозь мёртвый.

Даже на следующий день её продолжало преследовать гнетущее чувство. В голове снова и снова возникала картина горящих людей. Как фигурки-факелы разбегаются в стороны от пылающих домов, кричат, но вскоре падают и затихают. Как всё вокруг покрывается ещё тлеющим пеплом, а воздух наполняется тяжёлым запахом палёного мяса. Наложившись на недавние события, безымянный город предстал ей одной большой печью — безжалостной, наполненной болью.

Ночь прошла спокойно, хотя снова мало кому удалось выспаться. Дров, способных гореть, они так и не нашли: к вечеру дождь только усилился. Беженцы сгрудились под крышей чудом уцелевшего магазинчика. К сожалению, его полки оказались абсолютно пусты, а складского помещения не было вовсе.

Дезире несколько раз за ночь проваливалась в сон, но то и дело просыпалась. Ани удобно устроилась у неё на коленях. Странное дело, но сколько раз ни открывала глаза девушка — постоянно видела Хилки. Старик словно не шёл наравне со всеми, словно совсем не устал. Его силуэт виднелся на фоне улицы. Даже сейчас он не выпускал из рук посоха и продолжал что-то бубнить себе под нос.

«Интересно, зачем он пошёл с нами? — думала Дезире. — Мы же не нужны ему — это понятно. Скорее, именно мы все для него обуза, чем он для нас. Почему он не уходит? Кто он вообще такой? Откуда?»

За всё время Хилки так ничего о себе и не рассказал. На все расспросы он реагировал с неизменной счастливой улыбкой, но не говорил ни слова. Его вообще сложно было разговорить. Казалось, что полностью открытым он был лишь со своим хорьком. Да и то лишь в моменты, когда точно знал, что его никто не услышит.

— Ну и зачем мы сунулись сюда? — в который раз спросил Кэр. — Обсуждали же — нечего делать в городах! Единственное, что мы можем здесь найти, — свору мародёров.

— Сам себе противоречишь, умник, — остудила его Марна. — Мародёры не шастают там, где нечем поживиться. Тем более, город-то явно курортный. Или как там их называли? Больших домов нет, всё больше вон гостиницы да магазины.

— Тем более нечего здесь делать! — стоял на своём эрсати. — Значит, здесь нет оружия.

— Зато здесь может быть тёплая одежда! Если ты не заметил, то становится холоднее. Ещё день — и мы все сляжем. В лучшем случае — с простудой.

— Марна, ты зануда! — поморщился Кэр. — Ты это знаешь?

— Я знаю, что если кто-то подхватит воспаление лёгких, то может смело копать себе могилу. Я ничем не смогу помочь. Разумеется, тебя, умник, это не касается. Ты можешь продолжать щеголять с непокрытой головой и мокнуть.

— Спасибо, но выглядеть пугалом не по мне, — Кэр состроил недовольную гримасу, пригладил намокший ирокез. Причёска была испорчена. Но пойти на ещё большие жертвы эрсати не желал. И пусть Марна говорит что угодно — последнее слово будет за ним.

— Смотрите — это что такое? — послышался голос Винсента. Мужчина указывал на обвалившееся здание. Теперь уже невозможно было представить, как оно выглядело раньше. Однако в нём чувствовалось почти неуловимое отличие от всех прочих, даже находящихся в куда лучшем состоянии. Монументальность и величественность ещё сквозили в обрушенных стенах.

Перед зданием в лужах и грязи валялись бумаги. Много бумаг. Чернила на них расплылись, и что-то прочитать стало совершенно невозможно.

— Какая картинка!.. — радостно закричала Ани, держа перед собой небольшой плотный листок.

— Фотография, — услышала она из-за спины голос Гракха. — Чтоб я облез! Их же здесь десятки!

Девочка заворожённо проводила кончиками пальцев по поверхности чёрно-белой картинки, шёпотом повторяя новое слово.

— Похоже, это какая-то картотека… — задумчиво проговорил Кэр и уставился на развалины, от которых тянулся бумажный след. — Может быть, учёт местных жителей.

Он наклонился, поднял одну фотографию. Она оказалась групповой. Пара дюжин мужчин и женщин с детьми стояли полукругом на фоне какой-то улицы. Слева и справа виднелись двухэтажные дома. Судя по ним и внешнему виду людей, фотография была очень старая.

— Что, умник, нашёл что-то интересное? — ехидно заметил Гракх. — А ведь у вас нет даже такого. Видел я ваши проекции. Ничего не скажешь — красиво. Жаль, с собой не унесёшь.

Кэр резко отбросил фотографию, взглянул на зарккана. Тот ухмылялся и не скрывал этого.

— Что ты так напрягся? — продолжал Гракх. — У вас есть явное преимущество. Посмотри под ноги. Что ты видишь?

Кэр молчал.

— У тебя под ногами история.

— Чего?

— Марна права, зря ты не накрывал голову. Я разве сказал что-то сложное? Эти фотографии и бумаги — что это, если не история? Прошлое этого города, чтоб я сдох! И теперь всё это в грязи. Ничего не напоминает?

— А должно?

— Видимо, нет… — Гракх пожал плечами. — Точно мозги отсырели.

Глядя, как отходит зарккан, Кэр позволил себе кривую усмешку. Он всё понял, но настроение спорить у него пропало. А что самое поганое — Гракх был прав.

И в том, что у эрсати не было технологии, способной запечатлевать изображения. Рисунок — разумеется, но ничего даже отдалённо напоминающего фотографию. Носителями прошлого были маги. Именно они преподавали в академиях, открывали взорам учащихся десятилетия и даже века. Очень удобно — ничего не могло потеряться, сколько бы ни прошло времени. Не могло, пока оставались маги, обладающие знаниями… Но сколько их осталось теперь? Кэр из детства помнил лишь одного — старого и уже слепого. Вряд ли он был ещё жив. Яркие и почти осязаемые проекции выглядели волшебно. Но сейчас эрсати многое готов был отдать, чтобы иметь при себе хотя бы несколько чёрно-белых фотографий своего собственного мира, прошлого своего народа.

И пусть Гракх попал в точку. Да, история людей беспомощно тонула в грязи, расползалась в ничто. Но она у них была… А что у него? Что имел он? Только смутные воспоминания, которые за эти годы вполне могли исказиться настолько, что перестали иметь что-либо общего с действительностью.

Кэр сплюнул, нарочито медленно наступил на одну из фотографий. Клочок бумаги смешался с грязью, скрылся из виду.

— Будьте вы все прокляты, — процедил эрсати. Его душила злость. Такая же, как на заводе после разговора со старостой. Как давно это было… И вот очередной всполох. Нет рядом услужливой, готовой прыгнуть в его объятия Аманды, нет даже чертового самогона. Кэр сжал кулаки, исподлобья посмотрел по сторонам. Несколько человек во главе с Марной входили в разрушенное здание, из которого, судя по всему, вылетели фотографии и непонятные бумаги. Остальные сгрудились у лестницы, ожидая распоряжений. Гракх, активно жестикулируя, рассказывал какую-то историю. Слышались смешки — ещё неуверенные, но люди потихоньку отходили от потрясений последних дней.

«Жизнь продолжается… — поморщился эрсати. — Всё хорошо. Грязь под ногами, грязь в душах. Чего не хватает? Разве что парочки хорошо вооружённых мародёров, чтобы прекратить этот балаган. Хотя… о чём вообще можно говорить, если во главе стоит женщина?»

Он снова сплюнул и двинулся в сторону. Злость сменилась презрением.

Создавалось впечатление, что город не подвергся нападению. Его просто покинули. Причём покинули в спешке. На улице виднелись остовы автомобилей, какой-то трудно различимый мусор. Кэру показалось, что люди даже не сами уезжали — их эвакуировали. А значит, Марна могла оказаться правой, и где-то в магазинах или пунктах проката действительно осталась одежда. Её-то эрсати и решил поискать, пока остальные так озаботились проникновением в историю.

Однако за прошедшие годы город не был позабыт. Одного брошенного на магазины взгляда было достаточно, чтобы понять: их навещали и, скорее всего, не раз. Разбитые стёкла, вырванные двери, невообразимый бардак внутри. Всё ненужное в лучшем случае бросалось на пол, в худшем — разрывалось, ломалось, портилось с заметным старанием.

— Ни себе, ни другим, — проговорил Кэр, осматривая очередной магазин. — Верное решение.

Он не отходил далеко от группы, благо разрушенное здание находилось на просторной площади и магазинов здесь хватало. К тому времени, когда Марна вновь собралась продолжить осмотр города, Кэр успел заглянуть в каждый магазин на площади и убедиться, что ничего полезного там нет. Тем более что многие крыши прохудились, и внутренние помещения покрылись плесенью.

— Знаешь, Марна, — эрсати был спокоен, его голос вновь обрёл высокомерные нотки. — Я очень удивлюсь, если вам всё же удастся найти себе новое жильё. Здесь были мародёры. Давно, но были. Вы же стояли стадом и блеяли на ветру — идеальная мишень, появись они снова. Тебе далеко до Зака. Спать со старостой совсем не то же самое, что быть им, не правда ли?

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя да редким хлюпаньем переступающих ног.

— Мы? — голос Марны звучал глухо. — То есть ты не с нами?

— С вами, разумеется. Куда же я денусь? Просто подумай — какая на тебе ответственность. Сможешь ты её нести дальше? Пока что я вижу жалкие попытки занять место старосты.

— Кэр, заткнул бы ты пасть, а? — послышался голос Кларка. — У тебя вообще есть понятие о такте?

— Такте? — эрсати широко улыбнулся. — Прошу прощения! Наверняка какой-нибудь вурст с пушкой в шесть стволов проявил бы верх такта, поливая вас огнём. Неужели так скоро забыли об элементарных мерах безопасности? Где хотя бы головной дозор? Кто-нибудь следит за тем, что происходит вокруг, высматривает подступы, пути к отступлению? Мы диверсанты на территории врага. Хотя нет, что я говорю… Мы экскурсанты по красотам древнего мира. Так?

— Никогда не понимал — как они с собой такую кучу патронов таскают? — немного оттаял Кларк, услышав упоминание оружейной темы. — Там же скорострельность бешеная.

— Куда лучше вопрос — откуда они их берут? — ответил Кэр.

— Придушить бы тебя, — хмыкнул Гракх. — Да ведь прав, чтоб ты сдох! Только, то же самое мог бы сказать иначе. В конце концов, все эти расстановки не женское дело. Сами разберёмся.

Марна стояла бледная, как мел. Подбородок дрожал, но женщина не позволяла себе дать волю бушевавшим внутри чувствам. В голове всплыла старинная не то пословица, не то поговорка: «Не делай людям добра — не получишь зла». Раньше она не понимала, не хотела понимать её смысла. Но теперь он стал ярким, кричащим. Сказать, что после услышанного от Кэра у Марны опустились руки, — значит, не сказать ничего. Со стыда она готова была провалиться сквозь землю. Хороша слава — подстилка главы общины. Что от такой можно ждать?

— Кларк, Винсент, смотреть в оба! — послышался голос Гракха. — Чтоб я облез! Совсем из ума выжили! Всё тихо, держаться ближе к домам, на дорогу без необходимости не высовываться! Быстро, чего рты открыли?! — он указал в сторону ближайшего магазина: двухэтажного, с всё ещё цветной вывеской. Правда, в ней не хватало половины букв, и разобрать смысл написанного было почти невозможно.

— Полководец, не меньше, — засмеялся Кэр, за что получил испепеляющий взгляд из-под кустистых, сдвинутых к переносице бровей.

Марна двигалась, как в тумане. Самой себе она казалась безвольной куклой. Сказали — она сделала, не задумываясь, не рассуждая. Было не столько обидно расписываться в своей некомпетентности, сколько слышать о Закэри. При этом не в лучшем свете. Старательно скрываемая боль вновь просилась наружу.

Передвигаясь короткими перебежками, внимательно осматривая улицы и крыши домов, беженцы осматривали первые этажи. Как правило, магазины располагались именно на них. Осмотр верхних этажей было решено оставить на самый крайний случай, если не получится найти вообще ничего.

Ближе к городской окраине им всё-таки посчастливилось выйти к нетронутому мародёрами району. Совсем небольшому — в несколько домов. Но этого оказалось достаточно. Здесь было целых два магазина лыжного снаряжения. Забитые под завязку — они стали настоящей сокровищницей для продрогших беженцев.

Вещи собирали быстро, но организованно. Марна всё ещё не пришла в себя, и потому всё руководство взял на себя Гракх. Он весьма успешно распределил обязанности и очерёдность примерки. Без лишней паники каждый смог выбрать себе подходящий комбинезон. Старались брать лишь самые нейтральные, трудно различимые с большого расстояния цвета. Кроме верхней одежды, здесь было специальное термобелье — удобное и функциональное.

— Ну что, удачно мы закупились, — Гракх был до крайности доволен. Сам себе он взял тёмно-коричневый комбинезон, который тут же и надел. — Меньше, чем за два часа управились. Ещё успеем выйти из города и найти место для ночлега. Даже дождь закончился. Никак боги обратили на нас свой скорбный взгляд. Чтоб они сдохли!

— Марна, ты же знаешь Кэра. Мне иногда кажется, что у него дерьмо из ушей потечёт, — говорила Дезире. — Если принимать близко всё, что он говорит, — впору руки на себя наложить.

— Но ведь он прав, Дез. Ты это знаешь, я это знаю, все знают. Мне плевать на то, как он это сказал. Мне не плевать на судьбу общины. Того, что от нас осталось. Я действительно не знаю всего, что нужно старосте. Просто хорошему лидеру.

— Но ведь люди сами выбрали тебя главой. Пусть не было голосования, но это ничего не меняет. Ни Кэра, ни Гракха, ни кого-то ещё. Именно тебя.

— Скорее, это было продиктовано растерянностью и желанием хоть немного почувствовать стабильность. Стабильность может дать староста. А раз нет его — та, кто была к нему ближе всего. Ну и не забывай, что врач не последнее лицо в экстремальных ситуациях. Нет, Дез, я действительно могла угробить нас всех. Теперь всё встанет на свои места.

— На какие места? — девушка задохнулась от возмущения. — Гракх — мастер. Хороший, умелый, но только мастер. Он не может вести нас.

— Но вёл же. И обрати внимание — всё очень быстро организовал. Признаю, я и сама удивлена. Но приятно.

Дезире всплеснула руками, уставилась в полумрак комнаты. Темноту рассеивал лишь лунный свет. Этой ночью небо было чистое, и лимонно-жёлтая луна висели совсем низко.

На ночь беженцы остановились за пределами городской окраины. Здесь, на горном склоне, они заприметили не то небольшой отель, не то перевалочную базу для тех, кто потом поднимался выше в горы. Как бы то ни было, но трёхэтажное здание неплохо сохранилось. Вот только почти все окна оказались выбиты. И, судя по осколкам, разбились они не сами собой.

— Марна, ну хотя бы совсем не отстраняйся, — предприняла новую попытку убеждения Дезире. — Пусть Гракх возьмёт на себя военные вопросы, а ты всё остальное: тот же быт, разрешение спорных моментов, в конце концов — обустройство общины. Мы же когда-нибудь осядем…

— Не много ли нас двоих на две дюжины человек? Хочешь конфликтов — отдай власть в несколько рук. Как это называлось раньше… — Марна потёрла лоб. — Децентрализация власти.

— Чего? — Дезире помотала головой. — Ничего не поняла.

— Не обращай внимания. Завтра утром я предложу кандидатуру Гракха в старосты. Люди немного отошли после взрыва. Могут рассуждать трезво.

Дэзире закусила губу.

— Как думаешь, когда-нибудь будет такое время, что нам больше не придётся бороться за выживание? — ночную тишину нарушил женский голос.

В сотне метрах от того здания, в котором остановились беженцы, на старом поваленном дереве сидели двое. Между ними и спящей общиной был густой лесок, и потому их не могли услышать. Тайком выбравшись из окна первого этажа, они прокрались сюда — подальше от глаз и ушей. За последнее время произошло так много всего, что молодые люди уже позабыли, что такое уединение. Но сегодня погода благоволила, и упускать столь романтическую ночь показалось им непозволительной глупостью.

— Конечно! — послышался мужской голос. — Я не думаю, а знаю. Вспомни, что нам рассказывали: ещё лет двадцать назад пересекать пустоши отваживались лишь хорошо вооружённые отряды. А теперь? Крупных банд практически не осталось. Ну, или они начали вести вполне праведную жизнь. Тот же Ганс Могила. Какие о нём ходят слухи? И не думаю, что они надуманы.

— Фу! Ну, зачем ты о нём? Смотри, какая луна… Знаешь, я тебе глупость скажу. Ты только не смейся.

— Обещаю не смеяться…

— Я хочу домик. Свой маленький домик — такие иногда строят в общинах. Не таких, как наша. Раньше это называли… — девушка задумалась, — деревня. Да, деревня.

— Я помню. Но сейчас таких почти нет. Это небезопасно.

— Знаю, — послышался вздох. — Но мне так хочется. Почему нам так не повезло? Почему мы не родились сто лет назад?

— Не знаю, как тебе, а лично мне очень повезло… — мужчина поцеловал спутницу в щёку. — Если бы мы родились в другое время, то наверняка бы не встретились.

— Жак, так нечестно, — деланно возмутилась девушка. — Ты меня обезоруживаешь.

— Что ж, тогда сдавайся и надейся на милость победителя…

— Вот ещё, — девушка вскочила на ноги, показала язык. — Попробуй догони сначала.

Она извернулась и, звонко смеясь, бросилась бежать. Прохладный воздух приятно касался кожи, а залитая лунным светом поляна дарила чувство спокойствия. Будто бы и не было за её пределами жестокого мира, в котором за считанные минуты гибнут те, кого ты знала и любила.

— Не жди пощады! — воскликнул Жак и сорвался с места.

Однако, сделав всего несколько шагов, он почувствовал, как ноги теряют опору и проваливаются в пустоту. Земля словно расступалась под ним.

— Эльза! — выкрикнул он.

Девушка обеспокоенно обернулась. В крике любимого больше не было игривых ноток. Он не шутил. Либо делал это очень искусно.

Она не сразу поняла, что случилось. Тело Жака было видно лишь по грудь. Он раскинул руки и отчаянно хватался за траву, стараясь не провалиться ещё глубже. Девушка побледнела, сердце бешено забилось.

— Не подходи ко мне! — выкрикнул Жак. — Можем провалиться вместе. Беги в общину и приведи помощь. Я ещё держусь.

— Нет! — Эльза метнулась к нему.

— Стой! Прошу!

— Я не оставлю тебя одного! — в голосе Эльзы слышались слёзы. — Сейчас, подожди, я найду какую-нибудь палку. Вытащу тебя.

— Милая, успокойся, — Жак старался говорить как можно мягче. — Пять-десять минут ничего не изменят. Здесь недалеко, ты успеешь привести помощь. Я никуда не денусь, обещаю, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Девушка всё ещё стояла в нерешительности.

— Ну же!

— Я быстро, — пролепетала она. — Я приведу людей. Только держись!

Продираться сквозь лес оказалось непросто. Эльза старалась не замечать хлещущих по лицу веток, старалась не терять ни мгновения. Но корни словно нарочно лезли под ноги, заставляли спотыкаться и падать. Один раз ей показалось, что из-за спины — со стороны поляны — послышался сдавленный крик. Замерев и похолодев всем сердцем, она прислушалась. В голове шумело, а собственное дыхание, казалось, вырывается из огромного кузнечного меха, наподобие того, какой иногда использовали заркканы. Ничего более не услышав, девушка продолжила путь.

Внезапно с улицы донёсся испуганный женский крик.

— Что за чёрт?! — Марна вскочила со скрипучего дивана.

Крик повторился. Больше того — он приблизился и теперь звучал под самыми стенами. Невнятный сначала, спустя полминуты он обрёл смысл.

— Помогите! Кто-нибудь! Он провалился в яму и застрял! Помогите!

— Эльза? Это же она, да? — растерянно спросила Дезире.

— Она самая! — буркнула Марна и заспешила на улицу. — Оставайся здесь, — бросила она на ходу.

Вокруг уже слышались возбуждённые голоса, топот ног.

— Он провалился. Мы отошли в сторонку… ну, хотели побыть вместе. Жак сделал шаг и провалился. Не знаю, как это получилось. Поляна же ровная — никаких ям, а он провалился. Не разрешил мне самой ему помочь, сказал бежать за помощью. Он там один. Идёмте скорее!

— Вот же понесла вас нелёгкая! — гудел Гракх. — Кларк, Винс, хватаете верёвку и за мной. Далеко идти-то?

— Нет, нет, тут рядом.

— Я с вами, — сказала подошедшая Марна. — Подождите минуту, я захвачу аптечку.

Гракх пожал плечами.

— Осторожно, тут корни и скользко, — предупредила Эльза, ведя небольшую группу на спасение возлюбленного. — Вот почему нам так не везёт всё время?

— Чтоб я сдох, девчонка! Вам мало трёх этажей было?

— Но луна же… — слабо запротестовала девушка.

Зарккан неопределённо фыркнул, добавив при этом несколько особенно весомых слов о безмозглых любовниках.

Марна понимала стремление влюблённых выбраться из затхлых стен и полюбоваться на луну. В конце концов, в последнее время количество радостных минут у всех сократилось до предела. Чего же удивляться, если ребята решили устроить себе немного романтики? Плохо, конечно, с точки зрения безопасности. Но молодость на то она и молодость, чтобы творить безумные вещи.

«Как бы худого не вышло только… — размышляла она. — Пусть даже ранение, пусть потом обязательный нагоняй, в том числе и от меня, но главное — ничего тяжёлого».

Не хватало ещё перелома ноги.

В группе и без того два перелома рук и одно — ключицы. Но это не снижало общей скорости передвижения. Нога — намного хуже.

Эльза резко остановилась, повела перед собой лучом фонаря.

— Он же был тут, — прошептала она.

— Уверена? — спросил Гракх.

— Конечно! Вот поваленное дерево — мы сидели на нём. А вот яма…

Действительно, в нескольких шагах впереди в земле виднелось отверстие наподобие канализационного. Вокруг него валялись комья земли, трава была примята.

— Жак! — позвал зарккан. — Выходи!

Никто не отозвался.

— Слушай, парень, если ты сейчас же не выйдешь или не подашь голос, я собственноручно переломаю тебе и ноги, и руки! Клянусь первородными цехами!

Снова тишина.

Марна передёрнула плечами. В голову непроизвольно приходили ассоциации с заводом. Всего несколько дней назад она почти так же стояла возле очистительного коллектора и переводила взгляд с открытого люка на мёртвые тела. Мёртвых тел здесь, к счастью, не было, но это нисколько не уменьшало тревогу.

— Жак?! — срывающимся на плач голосом позвала Эльза.

— Спокойно, — оборвал её Гракх. — Так, Кларк, обвязывайся верёвкой и осторожно ползи к той дыре.

— А чего это я?

— Чтоб я сдох! Ты большую площадь занимаешь. Мы будем страховать. Сдаётся мне, что парень провалился.

— Нет… — Эльза застонала, осела на землю.

— Спокойно, всё будет хорошо, — присела с ней рядом Марна.

Кларк распластался на траве, раскинув в стороны руки и ноги.

— Проклятье! — выпалил он, когда достиг отверстия. — Здесь кровь! Здесь везде кровь! Тяните меня обратно!

Гракх и Винсент изо всех сил рванули верёвку. Кларка сорвало с места, перевернуло на спину, потащило.

— Там кровь! — снова повторил он, вставая на ноги и выставляя на всеобщее обозрение выпачканную ладонь.

— Гракх, надо уходить отсюда, — сказала Марна. — Не нравится мне всё это. Вернёмся утром.

— Нет, вы же не сделаете этого, — взмолилась девушка. — А как же Жак? Я обещала помочь! Мы должны спуститься и вытащить его. Он жив! Я знаю, что он жив!

— Ты права, Марна, — кивнул зарккан. — Хотя… — он замолчал, взглянув на Эльзу. С языка чуть не сорвалось: «Он всё равно уже мёртв, зачем возвращаться?»

— Пойдём, — Марна обратилась к девушке. — Сейчас слишком темно, чтобы что-то увидеть. Слишком опасно.

— Ничего не темно! — Эльза отпрянула, как от удара. — Вы все трусы! Я не могу потерять ещё и его! Только не его!

Она резко вскочила на ноги и бросилась к отверстию. Не ожидавшие от неё такой прыти, спутники не успели среагировать. В несколько шагов девушка достигла своей цели и, упав ничком, заглянула внутрь. У неё не было фонаря, и потому она просто закричала.

— Жа-а-а-ак!

Казалось, что тёмная дыра вбирает в себя этот крик, затягивает его, отвечая многократно повторяющимся эхо.

— Назад, дура! Провалишься! — крикнул Гракх.

Девушка как будто и не слышала окрика. Она засунула руку в отверстие, принялась там шарить.

— А-а-а… — с досадой протянул зарккан. — Попусту стружку снимаем. Идём обратно, пусть делает, что хочет.

— Эльза, я обещаю, что завтра утром мы всё внимательно осмотрим, — сказала Марна. Она не могла оставить девушку одну. Тем более, здесь явно произошло нечто странное. — Идём, девочка. Подумай о Жаке. Он бы не хотел, чтобы из-за него тебе было плохо.

— Не говорите так… — сквозь слёзы отозвалась Эльза.

— Пустой разговор, — буркнул Гракх.

— Заткнись! — недобро зыркнула на него Марна и снова обратилась к девушке. — Ну же, идём. Если с тобой что-то случится — Жаку это не поможет.

Девушка явно была в нерешительности. Она отползла от отверстия буквально на полметра, села на колени. Перепачканная в земле и крови, растирающая по щекам слёзы — она представляла собой жалкое зрелище.

Марна тихо, чтобы не напугать, подошла к ней сзади. Каждый шаг давался с огромным трудом. Ей казалось, что земля под ногами вот-вот разверзнется и превратится в смертельную ловушку. Но оставить девушку в столь подавленном состоянии она не могла.

Внезапно из-под земли раздался какой-то звук. Он шёл из отверстия и походил на раскатистое громкое шипение, словно под самой поверхностью затаился клубок непрестанно шевелящихся рассерженных змей.

— Эльза, дай мне руку, — голос Марны больше не был просительным, он утверждал и не принимал возражений.

Девушка подняла взгляд, но с места не сдвинулась.

— Чтоб я сдох! — послышался громкий шёпот Гракха. — Мощь единых цехов мне в подмогу! Гееры!

Кларк и Винсент переглянулись, взяли обрезы наизготовку. О чём говорил зарккан, они не поняли, но уж больно отчётливо звучали в его голосе панические нотки.

Марна пристально следила за отверстием, ожидая, что из него вот-вот кто-то появится. И она почти не ошиблась. Нечто круглое и тёмное вылетело на высоту примерно метра, упало в траву, замерло.

В следующее мгновение Эльза закричала. Это был долгий пронзительный крик, от которого закладывало уши. Луч фонаря Гракха остановился на предмете, заметно дрогнул. Марна сглотнула и тут же наклонилась, вцепилась в руку Эльзы. Кларк выругался и, не выдержав, бросился бежать. Винсент же, напротив — остолбенел, опустив руки. Пальцы так сжимали цевьё обреза, что побелели от напряжения.

На них мёртвыми, остекленевшими глазами смотрела голова Жака. Его щёки были обкусаны, скальп почти полностью отсутствовал, а рот кривился в беззвучном крике.

В свете луны всё происходящее казалось наваждением. Но зарккан точно знал, что будет дальше.

— Быстро! Бежим! — выкрикнул он, вскидывая «Плевок».

Оружие загудело, а потом из него вырвался яркий пучок плазмы. Каплевидный сгусток попал прямо в отверстие — и то взорвалось раскалёнными брызгами.

— Это их не остановит! Ну же, клуши! Серые домны вас заждались!

Марна резко потянула Эльзу за руку, поднимая девушку на ноги. Та застонала от боли, но кричать перестала. Её лицо походило на гипсовую маску, в глазах плавала растерянность и боль.

Гракх без обиняков пнул Винсента. Да так сильно, что мужчина выронил оружие, а сам повалился наземь. Однако это вернуло ему способность соображать.

— Руки в ноги! — прорычал Гракх, поднимая обрез.

Мимо него уже пробегали Марна и Эльза. Девушка передвигалась, как зомби: ноги заплетались, а на лицо страшно было смотреть.

Гракх следовал за ними, то и дело оборачиваясь. Вскоре он вновь услышал шипение, но на этот раз оно исходило из-за спины. Ещё далеко, но зарккан почувствовал, как кожа начинает свербеть от ожидания скорого удара. Перед внутренним взором мелькнули мелкие, но необычайно острые зубы. Они могли резать не хуже бритвы. Их он видел лишь раз. Да и то не у живой гееры, а как экзотическое украшение. Этого оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда уяснить для себя, что встреча с этими созданиями не может сулить ничего хорошего.

В стороне раздался громкий треск, а за ним ругань и проклятия. Судя по голосу, то был Винсент.

«Первый готов…» — подумал Гракх, но бега не замедлил.

Шипение за спиной начало смещаться в сторону падения Винсента. Прозвучала пара выстрелов, а потом лесок огласили истошные вопли. Это были даже не крики. Так рвать горло можно лишь на краю неминуемой и жутко болезненной смерти.

Зарккан гнал прочь мысли о сострадании. Сунуться сейчас на помощь было бы равносильно изощрённому самоубийству. Женщины перед ним перешли на шаг, но он вихрем налетел на них, что есть сил толкая вперёд.

— Бегом! Чтоб я сдох!

Им всё же удалось миновать лесок, ни разу не упав и не врезавшись в какое-нибудь дерево. Винсент кричал недолго, вскоре его вопли перешли в бульканье, а потом и вовсе стихли.

Навстречу им уже спешили. Лучи фонарей метались в такт бегу.

— Назад! — заорал Гракх. — Все назад! Разворачивайтесь!

Первое замешательство ничего не понимающих людей, спешащих на помощь, окончательно вывело зарккана из себя. Он, не жалея, раздавал тычки и пинки, а с его губ непрерывным потоком срывались самые грязные ругательства. Но это подействовало. Люди разворачивались и, косясь на деревья, отступали к месту ночёвки.

— Забаррикадировать двери и окна! — вбежав в здание, крикнул он.

— И что на этот раз вы с собой за проблемы привели? — как ни в чём не бывало спросил Кэр. Судя по всему, он только что проснулся и был этим очень недоволен.

— Геер, — тяжело дыша, ответил Гракх. — Знаешь о таких, умник?

Вокруг полным ходом шла работа. Люди спешно перетаскивали мебель, возводили баррикады. Правда, не очень успешно. Окна на первом этаже были лишены стёкол, и заставить их всё оказалось невозможно.

— Не разбегаться! — снова крикнул Гракх. — Собираемся здесь и держим оборону. Потом на прорыв! Остальное здание к чертям! Всем проверить оружие!

— Чего ты сказал? — Кэр зевнул.

— Гееры! — рявкнул Гракх.

— Ты где-то самогонку раздобыл и один вылакал? Какие гееры? Они не могут жить в каменистой почве.

— Я тоже так думал. Но, видимо, мир меняется. И не в лучшую сторону.

Кэр сосредоточенно почесал затылок. На творящийся вокруг бедлам он не обращал ни малейшего внимания.

— Чушь какая-то… А что с девчонкой случилось?

В углу, обхватив колени руками, сидела Эльза. Она раскачивалась из стороны в сторону, что-то беззвучно шептала. Растрёпанная, с искусанными в кровь губами и серыми кругами вокруг запавших глаз, девушка производила гнетущее и в то же время отталкивающее впечатление, словно была безумна.

Рядом суетилась Марна.

— А ты попробуй ей объяснить, что на самом деле геер здесь не может быть и те, кто оставили от её парня одну голову и потом выбросили её из норы, — всего навсего полевые мыши.

Впервые за весь разговор в глазах эрсати появилось нечто, кроме скуки.

— Голова, говоришь? Знак начала охоты?

— Извини, я не спрашивал, — буркнул Гракх. — Но всё указывает именно на это.

Кэр достал оба пистолета, передёрнул затворы.

— Тогда у нас огромные проблемы.

Постепенно окружающая круговерть стихла. Все были здесь, все при вещах и оружии. Люди с опаской поглядывали друг на друга, проверяли крепость возведённых баррикад, пересчитывали патроны, но взгляды то и дело останавливались на зарккане.

За стенами послышался настойчивый скрежет. Кто-то скрёбся по дереву, пытаясь проникнуть внутрь здания.

— Все слушать сюда! Времени на вопросы нет! — крикнул эрсати. — У нас гости. Судя по всему — гееры. Кто не знает — очень неприятные зверюги. Впиваются в ноги и уже не отпускают. Но бегают не очень быстро. Видимо, мы в пределах гнезда. В следующие полчаса их будет здесь до сотни. Стены не спасут. Единственный шанс — прорыв. Кто не попытается — умрёт. Кто отстанет — умрёт. Разобьёмся на группы — умрём все. Выходить надо немедленно. Стрелять по всему, что движется в пределах пяти шагов.

Кэр замолчал, давая людям время осознать услышанное. Он отлично понимал, что насильно заставлять кого-то прислушаться к его словам — глупо, а в одиночку даже не стоило пытаться пробиться.

Ход размышлений подтолкнул повторившийся скрежет. На этот раз он звучал с разных сторон. Холл, в котором находились беженцы, имел несколько, сейчас заваленных, дверей. И почти из-за каждой слышались не предвещающие ничего хорошего звуки.

— От нас мало толку, но мы готовы, — нарушила молчание Марна. Она поддерживала под руку Эльзу.

Кэр понятия не имел, что она наговорила девчонке, но выглядела та однозначно лучше, чем в самом начале. Лицо по-прежнему белое, но глаза ожили, из них исчезло тупое отрешённое выражение. Рядом, с Ани на руках, стояла Дезире.

Эрсати снисходительно улыбнулся.

— Я слышал, как кричал Винс. Слышал, как его рвали заживо. И потому не хочу на его место… — прозвучал голос Кларка — глухой, как никогда. — Так кого ждём?

Бегство, или, как сказал Кэр, — прорыв, слился для Дезире в один стремительный кошмар. Когда мужчины раскидали наспех возведённые баррикады и распахнули двери, ей показалось, что небо вот-вот рухнет им на головы. Одновременно прозвучавшие выстрелы перекрыли все звуки, оставив после себя долгой протяжный звон в ушах.

Девушка прижимала к себе Ани, старалась закрыть ей глаза, а в моменты относительной тишины сказать хотя бы пару успокаивающих слов. Малышка держалась молодцом — не плакала, не пыталась вырваться, лишь вздрагивала каждый раз, когда рядом раздавался очередной выстрел или кто-то кричал особенно громко.

Сама Дезире не могла отстреливаться и потому держалась в ощетинившемся кругу, извергающимся пламя. Люди пытались двигаться слаженно — плечом к плечу, не оставляя брешей. Но не всегда это получалось.

Если бы не луна, то прорыв мог закончиться, даже не начавшись. Свет фонарей не был способен выхватить из ночи распластанных на земле существ. Некоторые из них постоянно перемещались и атаковали. Другие же действовали более разумно: они оценивали траекторию движения спасающейся группы и прятались на её пути. Выпрыгивая из-под самых ног, твари мёртвой хваткой впивались в руки и ноги людей.

Больше всего нападавшие походили на рептилий. Передвигались на четырёх конечностях, причём задние были длиннее и мощнее передних, что позволяло их обладателям весьма далеко прыгать. Короткие пальцы венчали серповидные когти. Яркую, огненно-красную кожу местами покрывала отливающая жёлтым чешуя. С вытянутой приплюснутой морды, всей не то в складках, не то в морщинах, — смотрели немигающие глаза. Твари были вымазаны в какой-то отталкивающей смеси из земли и слизи. Некоторые успели покрыться кровью.

Дезире с ужасом наблюдала, как из казалось бы абсолютной пустоты появляется ощеренная морда. Беззвучный бросок и громкое шипение настигшего жертву хищника. Неизменный крик боли. Именно так таяли ряды и без того обескровленной общины. Люди падали или замедляли шаг, становясь одиночными целями для охоты. А одиночки этой ночью шансов не имели.

На этот раз Хилки не остался без дела. Дезире слышала россказни, которые уже успели обрасти домыслами, о том, как старик на заводе в одиночку расправился с кучей многоножек. Слышала, но не очень им верила. Не могла представить этого улыбчивого, постоянно витающего в своём мире деда — могучим волшебником, каким его расписывал зарккан. Но теперь сомнения развеялись. Хилки, держа в одной руке Браксуса а в другой посох, оказался на самом острие атаки. Случайно так вышло или нет — девушка не заметила, но, судя по всему, старик уверенно взял на себя роль ледокола, прокладывающего путь всем остальным. Он шёл размеренно, чеканя каждый шаг.

Теперь от него не исходило былого спокойствия. Не способная к магии Дезире могла бы поклясться, что чувствует вокруг старика какое-то странное поле. И настолько оно было мощное, настолько напоминало взведённую гранату, что держаться от него хотелось как можно дальше. Но позволить себе этого девушка не могла.

Внезапно Дезире почувствовала, как земля под ногами начинает вспучиваться. Девушка взвизгнула и попыталась прыгнуть. Одна нога потеряла опору, отчего прыжок превратился в падение. За спиной раздались испуганные крики, сопровождающиеся беспорядочной стрельбой. Дезире что было сил вытолкнула Ани перед собой, а сама вцепилась в сухие, но прочные стебли какой-то травы. И, как оказалось, вовремя.

Крики за спиной усилились, но теперь к ним добавилось шипение. Девушка обернулась. Дороги, по которой они отступали, больше не было. Точнее, не стало целого куска автотрассы. В том месте, где ещё недавно лежало твёрдое асфальтовое покрытие, теперь зияла с каждой секундой увеличивающаяся яма. На её дне, окружённые неясными тенями, стояли пять человек.

Дезире замерла, почти перестала дышать. Любое, даже самое лёгкое движение неизменно вызывало новый оползень. Комья земли попадали под одежду, в глаза, рот. Немного грело лишь одно: Ани всё же успела спастись. Оставалось надеяться, что выжившие смогут прорваться. Наверняка теперь твари отстанут от них, отвлёкшись на столь удачно попавшую в ловушку добычу.

В яме, погружённой в густой мрак, можно было разглядеть лишь то, что выхватывали лучи фонарей. Казалось, что свет луны обходит это место стороной, боится прикоснуться к происходящему в двух метрах под девушкой, висящей из последних сил.

Вот один из лучей дрогнул и отлетел в сторону. Раздался крик, за ним сразу три выстрела, а потом какой-то чавкающий хруст. Дезире почувствовала, как сокращается желудок, а кожа покрывается потом. Как назло, он стекал по лбу, солёными каплями разъедая и без того раненые глаза. Девушка тихо скулила — до боли, до вкуса крови на языке закусив губу. Руки медленно скользили по траве. Дезире подняла лицо к небу, отсчитывая последние мгновения, стараясь не слышать того, что творилось внизу. Но воображение услужливо подсовывало картины — одну красочней другой.

Выстрелы стихли довольно быстро, крики же слились в бесконечную сводящую с ума какофонию. Дезире не могла понять — почему напавшие на них хищники просто не убьют свою добычу. Так, насколько она знала, делали все животные. Лишь разумные существа способны упиваться страданиями беззащитной жертвы. Гееры же, судя по всему, именно наслаждались, не давая людям умереть. Девушка чувствовала себя висящей над адской пропастью, из которой доносятся стенания грешников.

А потом крики начали отдаляться. Они становились тише, но не из-за того что кричащие смирились со своей участью, а потому что их попросту оттаскивали в стороны. По всей видимости, к яме вело несколько подземных ходов, а это значило — ещё живых людей забирают под землю, в осклизлые переходы…

Дезире закричала — без слов, ни на что не рассчитывая, желая выплеснуть душившую её боль и отчаянье. Она знала, что гееры её сразу заметят, если до сих пор ещё не видели. Знала, что вполне может пожалеть о содеянном, когда окажется на месте любого из той пятёрки, что скрылась во мраке внезапно появившейся ямы. Знала, но ничего не могла с собой поделать. С неё вмиг слетел весь копившейся веками налёт цивилизации, обнажив испуганную, взывающую к небесам натуру.

А потом над головой возникла тень. Она надвинулась медленно и осторожно, заслонив собой почти всю луну. Девушка сглотнула и подняла взгляд. На неё смотрели две пары глаз. Из ощеренных пастей послышалось приглушённое шипение, дохнуло гнилостным смрадом. Дезире показалось, что перед ней открыли крышку гроба и ткнули в разлагающиеся останки.

Почему-то гееры не торопились нападать. Они рассматривали беспомощную добычу, будто изучали её.

Девушка уже приготовилась было разжать руки, надеясь, что падение принесёт ей лёгкую смерть или хотя бы беспамятство. Но внезапно одна из геер дёрнулась, попыталась развернуться, а потом неловко свалилась в яму. Вторая отпрыгнула в сторону, пригнулась к земле. По ней скользнул тонкий луч, голова твари разлетелась кровавыми брызгами.

Дезире ошарашенно хлопала глазами, перед которыми уже плыли разноцветные круги. Вскоре сквозь нарастающий в ушах звон она услышала торопливые шаги. Луна снова скрылась за тенью — на этот раз значительно более крупной.

— Вот она, хватай — и сваливаем скорей!

— Легко сказать — хватай. Тут бы самому не свернуть голову.

— Давай попридержу за куртку. Так дотянешься?

— Вроде да. Всё, держу. Тяни обратно…

— Что б я сдох! Она на дохляка похожа. Жива ли вообще?

— Дышит. Сознание потеряла.

— Нашла время…

Сначала Дезире почувствовала приятное тепло. Как же давно ей не было так легко и спокойно? Наверное, с тех пор прошла целая вечность, а может быть, и больше… Девушка разлепила веки, перед ней медленно обретало очертания пламя костра. Оно плясало в диком танце, извивалось, перепрыгивало с одного полена на другое, разлеталось алыми искрами.

— Я знала, что ты жива, — послышался тоненький голосок. — Я им всем говорила, что надо вернуться. И они вернулись.

Дезире подняла голову. Рядом сидела Ани и широко улыбалась. Девушка улыбнулась в ответ.

— Что случилось? — спросила она. — Кто меня вытащил?

— Кто надо вытащил, — с другой стороны костра раздался голос Гракха. — Клянусь станками родительских цехов, ты должна быть благодарна девочке! Если бы не она… — зарккан замолчал, поковырял в ухе. — Если бы не она, то лежать тебе сейчас не у тёплого костерка, а в какой-нибудь норе в окружении геер, чтоб они сдохли!

Дезире взглянула на Ани, порывисто её обняла. На глаза сами собой навернулись слёзы, но девушка не пыталась их сдержать. Малышка спасла её. Кроха не только сумела догнать уходящую группу, но и уговорить их вернуться. Но как? Произошедшее не укладывалось в голове. Хотелось задать тысячу вопросов, тысячу раз поблагодарить. И не только Ани, но и всех, кто рискнул собственными жизнями ради неё — полуослепшей, приносящей одни несчастья полукровки.

Дезире попыталась выдавить из себя хоть слово, но горло сжалось, от чего с губ сорвались лишь еле слышимые хрипы.

— Не надо плакать, тётя Дезире, — сказала Ани. — Плачут только маленькие девочки. Тебе нельзя.

Девочка провела ладошкой по её щекам, вытирая слёзы.

— Нет, нет, — наконец, произнесла Дезире. — Я уже не плачу.

— Не скажешь ей? — спросила Марна.

— Я лучше зашью себе рот, — усмехнувшись, ответил Кэр. — И ты не вздумай говорить. Гракх не проболтается… я надеюсь.

— Я тебя иногда не понимаю. Кто ты такой, Кэр?

— Чего?

— Кто скрывается под маской?

— Марна, мы не на маскараде и в шарады тоже не играем. Нет никаких масок. Есть я. Только я — и никого больше. Если ты об этом.

— Что ж, как скажешь. Тогда ответь мне на вопрос — кто такие, эти гееры? Я почти ничего не слышала из твоего с Гракхом разговора. Но поняла, что их не должно здесь быть.

— Не должно, — кивнул эрсати. — Эти твари пришли вместе с заркканами. Ну, ты же знаешь, той проклятой штуке было всё равно, что перемещать — живых ли существ, механизмы, дома…

— Знаю. В общих чертах.

— А подробностей уже, наверное, никто не знает, — Кэр пожал плечами. — Так вот, вместе с нашими предками в ваш мир попали и животные. Не только домашние или приручённые. Вот гееры — это яркий тому пример. Хищники у себя на родине, не изменили вкусам и здесь — на чужбине.

Марна невольно улыбнулась.

— Всё дело в том, что у заркканов они жили в болотах, в мягких рыхлых почвах. Питались, как и здесь. Способ добычи пропитания — охота.

— Кстати об охоте. Что там за история с головой? — вспомнила Марна, и улыбка с её губ исчезла.

— Голова… — протянул Кэр. — Сейчас уже трудно что-то говорить наверняка… Ходят слухи, что гееры — искусственный вид.

— То есть?

— То есть они не появились, как все, путём эволюции. Возможно, сами заркканы когда-то обладали технологией и знаниями, которые позволили им создать этих тварей.

Марна скривилась.

— Они же технари. С генетикой не знакомы даже поверхностно.

— Я же говорю — слухи. Но есть и другие версии… Они крутятся вокруг того, что заркканы не были единственной разумной расой в своём мире. Доминирующей — скорее всего. Но не единственной.

— Ты хочешь сказать, что гееры обладают разумом? — лицо Марны выражало полное недоверие. — Это же звери.

— Я только говорю то, что слышал. Подтвердить или опровергнуть всё это некому. Согласись.

— Хорошо, но что всё же с головой?

— Как бы там ни было с происхождением геер, но за ними замечали некоторые… странности, что ли. Ещё до войны, когда активно шло изучение новых видов. Так вот… Во-первых, они имеют строгую иерархию в своих стаях или семьях. Не знаю, как правильнее. Во-вторых, проявляют необыкновенную изобретательность во время охоты. Особенно охоты сразу на группу существ.

— Таких, как мы?

— В общем, да. Другое дело, что тогда их популяция была невелика. Но суть ты уловила верно. Причём первая жертва всегда обезглавливалась, а голова выставлялась потенциальным жертвам напоказ. Вроде как объявление войны.

— Но зачем? — Марна всплеснула руками. — Какая в этом необходимость, смысл, логика?

— Не знаю. Может быть, своеобразный кодекс чести…

— Глупость какая…

— Согласен, — улыбнулся Кэр. — Им бы хватать и рвать, раз уж заманили в ловушку. Ан нет. Кстати, свои жертвы они убивают не всегда. Не всегда сразу. Иногда утаскивают с собой. Ещё живые.

— А это зачем?

— Может быть, впрок — вроде как свежее мясо.

Марну передёрнуло от омерзения.

— Может быть, для развлечения… Если предположить у них наличие разума. Пусть звероподобного, но всё же более развитого.

Марна молчала. Сколь невероятными ни казались слова Кэра, но они заронили в её сердце сомнение. Одно дело знать, что близкие тебе люди погибли, пусть и болезненно, но быстро. И совсем другое — если они попали в лапы полуразумных существ, неизвестно на что способных.

— Что, не понравилась сказка?

— Нет, — покачала головой Марна. — Мы могли им помочь?

— Ты сама всё видела. Сама знаешь ответ.

Она знала, но от этого не становилось легче…

Впервые за время знакомства с Хилки Дезире видела его уставшим. Старик был бледен и измождён. Если раньше в его глазах жила искра, то теперь она потухла, а лицо приобрело желтоватый оттенок. Он походил на сухую мумию, неведомо как вставшую на ноги. Вернее сказать — с трудом севшую и облокотившуюся об угол разрушенного дома. Никто его не трогал. Все понимали, что если бы не он, то прошедшая ночь могла обернуться куда большими потерями.

Во время прорыва община потеряла ещё несколько человек, и теперь её численность сравнялась с чёртовой дюжиной. Тринадцать уставших, плохо выспавшихся беглецов. У них почти кончились боеприпасы. Некоторые, стараясь максимально облегчить себе отступление, остались без еды и смены одежды.

— Смотри, что я нашла, — Ани протянула Дезире поблёскивающий в лучах восходящего солнца предмет.

— Что это?

— Не знаю, он выпал из сумки дедушки.

— У Хилки?

— Да. А почему он говорит с хорьком? Хорьки ведь не разговаривают.

— Подожди… — девушка взяла в руки находку Ани. Это было нечто вроде хорошо отшлифованного металлического жезла с закруглёнными торцами. Никаких украшений или выступов, никаких надписей или опознавательных знаков — цельная зеркальная поверхность. — Ничего себе…

— Я знала, что тебе понравится, тётя Дезире, — заулыбалась девочка. — Это волшебная палочка. Правда? Мне про неё мама рассказ… — оборвав фразу на полуслове, Ани замолчала.

Дезире заметила, как подбородок малышки начинает дрожать, а глаза наполняются слезами.

— Иди ко мне, солнышко.

Девочка уткнулась ей в плечо, заплакала.

— Знаешь, не называй меня тётей. Хорошо? — Дезире гладила её по волосам. — Ты мне за эти дни сестрёнкой стала. Самой родной.

Ани подняла заплаканные глаза.

— Хорошо, — прошептала она.

Спустя несколько минут они вдвоём крались к Хилки. Старик сидел, держа на руках своего пушистого любимца и о чём-то с ним беседуя. Рюкзак одиноко лежал поодаль. Судя по всему, пропажа до сих пор не была обнаружена.

Дезире приложила палец к губам, призывая Ани вести себя тихо. Девочка кивнула с самым серьёзным видом. Она сейчас походила на маленького шпиона — сосредоточенного на выполнении поставленной задачи. Дезире мысленно похвалила себя за то, что сумела отвлечь малышку от грустных воспоминаний. Этим она убивала двух зайцев: не давала Ани раскиснуть и возвращала Хилки его имущество. Но возвращала не просто, а с намерением разузнать о странном предмете.

Приближались заговорщицы к старику так, чтобы он их не заметил. Когда до сидящего оставалось всего несколько шагов, Дезире прицелилась и метнула предусмотрительно захваченный с собой камень. Описав плавную дугу, снаряд упал в полуметре перед ногами Хилки. Старик встрепенулся, с кряхтением поднялся, направился к камню. Дезире даже стало его жалко, но отступать было поздно.

Стоило Хилки наклониться, как девушка выскочила из-за укрытия и метнулась к рюкзаку. Шнуровка на нём была распущена, но Дезире не стала прятать предмет внутрь, а небрежно положила рядом. Со стороны могло показаться, что он попросту выскользнул, а потом откатился в сторону.

— Ой! — воскликнула она. — Хилки, у тебя здесь что-то выпало! Смотри!

Старик обернулся. В его взгляде читалось непонимание, которое, впрочем, вскоре исчезло, сменившись прежней усталостью.

— Хилки и Браксус рады видеть красивую девочку, — проговорил он. — Ну-ка, а кто там у нас прячется? А ну выходи, покажись. Да.

Ани, потупив взор и с каждым мгновением краснея всё больше, показалась из-за кустов можжевельника.

— А, это смелая маленькая девочка. Помню, помню. Пушистик просил передать, что никогда ещё не видел такой умной и смелой девочки.

— Хорьки не разговаривают, — всё ещё смотря себе под ноги, сказала Ани.

— Конечно, не разговаривают. Но Пушистик — он необычный. Да! Он волшебный…

— Как это?

— Это очень длинная история, смелая девочка. Если хочешь, я расскажу её. Но не сейчас, а вечером.

— Очень хочу! — Ани широко улыбнулась.

— Вот и хорошо. А теперь нам всем надо собираться.

— Хилки, подожди, — окликнула его Дезире. — Всего минуту. Что это? — она указала на блестящий предмет.

Старик пожевал губами, поморщился.

— Это очень ценное. Нельзя никому показывать. Вы никому не говорите, что видели это.

— Но что — это?

— Хилки не знает, — он развёл руками. — Браксус говорит, что Хилки должен хранить эту вещь, что она обязательно пригодится. Хилки слушает Пушистика и потому хранит.

Дезире вздохнула. Она чувствовала полное разочарование, но всё равно не могла сердиться на безумного старика. Даже несмотря на небылицы с хорьком, он заслуживал уважения.

— Спасибо, Хилки, — сказала она как можно более искренне. — Ани, пойдём. Не будем мешаться.

Теперь они старались держаться от городов на почтительном расстоянии. Спасение прошлой ночью казалось чем-то нереальным. Оно и возможным-то стало, скорее всего, потому, что сработала подготовленная геерами ловушка. Не попадись в неё та пятёрка, о которой потом рассказала Дезире, погоня продолжалась бы до самого утра. А вернее — до того момента, когда бы беглецы выбились из сил или попросту не смогли больше противостоять сумасшедшему натиску. И случилось бы это значительно раньше рассвета. Несчастные, провалившиеся в яму, стали своего рода отступной платой за жизни остальных.

Искушать судьбу повторно не хотел никто. Кэр напрочь отказывался давать какие-то рекомендации или прогнозы. Он, который был уверен, что гееры не могут жить в каменистой почве, в недоумении разводил руки.

— Они живут гнёздами. Это всё равно что семья… Муравейник — вот хорошее сравнение, — говорил эрсати. — Понятно, что разница в структуре сообществ радикальна, но не это важно. Два соседних гнезда не могут находиться близко друг к другу. Охотничьи угодья охраняются крайне ревностно. Любые иноплеменники уничтожаются и используются в пищу. Кстати… свои мертвецы тоже. Очень удобно — не нужны кладбища. Сожрал соседа, поплакал, отрастил брюхо — и все довольны.

Путники старались держать города в поле зрения, но не подходить к ним ближе. Несколько раз на пути встречались небольшие посёлки, но дома в них находились в таком плачевном состоянии, что не годились даже для ночлега. Погода снова испортилась и напомнила о себе сильными порывами ветра и мелкой моросью.

Организованные Гракхом дозоры неотрывно осматривали окрестности в поисках возможных опасностей. Сам же зарккан уже не первый час проклинал низко висящие тучи. Те плотно заволокли небо, отчего солнечные батареи «Плевка» оказались практически бесполезны. Израсходованный за ночь заряд аккумулятора следовало пополнить как можно быстрее. Без энергии смертоносное оружие превратилось в бесполезную конструкцию.

— Гракх, ты уже всех достал своим нытьём! — наконец не выдержал Кэр. — Солнышка ему не хватает. Будешь отмахиваться своей хреновиной. Сойдёт за палицу или топор. Хоть бы и тупой.

— Да если бы не я с этой, как ты выразился, хреновиной — ещё неизвестно, чем бы всё закончилось ночью. Ты сам много стрелял, умник?

— Сколько ни стрелял, а всё в цель. Зато ты палил во все стороны без разбору — вылитый вурст… только мелкий и волосатый.

Было слышно, как Гракх скрипнул зубами. Он замедлил ход, с силой сжал «Плевок».

— А что, умник, не поиграть ли нам? Я мелкий волосатый вурст — хорошо. Значит, тебе нечего бояться. Постреляем? Если, конечно, не испугаешься. Всего по разу. С двадцати шагов…

— Бояться тебя? — Кэр фыркнул. — Я с большим удовольствием снесу твою башку!

Губы зарккана растянулись в довольной улыбке.

Видя, что простая перебранка начинает заходить слишком далеко, Марна встала между уже готовыми пролить кровь дуэлянтами.

— Если уж вам моча в головы ударила, так я с этим ничего не поделаю! Но не позволю стреляться у всех на глазах. Пошли вон, оба! Куда угодно, лишь бы не видеть ваши рожи. А там уж хоть чем занимайтесь. Хоть стреляйтесь, хоть вешайтесь. Совсем из ума выжили!

— Так это он… — начал было Гракх, но Марна не желала ничего слышать.

— И так несём потери за потерями, а они друг на друга кидаются. Что ты там про геер говорил, Кэр? Жрут своих мёртвых? Так вы заживо грызётесь. Тошно смотреть на вас.

Как ни странно, но ни со стороны эрсати, ни со стороны зарккана не последовало не то чтобы возражений, но даже робкого оправдания. Оба стояли пристыженные, не зная, куда деть глаза. Словно застигнутые за воровством соседских яблок дети.

— Идёмте, — уже более миролюбиво сказала Марна, видя замешательство горячих голов. — Но на будущее — все мы живые, все на взводе, у всех могут сдать нервы. Но зачем становиться зверьми?

— Не нравится мне здесь, — поморщился Кэр. — На всё это смотреть холодно, не то что зимовать.

— Да и мне не нравится, — отозвалась Марна. — Только есть ли у нас выбор?

— Выбор есть всегда.

— И какие варианты видишь ты?

Кэр задумался.

— Проклятье, чувствую себя крысой, которая пытается спастись с тонущего корабля. Зима в этих стенах почти наверняка убьёт нас. Но в то же время мы не протянем в городе или на окраине. Я бы предложил продолжить поиски. Здесь у нас нет шансов — корабль утонет вместе с нами, — эрсати пожал плечами.

— Много у тебя осталось патронов?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — ухмыльнулся Кэр. — Да, ещё одну встречу с какими-нибудь хищниками, а пуще того — ходящими на двух ногах, нам не пережить.

— И всё равно настаиваешь на поисках?

— Что ты, Марна, я ни на чём не настаиваю. Ты спросила, я ответил. Кто я такой, чтобы настаивать? Обычный…

— Стоп! — Марна повысила голос. — Не начинай снова. Ты прекрасно знаешь, что мне важно знать твоё мнение.

— Знаешь, если уж тебе так это важно… как тебе такое? Мы останавливаемся здесь, начинаем обустраиваться. Но каждый день два или три человека уходят в поиск. В город я бы поостерёгся ходить, а вот осмотреть окрестности было бы не лишним. За сутки такой отряд вполне может отойти километров на двадцать и успеть вернуться.

— Может быть, и в город придётся ходить, — вздохнула Марна. — У нас почти нет инструментов. Я уж не говорю о строительных материалах.

— Ну, инструментами, если повезёт, мы можем разжиться и здесь. Но это вопрос второй. Сначала надо определиться с тем, остаёмся мы или идём дальше.

— Остаёмся, — сказала Марна. — И сделаем, как предлагаешь ты. Я всегда говорила, что у тебя ясная голова.

— О! — Кэр расправил плечи, а его лицо приобрело надменное выражение. — Я произведён в ранг советника?

— Иди ты, — отмахнулась Марна.

Они начали спускаться с весьма крутого склона.

Поросшую травой насыпь удивительно правильной формы и возвышающуюся над ней мачту путники заметили за несколько километров. Кэр почти сразу определил их как террикон и часть канатной дороги. Спустя примерно час община вышла к заброшенной шахте. Судя по состоянию, оставили её ещё до войны.

От канатной дороги осталась только мачта, да и та проржавела настолько, что теперь расслаивалась и облетала ворохом ломающихся в руках пластин. Почти все здания были сложены из красного кирпича. Он неплохо пережил все эти годы. Обветренные и источенные водой стены стояли несмотря ни на что. Оконные и дверные проёмы зияли дырами. При ближайшем осмотре стало ясно, что здесь использовались деревянные рамы и двери, которые не выстояли против стихии и попросту сгнили. Но стёкла кое-где сохранились в целости, а значит, могли быть использованы снова. Крыши явно текли и кое-где — сильно.

Весь комплекс был пронизан ощущением запустения и заброшенности: поросшая кустарниками территория, плесень и сырость в зданиях, изъеденные ржавчиной оборудование и металлические конструкции. Место навевало не надежду, а уныние.

Несколько дней ушло на то, чтобы выбрать и вычистить строение, которое решили использовать как основную базу. Кэр предположил, что ранее здесь располагался машинный зал привода клетей и подъёмного короба, предназначенного для вывоза пустой породы из основного штрека. Самих двигателей не осталось, зато различных передаточных механизмов и шестерёнок было предостаточно. Словно внутренности огромных сломанных часов, они замерли в одном положении, чтобы больше никогда не сдвинуться с места. Всё ещё не высохшие пятна масла, какая-то стружка и металлическая пыль, битая напольная плитка, детали тяжёлых агрегатов и инвентаря — всё это следовало убрать.

Стены здесь были толстые, на окнах стояли решётки, что оказалось очень кстати.

Наряду с первыми шагами по обустройству внутреннего помещения была отремонтирована крыша. Благо материала для этого оказалось достаточно, а «Плевок» Гракха с успехом заменял сварочный аппарат. С частными остановками на подзарядку, но заменял. Погода снова благоволила, дав беглецам время устроиться на новом месте.

Удалось найти несколько лопат, вёдер, топоров и мелкий инструмент. Вообще сложилось такое впечатление, что когда шахту покидали, то вывезли с неё всё более-менее ценное. Оставили либо неисправное, либо сложное для транспортировки и не представляющее особой ценности. К чему отнесли инструмент — осталось загадкой.

Как заявил Кэр: «Не было целесообразности». Чем вызвал полные непонимания взгляды.

Жизнь, пусть тяжёлая и выматывающая, начала обретать новые очертания. Ещё не было полной уверенности в том, что безымянная шахта станет новым домом. Ещё не пришло осознания относительной безопасности. Но даже такое состояние внушало некоторый оптимизм, позволяло почувствовать уверенность в завтрашнем дне.

— Говорю тебе — там кто-то ходит, — шёпотом возмущался Кларк. — Я ещё не совсем ослеп.

После того как погиб Винсент, ему в напарники достался Эрик — вечно что-то жующий паренёк семнадцати лет. Он сильно заикался и потому предпочитал отмалчиваться, объясняясь жестами. Худой, с редкими пепельными волосами и большим носом, Эрик никогда не пользовался вниманием женской части общины, а постоянные насмешки сверстников сделали его замкнутым. К тому же парень находился в том возрасте, когда чужое мнение и опыт чаще всего воспринимаются в штыки. Кларк не мог поверить в то, что получает такого напарника. Но все его доводы отметались единственным заявлением: «Эрик — один из лучших стрелков».

— Да вон же, глаза разлепи!

В свете то и дело скрывающейся за набегающими тучами луны Эрику почудилось движение. Он напрягся, до рези начал вглядываться в ничем особо не примечательное место рядом с высокой, рассечённой молнией берёзой. Там, среди извивающихся теней, одна тень выглядела особенно неуместной. Она то пропадала, то возникала вновь, но всегда одной и той же формы и размера.

— Ну что, видишь?

Эрик неуверенно кивнул. Отсюда, с крыши здания, где ранее располагался машинный зал, а теперь обживалась община, окрестности лежали как на ладони. Днём видимость составляла до десяти километров. Ночью, разумеется, значительно снижалась, а потому Эрик не торопился делать выводы. Расчётливый во всём, он предпочитал несколько раз перепроверить данные, нежели бросаться в омут с первыми предположениями.

Кларк же не находил себе места. Он думал послать мальца поднимать общину, да не тут-то было. Этот истукан только молча пучил глаза.

— Да не молчи ты! — вышел из себя Кларк и тут же сплюнул, вспомнив, как глупо прозвучали его слова. — Вон-вон, теперь-то видишь?

От берёзы отделилась тень и замерла.

— Ч-ч-чеел-л-ловек, — наконец нарушил молчание Эрик.

— А я о чём?!

Явно глядя в сторону шахты, человек выпрямился в полный рост.

Кларк поёжился. Ему показалось, что глаза неведомого соглядатая смотрят прямо на него.

— Что за чертовщина? — он взглянул на Эрика. Тот не проявлял ни капли обеспокоенности. Кларк мотнул головой, отгоняя наваждение.

— Он-н-н зн-н-нает, ч-ч-что мы з-з-здесь, — сказал Эрик.

Кларк фыркнул, мысленно помянув Марну, решившую дать ему в напарники какого-то дохлого заику.

— Тоже мне — новость. Я тебе это говорил ещё пять минут назад.

Эрик непонимающе посмотрел на него.

— Что уставился? Беги, поднимай всех. Что, если он не один? Что, если это нападение? Эх, сейчас бы подкрасться к нему, захватить врасплох. А потом уж поспрашивать — какого он ошивается возле нашего дома?

Эрик обвёл горизонт рукой, попытался построить фразу, но сдался на половине:

— Д-д-ерев-в-вня р-р-рядом-м… б-б-боят-т-тся… наб-б-блюдают-т…

— Хочешь сказать, рядом может быть деревня? — прекращая мучения парня, спросил Кларк. — Заметили нас, но побоялись приближаться? А теперь, по темноте, решились проверить, посмотреть.

По лицу Эрика промелькнула еле заметная улыбка. Он облегчённо кивнул.

— Ладно, сиди здесь и смотри — не прозевай шпиона этого! — сказал Кларк. — Я вниз, подниму наших. Возьмём его тёпленьким.

К огромному разочарованию Кларка, ночной соглядатай не стал дожидаться, пока за ним придут. Он словно почувствовал грозящую опасность и скрылся. Эрик лишь пожимал плечами и бубнил нечто вроде: «Я не виноват. Он просто исчез». Кларк порывался тут же броситься в погоню, настаивая на том, что они ещё смогут догнать неопознанного наблюдателя, но его порыва никто не поддержал.

— Ты в своём уме? — покрутил у виска Кэр. — Тут некоторые уже вышли погулять ночью, там мы потом еле ноги унесли. Или память короткая? Только зря разбудил.

Обиженный и непонятый Кларк вновь удалился на пост. Несмотря на то что до конца его смены оставалось всего полчаса, а вторая пара караульных уже готова была занять позицию, мужчина лишь буркнул, что ему не нужны подачки и он отстоит своё время до последней минуты. С Эриком он в эту смену больше не заговаривал, виня именно его в срыве вожделенной операции.

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. А наутро община выделила троих человек для разведки местности возле злополучной берёзы. Этой троицей стали Кэр, Кларк и Хедда — весьма боевая девица. Обладая крупным телосложением, она могла соперничать в силе с некоторыми мужчинами. Грубоватые повадки и жёсткие, угловатые черты лица не добавляли ей женственности. Да она к этому и не стремилась. Не придающая особого значения своей внешности, Хедда всегда стояла на том, что главное в человеке — это естественность. А всё остальное — лишь способ скрыть подлость натуры.

На крыше машинного зала расположились Гракх и Эрик. Зарккан ни в какую не желал расставаться со своим «Плевком», хотя заика стрелял всё же лучше него. После долгих пререканий с Марной Гракх согласился отдать своё оружие Эрику, но с одним условием: сам всё время будет находиться рядом.

Таким образом, выдвинувшуюся группу поддерживал снайпер.

Троица шла неспешно, осматривая окрестности, держа оружие наготове. Идти бесшумно не получалось: каменное крошево под ногами хрустело, не давая никаких шансов подобраться незамеченными. Потому было решено не скрываться, но быть настороже.

Дорога до берёзы заняла примерно полчаса. И всё это время со стороны общины за разведчиками следили десять пар глаз. Даже маленькая Ани не пожелала остаться одна и вышла вместе с Дезире понаблюдать, как знакомые фигурки удаляются, иногда пропадая то за кустом, то за большим камнем. Отчего-то девочке очень понравилось это зрелище. Она каждый раз замирала, когда кто-то из троицы исчезал из виду, и искренне радовалась при появлении пропавшего в поле её зрения.

Подойдя к рассечённому дереву, Кэр жестом показал, что станет обходить его с одной стороны, а Кларк и Хедда пусть огибают с другой. Здесь, сразу за берёзой, землю разорвало глубоким оврагом. Внутри он весь порос терновником, чьи колючки не сулили ничего хорошего.

— Хочешь, не хочешь, а спускаться надо, — сказал Кэр, с неприязнью глядя на высокие кусты. — Хедда, останешься здесь. Будешь смотреть за нами и по сторонам. А тебя будет видно с шахты. Если что — беги.

— Кстати, вон и ягоды уже поспели, можно засушить, — присмотревшись, сказала Хедда. — Принесите горсть на пробу.

— Аха, ведро принесём, — буркнул Кларк и начал спускаться.

— Ты на всякий случай пушку свою держи наготове, — сказал Кэр, обращаясь к Хедде. — Мало ли что. А нам там не очень-то развернуться.

— Без паники, красавчик. Всё будет в лучшем виде. Главное, вы там штаны не обмочите и не порвите сильно.

— Постараемся…

Склон оврага оплывал под ногами комьями влажной глины. Она тут же налипла на ботинки, изрядно прибавив им в весе и сделав похожими на необработанные куски камня. Кэр хватался за торчащие вокруг корни, но те плохо держали, поддаваясь на малейшее усилие.

— Кэр, — чуть слышно прошептал Кларк.

Эрсати поднял голову на голос.

Кларк многозначительно указывал на цепочку следов в стороне и ниже от себя. Судя по всему, ночной шпион с разбега прыгнул в овраг, потом некоторое время катился по его склону и лишь после этого поднялся на ноги и скрылся в кустах.

Кэр кивнул. Лезть в кусты нет никакого желания. Что станет с его штанами и курткой? Эрсати до скрипа сжал челюсти. И что потом? Ходить, как и все, в горнолыжном костюме? Кучка разукрашенных пингвинов — ни больше, ни меньше.

Занятый такими мыслями, он благополучно достиг дна оврага, попытался отряхнуть ботинки, но тут же понял тщетность усилий. Глина оказалась хорошая: пластичная и липкая. Кларку повезло меньше. Он умудрился запнуться о корень и упасть. Перемазанный с ног до головы, злой на весь свет, Кларк выглядел лесным чудовищем, разве что не рычал. Кэр вздохнул и покачал головой.

Заросли терновника оказались весьма густыми. Глядя на их переплетения сверху, эрсати надеялся найти внизу удобный проход, но не тут-то было. Кусты стояли сплошной стеной, кое-где возвышаясь метров до трёх. Усыпанные тёмно-синими ягодами ветви ощетинились длинными острыми иглами. Кэр не решился идти напролом, а боком добрался до того места, на которое недавно указывал Кларк. Здесь, в неприступной стене, было нечто вроде лаза — то ли вырубленного специально, то ли созданного самой природой. Так или иначе, но лезть первым Кэр не торопился. Он дождался, пока спустится Кларк, и мотнул головой в сторону окаймлённого иглами отверстия.

— Сам лезь, — буркнул Кларк, брезгливо отряхивая с рукавов комья глины.

— Я? — глаза Кэра сузились. — А прикрывать меня ты будешь?

— А хоть бы и я. Что-то не устраивает?

— Есть немного. На ногах не стоишь, а я тебе должен свою жизнь доверить? Смеёшься?

— Ага, мне как раз сейчас очень хочется посмеяться, — Кларк резко отбросил в сторону целую пригоршню глины. — Боишься? Так и скажи. Нечего людям голову морочить. Всё время за чужими спинами отсиживаешься, строишь из себя учёного, а чего ты стоишь на самом деле?

Эрсати понимал, что спор пришёлся крайне не к месту. В любой момент их обоих могли пристрелить. Он попытался унять поднимающуюся внутри ярость, но Кларк продолжал говорить.

— Правда глаза колет? Надо было идти ночью, когда я говорил. Какой идиот останется ждать до утра, пока за ним придут? Ну да, ты бы, конечно, остался. Великоумный Кэр — многоопытный и всезнающий. Шёл бы ты…

Куда именно следовало идти Кэру, Кларк сказать не успел. Эрсати ничем не выдал своих намерений. Ещё мгновение назад он стоял с опущенными руками и безучастным лицом. Резкое движение — и Кларк, отброшенный хуком справа, упал на спину, но тут же вновь вскочил. На рассечённой губе повисла набухающая капля крови.

— Ах ты, выродок! — выплюнул он, вскидывая обрез.

Грянул выстрел…

Впоследствии Кэр много раз прокручивал в голове этот эпизод. И каждый раз пытался понять: как Кларк умудрился промахнуться с расстояния в несколько шагов? То ли это была попытка напугать, поставить на место, то ли кому-то на небесах оказалось жаль одинокого эрсати, и он отвёл руку стрелявшего в сторону.

— Что случилось?! — раздался над головами взволнованный голос Хедды.

Кэр чувствовал, как его трясёт. Руки дрожали, в груди всё сжалось. Он взглянул на Кларка. Лицо того было белым, глаза навыкате.

— Вы, пара уродов! — поняв, что происходит, выпалила Хедда — Да я сейчас сама вас порешу, чтобы не мучились. И могилка хорошая — копать не надо! Чтоб вас разорвало обоих! А ну, лезь обратно, пока не угостила из обоих стволов!

— Не надо стрелять! — донёсся откуда-то из зарослей дрожащий мужской голос.

Кэр с Кларком переглянулись, как по команде отступили вплотную к склону, направили на лаз оружие.

— А ну, выходи! — с трудом борясь с хрипотой, выкрикнул Кэр.

— Только не стреляйте, умоляю. Я не сделаю вам дурного.

— Да выходи уже! Наверное, не обидим! — поддержала эрсати Хедда.

— Я иду.

В зарослях раздался шум ломающихся веток и громкое сопение. Вскоре в отверстии лаза появилась взлохмаченная голова. Её обладатель — щуплый мужичок, в грязных, залатанных лохмотьях, — неуверенно посмотрел на Кларка, потом на Кэра. Заискивающе улыбнулся, показав почерневшие редкие зубы.

— Доброго утра, — сказал он.

— Сколько вас там? — спросил Кэр.

Мужичек наморщил лоб, словно вопрос поставил его в тупик.

— Нас? Почему нас? Я один. Один я, — он развёл руками.

— Поди, врёт, — презрительно бросила сверху Хедда. — Дайте я ему ногу прострелю на всякий случай.

Глаза мужичка расширились, подбородок задрожал.

— Нет! Не вру! Вы обещали не стрелять!

— Разве? — удивилась Хедда. — По-моему, мы просто предложили тебе выйти — ты согласился. Никаких договоров не было.

Незнакомца била дрожь. Его руки не находили себе места: то теребили одежду, то начинали поправлять спутанные волосы, то бесцельно шарили по телу.

— Кто ты такой и зачем следил за нами? — спросил Кларк.

— Я Абель ван Рейн, — тут же затараторил мужичок. — И я не следил за вами, а наблюдал. Побоялся подойти вечером, вы все были с оружием. Подумал, что сразу начнёте стрелять. Решил сначала посмотреть — кто вы такие и не будет ли опасно заговорить с вами.

Кларк скривился, вспомнив ночное предположение Эрика.

— Посмотрел, решил?

— Да, конечно. Мне показалось, что вы хорошие люди. Вы откуда-то бежите, я прав? И у вас мало запасов.

— С чего ты взял? — спросил Кэр.

— Ну, если бы не бежали, если бы хватало запасов, то, скорее всего, не остановились под Херленом. Здесь нет ничего полезного. Уже нет. Это место и до войны имело… — он ненадолго замолчал, обдумывая фразу, — имело своеобразную репутацию. Знаете, раньше это называлось криминалом…

— Бандиты что ли? — спросил Кларк.

— Не совсем. Не в открытую…

— Я ему потом объясню, — перебил его Кэр, — продолжай.

— Так вот, представьте себе, что здесь творилось, когда некому стало поддерживать закон. Всё либо уничтожено, либо разграблено много лет назад. Надо идти на запад, там ещё остались склады с припасами.

— Не нравится он мне, — снова вступила в разговор Хедда. — Послушай, как тебя там? Абель… Сколько живу — ещё ни разу не видела такой доброй души. Скажи мне, родной, с чего бы ты такой щедрый на россказни?

Мужичек замялся. Было видно, что ему непросто сказать правду.

— Я хочу, чтобы вы пошли со мной, — наконец, произнёс он.

— Чего? — не понял Кэр.

— Понимаете, нас очень мало. Мы знаем, где сохранились законсервированные склады с продовольствием, одеждой, оружием, но не в состоянии всё это добыть. Мы старались выживать земледелием и скотоводством, но недавно на нас напали. Не знаю, кто это был. В наших краях тихо уже много лет. Нас застали врасплох, перебили всех, кто не успел спрятаться. Я даже не знаю — что им было нужно, — голос мужичка дрогнул. — Понимаете — это была настоящая резня. Они не щадили никого.

— Это всё очень грустно, но ты не ответил на вопрос, — перебил его Кэр.

— Вопрос? — взгляд Абеля был рассеян.

— Да, вопрос. Зачем нам идти с тобой?

— Как же вы не понимаете? Сама судьба вывела меня к вам. У вас есть оружие и сила, у нас — подготовленные к зиме дома и склады. Мы можем помочь выжить друг другу. Вам не перезимовать в этой шахте.

Кэр приподнял бровь.

— Простите, что делаю выводы, — поторопился извиниться мужичок, — но мне кажется — вы сами ещё не поняли, что ждёт вас дальше. Здесь нет еды. Совсем нет. Чем вы будете питаться зимой?

— Сказка какая-то, — процедил Кларк. — Приходит какой-то огрызок и предлагает все блага разом. Так бывает, Кэр?

Эрсати молчал.

— Нам не выжить без таких, как вы, — продолжил Абель ван Рейн. — Я не предлагаю вам манну небесную. Я предлагаю сосуществовать под одной крышей. Только так мы сможем пережить зиму. Мы тоже рискуем, принимая незнакомых людей под свой кров, но не видим иного выхода. Именно поэтому некоторые из нас — самые выносливые — разошлись по окрестностям в поисках тех, кто бы смог помочь нам и себе.

— Лучше бы склады вычистили, чем шляться да попрошайничать, — фыркнула Хедда. — Тоже мне — мужики…

— Мы не просим милостыни! — неожиданно выкрикнул Абель. — У нас нет иного выхода, — добавил, уже тише.

— Ну да, охотно верю, — сплюнула Хедда.

— Даже не знаю, — задумчиво протянула Марна. — Очень заманчиво. Но… нереально, что ли…

Община почти всем составом собралась в машинном зале. Абеля, который уже при всех пересказал то же, что говорил в овраге, — увели. От него больше ничего не зависело. Теперь следовало обсудить услышанное, принять решение.

— Чтоб я сдох! Он точно прав в одном — жрать нам будет нечего, — сказал Гракх. — Нам уже сейчас приходится экономить. А что будет через неделю, через две?

— А как же охота? — послышался громкий возглас Хедды. — Вы тут все словно неженки из древних городов. Те, если бы не покупали еду в магазинах, тоже протянули б ноги. Но ведь как-то люди жили и до магазинов, до заменителей пищи.

— И много ты наохотилась? — спросил Кэр.

— Я и ходила всего раз, — фыркнула Хедда.

— Видела следы, лёжки, помёт? — не отставал эрсати.

— Не видела, — с выражением оскорблённой невинности ответила женщина. — Поступайте, как знаете. Я — против!

— Кто что ещё думает? — спросила Марна.

— У нас ведь нет выбора, — тихо проговорила Дезире. — И мы это сами знаем. Охота — очень хорошо. Но что, если он говорит правду? Что, если на западе действительно остались нетронутые склады?

— А что, если это ловушка? — предположил Кэр. — Нет, я в неё не верю, но всё же.

— И что с нас взять? — развела руками Дезире.

— Да хоть бы тебя, — хохотнул Гракх. — Девицы, знаешь ли, всегда в ходу…

Девушка скривилась.

— Хилки! — закричала она. — Что ты думаешь насчёт всего этого?

Старик стоял у встроенного в стену огромного передаточного механизма и что-то в нём рассматривал. Он обернулся на окрик, задумчиво погладил хорька.

— Хилки и Браксус устали. Они хотят тёплый дом и немножко вкусной еды. Да. Красивая девочка была добра к нам. Мы пойдём за ней.

Дезире залилась румянцем.

— Что ж, похоже, мы приняли решение… — Марна обвела собравшихся взглядом. — Тогда выходим завтра, рано утром. Сегодня собираемся и заколачиваем в зале все окна и двери. Мало ли, может, придётся вернуться. Не хотелось бы встретить тут новых жильцов…

Абель ван Рейн уверенно вёл доверившихся ему людей. Он то и дело оборачивался, заговаривал, с воодушевлением рассказывал, какие радужные впереди ожидают перспективы. Его слова большей частью пропускали мимо ушей. Поняв, что опасаться нечего, он почти не закрывал рот. Единственным своим слушательницам — Дезире и Ани — Абель поведал о тех землях, где теперь проходила община. Оказалось, что это была уже не Германия, а Нидерланды. Что когда-то она славилась своими цветами, а ещё весьма свободными нравами. Что люди со всего мира стремились попасть в неё, чтобы попробовать в специальных кафе специальное, только здесь подаваемое угощение. Что это было за угощение и почему его не подавали в других местах — мужчина не знал.

Ещё он сказал, что всего через несколько часов все они окажутся уже в другой стране — Бельгии. Дезире только удивлённо хлопала глазами, не понимая: как может клочок земли, который легко пересечь за день, быть целым государством? Зачем вообще все эти деления, если люди жили бок о бок? Тем более, насколько она знала, раньше Европа была заселена очень густо. Получалось, что на каждом таком клочке придумывались свои законы, свои праздники, был свой язык. Очерчивались границы, ставились посты и заслоны. Но чем тогда могли отличаться живущие по соседству люди? Что им было делить, что прятать?

Это теперь, понятное дело, не хватает еды, оружия, медикаментов. Всё надо вырывать с кровью. Никто не поделится столь ценными ресурсами. Но неужели так было всегда? Неужели так будет всегда?! Думать о плохом не хотелось, однако мрачные мысли сами лезли в голову. Ведь если бы всё было хорошо, то почему началась война? Девушка понимала, что задаёт глупый и, скорее всего, мёртвый вопрос, на который никогда не получит верного ответа.

Она никогда не читала исторических книг, все её знания и предположения основывались на когда-то услышанных россказнях. Не рассказах — именно россказнях. И кто бы мог сказать — насколько они верны? Обратись она к Кэру, тот, возможно, и поведает ей известную ему правду. Но первой заговорить с эрсати? А тем более о чём-то его попросить? Нет!

— Вот мы и дома, — с облегчением выдохнул Абель.

Путники стояли у подножия моста. Вернее сказать — того, что осталось от некогда массивного сооружения. Бетонные опоры, высотой примерно от двух до десяти метров, покосились и потрескались, но всё ещё стояли. Они располагались попарно и шли по нарастающей, поднимаясь всё выше. Пролёты же большей частью рухнули, оставив после себя лишь поросшие мхом груды мусора.

— Чтоб ты сдох, старик! Куда ты нас завёл? — осматривая руины, спросил Гракх.

— Вы всё не так поняли, — поспешил оправдаться Абель. — Посмотрите вон туда, — он указал рукой в сторону.

Несмотря на то что солнце уже скрылось за горизонтом, сумерки не успели вступить в свои права и превратить мир в пристанище теней. В нескольких сотнях метров вниз по откосу виднелись кубические постройки. Отсюда они больше всего походили на скопление ржавых ящиков, стоящих в окружении одиноко торчащих металлических остовов.

— Так бы сразу и говорил, — растаял Гракх. — Неужели сами построили?

— Куда там, — невесело хмыкнул Абель. — Хотя, пока всё привели в божеский вид, потратили уйму сил. Здесь планировался сборочный конвейер для каких-то автомобилей. Достроить не успели, но несколько корпусов возвели. Их мы и используем. Но что я — всё сами увидите. Идём.

Посёлок встретил путников тишиной. Однако он не был заброшен. Глаз без труда выискивал признаки, указывающие, что место всё ещё обитаемо. Это и свежие кострища, и многочисленные следы в пыли, и даже сохнущее на натянутой между двумя деревьями верёвке бельё. Внимание привлекали два двухэтажных здания. Их, без сомнения, переделывали под свои нужды уже после войны. Обшитые толстыми листами металла стены, закрытые арматурой окна, подобие перевитых колючей проволокой крепостных зубцов на крышах. Окон вообще оказалось мало. По всей видимости, те, до которых можно было легко добраться с земли, заварили наглухо, оставив лишь несколько, расположенных на втором этаже. Да и те больше походили на бойницы.

Гракх уважительно покачал головой. А вот Кэр даже не взглянул на превращённые в крепости здания.

— Похоже, нападение вас ничему не научило, — скривился он, уставившись на колышущийся под порывами ветра внушительных размеров бюстгальтер. — Или, напротив, — используете его для устрашения?

Абель замялся и, как показалось Дезире, смутился.

— Женщины… — только и сказал он.

— Так где все? — спросил Кэр.

Вместо ответа Абель засунул в рот грязные пальцы и засвистел. Свист состоял из чередующихся длинных и коротких звуков.

— Морзянка? — состроив брезгливую гримасу, спросил Кэр.

— Знаток? — вопросом на вопрос ответил Абель.

— Нет, слышал пару букв. Так я прав?

— Снимаю шляпу. Всё правильно.

Их диалог был прерван ответным свистом. Он донёсся с крыши одного из зданий. Затем над зубцами поднялась человеческая фигура, помахала рукой. Человек был облачён в грубый, но хорошо подогнанный по фигуре защитный костюм, бронежилет и скрывающую лицо маску. В руках он держал винтовку с оптическим прицелом. Маска и костюм были грязно-коричневого цвета и вполне могли скрыть своего обладателя среди камней или пожухлой травы.

— Нас признали, — улыбнулся Абель. — Милости прошу домой…

Их приняли настороженно, но весьма радушно. Местных жителей оказалось почти тридцать человек. В основном — женщины и дети. Мужчин всего пятеро. Стариков не было видно вовсе.

— Всё случилось две недели назад. Ночью, — рассказывал местный староста — усталого вида, седовласый, со свежим шрамом через всё лицо человек. Звали его Петром. — Тогда в нашем распоряжении было до сорока хорошо вооружённых и обученных стрелков. Каждый знал своё место на случай нападения, каждый имел личное пристреленное оружие. Это не то, что ваши обрезы. Одних снайперских винтовок было четыре штуки. И не какой-нибудь самопал, а заводские: Keppeler KS-V. Отличное оружие для нашей глуши!

— Не помогло? — скучающим голосом спросил Кэр.

— Нет. Этого оказалось недостаточно. Знаете, мы ведь предвидели нечто такое. Готовились. А оказалось… — он вздохнул, ненадолго замолчал. — В общем, атака случилась ночью.

— Проспали? — снова спросил Кэр.

— Нет, в том-то и дело — часовые подняли тревогу вовремя. Те гады ещё только на подступах были — у развязки.

— Вы же тут как у бога за пазухой, — удивился Кларк. — Можно было даже не высовываться в темноте — отсидеться до утра. А там уж, как в тире…

— Можно было… — в очередной раз вздохнул староста. — Мы бы их и ночью перестреляли, если бы были в себе…

— Перепились что ли? — хохотнул Гракх.

— Нет. У нас с этим строго. Всё, что случилось в ту ночь, можно описать, как общее помешательство.

— С ума сошли? — спросил Кларк, всматриваясь в лицо Петра, словно ожидал увидеть в нём признаки безумия.

— Да ты не смотри, — дёрнул располосованной щекой староста, — всё прошло уже к утру.

— Может, хватит загадок? — не выдержала Марна. — Давай по существу, любезный.

— По существу? Хорошо… Сколько их было — я не знаю. Что им было нужно — я не знаю. Кто они такие — я не знаю.

— Очень ценные сведения, — не выдержал Кэр.

— Но… — Пётр не обратил внимания на реплику эрсати. — С ними был маг — и в этом я уверен!

— Маг? Здесь? — в голосе Марны звучало недоверие.

— Именно. Я не знаю, что он с нами сделал. Но ещё до того, как мы или они открыли стрельбу, — на нас что-то нашло. Не могу говорить за всех, но лично я почувствовал сильнейшее чувство паники. Его сложно описать словами. Никогда раньше ничего подобного я не ощущал. Это если бы собрали все страхи в один комок, раздули его до размеров горы и потом засунули тебе в голову. Самые сокровенные и дикие фантазии исказились до неузнаваемости и переплелись с ожившими ночными кошмарами.

— Кошмар наяву? — спросил Кэр.

— А? — вырванный из воспоминаний староста не сразу понял смысл вопроса. — Наверное, очень на это похоже. А вы что-то об этом знаете?

— Это такое заклинание. Иногда его называют: кошмар наяву, — заговорил Кэр. — Массовые галлюцинации, видения, подмена окружающего мира другим — созданным разумом самого заклинаемого. Эффект разный — от неодолимого страха до потери сознания, сумасшествия, попытки покончить с собой…

— Вот-вот, я видел, как Хьюго Мартен пустил себе пулю в висок. А ещё Питер и ещё кто-то… А что было со мной — не помню. Только очнулся потом в километре отсюда — без оружия, на голых камнях и с разодранной мордой. И выжили только те, кто так же убежал или спрятался. Не поверите, меня даже сейчас пробирает дрожь, когда вспоминаю. У нас первые дни после той ночи даже спать никто не мог. Стоило закрыть глаза — снова возвращаешься в тот кошмар. Кто на такое вообще способен?

— Насколько мне известно, — почесал подбородок Кэр, — людям и шиверам это заклинание недоступно, про вурстов и заркканов я и вовсе молчу. Эрсати — его единственные носители. А это значит, что вы чем-то им здорово насолили. Вопрос — чем?

Пётр пожал плечами.

— Чем могут насолить земледельцы? — спросил он.

— Хороши земледельцы, — ухмыльнулся Гракх. — У вас арсенал, что нам и не снился. Может быть, что-то забыл упомянуть? Клянусь первородными цехами, эти чёртовы маги так просто не расхаживают и не вырезают мирные поселения!

— Может, они что искали? — спросила Марна.

— Искали… — как бы нехотя согласился староста. — Когда мы вернулись, здесь всё было перевёрнуто с ног на голову.

— Во-о-от, — протянул Гракх, — а что искали?

— Я-то откуда знаю?! — не выдержал Пётр. — Может, жратву. Может, оружие или живой товар… Арсенал наш выскребли до патрона, еды больше попортили, чем забрали. Ну, а людей, я уже говорил, — в живых только те остались, кто убежал или спрятался. Оружия: одна винтовка с двумя магазинами и два пистолета — по магазину к каждому.

— Странные вы какие-то, — зевнув, сказал Кэр. — Кое-как выжили после нападения одних и тут же сами приводите в дом других. А если бы оказалось, что именно мы вас и побили?

— У нас нет выбора. Сами мы не дотянем даже до зимы. Тем более Абель следил за вами. Риск, конечно, был, но мы пошли на него сознательно.

— А по-моему, вы всё ещё не в себе, чтоб я сдох! — сказал Гракх. — И вообще, если уж они приходили раз, то что им мешает вернуться? Ради той же зачистки. Наша шахта была куда более безопасным местом, чем эта крепость. Кэр, чтоб ты сдох! Почему ты не умеешь колдовать? Ты же чистокровный эрсати!

— А зачем мне?

— Можно подумать — не было надобности…

— Сам подумай. Был бы я магом, давно бы поджарил тебя на медленном огне или скормил какой-нибудь твари, которую сам бы и вызвал.

— Согласен, что б я облез! И всё же?

— Ну, не всем это дано. Не всем…

— Нам, можно сказать, повезло, — рассказывал Абель ван Рейн Кэру.

За ночь эрсати отлично выспался. Он уже начал отвыкать от элементарных удобств. Таких, как тёплая постель, свежеприготовленная еда, заинтересованные взгляды местных жительниц. На девиц он пока решил не обращать внимания, решив, что никуда они не денутся. Лишняя таинственность и неприступность могли пойти на пользу его репутации и в дальнейшем послужить на благо.

А вот побольше разузнать о приютившей их общине следовало как можно скорее. Вчерашний трёп старосты не внушал большого доверия. Кэр был уверен, что подобные посиделки хороши лишь тем, что позволяют уяснить общую картину происходящего. Но общая — не значит правильная. Позавтракав и заговорщически подмигнув встреченной в дверях весьма смазливой девице, он направился на поиски вчерашнего провожатого.

Как оказалось, Абель не горел излишним энтузиазмом становиться экскурсоводом, но убедительность слов эрсати сделала своё дело.

— В последние годы перед войной отпала необходимость привязываться к стационарным источникам энергии, тянуть провода, — говорил Абель. — До того, прежде чем приступить к возведению подобного завода, необходимо было провести огромную работу. В том числе по обеспечению места строительства электричеством. Но теперь… вернее, перед войной — достаточно было временного генератора.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, так? — ухмыльнулся Кэр.

Абель не понял смысла фразы, но на всякий случай кивнул.

— Он у нас стоит здесь, — он указал на приземистое укрытие, больше походившее на блиндаж. Сверху на него была наброшена камуфляжная сетка.

— Под землёй?

— Да, нам даже не пришлось специально заглублять его. Только обшили стальными листами. Теперь и гранатой не взять. А ещё кабели под землёй пустили. Сам понимаешь, по воздуху или земле ненадёжно.

— И что, в ту ночь даже не попытались вскрыть?

— А чёрт их знает, — пожал плечами Абель. — Следов нет, сам видишь. Темно же было — думаю, что не заметили.

— Ну-ну…

— Там, — провожатый махнул рукой куда-то на восток. — Наши поля. Хорошо, что успели весь урожай собрать.

— А что сажаете?

— В основном картофель и пшеницу. Ещё свёклу, но это в основном для свиней. Теперь уже не нужно.

— Почему?

— Так порезали наших свинок, — в голосе Абеля звучала горечь. — Всех до единой.

— Да, мы не успели так обжиться, — сказал Кэр. — Это сколько же вы здесь лет живёте?

— Скоро уж пять будет.

— И что, ни разу за это время никто не нападал?

— Бог миловал. Одно плохо — с медициной совсем туго. Настоящим врачом не обзавелись, а по книгам да без нормальных лекарств… — он махнул рукой. — Хотя грех нам жаловаться. Генератор с запасом топлива, материалы, инструменты — всё было. Только техника сгнила. С оружием, опять же, без проблем. Тут на западе большой город — Генк. Кстати, если что, то именно туда вам и идти — там все склады.

— Поражаюсь вашим угодьям, — искренне удивился Кэр. — Я уж думал — не осталось таких земель. А оказывается всё под носом. И никто не берёт?

— Так никто не знает, — хмыкнул Абель.

— Чудеса… А вы откуда знаете?

— У нас предыдущий староста был сыном какого-то, не соврать, военного. Папаша — сам немалого звания — отпрыска всюду таскал с собой. Где можно было, конечно. Ну а как запахло жареным, набросал на плане расположение складов и вручил сыну. Мы до сих пор по тому плану ориентируемся. Пользуемся наследием предков, так сказать.

Что-то во всём рассказанном старостой и Абелем Кэру не нравилось. Он сам не мог понять — что именно. Возможно, это было всего-навсего недоверие, сдобренное напряжением последних дней. Однако полностью отметать подозрения он не спешил.

Дезире металась на границе сна и яви. Ей что-то снилось. Что-то очень плохое. Хотелось убежать, спрятаться, но липкие, до омерзения склизкие пальцы касались её кожи, ложились на плечи, гладили по лицу. Попытки бегства превращались в метания. Куда бы она ни ступала — всюду были серые, худые руки с длинными пальцами. Слышался вой и какой-то громкий писк. Вокруг метались тени… множество теней.

Девушка вскрикнула и проснулась. Вокруг было темно. Нестерпимо хотелось пить. Мысленно проклиная хозяев за то, что не оставили даже небольшого аварийного светильника, Дезире поднялась и медленно, на ощупь двинулась в ту сторону, где, по её прикидкам, должна находиться дверь. Голова со сна соображала плохо, и потому девушка несколько раз моргнула, стараясь взбодриться. Как ни странно, но боли не было. Дезире улыбнулась: хоть что-то приятное за последние дни.

— Дезире, ты куда? — услышала она голос Ани.

— А только попью и вернусь, — шёпотом ответила девушка. — Не шуми, а то всех разбудишь.

— А тут почти никого нет.

— Как нет? Почему?

— Так утро. Наверное, пошли завтракать. Я тоже хочу кушать. Мы когда пойдём?

Дезире чувствовала, как в голове поднимается шум. Нарастающий, словно по металлической крыше стучал с каждой секундой усиливающийся дождь.

— Ани, милая, — собственный голос звучал противным срывающимся писком. — Ответь мне на один вопрос. Не прими его за шутку. Хорошо?

— Конечно, — с готовностью отозвалась девочка.

— Здесь светло?

— Не очень. Они выключили свет. Сказали, что днём его не включают…

— Стой, стой, милая. Ты меня видишь?

— Конечно! Смотри, что у меня есть, — сказала Ани. — Мне это дал Хилки.

На какое-то время Дезире перестала что-либо слышать. Она даже не поняла, что случилось. Просто весь мир разом наполнился оглушительным громом, а потом нехотя вернулся вновь.

— Что с тобой? — взволнованный голос Ани. Девочка явно была напугана и плакала.

— Всё хорошо… — пролепетала Дезире, ощупывая собственный лоб. Кожа была мокрая.

— Ты упала и не шевелилась, — продолжала надрываться Ани. — Ты же обещала не уходить от меня! Обещала! Почему ты ушла?!

— Я здесь, милая, — Дезире обняла девочку за плечи. — Я с тобой. Мне немножко стало плохо, но теперь всё снова хорошо. Сейчас мы встанем, и ты проводишь меня к Марне. Ты знаешь, где может быть Марна?

— Нет, — шмыгнула носом Ани.

— Тогда мы кого-нибудь спросим, где её найти. Ты будешь держать меня за руку?

— Буду.

— Вот и хорошо. Сначала к Марне, а потом завтракать. Ты не против?

— Нет.

Влажная маленькая ладошка легла в ладонь Дезире.

— Никакой реакции, — со вздохом сказала Марна. — Я не хочу делать поспешных выводов, Дез. Тебя надо хорошо обследовать. Это ведь элементарные тесты…

— Мы обе знаем, что это конец, — сухо ответила Дезире. — Я и так задержалась среди вас.

— Значит, так! — в голосе Марны звучали угрожающие нотки. — Сейчас Ани проводит тебя в столовую. Вас накормят. Потом вы обе вернётесь сюда. Это понятно?

— Марна…

— Я не слышу. Это понятно?!

— Да, конечно, — сдалась Дезире.

— Жду вас через час.

— Что, Дез, уже набралась с утра пораньше? А староста вчера говорил, что у них с этим строго. Так и знал, что врёт! — услышала девушка до боли знакомый голос Кэра. Вот чего она опасалась больше всего по пути в столовую, то и случилось. Ну почему этому вездесущему эрсати не находиться в другом конце общины? Почему не осматривать оружие, не спорить с кем-нибудь; в конце концов, не тискать какую-нибудь местную девицу? Что ж, всё к одному. Всё равно узнает. Так пусть это случится сейчас.

— Извини, больше не осталось, — Дезире старалась ничем не выдать бушевавшего внутри отчаянья.

— Я так и знал, что ты жадина! Абель, представляешь, я к ней со всей душой, а она не ценит. А что самое страшное — пьёт без меня!

— Пьёт? — не понял провожатый. — Чего пьёт?

— Ну, ты видел, как она шла? По струнке. Держу пари — если б не Ани, то давно в кусты свалилась. Пьяная, вон глаза какие… ошалелые… — договорил он неуверенно. — Дез, что с тобой?

— Выпила немного, — криво улыбнулась девушка.

— Как вам не стыдно! — внезапно вступилась Ани. — Тётя Дезире ничего не видит. А вы смеётесь! Фу!

— Ани, мы же договорились, что ты не будешь называть меня тётей, — мягко сказала Дезире.

— Я это ему! — громко сопя, сказала девочка. — Пойдём, нас ждёт вкусный завтрак.

Кэр стоял как громом поражённый. Он даже не нашёл, что сказать. Поначалу казавшаяся смешной шутка, обернулась шоком.

— Эй, а что с ней? — робко спросил Абель.

Но Кэр не удостоил его ответом. Он чувствовал какой-то дискомфорт, словно внутри него поселился червяк, который настойчиво прокладывал себе путь по внутренностям.

— Нет, ты скажешь мне, что с ней! — повторил Кэр. — Марна, какие к чертям врачебные тайны? От кого? Я должен знать состояние каждого в общине.

— Давно ли ты этим заинтересовался?

— Неважно!

— Иди отсюда, не мешай мне. Я уверена, что у тебя куча дел. Ты же у нас готовишься к походу в Генк? Вот иди и готовься. Не забирай время ни у меня, ни у себя.

— Марна, я уйду сразу, как ты скажешь, что с ней. Обещаю. Испарюсь без следа. Твой ответ сэкономит время нам обоим.

— Почему ты её тогда спас? — внезапно спросила Марна. — Зачем вытащил из лап геер?

— Гракх, дубина такая, побежал ей на помощь. Герой выискался! Не бросать же его было. У него у одного вменяемое оружие. Жалко было бы потерять.

— Значит, оружие, — улыбнулась Марна. — Хорошо. Значит, врачебная тайна.

— Что ты хочешь услышать, женщина?! — не выдержал эрсати. — Ты хочешь признания?! Я сам ничего не знаю, ничего не пойму!

— Она ослепла, — тихо сказала Марна. — Я не могу ей помочь. И она это знает.

Два следующих дня пролетели за притиркой одной общины к другой, с постепенным знакомством, но самое главное — за подготовкой к общему походу в соседний крупный город. Вернее сказать, всю основную работу на себя должны были взять люди Марны. Приютившая община обеспечивала их провожатым, одним бойцом и продовольствием.

Марне не нравилась такая спешка, она бы предпочла хорошенько осмотреться, всё несколько раз обдумать. Очередная ошибка могла стать фатальной. Но Кэр уверил её, что всё держит под контролем. Эрсати не терял времени даром и успел достаточно хорошо изучить план города. Не сказать, что он не доверял провожатому, им должен был стать всё тот же Абель ван Рейн, но всегда лучше самому ориентироваться в незнакомой местности.

— Вот, винтовку ещё, — деловито заявил Кэр Петру. — И ещё — что за костюм мы видели на ком-то из ваших, когда пришли? С бронежилетом, защитного цвета. Нам бы в самый раз такие в дорогу.

— Винтовку дать не могу, — покачал головой староста. — Пойми же. Это для нас единственное средство защиты. Всё остальное либо сломано, либо украдено. Генк пуст, что эта бочка. Там никого нет. Вам ничто не угрожает. Откровенно говоря, я думал у вас попросить пару обрезов для охраны, пока вас не будет.

По всей видимости, вытянувшееся лицо Кэра ответило на последнюю реплику Петра лучше всяких слов.

— Вот по поводу костюма… Это — сколько угодно. Мы шьём их сами из рабочих роб, которые нашли здесь же. Очень практично. Материал прочный и ноский. Даже пытались сделать нечто вроде военной разгрузки, но обошлись несколькими лишними карманами. Так оказалось удобнее.

— А почему вы не использовали военное снаряжение со складов Генка? Ружья, как я понимаю, оттуда. К чему всё это рукоделие?

— Примите за причуду, — усмехнулся староста. — Мы брали со складов только самое необходимое. Оружие, кое-какие инструменты, продовольствие, медикаменты. То, что в силах были сделать сами, — делали. Возможно, это покажется глупым, но мы хотели научиться жить самостоятельно. Не паразитировать на развалинах. Когда-нибудь все эти запасы иссякнут, и туго придётся тем, кто живёт только за их счёт. Мы же готовы к автономному существованию. Вернее… были готовы.

— Что ж, значит всё вновь возвращается на круги своя? — потянулся Кэр. — Никогда не понимал таких, как вы. Если можно взять, то почему не сделать этого? Основательная база — вот что нужно для дальнейшего существования. Научиться, приноровиться, свыкнуться — всё это легче сделать, уже имея фундамент. Вы же половину монолита попытались заменить песком. Глупо и недальновидно! Не возьмёте вы — возьмут другие. И они уж не станут церемониться.

— Благодарю за поучение, — отвернувшись в сторону, проговорил староста.

— Трудно нам будет вместе… Ох, трудно, — вздохнул Кэр. — Как думаешь? По сути, две общины под одним кровом. Не возникло бы конфликтов.

— Я уверен, что мы сможем договориться, — поспешно ответил Пётр.

— Мне бы такую уверенность. Ладно, давай ещё раз всё повторим…

Хедда с выражением кислой мины провожала экспедицию в Генк. Она до самого последнего момента надеялась, что тоже пойдёт. Среди местных девиц она чувствовала себя неуютно. Слишком утончённые, слишком чистые. Присоединяться к их заботам или, пуще того, сплетням не было никакого желания. Напротив, одна эта мысль вызывала приступ тошноты. Она куда уверенней чувствовала себя с родным обрезом в руках, чем у очага или перед охапкой грязного белья. И вот мерзкий эрсати посмел оставить её в лагере, наказав присматривать за Дезире. Этой ослепшей дурой. Хедда была возмущена. Во время последнего разговора она даже попыталась врезать Кэру по морде, но тот увернулся.

Теперь ей всего и оставалось, что смотреть вслед уходящим. Кроме самого эрсати, к городу пошли Гракх, Эрик и Кларк. Последние двое нарядились в новые защитные костюмы и, судя по ухмыляющимся лицам, были крайне этим довольны. От принявшей их общины шли Абель и какой-то незнакомый рыжий мужик. Все его называли не по имени, а Ирландцем. Как объяснили Хедде — прозвище пристало к нему из-за цвета волос. Вроде как именно в Ирландии отличительной чертой местных жителей служили огненно-рыжие волосы. Однако уловить связь между человеком, родившимся непонятно где, и давно разорённой страной Хедда не могла. В этом ей виделись странные и глупые потуги удержаться за прошлое, которого больше не было. Всё равно, что пытаться сохранить кусок гниющего мяса: некоторое время, даже длительное, возможно, но что потом? Остаться у дурно пахнущей лужи в компании извивающихся червей? Женщина сплюнула в пыль.

— Хедда, не забудь о моей просьбе! — услышала она голос Кэра.

— Занятно, а я-то подумала, что это был приказ, — проговорила женщина вслух, однако эрсати её уже не слушал.

— Красивая девочка заболела. Да, — говорил себе под нос Хилки.

Старик сидел в тени недостроенного конвейерного производства. Над ним на высоту в несколько десятков метров устремлялись металлические опоры. Кое-где они были связаны в единую конструкцию, но большей частью представляла собой одиноко стоящие мачты. Некоторые из них погнулись или вовсе рухнули. Отсюда отлично видно уходящих к Генку людей.

Солнечные лучи приятно согревали тело, и Хилки улыбался.

— Мы же правильно сделали, что не пошли с ними, а, Браксус? — спросил он лежащего рядом в траве хорька. — Вот и я думаю, что правильно. Красивой девочке может понадобиться наша помощь. А как мы сможем ей помочь, если будем далеко? Да, мне её тоже жалко. У неё были красивые глаза. Но мы же с тобой что-то знаем?

Старик заговорщически подмигнул хорьку.

— Знаем, но не скажем. Даже ей. Что? Да, мне тоже хочется сказать, но нельзя. Ещё рано. Можем всё испортить…

Хилки вздохнул, подставил лицо солнцу, закрыл глаза.

— Но мы будем рядом. Обязательно будем рядом…

Генк предстал перед путниками неприветливыми развалинами. Даже спустя годы стихия не смогла стереть с его улиц следы боёв. Многие здания превратились в неподлежащие опознанию руины. Многие ещё хранили память о разорвавшихся снарядах и пулемётных очередях. Когда-то широкая, дорога испещрена воронками. Некоторые здания оплавились и застыли, образовав вокруг себя настоящие стеклянные озёра. Но не сверкающие на свету сказочные водоёмы, а грязно-серые, с вкраплениями мусора и обломков.

— Ничего себе… — прошептал Кларк. — Как же это его?

В толще одного из таких озёр отчётливо просматривалась человеческая фигура. Сказать, мужчина это был или женщина, оказалось невозможно, столь сильно обгорело тело.

— Прямо как бабочка в янтаре, — сказал Кэр. — Вот наглядное пособие по нашему с вами изучению. Лет эдак через тысячу откопают город, найдут того несчастного и возрадуются. Поймут, что было на этом месте поселение древних.

— Если будет, кому откапывать, — буркнул Гракх.

— Это точно… — согласно кивнул эрсати. — А жарко здесь было. В прямом смысле этого слова.

— Делать вам, людям, нечего — откапывать своих мертвяков. И вам, Кэр, тоже, — Гракх прикладом «Плевка» легонько ударил по стеклянной поверхности. Звук был глухой. — Ну, откопали, разрезали. Что дальше? Зачем ворошить прошлое? Вот оно и возвращается потому снова и снова, что вы его не отпускаете. Нет бы — оставить всё зло за спиной. Чтоб я сдох! Нет, вы тянете его за собой.

— Ты перегрелся, что ли, волосатый? — прищурился Кэр.

— Как думаете, почему у нас уже много сотен лет не было войн?

— Да вам делить нечего, — хохотнул эрсати. — Запрётесь в своих мастерских и света белого не видите. А для чего, зачем? Сам чёрт не знает!

— Дурак ты! Войн не было потому, что своих мертвецов мы предаём Серым домнам. У людей есть выражение: прах к праху. У нас оно нашло своё полное воплощение!

— Получается, что вместе с мертвецами вы сжигаете всю злобу, так? — Кэр чувствовал себя уязвлённым. Он никогда не почитал чужие верования, да и к обрядам собственного народа относился с пренебрежением. Но Гракх словно сковырнул старую рану. — Но тогда получаете, что вместе с этим пропадёт и всё хорошее, а, зарккан?

— Ты наивен, эрсати! Чтобы ты сдох! Не делай быстрых выводов. Добро — оно вне времени и пространства.

— Чушь какая! — фыркнул Кэр. — Больше похоже на какой-то сладкий самообман. Аж зубы сводит. Знаешь, раньше у людей были… как это сказать — движущиеся картинки. Фильмы назывались.

— Ты с пнём, что ли разговариваешь? Сам знаю, что были.

— Так вот, некоторые такие фильмы, которые длились особенно долго и переполнялись подобной приторной сладостью, называли мыльными операми. У вас то же самое, но в жизни.

— О чём с тобой говорить? Ладно, хватит впустую стружку снимать! Куда дальше? — отмахнулся Гракх.

Их вели всё дальше и дальше — вглубь разрушенного города. Несмотря на разрушения и явные следы боёв, он не производил отталкивающего впечатления. Скорее — навевал тоску. Путники старались не проникаться царящим вокруг запустением, наблюдая каждый свою сторону. Но душевная тяжесть наваливалась сама собой.

— Кто-нибудь хочет искупаться? — вдруг спросил Абель.

— Чего? — с вопросом Гракх опередил уже открывшего рот Кера.

— Город когда-то был важной пристанью на местном канале, — пояснил провожатый. — Альберт-канал. Вот что он соединял — уже не вспомню. Что-то во Франции и… — он наморщил лоб, — нет, не вспомню.

— Ты серьёзно про купание? — воодушевился Кларк.

— Да нет, конечно, — пожал плечами Абель и виновато улыбнулся. — Это я так предложил. Вроде как разрядить обстановку. Вода всё равно грязная. Да что я говорю, вы и сами увидите скоро.

— А я уж размечтался, — нарочито со вздохом почесался Кларк. — Последний раз мылись разве что под дождём. А сколько ходили, бегали. Да и до того тоже…

Вскоре они вышли к обещанному Абелем каналу. Даже с расстояния в два десятка метров вода в нём походила на кисель: с радужными кругами на поверхности, застоялая, с какими-то сгустками и комками. Вдоль берега, сколько хватало глаз, пролегла полоса отчуждения. Примерно на ширину метра от воды не росло ничего. Земля была чёрная, маслянисто поблёскивающая на солнце.

— Что это? — с трудом сдерживая рвотный позыв, спросил Кларк.

— А чёрт его знает, — ухмыльнулся Абель. — Мы не рискнули брать пробы. Да и зачем? И без того проблем хватает.

— А как же с питьевой водой? — спросил Кэр. — Судя по этому… — он сделал ударение на последнее слово, — загрязнение вполне могло проникнуть в грунтовые воды.

— А у нас свой водоём. Даже два. Вам просто не показали. Они образовались на месте котлованов. Зимой, конечно, неудобно, но это временно.

— Ну, ладно… — протянул эрсати, снова взглянув на канал. Его не покидало чувство, что стоит отвернуться — и наполняющая русло жижа расступится, выпустит из своих недр нечто омерзительное. Но время текло, они отошли от канала уже на полсотни шагов, а ничего не появилось.

Марна сидела за широким металлическим столом и смотрела на Дезире. Глаза той из красных, испещрённых полопавшимися сосудами, превратились почти в молочно-белые.

— Совсем ничего не чувствуешь?

Дезире отрицательно покачала головой.

— А свет? Видишь свет? Пятна?

Снова отрицательный кивок.

— Марна, может, вы меня пристрелите?

— А? — до женщины не сразу дошёл смысл услышанного.

— Ну, я же должна теперь уйти, — голос Дезире звучал ровно, словно девушка говорила не о собственной жизни, а рассуждала о том, что будет есть на ужин. — Не хочу сломать ногу или попасть в зубы какой-нибудь твари. Сделайте это быстро. Всего один патрон, — на её губах появилась лёгкая, просящая улыбка.

— Ты о чём говоришь?! — Марна перешла на крик. — Совсем из ума выжила?! Ещё мне не хватало слышать от тебя всякую чушь!

— Не кричи. Я всё решила. Могу попросить всего об одной просьбе? Я не сумела стать для общины полезной. Напротив, я её погубила. Не знаю, почему вы меня терпите… Скажи, неужели у тебя ни разу не возникало мысли отомстить? Не могло не возникать. Я всё сломала, на моих руках кровь всех, кто погиб на заводе. С этим очень тяжело жить, пойми. Ты не знаешь моих снов. Я просыпаюсь каждый раз в холодном поту. Они приходят за мной каждую ночь. Тянут за собой. Я больше не могу и не хочу заставлять их ждать. Пожалуйста, Марна…

Спокойный голос Дезире подействовал на Марну словно сильное успокоительное. Она слушала, как загипнотизированная, не в силах перебить.

— Ты не в себе, — наконец справившись с шоком, сказала женщина. — Дез, я не хочу больше слышать подобного. Никогда. Ты останешься в общине.

— Зачем? Хотя… поступай как знаешь. Я могу и сама уйти…

Марна вскочила со стула и метнулась к девушке. По пути задела край стола, зашипела от боли.

— Ты что задумала?! — схватила её за грудки, встряхнула. — Я тебя спрашиваю — что ты задумала?!

— Я имею право сама решать, так ведь?

— Дура! — с презрением выплюнула Марна и выпустила девушку из рук. Та неловко опустилась на стул.

Снаружи раздался осторожный стук.

— Да! — раздражённо бросила Марна.

— Извините, что мешаю, но нам нужна ваша помощь.

Дезире не узнала голоса. Но опасливые нотки заставили её внутренне усмехнуться. Наверняка местные не ожидали от прибывших таких бурных выяснений отношений. Ну и ладно, будет им о чём посплетничать вечером.

— Что ещё? — Марна постаралась успокоиться, но пока у неё это не очень хорошо получалось.

— Вам надо посмотреть. Тут, недалеко, один из наших проколол ногу. Может быть, посмотрите?

— Конечно. Только у меня почти ничего не осталось — ни бинтов, ни…

— Не беспокойтесь, у нас всё есть.

— Ну, хорошо, идёмте. Только…

Дезире чувствовала на себе пристальный, оценивающий взгляд Марны. Чувствовала и готова была поклясться, что знает — какие сейчас мысли крутятся у той в голове.

— Хедда! — позвала Марна. — Зайди, пожалуйста.

Послышались шаги.

— Я ненадолго отойду — посиди тут… так, на всякий случай. Только посматривай за этой.

— Тоже на всякий случай?

— Аха, тоже…

— А другой дороги нет? — недовольно спросил Гракх. — Чтоб я сдох, если полезу в эту щель!

— Нет, — развёл руками Абель.

Путники стояли на широком каменном мосту. Внизу виднелись воды канала, а впереди дорогу преграждали завалы из железобетонных конструкций. Порядком искрошившиеся и ощетинившиеся ржавой арматурой, они превратились почти в неприступную преграду, в переплетениях которой виднелось подобие узкой тропы.

— Прямо как в той яме, а, Абель? — толкнул провожатого в плечо Кэр. — Те же кусты, только бетонные.

Абель натянуто улыбнулся.

— Мы так затемно и не вернёмся, — взглянув на небо, сказал Кларк.

— Вернёмся, — подал голос Ирландец. — Недолго осталось.

— Ладно, тогда полезли, — вздохнул Кэр. — Только не щёлкайте клювами, не нравится мне это место. Чем-то пахнет…

— Так это от канала запах, — сказал Абель. — В жару здесь дышать вообще невозможно.

— Гадостное место, — сплюнул Гракх.

Первым в щель полез Кэр. За ним Абель, потом Гракх, Эрик, замыкал цепочку Ирландец. Идти оказалось не так уж и сложно: завал, словно специально сложился так, что оставил возможность всем желающим пройти сквозь него без особых затруднений.

Не пройдя и половины пути, Кэр услышал за спиной выкрик, а потом такую ругань, что завал от неё должен был сам собой превратиться в пыль. Резко развернувшись, он виском налетел на острый угол. Перед глазами всё помутилось.

— Да что с вами такое, чтоб вы сдохли?! — послышался голос Гракха.

Эрсати отчаянно массировал голову, тёмная пелена, а вместе с ней и боль — отступали. Холодный пот заливал глаза. Во рту стоял привкус желчи.

— Ирландец ногу разодрал! — с каким-то надрывом произнёс Абель. — Надо перевязать. Идите пока, мы вас догоним. У выхода подождите только немного.

— Ну что?! — зло спросил Гракх. Он скривился под толстой балкой, и со стороны казалось, что зарккан на собственной спине держит весь завал.

— Ладно, идём, — сказал Кэр. — Вы здесь справитесь?

— Не впервой, — Абель уже разматывал кусок чистой тряпки.

Эрсати дождался, пока Кларк и Эрик обогнут Ирландца и склонившегося над ним Абеля, а потом двинулся вперёд. Голова ещё кружилась, в виске отчётливо пульсировало.

Они только-только успели выбраться из-под завала и осмотреться, когда услышали грохот. Мост под ногами содрогнулся, за спиной повисла непроглядная пелена из пыли.

— Мощь единых цехов мне в подмогу! — прошептал Гракх.

Мимо него, матерясь, на чём свет стоит, уже бежал Кларк, направляясь обратно в лаз.

— Стоять! — выкрикнул Кэр. — Жить надоело?

— Надо же им помочь.

— Им уже ничем не помочь! Только сам сдохнешь. Это всё может обвалиться.

— Кэр, парень прав, — вступился зарккан. — Может быть они ещё живы. Надо проверить.

Чувствуя поддержку, Кларк воодушевлённо закивал.

— Не видно же ни черта, — всплеснул руками эрсати. — И им не поможете, и сами пропадёте.

— Й-й-я… — заговорил доселе молчавший Эрик. Паренёк положил обрез на землю, натянул на лицо маску. — П-п-пойду п-п-посмотрю…

Кэр закатил глаза, отошёл в сторону.

— Только осторожно, — наставлял Эрика Гракх. — Какой-то подозрительный шум, какое-то движение — сразу обратно. Понял?

Утвердительный кивок.

— Ну, давай…

Эрик скользнул в лаз, сразу опустился на карачки. Он передвигался, низко пригнувшись к мостовым плитам, почти полз, опираясь на руки и на ноги. Неведомо сколько лет простоявшее нагромождение из металла и бетона теперь представлялось ему хрупким и ненадёжным, словно могло развалиться под малейшим дуновением ветра. Но с годами усвоенное знание: «Ближнего нельзя бросать в беде» — напоминало о себе, не позволяя страху взять верх.

До места, где они расстались с Абелем и Ирландцем, он добрался без происшествий. Пыль почти осела, более не препятствуя видимости. Уже первый брошенный на место недавней трагедии взгляд принёс неутешительное знание: путь назад отрезан. Его преграждали бетонные балки. Их поверхность была испещрена странными не то ходами, не то червоточинами. Эрик сощурился. Проникающий сюда свет был тусклый и не позволял рассмотреть деталей. Но одно паренёк уяснил с полной уверенностью. Ни Абеля, ни Ирландца на противоположной стороне завала не было…

— И какие у кого будут мысли, господа? — спросил Кэр.

Путники сидели у моста, не решившись далеко от него отходить. Перед ними раскинулась запруженная порядком проржавевшими машинами площадь. По всей видимости, местные жители пытались покинуть город, но безрезультатно. Вдоль канала влево и вправо убегали широкие проспекты. Сколько хватало глаз — все они были заполнены машинами. Кое-где виднелись проплешины от взрывов, вокруг которых автомобили громоздились искорёженными, бесформенными кучами металла.

Чтобы объясниться, Эрику понадобилось немало времени, а всем остальным — немало терпения. Теперь шёл совет.

— Чтоб я облез! Почему мне кажется, что нас кинули? — Гракх неторопливо очищал от пыли валяющийся у него под ногами знак с числом «50». Число было изображено на белом фоне, который окаймлял красный круг.

— А смысл? — задумчиво произнёс Кэр. — Уговаривать присоединиться к ним, чтобы потом завести чёрт знает куда и бросить? Я что-то не понимаю.

— А на что это похоже, по-твоему?

— Эрик, ты хорошо смотрел? Может быть, их просто завалило?

— Х-х-хор-р-рошо. К-к-крови нет д-д-даже.

— Успели выбраться на ту сторону? — предположил Кларк.

— Вполне возможно, — кивнул Кэр. — Но опять же — зачем?

— Знали про обвал, — стоял на своём Гракх.

— Возвращаемся к началу — зачем было нас сюда вести?

— А запах-то сильнее стал, — как бы невзначай сказал Кларк. — Не заметили?

— Да, я тоже обратил внимание, — кивнул эрсати. — И вроде от канала дальше…

— Я думаю что всё же надо попытаться пробиться обратно, — поднялся на ноги Гракх. — Сидеть и гадать мы можем долго. Я постараюсь разрезать балки, пока ещё не стемнело.

— Лучше в обход, — покачал головой Кэр. — Не должны заблудиться. Я план смотрел и помню. Идти дольше, зато безопасно.

— Уверен в безопасности?

— По сравнению с тем, что тебя ждёт под этой грудой, — да.

— Я польщён, — хмыкнул Гракх. — Чтоб я сдох! Эрсати позаботился о зарккане. Надо это где-то отметить красным цветом.

— Отметь, отметь…

— Эй, а разве так должно быть? — позвал Кларк. Он отошёл в сторону, где что-то пристально рассматривал.

На земле лежала целая россыпь гильз.

— Ого, — лицо Кэра вытянулось. Он взял одну из гильз, поднёс к носу. — А стреляли-то недавно.

— Ты её ещё погрызи. С чего взял, что недавно? — спросил Гракх.

— Чувство у меня такое. Смотри — чистые, даже грязью не прибиты, а сколько дождей было?

— Зато есть следы, — Кларк указал на чёткий отпечаток рифлёной подошвы.

— Безопасное место — они говорили… — недобро произнёс Гракх, всматриваясь в остовы машин. — А почему в них никого нет?

— Все ушли на фронт, — произнёс старинную фразу Кэр. — Меня больше интересует — кто стрелял, в кого и где они все?

— Следов крови нет, — заметил Кларк.

— Ну, что? Тогда осмотримся? — предложил эрсати.

Всё происходящее стремительно катилось под откос. Кэру не удавалось точно для себя понять: что же ему не нравится. События по отдельности: и исчезновение проводников, и найденные гильзы — можно было как-то объяснить. Однако в целом складывалась крайне неприятная картина. А самое поганое — что-то в ней было упущено.

— Что вы здесь кричали? — без обиняков спросила Хедда.

— Да так, не сошлись по кое-каким соображениям.

— Ничего серьёзного?

— Ничего.

С тех пор как ушла Марна, прошло не менее часа. По крайней мере, именно так казалось Дезире. Хедда всё это время молчала, но, видимо, и её терпению пришёл конец.

— Что она так долго?

Женщина уже минут десять расхаживала по небольшой комнатке, чем действовала Дезире на нервы.

— Да иди, чего мучаешься? — сказала девушка, всей душой надеясь, что Хедда последует её совету.

— Как-нибудь без твоих одолжений обойдусь, — ответила та и, судя по звуку, присела на край стола.

— Как знаешь.

Дезире чувствовала себя словно арестант на допросе. Не хватало разве что наручников и парочки синяков за несговорчивость. Но, памятуя настроение Марны, ни за тем, ни за другим дело не встанет. Сомнений в этом не было.

За неплотно прикрытой дверью послышались шаги. Девушка насторожилась. Подошли явно двое, но почему-то не спешили входить в комнату. Остановились, начали шептаться. Как Дезире ни прислушивалась, понять ничего не смогла.

«Наверное, Марна о чём-то просит местных, — подумала она. — И наверняка это касается меня».

Девушка вздохнула, обругав себя за излишнюю откровенность. И зачем только разболтала? Могла бы тихо и незаметно всё сделать сама. Нет же, выложила. Теперь поздно пенять: позор и огласка, скорее всего, гарантированы. Оставалось надеяться на то, что Марна прежде всего предпримет ещё одну попытку её урезонить.

«Надо быть сговорчивее. Пусть думает, что я уступила и одумалась».

Дверь открылась, из проёма потянула прохладой.

— Вы кто такие? Где Марна? — спросила Хедда.

Дезире тоже ждала ответа, но вместо него услышала сначала звук удара, потом невнятный возглас, а затем шум падающего на пол тела. Она вскочила на ноги, отпрянула. Спина тут же коснулась гладкой поверхности стены и словно приклеилась к ней. Сердце бешено колотилось. Ещё недавно спокойно рассуждавшая о собственной смерти, теперь девушка испытывала жуткий страх.

— И вправду слепая… — послышался незнакомый мужской голос. — Ну-ка запри дверь и найди тряпку.

— Где же я её найду?

— Да вон хоть у этой кобылы оторви рукав, идиот!

Послышался треск рвущейся ткани.

Дезире медленно, стараясь слиться со стеной, отходила в сторону. Ощущение собственной беспомощности сводило с ума.

— Ты же будешь тихо себя вести, правда, малышка? — голос звучал совсем рядом, почти над самым ухом.

Дезире дёрнулась, но сильные руки тут же схватили её, повалили на стол. Она попыталась закричать, но в рот тут же сунули грубый кусок ткани. Стало тяжело дышать. Попытки сопротивляться пресекались безжалостно. Дезире чувствовала, как из носа течёт кровь, как звенит в голове, но всё это было неважно. Над ней кто-то пыхтел, старательно срывая с неё одежду.

— Что здесь происходит?! — слова доносились словно издалека — приглушённые, тягучие.

Пыхтение враз стихло, давление ослабло.

— Твою мать, ты не запер дверь?! — разочарованный возглас.

— Я… я забыл… прости. Отвлёкся на тряпку…

— Идиот!

— Клейс, я так и знал, что ты выкинешь нечто подобное! — снова говорил тот, чьё появление остановило насильников. — Этот раз последний. Уверяю тебя, староста узнает всё немедленно. А ну, выматывайся отсюда!

— Но…

— Вон! И шакала своего забери. Молись кому хочешь, если в кого-то действительно веришь, чтобы отвели от тебя встречу с… Была б моя воля — скормил бы тебя вместе со всеми. Ты обуза!

— Мы же пошутить хотели…

— Объяснишь это старосте. И лучше, чтобы объяснение было убедительным, а не таким вонючим дерьмом! Разговор закончен!

Послышались торопливо удаляющиеся шаги. Дезире соскочила со стола, сжала кулачки, приготовившись защищаться не на жизнь, а на смерть. Доверия к местным больше не было.

— Что с Хеддой? — шёпотом спросила она.

— Жива, — последовал ответ. — Без сознания, но жива. Извини, что всё так получилось. Мне очень жаль.

— Без сознания? Но почему? Зачем?

Еле слышимый смешок.

— Нам надо выживать, понимаешь. Мы не бандиты, не кучка подонков. Мы просто хотим выжить. Не наша вина, что всё так получилось.

— Я не понимаю…

— Это ничего.

Неведомый собеседник сделал шаг. Он не таился, не пытался двигаться бесшумно. В таком поведении чувствовалась уверенность в своих силах и даже насмешка. Дезире внутренне сжалась, готовясь дать отпор. Но этому не суждено было свершиться. Висок взорвался болью, ноги сами собой подогнулись, сознание погасло.

— А почему его так странно зовут? — Ани осторожно гладила лежащего у неё на коленях хорька.

Хилки замер возле большого трактора, который за годы простоя успел глубоко врасти в землю. В кабине без стёкол обосновался побег берёзы. Судя по всему, нанесённой туда ветром почвы вполне хватило, чтобы дерево пустило корни и поднялось. На гусенице трактора сидела большая ярко-синяя стрекоза. Старик заворожённо следил за ней, не слыша ничего вокруг.

Они отошли от общины, спрятались за приземистым зданием без крыши. Кругом стояли и лежали бочки. Большинство из них были пусты, но встречались заполненные под завязку чем-то тягучим, неприятно пахнущим. Кроме трактора, здесь была и другая техника. Но вся она представляла собой скорбное зрелище: облупившаяся краска, изъеденные ржавчиной кузова и агрегаты. Но эти некогда мощные и полезные машины нисколько не волновали маленькую девочку и тщедушного старика.

Хилки по своей натуре стремился к уединению, а Ани увязалась за ним, не желая сидеть в душной спальне и ждать, пока освободится Дезире.

— Ты только посмотри на неё, — с придыханием рассуждал старик, ни к кому конкретно не обращаясь. — Какая красота! Да! Летающий дракон. Сама утончённость и изящество. Сколько грации. Ай-ай-ай…

Его слова постепенно начали стихать, пока не перешли в неразличимый шёпот. Ани вздохнула и снова задала вопрос. Реакции не было. Лишь спустя несколько минут Хилки вновь пришёл в себя, да и то для того чтобы спросить мнения своего пушистого друга.

— Браксус, как ты думаешь, правда, она похожа на маленькую фею?

Ани заулыбалась, её лицо залило румянцем.

— Какие тоненькие, прозрачные крылья. Воздушные. Да!

Девочка завертела головой и только потом сообразила, что старик сравнивает со сказочной феей не её, а замершую перед его носом букашку.

— Не похожа, — фыркнула Ани, перекладывая хорька на траву.

— А? — Хилки, вырванный из своего мира, словно впервые заметил девочку. — Чего не похожа?

— Она не похожа на фею! Фея — она как маленькая девочка, только с крылышками. А букашка не похожа не девочку.

— Конечно, девочка, — заулыбался Хилки. — Со звонким смехом и волшебной пыльцой. Они живут в самых красивых цветочных бутонах. Да… А ты бы хотела жить в бутоне?

— Хотела, — потупилась Ани. — И чтобы Дезире тоже была феей. Мне без неё грустно.

— С ней всё будет хорошо, — Хилки сел рядом с девочкой, погладил её по голове. — Знаешь, иногда надо что-то потерять, чтобы что-то найти. Да. Мы вот с Пушистиком много чего потеряли, прежде чем найти друг друга. Зато теперь всегда вместе.

— Но он же не настоящий, — робко заметила девочка.

— Браксус, маленькая красивая девочка в нас сомневается. Но ничего, она ещё поймёт. Мы же подождём? Да, я тоже так думаю…

— Мы не подождём! — внезапно раздался насмешливый голос.

Ани и Хилки обернулись одновременно. За их спинами стояли двое мужчин, в одинаковых тёмно-зелёных комбинезонах, небритые, пахнущие потом и дымом. Девочка уже видела их в общине, но тогда они выглядели более дружелюбно. Отчего-то выражение их лиц ей очень не понравилось. Они показались ей пиратами… Да, пиратами из старой книжки, которую читала мама.

— Хватай девчонку! — презрительно дёрнул головой говоривший.

Ани почувствовала грубую хватку, попыталась вырваться, но мужчина оказался проворнее. Она взвизгнула, несколько раз ударила обидчика кулачками, но тот даже не удостоил её взгляда.

— А с этим что? — спросил первый, указывая на Хилки и потирая расцарапанную щёку.

— Староста приказал найти обоих.

— Ну, нашли. Он же не приказывал приводить обоих.

— Нет, вроде…

— Он всё равно старый и жёсткий. Кому такой нужен?

— Так ведь… им всё равно.

— Зато мне не всё равно. Скажем, что сбежать хотел.

— Не знаю…

— А ты вообще можешь идти. Я догоню. Только немного поиграю. Если бы не ты, то мы бы сейчас приходовали ту сучку, — мужчина осклабился, достал нож. Отполированное лезвие с какой-то замысловатой гравировкой весело блеснул на солнце.

Хилки же ничем не проявлял беспокойства. Он даже не попытался вызволить Ани — так и продолжал сидеть.

— Ну что, старик, станцуешь? — лезвие коснулось морщинистой шеи.

— Пушистик… — растерянно произнёс Хилки и, не обращая внимания на нож, потянулся к сапогу мужчины. Массивная подошва вдавила в землю изъеденную молью шкурку.

— Вот придурок! Эй, старик, где мозги растерял?

— Пушистика обидел… — глаза Хилки прояснились, сделались глубокими и пронзительными.

— Что с ним?! — мужчина, удерживающий Ани, отпрянул.

— Кажется, совсем сбрендил! — последовал раздражённый ответ. — Сейчас я его…

Вместо того чтобы перерезать сумасшедшему горло, мужчина вскрикнул и выронил оружие.

— Сволочь! Сломал мне руку! — простонал он, вылезшими из орбит глазами уставившись на неестественно вывернутые пальцы. — Это маг! Пристрели его!

Хилки уже стоял на ногах, и во взгляде его читалась смерть.

Воздух разорвал новый взвизг Ани. Отброшенная в сторону, она, тем не менее, не растерялась. Вскочила на ноги, бросилась бежать. Однако почти сразу за спиной грохнуло. Девочка зажала уши ладошками, пригнулась, метнулась за бочку. Страх выбивал непрошеные слёзы. Она старалась успокоиться, но прозвучавшие следом за первым ещё два выстрела окончательно выбили почву из-под ног. Плач рвался из груди громким, перекрывающим дыхание стоном.

— Вот урод! — услышала она. — Переломал мне руки. И что теперь делать?! Куда я теперь такой?

— Не знаю… староста скажет.

— Что за день сегодня? Зараза, больно-то как! Где эта поганка?

— Вон туда спряталась…

Ани заткнула себе рот ладошкой, но слёзы продолжали душить. Она всхлипывала, а когда услышала приближающиеся шаги, то не выдержала и испуганным зайцем выскочила из-за бочки. Краем глаза заметила лежащего возле трактора Хилки. Внутри всё сжалось.

— Какая молодец, сама вылезла. Хватай её. Хватит на сегодня приключений. Как же больно… Не надо было так с их лекаркой. И вообще не надо было с ними…

Девочка стояла, оцепенев. Она дрожала всем телом и не могла оторвать взгляда от несчастного старика.

— Тебе же это нравилось…

— Заткнись!

— Если бы я не знал, что в здешних местах не водятся грифы, я бы сказал, что это они, — глядя на небо, сказал Кэр.

Там, в серых низких облаках, кружились несколько крылатых созданий. Они не кричали, не изменяли траектории полёта.

— И давно летают? — спросил Кларк.

— Не знаю. Думаю, что с самого нашего прихода.

— Может к дождю?

— Надеюсь…

Путники осторожно ступали по дороге, покрытой сетью трещин. Двигаться бесшумно не получалось. Под подошвами хрустели мелкие камни, битое стекло. Большинство остовов автомобилей гнилые, но при этом выглядели вполне целыми. Однако встречали и такие, где металл был вывернут или покорёжен.

— Видимо, спасательные службы поработали, — заглядывая внутрь одной из таких машин, предположил Гракх. — Вытаскивали кого-то.

— Аха, может быть, дверь заклинило или ещё что? — кивнул Кларк.

— Вытаскивали мертвецов? Зачем? — вопрос принадлежал Кэру. Он присел на корточки возле сильно развороченного автомобиля, на радиаторной решётке которого ещё можно было разглядеть эмблему с надписью «Ford».

— Почему мертвецов? — не понял Кларк.

— Сам посмотри, большие шансы после этого выжить? — эрсати провёл ладонью по изрешечённой пулями двери.

— Ну… — пожал тот плечами. — Всё равно есть.

— Не спорю. Но это явная закономерность.

— А вон та тоже как решето, — Кларк выискал взглядом ещё одну расстрелянную машину, но следов взлома на ней не было.

— В ней и стёкол нет, — хмыкнул эрсати. — То, что нужно, — можно достать так. А в этой стёкла целы. Почти консервы…

— Подожди, подожди. Чтоб я сдох! Ты на что это намекаешь, красавчик? — исподлобья глядя по сторонам, спросил Гракх. — Чтоб меня на прокатном стане растянули, если я прав…

— В чём прав? — спросил Кэр, поднимаясь.

— В том, что понял, к чему ты клонишь.

— А мне кто-нибудь объяснит? — перебил их Кларк.

— Вскрыты только те машины, в которых есть пулевые отверстия, — пояснил Кэр. — И при этом целы стёкла.

— Но здесь почти всё в дырах… Настоящая бойня…

— В том-то и дело. Похоже, что кто-то не пожелал выпустить всех их из города. Перекрыли мост и расстреляли.

Эрик сглотнул. Его руки заметно дрожали, лицо побелело. Он отрывисто дышал, словно ему не хватало воздуха или пытался унять приступ тошноты.

— Значит, те гильзы…

— Нет, — покачал головой Кэр. — Я уверен, что здесь кто-то был недавно. И этот кто-то отстреливался.

— Да не тяни ты! — не выдержал Кларк. — Знаешь? Говори!

Эрсати взглянул на Гракха, но тот не сводил взгляда с запруженной остовами машин площади.

— Пока что скажу одно — стреляй по всему, что будет двигаться. Понял?

Кларк кивнул.

Они продвигались быстрыми перебежками, прикрывая друг друга. Бессловесные тени среди мёртвого скопления металла и камня. Спокойствие и безмятежность оставленного цивилизацией города вновь нарушали те, чьи предки некогда прошлись по нему огнём и мечом.

— Через пару километров должен быть ещё один мост, — не останавливаясь, сказал Кэр. — Будем надеяться, что он всё ещё стоит и не перекрыт.

— Подумаешь, два километра, — бросил Кларк. — Полчаса ходу…

Внезапно со стороны полуразрушенного здания донёсся грохот. На обугленном фасаде каким-то чудом сохранилась вывеска, на которой было изображено нечто, походившее на стилизованного льва, а ниже слово: «Delhaize». Само здание, некогда имевшее огромные не то окна, не то витрины, теперь походило на выжженный спичечный коробок с перекрытиями-спичками, виднеющимися сквозь огромные прорехи в стенах.

Путники насторожились, на мгновение замерли.

— Вперёд, — негромко скомандовал Кэр, заставив себя оторвать взгляд от развалин.

Вскоре грохот раздался снова. На этот раз он звучал где-то под ногами. Эрик остановился, навёл обрез на открытое жерло канализационного люка. Крышка от него валялась поодаль.

— Кэр! — крикнул Гракх, мотнув головой назад.

— Проклятье!

Эрсати рванул обратно. Грохот повторился. Кэр не отрывал взгляда от чернеющего в дороге провала.

— Бежим! — прокричал он на ухо Эрику, схватив того на локоть.

— Н-н-но…

— Заткнись!

Он рванул всё ещё сомневающегося парня на себя, толкнул так, что тот едва не растянулся на земле.

— Безопасно, никого нет — говорили они… — ругался впереди Гракх. — Чтоб я сдох! Там! Смотрите! — не замедляя шага, он указал вниз.

Проспект, по которому двигались путники, находился примерно на уровне моста — то есть в нескольких метрах над изгаженным каналом. Отвесная, испещрённая оспинами сколов стена и всё ещё сохранившийся каменный отбойник, некогда препятствующий падению автомобилей в канал, — казались почти неприступными. Но, несмотря на это, путники не чувствовали себя в безопасности.

Вдоль воды, нисколько не опасаясь в неё наступать, большими прыжками передвигалось какое-то существо. Голое, с отливающей ртутью кожей, под которой можно рассмотреть каждое ребро. Оно опиралось на все четыре конечности, хотя, скорее всего, могло ходить и на двух. Увенчанная тремя костяными гребнями голова низко опущена.

— Грайвер! — прорычал зарккан, вскидывая «Плевок».

Оружие бесшумно исторгло из себя сгусток пламени. Бок существа разорвался кровавым месивом, раздался пронзительный визг. Отброшенный выстрелом грайвер кувырнулся в воздухе и скрылся под водой, по поверхности которой побежали ленивые, быстро затухающие круги.

— Хороший выстрел! — тяжело дыша, бросил Кларк.

Они бежали дальше и уже не могли видеть, как на месте падения чудовища радужная плёнка вспучилась, выпуская из своих глубин увенчанную гребнями голову. В круглых, без век, глазах светился голод, а из ощеренного мощными желтоватыми зубами рта свешивался длинный тонкий язык. Существо издало звук, в котором воедино слились вой и визг. Неуклюже выбралось на берег. Несмотря на казалось бы смертельную рану, грайвер не отказался от погони. Подволакивая ноги, он вновь устремился за вожделенной, манящей плотью.

Возвращение сознания ознаменовалось приступом тошноты. Да таким сильным, что Дезире просто не успела его унять. Перевалившись на бок, она забилась в судорогах. Девушка почти порадовалась, что с утра смогла заставить себя выпить только чашку душистого чая. Желудок оказался способен исторгнуть лишь немного слизи. Когда приступы иссякли, она отползла в сторону, привалилась к стене. Теперь можно было прийти в себя, вспомнить всё, что произошло накануне.

Вспомнить оказалось несложно. Нарастающая головная боль с полной ясностью восстановила последние секунды неприятных событий. Дезире осторожно, кончиками пальцев, прикоснулась к виску, зашипела. Так и есть — запёкшаяся корка крови. Да, её ударили. Ударили не случайно, а расчётливо, преследуя определённую, пока неизвестную ей цель. А если так, то вполне возможно, что подобное проделали и с остальными. С той же Хеддой. Но зачем? К чему были все слова и уверения Абеля и старосты?

«Нас хотят как-то использовать, — не давала покоя настырная мысль. — Использовать, чтобы выжить самим, — Дезире нахмурилась. — Ну, в самом деле — не будут же нас есть. Значит, остаются работорговцы…»

Это казалось самым правдоподобным и объясняло то, почему она всё ещё жива. Хотя кому в здравом уме может понадобиться слепая рабыня? Девушка невесело улыбнулась: «Бросовый товар. Отдадут в нагрузку?»

С выяснением произошедшего и целей, хотя бы в общих чертах, было покончено. Оставалось понять — где она находится.

Дезире ощупала пол, стены — холодный металл со шляпками заклёпок. Чисто, но воздух спёртый, тяжёлый, словно помещение давно не проветривалось. Опираясь о стену, Дезире поднялась, замерла, тяжело дыша. Ноги дрожали, пот градом катился по лбу. Мир, хоть и скрытый пеленой мрака, кружился. Девушка прижалась лбом к металлу. Прохлада понемногу приводила в чувства. Голова раскалывалась, но кружение почти улеглось.

Собравшись с силами, она сделала шаг в сторону.

Сзади раздалось негромкое позвякивание.

От неожиданности девушка чуть не подпрыгнула на месте, резко обернулась, затаила дыхание. Сердце вырывалось из груди, оглушая своим стуком.

Позвякивание повторилось. На этот раз немного громче. Воображение Дезире живо нарисовало ей картину прикованного к стене скелета, на руки которого надеты браслеты с тяжёлыми ржавыми цепями. И почему именно теперь этому скелету приспичило ожить? Почему не тогда, когда она была без сознания?

— Что ты тыкаешься, как слепой котёнок? — раздался женский голос, спокойный и даже скучающий.

Дезире отпрянула обратно к стене.

— Кто здесь?!

— Слепая, что ли? — в голосе появились заинтересованные нотки.

— Да… — неуверенно ответила Дезире.

— Как же тебя занесло сюда?

— Куда сюда? Я даже не знаю, где мы.

— Диво дивное. Девки сами не знают, куда ходят. Что же вы, люди, такие беспомощные?

— Я полукровка! — с вызовом неожиданно для самой себя произнесла Дезире.

— Нашла чем гордиться, — лёгкий смешок. — В мыслях всё тот же разброд, в действиях — неразбериха.

Теперь, немного оправившись от первого шока, Дезире смогла разобрать необычную напевность говорившей. Более ни у кого она не слышала подобного говора. Ни у кого, кроме…

— Ты шивера?

Снова смешок.

— Догадливая девочка.

— Тогда что делаешь здесь?

— То же, что и ты… Ну, почти то же.

— А я что делаю? — Дезире начинала терять терпение. Ей казалось, что над ней просто насмехаются.

— Ты стоишь в уютном и полутёмном ящике, таращишься на меня и задаёшь глупые вопросы.

— Почему мы здесь? Что им надо?

— Хочешь поумнеть перед смертью? — смех смешался со звоном.

— Очень! Что это за звон? Ты прикована?

— Да, — легко ответила незнакомка, словно речь шла о чашке чая. — Иначе бы меня здесь уже не было.

Дезире опустилась на пол, скользя спиной по стене. Мало ей было насмешек со стороны Кэра или Гракха. Судьба решила напоследок сыграть особенно злую шутку — поместить её в тесном металлическом ящике в компании очередной высокомерной язвы. Про шиверов она знала не так уж и много. То были отличные воины. К ним понятие «прирождённый боец» относилось как ни к кому иному. Не обладающие особенными техническими знаниями или магическими способностями, они пошли по пути познания своего тела, сумев обрести над ним если не полный, то, несомненно, высочайший контроль. Им не было равных в рукопашной схватке. Поговаривали, что шиверы способны по собственному желанию изменять структуру своих тканей, отращивать костяные клинки, а также двигаться удивительно быстро. Сама Дезире этого никогда не видела, а потому относилась к подобным россказням с опаской, но при этом не отметала их полностью. Что ещё? Клановая система и, судя опять же по слухам, очень строгая. А ещё чтят какой-то жутко страшный кодекс, отступить от которого равнозначно смерти.

Дезире прислонилась затылком к металлу. Вот и все её знания. Негусто. Смертоносная воительница с противным характером и красивым голосом — неплохой коктейль.

— Как тебя зовут? — услышала она шиверу.

— Дезире.

— Что ж, будем знакомы, Дезире. Я Йарика.

— Скажи, Йарика, что здесь происходит? Ты вроде что-то знаешь…

Шивера хмыкнула, звякнула цепями.

— Быстра ты, девочка. Я всего лишь спросила твоё имя, но где было сказано, что за этим последует исповедь?

Дезире скрипнула зубами.

— Что хоть с нами будет? Со мной была маленькая девочка. Ей всего пять лет.

— Девочка? — протянула Йарика. — Я в пять лет могла в одиночку выйти против взрослого мужчины. Человека, разумеется. И, как видишь, до сих пор жива. Вы же беззащитны. А тех, кто не способен постоять за себя, ожидает неприятный сюрприз с печальным концом.

— Но раз ты оказалась здесь, значит, тоже не смогла постоять за себя? — чеканя каждое слово, произнесла Дезире.

— Не пытайся меня задеть. Смерть — едина для всех. Разница в том, как её принять. Ты боишься. За себя, за тех, кто был с тобой. Это слабость. Ею можно воспользоваться.

— А ты не боишься смерти?

Послышался протяжный вздох.

— Нет. Но ты этого не поймёшь.

— Почему же?

— Ты человек.

— Я…

— Неважно, кем ты рождена. Важно, кем ты стала.

— Уж, по крайней мере, не бесчувственной занудой, мнящей себя кладезью мудрости! — на одном дыхании выпалила Дезире и сама испугалась своих слов.

Ответом ей было позвякивание цепей. Такое, если бы шивера резким движением выпростала перед собой руки, натянув сдерживающие её путы.

— Эрик, правее тебя! — выкрикнул Кларк, заметив проворную тень, метнувшуюся вниз из окна второго этажа.

Паренёк выстрелил, казалось, даже не целясь. Раздался грохот, а за ним пронзительный писк. Отброшенное на кирпичное крошево существо забилось в агонии. Заряд крупной картечи превратил его голову в невообразимое месиво. Отчего-то Эрик предпочитал обрез охотничьего ружья, которое, как он слышал, некогда называли «Лупара». Откуда пришло это название, какая страна его породила, он не знал, хотя и интересовался по мере возможности. Деревянный, немного искривлённый приклад удобно лежал в руке, а покрытое всё ещё не стёршейся резьбой цевьё радовало глаз. Почти раритет, тем не менее, ружьё обладало завидной поражающей способностью.

На стены дома, на остатки мостовой и траву разлетелся целый веер крови… чёрной крови. Но тварь не спешила умирать. Она корчилась, каталась по земле, разбрасывая вокруг себя клочья плоти, и непрестанно выла. Вой пришёл на смену писку.

— Добить бы, — замедляя бег, сказал Кларк.

— Брось, некогда! — толкнул его Кэр, понуждая продолжать движение.

Теперь грайверы неотступно следовали за беглецами. Они более не таились. Над улицей повис густой вой. Твари, словно переговаривались и это, вкупе с их необыкновенной живучестью, заставляло кровь в жилах леденеть.

Эрик подстрелил ещё одного грайвера. На этот раз менее эффективно, лишив трупоеда одной ноги. Но потеря конечности не убавила у твари энтузиазма. Оставляя за собой чёрный след, она продолжила погоню.

— Их вообще можно убить?! — выкрикнул Кларк.

— Можно, но сложно. Поэтому шевели ногами! — ответил Кэр.

Эрсати понимал, что ввязываться с грайверами в бой означает лишь одно — поражение. Быстрое и неминуемое. Любители мертвечины и костного мозга поодиночке не представляли особой угрозы для вооружённого человека. Но, объединяясь в стаи, превращались в грозную силу, противостоять которой могла лишь хорошо подготовленная группа.

Внезапно впереди послышался хлопок. Он звучал немного в стороне от набережной. По всей видимости, на одной из ответвляющихся улиц. Кэр постарался сосредоточиться лишь на этом звуке. В непрекращающемся гуле легко было ошибиться, приняв за хлопок падение камня или попросту ослышаться. Но он не ослышался. Вскоре хлопок повторился.

— Там кто-то стреляет! — выкрикнул эрсати, указывая на ближайший перекрёсток.

Грайверов становилось всё больше. Первые одиночные тени словно размножились. Они лезли отовсюду: из развалин домов, канализационных люков, развороченных прямо посреди дороги глубоких рытвин, теснились и переругивались у воды, не в силах забраться по стене. Большей частью они бежали позади, следуя на приличном отдалении. Вынырнувшие перед беглецами одиночки отпрыгивали в сторону — скалясь и шипя.

— Боятся! — радостно осклабился Кларк и, ненадолго перейдя на шаг, выстрелил. Мимо. Разразившись проклятиями, бросился догонять остальных.

— Боятся, пока не почувствовали силу. Потом их будет не остановить, — крикнул ему Кэр, с опаской оглядываясь.

Действительно, твари, которые уже могли бы настичь беглецов, чего-то выжидали.

— Там у кого-то есть оружие. Это лишний шанс и для нас, — попытался пояснить эрсати.

— Самим бы унести ноги! — бросил Кларк. — Ещё в спасители набиваться…

— Некогда спорить. Я туда, — отозвался Кэр и начал отклоняться в сторону. — Самим не уйти. Догонят!

Он и сам толком не знал, почему хлопки вызвали в нём надежду, а времени на объяснения и самокопание не было. То, что они не смогут уйти самостоятельно, эрсати понял, ещё когда Гракх заметил первую тварь. О грайверах говорили разное, но всегда сходились в одном: до поры трусливые создания, они, собравшись в стаю и доведя себя до исступления, не останавливаются ни перед чем. А поодиночке они не селились.

Грайверы отреагировали на движение Кэра. Большая их часть последовала за ним. С серым отливом тела пластались в длинных прыжках, мелькали в проёмах зданий, низко стелились по земле. Город ожил, обратившись из мёртвого, недвижимого существа в скопление обезумевших голодных тварей. За любителями мертвечины тянулся стойкий запах разложения. Несмотря на широкую улицу и лёгкий ветер, он расползался во все стороны, обгоняя своих носителей, превращая проспект в подобие выгребной ямы, заполненной разлагающимися трупами.

— Чтоб тебя! — рявкнул Гракх, делая сразу три выстрела. Яркие пятна разлетелись веером, обдавая ближайших преследователей убийственным жаром. Грайверы, попытавшиеся отрезать Кэра от остальной группы, бросились врассыпную. Основная часть стаи ещё не подоспела.

Эрсати не оборачивался на спутников. Краем глаза следя за тварями, начал прижиматься к правой стороне проспекта. Он судорожно прикидывал: успеет ли выбраться на нужную улицу раньше, чем будет атакован? А в том, что трупоеды бросятся именно на него, сомнений не возникало. Одинокая фигура — лакомая добыча.

Чертыхаясь на чём свет стоит, зарккан рванулся вслед за Кэром.

— Чтоб ты сдох! — выкрикнул он, удачным выстрелом лишив особо ретивого грайвера головы. Костлявое тело даже в обезглавленном состоянии ещё какое-то время продолжало передвигаться — шатаясь из стороны в сторону, неверно переставляя конечности. В конце концов, оно всё же упало, но ещё долго дёргалось, словно под ударами электрического тока.

Кларк лишь фыркнул и продолжил бег, не меняя направления. Эрик немного замешкался и присоединился к нему.

Ани сидела на жёстком полу, обхватив руками колени. Вокруг неё было много незнакомых людей. Они то уходили, то возвращались, что-то говорили, но на неё не обращали никакого внимания. Из них всех она помнила только одного того, кого называли старостой. Он не был похож на их родного старосту, а ужасный шрам пугал и без того напуганную девочку ещё сильнее.

Она больше не плакала. Слёзы кончились, но внутри было пусто. Ани чувствовала себя одинокой и покинутой. Не понимая, что происходит, она всё же надеялась, что дверь вот-вот откроется — и появится Дезире — красивая и здоровая, как раньше. А вместе с ней придёт Хилки. Он снова будет разговаривать с хорьком, но это ведь ничего. Главное, чтобы был жив. И все остальные. Даже вредный Кэр или грубый Гракх. Ани хотела видеть их всех, даже если они снова станут нехорошо шутить.

Время шло, а никто из них так и не появлялся.

— А с ней что будем делать? — услышала Ани голос.

Отчего-то тон, каким были сказаны слова, ей очень не понравился. Она подняла голову. Почти все взгляды были обращены на неё. Девочка съёжилась, стараясь сделаться маленькой и незаметной.

— Разве есть варианты? — это говорил староста.

— Ребёнок всё-таки, — незнакомая женщина присела рядом с Ани, провела рукой по её волосам. — Жалко…

— А своих тебе не жалко?

— Все мои остались в той ночи, когда вы все сошли с ума! — огрызнулась женщина.

— Мы? — удивлённый мужской голос. — А ты? Сама же первая и бросилась на свою Сару. Или ещё раз напомнить?

— Нет, — женщина резко поднялась, руки её дрожали. — Я… можно, я её заберу себе? Она же ещё маленькая. Что им с неё? На один зуб… А я…

— Хватит! — оборвал её староста. — Это не обсуждается. Мы всё знаем, что это необходимо сделать. Нам всем неприятно, но выбора нет. Либо мы следуем договору, либо займём их место. Ты хочешь занять их место? Хочешь?!

— Нет, — женщина спрятала лицо в ладони. Послышались всхлипы. — Но они же ничего про неё не знают. Мы ничего не скажем.

— Это риск. Ненужный риск. Ты ещё молода, у тебя будут свои дети. Успокойся.

— Это всё неправильно…

Ани смотрела, как отходит плачущая женщина. Смотрела и понимала, что ни Дезире, ни Хилки, ни даже противный Кэр — больше не придут.

— Кэр, чтоб ты сдох! Что ты делаешь?! — во всю глотку орал Гракх. Он старался не отстать от эрсати, но сил не хватало.

Заркканы никогда не отличались особенной ловкостью или выносливостью. Силой — да, но когда дело касалось бега, тут механики сразу сдавали позиции. Вот и теперь он уже с трудом переставлял ноги, а за спиной слышалось приближение смердящих тварей.

— Мощь единых цехов мне в подмогу! — прохрипел Гракх. Он остановился возле покосившегося фонарного столба. — Добегался…

Лёгкие разрывались, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Уж лучше сдохнуть… — он поднял «Плевок», взглянул на индикатор заряда.

«И на десяток выстрелов не хватит».

— Серые домны, надеюсь, в ваших печах достаточно жарко для меня…

Кларк обернулся.

— Идиоты! — сплюнул он.

Кэр и Гракх скрылись в перпендикулярной к проспекту улице. Перспектива вновь остаться вдвоём с заикой несколько расстраивала, но всё перекрывало то, что основная часть серых тварей направилась именно за сошедшей с ума парочкой. А это значило, что шансы на выживание у него самого резко возрастали.

Кларк хищно улыбнулся.

— Эй, нам повезло! — крикнул он, немного сбавляя темп. — Сейчас там будет пиршество, а мы пока по-тихому свалим. Держись меня и ещё успеешь потискать не одну девку! — Кларк рассмеялся.

Эрик не поддержал его веселья. Он вообще выглядел так, словно находился в прострации. Растерянный блуждающий взгляд наводил на мысли о сильном опьянении.

Кларк нахмурился. Проку от такого помощника немного. Того и гляди сам свалится в яму или нырнёт головой через отбойник. Разве что в качестве отвлекающего маневра использовать… Но это на крайний случай.

Грайверов было около десяти. Не доходя до беглецов каких-нибудь трёх десятков метров, они остановились в нерешительности.

— Даже такой кучей обосрались! — выкрикнул Кларк и выстрелил. В отличие от Эрика, он не питал слабости к раритету и, пусть убойному, но всё же пережитку прошлого — такому, как лупара. Короткоствольный шотган фабричного изготовления, без марки и номеров — вот его выбор. Удобство прежде всего.

Несмотря на приличное расстояние, одна тварь опрокинулась навзничь, однако тут же резво вскочила. Остальные, ворча, немного отступили.

— Мы их сейчас покрошим в мелкий порошок! — хлопнув Эрика по плечу, сказал Кларк. — А ну, не зевай!

Парнишка рассеянно осмотрелся, сглотнул. Но обрез поднял, выстрелил. Ещё один грайвер отлетел в сторону, ударился об отбойник.

— Как по мишеням, — засмеялся Кларк. — Нам везёт! То с десятка метров в молоко, а тут как пошло…

Внезапно до его слуха донёсся осторожный скрежет. Он взглянул в сторону канала, да так и замер. Через бордюр медленно переваливалось серое тело. Короткие когти скрежетали по камню.

Поняв, что обнаружено, существо зашипело. Слева и справа от него тут же появились новые твари. Они не таились, лезли настырно, не сводя глаз с тёплых и ещё живых кусков мяса. Длинные языки, подобно змеям, метались в ощеренных пастях.

— Твою мать! — прошептал Кларк и выстрелил в первое существо, но это уже не могло остановить или напугать остальных.

Они бросились в атаку почти одновременно, но всё же недостаточно слаженно.

Раненная Кларком тварь отлетела назад, перевалилась через отбойник и рухнула вниз, попутно столкнув только показавшегося собрата.

Внезапно на улице, куда свернули Кэр и Гракх, послышался грохот.

Эрик, казалось, превратился в робота. Не обращая внимания ни на что, он быстрыми выверенными движениями перезаряжал обрез, но всё равно катастрофически не успевал. К нему уже мчались два грайвера. Когти скрежетнули по мостовой, и серое тело взвилось в затяжном прыжке. Раздался выстрел.

Кларк вздрогнул, отступил на шаг. Бросил взгляд туда, где недавно стояли такие удобные мишени. То ли воодушевлённые подкреплением, то ли испуганные взрывом, а ничем иным грохот быть не мог, твари неслись в их сторону. До столкновения оставались считанные секунды, после которых надеяться на спасение было бы чистой глупостью.

Времени на раздумья не оставалось.

Подбитый Эриком грайвер поднимался. В развороченной груди зияла сквозная дыра, но даже она не смогла остановить чудовище. Вторая же тварь миновала свинец, вцепилась парнишке в руку. От боли его пальцы разжались и выпустили ружьё. Эрик побелел, но не проронил ни звука. Левой рукой он нашарил на боку нож, выхватил и, что было сил, вогнал твари в глаз.

Кларк издал пронзительный вопль, попытался помочь Эрику, но руки ходили ходуном, мешая нормально прицелиться.

Через отбойник перебралось ещё трое грайверов. Двое метнулись к отбивающемуся парню, один — к нему.

Эрик закричал.

Паника навалилась неподъёмной тяжестью. Кларк отчётливо понял, что если сейчас не побежит, то уже никогда не сможет больше бегать. Вообще ничего не сможет. Он выстрелил, но промахнулся. Следующее нажатие на спусковой крючок вызвало лишь негромкий щелчок. Кларк отбросил ружьё прочь и побежал. Уже разворачиваясь, он заметил, что Эрик стоит на коленях. Одноглазая тварь с остервенением мотала окровавленной головой из стороны в сторону, словно пытаясь оторвать добыче руку. Ещё одна вцепилась парню в бедро. А третью он всё ещё сдерживал перед собой, полосуя её морду ножом.

Кларк бежал не вдоль по проспекту, а через него, направляясь к разрушенным зданиям. Спастись от разъярённых чудовищ в скорости он не надеялся. Оставалось одно — попытаться спрятаться.

— Стой! — услышал он надрывный стон Эрика, но даже не обернулся. В голове металась лишь одна мысль: «Спастись».

Уже у самых развалин Кларк почувствовал в ноге резкую боль. Вскрикнув, он полетел наземь. Острое каменное крошево вперемешку с каким-то металлическим мусором врезалось в тело, полосуя кожу. С трудом удерживая ускользающее сознание, он обернулся. Сквозь дрожащее кровавое марево проступили очертания грайвера. Тварь вцепилась ему в ногу и с жадностью рвала плоть.

Боль стала невыносима. Кларк попытался лягнуть падальщика, но тот не обратил на это никакого внимания. Елозившие по земле руки наткнулись на увесистый булыжник. С громким криком Кларк извернулся и обрушил камень на голову твари. Грайвер издал булькающий звук и ненадолго выпустил добычу. Этого оказалось достаточно, чтобы вырваться из смертоносных объятий.

Оставляя за собой кровавый след, Кларк пополз вперёд. Он прогонял мысли о том, что за спиной умирает Эрик. Старался не думать, что полтора десятка, если не больше, алчущих взглядов могут упираться ему в спину. Но это жгло и гнало дальше. Каждое мгновение он ожидал новой боли, нового нападения.

Перед глазами уже маячила полуразбитая витрина какого-то магазина, когда оглушённый им грайвер вновь пришёл в себя и возобновил охоту. Почему тот был в одиночестве, Кларк не знал, да и не хотел знать. От одной твари ещё можно было спастись, а мысль об этом добавляла злости, которая немного прогоняла панику. Эрик на отлично исполнял свою роль по отвлечению тварей. Не воспользоваться этим казалось Кларку преступлением.

Он уже переваливался через витрину, когда за ногу снова схватили. Кларк задохнулся от боли. Когти грайвера — кривые и грязные — глубоко погрузились в плоть, а потом дёрнули вниз. Раздался треск рвущейся ткани, фонтаном брызнула кровь. Тварь оскалилась, языком ловя алые капли.

Кларк непроизвольно взмахнул руками. Он уже ничего не видел, ничего не соображал. Тело била крупная дрожь. Надежда на спасение растворилась в предсмертной агонии. Кларк чувствовал, как костистое тело чудовища подтягивается по нему, вонзая в него свои когти. Каждый новый укол заставлял снова вскидываться, пытаясь вырваться. Но каждая следующая попытка становилась всё слабее. Наконец он ощутил непередаваемый смрад прямо над собой. Желудок подскочил к горлу. Запах застарелой, проникающей во все поры гнили душил, сводил с ума.

Кларк в последней попытке дёрнулся в сторону, его руки с лёта ударили в шатающуюся раму витрины. Послышался громкий звон, сверху упало что-то тяжёлое и тут же разлетелось осколками. Пелена смрада почти тут же отступила. Не развеялась полностью, но отступила. Кларк жадно вздохнул.

«Не лежать… не лежать…» — пульсировало в мозгу.

Зрение возвращалось, однако голова кружилась страшно. Стоило немного приподняться, как мир пускался в пляс.

Кларк действовал почти механически. Он столкнул с себя холодное тело грайвера. Свалившееся сверху стекло практически полностью перерезало тому шею. Эдакая гильотина.

Этот метод казни был вновь введён некоторыми оседлыми поселениями. Чаще всего он применялся к ворам. Причём голову отрубали крайне редко. По сути, вору давался шанс на исправление. После первой доказанной кражи преступника лишали руки. После второй — ноги. И так до тех пор, пока человек не одумывался, либо не превращался в обрубок, у которого практически не было шансов выжить.

Кларк чувствовал себя чудом уцелевшим вором. Со стоном он окончательно перевалился через витрину и упал на усыпанный осколками пол. Замер, прислушиваясь. До него доносились невнятные звуки. То, что это были не шаги, — казалось очевидным, а всё остальное его не волновало.

Кларк боялся поверить в своё счастье. Конечно, ему ещё предстояло затеряться среди развалин, остановить кровотечение и вообще найти способ вернуться в общину, но это будет позже.

Превозмогая боль и головокружение, он приподнялся на руках, выглянул на улицу. Открывшееся зрелище окончательно вывело из равновесия. Руки разъехались в стороны, голова ударилась о жёсткую плитку. Его вырвало — болезненно, с кровью.

Проспект превратился в вырванную из ночных кошмаров столовую. Всюду виднелись пятна крови, клочья одежды. Но от тела Эрика не осталось почти ничего. Грайверы, огрызаясь друг на друга, рвали то, что уже с трудом можно было назвать человеческой плотью. Рвали и тут же отправляли себе в рот. Осквернители могил пировали и так этим увлеклись, что позабыли о второй добыче. А возможно, просто оставили её на потом…

Кэр слышал ругань Гракха, слышал его топот за своей спиной. Не хотелось себе признаваться, но выбор зарккана был приятен. Можно сколько угодно тешить себя мыслями о собственной неординарности и прозорливости, но если ты один, то получить должное этому подтверждение крайне сложно. А Кэр любил чувствовать себя правым — всегда и везде, в любой ситуации.

Но теперешняя ситуация настораживала. Улица впереди заканчивалась тупиком. И создан он был не под действием сил природы или обрушений, а целенаправленно — руками людей, хотя и давно. Тупик представлял собой нагромождение остовов машин. Они перекрывали улицу по всей ширине и в высоту достигали примерно полутора метров. Не такое уж и большое препятствие, если подумать, вот только было в нём что-то схожее с теми машинами, что замерли у моста.

Внезапно шаги за спиной стихли. Кэр, немного сбавив темп, обернулся.

— Зараза! — прошипел он, видя, как Гракх готовится драке. — Не стой, с ними не справиться! — выкрикнул он.

Но зарккан лишь отмахнулся.

Эрсати остановился в нерешительности. Преграда была от него в десятке метров и сулила хоть малую, но защиту. Более того, где-то здесь и звучали услышанные им выстрелы. Вот только теперь стрелка не было видно. Хотя этому можно было не удивляться. На его месте Кэр и сам бы не очень спешил показываться незнакомцам, тем более преследуемым пожирателям мертвечины.

«И почему я должен всех их вытаскивать? — раздражённо думал он, направляясь к Гракху. — Неймётся, что ли? Или шило в заднице?»

Со стороны проспекта донеслись выстрелы. Губы Кэра растянулись в кровожадном оскале. Что ж, в одном он уже точно оказался прав: продолжать беготню не следовало. Оставалось дождаться ответа на вопрос — верно ли он сделал, что повернул сюда? На долгое ожидание рассчитывать не приходилось. Грайверов слишком много — десятка три, не меньше.

Эрсати сощурился, вспоминая, сколько патронов у него осталось. Если он не ошибался, то всего ничего — по пять в каждом пистолете. Никакой перезарядки, никаких запасных обойм. Значит — девять тварей и один патрон себе. Конечно, если на то останется время…

В тот самый момент, когда грайверы изготовились к атаке: первые из них ненадолго припали к земле, а потом с воем и рычанием рванули к вожделенной добыче — над улицей разнёсся крик. Он не мог принадлежать человеку и больше походил на рёв, а звучал, судя по всему, из-за оставшейся за спиной преграды.

— Лежать!

Кэр, который в тот момент почти достиг Гракха и не сводил взгляда со скалящихся тварей, опешил. Опасаясь удара в спину, он поборол в себе желание обернуться.

Твари на крик не обратили никакого внимания. Длинными прыжками преодолевая последние метры, они, казалось, не видят и не слышат ничего, кроме ожидающих своей участи жертв.

— Лежать!

Крик прозвучал громче, чем в первый раз. Кэр более не сомневался. Он бросился на зарккана, повалил его на землю. Воздух над головами наполнился шипением. Раздался взрыв. Горячая волна подхватила путников, подняла и с силой швырнула на асфальт.

Кэр попытался сгруппироваться, прикрыл голову руками. Его протащило, словно по крупной тёрке. Несмотря на то, что толстая кожа весьма успешно защищала тело, было жутко больно. В ушах стоял писк, глаза забились пылью. Пошатываясь из стороны в сторону, он встал, с трудом разлепил веки. Голова раскалывалась. Кэр провёл по лицу рукой, та стала красной от крови.

— Гракх!

Он всё ещё нетвёрдо стоял на ногах и потому не рисковал пускаться на поиски. Кругом валялись куски земли и асфальта. Всего в нескольких шагах виднелось развороченное тело грайвера — неестественно выгнутое, присыпанное чёрной крошкой. Эрсати усмехнулся, однако в следующее мгновение тело дёрнулось.

— Что же ты не сдохнешь никак?! — выкрикнул Кэр и направил на тварь единственный пистолет. Второй он выронил во время взрыва.

— Чтоб ты сдох! — послышалось из-под тела. — Кэр, я знал, что тебе нельзя доверять, но не до такой же степени…

Эрсати опустил оружие, улыбнулся. Тело грайвера сползло в сторону, и на его месте показался зарккан — пыльный, злой, но не потерявший себя.

— Ну, что стоишь? — проворчал он. — Меня завалило, помогай! И вообще — что это всё было?

Кэр пожал плечами, подошёл к Гракху, склонился над ним. На ногах зарккана лежал кусок столба. Металл был сильно изъеден ржавчиной, но вес всё ещё имел немалый.

— Чёрт его знает, но помогло. Смотри — ни одной твари. Разбежались. Погоди… — он помедлил. — Мне показалось, или перед взрывом кто-то кричал?

— Кричал, чтоб ты облез! Ты можешь говорить и руками работать?

— На раз-два, — сказал Кэр, хватая столб с одной стороны. — Р-а-а-з…

Кусок металла не сдвинулся с места.

— Нужен рычаг, — опускаясь на корточки, сообщил эрсати. — Извини, но иначе никак. Подождёшь, пока поищу?

— Нет! Пойду гулять! — морщась, ответил Гракх.

— Ну, мало ли…

Кэр осмотрелся. Несмотря на царящий вокруг беспорядок, ничего подходящего, что можно было бы использовать в качестве рычага, он не увидел. Улица превратилась в перепаханное поле, но его урожай не радовал.

— Помогу, — послышался знакомый рычащий голос.

Кэр резко обернулся, вскинул пистолет. Он уже догадался, кто стал причиной взрыва. Гракх, который сумел сохранить своё оружие, тоже насторожился, поднял «Плевок».

— Не стрелять, не сделаю плохо. Выхожу.

— Ждём с нетерпением! — крикнул в ответ зарккан.

Из-за баррикады раздался металлический лязг, скрежет, а потом над верхними крышами автомобилей показалась голова: круглая, заметно крупнее человеческой, абсолютно лысая. Лицо лишь отдалённо походило на человеческое: пара глаз и ушей, нос, рот… Но совершенно иные пропорции. Словно бы неведомый творец во время создания очередного своего творения был пьян или попросту решил пошутить.

— Откуда здесь взяться вурсту?! — ошарашенно проронил Гракх. — Клянусь станками родительских цехов, если этот город не наполнен сюрпризами!

Между тем, существо перемахнуло через баррикаду и, не тратя времени на разговоры, направилось к зарккану. Выглядел незнакомец очень внушительно. Не менее двух с половиной метров роста, широкие плечи, коричневая кожа, под которой перекатывались бугры мышц. Руки, начиная от ладоней и до плеч, покрывал витиеватый узор из шрамов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: нанесены они давно и умышленно. Одеждой незнакомцу служило нечто вроде тонкого костюма, а вернее — скафандра без рукавов. Из плотной чёрной ткани, с множеством карманов и широким поясом, на котором болталось четыре гранаты и широкий нож, походивший на вытянутый лист крапивы. На ногах высокие — до колен — сапоги.

Гракх следил за вурстом настороженно, не опуская «Плевка».

Четырёхпалые руки ухватились за кусок столба и с лёгкостью отбросили его в сторону, словно он был сделан из бумаги.

Зарккан вздохнул с облегчением, пошевелил ногами.

— Вроде бы переломов нет, — сказал он и попытался встать. Ноги отозвались резкой болью. — Ох… а может, и есть…

— Надо идти, — протянул руку вурст. — Опасно.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — спросил Кэр.

— Объясню позже. Надо идти. Опасно.

— Он прав, Кэр, — сказал Гракх. — Как думаешь, надолго эти твари нас покинули?

Эрсати хмыкнул, убрал пистолет в кобуру.

Дезире несколько раз проваливалась в беспокойный сон. Даже не сон — забытьё, в котором её вновь мучили кошмары. На этот раз не было чётких картин, всё представлялось тягучими образами. Они заполняли сознание, заполняли окружающий мир. Безудержное буйство красок, от которого кружилась голова, сменялось спокойными пастельными тонами, которые, в свою очередь, набухали алым, начинали кровоточить. И тогда кровь заливала всё вокруг. Она попадала на кожу и жгла, словно была раскалённым металлом. Дезире корчилась и стонала, но кровь прожигала насквозь, затрагивала не только тело, но и сущность куда более тонкую. Девушка знала, что спит, но не могла проснуться, не могла вынырнуть из цепких объятий алого кипящего пекла.

Из очередного забытья её вырвал громкий, разрывающий барабанные перепонки скрежет. Дезире вздрогнула, ударилась головой о стену.

— А ты забавная, — услышала она мелодичный голос, который успела возненавидеть. — Что, кошмары замучили?

Дезире не ответила.

— Кошмары мучат тех, у кого нечиста совесть. Судя по тому, как они неравнодушны к тебе, твоя совесть мечется, как в клетке, — лёгкий смешок. — Что так вытянулось лицо? Прямо в точку?

Дезире хотела провалиться сквозь землю, сгореть от стыда, исчезнуть… Да, её совесть действительно была нечиста. Ещё как нечиста. Но девушка могла поклясться, что кошмары приходят не из-за случившегося на заводе. Усталость, страх, переживания за судьбы дорогих ей людей… всё, что угодно, но только не завод. Его она постаралась похоронить глубоко внутри себя, иначе чувствовала: от посыпания головы пеплом и самобичевания до сумасшествия — один шаг. Короткий шаг!

Потянуло прохладой. Девушка глубоко вздохнула. Свежий воздух казался сладким по сравнению с той затхлостью, что висела в камере. Так же сильно, как дышать, хотелось пить, но просить о чём-то своих мучителей Дезире не собиралась. Она потеряла счёт времени, но отчего-то казалось, что на улице уже или вечер или ночь.

О пол что-то звякнуло.

— Рекомендую поесть, — послышался мужской голос. — Рогатая, это, прежде всего, касается тебя. Другого шанса не будет.

— А ты не поможешь мне? — елейным голосом попросила Йарика. — Сам видишь, я в цепях. Мне даже не дотянуться до этих мисок.

— Захочешь — дотянешься, — усмехнулся незнакомец. — Староста всех предупредил, какой ты можешь быть стервой. И не мечтай, что кто-то подойдёт к тебе.

— Только не говори мне, что боишься хрупкой девушки. Или ты только с виду мужчина? А по малой нужде ходишь сидя…

— Заткнись! Не надейся, что сможешь вывести меня из себя.

— Скучный ты, — вздохнула Йарика. — Забирай свои помои, мы не будем есть.

Дезире, которая слушала перепалку вполуха, встрепенулась. Есть она не хотела, но вот пить… И вообще, с какой стати эта девица взялась решать за них двоих? Девушка открыла рот, чтобы высказаться, однако было уже поздно. Мужчина, видимо, не посчитал нужным дождаться её ответа. Судя по шуму, он решил забрать то, что принёс.

— Нет! — заставила себя выкрикнуть Дезире. — Оставьте!

Шум прекратился буквально на мгновение. Наверное, мужчина отвлёкся на неожиданный выкрик. А затем раздался звон цепей и тут же за ним хрип. Этот звук был ей знаком. Более того, она почувствовала, как на неё падают тёплые капли, словно в камере что-то распыляли.

— Сука… — прохрипел мужчина и, судя по звуку, упал на колени.

Снаружи послышались взволнованные голоса.

— Что там!

— Вот зараза…

— Кажется, она завалила Криса.

— Что?!

— Сам посмотри! Только осторожно.

— Эй, не двигаться! Даже не дышать, суки!

Дезире на всякий случай замерла.

— Я что сказал?! Убери от него руки! Убрать руки! Пристрелю! Так, теперь назад. Я сказал: назад! К стене! Мордой в пол!

В голосе кричащего слышались панические нотки. Дезире знала, что в таком состоянии люди способны на всё, что угодно. Она сжалась в комок, каждое мгновение ожидая выстрела или удара.

— Не подходи к ней! Вытащи Криса — и всё. Я держу её на мушке.

— Но…

— Завтра с ними разберутся. Крис сам виноват. Староста не зря предупреждал.

— Твою мать, её же обыскивали! Чем она его?

— Вытаскивай! Языком потом будешь. Вроде ногой задела…

Дезире услышала плохо сдерживаемые ругательства и шорох оттаскиваемого тела. Что-то бренчало, что-то скрежетало по полу.

— Не поднимать морду!

— Надо бы её отделать!

— Себе дороже выйдет. Что действительно надо было сделать, так сразу её пристрелить. Тоже мне — деликатес! Тогда троих голыми руками, теперь Крис. Сколько ещё будет?

— Нисколько. Завтра избавимся. Но на будущее знать будем.

— Смотри — как бритвой…

— Вот гадина! Правду говорил староста — они умеют только убивать. Уже подыхать пора, а она всё не успокоится.

— Ладно, давай закрывать, пока ещё что-нибудь не случилось.

Вновь послышался скрежет, и приток свежего воздуха оборвался.

Дезире сидела, боясь шелохнуться. Ей казалось, что всё вокруг залито кровью и стоит сделать хоть движение, как она непременно вляпается в склизкую лужу.

— А ты молодец, — услышала она голос Йарики.

— Почему? — свой собственный голос казался мышиным писком.

— Я всё думала, как заставить его отвлечься, а то пялился на меня. Ты вовремя подгадала с вопросом.

— Я не спрашивала, а просила.

— Какая разница? Ещё одним меньше.

— Я пить хочу.

Признаваться в своей слабости было стыдно. Тем более после того, как только что рядом умер человек. Пусть даже бандит.

— Пить? — рассмеялась шивера. — Тут целая лужа.

Дезире передёрнуло.

— Здесь есть вода? — почти умоляюще спросила она, зная, каким будет ответ.

— Конечно! Только немного солоноватая и чуть более густая.

— Нет, спасибо…

— А зря. Странно, что ты всё ещё не избавилась от брезгливости. Мы не в тех условиях, чтобы выбирать. Хочешь бороться — имей на то силы. Используй всё, что можно и не оборачивайся. Если этого не сделаешь ты — сделает противник. И уж будь уверена, он не станет маяться муками совести или воротить нос от вида крови. Будь сильна! Слабость наказуема.

— Прости, но не всем быть сильными. Я химик — не солдат. Я не привыкла убивать. И… я не хочу убивать. Хочу заниматься тем, что мне нравится, что умею делать. Чтобы вокруг не умирали дорогие мне люди, чтобы…

Девушка больше не могла говорить. Её душили слёзы.

— Так или иначе, но завтра всё кончится. У тебя ещё есть время обдумать мои слова…

Они сидели в подвале. Широкая металлическая дверь была закрыта наглухо и заблокирована с внутренней стороны. Закреплённый на массивной металлической раме фонарь тускло освещал помещение: выложенные кирпичом стены, плесень и сырость, кучи какого-то полусгнившего мусора и останки деревянной мебели.

— Пивной бар! — осматриваясь, заключил Кэр.

— А как думаешь, могло… — глаза Гракха загорелись.

— Нет, вряд ли. Если только их погреб до сих пор наглухо задраен, в чём я сильно сомневаюсь.

— Чтоб сдох! Хоть бы глоток.

Зарккан передвигался самостоятельно, но медленно, сильно припадая на одну ногу.

— Ты сидел здесь, когда услышал стрельбу? — спросил Кэр.

Вурст кивнул. Он разгрёб сваленные в кучу вещи. Как оказалось, не всё из них было мусором. Рама, с которой светил фонарь, оказалась частью знаменитого бронекостюма.

— Клянусь первородными цехами! — забыв о боли, воскликнул Гракх. — Он работает?

Вурст отрицательно покачал головой:

— Сломан.

— Всё равно вещь! Как же вы… в общем, как вам удалось создать такое и проиграть войну?

Кэр опередил вурста.

— Так и вы, Гракх, тоже не дети. Кто удачнее всех вжился в этот мир? Кто объединял технологии всех рас? Не вы ли? И что? Сейчас там же, где и все остальные.

Зарккан заворчал, отвернулся, рассматривая покрытые грибком стены.

— Всё потому, что делали всё сообща, — продолжал Кэр. — Вместе пришли. Почти в одно время. Разница была незначительная. Вместе осваивались, растекались по миру, проникались его идеями, делились своими. А потом бах! Что-то пошло не так. Ты знаешь, как я презираю этот мир и тех, кто решил поставить чудовищный эксперимент, благодаря которому все мы здесь. Люди и без нас не могли ужиться в своём мирке. Что уж говорить о странных пришельцах? Думаю, что первая эйфория быстро сменилась подозрением, а потом и неприязнью. Но были и те, кто понимал всю выгоду, которую можно вынести из мирной жизни. Как там говорилось в древности… Благими намерениями вымощена дорога в ад? Ну, или вроде того. Вот мы и получили. Не ад, конечно. Но на чистилище вполне потянет.

— Утомил ты меня, — поморщился Гракх. — Болтаешь, как баба на деревенском рынке. А по сути ничего не сказал, — он уселся на опасно скрипнувший стул. — Кстати… Меня зовут Гракх, этот говорливый тип — Кэр. Благодарим за помощь! Хоть и такую громкую…

— Рурк, — пророкотал вурст. — Свободный наёмник.

— Ну да, как будто бывает иначе, — скривился эрсати. — Ты обещал рассказать — кто ты и как тут оказался.

— Рассказал.

— Когда это?

— Сейчас.

— Я понимаю, что краткость — сестра таланта, но не всегда. Поверь. Не в нашем случае. Я знаю, что тебе трудно говорить, что любой из наших языков для тебя чужд и болезненно воспроизводится гортанью. Но всё же…

Вурст тяжело вздохнул, будто собирался не рассказывать историю, а в одиночку разбирать перекрывающую улицу баррикаду.

— Давай так — ты будешь говорить, как можешь, а мы потом уточним, если что не поймём. Договорились?

Рурк кивнул.

— Наняли девять дней назад. Охранял группу людей. Куда идти — не сказали. Зачем идти — не сказали. Платили хорошо. Здесь попали в засаду. Двое ушли лечиться. Мы остались. Все умерли. Я выжил. Спрятался. Ждал. Слышал выстрелы, стрелял. Встретил вас, помог.

Вурст замолчал, выжидательно уставился на собеседников.

— Чтоб я облез, — прочистил горло Гракх. — Я ничего не понял.

— Давай по порядку… — сказал Кэр. — Вы были в дороге девять дней, так?

Утвердительный кивок.

— Не спрашиваю, откуда вышли, — это пока неважно. Я так понял, что кем были твои наниматели, ты не знаешь.

Снова кивок.

— Сколько их было?

— Пять.

— То есть ты сопровождал пять человек. Хорошо…

— Ещё один охранник.

— Что?

— Я и другой охранник.

— Был ещё один охранник?

— Да.

— Тоже вурст?

— Нет, демон.

— Ничего себе, — Кэр взглянул на Гракха. — Недешёвое себе выбрали сопровождение.

— Такую убойную связку просто так не нанимают. Ты точно не знаешь, куда они шли?

Рурк покачал головой:

— Если бы знал — не сказал. Контракт.

Зарккан фыркнул.

— Хорошо, — продолжил Кэр. — Какого чёрта вам понадобилось в этих руинах? Ладно, мы — набитые навозом ослы — повелись на сказки.

— Попрошу не обобщать, — встрепенулся зарккан. — Я себя ослом не считаю!

— Ну да, ты всё знал, но тактично молчал. Вот и дальше молчи.

— Нет, — сказал Рурк. — Направили сюда. Показали дорогу.

— Кто?! — Кэр затаил дыхание.

— Люди. На востоке. Полдня пути.

— Дай угадаю… Их немного. Недавно подверглись нападению. Живут в недостроенном автомобильном заводе. Старосту зовут Петром.

Кэр готов был поклясться, что в чуть раскосых глазах вурста мелькнуло удивление.

«В точку!»

— Это что же получается? — лицо Гракха вытянулось. — И их тоже привели сюда эти ублюдки? Значит, всё же ловушка?

— И, похоже, что хорошо отработанная. Вот только зачем всё это?

— Мощь единых цехов мне в подмогу! — зарккан вскочил на ноги, принялся расхаживать взад и вперёд. — Я выдавлю глаза их старосте! А Абеля… как его… ван Рейна утоплю в канале. Хочу увидеть, как этот шакал будет давиться отравой!

— Уже и нога не болит? — ухмыльнулся Кэр. — Послушай, Рурк, а сюда вы попали по мосту? Недалеко отсюда, перекрытый с одной стороны. Там ещё куча машин.

Вурст задумался.

— Мост, — наконец, кивнул он. — Не перекрыт — обвалился. Трудно идти. Один сорвался. Ушёл лечиться.

— Слышишь, инквизитор, оказывается, есть и другая дорога.

Гракх с силой пнул стул, на котором недавно сидел. Несчастный предмет мебели разлетелся в щепы.

— Я так понимаю, что сорвался кто-то из нанимателей, — продолжил Кэр. — Кстати, ты же сказал, что они знали дорогу. Зачем тогда вам понадобилось спрашивать её?

— Сбились, — пожал плечами Рурк.

— А где демон? Неужели съели?

— Нет. Ушла с раненым.

— Ушла?! — переспросил Гракх. Оказалось, что он тоже всё ещё слушает.

— Да.

— А что, говорят, у шиверов девки огонь! А, Кэр? Не смотри, что рогатые — с живого не слезут! Ну и с виду ничего. Получше многих, с кем ты спал.

Зарккан веселился. Вся злость слетела с него без следа. Однако эрсати не разделял такой радости.

— Похоже на то, — произнёс он, — что и вы, и мы — стали жертвами обмана. Я не знаю, зачем им заводить нас в логово грайверов. Но очень хочу это узнать. А ещё… ещё хочу узнать, что случилось с теми, кого мы оставили в общине?

Гракх перестал смеяться так резко, словно подавился.

— Зачем тебе эта дура?! — не унимался Кэр. — Сколько она весит? Да и патронов не напасёшься. Или у тебя с собой целый арсенал на колёсах? На своём же горбу придётся нести.

— Огневая поддержка, — сказал Рурк. Он не обращал внимания на возмущения эрсати, что выводило последнего из себя.

— Какая к чертям поддержка?! Ты сам сказал, что до моста порядка километра. Так?

Вурст кивнул.

— А раз так — нам надо добраться до него минут за шесть-семь. Не больше. Я не уверен, что у нас будут даже эти минуты. Если станем стрелять направо и налево, то точно не будет.

— Четыре с половиной килограмма пулемёт. Десять — патроны. Не критично.

— Ну да, а ещё ружьё, тоже с патронами. Пистолет… что ещё? И в чём всё это нести? В зубах? У тебя ни разгрузки, ничего. Рурк, пойми меня правильно. Бросать оружие — это плохо и крайне неразумно. Но в другой ситуации, сейчас у нас нет выбора. Выбраться сможем только налегке.

— Не критично, — не повышая голоса, повторил вурст.

— Отстань от него, Кэр, — вступился Гракх. — Ему двадцать лишних килограммов не помеха. Проблема не в этом.

— А в чём?!

— Ты же знаешь его специализацию. Знаешь, почему часто берут связку из вурста и шивера.

Кэр осёкся.

— Чтоб я сдох! А ты на пулемёт взъелся.

Эрсати взглянул на вурста. Тот склонился над бронекостюмом, что-то ища в его недрах. Казалось, здоровяка нисколько не заботят споры свалившихся на голову попутчиков, возомнивших о себе не бог весть что. Он делал то, что умел, чем жил. И не собирался слушать ни чьих советов.

— Как же мы тогда? — спросил Кэр.

— Неужели великий Кэр не знает что делать? — усмехнулся Гракх. — Молчу, молчу… Он прикрытие, но не нападение. Без костюма не сможет бежать наравне с нами.

— А костюм совсем мёртв?

— Совсем. Погорела вся проводка и электроника. И это только то, что видно без глубокого осмотра. Это больше не знаменитый бронекостюм вурстов, а так… — он махнул рукой. — Хотя оставлять всё равно жалко. Мне бы мою мастерскую. Эх…

Между тем, Рурк закончил поиски и теперь стоял с рюкзаком в руках. Тот походил на ранец: прямоугольный, из плотного, держащего форму материала, с металлическими уголками.

— А ты говорил — в зубах нести, — сказал Гракх, наблюдая за действиями наёмника.

Вурст уложил в ранец несколько мягких коробов. Затем несколько магазинов разного размера — по всей видимости, одни для ружья, другие для пистолета. Всё это разместилось в специальных отсеках. Ещё по паре магазинов нашли своё место в карманах скафандра.

— Рурк, а чем это ты нас там так грохнул? — спросил Кэр.

— Грохнул?

— Ну да. Это же не гранаты. У тебя осколочные, так ведь?

— Осколочно-фугасные.

— Тем более. Нас бы всех там посекло. Так чем?

— Больше нет.

— Чего нет?

— Ничего нет. Заряды кончились.

Кэр закатил глаза.

— А осколочных нет?

— Нет.

— Плохо. Можем сами под свои же осколки попасть… — внезапно эрсати изменился в лице. — Слушай, а что ты там говорил про мост?

— Обвалился. Трудно идти.

— Это хорошо…

— Чего задумал, умник? — спросил Гракх.

— У нас есть шанс, — задумчиво произнёс Кэр. — Мы взорвём мост. Тогда получим фору и сможем оторваться. Но это значит, что гранаты мы должны сохранить до моста.

— Думаешь, на той стороне грайверов нет?

— Не знаю. Не было же там, где мы шли.

— Разумно… — зарккан почесал бороду. — Но проблема остаётся — до моста надо сначала добраться.

— Готов, — пророкотал Рурк. — Идём. Скоро темно — смерть.

В руках он держал пулемёт с пристёгнутым коробом. Ещё один короб он каким-то образом пристегнул к предплечью левой руки. За спиной висел ранец, из-за плеча выглядывал приклад ружья, на левом бедре кобура с пистолетом. Вурст дважды подпрыгнул — металлических звуков не было.

— Чувствую себя пацаном, — пробубнил Гракх, беря наизготовку «Плевок».

— Уж лучше пацаном, чем куском мяса в зубах тех тварей, что ждут наверху, — сказал Кэр.

— Думаешь, ждут?

— Я не думаю, — эрсати передёрнул затворы пистолетов. — Я знаю.

— Тоже верно.

Первым по лестнице поднялся Кэр. Нависающий над ним Рурк вытащил лом, которым была заблокирована дверь. Толкнул её. Тишину разрезал тонкий скрип. Эрсати поморщился, проклиная несмазанные петли. На улице никого. В нескольких метрах правее виднелась баррикада. Троица, стараясь ступать тихо, выбралась из подвала. Сквозь прорехи в баррикаде было хорошо видно, что творится за ней. Воронка примерно в метр диаметром отчётливо выделялась на чёрно-зелёном фоне. Вокруг расплылись влажно поблёскивающие в лучах заходящего солнца кляксы.

— А где трупы или раненые? — шёпотом спросил Гракх.

— Они пожирают своих раненых, — так же шёпотом ответил Кэр.

По очереди, не отрывая напряжённых глаз от улицы, они перелезли через нагромождение машин. Проржавевший металл гнулся и стонал под тяжестью неповоротливого вурста. Эрсати каждое мгновение ожидал услышать знакомый вой или увидеть оскаленные пасти, увенчанные гребнями головы. Но пока город не подавал признаков «жизни».

Они старались прижиматься к домам. Тени с каждой минутой становились всё гуще, вот только могло ли это помочь в противостоянии существам, которые видят ночью чуть хуже, чем днём, — оставалось вопросом.

Попытка идти сквозь дома сразу же увенчалась неудачей: большинство из них находилось в столь плачевном состоянии, что представлялило собой непроходимые завалы из мебели и элементов самих домов.

Почти каждый шаг вурста сопровождался хрустом. Мелкие камушки превращались под его ногами в пыль.

Добравшись до проспекта, Кэр осторожно выглянул из-за угла.

— Чисто, — прошептал он. — Рурк, ты задаёшь темп, показываешь дорогу.

Вурст кивнул и двинулся вдоль проспекта. Наёмник выглядел очень внушительно, но сейчас эта внушительность играла против него, сводя практически на нет любую попытку маневра.

Они прошли около полутора сотен метров, когда впереди послышалось какое-то ворчание и рык. Путники насторожились. Останавливаться очень не хотелось. Конечно, ещё был вариант обходного пути, но сколько времени он мог занять — не знал никто.

Троица приближалась к шуму, а вскоре стал виден его источник. Точнее — несколько источников. За сильно осевшим на колёсах автобусом виднелось пятеро грайверов. Они кружили возле канализационного отверстия, пытаясь что-то из него достать. Люк валялся тут же и, судя по белёсым отметинам когтей, пострадал первым. Твари совали морды в чёрную дыру, но каждый раз с визгом отпрыгивали, словно снизу их кто-то или что-то било. Занятые своим делом, они совершенно не замечали, что происходит вокруг.

Кэр было двинулся дальше, намереваясь обойти грайверов по дуге, чтобы ненароком не привлечь их внимание. Однако у Рурка оказались на этот счёт свои соображения. Он положил руку на плечо эрсати, чуть заметно сжал, потом ткнул в сторону люка, показал что-то на пальцах. Кэр нахмурился. Он понятия не имел об условных сигналах наёмников и, что хотел сказать вурст, — не понял. Но спорить и спрашивать не решился, хотя уже подозревал, что последует дальше.

Между тем, Рурк обернулся к Гракху, снова указал на тварей и изобразил что-то на пальцах. Зарккан непонимающе покачал головой. На лице наёмника отразилось отчаянье. Потом он просто поднёс палец к губам.

«Не можете помочь, так хоть не мешайтесь», — подумал Кэр, наблюдая за тем, как вурст медленно оттягивает затвор пулемёта. Раздался щелчок. Твари, как один, повернули к путникам морды, оскалились. Над проспектом поднялся нарастающий вой, который, впрочем, тут же потонул в оглушительной стрельбе.

Пулемёт полоснул по тварям огненным хлыстом. Он резал тощие тела, вырывал куски плоти, разбрызгивал кровь и внутренности. Короб опустел в несколько секунд. Кэр не знал, сколько в нём было патронов, но подобное неэкономичное использование боеприпасов вызывало недоумение.

Вокруг канализационного отверстия лежали изуродованные тела без признаков жизни.

Отбросив опустевший короб, Рурк сорвал с руки следующий, заменил. Послышался лязг затвора. На этот раз быстрый и резкий.

— Вот и всё, набегались, — прошипел Кэр и с досады ударил кулаком в металлический бок автобуса.

— Плакать будешь потом! — рявкнул на него Гракх. — Раз всё так повернулось, давай посмотрим, на кого они там охотились.

— Смотри, — буркнул Кэр, прислушиваясь к замершему городу.

В том, что грайверы подали сигнал своим, он не сомневался. Страха не было. Охватившее его чувство можно было назвать обидой. Эрсати уже начал верить, что им удастся выбраться. Но это промедление, а тем более стрельба перечёркивали все надежды.

— Чтоб я сдох! — Гракх стоял возле дыры в асфальте с наведённым на неё «Плевком». — А ну, вылезай быстро! Ты откуда там?! Быстро, быстро…

— Не стреляйте, — послышался чуть слышный голос, а за ним шуршание и какой-то скрежет.

— Давай руку!

Гракх склонился на одно колено, опустил в отверстие руку.

Над проспектом вновь раздался вой.

Кэр видел спокойствие Рурка. Тот вроде как и не стоял в городе, полным смертоносных тварей, а прохлаждался где-то на морском берегу, любуясь величественными красотами большой воды.

— Ну! Что там?! — выкрикнул эрсати.

— Тяжёлый, гад, — с натугой произнёс Гракх, вытягивая кого-то из дыры.

Вскоре из неё показались руки, потом голова, плечи…

— Кларк… — удивлению Кэра не было предела.

— Я, — тяжело дыша, сказал вылезший мужчина.

Выглядел он паршиво: окровавленный, исцарапанный, а ноги и вовсе представляли собой жалкое зрелище. Их словно планомерно полосовали не слишком острым ножом, намереваясь срезать с них всё мясо.

— Я… спасибо… — начал Кларк, но Гракх оборвал его.

— Всё после! Идти можешь?

— Нет, у меня…

— Мощь единых цехов мне в подмогу! Кэр!

— Ждать! — пророкотал Рурк. На ходу сдвигая пулемёт в сторону, он подошёл к Кларку. Нагнулся, поднял его так, словно тот весил не больше котёнка. Без лишних слов перекинул через плечо.

Спасённый болезненно застонал, но наёмнику уже не было до него дела.

— Идём, — сказал он, одной рукой придерживая Кларка, другой — пулемёт.

Как оказалось, тело человека нисколько не замедлило скорости его передвижения. Создавалось впечатление, что вурсты не способны были бегать в принципе. Эдакие шагающие танки. А если учесть, что в полной броне они становились вполовину шире, а иногда и больше, то сравнение оказывалось вполне к месту.

Вой доносился в основном со стороны канала. Причём не одиночный, а почти сразу из многих глоток. Всё возвращалось на круги своя. Вот только на этот раз грайверы находились явно ближе, а судя по тому, что недавняя пятёрка не проявила ни капли страха, готовиться следовало к худшему.

Уже спустя сотню метров над отбойником появилась первая голова. За ней ещё и ещё… Рурк взглянул на них только мельком. Взглянул и снова уставился на проспект, обходя остовы автомобилей. Кларк на его плече заскулил, попытался вырваться.

— Молчи, идиот, — рявкнул на него Гракх. — Несут, так терпи.

— Больно…

— Может, сам пойдёшь?

В ответ молчание.

Один грайвер взобрался на отбойник, встал на ноги. В таком положении он выглядел ещё более отталкивающе. Если на четвереньках существо мало походило на человека, то теперь сходство стало куда отчётливее. Кэр впервые задался вопросом: как именно создавались эти существа? Если те же гееры хоть и были уродливы, но являлись продуктом эволюции, то грайверов создали его предки. Создали намеренно, как оружие. Но даже магия не способна сотворить что-то из ничего. Нужны были не только сила и умение, но и материал…

Но времени на дальнейшие размышления не было. Вставший грайвер пронзительно завизжал. У Кэра этот звук моментально вызвал приступ головной боли. Он прицелился и дважды выстрелил. Одна пуля попала твари в грудь, другая в голову. Оборвавшись на высокой ноте, визг сменился хрипом. Грайвер отлетел за отбойник. Но остальные твари продолжали лезть — настырно, тут же переходя на бег.

— Не стрелять! — крикнул Рурк. — Держаться вместе, слушать меня!

Кэр считал шаги. Их количество росло катастрофически медленно. Если до моста оставалось примерно шестьсот метров, то до тварей менее пятидесяти. Разница, несовместимая с жизнью.

Гракх выглядел не менее обеспокоенным, чем эрсати. Он вцепился в «Плевок» и всё порывался выстрелить, однако каждый раз заставлял себя отступиться от этого порыва. Оба: и он, и Кэр — интуитивно верили наёмнику.

— Лежать! — внезапно во весь голос заревел вурст, скидывая с плеча Кларка. Тот безвольным мешком свалился за какую-то машину, охнул и замер. Гракх и Кэр последовали тому же примеру — бросились наземь, даже не останавливаясь. Но если эрсати погасил скорость бега перекатом через плечо, то зарккан буквально пропахал асфальт.

Рурк сорвал с пояса гранату, выдернул чеку и метнул в сторону грайверов. Сам спрятался за большим джипом.

Взрыв поднял проспект на дыбы. Веер осколков вскрывал машины, как консервные банки, крошил стены домов, вспарывал асфальт.

— Бежать! — выкрикнул Рурк и снова подхватил Кларка. Тот казался безвольной куклой.

Кэр бросил взгляд туда, где ещё мгновение назад были алчущие крови твари. Кровь и плоть смешались с каменной крошкой и мусором.

— Жрите фарш! — проговорил эрсати и бросился вслед за Гракхом и наёмником. Догнав последнего, он заметил, что правая рука Рурка залита кровью. Она текла из плеча, развороченного попавшим в него осколком. Кэр прикинул, что он сам с такой раной вряд ли смог бы бежать, не говоря уж о том, чтобы нести на себе целый арсенал.

— Давай перетянем! — крикнул он.

Однако Рурк лишь покосился на рану и криво усмехнулся. Бег продолжался.

Они успели добраться до моста, о котором говорил Рурк, но времени на то, чтобы пересечь его и разрушить — уже не было. Там, на противоположной стороне полуразвалившегося сооружения, ожидало возможное спасение. Сейчас его затягивал плотный туман. Белёсое марево сгустилось на удивление быстро. Казалось, ещё несколько минут назад ничто не мешало разглядеть руины — и вот уже они расплылись, растаяли.

Им не хватало каких-то ста метров, чтобы ступить на мост. Если бы не наёмник, то, Кэр был уверен, они бы успели спастись. Взрыв значительно поумерил пыл кровожадных тварей. Поумерил, но не унял вовсе. Эрсати надеялся, что грайверы отвлекутся на разорванных собратьев, но этого не случилось. Серые тени не задерживались на месте взрыва, скользили дальше. Их становилось всё больше. Город снова «ожил», исторг из себя мертвенные, смертоносные соки. Живым не место в обители отчаянья, на кладбище истлевшего прошлого.

Об этом говорили и следы у моста. По всей видимости, именно здесь отряд, который сопровождал Рурк, напоролся на засаду. Вся земля была залита кровью. Обрывки одежды, части снаряжения, начисто обглоданные кости, несколько расколотых черепов. С оружием обошлись не менее жестоко. Твари словно знали о его назначении, а потому разбили и раскурочили до состояния металлолома.

Кэр первым добежал до моста, попытался остановиться, но поскользнулся на мокрой от крови траве, упал. Словно по льду он проехал ещё с метр, руки судорожно цеплялись за рвущиеся под пальцами стебли. В лицо ударил знакомый запах. Чертыхаясь, эрсати поднялся на одно колено и открыл огонь. Он стрелял за спину приближающимся Гракху и Рурку. Несколько теней взметнулись в воздух и упали, но далеко не все патроны нашли свои цели. А что самое поганое — вскоре на нажатие на спусковые крючки пистолеты отозвались презрительным щёлканьем.

«Последний патрон…» — мелькнуло в голове.

— Лежать! — в который раз проревел Рурк.

Гракх, который замыкал небольшую колонну, тут же рухнул. На этот раз более удачно — у самого моста асфальта не осталось совсем, а земля была мягкой от впитавшейся в неё крови. Кэр последовал его примеру, прикрыл голову руками. Вурст сорвал с пояса гранату и, уже падая, в развороте метнул её за спину. Что при этом испытал Кларк — можно было лишь догадываться.

Грохот падения наёмника сменился грохотом взрыва. На мгновение воздух ощетинился смертоносным металлом.

— Бежать! — выкрикнул Рурк.

Кэр поднял голову, вскочил на ноги.

— Берите, бегите! Прикрою! — разворачиваясь в сторону преследователей, проговорил наёмник. Он оттолкнул от себя Кларка. Тот, не открывая глаз, безвольно повалился на землю.

— А ты? — пряча ставшие бесполезными пистолеты в кобуры, спросил Кэр.

— Возьмите это, — вместо ответа сказал Рурк, бросая ему пару гранат. — Не спорить! Пятьдесят метров, там узко.

Он широко расставил ноги, сорвал с плеч ранец, поставил его на землю. Быстрым движением открыл, вытащил пару коробов. Один прицепил на запястье, другой зажал в зубах.

Кэр поймал гранаты, но не сдвинулся с места. В поднятом взрывом дыме и пыли вновь появилось движение.

— А ты?!

Наёмник не ответил.

Из задумчивости эрсати вырвал Гракх. Он поднялся на ноги, с недоумением взглянул на собственную руку. В ней был зажат какой-то блестящий, расколотый пополам предмет, весь измазанной в грязи. При падении зарккана он словно сам прыгнул тому в ладонь. Недолго думая, Гракх сунул находку в карман, с силой толкнул Кэра в плечо, потом подхватил Кларка под руки.

— Он даёт нам шанс! Ты хотел выжить? Так не стой столбом! А ну, хватай его, я один не справлюсь!

Они побежали — поминутно оборачиваясь, поддерживая Кларка. Позади послышались первые отрывистые выстрелы.

До узкого места было действительно недалеко. При взгляде на него, возникал вопрос: как мост до сих пор стоит? В сущности, здесь он держался на одном тротуаре. Весь остальной пролёт рухнул, а от образовавшегося провала во все стороны разбегались трещины. Были среди них и широкие. Такие, что грозили привести к полному обрушению без всяких взрывов, стоило только на них наступить.

Гракх старался держаться самого края моста, двигаться вдоль каменных перил. Кэр до сих пор находился в какой-то непонятной ему прострации. У самого сужения зарккан резко сбросил с себя руку Кларка.

— Перетащи его, — сказал он, что-то настраивая в «Плевке».

— А ты?

— Не могу я просто так уйти. Чтоб я сдох! Не могу!

— Герой, мать твою!

Удостоверившись в режиме работы оружия, Гракх, как мог быстро, побежал обратно. Он видел, что грайверы более не рискуют атаковать наёмника в лоб. Они обходили его. Несколько тварей поднималось по отбойнику, другие заходили со стороны домов и даже со спины. Никакого аккумулятора не хватило бы, чтоб дать достаточно энергии перестрелять их всех. Но можно было попытаться задержать, что зарккан и собирался сделать.

— Назад! — выкрикнул он, не добегая до Рурка метров десять.

«Плевок» еле заметно загудел. Вместо огненных капель из него полетели подшипники. Не было ни звука выстрелов, ни отдачи. Однако показавшийся из-за машины грайвер тут же отпрянул, издав протяжный визг. Из его головы брызнули фонтанчики крови, а один глаз лопнул, превратившись в развороченный провал.

Наёмник долго не думал. Он подхватил ранец, бросился к Гракху.

Ему наперерез метнулись две тени. Пулемётная очередь прошила одну тварь, но вторая извернулась, прыгнула. Её зубы сомкнулись на раненой руке Рурка — той, в которой он держал ранец. Раздавшийся за этим рык вурста с лёгкостью можно было спутать с рёвом большого хищника. Огромный кулак опустился на голову грайвера. Гракху показалось, что он слышит звук трещащих костей. Движения твари стали вялыми, но челюстей она не разжала.

Зарккан попытался пристрелить мерзкое существо, но этому мешал сам Рурк, который не переставал лупить гада по голове. В конце концов, ему удалось оторвать от себя грайвера, но с изрядным куском собственной плоти. Всё это время он не останавливался и потому вскоре поравнялся с Гракхом.

— Назад! — прорычал он.

Зарккан отходил медленно. Его выстрелы не могли убить живучих тварей, но некоторые неудобства всё же доставляли. Он старался выбирать лишь самых наглых и осмелевших, так как собственный боезапас таял на глазах. Рурк немного обогнал его, перезарядил пулемёт. Очередь полоснула по проспекту.

Медленно, но верно они пятились к вожделенному сужению. К тому времени, как оно замаячило за спиной, Гракх уже забросил окончательно разрядившийся «Плевок» за спину и стрелял из ружья, которое без спроса взял у наёмника. Тот не возражал.

Ружьё оказалось помповым и чрезвычайно удобным, к нему почти не пришлось привыкать. Зарккан, не любивший человеческого оружия, с удивлением для себя отметил, что люди тоже умеют кое-что делать. Ружьё было выполнено из высокопрочного пластика и усилено вставками из стали. На ствольной коробке красовалась надпись «NOVA».

Теперь они попеременно оттаскивали ранец, прикрывая друг друга. Огонь из двух стволов отбрасывал вновь и вновь пытающихся атаковать грайверов. В исступлении завывающие твари стелились по земле, жались к перилам, но не отступали. За собой они оставляли корчащиеся в лужах крови тела, оторванные конечности и источенную пулями землю. Но настоящий страх внушали раненые и покалеченные. Большинство из них не должны были двигаться, не должны были даже подниматься. Однако они вставали и шли — неуклюже, падая и вновь поднимаясь, ползком, извиваясь всем телом.

Гракх всё чаще оборачивался назад, надеясь выискать взглядом Кэра. Тщетно. Эрсати не было видно. Ни его, ни Кларка. По спине зарккана пробежала дрожь. Короб для пулемёта оставался всего один, магазинов для ружья — два или три. Ещё был пистолет, но, глядя на десятки голодных грайверов, о нём думалось лишь как о последнем средстве: избавить себя от зубов и когтей. Ещё можно было прыгнуть вниз — в провал, но чёрная маслянистая жидкость, которая текла в русле канала, вызывала лишь рвотное чувство.

Внезапно несколько грайверов вырвались вперёд. Они бежали цепью, лавируя по мосту, стараясь избежать пуль. На открытом месте это было сделать почти невозможно. Рурк бил без промаха, но он не мог успеть везде, а Гракх катастрофически не успевал. Очередной магазин застрял в ранце. Зарккан, матерясь во весь голос, дёргал его, что было сил. С ужасом он услышал, как замолчал пулемёт, и почти сразу раздались пистолетные выстрелы.

Гракх мог поклясться, что слышит, как бьётся его сердце. Частая дробь, похожая на бег. Бесполезный бег от неминуемого. Биение становилось всё громче, пока не превратилось…

— Чтоб я сдох! — он обернулся.

В сильно сгустившемся тумане проступали очертания фигуры. Она быстро приближалась, становилась узнаваемой.

— Сюда!

— Кэр… — прошипел зарккан и с ненавистью дёрнул магазин. Он поддался.

Перезарядить ружьё было секундным делом.

— Отходи! — крикнул он Рурку, но наёмник стоял незыблемо. В одной руке он держал пистолет, в другой — нож.

Гракх попытался оттолкнуть упёртого верзилу, но тут же был атакован. Грайверам удалось преодолеть отделяющее от добычи расстояние. Пусть высокой ценой, но вряд ли твари об этом задумывались. Они почуяли близость живой, тёплой крови и теперь уже не могли остановиться.

Держа перед собой ружьё двумя руками, зарккан повалился на спину. Где-то совсем рядом зиял провал, змеились трещины. В лицо пахнуло гнилью. Грайвер старался добраться до его горла. Зубы щёлкали в опасной близости, длинными каплями стекала тягучая слюна. Гракх пытался сбросить с себя тварь, но та не обращала на удары и пинки никакого внимания. Лишь когда над ней навис Рурк и дважды вогнал нож в спину — немного отстранилась. Большего зарккану и не требовалось. Он с силой толкнул тварь в грудь, а потом выстрелил. Грайвера отбросило назад. Он кувыркнулся и исчез в провале.

Гракх вскочил на ноги и тут же был оттеснён наёмником. Рурк отбивался сразу от четырёх тварей. Те нападали все вместе и тем самым сильно друг другу мешали. Каждый старался первым добраться до вожделенной плоти.

Послышался окрик эрсати.

Всё происходящее на мосту напоминало Кэру бутылку… огромную бутылку с узким, искривлённым горлышком, в котором застряла пробка в виде Гракха и Рурка. Со дна же поднимались всё новые серые пузырьки газа — грайверы, и стремились вверх: вытолкнуть пробку, вырваться на свободу. Эдакий адский напиток, взболтанный рукой неведомого гиганта. И если у самого горлышка таких пузырьков было около десятка, то на дне их количество ужасало.

Эрсати чувствовал, как тело бьёт озноб. Руки заметно дрожали, в горле стоял тошнотворный ком. Идея вернуться уже не выглядела столь удачной.

«А что, если гранаты не помогут? Что, если пролёт не рухнет? Что, если…»

Эти мысли преследовали его на пути обратно, а теперь и вовсе стали подобны тревожно звонящему колоколу, чей голос превращал ноги в вату, а в тело влил изрядную порцию холода.

Он стоял метрах в пятнадцати от места схватки. Вокруг замерли остовы автомобилей, и только на них была вся надежда. Кэр не знал точно, каков радиус разлёта осколков у этого типа гранаты. Но понимал, что если в момент взрыва Гракх и Рурк будут находиться в непосредственной от него близости, то гарантированно умрут.

— Сюда! — что было сил, заорал Кэр.

Гракх обернулся на крик, что-то пробурчал, но с места не сдвинулся.

Эрсати с силой пнул ближайший автомобиль в крыло. Проржавевший металл не выдержал, лопнул.

— Сюда! — снова выкрикнул он. — Вашу мать, я брошу эти чёртовы гранаты через десять секунд! Десять! Девять…

Было хорошо видно, что наёмник держится из последних сил. Его атаковали непрерывно, не давая ни мгновения отдышаться или осмотреться. Гракх помогал, как мог, но справиться со всё нарастающей волной не получалось. Да и не могло получиться.

— Восемь! Семь…

Вот Рурк отбрасывает от себя очередного грайвера. Горло твари перерезано, кровь упругой струёй расчерчивает скафандр. На чёрной ткани почти не видно чёрных брызг.

— Шесть! Пять…

Кэр вцепился в чеку одной из гранат. Его лицо сделалось жёстким, однако глаза заполнял страх и нерешительность.

— Четыре! Три…

Сам себе он казался дураком. Вопиющим в пустыне сумасшедшим, которого никто не хочет и не может услышать.

— Два!

Не веря собственным глазам, он увидел, как Гракх подхватывает с земли какой-то рюкзак, забрасывает себе на плечо, а потом что-то кричит Рурку и разворачивается. В царящем над мостом вое слов разобрать не получилось. Кэр с ужасом понял, что и его крика они могли не расслышать. Ощущение собственной тупости резануло не хуже ножа.

Между тем, зарккан бежал, а за ним шагал наёмник. Назвать передвижение вурста бегом не поворачивался язык. Как подобная раса могла выжить на протяжении тысячелетий, Кэр не знал. Удивительная негармоничность развития мало того что поражала, так ещё выводила из себя.

— Быстрее! — крикнул он, понимая, что и Гракх, и Рурк вымотаны почти до предела и двигаться быстрее просто не могут.

Зато грайверы торопились и толкались. Те, что оказались близко к провалу, — падали, оттеснённые более проворными собратьями. Кэр не видел, что происходило с ними внизу, хотя вопрос этот не казался ему праздным. Если твари смогут переплыть канал, то задумке с обрушением моста грош цена.

— Чтоб ты сдох! — выдохнул Гракх, приваливаясь к недавно покалеченной Кэром автомобильной двери. Потом встал на колени, выставил ружьё на капот, выстрелил. — Если всё это кончится, а мы ещё будем живы — я тебя удушу.

Эрсати не успел ответить.

— Бросай! — раздался надтреснутый рык вурста.

Кэр замер в нерешительности. Наёмник был к ним на полпути. Окружённый грайверами, он походил на огромного, раненого медведя, застигнутого сворой шакалов. Гракх застрелил несколько тварей, но это не прибавило Рурку скорости.

— Бросай! — крик повторился.

Кэр выдернул чеку, та со звоном упала к ногам. Замах. Бросок. Граната взвилась в воздух. Тут же за ней последовала вторая.

— Ложись! — зачем-то выкрикнул эрсати и бросился на землю. Рядом бухнулся Гракх. Кэр понимал, что у Рурка почти нет шансов выжить. Из укрытий рядом с ним была лишь какая-то развалившаяся металлическая рухлядь, принадлежность которой второпях определить не удалось.

Эрсати не жаловался на глазомер, однако в метании предметов никогда мастером не был. Осознание того, что он мог не попасть в самое узкое место моста или гранаты попросту свалятся вниз ещё до детонации, пришло слишком поздно.

Сначала он почувствовал густой смрад, потом плечо пронзила острая боль, а только затем раздался взрыв и почти сразу второй. Мост дрогнул.

Кэр попытался подняться, но почувствовал на спине тяжесть. Боль в плече не отступала, напротив — продолжала нарастать отрывистыми, жестокими пульсациями. Сквозь звон в ушах до него донеслось утробное урчание и треск разрываемой куртки. Сомнений быть не могло. Часть грайверов прорвалась на эту сторону и, не обращая внимания на взрывы, кинулась на долгожданную добычу. И это в лучшем случае. В худшем: мост продолжает стоять, а твари беспрепятственно перебираются через узкий проход.

— Серые домны заждались тебя! — послышался озлобленный выкрик Гракха, и вслед за ним звук удара. Боль перестала вгрызаться в плечо, тяжесть со спины исчезла. Кэр откатился в сторону, вскочил на ноги. Рядом с автомобилем судорожно дёргался грайвер. Его голова была разбита до состояния сильно испорченного гнилью фрукта. Рядом с выражением отвращения на лице стоял зарккан и старательно обтирал приклад ружья. Где он нашёл кусок тряпки, Кэр не стал спрашивать. Плечо ныло и дёргало.

«Как бы не было заражения».

Мост продолжал дрожать, словно при землетрясении. Над местом взрывов поднимались клубы пыли. Разглядеть что-то за ними совершенно невозможно.

— Получилось? — выдохнул Кэр.

— Чтоб я сдох, если знаю, — бросил в ответ Гракх. — Где Кларк?

— В безопасности.

Зарккан кивнул и нетвёрдой походкой направился туда, где последний раз видел наёмника. Как ни странно, грайверы больше не атаковали. Изуродованные тела без движения валялись тут и там. Несколько тварей бесцельно бродили рядом, тряся головами, словно были контужены. Гракх поглядывал на них с опаской, но пока не трогал, экономя патроны. Мост превратился в поле боя. Только вместо стонов и призывов о помощи над ним стоял гул из воя, визга и каких-то совсем уж непонятных звуков. Настоящая какофония из воплей неупокоенных душ.

Вместо непонятной рухляди, до которой всё же успел добраться вурст, виднелось нагромождение серых тел. Больше всего это походило на курган, словно сразу десяток грайверов решил кого-то похоронить под собой.

— Он тут! — выкрикнул Гракх.

Кэр сорвался с места и тут же услышал скрежет. Он доносился снизу. Долгий, протяжный.

— Твою мать! Гракх, вытаскивай его! Скорее!

Но зарккан всё и сам понял. Он принялся оттаскивать изрешечённые осколками тела. Отсюда было хорошо видно, что мост более не является единой конструкцией. Гранаты сделали своё дело. Сохранившийся за все прошедшие годы узкий проход — исчез. На его месте красовался провал, от которого во все стороны змеились трещины. Но то было не медленное разрушение под действием сил природы, а стремительный, набирающий скорость и мощь обвал.

На этот раз Кэр не остался в стороне. Он подбежал вслед за Гракхом. На первый взгляд, наёмник почти не пострадал. Его скафандр был цел. Раны от укусов виднелись на открытых участках тела: на руках, шее, голове. Но они были страшны — рваные, глубокие, кровоточащие.

— Живой, чтоб я облез! — осклабился Гракх. — Ну-ка, давай вместе…

Вурст весил не менее ста пятидесяти килограммов, а находясь под «курганом» — и того больше.

Скрежет повторился. Теперь он заполнял весь город, перекрывал издаваемый грайверами гул, проникал глубоко в душу. Расходящиеся от провала трещины резко вытянулись, несколько больших бетонных кусков дорожного настила рухнули вниз.

Чувство опасности прибавило сил. Им удалось вытащить Рурка. Какой-то грайвер зашевелился, но на него не обратили внимания. Подхватив наёмника под руки, Кэр и Гракх припустились бежать. Тащить помимо тяжеленного вурста ещё и его оружие, было делом нелёгким, а пуще того неблагодарным. Боеприпасов всё равно не осталось, а надежды, что в ближайшее время удастся найти подходящий склад, не было.

Мост рушился. По всей видимости, взрыв запустил цепную реакцию, и теперь железобетонное строение складывалось, как карточный домик. Опоры крошились, мостовая ходила ходуном, вздыбливаясь металлическими балками. Остатки асфальта норовили разойтись под ногами и отправить чужаков к выжидающим чёрным водам.

Никогда в жизни Кэр не чувствовал такого напряжения. Каждая мышца, каждая жила, каждый нерв — всё было натянуто до состояния струны. Если Гракх и дышал тяжело, то не сбавлял пусть не самого быстрого, но постоянного темпа. Эрсати же чувствовал, что тело начинает сводить судорога. Он чаще спотыкался, перед глазами всё плыло, в ушах остался лишь звон, сквозь который еле слышался шум рушащегося моста. Каждый шаг давался с небывалым трудом, а вожделенный берег, так дразнящий спасением и приютом, никак не показывался.

В конце концов, он всё же упал. Выброшенные перед собой руки наткнулись на шершавый асфальт. Странно, но боли почти не было. Она пыталась пробиться сквозь завесу усталости, настойчиво стучала, но разум её не воспринимал. Ладони стали мокрыми и скользкими.

— … разлёгся… быстро… сдох… — долетали до него обрывки выкриков Гракха.

— Пошёл ты… — прохрипел Кэр. Рот наполнился горечью.

Он и без подсказок зарккана понимал, что останавливаться нельзя. А выкрики и тычки вызывали лишь раздражение.

Эрсати отмахнулся, с трудом поднялся на ноги. Лёгкие горели так, что возникала мысль: а не превратились ли они в окровавленные лохмотья? Кэр сплюнул. Вопреки ожиданиям слюна была обычная — прозрачная, без примеси алого.

И снова бег — бесконечный, отнимающий возможность чувствовать и думать. Именно поэтому, наверное, Кэр не сразу осознал, когда всё закончилось. Он лежал на траве, никто его не дёргал, не кричал. Разум медленно выплывал из сумасшедшей гонки, но тело не желало подчиняться, превратившись в неподъёмный и недвижимый придаток. Было так хорошо просто лежать, выбросив всё из головы, предоставив решать другим. Но блаженство длилось недолго. Вскоре отозвалось раненное грайвером плечо, потом дали о себе знать ладони, мышцы рук и ног свела судорога. Тело обретало прежнюю чувствительность, а вместе с ней возвращались все накопленные за день травмы и повреждения.

Гракх стоял у самого канала и смотрел на его воды. Ни малейшего движения, ни малейшего признака жизни не было в этой воде. Воде ли? Даже сточная канава казалась более чистой и пригодной для жизни, чем то, во что превратилась некогда, без сомнения, полноводная река. Пусть даже скованная гранитом и бетоном, она была живая.

От моста осталось лишь несколько опор да чудом сохранившийся пролёт, где ещё толкалось несколько грайверов. Они метались из стороны в сторону, пытаясь найти выход. Гракх со злорадством наблюдал за этим зрелищем, иногда подбадривая тварей громкими выкриками. Его слышали. И каждый раз реагировали новым всплеском активности. В конце концов, кто-то прыгал вниз. Зарккан мог поклясться, что приводнение нисколько прыгунам не вредило, да и сама жидкость вряд ли была для них ядом. Но отчего-то ни один из тех, кто добрался до более-менее глубокого места, не показался вновь на поверхности. Грайверы без страха и последствий бегали по мелководью, даже заходили в воду по пояс, вставая на задние конечности. Ничего не случалось. Но стоило им пуститься вплавь, как канал проявлял свою скрытую сущность. Без каких-либо признаков обеспокоенности тварь исчезала, чтобы больше не появиться.

— Чтоб я сдох, если это простое загрязнение!

Как ни силён был интерес ко всему, что потенциально можно было бы использовать в качестве оружия, но исследовать воду канала самостоятельно зарккан не решился.

— Эх, Дезире, где же ты? — Гракх почесал бороду. — На Кэре, что ли, испробовать…

Эрсати, Рурк и Кларк лежали в нескольких метрах в стороне.

Кларк находился в полном сознании и всё повторял, как ему жаль бедного Эрика. Как он пытался спасти паренька, но кровожадных тварей было слишком много. Что он бился до последнего, но потом был оглушён и лишь по воле случая и какого-то странного провидения оказался в неглубоком канализационном люке, где продолжал отбиваться. Подобные речи быстро утомили Гракха, и он поспешил ретироваться на безопасное расстояние. Отсюда, от канала, словоизлияния были слышны, но почти не напрягали.

Наёмник до сих пор не очнулся. Он потерял много крови. Руки превратились в одну сплошную рану. Кожи почти не было видно. Она сменилась оголённым мясом, либо свисала клочьями. Голова пострадала меньше, но и она ужасала своим видом. Однако вурст на то и был вурстом, чтобы продолжать бороться даже в, казалось бы, безнадёжной ситуации. Быстрый метаболизм быстро остановил кровотечение, и теперь, насколько Гракх мог судить, жизни здоровяка ничто не угрожало.

А вот Кэр был плох. Что ни говори, а эрсати никогда не славились особой живучестью. «Раса слабаков», — как поговаривали многие. И небезосновательно. Несмотря на развитую медицину, они никогда не прибегали к модификации тела. Поставляя другим расам самые различные имплантаты, сами не имели возможности ими воспользоваться. Пресловутая линька могла убить эрсати, если в его теле были инородные объекты. Природа не наделила эту расу жизненной стойкостью. Большие нагрузки зачастую вводили эрсати в состояние, подобное коме. Вот и сейчас — Кэр только-только начинал приходить в себя.

Гракх покрутил в руках ружьё, невесело ухмыльнулся. Очень хотелось разрядить его прямо в лицо Абеля ван Рейна. Не старосте, не Ирландцу, не кому-то другому из подставившей их общины. Именно Абелю. Шакалу, который заманил их в ловушку. Но разрядить не сразу, а только после того, как он расскажет — зачем всё это затевалось. Зачем в город, заполненный грайверами, приводились… жертвы. Иного слова зарккан подобрать не мог. Жертвы или пища, что в данной ситуации было одним и тем же. Осталось дождаться, пока спутники смогут идти. Предчувствия по поводу судьбы оставшихся в общине Марны, Дезире и остальных были самыми мрачными.

— С голым задом против танка, — покачал головой Гракх, прикидывая оставшийся боезапас. — Да ещё и с покалеченным задом.

Дезире не находила себе места. Время тянулось бесконечной, насмехающейся змеёй. Девушка уже не могла сидеть, всё тело затекло и болело. Она несколько раз вставала, но потолок в камере оказался весьма низким и не позволял выпрямиться в полный рост. Шивера больше не заговаривала и не отвечала на вопросы, однако свободно позволяла себе смеяться. Каждый раз, когда Дезире ворочалась, пытаясь сесть или лечь поудобнее, слышался смешок. Это раздражало и выводило из себя. Ожидание смерти тяготило само по себе, но к этому примешивалось беспокойство прежде всего за судьбу Ани. То, что девчушку могли запереть в подобный ящик, что ей могло быть страшно и одиноко, — вызывало приступ лютой ненависти к «приютившей» общине. И эта ненависть распалялась ещё больше из-за смеха Йарики.

А в довершении ко всему Дезире душила жажда. Последовать совету шиверы и прикоснуться к луже крови она так и не смогла. Даже теперь, находясь на краю гибели, девушка не перешагивала внутренних рубежей. Во рту пересохло, но всё ещё чувствовался горький привкус рвоты. Умом Дезире понимала правоту слов шиверы. Обессиленная, она не сможет даже попытаться противопоставить мучителям хоть что-то из скудных боевых умений. А ещё постоянные мысли и размышления. Постоянные прикидки, как и что могло быть, поступи она иначе ещё там, в институте. Отчего-то сейчас эти воспоминания всплыли наиболее ярко за все прошедшие после трагедии на заводе дни. Даже ярче, чем это было в первую, почти бессонную ночь.

Кромешная темнота этому с радостью способствовала, предоставляя памяти и воображению создавать самые неожиданные предположения и картины.

Только единожды Йарика удостоила Дезире вопросом, от которого у девушки по спине побежали мурашки, и она ещё долго сидела не шелохнувшись.

— Хочешь, я освобожу тебя от мучений?

Предложение можно было расценить, как угодно, вот только Дезире отчётливо понимала, на что намекает представительница расы, которую люди прозвали «демонами».

— Нет! — завертела она головой.

— Напрасно…

После этого девушка ещё долго не могла прийти в себя, прислушиваясь к малейшим звукам, стараясь понять, не собирается ли сокамерница привести предложение в исполнение без её согласия. Но шивера больше не проронила ни слова и, казалось, даже не шевелилась. Поражал тон, каким был задан вопрос. Словно речь шла не о жизни и смерти, а о миске супа.

Наконец снаружи послышались шаги. Дезире была им почти искренне рада. Метания сводили с ума. Вновь раздался скрежет, и воздух в камере сделался свежим, прохладным. Девушка глубоко вздохнула.

— Дыши, дыши, пока можешь, — услышала она насмешливый голос.

— Имей уважение, — если девушке не изменяла память, то это уже был местный староста.

— А я что? Только…

— Вот и молчи. Выводите.

— Я туда не полезу. Эта рогатая тварь Криса сделала так быстро, что бедняга и пискнуть не успел. Захлебнулся собственной кровью.

— Я говорил, как с ней следует обходиться.

— Пётр, давай её оглушим, а? — голос был умоляющий.

— Ты же знаешь, что они должны быть в сознании и не ранены. Или хочешь всё испортить и нарушить соглашение?

— Нет, нет, ты что? Я же как лучше хотел.

— Не надо как лучше… Действуйте!

— Зря ты отказалась от моего предложения, — шепнула шивера. — Уверена, нам уготовано нечто весёлое…

Дезире дёрнулась. Йарика обращалась явно к ней, но больше ничего сказать не успела. Послышался звон цепей, а за ним шум поднимающегося тела. Судя по нему, шиверу вытаскивали из камеры. Девушка напряглась, ожидая, что вот-вот раздастся ещё один предсмертный вопль, однако кроме приглушённых ругательств и звона — других звуков не было.

— А тебе особое приглашение нужно, слепая?! Вылезай сама, или нам придётся тебе помочь, тогда уж не обижайся.

Говорил всё тот же противный тип, который предлагал оглушить Йарику.

Дезире встала. Она попыталась сделать это с достоинством, не показывая ни боли, ни обиды, однако тело решило по-своему. Одну ногу свела сильная судорога, и девушка, болезненно застонав, чуть не упала.

— Кляча! Пётр, да она уже полудохлая. Разве что на закуску сгодится.

Девушка почувствовала, как её хватают за руку и резко вытягивают на улицу. На этот раз устоять не получилось, и она упала.

— Не покалечь, — снова говорил староста. — Пусть и слепая, но вполне живая. Для массовости в самый раз сойдёт… Всё? Тогда пошли.

Дезире подняли на ноги и, не церемонясь, повели. Она понятия не имела — куда. Услышанные обрывки разговоров больше путали, чем разъясняли. Говорили о каком-то не то защитнике, не то покровителе, которого если не накормить, то он превратится в настоящее бедствие. Девушка не была полностью уверена, что всё расслышала правильно. Тем более что плачевное состояние общины говорило скорее об отсутствии должной защиты, чем о влиятельном покровителе. Всё это она обдумывала, подталкиваемая в спину, бредущая в неизвестность.

Вскоре земля и камни под ногами сменились гладкими ступенями. Здесь были даже перила, округлые, пластиковые на ощупь. Почти сразу стало заметно теплее, а в воздухе послышался мерный гул. Так мог работать только генератор. Вернее сказать — неисправный генератор. При работе в штатном режиме, ни о каком выделении тепла во внешнюю среду не могло идти и речи. Чем ниже они спускались, тем горячее становился воздух. Дезире чувствовала, как по лицу скатываются капли пота. Одежда стала мокрой и липла к телу.

Девушка внутренне пожала плечами. Жить рядом с таким генератором было равносильно самоубийству. Мало того что радиация здесь должна была зашкаливать, так в любое время мог произойти взрыв. Осознание этого дарило подобие мстительной удовлетворённости. Судя по тому, что Дезире успела увидеть в общине, здесь обосновались надолго и не собирались срываться с места. Значит, можно было надеяться, что генератор всё же взлетит на воздух, а вместе с ним и все, кто окажется поблизости.

Между тем, спуск продолжался. Девушка и подумать не могла, что шахта окажется такой глубокой.

К тому времени, когда её, наконец, попридержали за плечо, дышать стало практически нечем. Воздух был тяжёлый, насыщенный влагой. Отвлечённая мыслями об опасности генератора, Дезире пропустила тот момент, когда ступени из гладких стали шершавыми, хотя перила остались прежними. Только теперь, переступая с ноги на ногу, она отчётливо поняла: это не заводские ступени. Кто-то проделал колоссальную работу. Возможно, жители общины, а возможно, кто-то до них копал ниже уровня фундамента. Вот только зачем? Убежище на случай новой войны или банального нападения бандитов?

— Ну, чего встала?! Корни, что ли, пустила?

— Идиот, она же не видит, куда идти.

— А мне плевать! Староста может сколько угодно строить из себя праведную честность и говорить о жизненной необходимости. Что он там недавно выдал? Принцип меньшего зла? Мы в крови по самое некуда! Так что чистым никто не останется.

— Он имел в виду, что лишнее насилие…

— Не надо мне этих бредней! Какое время — такие и методы. А будете с ними цацкаться, так не протянете долго. Одна рогатая чего стоит. Насилие, говоришь? Развяжи её, бедняжке наверняка больно. Зачем мучить?

— Ну, уж нет…

— Тогда не вякай!

Голоса были мужские и незнакомые. Дезире попыталась вспомнить, скольких мужчин она успела увидеть. Выходило что-то вроде пяти или шести. Но, судя по голосам, их было больше. Конечно, некоторые могли просто не попасться ей на глаза. Но что, если они прятались? Собственная догадка ошеломила. Община могла и не находиться в столь плачевном состоянии, как им расписывали. А это значило, что всё было спланировано заранее — чётко и, скорее всего, не в первый раз. Эдакий спектакль для простаков.

— Иди, давай!

Дэзире почувствовала тычок в плечо, вытянула перед собой руки, неуверенно сделала шаг. Пальцы тут же нащупали мокрые каменные стены. Это явно был ход: узкий, плохо вырубленный. Девушка то и дело спотыкалась о неровности пола. От обилия влаги и тесноты в голову лезли самые мерзкие ассоциации. Лёгкие отказывались работать. Удушье оплетало липкими щупальцами, плотно обволакивало водной пеленой. Дезире попыталась откашляться, но от этого стало только хуже. В горле запершило, словно она вздохнула под водой.

Впереди раздался скрип.

— Вот и пришли, — послышалось со спины.

— Рогатую развязывать?

— А вы там как думаете?!

На этот раз голоса доносились и спереди. Сомнения на счёт реальной численности общины отпали. Жителей здесь было на порядок больше, чем им старались внушить. Вот только от этого знания легче не стало, да и пользы в нём виделось мало.

— Первая пошла… — голос был насмешливым, но, скорее, не из-за того, что его обладателю было по-настоящему весело, а из-за страха. Попытка скрыть дрожь.

— Иди, — снова толчок в спину.

От прикосновения Дезире вздрогнула. Ей стало страшно. Отчего-то ужас прорвался именно теперь, на самом пороге неизвестности. А что за ним? Узнавать совсем не хотелось.

— Ну же…

Дезире казалось, что она стоит на краю бездны, на дне которой поджидает нечто очень плохое. Девушка попятилась, однако тут же была отброшена вперёд.

— Без шуток!

Следующий толчок стал последним. Как и предполагала Дезире, пол исчез из-под ног. Она вскрикнула, но крик застрял в горле, перейдя в стон. Падение оказалось недолгим.

— Дезире! — тут же услышала девушка громкий выкрик и не поверила собственным ушам. — Ты жива! Я так соскучилась! — голос принадлежал Ани.

— Ничего не понимаю, тебя же должны были обглодать до костей, — чесал голову Гракх. — Чтоб я сдох! На теле ни царапины. Только руки и голова покусаны. Из чего этот твой… наряд?

Рурк, морщась от боли, забинтовывал особенно глубокие раны. Он очнулся довольно скоро. Создавалось впечатление, что потеря сознания была вообще чем-то случайным. На его руки было трудно смотреть без содрогания. Казалось, что на них не осталось ни одного целого участка кожи. Местами плоть вырвана кусками, местами виднелись глубокие царапины-рассечения. Будь на его месте человек, эрсати или зарккан — давно бы уже умер от кровопотери или болевого шока.

Чего в ранце Рурка не оказалось, так это вменяемой аптечки. Пара мотков бинта, какой-то антисептик да тюбик с медицинским клеем. Вот и всё. Одного взгляда на руки наёмника было достаточно, чтобы посмеяться над таким набором. Тем более что клей он отдал Кларку. Раны у того были скорее болезненными, нежели действительно опасными. Если только когти и зубы грайверов не несли на себе какую-нибудь заразу. Но от неё у путников всё равно не было защиты. Так что приходилось надеяться на собственный иммунитет.

— Броня, — наконец соизволил ответить Рурк.

— И это тоже броня?

— Да.

— Чтоб вас! — Гракх потрогал упругую ткань — мягкая, податливая, эластичная. — Из чего это?

Вурст пожал плечами.

— Не моё дело. Разработка Творцов.

— Нечто вроде бронежилета скрытого ношения?

— Не моё дело. Творцы разрабатывают — Воины используют.

— Как у вас всё просто, — хмыкнул Гракх. — А вы никогда не думали, что такая чёткая иерархия — пережиток прошлого?

Рурк вопросительно посмотрел на собеседника.

— А ты представь, что все ваши Творцы погибнут. Или исчезнут Техники. Что будет с остальными?

— Невозможно.

— Взрыв, авария, нашествие ленточных червей, что угодно…

— Традиции — наша основа. Творцы разрабатывают технологии. Воины сражаются. Техники занимаются обеспечением. Это устоялось и это правильно.

— Длинная речь, — покачал головой зарккан. — Но не убедил. Чтоб я облез! Даже не знаешь, в чём сам ходишь.

Наёмник снова пожал плечами и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Гракх осмотрелся. Кэр тоже пришёл в себя и теперь сидел, прислонившись к выросшей посреди дороги берёзе. Он всё ещё был слаб, но за последние минут десять стал выглядеть значительно лучше. Бледность лица скрасилась лёгким румянцем, перестали дрожать руки.

— Ты прямо на живого похож, — хохотнул зарккан.

Кэр состроил кислую мину, показал средний палец: жест давно известный и всё ещё сохранившийся.

— А ты-то идти сможешь? — на этот раз Гракх обращался к Кларку.

Тот тяжело вздохнул, но кивнул, чем весьма удивил зарккана.

Гракх вновь посмотрел на разрушенный мост. На уцелевшем пролёте тварей почти не осталось.

— Никогда ещё Серые домны так не жгли мой зад, — проговорил он. — Рурк, с такой огневой мощью, как у тебя… ну, как была… ты застрял в той норе. Как такое возможно?

Глаза наёмника сузились, кулаки сжались. В напрягшейся руке вновь открылось кровотечение.

— Спокойно, — зарккан примирительно поднял руки. — Я не в претензиях. Просто интересно. Если б не ты, то разнесли бы нас в желудках.

— Ты сейчас обвинил его в трусости, — произнёс со своего места Кэр. — Это оскорбление. Сейчас он оторвёт тебе голову…

Судя по взгляду вурста, слова эрсати вовсе не были пустой болтовнёй. Гракх вскочил на ноги, отошёл на несколько шагов.

— Ты научился бегать быстрее пули? — спросил Кэр. Голос его звучал ровно и буднично.

Зарккан насупился. Ружьё он успел отдать владельцу, а от разряженного «Плевка» толку не было.

— Беги, — рассматривая грязные ногти, сказал Кэр. — Он отстрелит тебе ногу. А потом оторвёт голову. Это обычная практика.

— Шутить вздумал? — процедил зарккан.

— Я? — эрсати улыбнулся. — Рурк, надо бы выходить, пока ещё не совсем темно. Уверен, что в общине жаждут нашего триумфального возвращения. Кончай с бородатым и пойдём.

Наёмник провёл рукой по лежащему рядом ружью.

— Отстрелю голову…

— Мужики, вы что?! — всполошился Кларк. — Разве так можно? Там же эти… спаслись еле-еле. А в общине уроды со снайперками. Вы сейчас друг друга в расход, а им только того и надо.

— Кстати, Рурк, — вдруг посерьёзнел Кэк. — Я так понимаю, что кто-то из твоей группы вернулся.

Наёмник кивнул.

— Демон, демон… А куда вы шли и зачем — не знаешь?

— Нет.

— Это можно узнать у того, кто вернулся, — буркнул Гракх.

— Молчи, труп, — отмахнулся эрсати. — Рурк, как думаешь, добрались они до общины?

— Ты знаешь шивер.

— Или выполнят заказ или умрут. Знаю. Но места здесь нехорошие. Да и община себе на уме. И ещё — а куда ваши проводники делись?

Вурст нахмурился ещё больше.

— Не знаю. Не видел мёртвыми. Не видел живыми.

— Сбежали, — ухмыльнулся Кларк.

— Эх, поговорить бы с вашим демоном, — протянул Кэр. — А ещё лучше — с тем раненым. Может быть, и нам пригодится то, зачем вы шли.

— Идём, — пророкотал Рурк, поднимаясь. Его губы растянулись, обнажив крепкие, немного заострённые зубы: то ли улыбка, то ли оскал.

Зарккан стоял в нерешительности. За это время на его лице сменилась целая гамма чувств: от недоумения до страха и обратно к непониманию.

— Понимаешь, Гракх, — наставительно произнёс Кэр. — Иногда лучше сначала подумать, прежде чем задать вопрос. Тем более, когда разговариваешь с тем, кто больше тебя и лучше вооружён.

— Мы зашли слишком глубоко, — сказал наёмник. — Двое остались у моста. Двое со мной. Потом напали. Я не смог прорваться.

— Так это… мужики… — Кларк обеспокоенно следил за действиями вурста. — Всё прояснили? Мир?

Рурк взвесил в руке ружьё, проверил магазин.

— Шутка это. Идём.

— Э-э-эх, — протянул эрсати. — Зачем так быстро сдался?

— Шутники, — зарккан с силой пнул подвернувшийся под ногу камень.

— Ну, вы… чтоб вас… — развёл руками Кларк. — Я тоже поверил. Вы это… за шутками не забыли, что в общине остались наши люди?

— Не забыли! — излишне резко отрезал Кэр.

В жёлтом, неверном свете фонаря застыли шесть человек. Вернее сказать — людей было пятеро, шестая фигура принадлежала шивере.

Йарика была облачена в облегающий, плотный костюм из чёрной кожи. Его можно было бы назвать доспехом: лёгкий, удобный и весьма прочный. А что самое главное — кожа не сковывала движения. С виду грубый и жёсткий, материал с лёгкостью растягивался, позволяя своему хозяину беспрепятственно совершать всевозможные акробатические кульбиты. Кроме того, он дышал. Несколько особенно прочных накладок предохраняли правое плечо шиверы, грудь и живот, колени и локти. Также вдоль предплечий и голеней располагались хищно загнутые острые крючки.

Даже несмотря на передряги последних дней, костюм пусть в пятнах грязи и крови, но остался целым. Глубокие царапины не превратились в дыры и лохмотья.

Главной внешней особенностью этой расы являлись, конечно же, рога. Именно они послужили предлогом, по которому люди прозвали шивер демонами. Рога были загнуты назад. Два из них — боковые, расположенные над ушами, имели длину примерно десять сантиметров. А центральный — в верхней части лба — на две трети короче. На фоне рогов почти бордовая кожа уже не выглядела чем-то странным. А глаза цвета янтаря и вовсе казались обыкновенными, разве что немного более жёсткими, чем у людей.

Здесь было не менее жарко и влажно, чем в коридоре. Каменистые стены покрывала белая плесень, где-то в глубине темноты слышалась раскатистая капель.

Звякнув цепями, Йарика встала на колени возле недвижимого тела пожилого мужчины. Судя по всему, жить ему оставалось недолго. На губах то и дело выступала алая пена, одна нога была вывернута под неестественным углом, а штанина пропиталась кровью.

Сверху вниз на них смотрела Марна. Женщина выглядела растерянной. Увидеть незнакомого, смертельно раненного мужчину — это одно. Но увидеть шиверу. Здесь — в богом забытом месте! Это не укладывалось в голове. А кроме того, они явно друг друга знали.

Рядом, на земле, Ани мёртвой хваткой вцепилась в Дезире. Девочка рыдала во весь голос, и её плач, подхваченный многоголосым эхом, уносился далеко в темноту. Никакие увещевания и убеждения Дезире не могли помочь. Малышка не успокаивалась.

На самой границе света и тьмы сидела Эльза. Из цветущей молодой девушки она превратилась в призрака: осунувшаяся, бледная, с безумным блеском в глазах. Тонкие пальцы с обломанными ногтями перебирали мелкие склизкие камешки. Губы что-то беззвучно шептали.

— Мне было так страшно! — тонкий голосок Ани заглушал капель. — Ты снова ушла! Обещала, что не уйдёшь. А ушла! — маленькие кулачки забарабанили по плечу Дезире.

Сквозь эти рыдания с огромным трудом можно было расслышать голос старика. Шивера склонилась над самым его лицом, стараясь не пропустить ни слова. Марна позволила себе приблизиться к ним вплотную, попыталась осмотреть окровавленную ногу, но старик дёрнулся, отрицательно завертел головой.

— Где остальные? — слова давались раненому с огромным трудом.

— Остались в Генке, — ответила Йарика.

— Они… — он искоса взглянул на Марну, закашлялся, а потом продолжил. — Они установили детекторы?

— Я не знаю.

— Плохо, очень плохо… Ты должна узнать. Слышишь? — он подался вперёд, с силой сжал руку шиверы. — Это важно!

— Не могу обещать.

— Но… — на лице мужчины отразилось недоумение. — Вас наняли, заплатили столько, сколько вы потребовали. Ты должна…

— Контракт есть контракт. Если смогу — выполню свою часть, но не больше.

Подбородок мужчины дрогнул.

— Ещё одна неудача, — прошептал он и откинулся на спину. — Всё это даётся слишком дорого.

Йарика пожала плечами, взглянула на Марну. Та даже отпрянула. Слишком пронизывающим был взгляд. Он не был пронзительным или глубоким, он резал на части, разрывал на куски.

— Ты поможешь мне, — проговорила шивера. Она не спрашивала и не просила, а констатировала факт.

— Чем? — несмотря на царящую вокруг влажность, Марна почувствовала, как пересохло в горле.

Шивера поднялась, отошла к стене.

— Иди сюда, бери камень.

Марна подчинилась. Неприкрытое чувство превосходства в голосе «демонессы» заставляло повиноваться.

— Какой камень?

— Этот, — затянутая в чёрную перчатку рука указала на валяющийся под ногами угловатый булыжник размером с голову взрослого человека. Марна с трудом оторвала его от пола. Камень был мокрый и скользкий.

— Бей.

Марна нахмурилась. Движения шиверы сильно сковывали цепи. Они были одеты на руки, на ноги и имели малую длину, словно в древние времена у каторжников или рабов, от которых ждали попытки к бегству. На её запястьях красовались массивные браслеты. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что они изготовлены кустарным образом из каких-то хомутов, по всей видимости, некогда предназначенных для крепления и затяжки труб. Выполненные из стали, они казались очень прочными.

— По рукам?

— По заклёпке.

Шивера держала один браслет на острой грани выступающего из стены камня. Стягивающая пару хомутов заклёпка была сильно расплющена с обеих сторон проушины. Марна покачала головой.

— Я же сломаю тебе руку…

— А ты будь аккуратна, — обворожительно улыбнулась шивера, но в глазах её метались молнии.

Из темноты донёсся шорох. К этому времени Ани успокоилась, и поэтому новый звук был хорошо слышен. Марна вздрогнула.

— Бей! — с нажимом повторила Йарика.

Шорох повторился. Но теперь он раздавался с разных сторон, словно его источник разделился.

— Тише, — послышался голос Дезире. — Там кто-то есть.

— Умница, девочка, — фыркнула шивера. — И если…

— Ты не понимаешь, я их чувствую…

Дезире терялась в собственных ощущениях. Она сидела и гладила Ани по голове, когда разума что-то коснулось. Это было мимолётно, словно дуновение ветра. Поначалу девушка решала, что ей показалось, но касание повторилось. Оно было неприятным, отталкивающим. После него на коже осталось ощущение мерзкой грязи, которую не смыть никакими средствами, никакими силами. Разве что содрав кожу до самого мяса.

Девушка напряглась, и Ани, почувствовав неладное, примолкла. В её глазах ещё блестели слёзы, но теперь в них плавала не обида, а обеспокоенность.

Касание несло в себе частичку чужого сознания, чужой воли и желаний. И если сознание и воля оставались для Дезире почти неосязаемыми, то желания она уловила чётко. Из еле ощутимого дуновения они разрослись до сильного встречного ветра, перед которым непросто устоять на ногах. Ветер был наполнен алыми отблесками, запахом крови и невыносимым сжигающим голодом.

Только после этого послышались шорохи.

— Бей, чтоб тебя! — выкрикнула шивера.

Марна сглотнула и неловко опустила камень на проушину. Удар получился слабым и неточным.

— Послушай, — прошипела Йарика. — Если ты и дальше будешь жевать сопли, то лучше разбей себе голову этим камнем! Думаю, что будет менее болезненно. Собрание клуш!

На лице Марны появилось презрительное выражение. Она глубоко вздохнула, подняла камень и с силой обрушила его вниз. Раздался грохот, сопровождаемый тонким металлическим звоном.

— Вот так, — качнула головой шивера. На этот раз в её голосе проскользнули уважительные нотки.

Несмотря на точный удар, заклёпка не лопнула. Несколько острых осколков камня впились в кожу костюма. Йарика поморщилась, но даже не соизволила их вытащить.

— Продолжай!

— Послушайте… — раздался голос раненого. — Кто-нибудь…

Он попытался приподняться, однако изо рта потоком хлынула кровь, который вызвал приступ кашля.

Марна обернулась к нему, но шивера нетерпеливо зарычала.

— Я слушаю, — сказала Дезире.

Девушка прижала к себе Ани и вместе с ней медленно отползала назад. Ощущение приближения чего-то крайне опасного не покидало её.

— Вы должны узнать, удалось ли установить в Генке детекторы. Это важно. Очень важно, — откашлявшись, прохрипел незнакомец.

— Простите, но кто их должен был установить и зачем?

— Специальные детекторы для мониторинга окружающей среды. Это часть большой программы. Вы не понимаете, просто поверьте. От этого многое зависит.

Совсем рядом раздался скрип, словно кто-то ступал по сухому каменному крошеву. Дезире обожгло новой волной чуждого голода. Темнота окрасилась ярко-алым. Цвет ранил взбудораженное сознание, причинял почти физическую боль.

Марна тоже услышала скрип и, закусив губу, во второй раз опустила камень на проушину неподатливого браслета. Снова безрезультатно. Заклёпка расплющилась ещё больше, но не поддалась.

— Вы узнаете? — не унимался незнакомец.

— Послушайте, — с трудом произнесла Дезире. — Здесь…

Закончить фразу она не смогу. Голову пронзила острая боль. Девушка вскрикнула и обхватила виски руками. Перед внутренним взором пульсировало алое марево. Оно плавилось и перетекало, превращаясь сначала в крупные капли, которые потом собирались в ручьи и целые потоки. Во рту появился металлический привкус.

Марна тяжело дышала. Камень оказался слишком тяжёлым для неё. Руки налились усталостью, начали неметь.

— Бей! — зло выплюнула шивера. — Бей!

Одновременно с очередным ударом — из угла, в котором безучастно сидела Эльза, раздался громкий выкрик. Марна сквозь муть в глазах посмотрела в ту сторону. Пусто! Крик повторился, но на этот раз он звучал уже откуда-то из глубины непроглядного мрака. Потом к нему присоединился рык, за ним ещё и ещё. Крик перерос в визг и оборвался…

— Есть! — победоносно взмахнула правой рукой Йарика. Браслет распался надвое, освобождая покрытое пылью и каплями крови запястье.

— Что с ней? — растерянно спросила Марна.

— Не о том думаешь, — скривилась шивера. — Она умерла ещё наверху. Ты видела её взгляд? Пустой!

— Что?! — Марна только теперь уронила камень, чуть не попав себе по ноге. — Она была моим человеком! Понимаешь?! Тварь ты бессердечная!

Йарика подняла свободную руку на уровень глаз Марны. Перчатка на кончиках пальцев лопнула, сквозь неё показались аккуратные, хотя и излишне длинные ногти. Они увеличивались, вскоре превратившись в подобие зазубренных костяных серпов. Зрелище само по себе было неприятным, а вкупе с кровожадной ухмылкой шиверы — пугающим не меньше, чем таящаяся в темноте смерть. Марна побелела.

Не переставая улыбаться, шивера провела когтем-серпом по лбу Марны, отбросила ей с лица упавшую прядь волос.

— Прибереги камень, — произнесла она мягко. — Если не сдохнем, то мне хотелось бы избавиться от оставшихся браслетов. Не в моём они вкусе.

Йарика отошла от остолбеневшей женщины, остановилась в паре шагах от раненого. Тот попытался ещё раз обратиться к её сознательности, но тщетно. Шивера готовилась к схватке и не обращала внимания на умирающего человека.

Подготовка была не только внутренней. Йарика стремительно преображалась и внешне. Если бы лампа давала больше света, то Марна смогла бы разглядеть трансформацию во всех деталях, но полумрак скрадывал подробности. Возможно, именно представители этой расы, некогда попав на Землю, дали почву для появления легенд об оборотнях или тифлингах. Нет, шивера не превратилась в зверя, не отрастила хвост, ноги не превратились в копыта.

Цвет кожи поблек, превратившись из бордового почти в серый, со стальным отливом. Глаза потухли, затянувшись мутной плёнкой. До того заплетённые в тугую косу, каштановые волосы стали жёсткими, как проволока.

Шивера медленно повела головой, поморщилась. Обычно боевая трансформация занимала до получаса, тогда болезненные ощущения сводились практически на нет, да и изменения были куда как заметнее, эффективнее. Теперь же боль захлестнула концентрированным потоком. Чтобы не потерять сознание пришлось ограничиться лишь самым минимумом, без которого предстоящая схватка вряд ли могла длиться долго.

О притаившихся в темноте врагах Йарика могла только догадываться. Но в том, что это хищники, сомнений не возникало. Одно это заставляло быть осторожней. Против многих тварей любая, даже самая изощрённая рукопашная подготовка оказывалась бесполезной. Потому шивера старалась из отпущенного ей времени выжить максимум.

Она уже слышала крадущиеся шаги. Они были осторожными, но не той тщательной осторожности, что демонстрирует пантера, когда подкрадывается к жертве, а небрежной, почти напускной. Словно их обладатель крайне редко встречал достойных противников и потому потерял осторожность, предпочитая играть, а не охотиться по-настоящему.

Усилием воли шивера прекратила трансформацию. Теперь нападения можно было ожидать в любое мгновение. Следовало отдышаться, успокоить напряжённые мышцы, сконцентрироваться.

В левой руке она держала позвякивающий кусок цепи с куском расколотого надвое хомута. Правая больше походила на веер из кривых ножей. Незавершённая трансформация не позволяла видеть в полной темноте, тем более находясь в светлом пятне.

— Все к стене, — сказала она. Голос, ещё недавно звучавший переливом колокольчиков, огрубел, стал хриплым.

Марна не заставила себя упрашивать. Дезире с Ани и без того сидели у самой стены. Вот незнакомец… Судя по всему, он был в том состоянии, когда люди самостоятельно не могут не то что встать, но даже ползти.

Оставить его у ног шиверы? Лоб Марны прорезали глубокие морщины. Женщина знала, что поступает глупо, но была уверена: бестия в чёрной коже пальцем не пошевелит, чтобы отвести от него угрозу.

«Она умерла ещё наверху», — надменный голос шиверы до сих пор звучал в её голове.

Марна бросила взгляд на Дезире. Та выглядела паршиво, словно мучилась сильнейшим отравлением: скорчившаяся, с бледными губами, зеленоватым оттенком лица, глубоко ввалившимися глазами. Женщина покачала головой, пробубнила что-то неразборчивое, а потом направилась к лежащему на полу мужчине. Она не торопилась, старалась двигаться как можно тише и аккуратнее. Возможно, именно это спасло её от молниеносного замаха шиверы…

Когда до раненого оставалась всего пара шагов, когтистая рука Йарики отлетела назад и тут же метнулась во тьму. Это движение было столь стремительным, что смысл произошедшего дошёл до Марны лишь спустя несколько мгновений. Она запоздало отпрянула. Нога поскользнулась на гладком камне, и женщина, охнув, села.

Тишину расколол душераздирающий вопль. С отчётливым чавкающим звуком шивера выдрала когти из невидимого Марне противника. Тут же неясная тень метнулась прочь. С костяных лезвий обильно стекала кровь. Была она чёрного цвета.

Почти сразу после того как исчезла Эльза, Дезире почувствовала новое касание. Оно сильно отличалось от того, что накрыло её недавно. Если первое было чуждо, наполнено нестерпимым голодом и жаждой крови, то это показалось знакомым. Страх, вот что принесло новое касание. Но страх не за себя. То был животный ужас перед неизвестностью, перед смертью. И сразу за ним боль. Она прокатилась по телу электрическим разрядом, скрутила мышцы, полоснула по внутренностям.

Девушке казалось, что её едят заживо. Невидимые когти вонзались в тело, разрывая податливую плоть. Невидимые клыки вырывали целые куски кровоточащего мяса, проникали глубже, превращая грудную клетку в кошмарное месиво.

Она хотела кричать, хотела позвать на помощь, но не смогла издать и звука. Не понимая, почему никто не видит её страданий, Дезире сжалась в комок.

Ани крутилась возле неё, стараясь помочь. Девочка уже не замечала текущих по щекам слёз, она звала, упрашивала, умоляла. Но никакие слова не могли проникнуть за укутывающую Дезире пелену страданий.

Когда же за спиной раздался вопль, девочка испуганным зверьком прижалась к Дезире и закрыла глаза.

Абель ван Рейн не мог уснуть. Он ворочался на постели, снова и снова взбивал подушку, поправлял одеяло, но сон не шёл. По возвращении из Генка он узнал, что на этот раз не всё прошло гладко. Обычно пришлых без проблем удавалось разбить на небольшие группы, с которыми потом не возникало проблем.

Что же случилось теперь? Ведь всё шло хорошо. Самых опасных, как всегда, спровадили в город, а с остальными трудностей быть не могло.

Абель сел на постели, уставился в темноту, вздохнул. Несмотря на ощутимую усталость, спать не хотелось. Тряхнув головой, он наконец поднялся. Вполголоса чертыхаясь, натянул штаны, обулся, влез в старый свитер. Послышались недовольные полусонные голоса. Стараясь двигаться тише, Абель направился к двери. Сегодня общая спальня была особенно пуста. Ночь предстояла не то чтобы особенная, но напряжённая. Потому и людей в карауле стояло больше, нежели обычно.

Он открыл дверь и вышел в ночь. От свежего воздуха по потному телу побежали мурашки. Абель поёжился.

— Куда? — услышал он тихий шёпот.

Голос звучал с крыши.

Абель усмехнулся.

«Охрана бдит».

— Прогуляюсь, — не повышая голос, ответил он. — Не могу уснуть.

— Не мог выбрать другое время? Сам знаешь, какая ночь.

— Я недолго. Иначе до утра проваляюсь, а завтра снова тащиться в Генк.

— Ладно. Делаешь, как знаешь. Но если подстрелят свои — не обижайся.

— Какие обиды? — хмыкнул Абель. — Я до сортира и обратно.

Опасность поймать случайную пулю, конечно же, была, потому и шляться без дела по территории не следовало. Но тропинка к санитарно-техническому блоку находилась на особом положении. Даже в такие, как сегодня, ночи на ней нет-нет, да появлялся полуночник. Что поделать — зов природы, чтоб его. А гадить там же, где спишь, приятного мало. Вот и присматривались к этой тропе особенно. Если движение в любом другом районе общины рассматривалось, как потенциальная угроза и сразу влекло за собой стрельбу, то здесь могли включить единственный прожектор. К тому, чтобы мочиться в луче света, словно на пороге ведущей в рай тропы, следовало привыкнуть. Но пока что это был единственный выход.

Абеля такая перспектива никогда не смущала. Он ещё раз поёжился, сунул руки в карманы и направился в нужную сторону. Как же ему надоело такое прозябание. Жить без уверенности в будущем, без чётких планов. Поначалу всё казалось простым и удобным: не надо тратиться на вооружение, не стоит забивать голову охранными системами и фортификационными сооружениями. Живи себе, плодись да собирай урожай… Урожай самого разного толка. От обычного — до того, чем будут богаты случайные или специально заманённые путники. На практике всё пошло не столь гладко. И дело было даже не в том, что новые охранники оказались не столь уж и эффективны, а в том, что новая линия привела к деградации общины в целом. Отсутствие необходимости постоянно быть настороже привело к излишней расслабленности. За что и поплатились. Последнее нападение дало понять — перед хорошим магом община устоять не в силах. Но и что? Разве были предприняты попытки что-то изменить, ввести дополнительные меры безопасности? Нет!

Абель сплюнул. Он до сих пор помнил удивлённо-непонимающие взгляды в свою сторону, когда предложил хотя бы подумать над дельнейшим существованием. Строить будущее на смертях тех, кто появляется в доступной близости от общины, он считал неправильным. И моральные принципы были тут совершенно ни при чём. Угрызения совести его вовсе не мучили. Со временем странную тенденцию к исчезновениям путников в этом районе должны были заметить. И пусть государства, как таковые, давно прекратили своё существование, но укреплённые общины, новосозданные альянсы или города-полисы вполне могли заинтересоваться неприятной странностью. Кому понравятся регулярные потери караванов и экспедиций? И тогда пиши пропало.

К тому же ему до сих пор не давал покоя вопрос: а что если твари перестанут повиноваться? На их более мелких и диких собратьев он успел насмотреться. Там не было ничего, кроме злобы. Неужели эти… Абель до сих пор не мог для себя определиться с терминологией. Эти… мутанты… ушли далеко вперёд? Судя по их виду и повадкам — не скажешь.

Он прислонился к санитарно-техническому блоку, помахал рукой дежурившим охранникам. Разумеется, в это самое время они могли и не смотреть в его сторону. Но и что? Абелю было наплевать. Он зевнул так, что чуть не свело челюсть. Что ж, прогулка явно шла на пользу. В голове сразу возникла мысль о тёплом одеяле и мягкой подушке.

«Может быть, и выспаться удастся», — подумал Абель и сделал движение по направлению к ведущей в санитарный блок двери. Раз уж он здесь, не проходить же мимо…

Он успел спиной почувствовать чьё-то присутствие, даже успел полуобернуться, когда огромная жёсткая ладонь легла ему на рот. Абель попытался вырваться, но хват оказался такой силы, что противостоять ему не было никакой возможности. Неловкие взмахи кулаков либо вспарывали воздух, либо вскользь касались напавшего, не причиняя тому вреда.

— Это просто подарок судьбы, — услышал он над самым ухом шёпот.

Голос был знакомым. Но не просто знакомым, а пугающе узнаваемым. Его обладатель не должен, не мог находиться здесь! Абель икнул и забился ещё сильнее.

— Выруби его…

Слова прозвучали как приговор. И он тут же был приведён в исполнение.

— Чтоб я сдох, он точно жив?

— Жив.

— А что же тогда выглядит как дохляк?

— Кулак большой, голова маленькая…

Абель с трудом разлепил веки. Голова раскалывалась, перед глазами плавали разноцветные круги, но стоящих над ним он узнал сразу.

— О, очнулся! — осклабился Гракх. — Ты, гадёныш, почему не сдох?

Абель не понял вопроса, но переспросить, да и ответить не мог — рот был намертво чем-то забит. Пошевелиться тоже не получилось. В тело врезался металл толстой проволоки.

— Я спрашиваю, почему ты не сдох там, в городе? Когда твой рыжий дружок ножку распорол.

— Может быть, кляп вытащим сначала? — предложил Кэр.

— Орать будет.

— Не будет, — пробасил вурст, доставая из поясных ножен нож.

Глаза Абеля вылезли из орбит.

— Испугался, — злорадно проговорил Гракх. — Рурк, отрежь ему ухо. Зачем такому уроду два? А чтобы не мусорить, он его сожрёт.

Вурст медленно опустился на колено. Его огромный нож казался Абелю настоящим мечом.

— Левое или правое? — спросил Гракх, глядя на корчащегося предателя. — Давай так: я буду указывать, а ты кивнёшь, с каким тебе не жалко расстаться.

Абель забился в стягивающих его путах, подобно обезумевшей гусенице. О головной боли он забыл думать, сосредоточив всё внимание на опасно приблизившемся клинке.

— Где Марна и все остальные, кто пришёл с нами? — мягко спросил Кэр.

Абель замотал головой, как мог, пожал плечами.

— Я думаю, что оба… — скорбно сказал Гракх.

Холодная сталь коснулась правого уха.

Абель изогнулся так, словно в его теле не осталось костей. На впивающуюся в кожу проволоку он не обращал внимания. Вместо членораздельных звуков из горла вырывалось лишь мычание.

— Я же говорил, надо было брать колючую проволоку, — вздохнул Гракх.

— Мне кажется, что он хочет с нами поговорить, — сказал Кэр. — Хочешь же?

Абель перестал биться и с готовностью закивал головой.

— Говоришь шёпотом. Отвечаешь чётко. Иначе — смерть, — пробасил Рурк и сместил лезвие ножа к самому его горлу. Немного надавил. Казалось, что Абель даже дышать перестал.

Гракх одним движением вытащил кляп. Крика не последовало.

— Где Марна и все, кто пришёл с нами? — повторил вопрос Кэр.

— Они и ещё двое внизу, в пещерах. Сегодня время кормёжки, — затараторил Абель.

— Кормёжки кого? И кто эти двое?

— Двое — это те, кто пришёл до вас. Вот с ним, — он указал на вурста. — А кормёжка… мы называем их стражами. Они живут в пещерах под заводом и защищают нас.

— Так, — голос эрсати сделался напряжённым. — Теперь только факты, без отступлений. Кто это, как выглядят и на что способны? Где их найти, как убить? И самое главное — как освободить наших?

— Мы считаем, что раньше это были обычные грайверы, но под действием излучения генератора с ними что-то произошло. Они зачем-то покинули Генк и обосновались под заводом. Когда мы пришли сюда, то не знали о них. А потом начались нападения. Многие погибли, прежде чем нам удалось с ними… договориться. Всё это время генератор работал. Они стали больше, сильнее, умнее. Теперь у нас с ними… — он ненадолго запнулся, — взаимовыгодное сотрудничество. Они охраняют нас — мы кормим их.

— А сами они не умеют жрать? — спросил Гракх.

— Им достаточно питаться раз в три месяца. Остальное время они спят. Не надо никуда ходить, не надо охотиться.

— Как собаки?

— Вроде того, только эффективнее.

— Все наши живы? Они все внизу? — спросил Кэр.

Абель замялся, за что тут же получил чувствительный укол. За отворот свитера скользнула струйка крови.

— Не все… не все живы. Я не знаю, как всё случилось. Я же ходил с вами…

Гракх демонстративно сплюнул, но промолчал.

— Когда вернулся, немного расспросил. Мне рассказали…

— Говори! — процедил эрсати.

— С вами был старик, его вроде как застрелили. Ещё тяжело ранили какую-то из ваших женщин. Она вскоре умерла. Больше не знаю. Остальные должны быть внизу. Клянусь!

— Какая женщина умерла? — было хорошо видно, как эрсати пытается скрыть терзающие его эмоции.

— Не знаю, не помню её имени. Грубая, ругалась часто…

— Хедда?

— Говорю же — не знаю!

— Хорошо, говори дальше, — Кэр еле заметно расслабился.

— А что дальше? Убить их сложно. Грайверов вы уже видели, а эти вдвое больше. Сила, ловкость, живучесть — всё возросло.

— Рурк, ты как? — спросил Кэр.

— Уговор в силе.

— Значит так, Абель ван Рейн, сейчас ты проведёшь нас в эти пещеры. Проведёшь тихо и аккуратно, не поднимая паники. Это ясно?

Последовал утвердительный кивок.

— Если всё сделаешь правильно, то обещаю: как бы мне ни хотелось тебя придушить, ты будешь свободен и сможешь отправляться на все четыре стороны. Это тоже ясно?

Снова кивок.

— Охрана, вооружение?

— Да. Обычно двое, но сегодня трое. Вооружены «Узи».

— Вход?

— Я показывал. Там, где генератор.

— Твои шансы выжить растут, Абель ван Рейн. Если всё это правда.

— Клянусь — правда!

— Хорошо. Гракх, кляп! Кларк, подъём!

Из темноты показалась сильно прихрамывающая фигура. Зарккан с видимым удовольствием запихал кусок тряпки обратно Абелю в рот. Вурст поднял того на ноги, быстро распутал проволоку. Несчастный предатель скривился и застонал от прилившей к конечностям крови. Ноги его подкосились, но упёршийся в спину нож Рурка заставил собраться с силами.

— И ещё, — Кэр положил руку Абелю на плечо. — Я помню про ваших снайперов. Не надейся подставить нас под их пули. Он, — эрсати указал на вурста, — прирежет тебя, даже если ему вышибить мозги.

— Веришь? — Рурк оскалился не то в улыбке, не то просто желая напугать. Как бы то ни было, но Абель сглотнул и закивал.

Возможно, им повезло, а быть может, Абель действительно честно исполнял уговор и избегал пристреленных участков. До вчерашнего блиндажа они добрались минут за двадцать. Большую часть пути пришлось ползти. Особенно трудно было Рурку. С его крупной неповоротливой фигурой спрятаться от вездесущих взглядов снайперов оказалось непросто даже почти в кромешной темноте. Тем более что шанс получить внезапную пулю не исчезал ни на мгновение.

То перебежками, то крадучись или ползком, но им удалось добраться до уже знакомой Кэру металлической двери. К ней вела небольшая лестница в несколько ступеней.

— Попроси открыть, — прошептал на ухо Абелю эрсати. — Он пойдёт с тобой.

Рурк, распластанный на земле, обхватил шею предателя рукой, вытащил кляп. Ладонь наёмника была такой большой, что полностью обхватила тонкую шею, словно она принадлежала цыплёнку. От нехватки воздуха Абель широко распахнул рот.

Так и волоча Абеля рядом, вурст медленно, стараясь не издавать ни звука, пополз к двери. Кэр следовал за ним. Если сейчас что-то пойдёт не так, то избежать шума будет практически невозможно, а это означало провал всей затеи, а как следствие — смерть. И для них самих, и для тех, кто нуждался в помощи, сидя под землёй в окружении чудовищ. Эрсати заставлял себя верить, что время ещё не упущено.

Незамысловатый условный стук нарушил тишину.

— Кого там принесло? — раздался из-за двери недовольный голос.

— Это Абель, открывайте, пока я воспаление лёгких не подхватил!

Эрсати с удивлением отметил, что голос предателя звучит весьма натурально и убедительно, словно и не маячил у его лица металл боевого ножа.

— А какого ты припёрся? Ты же даже не в наряде сегодня.

— Не знаешь старосты? Поднял посреди ночи. Иди, говорит, проверь нижнюю «столовую». Забыли они у одного из пленников сумку какую-то. Боятся, что и её сожрут. А я ходи, проверяй. Ну, будешь открывать, или мне обратно идти?

За дверью послышались неторопливые шаги.

— Какая к чертям сумка?! Там такая драчка намечалась. Держу пари…

Дверь отворилась, и говоривший умолк на полуслове, вскидывая пистолет-пулемёт. Отбросив Абеля в сторону, в открывшийся проход рванулся Рурк. Кэр еле успел подставиться под дверь, не давая ей полностью распахнуться и удариться о бетонную стену. Следом к двери свалился Кларк.

В открывшемся, хорошо освещённом коридоре было двое. Вурст одним движением руки отбросил наставленное на него оружие, и тут же тяжёлый кулак врезался в лицо незадачливого охранника. Коротко вскрикнув, тот повалился на пол. Второй охранник и вовсе не успел среагировать. Его голова дёрнулась, запрокинулась. Широко распахнутые глаза светились угасающим непониманием. В центре лба торчал нож Рурка.

— Быстро! — зашипел Кэр, толкая перед собой Абеля. Тот был бледен, но сопротивляться не пытался. За ними ковылял Кларк.

Ввалившийся, как торнадо, Гракх с силой захлопнул дверь, судорожно ухватился за рукоятку поворотного механизма, призванного, судя по всему, управлять щеколдой. Два оборота — и металлический скрежет показал, что дверь заперта.

— Где третий?! — примериваясь к рукоятке трофейного «Узи», спросил Кэр.

— Должно быть, внизу. Кто-то всегда следит за процессом кормёжки.

Гракх поднял второй пистолет. Проверить тела мёртвых охранников было минутным делом. К каждому «Узи» нашлось по два дополнительных магазина.

— Ну, что, веди нас дальше, Абель ван Рейн, — сказал Кэр.

— Эй, я прошу прощения, — тяжело дыша, перебил его Кларк. — Но я не смогу спуститься. Проклятая нога! Я её почти не чувствую.

— Чтоб я сдох! — Гракх скривился, словно съел что-то очень противное. — Тебя же спрашивали, сможешь ли идти. Нет! Я пойду, я смогу! И куда теперь тебя девать? Нянчиться оставаться?

— Я, по-твоему, специально тут разлёгся?! — вспыхнул Кларк. — По-твоему, я сам себе ногу разодрал?! Если бы Эрик не впал в ступор, то мы бы легко покинули город. Нет, надо было ему начать полить по этим тварям. Я же пытался его образумить, пытался… Нет, он как баран — упёрся и не с места. Что мне было делать?! Бросить его?! — слова становились всё менее разборчивыми, речь наполнялась всхлипываниями.

— Ладно, ладно, — вступился Кэр. — Никто тебя не обвиняет. Держи…

Он протянул Кларку свой «Узи» и пару магазинов.

— Оставайся здесь. Всё равно прикрытие со спины нам нужно. Мало ли что. Абель, засов открывается снаружи?

— Разумеется. Есть ключ.

— Тем более. Справишься?

Кларк взял предложенное оружие, прижал его к груди.

— Справлюсь, — почти неслышно проговорил он.

— Ты уверен? — зарккан с недоверием посмотрел на Кэра.

— Вы же меня прикроете, — ухмыльнулся эрсати. — Ну что? Идём? Кстати, Абель, где ждать третьего?

— Обычно он сидит на уровне генератора — в комнате управления. Там есть монитор, куда подаётся изображение с видеокамеры…

— Какой камеры?

— Ну… Она стоит в пещере. Снимает всё, что там происходит…

— Кишки вам выпустить мало, — прорычал зарккан.

Спуск к пещере напомнил Кэру спуск к складам в институте. Почти те же металлические ступени, те же перила. Разве что воздух теперь был значительно более горячий и влажный.

— Что здесь за баня? — тронул он Абеля за плечо.

— Идиоты они, — отозвался Гракх. — Дураку ясно, что генератор пошёл вразнос. Сидеть здесь — всё равно что залезть в жерло просыпающегося вулкана. Тепло, светло, но недолго.

— Не с этого ли и пошла мутация? — задумчиво произнёс эрсати. — Абель, сколько здесь рентген?

Предатель нервно дёрнул плечами.

— Считается, что немного выше нормы. Тем более несущим здесь вахту полагаются таблетки от радиации.

— Йодистый калий, что ли? — буркнул Гракх.

— Не знаю. Я сюда почти не ходил. Но таблетки какие-то из последних. Их ещё во время войны делали.

— Тихо вы, — рыкнул вурст.

С ружьём наготове он шёл первым. За ним — Гракх, потом Абель и замыкал процессию Кэр.

Лестница была освещена весьма скудно, но чем ниже они спускались, тем более ярким пятном приближался уровень генератора. Ещё за несколько пролётов до него Кэр призвал Рурка остановиться.

— Нам не подобраться к нему бесшумно, так и не будем таиться. Ты и Гракх ждёте два пролёта, потом идёте следом — молча. Абель, твоя последняя проверка. Болтаем, как старые друзья. Понял?

Предатель неуверенно покачал головой.

— Ты женщин любишь?

Утвердительный кивок.

— Вот о них и будем говорить. Гракх, позволь пистолет.

— Отдал свой… — недовольно процедил зарккан, но оружие передал.

— Так и сколько раз ты её оприходовал? — нарочито громко спросил эрсати, толкая перед собой всё ещё непонимающего, что ему делать, Абеля. — Без ложной скромности, говори…

— Я?

— Ну не я же, — хохотнул Кэр. — Хотя знаешь, была у меня одна горячая штучка. Всю ночь спать не давала. Изобретательная попалась, стерва…

Они спустились на два пролёта, эрсати мельком взглянул вверх — Гракх и Рурк сделали первые шаги.

— Но ты не закончил. Кались, сколько раз?

— Да мы всего-то…

Кэр выразительно взглянул на Абеля, покачал пистолетом.

— Да что ты как пацан зелёный?! Всё из тебя вытаскивать приходится.

До уровня, где засел третий охранник, оставалось всего четыре пролёта. Если Абель собирался мямлить и дальше, то весь план летел коту под хвост.

— Скучный ты! — бросил Кэр и приставил «Узи» к виску предателя.

— Ладно, ладно, — Абель дрожащей рукой утёр стекающий по лицу пот. — Не те у меня уже годы, как у тебя, на всю ночь не хватает…

Эрсати кивнул в знак одобрения, поощряя продолжение рассказа.

— Но самое главное не в количестве. Так ведь?

— Э, в качестве, да? Ерунда всё это. Бредни слабаков!

— Не соглашусь. Скорострелы никогда не были в цене. Вот рассудительные, заботливые и старат…

— Эй, Абель, ты там что ли? — раздался снизу сонный голос.

— Я, Сириус! Мы тебя не разбудили?

— Смеёшься? Я же на посту!

Кэр завёл руку с пистолетом за спину.

— Надеюсь, ты хоть жрачки принёс. А то я вечером не в духе был, живот что-то крутило. Теперь голодный, как сотня грайверов!

Кэр и Абель достигли площадки. Перед ними была широкая, открытая настежь дверь, из-за которой и доносился голос охранника. За дверью угадывалась хорошо освещённая белая комната, вдоль стен которой располагались пульты с кнопками и датчиками. Эрсати несильно подтолкнул Абеля, понуждая того идти первым.

— Нет, Сириус, мы без еды, — в голосе предателя слышалось неподдельное сожаление.

— А чего припёрлись-то?

Кэр не стал тратить время на пустые слова. Оказавшись в комнате, он просто шагнул из-за спины Абеля, вытянул руку, раздался одиночный выстрел. Сидящий в чёрном кожаном кресле мужчина как раз начал поворачиваться в их сторону от монитора. Пуля попала ему в висок.

Больше в комнате никого не было.

— Чисто! — выкрикнул эрсати, бросившись к монитору. — Твою мать! — тут же с досадой процедил он.

Мало того что кровь забрызгала большую часть экрана, так ещё пуля попала в его угол, отчего в разные стороны поползли чёрный разводы. Кэр оторвал от камуфляжной куртки мертвеца кусок ткани, стёр потёки крови. Как ни странно, изображение не исчезло полностью. Пусть частично, но его можно было разглядеть.

— Всё в порядке?! — в комнату вбежал Гракх, за ним непробиваемой скалой шагал Рурк.

— Сам посмотри.

На мониторе была видна плохо освещённая пещера. Вернее, небольшая часть пещеры. Камера висела не то под потолком, не то высоко на стене. У самой границы света и тьмы стояла шивера. Боевая трансформация затронула лишь часть её тела.

— Йарика — пророкотал Рурк. — Жива.

— Это та «демонесса»? — спросил Гракх.

— Да.

— А она и правда ничего, а, Кэр?

Но эрсати никак не отреагировал на услышанное. Его взгляд был прикован к мутной картинке. Шивера словно танцевала: постоянно смещалась, делала быстрые выпады, отпрыгивала. У стены, не шелохнувшись, стояла Марна. Руки её были прижаты к груди. На полу виднелись три тела. Одно из них, распластанное без движения, принадлежало незнакомому мужчине. Ещё два скорчились, привалившись к стене: живы или нет — непонятно.

Внезапно темнота обрела форму. Сразу три тени бросились на щиверу. Одну она отбросила ударом цепи, вторую насадила на длинные когти, но третья ударила её в грудь, повалила наземь.

— Где это?! — почти заорал Кэр.

Абель указал в сторону массивного люка. Плохо обработанный металл резко контрастировал с чистотой комнаты.

Не дожидаясь остальных, эрсати бросился к люку.

В Марне начала просыпаться надежда. Шивера хоть и была одна, но отбивалась весьма успешно. Кто её атаковал, женщина понять не могла. Просто в какой-то момент тьма оживала и исторгала из себя очередной сгусток. Иногда ей казалось, что сгусток походил на медведя, иногда — на большую кошку или волка. Но всегда неизменным оставались мелькающие клыки и когти, а также следовавший за очередной неудачной атакой рёв.

Ещё один раз она попыталась добраться до раненого мужчины, но стоило ей сделать пару шагов, как темнота ощерилась длинными жёлтыми зубами, в лицо дохнуло гнилью. Марна еле успела отшатнуться. Шивера бросилась чудовищу наперерез, полоснула его по морде. Тварь тряхнула увенчанной гребнями головой, рыкнула и исчезла.

Марна ударилась спиной о стену. Сердце до боли настойчиво рвалось из груди. Пред глазами всё ещё стояла ощеренная морда. Мозг отказывался принимать увиденное, отказывался понимать. Не могло быть рядом с человеческим жилищем подобных созданий, не должны были люди иметь с ними ничего общего. Женщина продолжала цепляться за тонкую соломинку привычных знаний, продолжала отвергать очевидные вещи.

«А вдруг обозналась? А вдруг показалось?»

— Они ушли? — спросила она. Сказать по правде, Марна и сама не верила в такую возможность, но молчать и дальше становилось всё тяжелее.

Шивера не ответила, она неотрывно всматривалась в темноту, плавно переступала с ноги на ногу, вслушивалась. Но, несмотря на всю настороженность, следующую атаку она отбить не смогла. Их было трое, и вынырнули они почти одновременно. Кусок цепи изогнулся змеёй и устремился навстречу одному из чудовищ. Удар был такой силы, что тварь, визжа, рухнула, как подкошенная.

— Грайверы… — одними губами прошептала Марна.

Подобное существо, но значительно меньшего размера и с серой кожей, она видела всего единожды. Да и то — мёртвым. С множеством огнестрельных ранений, без руки и обезглавленный, тот грайвер казался сейчас сущим младенцем, по сравнению с набросившимися на Йарику тварями. Размером с человека, но не какого-нибудь хилого доходягу. Под чёрной кожей перекатывались бугры мускулов. Когти, которые изначально предназначалась для разрывания могил, и потому были короткими, теперь не уступали серпам шиверы, а то и превосходили их. Острые иглоподобные зубы больше подошли бы вампиру из древних сказаний. Неизменным остался лишь длинный язык.

Какая сила сделала из и без того ужасных существ ещё более отталкивающих и смертоносных созданий, оставалось лишь гадать. Однако рассуждать времени не было.

Обе твари наседали на шиверу. Прижатая к земле, она держалась, лишь благодаря эффектам трансформации. Сыплющиеся на неё удары уже давно бы убили обычного человека, разорвали его на части. Но кожный покров, который обрёл твёрдость камня, всё ещё отводил смерть.

Марна бросилась к обронённому камню. Сейчас он показался ей неоправданно маленьким и лёгким. Подняв, она что было сил, запустила его в голову ближайшей твари. Снаряд не долетел до цели совсем чуть-чуть — врезался в плечо грайвера. Тот покачнулся, поднял голову. В его болезненных, налитых гноем глазах женщина увидела свою смерть.

— Нет! — раздался протяжный мужской крик. — Нет!

Марна искоса взглянула на раненого. Рядом с ним сидело ещё две твари. Одна из них пребывала в нерешительности, переводя взгляд со скорчившихся у стены девчонок на шиверу. Другая вгрызалась в ногу мужчины. Его крик поднялся почти до визга, а потом оборвался еле различимыми умоляющими всхлипами. Пальцы несчастного скребли по камню, но итогом этого были лишь сорванные ногти.

«Игра, это была всего лишь игра», — подумала Марна, отступая назад. Теперь ей окончательно стало ясно — никакого шанса не было с самого начал. Твари просто играли с ними. Даже нанесённые шиверой ранения вряд ли причинили им серьёзные неудобства.

Потревоженный камнем грайвер оставил Йарику и направился к своей обидчице. В его движениях не было спешки, и от этого становилось ещё страшнее. Марна вжалась спиной в стену. Какой-то камень больно ткнулся в лопатку. Тварь подобралась почти вплотную, присела. Когти скрежетнули по полу. Длинный язык выскочил из раскрытой пасти, коснулся ноги женщины. Марна инстинктивно дёрнулась. Грайвер с силой впечатал её в стену. Боль от впившегося в лопатку камня выбила из лёгких воздух.

Марна открыла рот, захрипела. Словно того и ожидая, тварь поднялась, упёрлась руками-лапами о стену возле головы женщины. Оскаленная пасть замерла в каких-то нескольких сантиметрах от её лица. И без того лишённая возможности дышать, Марна словно с головой погрузилась в свежераскопанную могилу. Перед глазами всё поплыло. Последнее, о чём она успела подумать, перед тем как потерять сознание:

«Закэри, я иду к тебе…»

Дезире перестала чувствовать собственное тело, перестала ощущать окружающий мир. Она уже ничего не слышала. Даже малышка Ани пропала, отдалилась.

Зато течения эмоций захлёстывали. Они смешались и превратились в бушующую пучину, которая старалась утащить на дно, свести с ума. Девушка пыталась отгородиться от боли, страха и голода, что довлели над ней, становились её сутью. Если ещё недавно ей удавалось хоть как-то сдерживать обрушившийся на неё поток, то теперь он сминал волю и разум. Прежние корчи не шли ни в какое сравнение с теми, что пришли им на смену. Если физическая боль стала тише, то паника лишь сгустилась. Она тисками сдавливала разум, вцеплялась в него мельчайшими невидимыми крючками, раздирала на части.

Дезире плавала в пылающей пустоте и кричала. Именно она сейчас испытывала нестерпимый голод, от которого внутренности наполнялись едкой кислотой. Именно она бросалась на вожделенную добычу и впивалась в тёплую, ещё живую плоть, наслаждалась живительным током крови. Она билась в конвульсиях, моля о скорейшей смерти. Она не сдавалась и боролась, отводя смертоносные удары, и она же била, кромсала, норовя пробить защиту с виду хрупкого существа. Она подкрадывалась к двум скорчившимся комкам ещё нетронутой плоти — напряжённым и перепуганным, и она же больше всего мечтала о том, чтобы слиться со стеной, сделаться невидимой, обратиться бесплотным духом…

Все чувства и эмоции пересекались в ней. Они одновременно были и чуждыми, и её исконными — плоть от плоти. Краем ещё принадлежащего ей сознания Дезире понимала, что долго так продолжаться не может. Либо она сойдёт с ума, либо послужит пищей для невидимых ею тварей. Но вырваться из заточения собственного разума не получалось. Её трепало подобно мельчайшей щепке, попавшей в бурю.

Девушка судорожно искала опору. Нечто такое, что могло помочь вернуться в реальный мир, избавиться от наваждения. Она действовала инстинктивно, повинуясь скорее порыву, нежели доводам разума. Сначала перед внутренним взором возник колышущийся образ мужчины средних лет. И если по лицу непрерывно пробегала рябь, скрадывающая детали, то глаза смотрели уверенно и ясно. На короткое, еле уловимое мгновение Дезире почувствовала ноющую боль утраты.

— Отец, — беззвучно прошептали несуществующие губы.

Его глаза улыбались. В них светилась уверенность и спокойствие. Девушка протянула несуществующую руку. Пальцы беспрепятственно прошли сквозь образ, однако почувствовали исходящее от него тепло. И это тепло всколыхнуло окружающее её сумасшествие. Буря отпрянула, сжавшись отдельными разноцветными сгустками. Они по-прежнему лучились сильнейшими эмоциями, но на этот раз их можно было терпеть.

Дезире видела перед собой иссиня-чёрные образования. Чувствовала исходящую от них опасность. Каким-то образом твари поняли, что с ней происходит нечто странное. Поняли и попятились, чтобы тут же перестроиться, собраться полукругом. Они больше не играли, не охотились. Они шли убивать.

Дезире поняла, что видит отражение происходящего в реальном мире. Неведомые ей чудовища были совсем близко. Ждать пощады или снисхождения — глупо. Надеяться на помощь извне — пустая трата времени. Ударить самой…

Девушка потянулась к сгусткам. Они отозвались резкой болью не то в теле, не то в разуме. Но боль лишь придала сил. Всё, что её мучило, что заставляло балансировать на самой грани сумасшествия, обернулось оружием. Не зная, что делать с накопленной мощью, Дезире просто выплеснула её, вытолкнула из себя, направив на уже изготовившихся к атаке тварей. Она гнала их прочь, гнала на поверхность, гнала… гнала…

Опустошение навалилось сразу. Ещё недавно бушевавшая, буря ушла без следа. Ей на смену пришла сонная усталость и безразличие. Дезире пыталась удержать ускользающее сознание, но тщетно. Разум погружался в ничто и не желал думать о том, что опасность могла не исчезнуть, а всего лишь затаиться.

На люке имелось несколько рукояток. Кэр ухватился за одну, дёрнул. Металлический блин даже с места не сдвинулся.

— Тяжёлый, — сообщил Абель. — Его втроём обычно открывали.

Эрсати с досады саданул кулаком по гладкой поверхности.

— Отойди, — Рурк отодвинул его в сторону, одним движением оторвал люк от пола, толкнул. Протяжный грохот разнёсся по комнате, провалился вниз, поднялся кверху.

— Чтобты сдох! — зажмурившись и вжав голову в плечи, проговорил Гракх. — А потише нельзя?

Всеобщему взору открылась ниша, которая некогда могла служить для проведения технического осмотра или ремонта расположенных под полом агрегатов. Мало того что она сама по себе была тесной, так хаотично наваренные распорки, по совместительству образующие ступени, скрадывали оставшийся объём. На самом дне зияла дыра: развороченный металл, вскрытый железобетонный фундамент, а в конце — выдолбленная в каменной толще лестница.

Грубые, но широкие ступени скрывались в полумгле, которую еле-еле рассеивал свет редких фонарей из толстого мутного стекла. Связанные кабелем, они висели на стене, словно древняя новогодняя гирлянда. Имелись здесь и перила — вполне современные, выполненные из металла и пластика.

Кэр почти сразу нырнул в открывшийся проход. Для того чтобы оценить обстановку, ему хватило нескольких секунд.

По всей видимости, под общим фундаментом изначально были пустоты. Почему строители прошлого решили, что возводить тяжёлые сооружения в подобном месте будет безопасно, — оставалось загадкой. Но именно этими пустотами и воспользовались жители общины, когда вырубали ступени. Им не пришлось перелопачивать горы породы, не пришлось возводить на поверхности подобие террикона. Достаточно было удалить лишнее, двигаясь вниз, вдоль сообщающихся пещер. Породу оставляли тут же. Где-то в этой толще натужно гудел разрушающийся генератор, где-то несла свои воды подземная река или озера. Но Кэр не задумывался об этом. Его интересовала только одна пещера. Всё остальное было лишним и не требовало внимания.

— Стой! — прыгнул за ним Гракх. — Я знал, что эрсати тупы, но настолько… А если там лабиринт, если ловушки или двери? Вот, его вперёд!

Зарккан отклонился, пропуская вперёд Абеля.

— Ты остаёшься, — пророкотал Рурк, протискиваясь мимо Гракха.

— Чтоб я сдох! Это ещё почему?!

— Люк — опасно оставлять. Ты вооружён.

— Никогда ещё зарккан не оставался в…

Но наёмник не стал спорить, он просто вытолкнул Гракха обратно в комнату. Да так, что тот растянулся на полу. Витиеватая брань ещё какое-то время преследовала спускающихся.

С каждым шагом дышать становилось всё труднее. Абель то и дело норовил остановиться, отдохнуть. Но Кэр подгонял его очередным уколом ножа в спину. На слова не было ни сил, ни времени. Мир вокруг казался ирреальным. Сгустившийся туман скрадывал очертания пещер, гасил звуки. Несмотря на глубину, не было ощущения замкнутости или тяжести. Напротив — пространство словно раздвинулось.

Наконец, они достигли коридора.

— Там дверь, — указал на узкое жерло Абель. — Прошу, позвольте отдохнуть. Я задыхаюсь.

— А твой рыжий друг ногу разорвал, да? — процедил Кэр. — Там, в Генке. Помним, проходили. Топай.

— Тогда лучше убейте, — предатель облокотился спиной о стену, сполз на пол. — Не могу больше…

— Идём. Пусть сидит, — сказал Рурк.

Кэр махнул рукой, нырнул в коридор.

Вскоре они действительно увидели дверь: ржавую, с такой же рукоятью, что и на входе. Эрсати остановился, сердце отплясывало нечто быстрое и безумное. Спуск занял не больше пары минут, но что за это время могло произойти? Дурные мысли сами лезли в голову.

Несмотря на удручающий вид двери, рукоять поворотного механизма поддалась легко и беззвучно. Пронзительно скрежетнули петли. Кэр скривился — подобраться незамеченными не удалось. Ну и чёрт с ним! Главное — чтобы не было поздно!

Затаив дыхание, он шагнул было через порог, однако опоры под ногами не оказалось. Эрсати успел отпрянуть обратно, врезался в Рурка. Тот непонимающе уставился на спутника.

Дверь располагалась на высоте примерно двух метров над уровнем пола. Сразу под ней в стену был вмонтирован уже знакомый тусклый фонарь. Именно он позволял разглядеть всё, что творилось внизу.

«Опоздали…» — обводя взглядом место недавней схватки, подумал Кэр. Внезапно он почувствовал себя разбитым и уставшим. Смертельно уставшим… В груди что-то сжалось, окаменело.

— Что встал? Спускайся! — послышался над ухом голос Рурка.

Кэр обернулся, рассеянно взглянул на громилу.

— Они мертвы…

— Спускайся! — повторил Рурк.

Эрсати пожал плечами, потом уселся в дверном проёме. Перед глазами всё плыло. Никогда он не замечал за собой подобного.

— Ну! — голос наёмника понизился до рыка.

Кэр развернулся, опёрся на руки, повис, прыгнул. Каменный пол ударился в ноги. Очевидных следов драки заметно не было. Ни тебе оружия, ни трупов нападавших или кусков плоти. Разве что кровь… Эрсати склонился над шиверой — боевая трансформация с неё уже почти спала, оставив по себе лишь несильно удлинённые ногти и тусклый цвет кожи. Пол вокруг неё был измазан чёрной дрянью.

Изрезанная на множество полос, одежда «демонессы» превратилась в лохмотья. Лицо больше походило на маску: огромные синяки и кровоподтёки перемешивались со страшного вида царапинами.

Машинально Кэр коснулся пальцами её шеи под подбородком, и тут же его глаза расширились. Она жива!

В голове словно разорвалась граната, взор очистился, сердце вновь пустилось отбивать чечётку.

— Жива? — держа ружьё наготове, спросил Рурк. Он сидел на корточках в дверном проёме и смотрел то на эрсати, то в темноту за его спиной.

— Да, — неуверенно ответил Кэр.

— Сдержала атаку. Неси сюда!

Но эрсати медлил. Он отлично понимал, почему первым делом начал осматривать камни и даже не взглянул на ту, ради которой так торопился. Страх! Страх перед осознанием непоправимого. Не убедившись окончательно, ещё можно было тешить себя надеждами, оттягивать момент истины. Но что делать потом, развеяв иллюзии? Кэр тряхнул головой, шагнул в сторону Дэзире и Ани.

Никогда в жизни он не думал, что сдерживать слёзы так трудно. Стоя на коленях перед Дезире, эрсати дрожащими от волнения руками гладил её по волосам. Он не опоздал. Та, ради кого он так торопился, была жива. Обессиленная, без сознания, но живая. Девушка словно спала. Кэр позволил себе лёгкую улыбку. Хорош бы он был, увидь его Дезире с мокрыми глазами.

«Если бы могла видеть… Ничего! Ещё сможет!»

Но вслед за облегчением и радостью пришёл страх. Когда Кэр прыгал в пещеру, то не задумывался о том, куда же делись нападавшие. Если вспомнить рассказы Абеля, здесь должны были крутиться знакомые по Генку твари. Только более опасные. Теперь, вновь обретя способность рассуждать более-менее здраво, эрсати с опаской обернулся. Ему показалось, что спину сверлят десятки, сотни голодных взглядов. Что стоит ему подняться, как чернильная пелена ощерится тысячами клыков.

— Неси сюда! — повторил Рурк. В его голосе отчётливо слышались нетерпеливые нотки.

— Всё тихо? — спросил Кэр, однако с места не двинулся. — Не нравится мне здесь…

— Пока тихо. Не нравится — шевелись!

— Дядя Кэр?..

Эрсати дёрнулся, словно от неожиданного выкрика, сместил взгляд. На него раскрасневшимися из слёз, полными ужаса глазами смотрела Ани.

— Ещё живые? — недоверчиво спросил Рурк.

Девочка взглянула на ухмыляющегося вурста и попыталась снова спрятаться за Дезире.

— Тише, тише, — сказал Кэр, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее и мягче. Общение с детьми не было его коньком. Обычно он их просто игнорировал или отделывался парой ничего не значащих фраз. Теперь же приходилось вспоминать на ходу, импровизировать.

— Не рычи там, — повысив голос, бросил он наёмнику. — Ребёнок и так напуган, ты ещё там отсвечиваешь.

— Дети… — многозначительно пожал плечами Рурк. — Я готов принимать.

— Всё будет хорошо, — Кэр протянул руки к Ани. — Иди ко мне. Здесь плохое место, надо поскорее выбираться.

Девочка закусила губу, неуверенно протянула в ответ грязную ладошку.

— Что здесь случилось?

— На нас напали большие чудовища. Страшные. Я очень испугалась.

— И где они теперь?

— Дезире их прогнала, — в голосе девочки звучала гордость.

Кэр предпочёл не развивать тему, решив, что малышка ещё не отошла от пережитого волнения.

— А мы заберём мою сестрёнку? — спросила Ани.

— Сестрёнку? — переспросил эрсати.

— Да — Дезире моя сестрёнка. Ты забыл?

— Конечно, мы её заберём. Сейчас я подсажу тебя, а потом мы с тем… дядей, — обращение «дядя» по отношению к вурсту коробило ухо эрсати, но ничего иного он придумать не смог. — Мы с ним вытащим всех остальных. Хорошо?

Девочка кивнула.

Кэр взял Ани на руки, осторожно передал наёмнику. На огромных четырёхпалых ладонях она выглядела сущей малышкой — ещё меньше, чем была на самом деле. Эдакий затравленный, готовый бежать зверёк.

— Посиди там тихонько, хорошо? — сказал Кэр. — Никуда не уходи.

— Ладно, — пискнула девочка.

Следующей на очереди была Дезире. Кэр оторвал её от земли. Девушка показалась ему на удивление лёгкой. Даже ему — представителю самой физически слабой расы, измотанному после случившегося в Генке. Словно самую большую драгоценность на свете, он как мог высоко приподнял её, стоя под самой дверью. Рурку не потребовалось даже переваливаться через порог.

— Осторожнее с ней, — сказал Кэр, наблюдая, как тело девушки исчезает в зеве спасительного коридора.

С шиверой дела обстояли хуже. Мало того что на ней не было ни одного живого места, так она оказалась очень тяжёлой. И это несмотря на внешнюю хрупкость и миниатюрность. Кэр ещё раз проверил пульс. Сомнений быть не могло — «демонесса» жива. Пришлось тащить её по полу, ухватив под мышками. Пальцы скользили по пропитанной кровью коже. Однако за то, что вся кровь принадлежит шивере, эрсати не поручился бы.

На этот раз Рурку пришлось свеситься из дверного проёма, в противном случае он не дотягивался до тела шиверы. Эрсати смог лишь привалить её к стене и немного приподнять.

Сил оставалось катастрофически мало. Жара и влажность комом вставали в горле, затрудняя дыхание. Внезапный шорох заставил Кэра забыть об усталости. Увлечённый размышлениями о том, как они будут подниматься, эрсати упустил направление, откуда послышался звук. Рукоять ножа сама собой очутилась в руке.

— Правильно, Кэр, прирежь меня, чтобы не мучилась…

— Марна, мать твою! — эрсати всплеснул руками. — Предупреждать надо. Хочешь, чтобы я поседел?

— А что, седым я тебя ещё не видела, — морщась, усмехнулась женщина.

Она сидела, облокотившись спиной о стену и смотрела на застигнутого врасплох эрсати.

— Откуда ты здесь? Где грайверы?

— Помочь вам пришли, — вновь надевая обычную маску высокомерной брезгливости, ответил Кэр.

— Вот спасибо, — женщину передёрнуло. — Вы их убили?

— Кого?

— Не ломай комедию! Я же сказала — грайверов.

— Да не было здесь никого, — отмахнулся Кэр. — Встать можешь?

Марна опёрлась рукой о стену, поднялась. Спина болела жутко, но, по сравнению с тем, что всё остальное ещё было при ней, это казалось ерундой.

— А это кто? — эрсати указал на лежащего на полу мужчину.

— Не знаю, его бросили сюда вместе с нами.

— Номер Три, — подал голос Рурк.

— Что? — Марна и Кэр обернулись разом.

— Номер Три, так его звали, — пояснил наёмник.

— А остальных: Номер Один, Номер Два? — усмехнулся эрсати.

— Да.

— Идиоты…

— Слушай, он же ещё жив, — Марна дёрнула Кэра за рукав.

— И на кой, спрашивается, мы задницы рвали, спешили? — недовольно пробурчал эрсати. — Все и без нас живы, здоровы.

— Ну, он не совсем здоров.

Действительно, мужчина был не только жив, но и находился в сознании. Он практически лишился одной ноги и руки — на их месте виднелись обглоданные, лишённые плоти кости. Он уже давно должен был умереть если не от болевого шока, то от потери крови. Но нет, затуманенные поволокой глаза следили за стоящими в оцепенении Кэром и Марной.

Женщина пришла в себя быстрее — врачебная практика давало по себе знать.

— Бери его, только осторожно, — скала она эрсати. — Да не стой столбом!

Мужчина еле заметно мотнул головой, облизнул посеревшие губы.

— Что-то сказать хочет? — предположил Кэр.

— Детекторы… — прошептал мужчина. — Мы должны были установить в Генке детекторы. Очень важные исследования. Узнайте, удалось ли группе завершить миссию. Прошу вас.

Эрсати обернулся на Рурка, ожидая пояснений.

— Нет, — проговорил наёмник. — Погибли.

— А детекторы… успели установить хоть один?

— Нет. Внезапное нападение.

Мужчина прикрыл глаза.

— Молчите, — засуетилась Марна, — мы вытащим вас. Кэр, помогай! И ты, здоровяк, тоже слазь!

— Не надо, уже слишком поздно, — снова заговорил раненый. — Слушайте внимательно. Вам необходимо сообщить о провале экспедиции.

Кэр вскинулся, готовый возражать, однако мужчина продолжал говорить.

— Вы должны найти ключ. Он был у Номера Один. Сообщите о нашей неудаче как можно скорее. Любое промедление в самом скором будущем может обратиться катастрофой. Найдите Феникс. Это подземный научно-исследовательский центр, созданный перед самой войной. Целый город. Он находится в Швейцарии, возле Зонненберга, — мужчина закашлялся.

— Извините, — Марна выглядела растерянной. — Если бы мы даже захотели, то не смогли дойти до этого вашего Феникса. У нас нет ни времени, ни ресурсов. Скоро зима — и её надо переждать. Но даже не это главное… Зачем нам рисковать ради сомнительных исследований сомнительного города?

— Сомнительных? — на губах мужчины появилась кровь. — Грайверы создавались магами эрсати как биологическое оружие. Вы были в Генке, должны знать, на что способны эти твари. А теперь вспомните, сколько их было ещё пять лет назад, три года… я уже не говорю о более отдалённых временах. Сколько?

Марна пожала плечами, взглянула на Кэра. Тот лишь неопределённо мотнул головой.

— Их были единицы, — продолжил раненый. — Грайверы не могли размножаться…

— Единицы?! — вспыхнул эрсати. — Да в одном Генке их сотни, если не тысячи!

— Верно. Именно поэтому Феникс взялся за изучение этого вопроса. Представьте, что популяция грайверов в одной только Европе вырастет в десятки раз. Что станет с выжившими? Что станет с вами?

Марна сглотнула, вспомнив смрадное дыхание и длинный, извивающийся язык прижавшего её к стене чудовища.

— И что мы должны там сказать? — спросила она.

— Всё, что вам известно.

— У вас есть клиники? — вдруг оживился Кэр. — Не обычные с бинтом и антисептиком, а настоящие лаборатории, операционные?

— Разумеется. Феникс ведёт непрерывные исследования по разным направлениям. В том числе — медицина, — мужчина снова закашлялся.

На этот раз крови было гораздо больше. Она причудливыми разводами разбрызгалась на бледном лице.

Марна со странным выражением взглянула на эрсати, но тот не обращал на неё внимания.

— Что за ключ? — спросил он. — Зачем он нужен?

— Без него вы не найдёте города. Ключ — это своего рода маяк, опознавательный знак «свой-чужой».

— Идиотизм! Но если его сожрали эти могильные твари, как быть?!

— Найти… — глаза мужчины снова закрылись, на губах появились алые пузыри. — Другого выхода нет…

— Не умирать! — закричал Кэр и упал на колени возле раненого. — Должен быть другой способ дать о себе знать! Запасной ключ, позывной, что угодно! Для таких случаев!

— Нет… ничего нет… прошу вас, сообщите…

Эрсати провёл ладонью по лицу мужчины, потом медленно поднялся.

— Мёртв.

Кэр готов был повторно проделать весь путь до Генка и обратно, чтобы ещё раз увидеть удивлённую физиономию Абеля. Нет — это было даже не удивление, а полный шок, ступор… Во-первых, эрсати вовсе не надеялся найти предателя на месте, где тот остался. И уже одно это не могло не радовать — лишние руки, чтобы помочь нести спасённых, были очень кстати. А уж когда глаза до того сидящего с совершенно отстранённым выражением лица Абеля полезли из орбит — Кэр и вовсе рассмеялся.

— Что морду-то покорёжило? — спросил он. — Привидение увидел?

Абель сглотнул, перевёл взгляд на эрсати.

— Они живы?

— Глубокий по смыслу вопрос. Понимаю твоё разочарование, но они живы. Вот видишь её? — Кэр указал на покоящееся на руках Рурка тело шиверы. — Как ты думаешь, что будет с тем человеком, в котором она найдёт причину своей неудачи?

— Э-э-э, — протянул Абель. — Я тут не виноват… я не трогал её.

— Охотно верю, — участливо сообщил Кэр. — Как думаешь, она поверит?

Руки предателя задрожали.

— Вы же ей скажете правду.

— Ну и хорёк же ты. Знаешь, я бы на твоём месте просил, чтобы никто не указал ей то направление, в котором ты драпанешь, когда всё закончится.

Абель не знал, куда деть руки. Его пальцы без остановки сплетались и расплетались, чудом не выворачиваясь из суставов.

— Я не виноват… у меня не было выбора… ты же… вы же знаете, у нас не было выхода… они бы нас съели…

— Подонок! — Марна размахнулась и с силой отвесила Абелю пощёчину.

Мужчина даже не попытался увернуться. Его голова дёрнулась, раздался всхлип.

— Благодаря таким, как ты, мир превратился в одну огромную могилу! — выкрикнула Марна. — Тем, кто прячется за словами о неизбежности, приказах и мнимом долге! Вы киваете на президентов, генералов, больших начальников или обычных старост. Им, де, виднее, моё дело маленькое. А где собственная голова?!

Она схватила Абеля за грудки, встряхнула. Вытирая сочащуюся из разбитого носа кровь, мужчина промычал что-то невразумительное.

— Где голова?! — продолжала Марна. — Зачем тебе эта штука на плечах?! По ночам хорошо спишь? Кошмары не мучают?

— Ну, ладно тебе… — попытался урезонить её Кэр. — Оставь его. Сама знаешь, что в стаде нет понятия совести. Её с успехом заменяет самовнушение.

Марна выпустила Абеля, отступила на несколько шагов.

— Они пируют на могилах, — сквозь внезапные слёзы проговорила она. — На наших и тех, кто был здесь до нас. Чем они лучше грайверов? Те хоть звери — не имеют разума. Эти стократ хуже.

— Успокойся, на наших могилах им не попировать.

— Надо идти, — пророкотал Рурк.

— Да, да, конечно… — Марна вытерла слёзы. — Это всё нервы, простите.

До комнаты управления поднялись довольно быстро. Пару раз останавливались на отдых, да и то лишь потому, что Кэр нёс Дезире сам и ни в какую не желал принимать помощь от кого бы то ни было.

Абель больше не проронил ни слова. Он только шмыгал носом и рукавом насквозь промокшего свитера вытирал никак не желающую останавливаться кровь.

У люка их поджидал Гракх.

— По-моему, наверху стреляли, — сразу сообщил он.

— И мы тебя рады видеть, — ухмыльнулся Кэр.

— Я вам ещё не забыл, что оставили меня здесь. Так что помолчал бы.

— И они следили за нами? — подойдя к монитору, спросила Марна.

— Да! Больше того, чтоб я сдох! Ещё и записывали, — с готовностью выпалил зарккан и указал на раскрытую в основании тумбы, на которой стоял монитор, створку. Там виднелась целая стопка дисков.

— И все они с записью? — опешила женщина.

— Не знаю. Я всего пару проверил. Похоже, там всё — от и до…

— Зачем это? — Марна обернулась к Абелю.

Предатель метнулся было в сторону, ожидая ещё одной пощёчины, но был пойман Рурком за шиворот.

— Ну! — рыкнул наёмник.

— Официально это не приветствовалось, — ответил предатель. — Но втихую ребята писали… Староста считал это малым злом и предпочитал закрывать глаза.

— А ты закрывал? — спросила Марна. Голос её был спокоен.

— Не понял…

— Ну, ты смотрел записи?

— Нет, что вы, я всегда осуждал…

— Кэр, давай его внизу закроем, — перебил Абеля Гракх. — Мало того что завёл нас чуть не до самых Серых домен, так ещё и врёт в глаза. Не люблю я таких… Понимаю, что обещали отпустить, но ведь не уточняли куда и когда. Всё без обмана. Отпустим в пещеры, а уж выживет или нет — не наша забота.

— Нет… — прошептал Абель. — Я же сделал всё, что вы просили. Нет!

Последнее слово он выкрикнул.

— Поддерживаю, — Рурк поднял предателя над полом.

— Не думала, что скажу это, — вздохнула Марна. — А чем мы тогда будем отличаться от них?

— Это всё пустое! — Гракх сплюнул на пол. — Они-то нас не пожалели.

— Кэр? — зарккан уставился на эрсати.

— Сдохнет в пустоши! — послышалось в ответ.

— Так не всё ли равно где? — не унимался Гракх. — А вдруг нагадить нам решит? Нет, вы как хотите, а я бы его прикончил прямо здесь и сейчас.

— Я обещал ему, Гракх, — покачал головой эрсати. — И — да: знаю, что звучит глупо.

— Если ночью проснётесь с перерезанной глоткой, не говорите, что я вас не предупреждал, — сказал зарккан.

— Договорились, — хмыкнул Кэр.

В комнате они оставили всё, как и было. Только Гракх, желая хоть как-то выместить своё недовольство, разбил многострадальный монитор.

И снова подъём. Чем выше, тем легче становись дышать. Влажность и высокая температура отступали, а ближе к входной двери беглецы и вовсе почувствовали озноб.

Реакция Кларка на появление товарищей почти в точности копировала первую реакцию Абеля: расширенные глаза, удивлённое выражение лица.

— Вам удалось, — прошептал он, обернувшись на шум и голоса.

— А ты сомневался? — бросил Гракх.

— Нет, не то, чтобы сомневался… просто тут такое творится…

Когда первое удивление спало, на его лицо вновь вернулась озабоченность.

— А что такое? — осторожно укладывая Дезире на пол, спросил Кэр. Про себя он отметил, что Кларк не проявляет признаков усталости и почти не хромает, а пистолет плотно зажат в руке.

— Вскоре после вашего ухода я услышал какой-то шум. Там, за дверью. Не знаю, на что это было похоже… топот — глухой, но слышимый даже отсюда. Потом раздались крики. Сначала вроде бы удивлённые, а потом испуганные. Потом начали стрелять.

— Всё? — спросил Гракх.

— А этого мало?

— Стоп, — Кэр нахмурил лоб. — Она говорила, что Дезире прогнала чудовищ… Ани, что случилось внизу?

— Да, прогнала, — кивнула девочка. — Она на них громко крикнула — и они убежали.

Гракх скептически скривился.

— Хочу ошибиться, — осматривая спутников, сказал Кэр, — но там, на улице, будьте готовы встретить грайверов. И, похоже, что это не те серые, тощие создания, которых мы видели в Генке. Нечто иное, куда более опасное…

Почти сразу после слов Кэра за дверью прозвучал отчётливый выстрел, за ним ещё один, а потом ночь разорвал душераздирающий вопль. Кричала женщина. Марна рванулась к двери, однако Рурк преградил ей дорогу.

— Нет, — прорычал он.

— Пусти, там же людей убивают! — выкрикнула она.

— Он прав. И им не поможем, и сами подставимся. Не для того мы вас вытаскивали, — сказал Кэр. — Прости, Марна, но пока там шастают эти твари, вы отсюда не выйдете.

— Чтоб я сдох! Пусть на своей шкуре испытают, как это — быть сожранным заживо, — осклабился Гракх. — Их сторожа? Вот пусть разбираются, а мы подождём.

— Но там же люди… — отступила на шаг Марна.

— По мне — это хуже самой вонючей грязи, — сплюнул Гракх.

Было видно, что Марна находится на перепутье. С одной стороны, она ещё недавно готова была разорвать Абеля на куски, а с другой — теперь норовила броситься на защиту предавшей её общины.

Маяться в ожидании долго не пришлось. Выстрелов больше слышно не было, несколько раз звучали крики. А потом настала тишина. Беглецы вслушивались, пытаясь уловить малейшие звуки, но тщетно. Либо община устояла, либо грайверы пожрали всех.

— Ну, что? Выходим? — проверяя пистолет, спросил Кэр. Оружие он отобрал у Кларка, несмотря на возмущения последнего.

— А может, до утра тут просидим? — задал встречный вопрос Гракх. — Ночью посреди враждебной территории… нехорошо это для здоровья.

За недолгой перепалкой было решено подождать до рассвета, выходить с первыми лучами солнца. Кэр предложил всем отдыхать, однако сон мало к кому шёл. Уснул Кларк, который с появлением товарищей обрёл завидное спокойствие. А также Рурк — наёмник просто привалился к стене и тут же захрапел.

Кэр крутился возле Дэзире, чем сильно удивил всех, кроме Марны. Гракх, как ни странно, оставил действия эрсати без комментариев, однако по его лицу было отчётливо видно, что он думает по поводу взбалмошного бабника.

Под утро пришла в себя шивера. Очнулась резко, словно выхваченная из сна ведром ледяной воды. Несмотря на страшные раны, она в момент подобралась, звякнув цепями, вскочила на ноги.

— Спокойно, дорогуша! — примирительно поднял руки Гракх. — Только не бросайся так сразу. Разве что на того красавчика, а то совсем затосковал, бедняга, — он повёл глазами в сторону Кэра.

Губы шиверы растянулись в улыбке. Из готовой броситься в бой воительницы она превратилась в большую, что-то задумавшую кошку.

— Мур-р-р, — произнесла она. — Обязательно воспользуюсь советом, но позже.

Йарика всмотрелась в каждого из присутствующих и, не говоря больше ни слова, одним прыжком оказалась возле сидящего на полу Абеля. Мужчина побелел и попытался отползти, но ноги лишь бессильно скользили по гладкому металлу.

— Нет! — успел выкрикнуть Кэр.

Шивера бросила на него испепеляющий взгляд.

— Он предатель, — прошипела она и схватила Абеля за горло.

Ногти на правой руке вновь начали удлиняться.

— Он нам нужен! — не отступился эрсати. — Отпусти его!

— Ты смеешь указывать мне? — тонкие аккуратные брови взлетели вверх. — Шутишь?

— Нисколько, — голос Кэра был спокоен. — Он с нами. Он помог найти вас и освободить. Ты не имеешь на него прав.

Шивера засмеялась. Это был весёлый, самозабвенный смех уверенного в себе существа. Но никому из присутствующих он не показался заразительным. Между тем, когти уже достигли своего максимально размера, но на этот раз они были идеально гладкими, без единой зазубрины.

— Отойди от него, — проговорил Кэр, когда шивера отсмеялась. — Не надо всё усложнять, мы и так в непростом положении.

— А я люблю, когда сложно, — глядя эрсати в глаза, облизнулась шивера. Сделала это так, словно перед ней стояло желанное угощение. — И когда жёстко, тоже люблю…

Кэр мотнул головой. В другое время, в другом месте он, скорее всего, и принял бы этот ненавязчивый намёк к сведению, но не теперь.

— Йарика, — послышался голос Рурка. Здоровяк проснулся и теперь наблюдал за бывшей напарницей. — Он ещё нужен.

Шивера даже не обернулась, однако улыбаться перестала. Когти скользнули по лицу Абеля, оставили на нём три еле заметных царапины. Мужчина застонал, но не от боли, а страха.

— Йарика! — повторил наёмник.

— Чтоб вас всех! — шивера оттолкнула предателя от себя, встала.

Голова Абеля ударилась о стену, но мужчина даже не заметил этого. Поспешил ретироваться, стараясь оставить между собой и несостоявшимся палачом как можно большое расстояние. Захоти шивера повторить попытку, пара лишних метров её не удержала бы. Но так создавалась хоть иллюзия безопасности.

Йарика возвратилась на своё место, за ней стелилась кровавая цепочка. Начавшие было затягиваться раны, снова открылись.

Осторожно, чтобы никто не заметил, Кэр снова поставил «Узи» на предохранитель. Конфликт был временно улажен, но в то, что шивера действительно отступилась от своего намерения, он не верил. Очередная головная боль. Можно подумать, мало всего того, что и без этой надменной мстительницы творится вокруг. Однажды эрсати уже доводилось наблюдать за одной из шивер. У той рога были чуть длиннее, а кожа имела цвет скорее алый, нежели бордовый. Но характер… Нет, он не был склочным. Просто бестия брала всё, что хотела. Плевала на любые запреты и законы. Находясь на службе у главы одного из уцелевших горнодобывающих комплексов, принимала все вольности как должное.

Ещё тогда Кэр для себя решил, что женщины этой расы постоянно прибывают в состоянии либо неудовлетворённости, либо гормонального бешенства. Теперь он убедился в этом ещё раз.

Между тем, сама шивера потеряла интерес ко всем присутствующим. Она уселась на колени, положила руки крест-накрест себе на плечи, закрыла глаза. Несколько минут ничего не происходила, а потом Кэр, который всё это время неотрывно наблюдал за странными манипуляциями, заметил, как рваные раны на её лице начали затягиваться. Ничего подобного ему никогда не приходилось видеть. Регенерация тканей шла столь быстро, что уже минут через десять от недавних глубоких порезов остались лишь белёсые шрамы, но потом исчезли и они.

— Чтоб я сдох! — восхищённо прошептал Гракх. — Всегда говорил, что эти отродья не от мира сего. Ну, не должен обычный организм восстанавливаться с такой скоростью. Демоны и есть.

— Завидуешь? — спросил эрсати.

— Я?! Завидую?! — зарккан рассмеялся. — Ну, есть немного…

Когда они открыли дверь, на улице занималась заря. Выстуженный за ночь воздух отзывался на дыхание клубами пара. Ближайшие здания выступали из туманной дымки, подобно диковинным замкам древнего мира.

К этому времени Рурк помог шивере избавиться от цепей. Он просто брал их и растягивал. В конце концов, звенья не выдерживали нечеловеческой силы, лопались. Чтобы окончательно избавиться от предательского звона, Йарика сняла с одного из убитых охранников куртку, разорвала её на полосы. Ими она обмотала левое запястье и лодыжки.

Они выбирались по одному, осматриваясь по сторонам, каждое мгновение ожидая выкрика или выстрела. Но пока ничего не было. Только из дальнего конца общины слышались какие-то неразличимые глухие звуки.

Всего в нескольких шагах от двери на земле лежало мёртвое тело. Вернее сказать, это уже не было тело, скорее — плохо обглоданный скелет. Судя по тянущемуся к жилым постройкам кровавому следу, несчастного сюда приволокли от них и уже здесь приступили к трапезе. Выяснить личность убитого оказалось невозможно. Кожи на нём не осталось вовсе, да и мягкие ткани пострадали значительно. Абель было метнулся к трупу, но тут же согнулся в приступе рвоты.

Одна шивера не побрезговала осмотреть тело. Присела возле него на корточки, провела кончиками пальцев по следам от укусов.

Марна, хоть и привычная к виду трупов различной свежести, поморщилась. Отчего-то ей показалось, что Йарика сейчас сама вопьётся в замершую плоть.

— Ням-ням, — мурлыкнула шивера.

Тембр её голоса больше подошёл бы для будуара, но на вновь посеревшем лице не дрогнул ни один мускул, подёрнутые мутной плёнкой глаза остались жёсткими, бесстрастными.

— Грайверы? — вполголоса спросил Кэр.

— Угадал, красавчик, — улыбнулась ему шивера. — Хочешь, посмотри сам…

Эрсати хмыкнул, но подходить к трупу ближе не стал.

На Абеля было жалко смотреть. Казалось, что мужчина окончательно потерял страх. Он выпрямился в полный рост и с отсутствующим выражением лица медленно пошёл в сторону, откуда доносились непонятные звуки.

План действий в общих чертах был обговорён ещё ночью. Уходить из общины в никуда, без припасов и сносного жилища на горизонте казалось чистейшим самоубийством. Кроме того, выстрелы и крики ясно говорили о том, что к утру снаружи противников значительно поубавится. Побег решили отложить на самый крайний случай. Уж очень радужной виделась перспектива завладеть зданиями общины, выбив из них остатки уцелевших. Тем более что шивера, которой не дали расправиться с Абелем, была полна мстительной ненависти.

Именно поэтому Абеля не стали останавливать теперь. Он сам выбрал себе роль в происходящем, став своего рода миноискателем, детектором опасности. Рассредоточившись за его спиной, беглецы передвигались мелкими перебежками, прячась там, где это было возможно. Территория общины вымерла. Застланная густым туманом, она превратилась в небольшой замкнутый мирок, таящий в себе пока неосязаемую, но явственную опасность.

Дезире покоилась на руках Рурка. Как Кэр ни противился этому, но под давлением доводов Гракха и Марны в конце концов сдался. Тем не менее, он старался не выпускать наёмника из поля зрения. Сама Марна держала Ани. Девочка уткнулась женщине в плечо и зажмурилась.

На глаза ещё несколько раз попадались растерзанные тела. От каждого из них тянулся кровавый след. Судя по нему, грайверы предпочитали поедать добычу в спокойной обстановке, сторонясь сектора обстрела. Лишь единожды беглецы увидели самого грайвера. Тварь была мертва. По крайней мере, она не двигалась, а тело было изрешечено пулями.

— Значит, их тоже можно убить, — прошептал Гракх, не переживая о том, что никто из спутников его не слышит.

Чем ближе становились жилые строения, тем отчётливей слышались звуки. Теперь их можно было разобрать. Из тусклого шума они превратились в удары и рычание.

Абеля привлекали именно они. Не замедляя шага, он направился к одному из двух жилищ-крепостей. Дверь оказалась сорвана с петель и валялась на земле. Внутри горел свет.

В самом дверном проёме, загораживая проход, лежало тело ещё одного грайвера. По всей видимости, его встретили потоком разрывных пуль. В радиусе нескольких метров земля была забрызгана чёрной кровью и ошмётками мяса.

Абель, не проявляя ни тени страха или брезгливости, попытался оттащить тварь в сторону, но не смог даже сдвинуть её с места. Тогда он просто полез по туше, не заботясь о чистоте собственной одежды. Стоило ему перевалиться через грайвера и скрыться из виду, как из строения раздались крики и оглушительный рёв.

Не теряя времени, шивера рванула следом, за ней Кэр и Гракх.

Помещение, где ещё недавно маялся от бессонницы Абель ван Рейн, теперь больше всего напоминало скотобойню. Только вместо скота под нож маньяка-мясника попали люди. Их тела были разбросаны повсюду: изуродованные, в лужах успевшей свернуться крови, лишённые конечностей и попросту превращённые в не поддающиеся опознанию куски плоти. Некоторые из несчастных всё ещё сохранили лица, но, тем, кто глядел в них, невольно в голову заползали мысли о том, что быстрая смерть от пули могла бы стать в подобной ситуации лучшим выходом.

Среди трупов, превращённой в щепу немудрёной мебели и изодранных постелей, возвышались два грайвера. Израненные, с ног до головы покрытые кровью и грязью, они походили на выходцев из ночных кошмаров, по чьей-то злой шутке выбравшихся в мир живых. Ещё два чёрных тела лежали без движения.

В дальнем конце помещения виднелось подобие баррикады. Сваленный в кучу, всевозможный мусор достигал в высоту едва ли метра. Именно из-за неё слышались крики. То, что в этом аду кто-то смог уцелеть, казалось невероятным. Тем не менее, сквозь разрывающий барабанные перепонки рёв грайверов долетали отдельные слова выживших. Вне всяких сомнений они взывали о помощи.

Абель почти сразу поскользнулся в луже крови. Попытки остановить или хотя бы замедлить падение не дали результата, и он кубарем покатился по полу. Ему навстречу ринулись грайверы. Твари тоже неуверенно чувствовали себя на мокром полу, однако передвигались значительно проворнее незадачливого предателя.

Гракх и Кэр начали стрельбу одновременно. Эрсати краем глаза заметил, как шивера метнулась вдоль стены, уходя из зоны обстрела, обходя грайверов со спины. «Узи» застрекотали, поливая тела чудовищ смертоносным свинцом. С расстояния в полтора десятка шагов промахнуться было практически невозможно, однако и времени на перезарядку не оставалось.

Свинец тварей задержал, но не остановил. Выигранные мгновения каждый использовал по-своему. Гракх потянулся к запасному магазину. Кэр отбросил пистолет в сторону, выхватил нож. Но кто бы из них как ни поступил — в глаза смерти заглянули оба…

Время не замедлилось, напротив, оно словно сжалось, уплотнилось. Ещё секунду назад твари находились на безопасном расстоянии, и вот исчезли спасительные метры, а собственные беспечность и самонадеянность обратились паническим удивлением. Всё снова возвращалось на круги своя. Вновь вставал за спиной наполненный голодными грайверами Генк. Только на этот раз бежать было некуда, а твари стали куда живучее и опаснее.

Первым мощь разъярённого чудовища на себе ощутил Кэр. Грайвер обрушился на него всей массой, сбил с ног, протащил за собой по полу, как невесомую куклу. От удара лёгкие эрсати сжались в комок, выпустив весь воздух. Попытка вздохнуть снова ни к чему не привела. Больше того, распространяющаяся вокруг грайвера вонь душила, выворачивала наизнанку. Кэр отмахнулся всё ещё крепко сжимаемым ножом, однако тварь даже не заметила укола.

Гракху повезло несколько больше. Он немного не успел с перезарядкой. Грайвер врезался в него вскользь, однако и такого толчка оказалось достаточно, чтобы и магазин, и пистолет вылетели из рук. Теперь зарккан и шипящая, словно сотня змей, тварь кружили друг против друга. Если Гракх выискивал взглядом оружие, то его противник, словно потеряв ориентацию в пространстве, тряс развороченной головой. По всей видимости, ранения не прошли для него даром.

— Рурк! — завопил зарккан, потеряв надежду отыскать пистолет. — Чтоб ты сдох! Стреляй!

Несмотря на кажущуюся беспомощность грайвера, Гракх не рисковал повернуться к нему спиной. И, как оказалось, не ошибся. Тварь перестала мотать головой, коротко рыкнула, а потом без подготовки бросилась на безоружную жертву. Зарккан успел услышать грохот почти сдвоенного выстрела, а потом почувствовал, как мир встаёт с ног на голову, а ноги отрываются от пола. Боли не было, только сильный удар и вид огромных искривлённых когтей перед самым лицом.

Кэра занимала только одна мысль — как бы вздохнуть. Ему не был нужен чистый, душистый воздух, не нужна была ночная прохлада, возвращающая ясность рассудку. Выворачивающийся желудок беспокоил меньше всего. За глоток пусть даже наполненного ядовитыми миазмами воздуха он готов был отдать полжизни. Но тело имело на этот счёт своё мнение. Эрсати корчился на полу, словно выброшенная на берег рыба. Где-то далеко раздались выстрелы, а потом бок обожгло болью. Она проникала всё глубже, обживаясь, устраиваясь поудобнее.

Кэр закричал, попытался перекатиться в сторону. Как ни странно, ему это удалось. Боль сразу отступила: не исчезла вовсе, но перестала раздирать внутренности. Мутным взором он нашарил перед собой грайвера. Тот стоял всего в паре шагов, но отчего-то больше не атаковал. Напротив, тварь сама от кого-то отбивалась.

Эрсати, кривясь от боли, отполз ещё немного дальше. Он снова мог дышать. Перед глазами прояснилось. Теперь причина ненападения твари стала ясна — грайвера теснила шивера. Стремительными росчерками она порхала вокруг чудовища, нанося ему удар за ударом. То, что не смогли сделать пули, теперь с успехом завершали когти. Грайвер отмахивался вяло, из разорванного горла потоками вытекала кровь. Шивера не знала жалости. Она действовала с методичностью машины: ровно, размеренно, каждый удар выверен до миллиметра. Последним же аккордом стала комбинация, в завершении которой голова твари запрокинулась назад, оставшись висеть всего на нескольких сухожилиях. Чудовищное тело ещё продолжало жить, но больше не представляло опасности. Судорожные конвульсии разметали в стороны несколько изуродованных останков тел, а потом стихли.

Кэр с облегчением откинулся на спину. В боку пульсировала боль, но даже она почти не беспокоила. Всё тело охватила странная лёгкость. Появись сейчас рядом ещё один грайвер, эрсати даже пошевелиться не смог бы.

— Ты такой смешной, красавчик, — услышал он мягкий голос шиверы. — Такой беспомощный и трогательный. Знаешь, пожалуй, я бы поиграла с тобой… Нет, нет, не сейчас. Сейчас тебя не хватит ни на вздох, ни на стон. Потом… У нас ведь будет время, я знаю…

Эрсати мотнул головой, но ответом ему был смех. Однако весёлые переливы были прерваны голосом, который эрсати уже не ожидал когда-либо услышать.

— Мы с Пушистиком уже заждались, да…

— Что со мной? — спросила Дезире, закончив рассказ о том, что испытала в пещере под генератором. Девушка сидела на траве, подставляла лицо тёплому солнцу. Рядом притулилась Ани. С тех пор, как Дезире очнулась, малышка не отходила от неё ни на шаг, боясь снова потерять.

Хилки слушал внимательно, не перебивая, впрочем, как и всегда.

— Красивая девочка не знает себя. Мы с Браксусом сразу все поняли, да. Ты спала, но теперь начинаешь просыпаться. Думаю, этот дар тебе достался от матери. Но к нему надо относиться очень трепетно. Как к нежному любовнику, — старик хихикнул. — Иначе всё может закончиться плохо, да.

— Я ничего не поняла. Какой дар? — сказала Дезире и замолчала, потом продолжила, но уже еле слышно. — Я не помню маму. Она умерла, когда я была совсем маленькая. Но отец никогда не говорил, что она обладала каким-то даром.

— Возможно, она и сама не знала. Эрсати до сих пор не понимают — почему некоторые из них обладают магическими способностями, а другие нет. Её могли не распознать. Но в тебе живёт её частичка, и она проснулась.

Дезире прислушалась к своим ощущениям. Ничего. Не было даже намёка на испытанное внизу.

— Но я больше ничего не чувствую. И всё же — что это было?

— Какая быстрая девочка, — снова хихикнул старик. — Ты проспала почти сутки, ты истощена, ты не умеешь пользоваться даром…

— Каким даром? — поняв, что Хилки вновь замолчал, вновь спросила девушка.

— Мы с Браксусом не учёные. Умных слов не знаем. Что? Да-да, ты мой Пушистик… Назовём это восприятием внутреннего мира живых существ… их эмоций, да, — старик громко пошамкал губами, почесал щетинистый подбородок. — Но ты не только можешь воспринимать, но способна направлять.

— А ты научишь меня пользоваться этим… даром?

— Хилки с Пушистиком с радостью помогут.

Дезире улыбнулась. Она до сих пор ещё не могла поверить в то, что всё закончилось.

Удивительно, но Хилки, которого все успели похоронить, — выжил. Он почти ничего не рассказывал о своём чудесном воскрешении. Упомянул лишь, что кое-кто от злости и желания казаться круче, чем есть на самом деле, начинает плохо стрелять. При этом девушка знала, что старик действительно был ранен в плечо, но каким-то образом сумел не только спастись сам, но и помочь нескольким жителям предавшей общины. Именно он удерживал на расстоянии двух последних грайверов, не давая им приблизиться к вожделенной добыче. Что толкнуло истекающего кровью старика встать на защиту стрелявших в него людей, для всех осталось загадкой. А больше всего — для тех самых выживших.

Кроме сжавшихся за тщедушной спиной старика, других уцелевших не было.

Схватка с грайверами для Гракха и Кэра закончилась с минимальными потерями. Ушибы и синяки у зарккана, ушибы и глубокая, но неопасная рваная рана в боку у эрсати. Дезире отлично помнила тот поток ненависти и голода, который обрушился на неё в пещере. И с этими тварями практически без оружия сражались эти двое. Кто же глупее?.. Хилки, который встал на защиту абсолютно чуждых ему людей? Или Кэр и Гракх, бросившиеся с голыми руками на смертельно опасных трупоедов?

Девушка вздохнула. Не меньшей глупостью было пытаться спасти их — отданных на откуп голодным тварям. Особенно её — слепую, бесполезную, обузу. Однако, как она ни старалась, но не могла вызвать в себе никакого осуждения. Даже Кэра. Напротив, впервые за всё время почувствовала к нему уважение и даже некоторую симпатию.

— Так что, ты ей снова ничего не скажешь? — спросила Марна.

— Нет.

— Кэр, я тебя не понимаю. Когда это ты пасовал перед юбкой?

Они стояли на окраине общины, в стороне от ненужных ушей. Марна специально отозвала эрсати подальше.

— Ты думаешь, что я спасовал? — его лицо вытянулось. — Перед этой замухрышкой? Марна, не заставляй меня думать о людях ещё хуже, чем вы есть на самом деле. Она не нужна мне. Мы спасали всех вас. Мы спасали. Не я.

— Ну да, то-то ты не отходил от неё всё время, пока она была без сознания.

— Что?!

— За дуру меня держишь? Хорошо, я ничего не видела. А вместе со мной не видел Гракх, Кларк, Ани… может быть кто-то ещё.

— Это не твоё дело.

— Разумеется, — Марна пожала плечами. — Просто подумай на досуге: последнее время мы ходим по краю. Что будет завтра — не знает никто. Может быть, стоит спрятать свой гонор и сделать так, как подсказывает сердце?

— Не надо меня учить, женщина! — вспыхнул эрсати. — Место самки возле своего мужа, и только с его позволения она может давать советы. Я не намерен выслушивать твою болтовню!

— Дурак ты, — спокойно произнесла Марна. — Глупец и дурак.

Прежде чем эрсати успел сказать ещё хоть что-то, она развернулась и ушла. Кэр дрожал от ярости. Он готов был провалиться сквозь землю. Провалиться от душившей его злости, от бессилия перед услышанными словами, от стыда…

Никогда в жизни он не чувствовал себя столь паршиво. Да, не раз случалась боль физическая: от неё хотелось кричать, бежать, грызть землю. Но, как оказалось, её вполне могут заменить терзания моральные. От них не удавалось скрыться, они не стихали, отравляя каждую минуту, оставляя в голове лишь сумбурную кашу.

— Проклятье! — сквозь зубы прошипел он. — Чтоб вас всех! Умных, опытных…

Долгое пребывание среди людей явно не шло на пользу. Виданное ли дело? Чистокровный эрсати бледнеет перед полукровкой. И ладно бы красавицей. Так нет — ничего особенного, обычная девчонка, к тому же слепая.

Кэр присел на расколотую пополам бетонную плиту. Боль в перевязанном боку ненавязчиво кольнула, но она была даже кстати. Что во всей этой поганой ситуации было самым противным, так это то, что он великолепно понимал причину своей нерешительности. Причиной был страх! Страх быть отвергнутым, осмеянным.

«Когда всё это началось?» — задавал он себе вопрос, но не находил ответа.

Рассеянная, нерешительная — Дезире сначала смешила его, потом раздражала, потом… Что случилось потом? Когда возник тот переломный момент и всё начало медленно сваливаться в болото? Вот, похоже, и дно. Неопределённого вида жижа колыхается под самым носом. Ещё немного — и можно смело поджать ноги, вдохнуть побольше воздуха и…

— Чтоб вас всех! — повторил он и встал.

— Решила?

— Да.

— И что?

— Я иду с ними.

Йарика и Рурк разместились возле того самого здания-крепости, где состоялась последняя схватка с грайверами. На аккуратно расстеленных на земле чистых тряпицах был разложен весь имеющийся арсенал оружия. Как собственного, так и трофейного.

— Зачем?

— Не знаю, — рассматривая пулемёт наёмника, пожала плечами шивера. — Хорошее оружие, только теперь бесполезное. Патронов не найти к нему.

— Зачем?

— Вот ты настырный, — деланно возмутилась «демонесса» и надула губы. — Когда женщине что-то хочется, мужчина не должен задавать вопросы. Он должен удовлетворять её желания. А мне хочется…

— Твой контракт завершён. Можешь возвращаться.

— Ой, что бы я без тебя делала? Спасибо тебе, мой добрейший хозяин, — шивера изобразила шутовской поклон. — А я-то, бедняжка несчастная, думала, что здесь оставишь меня пропадать, среди…

Верхняя губа вурста приподнялась, послышался сдавленный рык.

— Грозен, грозен, — покачала головой Йарика. — Иду — и всё, что тебе? Может быть, я тоже хочу посмотреть на этот таинственный Феникс? Знаешь ли, но честной девушке непросто жить среди грязи и мусора. Хоть иногда, но хочется тепла и комфорта.

— Знаю, — затрясся всем телом наёмник. Его смех походил на грохот небольшого камнепада.

— Тьфу на тебя, — отвернулась шивера.

— Он не для тебя.

— Ты же знаешь, милый, что мне нельзя отказать.

— Слышал.

— Ну вот, — Йарика вновь обратила взор на наёмника, её ресницы трепетали, как крылья. — Я поиграю чуть-чуть и отдам. Мне не жалко. Пусть дальше пользуется эта… как её? Ну, слепая.

— Стерва.

— Знаю, милый…

— Ты как крыса, — недовольным голосом проговорил Кэр, обращаясь к склонившемуся над столом Гракху. — Так и норовишь в какую нору залезть.

Зарккан неопределённо хмыкнул, но ничего не ответил. Он сосредоточенно копался в небольшом приборчике, который разобрал чуть ли не до последней микросхемы. Благо в беготне последних дней ему удалось сохранить универсальный инструмент: громоздкий, но выбирать не приходилось.

— Чем занимаешься? — заглядывая через плечо, спросил эрсати.

— Тебе зачем?

— Ну, интересно. Брось, только не начинай, мне и так погано.

— Бедняжка, — усмехнулся зарккан, но развивать тему не стал. — Когда мы смывались из Генка, я случайно поднял одну вещицу. Она просто прыгнула мне в руку, я и сунул её в карман. Вот решил посмотреть, что за дрянь такая.

— Эти, из экспедиции кто-то? Они, что ли, уронили?

— Валялось в луже крови. Скорее всего, их вещица.

— И что же это?

— Хороший вопрос… но я не знаю, — Гракх поднял голову. — Разбита вдребезги. Но готов поклясться, что это какой-то передатчик.

— Да? — Кэр свёл брови к переносице, пристальнее взглянул на разложенное на столе. Несколько узких микросхем, провода, пара коробочек и измятый корпус с некогда зеркальной, а теперь безвозвратно запачканной и исцарапанной поверхностью.

— Рация что ли?

— Нет, именно передатчик. Только транслирует сигнал. Вернее, не так — он его генерирует в ответ на запрос.

— Какой запрос?

— Чтоб я облез, если знаю! Запрос извне.

— Можешь его починить? — голос эрсати стал напряжённым.

— Нет. Говорю же — разбит. Сам посмотри, — Гракх указал на превратившиеся в мелкую пыль микросхемы. — А зачем тебе? Я так — время скоротать ею занялся.

— Он говорил, что нужен ключ… Что, если это и есть ключ?

— Ты о чём? — зарккан почесал затылок. — Перегрелся, да?

— Тот старик в пещере. Он говорил про ключ к Фениксу. Гракх! — Кэр взял зарккана за грудки. — Что хочешь делай, но ты должен починить эту дрянь!

— Клянусь первородными цехами! Даже не буду пытаться. Дубина, сам посмотри — эта кучка мусора не подлежит восстановлению!

— Ну, хоть сохрани что есть, — выпуская опешившего Гракха, сказал Кэр. Голос его был растерянным.

Дезире наслаждалась ночной прохладой. Как же, оказывается, она устала от постоянного чувства опасности.

Два дня прошли в полном спокойствии. Уцелевших членов предавшей общины всё же пощадили. Они теперь ходили тише воды ниже травы. Не тронули даже Абеля. Хотя подобная доброта и могла в будущем обернуться бедой.

Накануне девушка почувствовала какой-то всплеск эмоций. Мощный, но очень сумбурный всплеск. В нём смешалась и злость, и раздражение, и внутренние метания, но что странно — там присутствовали самые тёплые и нежные чувства, которые только могут быть. От кого исходил всплеск, Дезире не поняла, о чём сейчас сильно жалела. Испытывающий всю эту гамму должен был жестоко страдать. Хотелось ему помочь, поддержать. Но как это сделать, она не знала.

«Надо поторопить Хилки с обучением», — подумала девушка.

— Сестрёнка, ну иди уже, — услышала она голос Ани. — Спать пора!

— Конечно, — улыбнулась Дезире и вытянула руку. — Веди меня…